Сергей Дмитрюк

ЧАША ОТРАВЫ

фантастический роман-исследование

Серия «Лицом к Солнцу»

Светлой памяти Андрея Склярова посвящается

«Вначале… огненный Дракон носился в одиночестве в Беспредельности»

«Sarparajni»

«Звезды исчезают перед рассветом как воспоминания…

То, что может быть названо, должно существовать.

То, что названо, может быть написано.

То, что написано, должно быть запомнено.

То, что запомнено, живет…»

«Тексты пирамид»

«Самое прекрасное, что мы можем испытать, это ощущение тайны. Она есть источник всякого подлинного искусства и всей науки»

А. Эйнштейн

Вместо пролога VIAE SACRAE (церемониальный путь)

12 тысяч лет до н. э. Планета Марс Солнечной системы.

41 градус северной широты; 9.5 градуса западной долготы.

Район столовых гор Сидония.

Владыка Мудрости Пта-х-Ра — первейший из первых — медленно появился на террасе верхнего — золотого — яруса Пирамиды Чистого Духа, окруженной квадратными колонами. Камень их был столь древним, что прежняя безупречная полировка ныне была покрыта язвами и глубокими щербинами.

Отсюда, с пятигранной пирамиды — самой большой из всех когда-либо построенных его расой на этой планете — можно было взирать на всю Долину Солнца, где выстроились остальные восемнадцать пирамид, где струны широких прямых дорог вели к центру их древней столицы.

Ровными уступами кольцевых площадей она возвышалась над плодородной равниной, раскинувшейся на берегу великого моря Арс. Волны его разливались далеко на юг, почти до самого экватора планеты, питаемые полноводными реками северных широт.

Когда-то здесь кипела жизнь. Теперь же Долина Солнца была окутана мраком, и дух смерти витал над ней…

Пта-х-Ра перевёл взор на небо, где свирепый ветер гонял тучи пепла и пыли. В разрывах между ними едва просматривались холодные колючие звезды. Сокрушённо покачав тяжёлой головой, Владыка обратил свой взгляд к востоку, где раньше можно было видеть мерцающий спутник планеты Асур — Танот. Красноватый свет его радовал глаз со времён, когда Пта-х-Ра пришёл сюда со своими братьями из глубин безбрежности.

Владыка Мудрости знал, что сейчас не увидит Танот. Две крохотные звездочки — каменные глыбы-осколки планетной сферы, бешено несущиеся по орбите — вот всё, что осталось от рукотворной луны Асура. Пта-х-Ра закрыл глаза и усилием воли вывел свою Сияющую Суть — «Ба» — из бренного тела. Он стремительно вознесся над этим померкшим миром, где ему суждено было провести сотни сар своей бесконечной жизни, оглядывая духовным взором сразу все планеты этого крохотного жёлтого солнца.

Его Сияющая Суть парила над этим затерянным звёздным миром, словно, лёгкое пёрышко, сорвавшееся с его могучей спины. Подобно дуновению ветра, Пта-х-Ра движением мысли направил её дальше, сквозь Врата Вечности, через водовороты миров. Он спокойно окунулся в потоки видений минувших и грядущих событий, постигая образы бесконечной вереницы угасших судеб отдельных существ, оценивая тысячи сар безысходного страдания целых рас — едва рожденных волей Владыки Вечности, и навсегда забытых им в глубинах небытия. История этого бесконечного в пространстве и времени мира казалась Владыке Мудрости осколком в бесконечной мозаике, которой издавна забавляется Владыка Вечности…

Нет, всё это он уже видел много раз, от всего этого отрекся когда-то, избрав свой путь. Пта-х-Ра вернулся из глубин вечности к тому самому тусклому жёлтому светилу, и его всевидящему бесплотному взору снова предстал лик планеты Асур. Владыка Мудрости, словно, держал её на своей раскрытой ладони.

Асур летел в пространстве, пересекая пути других планет системы и оставляя за собой громадный светящийся хвост из частиц воды, пыли и воздуха, срываемых с покрова планеты силой тяготения, который устремлялся в сторону жёлтого солнца. А впереди, в глубине безжизненного пространства, стремительно мчались раскаленные осколки Танота и громадные куски самого Асура, подчиняясь могучей силе двух погасших солнц этой системы.

Пта-х-Ра вернул свою Сияющую Суть в застывшее тело, и печать скорби и сожаления отразилась в глазах Владыки Мудрости. Он сокрушенно покачал головой.

Глупцы! Они не смогли отличить Свет от Мрака, а правду ото лжи! Сколько раз он предупреждал Совет Мудрейших не быть столь недальновидными. Однажды восстав против Владыки Вечности, они вознамерились войти в пределы, куда им уже не было возврата, чтобы противостоять своим низшим братьям — его верному воинству. Но разве могли они пойти наперекор Священным Заветам? Ослепленные своей славой, необузданные в желаниях, они захотели почувствовать себя свободными от вечной блаженной пассивности во славу Владыки Вечности! Они захотели удовлетворять собственные чувства и укрепились духом в желании создать вселенную, неподвластную никому.

Но в своей неизмеримой мудрости и добродетели они оказались беззащитными перед указами Владыки Вечности — триединого великого зодчего материальной Вселенной, растворившегося в духовном теле Безграничного, которым наполнена Великая Тьма. Духовность их была настолько велика в сравнении с последующими, что они сами являли собой образ этой Тьмы, которая есть Абсолютный Свет. И те последующие, не имея этого Света, вознамерились силой возвыситься над ними.

Обретя бессмертие Владык и создав себе в услужение многочисленное потомство полукровок, дав им могучее и разрушительное оружие, они не смогли дать им мудрости — лишь зависть и алчность. Возомнив себя равными Владыкам Мудрости, присвоив себе их почести, эти полукровки возносили себя над всеми остальными расами. Проводя свою жизнь в бесчисленных войнах, убивая своих же родичей, они стремились подчинить своей тёмной воле нарождающийся чужой Разум, который создали здесь Владыки Мудрости. Со своим разрушительным оружием они добрались даже сюда, до обители Владык Мудрости, чтобы уничтожить в слепой ненависти последний оплот древней расы в этой солнечной системе. Множество братьев Пта-х-Ра погибло в том последнем жестоком сражении… Но разве могли они противостоять оружию, которое несёт смерть любому врагу, которое способно разрушить даже вселенную?

Всего один миг — и Танот перестал существовать, превратившись в сонм каменных осколков, несущих смерть всему живому в мире этого солнца…

И разве это противоборство дало кому-то нового знания?.. Разве прибавило оно кому-то мудрости?.. Разве послужило источником новой жизни?.. Нет. Только смерть была всему итогом…

Пятьсот сар назад их раса покинула непроявленные миры Семи Пределов, куда никогда не проникает свет ни одной звезды, но где вечно царит немеркнущий свет мириад Сияющих, где живет первородное Знание. Они были семью перворожденными сынами Владыки Вечности и по праву первородства, вознамерились стать Сынами Света — носителями Знания и Искры вездесущего Духа.

Их раса вела свое начало из Мира Огненного — самого высшего из числа Семи Пределов. Те, кто принадлежал к этому миру, навечно стали Владыками Мудрости. Их Отец, повинуясь долгу зодчего и порыву духовного блаженства, задумал тогда сотворить проявленную Вселенную, которая до тех пор плавала в океане беспредельного сознания вездесущего Духа, подобно золотому зародышу всего материального, неся в себе семена всех будущих оболочек жизни. Их, Разумом-Рожденных, Владыка Вечности призвал себе на помощь.

Владыки Мудрости — Сияющие Существа, о которых все последующие разумные расы будут вспоминать как о Сынах Света, не имели физической оболочки. Их бескостные тела, были сотканы из Пламени Разума. Они не знали усталости, не испытывали никаких нужд, кроме нескончаемой жажды осмысления и познания Сущего. Они существовали в вечности, способные подчинять себе Хаос. Они были идеальными типами тех, которые следовали за ними, так как сами были близки к граням чистого, пребывающего в покое, Духа. Но, вдохновленные святой мудростью, отчужденные от Мира, они не пожелали творить и создавать подобных себе, наполняя Вселенную от края и до края, как задумал сам Владыка Вечности.

Тогда их не проявленный Отец сосредоточил свой разум в разуме самом и сотворил из своего дыхания одиннадцать Волею-Рожденных, которые стали Творцами — Владыками Созданий. Именно они должны были наполнить проявленный мир своим семенем и жертвованиями, исполняя веление Владыки Вечности. В них не было Сияющей Сути — «Ба» и посему они были наделены лишь Зеркалом Тела — «Ка», впоследствии став Бессмертными Смертными. Таким образом, Владыка Вечности сотворил отрицательную доброту, которую противопоставил своим первосозданным Сынам.

Следуя его повелению, Владыки Созданий стали проводниками Третьей Волны жизни, новые формы которой Беспредельный захотел разлить во вновь созданной им Вселенной Света. Так они превратились для юных рас этого мира во Владык Творения, которые растворились в беспредельности Вселенной Света, заполняя ее светоносные Острова семенами Жизни… Но это было много-много позже.

Вначале же, была проведена Небесная Граница, разделившая Семь Пределов не проявленного и Четыре Предела проявленного. От Океана Бессмертия, наполненного Светом Единой Тьмы, было отделено Величие Пространства Света — Сына Пространства Тьмы. Края Пространственной Ткани были прикреплены к Духу и Материи, навечно слив воедино Две Сущности Единого.

Прошли тысячи сар, прежде чем Владыки Мудрости снова покинули Великую Тьму и вернулись во Вселенную Света, где когда-то в одиночестве царствовали над Беспредельностью. Но здесь уже властвовали Владыки Созданий, усмиряя первозданный Хаос и провозглашая в новых мирах величие Владыки Вечности. Лишь на не многих светоносных Островах смогли Владыки Мудрости найти пристанище своим замыслам.

Их выбор пал на северный берег одного из звездных Островов — одного из бесчисленных множеств материальных миров Проявленной Вселенной. Именно здесь они вознамерились посеять семена Сияющего Разума, осветив первосозданный Хаос бессмертной Мыслью и укрепив его Духом, вопреки замыслам своего великого Отца. Бросив жребий, они выбрали для начала творения мир тройного солнца, затерявшегося на темных окраинах этого звёздного Колеса. Будучи великими зодчими вселенной, они погасили лишние светила этой системы и упорядочили ход малых планет, создав три идеальные обители для посева семян Разума и просветленного Духа в благодатной зоне главного жёлтого солнца.

Спустя сотни сар на двух из этих планет проросли семена жизни — саморожденные формы, казавшиеся Владыкам причудливыми и порой даже уродливыми. В них не было ещё Сияющей Сути, и потому эти формы оказались бесполезными и ненужными для Владык. Третий мир так же сумел самостоятельно родить лишь слабые ростки живого, копошившиеся в громадах первобытных вод или же созревавших на скалистых отрогах гор под палящими лучами солнца. Этим росткам тоже не суждено было распуститься в мыслящие формы жизни.

Владыки Мудрости поняли, что потребуется много больше времени, чтобы создать новую жизнь в этом молодом мире. Поэтому своим временным пристанищем они избрали другой мир, мир соседнего двойного солнца — пылающего и холодного — и вознамерились там испить чашу Зодчего до дна.

Не в силах создавать материальное, они обратились за помощью к Владыкам Созданий, которые сотворили им новые тела из самых простых элементов, дабы никогда не знать в них недостатка. В эти тела — гибкие и могучие — Владыки Мудрости вдохнули Искру Жизни. Они вошли в них, найдя вместилище для своей Сияющей Сути. Чтобы получить силу и породить мудрые замыслы, Сыны Света создали себе сонм многомудрых помощников — Творцов — имевших могучие тела, умелые руки и быстрые ноги. Обучив их, Владыки Мудрости стали повелевать ими, как своими низшими братьями, ведь Творцы были не в состоянии породить духовное бессмертное Существо, отбрасывая лишь бессознательный образец физической формы, данной им их создателями.

Продолжив повелевать, Владыки Мудрости велели Творцам расколоть громадную планету двойного солнца Сотис на части, чтобы создать прекрасные миры — планету Раху, вечно странствующую в небесах, и нижнюю ее часть — Кету, которая присоединилась к другим первобытным телам солнца Сотис. Так они создали себе новый дом на планете Раху — прекрасную обитель своей верховной власти — откуда они направляли Творцов, заселивших нижний мир — Кету. После этого они сотворили новые законы, закрепив свою мудрость и славу.

Отсюда, с планеты Кету, пристально следили Творцы за мирами жёлтого солнца, подготавливая их к новому пришествию Владык Мудрости. Творцы посылали туда могучих смертоносных посланников, чтобы остановить развитие примитивных неразумных тварей, нарождавшихся по воле случая. Эти посланники дважды меняли облик избранных ими миров, уничтожая худшие формы живого и подготавливая почву к приходу лучших.

Так прошли двести пятьдесят сар. Но настало время, когда расе Владык Мудрости пришлось покинуть своё пристанище у звезды Сотис. Способные пронизывать время своим знанием и видеть в едином потоке прошлое, настоящее и будущее, Владыки Мудрости узрели скорую гибель красной звезды Сотис, давшей им новый дом — взорвавшись, она убьет всё живое в этом звёздном колесе. Поэтому Владыки Мудрости приняли решение покинуть этот умирающий мир и переселиться на новые миры далекого жёлтого солнца. Вот так произошло второе великое переселение Сынов Света и расы Творцов.

Для этого Творцы создали три несокрушимые планетные сферы, своим видом и размерами равные Раху и Кету. Эти сферы были способны нести в своих недрах всю расу Творцов. Они были столь величественны и могучи, что могли подчинить своей власти весь мир.

Затем Творцы набросили на красное солнце Сотис покрывало из «тёмных зеркал» и, сосредоточив всю его энергию в одной лишь точке, открыли путь к Небесной Границе, где царствовала неизменная вечность. Светоносный Поток вынес их «летающие города» к цели — к жёлтому солнцу, которому они дали имя Эхта. Так они появились здесь, на планете Асур — четвертой от солнца Эхта, оставив позади себя сонм окраинных не рождённых миров, застывших в вечной тьме и холоде. Сюда же спустились и Владыки Вечности, пронизав безбрежное пространство силой и могуществом своей мысли.

Мир планеты Асур был благодатен и приветлив. Белые пески покрывали его земли. Теплые моря омывали семь могучих островов, на которых полноводные реки несли живительную влагу от северных гор к южным равнинам и густым лесам. Странные существа обитали в илистых болотах и в глубинах вод, выделяя из себя себе подобных, но среди них не было, ни одного, кто смог бы стать носителем Сияющего Разума и бессмертного Духа. Этот мир стал Белой Обителью для Творцов — Бессмертных Смертных, которые превратили его в семь райских миров, дав каждому имя равное бездне.

Не столь приветлив был мир другой планеты — Веда. Она двигалась второй вокруг своего солнца. Когда-то Творцы уже коснулись ее своей рукой, вознамерившись расширить ее тело, чтобы дать простор своим Отцам. Но недра её взбунтовались, и Веда превратилась в мир огня, где не могло существовать ничто живое. Её океаны высохли, горы рассекли её тело, изливая огонь, убивший всё живое…

* * *

Всё это произошло сотни сар назад. Теперь же Творцы были повинны в гибели ещё одного мира. Когда-то их ошибка убила ростки живого на планете Веда, которая уже никогда не станет прежней. Теперь же и Асур был обречен на смерть. Очень скоро ему суждено превратиться в холодную и безжизненную пустыню. Сейчас Пта-х-Ра видел это совершенно отчетливо сквозь толщу времени.

Владыка Мудрости снова поднял голову к тёмному небу.

Далеко в глубинах пространства плыла голубая планета Бхува — наречённая сестра Асура и Веды. Когда Творцы увидели этот мир, то они воскликнули: «О! Как он прекрасен! Но он тоже слишком мал, чтобы стать домом для Великих, и жизнь на нём слишком чахла!». От солнца Сотис они направили сюда свою Силу и раздвинули границы этого мира. Это породило много смертей, но наполнило Бхуву водой и новой жизнью, совсем не так, как было на Веде. Когда же странствие привело расу Творцов на Асур, они обратились к Владыкам Мудрости, прося взглянуть на этот мир.

Владыки Мудрости спустились на планету Бхува и увидели в морях её Саморожденных из яйца, которые выбирались на сушу, но не могли уйти от воды. Эти существа были потомками прежних существ, рождавшихся выделением и почкованием. Творцы призвали Владык Мудрости наделить этих Саморожденных Разумом.

«Они словно Тени от Тел Сынов Света!» — сказали они.

Владыки Мудрости, готовые вновь родиться, увидели низкие формы Саморожденных и сказали: «Мы можем избирать. Мы мудры. Яйцерожденные ещё не совсем готовы. Наши блистающие тела не уничтожит ни вода, ни огонь. Они прекрасны, как тело Беспредельного. Не так с сынами Саморожденных!»

Некоторые из Владык Мудрости вошли в примитивные формы узкоголовых, достигнув для себя полного освобождения, но перестав обладать всеведением Сущего. Другие лишь устремили на яйцерожденных Искру, но Искра эта горела слабо. Те, кто получил её остались лишенными Знания, они были лишенными Разума, потому что Владыки Мудрости не дали им своей бессмертной Сущности. Они остались узкоголовыми. Другие Владыки Мудрости воздержались. Они наполнили свою физическую Суть наслаждениями, ожидая появления новых форм. И когда первые яйцерожденные породили новых — двуединых, мощных и сильных, снабженных костями — Владыки Мудрости сказали: «В этих пребудем мы. Теперь мы будем творить!».

Животные с костями, Драконы глубин и летающие Драконы добавлены были к пресмыкающимся, сидевшим в липкой грязи болот. Те, кто пресмыкался на земле, получили крылья. Так новая Раса Змеев водных и небесных стала носителем замыслов Владык Мудрости. Много сар следили они за тем, как яйцерожденные становятся все ближе к Сынам Воли, Владыкам Темной Мудрости. Когда первые Расы Драконов состарились, новые Расы развили в себе речь и наполнились жизненной силой, сменив старые свои покровы на новые. Так они стали свободными от милости солнца Эхта. Владыки Мудрости лишь издали взирали на рождение новой Жизни, оперенной и уже шедшей по пути к высшему Разуму.

Когда же Творцы увидели это, они возроптали: «Много сар проходит, но нет Разума в телах яйцерожденных. Наши тела не как ваши, много нас ушло назад в Сумеречные Пределы. Но с тех пор яйцерожденные не дали Владыке Вечности и капли жертвований. Другие животные давно разъединились и стали порождать себе подобных из самих себя. Есть более достойные, чтобы служить Владыке Вечности и нам! Вы же, чья мудрость велика и добродетель неизменна, отказываетесь творить, как и прежде. Вы должны исполнить волю Чистого Духа!»

На что Владыки Мудрости отвечали им: «Мы не можем создать совершенства, и не видим его здесь. Есть иные пути. Не только вера в Великого, не только следование его повелению. Нужно слиться с Сущим, и ждать свершения. Они уже близки к этому. Тогда мы снова выявимся и спустимся в этот мир, чтобы влить в яйцерожденных Искру, которая даст им способность познавать, Разум, вмещающий всю Вселенную — всё проявленное и не проявленное в ней».

Но Творцы не захотели ждать. Поняв, что сами не могут убедить Владык Мудрости в своей правоте, они попросили у них бессмертия. Получив же отказ, они хитростью и восхвалением величия Владык Мудрости усыпили их бдительность и уничтожили род яйцерожденных, наслав на их головы своих смертоносных посланцев. Увидев это, Владыки Мудрости удалились за пределы небес. Творцы же остались…

* * *

Пошел дождь — мелкий и холодный — сыпавший из темного неба плотной завесой и прямо на глазах Владыки Мудрости превращавшийся в смерзшийся иней. Он оседал на теле Пирамиды и на его собственном теле, но Пта-х-Ра не ощущал холода. Он обратил взор в сторону Лика, который был проявленным воплощением не проявленного лика Владыки Вечности. Высеченный из огромной скалы много сар назад, этот Лик был создан Творцами. Своими прославлениями они возжелали доставить блаженство Владыке Вечности, и сами пирамиды, города и храмы — всё здесь было создано руками Творцов во славу его. Они создали этот совершенный мир, но не способны были создать духовного Совершенства. Послушные пассивному Закону развития, установленному Беспредельным, беспрекословно следуя ему, Творцы были вынуждены продолжать создавать несовершенные формы. Они вновь спуститься в мир планеты Бхува, чтобы выявить там первые формы безвольных, безответственных людей.

Духовность же Сынов Света была столь велика, что не позволяла им создавать материальные, вещественные творения. Они стали независимыми и свободными Разумами, возжелавшими дать первенство сознательной духовности над косной материей, воплощенной животными страстями, и потому они воспротивились Священному Закону, а посему были осуждены Владыкой Вечности на изгнание. Как они могли теперь отступить от задуманного, сойти с этого пути?

После того, как мир планеты Бхува был восстановлен и подготовлен Творцами, в нём развились новые расы. Но все они не имели Искры. Они порождали только сгорбленных чудовищ — немых и покрытых волосами, ходивших на четырех ногах. Тогда Творцы вновь призвали Владык Мудрости, прося их породить людей своего естества, дать им внутренние формы, приняв внешние, уже сложившиеся оболочки. Владыки Мудрости, которые не создавали людей, спустились с планеты Асур — обители Бессмертных Смертных — и обозрели мир Бхувы. Но он вновь не принес им радости творения.

«Нет здесь нашей плоти, — сказали они. — Неразумные осквернили наши будущие обиталища. Язык их потомства остался неподвижен, язык их не развязался. Не пригодны эти физические формы для наших братьев — Расы Человеческой! Нет здесь обиталищ для Жизней!»

«Не можем мы, — сказали они, — одарить эти Существа даже временными отображениями наших личностей, как сделали это вы, послушные. Мы принадлежим к намного более высокому плану сознания, и Человек останется всё же безответственным и безвольным, и тогда это помешает всякой возможности Высшего продвижения!»

Многие из Владык Мудрости отказались помогать Творцам, потому что не имели необходимой физической формы. Другие основывали свой отказ на своём праве избирать, так как уже были Наставниками и Мудрейшими в прошедших предыдущих творениях Беспредельного.

«Мы не станем повторять прежнего, застывшего в вечной неизменности!» — сказали они.

Тогда Творцы, надёленные отрицательной добротой, сказали им: «Вы вынуждены испить эту чашу горечи до её последней капли, ибо осуждены Священным Законом вновь родиться, и создать мыслящих сущностей из выявленных нами бледных Отображений. Как совершенный Абсолют Ума, лишенного всякого проявления личностного, вы должны пожертвовать собой на благо и спасение живых духовных Сущностей, уже выделенных Беспредельным, которые ожидают своей очереди. Если вы вновь воспротивитесь и не захотите выполнять волю Владыки Вечности, они должны будут томиться на протяжении бесчисленных сар в безответственных животно-подобных, хотя на вид и человеческих, формах».

Услышав это, Владыки Мудрости осознали неизбежность своего пути и решили утвердить свои обиталища в других Расах. Они стали повелевать Творцами, чтобы наставить их по нужному пути и избежать худшего. Семь избранных ими воинств Творцов пошли каждый в предназначенный им удел, каждый на свою часть Белых Областей. Устремленные жизнедеятельным духом Владык Мудрости, они выделили свои тонкие тела из себя самих и создали тонкие формы будущего Человека каждый в своём уделе. Эти эфирные формы не были подвержены воздействию климата или температуры планеты Бхува. Условия, существовавшие там, не имели никакого отношения к плану Творцов…

* * *

Эти деяния своих братьев Пта-х-Ра вспоминал с лёгкостью, погружаясь в беспрерывную струю тантры, тонкой нитью соединявшую между собой миры в вечности времени. На его памяти были и гораздо более поздние события. Именно тогда Творцы преступили к следующему этапу творения Человека голубой планеты Бхува. Первые эфирные формы были окружены ими Сферой Жизни, в которой рос и развивался новый человеческий зародыш. Первичные формы должны были стать дополнением Второго Человека, которому предстояло заселить материки соседки Асура.

Сейчас Владыка Мудрости Пта-х-Ра явственно видел, как Творцы разделили три планетные сферы — эти «летающие города», послужившие им пристанищем на пути к мирам солнца Эхта. Одна из этих сфер стала спутником Асура ещё в прежние времена и получила имя Танот. Другую сферу Владыки Мудрости оставили странствовать вокруг планеты Веда, чтобы иметь возможность продолжить путь творения жизни, задуманной ими изначально. Третья же сфера была направлена к планете Бхува. Она несла в себе все необходимые механизмы и тысячи Творцов, наделённых нескончаемой бездной знания, чтобы, достигнув нового мира, они могли построить там города Великих Мудрецов и Зодчих, которые станут святынями для всех последующих человеческих рас. Вместе с ними на планету Бхува был доставлен и зародыш будущего человеческого существа. Сама же планетная сфера стала спутником планеты Бхува, таким же, как и Танот для Асура. Двигаясь по заданному Творцами кругу, она стала Властительницей Вод для своей планеты-сестры и небесной обителью для самих Творцов.

Теперь им предстояло избрать среди немых четвероногих Рас самых достойных, чтобы соединить их с эфирной формой Второго Человека и одарить новую форму жизни Разумом. Замысел Владык Мудрости был поистине грандиозен — одиннадцать величественных городов должны были охватить планету Бхува сетью разума и добродетели. Три Величайшие Столицы должны были стать центрами всеобъемлющего знания и духовности для будущих людских рас. Здесь же Творцы будут совершенствовать физические формы самого человека, чтобы наделить его духовным бессмертием.

Впоследствии, отсюда «учителя» будут взирать на своих «учеников», направляя их по верному пути и отдавая им свои знания взамен на их почести и воздаяния. Всё должно было исходить из Единого Замысла, чтобы Дух и Мысль не угасли во времени, передаваясь эстафетой от поколения к поколению людей, растекаясь по необъятным просторам планеты, имя которой отныне будет — Земля. Свет звезд и движения планет станут вдохновлять искусных Зодчих, которым дано сотворить города и храмы, пирамиды и святилища. В них люди станут отдавать дань своим создателям, почитая их как богов, и сами эти постройки будут столь грандиозными, что ни одно поколение землян впоследствии не сможет повторить замысла Великого Зодчего…

* * *

Так начался третий этап создания разумной бессмертной жизни, формы которой были задуманы мысленными образами Творцов ещё на Асуре. Первые немногие двуединые человеческие существа были выделены ими среди прочих, покрытых рыжими волосами, чудовищ, вставших на ноги и поднявших головы к небу в прежние времена. Они были рождены тяжёлыми трудами Творцов, пытавшихся соединить свою Суть с животной Сутью этих немых первобытных рас. Творцы расселили этих существ в жарких областях планеты и снова пригласили Огненных Сыновей, чтобы те вдохнули в их творения Искру Жизни. Но когда Владыки Мудрости — Сыны Света, спустились на Землю, чтобы посмотреть на деяния Творцов, они отвергли их, сказав: «Они ещё не готовы. Эти Сыны безвольны. Чистые Воды, не мутные, должны пить они».

Осознав свою ошибку, Творцы разделили людей на две половины, чтобы они могли размножаться сами, и трижды отобрав наиболее совершенных из них, они отвергли всех остальных. Не способные самостоятельно размножаться, двуединые первые человекоподобные животные быстро исчезли с лица Земли. На смену им пришли новые, более совершенные телами, человеческие животные. Семь ветвей их были соединены с первичными семью формами, созданными Творцами в Белых Областях Асура. Их Дыхание нуждалось в Форме, и Творцы дали её, соединив эту Форму с телом, которое дала им Земля. Их Дыхание нуждалось в Духе Жизни и Владыки Мудрости вдохнули его в их Форму. Дыханию нужно было Зеркало Тела для связи с Великой Тьмой, где томились в ожидании бесчисленные духовные формы, готовые устремиться в новые физические формы. Творцы дали ему свое собственное.

«Это Дыхание нуждается в носителе Желаний!» — сказали Владыки Мудрости.

«Оно уже имеет его! Все животные Земли обладают им» — ответили Творцы.

«Их Дыхание нуждается в Разуме, чтобы вместить Вселенную, — ответствовали Владыки Мудрости. — Мы не можем дать это!»

«Но Земля никогда не имела его! — сказали Творцы. — Оставим всё как есть», — предложили они.

«Тогда это творение не будет вместилищем бессмертного Духа. Оно снова будет безвольным узкоголовым. Мы не хотим такой участи для Земли», — отвечали Владыки Мудрости.

Видя несговорчивость Сынов Света, Творцы призвали к помощи Владыку Вечности. Он явил им свой образ и свой глас: «Форма сгорит, если я дам ей свой Разум! Пусть Человек останется пустым!»

Так Творцы смогли создать лишь безвольных людей, умиравших от болезней и нечестивых помыслов, которые не могли дать и малой части жертвований своим богам. Со временем эти «черноголовые» быстро завоевали земные материки, свободные ото льда, бездумно уничтожая всё живое на своём пути. Даже их предшественники — Вторая Раса людей — пали от рук этих дикарей. Эти человеческие существа не получили бессмертных сущностей, которые были бы способны соединиться с духовными Сущностями Океана Бессмертия, а значит они не получили и Разума, способного объять Вселенную. Они остались не освещёнными, и их Дух был подобен Духу животных, не знавших вечности.

Их физические формы получили имя, образ и тень, но эти сущности были пригодны лишь для чувственных животных наслаждений и покорного служения. Вопреки запрету Владык Мудрости, они сочетались с самками промежуточных человеческих форм, порождая от них сгорбленных чудовищ, покрытых шерстью и ходивших на четвереньках, они отдавали на заклание себе подобных, загрязняя Чистые Воды Семи Пределов, и своей жестокостью повергали в страх всё живое. Это лишало их всякой возможности высшего продвижения.

И семь Владык Мудрости, возглавляемые первейшим Пта-х-Ра, снова воспротивились воле Владыки Вечности. Теперь власть его не достигала нижнего мира, в котором располагалась Земля. Став «восставшими», Сынами Пламени, они решили сразиться со своими «послушными» братьями, безропотно следовавшими Священному Закону. Они хотели вернуть себе право повелевать, чтобы создать из людей совершенных Существ, подобных им самим. Но обладая огромной духовной силой, Владыки Мудрости не имели оружия, способного победить Творцов. Они могли лишь использовать дарованное им Светом Единой Тьмы, чтобы обманными и чарующими образами соблазнить Творцов и лишить их силы физического действия.

Но Творцы разгадали их замысел. Стремясь возвыситься над своими братьями, лестью и хитростью они выведали у Владык Мудрости древние тайные пути в извечный мир непроявленного, но только в самые нижние его пределы. Обретя эти знания, подарившие им долгую жизнь, они решили создать на Земле своё Царство, уничтожив здесь всё сотворенное Владыками Мудрости прежде, уничтожив даже самих Владык и память о них. Они обрушились всей своей мощью на их оплоты, начав великую войну, длившуюся безмерно долго. Но убив многих из Владык, Творцы проиграли ту битву. Выжившие Владыки Мудрости всё ещё владели двумя планетарными сферами и могли контролировать пределы Асура и Земли. Вот тогда-то коварные Творцы и пустили в ход своё самое страшное оружие, тайну создания которого им поведал сам Владыка Вечности, желавший наказать взбунтовавшихся против его воли беглецов.

Танот не выдержал такого испытания и, расколовшись на части, ударил в самое сердце Асура, разверзнув огромную пропасть на дне океана и сметая покров планеты на противоположной её стороне. Страшные землетрясения прокатились от древних высокогорий юга, до северных равнин, разрушая города, дороги, святилища, погребая самих и самих Творцов под грудами бесчисленных развалин. Огненный дождь лил с неба, соперничая в безжалостности с безмерными чудовищными волнами, вышедшего из берегов океана и северных морей. Эти волны смывали с лица планеты Асур следы всего сотворенного на ней волею-рожденными Сынами Владык Мудрости.

Но главная кара за содеянное Творцами была даже не в этом. Взрыв Танота выбил Асур из привычного цикла движения, отбросив его далеко за пределы прежнего пути и солнце, раньше жарко пылавшее на небе Асура, теперь не давало и половины прежнего тепла и света. Планета, терявшая остатки своей атмосферы, была обречена на смерть.

Патала — третья планетная сфера, уцелевшая в этой страшной катастрофе — была отброшена далеко за солнце, превратившись в вечного странника между проявленным и не проявленным мирами. Туда устремились Тонкие Сущности всех погибших на Асуре Творцов, найдя своё вечное пристанище на Планете Миллионов Лет. И только Луна — спутница Земли — устояла в этой катастрофе. Лишь скорость её бега замедлилась. Будучи несокрушимой крепостью, она сохранила в своих железных недрах оставшихся в живых и противившихся воле Владык Мудрости Творцов. Здесь они нашли своё убежище. Немногие же из верных повелению Владык Мудрости Творцов осталась на Земле, выполняя свой долг…

* * *

Всё это Пта-х-Ра — Великий Владыка Мудрейших, предводитель восставшего рода Сынов Света, ставших Сынами Ночи — видел своими глазами, всё это пережил вместе со своими немногими братьями, которым чудом удалось спастись от огня и беснующегося на юге от пирамид водного потока. Великие Пирамиды, возведенные Творцами двести сар назад, стали для них последним убежищем.

Пта-х-Ра снова закрыл глаза, предаваясь мыслям об ушедших на Землю. Великий замысел Владык Мудрости, так блестяще начатый Творцами, должен иметь достойное завершение. То, что случилось здесь, должно послужить всем уроком. Он знает об этом, и он сможет направить деяния оставшихся на Земле Творцов по задуманному Советом Мудрейших плану. Всё должно соответствовать Образу Великой Гармонии, быть зеркалом его Духа — его «Ба». Извечно так строили на его далекой потерянной родине — белой планете Раху звезды Сотис. Так возводили Творцы города и жилища здесь, на Асуре. Так должно быть и на планете Бхува — Земля.

Всё будет подчинено Великой Симметрии Мира — одиннадцати его граням, заключенным в магическом кристалле, из которого рождается пентаграмма Вселенной. Познать её можно лишь выйдя из спирального пути бытия, сойдя со спирали, скручивающей пространство и время, и погрузившись в вечно длящееся настоящее. Только так открываются пути к Великому Знанию Мира, золотоносными струями втекающему в тебя без малейших усилий. Безграничными становятся возможности познавать простоту, заключенную в многообразной оболочке сложного построения.

Но главное не в этом. Создать бессмертного духовного Человека, который продолжит их творение и достигнет духовных небес, познав всю мудрость мира и став вместилищем для всех вновь рожденных духовных Сущностей — вот чего нужно желать! Вот его главная цель и средоточие его устремлений! Иначе его вечное существование станет мучительно бессмысленным, и все жертвы будут напрасными. Теперь он остался одним из немногих Владык Мудрости, кто способен следовать этой цели и направлять других — своих низших братьев. На них лежит вина их предшественников и бремя ответственности за исправление ошибок.

Вернувшись сюда, Творцы не смогут заново возродить этот мир, умерший навеки. Но возможно им удастся создать новый прекрасный мир там, на Земле и тогда люди своими восхвалениями и жертвованиями будут воздавать им почести, и это даст им новые силы для будущих свершений. Сияющий Дух должен проснуться в зверином человеческом теле, наполнить его Искрой Жизни! Пускай теперь Творцы станут «мудрейшими» и «почитаемыми» для дикого земного народа. Пускай научат они его всему, что знают сами. Пускай вдохнут в людей жизненную энергию «Ба», получив её от Сынов Огня. Так и только так Прародители человека станут для человеческой расы её истинной Сущностью, как для них самих есть их Отец-Мать, восседающий в беспредельности сияющих и прекрасных духовных миров. И тогда всё возродится из пепла, и снова поднимется со дна бушующих вод в новом обличии! Тогда Сияющие Сущности многих вновь рожденных смогут спускаться на Землю, покинув свои духовные Пределы, чтобы войти в тела совершенных людей и обрести в них новую вечную жизнь…

Уверившись в своей правоте, Пта-х-Ра ощутил приближение своего верного соратника, поднявшегося к нему на вершину пирамиды. Из темноты квадратной арки — входа на террасу — в лёгком сиянии появилось гибкое тело Храда. Внимательные глаза его вопрошали к Владыке Мудрости. Пта-х-Ра откликнулся на его тревожные мысли и покорно направился в темноту арочного входа. Он и сам знал, что давно пора действовать. Время неумолимо в своём стремлении подчинить себе каждого в этом мире. Только в Океане Тьмы не существует ничего, кроме блаженной вечности, и время теряет там свою власть. Его там просто нет. Здесь же лишь наблюдая за звёздами на небе можно забыть о времени, погрузившись в беспредельное вечно длящееся настоящее.

Поэтому, Пта-х-Ра спешил. От него теперь зависела судьба нового мира на Земле. Сейчас он не вправе был думать о времени, как о медленной реке, несущей на своих водах его вдохновенные мысли. Время и его разум, его воля были сейчас непримиримыми врагами, и в этой жестокой схватке должен был победить он.

По широкой, едва освещенной тусклым свечением их тел, шахте вдвоём они спустились вниз, к наклонной галерее, уходившей под самое основание пирамиды. Здесь, в обширном сводчатом зале, глубоко в скале, из которой была вырублена пирамида, их ожидали остальные одиннадцать Владык Мудрости, которые встретили появление Пта-х-Ра и Храда почтено склоненными головами.

Стены зала опоясывали квадратные колоны. Пилоны их ещё в прежние времена Творцы покрыли рядами символов, желая оставить своим потомкам древнее знание. Запечатлев его в тайне знаков Владык Мудрости, они пытались передать образами то, что не поддавалось выражению никакими словами. Но любой, кто сумеет прочитать и осознать их, сможет познать глубинную суть устройства двух миров и судьбы всех бесчисленных вселенных в прошлом и в будущем. Только знающий обретёт способность опускаться из одного мира в другой с такой же легкостью, с какой летают птицы в облаках, и сможет слиться с вечностью, как сам Беспредельный.

В центре зала на ступенчатом кольцевом возвышении стоял, заключенный в массивную золотую раму, зеркальный кристалл. Пта-х-Ра медленно поднялся на это возвышение и остановился около кристалла. Его перворожденные братья встали у нижнего края кольцевого выступа, покорно ожидая его решения.

Пта-х-Ра поднял перед собой небольшой зеленоватый конус. Ожерелье из этих камней неизменно висело на его шее. Он сосредоточил свой разум в этом чудесном камне. Из глубины конуса ударил тонкий луч света, заскользивший по кристаллу в золотой раме. В следующий миг в глубине рамы ожили мысли Пта-х-Ра и его шести братьев, и образы этих мыслей поплыли над голубыми далями Земли.

Среди простора океана, на страже трех великих морей, раскинулся обширный остров.

Пта-х-Ра легко узнал в нем заветную землю Та-Ур, ставшую оплотом Творцов на далекой Земле. На север от этого острова лежали мёртвым покровом нетающие льды, скрывавшие большую часть головного полушария планеты. Здесь же, в земле Та-Ур, в кольце горных хребтов, рождавших полноводные реки, которые питали густые леса и бескрайние равнины сочных трав, высились под тёплыми лучами солнца массивные платформы Они были вырублены из чёрных скал или сложены из громадных красных каменных блоков. Эти платформы окружали величественные белые колонны, рядом с которыми любой из земных людей показался бы ничтожным карликом. Со всех четырех сторон к платформам вели столь же величавые лестницы, заканчивавшиеся у подножья красных ступенчатых пирамид.

Взяв свой разум в объятия воли, силой мысли Пта-х-Ра проник в ячеистую стену одной из этих пирамид — самую большую из всех, что стояли на просторах обширного горного плато. Мысленный взор его опустился ещё ниже, под квадратное основание пирамиды, где в высеченном прямо в скале зале, раскинулось огромное подземное озеро тёплых вод. Здесь, на плоском каменном острове воздвигнут был белый пантеон, окруженный рядами массивных колонн. Ещё мгновение, и взгляду Владыки Мудрости предстали пятьдесят молчаливых гигантов, ушедших на планету Земля ради сотворения нового мира.

Одиннадцать из них выступили вперед. Все они были облачены в белоснежные плащи. Их вытянутые головы были одеты в сверкающие шлемы, из-под которых выбивались длинные локоны и густые бороды. Их лица, схожие с лицами людей, были исполнены отважной решимостью и печальной покорностью. В следующий миг Пта-х-Ра и его братья услышали слова одного из них:

— Я стою перед Владыками, что были у истоков, которые были авторами собственных духовных форм, которые шли тёмными, извилистыми путями собственного становления. Я стою перед Сынами Света, которые были свидетелями превращения тела человека в тело Духа. Я стою перед Владыками, которые, будучи перворожденными, знают историю мёртвых, которые решают, какие рассказы услышать вновь, и какие книги жизни полны, а какие пусты. Которые сами являются творцами правды. Это я У-Тм, как воплощение вселенского разума и совершенной души, говорю с вами, преклоняясь вашей мудрости.

Слова его оборвались, и в глазах Пта-х-Ра появилось одобрение. Все собравшиеся у белого пантеона услышали его мысленный голос:

— Вы, чтя Священные Заветы, построили на планете Земля три Великих Центра Мира. Это Белый Остров, подобно птице, плывущий в облаках над Великими Горами, имя которому — Шат-Ма. Сюда, в магическую страну, устремятся все прозревшие, ищущие духовного просветления, но только достойные подняться до высших уровней познания отыщут пути к ней.

Вторая страна, славя бессмертие Солнца, раскинулась средь вод океана. Имя её для людей Атала — это священная земля Та-Ур, где вы обрели себе пристанище. Станет она мостом, соединяющим все остальные части Земли, в которых расселили вы племена людей. Отсюда вы станете править ими, неся знания, пробуждая в них ощущение единства с нами — их духовными творцами, чтобы в каждом поколении росло благоговение, которое будет естественным и врожденным в их сердцах.

Третья же страна провожает свое дневное светило в последний путь. Эта горная страна будет для нас «воротами небес», куда наши «Ба» станут спускаться с духовных планет Семи Пределов. Столица её Тала-Тала будет славиться своими храмами и пирамидами, меньшими, чем в столице земли Та-Ур, но в них будет сокрыто множество наших знаний и мудрости. Здесь вы будите совершенствовать человеческие формы, чтобы они стали пригодными для вместилищ нашего Духа.

Эти три Великих Центра Мира станут управлять семью великими цивилизациями людей на востоке, западе и юге, продвигая человеческие племена по пути знания, которое они должны передавать в поколениях, сохраняя его в неизменности.

Вы отстроили ещё восемь могучих городов и возвели там священные курганы, которые будут отмечать вам скрытые силы Земли. На них вы воздвигните великие пирамиды, дабы питать наши «Ба» энергией Единой Тьмы, которая есть Абсолютный Свет. Соединившись с энергией магических колец, которые возведены вами вдоль линий морей и озер, они дадут нам силу завершить задуманное, и помогут переходить сквозь миры, растворившись в вечности…

Пта-х-Ра прервал свою мысль, чтобы посмотреть на своих величественных братьев. Все они покорно ожидали его слов, смиренно сложив руки и опустив головы.

— Мы дали прорасти росткам новой жизни, наделив её примитивным разумом, но не наделили её своей Сияющей Сутью и бессмертной Душой. Рождаясь, дети Земли получают лишь образ и сущность — тёмные тени, которые не способны питать чистые воды Высших Сфер. Обрастая животными пороками и страстями при жизни, они рассыпаются в прах после смерти бренного тела, не способные достигнуть даже нижних Пределов, как и все сущности животных.

Мы погубили себя неоправданной гордыней и безрассудством, затеяв борьбу за первенство и величие. Теперь мы лишены силы и поддержки Владыки Вечности, а вам не под силу возродить утраченное здесь, на Асуре. Это не под силу теперь никому. Но вы обязаны закончить начатое нами на Земле. Вам я повелеваю править на этой планете сорок веков, неся великие знания и вселенскую суть людям Земли, — карая и милуя, уча их добывать огонь и плавить металлы, обрабатывать землю и выращивать растения, писать тексты и читать написанное, познанию языка звезд, ибо мозг их ещё пребывает в младенчестве, и неспособен одной лишь своей мыслью обрести Мудрость Мира. Став же совершенными, они сравняются с нами, и дух наш обретет в них свой покой. Тогда они станут неподвластны смерти, как и мы.

Тебе У-Тм, и твоим братьям, и детям вашим надлежит основать семь великих династий с сёстрами вашими, дабы передавать Путь из поколения в поколение, и давать миру каждые пять веков великих мудрецов и пророков, которых мы наделим могуществом энергии «Ба». Эти династии станут для людей НТР, блюдя законы и неся веру. Дети ваших детей же пускай вступают в связь с дочерьми человеческими, рождая мудрых царей и правителей, которые будут наделены «Ба», как и мы. Почитая наши заветы, они передадут нашу веру и знания другим поколениям, чтобы те понесли её в неизменном виде в будущее.

Возьмитесь за руки и распространите свою «тонкую суть» над миром, напитывая его духовной свободой и противясь силам Владыки Вечности. И будет так ещё десять по десять от одной сары, пока над миром не воцарится новое время — Время царствования вечного Разума, сменив собой Время разрушений и тьмы. Пускай Спящий Дух проснётся, и день этот будет отмечен телами Великих Пирамид, непокорных времени ни здесь, на Асуре, ни на Земле. Так же, как тело Огненного Льва отмечает день сотворения совершенного человеческого существа в начале вечного круговорота, когда этот Лев сиял первым среди всех звёзд, отсчитывая время Новой эпохи.

Пта-х-Ра почтенно поклонился всем собравшимся, прятавшим в густых бородах печальную грусть, рожденную его словами. Но их мысли остались полны уверенности и живительного света. Это Владыка Мудрости видел ясно.

— Теперь же, — обратил он мысли к своим далеким братьям, — я оставляю вас на милость судьбы. Смертельная опасность, порожденная «воспротивившимися» здесь, на Асуре, вскоре коснется и Земли. И только вы способны теперь спасти ростки разума, и самый людской род своей мудростью и осторожностью. Пускай вражда и раздоры никогда не встанут на вашем пути. Пускай ни один из вас не возвысится над остальными. Но опасайтесь коварства и силы Т-Му, укрывшегося от нашего гнева в чреве Луны. Много бед он может принести на Землю, воспротивившись вашей воле, как много бед он принес здесь, на Асуре.

Семеро из нас породят в семи из вас свою Сияющую Суть, чтобы вы стали иметь то, чего не имели раньше. Тогда вы сможете подниматься на духовные небеса и жить вечно, сопротивляясь воле Владыки Вечности. Знания дадут вам силу для этого, но познать их вы сможете не сразу. Познав же его, вы обучите этому знанию избранных людей — самых достойных и просветленных духом. Жертвой жертве пожертвуете вы, и тогда сможете закончить начатое нами прежде, породив бессмертный Разум и свободный Дух. Он будет опорой всем нам.

Моё тело и тела моих братьев останутся здесь, на Асуре. Заключенные в теле пирамиды, они будут не подвластны времени. Мой же освобожденный Дух будет одиноким странствовать за пределами небес. Он будет выявляться в надлежащие времена, если увидит совершенство, и оставаться невидимым, когда его не станет. Но когда совершенство воцарится над миром, я снова явлюсь ему — возрожденный и всесильный!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ТЕНЬ МИНУВШЕГО

«Я пришел в это место, которое благороднее любого другого»

«Тексты Пирамид»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЗОЛОТЫЕ ЛЕБЕДИ

642-й год Мирового Воссоединения. Планета Марс.

23 градуса северной широты; 16 градусов западной долготы. Равнина Хриса.

Длинные струи пламени в последний раз ударили в красноватый грунт, поднимая клубы обожжённой пыли, и челночный ракетоплан, на несколько секунд, завис над поверхностью планеты, разворачиваясь на девяносто градусов. Затем он мягко и беззвучно опустился на одну из площадок небольшого ракетодрома, выпустив из корпуса мощные коленчатые упоры.

— Ну, вот и на Марсе! — буднично сказал пилот, сидевший за пультом управления. Он повернулся ко мне, слегка щуря желтоватые глаза. Ободряюще улыбнулся. — Долина Хриса! Двадцать с небольшим градусов северной широты, шестнадцать западной долготы… Примерно. Добро пожаловать — станция «Заря»!

Я посмотрел через стекло бокового иллюминатора. Сквозь медленно оседавшие облака пыли, заметно прилипавшей к стеклу, можно было рассмотреть розоватое и сумеречное небо Марса. Этот оттенок придавала ему марсианская пыль, в состав которой входили частички окислившегося железа. Нагромождения огромных булыжников, наклоненных в одну сторону, уходили к самому горизонту и поражали воображение.

Я хорошо знал, что когда-то очень давно, когда на Марсе ещё была вода, здесь, в этой долине, произошло самое настоящее наводнение. Возможно, именно оно нашло своё отражение в земных мифах о всемирном потопе.

Чуть правее, на фоне скал чётко рисовались четыре куполообразных здания планетарной станции, уютно разместившихся в небольшой обрывистой котловине. Пенополимерные конструкции серебристо-молочного цвета, делавшие здания прочными и непроницаемыми для внешнего воздействия любой агрессивной среды, слегка поблёскивали в лучах низкого закатного солнца. Прямо в центре между куполами, которые были, как бы выдуты изнутри из небольшого количества материала, возносясь высоко к небу, гордо высился шпиль башни радиостанции, схваченный с четырёх сторон мощными тросами-распорами. Они не позволяли не редким здесь пылевым бурям раскачивать башню и одновременно служили дополнительными антеннами.

— Говорите шестнадцать градусов западной долготы? — переспросил я.

Мне вспомнилось, что планетоцентрическая долгота на Марсе по старой традиции измерялась к западу от нулевого меридиана, проходившего через кратер Эйри диаметром в пятьдесят шесть километров. Вести отсчет долгот на Марсе от чёткой тёмной детали на экваторе планеты ещё в девятнадцатом веке по старому летоисчислению предложил немецкий астроном Медлер…

Я улыбнулся, мысленно порадовавшись, что ещё не растерял приобретенные во время учебы в школе знания по планетографии этой планеты.

— Бывали раньше на Марсе? — поинтересовался пилот, внимательно наблюдавший за мной.

— Вы знаете, к своему стыду, ни разу.

— Да, — задумчиво протянул тот. — За прошедшие после Мирового Воссоединения шестьсот лет здесь многое изменилось. Видите вон там, на полюсе работают наши мощные станции по обогащению атмосферы кислородом.

Он указал на юг, где небо меняло красновато-жёлтый оттенок на тёмный, и у горизонта становилось густо-синим.

— Оттуда к экваториальным областям Марса тянутся огромные каналы, снабжающие планетарные станции водой, растопленной изо льдов полярной шапки. Здесь даже можно встретить небольшие озёра, вытопленные из-под покровных льдов… И всё же, всего этого пока недостаточно, чтобы оживить этот мёртвый мир, лежавший в руинах тысячи лет. Так что наденьте лучше лёгкий скафандр, перед тем, как выходить на поверхность.

От его слов мне стало немного грустно. Когда-то давно большой океан покрывал значительную часть северного полушария Марса, оставив нам следы древних береговых линий на низких северных равнинах. Именно сюда, на равнину, расположенную вблизи берегов этого древнего океана, сел наш ракетоплан. Восточнее, на равнине Элизий, расположились загадочные группы огромных пирамидальных структур и гигантское «лицо» Марса — марсианский Сфинкс.

— Вы снова на Землю? — спросил я, взглянув на пилота.

— Нет. Сейчас мы направляемся на Орбитальную-12. Нужно доставить научное оборудование и забрать продукцию производственных цехов. Стартуем сразу, как только Служба «Купол» даст расчёт «коридора» на основании эффекта Ярковского[1], а через шестнадцать суток уже там!

Пилот пожал плечами и простодушно улыбнулся.

— Тогда чистого вам неба! — попрощался я с ним и направился в шлюзовую камеру.

Грунт за границей посадочной площадки состоял из мельчайших частиц, напоминавших тальк, и был сильно намагничен, прилипая к подошвам ботинок моего скафандра. Я впервые ступал на поверхность Марса и сейчас ощущал невольный трепет и необычную лёгкость во всём теле. Из-под моих ног взлетали в воздух облачка невесомой пыли, налипавшей на колени, бедра и даже на стекло шлема.

Я посмотрел на небо.

Атмосфера Марса очень плохо рассеивала солнечные лучи, и в зените были прекрасно видны звёзды. Две белые точки, расположенные в противоположной от Солнца стороне довольно высоко над горизонтом, сразу привлекали внимание. Одна из них во много раз ярче Венеры на земном небе — Фобос — двигалась против суточного движения звёзд, восходя на западе, пересекала марсианское небо и садилась на востоке, появляясь над горизонтом каждые восемь часов. Деймос был удалён от центра планеты более чем на двадцать три тысячи километров, и на один оборот у него уходило почти на сутки больше, чем у Фобоса. Оба спутника были всегда повернуты к Марсу одной стороной и двигались по почти круговым орбитам, лежащим в плоскости экватора планеты.

Вечерело, и невысоко над западным горизонтом я уже мог наблюдать ещё одну сияющую звезду марсианского неба — нашу Землю. Она светила здесь так же, как на нашем вечернем небе светит Юпитер. А рядом с ней горела ещё одна звёздочка, столь же ярко, как у нас светит Сириус — это была наша Луна.

Я остановил свой взгляд на крохотном голубоватом огоньке. Земля никогда не была видна на здесь в полной фазе. Глазу было доступно только три четверти её диска, но и этого было достаточно, чтобы ощутить ту бездну пространства, которая сейчас разделяла меня с домом.

Где-то в глубине души родилось и ожило тоскливое чувство утраты, хотя я покинул Землю менее двух суток назад…

* * *

Стеклянный шар кабины подвесной дороги парил на высоте полутораста метров над проспектом Солнца, цепляясь за тонкие, словно струны, тросы, протянутые между легких ажурных башен, расставленных вдоль проспекта через равные промежутки. Основания башен тонули в густых кронах гималайских кедров и араукарий — деревья шествовали стройными рядами с запада на восток вдоль длинных и узких каналов с сияющей на солнце водой, казавшейся с высоты расплавленным золотом. Заключенные в белоснежные желоба из плавленого камня, ленты этих каналов терялись где-то у далекого горизонта, разрезая зелень парков и аллей, сходившихся к проспекту с севера и юга.

Я смотрел вниз и думал о том, как тонкие линии каналов похожи на кровеносные сосуды огромного живого организма, лежавшего подо мной и раскинувшего своё тело на тысячи квадратных километров с северо-востока на юг, до самого моря.

В сущности, Город — столица обновленной Земли — и был таким организмом, заключавшим в себе тысячи сложных, взаимосвязанных структур, которые обеспечивали комфортную и устроенную жизнь людей. Все города и посёлки во всех жилых зонах Земли были устроены подобным же образом.

Люди давно перестали селиться на планете беспорядочно и скученно. Теперь всё население Земли обитало в трёх основных жилых поясах, охватывавших самые благоприятные климатические зоны планеты. На остальной же территории суши простирались бесконечные заповедные леса, степи и саванны, где бродили никем не пуганные животные и гнездились бесчисленные стаи разнообразных птиц. Там же раскинулись громадные поля, полосы фруктовых садов и многочисленных плантаций, служившие неисчерпаемой житницей для трёхмиллиардного человечества.

Отсюда, с высоты более сотни метров, люди внизу выглядели разноцветными каплями, сливающимися в огромное море красоты и здоровья. Это море разливалось по движущимся тротуарам, по широким лестницам, взбиравшимся на лесистые холмы, которые были предвестниками далёких гор. Оно плескалось на гигантских мостах, арочные пролёты которых были перекинуты через полноводные реки и широкие озера. Волны его колыхались за опалесцирующими оградительными барьерами пешеходных галерей, подвешенных на высоте между громадами домов; разноцветные «капли» его пестрели на обширных открытых площадках для отдыха. Кругом кипела неутомимая и яркая жизнь.

Одни из домов, подобно могучим кораблям с плавными линиями крутобоких бортов и высоко поднятыми носами и кормой, смело вспарывали тёмно-зелёные волны кипарисовых рощ, устремляясь по проспектам и улицам к далёкой площади Совета. Другие же наоборот выглядели величественными ступенчатыми сторожевыми башнями, охранявшими широкий проход между холмов, в который нырял проспект Радости, чтобы затем спуститься к берегу тёплого моря.

Все здания сияли на солнце тысячами зеркальных окон, а хрустально-прозрачные купола их крыш, раскрытые небу и солнечному свету, таили в своей глубине зелёные пятна внутренних оранжерей и садов, в которых царило буйство весеннего цветения.

Дворцы искусств, похожие на античные храмы, сложенные из розового парфира, контрастировали со строгостью прямых колоннад и резных арок из чёрного базальта и серого гранита, отмечавших входы на спортивные площадки и стадионы. Здесь каждый житель Трудового Братства мог отдаться всевозможным спортивным состязаниям, играм, занятиям танцами или гимнастикой, отточить красоту своего тела и натренировать силу духа.

Кругом здоровые, гармонично сложенные тела радовали глаз: всевозможные оттенки волос, глаз, цвета кожи сочетались в людях, ведших свою родословную от различных рас; под безупречной кожей проступали выразительные мышцы на крепких скелетах. Таким людям был под силу любой труд, любые творческие устремления духа. Их не могли устрашить даже самые высокие вершины познания, уводившие человечество всё дальше в глубины Вселенной, куда они направляли свою животворную поступь от поколения к поколению.

Почти незаметно начался пологий спуск. Аллеи южно-африканских лейкодендронов, дымившихся серебристой листвой, отмечали начало обширной площади, где высилось белоснежное пирамидальное основание здания Совета ОСО.

Я нажал небольшой рычажок в подлокотнике кресла, и кабинка, в которой я ехал, мягко стукнувшись о причальный барьер, остановилась на плоской площадке, венчавшей ажурную башню-станцию. Лифт спустил меня вниз, на площадь, к подножью широкой лестницы, возносившейся к главному входу в здание.

За высокими опаловыми дверями, отлитыми из волокнистого стекла, меня ждала привычная рабочая атмосфера. Казалось, сам воздух здесь был наполнен радостным нетерпением, рождённым ощущением значимости каждого в общем деле. Приходя сюда, я всегда испытывал чувство человека, стоящего на пороге каких-то удивительных и ответственных событий, которые решают судьбы человечества — здесь и сейчас. И вместе с этим чувством приходила уверенность, что и я причастен к этим судьбоносным решениям.

Отвечая на приветствия встречных, я прошёл в дальний конец вестибюля первого этажа, миновав громадную статую древней богини Маат, черный полированный диорит которой сверкал в смешанном разноцветном сиянии, исходившем от стеклянного купола потолка. Несколько лестниц уходили через боковые арки, огибая лифтовые полупрозрачные колонны из молочно-белого волокнистого стекла, пронизывавшее здание насквозь.

По одной из этих лестниц спускалась группа жизнерадостных молодых ребят в голубой форме ОРС, среди которых я заметил знакомое мне лицо. Громовой голос, заставивший вздрогнуть молоденьких девушек в кокетливо сдвинутых на ухо пилотках, радостно приветствовал меня.

Артур Порта (а это был именно он) первым подошёл ко мне, добродушно улыбаясь и протягивая в приветствии руку. Старый мой товарищ, он пару лет назад перешёл из нашего отдела на работу в ПОТИ. С тех пор мы редко виделись, и сейчас я был искренне рад увидеть его.

— Сид! Дружище! Как живешь-поживаешь? Святое небо! Я не видел тебя, кажется, тысячу лет! Забываешь старых друзей! А? — Порта шутливо погрозил мне пальцем. Мускулистый и кряжистый, он чем-то походил на древнегреческого Геракла. Слегка курчавые каштановые волосы его обрамляли высокий мощный лоб, подчёркнутый широкими бровями, под которыми блестели задорной радостью зеленоватые глаза. Тонкий прямой нос, волевой рот и твёрдый подбородок дополняли образ античного героя. Пожалуй, Артуру не хватало только окладистой бороды для полного сходства с виденными мною скульптурными образцами древнегреческого героя.

— Я в полном порядке. Ты же знаешь, какая жизнь у нас, «особистов» — сегодня густо, а завтра пусто, как говаривали наши далёкие предки.

Я пожал его крепкую ладонь, и мы обнялись.

— Дай-ка на тебя посмотреть! — Артур отстранился от меня, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Вижу, ты действительно не очень изнурен работой!

Его глаза озорно сощурились.

— Ещё бы! Это же не у вас в Психической Очистке, где тяжелая психологическая работа требует отдачи всех сил и времени. Мы у себя в Особом отделе так, в общем-то, пустяками занимаемся.

Порта снова весело погрозил мне пальцем, и мы дружно рассмеялись.

— Без вас и наша работа не была бы полной, — тем же тоном возразил он.

— Это понятно. Если бы не мы, кого бы тогда вам приходилось трансформировать? А? Сидели бы вы со своей генетикой — никакой романтики, одна только наука!

— Это ты зря, — снова возразил Артур. — На самом деле — и это заметь очень даже хорошо! — случаи трансформации личности у нас очень и очень редки. Трудовое Братство преображается с каждым столетием, и в вопросах очистки психики от наследственных повреждений прошедших времен мы шагнули сейчас очень далеко. Дело генетиков — выделить в природе каждого человека лучшее, чтобы он мог передать это последующим поколениям.

— Знаю, знаю. Именно учёные-генетики стояли у истоков физического преобразования человечества на заре Трудового Братства.

— Да, — кивнул Порта. — Тогда, как ты помнишь, отбирались самые здоровые, самые талантливые и физически совершенные дети. Именно они стали начальным ядром современного человечества. Ученые стремились закрепить генетические черты этих детей в их потомках, очищая наследственность каждого новорожденного от любого вредоносного влияния прежних времён. Ты знаешь, сколько всякого биологического мусора пришлось тогда вычистить генетикам из нашей ДНК? Почти два десятка фрагментов эндогенных ретровирусов, оставленных в нашем геноме прежними поколениями! — воскликнул Артур. — Конечно, эти генетические паразиты не содержали информации о производстве каких-либо белков, но всё же они способны были бесконечно размножаться и приводить к вредным мутациям.

— Получается, шёл своеобразный «селекционный отбор»? — усмехнулся я.

— А что ты хочешь? Даже боги когда-то, вступая в связь с дочерьми человеческими, выбирали для себя самых красивых, чтобы передать свои наследственные признаки не абы кому, а родить по-настоящему божественное потомство! — Артур снова погрозил мне пальцем.

— Тем не менее, и сейчас возможность проявления в любом человеке того же стремления к насилию вашим генетикам так и не удалось полностью исключить, — заметил я.

— Пока да, — серьезно согласился Порта. — Так называемая природа насилия закладывается в человеке ещё при внутриутробном развитии. После рождения же она закрепляется на теле человека в виде таких своеобразных рисунков — кожных узоров на ладонях рук и стопах. При помощи дерматоглифики[2] нам удается отслеживать детей с признаками ранимой и неустойчивой психики ещё в самом юном возрасте именно по этим рисункам. Специалисты обычно называют их дугами, петлями или завитками. Понимаешь, у нормальных людей все линии на обеих руках симметричны. А вот у людей имеющих склонность к отклонениям психики эти линии наоборот ассиметричны.

— Выходит, стоит опасаться любого, у кого имеется подобный несимметричный узор на руках?

Я посмотрел на Порта снизу вверх.

— Да нет, что ты! — отмахнулся он. — Это совсем не значит, что они обязательно станут впоследствии какими-нибудь маньяками. Сейчас возможность такого совершенно исключена. Раньше подобным отклонениям психики способствовала отравленная социальная среда, детские обиды и затаённые комплексы, рождённые отсутствием любви со стороны взрослых или же жестоким обращением с детьми в раннем возрасте. Сам понимаешь, подобного сейчас нет и в помине. Но всё же, мы пристально следим за такими детьми. Обычно из них вырастают очень напористые и целеустремленные люди с хорошими организаторскими способностями… Кстати, таких людей довольно много в науке, — добавил он. — Хотя особо беспокоиться на этот счёт, думаю, не стоит.

— Ты так считаешь?

Прищурившись, я лукаво улыбнулся ему.

— Конечно! Для того мы с тобой и занимаемся своим делом. Недаром же символом Охранных Систем избран лебедь!

— Знаю, знаю, — закивал я. — Мы должны уметь всегда отделять хорошее от плохого, как лебедь отделяет молоко от воды, принимая в расчёт только духовную ценность… Помню эти наставления ещё со Школы ОСО.

— И заметь, это не пустые слова! — Порта важно поднял к верху указательный палец. — Мы с тобой представляем справедливость, которой достойны все живые существа во Вселенной.

— Тяжёлая обязанность! — заметил я. — Так ты считаешь, что мы и есть гарант психического здоровья общества?

— Не мы, — покачал головой Артур. — Мы лишь его «бдительные глаза». Есть люди, несущие намного более важные обязанности. Это воспитатели, учителя и наставники. Вот их то усилиями, их кропотливым трудом дети и обретают душевную чистоту и доброту своих сердец.

— Да, наши дети сейчас уже совсем не те, что, скажем, пару столетий назад. Они духовно выше и физически прекраснее предыдущих поколений, — согласился я с ним.

— И из них вырастают вот такие вот дочери Земли, которые чисты и открыты, да к тому же красивы, как богини! — добавил Артур.

Он оборвал себя на полуслове, провожая взглядом стайку девушек в голубой форме ОРС, которые, проходя мимо, искоса бросали на нас смешливые взгляды. Весело рассмеявшись, девушки через минуту исчезли за входными дверями здания Совета ОСО.

— Да… — протянул Порта, снова поворачиваясь ко мне. — Так о чём это я?

— Думаю, о богинях, которые, как вижу, не дают тебе покоя. И из этого я заключаю, что ты всё ещё один. Верно?

Артур слегка смущенно потупился. Затем усмехнулся.

— Ты, как я знаю, тоже пока не нашёл себе ту единственную и неповторимую. Так что в этом плане мы с тобой на равных.

— Откуда это у тебя такие сведения?

— Только не убеждай меня в обратном! — сразу предупредил Порта. — И не говори, что я ошибаюсь.

— В общем-то, у меня есть на примете несколько кандидатур… — начал, было, я.

— Ого! Это интересно! — Порта приподнял одну бровь. — Так-таки, и несколько? Позволь полюбопытствовать, кто же они? Если, конечно, это не секрет.

— Сам знаешь, что от друзей у меня нет секретов. А, что касается кандидатур…

Я замялся, но видя насмешливый взгляд друга, быстро произнес:

— Да вот, хотя бы, Шома Ананд. Очень хорошая девушка!

— Это та, что из Отдела Репликации Событий? — лукаво прищурился Артур. — Брось, Сид! По ней же «сохнет» Влад Стив. Кто об этом не знает? Ты же не станешь меня убеждать в том, что влюбишься в девушку, которую любит твой друг?

Я опустил глаза. Неопределённо произнес:

— Иногда мы встречаемся с Коэной… Это, конечно, не любовь, но… Мы хорошие друзья и нам интересно друг с другом общаться.

— Коэна? — повторил Артур. — Ты имеешь в виду, ту девушку-волонтёра из Биологической защиты третьего сектора Австрало-Азиатского жилого пояса, по имени Коэна Митра?.. Вы с ней встречаетесь?

Он скептически посмотрел на меня.

— Ты и её знаешь? — нахмурился я.

— А у тебя дружище оказывается плохая память! Кажется, мы вместе с тобой проходили стажировку в заповеднике на Борнео. Помнишь? Наблюдения за слонами-пигмеями…

— Реки с желтой водой, прорезающие пальмовые плантации, носатые обезьяны…Помню, — мечтательно произнес я и печально вздохнул.

Порта положил могучую руку мне на плечо.

— Ладно! Не будем больше об этом. Дела сердечные — дела для меня неведомые. А знаю я о том, что мы с тобой оба… Как это называли наши предки? — Он на мгновение призадумался. — Холостяки? Да, точно! Так вот, знаю я это потому, что мне об этом Громов говорил.

— Громов? — встрепенулся я. — Ты виделся с Громовым?

— Не далее, как полчаса назад. Кстати, тебя там давно все поджидают, — сказал Порта, как-то странно поглядывая на меня. — Сейчас Торрена докладывает о последних происшествиях в нашем жилом поясе. Должно быть, скоро перейдут к общеземным сводкам… Ты никуда не спешил?

— Спешил, конечно! А от Громова точно нагоняй получу…

— Опять что-нибудь натворил? — Порта понимающе кивнул головой. — Ладно, можешь не объяснять. Я тебя и так хорошо знаю. Давай, беги уже! А на Громова не серчай. Иван Вениаминович человек отходчивый, поругает и забудет! — крикнул он мне уже вдогонку.

Я махнул ему на прощание рукой, прыгая по лестнице через несколько ступенек, провожаемый удивленными взглядами окружающих.

В кабинете Громова меня встретили все знакомые лица. Было, похоже, что сегодня здесь присутствовали все сотрудники отдела из нашего жилого пояса. Я поприветствовал собравшихся, и уселся в свободное кресло около Влада Стива, Ло Вэя и Тадеуша Сабуро.

Влад пихнул меня локтем в бок, сделал страшные глаза и произнёс одними губами: с ума сошёл?

Я заметил, как наблюдавшая за нами Мелита Виит не смогла сдержать улыбки и прикрыла рот ладонью, чтобы никто не заметил её неуместной весёлости. Но в золотисто-карих глазах девушки всё ещё продолжали искриться озорные смешинки. Она тряхнула головой, взбивая короткие каштановые кудри, и отвернулась. А я перевёл взгляд левее, где у самого стола сидела Рассела Хель.

Девушка подпёрла твёрдый подбородок рукой и сосредоточенно смотрела на Юлия Торрену, который, судя по всему, уже заканчивал свой доклад. Круто вьющиеся на её затылке рыжеватые волосы трепал легкий утренний ветерок, свободно врывавшийся в распахнутые настежь голубые рамы окон.

Со своего места я видел только профиль девушки — точёный и светлый, как мраморная статуя греческой наяды. Полноватые губы Расселы едва заметно шевелились, словно она повторяла про себя слова Торрены… а может быть, пыталась его околдовать?

«Она очень красива…» — почему-то подумалось мне, но я сразу, же отбросил от себя эти мысли.

— И последнее, — сказал Юлий Торрена, — но, пожалуй, самое важное — снова, как и год, назад, произошла авария на подводном руднике, в шестом секторе Афро-Американского жилого пояса, где добывают рутил — окись титана. Это на западном побережье Южной Америки, недалеко от острова Пасхи. Почти километровая шахта рудника, спускающаяся вглубь донных скал, не выдержала огромного давления воды и дала трещину у самого основания. Не обошлось без жертв. Наши люди из Особого отдела, приписанные к данному жилому поясу, уже развернули спасательную операцию. Сведения о её ходе поступают в Информационный центр Совета каждые четыре часа.

— Может быть, им необходима помощь? — встревожено поинтересовался Громов.

— Нет, Иван Вениаминович. Они вполне справляются сами. Там так же привлечены люди из Биологической защиты и горно-спасательной Службы Анд.

— Это хорошо, — одобрительно кивнул Громов.

— Не понимаю, почему до сих пор не закроют этот рудник? — изумился Тадеуш Сабуро. — Сейчас нет необходимости в добыче полезных ископаемых в том масштабе, в каком это делалось полторы тысячи лет назад. Изучив и овладев холодным ядерным синтезом, наши учёные теперь могут получать атомы практически всех редких элементов из атомов самых «ходовых», так сказать. Например, водорода.

— Не забывай, пока что эти технологии не развиты до промышленных масштабов, — напомнил Юлий Торрена, — и нам приходится добывать многие элементы по-старинке и даже на других планетах!

— А мне непонятно другое, — возбужденно воскликнула Мелита Виит, — почему туда идут работать люди. Ведь, насколько я знаю, это уже не первая авария именно на этих рудниках!

Она недоуменно посмотрела по сторонам и щёки её покрылись бледным румянцем.

— В этом ничего непонятного как раз нет, — возразил Влад Стив. — Хорошо известно, что туда, где труднее, всегда охотнее стремиться молодежь. Любой стажер предпочтёт тяжелый физический труд или опасности спокойной и размеренной научной работе.

— Здесь главный вопрос не в этом, — сказал Юлий Торрена. — Суть проблемы в том, что люди должны нести ответственность за свою работу всегда и везде. И прежде всего это касается инженеров, осуществлявших техническое обслуживание этих шахт. Они обязаны были не допустить даже возможности подобного происшествия ещё на стадии проектирования и строительства шахты! Ведь авария произошла не на самом нижнем уровне, где все автоматизировано. Роботам не страшны ни перегрузки, ни давление. Да и потерять их означало бы, только утрату материальных ресурсов. Авария же произошла на среднем, техническом уровне, где располагался пост управления всей техникой и где находились живые люди.

Он строго оглядел присутствующих, словно ища несогласных с ним.

— Как известно, эта часть шахты постепенно опускается всё глубже в океан, по мере углубления проходки подводной скалы. Поэтому инженеры должны были с особой тщательностью просчитать все параметры конструкции, обеспечивающие безопасный труд людей. Но кто-то, ответственный за это, проявил непрофессиональность и не выполнил свой долг до конца.

— Надеюсь, Кэй Ласс уже занимается этим вопросом? — полувопросительно, полуутвердительно произнес Громов, внимательно глядя на Торрену.

— Разумеется, — кивнул тот. — Особый отдел шестого сектора Афро-Американского жилого пояса уже ведет выяснение причин случившегося. И ОРС так же подключился к установлению обстоятельств аварии и анализу этого происшествия.

— Тогда я спокоен, — кивнул Громов. — Хорошо зная хватку начальника Отдела Репликации Событий этого жилого пояса, могу сказать, что дело будет доведено до конца… Хотя виновных, думаю, искать не придется, — добавил он. — Обычно люди сами признают свои ошибки… Конечно, если причиной аварии является чья-то ошибка.

— Да, Горта Тави напористая женщина, — подтвердил Ло Вэй со своего места. — И проницательности ей не занимать. Мы с ней долго работали вместе, еще в Южной Африке. Лучшего помощника в этом деле Кэй Лассу не отыскать.

Громов посмотрел на него, и в глазах его спряталась тёплая улыбка. Все хорошо знали, что Горту Тави и Ло Вэя давно и прочно связывает не только работа в системе ОСО.

— Тем не менее, сегодня же вечером я сам отправлюсь на место и лично побеседую с Кэй Лассом об этом происшествии, — сказал начальник Особого отдела, как о чём-то окончательно решенном. — Земля не так велика, чтобы общаться только по визиофону и не повидать старого друга…

— Вот, кстати, о внеземных происшествиях я попрошу нам рассказать руководителя Службы «Купол», Ло Вэя, — добавил он, кивая в сторону последнего. — Раз уж он сейчас здесь, в Городе. А то эти «ангелы неба» порой гораздо дальше от нас, чем остров Пасхи. Когда ещё придется пообщаться с ним вживую!

Громов открыто улыбнулся поднявшемуся со своего места Ло Вэю. Коренастый невысокий крепыш, Ло Вэй чем-то походил на бамбукового медведя панду — добродушного, спокойного и невозмутимого. Его округлое широкое лицо, почти никогда не выражавшее эмоций, было сродни лицу древнего восточного божка, вырезанного из пожелтевшей от времени кости. Пригладив ёжик выгоревших на солнце волос короткой пухлой рукой, и откашлявшись, Ло Вэй уверенно начал:

— Обстановка у нас в космосе на самом деле не совсем спокойная. Сообщество, несмотря на все наши усилия, продолжает время от времени нарушать Договорную Зону и вторгаться на окраины нашей Солнечной системы. Причём ведут они себя по отношению к нашим патрульным довольно нагло и агрессивно. Все ребята, конечно, проинструктированы и ни на какие открытые конфликты не идут, но и проникнуть вглубь нашей системы ракетопланам Сообщества не позволяют. За последний год нами предотвращено уже пять попыток нарушения границ Зоны, — озабоченно сообщил он.

Все присутствующие тревожно переглянулись.

— Не нравится мне эта статистика, Иван Вениаминович. Ой, как не нравится! — Ло Вэй покачал головой. — Что-то стоит за всем этим.

— Что именно? — Громов пристально посмотрел в тёмные и узкие глаза руководителя службы «Купол».

— Точно я, конечно, не могу сказать, — так же негромко и спокойно сказал тот, — но за всей этой активностью военных сил Сообщества чувствуется какая-то скрытая подоплека… Они, словно, проверяют нас на прочность и выдержку, как перед решающим ударом. Ясно ощущается их уверенность в успехе, как будто за их спинами стоит что-то такое, чего нет у нас… И это самое важное, на мой взгляд, обстоятельство.

— Вы хотели сказать «предчувствие»? — поправил его Громов и задумчиво потёр подбородок.

— Да, пожалуй, — произнес он, прохаживаясь вдоль окон. — Это действительно самое важное… и самое тревожное на сегодняшний день. Поэтому нужно быть начеку, особенно сейчас. От нас с вами зависит судьба Земли, судьба Трудового Братства. Ведь за нашими спинами живые люди — три миллиарда землян!

Громов мог бы этого и не говорить. Все и так прекрасно знали, какая ответственность лежит на наших плечах. Ведь мы были для Земли тем щитом, который оберегал её от любых опасностей и угроз, давая возможность каждому жителю нашей планеты уверенно смотреть в своё будущее.

— Хорошо, — подытожил Громов. — Я поговорю с Бехайлу Менгешей о возможности повышения безопасности наших пилотов из «Купола». Возможно, он, как председатель Совета ОСО, выступит с инициативой о пересмотре нашей позиции в случае прямого конфликта с ракетопланами Сообщества. Третий закон Ньютона пока ещё никто не отменял, и в отношениях с Гивеей на мой взгляд он будет лучшим решением всех проблем…

Громов выпрямился, оглядывая всех орлиным взором.

— Ладно, ребята! На сегодня это пожалуй всё. Думаю, у каждого из вас есть чем заняться в ближайшее время? Будьте на связи. До встречи!

Мы с Владом поднялись со своих мест и, как все, не спеша направились к выходу.

— Где тебя носило? — негромко спросил Влад, легонько подталкивая меня к двери. — Не можешь ты не опаздывать на важные совещания! Что вчера плохо спалось? Вроде бы мы с тобой рано разошлись по домам. Или ты кого-то встретил по дороге?

Я припомнил, как вчера весь вечер мы бродили с ним по Городу, любовались цветными фонтанами на площади Театральных Искусств, вдыхали аромат Открытых оранжерей на проспекте Сиреневых Рос, сидели в тихих аллеях на берегах ступенчатых озёр недалеко от Большого Водного Стадиона. Неспешная вечерняя жизнь манила окунуться в неё с головой.

Люди собирались на отдых небольшими группами. Кто-то уединялся в укромных и живописных местах; кто-то спешил на спортивные площадки; иные встречались на открытых ветру и небу театральных подмостках. Увлеченные беседы и жаркие споры сменялись увлекательными спортивными состязаниями или просмотром красочных и захватывающих представлений, в которых мог поучаствовать каждый желающий. Такие постановки, наполненные красивой музыкой и танцами, грациозной пластикой тренированных тел и острыми эмоциональными переживаниями, всегда привлекали всеобщее внимание, даря людям радость сопричастности к живому искусству.

Влад потащил меня на одно из новых представлений — эпическое и грандиозное повествование, в живых красках и звуках эйдопластического фильма. Оно называлось «Покорители Вселенной». На экране большого летнего зала, укрывшегося в глубине тихого кленового парка, совсем как реальные, в трехмерной пластике, появлялись далёкие звёздные миры. Уверенной поступью первопроходцев ступали там люди Земли, неся к далёким звёздам радостное устремление к новому познанию и чистоту своих деяний.

Нечто подобное я видел во время праздника на Большом Водном Стадионе — ликующий азарт молодости, океан красоты и здоровья. И даже светлячки, витавшие в тихом вечернем воздухе, добавляли красочному видению особого изящества, мерцая и вспыхивая в темноте, как настоящие звезды.

Когда мы выходили из зала на просторы проспекта Памяти, Влад многозначительно заметил:

— Нет, с приходом в кино эйдопластики, а позднее и нейро-рецепторных модулей сопровождения картины смотреть стало просто невозможно.

— Почему? — удивился я. — Анализаторы твоей нервной системы не справляются с потоком внешних раздражителей?

— Справляются. Дело тут совсем не в этом. Кино сегодня стало совсем другое.

— Можно подумать, ты видел в своей жизни какое-то иное кино! — усмехнулся я, глядя на него.

— Конечно, видел! — пылко воскликнул Влад. — Есть специальный сервер Информационного Центра, где хранятся старые фильмы, оставшиеся ещё с двадцатого века. Настоятельно советую тебе посмотреть их. Есть там очень добрые, душевные фильмы, сохранившиеся в Западно-Сибирской коллекции. Они хоть и незамысловатые, но люди в них мечтают о такой жизни, как наша, и стремятся всей душой к ней.

Он посмотрел на меня как-то по-особому грустно и задумчиво. Я ничего не ответил, расправляя грудь и вдыхая свежего ночного ветра…

Вот и сейчас Влад стоял передо мной, и смотрел всё тем же взглядом, словно старался заглянуть в самую мою душу.

— Никого я не встретил. Не в этом дело… — промолвил я, собираясь объяснить ему причину своего опоздания, но в это время Громов окликнул меня.

— Сид! Задержись ненадолго, пожалуйста.

Он повернулся к окну, задумчиво глядя на площадь Совета внизу. Я посмотрел на друга. Тот пожал плечами и, кивнув в сторону начальника, шепнул мне на самое ухо:

— Я подожду тебя внизу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПАДШИЕ БОГИ

«Не думайте, что я пришел принести мир на Землю. Не мир пришел я принести, но меч»

Иисус Христос

Когда в кабинете остались только мы с Громовым, я негромко произнёс:

— Иван Вениаминович! Я, конечно, виноват за своё опоздание… Но если вы думаете, что я… В общем, я хочу сказать…

— О чём ты? — Громов повернулся ко мне и во взгляде его застыло удивление. — Ах, да! Ты об этом? — спохватился он, словно только сейчас расслышав мои слова. — Что ж, меня, разумеется, радует твоя сознательность, хотя раскаяние как всегда запоздалое.

Прищурившись, он смотрел на меня, как мне показалось, оценивающе. Затем прошёлся по кабинету, сложив руки на груди.

— Но я, собственно, попросил тебя задержаться не за этим… — сказал он, снова останавливаясь у окна.

— Не за этим? — искренне удивился я. — Тогда что-то случилось?

Я внимательно смотрел на него. Казалось, он испытывал некоторую нерешительность, словно боялся заговорить со мной о чем-то важном.

— Понимаешь, какое дело, — наконец, начал Громов, облокотившись плечом о выступ стены и снова сложив на груди длинные худые руки. — Ты слышал что-нибудь о научной программе «Тени Предков»?.. Да ты садись, садись! Разговор у нас будет долгий, — кивнул он в сторону кресел у стола.

Я сел в одно из них и посмотрел на своё отражение в глубине черной полировки столешницы.

— Так, в общих чертах. Только то, что говорят о ней в общеземных новостях. Я слежу за научными открытиями, но, возможно, здесь что-то упустил… Ведь это одна из новых археологических программ Академии Пределов Знания? Кажется, какие-то раскопки в Антарктиде… Или я ошибаюсь?

— Ну, в общем-то, ты не совсем далёк от истины, — кивнул Громов, подходя к столу, и садясь в кресло напротив. — Академия Пределов Знания действительно запустила этот научный проект не так давно, хотя у истоков её стояли совсем давнишние археологические исследования. Когда на Антарктическом материке, на две трети освобожденном от ледяного панциря, появились первые научные экспедиции, археологам удалось обнаружить там древнейшие мегалитические постройки. Их частично раскопали на восточном берегу континента, вдоль семидесятой широты, на Земле Королевы Мод и Земле Уилкса, а так же на западном берегу, на Земле Элсуэрта, и даже на Полярном плато…

— Правда, всё это случилось почти двести лет назад, — с улыбкой добавил Громов. — Так что, эта программа исследований давно приобрела особое значение для нашей науки, и наши учёные с некоторых пор ведут планомерные раскопки на шестом континенте, находя там всё новые и новые артефакты.

— Понятно, — кивнул я.

— К тому же интерес учёных к этому континенту был подогрет ещё и тем, что здесь в тоже самое время, вместе с древними артефактами, обнаружили и секретную базу фашисткой Германии времён двадцатого столетия — так называемую «базу 211». О её существовании ходило очень много слухов после окончания Второй Мировой войны, как ты, наверное, знаешь.

— Да. Помню, читал об этом ещё в школе. Если не ошибаюсь, история эта тянется с середины двадцатого столетия… Кажется, с лета тысяча девятьсот сорок пятого года.

Я потёр лоб, припоминая.

— Да, точно! Тогда со слов экипажей немецких подводных лодок, сдавшихся в плен властям одной из Южно Американских стран, стало известно о планомерном исследовании Антарктиды фашистами. Кажется, у них для этого была разработана даже целая операция…

— Верно. Операция эта называлась «Валькирия 2», — кивнул Громов. — Якобы ещё с тридцать девятого года в Антарктиду завозилось горнопроходческое оборудование, и другая техника: рельсы, вагонетки и даже огромные фрезы для туннельных работ. Интерес к этому вопросу в те времена был подогрет ещё и фактом бесследного исчезновения после войны тысяч высоко-квалифицированных немецких специалистов и сотен подводных лодок из флота Вермахта.

— Мне помниться, был ещё один странный случай, произошедший, кажется, в сорок шестом… Да, в сорок шестом. Один тогдашний адмирал получил приказ уничтожить фашистскую базу в Антарктиде, но он потерпел сокрушительное поражение от странных «летающих тарелок», выныривавших прямо из воды и сжигавших всё таинственными лучами… Так всё это, в конце концов, подтвердилось?

Я удивлённо посмотрел на Громова.

— Почти. — Начальник Особого отдела сложил на столе сцепленные пальцы и с улыбкой посмотрел на меня. — А ты, оказывается, неплохо осведомлен.

— Просто хорошая память, — скромно улыбнулся я.

Громов благосклонно кивнул и продолжил:

— Так вот, после таяния антарктических льдов стал очевидным факт существования прежде на континенте огромных подземных озёр, где температура воды никогда не опускалась ниже плюс восемнадцати градусов. Из этих озёр, когда-то образовавших подо льдом громадные полости, вытекали целые реки, которые за тысячи лет пробили во льдах и в земле длинные туннели. Этими-то туннелями и воспользовались фашисты, чтобы сделать на полярном континенте секретную цитадель, где они в конце войны проводили различные научные эксперименты. Ты же знаешь, какой интерес проявляла верхушка Третьего Рейха к древним сакральным знаниям, и даже посылала в Тибет специальную экспедицию с целью получения тайных манускриптов Шамбалы…

— И что, немцам удалось их найти?

Громов посмотрел на меня из-под низких белёсых бровей: загадочно и холодновато.

— Ты не помнишь, когда в Трудовом Братстве был построен первый гравиплан? — спросил он, опустив безучастный взгляд на свои сцепленные на столе пальцы.

— Точно сказать не могу. Кажется, около двух веков назад… Постойте, постойте! — спохватился я. — Уж не хотите ли вы сказать, что этим изобретением мы обязаны находкам на фашисткой «базе 211»?

— Ну, не совсем так, — мягко улыбнулся Громов. — Мы позаимствовали только идею антигравитационного летательного аппарата и некоторые практические наработки немецких учёных. Ведь нам в руки тогда попали чертежи и некоторые экспериментальные образцы двигательной системы, где специальный дисперсионный[3] диск, охлажденный до минус 167 градусов Цельсия, помещается в элетромагнитное поле, которое заставляет его вращаться. А при достижении скорости в три тысячи оборотов в минуту предметы, помещенные над этим вращающимся диском, начинают терять свой вес. Таким образом, создается антигравитация… Да что я тебе это объясняю! Ты и сам во всём прекрасно разбираешься.

В уголках глаз Громова застыли смешливые морщинки.

— А ещё мы воспользовались идеей трансмутации металлов[4]… Вообще, на этой самой «базе 211» нашлось очень много прелюбопытных вещей… А зачастую и просто опасных, таких например как психогенератор, который фашисты использовали для экпериментов по психозомбированию. Кроме того, фашисты вывезли туда в своё время уникальную коллекцию эзотерических книг — сто сорок тысяч томов, собранных ими по всей Европе…

Но мы с тобой отвлеклись от главной темы, ради которой я задержал тебя здесь и отнял твоё время, — напомнил Громов. — Так вот, что я хочу сказать. Сейчас исследования, проводимые в рамках программы «Тени Предков», не ограничиваются только изучением Антарктиды, хотя она и остаётся первоистоком всего. Внимание учёных ныне приковано к таким очагам древности, как плато Гизы на территории Северной Африки, как полуостров Юкотан и Анды в Южной Америке, а так же к долинам рек Инд, Тигр и Ефрат.

— Вы хотите, чтобы я присоединился к этим исследованиям в качестве археолога? — осторожно предположил я. — Но у меня нет для этого соответствующих знаний и опыта. Вряд ли я смогу быть полезен Академии… Думаю, это наказание будет скорее не для меня, а для экспедиции учёных, работающих там.

— А ты уже решил, что это наказание? — снова прищурился Громов, и в уголках его губ заиграла знакомая лёгкая насмешка. — Ты, к примеру, знаешь, какие основные задачи ставит перед учёными программа «Тени Предков» на сегодняшний день?

— Нет. Но, думаю, Академия Пределов Знания не стала бы придавать ей столь большое значение, если бы задачи были малозначимыми для Трудового Братства.

— Этих задач три, — продолжал Громов, словно, не расслышав моих слов. — Во-первых, необходимо твёрдо установить или опровергнуть существование на Земле, задолго до начала истории известной нам человеческой цивилизации, которая насчитывает около шести-семи тысяч лет, намного более древней протоцивилизации. История её, возможно, уходит своими корнями далеко-далеко в прошлое, и воспоминания об этом прошлом остались в нашей коллективной памяти лишь в виде смутных теней.

Эту цивилизацию условно можно назвать Атлантидой, Лемурией, Гипербореей или страной Му, — как кому будет угодно. Название существенного значения в данном случае не имеет. Вопрос стоит так: кто мы на самом деле, откуда пришли, а, значит, и куда идём? Не помня своей истории, в какое будущее мы можем попасть? И если существование такой древней человеческой цивилизации подтвердится, тогда мы сможем с уверенностью сказать, что прежние наши представления о постепенном восхождении человечества от простого к сложному были не верны. Историческое движение превратится из спирального в поступательно возвратное.

— А если это не подтвердиться?

— Тогда будут правы те учёные, которые опираются на древние мифы, рассказывающие нам о совсем другой истории. О временах, когда людьми правили некие боги, пришедшие на Землю с неба. Именно они, согласно всем мифам, создали самого человека, а затем передали ему часть своих знаний, установили для него религиозные воззрения и государственные нормы. Именно они научили человечество земледелию, скотоводству, плавке металлов и многому другому. Если всё это действительно так, тогда нам придется признать, что человек — существо слабое и мало на что пригодное, созданное когда-то другими высокоразвитыми разумными существами с определенной целью — для служения и подчинения.

Мы были подвластны им на протяжение тысяч лет, и все наши великие деяния, свершения и открытия — не более чем жалкая попытка подопытного животного выкарабкаться из устроенной для него хозяевами клетки. Попытка доказать самим себе свою значимость для вселенной, почувствовать себя равными богам. Но дальше этой клетки нам всё равно никогда не прыгнуть…

— Вы это серьезно?

Я недоверчиво посмотрел на Громова. Он крепко сцепил пальцы сложенных на столе рук и слегка наклонил набок голову, щуря на солнце усталые глаза.

— Вполне. Но из этого вытекает и более значимая задача: найти пути и возможности освобождения из этого плена. Недаром же человек создавался по образу и подобию тех самых пришельцев, которых воспринял, как своих богов. Значит, изначально они заложили в нас те же глубины возможностей и способностей, которыми обладали сами, и которые остаются для нас всё ещё непознанными.

Эти возможности обязательно следует развить, чтобы подняться до уровня тех самых богов, стать равными им и освободиться от их власти. Опасаясь этого, наши создатели затормозили их развитие, скрыли пути к ним где-то в глубинах генной структуры каждого из нас, чтобы иметь безраздельную и вечную власть над нами. Если нам удастся активировать некие тайные ключи, заложенные в человеке, тогда мы сможем добиться невероятного всплеска этих способностей. Или, наоборот, уничтожив эти ключи, мы станем свободными от невидимого нам рабства. И это уже само по себе даст толчок к новому развитию, поставит человечество на совсем иную ступень во вселенской эволюционной иерархии.

— Это напоминает мне старую легенду о Вавилонской башне, когда люди захотели достичь небес, чтобы сравняться с богами… Мы тоже хотим построить такую башню? — с лёгкой иронией спросил я.

— Почему бы и нет? — Громов спокойно посмотрел на меня. — Только такая «башня» приведёт нас гораздо выше, чем пресловутые «небеса».

— О чём это вы?

— Я говорю о способностях человечества освоить новые, доселе неведомые миры за пределами нашей материальной вселенной. Тонкая связь тела и души, приоткрытая для нас нашими энерготерапевтами, сделала возможными первые шаги по тропинке, ведущей в эту удивительную вселенную духовно-нематериального мира. Лишь там мы сможем достичь поистине беспредельных возможностей — получить безграничное знание и обрести для себя подлинное бессмертие!

Громов взглянул на меня с лёгкой грустью.

— Человеческая жизнь по-прежнему слишком быстротечна, Сид. У нас долгое детство, когда, кажется, что впереди тебя ждёт беспредельный простор времени для деяний и творчества. Но стоит только переступить порог зрелости, как время начинает свой стремительный и неудержимый бег, оставляя нам всё меньше и меньше возможностей для свершения задуманного…

Его слова пробудили в моей душе нотки тоскливой печали, слившиеся с всегдашней бодрой весёлостью уверенного в своём будущем человека. И эта новая — слегка тревожащая и в тоже время будоражащая — мелодия заполнила меня до краев, заставив по-иному взглянуть на сказанное Громовым.

— Научившись совершать путешествия из мира в мир, — продолжал он тем временем, — мы шагнём в такие дали, о которых никто из самых отчаянных смельчаков науки даже не смел мечтать! И эта задача сегодня для нас третья по счету, но не по значению… Ты понимаешь всю важность её для человечества?

Он остановил на мне свой пристальный взор.

— Мир вокруг нас, а вместе с ним и мы, устроен не так, как нам кажется на первый взгляд, — с той же едва уловимой грустью продолжал Громов. — Если нам удастся шагнуть за пределы возможного, тогда, пусть и в отдалённом будущем, наши потомки смогут воспользоваться плодами этих наших открытий. Представь себе, что когда-нибудь они смогут возрождаться снова и снова, подобно легендарному Фениксу. Такой переход из областей материального в духовное, и обратно позволит нам познавать тысячи вселенных, находящихся за границами нашего сегодняшнего понимания. На смену ограниченности нашего логизированного сознания придет совершенно иное, интуитивно-абстрактное мышление, не делающее отдельные открытия, а априорно знающее всё. Мы сможем, наконец, сменить саму научную парадигму, давно и безвозвратно устаревшую.

— Вы думаете, такое возможно? — удивился я.

— Конечно! Ещё древние китайские учения, такие как даосизм, говорили о том, что в человеке уже заложено априорное знание обо всём, поэтому «мудрствование» противоречит некой естественной разумности и естественному ходу вещей. Путь человека не отличен от пути мира. Человек знает столько же о мире и о себе, сколько вообще содержится в нём информации. Лао-цзы говорил, что мудрецы — последователи книжного знания — лишь преумножают глупость мира, в то время как человек, слившийся с универсальным путем и законом всех вещей Дао, сполна обладает всем. При этом он находится в состоянии «недеяния», потому что активно не вмешивается в мир и даже не познает его так, как это делали раньше и делаем мы сейчас — накапливая и обдумывая информацию.

Если мы и дальше будем идти путем духовного развития, то сможем создать особую высокоразвитую культуру, которой ещё не знало человечество. Эта культура будет делать упор не на развитие техники, а на трансцендентацию сознания. Мы перешагнем уровень механизмов и будем способны решать все свои проблемы максимальным развитием сознания. Ведь возможность черпать знания из самых глубин Вселенной делает ненужным всякие механизмы, потому что многих вещей можно достичь лишь усилием сознания. А это уже другой тип реальности, другой тип знания.

Мы даже сможем выйти за пределы человеческой оболочки и слиться с мирской естественностью. И передача самого знания станет иного типа. Сейчас мы познаем мир поэтапно, послойно, заранее признав, что нельзя познать «всё и сразу». Это во многом связано с процессом обработки информации. Новый тип познания будет невербальный, внесловесный и даже внеобразный. У нас появиться возможность приобщаться непосредственно ко всей мудрости сразу лишь путем интуитивного проникновения.

— Такое непосредственное слияние со знанием можно встретить в доктринах многих религиозных систем, — заметил я. — Там оно именуется Божественной мудростью или Благодатью.

— Ты прав, — согласился Громов. — И все они несопоставимо превосходят всякие выученные знания. Если же нам удастся достигнуть такого уровня развития, это повлечёт за собой и изменения в самой системе обучения детей. Уже не будет необходимости в школах или других учебных заведениях, в которых словесным образом объясняют «мудрость жизни». Человек будет способен практически сразу приобщаться ко всем знаниям.

А вслед за этим отпадет и необходимость в письменности, и возможно даже самой речи. Всё это заменит телепатический контакт. Для передвижения в пространстве уже не нужны будут никакие приспособления. Телепортация станет столь же естественной и привычной, какими сейчас для нас являются магниторы или ракетопланы. Если же человек, освоив духовно-нематериальную вселенную, в конце концов, достигнет способности воспроизводить себе подобных не физически, а на уровне духа…

Громов замолчал, взволнованно блестя глазами.

— Ты знаешь, мне трудно сейчас об этом даже говорить, — откровенно признался он.

Я был взволнован не меньше его, силясь представить себе ту пропасть пространства и времени… или чего-то иного, о чём я даже не в силах был пока помыслить, которая неожиданно разверзлась перед моим мысленным взором. И голова моя закружилась, словно я действительно встал на краю таинственной безграничной бездны, в глубинах которой скрывалось наше неведомое будущее.

— Но ведь это полностью изменит весь наш мир, каким мы его знаем на протяжение тысяч лет, всё, к чему стремилось наше сознание всё это время!

— Безусловно, — спокойно кивнул Громов. — Мир и так постоянно и неуклонно меняется. В наших силах лишь направить эти изменения в нужную нам сторону. Раньше люди априорно полагали, что развитие сознания должно обязательно реализовываться в создании так называемых материальных благ. Считалось, что человек, прежде всего, должен направлять свои силы на обеспечение комфортных условий жизни, улучшение питания, изготовления орудий труда, машин, одежды и прочих малозначимых вещей. На самом деле подобные мысли отнюдь не бесспорны.

— Вы полагаете?

— А ты нет?

Громов посмотрел на меня сквозь прищуренные веки.

— Подумай сам, ведь мы давно стараемся идти другим путем. В самом деле, разве блестящий мыслитель или философ пытается объективизировать свои размышления в изготовлении механизмов или орудий? Нет. Их мозг работает иным, зачастую непостижимым для простых людей образом. Разве они вообще обязаны что-то делать?.. А ведь основой всего нашего общества давно стало именно творчество. Но творчество не сопоставимо с понятием производительности труда. Работа духа производит намного больше, и одновременно намного тоньше, неуловимее, нежели физическое действие. И неслучайно, что духовное развитие и осознание мистического опыта внутри себя — кстати, заметь, черта, присущая только человеку — могут отпечататься во времени лишь в виде некоего духовного импульса.

Громов встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Я говорю всё это потому, — неторопливо продолжил он, — что, изучая древние источники, наши ученые столкнулись со следами подобного духовного импульса, который дошёл до нас в форме тайного мистического знания. Это знание было хорошо известно нашим далеким предкам, но всегда воспринималось учёными, как иррациональное и малозначимое. Если же вдуматься, то такая «память» намного более надежная, чем черепки и останки костей, потому что она несёт в себе саму суть развития той самой цивилизации «богов». Но то, что было для них вполне естественным, каждодневным и нормальным, впоследствии превратилось для людей в тайное и эзотерическое знание, доступное лишь в моменты высших откровений. Приблизившись же к этому знанию и раскрыв его для себя, мы сможем сравняться с самими «богами» и достигнуть всего того, о чём я тебе здесь говорил.

— И для этого есть уже какие-то предпосылки? — взволнованно спросил я.

— Безусловно. Некоторые учёные давно изучают области этих знаний и, судя по всему, имеют внушительные успехи. Настолько внушительные, что мы уже сейчас можем говорить о необходимости переосмысления всей морально-этической основы нашего общества в соответствии с этой новой концепцией развития.

Громов замолчал, и снова не спеша прошёлся по кабинету, время от времени поглядывая в распахнутые окна. Я обдумывал сказанное им. Наконец, с готовностью посмотрел на него.

— Согласен, задачи действительно грандиозные и важные, и Академия Пределов Знания без сомнения сделала правильный выбор в научных изысканиях на ближайшие столетия… Вот только никак не могу понять, Иван Вениаминович, чем всё-таки я могу быть полезен для Академии?

Громов остановился около одного из окон и молча, долго смотрел на меня. Сейчас мне снова показалось, что он не решается заговорить со мной о чем-то самом важном.

— Ты, как всегда, спешишь докопаться до истины? — наконец, произнес он. — А ведь есть ещё и четвертая задача, без которой первые три могут так и остаться для нас невыполнимыми…

— О чём вы?

Я вопросительно посмотрел ему в глаза.

— Разве ты не уловил суть из всего, что я тебе сказал? Главная задача, стоящая перед нами — получение знания, — спокойно пояснил Громов, видя моё непонимание.

— Ах, знания! Ясно.

— Именно! — кивнул Громов. — Если говорить языком мифов, «знания богов», которым обладала та самая протоцивилизация, и которое было столь велико, что во многом превосходило наши сегодняшние научные познания. Попади это знание к нам в руки, мы бы без труда овладели всеми теми беспредельными и безграничными возможностями, о которых я тебе только что говорил. И люди, работающие по программе «Тени Предков», вплотную подошли к получению источников этого знания, как здесь, на Земле, так и на раскопках на Марсе.

Громов приостановился, задумчиво глядя в пространство перед собой.

— Но есть ещё одно знание, — продолжал он, — которое может пригодиться нам не только для созидания…

— О чём это вы? — насторожился я.

Глаза Громова, похожие на кусочки синего льда, на мгновение остановились на мне. В глубине их сквозила какая-то странная печаль и твёрдая решимость.

— Ты, наверное, слышал ещё по школьной истории, что есть множество легенд и мифов, говорящих о войне между богами? — словно, размышляя, произнес он. — Упоминания об этой войне мы находим и в египетских преданиях, и в текстах шумерских клинописных табличек, и в индийских ведах. Война эта велась в послепотопные времена, когда прежний мир — «Золотой Век» — был разрушен стихиями, и «боги» раскололись на два враждующих лагеря. И война эта была сокрушительной и всеуничтожающей.

Громов подошёл к окну и встал в полосу солнечного света, с наслаждением подставляя лицо порывам ветра, залетавшим в его кабинет.

— Слово «бог» или «божество» на дренеегипетском языке звучало как НТР или «нетер», и означало «тот, кто наблюдает», — словно, размышляя, произнес он, посмотрев на меня через плечо. — Подобное же значение имеет и название страны «Шумер» — «страна тех, кто наблюдает». У шумеров эти «цивилизаторы» были известны под именем анунаки. Наиболее почитаемыми из них были «божества»: Ану, Эа и Энлиль. У древних же египтян аналогичные функции выполняли десять первых богов-нетеру, появившихся на земле Египта еще в «Золотой Век» — Зеп Тепи.

Тебе должны быть хорошо известны их имена. Это боги Птах, Ра, Шу, Тефнут, Геб, Нут, Осирис, Сет, Исида и её сестра Нефтида. Эти божества были в некотором смысле богами творения, поскольку они своей божественной волей придавали форму окружающему Хаосу. Именно из этого Хаоса они, как считается, создали и заселили священную землю Египта, где правили людьми в течение многих тысяч лет.

Громов не спеша прошёлся вдоль стены с экранами внешней связи, меряя шагами расстояние от окна к столу и обратно.

— Самым примечательным для нас из этой девятки является бог Осирис. Именуемый в древних текстах порой как «неб-тем», то есть «всеобщий господин», он описывается одновременно, как сверхчеловек и человек, способный страдать. Помнили его в первую очередь, как благодетеля человечества, просветителя и великого вождя-цивилизатора. Здесь нетрудно усмотреть аналогию с другими богами-цивилизаторами — Виракочей в Андах, Кецалькоатлем в Центральной Америке и Эа в Месопотамии.

Аналогичных персонажей мы встречаем и в Древнем Китае. Если помнишь, это знаменитые «три императора и пять правителей» Китая, среди которых были такие личности, как таинственный мудрец Фуси, «Желтый император» Хуанди, считавшийся родоначальником китайской нации, или знаменитый и не менее таинственный Юй, усмиривший потоп и ставший основателем первого протогосударства Ся на территории Китая.

— Да, в детстве мне очень нравилась китайская мифология, — кивнул я.

— Подобно всем им, — продолжал Громов, — Осирис действовал хитроумно и таинственно, и, располагая сверхъестественными возможностями, он, где только можно избегал использования своей силы. Приведя в порядок дела в Египте, он передал управление царством своей сестре и жене Исиде, и на долгие годы покинул египетские земли, пустившись в странствие по свету. Если верить Диодору Сицилийскому, сначала Осирис направился в Эфиопию, где обучил охотников-собирателей земледелию и организовал ряд крупномасштабных строительных и гидротехнических работ.

Затем он отправился в Месопотамию, где его знали, как Эа. Это имя означало буквально «дом-вода». Здесь он так же, как опытный инженер, организовал строительство дренажных каналов, сооружение речных плотин, осушал болота в послепотопные времена. Завершив свою миссию в землях равнины Междуречья, он перебирается на Индостан, где основывает несколько городов, таких как Мохенджо-Даро на юге и Хараппа на севере. Примерно тоже самое происходило и на другом конце света, в обеих Америках, где хорошо известны своими деяниями Виракоча и Кецалькоатль…

Громов снова сел к ресло напротив меня и добавил, словно, размышляя вслух:

— Вообще, складывается впечатление, что легенды описывают одного и того же высокого светлокожего и бородатого человека, владеющего разнообразными практическими и научными знаниями и навыками, которые характерны для зрелой и высокоразвитой цивилизации, и которые он бескорыстно использует на благо остатков человечества, практически полностью уничтоженного Всемирным потопом. Этот таинственный богочеловек инстинктивно мягок, но при этом, если необходимо, может проявить твёрдость. Его отличает очень высокая целеустремленность, и, как видно из легенд, он всегда появляется в сопровождении группы избранных сторонников, которых легко распознать по одинаковой символике — змее.

Я взглянул на начальника Особого отдела. Казалось, он придавал этому факту особое значение.

— Организовав свою штаб-квартиру в египетском Гелиополисе, или в южноамериканском Тиауанако, либо в Теотиуакане Месоамерики, или в шумерском Эриду, этот таинственный богоцарь принимается за установление порядка и реставрацию утраченного равновесия в мире, — продолжал Громов. — До поры, до времени всё идет хорошо. Мы видим результаты грандиозных строительных проектов, сельскохозяйственных опытов и явные следы небывалого научного знания, зрелой культуры и сформировавшегося религиозного культа. Но потом внутри группы спутников богоцаря возникают жестокие внутренние конфликты. Возможно, это борьба за власть, а возможно, что и борьба за человека…

Я посмотрел на Громова. В его словах прозвучала какая-то загадочность.

— Это правда относиться уже к истории самого человека, и мы вернёмся к этому позже. Теперь же мы с тобой подходим к самому важному, — продолжал он. — Независимо от того, где разгораются мифические события — в Центральной Америке, Андах, в Шумере, или в Древнем Египте — исход всегда один и тот же: возникает заговор против бога-цивилизатора, и его либо убивают, либо изгоняют.

Примером тому являются битвы между Тескатлипокой и Кецалькоатлем в Месоамерике, между Сетом и Гором, сыном Осириса в Египте, или между Энки и Энлилем у шумеров. Следы этих битв хорошо прослеживаются и в Андах, и на Юкотане, а так же в Междуречье и на Индостане. Особенно хорошо в Южной Америке. Достаточно вспомнить хотя бы известные всем руины Пума Пунку недалеко от Тиауанако, или развалины Каласасайи, или воронку в «пирамиде» Акапана, в самом Тиауанако. Есть так же явно взорванный в незапамятной древности «храм» в Саксайуамане, есть и в долине Куско странные руины Кенко…

Громов сложил на груди худые руки и в задумчивости потер пальцами твердый подбородок. Его слегка прищуренные глаза не спеша ощупывали поверхность стола, словно он хотел разглядеть в глубине тёмной полировки отражения давно минувших событий древности. Наконец, он сказал как бы в раздумье:

— Кстати, Кенко лично у меня, оставил впечатление какой-то древней научной базы… а возможно, и базы военной. Скалы там изрезаны причудливыми нишами различной формы, глядя на которые так и напрашивается вывод, что когда-то в них располагалось какое-то оборудование. А подземная часть Кенко очень похожа на защитный бункер, в котором тоже предостаточно вырезанных в скале ниш, каменных «кресел», «диванов» и «столов».

Он посмотрел на меня, словно ожидая поддержки своих мыслей. Но я никогда не был в Кенко и мог полагаться только на рассказ Громова.

— Можно было бы припомнить и разрушенные кем-то чульпы в Силустане. А чего стоит древняя цитадель Саксайуаман, расположенная к северу от Куско! — вдохновлено воскликнул он. — Как считают наши учёные, ярусы из мощных зигзагообразных мегалитических стен там когда-то явно служили для гашения взрывных ударных волн путем интерференции.

— Вот это действительно любопытно! — оживился я.

— Безусловно, — согласился со мной Громов. — Учёные так же считают, что этот загадочный объект глубокой древности служил своеобразным военным полигоном, где испытывалось какое-то неизвестное нам и очень разрушительное оружие. При этом, внимательно анализируя мифы различных регионов нашей планеты, можно без труда заметить, что речь в них идёт об одних и тех же событиях давно забытой, канувшей в лету истории. И совсем не важно, какие имена богов фигурируют в этих мифах, какие земли описываются расказчиками.

Громов задумчиво постучал пальцами по крышке стола. Сказал, взглянув на меня:

— Знаешь, что меня особенно заинтересовало во всём этом? Я узнал, что Саксайуаман можно перевести, как «насытившийся сокол». Инки, впоследствии пришедшие в это место, тоже почитали сокола, как священную птицу. Но любопытно другое: если продолжить параллели на Древний Египет и вспомнить, что бог Гор, сын Осириса, всегда ассоциировался египтнянами с соколом, и помимо всего прочего, отвечал за оружие богов, то можно прийти к мысли, что выводы учёных о связи южно-американских объектов именно с войной верны…

Размышляя над этим, я понял, почему Кецалькоатля и Виракочу изгнали из Южной Америки и Мексики, куда они больше так и не вернулись. Думаю, изначально цивилизаторы осуществляли свою миссию именно в Западном полушарии, и проиграли там войну своим врагам, потому что разрушенные древние святыни так никто и не восстановил. А память о тех событиях впоследствии перекочевала в легенды других народов.

— Вполне возможно, — пожал я плечами. — Вы считаете это таким уж важным?

— С точки зрения истории? Конечно! Ведь речь идет о борьбе между богами именно за человека. Вернее сказать, в той далёкой древности сошлись два антагонистических лагеря в борьбе за покровительство над ещё незрелым человечеством, и от исхода этой борьбы зависела вся дальнейшая судьба Земли. После своего поражения на землях обоих Америк, цивилизаторы покинули этот регион и перенесли свои усилия в долину Нила, куда, согласно легендам, после завершения своей всемирной миссии с целью заставить людей отказаться от дикости, вернулся Осирис. Но и он вскоре пал жертвой своего брата Сета. Видимо это событие явилось отголоском той прежней войны в Андах. После чего разгорелась новая кровопролитная война между кланом Сета и сыном Осириса и Исиды — Гором. Гор победил в этой битве, и совет богов восстановил его статус-кво на земле Древнего Египта.

— Да, я помню об этом из истории религий.

— Надеюсь, в школе ты был внимателен на занятиях, — лукаво заметил Громов. — Так вот, одержать победу над своим дядей молодому Гору, скорее всего, помогло то оружие, которым он владел, или которое привез с собой из странствия Осирис. Ведь согласно древнему преданию именно на земле Древнего Египта, в Эдфу сын Осириса основал первую «божественную кузницу», где изготовлялось это уникальное оружие из «божественного железа» — «бжа», как называли его древние египтяне. И там же Гор сформировал свою армию «месину» — «Железных Людей», которую вооружил этим самым «божественным железом». Как гласят легенды, только благодаря этому Гор добился успехов в противостоянии с Сетом.

— «Железные Люди»? О ком это? Может быть о боевых роботах?

Громов посмотрел на меня так, словно знал ответ на мой вопрос.

— Вполне возможно. На стенах храма Эдфу они изображены с обритой головой, в короткой тунике, с широким обручем на шее и с оружием в руках. Если допустить, что обруч — некое управляющее устройство, то твоё предположение о роботах может быть вполне логичным. Любопытно, что подобные «железные люди» встречаются не только в египетской мифологии. Одна из самых известных китайских легенд рассказывает нам о битве правителя Хуанди с мятежным князем Чию, который поднял восстание против Хуанди и отказался ему подчиняться. Эта война считалась самым крупным сражением в китайской мифологии. У мятежника Чию, помимо устрашающей и необычной внешности, были восемьдесят братьев с медными головами и железными лбами. К тому же они имели по четыре глаза и по шесть рук.

— Действительно, очень напоминает образы из египетской мифологии, — согласился я.

— Вполне возможно, что оба эти мифа являются лишь отголосками одних и тех же событий, — пожал плечами Громов. — Эти отголоски очень хорошо прослеживаются во всей земной мифологии, рассказывающей о войне между божественными силами. Мы можем видеть, как изменяются имена богов и место действия мифов, но суть конфликта и последовательность событий практически везде одинаковы. Даже упоминание некоего «божественного железа», из которого изготовлялось оружие богов, можно обнаружить не только у египтян. В индийских легендах и мифах говорится об одном из семи богов — Адитьев — по имени Твашар, который был ремесленником остальных богов. Из «сверкающего небесного металла» — «божественного железа» — выковал он для бога Вишну волшебный диск, для Рудры сковал его трезубец, для бога Агни изготовил «огненное оружие», а для Индры «грозовую молнию». Из этого же «железа» изготавливались и «воздушные повозки» богов.

— Интересно, чем таким особенным отличался этот «небесный металл»? — заинтересовался я. — Вот бы получить его кусочек для образца!

— Да, было бы любопытно взглянуть. — В уголках глаз Громова собрались смешливые морщинки. — Но главное для нас не в этом. Что это было за таинственное оружие? Вот основной вопрос, на который сейчас уже трудно ответить что-либо определённое. Но мы можем проанализировать те многочисленные данные об этом оружии, имеющиеся в древних текстах, и на основании их вывести для себя некое обобщенное представление.

— Здесь, кстати, будет уместно вспомнить и про фашистских главарей, которые, организовывали свои экспедиции на Тибет, — напомнил начальник Особого отдела. — Судя по всему, они искали там именно следы этого «оружия богов», сведения о котором могли сохраниться у ариев пришедших когда-то на территорию Индостана. И искали нацисты, судя по всему, не безуспешно: многое, чего смогли добиться немецкие учёные и инженеры, начиная от ракет и заканчивая летающими дисками, далеко опережало знания и возможности других держав в то время, и было, скорее всего, результатом переосмысления знаний, полученных из древних текстов, описывающих ту самую войну богов.

Громов задумчиво посмотрел на широкие полосы солнечного света, лившегося через окна.

— Так вот, — продолжал он. — Эти древние тексты довольно противоречивы, потому что пытаются описать сложные научно-технические образы при помощи заведомо нетехнического языка. И, тем не менее, во многих мифах всё же можно отыскать немало очень интересной информации. К примеру, если мы начнем изучать предания Древнего Египта, такие как «Сказание о крылатом солнечном Диске», то можем в общих чертах представить себе некоторые характеристики «оружия богов». Всё в том же Эдфу, согласно сказанию, в своей «кузнице» Гор хранил «Крылатый Диск», пожалованный ему самим солнечным богом Ра. На нём божественный отпрыск бороздил небеса: «Когда двери кузницы открываются, диск поднимается в небо». Однажды Ра приказал Гору: «Высокорожденный сын мой, поспеши, сокруши врагов, которых видел ты…», и тот беспрекословно исполнил этот приказ. А дальше описания становятся ещё интереснее…

Громов потёр подбородок, словно припоминая что-то. Затем покачал головой и достал из стола тонкий лист электронного справочника.

— Извини старика, но память уже не та, — улыбнулся начальник Особого отдела. — Надеюсь, ты позволишь мне воспользоваться помощником?

Он развернул лист справочника, как лист обыкновенной бумаги и стал неспеша читать светящийся текст, появившийся на экране:

— «Высоко в небесах, из Крылатого Диска, увидел он врагов и напал на них сзади. Из передней части он выпустил Бурю, которую они не видели глазами и не слышали ушами. И в один миг все они были мертвы, и никто из них не остался жив…»

Громов поднял на меня загоревшиеся азартом глаза.

— Правда, любопытно? Описание подобной же «Бури» можно встретить и в шумерских летописях, в которых рассказывается о давней смертельной битве между Нинуртой — внуком верховного бога Анну, сыном Энлиля, и «демоном» из враждебного им клана — клана Энки — «демоном» по имени Зу. Эта легенда дошла до нас под названием «Миф о Зу». Для битвы с «демоном» Зу мать Нинурты — богиня Суд — вручила сыну «семь вихрей, что пыль с земли поднимают», которые Нинурта приладил к своей «колеснице», готовясь к предстоящему сражению.

— Позволь, я расскажу тебе ещё немного и о сражении между императором Хуанди и князем Чию. — Начальник Особого отдела снова опустил глаза к справочнику лежавшему на столе перед ним. — Этот самый князь поднял на бой против императора не только своих медноголовых братьев, но и южные племена мяо. Хуанди же призвал на помощь «священного Дракона», который вызвал ливень и свирепый ветер. Чем тебе не метеорологическое оружие, разработками которого занимались ещё в двадцатом веке? Так вот, по началу, Хуанди даже проигрывал это сражение, но впоследствии, всё же, сумел достичь победы и весьма необычным путем: его дочь приказала громко бить в «чудесные барабаны», чей грохот был слышен почти за триста километров. Чию и его воины были так напуганы, что не могли ни летать, ни ходить, и охваченные ужасом разбежались с поля боя.

Громов отложил в сторону справочник и посмотрел на меня.

— Если призадуматься, то все эти «Бури» и «Вихри» очень напоминают некое силовое поле или мощное акустическое оружие, особенно грохот «чудесных барабанов». Кстати, опыты по созданию акустического оружия проводили ещё немцы в фашисткой Германии, а позднее и американцы. Его воздействие на человека может остановить сердце или вызвать резонанс внутренних органов, что приведет у их разрыву, и такое оружие способно вызвать чувство ужаса. Кроме того, им даже можно разрывать предметы в клочья.

— Откуда вам всё это известно?

Я недоумённо посмотрел на Громова.

— Нам удалось перевести некоторые немецкие архивы, а так же ознакомиться с секретными военными разработками Северо-Американских Штатов, — сказал он, бесстрастно глядя на меня. Затем продолжил: — Но было у богов и более узнаваемое для нас оружие. Если изучить надписи на стенах храма в Эдфу, чудом дошедшие до нас, в которых описывается второй поединок между Гором и Сетом, то мы можем ясно себе представить, как выглядело это самое оружие.

Он снова заглянул в свой электронный справочник.

— Когда Гор поднялся в небо в «Наре» — «Огненном Столбе» — у которого было два «глаза», становившиеся то красными, то голубыми, началась их битва далеко и высоко над землей. Видимо речь идет о космосе. В ходе этой битвы первым был ранен Гор — его пронзил луч, выпущенный из летательного аппарата Сета, и «Нар» потерял один из своих «глаз». Тогда Гор продолжал сражаться на «Крылатом Диске» Ра. Он выпустил «гарпун» в Сета, и ранил того в яички…

Можно предположить, что здесь речь уже идёт о некоем генном оружии, которое воздействует на способность иметь потомство. Если же рассмотреть устройство этого самого «гарпуна», то мы увидим, что у него был странный и практически невероятный наконечник, называемый в текстах «оружием тридцати». А на древних рисунках можно отчетливо увидеть, что «гарпун» на самом деле представлял собой тройную ракету, поочередно выпускающую три своих снаряда. Эпитет же «оружие тридцати» наводит на мысль о том, что снаряды эти были сродни снарядам последней мировой войны — снабженны несколькими разделяющимися бое-головками. Вот так-то!

Громов по обыкновению положил сцепленные пальцы на крышку стола.

— Опять же, если возвращаться к шумерским сказаниям, то и там мы встретим аналогичное оружие в руках у богов. Боги Ану и Энлиль наделили Нинурту — своего внука и сына, соответственно — чудесным оружием. Ану подарил ему ШАР.УР — «Верховного охотника» и ШАР.ГАЗ — «Верховного победителя». Энлиль же вручил своему сыну несколько видов оружия, самым грозным из которых был уникальный ИБ с «пятьюдесятью разящими головами»! После чего Нинурта стал самым великим воином Энлиля.

В битве же с Зу Нинурта прибегает к помощи оружия «тил-лум», которым он поразил «птицу» Зу. Шумерское слово «ТИЛ», как и аккадское «тил-лум» имеют общий пиктографический значок, изображавший стрелу. Иными словами, «тил-лум» был не чем иным, как ракетой. Именно это значение когда-то имело слово «тил» и в языке иврит.

Громов снова заглянул в справичник и выпрямился.

— Но, пожалуй, самым распространённым древним оружием было некое «Сияние Богов», или «Божественный Огонь». Именно оно чаще всего описывается в легендах и сказаниях обоих древних цивилизаций. Это «сияние» или «огонь» часто связывался с короной или неким шлемом «богов». Здесь уместно будет вспомнить и предание о боге Ра — первом царе Первого Времени — владевшего особой короной Осириса — «короной Атефа».

Если верить древнеегипетской «Книге мертвых», эту корону подарил Осирису сам Ра, но в первый же день, как Осирис надел её, у него стала мучительно болеть голова, и когда Ра вернулся вечером, он нашёл Осириса с распухшей и воспаленной головой от горячей короны. Ра даже пришлось выпустить гной и кровь Осирису… Заметь, что это должна была быть за корона, которая выделяет столько тепла, от чего кожа начинает кровоточить и покрываться язвами? И для чего она была нужна?.. А в состав её, как известно, входил «уриус»! Центральная часть этого хитроумного приспособления, как я бы его назвал, представляла собой, так называемый «хеджет» — белый боевой шлем из Верхнего Египта, имеющий форму кегли… Кстати, тебе известно, что ни одного такого шлема археологами так и не было найдено, и он известен нам, только, по барельефам?

— Да, я читал об этом.

— Любопытно, что с боков этого шлема поднимались две тонкие металлические пластины, а впереди красовалось устройство из двух волнистых лопастей…

— Словно это было устройство для экранирования каких-то излучений! — догадался я.

— Именно! — кивнул Громов. — Или ещё для каких-то целей.

— Всё это довольно интересно, — взволнованно произнес я, неожиданно захваченный рассказом начальника Особого отдела. — Мне сейчас вспомнилась потрясающая симфония барельефов, словно пронизанная духом Осириса. Они украшают стены зала Гипостиль в храме Сети I в Абидосе.

Громов одобрительно закивал в ответ на мои слова.

— Да. Этот храм чудом сохранился и дошёл до нас после всего произошедшего на стыке старого и нового времен.

— Мы посещали его, когда я был ещё совсем мальчишкой, в школе третьего цикла, — мечтательно сказал я. — До сих пор в душе осталось незабываемое впечатление от того посещения… Так вот, там на Осирисе можно увидеть самые разнообразные и причудливые короны. Наверное, такие короны были всегда важной частью гардероба всех фараонов Древнего Египта, если судить об этом по сохранившимся фрескам. Но, как ни странно, насколько мне известно, археологам так же не удалось найти ни одной царской короны или хотя бы ее кусочка, не говоря уже о спиральном церемониальном головном уборе, в каких изображались боги Первого Времени.

— Ты прав, — кивнул Громов. — К тому же можно заметить, что головные уборы богов и фараонов Древнего Египта имеют наклон назад точно под таким же углом, как и земная ось. Если при этом вспомнить, что одежда, украшения, драгоценные камни и знаки отличия древних жрецов всегда символизировали духовные энергии, исходящие от человеческого тела, которое, как известно было создано по образу и подобию богов, то не трудно усмотреть здесь некую связь этих энергий с энергией Земли и вселенной вообще. А их синтез, возможно, использовался для боевых возможностей таких загадочных устройств, как «уриус».

— Да, вполне возможно, — рассеянно произнес я, всё ещё погружённый в воспоминания о детстве.

Громов бросил короткий взгляд в справочник, светившийся рядом с ним на столе.

— Кстати, о сохранности древних военных артефактов. Очень любопытна в этом плане история о фараоне Рамзесе втором и о его чудесной победе над врагами при помощи некоего загадочного оружия, которое, скорее всего, досталось ему от самих богов. Наверное, это оружие было передано фараону его же жрецами, которым каким-то чудом удалось сохранить его до времён Нового царства. Произведение, о котором я говорю, называется «Поэма Пентаура» по имени писца записавшего её на папирусе. Из этой поэмы мы узнаем, что в момент битвы фараон был облачён всё в тот же «уриус» и некий «панцирь».

Громов придвинул поближе справочник и близоруко щурясь, процитировал:

— «И появился он в сиянии… с уреем на челе, сокрушающем врагов, извергая огонь и пламя в лица их! И был он словно Ра, восходящий ранним утром, и лучи его опаляли врагов. Осеняло его божество, оно с ним в колеснице его! Всякого кто приблизится к нему, сожгут огонь и пламя!»

Громов откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на меня.

— Можно здесь отметить, что враги Рамзеса не могли устоять перед ним, лишаясь сил, ноги их были слабы, и они не могли бежать, а «грозный рык» его вселял в них ужас. Примечательно, что войско Рамзеса бежало, и сражался он в одиночку с тысячами колесниц врагов своих, но при этом «всякая стрела, пущенная в него, приближалась к нему отклоняясь и пролетала мимо»!

— На мой взгляд, это обычное восхваление доблестей фараона, свойственное его подданным. К тому же сам текст писался, скорее всего, по велению самого Рамзеса, — заметил я.

— Безусловно, — согласился со мной Громов. — И, тем не менее, при всех возможных преувеличениях и искажениях действительных событий, никто не мешает нам предположить, что фараон был вооружён неким боевым приспособлением. В целом это не противоречит логике и тексту. И это приспособление несло в себе несколько поражающих функций.

Во-первых, оно обладало защитным полем, оберегавшим фараона от стрел и копий врагов. Во-вторых, оно представляло собой нечто вроде ультразвукового, либо акустического излучателя, способного рассеивать толпы врагов, повергать их в ужас и обездвиживать. Опять же, здесь уместно будет вспомнить о «Буре», которую использовал Гор в битве с врагами Ра. И, наконец, это приспособление было снабжено неким смертоносным излучением, которое, несомненно, исходило от «уриуса», как и у всех богов Древнего Египта носивших его на своих коронах.

— Ну что ж. Вполне может быть. Почему бы собственно и нет? — пожал я плечами.

— Вот именно! — улыбнулся Громов. — В деле расшифровки древних мифов важно не упускать даже малейших деталей. Пускай поначалу выводы, опирающиеся на эти детали, и кажутся самыми невероятными. К тому же если схожие детали и технические образы просматриваются в мифах и легендах различных культур. Почти вторят рассказу о Рамзесе и ассирийские надписи, описывающие различные военные походы правителя Шалманесера, который воевал с «Могучей Силой», которую ему дал бог Ашур. От оружия Ашура, гласят эти надписи, исходило «сияние ужасное». Вражеские воины бежали с поля боя, увидев «ужасное Сияние Ашура, объявшее их». Другой правитель Эсархаддон и его сын, и наследник Ашурбанипал шли войной против Египта, и оба применяли в сражениях «Сияющее Оружие».

— «Ужас вселяющее Сияние Ашура, которое ослепило фараона так, что стал он как безумный», — прочитал Громов, заглянув в светящийся текст. — В других надписях, оставленных Ашурбанипалом, указывается, что это оружие, испускающее ослепительное яркое сияние, было частью головного убора богов! В одном месте прямо говорится, что враг был ослеплен сиянием «головы бога». А ассирийская богиня Иштар, одетая «Божественным огнём» и в «Лучистом Шлеме», пролила пламя на Аравию.

Ещё об Иштар написано в «Мифах о Куре»: «Оружье, что сияет ярко, богиня поднимает… С бесстрашием, о котором будут помнить до далёких дней, обрушилась она на врага и небеса все цвета рыжей шерсти были… Вспыхнувший луч разорвал на части врага, за сердце он рукой схватился». А в том же «Мифе о Зу» можно обнаружить описание другого воздействия этого «Сияния». Там говориться о том, что «тот, кто противостоит ему, становиться как глина… от Сияния его бегут все боги».

— Мне так и представляются все эти ужасные битвы в огне и дыму, тысячи жертв, словно это описания не войны богов, а «Битвы Мары»!

Я зябко передернул плечами.

— Иногда история повторяется, — мудро заметил Громов. — Но у богов были и другие не менее интригующие предметы. Есть одно потрясающее предание, которое рассказывает о некоем «золотом ящике», в который бог Ра сложил ряд загадочных предметов, а именно: свой «скипетр» или посох, прядь своих волос и свой «уриус»… Заметь, опять неизменный «уриус»!

Он многозначительно поднял указательный палец.

— Так вот, этот ящик вместе со своим странным содержимым был спрятан в крепости «на восточной границе» Египта в течение многих лет после вознесения Ра на небо, и считался сильным и опасным талисманом. Когда же бог Геб пришел к власти, он приказал принести ему этот ящик и открыть его. Подданные исполнили его волю, но не успели они открыть ящик, как из него вырвалось пламя — «дыхание божественной змеи», как называют его в тексте, — которое убило на месте всех товарищей Геба и смертельно обожгло самого богоцаря.

— Да. Интересный сюжет, — задумчиво сказал я. — Очень напоминает искаженное описание несчастного случая в результате неисправности устройства… или какого-то чудовищного прибора.

— Вот видишь! — оживился Громов. — Тебе тоже так показалось? Такое подозрение ещё больше усиливается, если мы с тобой вспомним, что это далеко не единственный золотой ящик в древнем мире, который вёл себя подобным же образом. Был ещё и ящик Пандоры у древних греков, и таинственный ковчег завета евреев, построенный Моисеем по наущению Господа, который так же мог убивать невинных людей, попытавшихся его открыть. По библейскому преданию в нём находились не только таблички-скрижали с десятью заповедями, но и золотой горшок с манной, и посох Аарона…

Обрати внимание — опять посох! Такое впечатление, что нам пытаются описать какую-то смертельно опасную и непредсказуемую машину, пользоваться которой умели только древние боги. На крышке ковчега, к тому же, устанавливался «капорет», отлитый из золота, как и сам ларец. Его поддерживали два золотых херувима. Библия пишет об этом так: «…На крышке Ковчега должны быть помещены по обе её стороны два херувима, сделанные из чеканного золота, с крыльями, распростертыми навстречу друг другу… Я буду говорить между двумя херувимами на крышке Ковчега соглашения».

— Знаете, Иван Вениаминович, мне сейчас вспомнились виденные мною в музее шумерские цилиндрические печати. На них изображены некие «божественные предметы» в форме чёрных коробок или ящиков, которые сплавляются на плотах по реке или навьючиваются на спины животных и переправляются от морского причала вглубь континента… По-моему, эти «коробки» очень похожи на описания библейского ковчега.

— Да, ты прав. Я тоже заметил эту особенность.

Громов помолчал, задумчиво глядя на экран своего электронного справочника. Затем сказал, словно вспомнив о чём-то:

— Кстати, по поводу таинственных посохов и других предметов. Если внимательно приглядеться к изображениям древнеегипетских богов в сохранившихся гробницах-мастаба фараонов на территории плато Гизы, то на них в руках у богов эннеады всегда можно заметить странные предметы. Один из этих предметов похож на некое подобие длинного посоха или жезла. Этот «посох» — «уас» — на верхнем конце имеет странный крючковатый изгиб, чем-то напоминающий гарпун, а на нижнем конце он раздвоен наподобие вилки. И эта «вилка» имеет подвижное телескопическое основание. На некоторых изображениях она максимально выдвинута из посоха, а на других задвинута в него. Это может говорить о рабочем и нерабочем состоянии этого загадочного предмета.

Второй предмет, обязательно присутствующий у египетских богов, это «анх» — некое приспособление, соединяющее в себе две фигуры: крест и петлю. Ранее оно считалось символом жизни в Древнем Египте. Тем не менее, боги держат его, несомненно, как некое орудие или оружие — за ручку вниз крестообразной частью. Примечательно, что похожие на «анх» предметы присутствуют у богов и на шумерских изображениях, и на рисунках инков и майя в Америке. Правда, у них они больше напоминают некие ларцы с изогнутой ручкой. Возможно, это нечто аналогичное переносному зарядному устройству.

— Может быть, это и было что-то похожее на аккумуляторную батарею? Ведь, насколько я могу судить, боги активно использовали для своих целей электричество, — поддержал я Громова.

— Вполне возможно, — согласно кивнул он. — К тому же на египетских барельефах и рисунках посох «уас» и «анх» часто соединены между собой ещё одним таинственным предметом — так называемым столбом «джет», который, на самом деле, очень напоминает простой электрический изолятор. А при таком соединении все эти предметы приобретают качественно новые свойства… Кстати, в храме Сети I есть очень интересная фреска летящего сокола, который, несомненно, является образом бога Гора. Этот сокол несёт в своих лапах некое подобие корзины с теми самыми загадочными предметами богов — «уасом» и «анхом». А на одной из стен храма есть изображение этих приспособлений, где в центре каждой группы расположен «анх» и по два «уаса» с каждой стороны от него.

— К чему это вы? — не понял я.

— Если вспомнить «Железных Людей» Гора с их «Божественным Железом», то можно отметить, что оружие это напоминает всё тот же «гарпун», а его условное обозначение включалось в иероглифическое написание слов, обозначавших «божественное железо» и «железные люди». То есть можно заключить, что Гор вооружил свою армию именно оружием богов, и соответственно боги всегда носили это самое оружие при себе. А, значит, мы можем с большой долей вероятности сказать, как оно выглядело.

Громов посмотрел на меня, щуря усталые глаза. Его рассуждения выглядели вполне логично, поэтому мне было нечего ему возразить.

— Здесь уместно будет вспомнить и скульптуры с Американского континента, — снова заговорил он. — Скажем, изваяния двух великанов, установленные внутри Каласасайи, или же гранитные идолы, стоящие на вершине пирамиды в мексиканском доисторическом городе Толлан — в руках у них у всех мы видим весьма странные предметы, и эти предметы очень похожи на египетский «анх». Иные же напоминают книгу в переплёте с застежками, из которой торчит нечто в виде раздвоенной рукоятки, вставленной в неё, как в ножны.

Согласно же легендам, боги древней Мексики были вооружены «ксиукоатль» — «огненными змеями» — которые могли испускать лучи, способные пронзать и расчленять человеческие тела. Интересно, что Толлан или Тула, согласно тем же мексиканским легендам, послужил местом последней битвы богов, в которой злобный бог Тескатилпока положил конец просвещённому и великодушному правлению Пернатого Змея — Кецалькоатля. Это к моей мысли о том, что раскол лагеря богов произошёл именно в Америке задолго до цивилизаций Египта и Шумера…

Громов замолчал, прикрыв рукой усталые глаза и слегка склонив вперёд голову.

«А он неплохо потрудился перед нашим разговором! — подумал я. — Какой объём информации ему пришлось прочитать и осмыслить!»

Я почувствовал невольное восхищение начальником Особого отдела. В свои годы он был одним из немногих в системе ОСО, кто обладал подобной силой аналитического ума и уровнем знаний, а так же глубиной специальной подготовки.

— Кстати, Осирис — самый почитаемый египетский бог мёртвых — на барельефах тоже держит в своих руках два довольно странных предмета, — снова заговорил Громов, поднимая голову и глядя на меня пронзительным холодным взором. — Первый предмет напоминает нечто вроде двух стержней, один из которых имеет загнутый полукольцом конец, а второй снабжён некоей связкой перьев. Хотя если внимательно присмотреться, то можно понять, что это не перья, а, скорее всего, сноп молний или лучи какого-то света…

— Никогда не обращал особого внимания на это, — признался я. — Мне подумалось сейчас о другом: о змеях. Это очень часто повторяющаяся символика могла, наверное, так же быть простой неспособностью языка охотников и земледельцев палеолита описать какие-то явления или приспособления явно технического характера.

— Так-так! — заинтересовался Громов, придвигаясь поближе ко мне. — Разверни свою мысль!

— Помнится, согласно поверью, Кецалькоатль отплыл из Центральной Америки морем на плоту из змей? А в египетской «Книге мёртвых» упоминается о жилище Осириса, которое покоилось на воде, и стены его были сделаны из живых змей. Правильно?

Громов утвердительно кивнул в ответ.

— И тот же уриус изображался в виде змеи, и сам по себе являлся довольно необычным и загадочным предметом, имевшим явно огромную магическую и убийственную силу… Даже много позднее, у древних греков, которые, как известно, заимствовали египетские религиозные и мифологические традиции, можно найти подобные змеиные аналогии.

Громов изумленно приподнял одну бровь.

— Я говорю о Медузе Горгоне, убивавшей всех своим взглядом, превращая людей в камень. Ведь вместо волос на голове у неё были именно змеи! Чем не описание непонятного и сокрушительного оружия, возможно, излучавшего какую-то энергию, — пояснил я свою мысль.

— А ведь ты это верно заметил! — похвалил меня Громов.

— И ещё мне сейчас вспомнилась, описанная в «Теогонии» древних греков, битва Зевса с Тифоном, когда Зевс собирался оскопить Тифона особым серпом. Этот серп дала ему его мать для совершения «злодейства». Если вдуматься, то здесь явно прослеживается связь со сражением между Гором и Сетом с применением одинакового вида оружия. Единственное отличие в описании его устройства и внешнего вида.

— Молодец! — обрадовался Громов. — Если при этом не забывать об идентичности этих двух греческих богов с древнеегипетскими богами Гором и Сетом, то истоки этой легенды становятся вполне очевидными! Что же касается различия в описании применяемого богами оружия, то здесь всё вполне объяснимо: чем ближе к современности, тем больше мифические описания становятся насыщенны «приземлёнными» деталями и упрощаются для понимания людьми мифологического сюжета. Видимо, со временем древнее знание забывалось, а иногда и попадало под запрет. Но из всего этого можно сделать ещё один очень важный вывод: чем более «приземлённая» картина описана в мифах, тем с более поздней цивилизацией мы имеем дело! — заключил начальник Особого отдела.

— Вот видишь, сколько интересного можно обнаружить, если внимательно изучать древние изображения или перечитывать древние мифы! И таких описаний, к счастью, нам осталось от наших неразумных предшественников довольно много. Не всё сгорело в огне, не всё смыто на дно океанов и морей после Битвы Мары!

Громов порывисто встал и снова прошёлся вдоль окон, подставляя разгорячённое лицо прохладному ветру. Затем он вернулся на прежнее место.

— Следы «битвы богов» есть не только на территории бывших Перу, Боливии, Египта или Месопотамии. Есть ещё хорошо известные каждому школьнику города Мохенджо-Даро и Хараппа, расположенные на островах реки Инд. Там имеются те же самые признаки древней битвы богов…

— Да, я помню. Эти города были внезапно уничтожены каким-то неведомым способом. Возможно, даже ядерным оружием. Следы высокотемпературного оплавления там находили повсюду.

— Вообще, индийские Веды, пожалуй, больше всех остальных древних источников годятся для детального изучения истории божественных войн и конфликтов, — убеждённо сказал Громов. — Согласно этим древнейшим текстам, после того, как был создан мир, много веков спустя, зародилась династия Богов Неба и Земли. Этой династией правило верховное божество Мар-Иши, которое имело семь детей. Один из этих детей, Каш-Япа — «Тот, который на троне» — сделался господином над Дева — «Блестящими». Отличаясь небывалой плодовитостью, он породил от своих многочисленных жён и наложниц целый сонм богов, гигантов и чудовищ. Отличаясь небывалой плодовитостью, он породил от своих многочисленных жён и наложниц целый сонм богов, гигантов и чудовищ, среди которых наиболее известными и почитаемыми во времена Вед были Адитьи, рожденные от супруги Каш-Япы Адити — «Неприкаянной». Сначала Адитьев было семеро: Вишну, Варуна, Митра, Рудра, Пушан, Твашар и Индра. Затем появился на свет и Агни. Впоследствии всех Адитьев стало двенадцать. Среди них был и Бхага, который затем, при миграции ариев, превратился в главное божество славянской мифологии — Бога.

— В целом я помню эту историю из школьной программы, — закивал я.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул Громов. — Тогда ты должен помнить, что Веды рассказывают нам о том, как господству Адитьев противились Асуры — старшие боги, дети Каш-Япы, рожденные им ещё до появления на свет Адитьев. Война эта велась между Адитьями и Асурами как за первенство между богами, так и за обладание Землёй.

— Насколько я помню, в индийской мифологии Асуры выступают на стороне Зла, играя роль «демонов», — напомнил я.

— Ты прав. Но границы между Добром и Злом в мифологии весьма расплывчаты, — покачал головой Громов. — Не будем сейчас углубляться в это. Вернёмся к сражениям ведийских богов. Как ты помнишь, они велись и в небе, и на земле, и даже под водой. В «Махабхарате» мы можем прочитать о том, как Асуры построили себе три железных крепости в небе, откуда они атаковали три региона Земли. При этом они могли становиться по своему желанию невидимыми и сражаться невидимым оружием.

Армию богов в той войне возглавлял Вишну, а прославился же в этих битвах бог-громовержец Индра. Он уничтожил несметное число врагов на земле, а в небе сражался с Асурами на своей летающей колеснице — вимане, которая с боков испускала лучи и передвигалась «быстрее мысли». У невидимых коней этой небесной колесницы были «глаза, как солнце», которые испускали красноватое сияние и даже меняли цвет.

— Совсем, как у «Крылатого Диска» Ра, на котором летал Гор? — воскликнул я.

Громов улыбнулся.

— Верно. Так вот, победив врагов «богов» в поединках и битвах, и обратив всех их в бегство, Индра решает отвоевать у «демонов» некую «корову». «Демоны» спрятали её в горной пещере, охраняемой «демоном» Валой — «Окружающим». На самом деле санскритское слово «го» сочетает в себе не только понятие «корова», но и имеет такое значение, как «Божественный Луч». Индра при помощи молодых богов — Ангирасов, которые были способны испускать божественное пламя — приступом взял укрытие Асуров и вернул богам «Божественный Луч».

Когда же войны богов, продолжавшиеся тысячу лет, завершились, Индра, стремившийся к власти, заявил о своём первенстве перед остальными богами. Первым шагом на этом пути для него стало убийство собственного отца. За это преступление боги запретили Индре пить Сому — амброзию, которую «на крыльях орла» доставляли на землю из Небесной Обители, и которая служила богам для сохранения вечной молодости. Тем самым бессмертие Индры было поставлено под угрозу и он, обладая «Божественным Лучом», «взлетел над ними с поднятым оружием Грома». Тогда в страхе боги закричали: «Не надо!» и дали ещё раз Индре отведать божественной пищи. После этого Индра стал господином над богами.

Начальник Особого отдела пододвинул к себе электронный справочник.

— Но вскоре у Индры появился соперник — Тваштар или «Перворожденный». Индра быстро поразил его оружием Грома, которое изготовил для него сам Тваштар. Потерпевший изначально поражение в схватке с Индрой, Твашар посылает на бой невероятно быстро выросшего до огромных размеров искусственного монстра Вритру — чем тебе не «Железные Люди» Гора? И как в истории сражений между Сетом и Гором, Индра сначала проиграл бой и был вынужден бежать на край света. Все боги отвернулись от него и на его стороне остались лишь Маруты[5] — боги, у которых были самые быстрые летающие колесницы, они «громогласно ревели, ветрам подобно, что скалы тряслись и дрожали». Заручившись их поддержкой, Индра вновь вызвал на бой Вритру.

— «И вида не было ужасней, когда сошлись на битву бог и демон. Метал снаряды Вритра острые свои, разил он жгучей молнией и громом, которые дождем лились. Но бог с усмешкой гнев его встречал, и сколько в Индру он орудий не пускал, они, затупившись, прочь отлетали», — снова процитировал Громов, обратившись к своему справочнику.

— Когда же у Вритры кончились огненные снаряды, Индра сразил своего обидчика молнией «изготовленной Твашара рукой искусной» из «божественного железа». Заметь, словно речь здесь идет о Горе и его кузнице, где он изготавливал своё «божественное железо»! Эти молнии, судя по тексту, представляли собой сложные ослепляющие управляемые снаряды, которые без промаха попали в цель: «И вскоре Вритры жуткую судьбу гул и лязг провозвестили Железного дождя, что пролил Индра. Пронзенный, сломленный, с ужасным воплем наземь рухнул демон гибнущий со стен своей заоблачной твердыни».

Громов взглянул на меня.

— Теперь, возвращаясь к Мохенджо-Даро и Хараппе, можно отметить, что эти города погибли, несомненно, в ходе этих страшных битв между богами. Хочу тебе прочитать интересный отрывок из «Махабхараты». Вот послушай: «Пламя снарядов, пущенных Брахмастрами, соединилось воедино, и вместе с огненными стрелами заполнило землю, небо и всё пространство между ними, и возник пожар, пылающий, словно всёсжигающее Солнце в конце света… И тогда все намеченные Брахмастрами к сожжению и видевшие ужасное пламя их снарядов почувствовали, что это — огонь Пралайи, что сжигает мир».

— Подобным же образом были уничтожены и месопотамские города: Ур, Ниппур, Урук и Эрид, — продолжал Громов. — Шумерские тексты вторят «Махабхарате», описывая эту трагедию: «На Землю спустилась беда, которой люди не знали, люди не видели раньше такого, от такого никто не спасётся… Невидимая смерть, что по улицам бродит, по дорогам скитается, станет с кем-то рядом — и не видно её, в дом войдет, и никто не узнает… Зло, что на землю набросилось, приведение будто… Через самые стены высокие, через самые толстые стены сочиться оно, как вода, и никакая дверь его не удержит, и запор не остановит её, через дверь, как змея, вползает оно, сквозь щели, как ветер, внутрь залетает… Люди, напуганные, едва могли дышать… Злобный Ветер зажал их в тиски, дня одного ещё он им не даст… Рты увлажнялись кровью, головы кровью сочатся… От Злобного Ветра бледнеет лицо…»

— Здесь уже говорится о последствиях применения богами своего оружия непосредственно на людей, оказавшихся в зоне небесного конфликта, — заметил я, кивая головой.

— Да, — согласился Громов. — И легко заметить, что города людей пострадали, когда с неба были сброшены «страшные орудия»: «Они на все четыре стороны земли разлили яркие лучи, сжигая всё, как пламенем». В другом же тексте говориться об «урагане, вспышкой молнии рожденном». После него «туча густая, что окутала мраком всё небо… поднялся ветра порыв… буря, яростно рвущая небо… тьму несёт из города в город, тучи густые несёт, что окутали мраком всё небо…Люди, как черепки, на улицах лежали… высокие ворота мёртвые тела загромоздили… на площадях бездыханные тела лежали в беспорядке… все улицы загромоздили мёртвые тела… мёртвые тела, как жир, оставленный на солнце, таяли сами собой…».

Громов оторвал глаза от текста на экране и внимательно посмотрел на меня, словно стараясь понять мою реакцию на прочитанные им строки. Сказал:

— Ты прав, это очень похоже на ядерный взрыв, но оружие богов имеет явно иной характер. Следы его применения мы встречаем и на территории обеих Америк, их можно обнаружить и в Египте.

Он помолчал, затем задумчиво произнёс:

— Оружие богов… Нет, это был точно не ядерный взрыв, иначе мы обнаружили бы следы радиации и в Мохенджо-Даро, и в Тиауанако, и на Синайском полуострове… Но их нет! Значит, это было что-то другое, но не менее разрушительное и мощное. Вот только что? Может быть антивещество?..

Громов замолчал и печально посмотрел перед собой.

— А что это за «брахмастра» такая? — поинтересовался я.

— «Оружие Брахмы». Это самое мощное и смертельное оружие. Так о нём говорится в Пуранах, «Махабхарате» и «Рамаяне». К тому же оно очень точное, никогда не проходящее мимо своей цели и полностью её уничтожающее. Самое интересное, что его можно было использовать как против одного человека, так и против целой армии, но только один раз в жизни. Любопытно, правда?

Громов сложил ладони на столе.

— Но ещё интереснее способ активации этого оружия, созданного Брахмой с целью защищать принципы дхармы, то есть «божественного закона». Так как Брахма был творцом вселенной и первым живым существом, получившим ведическое знание, он создал это оружие, способное уничтожить любое живое существо во вселенной. Чтобы привести его в действие, нужно было достигнуть высокого уровня умственного сосредоточения и посредством особой медитации, обращённой на творца вселенной Брахму, активировать «брахмастру». Подобное оружие лежит уже за пределами обычных технических средств, известных человечеству. Это выводит нас на совершенно иной уровень знаний — на некий духовно-нематериальный аспект, лежащий на грани магии и сверхспособностей человека. Может быть, даже здесь были задействованы энергии, пока что неизвестные нам, концентрация которых позволяет получить невероятную разрушительную силу в нашей материальной вселенной.

— Тогда это очень опасное оружие! — заметил я. — Человечество, с его прежними военными достижениями, выглядело бы перед ним сборищем неумелых детей, вооружённых примитивными рогатками.

— Или жалкими карликами у ног могучих гигантов, — согласно закивал Громов. — Любопытно, что это не единственное подобное оружие, бывшее в распоряжении пуранических богов и героев. Хорошо известно и личное оружие бога Вишну — «Нараянастра» или «Оружие Нараяны». Оно представляло собой миллионы метательных снарядов, одновременно приводимых в действие. Их количество и мощь возрастала пропорционально оказываемому им сопротивлению.

Единственным способом спастись от «нараянастры» был полный отказ от сопротивления. «Нараянастра», как и «брахмастра» могла использоваться в войне только один раз, и при попытке применить её снова она поражала армию, к которой принадлежал вызвавший её воин. Секрет использования этого оружия был известен только трем воинам: Дроне, Ашваттхаме и Кришне.

Громов замолчал. Сейчас он выглядел усталым и опустошённым.

— То есть, вы хотите сказать, что нам необходимы знания именно о таком оружии, оружии богов? — неожиданно догадался я и изумлённо посмотрел на начальника Особого отдела. — Но зачем? Мы же не ведём ни с кем никаких войн, у нас нет врагов!

— Не горячись, Сид, — спокойно сказал Громов, устало прикрывая веки и протирая пальцами глаза. — Всё не так просто и однозначно, как может показаться на первый взгляд. Мне уже не раз доводилось беседовать с Менгешей, и из этих бесед я вынес для себя одну очень важную вещь: он небезосновательно опасается возможной внешней угрозы для Трудового Братства.

— Вы говорите об угрозе со стороны Сообщества? Но разве их наука в своих изысканиях зашла столь далеко, что военные силы Гивеи могут реально угрожать нашей безопасности? Я всегда считал научные достижения Сообщества лишь бледным отражением нашей, земной научной мысли. Все их технологии и научные разработки в том или ином виде привнесены с Земли во времена нашего тесного сотрудничества. Неужели вы думаете…

— Так думаю не я, а многие члены Совета, — поправил меня Громов твёрдым голосом. — Но и я склоняюсь к мысли, что они могут быть правы в своих опасениях. Слишком много скапливается в последнее время фактов, позволяющих делать подобные заключения.

— О военной опасности со стороны Гивеи? — ещё больше изумился я.

— Да. А по поводу научной «неразвитости» Сообщества… Вспомни живой пример из истории Земли, когда императорская Япония ещё в начале двадцатого века усиленно скупала или просто крала по всему миру патенты в самых различных отраслях науки и техники. Тогда все тоже не придавали этому особого значения, пока, на рубеже двадцатого и двадцать первого столетий, феодальная Япония вдруг не превратилась в высокоразвитую технологическую державу.

Думаю, подобное может вполне произойти и сейчас, прямо у нас под носом, и если мы будем столь недальновидными, то это обернётся для нас большой трагедией. Поэтому у нас есть только два пути избежать этого: либо воспрепятствовать этому процессу, либо самим быть во всеоружии, быть готовыми дать отпор любой агрессии извне.

— А что вы подразумеваете под термином «воспрепятствовать»? — насторожился я, внимательно глядя в ледяную глубину глаз Громова.

Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Только губы слегка тронула грустная улыбка.

— Позволь старику не отвечать на этот вопрос… Ведь я могу попросить тебя об этом?

Он склонился ко мне, всматриваясь в моё лицо.

— Ответить полностью откровенно сейчас я тебе не могу, а успокаивать тебя полуправдой мне не хотелось бы. Могу лишь сказать пока то, что с некоторых пор возможность нужного нам исхода событий тщательно изучается нашими людьми и здесь, на Земле, и там, в Сообществе.

Громов снова замолчал и слегка повернул голову в сторону окна, словно опасаясь, что наш разговор может услышать кто-то посторонний.

— Не знаю, не знаю, — в раздумье произнёс я, борясь с противоречивыми чувствами, охватившими меня. — Если смотреть на вещи трезво, то любая космическая война ещё более расточительна и бессмысленна, чем обычная. Сколько ресурсов и сил нужно потратить, чтобы вести такую войну продолжительное время… И ради чего? Полезные ископаемые? Перенаселение?.. Но пополнять ресурсы таким способом — ещё большее расточительство для любого общества, а тем более для гивейского! Даже мы отказались от подобных идей ещё три века назад. Перенаселение Сообществу тоже не грозит, насколько я знаю… Тогда для чего всё это? Может быть, Менгеша и Совет ошибаются в своих выводах?

— Есть ещё одна возможная причина, — спокойно сказал Громов. — Это стремление к вселенскому господству. Безумная фашиствующая тенденция к уничтожению всего самого прекрасного, умного и светлого, что создано людьми, к уничтожению добра и красоты в любом их проявлении. «Стрела Аримана», как назвал эту тенденцию один древний философ. А теперь представь себе, что может случиться, если в руках таких вот безумцев окажется некое оружие, против которого у нас не будет адекватной защиты или ответа? Тогда на карту будет поставлена судьба всего трех миллиардного человечества.

— Получается, вы возлагаете на меня обязанность получения древних знаний о каком-то всеразрушающем оружии богов?

— Нет, что ты, — мягко улыбнулся Громов. — Этим будут заниматься люди из Академии Пределов Знания. Но они учёные, к тому же, они обычные люди, и ты должен понимать, что внезапно разгоревшиеся споры о моральной и этической стороне неординарных научных открытий могут стать не совсем желательными как для нас, так и для дальнейшей судьбы всего Трудового Братства. Поэтому твоя задача — это непосредственный, но не навязчивый контроль за ходом всех исследований и, самое главное, обеспечение безопасности людей, участвующих в этих изысканиях… Ты меня понимаешь?

Громов пристально посмотрел мне в глаза.

— Понимаю, — кивнул я, почему-то чувствуя себя не очень уютно от нашего с ним разговора. — Тогда может быть мне стоит посетить раскопки в Антарктиде или Южной Америке, и более детально ознакомиться со всем на месте? Ведь я знаю о сути этого вопроса лишь по историческим фильмам и некоторым научным работам, которые мне доводилось читать довольно давно.

— Не спеши. Всему своё время, — снова улыбнулся Громов. — У тебя ещё будет возможность посетить и плато Гизы, и Тиауанако, и даже антарктические раскопки. Сейчас люди, работающие по программе «Тени Предков» находятся с научной экспедицией на Марсе. По моим сведениям, они там подошли к чему-то очень важному. Думаю, тебе следует незамедлительно присоединиться к ним. Ведь Марс — это наша отправная точка, оттуда всё начиналось. Именно там находится колыбель жизни и великого Знания.

— Вы так считаете?

Я недоверчиво посмотрел на начальника Особого отдела.

— Так считает руководитель проекта, выдающийся экзоархеолог[6] Акира Кензо. Но он не единственный, кто занимается разработкой этой научной гипотезы. К решению этой задачи привлечены лучшие учёные умы человечества, специалисты в разных областях: археологи, геологи, физики, астрономы, философы, этнографы и даже социологи. Задача стоит слишком масштабная и академическая наука в своё время её долго отвергала, упорно замалчивая очевидные исторические факты и свидетельства.

Это происходило потому, что сразу же вставал вопрос о пересмотре всей истории развития человечества, и о новом месте самого человека на эволюционном пути развития жизни нашей планеты, где он, человек, судя по всему, инородная, искусственно созданная ступень… А потом случился глобальный мировой кризис, революции, происходившие одна за другой по всей Земле, и довершила всё последняя война — «Битва Мары», унёсшая столько жизней, погубившая всю западную цивилизацию и разорившая планету. Человечеству пришлось потратить почти тысячелетие на возрождение Земли, и тут уж было не до исторических памятников и исследований. Всё приходилось начинать с самого начала, почти как в «Первое Время» богов. Одни технологии были безвозвратно утеряны, другие были заново переосмыслены человечеством, возродившимся из пепла. Наука стала развиваться по-иному. Уже назрела необходимость смены самой научной парадигмы, которая позволит нам в дальнейшем познать то, что не удавалось узнать прежними методами.

Громов не спеша поднялся со своего места и подошёл к распахнутому окну, встав в полосе яркого солнечного света и оглядывая Город, раскинувшийся за площадью Совета.

— Теперь проектируется и производится лишь то, что необходимо для повседневной жизни человека. Но делается это иначе, без излишеств, без техногенной перегруженности, без рабской привязанности к ненужным вещам. Мы стали намного ближе к природе, как в те, далёкие эры. Мы стали всё дальше продвигаться в области познания себя, в психологии и в педагогике. Стали познавать те тесные взаимосвязи человека и окружающего мира, без которых невозможно гармоничное существование нашей цивилизации на этой планете.

Именно поэтому мы так жадно и неистово устремились в космос, где в Тёмные века нашей предистории только неуверенно топтались на крохотном пятачке возле родного дома. И вот теперь мы можем с гордостью сказать, что наш сегодняшний мир, это не мир торговцев и воинов, полный жестокости и вражды. Наш мир — это мир романтиков, жадно познающих Вселенную вокруг себя и внутри себя, несущих добро и справедливость всем и вся… Ты же не хочешь, чтобы этот мир был омрачён смертями и горем, а то и исчез вовсе?

Громов повернулся ко мне и погрузил проникновенный взгляд в самую глубину моих глаз. От его взгляда я почувствовал, как по моей спине пробежала лёгкая дрожь. И в тоже время на душе стало легко и уверенно, словно он влил в меня часть своих могучих душевных сил.

— Нет, не хочу, — тихо промолвил я. — Иван Вениаминович! Я сделаю всё зависящее от меня. Поверьте.

— Верю, — спокойно кивнул начальник Особого отдела, и глаза его потеплели и стали заботливыми, как у отца.

— В целом, думаю, задача тебе ясна? — подытожил он. — Проблема, с которой мы столкнулись, очень объёмная и сложная, и о ней тебе лучше узнать из первых уст у наших учёных. Держи меня в курсе всех событий. А я целиком полагаюсь на твой профессионализм и выдержку.

* * *

Влад ждал внизу, в холле первого этажа и сразу же набросился на меня с расспросами:

— Ну как? «Старик» сильно был тобой недоволен? Наверное, хороший нагоняй получил от него? А? И правильно! Тебе это будет отличным уроком впредь. В следующий раз станешь слушать друзей!

Я дружески похлопал его по плечу.

— Успокойся. Ничего такого не было. Мы просто беседовали.

Влад недоверчиво прищурился.

— Правда?

— Серьёзно. Просто Громов дал мне одно очень ответственное и неоднозначное поручение… В общем, через два дня я лечу на Марс. Ты был когда-нибудь на Марсе?

Я посмотрел на друга ясными глазами младенца.

— На Марс! — Влад даже присвистнул от восторга. — Уж не для работы ли по программе «Тени Предков»?

— Вот видишь, а ты, оказывается, и так всё знаешь, без моих объяснений, — усмехнулся я, собираясь идти к выходу.

— Постой, постой! — Влад поспешно схватил меня за локоть. — Да, расскажи ты толком всё, Сид! Я же твой друг. Или нет?

— Привет, мальчики! — звонкий женский голос заставил нас обоих обратить взоры к боковой лестнице, по которой, легко порхая по ступеням, спускалась блистательная Шома Ананд.

Голубая пилотка была кокетливо сдвинута на её левое ухо, выбивавшееся из-под копны иссиня-чёрных волос. Короткая форменная юбка почти наполовину открывала загорелые бедра этой «богини сердца» Влада. Её лукавые искрящиеся синевой глаза, как два драгоценных сапфира, украшали смуглое прелестное личико, соперничая по блеску с «золотыми лебедями» в петлицах её кителя.

Я почувствовал, как пальцы друга слабеют на моей руке. Похоже, ему срочно нужна была моя помощь.

Шома остановилась подле нас, игриво щурясь от солнечных лучей, проникавших сквозь прозрачный купол потолка. Девушка лёгким жестом откинула со лба упавшую прядку волос. Этот жест окончательно сразил Влада. Он прошептал мне на ухо что-то невнятное, и я понял, что пора прийти ему на помощь.

— Куда вы собирались вдвоём? Может, пойдем, поборемся? — беспечно предложила Шома Ананд. — Внизу сейчас как раз проходят уроки самооборны… Вы, случайно, не туда собирались?

Влад с надеждой посмотрел на меня.

Я отрицательно покачал головой.

— Думаю, я вам сегодня компанию не составлю.

— Что так? — Шома приподняла широкую длинную бровь, проникновенно глядя на меня, делая вид, что не замечает терзаний Влада.

— Хочу подготовиться к предстоящей командировке.

— Да? Ты уезжаешь? И далеко?

Взгляд девушки продолжал углубляться, а глаза темнеть.

Мне показалось, что она хочет применить всю свою проницательность и способность заглядывать в будущее и прошлое, чтобы узнать ответ на свой вопрос. И в тоже время в её глазах сейчас, словно отблески дьявольского огня, мерцали всполохи завораживающего тёмного пламени. Возможно, этот эффект был вызван лишь популярными нынче у женщин «воспламенителями» взгляда, но будь я на месте своего друга, то сердце моё, наверняка бы, разорвалось на части от подобного безмолвного призыва… Но я не был Владом Стивом, и все уловки этой хищной бенгальской кошки на меня почти не действовали.

— Как сказать… — пожал я неопределённо плечами.

— Он летит на Марс, — хриплым голосом выдавил из себя Влад, и его лоб покрылся испариной от усилий оставаться невозмутимым.

— На Марс? — певуче протянула Шома Ананд, и её бровь поднялась ещё выше. — Далеко… По делу, или так, отдохнуть от земных забот?

— С особым заданием, — загадочно улыбнулся я и, попрощавшись с друзьями, направился к выходу, где сияло утреннее солнце.

— Счастливого пути и чистого тебе неба! — крикнула вдогонку Шома Ананд.

Я оглянулся и увидел, как она берёт под руку сияющего от счастья Влада и ведёт его к лифтам. Помахав им на прощание, я вышел на верхнюю площадку лестницы, подставляя разгорячённое лицо прохладному утреннему ветру.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

КАМНИ ВЕЛИКАНОВ

«В этих камнях скрыта тайна… Великаны в старину принесли их из дальних пределов… И нет среди них камня, не наделённого силой волшебства»

Мерлин («История королей Британии»).

В небольшом здании космопорта, располагавшемся в трехстах метрах от посадочной площадки, было непривычно тихо и безлюдно. Построенное в виде двух половинок цилиндров соединенных вместе, оно частично было отлито из толстого волокнистого стекла, схваченного надёжными конструкциями из мощных обручей. Эти «обручи» мерцали в лучах заходящего солнца голубоватыми кристаллами бериллиевой бронзы. Между ними протянулись продольные полосы толстых пластин, видимо, из керамических плит окиси циркония, которые в периоды пылевых бурь могли закрываться наподобие жалюзи.

Миновав ряд крепких дверей шлюзовых камер, я оказался в главном зале космопорта. Пол его был выложен чёрными, словно базальтовыми, квадратными плитами, которые оказались удивительно упругими. Они поглощали мои шаги, словно ворсовый ковёр, от чего тишина, стоявшая в этом просторном помещении, казалась завораживающей и таинственной. Внешние микрофоны моего скафандра доносили лишь редкие дробные перестуки работающих в глубине зала механизмов терморегуляторной системы. Сквозь громадные прозрачные наклонные стены из темноты мерцали колючие звёзды. Они отражались в полированных плитах пола, и зыбкая грань между небом и землёй стералась совсем.

Прямо в центре зала возвышалась округлая информационная колона ФВМ[7], опоясанная кольцом экранов, парившим над «звёздным» полом на высоте пяти метров. Стоявший около колоны невысокий человек, одетый, как и я, в лёгкий скафандр, торопливо зашагал в мою сторону, словно, давно поджидал меня здесь. Видимо, он тоже посчитал ненужным снимать свою защитную одежду, так как не собирался задерживаться здесь надолго.

— Вы, Сид Новак? — приблизившись, спросил незнакомец.

Защитное стекло на его шлеме было откинуто назад, и я увидел, что это был совсем ещё молодой юноша, возможно из числа стажёров. На его слегка вытянутом лице отчётливо читалась взволнованная озабоченность, хотя он и старался выглядеть сосредоточенным и по-взрослому спокойным.

Я утвердительно кивнул в ответ.

— Моё имя Зуко Пур, — представился юноша. — Я один из помощников Акиры Кензо. Он просил встретить вас и проводить к нам на станцию.

— А где же сам знаменитый экзоархеолог? — поинтересовался я. — Неужели так сильно занят своими раскопками?

— Нет. Это не так… — мотнул головой мой новый знакомый. — Видите ли, дело в том, что у нас произошли непредвиденные обстоятельства…

Юный помощник Акиры Кензо замолчал, и на его лице волнение отразилось теперь совершенно отчётливо. Я терпеливо ждал его объяснений. Наконец, совладав с собой, Зуко Пур продолжил уже более уверенным голосом:

— Акира Кензо находится сейчас в лазарете станции «Заря». Поэтому встретить вас послали меня.

— В лазарете? — насторожился и одновременно встревожился я. Похоже, что волнение юноши начало передаваться и мне. — Он что, болен? Что-то серьёзное?

Кажется, Громов был прав, посылая меня сюда. Люди науки порой так беспечны в отношении к самим себе, когда речь заходит о каком-нибудь важном открытии!

— Не совсем так, — покачал головой Зуко Пур. — Дело не в болезни… Всё случилось вчера днём, во время обследования центральной шахты так называемой Пирамиды ДМ… «Главной», как мы её зовём между собой. Акира Кензо ещё пошутил тогда, что вы прилетите сюда очень кстати… Ведь вы из Охранных Систем? Верно?

Зуко Пур смотрел на меня с нескрываемым интересом и лёгким смущением.

— Да, из Особого отдела… Так что же всё-таки случилось?

Я пристально посмотрел ему в глаза. От этого юноша смутился ещё больше. Торопливо предложил:

— Давайте поедем на станцию? Думаю, наш руководитель объяснит вам всё лучше меня. Я и сам ничего толком пока не знаю, ведь меня не было с ними в пирамиде в тот день…

— Только, — добавил он, — магниторов у нас здесь нет. Вам же известно, по какому принципу они работают?

— Разумеется. Сверхпроводящая катушка создаёт мощное поле, которое воздействует на дисперсионные диски, активируя в них магнитный момент, противоположный магнитному полю планеты. Возникающие при этом силы, нейтрализующут тяготение, и над сверхпроводящей системой возникает зона, где предметы теряют вес, — нарочито серьёзно произнес я и улыбнулся, глядя на молодого звездопроходчика, внимательно слушавшего меня.

— Всё верно, — с серьёзным лицом кивнул Зуко Пур, словно, и не заметил лёгкой иронии в моём голосе. — Но магнитное поле Марса слишком мало, чтобы мы могли вступать с ним во взаимодействие, даже многократно усилив его. Поэтому здесь магниторы не используются. Нам придётся воспользоваться обычным вездеходом. Вы не возражаете?

— А у меня есть выбор?

Я снова внимательно посмотрел на него. Юноша ничего не ответил. Знаком предложил следовать за ним. Мы вышли наружу, и я на минуту остановился около входа в станцию, поражённый необычным и загадочным марсианским закатом.

Крохотный белый шарик Солнца медленно опускался за далёкую гряду багряных холмов, оставляя высоко в небе над собой веера призрачного голубого света, похожего на грандиозную космическую корону. Уже через минуту Солнце провалилось в бездонную темноту, и температура на поверхности планеты стала быстро понижаться, так что нам пришлось включить обогреватели наших скафандров.

Марсоход походил на большую округлую черепаху, прозрачный «панцирь» которой покоился на трёх парах огромных «зубастых» колёс. Сзади пассажирской кабины располагалась небольшая платформа с продолговатыми цилиндрами батарей питания и несколькими антеннами, нацеленными в тёмное марсианское небо.

Мы забрались внутрь по тонкой алюминиевой лестнице, и Зуко Пур уверенно взял управление этим «кораблем» марсианской пустыни на себя.

Дорога до станции заняла не более часа. Я взволнованно следил сквозь прозрачный купол кабины за вздымавшимися у нас на пути пологими «барханами» из красноватого марсианского «песка»: выхваченные из темноты мощными осветителями марсохода, они неожиданно вырастали на нашем пути, словно, пытаясь напугать нас или преградить нам дорогу.

Звёзды мерно качались над их вершинами в такт движению марсохода, то исчезая из виду, то появляясь снова. Порой их холодные огоньки сливались с мерцанием разноцветных глазков на приборной панели управления, и тогда нереальность окружающего мира становилась ещё более ощутимой.

Завороженный невиданными ранее картинами, я чувствовал на душе небывалый подъём. Было волнительно и даже немного страшно от сознания, что ты сейчас находишься так далеко от Земли, на чужой, ещё мало обжитой планете. Но когда наша «черепаха» вырвалась из песчаного лабиринта на открытое пространство, и взору предстали тускло поблескивающие купола станции «Заря» в окружении ярких кольцевых огней, мне показалось что я, наконец, вернулся домой.

* * *

Помещение, в котором располагался лазарет станции «Заря», встретило меня прохладной, как от речной воды, свежестью и убаюкивающей тишиной. В воздухе стоял удивительно знакомый аромат луговых цветов и трав, обожжённых жарким летним солнцем. Видимо, кому-то была очень близка именно эта природная гамма запахов, и он настроил модулятор микроклимата в соответствии со своим вкусом. Казалось, что вот-вот должен раздаться протяжный и тонкий голос жаворонка, парящего где-то в вышине солнечного неба.

Я остановился у входа и огляделся.

В лазарете было уютно и просторно. Овально выгнутые наружу стены были молочно-белыми, а продолговатые лампы на потолке изливали равномерный жёлтый свет, усиливая впечатление ясного солнечного утра. Слева от входа вдоль стены выстроились ряды причудливых медицинских роботов на высоких членистых ножках. Они чем-то напоминали огромных божьих коровок, у которых вместо чёрных пятен на крылышках располагались разноцветные кристаллы, тускло светившиеся на тёмных куполовидных кожухах.

Прямо по центру помещения стояло несколько воздушных диванов. Прямоугольные каркасы их стабилизаторов лежали на полу выключенными, так что верхних плоскостей воздушных потоков сейчас не было видно, но на штангах регулирования мощности едва заметно мерцали крохотные оранжевые глазки, показывая полную готовность техники. Только один из диванов был включён. На нём лежал по пояс раздетый человек. Со стороны могло показаться, что он просто висит в воздухе, вопреки законам всемирного тяготения. Лица его я сейчас не видел, так как над ним склонился врач в серебристой «паутинке» медицинского халата.

Насколько я мог понять, шёл обычный осмотр пациента или какая-то несложная операция, так как врач время от времени отдавал короткие негромкие команды стаявшей рядом «божьей коровке». Та с готовностью выпускала из корпуса тонкие щупальца-манипуляторы, подавая врачу сверкавшие в лучах ламп инструменты. При этом робот смешно вытягивался на своих длинных тонких ногах, словно, от усердия угодить врачу.

Наконец, осмотр был закончен. Со словами: «Вот и всё, дорогой мой, Акира! Теперь ваша рука будет как новая!», — врач выпрямился и отступил на шаг. «Божья коровка» тоже отошла в сторону, послушно заняв своё место у стены.

Теперь я смог полностью рассмотреть лежавшего на диване человека. Он неспешно сел на воздушной постели, заботливо поправляя полупрозрачную повязку, охватывавшую его левое плечо и часть груди. Это был довольно молодой, тёмноволосый и тёмноглазый мужчина, явно невысокого роста, с ярко выраженными монголоидными чертами лица — утончёнными и даже изысканными. Столь же изысканным выглядело и его тело. Оно не производило впечатления мощи и силы, которое обычно исходит от тренированных атлетов с хорошо прорисованными мышцами. Но было не трудно заметить, что в этом теле скрыта невероятная энергия и дикая звериная грация. Она чувствовалась в каждом движении этого человека, в каждом повороте головы.

Я откашлялся, пытаясь привлечь к себе внимание, и взглянул на Зуко Пура, стоявшего рядом со мной. Юноша наблюдал за своим учителем с плохо скрываемым восхищённым почтением, которое вызвало у меня невольную улыбку. Подумалось: «Неужели этот ученый действительно так гениален?.. А может быть дело вовсе не в этом?»

Врач учтиво помог Акире Кензо надеть куртку традиционного комбинезона звездолётчика, и оба направились в нашу сторону.

— А! Вы, наверное, с Земли? — обрадовано воскликнул экзоархеолог, протягивая мне в приветствии руку.

Его кисть была немного узковата, а пальцы напоминали пальцы музыканта или художника, но, тем не менее, рукопожатие оказалось крепким и уверенным.

— Сид Новак. Сотрудник Охранных Систем, — представился я.

— Очень приятно, — кивнул Акира Кензо, открыто улыбаясь белозубым ртом и поблёскивая миндалинами проницательных глаз. — Моё имя, думаю, вам уже известно? Я, как вы догадались, представляю здесь Академию Пределов Знания. А это здешний врач, Рем Нил, — представил он человека в медицинской одежде.

— Очень приятно.

Мы обменялись с доктором рукопожатиями, и я снова посмотрел на Акиру Кензо.

— Что с вашей рукой? Ваш помощник говорил о каком-то происшествии.

— Да. Было дело, — экзоархеолог осторожно погладил своё забинтованное плечо. — Так, небольшой ожог. В общем-то, ничего опасного, но всё вполне могло быть и хуже.

Он помолчал, затем процитировал:

— «Светлый и тёмный дом Небес и Земли — Э.КУР — тот Дом Богов с вершиной острой, для пересечения Земли и Неба он был оснащён. Дом, что внутри сияет красным Светом Неба, лучом дрожащим мощным, бьющим далеко. От сияния его трепещет плоть. Ужасный зиккурат, гора всех выше гор, — великое и гордое творение твоё, и людям не постичь всех тайн его»…

— Это из шумерского «Мифа о Куре», — пояснил Акира Кензо, видя моё недоумение. — Но я всё больше склоняюсь к мысли, что это написано именно о Марсе… Не приходилось читать?

— Нет. Но, кажется, я что-то подобное уже слышал… Опять мифы?

— А что вас так удивляет? — экзоархеолог внимательно посмотрел на меня.

— Да, в общем-то, ничего, — пожал я плечами. — Потихоньку начинаю привыкать к этому.

— Правильно! — одобрительно кивнул Акира Кензо. — Современная историческая наука следует по пути мифов, раскрывая древние тайны, как когда-то Шлиман, последовав за Гомером, раскопал легендарную Трою. Ведь любой миф это не простая сказка или фантазия. В каждом мифе скрывается знание о реальных событиях! Правда, оно всегда подаётся в некой символически-отстраненной форме. Миф — это особый тип осмысления действительности. Это осмысление подаётся в том виде, в котором оно было доступно человеку в ту или иную эпоху, потому что иначе оно вообще не укладывалось бы в рамки человеческого сознания.

— Как же вам удаётся их разгадывать? — поинтересовался я.

— Ещё Плутарх говорил, что мифами нужно пользоваться не просто как историями, но необходимо выбирать из каждого полезное, руководствуясь сходством. Вот мы и стараемся следовать этому пути, отсеивая толстый слой мифической формы и по возможности вычленяя из него реальную картину исторических событий. Это порой очень сложно, потому что мы, современные люди, воспринимаем реальность в иной понятийной форме, в других категориях и образах. При этом сама реальность, изложенная в мифах, зачастую получается отторгнутой от нас необычным для нашего сознания пышным мифологическим декором.

— Получается, ваша работа в какой-то степени напоминает и нашу работу. Нам тоже часто приходится искать истину, отсеивая наслоения, за которыми она часто скрыта.

Акира Кензо на минуту задумался, слегка прищурив глаза. Затем доброжелательно улыбнулся и кивнул:

— Возможно, вы и правы. Мы можем казаться в некотором роде следопытами, отыскивающими в глубинах прошлого зёрна истины из которых вырастает древо нашей истории. Ведь, по сути, мифы представляют собой дописьменное изложение истории человечества — истории до конца не прочитанной, не осознанной, но тем и интересной. И здесь важны не только сюжеты, но и мельчайшие подробности.

Он на некоторое время замолчал, казалось, обдумывая что-то важное.

— Значит, это вас так в пирамиде задело? — спросил я.

— В ней, в родимой, — улыбаясь, кивнул экзоархеолог. — На самом деле, мы оказались слишком самонадеянными. Это же надо! Столько времени прошло — невообразимо сколько! — а они всё ещё работают. Вы представляете себе, какой источник энергии нужно иметь для этого?!. Нет, они определённо были могущественными и всесильными!

— Честно говоря, я вообще плохо себе представляю, о ком идёт речь, — признался я. — «Они» — это инопланетяне? Посланцы иной цивилизации? Вы нашли их следы здесь, на Марсе?

Акира Кензо посмотрел на меня с некоторым сожалением.

— Пока я не могу вам точно ответить на этот вопрос. Мы занимаемся изучением исторических фактов, уже пять лет, строя свой вариант истории человечества. Между собой мы называем их «боги». Да, да! Те самые боги, о которых твердят все мифы народов Земли. Откуда они пришли к нам, кто они и куда ушли впоследствии? На эти вопросы нам ещё предстоит найти ответы. Сейчас мы очень близко подошли к разгадке, и вот вам результат! — Он указал на свою раненную руку и сокрушённо покачал головой. — Результат поспешности и необдуманности наших действий!.. Но давайте пройдём к нам, в кают-компанию. Там будет намного удобнее разговаривать. Я расскажу вам всё по порядку, с самого начала… Если вы не возражаете.

Я не возражал. Мы прошли по стеклянной галерее, соединявшей здания станции, в следующий «купол», где в несколько этажей располагались жилые помещения. По дороге Акира Кензо не преставал увлечённо рассказывать свою историю.

— Несколько лет назад я работал в одной поисковой экспедиции по заданию Академии Пределов Знания на территории Северной Америки. Мы искали там информационные архивы, относящиеся к двадцатому столетию, которые могли бы пролить свет на некоторые утраченные технологии… Как вы знаете, после третьей мировой войны — Битвы Мары, и особенно после 2036 года не осталось почти никаких научных и исторических документов от так называемой «западной цивилизации». В Европе не сохранилось ни одной библиотеки, ни одного книгохранилища. Только те крохи, что русским тогда удалось заранее вывезти в Западную Сибирь…

Правда, к нашему счастью, на Индостане уцелел целый пласт древнего знания, да и в Африке с Китаем сохранилось очень многое. В Северной Америке же, пролежавшей почти пять столетий подо льдами, на раскопках одного большого города нам посчастливилось обнаружить древнее хранилище информации. По сути, это был единый гипертекст, в котором приходилось проводить настоящие «раскопки», вычленяя из многочисленного информационного хлама настоящие жемчужины научного познания прежних веков.

Акира Кендзо не без гордости посмотрел на меня.

— Вот там-то я и обнаружил довольно интересную информацию о том, что ещё в 80-х годах двадцатого столетия по старому летоисчислению на одной из военных баз Северо-Американских Штатов производились некие тщательно засекреченные эксперименты со временем. Задачи тогда ставились довольно примитивные. Одно из направлений исследований именовалось, как программа «Феникс-3».

— Любопытно. Что-то связанное с бессмертием?

Я с интересом посмотрел на экзоархеолога.

— Отнюдь. Цель этой программы заключалась в том, чтобы используя искривление времени достигнуть подземных районов в Пирамиде ДМ на Марсе — «Большой» или «Главной» пирамиде, как мы её теперь называем. Такое своеобразное «бесконтактное» космическое путешествие не покидая Земли. Ведь космическая техника того периода, как вы знаете, была слишком примитивной, чтобы организовать реальный полёт к «красной планете», хотя разговоров об этом и различных проектов тогда было много. К сожалению, им так и не суждено было стать реальностью.

В троём мы миновали несколько широких коридоров и поднялись по лестнице на этаж выше.

— О существовании загадочных марсианских объектов в районе столовых гор Сидония было известно ещё со времён первых автоматических аппаратов, сумевших сфотографировать поверхность Марса, — продолжал увлечённо рассказывать Акира Кензо. — Кроме того, в то время ходили слухи, будто бы ещё в 1962 году люди впервые высадились на Марсе и создали там некие поселения невольников, как, впрочем, и на Луне… Ерунда конечно полная, но, тем не менее, эти слухи были одной из причин разработки программы «Феникс-3». А питались они по большому счёту книгой трех авторов под названием «Альтернатива-3»[8]. В ней эти авторы живописали истории о нарушивших режим секретности астронавтах, об исчезнувших учёных и убийствах. А ещё в ней рассказывалось о колонистах — невольниках, которые никак не могли попасть в подземную часть марсианских пирамид, чтобы найти там свидетельства существования древней марсианской цивилизации.

Слушая экзоархеолога, я усмехнулся, мысленно представив себе эту картину. Искоса посмотрел на шагавшего рядом со мной Акиру Кензо. Шедший позади нас вдоль прозрачной стены, Зуко Пур едва слышно хмыкнул. Видимо, его тоже развеселила история, рассказанная учителем.

— Я понимаю ваш скептицизм, — спокойно заметил тот. — Эта мысль и мне показалась на первый взгляд чистой воды фантастикой. Но, тем не менее, она заинтересовала меня. Сразу вспомнились многочисленные египетские, шумерские и индийские древние источники, описывающие приход на Землю в незапамятные времена неких «богов»: «нетеру», «анунаков» или «адитьев», спустившихся с небес, чтобы восстановить послепотопный мир и дать людям свою мудрость. В этих мифах есть много такого, что вполне можно соотнести именно с Марсом… Но об этом, с вашего позволения, я расскажу позже. А сейчас, чтобы вы ясно себе представляли, чем мы здесь занимаемся, хочу подробнее остановиться на тех самых «загадочных объектах» Марса, которые мы изучаем здесь уже второй год. Могу даже показать, чтобы было нагляднее.

Через несколько шагов мы остановились перед широкой дверью из молочно-белого волокнистого стекла.

— Вот мы и пришли. Проходите! Здесь все свои.

Акира Кензо улыбнулся, сдвигая тонкую плиту двери в сторону и пропуская меня вперёд. Я смело шагнул в просторную кают-компанию, укрывшуюся на самом верхнем этаже здания.

Широкое окно, наполовину прикрытое защитными «жалюзи», занимало полностью одну из стен, и создавало впечатление, будто бы ты находишься в посту управления громадного космического корабля. Тёмное небо заполняло его до краёв, а на дне его, словно на дне бездонного колодца, колыхались мутные пятна звёзд. Вдоль окна по всей длине помещения тянулся широкий надувной диван из светлой искусственной кожи, на котором сидели трое: два юноши и девушка. Ещё одна молодая женщина стояла около окна, спиной к входу, и, казалось, задумчиво вглядывалась в глубину ночного неба Марса.

При появлении на пороге Акиры Кензо оба молодых человека поспешно встали, направляясь нам навстречу и радостно приветствуя своего руководителя. При этом они с любопытством поглядывая на меня. Один из них был столь же молод, как и наш спутник Зуко Пур. Видимо, он тоже прилетел сюда в качестве стажёра сразу же после окончания школы шестого уровня.

Девушка осталась сидеть на диване, закинув нога на ногу, свободно откинувшись назад и с любопытством наблюдая за нами. Её чёрные, коротко остриженные волосы были отброшены со лба назад, словно давая простор взмаху широких бровей, обрамлявших лучистые, глубокие и тёмные, как ночь за окном, глаза. Эти длинные и узкие глаза смотрели сейчас на меня пристально и с неподдельным интересом. Кончики пухлых губ её чувственного рта дрогнули в лёгкой усмешке. Она грациозно соскользнула с дивана, и, ловко минуя угол стола, подошла к нам.

Оказалось, что она совсем небольшого роста, что, впрочем, совершенно не портило пропорций её миниатюрной фигурки — ладной и энергичной, как у бывалой спортсменки или танцовщицы.

— Знакомьтесь! Это мои помощники, Иллик Шелли и Амоль Сайн, — представил своих друзей Акира Кензо. — А это Эйго Хара, — кивнул он на подошедшую к нам девушку. — Мой самый главный помощник!

Эйго протянула мне маленькую ладошку, и я осторожно пожал её, словно она была хрустальной. На губах девушки снова промелькнула лёгкая усмешка, и я только теперь разглядел удивительный цвет её глаз. Тёмными они казались лишь издалека. Проникновенно карие, глаза эти были подёрнуты волнами изумруда, словно неведомый мастер постарался вырезать их из уральского малахита, дополняя его яркостью и глубиной балтийского янтаря.

— Эйго ваш самый главный помощник? А как же я? — раздался звонкий женский голос, заставивший меня обратить свой взгляд к говорившей — той самой молодой женщине, до этого молчаливо стоявшей возле окна.

— Без вас, Светлана, я был бы здесь простым неопытным мальчишкой! — широко улыбнулся Акира Кензо, слегка приобнимая за загорелые плечи подошедшую помощницу.

Та ответила ему мягкой доверительной улыбкой. Откинув с лица прядь цвета спелой пшеницы, она обратила ко мне наполненный весёлостью взгляд и, подала в приветствии изящную тонкую руку.

— Светлана Норит.

— Сид Новак, — представился я, неторопливо скользя взглядом по её лицу.

Широкий лоб девушки, подчёркнутый прямыми тёмными бровями, слегка приподнятыми у висков, был обрамлён светлыми волнами волос, в которых вспыхивали загадочные красноватые искорки… Или это мне только казалось?.. Лицо её было будто вырезано из удивительно мягкого и тёплого дерева, и в тоже время оно несло в себе точёную чёткость черт: будь то твёрдый подбородок, или же слегка крупноватый, красиво очерченный рот, или тонкий прямой нос с закругленным кончиком. А её широко расставленные большие глаза, словно, отражавшие земное небо в лёгких стайках белоснежных облачков, могли заворожить, наверное, даже богов.

Во всяком случае, я был сражён ими в первую же секунду и даже не пытался скрыть этого.

— Но, зачем, же вы пришли сюда, Акира? — с лёгкой укоризной в голосе спросила Светлана, заботливо посмотрев на своего руководителя. — Вам сейчас необходим покой и отдых. Разве я не права?

Она взглянула на стоявшую рядом маленькую Эйго, словно, ища у неё поддержки.

— Действительно, ваша рана… — начала, было, та, но экзоархеолог решительно прервал её.

— Моя рана — сущие пустяки в сравнении с целью, к которой мы все идем! Она лишь будет мне напоминанием о моей глупости и поспешности в принятии ответственных решений… Но сейчас с нами представитель Охранных Систем, который, как я надеюсь, понесёт теперь ответственность за нашу безопасность и не позволит мне и вам неоправданно рисковать собой.

Акира Кензо доверительно посмотрел на меня.

— Сейчас мы готовим специального робота-проходчика, чтобы спустить его в шахту пирамиды, — пояснил он. — Это даст нам возможность обезвредить расставленные там «ловушки» или хотя бы обойти их стороной. Как только робот будет собран, мы возобновим свои исследования. У механников на это уйдет ещё два-три дня, так, что пока у вас есть время осмотреться, а у меня будет возможность посвятить вас во все детали этого проекта.

— Давайте расскажем нашему гостю о загадках Сидонии, — предложила Светлана, загадочно сияя глазами.

— Верно. Именно это я и собирался сделать, — согласился с ней Акира Кензо, решительно поворачиваясь к своим товарищам.

— Иллик! Принеси, пожалуйста, сюда мой информационный модуль-терминал. А ты Зуко вместе с Эйго подготовьте экран для показа. И погасите кто-нибудь свет, наконец! — нетерпеливо распорядился он.

Его помощники развернули гемисферный экран, скрывавшийся в небольшой нише между полок с мнемокристаллами, и я обратил внимание на висевшую над нишей стереодиораму.

Прозрачный кристалл открывал взору зрителей бескрайние морские просторы далёкой Земли. Могучие морские волны пронзительной синевы в мохнатых пенных шапках дробились в тучи брызг о чёрные камни далёкого острова. Там на скале вздымался в хмурое небо неясный контур старинной крепости с полуразрушенными серыми башнями. Угрюмый шар закатного солнца тлел у самого горизонта, озаряя багряными всполохами края зияющей в облаках пропасти. Какой-то безысходной печалью и тоскливой грустью веяло от этого морского пейзажа. И только одинокая стая птиц, отважно тянущаяся в неведомые дали по широкому красному лучу света, как по призрачной дороге, вселяла в душу зрителя радость надежды…

Когда освещение в кают-компании погасло и все расселись на диване в нетерпеливом ожидании рассказа экзоархеолога, из светящихся глубин ожившей полусферы ударили лучи далёкого солнца, расстилая в безмерном пространстве трепещущий и невесомый золотистый ковёр.

Далеко впереди по привычному пути, летела маленькая планета, огибая громадное кольцо своей орбиты. По красноватому оттенку её поверхности можно было без труда узнать Марс. Постепенно приближаясь, он занял вскоре всё пространство экрана — холодный и такой же таинственный, как и много веков назад. Таким его и видят пилоты челночных кораблей, доставляющих сюда оборудование и грузы для планетарных станций. Таким его видел и я несколько часов назад.

— Марс издревле привлекал внимание людей, — неторопливо заговорил Акира Кензо, словно читая лекцию по астрономии или планетологии.

Но я догадался, что его слова обращены, прежде всего, ко мне.

— Этот интерес вполне оправдан, ведь планета эта поистине является кладезю загадок, уносящих нас в далёкое-далёкое прошлое. Я прав, Амоль?

Экзоархеолог обратился к смуглому молодому тёмноволосому человеку, пристроившемуся около полки с фильмами.

— Амоль наш астроном, и, без сомнения, в перспективе выдающийся! — пояснил Акира Кензо для меня.

Немного смущаясь, молодой астроном потупил взор тёмных пронзительных глаз, но через мгновение уже совладал с собой и утвердительно кивнул.

— Да, действительно, — сказал он звонким баритоном. — На Марсе немало загадок. Взять, хотя бы, его орбиту. Как все вы хорошо знаете, она имеет необычно вытянутую эллиптическую форму. Это отличает её от круговых орбит других планет земной группы. Орбита эта ежегодно приносит Марс близко к Солнцу, а затем относит планету, очень далеко от нашего светила. Длительные наблюдения дают нам все основания полагать, что марсианская орбита когда-то в прошлом была нарушена. Именно поэтому у неё такая форма и очень большой эксцентриситет. В пользу такого вывода говорит так же и ось вращения самой планеты. Она на протяжении продолжительных периодов выписывает в пространстве дикие «кренделя», существенно меняя угол наклона планеты по отношению к Солнцу от четырнадцати и девяти десятых до тридцати пяти и пяти десятых градусов.

Амоль Сайн поднялся со своего места и подошел к висевшему в воздухе красноватому шару планеты, встав сзади голограммы.

— А если внимательно посмотреть на поверхность планеты, то можно понять, что изломы марсианской коры ясно свидетельствуют о том, что структура Марса перенесла серьёзное перенапряжение. В результате в какой-то момент произошло существенное изменение в числителе вращательного равновесия планеты. Попросту говоря, скорость вращения планеты так же претерпела сильные изменения, — пояснил Амоль Сайн. — Согласно законам небесной механики, Марс должен был бы оборачиваться вокруг своей оси за восемь часов. На самом же деле один оборот у него занимает почти двадцать пять часов!

— Ещё одна любопытная особенность Марса, — вдохновенно продолжал молодой астроном, — заключается в полном отсутствии у него магнитного поля… Почти полном. Это и не позволяет нам использовать здесь традиционные магниторы, как скажем на той же Терре. Хотя у нас есть бесспорные данные о том, что когда-то магнитное поле планеты было довольно сильным. У нашей науки так же имеются сведения о крупном и очень резком всеобщем сдвиге марсианской коры вокруг внутренних пластов планеты, произошедшем в относительно недалёком геологическом прошлом Марса. Например, нашими экзогеологами обнаружены типичные покровные слоистые полярные отложения в ста восьмидесяти градусах друг от друга на экваторе планеты, то есть в прямо противоположных местах, как и следовало бы ожидать от бывших полюсов.

Амоль Сайн сделал жест, охватывающий изображение планеты, и как бы попытался повернуть её вокруг своей оси. Затем он уверенно продолжал:

— Теперь нам так же достоверно известно, что когда-то Марс обладал плотной атмосферой, которая позволяла сформироваться на его поверхности океанам, озёрам и рекам. Здесь шли частые проливные дожди, и большое количество воды всё ещё присутствует в виде льда на его полюсах и в подповерхностных слоях. Причиной всех этих аномалий явилась грандиозная катастрофа, потрясшая Марс совсем недавно — около пятнадцати тысяч лет назад, а возможно даже и меньше того. Примечательно, что именно в этот период на Земле произошёл чудовищный катаклизм, повлекший за собой резкое завершение последнего ледникового периода. И не исключено, что природа этого катаклизма идентична природе катастрофы, разрушившей Марс. Но об этом, наверное, лучше расскажет сам Акира Кензо.

Астроном посмотрел на экзоархеолога.

— Спасибо, Амоль, за интересный вступительный обзор, — поблагодарил его тот. — Действительно, следов давнишней катастрофы на Марсе мы видим предостаточно. Может быть, завтра мы поднимемся на Лунное плато, чтобы воочию убедиться в этом?

Он вопросительно посмотрел на меня. Я не возражал: когда ещё представится такая возможность попутешествовать по Марсу?

— Да, конечно!

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнул Акира Кензо. — А сейчас давайте вернёмся к нашему разговору, а то мы немного отвлеклись от основной темы. Хочу сказать, что загадочные объекты Сидонии далеко не единственные из сохранившихся искусственных сооружений этой планеты, которые нам удалось обнаружить. К примеру, есть ещё так называемый «Четырехугольник Элизия». Он находится на востоке, почти через полпланеты отсюда, на плато Элизий. В центральной части его расположены треугольные пирамидальные структуры, к настоящему времени почти полностью разрушенные.

Тщательных исследований мы там пока ещё не проводили, но нет совершенно никаких сомнений в их рукотворном происхождении. Поражают размеры этих циклопических сооружений. Диаметр основания у некоторых из этих треугольных пирамидальных структур составляет около трех километров. Есть там и многоугольные «платформы», диаметр которых превышает шесть километров. Район же Сидония, где мы с вами сейчас находимся, представляет собой квадрат пятьдесят пять на пятьдесят километров. Он на Марсе более всего изобилует многообразными формами искусственного происхождения.

— И вы полностью уверены в их искусственности? — с сомнением спросил я, внимательно глядя на экзоархеолога.

— Дорогой, Сид! — мягко улыбнулся тот. — По-моему, лучшим доказательством тому может служить моя рука. Вы же не думаете, что я где-то здесь прислонился к раскалённой печи?

Девушки в дальнем конце дивана тихо захихикали от его слов.

— Нет, конечно, — смутился я, взглянув в смешливые глаза светловолосой красавицы Светланы.

Акира Кензо удовлетворённо кивнул и продолжил свой рассказ:

— Так вот, как видно на этой голограмме, сделанной со спутника с большим разрешением, основная масса интересующих нас объектов сконцентрирована на сравнительно небольшом участке поблизости от станции «Заря».

В ответ на его слова гемисферный экран развернул в воздухе, прямо посредине кают-компании трёхмерное изображение марсианской поверхности, словно покрытой окалиной.

На переднем плане едва мерцающей плоскости, опиравшейся только на призрачные тонкие нити, отчётливо читались группы пирамидальных объектов. Они возвышались над всей остальной поверхностью подобно пикам одиноких гор, среди которых особенно впечатлял пик, расположенный ближе всего ко мне.

Как я понял, это и была знаменитая Большая Пирамида, голубоватые полупрозрачные контуры которой вздымались к невидимому небу. Чуть правее и дальше неё на поверхности голографической модели угадывался большой курган или «купол», за которым просматривалась громадная плоская возвышенность, изрезанная на вершине странными впадинами, отдалённо напоминавшими черты человеческого лица. На северо-запад от этой горы было отчётливо различимо скопление множества пирамидальных структур довольно внушающих размеров, а так же других непонятных объектов размером поменьше.

Я насчитал здесь целых восемь «пирамид».

Акира Кензо проделал какие-то быстрые манипуляции на своём модуль-терминале, и в следующую минуту все значимые объекты на поверхности голограммы оказались заключенными в светящиеся контуры.

— Здесь можно видеть, что основные объекты Сидонии подразделяются на несколько групп, — пояснил экзоархеолог. — Мы пользуемся старыми обозначениями, поскольку они наиболее полно отражают внешнюю форму этих объектов. Но любой волен усмотреть в них что-то ещё. Так вот, прежде всего, на что хотелось бы обратить внимание, это так называемый, «Форт» с его двумя различными прямыми краями. Затем объект под названием «Город», который представляет собой скопление массивных прямолинейно расположенных пирамидальных структур.

Среди них можно видеть несколько более мелких пирамид, а так же ещё меньших построек, составляющих комплекс из шестнадцати овальных холмов, четыре из которых находятся на одной прямой с Большой пирамидой. Каждый из этих «холмов» имеет в диаметре от девяноста до ста двадцати метров и возносится на высоту тридцати метров. Сканирование показывает наличие внутри, под напластованием осадочных пород, ступенчатых трапецевидных сооружений, очень напоминающих древнеегипетские гробницы-мастаба. Что находится внутри них, мы пока не знаем, но сомнений в том, что они носят искусственных характер, у нас нет.

Акира пробежал пальцами по экрану своего терминала, и все холмы вспыхнули ярким оранжевым светом.

— Эти «холмы» разбросаны вокруг «Города» и вытягиваются к югу. Четыре из них образуют «перекрестие» — некий «городской центр» — и находятся на одной линии не только с Большой пирамидой, но и со ртом «Лица». Нужно заметить, что меньшие пирамиды в «Городе» расположены точно под прямым углом к большим пирамидам. Это хорошо видно на этом снимке. «Город», судя по всему, был целенаправленно расположен таким образом, чтобы его обитатели могли насладиться идеальным видом марсианского «Лица».

Слова экзоархеолога сопровождались изменениями голографической модели, висевшей в воздухе: световые линии последовательно отмечали все перечисленные Акирой Кензо углы и направления.

— Может быть, я ошибаюсь, — неуверенно сказал я, — но, на мой взгляд, это самое «лицо» похоже на невысокую, сильно выветренную гору… Вы уверенны, что это действительно чье-то «лицо»?

— Вполне, — кивнул экзоархеолог. — Раньше многие учёные делали ту же ошибку, что и вы, не имея возможности исследовать эту структуру в непосредственной близости. Всё дело в том, что данный район находиться в переходной зоне между молодыми поднятиями Ацидалийской равнины и более древними возвышенностями земли Аравия. На этих широтах вечная мерзлота может существовать у самой поверхности планеты, способствуя разрушению положительных форм рельефа, таких как горы, холмы и другие возвышенности, вплоть до их полного сглаживания.

И на «лице» и вблизи него хорошо видны следы эрозии, вызванной этими процессами. К тому же, не стоит забывать о том, что оно находилось на планете лишенной плотной атмосферы многие тысячелетия, в гораздо более суровых и разрушительных условиях, чем все исторические памятники Земли. И мы совершенно не знаем, когда именно оно было здесь построено и кем. Понимаете? Спросите любого геолога, как воздействуют подобные условия на горные породы, и вы поймете, почему мы с вами видим сегодня то, что видим. Возьмите, хотя бы нашего, земного Сфинкса и поместите его на этой равнине на десяток тысячелетий… Как вы думаете, что от него останется нашим потомкам?

— Думаю, мало что, — сказал я, вспомнив, в каком плачевном состоянии находился этот древнейший земной монумент после Битвы Мары и всех последующих бедствий и потрясений, пока, наконец, его не заключили в специальный защитный саркофаг вместе с отвалившейся головой.

— Тогда не стоит удивляться теперешнему виду марсианского «сфинкса», — подытожил Акира Кензо. — Кроме того, мы можем и сегодня найти там явные следы восстановления изначальных форм, путем специальной обработки камня и «заливки» им образовавшихся трещин — следов длительной эрозии. А это лучшее доказательство его рукотворности! К тому же, это была не обычная плавка камня, которую сегодня используем и мы в строительстве своих домов, а нечто совсем иное. Не исключено, что здесь применялась неизвестная пока нам технология «размягчения» камня — так называемая «пластилиновая техника», которой когда-то владели земные «боги». Её следы мы можем видеть в древних сооружениях практически по всему миру. Исследуя следы, оставленные древней высокотехнологичной цивилизацией, мы находим удивительные камни, которые обрабатывались специальным способом, при котором твёрдые горные породы, такие как гранит или базальт, сначала доводились каким-то образом до состояния пластичной мягкой массы: камень размягчался, обрабатывался и застывал, приобретая прежнюю твёрдость.

Подобные же камни можно обнаружить и в пятидесяти километрах к северу от древней столицы инков Куско, в древнейшем комплексе относящимся ещё к допотопным временам — так называемой «цитадели» Оллантайтамбо — одном из ярких примеров удивительной строительной техники «богов». Эта техника неподвластна нам до сих пор и была бы для нас желанным наследием наших неведомых далёких предшественников…

Я с интересом слушал экзоархеолога, впервые видя перед собой человека науки столь сильно, почти до фанатичности, увлечённого своим делом. Казалось, для него нет ничего более важного в жизни, чем эти исследования. Ощущением этой значимости он невольно заражал и окружающих его людей. Я убеждался в этом, видя, как смотрят на Акиру Кензо его молодые помощники — с благоговейным трепетом, почти как на бога.

— Но я опять отвлекся, — смущенно улыбнулся экзоархеолог. — Так много всего накопилось, столько хочется рассказать каждому новому человеку, чтобы родилось понимание важности наших открытий для науки в целом, и для каждого из нас в частности. Я ещё не утомил вас?

— Ни сколько, — покачал головой я.

— Хорошо. Тогда продолжим? Итак, кроме перечисленных мною основных объектов Сидонии, мы имеем ещё «Купол», который представляет собой массивный курган, покрытый толстым слоем пепла и пыли. По нашим подсчетам, проведённым на основании электромагнитного сканирования со спутника, толщина этого слоя колеблется от двадцати, до пятидесяти метров в некоторых местах.

— Ого! — воскликнул я.

— Да, да, — кивнул экзоархеолог. — «Купол», судя по всему, был каким-то сопутствующим сооружением, непосредственно связанным с Большой пирамидой и с «Лицом». Как у нас на Земле, на плато Гиза, Храм Сфинкса и Храм долины изначально находились в тесной взаимосвязи с пирамидой Хефрена, и всем комплексом пирамид в целом. Внутри «Купол» выглядит как глубокий «колодец» — пятьдесят два метра! — вырубленный прямо в скальном грунте.

Сверху этот «колодец» перекрыт кладкой из массивных каменных блоков, которая действительно напоминает купол. Это удивительное сооружение, как по своей архитектуре, так и по безукоризненной технике исполнения. Нечто подобное можно наблюдать только в Большой галерее Великой пирамиды. Кроме того, в стенах этого «колодца» имеется несколько шахт или туннелей. Все они почти квадратного сечения со стороной от десятка сантиметров до трёх метров. Эти «шахты» могли когда-то играть роль неких каналов передачи энергии. Но это только моё предположение, — добавил Акира Кензо, — которое основано на явно техническом характере всего комплекса данных построек.

Экзоархеолог посмотрел на меня загадочно.

— Мы воспользовались техникой «неразрушающего контроля» и провели дополнительное глубокое электромагнитное сканирование окрестностей «Купола». И как вы думаете, что нам удалось обнаружить?

— Боюсь даже предположить, — нервно усмехнулся я.

— Под поверхностью, на некотором удалении от «Купола» находятся обширные пустые полости. Все они правильной прямоугольной формы и расположены в среднем на глубине тридцати метров под грунтом. Эти пустотные полости соединены с самим «Куполом» теми самыми горизонтальными «шахтами-туннелями», и один из этих туннелей ведёт к южной стороне Большой пирамиды, а затем уходит под сам монумент. Два других же тянутся к четырехгранной Пирамиде НК — Малой пирамиде, расположенной в сорока километрах к западу от «Лица», вот здесь, около «Форта» и «Городской площади», — Акира Кензо с помощью своего модуль-терминала подсветил нужное место на голограмме.

— Остальные идут в сторону «Лица», — продолжал он, — и обрываются где-то здесь, в пяти километрах от него. Возможно, они когда-то обрушились, а может быть, так было задумано изначально. Но самым интересным объектом Сидонии, несомненно, является Большая пирамида, или Пирамида ДМ, как её называли наши далёкие предки. Это название пошло от фамилий астрономов, впервые рассмотревших эту пирамиду на снимках с космических аппаратов в двадцатом веке. Их звали Ди Пьетро и Моленаара. Я ничего не путаю? — Акира Кензо обернулся к Амолю Сайну.

— Нет, всё верно, — утвердительно кивнул тот.

— Замечательно! Так вот, эта пирамида является пятигранной и располагается, как видно на этой карте, в шестнадцати километрах на юго-запад от «Лица». Подобно Великой Пирамиде в Гизе она почти идеально выстроена по линии север-юг по отношению к оси вращения планеты. Самая короткая сторона её основания равна полутора километрам, а самая длинная ось вытянута на три километра. Высота её многократно превосходит высоту Великой Пирамиды и составляет почти восемьсот метров. Но самое удивительное не в этом. Данная пирамида, в отличие от своих земных сестёр, строилась не из обработанных каменных блоков, уложенных в единую конструкцию…

Акира Кензо сделал короткую паузу, словно, давая мне возможность подготовиться к восприятию предстоящей информации.

— Она построена из цельной природной скалы! Вы понимаете, что это значит? Кто-то, пока неведомый нам, взял стоявшую здесь гору и каким-то сказочным инструментом срезал под правильными углами её склоны, получив почти идеальные плоскости образующие пятигранную пирамиду гигантских размеров!

— Это невозможно! — не поверил я, пытаясь представить себе масштаб подобных работ. От этих мыслей у меня даже дух захватило.

— И, тем не менее, это так, — уверенно закивал экзоархеолог. — Следы подобного инструмента до сих пор можно обнаружить на теле пирамиды. Возможно, первоначально использовалось нечто вроде мощнейшего излучателя или гигантской дисковой пилы. Здесь я просто теряюсь в догадках, — признался Акира Кензо. — Таким образом, был получен, так сказать, «черновой» вариант пирамиды, который затем был тщательно выровнен чем-то вроде фрезы, опять же, невероятных размеров.

— Фантастика! — не удержавшись, воскликнул я. — То есть, кто-то просто пришёл и несколькими взмахами какого-то неведомого инструмента срезал со скалы лишнее, не испытывая при этом совершенно никаких сложностей в проделывании такой работы?

Изумлённый, я посмотрел на Акиру Кензо.

— Сколько вы говорите высота этой пирамиды?

— Около восьмисот метров.

— Да, это впечатляет! Подобная работа достойна рук настоящих гигантов!

— Вы правы, — охотно согласился Акира Кензо. — К тому же, это очень близко к известной нам строительной технике «богов» на Земле: и в Гизе, и в Южной Америке мы видим похожие технологии и следы на камне от неведомых нам инструментов. С помощью них совершенно произвольно резались камни во всех трёх пространственных направлениях по кривым самой сложной формы. Причём, эти инструменты позволяли работать не только с отдельными камнями, но и с целыми скалами. Пример подобной обработки мы можем увидеть в Мачу-Пикчу, где при необходимости строители просто отрезали от скалы лишние куски, чтобы затем создать единую конструкцию из скал и подготовленных блоков.

— То есть, вы хотите сказать, что здесь, на Марсе, и у нас на Земле, возможно, строили одни и те же зодчие? — догадался я, с интересом глядя на экзоархеолога.

— Нельзя буквально приравнивать и тех и других, — с улыбкой сказал тот. — Думаю, строительство на Марсе и на Земле велось в различные исторические периоды, возможно отделённые друг от друга десятками тысячелетий. Поэтому я бы говорил о единой «расе зодчих», создававших эти удивительные памятники, сначала здесь, а затем перебравшихся и на нашу планету. Поэтому во множестве земных мифов мы и встречаем описания неких таинственных «гигантов», которые якобы были причастны к строительству всех мегалитических построек на нашей планете…

Собственно, в этом и заключается основная суть всей моей гипотезы, которую мы здесь проверяем по поручению Академии Пределов Знания. Доказательства моей правоты лежат на поверхности Марса. Во множестве они есть и на нашей Земле, как в древнейших сооружениях, так и в содержании различных мифов, которые в том, или ином виде дошли до нас. Это удивительный и долгий рассказ. Если вам действительно интересно узнать обо всём этом, я, как и мои помощники, будем рады со временем посвятить вас во все тонкости. Ведь вы теперь надолго с нами? Я правильно понял?

— Думаю, да.

— Прекрасно, — кивнул Акира Кензо. — Тогда я для начала хочу поведать вам о самом главном — о том, что нам удалось обнаружить среди объектов Сидонии. Не возражаете?

— Нет, конечно. Пожалуйста, — охотно кивнул я.

— Замечательно, — Акира Кензо улыбнулся своей мягкой улыбкой Будды. — Так вот, не менее интересно и взаимное расположение объектов Сидонии. Вот, посмотрите сюда, какая любопытная вырисовывается геометрия…

Экзоархеолог сделал какие-то наброски на экране своего информационного модуль-терминала, и сразу же его манипуляции отразились на висевшем в воздухе перед нашими глазами кусочке марсианской поверхности.

— Большая пирамида здесь явно соотнесена с другими объектами: с центром «Города», «Лицом» и вершиной «Купола». Если продолжить её грани, то мы сразу это увидим…

Экзоархеолог удлинил грани пирамиды аккуратными белыми линиями, после чего эти линии оказались точно в тех местах, о которых он только что говорил.

— Как видим, фасад Большой пирамиды имеет три грани, расположенные под углом в шестьдесят градусов. Центральная ось указывает на «Лицо». Край слева от этой оси указывает на центр «Города». Край справа от центральной оси указывает на вершину «Купола». Кроме того, если соединить линиями тот же центр «Города» с вершиной диагональной оси «Лица», а затем из концов этой диагональной оси опустить параллели на две северные грани основания Большой пирамиды, то мы обнаружим, что главные соотношения во взаимном расположении этих объектов основываются на тетраэдрическом угле[9]. Так же в этих соотношениях присутствует значение полярного диаметра Марса, и расстояние от Большой пирамиды до диагональной оси «Лица» составляет отношение один к трехсот шестидесяти от этого диаметра… Как вы думаете, могут ли быть подобные величины случайными?

Акира Кензо внимательно посмотрел на меня.

— Думаю, что вряд ли.

— Я, то же придерживаюсь этого мнения, — снова улыбнулся экзоархеолог, а его молодые помощники откликнулись весёлым оживлением.

— Можно мне добавить? — попросила Светлана, по-ученически вытягивая вперёд руку.

— Да, конечно! — кивнул Акира Кензо, явно довольный тем, что девушка попросила слова.

Светлана поднялась со своего места, приблизилась к нам и, бросив на меня короткий взгляд, уверенно начала:

— Думаю, все присутствующие знают, что ещё в пятом веке до новой эры, посвященные в математические и геометрические тайны знаменитого греческого философа Пифагора, сообщали о себе тайным знаком.

Зуко Пур нетерпеливо, по школьному вскинул руку, прося слова. Светлана благосклонно кивнула.

— Встретив незнакомца, пифагореец предлагал ему яблоко, — сказал юноша, и щёки его покрылись румянцем волнения. — Если тот так же оказывался из их тайного братства, он разрезал это яблоко поперек, показывая тем самым его середину в форме пентаграммы. Ведь пентаграмма была для пифагорейца священным символом.

— Верно, — подтвердила Светлана. — Она указывала на «золотое сечение» или отношение «фи». Это отношение было названо так по имени древнегреческого скульптора Фидия, который использовал его в своих произведениях. Как известно, «фи» имеет непосредственное отношение к пропорции и является идеальным отношением двух отрезков, которое производит величайшее эстетическое впечатление на человеческий глаз. Оно так же проявляется в самой священной из геометрических фигур — vesica piscis или попросту — «рыбьем пузыре». Эта фигура состоит из двух пересекающихся равных кругов. И центр каждого из них расположен на окружности другого круга.

По представлениям древних геометров эта композиция представляла союз духа и материи, неба и земли, и в ней проявлялись не только «фи», но и константы священного ряда квадратных корней из чисел два, три и пять, а так же пять твёрдых тел правильной формы. Кроме того, vesica piscis бралась за основу при создании некоторых памятников древности, таких как Великая пирамида в Гизе. И если взять хорошо известную всем знаменитую фигуру человека Леонардо да Винчи — «человека в круге»…

— Эта фигура является символом Академии Пределов Знания! — внезапно выпалил Зуко Пур, но тут же осёкся и покраснел до кончиков ушей.

— Верно, — улыбнулась Светлана, сияя бирюзой своих глаз. — Наложив эту фигуру на очертания Большой пирамиды, мы увидим, что они совпадут…

Она взяла из рук Акиры Кензо его модуль-терминал и, скользнув пальцами по экрану, указала в сторону мерцавшей в воздухе Сидонийской равнины. Поразительно, но очертания знаменитой фигуры действительно точно совпадали с очертаниями загадочного марсианского сооружения.

— Таким образом, — спокойно продолжала Светлана, — мы можем видеть, что Большая пирамида поразительно отражает в себе человекоподобные пропорции, которые построены на поверхности другой планеты совсем рядом с главным гуманоидным подобием — «Лицом». Разве это не повод задуматься над тем, кто же всё-таки построил эти удивительные сооружения и что он, возможно, хотел сказать нам?

Она обвела присутствующих внимательным вопрошающим взглядом.

Я заметил, как Эйго Хара зябко передёрнула плечами, словно морозный воздух марсианской ночи вдруг проник внутрь крохотного уютного земного мирка. Наши взгляды на мгновение встретились, и я ободряюще улыбнулся девушке. Уголки её губ дрогнули в сдержанной улыбке, но глаза остались по-прежнему задумчивыми и слегка печальными.

— Здесь, на поверхности Марса, — продолжала Светлана своим звонким голосом, — мы имеем математически богатую фигуру, чья геометрия, помимо классических геометрических пропорций «Золотого сечения», включает так же и математические основы шестиугольника и пятиугольника. Двадцать внутренних углов её модели вместе с угловыми отношениями и тригонометрическими функциями избыточно выражают три величины квадратных корней из чисел два, три и пять, а так же две математические константы: число «фи» и число «е» — основание натуральных чисел. При этом, за исключением квадратных корней из чисел два и три, эти константы появляются не одни, а в семи различных математических комбинациях. Величины «е», «фи», «е/Ц5» и «е/Ц3» повторяются четыре раза каждая, по крайней мере, в двух разных режимах измерений.

— Иными словами, Большая пирамида может служить настоящим учебником тех же самых числовых форм, которые пифагорейцы считали божественными из-за их универсальных гармонических качеств, — закончил за неё Акира Кензо.

— Верно, — кивнула Светлана, бросив на него взгляд пылкого обожания, которым, наверное, одаривает юная ученица своего ментора в школе шестого цикла.

Она вернулась на свое прежнее место, а Акира Кензо продолжил свой рассказ с прежним энтузиазмом.

— Философы-пифагорейцы видели в «весика писцис» мощный символ соединения неба и земли, духа и материи. Это очень перекликается и с принципом, главенствующим во всей земной древнейшей архитектуре, яркими примерами которой могут служить комплекс пирамид и храмов на плато Гизы, древние города в Андах и Мексике, а так же Ангкор в Юго-Восточной Азии. Этот принцип отражал некую двойственность — дуализм, суть которого выражалась в формуле: «как наверху, так и внизу», и была направлена на то, чтобы обратить на землю космические силы в стремлении человечества познать «божественное» и бессмертие души.

Акира Кензо бросил беглый взгляд на экран своего терминала и процитировал:

— «И я, сказал Гермес, сделаю человечество разумным, дам ему мудрость и сообщу правду. И я никогда не перестану работать на благо жизни смертных, всех и каждого, чтобы природные силы, действующие в них, находились в согласии со звёздами, что над ними».

— Если же говорить о выдающихся монументах некрополя Гизы, — продолжил он, отложив в сторону модуль-терминал, — то они без сомнения являются частью великой схемы, направленной на то, чтобы побудить отдельно избранных, последними из которых были египетские фараоны, овладеть тайной космической мудростью, связывающей землю с небесами. То же самое мы наблюдаем и здесь, на Сидонийской равнине, и это тайное знание зашифрованно здесь в Большой пирамиде и других древних монументах. Примечательно и то, что вершина Большой пирамиды приходится на сорок и девять десятых градуса северной широты, а тангенс этого угла равняется 0.865 — это точная величина отношения «е» — «фи», которое четырежды повторяется и во внутренней структуре самой пирамиды. Поэтому этот пятиугольный памятник пока неведомой нам цивилизации как бы говорит нам, что он знает, где находится — на Марсе.

— Я хотел бы ещё кое-что добавить, — вступил в разговор Амоль Сайн.

— Да, разумеется, — одобрил Акира Кензо.

— Хотелось бы отметить, что другой особенностью значения в сорок и девять десятых градуса северной широты, — начал молодой астроном, — которая проходит через вершину Большой пирамиды, является то, что она противолежит ближайшей угловой линии под углом точно в девятнадцать с половиной градусов — тем самым тетраэдрическим углом, о котором уже упоминал Акира Кензо. Тетраэдрические числа Большой пирамиды являются, по-видимому, весьма значимыми для всех объектов Сидонийской равнины.

— Те же специфические размеры мы обнаружили и в других структурах Сидонии, — уверенно продолжал рассказывать Амоль Сайн. — Особенно хорошо они прослеживаются в «Городе», во взаимном расположении комплекса из шестнадцати «холмов». Сгруппировав все холмы в треугольники, мы, провели там тщательные измерения с высокой точностью, чтобы построить меркаторову[10] проекцию для обработки её на ФВМ. Во всех группах мы получили значения углов соответствующие углам плоскости, образующейся внутри тетраэдра, если сделать поперечное сечение от одной оси таким образом, чтобы оно разделило пополам противоположную грань. Иными словами эти значения равнялись соответственно: семьдесят с половиной и два раза по пятьдесят четыре и семь десятых градуса. А если углы этого тетраэдрического поперечного сечения выразить в радианах, то мы увидим, что все они будут являться простыми линейными функциями тетраэдрической константы равной тем же девятнадцати с половиной градусам.

— Верно, верно, — довольный, закивал Акира Кензо.

— Но и это было не всё, — продолжал Амоль Сайн. — Есть там и другие любопытные объекты вроде странного кольца небольших пирамид и более крупной пирамиды на краю обнажения скальных пород, вот здесь.

Он указал соответствующее место на голографической модели Сидонийской равнины.

— Так вот угол между так называемым «утёсом», находящимся вот здесь, к востоку от «Лица», и этой пирамидой так же равен девятнадцати с половиной градуса. А ещё точные геодезические измерения позволили нам установить, что «слеза» на левой щеке «Лица» лежит в точке, равноудаленной от «Городской площади» и Большой пирамиды, и это расстояние равно девятнадцать с половиной дуговой минуты окружности Марса! Кроме того, расстояние от «слезы» до большого контрфорса Большой пирамиды соответствует, как уже говорил Акира Кензо, одной трехсот шестидесятой полярного диаметра Марса.

— Да, а система деления кругов и сфер на триста шестьдесят градусов, как мы знаем, пришла к нам из глубокой древности и является всё тем же наследием забытой цивилизации «богов», — заметила со своего места Светлана. — Таким же наследием, как и изобретение цифры «нуль».

Я удивлённо посмотрел на девушку. Её лучистые глаза таинственно мерцали тусклым багрянцем, словно песчаные марсианские холмы, виденные мной по дороге сюда. Заметив моё удивление, экзоархеолог пояснил:

— Ведь что такое «нуль»? Это пустота, превращающая любое число в бесконечность. Это змея, кусающая собственный хвост, символизируя тем самым бесконечность времени, которая и есть сама Вселенная! При этом нуль это ещё и своеобразный коридор в пространстве и во времени, который позволяет достичь громадных величин не путем постепенного сложения простых чисел, двигаясь по спирали, а практически мгновенно. Даже внешний вид этой цифры очень напоминает вход в некий туннель, и не случайно границу между Вселенной Света и Вселенной Тьмы мы называем «нуль-пространством».

— Ещё одним доказательством «божественности» нуля может служить древнеегипетский знак — анх, — напомнила Светлана. — Он был обязательным атрибутом всех богов Древнего Египта. Этот знак, как вы помните, сочетает в себе две фигуры: крест, являющийся символом солнца, звезды, солнечного божества, а так же круг… или же его можно интерпретировать как тот же нуль. Иначе говоря, этот символ как бы говорил людям о принадлежности его обладателей к группе божеств, способных пронизывать пространство и время. Им владели «солнечные существа», пришедшие к нам из глубин космоса по некому коридору-туннелю.

— А не мог этот анх быть неким оружием богов? — осторожно задал вопрос я, исподволь наблюдая за реакцией Акиры Кензо.

— Оружием?

Мои слова, казалось, озадачили экзоархеолога.

— Даже не знаю, что вам на это ответить… — обескуражено протянул он и покачал головой: — Я как-то не задумывался над подобным толкованием этого предмета… Зачем вам это?

Акира Кензо недоумённо посмотрел на меня.

— Да так, просто подумалось почему-то, — склонил голову я и перехватил пристальный взгляд светловолосой красавицы Светланы.

— Так о чём это я?.. — на мгновение Акира Кензо даже растерялся. Он задумался, собираясь с мыслями. Затем воскликнул: — Ах, да! О туннелях сквозь пространство и время!

Экзоархеолог поднялся со своего места и не спеша прошёлся по кают-компании.

— Нужно отметить, что все эти математические вычисления очень любопытны и, несомненно, говорят нам о некоем послании, которое было явно преднамеренно оставлено на поверхности Марса, и не случайно в этом послании окружность планеты так часто повторяется в связи с тетраэдрической константой. Все это как бы побуждает нас поместить вписанный тетраэдр в планетарную сферу самого Марса.

Но самое интересное всё же находится внутри Большой пирамиды! Эта пирамида пронизана глубоким отверстием, которое раньше, изучая снимки с космических аппаратов, принимали за обычный ударный кратер, но в действительности оно является туннелем, проходящим сквозь всю структуру этого сложного сооружения. Более того, этот туннель уходит глубоко под основание пирамиды. Фотоинклинометрические реконструкции пирамиды навели на эту мысль ещё в конце двадцатого столетия, но убедиться в её правильности мы смогли только здесь и сейчас. Правда, что находиться там, в глубине скалы, нам пока неизвестно.

Акира Кензо снова взял в руки свой модуль-терминал и картинка, висевшая в воздухе, сменилась. Появилось большое светящееся трёхмерное изображение марсианской пирамиды, видимо, представлявшее её модель. Затем оно сменилось вертикальным разрезом этого странного сооружения. Чуть выше расположились изображения трех пирамид поменьше. Это были, как я понял, разрезы трёх самых больших египетских пирамид, представленные здесь, скорее всего, для сравнения их внутренней структуры со структурой марсианской пирамиды.

— Просканировав Большую пирамиду методом всё того же «неразрушающего контроля», нам удалось определить её внутреннюю структуру, правда пока ещё не в полном объеме. Как я уже сказал, что находится в скале, под пирамидой мы пока не знаем. Если же посмотреть на разрез пирамиды, то хорошо видно, что устройство её внутренних помещений очень напоминает внутреннее строение Великой пирамиды в Гизе.

Акира сосредоточил внимание на экране своего модуль-терминала, пробегая по нему кончиками пальцев, как виртуозный пианист по клавишам инструмента.

— Отчётливо видно, что наверху, вот в этом месте находится нечто вроде террасы, откуда и начинается тот самый туннель.

Экзоархеолог подсветил соответствующий участок изображения.

— Этот туннель опускается почти вертикально вниз, пронизывая тело пирамиды как бы насквозь, затем тут, на отметке в четыреста десять метров от её основания он переходит в наклонную галерею по размерам вполне сопоставимую с Большой галереей в Великой египетской пирамиде.

Тонкий светящийся луч стремительно заскользил по разрезу пирамиды, словно, следуя за словами Акиры Кензо.

— Эта галерея тянется на сто двадцать метров вниз, под углом в сто тридцать градусов, оканчиваясь горизонтальным проходом восьмидесяти метровой длины. В конце него начинается новая галерея, опускающаяся ещё глубже в скалу. Потом опять горизонтальный коридор той же длины и новая галерея, уходящая уже под само основание пирамиды…

— Вот здесь, — Акира указал нужное место на схеме, — на уровне второго горизонтального коридора мы и столкнулись с неким устройством, которое не дало нам возможности продвинуться дальше. Это было нечто навроде излучателя, сработавшего автоматически, когда мы пересекли какую-то запретную границу…

Экзоархеолог помолчал, словно припоминая что-то, затем негромко произнес:

— Я помню яркий красный свет, какой-то зловещий свет! Мне сразу вспомнилось древнее шумерское сказание о Гильгамеше, правителе города Урук, который задумал попасть в Небесную Обитель богов, чтобы обрести бессмертие. Для этого он отправился к Земле Тильмун, откуда боги возносились на небеса. Вход в это место, высеченный прямо в недрах горы охранялся жуткими стражами: «Наружность их страшна, а взгляд сулит их смерть. Бросая молнии, вершины скал срывают. Они хранят Уту, ревниво наблюдая, на Небо как вступает он и возвращается на землю»…

— Совсем, как в Большой пирамиде! — смущенно улыбнулся Акира Кензо — А потом острая боль в плече и я потерял сознание. Хорошо, что ребята оказались рядом.

— И очень вовремя! — заметил Иллик Шелли, молчавший до сих пор. — Не подоспей мы на помощь, кто знает, что было бы с вами от этого излучения!

Его янтарного оттенка глаза вспыхнули негодованием и осуждением, а на пухлых, как у маленького ребёнка, щеках проступил румянец волнения. Он провёл рукой по высокому лбу, словно стирая выступившую испарину, и сокрушённо покачал чубатой головой.

— Знаете, — вдруг начала Эйго Хара, волнуясь, — а мне сейчас подумалось, что устройство этой пирамиды очень напоминает проходы, камеры и коридоры «земли Сокар» в пятом отделении Дуата у древних египтян. Их изображение я видела в одной из гробниц. Помните, на гранитной стеле, установленной между лап Великого Сфинкса, было сказано, что он стоит возле «Дома Сокара»? А в «Книге о том, что находится в Дуате» описаны все двенадцать разделов Дуата, и «земля Сокар» занимает там Пятый раздел… Но ведь Дуат в понимании древних египтян это определенный участок неба, в который отправился освобождённый дух Осириса, где он основал своё небесное «царство Осириса» для мёртвых — космический «тот свет» на правом берегу Млечного Пути… Может здесь есть прямая связь?

Девушка вопрошающе посмотрела на Акиру Кензо.

— Интересная мысль, очень интересная! — одобрительно закивал головой экзоархеолог и предложил: — Но давайте подумаем над ней позже? Уже второй час марсианской ночи, — устало сказал он, взглянув на часы. — Завтра вы мне нужны бодрыми и отдохнувшими. Так что, спать, всем немедленно спать!

— Пойдемте, Сид, — обратился он ко мне. — Я покажу вам вашу комнату. А утром я познакомлю вас с нашим геологом, Кави Рамом.

Он положил руку мне на плечо, и мы вышли из кают-компании первыми. Ребята неохотно поднялись со своих мест и понуро последовали вслед за нами.

* * *

Спать совсем не хотелось. Я стоял около окна и смотрел в казавшееся лиловым предрассветное небо, украшенное красивыми розовыми облаками, состоявшими из кристалликов льда.

Они летели с северо-востока высоко над поверхностью планеты, и казались невесомой сетью, которую в этот ранний час накинул на планету неведомый гигант. С наступлением дня, когда взойдет солнце и температура поднимется, эти облака растают, бесследно исчезнув до следующего утра. На равнине сгущался туман. По мере того, как ветер поднимал воздушные массы над возвышенными плато, в небе появлялись новые, белёсые облака, толпившиеся над далёкими горами Фарсида.

Я опустил взгляд вниз.

Прозрачный шатёр оранжереи, пристроившейся к жилому корпусу станции с восточной стороны, позволял видеть густую зелень причудливых растений, пронизанную ярким жёлтым светом. Зубастые листья едва заметно колыхались, отмечая невидимое движение воздуха за толстым стеклом потолка, вызывали в душе воспоминания о тихом шорохе земного леса и нестройном птичьем гомоне.

Легкая грусть пронзила сердце обжигающей искрой и тут же ушла. Я поискал глазами на небе, но отсюда Земли не было видно. Лишь яркий Фобос пересекал чуть наискосок звёздное небо, совершая свой стремительный путь с запада на восток.

Вернувшись к столу, на котором стояла крохотная серебряная пирамида мнемокристала, я осторожно провёл пальцами по одной из её граней. Тот час в комнате вспыхнул яркий сноп света, развернулся переливающимся цветным веером и сфокусировался в воздухе над столом голографической проекцией марсианского глобуса. Я присел на корточки около стола, глядя сквозь мерцающий шар, и увидел, как на оконном стекле появилось моё радужное отражение.

Из-за отсутствия реального уровня моря, высоты и глубины на Марсе отсчитывали от эквипотенциальной поверхности трёхосного эллипсоида вращения. Ступени различных высот послойно меняли свои цвета, поднимаясь со дна котловин к вершинам гор: от густо-зелёного, до медно-красного. Таким образом, создавалась иллюзия объёмной поверхности планеты.

Высшей её точкой была вершина вулкана Олимп — свыше двадцати одного километра! К юго-западу от него находилось поднятие Элизий — огромная возвышенность, увенчанная горой Элизий, которая поднималась над окружающими равнинами на девять километров. К юго-востоку от Олимпа, на расстояние в полторы тысячи километров на экваторе планеты находилась ещё более громадная возвышенность — поднятие Фарсида, протянувшаяся на шесть тысяч километров, и вздымавшаяся на высоту в восемь километров. На ней, расположенные на одной линии под углом в сорок пять градусов к экватору с северо-востока на юго-запад, высились три потухших вулкана: Гора Аскрийская, Гора Павлина и Гора Арсия — горы Фарсида. Они тянули свои пики на высоту почти двадцати километров от условного «нуля» и были видны с космических кораблей даже во время сильнейших пылевых бурь.

Я задумчиво очертил пальцами призрачные контуры грандиозного поднятия, по размерам сопоставимого с Африкой к югу от реки Конго, и остановился у её восточного края.

Здесь Марс казался расколотым какими-то катастрофическими силами надвое. Поверхность планеты, словно, взрывала чудовищная извилистая борозда, протянувшаяся с запада на восток на четыре с половиной тысячи километров почти параллельно экватору между пятой и двадцатой параллелями южной широты. Крутизна склонов в ней достигала в некоторых каньонах двадцати градусов.

«Долина Маринеров», — прочитал я крохотные светящиеся буквы.

Вот он, грандиозный шрам, оставленный на теле планеты той ужасной катастрофой, о которой говорил Амоль Сайн! Назван так в честь первых исследовательских аппаратов, подлетевших к Марсу полторы тысячи лет назад, и сфотографировавших его поверхность. На западной окраине этого грандиозного каньона находилась уникальная система пересекающихся долин — Лабиринт Ночи.

Я не уставал поражаться масштабам этой планеты. Всё на ней было «самое-самое»: самая высокая в Солнечной системе гора, и вот эта, самая глубокая пропасть, достигавшая в глубину шести километров при максимальной ширине в семьсот километров.

Я проследил глазами за её восточной оконечностью, которая поворачивала на север, к экватору и вливалась в хаотическую местность. Из северной части её, словно, глубокие трещины в древней скале, начинались широкие и длинные каналы, глубоко врезанные в марсианскую поверхность — Симуд, Тиу и Арес. Они пересекали дно огромной котловины, в которой находилась станция «Заря» — равнины Хриса — где к ним присоединялись другие каналы, самый протяженный из которых — Касей — тянулся на три тысячи километров.

Вот оно, живое доказательство огромных потоков воды, когда-то с невероятной скоростью стекавших из южного полушария планеты в северное, поскольку текли они под уклон — доказательство древней катастрофы и, возможно, столь же древней жизни…

В дверь тихо постучали. От неожиданности я вздрогнул. Это был всего лишь древний рефлекс, заложенный в каждом человеке природой ещё в тёмном прошлом. Действительно, бояться на станции было не кого. Но кто мог прийти ко мне в столь поздний час? Может быть это Акира Кензо?

Я шагнул к двери и удивился ещё больше, когда увидел на пороге Светлану. Она улыбнулась, видимо, моему ошеломленному виду, и, слегка потупив взор, спросила:

— Можно войти?

— Да, конечно!

Я отошёл в сторону, сконфуженный своей нерасторопностью. Она смело прошла в мою комнату, на минуту остановилась около светящегося марсианского глобуса. Задумчиво бросила:

— Изучаете топографию Марса?

— Пытаюсь, — улыбнулся я, закрывая дверь и внимательно наблюдая за своей ночной гостьей.

Она была невысокого роста, наверное, выше Эйго, но, тем не менее, не на много. Подобные ей женщины всегда нравились мне — не выше метра шестидесяти или чуть больше. Я никогда не любил слишком высоких девушек.

Под тонким белым платьем с фиолетовыми цветами угадывалась стройная сильная фигура, а во всех её движениях сквозила какая-то особенная, едва уловимая грация. Цветы на платье при каждом её шаге тускло мерцали, сменяя окраску от густо-фиолетового до бледно-василькового. И сама ткань становилась полупрозрачной и невесомой, ещё больше подчеркивая изгибы и линии тела девушки.

Светлана остановилась около окна, вполоборота ко мне, и задумчиво посмотрела на звёзды.

Я терпеливо ждал, остановившись в двух шагах от неё.

— Вам нравится Марс? — наконец, спросила она, не оборачиваясь и продолжая смотреть в окно.

— Пожалуй… Я ещё плохо знаком с этой планетой.

Светлана посмотрела на меня прямым открытым взглядом.

— А я обожаю Марс! Эйго — она наш протоэкзобиолог[11] — уверена, что в прошедшие времена Марс был полон жизни. Здесь цвели сады, текли реки, и возможно даже пели птицы… Может быть, вам покажется это странным, но в душе я ощущаю некую причастность к Марсу, словно моя судьба во всех рождениях была сплетена именно с ним, — доверительно призналась она.

Я внимательно посмотрел в её светящиеся вдохновенной радостью глаза. Багряных всполохов в них больше не было. Сейчас они казались тёмными, почти чёрными, наверное, из-за расширившихся зрачков.

— Это не от того, что я связана с ним своей работой, хотя само по себе это тоже говорит о многом и важно для меня, — продолжала девушка. — Оказавшись здесь впервые, я ощутила в душе совсем иную связь. Она спрятана где-то глубоко во мне, в самых тёмных и не подвластных познанию глубинах моей души, словно, я уже бывала здесь раньше, когда-то давным-давно, может быть тысячелетия назад. И в этой прежней моей жизни Марс был чем-то очень значимым для меня… А у вас такого никогда не бывало?

Её глаза пытливо изучали моё лицо.

— Возможно иногда, во сне… — пожал я плечами. — Знаете, эти странные сны, в которых мы оказываемся в удивительно знакомых и в тоже время никогда не виденных в реальности местах? Эти картины всегда необычайно яркие и красочные. Но Марса в них ни разу не было… Хотя однажды, совсем давно, я видел во сне какую-то удивительно красивую планету. Там было жемчужно-розовое небо и огромный аметистовый океан. И я, словно, парил над ним, не ощущая собственного тела. Может быть, искал кого-то?.. Этот сон врезался в мою память, и я помню его до сих пор во всех подробностях, хотя с тех пор прошло уже, вероятно, несколько лет…

Я грустно усмехнулся, и прочитал во взгляде Светланы лёгкое волнение.

— Что-нибудь случилось? — осторожно спросил я.

— Нет. Всё в порядке, — принужденно улыбнулась она. — Просто ваш сон удивительно перекликается с одним моим видением… В нём тоже был огромный океан, над которым паришь, словно невесомая тень, и это ощущение, будто ищешь кого-то…

Светлана замолчала, снова отвернулась к окну, сложив на груди руки, и я заметил, как на её обнаженных плечах появилась «гусиная кожа».

— Что же привело вас на Марс? Работа? Или интерес к исследованиям? — сдавленным голосом спросила она.

— По правде сказать, к исследованиям я имею лишь косвенное отношение, — честно признался я, подходя к окну и останавливаясь сбоку от девушки. — Меня привела сюда моя работа. А, что привело вас ко мне в столь поздний час?

Светлана искоса посмотрела на меня. В её глазах сейчас отражались разноцветные всполохи голограммы висевшей за нашими спинами. Они скользили по её щекам к высокой шее и прятались в густых волосах, вспыхивая крохотными красными искорками.

— Знаете, — задумчиво произнесла она, — Акира Кензо выдающийся учёный в своей области и ему очень дорог этот проект… Я имею в виду «Тени Предков». Ведь он хочет отыскать истоки того светлого и чистого, чем отличается наш сегодняшний мир от прежних эпох…

— Да, я знаю об этом, — кивнул я. — Это действительно очень важная цель… Но вы не ответили на мой вопрос.

Несколько секунд она внимательно изучала моё лицо, затем решительно спросила:

— Почему вы спрашивали Акиру про оружие?

— Оружие? — почти натурально удивился я.

— Да. Помните, когда он рассказывал про египетский анх?

— Ах, вот вы о чём! — усмехнулся я. — Не знаю… Просто так, пришло в голову. Я видел изображения этого предмета на древних фресках, и мне показалось, что он может быть каким-то техническим приспособлением или устройством, а не просто символом жизни.

Светлана не сводила с меня пристального взора, и я заметил, как губы её сжимаются всё плотнее.

— Скажите мне, что происходит у нас на Земле? Что-то меняется, да? Что-то, чего мы все не замечаем за повседневными делами, за потоком открытий и радостных свершений?.. Это что-то нехорошее и тёмное? Так? — встревожено говорила она, придирчиво всматриваясь в меня.

— Послушайте, Светлана! — Я взял её за плечи и слегка встряхнул. — Зачем все эти нелепые фантазии? Ничего плохого в Трудовом Братстве не происходит, поверьте! С чего вдруг вам пришло это в голову? Я нахожусь здесь в целях вашей безопасности, только и всего. Такова наша работа — оберегать людей в любом уголке вселенной…

— Оберегать от чего? Разве нам грозит какая-то опасность? — Голос её дрогнул волнением, а её глаза по-прежнему заглядывали в самую мою душу.

— Вы словно ребёнок! — снова усмехнулся я, стараясь выглядеть непринуждённо. — Нет, конечно! Но что может поджидать на чужой планете исследователей, таких, как вы, которые, к тому же, занимаются изучением загадочных и непонятных сооружений? Вы же сами видели, что случилось с Акирой Кензо!

— Такое бывает в работе археолога. — Девушка опустила голову, теребя подол своего платья. — И что же вы сделаете, чтобы уберечь нас от этого?

В её голосе прозвучала легкая усмешка.

— В следующий раз я пойду первым, — спокойно сказал я, беззаботно улыбаясь ей.

Она посмотрела на меня снизу: недоверчиво и с сомнением, но потом тоже улыбнулась.

— Хорошо. Я, наверное, пойду к себе. Извините, что пришла к вам посреди ночи со своими глупыми сомнениями. Я не хотела вторгаться к вам так неожиданно.

— Ерунда! — беспечно отмахнулся я. — Мне было приятно побеседовать с вами.

— Мне тоже.

Она в последний раз взглянула на меня и быстро вышла, бесшумно затворив за собой дверь. Проводив её взглядом, я снова повернулся к окну. Прижался горячим лбом к стеклу, по которому ощутимо лились холодные струйки воздуха. Марсианская ночь кончалась. Над далёким восточным горизонтом медленно поднималась прозрачная розовая дымка. Гася низкие звёзды, она сгоняла к полюсу лохматые облака.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ВЗОРВАННЫЙ МИР

«Велик Космический Порядок, ибо он не менялся со времен Осириса, который установил его»

Птахотеп, верховный жрец эпохи Пирамид.

Перед моим взором лежал изрезанный и развороченный ландшафт, усыпанный громадными каменными останками, составленный из долин и изломов, уходивших к самому горизонту, окутанному красновато-жёлтой тревожной дымкой. Я стоял на краю громадной трехкилометровой пропасти, на дне которой словно начиналось преддверие одного из нижних кругов ада Данте. Тёмное небо над головой ощутимо давило, а мерцавшие в зените звёзды ещё больше усиливали тягостность и нереальность окружавшего нас мира.

— Одной из великих загадок Марса до сегодняшнего дня являлось то, что он имеет два совершенно отличных и чётко определённых типа рельефа, — пояснял Кави Рам.

— Вот там, позади нас, находятся густо изрытые кратерами высокогорья юга. Они возвышаются над уровнем условного «нуля» в основном на два километра. Здесь же, перед нами, северные низины, самая большая из которых это Великая Северная Равнина, простирающаяся от северной полярной области. В западном полушарии она переходит в равнины Аркадия, Амазония, Ацидалийскую и равнину Хриса, а в восточном в равнины Утопия, Элизий и Исиды. Все эти равнины лежат на четыре-пять километров ниже среднего уровня поверхности Марса. Можно сказать, что это впадины на марсианском шаре, подобные океаническим впадинам Земли. Только в них никогда не было океанов.

Я посмотрел на геолога. За тёмным стеклом шлема скафандра, черты его лица были почти не различимы.

— Высокие и низкие земли, — снова зазвучал в наушниках голос Кави Рама, — занимают примерно по полушарию. Правда, они лишь приблизительно совпадают с нынешним северным и южными полушариями Марса. Линия раздела между этими двумя зонами описывает большой круг, который наклонен относительно марсианского экватора на тридцать пять градусов.

— А как же быть с поднятием Элизий? — спросил я. — Ведь оно полностью расположено в северном полушарии. Да и горы Фарсида, насколько я понимаю, находятся как раз на линии раздела.

— Это можно рассматривать как исключение. — Голос геолога прозвучал спокойно и уверенно. — Собственно, как и в южном полушарии, такими исключениями являются долина Маринеров, а так же три самых больших марсианских кратера — Аргир, Эллада и Исида.

Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился у самого края обрыва рядом со мной, смело упёршись ногой в большой, покрытый окалиной камень. Теперь я мог заметить странный красноватый отблеск, который едва выделял глаза геолога за стеклом шлема — столь же тёмные и таинственные, как и марсианское небо.

В наушниках опять зазвучали его слова:

— Аргир, например, имеет в глубину три километра и тридцать в диаметре, а Эллада и того больше — пять километров глубины и почти две тысячи километров в диаметре! Но есть на Марсе и другие кратеры диаметром от тридцати километров, или такие, которые выглядят просто чудовищами при диаметре в двести километров.

— Ужас! — раздался в наушниках возглас Эйго Хара.

Девушка остановилась в нескольких шагах позади нас рядом с Акирой Кензо, заглядывая на дно обрыва. Всю дорогу сюда меня не покидало ощущение, что она напросилась в эту поездку только ради экзоархеолога.

— Рассказывая всё это, я вовсе не хочу напугать или удивить вас, — сказал Кави Рам и в его голосе прозвучали лёгкие нотки иронии. — Я просто подвожу вас к своей главной мысли: когда-то Марс был сокрушён неким катаклизмом совершенно невообразимых масштабов. Он был буквально убит колоссальной бомбардировкой осколками космического тела… или тел, и именно эта бомбардировка лишила его плотной атмосферы и обильных запасов жидкой воды.

— Вы уверенны в этом? — спросил я, глядя на хаос каменных нагромождений далеко внизу.

— Убеждён! Когда-то Марс был цветущей планетой. Он имел атмосферу с тем же давлением у поверхности, что и на нашей Земле. На нём были огромные запасы воды, гораздо большие, чем мы имеем сейчас на нашей планете. И в этой воде присутствовала жизнь! Её следы мы находим в древних осадочных отложениях. Да вот и наш протоэкзобиолог может подтвердить мои слова! Скажите, я прав, Эйго?

— Действительно, — откликнулась девушка, — следы древней жизни мы находим на Марсе повсюду, особенно после того, как начали растапливать полярные шапки и подпокровные льды. Нельзя сказать, что эта жизнь в своём развитии достигла высших форм, но возможно мы ещё не докопались до нужных слоев… или искали не в тех местах, где следовало бы.

— Тем не менее, — помолчав, добавила Эйго, — мы нашли здесь даже окаменелые останки древесных стволов, и по нашим прикидкам деревья эти из-за меньшей силы тяжести были настоящими гигантами. В сравнении с ними наши самые высокие земные деревья выглядели бы просто карликами!

— Вот-вот! — подхватил её слова Акира Кензо. — Искали не там и не то! Но эту оплошность, я надеюсь, мы скоро исправим.

— Археологи! — зазвенел ироничным весельем голос Кави Рама, и он снова повернулся ко мне. — Они всегда надеются найти то, во что так свято верят. Мы же привыкли оперировать тем, что лежит у нас под ногами. А здесь мы видим превеликое множество свидетельств прежнего марсианского лика и пережитой им катастрофы. Возьмите те же кратеры Эллада, Аргир и Исида. Они имеют низкие нечёткие края и плоское дно, из чего можно заключить, что образовались они ещё в те времена, когда на Марсе была плотная атмосфера, быстрая эрозия и более мощное магнитное поле. Наличие же громадного количества воды вызвало грандиозные наводнения по всей планете во время той самой древней катастрофы и следы этого наводнения буквально повсюду.

К ним можно отнести и систему каналов на равнине Хриса, где расположена наша планетарная станция. Эта система имеет двадцать пять километров в ширину и более двух тысяч километров в длину. И она могла возникнуть единственным образом — в результате внезапного и катастрофического наводнения, которое образовало не только отвесные стены каналов, но и выдолбило пещерообразные пустоты в несколько сотен метров глубиной и отточило острова, протянувшиеся на сто километров, которые мы с вами можем наблюдать там сегодня. Этот водяной поток мчался с такой страшной скоростью, что пиковый дебит воды должен был достигать миллионов кубометров в секунду, а объём этого потока равнялся мировому океану глубиной в пятьсот метров!

— Впечатляет! — согласился я.

— Впечатляет? Это ужасает! — вырвалось у Кави Рама. — Такое количество воды, которое пролилось там, могло бы на Земле наполнить бассейн Средиземного моря! И не стоит думать, что это только одиночный пример. Слоистые отложения напластованного осадочного материала найдены нашими экспедициями в самых разных районах Марса. Кое-где они достигают в толщину пяти километров! К примеру, в долине Касей — это как раз на плато Лунное, где мы сейчас находимся — есть один кратер, который мы изучали. Он образовался здесь порядка трёх с половиной миллиардов лет назад, а затем был надолго погребён материалом, из которого сложено плато Лунное. Но сейчас мы можем видеть, что каким-то образом он оказался на поверхности. И мы нашли там бесспорные свидетельства того, что его «раскопка» произошла в результате грандиозного наводнения.

Кави Рам помолчал, потом добавил:

— Кстати, такая большая толщина осадочных пород так же говорит в пользу плотной и тёплой атмосферы, которая существовала на Марсе на протяжении длительного периода времени. Есть следы былого наводнения и в районе Сидония. Например, Большая пирамида и «Лицо» находятся в так называемой «выпуклой местности», которая возвышается над когда-то затопленной Сидонийской равниной. Без сомнения, раньше там располагалось большое море или даже океан. Я сужу об этом по видимым явным следам размывания прибрежными приливами. Но они не столь значительны, из чего я могу заключить, что данная пирамида во время того самого наводнения могла служить неким убежищем тем, кто её здесь построил. Кроме того, те же береговые линии хорошо прослеживаются на всех северных равнинах, а, значит, можно смело предположить, что данный океан покрывал значительную часть северного полушария. Вот бассейн Элизия, к примеру, был затоплен водой глубиною до полутора тысяч метров!

— Так вы говорите, что причиной столь кардинальных перемен на Марсе послужила какая-то катастрофа? — спросил я.

— Я с удовольствием подробно расскажу об этом, только давайте вернёмся на станцию, — предложил геолог. — Там нам будет удобнее. Мне нужны наглядные пособия.

В моих наушниках раздался его тихий смешок.

Спуск в долину по узкой каменистой тропе, как и подъём, занял у нас около часа. Ноги разъезжались на рыхлых каменных осыпях, перемешанных с песком и марсианской пылью, и всякий раз приходилось останавливаться, чтобы не полететь кубарем вниз по склону с этой головокружительной кручи. У марсохода нас ждал Зуко Пур, который уже начал было волноваться из-за нашего долгого отсутствия.

Неожиданно налетевшие мощные порывы ветра заставили нас остановиться у самой цели. Они подняли в воздух крохотные смерчи, которые двигались мимо нас, словно, караваны верблюдов, неся над поверхностью планеты частички пыли и песка. Через несколько секунд эти смерчи бесследно растворились на верхушке ближайшей дюны. Ветер стих, словно его и не было вовсе.

Ошеломлённый, я стоял, прижавшись к громадному ободу колеса вездехода, не решаясь сойти с места.

— Не беспокойтесь, — раздался в наушниках бодрый голос Кави Рама. — Здесь такое часто бывает. Это от резких скачков атмосферного давления.

— Смотрите, какая красота! — воскликнула Эйго Хара, указывая куда-то в сторону дюны, где только что прошлись странные смерчи.

Я посмотрел в указанном ею направлении и поразился увиденному: розовая поверхность песчаного холма, словно покрытая гусиной кожей, была расчерчена замысловатым тёмным узором, как будто кто-то нарисовал на ней причудливую голубоватую татуировку. А дальше чередовались голубые и серые полосы застывших кристаллических образований.

— Это базальтовый песок, — буднично констатировал наш геолог. — А голубые и серые слои отложений включают в свой состав минерал ярозит… Вот так выглядит истинная поверхность Марса, если с неё сдуть всю эту пыль!

— А мне нравиться, — восторженно произнесла Эйго Хара. — В этом есть что-то необычайно притягательное и загадочное! Словно, какой-то древний художник оставляет нам таинственные письмена-подсказки… Ведь так?

Она повернулась к Акире Кензо, словно, ожидая от него проявления сходных чувств.

— И правда, в этом что-то есть, — задумчиво сказал тот. — Это ещё один осколок мозаики, как и всё здесь, из которых нам предстоит собрать цельную картину нашей общей истории за прошедшие эры…

— Но давайте уже поедем на станцию, а, то мне совсем не нравятся вон те тёмные тучи у восточного горизонта! — предложил экзоархеолог, слегка подталкивая к трапу Эйго.

— Действительно, — согласился с ним Кави Рам. — Это очень напоминает наступление «песчаных дьяволов». Только пылевой бури нам ещё не хватало! — проворчал он, взбираясь по трапу внутрь марсохода.

— «Песчаных дьяволов»? — переспросил я.

— Да, — спокойно подтвердил Акира Кензо. — Это здешние пылевые вихри. Иногда они могут достигать высоты в восемь километров и несут в себе тонны пыли каждый. Именно они являются основными переносчиками марсианской пыли. Давайте, забирайтесь внутрь!

Я послушно поднялся в прозрачную «черепаху». Здесь было уютно и тихо. Следом за мной влез и сам экзоархеолог. Он закрыл люк и уселся в кресло рядом с Зуко Пуром, который сидел впереди за пультом управления нашим марсоходом. Юноша посмотрел на своего учителя, словно, ожидая его распоряжений.

— Итак, в путь! — шутливо скомандовал Акира Кензо, откидывая назад стекло своего шлема.

Марсоход плавно двинулся с места, послушный командам молодого водителя, и, набирая скорость, помчался среди песчаных холмов.

* * *

За прозрачной стеной кают-компании непроглядным пологом метались грозные песчаные вихри, смешивая небо и землю, разливая вокруг огромное пыльное море, в глубинах которого не могло существовать ничто живое, и даже звёзды меркли на небе, превращаясь в крохотные искорки-песчинки, боязливо вспыхивавшие то тут, то там.

Защитные жалюзи ощутимо вздрагивали под напором чудовищного ветра, и казалось, что он сорвёт их в следующее мгновение, закрутит в этой немыслимой круговерти и унесёт в тёмную неизвестность, оставив жилище людей открытым и уязвимым для неистовой стихии. Но станция, подобно древнему бастиону, была несокрушимой, намертво вцепившись в каменные гряды и марсианские холмы глубинными якорями.

Свет в помещении был приглушен, и в сиреневых сумерках завывание ветра за стенами станции рождало в душе странные ассоциации и давно забытые чувства. Видимо, так когда-то чувствовали себя древние люди, укрываясь от беспощадных стихий в глубоких пещерах, сидя около уютного огня и слушая рассказы соплеменников о диких зверях и далёких землях, где им однажды довелось побывать. Только здесь вместо жаркого костра сиял висевший посреди помещения голографический образ красной планеты, отбрасывавший тусклые пятна багрянца на стены кают-компании.

Мои новые товарищи расселись вокруг него на мягком диване, словно завороженные глядя на медленно вращающуюся светящуюся сферу. А лицо Кави Рама, стоявшего подле виртуального глобуса, в красно-коричневых световых росчерках, и впрямь походило на лицо первобытного чародея, призывающего духов всех стихий на помощь людям.

— Давайте вернёмся к загадке дихотомии марсианской поверхности. Или, иначе говоря, к её очевидной раздвоенности, чтобы было более понятно непосвящённым в тонкости геологической науки, — рассказывал Кави Рам.

Мне показалось, что последние слова были адресованы непосредственно мне, но потому, как смущённо улыбнулся в дальнем углу дивана Иллик Шелли, и слегка покраснели щёки Эйго Хара, я понял, что не одинок в своей неосведомленности относительно геологической структуры Марса.

— Как мы можем видеть на этом глобусе, — продолжал геолог, — два полушария Марса имеют совершенно чёткую линию раздела, с одной стороны от которой мы наблюдаем обширные низкие равнины севера, а с другой возвышенные плато и горы юга. Долгое время учёные не могли создать сколь-нибудь устойчивой гипотезы объясняющей этот уникальный феномен. Тем не менее, все сходились во мнении, что Марс перенёс сокрушительную катастрофу в своей древней истории, подвергнувшись ужасной бомбардировке из космоса. При этом основной ошибкой многих являлось автоматическое предположение о том, что главный удар по Марсу пришёлся на его северное полушарие. Данное предположение вроде бы вытекало из того, что полушарие к северу от линии раздела ниже южного. Внешний пласт марсианской коры здесь был полностью уничтожен, а затем из недр планеты поднялась свежая лава и залила это очищенное от коры пространство, таким образом, дав ему новую поверхность. Именно поэтому к северу от линии раздела мы не наблюдаем того большого количества импактных кратеров[12], которое есть на юге. Они просто исчезли, стерлись вместе со старой корой.

Всё было бы хорошо, если бы не вставал закономерный вопрос: что же случилось с таким огромным объемом марсианской коры трехкилометровой толщины, которая была сорвана с северного полушария планеты? Такое количество вещества не могло эродировать даже на протяжении миллиардов лет. Нам же сегодня достоверно известно, что данная катастрофа произошла в сравнительно недалёком по геологическим меркам прошлом, а именно от двадцати до пятнадцати тысяч лет назад. Эрозия, на которую пытались ссылаться некоторые учёные прежних времён, так же не объясняет исчезновения остатков коры, ибо нет достаточно большой впадины, в которой могли бы уместиться все обломки.

Наш вывод был совершенно очевиден — север утратил свою кору не в результате прямых попаданий «где-то на севере», а вследствие «эффекта выбивания» от сокрушительных ударов с противоположной стороны, на юге. Сейчас мы совершенно уверены в том, что в своей недавней истории Марс пережил внезапную и интенсивную пятнадцатиминутную бомбардировку только с одной возможной стороны, а именно вот здесь, здесь, и здесь!

Кави Рам указал места на глобусе.

— Огромный кратер Эллада образовался в результате столкновения планеты с телом, диаметр которого по нашим подсчётам должен был составлять тысячу километров. Фрагмент Эллада нанёс по коре Марса прямой, практически вертикальный удар, пробил кору до внутренней магмы, вызвав тем самым огромную волну сжатия и сдвиговые волны, которые устремились к поверхности планеты со скоростью около пяти тысяч километров в час. Эти волны образовали на противоположной стороне Марса вспучивание поднятия Фарсида. Вот здесь. — Геолог указал нужное место на поверхности планеты.

— Далее, почти одновременно с ударом Эллады в Марс врезается фрагмент Исида — кусок скалы шириной в шестьсот километров. Он вызывает на севере планеты второе вспучивание — поднятие Элизий. И, наконец, завершил эту смертельную атаку фрагмент Аргир в триста шестьдесят километров в поперечнике. От его удара кора Марса лопается как скорлупа ореха, образовывая трещину семи километровой глубины: самую глубокую долину в Солнечной системе — долину Маринеров.

Ударные волны достигали такой силы, что не только трижды обежали всю планету, но и пронзили её насквозь, сметая с северного полушария в открытый космос пласт коры толщиной в три километра. А скалы-убийцы погрузились на пять тысяч километров вглубь планеты, и остановились в противоположном полушарии. Далее тысячи более мелких осколков ударили в поверхность Марса, оставив нам молчаливых свидетелей той ужасающей казни — импактные кратеры южного полушария.

Кави Рам помолчал, внимательно глядя на присутствующих.

— Можно сказать, что Марс вообще уцелел только чудом, потому, что вынужденная необходимость поглотить и погасить энергию массы и кинетическую энергию этих трех огромных осколков могла привести к его полному разрушению.

— Ужас! — невольный возглас сорвался с уст Эйго Хара.

Она схватилась за пылающие щёки и отчаянно покачала головой.

— Подумать только, мы могли бы навсегда лишиться целой планеты! Как когда-то лишились легендарного Фаэтона.

— По поводу Фаэтона я не был бы столь однозначен, — улыбнулся Кави Рам. — На этот счёт у меня тоже есть некоторые соображения. Об этом, если позволите, мы поговорим как-нибудь потом. Но вы действительно правы, дорогая Эйго, для всех планет земной группы эта ужасная катастрофа не прошла незамеченной. Особенно это сказалось на ближайшей соседке Марса, нашей Земле. Да и Венера не осталась в стороне от тех давних событий. Сейчас мы имеем неоспоримые свидетельства того, что ещё пятьсот миллионов лет назад она была если не точной копией нашей Земли, то, во всяком случае, очень походила на неё. Она обладала намного менее плотной атмосферой, а на поверхности имелись реки и моря, и даже возможно жизнь. Но глобальная геологическая катастрофа уничтожила всё это. Венера на какое-то время превратилась в пылающую планету — практически вся она была покрыта расплавленной лавой, извергавшейся из жерл нескольких тысяч вулканов. Постоянные землетрясения, вздымания и опускания огромных областей поверхности рождали лавовые реки, озера, моря и даже океаны! Поистине, это был настоящий ад, уничтоживший всё живое на этой планете. Именно эти недалёкие события полностью изменили внешний облик нашей утренней соседки.

Кави Рам прошёлся размеренным шагом по кают-компании, заложив за спину руки. Затем снова остановился около висевшего в воздухе марсианского глобуса.

— Хотя больше всего, конечно, пострадал Марс. Потеря огромного пласта коры была для него не единственным и не самым страшным последствием тех давних событий. Помимо всего прочего, вращение планеты существенно замедлилось. Как уже отмечал наш уважаемый астроном, — Кави Рам почтительно кивнул в сторону Амоля Сайна, — по законам небесной механики Марс должен был бы оборачиваться вокруг своей оси за восемь часов, в то время как сейчас на полный оборот у него уходит почти двадцать пять часов. Наклон оси вращения Марса так же подвержен значительным колебаниям, которые достигают порядка девятнадцати градусов. И всё это явные отголоски той самой катастрофы, от которой планета не может оправиться до сих пор.

Геолог заботливо провёл рукой над светящейся поверхностью глобуса, словно, хотел погладить его.

— Про отсутствие магнитного поля я уже не говорю, хотя есть неоспоримые данные планетологов о том, что когда-то это поле было довольно сильным. Если же мы взглянем на обнаруженные типичные покровные слоистые полярные отложения, обнаруженные нами в ста восьмидесяти градусах друг от друга в районе экватора планеты, в прямо противоположных местах, как и положено, для полюсов, то поймём, что ещё одной причиной гибели планеты явился всеобщий сдвиг марсианской коры вокруг внутренних пластов планеты. И это очень примечательный факт, особенно если рассматривать марсианскую катастрофу вместе с событиями, происходившими в тоже время на других планетах.

— Так откуда всё-таки взялись эти таинственные «снаряды-убийцы», сыгравшие столь роковую роль в судьбе Марса? — спросил я. — Астероиды? Кометы?..

— Я бы предложил вам выглянуть в окно, — спокойно сказал геолог, и на губах его заиграла лёгкая улыбка, — но, к сожалению, нам сейчас не удастся увидеть западный горизонт из-за этой бури.

Кави Рам сделал короткую паузу, выжидательно глядя на остальных.

— Думаю, вы уже догадались, что в этом месте мы бы с вами увидели Фобос и Деймос? — Он показал на две крохотные голубые звёздочки, заскользившие над марсианским глобусом, послушные его пальцам.

— Допустим. Но какая здесь связь? — проворчал я.

— Связь здесь самая прямая, — отозвался Кави Рам.

— Теперешние спутники Марса это лишь осколки некогда полноценной планеты — спутника, которым в своё время обладал Марс. Ему давно уже дали имя — Танот. И орбиты, и скорости движения двух каменных глыб — Фобоса и Деймоса — дают нам прямые и косвенные свидетельства того, что оба являются остатками прежней планеты… А вы знаете, что помимо всего прочего, на Фобосе есть крупнейший кратер, носящий имя Стикни?

— Да, я читал об этом в справочниках, — кивнул я.

— Так вот размеры этого кратера сопоставимы с размерами самого спутника. Удар, приведший к его появлению, должен был буквально потрясти Фобос. Он образовал на его поверхности систему параллельных борозд возле кратера Стикни, которые протянулись на расстояние до тридцати километров и имеют ширину в сто-двести метров, при глубине от десяти до двадцати метров.

— И вы считаете, что от каменных осколков, когда-то поразивших Марс, досталось и его спутнику?

— Нет, не совсем, — покачал головой Кави Рам. — Удар, приведший к образованию этого кратера, не был внешним. Что-то произошло на самом спутнике, расколов его на крупные осколки, два из которых остались на орбите, часть ударила по поверхности Марса, убив планету, а основная масса улетела в космическое пространство, образовав вместе с фрагментами марсианской коры, сорванной с планеты известный нам теперь пояс астероидов.

Детальное исследование астероидов показало, что большинство из них имеет осколочную, неправильную форму, а их минералы носят на себе несомненные следы раздробления и воздействия высокой температуры. Это говорит нам о том, что все эти каменные глыбы произошли в результате бурного, катастрофического распада какого-то более крупного тела. Об этом же можно судить и по распределению осколков по массе в поясе астероидов. Это распределение не хаотично, как может казаться, а подчиняется закону случайного дробления крупного тела на множество частей. К тому же, часть малых планет пояса имеет значительный наклон орбит к плоскости эклиптики.

Сейчас нам достоверно известно, что формирование астероидного вещества происходило в недрах достаточно большой массы и в течение длительного времени. Образцы этого вещества с некоторых крупных астероидов мы сравнивали с образцами скальных пород Марса в северном полушарии и образцами с его теперешних спутников. Результаты анализа ясно говорят об идентичности материала, послужившего для образования пояса астероидов с этими образцами. А так называемые «железные» метеориты являются ничем иным, как осколками железно-никилевого ядра погибшего Танота. Путём аналитических вычислений мы можем даже определить примерный диаметр этого спутника. Скорее всего, он составлял около четырех тысяч километров.

— Ого! Это тело было почти сопоставимо с нашей Луной! — воскликнул я, почувствовав, как у меня немного захватывает дух от разворачивающейся картины, нарисованной здесь учёным.

— Да, Танот уступал по своим размерам самому Марсу. Но был очень близок к тому же Меркурию или нашей Луне.

Кави Рам бросил короткий взгляд на Амоль Сайна, сидевшего рядом со мной, словно, приглашая его принять участие в разговоре.

— Да, вы правы, Кави, — согласно кивнул молодой астроном. — Но то, что Марс очень быстро превратился в холодную и безжизненную пустыню, было в основном следствием изменившейся орбиты этой планеты. Если внимательно изучить все имеющиеся у нас свидетельства, то можно без труда понять, что в результате той давнишней катастрофы Марс был отброшен с прежней своей орбиты вглубь нашей системы. Сейчас орбита Марса, как всем нам хорошо известно, имеет эллиптическую форму, и это сильно отличает её от круговых орбит других планет земной группы. В результате этого в афелии Марс отстоит от Солнца на двести сорок девять миллионов километров, а приближаясь к нашему светилу, оказывается в перигелии в двухстах семи миллионах километрах от него. Из-за этого марсианский год длится шестьсот восемьдесят семь дней.

Если же мы попытаемся исправить этот «дефект» путём вычислений, гипотетически приведя орбиту Марса к круговой, то увидим, что расстояние до Солнца для Марса приблизится к значению его нынешнего перигелия и будет составлять около двухсот миллионов километров. Земля, напомню, вращается вокруг нашего светила в среднем на расстоянии в сто пятьдесят миллионов километров. Как видим, Марс в этом случае вполне попадает в «зону жизни», иначе говоря, никто нам не мешает обосновать возможность зарождения на нём древнейшей разумной жизни, развившейся впоследствии до уровня высокоразвитой технической цивилизации.

— А если при этом, памятуя о том, что диаметр Марса вдвое меньше земного, а масса составляет пятьдесят три сотых от массы Земли, пересчитать продолжительность марсианского года в соответствующих пропорциях до катастрофы, то мы получим цифру двести шестьдесят дней, — лукаво улыбнулся Акира Кензо. — И почему-то мне сразу на память приходит календарь майя с его пятидесяти двух летними циклами, в сумме составлявшими год ровно из двухсот шестидесяти дней. Этот цикл ко всему прочему, довольно хорошо привязан к продолжительности земного года, где мы получаем любопытное равенство: пятьдесят два перемноженное на триста шестьдесят пять равно семьдесят три перемноженному на двести шестьдесят. А как известно из легенд и мифов, этот самый календарь достался майя в наследство от легендарных богов, когда-то обитавших в Теотиуакане на территории Мезоамерики… Как вам такое совпадение?

Глаза Акиры Кензо заискрились ещё большим лукавством. На что Кави Рам только покачал головой, словно, говоря: «Ох, уж эти археологи!».

— Может быть, это простое совпадение? — сказал я, поглядывая то на Акиру Кензо, то на геолога.

— Возможно, — беспечно пожал плечами экзоархеолог.

— А что если это одно из доказательств того, что планета Марс является родиной легендарных богов, принесших на Землю цивилизацию в конце последнего Ледникового периода? Или, во всяком случае, их «звёздная обитель», где они вынуждены были обосноваться по каким-то причинам на довольно долгое время?

Я посмотрел на сидевшую в дальнем углу Светлану.

Это сказала именно она: сказала спокойно и уверенно, как о чём-то давно решённом и, безусловно, верном. Она снисходительно взглянула на меня и так же спокойно продолжала:

— Что если календарь майя привязан именно к продолжительности марсианского года до катастрофы и был привезён на Землю отсюда? Или, может быть, из ещё более дальних глубин космоса?

Я посмотрел в её, казавшиеся, таинственными в полутьме глаза и сдержанно усмехнулся. Заметив это, Акира Кензо неторопливо произнёс:

— Думаю, мы слишком спешим и забегаем далеко вперёд в своих выводах, ставя нашего гостя в нелёгкое положение. Ведь он ещё не обладает пока всей полнотой информации о наших исследованиях.

— Нет, нет, — покачал я головой, пытаясь осмыслить весь тот поток информации, который так неожиданно вылился на меня. — Всё в порядке. Думаю, я справлюсь… Так вы считаете, что на Марсе в глубокой древности существовала высокоразвитая разумная цивилизация? — обратился я к экзоархеологу. — Хотя я, наверное, спросил глупость? Ведь если здесь присутствуют, несомненно, рукотворные загадочные объекты, то безусловно их построил кто-то разумный…

— Вы, видимо, хотели спросить связываю ли я древнюю марсианскую цивилизацию с цивилизацией земной? — Акира Кензо проницательно посмотрел на меня.

Я согласно кивнул.

— Пока я не могу ответить вам на этот вопрос однозначно и с полной уверенностью. Всё будет зависеть от того, что мы обнаружим в Большой пирамиде… И найдём ли там вообще что-нибудь. Но в глубине души, втайне от всех, я считаю, что между Марсом и Землёй есть некая тесная и безусловная связь, уходящая своими корнями в глубокую древность. И даже сама катастрофа, произошедшая с Марсом когда-то, оставила в людской памяти свои следы. Как сказано в древней «Книге Дзиан»: «Огромные изображения воздвигли они… в размер своих тел. Внутренние огни уничтожили землю их отцов… Надвинулись Первые великие воды. Семь больших островов поглотили они. Все благочестивые спасены были, все нечестивые истреблены…». Вам не кажется, что это сказано о Марсе?

Акира внимательно посмотрел на меня.

— А если это сказано о Марсе и люди помнят эти события, то кто мог им рассказать о них в незапамятные времена? Думаю, те, кто когда-то пришёл отсюда на нашу Землю, спасаясь от гибели, или неся человечеству знания с некой цивилизационной миссией. Вот почему я считаю, что именно с Марса тянутся тонкие, едва ощутимые нити, которые связывают судьбу нашего человечества с его неизвестным, давно забытым и истёртым в людской памяти прошлым, с его предисторией, от которой все мы, даже сами не ведая того, отталкиваемся в своём устремлении в наше грядущее. Поэтому я возлагаю очень большие надежды на эту пирамиду.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЗЕП ТЕПИ

«Видеть еще не значит поверить.

Верить значит видеть»

Роберт Пирсиг «Лила»

Песчаная буря снаружи постепенно стихала. Ветер уже не так яростно и ожесточённо бился в надёжно защищённые окна станции, а пыльные смерчи медленно, но неуклонно отступали к далёкому горизонту, обнажая тёмное ночное небо. И даже звёзды постепенно стали проглядывать сквозь пыльные облака, слегка качаясь и вздрагивая, словно, в отражении на дне глубокого колодца.

Я отошёл от окна и вернулся на прежнее место. Внезапно наступившая снаружи тишина заставила собравшихся в кают-компании людей притихнуть и переглянуться между собой, словно все они вдруг осознали, в какую даль от родного дома их забросила неуёмная жажда открытий.

— Вы сказали, что марсианская катастрофа как-то сказалась и на нашей Земле. Что вы имели в виду?

Я внимательно посмотрел на Акиру Кензо.

— Думаю, об этом вам лучше расскажет Светлана, — улыбнулся тот. — Она занималась этим вопросом, и кому, как ни ей поведать нам результаты её исследований.

Помощница экзоархеолога смело поднялась со своего места, словно, намеревалась выступать перед большой аудиторией, но сделав несколько неуверенных шагов по кают-компании, она остановилась около окна и присела на подлокотник стоявшего там кресла, собираясь с мыслями. В какое-то мгновение её взгляд остановился на мне, и я ободряюще улыбнулся ей. После некоторой паузы Сетлана ответила мне лёгкой, едва заметной улыбкой и уверенно начала свой рассказ.

— Ещё до Мирового Воссоединения усилиями группы учёных Земли, занимавших альтернативную позицию по отношению к тогдашней академической исторической науке, был изучен огромный пласт мифологического наследия человеческой цивилизации. К нашему счастью, многие материалы этих исследований сохранились до наших дней в западно-сибирских Хранилищах, и мы смогли тщательно ознакомиться с ними перед началом своей работы. Эти материалы оказались для нас поистине бесценными, так как содержали тексты ряда мифологических первоисточников, безвозвратно потерянных для нас в середине двадцать первого столетия после Битвы Мары и падения астероида. Так вот, этот пласт мифологии тоже рассказывает нам о некоей глобальной катастрофе, произошедшей на Земле задолго до возникновения известной человечеству истории.

Я исподволь рассматривал говорившую, ловя себя на мысли, что она начинает всё больше и больше нравиться мне. У неё был красивый, словно, бархатный голос, звучавший сейчас спокойно и уверенно, но лёгкий румянец на щеках все же выдавал её волнение.

— К сожалению, — продолжала Светлана, — большинство научных материалов, музейных экспонатов и древних артефактов не дошли до наших дней. И сегодня мы можем судить о Всемирном Потопе лишь по отрывочным данным, дошедшим до нас со страниц немногочисленных уцелевших книг, сравнивая упоминающиеся там мифологические события с последствиями постигшего нас катаклизма уже на пороге новой эры. Тем не менее, благодаря этим немногим данным, послужившим толчком к развитию программы «Тени Предков», мы сами направили все свои усилия на расшифровку древних мифов и сопоставление их данных с реальными геологическими, археологическими и палеоклиматическими данными, а так же возобновили масштабные археологические исследования как у нас на Земле, так и за её пределами.

На протяжении уже двух столетий Академия Пределов Знания суммирует и анализирует полученные таким образом данные. Проделанная работа позволила нашим учёным прийти к однозначным выводам о нашей общей далёкой истории. При всем разнообразии мифологических повествований о Всемирном потопе (а их насчитывается более пятисот) в них прослеживается одна и та же мысль, которая в изустной форме передавалась потомству. Эта мысль говорит нам: когда-то в глубокой древности на Земле была глобальная катастрофа, которая почти полностью уничтожила человечество. В живых осталась лишь небольшая горстка людей, которых предупредили мудрые боги, заранее знавшие о надвигающемся катаклизме, и подсказавшие людям способы спасения. Так что же произошло тогда на самом деле? И когда это произошло?

Светлана оглядела присутствующих внимательным взглядом, словно, хотела услышать от нас ответ на свои вопросы.

Молодые помощники Акиры Кензо притихли в углу дивана, потупив взоры, как будто, школьники, не выучившие уроков. Только Эйго Хара отважно подняла твёрдый подбородок, будто бросая вызов подруге-экзоархеологу. Но улыбка на губах Светланы говорила о том, что она и не собиралась ставить своих товарищей в затруднительное положение.

— Как известно, — продолжала она размеренным голосом, — окончание последнего Ледникового периода, бывшего границей между плейстоценом и голоценом, приходится на конец древнего каменного века — палеолита. Если пользоваться прежним летоисчислением, то это одиннадцатое тысячелетие до новой эры. Данное событие в геологической истории Земли не было постепенным таянием льдов и плавным подъёмом уровня Мирового океана. Всё обстояло как раз наоборот. Ледяная шапка, нараставшая в Северной Америке и Северной Европе в течение сорока тысяч лет, исчезла в течение всего двух тысячелетий. Повсюду на Земле археологи и палеонтологи находили следы действия мощнейшего цунами, резкой смены климатических условий в различных регионах планеты, в результате, которого в отдельных районах наступило похолодание, а в других наоборот потепление. В частности резко похолодало в районах Сибири и Аляски, а так же в Антарктиде. Эти районы, видимо, пострадали сильнее всего от убийственных катаклизмов того времени…

Светлана посмотрела на тёмную стеклянную стену у себя за спиной, словно, холод марсианской ночи мог проникнуть в тёплое, надежно защищённое людское жилище. Зябко поведя плечами, она продолжала:

— В двадцатом столетии русские учёные пришли к выводу, что Северный Ледовитый океан, покрытый в известный исторический период льдами, был тёплым во время Висконсинского оледенения. Ещё семнадцать тысяч лет тому назад в центре его существовала зона умеренного климата, благоприятного для процветания флоры и фауны, которые не могли тогда существовать на территории Северной Америки и Северной Европы. А ледники Антарктиды образовались в тот же период, когда произошло замерзание Сибири и Аляски, и великие антарктические реки текли по её территории ещё каких-то шесть-восемь тысяч лет назад, оставляя на дне прибрежных морей мелкозернистые отложения. И только около четырехтысячного года до новой эры Антарктический материк замёрз окончательно, о чём можно судить по накоплению, скажем, на дне моря Росса осадков уже ледникового типа.

Сильное изменение климата, быстрый подъём уровня моря, землетрясения, наводнения, вулканическая активность и лавовые дожди с чёрного неба привели к массовому вымиранию животных. Только на территории Америки вымерли более семидесяти видов крупных млекопитающих в период между 15000 и 8000 годами до новой эры, а это свыше сорока миллионов животных! И эти потери произошли в основном за два тысячелетия, начиная с 11000 по 9000 годы до новой эры. По всей Южной Америке были обнаружены ископаемые останки времён Ледникового периода, в которых скелеты хищников и травоядных перемешаны с человеческими костями, стволами деревьев и застывшими грязевыми потоками. Этому можно найти лишь одно объяснение — все они подверглись воздействию мощного цунами, скоротечному по времени и ужасному по своей силе.

Ту же картину мы можем наблюдать как в Европе, так и в Сибири. Здесь трещины в скалах на вершинах отдельно стоящих холмов заполнены останками костей мамонтов, волосатых носорогов и других животных. А в вечной мерзлоте Сибири или Аляски можно было встретить туши всё тех же мамонтов или бизонов, разорванные на части и скрученные с невероятной силой. И все эти животные погибли так внезапно, что сразу же замёрзли, не успев разложиться.

Светлана помолчала, и взгляд её стал задумчиво-мечтательным.

— Так что же, по вашему мнению, было причиной этой катастрофы? — спросил я, внимательно наблюдая за ней.

Молодой экзоархеолог спокойно выдержала мой взгляд и откинула с лица упавшую прядку волос.

— Ответ на этот вопрос можно так же найти в мифах. Если непредвзято анализировать их. Помимо описаний землетрясений и извержений вулканов, сопровождавших катастрофу, погубившую всё человечество, которые напрямую связываются в мифах с наводнениями, можно увидеть и явные указания на наступившее во многих регионах похолодание, которое через некоторое время прекратилось. Например, согласно мифам, на территории Среднего Востока сад наслаждений превратился в результате нападения дьявола Ангро-Манью в безжизненную пустыню, где десять месяцев зима и только два — лето. В зороастрийской священной книге «Бундахиш» можно прочитать о том, что когда Ангро-Манью наслал неистовый мороз, он ко всему прочему ещё напал и на небо и привёл его в полный беспорядок, что позволило ему завладеть одной третью неба и закрыть его тьмой. В Южной Америке существовал миф о приходе «Великого Холода», когда лёд и слякоть держались очень долго. А в книге майя «Пополь-Вух» наводнение связывается с сильным градом, чёрным дождём, туманом и неописуемым холодом.

— Да, — кивнул Акира Кензо, — Там говорится о том, что «… лица Солнца и Луны были скрыты. Земля потемнела. Сначала солнце светило, а потом среди бела дня стало темно… Боги долго ждали пока, наконец, небо не начало краснеть на Востоке, где взошёл шар Солнца. Именно в этот момент космического возрождения появился бог Кецалькоатль».

— Верно, — согласилась Светлана, благодарно улыбнувшись своему руководителю. — Даже в Европе, где к тому времени уже практически закончился ледниковый период, можно встретить упоминания о временном похолодании. Скажем, в тевтонском предании рассказывается о том, как в далёком лесу на востоке великанша родила целый выводок волчат, отцом которых был волк Фенрир. Одно из этих чудовищных созданий погналось за Солнцем, чтобы завладеть им. Погоня была долгой, но однажды волк сумел догнать Солнце. «Его яркие лучи погасли одно за другим. Оно стало кроваво-красного оттенка, а потом совсем исчезло. Вслед за этим в мире наступила ужасная зима. Со всех сторон налетели снежные бури».

— А на другом конце света, у ряда племён австралийских аборигенов бытовало поверье, согласно которому своим происхождением они обязаны великому наводнению, смывшему ранее существовавшее человечество, и это наводнение было вызвано космическим змеем Юрлунгуре, символом которого являлась радуга, — снова вступил в разговор Акира Кензо. — Можно так же отметить, что в мифе о Кецалькоатле смерть Четвёртого Солнца пришла от рук звёзд. И как можно заметить, все эти описания очень напоминают так называемую «ударную зиму», которая возникает обычно при падении крупного метеорита на Землю. А радуга — символ космического змея — в глазах примитивных аборигенов вполне могла означать след от падающего метеорита.

— Да, — поддержала его Светлана. — На эту же мысль наводит и часть мифов, рассказывающих о том, как в различных регионах одновременно с катаклизмом на поверхности Земли произошло и изменение видимого неба. Они говорят о том, как Солнце и Луна «упали с неба», что «планеты изменили свой путь, а звёзды стали двигаться по-новому». В Китае существовал ряд преданий, сообщавших о том, что «Небо сдвинулось к северу. Земля развалилась на части, из её недр хлынула вода и затопила землю». А в той же греческой легенде о Фаэтоне мы можем увидеть, как«…великолепное Солнце вместо того, чтобы следовать своим вечным и величественным путём, вдруг закувыркалось и стремглав полетело вниз».

— Между прочим, сами греки указывали в качестве причины случившегося изменение наклона земной оси! — добавила она.

— Здесь нужно внести некоторую ясность, — вмешался Кави Рам. — Если наши уважаемые археологи позволят, я хотел бы разъяснить остальным некоторые аспекты причин произошедшей катастрофы?

— Да, конечно, — охотно кивнула Светлана.

— Так вот, — начал геолог, — как уже сказала наша очаровательная Светлана, причиной столь стремительного таяния ледников и последовавших за этим грандиозных убийственных изменений по всей планете послужило столкновение Земли с неким метеоритом или астероидом. Поскольку метеориты очень редко падают на Землю строго вертикально, то при их ударе о поверхность планеты мы имеем дело, как с вертикальной, так и с касательной составляющей силового воздействия. При достаточной силе удара и вполне ощутимых размерах самого метеорита, данная касательная составляющая неизбежно приводит к смещению земной коры по жидкой магме, то есть к так называемому «проскальзыванию», когда литосфера движется как единое целое по мощному слою мантии, состоящей из расплавленных пород, без сколько-нибудь заметного изменения вращения самой Земли.

Это происходит из-за того, что в момент удара метеорита земная кора получает дополнительное вращение с некоторой начальной скоростью вокруг «оси проскальзывания», которая заведомо не совпадает с осью собственного вращения Земли. Как раз подобное «проскальзывание» коры способно обеспечить и изменение положения земных полюсов, сопровождаемое глобальными неоднородными переменами климата, которые мы видим в конце последнего Ледникового периода, и перемены в видимом небесном своде. Так как видимое небо меняет свой наклон, хотя наклон самой оси вращения Земли по отношению к плоскости её орбиты не меняется. Если приводить наглядные примеры, то можно себе представить, как кожура апельсина поворачивается вокруг его мякоти или скорлупа яйца вокруг жидкой внутренности этого яйца.

— Я понимаю, — кивнул я. — Всё происходило точно так же, как и в начале двадцать первого века, когда произошло столкновение Земли с астероидом Апофис! Земная кора тогда так же «проскользнула» и полюса снова поменяли своё положение.

— Верно, — кивнул Кави Рам. — В целом литосфера по воле случая совершила тогда как бы «обратный поворот», и полюса заняли почти такое же положение, в каком они находились до легендарного Всемирного потопа…

— Но вернёмся к нашему разговору, — предложил он. — После удара метеорита движение коры Земли очень быстро замедляется, и время процесса «проскальзывания» вполне можно принять равным одним суткам или около того.

— Да, и это можно так же подтвердить данными мифов, — вступил в разговор Акира Кензо. — Так, скажем, мифы Уарочири говорят нам: «В древние времена солнце умерло. Из-за его смерти ночь продолжалась пять дней. Скалы гремели друг о друга». А на одной ассирийской глиняной табличке можно прочитать описание Великого Потопа в «Эпосе о Гильгамеше», где говориться, что потоп длился шесть дней и семь ночей.

— Верно, верно, — закивал Кави Рам, слегка прищурившись и глядя на экзоархеолога. — Я уже давно убедился в правоте ваших легенд и мифов, дорогой Акира.

— Просто древние мифы нужно читать не как «сказки на ночь», а настойчиво и кропотливо искать в их символизме и образности данные о нашем общем прошлом.

— Согласен с вами, — снова кивнул геолог, и было видно, что он глубоко уважает мнение своего коллеги учёного. — Так вот, исходя из общей картины климатических изменений в Европе, Сибири, на Аляске и в Антарктиде можно оценить предполагаемое смещение полюсов. Оно по нашим подсчётам должно составлять две-три тысячи километров, и до одиннадцатого тысячелетия, скажем, материк Антарктида находился на три тысячи километров севернее, то есть в более благоприятных умеренных широтах, так же как и район Северного Океана. И только после столкновения сдвинулся внутрь южного полярного круга.

Не надо забывать ещё и о том, что величина смещения полюсов при таком «проскальзывании» заведомо меньше величины максимально возможного смещения всей земной коры. Это происходит из-за того, что касательная составляющая силового воздействия при ударе метеорита о поверхность Земли автоматически раскладывается на меридиональную и широтную составляющие. А из этого понятно, что перемещение полюсов происходит лишь под воздействием меридиональной — перпендикулярной экватору — составляющей. Если предположить, что энергия метеорита полностью пошла на запуск механизма «проскальзывания», и проводить параллели с падением Апофиса, то легко можно просчитать, что камушек, упавший на Землю тринадцать с половиной тысяч лет назад мог быть радиусом порядка пятидесяти-шестидесяти километров. И тут возникает вопрос: а где же всё-таки упал этот злосчастный метеорит?

Геолог окинул всех присутствующих загадочным взглядом.

— Проследить место его падения нам поможет всё та же археология… Вернее объекты, изучаемые ею. Верно, я говорю?

Кави Рам посмотрел на Светлану, будто сверяясь с её мнением.

— Да, — улыбнулась она. — Наш уважаемый геолог имеет в виду пирамиды Гизы и пирамиды Теотиуакана, — пояснила молодая женщина, обращаясь скорее ко мне, чем ко всем остальным. — Оба эти комплекса очень похожи, поэтому у нас есть все основания полагать, что их строили одни и те же зодчие. И там и там присутствуют главные пирамиды. Их три: в Гизе это Великая пирамида, пирамида Хафры и пирамида Менкаура. В Теотиуакане это пирамида и храм Кецалькоатля, пирамида Солнца и пирамида Луны. В обоих местах планировка главных сооружений не симметрична: две пирамиды расположены друг против друга, а третья сознательно смещена в сторону. Мы знаем, что оба этих комплекса своими главными сооружениями отображают на земле расположение одних и тех же звёзд — трёх звёзд «пояса» Ориона. И это подтверждает мысль о том, что зодчие, создававшие их, следовали некоему единому дуалистическому плану застройки. Но особенно примечательно то, что и Великая пирамида в Египте и пирамида Солнца в Теотиуакане имеют строго соотносящиеся пропорции размеров, которые завязаны на числе «пи». Только в первом случае мы получаем соотношение равное двум «пи», а во втором уже четырем «пи».

Светлана поднялась со своего места и прошлась по кают-компании, словно, собираясь с мыслями.

— Сам факт того, что размеры обоих сооружений связаны присутствующим в них числом «пи» может говорить о том, что их строительство было подчинено какой-то общей цели. Кроме того, эти комплексы, безусловно, очень и очень древние. Сегодня, опираясь на имеющиеся данные, мы со всей определенностью можем говорить о том, что Великая пирамида строилась непосредственно сразу после Потопа и «проскальзывания» земной коры, о котором говорил Кави Рам. То есть она была возведена неведомыми нам строителями не позднее одиннадцатого тысячелетия до новой эры. Это подтверждается и данными геологии, и сведениями, которые мы можем почерпнуть из древнеегипетских источников.

Вы знаете, что Великая пирамида издавно была посвящена богине Исиде и та считалась её госпожой? Ещё фараоном Хуфу была когда-то сделана соответствующая надпись на гранитной стеле, установленной в храме этой богини. Эта надпись гласила: «Он построил Дом Исиды, Госпожи пирамиды рядом с Домом Сфинкса». Я могу вспомнить и известного историка древности Манефона[13], который относил время царствования богини Исиды и её супруга бога Осириса на землях Египта к одиннадцатому тысячелетию до новой эры. Это так же немаловажный факт, свидетельствующий о древности этих сооружений. А помните Великого Сфинкса? Он ведь тоже является неотъемлемой частью всего комплекса Гизы. Так вот, этот каменный лев явно указывает нам на Эру Льва, во время которой и был создан этот монумент. Данные же геологии дают нам представление о его возрасте не менее чем в тринадцать тысяч лет. Это потом львиную морду переделали в человеческий лик. Эра Льва же непосредственно связана с концом Ледникового периода и с Потопом. И это тоже хорошо отражено в мифологии.

Светлана остановилась около окна и сцепила на груди руки, словно, пытаясь унять нервный озноб. Затем она подошла к дивану, где сидела Эйго и остальные, и, присев рядом с ними, продолжила:

— В мифологии вообще много примеров связи «львиной» эры с Потопом. В древневавилонском ритуале новогоднего праздника, например, говорится о «созвездии Льва, которое измеряет глубину вод». Я сама видела изображения маленькой клинописной таблички из Шумера, которые хранятся в Институте протоистории, на которых можно прочитать о том, что Потоп произошёл в то время, когда планета Нибиру — родина богов — находилась в созвездии Льва. К тому же, ещё Плутарх описывал обычий египтян помещать на затворках шлюзов ирригационных каналов изображение львиной головы с открытой пастью. Вы знаете, что именно от этой традиции в последствие пошёл обычай украшать фонтаны открытой львиной пастью, из которой выливается вода? Тот же Плутарх подмечал ещё одну интересную особенность египтян: они изображали наводнение в виде льва, которого именовали «стражем вод». А ещё древние египтяне имели обыкновение ставить у дверей своих храмов фигуры львов, извергавших из пасти воду.

Светлана глубоко вздохнула, переводя дух и собираясь с мыслями, но тут Акира Кензо пришёл ей на помощь.

— Если позволите, я продолжу? — предложил он, глядя на свою помощницу.

Она ответила ему благодарным взглядом.

— Итак, принимая во внимание, что Великая пирамида, как и остальные пирамиды Гизы, возведена с величайшей точностью, и с такой же точностью ориентирована по сторонам света, и при этом не забывая, что оба комплекса — Гизы и Теотиуакана — строились по единому плану и скорее всего одними авторами, можно определить и время возведения пирамиды Солнца в Теотиуакане.

Как известно, Великая пирамида была строго ориентирована на Северный полюс, где он находился до середины двадцать первого столетия. В то же время, по известным нам данным, пирамида Солнца в Теотиуакане имела тогда отклонение от направления на север равное пятнадцати с половиной градусам. Соответственно, можно сделать вывод, что ориентация пирамиды Солнца была связана с местонахождением Северного полюса до событий Потопа, то есть до «проскальзывания» земной коры, и весь комплекс Теотиуакана является допотопным в прямом смысле этого слова сооружением!

— Здорово! — невольно вырвалось у Зуко Пура, но он тут же смутился своей несдержанности.

Акира Кензо только улыбнулся на его реплику и столь же уверенно продолжал:

— Подтверждение этому мы опять находим в мифах. Если мы почитаем древнейшие поэмы и песни на языке науатль, то они расскажут нам историю о том, как в далёкие времена, когда в водах великого потопа погибло Четвёртое Солнце, боги собрались на совет на вершине доисторического кургана в Теотиуакане. Они решали кому следует принести себя в жертву, чтобы возникло новое Пятое Солнце и чтобы в мир вернулся свет. Не трудно понять из данной легенды, что Теотиуакан уже был построен ко времени Потопа. Кроме того, об этом говорит и тот факт, что в этом комплексе буквально всё — пирамиды, улицы, полы домов — всё выстлано водонепроницаемой штукатуркой, по которой вода стекала в скрытые резервуары. Здесь же мы встречаем сложную водоотводную систему под полами домов, которая сливала воду на улицы. Пирамида Солнца, как и пирамида Луны, окружена специальным водоотводным каналом, а под самой пирамидой имеется пещера со сложной системой камер, проходов и водосливных труб. Всё это говорит о том, что боги, строившие Теотиуакан, знали о приближающейся катастрофе, или догадывались о ней, и постарались обезопасить этот древний город от возможных последствий грандиозного наводнения. Видимо, Теотиуакан имел для них большое значение. Вот почему они приложили, столько усилий, чтобы сохранить его.

— Да, но когда конкретно были возведены эти сооружения? Вы можете определить их возраст?

Я с интересом посмотрел на Акиру.

— Безусловно. Как уже сказала Светлана, оба комплекса отражают на земле положение звёзд в поясе Ориона. Логично было бы ожидать при всей невероятной сложности и точности процесса возведения этих построек, а так же при том многообразии математических закономерностей, которые скрыты в их архитектуре, такую же точность и в положении основных сооружений относительно небесного оригинала — звёзд пояса Ориона. Но здесь мы наблюдаем определенные погрешности.

Так, если мы посмотрим на взаимное расположение звёзд пояса Ориона, то увидим, что наименьшая из этих звёзд, которую арабы называют Минтака, немного смещена к востоку от прямой, на которой лежат две другие звезды. Это смещение составляет порядка семи градусов. Воспроизводя звёздную картину на земле, пирамида Менкаура так же смещена к востоку от прямой, образованной пирамидой Хафры и Великой пирамидой. Эти две пирамиды соответствуют звёздам пояса — Ал-Нилам и Ал-Нилак. Но это смещение составляет уже девять градусов. Точно так же, как и в Гизе, в Теотиуакане планировка строительства не симметрична и два сооружения расположены друг против друга — пирамида Кецалькоатля и пирамида Солнца, а третье — пирамида Луны — сознательно смещено в сторону, и здесь это смещение составляет уже четырнадцать градусов. Зная определённые закономерности в движении звёзд и величину их видимых смещений на протяжении определённого времени, мы можем легко вычислить дату строительства комплекса Теотиуакана. Этой датой будет 14700 год до новой эры. Аналогично можно определить дату разметки комплекса Гизы и соотнести её с 11700 годом до новой эры. То есть пирамиды Гизы, как и другие мегалитические сооружения комплекса, то же размечались ещё до Потопа.

— Простите. Но Светлана рассказала нам о том, что египетские пирамиды строились сразу после Потопа.

Я с недоумением посмотрел на экзоархеолога.

— Сид! Вы недостаточно внимательно слушаете меня, — мягко улыбнулся Акира. — Я говорю не о возведении пирамид, а об их разметке на местности! Думаю, здесь нужно немного прояснить ситуацию, чтобы в дальнейшем не возникало подобных вопросов. Быть может вам не известно, но по преданиям, существовавшим в Египте с незапамятных времён, все священные сооружения на египетской земле были возведены на месте древних курганов или священных холмов богами в Первое Время, когда воды Потопа отступили. Эти курганы — некие маркеры будущих строений — были воздвигнуты, судя по всему, ещё в эпоху бога Птаха. Как написано в «Мемфисском сказании о сотворении мира» именно Птах создал все вещи, он родил богов, создал города и основал деление земель. А согласно так называемым «Текстам Строителей» из древнего города Эдфу в далёкую эпоху Первого Времени группа божественных существ, известных как «семь мудрецов» поселилась в Египте и воздвигла «священные курганы» в различных местах вдоль Нила. Курганы эти должны были впоследствии послужить основанием для будущих храмов и определить их ориентацию.

В дальнейшем на протяжении трёх тысяч лет своей задокументированной истории сами древние египтяне строго чтили эту традицию. Согласно ней никакое святилище не могло считаться по-настоящему священным, если оно было воздвигнуто не на основании более раннего культового сооружения. «Тексты Строителей» так же говорят нам о том, что смысл возведения всех этих святилищ заключался в желании возродить былой мир богов — мир, который был полностью разрушен Потопом. Египтяне верили, что это возрождение происходило при непосредственном участии бога Тота. А этот бог пользовался почитанием как некая регулирующая сила, ответственная за все священные расчёты и толкования, как властелин времени и покровитель математики. О нём говорили: «Тот, кто сведущ в небесах, считает звёзды и измеряет землю».

Когда Тот прибыл на место закладки первоначального храма в Эдфу, он отыскивал нужное место по записям в древних книгах и указывал его другим богам. К тому же у него были все необходимые расчёты параметров будущего святилища, которое должно было служить «истинным престолом бога в начальное Время». В «Текстах Строителей» говорится так же о том, что первоначальный храм, послуживший прообразом храма в Эдфу, был построен ещё до Потопа на «родине первобытных», которая представляла собой «остров, частично покрытый тростником». Этот остров «стоял во тьме посреди первобытных вод» и сотворение мира началось на этом острове. Именно здесь были основаны первые дворцы богов, которые затем были полностью разрушены Потопом, и большинство их божественных обитателей утонуло.

Акира Кензо сделал небольшую паузу, после чего продолжал:

— Ещё одно доказательство существования изначального плана и первоначальной разметки можно обнаружить, на плато Гизы, где можно без труда увидеть, что Вторая пирамида — пирамида Хефрена — строилась в два этапа. Первоначально были заложены её нижние ряды из циклопических известняковых мегалитов, которые когда-то составляли огромную платформу высотой в десять метров. Другим же первоначальным «холмом» был, по всей видимости, громадный скальный выступ, мастерски вписанный в нижние ряды Великой пирамиды. Аналогичные следы — свидетельства первоначального допотопного строительства — мы наблюдаем и в Америке. Там под фасадами всех трёх пирамид Теотиуакана есть следы более ранних сооружений, которые свидетельствуют о том, что в прежние времена на этих местах стояли совсем другие сооружения. Именно они восходили своими корнями к первобытным священным курганам, служившим предметом поклонения в глубокой древности. В центре древнего города Чичен-Ица есть храм, посвященный богу майя Кукулкану, который был аналогом ацтекского Кецалькоатля. Этот храм, подобно пирамидам Теотиуакана, так же покоится на останках более раннего сооружения, стоявшего в том же месте и аналогично ему ориентированного. Значительная часть этой пирамиды-предка уцелела до наших дней.

— Убедили. Сдаюсь!

Я шутливо поднял руки под весёлые возгласы Зуко Пура и Иллика Шелли.

Акира Кензо благосклонно кивнул и тоже улыбнулся.

— Напоследок замечу одну очень интересную деталь, которая является косвенным доказательством прихода богов на Землю именно с Марса. Упомянутый мною допотопный храм, который, согласно «Текстам Строителей», существовал на далёком острове — прародине богов, в эпоху Первого Времени — рассматривался богами, как копия ещё более древнего прототипа. Когда боги начали возводить его, то они воспроизводили при этом место, которое существовало ещё до «сотворения мира».

— Вы хотите сказать, этот храм находился где-то в Америке? — спросил я.

— В Америке, скорее всего когда-то существовала так же копия этого храма. А оригинал был всё-таки не на Земле. Место, которое существовало до сотворения мира, называлось Дуат-н-Ба — «преисподняя души». О его нахождении на небесах говорит одна любопытная деталь, дошедшая до нас из тех же «Текстов Строителей». Храм в Эдфу, который был копией копии изначального святилища, был ориентирован не по точкам восхода Солнца, как следовало бы ожидать, а по Ориону, который находился южнее Большой Медведицы.

— Опять Орион! — воскликнул Амоль Сайн. — Очень интересное пристрастие богов к этому созвездию! Пирамиды в Теотиуакане отображают расположение звёзд его пояса, пирамиды в Гизе. Что-то важное было для богов в этом созвездии!

— Не забывай ещё про Тиауанако. Он много старше Гизы и Теотиуакана, — напомнил Акира Кензо. — Там в так называемом «Подземном храме», около Каласасайи и Пирамиды Акапана, стоят три идола, один из которых испокон веков считался изображением бога Виракочи. Так вот, эти три «идола», так же, как и пирамиды Гизы и Теотиуакана, повторяют на земле очертания звёзд пояса Ориона. Даже размеры идолов соответствуют видимым размерам этих звёзд!

— Ого! — вырвалось у меня.

— Думаю, здесь мы можем говорить о некоем закреплении на земле изначального плана будущего строительства, того плана, который «упал с небес» и в соответствие с которым впоследствии велось возведение всех мегалитических построек богов по всей Земле.

Наступило недолгое молчание, которое нарушил наш геолог.

— Можно сказать, нам очень повезло, что зодчие, возводившие древние сооружения и в Гизе, и в Теотиуакане придавали такое большое значение их ориентации по сторонам света. Ведь благодаря этому мы можем не только узнать много интересного из истории самих богов, но и идентифицировать важные вехи в истории нашей планеты, связанные, как верит Акира, с пришествием на Землю этих самых «богов».

— О чём это вы? — не понял я.

— Я говорю о Потопе, — пояснил геолог. — Не достаточно только установить время начала этой глобальной катастрофы, чтобы свести воедино все произошедшие и последовавшие за ней события. Важно определить причину, и неплохо было бы знать место начала этого катаклизма, чтобы все имеющиеся у нас свидетельства точно вписались в известную нам историческую картину.

Для начала я бы предложил определить местонахождение Северного полюса до Потопа. Это мы легко можем сделать, проследив направление ориентации комплекса в Теотиуакане, так как наши археологи уже установили его допотопное происхождение. Если оба комплекса — мексиканский и египетский — были столь жёстко привязаны к географической сетке и оба столь невероятно схожи, как говорит Светлана, то логично предположить, что Теотиуакан находился до Потопа на той же широте, что и комплекс Гизы да событий 2036 года.

Так как для точки полюса широтная составляющая силового воздействия при ударе метеорита, поворачивающая земную кору вокруг оси собственного вращения, не имеет существенного значения, то смещение полюса происходит под воздействием только меридиональной составляющей. А из этого следует, что падение метеорита должно было произойти где-то на окружности, проходящей через «старый» и «новый» Северный и Южный полюса.

Кави Рам щёлкнул пальцами, и красноватый шар Марса, до сих пор висевший в воздухе, сменился голубовато-зелёной светящейся сферой Земли, показавшейся мне столь реальной, словно я смотрел на неё в иллюминатор ракетоплана с геостационарной орбиты. Невольно сердце замерло в моей груди от радостного волнения, перемешанного с лёгкой грустью.

Все присутствующие разом притихли, и я понял, что мои новые товарищи испытывают схожие со мной чувства.

— Если мы вернём сферу нашей планеты в положение, которое она занимала до 2036 года, вот так…

Геолог проделал несложные манипуляции с мнемокристаллом, и изображение земного шара переместилось в пространстве вокруг невидимой оси.

— А теперь отмерим в направлении пятнадцать с половиной градусов от Теотиуакана такое же расстояние, на какое Гиза была удалена от Северного полюса, то мы получим точку, расположенную вот здесь, на территории Гренландии с координатами пятьдесят один градус западной долготы и семьдесят один градус северной широты. Теперь нам становится понятным, что воображаемая окружность, проходящая через «старый» и «новый» Северный и Южный полюса даёт нам координаты предполагаемого падения метеорита либо в диапазоне от двадцати до шестидесяти градусов западной долготы, либо в границах ста двадцати — ста шестидесяти градусов восточной долготы.

Как видим, в западном полушарии в указанном районе мы не встречаем никаких следов падения сколь-нибудь крупного космического тела. Здесь нет ни одного большого и достаточно древнего кратера. Зато восточное полушарие в пределах нужной нам долготы оказывается более перспективным для поисков следов той древней катастрофы. Правда, район этот в значительной мере покрыт акваторией Тихого океана. А вот рельеф дна этого океана очень и очень интересен с точки зрения ассоциаций с остаточным кратером. Если при этом помнить, что толщина океанической коры вполне сопоставима с предполагаемыми размерами упавшего метеорита, то такое падение не могло остаться для неё незамеченным, безусловно вызвав сдвиги, а так же разломы и трещины. Изучив характер тектонических плит и разломов вот здесь, в районе Филиппинского моря, мы поймем, что это, скорее всего, то самое, искомое нами место.

Кави Рам указал область на поверхности нашей планеты и, довольный эффектом, который произвели его слова на слушателей, выпрямился.

— Именно здесь мы можем наблюдать как бы маленький «осколок» коры — Филиппинскую плиту, которая много меньше всех остальных плит. Да, и если посмотреть на этого район моря из космоса, примерно так, как сейчас это делаем мы с вами, глядя на этот глобус, то легко можно увидеть, что само по себе это море напоминает кратер. Следует отметить так же, что данный регион характерен ещё и наличием здесь самых глубоководных впадин, которые как бы обрамляют его, и которые полностью совпадают по месту своего расположения с тектоническими разломами в земной коре.

Кроме того, данный район примечателен ещё и тем, что здесь осадочные слои различного возраста находятся в смешанном состоянии. И это единственное на Земле место, где мы можем наблюдать такое в указанный период геологической истории. Везде на дне океанов, внутренних и окраинных морей чётко прослеживается строгая последовательность осадков, и только на дне Филиппинского моря мы видим подобное смешение осадочных пород. А как вы сами понимаете, нельзя себе представить падение столь огромного тела в океан, которое бы не вызвало подобное перемешивание пород.

Кави Рам взял из рук Акиры Кензо его управляющий терминал и проделал с ним какие-то манипуляции.

— Теперь, прослеживая смещение точки «старого» Северного полюса в сторону Атлантического океана вместе со смещением земной коры, мы можем видеть, что меридиональная составляющая траектории метеорита, упавшего на дно Филиппинского моря, была направлена с юга на север. Но в результате вращения Земли с запада на восток силовое воздействие этого метеорита так же имело широтную составляющую, направленную с востока на запад, в результате чего касательная составляющая метеоритного воздействия имела направление с юго-востока на северо-запад. Об этом можно судить и по общему рельефу дна Филиппинского моря, который имеет уклон в направлении с юго-востока на северо-запад…

На земном глобусе появились разнонаправленные белые вектора, иллюстрируя слова геолога.

— Вполне согласен с вашими выводами, — кивнул Акира Кензо. — Они согласуются и с характером ископаемых останков в Сибири и на Аляске. Здесь чем дальше мы продвигаемся на север, тем больше встречаем останков мамонтов и других животных. Такое возможно только в случае, если гигантская цунами, пришедшая с юга, из Тихого океана, продвигалась на север, и постепенно теряла силу. А наступавший сразу после этого холод в результате резкого сдвига земной коры к северу замораживал трупы животных. Кроме того, мы имеем мифологические свидетельства из близлежащих к Филиппинскому морю регионов — от Японии и Китая, до Австралии и Океании — называющих в качестве причины Потопа «радугу» или «Змея». Эти образы в глазах примитивных народов могли отождествляться с падающим метеоритом. При этом древнекитайский трактат «Хуайнань-цзы» говорит нам: «Небесный свод разломился, земные веси оборвались. Небо накренилось на северо-запад. Солнце, Луна и звёзды переместились. Земля на юго-востоке оказалась неполной, и потому воды и ил устремились туда…» А как мы видим на этом глобусе, на юго-востоке от Китая как раз и находится Филиппинское море.

— Но, насколько я понимаю, вы как-то связываете события Потопа с Марсом? Или я ошибаюсь?

Я с сомнением посмотрел на экзоархеолога.

— Вовсе нет! — открыто улыбнулся он. — Собственно, весь этот рассказ был начат для того, чтобы вы и уловили эту связь.

— И в чём же она?

— Мы считаем, что метеорит, оставивший впадину на дне Филиппинского моря, был осколком Танота, взрыв которого привёл к гибели Марс.

— То есть вы хотите сказать, что оба события произошли в одно и тоже историческое время?

— Ну, это как раз совсем не обязательно. Между ними мог лежать определённый промежуток времени. Возможно, это была тысяча лет, а может быть и больше. Ведь осколок Танота не был выпущен из некоей гигантской пушки и точно нацелен на Землю. Но последствия катастрофы на Марсе были, на наш взгляд, единственно возможной причиной появления подобного осколка в окрестностях Земли. Кроме того, в той же мифологии мы имеем явные указания на связь Марса с событиями Потопа, и не только этой катастрофой, но и последующей историей развития человечества.

Акира Кензо закинул нога на ногу, и взял в руки лист электронного справочника и откинулся в кресле.

— Светлана уже упоминала о том, что шумеры писали о присутствии планеты Нибиру — планеты с которой пришли боги — в созвездии Льва в то время, когда случился Потоп. А вот как они описывают эту планету: «… планета: по виду тёмно-красная. На части равные она делит небеса и имя получает Нибиру». Или вот ещё: «Верховный, Верховный, Помазанный, Властитель, чья сияющая корона излучает ужас. Высшая планета: престол, в котором он восседает, созерцает соседнюю орбиту красной планеты. Ежедневно, пребывая во Льве, он пламенеет, изливая на земли свой свет, своё царство».

Экзоархеолог отложил в сторону лист электронного справочника и устало прикрыл веки, словно, погружаясь в воспоминания.

— Думаю, этот текст ясно показывает нам, какую именно планету имели ввиду древние и связывали её с событиями Потопа в Эру Льва. А упоминание о «сияющей короне, излучающей ужас» и о том, что планета «пламенеет, изливая на земли свой свет» можно вполне соотнести со случившейся на Марсе катастрофой, когда вокруг этой планеты действительно должна была светиться «корона» из расплавленных осколков мантии, водных паров, и остатков атмосферы. Эту картину без труда можно было наблюдать даже с Земли.

Акира Кензо пожал плечами, глядя на меня.

— Более того, если мы проследим за свидетельствами древних людей через мифы, то найдём там прямые указания на связь Потопа именно с метеоритом, прилетевшим с Марса. К примеру, в андской мифологии называется время и место на небесном своде, откуда пришёл «небесный огонь», разрушивший весь мир. Это время между сумраком и рассветом в день июньского солнцестояния. А область неба, откуда грянуло разрушение, ассоциировалась у древних с западными Близнецами в их пересечении с Млечным Путем. У ацтеков же их бог войны Уицилопочтли, приравнивавшийся к солнцу, был рождён в борьбе с четырьмя сотнями южных звёзд, которые тщетно стремились его убить. То есть, речь идёт о Плеядах, которые по мнению ацтеков повинны в смерти Четвёртого Солнца. А именно смерть Четвёртого Солнца соответствует в андской мифологии Потопу.

Экзоархеолог слегка подался всем телом вперёд.

— Как можно заметить, в мифах речь идёт об одном и том же участке звёздного неба в районе созвездий Близнецов и Тельца и времени сразу перед рассветом. Это время для европейского континента будет соответствовать дню. И андский миф тогда вполне согласуется с греческой легендой о Фаэтоне, в которой все события произошли средь бела дня. К тому же можно получить ещё одно уточнение из древних сказаний с островов Палау, которые находились неподалеку от Филиппинского моря, на крайнем западе Океании. Эти сказания говорят о том, что боги ниспослали на людей потоп во время полнолуния. Одно полинезийское предание гласит: «И вот, ко времени полнолуния разразилась сильная буря с ливнем. Море стало подниматься всё выше, затапливая острова, разорвало горы и снесло всякое человеческое жилье. Люди не знали, где спастись, и погибли все до единого…»

— Теперь путём несложных вычислений, которые, надо отдать ему должное, проделал для нас Амоль Сайн, мы можем определить, что в один и тот же день календарного года через каждые девятнадцать лет Луна находится в одной и той же фазе. — Акира Кензо посмотрел в сторону молодого астронома и тот почтенно склонил голову, за что заслужил легкий пинок в бок от сидевшей рядом Эйго Хара: мол, хватит зазнаваться!

— При этом происходит некоторое медленное смещение даты конкретной фазы Луны, когда каждое последующее полнолуние наступает чуть позже предыдущего, из-за которого возникает дополнительный цикл приблизительно равный пятисот тридцати пяти годам, — продолжил Амоль Сайн. — И не следует забывать, что для простого земного наблюдателя полнолуние не является единовременным событием и длится обычно три-четыре дня ежемесячно. Тогда получается, что в результате вращения Луны вокруг Земли и Земли вокруг Солнца образуется период длительностью в шестьдесят лет, в течение которого полную луну можно наблюдать именно в день летнего солнцестояния как минимум десять раз. После чего наступает перерыв почти в пятьсот лет, когда подобного совпадения не происходит.

Так вот, по нашим расчетам в одиннадцатом тысячелетии до новой эры совпадение периода полнолуния с летним солнцестоянием имело место дважды: с 11015 по 10955 год до новой эры и с 10480 по 10420 год до новой эры. Последний промежуток времени можно не брать в расчет, так как он плохо согласуется со временем постройки комплекса Гизы, оцениваемым нами периодом с 10500 по 10450 годы до новой эры. Если же мы возьмем первый десятилетний цикл, то увидим что как раз в это время в районе созвездий Близнецов и Тельца проходила орбита Марса. И тогда становится вполне очевидным, что метеорит, падение которого вызвало на Земле столь значительные и катастрофические последствия, с большой долей вероятности был марсианского происхождения.

Некоторое время все молчали, словно, обдумывали сказанное астрономом и экзоархеологом. Хотя я прекрасно понимал, что для собравшихся здесь молодых учёных все эти сведения были отнюдь не новостью. Что они работали над ними, обдумывали их, анализировали и взвешивали все «за» и «против» не один месяц, а может быть и не один год, и что вся эта грандиозная, завораживающая и обескураживающая лавина информации была предназначена, прежде всего, для меня — новичка, человека со стороны, чтобы заинтересовать и показать значимость проводимых ими исследований.

И действительно, я был потрясён всем услышанным здесь. В голове роились мысли, сталкивались друг с другом. Я пытался выстроить из них осмысленные цепочки выводов, но все мои выводы разбивались о стену невероятных, и в тоже время очевидных фактов, которые вздымались передо мной, словно, грандиозные вершины, пронизывающие пространство и временя. К этим вершинам меня, как маленького ребёнка, подвели за руку мои новые товарищи, поставили лицом перед очевидностью фактов, чтобы я прочувствовал всё величие проделанной работы… и всю ограниченность человеческого познания перед этой незыблемой, несокрушимой вечностью.

Я огляделся вокруг с нескрываемой растерянностью и в это время увидел глаза Акиры Кензо. Они светились добротой и пониманием, и в тоже время в глубине их блистала твёрдая уверенность учёного, решившего для себя раз и навсегда идти до конца по избранному пути.

— Наверное, мы озадачили нашего гостя своими смелыми выводами, — сказал он, по-дружески улыбаясь мне, и предложил: — Может быть, стоит прерваться и отдохнуть?

— Пожалуй, — кивнул я.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЦЕПЬ ВРЕМЕН

«Сказала Земля: «Владыка Лика Блистающего, Дом мой пуст… Пошли Сынов твоих населить колесо это…»

книга «Дзиан»

Возбуждённое сознание роилось тысячами образов, и попытки понять их и выстроить в единую картину долго не давали мне заснуть. Вконец измученный и обессиленный, я провалился в тревожное небытиё, в котором чёрные пропасти дышали адским пламенем, а странные искрящиеся шары озаряли тьму призрачным нереальным сиянием. Но пробуждение ото сна было необычайно приятным и лёгким, потому что на смену кошмарам откуда-то из небытия пришла музыка. Она наполняла меня, как пустой сосуд, разливаясь по всему телу пронзительными протяжными переливами, сплетавшимися с медленными тёмными волнами, которые наплывали из неведомых бездонных глубин, где пульсировало и билось что-то огромное и живое…

Сев на постели, я долго не мог понять, где нахожусь. На часах было уже девять часов утра по марсианскому времени, и чтобы не чувствовать себя окончательно разбитым, я решил отправиться в гимнастический зал станции, где здешние обитатели проводили своё свободное время. Там был большой бассейн с ионизированной светящейся водой, и сейчас меня неодолимо тянуло окунуться в его прекрасную голубизну, так напоминавшую приветливые воды Средиземноморья.

Сбросив комбинезон, я устремился к воде, но меня остановил весёлый женский голос:

— Осторожно! Марсианская вода очень колючая!

Оторопев от неожиданности, я обернулся. У края бассейна в шезлонге полулежала Эйго Хара. Я с улыбкой подошёл к ней.

— «Колючая вода»? Это для меня что-то совсем новое!

Эйго легко поднялась со своего места и упругой походкой приблизилась к бассейну. На её бедрах красовалась ярко-оранжевая купальная повязка, эффектно контрастировавшая с загорелым телом. Девушка опустила в воду маленькую аккуратную ступню и выпрямилась, приподнимаясь на пальцах.

— Попробуйте сами, — шаловливо поморщилась она.

Я осторожно погрузил ногу в воду и быстро отдёрнул: вода, казалось, обожгла мою ступню колючим холодом. Я недоумённо посмотрел на экзобиолога.

— Это вода из растопленных полярных шапок Марса, — рассмеялась она, и я залюбовался её чудной, по-детски светлой улыбкой.

— Поступает сюда по специальным каналам. В ней много углекислоты, которая частично испаряясь при нормальном атмосферном давлении и температуре, создает обманное впечатление холода. А ионизация воды усиливает этот эффект. Но это незабываемое ощущение для кожи! Искупайтесь и убедитесь, что я права.

Эйго смотрела на меня светящимися янтарём глазами, а я в нерешительности переминался с ноги на ногу.

Справа над бассейном возвышался специальный помост для прыжков в воду. Сейчас там стояла высокая статная девушка, старательно собиравшая на затылке массу своих волос глубокого медного оттенка, и явно готовясь к прыжку.

— Это Алиша Танна, — сказала Эйго, проследив за моим взглядом. — Она отменная гимнастка и к тому же неплохо танцует… Правда она красивая?

Эйго с интересом посмотрела на меня и уселась на краю бассейна, опустив ноги в воду. Я сел рядом с ней, продолжая наблюдать за смуглой рыжеволосой красавицей на помосте.

— Пожалуй… Но мне всегда нравились более приземлённые девушки.

— Приземлённые? — фыркнув, наморщила носик Эйго.

— Я неверно выразился. Более земные, такие как вы… или Светлана.

Я улыбнулся ей.

— Значит, мы не годимся для роли небесных богинь?

Эйго внезапно сменила свою тихую, почти грустную речь на смешливую интонацию. Лукаво прищурив длинные глаза, она нарочито томно провела ладонью по своему голому плечу, выгибая спину.

Её крепкие груди дерзко поднялись мне навстречу, и я не смог оторвать взгляд от них, словно, выточенных изумительно точным резцом искусного скульптора.

На губах экзобилога появилась дерзкая усмешка.

В это время на помосте позади красавицы Алишы появился мускулистый юноша. С лёгким изумлением я узнал в этом бронзовокожем атлете помощника Акиры Кензо — Иллика Шелли. Он тоже заметил нас, и приветливо и радостно помахал нам рукой.

Мы с Эйго ответили ему тем же.

Осторожно ступая по пружинящей пластмассе, Иллик приблизился к Алише, протянув за её спиной сильную руку. Девушка обернулась ему навстречу, одаряя молодого исследователя лучезарной улыбкой. Казалось, они были давно и хорошо знакомы. В следующую секунду воспарив над водой и сделав несколько синхронных поворотов, оба стремительно погрузились в прозрачную воду бассейна, почти не подняв брызг.

На лице Эйго промелькнуло разочарование.

— В чём дело? — удивился я, заметив это. — Разве не красиво?

— Они всё забыли! — с лёгкой грустью вздохнула девушка. — Иллик и Алиша всегда были первыми в синхронных прыжках. Вы бы видели, какие кульбиты они порой вытворяют!

— А чем ещё занимается партнёрша Иллика по прыжкам здесь, на станции?

— Она работает в группе технической поддержки археологической экспедиции, — охотно пояснила Эйго. — Таких, как она, здесь ещё около пятидесяти человек. Все они добровольцы и работают с нами уже второй год. Вон те ребята тоже из их числа.

Эйго указала в дальний угол зала, где на антигравитационной площадке резвились с десяток разгорячённых весельем юношей и девушек. Надев на себя специальные отталкивающие браслеты, они выделывали немыслимые «па» какого-то фантастического танца.

— Стажёры! — догадался я.

— Верно, — согласилась Эйго, став прежней: тихой и немного застенчивой. — Многие здесь, чтобы избирать свой жизненный путь. Чем труднее и тяжелее работа, тем это лучше для закалки воли и характера.

— Но работа должна быть, прежде всего, интересной!

Я посмотрел на девушку-билога.

— А вы? Как вы попали на Марс? Тоже стажёром?

— О! Это для меня давно в прошлом! — отмахнувшись, звонко рассмеялась Эйго и поболтала ногами в воде. — За свою жизнь я уже успела побывать во многих уголках Земли, сделать немало полезных дел, и даже поработать вдали от дома, на Европе.

— На спутнике Юпитера? — изумился и обрадовался я.

Эйго беспечно кивнула и в глазах её заблестели искорки весёлости.

— Да, — непринуждённо сказала она. — Вот тогда, пять лет назад я действительно была «зелёным» стажёром!

— Но что вы делали на Европе? Ведь там нет постоянных планетарных станций.

— Я работала биологом в исследовательской экспедиции по научной программе «Прометей». Мы изучали загадочный океан этой крохотной планетки, у которой есть даже кислородная атмосфера. Представляете? Правда, она там сильно разрежена…

Эйго умолкла, не закончив фразы.

— Вы знаете, это удивительно красивый мир, когда смотришь на него с высоты орбиты, — страстно произнесла она, после недолгого молчания. — Только очень холодный. Ледяной панцирь спутника прозрачного сапфирового оттенка и переплетается застывшими трещинами, словно, кто-то накинул на него золотую паутину…

Девушка посмотрела на меня сияющими вдохновенными глазами.

— Мы спустились туда на ракетоплане, выплавив излучателем громадную полынью у самого экватора. А подо льдом — настоящая вода! Такая густо-фиолетовая, почти чёрная… Между прочим, глубина этого океана местами достигает почти девяносто километров, и воды в нём столько, что её объём намного больше, чем воды во всём мировом океане Земли! — с солидным видом добавила она.

— И что же вы нашли в этих тёмных водах?

Я с интересом наблюдал за в очередной раз преобразившимся экзибиологом.

— О! Это были удивительные животные!

— Животные?

— Да! — кивнула Эйго, и щёки её ещё больше порозовели от волнения. — Прозрачные рыбы, похожие на земных скатов; голубые искрящиеся «медузы»; огромные «кальмары», будто, отлитые из стекла или выточенные из хрусталя. И совсем странные существа, напоминающие широкие ребристые ленты без головы и хвоста… И всё это светится, переливается, играет всеми цветами радуги! И всё это живёт, дышит, размножается за сотни миллионов километров от Солнца, не видя его света, не чувствуя его тепла! Только тысячи подводных вулканов согревают этот тёмный, но живой мир…

Эйго замолчала и вынула ноги из воды. Обхватив руками колени, она упёрла в них подбородок, глядя в мерцающую глубину бассейна.

— А когда вы присоединились к исследованиям Акиры?

— Однажды, пять лет назад, я встретилась с ним в Институте протоистории и влюбилась в него…

Я искоса взглянул на девушку.

— Влюбилась в него, как в учёного, в его идеи, в его мысли, — снисходительно улыбнувшись, пояснила та. — Он читал там курс лекций по додинастической истории Древнего Египта… Вы не представляете, какой Акира удивительный человек! В него просто невозможно было не влюбиться!

— Я знаю. Уже слышал похожие слова от другого человека.

— Да?

Эйго встрепнулась, с интересом вглядываясь в моё лицо. Затем улыбнулась своей немного рассеянной улыбкой.

— А! Вы говорите о Светлане? Вот видите, я не одна такая сумасшедшая! — поддразнила она, с женским чутьем направляя укол.

— Пожалуй, — согласился я. — Видимо, обаяние этого учёного действительно безгранично, раз в него влюбляются все его сотрудницы… Но вы так и не ответили мне, как оказались на Марсе. Ведь вы биолог, и далеки от археологии. Неужели Акира надеется, найди здесь останки тех самых «богов»?

Я с сомнением посмотрел на девушку.

— Моя задача изучить все имеющиеся следы древней жизни на Марсе, чтобы впоследствии иметь возможность проследить её эволюцию на этой планете. Это та цель, которую поставила перед биологами Академия Пределов Знания… Но вы правы, Акира надеется найти здесь гораздо большее. Эта надежда сидит где-то глубоко в его душе. Он никогда никому не говорит о ней, но я знаю, что это так…

Эйго замолчала, снова погрузившись в задумчивость.

— Будем надеяться, что нам повезёт, — кивнул я. — Чем же вы собираетесь заняться после? Я имею в виду, когда ваша работа с Акирой будет завершена.

Я с интересом посмотрел на девушку. Она беспечно встряхнула короткими волосами.

— Пока не знаю. Возможно, отправлюсь в какую-нибудь новую колонию или полечу на Терру. Мы сейчас активно осваиваем эту планету. Я слышала, что очень скоро там построят целые города для будущих поселенцев. А сейчас учёные активно изучают этот удивительный мир, и научные базы там очень нуждаются в биологах. Как видите, передо мной большой выбор! — открыто улыбнулась Эйго, и глаза её снова заискрились.

Потом она замолчала, потупив взор и слегка опустив голову. Я решил больше не приставать к ней с расспросами, прекрасно понимая, какие на самом деле чувства она испытывает к экзоархеологу.

— О чём грустите? — раздался над нашими головами весёлый голос.

Я обернулся и увидел улыбающегося, всего в капельках воды Иллика Шелли.

— Не хотите чем-нибудь перекусить? Скоро полдень, и Акира снова будет ждать нас в кают-компании. Лично я ужасно голоден после всех этих прыжков и поддержек.

Юноша помахал своей партнерше, выбиравшейся из воды, и слегка склонился над Эйго, задорно блестя глазами.

— Я хочу! — с готовностью воскликнула та и вопросительно посмотрела на меня.

— Идите. А я всё-таки окунусь в эту удивительную марсианскую воду. А то когда ещё придётся побывать здесь!

— Тогда встретимся в кают-компании? — спросила Эйго.

— Да.

Ребята не стали возражать. Иллик помог Эйго встать и, слегка приобняв её за плечи, повёл к выходу. Я проводил их взглядом и соскользнул в прозрачную воду, чувствуя приятное покалывание во всем теле.

* * *

— Значит, вы уверены, что существовавшая когда-то на Марсе цивилизация каким-то образом проявила себя и на Земле? И мы можем найти тому подтверждения?

Я внимательно посмотрел на Акиру Кензо, который сидел в кресле у окна.

— Безусловно, — подтвердил тот, слегка щурясь, словно, от яркого света. — Свидетельства этому разбросаны по всей нашей планете. Они отражены в мифах, если конечно уметь правильно читать и понимать их. Особенно много информации мы можем почерпнуть из древнеегипетских источников. Египет вообще можно считать кладезю древнего знания о богах, об истории их цивилизации и их жизни на Земле. При этом не следует забывать, что понятие «бог» для египтян не отождествлялось с христианским понятием Бога, как некоего сверхсущества — всеобъемлющего, всезнающего, карающего и милующего. Для них «боги» были существами в плоти и крови, которые жили среди людей, но обладали мудростью, знанием и возможностями, во много раз превосходящими человеческие, и поэтому они правили людьми на протяжении очень продолжительного периода времени, определяя судьбу человечества. А возможно, и были причастны к появлению самого человека.

Акира Кензо пружинисто поднялся из кресла и прошёлся вдоль окна, глядя на песчаные гряды красных холмов, расстилавшиеся до самого горизонта.

На диване у полок с фильмами сидели притихшие девушки. Ребята расположились прямо на ковре в дальнем углу помещения, стараясь не пропустить ни слова из рассказа экзоархеолога.

Кави Рам, пришедший сюда первым, подпирал плечом мягкий выступ стены около ниши с экраном и задумчиво поглядывая на Акиру холодноватыми голубыми глазами, урытыми сводом низких чёрных бровей.

— Египтяне были убеждены, что основные принципы жизни, природы и общества были определены богами ещё задолго до появления царства в эпоху, которую они считали Золотым Веком, — снова заговорил экзоархеолог. — Эта эпоха простиралась от того момента, когда великий первородный бог-творец Атум заворочался в Первобытных Водах, до воцарения бога Гора на троне и воскрешения бога Осириса. Они так же твёрдо верили в то, что всё, чье существование или власть должны быть оправданы или объяснены, должно быть увязано с Первым Временем. Это относилось и к природным явлениям, и к ритуалам, и к знакам царской власти, и к планам храмов, магическим и медицинским формулам, к иероглифической системе письма и к календарю. Из этого определённо можно сделать вывод, что все блага цивилизации были дарованы людям на земле Египта теми самыми богами. Причём на начальных этапах становления древнеегипетской цивилизации сами боги строго следили за соблюдением людьми всех предписанных правил и норм. Всё это лишний раз говорит о том, что и нам следует относиться к этим самым «богам» не как к выдумке, а как к реально существовавшим когда-то личностям, в происхождении которых мы и пытаемся сегодня разобраться. И все наши исследования последних лет убеждают меня в том, что истоки той самой «цивилизации богов» нужно искать именно здесь, на Марсе.

Акира поднял голову, уверенно глядя на меня. Но я и без того понял, что последние слова были обращены именно ко мне.

— Идя по следам древних источников, шаг за шагом мы можем отследить путь, который приведёт нас к началу. Вот, скажем, стоит нам взглянуть на древнеегипетскую философию, как мы отчётливо увидим, что в основе её лежит вера в то, что время состоит из повторяющихся циклов, которые были установлены, опять же, свыше. И во всех этих циклах и эпохах безусловно присутствует некий определяющий момент — акт зарождения, генезиса, истока. То самое «Зеп Тепи» — «Первое Время».

Подобные же воззрения мы можем наблюдать и в Андской космогонии, и на территории древней Месоамерики, где существовали повторяющиеся циклы Солнц — Первое Солнце, Второе и так далее. Солнечная цикличность прослеживается и в культуре Древнего Китая. И в древнеиндийских представлениях о вселенной существуют весьма схожие понятия о цикличности, как времени, так и человеческой истории и даже жизни самого человека. Всё это может говорить лишь об одном — о едином первоисточнике данных представлений и знаний. И этим источником несомненно являлась всё таже цивилизация «богов» — высокотехнологичная и духовно развитая разумная цивилизация, пришедшая на Землю из глубин вселенной в глубокой древности.

Акира снова сел в кресло, положив нога на ногу и сцепив пальцы на коленях.

— Но давайте вернёмся к Египту, как одному из основных источников древнего знания. В теологии древнейшего египетского города Он или Гелиополиса, как его впоследствии называли греки, процессы цикличности времени и событий во вселенной были собраны воедино и выражены в удачном образе птицы Бенну — легендарного Феникса. Как вы знаете, он через большие промежутки времени устраивал гнездо из ароматических ветвей и благовоний, а за тем поджигал его и сам сгорал в этом пламени. После чего из погребального костра рождался новый Феникс, который собирал пепел своего отца в яйцо из мирты и летел с ним в Гелиополис.

Не сложно понять, что Феникс у египтян символизировал, как бессмертие, так и бесконечно повторяющиеся циклы времени, когда одна эпоха гибнет, рождая на своих руинах следующую эру. Символом же самой птицы Бенну, а так же воскрешения и бессмертия, был некий пирамидальный камень Бенбен — «пирамидион», который, как считалось, устанавливался на верхушке Великой пирамиды. Египтяне верили, что изначально этот камень упал с неба и долгое время хранился в Гелиополисе, в храме «Дворец Феникса». Сам же храм, судя по всему, представлял собой квадратную площадку, окруженную стеной-колонадой, в центре которой возвышался обелиск с Бенбеном на его вершине.

— Я читал, что никто и никогда не видел этого таинственного предмета, и никто не знает, как он выглядел на самом деле и для чего был нужен.

— Да, вы правы Сид, — одобрительно кивнул Акира, устало щуря тёмные глаза. — Действительно, уже в эпоху Древнего Царства представления об этом камне передавались лишь в изустной форме посвященными жрецами. Но факт его существования в глубокой древности и то, что он имел несомненную ценность для «богов» не может вызывать сомнения. Я могу даже предположить, что подобный «камень» был не один, и аналогичные ему «камни» использовались богами и в других регионах Земли.

— К примеру, в Шумере, — вставила Светлана. — Интересно и то, что проведя некоторые параллели с шумерскими текстами, мы можем догадаться о первоначальном назначении самого Бенбена. Если мы внимательно посмотрим на описание города Сиппар, где, согласно шумерским источникам, жили местные боги, то обнаружим, что в этом городе имелась центральная часть, скрытая за мощными стенами. За этими самыми стенами стоял храм Уту — «дом подобный дому на Небесах». Во внутреннем же дворе храма, так же окружённом высокими стенами, был установлен «устремившись ввысь, могучий АПИН», что можно перевести как «то, что прокладывает путь вперёд».

— Здесь можно так же отметить, что, согласно верованиям египтян, — оживился Акира Кензо, явно довольный своей помощницей, — их верховный бог по имени Ра, считавшийся первым божественным правителем Египта, спустился на землю на «Небесной Барке». А верхняя, коническая часть этой самой «барки» называлась не иначе, как Бен-Бен. И судя по всему, именно эта часть космического аппарата бога впоследствии и хранилась в храме в священном городе Он. Отсюда можно сделать ещё один вывод — и птица Бенну, и пирамидальный камень Бенбен служили некими атрибутами первородных богов, пришедших на Землю ещё в допотопные времена, и это время люди помнили, как Зеп Тепи. Ведь «тепи» — «первое» — имеет и несколько других значений, например, «форштевень судна». А его исходное значение — «рот» или «начало, инициация чего-либо». Хотя его можно толковать и как «предки». И в этом плане любопытно два связанных с этими толкованиями момента.

— Вы имеете ввиду то, что по представлениям древних египтян, их боги прибыли в Египет из «далёкой страны на западе»? — снова вмешалась Светлана. — Иначе говоря, из-за океана. И тогда упоминание о некоем «судне» будет вполне уместно.

— Верно, — кивнул экзоархеолог. — Хотя и космической корабль в представлении египтян мог выглядеть неким судном для путешествия среди звёзд по Извилистому Водному Пути, как они называли Млечный Путь. К тому же, «рот» указывает нам на важную часть погребального обряда, которая заключалась в «открывании рта» усопшего фараона, без чего переход его души в «загробное царство Осириса», то есть обретение им бессмертия, был просто не возможен. А это царство, как известно, располагалось не где-нибудь, а в определённой части звёздного неба. И связь «богов» Первого Времени с небом, то есть космосом, хорошо видна, если перевести выражение «Тепи-ой-кер-эн-пет».

— Что означает: «боги предков в круче неба», — обрадовано и взволнованно закивала Светлана. — К тому же, в «Текстах Пирамид» тоже упоминается «Тепи-ой», как один из титулов божественных предков «ранне-первобытной эпохи», которые, как считалось, существовали на заре цивилизации, когда птица Бенну пылала на столбе в священном городе Он, издавая громкий крик и запуская в движение время новой эпохи.

Акира Кензо лишь одобрительно улыбнулся в ответ на её слова и задумчиво посмотрел за окно кают-компании. В этот момент я заметил, как Эйго Хара восхищённо смотрит на учёного, и щёки её пылают жарким румянцем. Этот взгляд девушки напомнил мне о её недавнем признании, но я отвернулся в сторону, не желая выдавать своих мыслей.

— Можно с большой долей вероятности предположить, — через некоторое время уверенно продолжал экзоархеолог, — что Бенбен, символизировавший бессмертие и возрождение, и, возможно, стоявший когда-то на вершине Великой пирамиды, представлял собой некое техническое устройство. Скажем, мощный ретранслятор, который позволял «богам» использовать весь комплекс некрополя Гизы для достижения каких-то определённых целей.

— А может быть они подпитывали себя некоей духовно-нематериальной энергией внутри самих пирамид или в подземных коридорах под плато? — с жаром выпалил Зуко Пур. — Или даже черпали энергию прямо из Космоса! Возможно, что пирамиды и «храмы» Гизы представляли собой некий и комплекс дальней космической связи!

Раскрасневшийся юноша взволнованно оглядел присутствующих.

— Не исключено, — в ответ на его слова спокойно кивнул Акира Кендзо. — Одно совершенно ясно — этот комплекс, как и комплекс Теотиуакана, изначально представлял собой некое единое техническое устройство, назначение которого нам пока до конца не ясно. Но по этим сооружениям мы можем довольно точно определить время пришествия богов на земли Египта, а так же многое узнать об их вероятной прародине.

Акира Кензо сложил руки на груди и с лёгкой хитрецой взглянул на меня. Я понял, что последние слова он адресовал ко мне.

— Любопытно. Я весь внимание.

— Если рассмотреть иероглиф, обозначавший «Тепи-ой», то мы увидим, что он имеет вид большого крадущегося льва, где изображены только лапы, грудь и голова. То есть, нам, во-первых, недвусмысленно указывают на эру Льва. А, во-вторых, не просто на эту эру, а на самое её начало, потому что «лев» на иероглифе изображён не полностью. Так вот, эра Льва наступила около 10750 года до новой эры, и её наступление, как мы теперь знаем, было тесно связано со Всемирным потопом. Аналогично выглядит и изображение, обозначавшее класс мифических существ под названием «Акеру», что обычно переводится как «группа богов, предков Ра», которые часто выступали в качестве покровителей «духов земли» — змей. Здесь так же уместно будет вспомнить и одну характерную особенность Пятого раздела Дуата, о котором вчера вспоминала Эйго, глядя на внутреннее устройство Большой марсианской пирамиды.

Акира Кензо бросил короткий взгляд на девушку.

Она на мгновение смутилась, краснея и опуская взгляд, а вместе с ним и плечи.

— Эта особенность заключается в присутствии там огромного божественного Сфинкса в виде двойного льва под именем «Акер». Не трудно понять, что «Акеру» происходит от «Акер». Иными словами, нас как бы приглашают приписать свойства львов «богам старых времён». При этом можно вспомнить, что Великого Сфинкса, вырубленного из известняковой скалы на плато Гиза, египтяне именовали «Горахти» — «Гор на горизонте». И тоже имя у египтян носила планета Марс, а самого Сфинкса, как и три пирамиды, долгое время красили в красный цвет…

Акира снова посмотрел за окно, как будто хотел найти подтверждение своим словам среди красных марсианских песков, в которых были скрыты следы древней цивилизации.

Я тоже невольно покосился в сторону окна и перехватил взгляд Светланы. Она смотрела на меня: прямо и открыто, со скрытой в глазах улыбкой и глубоким интересом. Я почувствовал, что в душе у меня что-то шевельнулось от этого её взгляда, но постарался не подать вида. Лишь улыбнулся ей в ответ.

В это время экзоархеолог заговорил снова:

— То есть мы вполне можем провести некие параллели между эрой Льва на Земле и тем же самым временем на планете Марс. Об этом косвенно свидетельствует и «двойственность» Акера, что восседает в Дуате, которая нам как бы говорит о связи двух миров — земного и небесного в одну и ту же эпоху. Кроме того, в тех же «Текстах Пирамид» мы часто встречаемся с символом «Рвти», который переводится как «двойной лев», а его иероглиф имеет вид двух львов, расположенных либо рядом, либо один над другим. Очевидно, что смысл этого сдвоенного иероглифа в том, чтобы подчеркивать двойственную и космическую природу «Рвти». При этом можно видеть прямую связь «Рвти» с первородным богом Атумом, появившимся на Земле и сотворившем мир сызнова. Эта связь хорошо видна в строке 2032 «Текстов Пирамид».

— «Он (царь) был взят к Ртви и представлен Атуму», — откликнулась со своего места Светлана и снова проникновенно посмотрела на меня.

— Именно. А так же в «Книге мёртвых» мы можем прочитать следующие строки: «О Атум, кто возникает, как владыка озера, кто сияет, как Ртви».

— Ещё одним хорошо известным фактом является то, что египтяне всегда устанавливали сфинксов, охранявших двери храмов парами, — добавила Светлана. — Таким образом, они как бы подчёркивали дуализм этого образа. А одним из имён Сфинкса было имя Гор-эм-Ахет, что можно перевести как «Гор Двух Горизонтов». На гранитной стеле фараона Тутмоса четвёртого, когда-то стоявшей между лап Сфинкса, сам Сфинкс именовался «Гор-эм-Ахет-Хепри-Ра-Атум» и «Атум-Гор-Ахет». И на этой же стеле сама Гиза именуется «Горизонтом» — «Ахет» — Гелиополиса на Западе. Значит, вторым «Горизонтом» льва Акеру-Сфинкса являлся Дуат, который в понятии египтян означал «небесное царство Осириса». И всю древнеегипетскую концепцию династий богов и духов прошлого можно увязать с другим родственным «Акеру» словом — «Акху», которое означает «сияющие» или «звёздный народ».

Светлана замолчала, победоностно сияя глазами.

— Да. Вы абсолютно правы, — благосклонно улыбнулся ей Акира Кензо.

— Отсюда вы делаете вывод, что этих самих «богов» Древнего Египта можно ассоциировать с неким «звёздным народом» — целой инопланетной цивилизацией, которая распространяла своё влияние на цивилизацию людей ещё со времён неолита на территории Северной Африки? — спросил я, не спуская взгляда с экзоархеолога.

— Не совсем так, — покачал головой тот. — Если говорить о её влиянии на земную историю в целом, то да. Если же говорить непосредственно об истории развития человечества, то сама эта история, по моему глубокому убеждению, писалась этим «звёздным народом» с самого начала, ещё задолго до Всемирного потопа, и уж тем более, задолго до возникновения первых цивилизаций Египта, Шумера, Индии или Китая.

— Постойте, постойте! — взволнованно потёр я свой лоб, пытаясь угнаться за ходом его мыслей. — Что вы хотите сказать этой фразой: «влияние на земную историю в целом»?.. Я не совсем понимаю вас, Акира!

— Дело в том, что следы некоего стороннего влияния можно найти гораздо в более древние времена, если тщательно изучить геологическую историю нашей планеты.

— Акира имеет в виду известный в современной геологической науке факт, указывающий на то, что ещё пятьсот миллионов лет назад наша планета имела гораздо меньшие размеры, чем сейчас, — вмешался в разговор Кави Рам.

— Да, — согласился с ним экзоархеолог. — И этот факт хорошо прослеживается в том же древнем мифологическом наследии Тибета или Индии. Так, в «Книге Дзиан» мы можем прочитать следующие строки: «После великих трудов она (Земля) сбросила свои старые три Покрова и облеклась Семью новыми». Подобные упоминания можно найти и в легендах, относящихся к зороастризму. Согласно им некий первочеловек Йима, правивший на Земле давным-давно, по совету верховного бога Ахура Мазда увеличивает Землю на одну треть, так как она стала слишком наполнена людьми. При чём, эту операцию он проделывает трижды с помощью некоего Духа Земли.

— Опять же, преклоняю голову перед вашей мифологией! — Кави Рам шутливо склонил голову в ответ на улыбку Акиры Кензо.

— Если переложить эту легенду на язык современной науки, то мы получим некую геометрическую прогрессию, равную шестьдесят четыре к двадцати семи, в которой каждый член на треть больше предыдущего, и разница между этим отношением и величиной семь к трём, указанной в «Книге Дзиан», составляет, лишь полтора процента. Таким образом, опираясь на наши сегодняшние знания о внутреннем строении Земли, можно сделать вывод, что её размеры увеличились в пределах полутора раз по отношению к изначальным размерам. И произошло это в очень и очень недавней по геологическим меркам истории.

Кави Рам подошёл к мерцающему земному глобусу, коснулся пальцами светящегося мнемокристалла, и зеленоватый шар мгновенно преобразился, расчерченный зигзагами литосферных материковых плит.

— Давайте попробуем построить модель такой «малой Земли», состыковав материковые плиты, но с учётом их подводной части. Как вы видите, эти размеры будут существенно отличаться от известных нам очертаний материков. Например, Австралийская или Антарктическая плита окажутся значительно больше своих надводных размеров. Видите? А теперь смотрите что произойдёт дальше…

Геолог, словно волшебник, сделал несколько взмахов руками над глобусом, как бы собирая материковые плиты вместе, и я не без удивления увидел, как разноцветные куски земной поверхности медленно сошлись друг с другом, образовав новый незнакомый мне облик нашей планеты.

— Вот так наша Земля выглядела пятьсот двадцать миллионов лет назад во время позднего Кембрия, — прокомментировал Кави Рам. — Как видим, Южноамериканская плита плотно прилегала к Африканской плите с юго-запада. С востока и севера её охватывала Евразийская плита. А вот здесь, в районе современного острова Мадагаскар, оставалось небольшое свободное пространство, заполненное внутренним морем. Североамериканская материковая плита в районе Аляски и Канады точно «ложилась» к Евразийской плите в районе современного Северного океана, а Австралийская плита вкупе с Антарктической плитой плотно примыкала к Североамериканской и Евразийской плите. Оставались лишь незначительные внутренние моря и небольшие океаны вот здесь, здесь и здесь.

Геолог оглядел присутствующих загадочным взглядом и продолжал свои манипуляции.

— При этом наша планета в то время находилась в постоянном вращательном движении, как вокруг вертикальной, так и вокруг экваториальной оси, что приводило к частой смене местоположения Северных и Южных полюсов на протяжении четверти миллиарда лет. Вот почему мы находим следы оледенения и на территории Африки, и на Индостане. Данные следы говорят нам только одно: потому что там когда-то был полюс! Радиус Земли в те незапамятные времена составлял всего лишь шестьдесят пять сотых от сегодняшнего, а сила тяжести была почти в два с половиной раза больше. К тому же давление на поверхности этого шарика равнялось пяти с половиной атмосферам! И в таком виде наша Земля оставалась вплоть до того момента, когда двести сорок пять миллионов лет назад не началось её неожиданное и стремительное расширение. А как вам всем хорошо известно, данный момент времени является чрезвычайно насыщенным важнейшими событиями и палеонтологического, и геологического характера. Что несомненно может подтвердить вам наш протоэкзобиолог.

Кави Рам зорко глянул на Эйго Хара и погладил аккуратно подстриженную бородку.

— Вы правы, — отозвалась со своего места Эйго. — Этот период истории нашей планеты известен науке как «пермско-триасовое побоище». Тогда биологическая жизнь на Земле претерпела чудовищное по своим масштабам прореживание… Я бы даже назвала это событие жестоким природным геноцидом, в результате которого на нашей планете исчезло почти восемьдесят процентов всех обитателей морей и океанов, и почти семьдесят процентов всех позвоночных. Так что не только млекопитающие стали хозяевами нашей планеты благодаря поголовному истреблению динозавров, но и сами динозавры вышли на историческую арену только потому, что с лица планеты исчезли предшествовавшие им виды.

— Простите, Эйго! — воскликнул я. — Вы сказали: «истреблению динозавров». Я не ослышался? Такое впечатление, что вы имели ввиду чьи-то разумные действия… Или это просто метафора?

Девушка хотела было ответить, но за неё закончил Акира Кензо.

— Давайте не будем забегать вперёд, Сид. — Экзоархеолог улыбнулся мне своей обычной полуулыбкой. — Мы к этому вопросу ещё вернемся, но чуть позже.

— Хорошо. Но почему вы делаете вывод, что все эти события пермско-триасовой трагедии явились результатом чьей-то направленной деятельности? — не успокаивался я, чувствуя, что за словами геолога скрывается что-то очень важное.

— Дело в том, — охотно ответил Кави Рам, — что данный период земной истории характерен ещё и мощнейшей активизацией тектонической деятельности, которая особенно интересна появлением нового феномена — траппов. Они явивлись следствием мощного излияния базальтовой лавы на громадных площадях. Каждая трапповая область, — объяснял геолог, — охватывает территории до одного миллиона квадратных километров, а то и больше, и резко отличается от предыдущих пород своим химическим составом. А их геологическое строение свидетельствует о том, что поступление лавового материала происходило не в результате извержения вулканов в геологически-активных зонах Земли, а из мелких и очень многочисленных взрывных аппаратов, действовавших кратковременно и одноразово. И если нанести зоны распределения трапповых областей на нашу модель «малой Земли», то мы ясно увидим, как следы излияния магм поразительным образом совпадут с местами расколов старой материковой коры на начальной стадии расширения Земли.

На глобусе обозначились красноватые пылающие пятна, словно, изнутри него действительно истекала расплавленная лава.

— Если же мы теперь соединим траппы на всех континентах между собой, — медленно и раздельно произнёс Кави Рам, — то увидим чёткую сеть трещин, через которые изливались мощные вулканические потоки в период Триаса. Именно по ним проходил раскол старой коры, в конечном итоге и определивший современные очертания материков.

— «Взрывных аппаратов»? Я не ослышался? — вырвалось у меня, и я почувствовал, как волна нетерпеливой волнительной дрожи прошла по всему моему телу. — То есть, вы хотите сказать, что данные «аппараты» были кем-то доставлены на Землю с определённой целью, установлены в нужных местах… Но тогда получается, что они должны были иметь чудовищную силу! А цивилизация, способная на такое… Она же должна носить поистине вселенские масштабы и превосходить нас в своих возможностях и знании на тысячи порядков!

Ошеломлённый, я смотрел на геолога, пытаясь представить себе весь масштаб такой цивилизации.

— Вполне с вами согласен, дорогой мой, — серьёзно подтвердил Кави Рам. — Если же говорить о целях, то они, по-видимому, не ограничивались только желанием изменить общий облик и размеры Земли, но и были направлены на открытие дороги для новых форм жизни, можно сказать осмысленного продвижения эволюции к заранее выбранной конечной цели. И это, скорее всего, служило основной задачей столь грандиозных преобразований на нашей планете. Но об этом лучше знает наш Акира Кензо. Я лишь могу рассказать вам о грандиозных геологических переменах, когда-то до неузнаваемости изменивших лик нашей планеты. Вы хотите послушать об этом?

— Да, конечно!

— Так вот, на Земле начали формироваться океаны, — уверенно продолжал геолог. — Сначала и интенсивнее всего формировался Тихий океан, затем Атлантический, и в последнюю очередь Индийский. Австралия с Антарктидой в этот период отделяются от обеих Америк и начинают своё движение на юг, освобождая место для Индокитайской части Евразии…

Как бы иллюстрируя его слова, на светящейся земной сфере тоже происходили необратимые изменения: медленно расползались материки; раскалённые потоки лавы поднимались из недр планеты, заливая обширные пространства между ними; застывали, образовывая океанические литосферные плиты — дно океанов.

— Выделение водорода из глубинных недр планеты, смешивающегося с мантийным веществом приводило к образованию целых русел — горячих конвекционных потоков в мантии, — торжественно звенел голос Кави Рама. — Эти восходящие мантийные потоки разносили материковые плиты на их нынешние места, раскалывая их, и даже приподнимая. Это мы можем теперь наблюдать на примере Африки, которая в целом на 500 метров выше всех остальных материков. Постепенно менялся облик планеты, менялся и её климат. Кроме того, выделявшийся при расширении из недр Земли водород по пути наверх активно вступал во взаимодействие с кислородом, которого в составе гидридной мантии Земли очень много. Таким образом, образовалось то количество воды, которая, в конце концов, пополнила Мировой океан. Ведь до расширения нашей планеты, воды на её поверхности было значительно меньше. Вот такая вот в целом получается картина, — подытожил геолог и сел на прежнее место.

— Хорошо. А как же быть с истреблением динозавров?

Не унимался я и выжидательно посмотрел на Акиру Кензо.

— Думаю, это был один из этапов грандиозного плана, приведшего к появлению на Земле человека, — спокойно изрёк экзоархеолог. — Метод проб и ошибок, так сказать. Нахождение оптимального результата, путем опробования различных форм жизни. Когда получаемый вариант переставал удовлетворять создателей, его просто убирали с исторической арены. Вряд ли, для цивилизации, способной запустить в действие такие глобальные геологические процессы, о которых только что вкратце рассказал нам Кави Рам, представляет какую-то сложность отправка на нашу планету космического «камушка», который шестьдесят пять миллионов лет назад навсегда остановил расцвет цивилизации динозавров.

— Вы говорите об этом так обыденно! — не переставал удивляться я, всё ещё чувствуя сильное волнение. — Значит, по-вашему, та самая цивилизация «богов» находилась на Земле ещё с тех давних времён? Со времён динозавров?

— Совсем не обязательно, — задумчиво возразил экзоархеолог, ленно потягиваясь. — Они могли находиться где-то поблизости. К примеру, здесь, на Марсе, или в какой-то ближайшей звёздной системе. Этого мы пока не знаем. Возможно, что-то внутри Большой пирамиды позволит нам найти ответы на эти вопросы. Но одно совершенно очевидно: «боги» появлялись на Земле с незапамятных времён, — уверенно сказал он. — С тех пор произошла не одна смена звёздных циклов, и эти циклы всегда были связаны с какими-то разрушениями на Земле, к которым «боги», возможно, имели самое прямое отношение.

- - — - - — - - — - - — - - — - - — - - — - - — -

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СВЯТИЛИЩЕ ЗМЕИ

«Вот нечто запечатанное, которое находится во мраке, помещенное в Ростау. Рядом огонь, внутри — эманация Осириса.

Оно сокрыто здесь с тех пор, как было им выделено и пало на песок пустыни; и то, что принадлежало ему, было помещено в Ростау»

Погребальные тексты Пирамид.

С широкой каменной площадки на вершине пирамиды, обнесённой лёгким титановым ограждением, открывался захватывающий дух вид почти на всю Сидонийскую долину.

Небо Марса плавными переходами синевы опускалось к горизонту, становясь над спинами далёких Столовых гор призрачно розовым и сумеречным. Оно оттеняло зыбкую линию песчаных холмов и каменных россыпей, ограждавших долину с запада и юга, а на востоке эта розовая мгла приобретала красноватый оттенок в лучах утреннего холодного солнца.

Отсюда, с почти восьмисот метровой высоты причудливая, сильно сглаженная эрозией и временем приземистая гора, возлежавшая в шестнадцати километрах на севере, действительно казалась загадочным лицом неведомого гиганта, взиравшего на звёзды с холодным безразличием владыки этого мёртвого мира.

Мы находились с ней почти на одном уровне, и мне хорошо был виден нижний уступ, отделявший широким закруглённым валиком остальные части «Лица» от окружающего ландшафта. Мощные «надбровные дуги» и выступающий контур «скул» плавно переходили во вздымающийся «подбородок», протянувшись на два с лишним километра с северо-запада на юго-восток. Действительно, грандиозность этого рукотворного чуда вызывала трепет и уважение к сотворившим его когда-то неизвестным зодчим.

Я повернулся в другую сторону.

Вершина пирамиды была разрушена какими-то грандиозными силами ещё в незапамятные времена. В нескольких шагах от меня зияло громадное отверстие, из непроглядной темноты которого вздымалась цилиндрическая мачта подъемника. По краям этой дыры, усыпанным бесформенными осколками камней, кое-где можно было заметить чудом сохранившиеся остовы квадратных столбов или массивных колон, очищенные от многометрового слоя песка и пыли. По их расположению нетрудно было представить, что когда-то здесь находилось нечто вроде открытой террасы или обзорной площадки.

Я посмотрел на запад. Там нагромождения причудливых скальных образований, среди которых без труда угадывались ещё две пирамиды, действительно казались разрушенным и давно покинутым жителями городом. Ленты сияющих зелёных огней размечали здесь широкие «коридоры» и квадратные площадки, на которых работала разнообразная землеройная техника. Точки людей с блестящими на солнце шлемами скафандров двигались в разных направлениях, устанавливая лёгкие световые мачты в тех местах, где им показывали их товарищи, ощупывавшие местность при помощи небольших локаторов. Несколько таких световых «коридоров» протягивались в сторону марсианского «Лица» и «Купола», а один проходил почти у самого подножья пирамиды.

Я добавил увеличение, и на внутренней стороне стекла шлема стали хорошо видны четыре небольших и юрких машины на гусеничном ходу, снабжённые манипуляторами с ковшами. Они двигались по дну глубокой траншеи, сверху казавшейся широкой голубой лентой, взрывавшей охристую окалину окружающего ландшафта. За прозрачными колпаками кабинок, отлитых из прочного волокнистого стекла, угадывались очертания людей в лёгких скафандрах, сидевших за рычагами управления. Они споро и ловко управлялись с мощной техникой, и отвалы тёмного песка быстро росли по краям траншеи.

Чуть дальше, у большого куполообразного кургана, заключённого в ячеистый каркас из металлических балок и трубок, двигалась группа из четырёх человек в скафандрах, поднимаясь по отлогой возвышенности. Похоже, они несли детали какого-то механизма. У одного в руках была связка толстого кабеля. Другой, осторожно шагая по камням, нёс на плече странный цилиндрический предмет в кожухе. Отсюда, с высоты пирамиды, он напомнил мне ствол старинной пушки. Ещё один из этой группы держал подмышкой некое подобие штатива или подставки. Шедший впереди человек нёс блестящий металлический чемоданчик, легко и непринужденно прыгая с камня на камень.

Вот он остановился на самой высокой точке подъема у края тёмной ложбины и взял в руки небольшую светящуюся планшетку, висевшую у него на шее, словно, сверяясь с каким-то планом или картой. Подошедшие сзади товарищи терпеливо ждали. Человек с планшеткой что-то сказал одному из них, тому, что нёс замысловатый цилиндр, и указал рукой на север, показывая направление. Второй согласно кивнул, опуская свою ношу на большой камень, и заглядывая в планшетку первого.

Мне стало интересно, о чём они говорят. Я настроился на волну их радиосвязи и услышал звонкий голос. Оказалось, что говорившей была женщина, уверенно отдававшая команды своим помощникам.

— Нужно расчистить коридор в этом направлении, сто метров строго на север. Согласно карте раскопок завтра здесь будет вестись сканирование. Сейчас установим плазменную пушку, а после придется немного поработать руками. Техника пока вся задействована на других направлениях, а нам нужно успеть до заката избавится от всех этих камней.

— Что опять насыпать вагонетки и толкать плечом? — раздался насмешливый и слегка возмущенный голос одного из этой четверки. — Мы не для того сюда добровольцами пошли…

— Что, что? — оборвала его женщина, решительно поворачиваясь к говорившему. — Ах, не для того? Тогда можете добровольцами и отсюда! — Она сделала красноречивый жест рукой. — У нас в организационном комитете ещё пять тысяч добровольцев дожидаются своей очереди. Плакать о вас не станем!

— Ладно, ладно вам, Дара, — поспешно вступил в разговор ещё один доброволец, делая примирительные жесты руками. — Надо так надо. Мы к любому труду готовы. Ивор просто погорячился. Правда, Ивор? Просто он всегда мечтал быть великим археологом, но забывал при этом, что труд землекопа так и остался неотъемлемым спутником этой профессии.

На его слова все весело рассмеялись.

— Хорошо, — примирительно сказала женщина по имени Дара. — Тогда давайте работать!

Все принялись сноровисто собирать на вершине холма лучевую пушку. Протянув к ней кабель, соединенный с металлическим чемоданчиком — пультом управления — люди нацелили пушку в нужном направлении, и укрылись в ложбине за массивными камнями.

Зелёные огни по краям ближайшей траншеи тревожно замигали. Машины с ковшами прижались к краю высокого отвала (видимо, операторы, управлявшие ими, были предупреждены по рации об опасности). Ещё мгновение и фиолетовый луч вырвался из дула лучевой пушки, устремляясь в сторону далёкой горы. Язык пламени неистово рвался вперед, вытягиваясь и становясь всё ярче, а следом за ним росла и широкая борозда расплавленного грунта. Красные пятна раскалённых камней мерцали в облаках пыли, словно, угли костра, взрывались, разлетаясь в стороны огненными осколками.

Я, как завороженный, следил за необычным зрелищем. За первым «выстрелом» последовал второй, затем третий, четвёртый, и оплавленные борозды легли на марсианской поверхности широким веером, обнажив выступы серых скальных пород. Ещё раз, сверившись с картой, четверка людей, управлявших лучевой пушкой, по-видимому, осталась довольна проделанной работой. Разобрав свой грозный аппарат, они стали снова спускаться в долину. Огни оградительных барьеров засияли ровно и ярко, и на дне траншеи внизу, у подножья пирамиды закипела прежняя работа.

Я перегнулся через поручни ограждения и посмотрел туда. Восточная сторона пирамиды была сильно повреждена. Ровные отточенные грани превратились там в осыпи больших каменных осколков на дне глубокой впадины. Куда-то туда, в неведомую мне глубину этой пятигранной скалы уходил вертикальный колодец шахты, по которому спустились мои новые товарищи, доставив к исходной точке предстоящего нам пути разведочного робота.

— Не страшно здесь одному? — насмешливый знакомый голос раздался в наушниках моего шлемофона, казалось, совсем близко, словно, говоривший стоял тут же, за моей спиной.

Я обернулся и действительно увидел Акиру Кензо. Вслед за ним появился и наш астроном Амоль Сайн. Он поднял руку, приветствуя меня. Платформа подъемника, бесшумно остановившаяся на вершине пирамиды, мерно помигивала сигнальными огоньками, как будто приглашая ступить на неё. Сквозь стекло шлема лицо экзоархеолога обрело ещё большую схожесть с лицом Будды.

— Любуетесь нашими раскопками? — поинтересовался он, встав рядом со мной у поручней ограждения.

— Да, вы правы. Это действительно впечатляет. Оказывается у вас невероятно сложная и тяжёлая работа! И это при всем могуществе современной техники!

— Дорогой, Сид! — усмехнулся Акира. — Работа археолога мало изменилась за прошедшее тысячелетие. В основном это кропотливый ручной труд, требующий большого внимания, терпения и времени… И оставляющий за собой кубометры перекопанной земли.

Он весело рассмеялся.

— Пожалуй, — согласился я, снова оглядывая панораму раскопок. — Здесь есть над, чем потрудиться.

— На самом деле Марс не самый сложный участок нашей работы. Хотя регулярные песчаные бури и доставляют нам немало хлопот… И ещё нужно учитывать, что это всё-таки чужая планета!

В наушниках раздался его иронический смешок.

— А какой самый сложный объект для археологов?

— Если говорить о Земле, то это, пожалуй, комплекс на плато Гиза. Там тоже наступающие пески, с которыми раньше, до растопления ледников приходилось упорно бороться. Вы знаете, что за всю трех тысячелетнюю историю династического периода, египетский Великий Сфинкс был свободен от песка лишь в течение пары сотен лет? Всё же остальное время из песка торчала только его голова. В эпоху ислама арабы даже прозвали её Абуль-Гол, что означало «Отец Ужаса».

— В самом деле?

— Да. Хотя бывали времена, когда пустыня Сахара превращалась в саванну, на просторах которой на протяжении тысячелетий текли реки, разливались большие озера, паслись стада зверей. Гигантское русло транссахарской реки Кинипс пересекало всю пустыню с юга на север от нагорья Тибести до залива Сидра Средиземного моря, превосходя шириной даже Нильскую долину. За последние полмиллиона лет Сахара уже пять раз переживала периоды дождей. Особенно хорошо развитая гидрография Сахары показана на средневековых картах, вычерченных по таблицам александрийского географа Птоломея. Но потом периоды дождей в межледниковый период сменялись засухой, и всё плато Гизы снова становилось погребенным под песком. Только три пирамиды оставались неподвластны стихии пустыни. Даже обредшие неожиданную силу в начале двадцать первого века радикальные исламисты, пытавшиеся уничтожить уникальные памятники истории по всей Малой Азии и в Северной Африке так и не смогли тогда этого сделать.

Сейчас климат снова изменился. В Северной Африке нередки дожди, большая часть Сахары превращена нами в пресное море, ожили древние реки Кинипс и Гир, наполнились бассейны первобытных озер — Хелонидские болота и озеро Нуба. К тому же, все значимые объекты некрополя давно укрыты под защитными колпаками и тщательно восстанавливаются в своём первоначальном виде.

Амоль Сайн подошёл к нам и посмотрел в синеющее над нашими головами небо. Затем он окинул взглядом панораму раскопок внизу и усмехнулся с лёгким скептицизмом:

— Да, здесь тоже хватает песка… и пыли. А знаете, почему марсианская пыль насыщена железом и так сильно намагничена?

Молодой астроном посмотрел на нас с Акирой, и указал на небо, туда, где сияющий Деймос догонял спешащий с западной стороны неба Фобос.

— Всё из-за них… Вернее, из-за него.

— Не совсем понимаю вас, — признался я.

— Я хотя и догадываюсь, о чём собирается сказать наш дорогой астроном, но мне тоже любопытно послушать его версию, — оживился заинтересованный экзоархеолог.

— Извольте, — в наушниках шлемофона раздался весёлый смешок астронома. — Я тут покопался в ваших древних текстах, дорогой Акира. Запросил кое-что из Информационного Центра Трудового Братства.

Амоль Сайн встал перед нами, опершись руками о заградительный поручень. Сказал:

— Помните индийские легенды «Махабхараты», рассказывающие о войнах Суров и Асуров? Мы много говорили о них вчера.

— Конечно, — экзоархеолог мотнул головой. — Как я уже говорил, в этих битвах особенно отличился Индра, который уничтожил на земле девяносто девять оплотов Асуров и убил несметное количество их сторонников. Одни из них в войне против богов могли становиться невидимыми и сражаться невидимым оружием. Другие совершали набеги на врага из подводного города…

— Удивительно! — воскликнул я, отчётливо вспомнив виденные перед полётом на Марс материалы по военным разработкам прежних времен. — Вы говорите, что Асуры обладали «невидимым оружием», а мне сейчас вспоминается, что ещё перед Битвой Мары военные всего мира были озабочены проектированием и созданием такого «невидимого» оружия. Первыми образцами самолетов, танков и даже военных кораблей, невидимых для радаров противника, уже начинали оснащаться армии передовых держав того времени. Шли разговоры и о создании «невидимых» солдат — конструировались специальные костюмы, не позволявшие обнаружить человека по тепловому излучению тела. А «подводный город» лично у меня ассоциируется с некоей подводной лодкой или станцией-батискафом… Оказывается, что боги обладали всем этим, или чем-то похожим, ещё за тысячи лет до нового времени!

Я посмотрел на экзоархеолога, снова чувствуя лёгкое волнение.

— Да, — спокойно отозвался тот. — И мы даже знаем имена некоторых из них. В гимнах Ригведы можно найти упоминания о целых группах Асуров, побеждённых Индрой.

— А в небе, как утверждает «Махабхарата», Индра и его сын Арджуна сражались на летающей колеснице с самими Асурами, — серьёзно продолжал Амоль Сайн. — Те прятались в своих «заоблачных крепостях». Асуры построили три железные крепости в небе, откуда они атаковали три региона Земли. Вы, конечно, не станете возражать, что «в небе» не обязательно означает земное небо? Так же как битва Гора и Сета тоже явно происходила за пределами земной атмосферы.

— Безусловно, — с задумчивой уверенностью, согласился Акира. — Более того, я даже могу дополнить ваш рассказ некоторыми деталями. Индийские предания донесли до нас имена двух выдающихся конструкторов космических кораблей древности. Ими были искусный художник и архитектор Асуров Майя Данава и архитектор богов-Суров Вишвакарман. В «Шиве Пуране» Майе Данаве приписывается создание трёх «летающих городов», предназначенных для сыновей царя дайтьев[14] и данавов[15] — расы великанов Асуров, противников богов-девов — Тараки: «Затем чрезвычайно мудрый и искусный Майя построил города: золотой — для Таракаши, серебряный — для Камалакши и стальной для Видьюмали. Эти три превосходные, похожие на крепости, города исправно служили в небесах и на земле… Так, войдя в три города, сыны Тараки, могучие и доблестные, наслаждались всеми радостями жизни. Было там много дворцов. Воздушные колесницы, сияющие как солнечный диск, движущиеся во всех направлениях и подобные лунам, озаряли город».

Ещё более подробно об этих «летающих городах» рассказывает всё та же «Махабхарата». Когда сын бога Индры Арджуна странствовал на воздушной колеснице, подаренной ему отцом, по небесным областям после великой победы над обитателями морских глубин ниватакавачами, союзниками асуров, он обнаружил там летающий город, парящий в небе: «На обратном пути я увидел другой огромный и удивительный город, способный перемещаться куда угодно. Он сиял, как огонь или солнце. Четыре входа со сторожевыми башнями над воротами вели в этот дивный, неприступный чудо город».

Арджуна спросил об этом городе у своего пилота-гандхарва[16] по имени Матали. И вот что ему поведал многоопытный гандхарв: «Брахма… создал для сыновей Калаки этот дивный сверкающий город… Он способен передвигаться по небу. В этом плывущем по воздуху городе живут данавы — пауломы и калакеи. Этот великий город зовется Хираньяпура, и охраняют его могучие демоны — сыновья Пуломы и Калаки. И живут они тут в вечной радости, без тревог, и боги не в силах их уничтожить». Как нам сообщается, великий город Хираньяпура мог свободно перемещаться по небу и в открытом космосе, плыть по воде, погружаться под воду и даже под землю.

— Невероятно! — не удержался я.

— Другим творением Майи Данавы был «железный летающий город» Собха, что с санскрита можно перевести как «благоденствие» или «счастье». Этот «город» был подарен царю Шалве. «Бхагавата Пурана» рассказывает, что «этот неприступный корабль мог лететь куда угодно». Его не могли разрушить ни девы-адитьи, ни демоны, ни люди. Он мог влиять на погоду и создавать смерчи, молнии, делаться видимым и становиться невидимым, перемещаться по воздуху и под водой. Этот удивительный корабль летал по небу как огненный вихрь, ни на мгновение не оставаясь неподвижным.

Подобный же летающий корабль-город описывается в восьмой песне «Шримад-Бхагаватам». Он называется Вайхаяса — «находящийся под открытым небом». Этот корабль был подарен главнокомандующему Асуров Бали, сыну царя дайтьев Вирочаны: «Этот великолепно украшенный корабль был построен демоном Майей и снабжен оружием, годным для любого сражения. Его невозможно было себе представить и описать. Он был иногда виден, а иногда невидим… похож на встающую из-за горизонта луну, освещающую всё вокруг».

— Вот и, получается, — подытожил рассказ экзоархеолога Амоль Сайн, — что одной из этих «железных крепостей» вполне мог быть разрушенный спутник Марса — Танот. Скорее всего, это была громадная искусственная сфера из железа или сплавов нескольких металлов, покрытая сверху каменной оболочкой. То, что мы сегодня наблюдаем на марсианской поверхности в виде пыли — это остатки этой самой железной сферы, как и железные метеориты в поясе астероидов, а вовсе не куски металлического ядра взорвавшегося Танота, как предполагает наш уважаемый геолог Кави Рам. Отсюда и чрезвычайная намагниченность этой пыли, ведь у неё должны были сохраниться специфические свойства материала, из которого был изготовлен Танот.

— Мне нравится ваша идея! — одобрил Акира Кензо. — К тому же, здесь возникает осознание возможной причины гибели Танота.

— И какова причина? — отрывисто спросил я.

— Война «богов»! Мне думается, несложно будет найти интересные параллели в тех же индийских текстах, описывающих, скажем, разрушение «летающего города» Хираньяпуры.

— Разве его можно было разрушить? — усомнился я. — Вы же сами говорили о его несокрушимости, как и прочих крепостей асуров.

— Говорил, — подтвердил экзоархеолог. — Но тексты указывают на то, что Брахма сделал его неуязвимым для различных могущественных сообществ Вселенной, однако он предупредил, что его может успешно атаковать человек. Таким полубогом — получеловеком как раз и был Арджуна. Хотя его отцом считался бог Индра, матерью была земная женщина. Так вот, когда Арджуна увидел «летающий город», к которому его доставил гандхарв Матали, он решил атаковать его. Увидев врага, данавы стали вылетать оттуда на своих «небесных колесницах». Тогда Арджуна «мощной лавиной оружия перекрыл этот грозный поток. Он наводил на них трепет, бороздя колесницею поле битвы, и данавы стали разить друг друга». Подвергшись нападению, они подняли свой «летающий город» в воздух, но Арджуна «мощным ливнем стрел преградил дайтьям путь и попытался задержать их движение. Благодаря полученному от Брахмы дару, дайтьи направляли, куда им хотелось, этот небесный, плывущий по воздуху, дивно сверкающий город, движущийся по их желанию…». Между Арджуной и данавами произошло кровопролитное сражение. Сам Арджуна рассказывает о нем так: «Различным оружием пытался я взять этот город, движущийся по желанию. Я покрыл его вместе с дайтьями сетью стрел из небесного оружия… И тогда под ударами моих метких железных стрел город демонов, обращённый в руины, упал на землю. Железные стрелы, быстрые, как ваджра, настигли демонов… Затем Матали на колеснице, блеском подобной солнцу, быстро, словно падая, опустился на землю». Выжившие демоны вновь ринулись в бой на своих «летающих колесницах». Всего их, как сообщается, насчитывалось около шестидесяти тысяч. И тогда Арджуна применил особо мощное оружие, «которое зовется Рудра и несёт смерть любому врагу». С помощью этого божественного оружия Арджуна уничтожил всех демонов, за что и был назван своим отцом Индрой величайшим героем.

— Да, это впечатляет, — признался Амоль Сайн.

— А что это за «оружие Рудры»? — осторожно спросил я.

— Если судить по названию, то Рудра — «гнев» — имя ведического божества, которое арии впоследствии стали именовать Индрой. Исходя из этого, речь может идти об «оружии Индры» или «дротике Индры» — ваджре. Считалось, что ваджра приводилась в действие заклинаниями и давала луч света, который наводился на любую цель, ориентируясь по звуку. А когда он был сфокусирован на ней, незамедлительно «пожирал её своей силой».

— Я видел изображение этого «дротика Индры», — серьёзно сказал Амоль Сайн. — Видимо, он представлял собой цилиндрический объемный резонатор, имеющий с каждой стороны по четыре проводника для формирования диаграммы направленности четырёх-лучевого излучения. В центре, где они сходились, располагалась точка выхода энергии.

— Действительно, в раннеиндуистских изображениях ваджра передавалась как пучок стрел и могла резать что угодно, имея непреодолимую силу молнии. У неё, как у оружия богов, было очень важное символическое значение, распространившееся вместе с индийской культурой и религией в остальные части Азии. Ведь оружие всегда, ещё со времен появления в Древней Европе индоевропейских богов-воителей, символизировало функции и могущество бога, и почиталось как атрибут бога. И это очень показательно и символично! Святость оружия хорошо прослеживается во всех индоевропейских религиях, пришедших на смену не воинственному культу великой Богини-Матери. Геродот, например, указывал на то, что те же скифы приносили жертвы своему священному кинжалу Акенакес.

— Пучки молний… — задумчиво произнёс я. — Насколько я знаю, по легендам боги древней Мексики тоже были вооружены неким оружием — «огненными змеями», которые испускали особые лучи и могли расчленять человеческие тела. А ещё главным оружием греческого Зевса были молнии!

— Верно, — согласился со мной Акира Кензо. — Их ему выковали циклопы в благодарность за то, что он вывел их из Тартара. И если сравнивать древнегреческие вазовые изображения этого оружия с изображениями ваджры, то их идентичность будет вполне очевидной. Ведь Зевс, восходивший к третьему поколению богов, что по хронологии Манефона соответствует полубогам или Шемсу-Гор, очень хорошо соотносится с Гором или Индрой, или тем же Мардуком. Эти связи вполне очевидны. Следуя им, мы можем понять, что и имя спутника Марса выбрано не случайно. Ведь Танот или Танат — это имя бога смерти в греческой мифологии. А, как нам хорошо известно, пантеон древнегреческих богов, да и сама древнегреческая мифология, имеют египетские корни. Это значит, что они максимально близки к первоисточнику — информации, полученной людьми непосредственно от самих «богов».

Акира Кензо внимательно посмотрел на нас и продолжал:

— Есть очень любопытные особенности в описании этого бога. Его матерью была Никта — богиня ночи, которая возникла из Хаоса. А, как нам известно, понятие Хаоса непосредственно ассоциировалось с восставшими против пассивного божественного начала богами — «змиями» или Асурами. Эта богиня, помимо бога смерти, родила так же много других сущностей, так или иначе скрывающих в себе тайны жизни и смерти. Не менее интересно и то, что жилище Никты расположено в бездне Тартара, а рядом с ним находятся и дома её сыновей-близнецов: бога сна Гипноса и бога смерти Таната, на которые никогда не смотрит Гелиос, то есть наше Солнце. Все вместе это, во-первых, очень напоминает описание древнеегиптеского Дуата с его двенадцатью разделами или индуистский духовный мир Вайкунтха, описанный в Пуранах. А, во-вторых, недвусмысленно наводит на мысль о том, что Никта со своими сыновьями изначально обитает, где-то за пределами нашей солнечной системы, а может быть и за пределами нашей вселенной вообще.

— Кроме того Танат обладает железным сердцем. Заметьте! — Акира поднял вверх указательный палец. — Если рассматривать это в символическом смысле и с точки зрения определённого космического объекта, а не мифического бога, то данный факт весьма примечателен и работает на вашу гипотезу, дорогой Амоль. И, кроме того, Танат, как бог, ненавистен другим богам, а это уже ставит его в один ряд с такими хорошо известным нам персонажем, как Сет или, скажем, Асуры. Так же Танат считался единственным из древнегреческих богов, кто не любит даров. И опять же в индуистском эзотеризме Асуры, объявленные «противниками Бога», представлены как те, кто отказался от жертвоприношений и почитаний, воздаваемых Девам, то есть богам, их противникам.

— Осмелюсь сделать предположение, — помолчав, признался экзоархеолог, — что Танот принадлежал именно «богам-Змеям». А возможно и сам Марс изначально был их оплотом. И его гибель явилась результатом первой войны между богами. Возможно, они называли Марс совсем иначе, чем мы… Собственно, почему «возможно»? Несомненно, у этой планеты было другое имя, и совсем не исключено, что это имя созвучно имени самих Асуров… Может быть, его называли Асур? А? Что вы на это скажите?

Он снова взглянул на нас с Амолем Сайном.

— У вас богатая и смелая фантазия, Акира! — шутливо отозвался астроном. — Но, к сожалению вряд ли нам когда-нибудь удастся доподлинно узнать об этом.

— Да, вы правы. Безусловно, вы правы, — огорченно вздохнул экзоархеолог.

— Возможно, мы могли бы кое-что узнать, если бы прочли те надписи на «обелиске» Фобоса, — продолжил Амоль Сайн, снова поднимая голову к небу. — Но, к сожалению, эти «надписи» всего лишь игра природы.

— Вы говорите о том «монолите», который был обнаружен на поверхности Фобоса ещё в двадцатом веке? — заинтересовался я. — Разве на нём есть какие-то надписи? Впервые слышу об этом.

— Да, эта треугольная плита, высотой семьдесят шесть метров поразила воображение первых исследователей загадочными следами на своей поверхности, — пояснил экзоархеолог. — Им показалось, что это какой-то древний текст. Мы долго бились над этими «надписями», но так ничего и смогли расшифровать. Теперь мне кажется, что это просто следы длительной эрозии в открытом космосе и не более того… — В голосе экзоархеолога прозвучало огорчение.

Некоторое время мы молчали, глядя на небо.

— А где ещё две «крепости»? — не удержался я, предвкушая что-то чрезвычайно интересное в гипотезе, высказанной астрономом.

— Вторая «крепость» это, безусловно, наша Луна, — спокойно начал тот. — В ближнем космосе вы не найдете более удивительного и странного объекта, чем она.

— В чём же её странности?

Я недоверчиво посмотрел на него.

— Хотя бы в возрасте некоторых горных пород на её поверхности. Ведь он составляет почти пять с половиной миллиардов лет, в то время как возраст нашей Земли на целый миллиард лет меньше.

— Получается, что Луна много старше нашей Земли?

— Вот именно. К тому же её орбита до сих пор вызывает у наших учёных больше вопросов, чем ответов. Наш спутник — это единственная луна в Солнечной системе, чья орбита неизменная и почти идеальной круглой формы.

— Согласен, здесь есть ряд специфических моментов, но кто сказал, что это не простые совпадения, каприз природы, если хотите? — решительно возразил я.

— Совпадения? — искренне возмутился Амоль Сайн. Голос его неожиданно загремел в наушниках: — Их слишком много, чтобы быть простой случайностью! Как можно объяснить простым совпадением тот факт, что отношение расстояния от Луны до Земли и её диаметра позволяет ей полностью закрывать Солнце во время солнечных затмений? При этом довольно странно и то, что центр массы Луны почти на две тысячи метров ближе к нашей планете, чем её геометрический центр. Это должно было бы привести к неровному движению нашего спутника, но этого нет, так как все выпуклости Луны находятся на её обратной стороне и с Земли они не видны. Как вы думаете, о чём это может говорить?

Я искал подходящее объяснение, вспоминая всё, что знал по планетологии Луны, но астроном опередил меня, видя мою нерешительность.

— Только об одном: нечто или некто должны были поставить Луну на точную высоту, с точно рассчитанным курсом и скоростью вращения, — уверенно закончил он.

— А вы знаете, в этом, пожалуй, есть очень большая доля истины, — одобрительно произнёс Акира Кензо. — Мне сейчас вспоминается всё таже «Легенда Пролога», где рождение разумной жизни на Земле напрямую связывается именно с Луной. Вчера я уже зачитывал вам этот фрагмент. Но, раз разговор зашёл о Луне, придётся повториться: «Сказал Дух Солнца, Владыка Лика Блистающего: «Я пошлю тебе Огонь, когда начнётся работа твоя. Подними голос твой до других Локха. Обратись к Отцу твоему, Владыке Луны, проси его Сынов. Народ Твой будет управляться Отцами — Владыками Питри». Великие Владыки призвали Владык Луны в воздушных телах: «Породите людей», — было сказано им, — «Людей вашего естества. Дайте им внутренние Формы, Монады. А мать Земли Природа сложит их внешние оболочки, тела».

— Интересно, не правда ли? — В голосе экзоархеолога зазвучала лёгкая лукавица. — Особенно в свете гипотезы Амоля. Очень любопытно и описание этих «Владык Луны». Они были двух видов: Высшие боги — «Владыки Племени», именуемые Агнишватта, и Лунные Боги, называемые Бархишадами. Как нам сообщается, Агнишватта Питри были на одну ступень выше, то есть, они были существами на уровне Мира Огненного, что само по себе любопытно, если вспомнить интересное предположение нашей Эйго о возможности кремниевой, «огненной» жизни. Бархишады же были на уровне Мира Тонкого. И именно эти Лунные Боги, повинуясь приказу некого Логоса творить, пошли на Землю. А вот Агнишватта — Высшие боги — отказались, не пожелали творить. И это опять выводит нас на извечный и основополагающий конфликт, так сильно повлиявший на всю дальнейшую историю развития нашего человечества.

— Так вы полагаете, что наша Луна тоже полое искусственное тело? — решительно спросил я, обращаясь к астроному.

— Безусловно. Слишком многое говорит в пользу этого. Об этом, например, может свидетельствовать её средняя плотность, которая составляет три с лишним грамма на кубический сантиметр, тогда как плотность нашей Земли равна пяти с половиной. Такая плотность — аргумент в пользу полой внутри, а не однородной сферы.

Ещё одним аргументом в пользу полой Луны служит её сейсмическая активность. Вернее её способность к сильным вибрациям. Первыми это заметили астронавты, которые в двадцатом веке высаживались на Луне. Известен факт, когда шум от удара о поверхность модуля посадочного аппарата распространился на сорок километров от места посадки, и сама Луна звенела, как колокольчик, в течении часа. Повторный же эксперимент с намеренным усилением силы удара привёл к ошеломляющим результатам: сейсмические устройства регистрировали длительность вибрации Луны на протяжении трех с половиной часов.

— Поразительно! Я этого не знал, — признался я.

— Данные о лунных экспедициях долгое время были недоступны по известным причинам, — пояснил Акира Кензо. — Многое удалось обнаружить только после таяния льдов и тщательного исследования Северо-Американского континента.

— Да, конечно, — буркнул я. — Совсем забыл об этом.

— Есть ещё один примечательный момент, — продолжил свой рассказ Амоль Сайн. — На Луне мы наблюдаем намагниченные горные породы, в то время как сама Луна не имеет магнитного поля. Как видите, это очень роднит её с намагниченной марсианской пылью. Но ещё более интересным фактом является то, что поверхность Луны оказалась намного прочнее, чем всегда считали. В этом смогли убедиться всё те же астронавты, пытавшиеся пробурить её в одном из лунных морей. Открылось, что лунные моря состоят из иллеминита — минерала с большим содержанием титана. Сейчас его частично используют при изготовлении корпусов ракетопланов. Кроме того, в лунных породах были обнаружены такие элементы, как ураний 236 и нептуний 237, аналогов которым нет у нас на Земле, а так же коррозийно-стойкие частицы железа.

— Здесь я бы ещё обратил внимание на один важный факт, — спокойно продолжал молодой астроном. — Несмотря на то, что Луна обращена всегда одной стороной к Земле, она всё же ощутимо колеблется от своего среднего положения. Эти колебания принято называть либрациями. О чём это может нам говорить? О том, что имеются силы, которые отклоняют Луну и возвращают её в положение равновесия. А это в свою очередь, свидетельствует о наличии чего-то, что ориентирует Луну на Землю соответствующим образом. И это «что-то», неведомая пока нам сила, находится где-то внутри нашего спутника и природа этой силы не может быть естественного происхождения.

— То есть, можно было бы в связи со всем этим представить, что Луна является чем-то вроде большого космического корабля или гигантской планетарной сферы, доставленной сюда кем-то в незапамятные времена? — закончил я его мысль.

— Совершенно верно. Помниться, ещё греческие историки Аристотель и Плутарх писали о некой расе людей «Проселенес», так кажется. Эти люди жили в горной местности Аркадия, и впоследствии дали ей свое имя, потому что здесь жили их предки ещё задолго до того времени, как на небе появилась Луна.

— Вы правы, — подтвердил Акира Кензо. — Во многих мифологиях мира есть упоминания о том, что до Потопа на земном небе вовсе не было Луны или было сразу несколько лун — от трёх до пяти — в разных легендах приводится различное число. Это подтверждается и обнаруженными символами на стене внутреннего двора Каласассаи неподалеку от Тиауанако, которые указывают нам на то, что Луна вошла на орбиту вокруг Земли как раз в одиннадцатом тысячелетии до новой эры. А легенда одного из племен, проживавших в этих местах, рассказывает нам интересную историю этого племени. Согласно ей, некогда жители этих мест были совершенными дикарями, не знавшими земледелия, религии и законов. Тогда с востока к ним явился бородатый старец Бочика, дитя Солнца, и научил их обрабатывать поля, носить одежды, поклоняться богам и жить в обществе.

— Очень напоминает рассказы про Виракочу или Кецалькоатля, — заметил я. — И похоже на то, что происходило это всё ещё до Потопа.

— Верно, — согласился Акира. — Так вот, у Бочики была прекрасная, но злая жена Гуитака, которая портила и разрушала всё, что создавал её муж. Именно по её приказанию реки выступили из берегов и затопили всю страну. Иными словами, начался Потоп. Все люди погибли, за исключением немногих, спасшихся на высоких горах. Тогда Бочика рассердился, прогнал злую Гуитаку с земли и сделал из неё луну, так как до того луны не было.

Некоторые намеки на искусственность луны мы можем найти и в космогонии инков. Про луну они говорили, что она сестра и жена Солнца. По их представлениям большой и истинный Бог, создавший мир, небеса и землю, которого они называли Илла Текке — «Вечный Свет», а впоследствии стали именовать Виракоча — «Большой Бог Пируа», от чего и пошло название их империи, искаженное испанцами до Перу, так вот, этот Бог дал луне часть своей божественности. Он сделал её повелительницей моря и ветров, королев и принцесс, женских забот, поставил её королевой небес. Луну инки называли Соуа, что означает — «королева». Правда, очень созвучно легенде про Гуатаку?

Любопытно, что в и Ригведе присутствуют намеки на появление однажды на наших небесах луны. Там есть такие слова, обращенные к богу Агни: «Да не вредит нам земли родитель, кто небо родил по истинной дхарме, кто ярые воды родил и луны».

— То есть, установил на небе порядки, признанные истинными, — докончил Амоль Сайн. — И произошло это во время Потопа, когда появились луны, и наша Луна в частности.

— Верно, — подтвердил экзоархеолог. — Иными словами Потоп явился той пограничной чертой, когда боги обратили свой взор на людей и решили создать цивилизацию на Земле. Но вместе с тем, и в истории самих богов произошёл некий эволюционный скачок, выведший их на новую ступень развития. Помните, вчера мы говорили о поколениях египетских богов и узурпации власти богом Ра? Я тогда упомянул о периоде времени, когда бог Тот изменил земной календарь, чтобы позволить богине Нут родить четверку богов, которая правила уже непосредственно на Земле в эпоху Зеп Тепи, то есть в Эру Льва, сразу же после Потопа. Так вот, чтобы добавить к земному году ещё пять дней, Тот полетел в гости к Луне и предложил ей сыграть в сенет для развлечения. Играя, они поставили на кон одну семьдесят вторую часть света каждого из 360 дней лунного года. Бог мудрости без труда одержал победу в этой игре, и Луне пришлось расплачиваться за проигрыш. Выигрыш Тота составил ровно пять суток. Он забрал их у Луны, и с тех пор лунный год длится всего 355 дней, а солнечный год 365 дней.

О чём говорит нам эта легенда?.. Совершенно очевидно, что Тот просто изменил параметры движения Луны, которая, будучи искусственным телом, была перемещена на другую орбиту, что привело к изменениям скорости движения Земли. Событие это произошло после разделения «неба и земли» богом Шу, что свидетельствует нам о расколе в стане богов, при котором бог Геб выступает врагом бога Ра. Этот раскол очень хорошо перекликается и с шумерской версией мифа о Тиамат и Кингу, которого богиня возвысила вопреки воле богов.

Следы этих же событий мы находим и в Ригведе, где говорится: «Как ярые воды пошли, вмещая зародыш всего, Агни порождая — тут возникла богов святая сила. Кто мощью своей обозрел те воды, давшие дакшу, родившие жертву». Ведь «дакша» в данном случае рассматривается, как эпитет сомы — божественного напитка бессмертия, который готовили своим богам именно люди и преподносили его в качестве основного жертвенного дара. Получается, что мы имеем дело с рубежом истории, когда боги окончательно поселились на нашей планете и обрели бессмертие — святую силу. И это время совпало со временем появления на земном небосводе Луны. «И тогда из глубины вод, словно второе солнце, сверкая сотнями и тысячами холодных лучей, появилась луна. Вслед за ней, в своём белом одеянии, из очищенного масла появилась богиня процветания, за ней — богиня вина, а за ней — быстроногий белый скакун».

Даже в скандтнавских сказаниях — Эддах — сохранились отголоски этих древних событий, когда боги устроили небесный свод и переделили роли Солнца и Луны, упорядочив движения этих светил и, таким образом, установив смену суток и месяцев. Иными словами, боги поместили на орбите Земли искусственный спутник, которого до этого не было, что привело к изменению цикла вращения нашей планеты. При этом этот этап обустройства мира связан у скандинавских богов с обузданием змея Ермунганда, волка Фернира и хозяки царства мертвых Хель. То есть, появлению Луны соответствует борьба между кланами богов, Потоп и начало освоения богами потустороннего мира. Что тесно перекликается с остальными мифологическими источниками.

— Но если Луна представляет собой некую металлическую сферу, то, как объяснить наличие на ней горных пород? Разве такое возможно? — возмутился я.

— Если точнее, то эта сфера состоит из сплавов никеля, вольфрама и бериллия, — спокойно сказал Амоль Сайн. — А внутренний объем её составляет более семьдесяти миллионов кубических километров… Понимаете, Сид, те, кто был способен создать такие объекты, имели, или, если угодно, имеют технологии, не доступные нам и по сей день. Думаю, они будут недоступны и нашим ближайшим потомкам. Но всё же, представить сам процесс создания такого объекта вполне возможно. Для этого достаточно внимательно изучить лунный ландшафт. Раньше было только две версии его происхождения: вулканическая и ударно-метеоритная. Но попробуйте представить себе как некую металлическую сферу для придания ей нужной прочности и создания дополнительной защитной или маскирующей оболочки, облили, скажем, раскалённой смолой. После остывания этой смолы, мы увидим на поверхности такой сферы мельчайшие кратеры, цирки от лопнувших пузырей, вспенившиеся материки, горные массивы и цепи, моря, покрытые оспинками лунок, куполообразные полые холмы, образованные не лопнувшими пузырьками газа… Представили?

— Да, пожалуй.

— Вот. А теперь представьте себе, что это не смола, а некий материал, к примеру, расплавленная горная порода, которым облили нашу Луну, и после остывания, на её поверхности сохранились всё те образования, о которых я говорил. С течением времени эти образования постепенно разрушились. И этому могли способствовать те же упавшие метеориты. В результате и появились кратеры, заполненные обломками тех самых «куполов». Таков, например, кратер Варгентин, который полон этими обломками до краев.

— Безусловно, в этом что-то есть, — одобрительно закивал головой Акира Кензо. — Особенно если вспомнить о «пластилиновой» технологии обработки камня, которой владели боги Южной Америки.

Он помолчал, затем произнёс в раздумье:

— Мне сейчас подумалось вот ещё о чём: а не могла ли Луна быть не просто космическим кораблем или некой планетарной сферой, а служить неким устройством или приспособлением, скажем для переселения душ богов в Дуат? Тем самым источником вечной жизни — амритой или сомой, которую доставляла богам с небес легендарная птица Гаруда. Ведь Сома это важнейший ритуальный напиток в индо-иранской и ведической культурах, родственный иранской Хаоме. Но в тоже время, и в ведической, и в зороастрийской традициях, этот напиток ассоциируется с божеством, хранящим его — богом Сомой или Чандрой. Бхагавата-пурана описывает нам Чандру как «жизнь всего живого» и называет его Дживой — главным живым существом вселенной. Наряду с такими богами, как Брахма, Атри, Кашьяпа и Ману, Чандра входит в так называемую «Лунную династию» богов — Чандравамша — одну из самых известных божественных династий в индуизме, вместе с не менее известной божественной «Солнечной династией». А это напрямую роднит их с теми самыми Лунными Богами — Бархишадами и Владыками Племени — Агнишватта, о которых я уже говорил.

Считалось, что бог Сома устанавливает отсчёт времени и властвует над вселенной, но вместе с тем он, как и все другие божества, находится в подчинении у бога Вишну. Как нам говорят ведические писания, божества, управляющие различными планетами вселенной, не обладают верховной властью, а являются представителями бога Вишну, действуя от его имени, но, не имея его могущества. Так и Сома — Чандра находится лишь на двенадцатой ступени иерархии божественности, покорно служа богу Вишну и выполняя различные функции в мироздании.

— Может быть, я ошибаюсь, но мне почему-то кажется, что этот бог Сома очень похож на египетского Тота, который тоже был богом луны и находился в подчинении у бога Ра. К тому же, вчера вы говорили о том, что Ра и Вишну, скорее всего, одна и та же божественная личность.

Я с сомнением посмотрел на экзоархеолога.

— А из вас, Сид, получается прилежный и способный ученик! — внезапно рассмеялся он. — Схожесть образов и мифические параллели несомненны, что лишний раз говорит нам о подлинности описываемых в мифах событий и героев. Здесь уместно будет вспомнить и зодиакальный знак Рака, который в древней эзотерике почитался «вратами людей». Именно в этом месте, как считалось в некоторых традициях, нисходят на землю души, дабы воплотиться в новые живые существа. Если «врата Рака» считались «вратами людей», то «врата Козерога» были «вратами богов», потому что через них души возвращаются в блаженное жилище бессмертных и в число богов. В египетских Мистериях эти созвездия символически изображались дверью железной и дверью из слоновой кости. Символ врат, на страже которых стоят свирепые боги, мы видим и в египетской, и в шумерской, и в иудейской традициях.

Взаимосвязь же зодиакального Рака с Эрой Рака, следовавшей непосредственно после Эры Льва очевидна. Так как Эра Льва ушла у богов на восстановление после Потопа, то очевидно, что после нее пришло время сделать что-то другое. Древние боги начинают активно осваивать Дуат, что хорошо видно по мифу «Ра и змей», и передавать свою власть следующему поколению богов. Рак, по классическим представлениям, это знак воды, а некоторые философы древности называли воду «дыханием Божества». Кроме того, вода — символ заключенной в материи сущности. Находящиеся в приготовлении к рождению души назывались «влажными». Когда же дыхание сгущается из-за обилия влаги, то души становятся видимыми. В связи с этим, уместно будет вспомнить монументальный египетский памятник Осирион, считавшийся домом бога Осириса, который был непосредственно связан с водой, или шумерского бога Эа, чье имя переводится как «Дом-вода».

К тому же в древности считали, что, желая воплотиться, души приближались к воде или другой жидкости. В этом причина и обряда вызывания душ умерших возлиянием крови, который ацтеки извратили и превратили в обряды ужасных многотысячных жертвоприношений в неистовом желании вернуть на землю ушедших богов… Почему я вспомнил обо всем этом? Потому что врата, через которые нисходят души — врата Рака — назывались так же вратами Луны, и Луна связывалась именно с Раком, в силу того, что в мистериальных символах Рак это вход в индивидуальную проявленность. Он соответствует глубине Вод, эмбриогенной среде, в которую вложены зародыши проявленного мира и является прототипом формы. Вот почему мне думается, что Луна непосредственно была связана и с комплексом пирамид и с обрядами перехода в загробную жизнь. Луна — то место, куда стремились попасть все фараоны после своей смерти, место, где находился трон Осириса — владыки Дуата, где они могли слиться с воскресшим богом… или откуда их души могли отправиться в странствие по разделам Дуата, чтобы достичь конечной цели.

— Одним словом, это некий механизм, действующий по неизвестным нам законам и принципам, связанный со столь же загадочными механизмами на Земле — пирамидами Гизы, который открывает путь в иное пространство или вселенную, которую древние египтяне именовали Дуатом, — закончил за него Амоль Сайн.

— Может быть, Луна скрывает некий механизм, позволяющий проделывать это, и носит так же другие функции, которые нам еще предстоит понять, — улыбнулся Акира Кензо. — Но связь Луны со стремлением древнеегипетских богов к вечной жизни или жизни в миллионы лет, которую они передали и людям, для меня вполне очевидна. Я мог бы вспомнить того же Плутарха, который рассказывает нам очень интересные вещи о торжественном празднестве египтян, называемом «Вступлением Осириса в Луну». В ритуале жизнь была обещана после смерти, и обновление жизни проходило под покровительством Осириса-Лунного. Это было связано с тем, что Луна считалась символом обновления жизни или перевоплощений по причине ее роста, убыли, умирания и нового рождения каждый месяц. В одном из папирусов записано: «Сочетания и зачатия умножаются, когда он — Осирис-Лунный — виден в небесах в этот день. Говорит Осирис: «О единственный блистающий луч Луны! Я происхожу из вращающихся множеств…Открой мне Тиау для Осириса. Я выйду днем выполнить то, что должен среди живущих — произвести зачатия».

— Что ж, вполне возможно, — согласился астроном и добавил: — Если же рассматривать Луну, как одну из тех самых «железных крепостей» асуров, то она будет просто идеальным объектом, для полного контроля над поверхностью Земли. Не даром, многие военные двадцатого века мечтали создать на ней ударные базы космического оружия, чтобы держать в страхе все человечество…

— К счастью, до этого дело так и не дошло, — с облегчением добавил он.

— Неужели при всей таинственности Луны, никто так и не взялся исследовать ее особенности? — не переставал удивляться я, пытаясь припомнить упоминания о сколь-нибудь значимых исследованиях на нашем спутнике.

— Отчего же, — загадочно произнес Амоль Сайн. — Сейчас там как раз работает масштабная экспедиция. Они обнаружили на обратной стороне Луны нечто очень интересное — пещеру или вход в какие-то внутренние полости спутника. Там идут плановые бурения, но Луна не сдается просто так! — весело рассмеялся астроном. — Пока что продвинуться далеко им не удалось.

— А я совершенно ничего не знал о подобных исследованиях, — растерянно произнес Акира Кензо. — Разве они не связаны с Академией Пределов Знания и нашей программой?

— На сколько, я знаю, нет, — покачал головой Амоль Сайн. — Экспедицию курирует Совет Звездоплавания и к «Теням Предков» они отношения не имеют… Пока, во всяком случае, — лукаво добавил он.

— Вы сказали, что «крепостей» было три, — напомнил я. — Что же было третьей «крепостью» и куда она подевалась?

— Да, очень любопытно, — встрепенулся Акира Кензо.

— По моему мнению, третьей «крепостью» была наша Венера… Вернее, та планетарная сфера, по размерам сопоставимая с Танотом и Луной, которая когда-то вращалась вокруг Венеры.

— Но ведь у Венеры нет спутников! — веско заметил я.

— Правильно. Их нет сейчас, и не было в известное астрономической науке время, когда люди научились наблюдать за небом, используя первые примитивные приборы. Но, тем не менее, есть один неоспоримый факт из истории астрономических наблюдений, когда в семнадцатом веке директор парижской обсерватории по фамилии Кассини смог увидеть вблизи Венеры некий серповидный объект, который он вначале принял за спутник нашей «утренней звезды». Это могло бы показаться ошибкой или случайностью, если бы данный объект не был зафиксирован так же рядом астрономов в следующем, восемнадцатом веке, после чего эта загадочная «звезда» исчезла из поля зрения астрономов.

— И вы думаете, что этот объект можно сопоставить с третьей «железной крепостью» Асуров? — засомневался я.

— Почему бы и нет? — Амоль Сайн беспечно пожал плечами. — Во всяком случае, я не вижу в этом никаких видимых противоречий.

— А ведь он, возможно, и прав, — вмешался Акира Кензо. — Как ни странно это слышать, но мы можем найти тому подтверждение и в древних текстах. В них Венера — Шукра, что на санскрите означает «ясный, чистый, белый» — представлена, как наставник-гуру даитьев или асуров. Согласно индусской аллегории, они однажды захватили власть над всей Землей и разбили меньших богов. Правитель планеты Шукрачарья, сын Бхригу, как сообщается, настолько возлюбил свое усыновленное дитя — то есть нашу Землю — что воплотился как ведический мудрец-риши Ушанас и дал ей совершенные законы, которые в позднейшие века оказались в пренебрежении и даже были отвергнуты. Что опять явно относит нас к периоду захвата власти над Землей «солнечными богами».

Любопытна и аллегория в «Хариванша» — одном из важных текстов санскритской литературы и религиозной традиции вайшнаизма, известной как дополнительная, девятнадцатая книга «Махабхараты». Она говорит нам, что Шукра отправился к Шиве и попросил того защитить его учеников даитьев и данавов от воинствующих Богов. Чтобы преуспеть в своей цели, Шукра выполнил иогический обряд: «впитывая дым отбросов, стоя вниз головой в продолжение 1000 лет». Если задуматься, то «дым отбросов» вполне может быть аллегорией ядовитой атмосферы Венеры, а положение «вниз головой» говорить о нахождении длительное время на спутнике, на орбите Венеры. К тому же и в «Легенде Пролога» мы находим упоминания о том, что человечество находилось под непосредственным воздействием планеты Венера. Именно с нее в середине эволюции молодой человеческой расы пришли на Землю представители ее высоко развитого человечества, «Сыны Разума» — Манаса-Путра. Это были «Светлые Существа», о которых упоминается как о «Сынах Огня», благодаря их сверкающему виду.

— Тех самых, о которых говорила Эйго? — встревожено воскликнул я, вглядываясь в темное лицо экзоархеолога.

— Да. Они, как рассказывают, появились на Земле как проводники для Третьей волны жизни Логоса, внося в животного человека искру монадической жизни, из которой образуется Манас — Разум.

— Если допустить, что эти «Сыны Огня» действительно являлись представителями кремниевой жизни, тогда Венера с ее ужасающей температурой на поверхности и ядовитой для нас атмосферой, как нельзя лучше подходит для их обитания. Во всяком случае, они чувствовали бы себя там вполне комфортно, — вслух размышлял я.

— Не исключено, — не стал возражать Амоль Сайн. — Особенно если вспомнить предположение Кави Рама о неудавшемся эксперименте богов по «расширению» Венеры, то их последующий интерес к этой планете будет вполне понятен.

— Но куда подевалась эти третья «крепость», третья сфера? — недоумевал я.

— Вполне возможно, она сошла со своей орбиты и перешла на другую, скажем орбиту нашей Земли, и сейчас мы просто не видим ее за Солнцем. Но ею может быть и всем хорошо известный Меркурий, с учетом необычной прецессии его орбиты.

— Да. И не следует еще забывать, что все три «железные крепости» могли принадлежать различным группам богов, — резонно заметил Акира Кензо. — А эти группы могли быть как союзниками, так и врагами. Пример с взорванным Танотом наводит именно на такие размышления. А Луна, лично у меня, теперь ассоциируется с «планетой миллионов лет», откуда спустился сам бог Ра, и где у богов его свиты, судя по всему, было нечто вроде базы. Наверное, неслучайно в одном из «Текстов пирамид» написано о том, что фараон должен достичь «Тайного места» и пройти по подземным лабиринтам, чтобы найти там двух богов, один из которых был «Вестником небес». Эти боги открывают для фараона тайные двери, и ведут его к Оку Гора — Небесной Лестнице.

— А что было еще и Око Гора? — осведомился я.

— Да. Это довольно необычный объект. Цвет его менялся с синего на красный, когда он «включался». Согласно текстам, фараон превращался в бога-сокола и поднимался в небо к вечной жизни на Вечной звезде, где его встречал сам Ра: «Врата Неба открыты тебе; двери свода небесного распахнуты перед тобой. Ты найдешь там Ра, ждущего тебя. Он возьмет тебя за руку, он поведет тебя к двойной Святыне Небес; он посадит тебя на трон Осириса. Тебя возьмут под руки и облачат, как бога… Среди бессмертных, на Вечной звезде».

— Кстати, — помолчав, добавил Акира, — и у шумеров мы можем найти тексты с похожими описаниями. Особенно если рассматривать египетского бога Ра и верховного бога шумеров Ану, как идентичные личности. Ведь обитель бога Ану и его Царство находились на небесах. Именно туда отправлялись другие Боги Неба и Земли, желая получить совет или просить о помощи. Тронный зал Ану служил местом проведения ассамблей богов, и присутствовавшие на Совете боги, входя в этот зал, рассаживались по местам строго в соответствии с четким предписанием: «Энлиль заходит в тронный зал Ану, Тиары справа место занимает он, по руку правую Ану. Эа заходит, — Тиары же священной место для него, по руку левую от Ану». Существовали и некие посыльные между Небом и Землей. Их шумеры называли игиги — младшие боги. Их изображения в «скафандрах» во множестве находились при раскопках.

— Следовательно, во времена древних египтян и шумеров боги уже были функционально разделены? — подхватил я. — Были некие резиденты — правящие на Земле боги, и были курьеры, возможно, гораздо менее адаптированные к земным условиям.

— Безусловно, — согласился Акира Кензо. — Существовали боги более низкого ранга, которые именовались «богами земли». В лучшем случае, в их ведение входили лишь ограниченные области человеческой деятельности. При этом они не обладали устрашающим оружием, и другие боги редко прислушивались к их речам. Но был в божественной иерархии и сонм так называемых «древних богов» — Богов Неба и Земли. Именно они являлись героями эпических легенд, которые спустились на Землю с небес, богами центрального круга. В вавилонском варианте «Эпоса о Сотворении мира» богами-анунаками руководит бог Мардук, сменивший шумерского Энлиля: «Триста поставил он в небесном дозоре. А на земле шестьсот он поселил». При Энлиле число анунаков на земле увеличилось с полусотни до шестисот. Осевшие на земле анунаки обожествлялись и почитались людьми. К тому же, при внимательном рассмотрении можно понять, что все они являлись членами одного семейного клана. Впоследствии этот клан разросся, а затем и разобщился вследствие различных внутренних разногласий и борьбы за власть. Богов Небес шумеры называли «игиги» — «те, кто обращаются и смотрят». В их задачу, вероятно, входило обеспечение транспортировки и связи на интервале «орбитальная станция — Земля». Часто упоминаемые в текстах Советы «игиги» и анунаки проводили в «Доме божественных собраний». Но если земные анунаки были хорошо известны людям, то об «игиги» наши далекие предки знали лишь понаслышке. Их никогда не видели и считали, в известном смысле, богами абстрактными. В этом отношении с ними роднятся египетские божества Ра и Тот. Последний вообще очень редко появлялся на земле и служил неким посланником между «небесной ладьей» Ра и земным царством. Я подробно рассказывал об этом вчера.

— Помню. Просто каждый день приносит столько информации, что сложно осмыслить ее всю сразу, — слегка виновато произнес я. — Картина в моем воображении вырисовывается просто фантастическая. Подумать только: за тысячелетия до первых полетов человека в космос — робких шагов вблизи родной планеты — существовала могущественная цивилизация какого-то далекого от Земли разума, которая смогла достигнуть нашей планеты, преодолев бескрайние звездные просторы…

— Да мало сказать смогла достигнуть, — иронически подтвердил Акира Кензо. — Боги, демоны, герои совершали, можно сказать, регулярные космические путешествия на своих кораблях. В той же «Махабхарате», в «Шримад Бхагаватам» или «Вишну-пуране» мы встречаем описание подобных полетов. Как я уже говорил, одним из «великих архитекторов Вселенной» был зодчий и конструктор богов-адитьев Вишвакарман — «всетворящий», который наряду с Майей Данавой и Тваштаром, был строителем «летающих городов» и кораблей. Ему приписывается строительство летающего корабля, подаренного Индрой Арджуне. Как написано в «Адипарве»: «Колесница была снабжена всем необходимым оборудованием. Ее не могли победить ни боги, ни демоны, она излучала свет и издавала низкий рокочущий шум. Красота же ее пленяла сердца всех, кто ее видел. Эту колесницу соорудил божественный зодчий Вишвакарма, и ее очертания были так же трудно различимы, как очертания солнца. На этой колеснице, ярко блистающей своим великолепием, Сома победил бесчисленных злочестивых данавов… И на этой подобной солнцу, творящей чудеса божественной колеснице мудрый потомок Куру взлетел вверх. Став невидимым для ходящих по земле смертных, он увидел тысячи чудесных воздушных колесниц. Там не было света ни солнца, ни луны, ни огня, но они светились собственным светом, приобретенным благодаря их заслугам. Из-за расстояния свет звезд виден как крошечное пламя лампады, но в действительности они очень велики. Пандава видел их яркими и прекрасными, сияющими светом собственного огня…».

Другим творением Вишвакармана была огромная летающая колесница Пушпака — «цветущая», которая последовательно принадлежала змеевидному богу богатств и сокровищ Кубере, предводителю ракшасов Раване, а затем земному воплощению бога Вишну — Раме. Вишвакарман построил и большие «летающие общественные дома», с которых осуществляли свое управление адитьи, и с них же наблюдали за ходом битв, описанные в «Махабхарате». Вот каким, к примеру, был дворец для собраний Индры: «Величественный и роскошный дворец Шакры, который тот завоевал своими подвигами, он построил для себя сам с блеском и великолепием огня. Он простирался на сотню йоджан[17] в ширину и на сто пятьдесят йоджан в длину, воздушный, свободно передвигающийся и возвышающийся на пять йоджан. Рассеивающий старость, горести и усталость, свободный от болезней, благодатный, прекрасный, с множеством комнат, спален и мест для отдыха, оживленный и украшенный великолепными деревьями, повсюду росшими в этом поместье, где повелитель Богов восседал со своей супругой Шачи».

— Кстати, вполне себе сооружение! Этот «дворец» будет побольше, чем Церера, — недобро усмехнулся Амоль Сайн.

— Безусловно. Не менее величественным был и «дворец» бога Ямы, описанный в «Бхагавата-пуране»: «В этом прекрасном дворце, который мог передвигаться по желанию, никогда не было тесно — Вишвакарма построил его, и был тот дворец освещен своим собственным сиянием, словно огнем…».

— Постойте! — вдруг сообразил я. — Ведь все эти дворцы сначала принадлежали асурам. Это явно следует из текстов. Боги захватили их силой, а затем они достались по наследству полубогам.

— Правильно, Сид. Также как боги по цепочке передают свое оружие и технику полубогам, которая потом достается людям. Вчера мы уже говорили, что во времена полубогов ничего нового не производилось. Они использовали только то, что осталось им со времен богов. Это хорошо видно даже по такой детали: многие виды самого разрушительного оружия, которым бились полубоги и герои, можно использовать только один раз. Очевидно, что экземпляры такого оружия были на Земле единичными, и со временем оно вышло из строя и перестало действовать: «В его руках тут же оказался превосходнейший из всех луков, поразительное оружие, которое приносило величайшую славу его владельцам, ибо ему не могло противостоять никакое другое, оно одно могло расширить пределы царства. Лук был многоцветным, со множеством оттенков, гладким и сверкающим, без единой царапины или следа, со времен незапамятных его чтили боги и гандхарвы… Затем Арджуна отбывает из Двараки, забрав с собой женщин, детей и стариков Ядавов, которых он сопровождает в столицу Куру, где о них должны позаботиться Пандавы. По пути его постигает жестокое несчастье; его легендарный лук Гандива теряет свою былую силу. То же происходит и со всеми другими видами небесного оружия, которое он применял, помогая Господину Кришне».

Но какое-то время полубоги ощущали себя властителями вселенной и даже некоторые герои из числа людей могли позволить себе космические полеты. Об этом есть много свидетельств в различных индийских текстах. К примеру: «Я был известным видьядхарой[18] по имени Сударшана. Я был очень богат и красив и летал повсюду на своем воздушном корабле…» — процитировал он. — Или вот еще: «Читракету, повелитель видьядхаров, отправился в странствие по безбрежным просторам Вселенной на своем ослепительно сияющем воздушном корабле…» А вот фрагменты из джайнских текстов, собранных из более древних текстов и традиций: «Воздушная колесница, Пушпака, доставляет многих людей в столицу Айодхьи. Небо полно огромных летательных машин, черных, как ночь, но усеянных огнями желтоватого свечения… О нерожденный, о синешеий Шива… Взгляни на небо, которое стало таким прекрасным, оттого, что по нему плывут вереницы белых, как лебеди, воздушных кораблей…»

Или в «Шримад Бхагаватам» мы встречаем описание еще одного воздушного дворца, доставшегося мудрецу Кардаме Муни: «Мудрец Кардама вызвал летающий дворец, который мог передвигаться по его воле. Это было чудесное сооружение способное выполнять любые желания. Оно обставлено всеми видами мебели, и чем дальше, тем больше возрастала сама собой его роскошь… Здесь и там виднелись многочисленные живые лебеди и голуби, а так же искусственные лебеди и голуби, весь дворец звенел от криков этих птиц. Во дворце были увеселительные сады, комнаты для отдыха, спальни и внешние и внутренние дворики, радующие глаз. Все это заставило изумляться самого мудреца».

— Это похоже на огромную космическую станцию! — с ужасом и восторгом произнес я. — Разве могли такое придумать древние люди?

Не скрывая волнения, я посмотрел на экзоархеолога.

— Конечно, нет, — спокойно отозвался Акира. — Кстати, не только в индийской мифологии известны случаи посещения небес простыми смертными. Хотя такое посещение было очень и очень ограничено, — добавил он.

— Понимаю. Вы говорите о «модели человека» — Адапе, который вместе с Эа посетил Царство Ану? — послышался четкий голос нашего астронома.

— И о нем тоже, — лукаво сказал Акира Кензо, поворачиваясь к нему. — Но месопотамские легенды рассказывают нам об еще одном счастливчике из числа нескольких смертных. Им был тринадцатый правитель шумерского города Киш некто по имени Этана, что переводится как «тот, что восходил на Небеса». Как гласит легенда, Этана был избран богами, чтобы исполнить великую миссию. Он должен был даровать человечеству спокойствие и процветание. Они же, по замыслу богов, должны были стать основой Царства на Земле, цивилизованного общества. Но Этана не мог произвести на свет сына, который продолжил бы его славный род, и единственным средством помочь ему была «Трава Рождения», добыть которую Этана мог, лишь поднявшись на Небо: «через темноты зияние… на Небеса».

— А почему боги не могли доставить ему эту траву на Землю? — удивился я.

— Думаю, это останется вечной тайной богов. Так или иначе, Этана обратился за помощью к богу Шамашу. Именно он командовал «орлами» на земле и нередко бывал в гостях у «игигов» в их «великой могучей небесной камере». Польщенный мольбами Этаны и задобренный принесенной для него жертвой, «земной бог» согласился помочь и сказал, что к заветной цели Этану отнесет «Орел».

— «Орел» это что-то вроде наших челночных ракетопланов, курсирующих внутри солнечной системы? — догадался я.

— Возможно. Потому что для дальних полетов шумерские боги использовали устройства под названием «шем» или Му. В гимне посвященном богине Иштар говорится: «Она надевает Небесные одежды. Она доблестно возносится к Небесам. Она летает в своем Му над всеми населенными землями. Госпожа, которая в своем Му весело взмывает в высь Небес».

— Очень интересна односложность терминов, связанных с богами и их атрибутами. Вы не находите?

— Да. Вы молодец, что заметили это, — похвалил Акира. — У меня есть на этот счет своя версия. Подобная односложность может быть обусловлена двумя причинами. Во-первых, трудность восприятия длинных терминов неразвитым сознанием приводила к трансформированию их в простые односложные слова, что облегчало воспроизведение древним человеком. Или, на мой взгляд, более интересное объяснение может быть таким: в языке богов доминировала смысловая нагрузка именно на неуловимых, или трудноуловимых человеческим ухом звуковых вариациях.

— Любопытно, — согласился я. — Сразу же рождает поток ассоциаций.

— Так вот, возвращаясь к рассказу о путешествии Этаны. Достигнув горы, указанной ему Шамашем, «узрел Этана яму», внутри которой «был Орел». На заре «Орел» объяснил Этане: «Мой друг… вверх, в небеса Ану я отнесу тебя!». Объяснив Этане, как вести себя, «Орел» оторвался от земли и начал стремительно подниматься вверх.

— Похоже, данный «Орел» довольно сложное автоматическое устройство, — изумился я. — Судя по всему, на борту было нечто вроде электронного «автопилота», который мог давать инструкции и общаться с пассажирами!

— Да, здорово! — поддакнул Амоль Сайн, судя по всему пораженный не меньше меня.

— К тому же это «устройство» прекрасно понимало, что несведущий в космонавтике человек просто не сможет сам управлять таким летательным аппаратом, — весело сказал экзоархеолог. — «Орел» давал указания Этане, как «из ямы ввысь поднять Орла», и у человека это получилось лишь с третьей попытки. Тем не менее, когда «вознесшись с ним на один «беру», Орел сказал ему: «Мой друг, смотри же, как мала земля! Взгляни на море, бьющее в Дом Гор: огромная скала — что невысокий холм, а море — что ушат с водою». Когда же они вознеслись еще выше, «Орел» сказал Этане: «Мой друг, смотри же, как мала земля! Как крупное зерно, что в почву падает во время сева!». Этана оглянулся вновь: «…земля пропала, и больше синь морей глаза не в силах различать». Тут у Этаны «захолодели ноги» и он приказал «Орлу» повернуть и «снова вниз упасть».

Экзоархеолог замолчал.

— Да, удивительно, — негромко произнес я, пораженный услышанным рассказом.

— Самое удивительное, что не только шумеры рассказывают о полетах в космос как богов, так и некоторых людей. Еще до них древние египтяне в напутствиях усопшему фараону записали строки, удивительно перекликающиеся с месопотамскими текстами. Вот что говорится в «Книге Мертвых»: «Царь путешествует по воздуху и пересекает землю… ему приносят способ восхождения на небо… Какой паром принести тебе?.. Принесите мне то, что летает и светит… При помощи чего может царь взлететь?.. Нужно, чтобы тебе принесли…» Тут в тексте непереводимое слово и дальше: «… корабль». Снова пропущенное и непереводимое слово. «…птицу. С помощью этого ты взлетишь… Воссядь же на свой железный трон, как Тот Великий, что в Гелиополе. О Царь, ты можешь возноситься… Небо кружиться вокруг тебя, земля трясется под тобой, нетленные звезды страшатся тебя. О ты, чьи места скрыты, я пришел, чтобы обнять тебя на небесах».

— Действительно, очень похоже, — согласился я. — Особенно упоминание «птицы».

— А как вам такое описание из древнеиндийского текста: «Проносясь сквозь пространство, махараджа Дхурва видел одну за другой все планеты солнечной системы и видел на своем пути полубогов на небесных колесницах. Так махараджа Дхурва миновал семь планетарных систем великих мудрецов, известных как саптариши…»? Царь Васу, как и Арджуна, получил свой летательный аппарат от Индры и совершал на нем дальние полеты в космосе. Об этом нам рассказывает «Махабхарата»: «Я, Индра, награждаю тебя редчайшим даром — знать обо всем, что происходит в пределах этой Вселенной. Я жалую тебе также хрустальный небесный корабль — наслаждение богов. Этот удивительный корабль уже в пути к тебе, и вскоре ты, единственный среди смертных, ступишь на его борт. Так, подобно одному из богов, ты будешь путешествовать среди планет этой Вселенной… У царя родилось пять сыновей, по силе и доблести которым не было равных. Эти отважные царевичи стали правителями пяти государств со столицами, названными в их честь. Впоследствии потомки царя Васу основали династии, каждая из которых имела долгую историю. Тем временем их отец царь Васу странствовал повсюду на своем божественном небесном корабле, подаренном ему Господином Индрой. Потомок династии Куру, царь Васу мог путешествовать за пределами Земли в верхних районах нашей Вселенной, и потому в те далекие времена он прославился под именем Упари-чара, «Странствующего по высшим мирам». Путешествуя с планеты на планету, он встречал на своем пути прекрасных гандхарв и очаровательных апсар, которые приближались к нему и исполняли его желания». Еще одним путешественником по Вселенной среди смертных был мудрец Кардама Муни. Женившись на дочери царя Сваямбхува Ману — Девахути, и получив «чудесный летающий дворец», он с женой отправился в путешествие по различным планетным системам: «Так он путешествовал с одной планеты на другую, подобно ветру, который веет повсюду, не встречая преград. Передвигаясь по воздуху в своем великолепном, излучающем сияние воздушном замке, который летал, послушный его воле, он превзошел даже полубогов…»

— Даже многие книги Ветхого Завета утверждают, что «Господь» живет «в вышине Небес», откуда он «ход планет созерцает» и незримый, «на небосводе движется по кругу», — задумчиво продолжал экзоархеолог.

— Это действительно можно расценивать как космический аппарат или станцию, — восхищенно заявил Амоль Сайн. — Или ту же Луну, внутри которой расположена такая станция. Но она «незрима» для людей, потому что вход в нее находится с другой стороны. Тогда Луна это точно резиденция Ра.

— Или позже иудейского Яхве, — хмуро добавил Акира Кензо. — Ведь его имя сходно с именем древнеегипетского лунного бога Аах или Ях — «Луна», «Месяц». Это фиванское лунное божество в эпоху Среднего царства — эпоху перехода от Эры Тельца к Овну, когда позади остались распри древних богов и войны, и передел власти между из потомками полубогами — заменило собой бога Тота, а в период Нового царства отождествлялось с лунным богом Хонсу — «Странником». И именно лунный бог-странник велит целому народу отправляться в странствие в землю обетованную, дав им по дороге письменный свод законов, насаждение которых в виде новой религии приведет к новому переделу власти между богами и их влиянию на людей, к новым столкновениям и истреблению, но уже «сынов человеческих», когда погибнут целые культуры и цивилизации, в которых еще звучали отголоски свободомыслия богов-Змеев.

— А вот третья «крепость» — Шукра — была явно, как и Танот, оплотом Асуров, противников Богов в их длительных войнах, — помолчав, продолжал он. — Об этом можно судить и по титанам западных аллегорий, которые так же тесно связаны с Венерою-Люцифером, которого позднейшие христиане отождествили с Сатаной — противником Бога. Ведь Венера, наравне с Исидой, всегда изображалась с коровьими рогами на голове, как символом Луны. Иными словами, можно предположить, что древние знали о наличии у нее в далекие времена спутника. Луна же всегда была символом мистической Природы, поэтому изображение Венеры и помещалось теологами между рогами мистического Люцифера. Связь же Люцифера-Сатаны с Драконом Бездны, восставшим против Создателя несомненна. Эта связь говорит нам и о падении человека, оскорбившим своего бога. Этого самого бога можно рассматривать как неких Существ, коллективно называемых Элохимом — Демиургом назаретян. Именно они были первыми, кто, исполненный зависти и ярости против собственного создания, произнес жестокие слова: «Узри, человек стал, как один из нас, чтобы познать добро и зло. И теперь из опасения, чтобы он так же не овладел Древом Жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно…»

Вдумавшись, мы поймем, что в связи с этим вполне естественно, даже с точки зрения мертвой буквы — простого изложения текста, будет рассматривать Люцифера-Сатану или Змия в Книге Бытия, как истинного создателя и благодетеля человека, как отца Духовного Человечества, или же, как говорили в старину, Спасителя. Потому что именно он — Сатана — первым шепнул человеку: «В тот день, когда вы вкусите их, вы будете подобно Элохиму, познавшими добро и зло». Если избавиться от суеверного и догматического церковного восприятия, лишенного истинной философии, то перед нами предстанет величественный образ того, кто создает из земного человека, Человека божественного, кто дает ему закон Духа Жизни и освобождает его от Греха Неведения, а следовательно и от самой смерти.

Послушавшись, человек соединяется с духом хаоса, животным Тиамата, и тем самым вызывает проклятие своего бога, который призывает на его голову все бедствия и зло мира. За этим событием следует война между Драконом и силами «зла» и «хаоса» с одной стороны, и богами с другой. В этой войне боги имеют оружие, скованное для них, и Меродах — аккадский Мардук или Архангел Михаил в Откровении — принимает воительство над небесным воинством против Дракона. Естественно, эта война оканчивается победой «добра» и убийством Дракона-Тиамат… Вот такие вот ассоциации, — закончил свой рассказ экзоархеолог.

— Удивительно, — задумчиво произнес я.

— Что? — посмотрел на меня Акира.

— Я думаю обо всех этих «воздушных колесницах», «небесных кораблях» и целых летающих городах… Это может показаться наивным после всего, что я уже узнал от вас, но неужели они на само деле существовали? Это как-то с трудом укладывается у меня в голове. Люди в древности видели их, и даже некоторым избранным посчастливилось совершать на них космические путешествия.

— А что вас смущает? — удивился Акира, и в голосе его снова прозвучала легкая ирония. — Не только видели и летали, но даже оставили подробные описания этих аппаратов, специально разработанные инструкции по управлению ими. В «Виманика Шастре» рассказывается о тридцати двух секретах, которые должен узнать воздухоплаватель от сведущих наставников. Среди них есть вполне понятные нам требования, например, учет метеорологических условий, информация о защите воздушных судов от ураганов и молний, правила управления летательным аппаратом, руководство по переключению двигателя на «солнечную энергию» с источника «свободной энергии». Есть там и методы тренировки пилотов, режим питания, способы изготовления специальной защитной одежды для них. Но встречаются и тайные знания о том, как делать виману невидимой для противников в бою, увеличивать или уменьшать ее размеры.

К тому же, все эти аппараты отнюдь не были вечными и как любой механизм требовали ремонта, а, следовательно, обслуживания опытными механиками. Когда мы вернемся на станцию, вы можете запросить в Информационном центре данные по этим древним книгам. Могу вам рассказать об одной из них — «Виманик Пракаранам» или как ее еще называют «Виманика Шастра», что можно перевести с санскрита как «Трактат о полетах». Ее авторство приписывают великому мудрецу Бхарадваджи, который также был автором ряда гимнов «Ригведы». Считалось, что эта книга составляет лишь сороковую часть другого древнего труда — «Вимана видьяна» или «Наука о воздухоплавании».

— Сороковую часть? — невольно вырвалось у меня.

— Да. Эта книга описывает четыре типа летательных аппаратов богов — «Рукма Вимана», «Сундара Вимана», «Трипура Вимана» и «Шакуна Вимана». Первые два аппарата имели коническую форму с несколькими ярусами внутри. «Сундара Вимана» была во многом похожа на «Рукма Вимана», но была более обтекаемой формы. А вот «Шакуна Вимана» походил на большую птицу, снабженную солнечными батареями. Этот аппарат можно назвать прообразом корабля многоразового использования, какие создавались людьми на заре космической эры. По описанию, он был самым сложным в техническом и конструктивном отношении и наиболее маневренным. А самым крупным был аппарат «Трипура Вимана», который мог быть использован как для воздушных, так и для подводных путешествий.

— Я видел схемы-реконструкции этих аппаратов, — взволнованно сказал Амоль Сайн. — Это просто поразительно! Без сомнения, концепции и идеи, изложенные в «Виманик Пракаранам» не соответствуют времени, к которому относили создание этого произведения.

— В этом нет ничего удивительного, — спокойно сказал Акира Кензо. — Скорее всего, мудрец Бхарадваджи был просто способным учеником, с которым боги поделились своими знаниями. Могу вам сказать одну прелюбопытнейшую вещь. Память обо всех этих летательных аппаратах сохранилась не только в этом удивительном письменном источнике. Если мы внимательно посмотрим на всю храмовую архитектуру древней Индии и сравним ее с этими самыми реконструкциями, то поймем, что буквально все постройки, так или иначе посвященные богам, являются копиями внешних форм тех самых летательных аппаратов, передающими в мельчайших подробностях их детали. Достаточно, скажем, взглянуть на храм Деви Джагдамби в Каджурахо, чтобы понять, что перед нами не что иное, как собранные вместе макеты «Сундара Вимана» и «Рукма Вимана», выполненные из камня в натуральную величину.

— Так вот, — продолжал он. — Все эти летательные аппараты создавались из неких металлов, три вида которых упоминаются в книге: «сомака», «саундалика» и «мауртхавика», а также их сплавы, которые могли выдержать очень высокие температуры. А в движение они приводились не с использованием топлива, а с помощью некоей внутренней энергии и передвижения в пространстве их были исключительно стремительными. «Виманика Шастра» называет нам семь источников этой энергии: огонь, землю, воздух, энергию солнца, луны, воды и пространства. Используя их, виманы приобретали способности, только отчасти доступные нашим современным аппаратам, способным передвигаться за счет гравитации и магнитного поля земли. Так сила «гуда» позволяла виманам быть невидимыми для врага, а сила «парокша» могла выводить из строя другие летательные аппараты. Сила «пралайя» испускала электрические заряды и позволяла разрушать препятствия. Используя энергию пространства, виманы могли искривлять его и создавать визуальные или реальные эффекты: звездное небо, облака и тому подобное.

— Здорово! — обрадовался я. — Это действительно уникальные технологии, которые и нам бы могли пригодиться.

— Подобные технологии в какой-то мере существуют и сегодня, — невозмутимо ответил Акира. — Однако большинство тайных знаний остаются пока еще нам не доступны. Скажем, есть там такие описания свойств и способностей виман: «…собрав воедино энергии яса, вияса, праяса в восьмом слое покрывающей Землю атмосферы, привлечь темную составляющую солнечного луча и использовать ее, чтобы скрыть виман от врага…».

— Или вот, к примеру, — продолжил экзоархеолог цитировать по памяти выдержки из древней книги, — «…посредством вьянаратхья викараны и других энергий в сердечном центре солнечной массы, привлечь энергию эфирного потока в небе, и смешать его с балаха-викарана шакти в воздушный шар, образовав посредством этого белую оболочку, которая сделает виман невидимым…». А как вам такие свойства: «… если войти во второй слой летних облаков, собрать энергию шактьякаршана дарпаной, и приложить ее к паривеше, можно генерировать парализующую силу, и вимана противника будет парализована и выведена из строя…». Есть и более удивительные способности этих аппаратов: «…проекцией луча Рохини можно сделать видимыми предметы впереди вимана… вимана будет передвигаться зигзагооьразно как змея, если собрать дандавактру и семь других энергий воздуха, соединить с солнечными лучами, пропустить через извилистый центр виманы и повернуть переключатель…посредством «фотографической» янтры в вимане получить «телевизионное» изображение предметов, находящихся внутри корабля противника…если наэлектризовать три вида кислоты в северо-восточной части виманы, подвергнуть их воздействию семи видов солнечных лучей и пустить полученную в результате этого силу в трубку зеркала триширша, все происходящее на Земле будет проецироваться на экран…»

Экзоархеолог замолчал.

— Судя по описаниям, все эти виманы в основном служили богам для военных целей, — волнуясь, сказал я. — И получается, что боги не просто могли проделывать все эти хитрости, но и на самих виманах должны были находиться специальные механизмы, которые бы позволяли получать все описываемые эффекты!

— Без сомнения, — откликнулся Акира Кензо. — Согласно текстам, на летательном аппарате могут быть установлены тридцать два прибора или инструмента, использовавшихся для наблюдения за скрытыми целями противника. Целая глава «Виманик Пракаранам» посвящена описанию одного из них «Гухагарбхадарш янтра» — уникального прибора, с помощью которого можно было с летящей виманы определять местонахождение укрытых под землей предметов. Этот прибор состоял из двенадцати компонентов, в том числе и своего рода полупроводника «Чамбак мани», который являлся источником «шакти» — «силы». Возможно, речь идет о каком-то источнике энергетического излучения, способном определять укрытые под землей предметы, посылая, например, микроволновые сигналы и принимая их.

— Насколько я могу судить, речь идет о дислоцированном под землей противовоздушном оружии противника?

— Думаю, да, — серьезно сказал экзоархеолог. — Ведь описываемые события, скорее всего, относят нас ко времени войн богов. Возможно, вы слышали о загадочных сибирских «котлах», про которые было известно издревле. Обрывки информации о них чудом сохранились в Западно-Сибирском информационном центре. Столетия назад в Якутии ходили легенды и полу-были об аномальной зоне, которую местные жители называли «Елюю Черкечех», что означает «Долина Смерти». Эта зона располагалась на берегу речушки Алгый Тимир-нить — «Утонувший котел», что когда-то впадала в реку Вилюй. Еще в девятнадцатом веке по старому летоисчислению местные старожилы рассказывали о врытых в землю медных «котлах» и о больших железных подземных строениях под ними с множеством помещений, в которых было тепло даже в сильный мороз. «В долине смерти, — понизив голос, сообщали старики, — есть металлическая нора, а в ней лежат промерзшие до костей шибко худые, черные одноглазые люди в железных одеждах».

— В железных одеждах? — отрывисто переспросил я. — Уж не «железные люди» Гора, о которых вы нам рассказывали, там лежат?

— Теперь этого мы уже никогда не узнаем. С тех пор многое изменилось в тех местах, и сегодня нам вряд ли удастся найти там что-либо стоящее. Но вполне очевидно, что где-то в этих местах мола проходить своеобразная линия обороны одной из воюющих сторон, и эти «котлы» были чем-то вроде поднимавшихся из земли башен, возможно, не дававших боевым виманам богов проникнуть на эти территории.

— Жаль, что нам не известны значения всех этих загадочных терминов из «Виманика Шастра», — после некоторого раздумья, произнес я. — Неужели никто так и не пытался расшифровать их значение?

Я посмотрел на экзоархеолога. В наушниках раздался его ироничный смешок.

— Отчего же? Некоторые индийские ученые — специалисты по ведическим текстам и знатоки санскрита — в свое время пытались расшифровать эти термины. Были даже отдельные положительные результаты в получении некоторых веществ и сплавов, формулы которых изложены в этой книге. Так по описаниям, один из сплавов был «твердым материалом черного цвета с магнетическими свойствами, нерастворимый в кислоте». В нем, насколько мне помнится, присутствовали кремний, натрий, железо и медь… Но зачем все это вам, дорогой Сид?

— Как? Это же уникальные технологии, которые могли бы послужить для пользы человечества!

— Притом что они были когда-то оружием?

Акира долго и внимательно смотрел на меня. Затем с сомнением сказал:

— У вас странный интерес к оружию.

Некоторое время мы стояли, молча созерцая окрестности. Затем Акира предложил:

— Ну что, спустимся вниз? Вы готовы? Ребята уже ждут нас на уровне второго горизонтального прохода.

— Это там, где вас в прошлый раз задело?

— Там.

— На этот раз дальше пойду первым я!

— Давайте все-таки первым пустим робота, — предложил экзоархеолог. — А вы уже следом за ним. Хорошо?

— Хорошо, — уныло согласился я.

Мы втроем ступили на платформу подъемника, и слегка дрогнув, она стала медленно опускаться вниз, в глубину отвесной шахты. Непроглядная темнота обступила со всех сторон, лишив возможности что-либо увидеть. Я поднял голову: в неровном отверстии наверху мерцали холодные звезды, но и этот кусочек звездного неба вскоре превратился в черную точку, исчез вовсе.

Внешние микрофоны донесли до меня легкий шорох, и неожиданно вспыхнувший желтый свет показался ослепительно ярким. Это Акира включил нашлемный фонарь своего скафандра. Его примеру последовал Амоль Сайн.

Я сделал то же самое.

Толстый луч уперся в скользящую черную поверхность шахты, осветил перила платформы подъемника. Я опустил голову вниз, пытаясь хоть что-то рассмотреть у себя под ногами, но тьма, казалось, проглотила луч света моего нашлемного фонаря, не дав ему достигнуть и десятка метров. Пришлось осмотреться по сторонам. К моему удивлению, шахта вовсе не была бесформенной, бездонной дырой в теле пирамиды, а имела довольно правильное квадратное сечение со стороной примерно пять метров. Но стены были абсолютно гладкими, лишенными каких бы, то, ни было углублений или выбоин. С одной стороны куда-то вниз тянулся толстый кабель, наверное, подававший напряжение во внутренние коридоры и проходы пирамиды.

— Интересно, как они спускались по ней раньше? — нарушил молчание Амоль Сайн.

— Я то об этом думаю, — немедля отозвался Акира. — А спускались ли по ней вообще?

Я посмотрел на него, но лица его не увидел: свет от его фонаря ослепил меня.

— Зачем же тогда сделан этот спуск?

— Не знаю. Возможно, пирамида имела какое-то техническое предназначение, как и пирамиды Гизы. Может быть, настоящий вход находится где-то внизу, и мы его просто не нашли…

— Или строители умели лазать по отвесным каменным стенам! — шутливо произнес Амоль Сайн, но экзоархеолог не принял его шутки:

— И этот вариант имеет право на существование, — помолчав, согласился он.

— Вы знаете, я все больше думаю над тем, кем были эти неведомые строители, — задумчиво произнес молодой астроном. — Вернее, какими грандиозными возможностями, судя по всему, они обладали… Нет, в самом деле, возьмите хотя бы эти «железные крепости» — по сути, целые планеты! — в сравнении с которыми наши Орбитальные выглядят просто детскими игрушками. Или возможность манипулировать такими небесными телами, как наша Земля или Венера, меняя по своему желанию их размеры, направляя развитие эволюции жизни на них в нужное русло.

— Мне даже кажется, — подумав, сказал он, — что само устройство нашей солнечной системы было спроектировано и создано кем-то специально таким, каким мы его знаем сейчас.

— Что вы хотите этим сказать? — оживился я.

— В самом деле, задумайтесь: изучая другие звездные системы, мы видим, что они устроены совсем иначе, чем наша солнечная система. — Голос его окреп и зазвучал с убедительной силой. — Порядок планет там строго следует определенным законам, в соответствии с которыми, ближе всего к своему светилу расположены массивные планеты-гиганты, зачастую во много раз превосходящие по размерам наш Юпитер. Из-за своей массы, они притягиваются сильнее к звезде, чем меньшие по размерам планеты. Но на этих звездных островах нет разумной жизни. И одна из причин тому — эти звезды в большинстве своем имеют несколько различных компонентов, а наше Солнце — одиночная звезда.

Хотя в этой широко распространенной системе есть и свои исключения. Если такая планета-гигант вращается вокруг одиночной звезды и имеет спутник на орбите, скажем Ио, с магнитным полем Ганимеда и массой того же Марса, и этот спутник имеет атмосферу, способную существовать миллиарды лет, тогда шансы возникновения на нем жизни чрезвычайно велики. Правда, далеко не всякая звезда годится на роль «родительской», а лишь звезда, входящая в главную последовательность спектральных классов от F5 до К5, да к тому же второго поколения, богатая химическими элементами, необходимыми для биосинтеза — углеродом, кислородом, азотом, серой и фосфором. Да и сама планета-гигант и ее спутник должны находиться не где-нибудь, а в «поясе жизни», где наиболее благоприятный диапазон температур для возникновения зачатков живого.

— О! Я знаю такую систему! — гордо воскликнул я. — Помните, пару десятилетий назад по Трудовому Братству прокатилось сообщение об открытии в системе Альфа Эридана одной из исследовательских экспедиций планеты, удивительно похожей на нашу Землю?

— Да, да, — не удержался экзоархеолог. — Эта система мало чем отличается от всех остальных, имея три планты-гиганта. Спутником одной из них и является та самая планета — «вторая Земля». Кажется, так назвали ее первооткрыватели?

— Верно, — подтвердил Амоль Сайн. — К слову, сейчас идут широкие дебаты по вопросу ее освоения. Совет Звездоплавания совместно с Советом Экономики уже рассматривают детальные проекты размещения там постоянных исследовательских баз…

— Но давайте вернемся к нашей Солнечной системе, — предложил он. — Посмотрите на ее устройство. Что мы видим? Совершенно иную картину, какой пока еще не встретили ни у одного чужого солнца. У нас ближе всего к звезде — как раз в том самом «поясе жизни» — расположены планеты земного типа. Странно, правда? Как будто кто-то специально позаботился о том, чтобы в самом благоприятном месте находились планеты, где белковая жизнь могла развиться до своей высшей разумной формы.

— Постойте, Амоль! — воскликнул я, пораженный внезапной догадкой. — А что если мысленно вынуть из нашей солнечной системы этот пояс планет земной группы? То есть убрать со своих орбит Марс, Землю, Венеру и Меркурий, так, словно бы их там и вовсе не было. Представляете? Тогда мы получим систему, ничем не отличную от других звездных систем, известных нам. Все встанет на свои места: ближе всего к Солнцу будет расположен Юпитер, за ним Сатурн, Уран и Нептун. Порядок будет восстановлен!

— Вы просто читаете мои мысли, Сид! — признался астроном.

Мне не было видно его лица, но я понял, что он улыбается.

— Действительно, похожая система известна нам около звезды Хара. Это Бета созвездия Гончих Псов — звезда, очень напоминающая наше Солнце. До нее всего тридцать световых лет пути.

— Но тогда возникает законный вопрос: почему наша Земля и ее соседи оказались там, где они находятся сейчас? Что это? Простая случайность… — не унимался я.

— А может быть чье-то желание? — раздался уверенный голос Амоля Сайна. — Лично у меня создается впечатление, что кто-то просто взял и поместил эти планеты в пустующее место около Солнца. Но поместил не просто так, а предварительно измерил и точно просчитал параметры всей системы, и на основании этого математического расчета орбиты всех планет теперь укладываются в простую формулу, основанную на расстоянии от нашей Земли до Солнца. Более того, возможно, изначально наша солнечная система была вовсе не системой одиночного солнца. По некоторым признакам можно предположить, что когда-то, на заре ее формирования, в ней было целых три солнца! — храбро объявил он. — Два из них были впоследствии погашены кем-то. Вы, наверное, догадываетесь, что я говорю сейчас о двух планетах-гигантах — Юпитере и Сатурне?

— Это похоже на грандиозный эксперимент по какой-то звездной инженерии! — негромко произнес молчавший до сих пор Акира Кензо, и в голосе его прозвучало нескрываемое восхищение. — Эксперимент, гораздо превосходящий по своим масштабам все, о чем я думал раньше. И, пожалуй, вы правы, Амоль, говоря о погашенных солнцах. Возможно, даже наше Солнце явило собой пример чьей-то инженерной мысли.

— Вы хотите сказать, что оно было искусственно создано кем-то? — еще больше поразился я.

— Или подверглось неким преобразованиям, как и все в нашей звездной системе, — небрежно сказал экзоархеолог. — Те же инки говорили про Солнце, что это сын большого Илла Текке. Они говорили, что физический свет, который оно дает, является частью божественной природы, которую Илла Текке передал ему для того, чтобы оно могло руководить и управлять днями, временами, годами и сезонами, а так же королями и королевствами, властелинами и властителями, и всеми другими вещами. Как ни странно, но даже указание на наличие в прошлом нескольких солнц мы можем обнаружить, изучая культуру инков, у которых существовали очень интересные объекты поклонения — алтарь Кориканча и Храм Юпитера, которые наряду с Храмом Виракоча и Храмом Дракона, были главными культовыми сооружениями империи. Самым необычным и интересным в этой связи является то, что объектом культа Кориканча было некое небесное тело, которое можно идентифицировать с главным объектом поклонения — «Виракочан Пачаячачи». И это небесное тело называлось «солнце» до того как современное солнце — Инти — было создано.

— Весьма странно, что какое-то астрономическое тело может называться «солнцем» и все же быть чем-то другим помимо Солнца. Вы не находите?

Я перевел взгляд с экзоархеолога на астронома, но тот промолчал, ожидая продолжения рассказа нашего товарища.

— Да, странно, — согласился Акира Кензо. — Но тесная параллель с этим имеется и в Вавилоне, в астрономии которой «Алап-Шамаш» — «звезда-солнце» — был, ни кто иной, как Сатурн. «Ниниб», другое вавилонское обозначение для Сатурна, означало: «как говорят, сияет подобно солнцу». Схожие аналогии прослеживаются и в Индии, где обращение к Солнцу — «Арки» — также применялось и к Сатурну, наиболее отдаленной из планет, видимых невооруженным глазом. На санскрите «Арка» означает «относящийся к солнцу» или «связанный с солнцем». «Арк» означает «сиять, быть блестящей».

— Отсюда и название звезды Арктур — Альфы Волопаса, — взволнованно вставил Амоль Сайн. — Это четвертая по яркости звезда ночного неба, после Сириуса, Канопуса и системы Альфы Центавра.

— Верно, — одобрительно кивнул экзоархеолог. — Связь несомненна, хотя и считается, что имя этой звезды происходит от древнегреческого «Арктурус» — «Страж Медведицы». Одна из древнегреческих легенд отождествляла Арктура с Аркадом, который был отправлен Зевсом на небо охранять свою мать — нимфу Каллисто. Богиня Гера превратила ее в медведицу, которую мы знаем теперь, как созвездие Большой Медведицы. Но помня о том, что все астрономические знания древних были получены ими от богов, а санскрит по праву считался языком богов, можно не сомневаться в идентичности этих корней. Кроме того, мы встречаем санскритское «Аркин» — «сияющий светом», и, наконец, в Маркандея Пурана есть термин «Аркаджа», применяемый к Сатурну и обозначающий потомство Солнца. Даже халдеи по сообщениям Диодора Сицилийского называли Кронос-Сатурн именем Гелиос или Солнце.

Все это может говорить об одном — древние обладали информацией о том, что когда-то, в незапамятные времена, в нашей системе светило несколько солнц. Реликтовая память человечества хранит эту информацию в неком зашифрованном варианте в виде легенд и преданий. И эту информацию людям могли оставить только сами боги, начинавшие свою цивилизаторскую миссию именно с Южной Америки. Вся инкская империя была построена на отражении неких небесных аналогов, и состояла из так называемых «четырех четвертей». В центре ее находилась столица Куско и Кориканча — храм Сатурна, где главным объектом был Виракоча — сам Сатурн. Из столицы империи выходили четыре дороги, которые при этом имели значение, далеко выходившее за функции только коммуникации. А из Кориканча, выходили, как из центра, некие линии, которые так же разделялись на четыре части, соответственно четырем королевским дорогам, и по всем этим линиям и дорогам располагались некие святыни.

— Схожую организацию королевства можно проследить и в Китайской Империи, — продолжал экзоархеолог, — где планета Сатурн так же соответствовала центру, а четыре других планеты представляли четыре основные точки. Сатурн при этом размещался на полюсе и вся звездная сфера, как считалось, вращалась вокруг него, а земное королевство было основано так, чтобы отражать небесную сферу. В том же Китае рассказывали, что во времена легендарного императора Яо, принадлежавшего к великим правителям древности, на небе было десять солнц, светивших одновременно. На Суматре легенды говорили о семи солнцах, а по тайваньским преданиям первоначально на небе было два солнца, и из-за этого никто не мог спать по ночам. Жить с двумя солнцами было так тяжело, что шкуры, в которых ходили люди, уже не могли защитить от сильнейших ожогов. Индийские же легенды народа сингпо описывают ситуацию еще хуже. Этот народ, проживавший на северо-восточной границе Индии, рассказывает о десяти солнцах, паливших на небе так сильно, что люди и животные обрели разные оттенки кожи. Можно вспомнить и шастов, проживавших когда-то на территории Северной Америки. Эти индейцы говорят о том, что наше солнце первоначально имело восемь братьев, которые могли спалить всю землю. Кстати, Луна по их рассказам, также имела восемь братьев, которые наоборот морозили людей и те по ночам умирали от холода. В общем, эта легенда в разных вариантах упорно повторяется у многих народов мира. А это значит, что вполне вероятно, она соответствует каким-то реальным событиям, произошедшим в древности.

— Может быть, на заре своего существования наша солнечная система и выглядела таким образом? — восторженно воскликнул Амоль Сайн.

— Как знать, — покачал головой экзоархеолог. — Что в действительности произошло с этими солнцами, в результате чего осталось лишь одно наше светило, мы пока не знаем. Очевидно одно: столь глобальное явление, как превращение «десяти солнц» в одно, древний человек не мог адекватно воспринять… Да и мы с вами тоже не способны сделать это. Вполне естественно, что древние люди выразили свое потрясение в единственно доступной им форме — форме мифа, пускай и гиперболизировав реальные события.

— Но какой же невероятной силой, знаниями и возможностями должны были обладать эти самые загадочные экспериментаторы? — с шутливым ужасом воскликнул я. — Эти таинственные «солнечные боги».

— Они должны опережать нас на тысячелетия в своем развитии! — не скрывая своего восхищения, произнес астроном. — Это поражает и вместе с тем ужасает!

— Действительно, — согласился Акира Кензо. — Но вы не правы, Сид. Это не могли быть «солнечные боги», потому что во всех древних народных сказаниях, да и в тех же Книгах Гермеса очень ясно отражена мысль о том, что ни один из «солнечных богов» не имеет касания к невидимым и неведомым Мирам, рассеянным в пространстве. Иначе говоря, все «солнечные боги» слабы по своему влиянию на других планетах, хотя в глазах земных людей они представляли себя всесильными, отождествив себя однажды по мощности с силами природы, устанавливающими порядок. Это был очень сильнодействующий прием, хотя на самом деле эти «Сыны Света» даже не сами дошли до излагаемого ими сокровенного знания. Они были лишь его носителями, но получили это Тайное Знание извне и по каким-то причинам решили продолжить традицию передачи.

— Вы так считаете?

— Безусловно. Предания говорят нам о том, что предшественником всех священных книг на Земле — от индуистских Пуран до халдейской «Книги Чисел» — была одна единственная книга, записанная на сензарском языке — тайном священном языке Божественных существ, продиктовавших ее «Сынам Света» в Центральной Азии. Правда «Сыны Света» стали скрывать эти тайные знания от непосвященных, движимые необузданным желанием монополизировать их, даже в том урезанном виде, в каком они передавались избранным. Они хотели сохранять контроль надо всеми, кто допускается до этого «знания», для того, чтобы держать в руках рычаги выбора «доверенных лиц» и заниматься самым жестким регулированием развития человеческой цивилизации. Хотя это и прикрывалось желанием уберечь массы непосвященных от некого вреда.

— Но какой вред мог быть для непосвященных от такого знания? Ведь древние люди вряд ли могли воспользоваться этим знанием без помощи богов. Оно было бы просто для них непонятным и бесполезным. Если уж даже на современном этапе развития науки только ограниченное количество лиц разбирается в этих вопросах, а еще меньше способны почерпнуть что-либо действительно серьезное с точки зрения практики из имеющихся научных текстов, напоминающих абракадабру для широких масс людей Земли, несмотря на их высокий уровень образованности, то о каком вреде для примитивов древности можно было говорить?.. Хотя любое действительно новое знание чуждо людям неподготовленным. С этим трудно поспорить. Должно пройти время, пока оно будет принято.

— Если руководствоваться этим принципом, то не надо вообще развивать знание, — заметил Акира Кензо. — Но возникает закономерный вопрос: а кто станет судить о степени готовности? И, тем не менее, создание тайны в знаниях было неплохим ходом для привлечения внимания и усиления стремления к получению этого знания. Как говорили в древности: запретный плод сладок. Таким образом, каждый народ получил несколько Истин, облаченных в форму особого символизма, которые со временем развились в более или менее философские культы и религиозные мировоззрения. Вот почему немало больших ученых прошлого отмечали тот факт, что никогда и нигде не было религиозного основателя, который изобрел бы новую религию или открыл новую Истину. Все эти основатели были простыми передатчиками, а не самобытными учителями. Они могли становиться лишь авторами новых форм и толкований, но истины, на которых их учения основывались, были стары, как само человечество. Недаром тот же Конфуций говорил: «Я только передаю, я не могу создавать новых вещей. Я верю в Древних и потому я люблю их».

— Только тут возникает вопрос о том, что за рука стоит за этим? — скептически заметил я. — Кто был заинтересован в непрерывном возобновлении и обновлении религиозного мировоззрения? Неслучайно же «солнечные боги» так мало дали людям настоящих научных знаний, а те, что и дали — астрономия, календарь, Зодиак — были окутаны ореолом божественности и были понятны и доступны лишь избранным жрецам и браминам. Наверное, поэтому бог Тот все что познавал, записывал в специальные книги и прятал, чтобы «юность каждой эпохи стремилась отыскать эти знания»! Но почему видно лишь стремление сохранения неких странноватых формулировок некого «знания», вместо стремления обучить самому процессу поиска новых данных, нового действительного знания?

— Я думал, что вы поняли это из нашего вчерашнего разговора, Сид, — огорченно вздохнул Акира. — Раньше ходили слухи, что во времена расцвета масонства и тайных мистических обществ, многие из людей, входивших в эти общества, уходили в Тибет, в неизвестные святилища Центральной Азии в поисках знания и посвящения. И многие из них позднее возвращались в Европу с обширным запасом сведений, которых нигде больше не было. Но что толку в таком посвящении, которое ничего не дало обществу? Стремление сохранять все в тайне не вело к всеобщему познанию Истины.

— Могу вам рассказать еще одну характерную историю, — помолчав, добавил он. — Как говорится в одном из манускриптов, рассказывающем о жизни Будды, было время, когда Веды и Брахмана оставались в исключительном хранении браминов при храмах и ими пользовались для наставления учеников, готовящихся к посвящению. Вне священной касты браминов никто не имел права изучать или даже читать их. Затем явился Готама, царевич из Капилавасту. Он изучил всю браминскую мудрость в Рахасья или в Упанишадах, и понял, что учения эти мало чем отличались, а может и не отличались вовсе от другого учения постигнутого им — учения «Учителей Жизни», обитавших среди заснеженных вершин Гималаев. Тогда ученик браминов возмутился, что «сокровенная мудрость» была так скрыта от всех, исключая самих браминов. Он решил через обнародование ее спасти мир. Поняв, что их Священное Знание и оккультная Мудрость могут перейти в руки людей, брамины сократили тексты Упанишад, содержание которых первоначально было в три раза больше Вед и Брахмана вместе взятых, не изменив при этом ни одного слова в текстах. Они просто изъяли из манускриптов самые важные части, содержавшие «последнее слово Бытия». Так ключ к браминскому тайному коду остался лишь у посвященных, а сами брамины получили возможность открыто отрицать правильность учения Будды, прибегая к своим Упанишадам, навсегда замолкнувшим в главных вопросах.

— Понятно. Ведь по сути Упанишады излагают основную суть Вед.

— Не просто суть. Они излагают знание о безличном аспекте Абсолютной Истины, рассказывают о познании личностной души — атмана или дживы. Мудрецы-риши, изучая Упанишады, занимались познанием реальности, трансцендентной к материальному бытию, изучали различные состояния сознания человека. Вот почему Упанишады можно перевести как «удаление невежества посредством знания». А теперь представьте, что будет, если из них удалить главные тексты. Какая картина мира откроется людям. А ведь брамины, так же как и египетские или шумерские жрецы были слугами именно «солнечных богов»…

— Но меня сейчас больше волнует другой вопрос: что мы обнаружим там, внизу? — добавил он, глядя в темноту у нас под ногами. — Может быть, тайны, хранимые этой пирамидой, бог весть, сколько времени, приоткроют для нас завесу неведомого, и мы узнаем, кто был автором мудрости, подхваченной племенем «солнечных богов»?

Мы снова замолчали.

* * *

На первый взгляд коридор казался неряшливым и наспех прорубленным в толще природной скалы. Но присмотревшись, я понял, что всему виной была сильно поврежденная поверхность стен и потолка. Оказывается, это не была просто шахта, пробитая в горной породе. Ее стены и потолок были когда-то отделаны громадными каменными блоками. Присмотревшись, я понял что коридор, по которому мы шли, был сделан очень аккуратно, из блоков с идеально ровными гранями. Не будь этих повреждений, толи природных, толи нанесенных чьей-то рукой, он вполне мог конкурировать с коридорами Великой пирамиды Гизы. Его высота была не меньше пяти метров, а ширина около трех. Это был даже не коридор, а скорее высокая галерея со сводчатым потолком.

Неспешно катившийся впереди робот, тащивший за собой тележку с оборудованием, освещал нам дорогу двумя парами прожекторов, негромко шурша ребристыми колесами по каменному полу, покрытому толстым слоем пыли.

— Когда мы были здесь в первый раз, — негромко произнес Акира Кензо, шедший рядом со мной, — мне казалось, что этот тоннель прорублен каким-то громадным чудовищем. В Египте и Халдее существовали многочисленные катакомбы. Некоторые из них простирались на очень большом протяжении. Наиболее известными были подземные святилища в Фивах и Мемфисе. Первые начинались на западной стороне Нила и тянулись по направлению к Ливанской пустыне. Они были известны как катакомбы или проходы Змиев.

Я посмотрел на него. Действительно, галерея чем-то походила на вход в логово средневекового дракона или какого-то чудовища из греческих мифов.

— Да, а мексиканский бог Вотан, рассказывая о своем путешествии, описывает ход, который проходил под землей и кончался у основания небес, — добавила слегка запыхавшаяся Светлана, поравнявшись с нами.

— Верно. Проход этот был Змеиною Норою — «un agujero de colubra», как его описывает в своей книге один испанский автор. Вотан был допущен туда только потому, что сам был «Сыном Змей» или «Змием».

— Смотрите! — Акира положил руку мне на плечо. — Вот здесь находятся защитные «огни».

Он указал вперед, где с обеих сторон галереи располагались округлые выступы. Я нажал кнопку на пульте управляющего модуля, который держал в руках и робот, катившийся впереди, резко остановился, подняв облачко пыли. Его членистая штанга с камерой и дополнительными фонарями несколько раз повернулась из стороны в сторону, словно голова удивленного животного, и замерла. Вращая рычажки настройки, я заставил робота направить камеру на один из выступов галереи и увеличил изображение. На экране управляющего модуля появилось темное углубление на высоте примерно двух метров от пола галереи, в котором просматривался какой-то темный предмет или механизм. Разглядеть его лучше с такого расстояния не представлялось возможным, поэтому я снова пустил вперед робота. Он сдвинулся с места, шевеля поисковой штангой, как длинной шеей, подчиняясь командам моих пальцев.

Подошедшие к нам ребята замерли в тревожном ожидании. Когда робот пересек невидимую границу между выступами, я почувствовал, как Акира в волнении сжал мое запястье. Я скосил на него взгляд и снова посмотрел на экран. Ничего не произошло. Робот, повинуясь моему желанию, остановился напротив одного из выступов, вытянул вверх членистую «шею», и осветил углубление.

Мы увидели странный цилиндрический предмет, спрятанный в стене, как в дупле. Скорее всего, он был изготовлен из какого-то темного металла, имел широкий обод поверху и несколько параллельных овальных отверстий на корпусе, в которые были вставлены кристаллы, казавшиеся в белом свете фонаря гранатовыми. Весь вид у этого загадочного приспособления наводил на мысль о его необычайной древности: зеленоватая патина, покрывавшая металл; необычная форма; странные камни, не отражавшие свет, а словно поглощавшие его.

— Похоже, это сделано из меди или бронзы, — взволнованно заметил Акира Кензо. — Этот налет напоминает оксидно-карбонатную пленку. Она обычно возникает от долгого воздействия окружающей среды. Думаю, этому приспособлению несколько десятков тысяч лет! Как известно, боги активно использовали именно медь, а железо крайне редко. Именно поэтому у древних людей оно считалось божественным металлом.

Он посмотрел на меня. Я тоже ощутил невольный трепет, и пальцы мои сделались деревянными.

— Что ж, теперь моя очередь! — кивнул я. — Пойду, посмотрю, что за зверь там прячется на самом деле.

Я хотел улыбнуться, но из-за волнения лишь скривил губы.

— Сид! Будьте осторожны! — серьезно предупредила меня Светлана и неожиданно положила руку мне на плечо.

— Постараюсь.

Я посмотрел в ее тревожные глаза и отмахнулся:

— С роботом все в порядке, значит и мне ничего не угрожает. Наверное, эта штука слишком древняя, чтобы все еще работать.

— А что если она реагирует только на людей? — отрывисто спросила Эйго Хара и поежилась.

— Сейчас проверим, — пожал я плечами. — Другого способа все равно нет.

— Стойте! — решительно остановил меня экзоархеолог. — Прикажите роботу вынуть это приспособление.

— Да, пускай вытащит эту штуковину! — сдавленно пробормотал Иллик Шелли. — Тогда точно опасаться будет нечего.

— Или мы потеряем робота, — шутливо добавил Амоль Сайн.

— Робота можно собрать нового, — протестующее возразил Зуко Пур, — а человека может и не получится. Хватит нам прежней беспечности Акиры! — с укором добавил он.

— Ладно, — сдался я и взялся за пульт управления. Робот, стоявший в девяти метрах от нас, послушно выпустил из своего бока гибкий манипулятор и потянулся им в углубление. Ничего не произошло. Ухватившись за цилиндр, механическая рука попробовала вытащить его, но он не поддавался. Снова и снова — ничего. Металлические «пальцы» робота соскальзывали, не находя опоры.

— Думаю, достаточно, — усмехнулся я и опустил управляющий модуль. — Эта штуковина вставлена в камень накрепко. Нам ее не достать.

— Хорошо. Значит, скорее всего, опасности нет, — заключил Акира, улыбаясь наперекор своим грустным мыслям.

Подбадриваемый товарищами, я шагнул к роботу. Осторожно, шаг за шагом, приблизился к роковой границе, внутренне напрягшись и готовый к любой неожиданности. Но галерея безмолвствовала. Никаких вспышек огня, никаких загадочных лучей смерти. Облегченно вздохнув, я обернулся к товарищам, помахал им рукой и шагнул вперед.

В следующее мгновение в темноте впереди вспыхнул свет. От неожиданности я даже пригнулся, инстинктивно прикрывая голову руками. Казалось, что сами стены галереи светятся странным желтоватым свечением, показавшимся мне здесь ослепительным. Оправившись от потрясения, я выпрямился и только теперь увидел, что на стенах таинственного коридора расположены овальные углубления-арки. Они были вырезаны через равные промежутки и в них располагались светильники — выпуклые и высокие, похожие на чаши.

Я осторожно подошел к одному из них. Это был желтоватый кристалл, словно, выточенный из янтаря. От него исходило мягкое ровное свечение, но каким образом все это работало, я понять не мог.

— Потрясающе! — раздался за моей спиной восхищенный голос Акиры. — Это просто изумительно и невообразимо!

Он осторожно дотронулся рукой до кристалла.

— Плутарх писал, что во время посещения им египетского храма Аммона он видел «вечную лампу» и от жрецов узнал, что она горит непрерывно уже многие годы, и не ветер, ни вода не могут ее загасить. Святой Августин описывал «вечную лампу», которую он видел в храме Венеры, а византийский историк Кедринус в одиннадцатом веке упоминает о негаснущей лампе, горящей уже в течение пятисот лет в Эдессе, в Сирии… Теперь я вижу, что это не выдумки.

Он провел ладонями по кристаллу, не в силах скрыть своего восхищения. Остальные подошли к нам, разглядывая странный светильник.

— Вы не заметили ничего необычного в этих выступах?

— А что с ними не так? — спросил заинтересованный Амоль Сайн.

— Есть очень примечательная деталь. Как видите, стены галереи имеют очень сильную эрозию, а поверхность обеих выступов ровная, можно сказать полированная. К тому же, они сложены из отдельных блоков и не соединены со стеной. Их явно установили здесь гораздо позже, чем проложили этот коридор. И установили с определенной целью — охранять проход в нижние помещения пирамиды.

— Значит, там есть что охранять, — осторожно предположил Зуко Пур.

— Думаю, да, — согласился экзоархеолог.

— Так давайте посмотрим, — прозвенела позади Эйго Хара.

Через несколько метров начался довольно крутой спуск. Идти было особенно трудно из-за отсутствия ступеней. В конце этого стометрового коридора нас ждала новая неожиданность. Наклонная галерея здесь начинала переходить в горизонтальный проход и дорогу нам преградила странная пелена света — световое поле, заполнявшее собой все пространство между полом и потолком галереи.

Мы остановились в нерешительности.

— Что будем делать? — Акира Кензо хлопнул меня по плечу. — Пошлем робота?

Я покачал головой.

— Думаю, теперь пойду первым я.

— К чему это ребячество? — неодобрительно вмешался Амоль Сайн. — Вы должны показывать нам пример благоразумности, а не лезть напролом, необдуманно рискуя жизнью. Здесь опасность может исходить от чего угодно.

— Бросьте! Какая опасность может исходить от этого свечения? Скорее всего, это какое-то защитное поле, иначе его постарались бы скрыть от нас, как те излучатели в галерее наверху. Вы так не думаете?

— Мне становится плохо! — встревожено сообщила Эйго Хара. — Я почти физически чувствую угрозу, исходящую от этого свечения.

— И я тоже, — призналась Светлана. — Что за странные мысли у вас, Сид? — забеспокоилась она. — К чему идти туда самому, если есть машина?

— Не знаю. Мне кажется, что нас здесь давно ждали? — заколебался я. — И это приглашение открыть нам все тайны. Именно нам, а не машине! Мне трудно объяснить это…

Я с надеждой посмотрел на своих товарищей.

— Все это лишь эмоции, дорогой мой! — рассердился Акира Кензо. — Эмоции и ваши фантазии! Им не место здесь и сейчас.

— Вот именно! Нужно трезво смотреть на вещи, — укоряющее воскликнула Светлана.

— Хорошо, давайте пошлем робота! — согласился я. — Но вы увидите, что я был прав.

Наш механический помощник, послушный моим командам, двинулся вперед и через девять метров неподвижно замер на месте, натужно пытаясь преодолеть казавшуюся зыбкой преграду. Его колеса вращались, поднимая облачка пыли, но сам он не мог сдвинуться с места.

— Оно обладает невероятной плотностью, — сообщил я, глядя на экран монитора. — Но оно прозрачно! Я вижу, что за ним находится какой-то коридор или помещение с высоким потолком… Метров пять-шесть, не меньше… Справа виден сводчатый вход в другое помещение.

— Дайте посмотреть! — Акира склонился к монитору, подпирая меня сбоку.

— Держите! Я иду туда, — коротко бросил я, отдал ему модуль управления роботом и решительно шагнул в сторону световой завесы.

Пройдя метров пять, я неожиданно почувствовал в груди давящую тяжесть, словно, кто-то взял мое сердце в свои руки и с силой сдавил его. В глазах потемнело. Значит, девушки были правы, говоря, что чувствуют опасность и дурноту?.. Шаги мои невольно замедлились, стало тяжело дышать, а сердце натужно билось в невидимых тисках, словно в предсмертных конвульсиях.

— Сид! С вами все в порядке? — в наушниках шлемофона раздался встревоженный голос Акиры. — Мы идем к вам на помощь!

— Нет. Все в норме… — с трудом выговорил я. — Осталось пара метров и я у цели…

Темнота перед глазами поплыла разноцветными кругами. Я сделал над собой последнее усилие, переставляя непослушные ноги. Через несколько шагов достиг неподвижно стоящего робота, и схватился за штангу манипулятора, одновременно вытягивая вперед руку, ища опоры, чтобы не упасть. Моя рука коснулась границы светящегося нечто и от кончиков пальцев сквозь все мое тело, казалось, прошла волна электрического тока, встряхнувшая меня. Я уже был готов инстинктивно отдернуть руку, но тут произошло что-то невероятное: струящиеся волны света стали медленно перетекать по моей руке, перебираясь на плечи, затем опустились на грудь и стали стекать к ногам. Я больше не чувствовал дурноты и боли в груди. Легкое тепло разлилось по всему телу, поднимаясь от ступней к затылку.

«Меня сканирую!» — неожиданно догадался я. Это не было похоже на обычный сканер, поверхностно ощупывающий предметы. Здесь мое тело словно пронизали насквозь — безболезненно и незаметно, словно ощупывали и изучали каждую клеточку в моем организме, как будто сравнивали меня с каким-то эталоном. Эта мысль промелькнула в голове совершенно неосознанно. Изумленный, я лишь видел, как позади световой завесы разгорается другое, желтоватое свечение, изливавшееся из сводчатого бокового прохода. И тут же световая завеса передо мной расступилась, словно водопадом опала на пол галереи и растворилась в воздухе. Меня узнали и приняли!

Ошеломленный и счастливый, я обернулся к товарищам, пытаясь отдышаться, и торжествующе показал им большой палец: все хорошо! Они тотчас подбежали ко мне, наперебой расспрашивая о случившемся, хотя и так все видели своими глазами. Сдерживая волнение, мы подступили к боковому проходу, откуда лился свет, словно нас приглашали войти, как долгожданных гостей.

Зал, в котором мы оказались, с первого взгляда казался просто пещерой. Но и здесь, как и в галереях пирамиды, это впечатление было обманчивым. Это была совсем не пещера. Изначально обложенный блоками черного камня, этот мрачноватый зал был выполнен очень искусно. Это без труда можно было понять по стыкам блоков облицовки, верхний слой которых обрушился, образовав неровную поверхность, словно грубо вырубленную в скале. Но на самом деле стыки между блоками были очень ровными. Я не мог усомниться в мастерстве строителей, тщательнейшим образом подгонявших эти древние камни друг к другу.

Высокий потолок зала был сложен из громадных каменных балок, образовавших треугольный ступенчатый свод, замыкавшийся центральным опорным элементом. Весь потолок был покрыт какими-то темными потеками, словно сочившимися прямо из скалы, подобно кровоточащим ранам. Эти странные потеки перетекали и на стены зала, но на высоте примерно пяти метров от пола они загадочно обрывались, сменяясь кристалликами застывшей соли, блестевшими в лучах наших фонарей россыпями звездных огоньков. Сверху падал снег. Я поразился этому, протягивая руку и пытаясь поймать кружащиеся в свете фонарей снежинки.

— Это соль! — раздался уверенный голос Акиры Кензо.

Он остановился подле меня, рассматривая плиты облицовки.

— Камень пирамиды концентрирует влагу из воздуха и, испаряясь, она превращается в соль. Это очень похоже на свойства многих древнеегипетских пирамид, — объяснил экзоархеолог.

Еще более пораженный, я осмотрелся по сторонам.

По периметру, зал опоясывали ряды мощных квадратных колонн, испещренных какими-то полосами и щербинами. Между ними в провалах темноты виделись какие-то углубления, казавшиеся входами в запредельные миры.

— Удивительно! — громко воскликнул Акира Кензо, останавливаясь у входа и указывая куда-то вперед, поверх наших голов. — Просто поразительно! — повторил он с еще большим восхищением.

Все дружно обернулись на слова экзоархеолога. И в этот же миг в углублениях между колонами вспыхнули странным мерцающим светом продолговатые кристаллы — точно такие же, какие располагались и на стенах коридоров пирамиды. У меня возникло ощущение, что нас, словно, ожидали здесь долгие тысячелетия.

Мы стояли на самой высокой точке помещения, словно на пороге, который плавно опускался на несколько метров, переходя каменный пол зала. От увиденного я даже немного оторопел: в тусклом свете кристаллов посреди зала возвышалось нечто вроде округлого постамента, в центре которого стояло какое-то непонятное устройство, больше всего напоминавшее экран в золоченой раме. Похоже, этот экран был так же выточен из голубоватого прозрачного кристалла — возможно, кварца или горного хрусталя. А, может быть, это был огромный топаз? Вокруг постамента на каменных цилиндрических основаниях покоилось двенадцать громадных темных «саркофагов»… Хотя мне, как, наверное, и моим ошеломленным товарищам сразу было трудно определить назначение этих яйцевидных капсул, несомненно, изготовленных из какого-то металла, поглощавшего свет наших нашлемных фонарей.

Но самым удивительным было то, что на каждом постаменте отчетливо просматривались вырезанные в камне изображения, то ли змеев, то ли драконов.

— «Святилище Змеи»! — раздался взволнованный возглас Акиры Кензо.

— Что вы сказали? — отрывисто спросил я.

— Коацекоалькос — «Святилище Змеи», — воскликнул экзоархеолог. Он запнулся и продолжал: — Так называлось место, где в далекой древности высадился на берег Кецалькоатль со своими спутниками.

— Да! — почти простонала стоявшая рядом Светлана. Голос ее дрожал от волнения — Он прибыл в Мексику на судах, «борта которых блестели подобно змеиной коже»…

— Некоторые мифы майя, изложенные в «Книге Чилам-Балама», рассказывают, что первыми жителями Юкатана были «Люди Змеи». Они так же приплыли на лодках с востока во главе со своим вождем Ицаманой — «Змеей Востока» — великим лекарем, который мог лечить наложением рук и оживлял мертвых… Видите? Это вам ничего не напоминает? — показал он в сторону таинственных «саркофагов».

— Зодиак? — ответила она на его мысли.

— Возможно. Их тринадцать и они расположены по кругу, в центре которого нечто… Может быть солнце?

— Да, но Зодиак состоит из двенадцати знаков! — сказал я, чувствуя, что краснею от волнения.

— Не совсем так, дорогой Сид! — покачал головой Акира. — Действительно, традиционный Зодиак состоит из двенадцати знаков, что соответствует в той же древнеиндийской мифологии двенадцати богам Адитья — сыновьям главы божественной династии Каш-Япа. Эта традиция была широко распространена в древности от Египта до Шумера и связывала число двенадцать с числом древних богов. Но, строго говоря, Солнце за время своего путешествия по небу пересекает не двенадцать, а тринадцать созвездий. Можете спросить об этом у нашего астронома.

— Верно, — подтвердил Амоль Сайн.

— Так вот, скажем, Зодиак майя насчитывает как раз эти тринадцать созвездий. Тринадцатое созвездие — созвездие Змееносца. Вы понимаете? Змееносца! Хотя у майя ему соответствует созвездие Летучей Мыши. Оно просто не включается в традиционный зодиакальный круг. Как видите, снова прослеживается отчетливая связь со змеей и с божественным кланом Змиев.

— Смотрите! — Эйго Хара сбежала по наклонному пандусу входа и останавливаясь около одной из колонн.

— Это же письмена! — торжествующе воскликнула она.

Акира Кензо приблизился к колонне с радостной улыбкой, рассматривая высеченные на ней знаки, подсвечивая себе фонарем.

— Удивительно! Это похоже на боливийские гексаграммы! — восхищенно заявила Светлана, слегка задыхаясь от волнения. — Вы не находите, Акира?

— Да, да! Безусловно. Просто поразительно! — довольно сказал он, пытаясь скрыть волнение.

Акира осторожно провел рукой по шершавому камню.

Ребята возбужденно зашумели. Да же выдержанная Эйго радостно захлопала в ладоши. Я подошел ближе, взволнованно рассматривая странные фигуры, сложенные из целых и прерывистых линий.

— В окрестностях озера Титикака был найден невысокий каменный монолит — идол Покотиа. Статуя оказалась покрытой во многих местах символами неизвестной письменности, — объяснил Акира, поворачиваясь ко мне. — Эти знаки представляют собой набор последовательных линий — гексаграмм. Похожие знаки есть и на большом каменном сосуде из Тиауанако, напоминающем чашу для питья. Эту чашу можно считать «розеттским камнем» Южной Америки и самой удивительной археологической находкой. Все древние письменные источники инков были уничтожены еще при девятом Инки, так что испанцы, пришедшие сюда, застали у индейцев только кипу — узелковое письмо с весьма сложной системой хранения информации, секреты которой были к тому же утеряны. Но конкиста приложила руку к уничтожению даже этих остатков древнего знания, которое дошло до нас лишь в обрывочной форме.

На этой чаше помимо древних неведомых знаков, составляющих надпись на неизвестном языке, есть знаки, очень похожие на шумерскую клинопись. На мой взгляд, это явное свидетельство того, что клинописное письмо создавалось и развивалось богами именно в Андах, как аналог или замена иероглифического египетского письма.

— Вы думаете, на Земле когда-то был единый язык?

Я посмотрел на экзоархеолога.

— Вернее единый внешний источник языков, — уточнил он. — Эта мысль хорошо увязывается с данными психосемантики сознания, когда мы видим, в каждом человеке определенные глубинные архетипы в виде психосемантических образов, явно заложенные в нас кем-то в глубокой-глубокой древности. Если же говорить о единстве языка, то и здесь мы можем увидеть некие общие корни. Лингвистами прослеживается удивительное сходство языков, на которых когда-то говорили народы Европы, с санскритом. Это сходство распространялось и на словарный состав и на грамматическое строение языка. Вот почему санскрит стал одним из базовых языков в пору формирования общеземного языка после Мирового Воссоединения.

— Притом, что санскрит не разговорный язык!

— Правильно. И он к тому же имеет все признаки искусственного происхождения. Кроме Европы мы можем проследить его влияние и в Западной Азии, как и в Малой, где, видимо, бытовал индо-арийский язык, берущий свои корни опять же из санскрита. Это может свидетельствовать о некой общности языка на всем регионе древнего мира. По крайней мере, в Азии. Значит, можно говорить о том, что большинство языков древности имели искусственное происхождение. То есть, имел место некий общечеловеческий язык, память о котором дошла до нас в известной притче о Вавилонской башне.

— Интересная мысль, — согласился я.

— Гексаграммами же написана и китайская книга «И цзин», появившаяся, как считалось «в глубокой древности», — продолжал рассказывать Акира, медленно обходя одну из колонн. — В ее основу положен ряд рисунков, символов, сочетающих в себе два элемента — целую и прерывистую черты — расположенных один над другим. Поистине удивительное произведение неведомой нам мудрости, отражающее в себе изначальную простоту и неприукрашенность истины, которую ее создатели смогли выразить в шестидесяти четырех символах. На самом деле, простых рисунках. Совсем как здесь!.. Легенды рассказывают, что легендарный рогатый мудрец Фуси создал «И цзин», увидев таинственные знаки на теле огненного дракона, когда тот купался в реке. Удивительно, но женой и одновременно сестрой Фуси была одна из самых почитаемых китайских богинь Нюйва, которую изображали в виде змеи. От инцестуального брака Фуси и Нюйвы, как гласят китайские легенды, и родились все люди.

— В этом определенно что-то есть, — призналась Светлана. — Я думаю… — нерешительно начала она.

— Давайте отложим все выводы на потом, — предложил Акира. — Мы можем теряться в догадках и строить самые невероятные предположения, пока не будем иметь в руках всей полноты информации. Согласны?

Акира выжидательно посмотрел на свою помощницу. Та согласно кивнула.

— Выходит этот язык и есть язык «солнечных богов»? — не удержался я.

— Не совсем, — спокойно возразил экзоархеолог. — Скорее всего, их языком был санскрит, «неразговорность» которого с учетом особенностей построения письменных знаков свидетельствует о его внешнем происхождении. Ведь именно на нем записано большинство священных книг, которые, как считалось, отражают все понятия Закона Космического Разума. Но с санскритом их роднит одна особенность — ни гексаграммы, ни триграммы практически никак не соотносятся с обычным человеческим языком.

— То есть?

— Ну, если быть предельно точным — они не имеют прямого отношения к привычной для нас системе информационного обмена и коммуникации между людьми.

— Мне кажется, было бы более разумным, если бы на заре рождения человеческого языка появились вполне конкретные понятия, которые бы помогали людям выжить в природе. Я имею в виду, скажем, огонь, пища, охота…

— Вот именно, — подтвердил экзоархеолог. — К тому же при письменной фиксации выражаться они должны были также предельно понятно. Скажем через рисунки. Как мы это и видим в ранних китайских иероглифах, являющих собой изображения предметов или явлений. Но не стоит забывать, что письменность людям дали именно боги. И здесь уместно будет упомянуть древнеегипетские иероглифы, через которые эти самые боги пытались оставить людям свои знания о мироздании.

Я уверен, что этот письменный язык — иероглифическое письмо — был специально разработан богами для этих целей. В последствие он был сильно упрощен жрецами применительно к повседневным нуждам. Смысловое значение многих «технических» символов было утрачено и непонятно людям. Это хорошо видно по той же «Книге мертвых», которую поздние переписчики собирали по приказу фараонов из разрозненных древних документов, оставшихся со времени богов — Зеп Тепи. Поэтому в ней так много непереводимых слов и понятий, и зачастую смысловая путаница. Недаром в древности считалось, что магия древних жрецов заключалась в том, что они обращались к своим богам на их собственном языке. Как сообщается об этом в «Книге правил»: «Речь людей не может достичь Владык. Каждый из них должен быть призван лишь на языке соответствующего ему элемента. Он состоит из звуков, но не слов. Из звуков, чисел и форм. Тот, кто знает, как сочетать эти три, вызовет ответ надзирающей мощи Бога-правителя».

— Что это значит?

— Это означает, что этот «язык» есть язык взываний и мантр, как их называли в Индии, — пояснила Светлана. — Звук, будучи наиболее мощным и действенным магическим посредником и первым ключом, открывающим врата сообщения между смертными и бессмертными.

— Абсолютно верно, — подтвердил Акира. — Я подозреваю, что сами боги общались между собой иначе, чем это делают люди. Возможно, это не была речь в прямом смысле. Может быть, они владели телепатией. Поэтому так важна для них была музыка и звуки, но не просто музыка, а определенного звукового ряда, тембров и частот, какой обладают все древние инструменты. Кстати, согласно легендам, так же изобретенные богами. И в случае с гексаграммами мы, бесспорно, имеем некий абсолютно отличный от обыденного способ передачи информации. Это хорошо видно по все той же «И цзин», которая имеет жесткую структуру и внутреннюю логику, строгое математическое построение и пространственную ориентацию. Эта книга, несомненно, была для чего-то создана и действительно что-то выражает. К тому же коды, изложенные в «И цзине», влияя на всю дальневосточную древнюю традицию, самими китайцами, японцами и другими народами никогда до конца не понимались, их реальная функция не осознавалась. Долгое время «И цзин» считалась простой книгой для гаданий. Но, тем не менее, существовала фанатическая уверенность в том, что в этой книге заключено что-то неимоверно важное и ценное.

— А вы как думаете?

Я внимательно посмотрел на Акиру.

— Я думаю, что эти коды вообще не соотносятся именно с той цивилизацией, которая когда-то жила на территории Центральной Китайской равнины. Вполне возможно, что они, как и эти гексаграммы отражают существование в глубокой-глубокой древности какой-то двоичной системы или даже сложной математики, построенной на бинарной системе чисел, и отражающей познания древних богов обо всем мироздании. Как я уже сказал, нам еще предстоит разобраться со всем этим. Работы хватит всем.

Он улыбнулся.

— Смотрите! Здесь тоже есть эти знаки! — раздался голос Иллика Шелли. — Надписи на всех колонах!

— Что же нам делать со всем этим? — робко произнес Зуко Пур, растерянно озираясь по сторонам.

Вопрос прозвучал невпопад, но от всей души. Все весело рассмеялись.

Акира деловито хлопнул в ладоши.

— Так ребята! Не расслабляться! Работы очень-очень много. Иллик сними все колонны на камеру, так чтобы знаки хорошо и отчетливо читались. Только ничего не пропусти! Амоль, вы не поможете ему?

— Конечно, — с готовностью кивнул астроном, направляясь в сторону правой стены зала.

— Зуко! Эйго! Осмотрите, пожалуйста, постаменты с изображениями змей. Все непременно нужно снять и записать. Сид!

— Я осмотрю тот экран на кольцевом подиуме, — смело вызвался я.

Он кивнул.

— Хорошо. Только будьте осторожны. Никто ни к чему не прикасается, пока мы не проведем полное сканирование помещения и запись эйдоплатической модели! Затем наметим детальный план съемок и дальнейших исследований. Всем все понятно? Светлана, пожалуйста, помогите мне установить сканер.

— Я сейчас. Где лучше его установить?

— Думаю вот здесь, на возвышенности, около входа. Это самое удобное место.

Они начали вынимать из тележки робота аппаратуру и разматывать энергокабели.

Я осторожно прошел между двух ближайших яйцевидных капсул, осматривая их поверхность. На самом деле, эти таинственные предметы походили на некие коконы, диаметром около двух метров и высотой не менее четырех. Их темная зернистая поверхность, поглощавшая свет, была разделена посередине узким кольцом желтоватого цвета. Возможно, это было золото или какой-то иной металл. Создавалось впечатление, что две половинки капсулы были соединены, после того, как внутри нее спрятался кто-то или что-то. Самым удивительным было то, с какой точностью и легкостью эти предметы были выставлены на своих каменных опорах. Точка соприкосновения плоской каменной поверхности постамента и полукруглого дна капсулы, насколько я мог рассмотреть, присев на корточки, была не больше нескольких миллиметров. При этом капсула стояла как влитая.

Змеиные фигуры, вырезанные в сером камне, казались удивительно легкими, словно, живыми. Они походили на изображения пернатого змея Кецалькоатля или китайского дракона, и были не похожи друг на друга. При этом я не мог отделаться от ощущения, что это изображения не каких-то мифических существ, полных символизма, а портреты реально существовавших живых прототипов.

Пытаясь отделаться от этой навязчивой мысли, я приблизился к центральному постаменту, сложенному из трех кольцевых ступеней каждая высотой около метра. Здесь тоже были вырезанные по камню изображения, но уже не змей, а замысловатых ломаных линий, кругов и квадратов, складывавшихся в причудливый орнамент, который, тем не менее, нес на себе какую-то смысловую нагрузку. Во всяком случае, так мне показалось. С трудом взобравшись на третью «ступень» постамента, я оказался на обширной площадке диаметром около пяти метров. Рама «экрана», стоявшего здесь, действительно была изготовлена из золота. Она была столь же велика, как и капсулы около постамента, и имела причудливую форму, словно сплетенную из множества кораллов. Округлые изгибы переходили в зигзагообразные дуги и полукруги, пустые отверстия столь же причудливой формы складывались в замысловатый узор. В целом эта «рама» чем-то напоминала древнегреческую арфу, только вместо струн в нее был вставлен громадный кристалл. При всей кажущейся нелепости и замысловатости этой конструкции, в ней просматривалась явная технологичность, хотя я не увидел ни одного провода или отдельной детали. Вся «рама» была монолитной, словно, отлитой по одной форме. Поверхность кристалла была, как бы подернута изнутри туманной дымкой, а сам кристалл не имел никаких креплений с рамой — он просто висел в воздухе, но при этом выглядел абсолютно незыблемым. Я приблизил к нему свое лицо, но к моему удивлению отражения своего не увидел.

Сейчас я понял, что меня поражало в этом загадочном помещении больше всего — размеры. Размеры буквально всего, что находилось здесь. Это были нечеловеческие размеры. И осознание этого будоражило мою фантазию и приводило в невольный трепет.

— Знаете, Акира. Я вдруг подумал о тех гигантах, про которых рассказывали вы…

— Зуко, нет! — громкий остерегающий окрик Акиры Кензо заставил меня вздрогнуть.

Я резко поднял голову и увидел, как наш молодой товарищ, стоя между двух капсул, расставляет в стороны руки, словно, желая примериться к размерам этих металлических «коконов». В следующую секунду по их корпусу в том месте, где проходил золотистый ободок и прикоснулся юноша, пробежала ослепительная голубая искра. Невольно я рванулся вперед, ненароком схватившись за край золотой рамы, и в то же мгновение змеящиеся искры на теле капсулы превратились в ослепительную молнию, пронзившую тело юноши. Мне показалось, что сами капсулы начинают светиться изнутри, разгораясь все сильнее и сильнее, так что вокруг них появилось розовато-белое свечение.

— Эйго! — едва успел выкрикнуть я, выбрасывая вперед руку, словно, был в силах оттолкнуть ее в сторону.

Стоявшая на коленях около одного из постаментов девушка недоуменно обернулась, но было уже слишком поздно. Молния, поразившая Зуко, стремительно превратилась в кольцо ослепительного белого огня, соединившего все капсулы в единую цепь, и уже в следующую секунду свечение, исходившее от капсул, вспыхнуло стеной розового пламени, которое подняло беспомощную девушку над полом и швырнуло ее в дальний угол зала.

Стена пламенеющего света заполнила собой все помещение, скрыв от меня моих товарищей. С ужасом, не отрываясь, я смотрел на Зуко Пура. Казалось, что свет удерживает его в неподвижности в полуметре от пола.

Этот свет постепенно белел, словно застывал от морозного холода, но уже через мгновение я понял, что это ярко сияет громадный кристалл рядом со мной. Я скосил туда взгляд и увидел странный светящийся «пузырь», словно выраставший из глубины золотой «рамы». Ошеломленный, я отступил в сторону, но было уже поздно — «пузырь» стремительно поглотил меня. Ощутив сильный удар по барабанным перепонкам, я неожиданно понял, что нахожусь в каком-то светящемся спиральном водовороте, концентрические кольца которого мерцали жемчужным, фиолетовым и багряным светом. От этого нескончаемого мерцания закружилась голова, и в тот же миг я заметил на другом конце этого цилиндрического светового коридора ослепительный белый свет.

Я почувствовал, как вся моя энергия сливается с его энергией. В голове проносились смутные образы-видения толи моего прошлого, толи из моего будущего. Они сменяли друг друга с такой ошеломительной быстротой, что я даже не успевал осознать их значение и истинный смысл. Мои ноги стали ватными, но я понял, что неумолимо двигаюсь вниз по этому световому коридору.

Миновав примерно две трети пути, я неожиданно почувствовал сильнейшее потрясение. В какой-то момент я перестал осознавать свое существование, словно непрерывный поток времени вдруг остановился, и я оказался в нереальности, где «ноль времени» мог раздавить меня, как беспомощное насекомое. В голове помутилось, перед глазами поплыли круги, сливавшиеся со светящимися кольцами спирали вокруг.

И вдруг перед моими глазами встало видение широкой равнины. Я ощутил небывалый интеллектуальный подъем, словно в меня влили какое-то духовное знание. Видение вспыхнуло с новой силой и развернулось бескрайним простором. Не в силах оправиться от потрясения, каким-то чутьем я понял, что действительно стою на возвышенности посреди пустынной равнины, окаймленной грядами гор, уходивших к самому горизонту, где пылало солнце. Ветер шуршал высокими травами на склоне холма, и я отчетливо слышал этот неослабевающий шум.

Еще не осознав до конца реальности происходящего, я почувствовал сильную вибрацию за своей спиной, через мгновение переросшую в низкий гудящий звук настигавший меня сзади. Инстинктивно пригнувшись, я с изумлением увидел, как над моей головой пролетели странные «бронзовые» машины, перемалывая воздух громадными складчатыми «крыльями», и оглушая меня страшным гулом. Мне почему-то вспомнились рассказы Акиры Кензо о войнах богов и о помощниках бога Индры — свирепых воинах марутах, летавших на золотых колесницах, при появлении которых содрогалась земля, и рушились горы. Но я не успел до конца осознать эту ассоциацию, потому что от мыслей меня отвлек странный далекий звук, похожий на бой тысяч барабанов, который нарастал с каждой секундой.

Я обернулся на этот звук. Что-то произошло с моим зрением. Оно обострилось до предела, а воздух вокруг разбежавшись волнами, стал прозрачным, как хрусталь. Я мог видеть вперед на километры, отчетливо распознавая любую крошечную деталь окружающего рельефа.

У горизонта появились колонны странных людей, одетых в железо, блестевшее на солнце подобно панцирям древних рыцарей. Они двигались навстречу непонятной шевелящейся темной массе, заполнявшей теперь восточную часть равнины и вздымавшейся, подобно волнам океана, переливаясь на солнце радужными всполохами. Грохот барабанов усилился, и странная темная масса отпрянула назад, а скопища «железных людей» угрожающе зазвенели своим оружием. В этот миг крылатые «бронзовые» машины достигли края степи и стали разворачиваться над боевыми построениями «железных людей».

Вдруг высоко над степью прямо из ниоткуда в небе возник громадный огненный шар с золотой сердцевиной. Раскаленная колонна дыма и огня, яркая как тысячи солнц, поднялась к небу, превращая в пепел все живое на равнине. Казалось, что небосвод раскололся, и сама земля издала вопль ужаса и боли. Внезапно поднявшиеся ветры заревели, задымляя горизонт во все стороны, превратив солнце в странный голубой шар. Удары грома посыпались с безоблачного неба и вместе с ними на землю лавиной обрушились пламенно-алеющие кометы. Солнце сделалось совсем тусклым, и следом страшная глубокая тьма разлилась вокруг, делая мир невидимым.

Неожиданно я испытал небывалую муку, смешанную с почти животным ужасом. Я отпрянул назад. Захотелось бежать отсюда со всех ног, но они не слушались, снова став ватными и подкашивающимися. Уже следующие мгновение меня оглушил ужасный крик тысяч и тысяч несчастных, сгоравших заживо в безумном огне, разлившемся по воздуху и земле, сплавляясь с металлом оружия и доспехов.

Я отвернулся, прикрываясь рукой от бушующего на равнине жара, и тут увидел пыльный смерч, спускающийся с неба прямо к подножию холма, на котором я стоял.

Громадная машина, похожая на хищную металлическую птицу, отлитую из бронзы, раскинув треугольные крылья и вздыбив раздвоенный хвост, опустилась на землю невдалеке от меня в свете ярких огней. Вот с шумом упали на землю широкие люки, словно раскрылся огромный клюв птицы, и из ее нутра высыпали сотни краснокожих великанов в блестящих вытянутых шлемах. Они были полуобнажены. На шеях их лежали широкие чешуйчатые ожерелья, прикрывавшие плечи и верхнюю часть груди. На руках были широкие металлические браслеты и налокотники, а бедра закрывали складчатые «медные» фартуки, совсем как у египетских богов. Лиц их невозможно было разглядеть — они были скрыты «медными» птичьими масками. В руках у этих великанов были длинные шесты с серповидными наконечниками, которые зловеще блестели на солнце.

Я снова посмотрел в сторону равнины. Там в тучах пыли и пепла неожиданно выросло какое-то огромное железное чудовище, шагавшее среди копошащихся на земле людей в доспехах. Тело этого монстра было увенчано квадратной «головой», на которой горели красным огнем огромные «глаза». Эта голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, осыпая землю и головы воинов вспышками молний, превращавшихся в смертельный огненный дождь.

Снова раздался низкий рокот и десятки стремительных «бронзовых птиц» пронеслись по небу в сторону железного монстра извергающего молнии. Они приблизились к нему с немыслимой скоростью и тут же выпустили множество сверкающих огненных снарядов. Грохот, изданный ими, был подобен грому от тысячи барабанов. За тем последовали яростные взрывы, и сотни огненных вихрей поднялись к темному небу. Сжигаемый жаром оружия, мир шатался как в лихорадке, то погруженный во тьму, то освещаемый пламенем жестокого боя. В клубах дыма и гари, озаряемого вспышками молний, я увидел, как железное чудовище содрогнулось под ударами снарядов, сброшенных с летательных аппаратов, и пламя поглотило его. Железный гигант пошатнулся и медленно рухнул на землю, издав ужасающий вопль или скрежет, слившийся с громом взрывов, криками людей, нескончаемым боем барабанов, лязгом оружия и хрустом костей в одну страшную симфонию смерти.

Мне захотелось закрыть уши руками, но скафандр не давал этого сделать. Обессилив от ужаса, я присел на корточки и увидел, как из нутра приземлившейся около меня «бронзовой птицы» вышел еще один великан. В его одеянии читались все признаки повелителя или полководца. Красная кожа этого гиганта в сумраке казалась почти черной, словно он был отлит из металла, а белый складчатый «фартук» на его бедрах только усиливал это впечатление. Его голову венчал высокий золотой шлем, с отходившими по бокам веерообразными лопастями, который особенно походил на легендарные короны египетских богов или фараонов. В центре шлема сверкал ослепительной искрой какой-то кристалл. Странная прическа этого великана, похожая на львиную, тщательно уложенную гриву, выступала из-под шлема, спадая на плечи, и придавала ему совсем демонический вид. Крупные красные камни ожерелья на шее казались напитанными кровью многочисленных жертв развернувшейся на равнине битвы.

В темноте я не видел глаз этого гиганта — они представлялись мне пустыми темными провалами на необычно вытянутом с высокими скулами лице, едва освещенном блеском центрального кристалла. На металлическом поясе его висело странное приспособление или прибор, очень сильно напоминающий вытянутую широкую раковину. В одной руке гигант держал короткий бронзовый жезл, имевший с двух сторон лепесткообразные наконечники, похожие на нераскрывшиеся бутоны цветка, а в другой он сжимал странный светящийся диск.

Через мгновение я с ужасом понял, что этот «полководец» в золотом шлеме поднимается на вершину холма, прямо ко мне. Я лихорадочно обдумывал, как мне поступить, когда осознал, что он меня не видит.

«Полководец» чинно и уверенно остановился в нескольких шагах от меня, осматривая поле сражения. Затем он медленно поднял руку, запрокинул голову и дунул в свою «раковину». Звук от нее, казалось, заполнил весь небосвод и породил громогласное эхо, такое сильное, что я вынужден был поспешно отключить внешние микрофоны скафандра, чтобы не оглохнуть.

К моему изумлению, пронзительный звук «раковины» почти мгновенно развеял жуткую мрачную тьму, царившую над полем битвы. Стало светло, как и прежде, и тут я увидел тысячи трупов в железных доспехах. Они лежали по всей равнине с развороченными внутренностями, изувеченные ужасным жаром так, что больше не походили на людей. Ошеломленно я смотрел на это ужасное зрелище, когда свет снова поглотила тьма, и из сгустившихся облаков вместе с раскатами грома хлынул ливень, окутавший небо и землю, хлеставший непрерывно и неистово.

Я явственно увидел, как далеко впереди из темных облаков сквозь струи дождя медленно опускается на землю громадный черный конус, окутанный молниями, извергающий потоки пламени и вращающийся с бешеной скоростью. Пламя, исходившее от него, лишенное дыма, расходилось во все стороны, поднимая на равнине пыльные смерчи, оседавшие под напором дождевых струй.

Я быстро взглянул на стоявшего неподалеку «полководца» в золотом шлеме. Опустив голову, он издавал странные звуковые вибрации, похожие на какие-то гимны или мантры. Затем он быстро простер в сторону черного огненного конуса руку, в которой был зажат светящийся диск, и тот, словно живой, стремительно понесся вперед над равниной, рассекая стену дождя. Не долетев нескольких сотен метров до конуса, этот диск неожиданно рассыпался на миллионы пронзительных огненных стрел — пламенно-красных, словно, раскаленные осколки взорвавшегося метеора. Как будто защищаясь от нападения, черный конус стал вращаться еще стремительнее, вспыхнув ослепительным поясом молний.

Я отчетливо видел, как огненные снаряды не могли достигнуть его поверхности, затухая совсем рядом от нее, будто сталкиваясь с каким-то препятствием или защитным полем. Но чем быстрее вращался конус, тем больше становилось огненных стрел, осыпавших его. Они беспрерывно вылетали из диска, повисшего в воздухе, как искры из куска раскаленного металла. Неожиданно конус испустил пламенеющий луч, который с пронзительным звоном устремился в сторону холма, на котором стоял «полководец» в золотом шлеме.

Я понял, что это неотвратимая смерть, которая через мгновение настигнет и меня. Но гигант в золотом шлеме, продолжая спокойно и громко читать свои гимны, резко поднял вверх руку, в которой был зажат загадочный жезл. Вспыхнувший конец его, словно, изрыгнул алеющий стремительный луч неистового огня, который с оглушительным звоном полетел навстречу своему двойнику. Когда оба луча столкнулись над центром равнины, огромный плазменный шар, подобный солнечному диску, заслонил собой все вокруг. Во всех направлениях мгновенно распространился ослепительный свет. Он был таким нестерпимым, словно огонь немыслимого космического пожара поглотил всю вселенную.

Я снова почувствовал, что моя жизнь в опасности. Дыхание мое участилось, сердце вырывалось из груди. Казалось, я сейчас задохнусь и упаду прямо здесь, бездыханный. Затем последовала новая ярчайшая вспышка, разлетевшаяся мириадами ослепительных огней во все стороны. Я снова услышал предсмертные ужасающие крики людей… или зверей — было уже не разобрать. Затем раздался оглушительный грохот барабанов и лязг железа, словно столкнулись в неистовой сече тысячи озверелых воинов. Через мгновение, когда небо просветлело, я увидел, как в тучах пыли великаны в блестящих шлемах загоняют своими серповидными шестами в нутро металлической птицы каких-то стонущих и кричащих от ужаса и боли существ с гибкими змеиными телами.

В этот миг «полководец» в белом шлеме резко обернулся в мою сторону, словно неожиданно почувствовал мое присутствие здесь. На мгновение наши взгляды встретились. Я погрузился в бездонную черноту его глаз, и они тут же вспыхнули адским пламенем. На лице его удивление сменилось свирепой яростью. Он взмахнул рукой, словно призывая кого-то из своей свиты и воскликнув: «Неч атеф!», угрожающе двинулся на меня.

В это мгновение я почувствовал, как будто мою грудь пронизывает острейшее копье, вонзаясь в самое сердце. Дыхание снова остановилось, и я понял, что падаю на землю, теряя сознание. Последнее, что я услышал, был грозный и удивленный возглас великана: «Шет энх атэм!»…

Очнулся я лежащим на каменном полу около ступеней постамента с золотым «экраном». Помещение наполнял белесый едкий дым, оседавший на просоленных стенах зала рваными клочьями. Кристаллы-светильники все также излучали равномерное желтоватое свечение, а вот освещение робота погасло.

Что со мной?.. Что произошло?.. Какое страшное видение!.. Или это было не видение?.. Явь?..

В голове шумело. Собрав все силы, я поднялся с пола, ощупывая себя, и тут понял, что моя правая рука висит неподвижной плетью вдоль тела. Что это? Ранение? Неужели в меня действительно вонзилось чье-то безжалостное копье?..

Я лихорадочно осмотрел свою грудь, но скафандр был не поврежден. Тогда что?.. Паралич?.. Возможно, соприкоснувшись с «экраном» я получил удар электрическим током?.. Или это произошло потом, внутри того светящегося водоворота?.. Что же там все-таки произошло?..

Святое небо! Я чувствовал себя смятым куском бумаги. Но мысли об этом сразу же отошли на второй план, как только я увидел Зуко Пура, лежащего без движения около «саркофагов». Схватившись здоровой рукой за голову, которая гудела, как вечевой колокол, я, шатаясь, приблизился к юноше и опустился около него на колени.

— Зуко! Ты меня слышишь?

Глаза его были закрыты, дыхания не ощущалось, но по показаниям приборов он был жив.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что остальных моих товарищей разметало по залу, словно, опавшие листья ветром. В дальнем углу, в клубах дыма, кто-то тихо застонал и зашевелился. Все еще шатаясь, я направился туда, и уже через несколько шагов понял, что это Эйго Хара.

Девушка лежала на боку, прислонившись плечом к одной из опоясывавших зал колон. Я помог ей сесть, заглянул в лицо под стеклом шлема.

— Как вы?

Эйго оперлась спиной о стену. Глухо и невнятно, запинаясь, сказала:

— Ничего… Вроде ничего… Жива… — и с усилием подняла руку.

— А где Акира?

Она дернулась, собираясь встать, но сразу сморщилась от боли и вновь тихо застонала.

— Лежите, не двигайтесь! Я посмотрю, что с остальными. Хорошо?

Она, молча, мотнула головой.

Экзоархеолога и Светлану я обнаружил около входа в зал за опрокинутым роботом. Вспышкой их отбросило назад, в галерею пирамиды, а тележка робота с оборудованием послужила надежной защитой от излучения. Акира сидел на полу галереи, встряхивая головой и ощупывая свои ноги. При моем появлении он поднял вверх большой палец: все хорошо!

Светлана стояла на коленях около него и проверяла воздушные клапаны скафандра. Она повернула голову с мою сторону, но ничего не сказала.

Я вернулся в зал, к все еще неподвижно лежащему Зуко Пуру. Снова склонился над юношей.

— Что с ним? — хмуро спросил появившийся откуда-то сзади Амоль Сайн.

Я поднял голову. За его спиной стоял Иллик Шелли. Вид у обоих был немного ошарашенный и странный. Похоже, оба были слегка контужены или получили легкое сотрясение.

— Жив. Но без сознания… или в коме, — мрачно ответил я и выпрямился.

— Его нужно срочно доставить в лазарет станции! Я видел, как молния пронзила его насквозь, — встревожено воскликнул Иллик Шелли.

— Вам тоже нужно в лазарет, — обращаясь ко мне, твердо сказал подошедший к нам Акира Кензо. — И немедленно! Что с вашей рукой? Паралич?

— Похоже, что да, — медленно сказал я, ощупывая свою неподвижную руку.

Все притихли.

— Так, ребята! Давайте соберемся! — властно ворвался в тоскливое молчание голос Акиры.

— Поступим следующим образом. Мы втроем поднимем Зуко наверх. Светлана с Эйго останутся здесь и завершат сканирование и съемку… Эйго! Как ты себя чувствуешь?

Он посмотрел на приковылявшую к нам девушку.

— Я в порядке! — бодро мотнула она головой.

Некоторое время Акира внимательно осматривал ее, затем сказал:

— Сделаем так: Амоль и Иллик доставят Зуко в лазарет. Эйго тоже необходима помощь.

— Я здорова… — взмолилась девушка, но экзоархеолог оказался непреклонен.

— Эйго пойдет с вами! Возьмите робота. Он исправен. Это поможет быстрее выбраться из пирамиды. Сид непременно отправится наверх. Мы со Светланой доделаем всю работу здесь и присоединимся к вам позже.

— Я останусь в пирамиде! — тихо и спокойно, сжав зубы, сказал я.

— Геройство здесь ни к чему. Вы ранены и нуждаетесь в медицинской помощи, — рассудительно заметил Акира.

— Это не геройство. Я останусь! — упрямо повторил я.

— Хорошо, — уступил Акира.

— Будем надеяться, что наши врачи смогут помочь Зуко. Все-таки на нем был скафандр…

— Эх, молодежь, молодежь! — тяжело вздохнул он напоследок и повернулся в сторону выхода.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ НИТИ КАРМЫ

«Познайте то, что мы, исшедшие от первосозданных семи, мы рожденные предвечным пламенем, узнали от наших отцов»

Книга «И-цзин»

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ТЕНИ СОЗДАЮТ ОБЪЕМ

Ослепительный золотой шар солнца плавал в молочной дымке у самого горизонта. Серая громада океана наваливалась на берег пологими волнами, дробилась о чёрные осколки прибрежных скал, похожих на беззубые пасти неведомых чудовищ. На отмели вода становилась серебристо-зелёной и прозрачной. Она испуганно убегала из-под ног, ершась гребнями белой пены и оставляя на песке округлые размывы и белёсые пятна гальки. Местами вдоль берега вздымали серые спины огромные древние валуны, изъеденные ветром и прибоем. Они, словно, уставшие путники после долгого и утомительного пути, замерли у самой кромки воды.

Светлана сидела на одном из таких валунов, поджав под себя ноги, положив ладони на голые колени. Я сел рядом, глядя на далёкий горизонт, туда, где океанические валы превращались в зыбкую зубчатую линию, протянувшуюся с востока на запад в сторону далёкой Африки.

— Медитируете?

— Немного. — Светлана посмотрела на меня, щурясь от ещё слепящего солнца. — Перед лицом океана на душе всегда становится особенно светло и привольно. Разве вы не ощущаете того же самого?

— Пожалуй, — согласился я. — Как и перед лицом космоса.

Некоторое время она с интересом изучала моё лицо, затем заметила, бросая задумчивый взгляд на запад, где за морскими просторами скрывался недоступный взору мыс Доброй Надежды.

— Скоро стемнеет.

— Здесь никогда не бывает по-настоящему темно. Белые ночи круглый год. Особенно там, на полюсе.

Я пожал плечами, кивая назад.

— Да, я знаю, — согласилась Светлана. — Но здесь, в прибрежных долинах всё же, темнеет…

За нашими спинами грязно-рыжие, словно, взбитые внезапным вихрем, скалы поднимались вверх, постепенно повышаясь и переходя в поросшее можжевельником, гималайскими елями и араукариями тёмное взгорье — нижние отроги обширной горной гряды, включавшей в себя горы Гамбурцева и Вернадского. Восточнее возвышался на три с половиной тысячи метров над уровнем моря главный пик, за которым скрывалось низко висевшее над южным полюсом второе «солнце».

С лева от нас с этим пиком соперничала вершина поменьше — гора Мензис — спускавшаяся в глубокую обширную низину, на противоположной стороне которой на побережье стояла ещё одна гора. Высокие стволы разлапистых араукарий, увенчанные шапками загнутых к верху тонких ветвей с метелками длинных лохматых игл, толпились там сплошной буро-зелёной стеной, перемежаясь кое-где острыми конусами китайского можжевельника.

— Что же вы теперь думаете о работе археолога?

Светлана взяла пригоршню гальки и, пересыпая её на ладонях, снова с интересом посмотрела на меня.

— Думаю, она необычайно увлекательна… И опасна, — улыбнулся я, осторожно ощупывая своё правое плечо.

— Всё ещё болит?

В глазах Светланы появилось сочувствие.

— Хотите, я помассирую вам его? — прямо, по своему обыкновению предложила она. — Говорят, у меня очень сильная аура и я могла бы даже стать отличным энерготерапевтом… Может быть, попробовать?

Девушка рассмеялась: звонко и немного грустно.

— Отчего же не попробовать. У вас вся жизнь впереди. А плечо это так, пустяки! — отмахнулся я. — Главное больше нет паралича.

Прядки волос, сбитые ветром, упали на лицо моей собеседницы. Она убрала их свободным движением, откидывая волосы назад и налево. Спросила, всё ещё задумчиво пересыпая в ладонях шелестящие камешки:

— Прошло уже три месяца…Что вы видели, Сид?

— В пирамиде?.. А что видели вы?

Я окунулся в её потемневшие глаза и в очередной раз почувствовал лёгкое головокружение.

— Я?

Мне показалось, она удивилась моему вопросу. Но через мгновение её лицо отразило гримасу досадного разочарования.

— Я потеряла сознание почти сразу же, как вспыхнуло это огненное облако. Но сейчас, вспоминая его, мне подумалось кое о чём…

— О чём же?

Светлана отбросила в сторону гальку и поудобнее уселась на камне, доверчиво глядя на меня.

— Когда мы с Акирой изучали библейские тексты, отыскивая в них свидетельства деятельности богов на Земле, то он обратил внимание на сказания, повествующие об общении патриарха Моисея и его соплеменников с богом Яхве…

— Вернее с тем, кого эти люди почитали своим Богом, — добавила девушка, заметив мой удивлённый взгляд. — Эти описания дошли до нас в сохранившихся книгах «Исход», «Левит», а ещё «Числа»… Правда, это всего лишь электронные копии, извлечённые из гипертекста, но это не столь важно в данном случае! Хотя Акира и считает Библию сомнительным источником информации и выбрасывает её из рассмотрения и аргументации своей теории, я с ним не согласна.

— Почему? — заинтересовался я.

Мне в самом деле были интересны её мысли. И сама она была мне интересна, как человек: её рассуждения, её взгляды, её терзания и сомнения, её радости и печали. Наверное, поэтому меня так тянуло к ней? Казалось, внутренне я был готов разделять все её чувства, сопереживать им, радоваться и огорчаться вместе с ней победам и поражениям. По-началу, я не придавал этому особого значения — развитая эмпатия была нередкостью в нашем мире. Но теперь я всё чаще ловил себя на мысли о том, что эта девушка постепенно завладевает и моим сердцем, моей душой. Осознание этого наполняло мою жизнь новым смыслом, внося в неё нотки и радостного ожидания, и тревожности.

— Библия слишком много раз правилась. Она является лишь стилизованной копией с других древних текстов, искусно подогнанной под задачи христианства, — объясняла Светлана, а я следил за её губами, произносившими слова, казалось, и вовсе не слушая их. — От этого степень достоверности деталей в ней почти равна нулю.

— Об этом в школе нам не рассказывают, — улыбнулся я.

— Верно. В Истории Религий затрагиваются только общие представления о существовавших некогда религиозных культах, ведь в нашей современной жизни они давно перестали играть прежнюю роль. Наше мировоззрение теперь глубоко атеистическое… Но, наверное, и я недостаточно хороший рассказчик, раз вы так невнимательно слушаете меня? — спокойно заметила она, томно прикрывая ресницы.

— Что вы, что вы! — спохватился я. — Я — весь внимание! Просто мне вообще непонятен психологический смысл необходимости религий, и их столь важное место в жизни общества в прежние времена.

— Якобы необходимости, — поправила меня Светлана. — Это всего лишь навязанная людям точка зрения, являющаяся прямым следствием «войны богов». Вы же не станете оспаривать тот факт, что на протяжении всей нашей истории всегда существовали общества, в которых вовсе не обязательно была нужна единая религия? И в таких обществах находилось значительное количество атеистов.

— А как же вера в духов?

— Веру в духов вполне можно причислить к атеизму. Ведь «Дух» и «Бог» — это принципиально разные сущности: происхождение духа земное, а богов небесное!

— С вами трудно спорить, — улыбнулся я. — Так почему же вы вспомнили о Библии, если она не столь правдива, как древние тексты других народов?

— Потому что история о том, как Моисей взошёл на вершину горы и встретился там со своим Богом, относится к древнейшей части Библии. Она несёт в себе много любопытных технических деталей, косвенно подтверждающих, что Бог древних евреев имел непосредственное отношение к инопланетной цивилизации, которую исследуем мы в рамках программы «Тени Предков».

— Действительно? — искренне удивился я.

— Да. Мы даже привлекли к этой работе инженера-физика, который помог нам разобраться во всех нюансах.

— Очень интересно. Тогда давайте, рассказывайте!

— Так вот, — Светлана упёрлась локтями в колени и положила подбородок на ладони, склонившись всем телом в мою сторону. — История о том, как племя евреев убежало из египетского плена в пустыню в поисках «земли обетованной» вам должна быть известна?

— Да, её рассказывают в школе, — улыбнулся я. — И что, эта история правдива?

— Вполне. Ведь исход евреев из Египта действительно имел место во второй половине тринадцатого века до новой эры. Поэтому Моисея можно считать вполне реальным историческим персонажем. Библия нам рассказывает довольно подробно о том, как Моисей во время странствия своего племени по пустыне взошёл на вершину горы и встретился там с Богом. В гостях у Бога Моисей пробыл сорок дней и сорок ночей. На протяжении этого времени он и получил от Бога, запомнив наизусть, подробные инструкции о том, как построить и оборудовать специальный передвижной разборный храм — скинию. С помощью неё у Моисея появилась возможность периодически поддерживать с Богом двухстороннюю зрительно-слуховую связь, почти как это делаем мы при помощи наших визиофонов. Там же, на горе, Моисею были продемонстрированы модели скинии и всех её составных частей. Об этом в тексте говорится несколько раз. Я не сильна в цитировании на память древних манускриптов, как Акира, но постараюсь припомнить точно…

Светлана наморщила лоб, собираясь с мыслями. Затем уверенно произнесла:

— «Всё сделайте, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов её; так и сделайте»… Да, кажется точно по тексту, — бегло улыбнулась она, довольная собой. — Кроме этих наставлений Моисею были даны и готовые детали скинии. Скорее всего, их просто невозможно было изготовить с помощью примитивных технологий того времени.

— А что это за детали? — уточнил я.

— Это так называемые «скрижали каменные».

— Понятно. А сама скиния? Что она представляла из себя? И почему этот переносной иудейский храм так заинтересовал вас и Акиру?

— В Библии очень подробно и скрупулезно описывается как сама скиния, так и размеры её составных частей, а так же порядок их сборки и разборки. Там есть даже правила обслуживания и меры безопасности. Нас с Акирой удивило то, что сама скиния, будучи храмом, представляла собой вовсе не жёсткое сооружение, наподобие каркаса шатра. Нет. Её конструкция больше напоминала некий слабоустойчивый забор из тяжёлых вертикальных элементов — столбов. Правда, этот «забор» был строго ориентирован по сторонам света и имел прямоугольное сечение в плане.

— Любопытно, — кивнул я, пытаясь представить себе подобное сооружение.

— Сведения о том, как построить скинию заучивались наизусть и передавались посвящённым, — воодушевлённо продолжала Светлана. — И лишь много позже эти сведения были записаны и вошли в текст самой Библии. При этом не допускались никакие отступления от первоначального текста, нельзя было изменить ни единого слова.

— Такой характер передачи знаний может свидетельствовать о необычайной важности сохранения информации в её первоначальном виде, — заметил я.

— Да, правильно. Хотя с течением времени истинный смысл написанного всё же становился уже непонятен непосвященным в таинства. Так происходило и в Древнем Египте, где писцы по наставлениям жрецов переписывали на папирусы древние технические тексты, оставшиеся со времени правления богов.

— Наверное, поэтому, очень важно было создать некую инструкцию к «божественному» техническому устройству. Ведь от правильности его сборки в дальнейшем зависела и его работоспособность, — добавил я. — И в тоже время подобный шаг может говорить и о большой важности самого устройства для его хозяев.

— Вы правы. В этой самой «инструкции» было чётко оговорено: сколько столбов на каждой стороне скинии установить, из какого материала изготовить для них подножья и тому подобное. Это говорит о том, что, в отличии от Египта, «бог», составивший её, реально находился в то время на Земле или где-то поблизости от нашей планеты. Он мог направлять действия людей, в то время как древнеегипетские «боги» остались в глубоком прошлом. Любопытно и то, что единственным источником освещения внутри скинии, в её передней части, должен был оставаться светильник из семи лампад с оливковым маслом. В «святая святых» же царил полумрак, где в «огненном облаке» появлялось изображение Бога, от которого Моисей и получал распоряжения.

— Голография?

Я почесал в затылке.

— Да, похоже на то. Интересно, а изображение «бога» было подвижным или это была статичная картинка?

— К сожалению, тексты не сообщают нам такие подробности, — огорчённо вздохнула Светлана. — Но мы хорошо знаем, что в передней половине скинии, кроме светильника, устанавливались ещё два предмета: стол для хлебов предложения и жертвенник для курений. И что примечательно, все эти вещи, включая светильник, переносились при помощи специальных, обложенных золотом шестов, продетых в золотые кольца, закреплённые на этих же предметах.

— Изоляторы! — догадался я, вспомнив рассказ Громова о ковчеге. — Где-то я уже слышал об этом.

— Действительно? — удивилась Светлана. — Где?

— Не знаю… Возможно, ещё в школе? — пожал я плечами.

Моя собеседница с лёгким недоверием посмотрела на меня.

— Иногда мне кажется, что вы осведомлены гораздо лучше, чем я думаю… А иногда, что вы просто обманываете меня!

— Перестаньте, Светлана! Зачем мне обманывать вас? — искренне удивился я, снова поддаваясь магии её глаз.

Она отвернулась к океану и некоторое время задумчиво смотрела на волны. Затем снова посмотрела на меня и продолжила более приветливым тоном:

— Так вот, в задней, неосвещённой части скинии, в её «святая святых» находился священнейший предмет — «Ковчег откровения». Именно в этом помещении, согласно тексту Библии, появлялся Бог во время общения с Моисеем.

Светлана опять слегка наморщила лоб, вспоминая что-то. Процитировала:

— «Когда Моисей входил в скинию собрания, чтобы говорить с Господом, слышал голос, говоривший ему с крышки, которая над ковчегом откровения между двух херувимов, и он говорил ему»…

— Вот! — шумно выдохнула она, словно, отвечая на экзамене перед учителями. — А ещё так: «И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу, как говорил кто с другом своим…»

— Всё-таки это больше похоже на «живое» изображение, чем просто на картинку с портретом Бога, — в раздумье произнёс я после её слов.

— Пожалуй, — не стала спорить со мной Светлана. — Читая тексты, можно вынести для себя ещё один интересный момент: скиния, и в особенности ковчег, в определённые моменты были чрезвычайно опасными для людей. Существует даже повествование, в котором рассказывается о том, как во время войны с филистимлянами войско израильтян было разбито, а их святыня — тот самый «Ковчег завета» — попала в руки врагов. Ковчег был привезён филистимлянами в город Азот, и это впоследствии привело к большим неприятностям. Как написано в Библии: «И отяготела рука Господня над Азотянами, и Он поражал их и наказал их мучительными наростами, в Азоте и окрестностях его… И те, которые не умерли, поражены были наростами, так что вопль города восходил до небес».

— Очень напоминает смерть от поражения электрическим током. Ведь, насколько я знаю, и древнеегипетские боги, широко использовали электричество для своих целей.

— Вы правы, — согласилась Светлана. — Филистимляне были наказаны за своё любопытство, ведь они заглядывали внутрь ковчега, поднимая защитную крышку. Но, возможно, причина кроется и в другом.

— В чём же?

— Когда мы показали специалисту подробную схему устройства скинии и дали ему почитать её описания в тексте Библии, — увлеченно рассказывала Светлана, — он признался нам, что больше всего скиния, как сооружение из рационально расположенных вертикальных металлических… вернее, покрытых металлом, — поправилась она, — столбов напоминает ему радиотехническое устройство.

— Антенную решетку! — догадался я.

— Да, — согласно кивнула Светлана, и на лице у неё промелькнула тень лёгкого удивления. — Вы тоже разбираетесь в подобных вещах?

— Совсем немного. В силу специфики моей специальности, — скромно улыбнулся я, опуская глаза. — Строго говоря, любой набор металлических предметов может выполнять роль устройства, отражающего радиоволны. Это не такие уж сложные технические вещи, решение которых подвластно даже школьнику.

— Но скиния это не просто случайный набор металлических предметов, — горячо возразила Светлана. — Это упорядоченная система, обеспечивающая максимально эффективное действие!

— Теперь и вы заговорили как настоящий специалист в радиотехнике, — улыбнулся я ей.

— Я лишь повторяю выводы того самого специалиста, — беспечно пожала плечами моя собеседница.

— По всему видно, что скиния обладала значительной проводящей поверхностью и могла быть использована в качестве пассивной отражающей системы для радиоволн метрового диапазона, — заключил я.

— Да, верно. По расчетам нашего специалиста, скиния эффективно отражала радиоволны с длиной волны составлявшей величину в пределах от восьми до двенадцати метров.

— Неплохо! В данном диапазоне радиочастот сухая почва является отличным проводником. Ведь они находились в пустыне? Так? А для эффективного отражения волны необходимо иметь проводящую поверхность, в которой допустимы вертикальные щели. Судя по всему, это и было реализовано в этой самой скинии. Что ж, очень умно!.. А как имя этого вашего специалиста?

— Его имя Рин Кааф. Вы знакомы с ним?

— Нет, что вы! — отмахнулся я. — У меня не так много знакомых физиков!

— Тогда, наверное, их хватает среди лириков? — лукаво усмехнулась девушка, поправляя упавшие на лоб волосы.

— Если бы! Тогда сейчас я читал бы вам стихи о красоте ваших глаз, а не вёл бы беседы о технических способностях древний иудеев, — печально вздохнул я, удивляясь самому себе.

Светлана проницательно посмотрела на меня и отвела взгляд в сторону. Лёгкий румянец проступил на её бронзовой коже, не оставляя сомнений в реакции девушки на мои слова.

— Но ведь эта скиния могла быть не только пассивной отражающей решеткой! — рассудительно сказал я, нарушая молчание и возвращая разговор в прежнее русло, чтобы не почувствовать себя ещё более неловко. — Она могла одновременно служить и частью приёмо-передающего устройства для работы в радиодиапазоне.

Светлана подняла ко мне разгорячённое лицо. На губах у неё застыла возбуждённая улыбка, а в её глазах я прочитал безмолвную благодарность.

— Всё верно. Собственно, она и служила для общения Моисея с Богом, — рассеянно произнесла девушка. — И самой важной деталью этого устройства являлись «скрижали каменные» — две таблицы из камня, которые Моисей получил в готовом виде из рук Бога и вложил в ковчег. Все остальные детали скинии были изготовлены мастерами Моисея согласно полученным указаниям.

— Получается, что эти скрижали сами иудеи изготовить не могли? Значит, главная святыня храма, хранившаяся в ларце из золота, была изготовлена из простого камня? — удивился я. — Странно, не находите?

— Мы с Акирой тоже долго ломали над этим голову, пока Рин Кааф не внёс ясность в этот вопрос.

— Интересно! Что же он вам сказал?

— Его вывод очень прост и лежит на поверхности. — Голос Светланы окреп. — Вещество, из которого были изготовлены эти скрижали, только казалось кочевникам-скотоводам камнем. В их небогатом лексиконе просто не было других терминов для обозначения этого вещества.

— Та же ситуация, что и с односложными шумерскими терминами, обозначавшими технические устройства богов, или же с неразгаданными египетскими иероглифами, передавашими техническую информацию? — припомнил я.

— Точно так. К тому же, видели эти скрижали, судя по тексту, кроме Моисея, очень немногие. По предположению Рин Каафа, скрижали могли быть двумя блоками сложного устройства похожего на радиосхемы, собранные из кристаллических элементов — того самого «камня».

— Это не лишено смысла, — одобрительно закивал я.

— При этом порядок вкладывания этих радиосхем в ковчег мог определяться нанесённым на них текстом десяти заповедей, и сами буквы и промежутки между ними могли служить контактами для соединения обоих блоков в одно целое. К тому же эти блоки имели энергетический источник, обеспечивавший возможность работы всего приемника-передатчика длительное время.

— Возможно, это было что-то вроде изотопной батареи, — догадался я. — А, значит, это радиация. Вот отчего гибли люди, заглядывавшие в ковчег без надлежащих мер безопасности!

— Да, возможно, — согласилась Светлана и, улыбнувшись, заметила: — Мне нравится ход ваших мыслей. Вы молодец!

— Пустяки, — скромно отмахнулся я, но душа наполнилась волнительной радостью от её похвалы, хотя я и постарался не выдать своих чувств. — Но почему тогда не погиб сам Моисей, который нёс скрижали в руках, спускаясь с горы Синай?

— Может быть, устройство начинало работать только тогда, когда оба блока соединялись вместе? — предположила Светлана.

— Или скрижали могли включаться и становиться опасными дистанционно, по специальному сигналу извне, — заметил я.

— Да, да! Этому есть подтверждение и в текстах, — обрадовалась Светлана. — Там говорится, что связь с Богом была не постоянной. А ещё Моисей получал многочисленные указания о том, как обезопасить себя самого и своих близких от опасного воздействия скинии.

— Любопытно.

— В скинию допускался очень ограниченный круг лиц из числа жрецов-левитов, — воодушевлённо продолжала моя собеседница. — Внутри скинии могли находиться только Моисей, его брат Аарон и ограниченное число его сыновей и ближайших родственников. В «святая святых» допускался только Моисей. Левиты же выполняли функции обслуги: одни несли службу по охране скинии, другие отвечали за сборку и разборку храма, третьи за упаковку священных предметов, другие за их перевозку. При этом «Ковчег завета» переносили при помощи всё тех же шестов, покрытых золотом.

— Получается, что исключительное право общения с Богом принадлежало только Моисею?

— Именно так, — согласно кивнула Светлана. — Возможно, во многом это было определено той опасностью, которую представляло это устройство. Особенно опасно было входить в скинию и даже приближаться к ней, когда её осенял свет или заполняло облако: «И не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло её облако, и слава Господня наполняла скинию».

— Видимо, общение с Богом было действительно опасным занятием! — усмехнулся я.

— Безусловно. Поэтому допускавшиеся в скинию должны были надевать специальную одежду, состоявшую из нескольких частей. Снизу надевали льняную одежду, чтобы не нанести на себя греха и не умереть.

— Иными словами, она служила изолятором, — догадался я.

— Верхняя одежда должна была быть длинной. Обычно эту роль выполнял хитон или риза. Эта одежда отличалась обилием золотых украшений, с вплетенными в ткань золотыми нитями, с массивным золотым наперсником и золотым поясом.

— Судя по всему, проводник, к тому же заземлённый. Ведь одежда была длинной и скорее всего, касалась земли, — снова закивал головой я, пытаясь понять, что же всё это убранство мне напоминает.

— По подолу ризы пришивались золотые колокольчики, — продолжала рассказывать Светлана. — А на голову надевалась золотая диадема — массивная полированная золотая пластина. «И будет она непрестанно на челе его», — как сказано в текстах.

— Колокольчики — это нечто вроде сигнального устройства, предупреждающего: «Внимание, идёт человек»? Разумно. Вообще, вся эта сильно металлизированная одежда, в которую одевались эти самые левиты, входя в скинию, напоминает мне «клетку Максвелла».

— Это устройство, когда человек, стоящий внутри заземлённой металлической клетки, может без ущерба для себя находится в электрическом поле очень большой напряженности? — вспомнила Светлана школьные уроки физики.

— Да. Только при этом нужно выполнить несколько условий: на голове должен находиться металлический гребень, металлическая брошка должна быть на груди, и человек должен быть опоясан металлическим поясом. Тогда электрический разряд, скажем молнии, пройдёт через эти металлические предметы, не задевая самого человека. Прямо один в один, как описании общения Моисея с Богом! Гребень это диадема на голове, брошь на груди — наперсник, и золотой пояс. Ведь золото, как и серебро, — отличный проводник электрического тока!

— Наверное, фараон не выпускал иудеев из Египта потому, что одним из требований, выдвинутых ими по указанию Бога, было забрать с собой всё золото и серебро, — произнесла в раздумье Светлана. — Они были необходимы евреям для изготовления технических узлов скинии и ковчега, и для защитной одежды. Надо будет озвучить эту мысль Акире, — добавила она.

— Так почему же вы вспомнили о скинии?

Я внимательно посмотрел в её потемневшие глаза.

— Огненное облако, — спокойно сказала она. — Ведь в таком же облаке между двух херувимов на крышке ковчега видел Моисей изображение Бога и слышал его голос. Фигурки херувимов с распростертыми крыльями могли служить разрядниками, между которыми возникало плазменное, то есть, «огненное» облако.

— В котором генерировалось объёмное голографическое изображение абонента! — подхватил я. — Это очень напоминает принцип работы наших гемисферных экранов связи.

— Да, — снова улыбнулась Светлана, пристально глядя на меня. — То же самое сказал и Рин Кааф. А плазменный шнур, включенный в колебательный контур, мог служить своеобразным динамиком.

— Да-да, например, пламя электрической дуги так же может служить источником звуковых колебаний… Только мы такую технологию не используем.

Я замолчал, обдумывая рассказанное моей собеседницей. Затем, спросил:

— Значит, вы предполагаете, что там, на Марсе, мы столкнулись со сходной технологией?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Ведь вы не разговаривали там с Богом?

Губы её были подернуты насмешливой улыбкой, но в глазах сквозило напряжение.

— Не думаю.

— А что вы видели, Сид? — Она положила свою тёплую ладонь на моё запястье и склонилась ко мне, заглядывая в глаза. — За прошедшие три месяца вы ничего не рассказывали об этом.

— Было много света и мне показалось, что какая-то сила переносит меня куда-то очень далеко, в какую-то незнакомую страну…

— На Земле?

Пальцы Светланы сильнее сжали мою руку.

— Не знаю, — беспомощно пожал плечами я. — Возможно… Я не чувствовал, что нахожусь в чужом мире. Тоже небо, тоже солнце… Это была огромная равнина в окружении гор. А совсем рядом я увидел странных гигантов в золотых шлемах… Все они были похожи на египетских богов. Особенно один, который был ближе всего ко мне. В руках у него были странные предметы… Оружие, как я понял потом…

Светлана внимательно слушала, не перебивая меня.

— На этой равнине шла страшная битва. Я плохо видел её из-за клубов дыма и огня, накрывавшего всё вокруг много раз… Но я слышал страшные предсмертные крики — крики боли и страдания — и это были крики людей! А ещё в небе надо мной летали какие-то огненные крылатые машины. Они исчезали и появлялись в огне пожаров, убивая тех, кто был на равнине, смертельным огнём. Затем гигант, тот, что показался мне главным, возможно полководцем или царём, повернулся ко мне. Он, словно, почувствовал моё присутствие! Его глаза тоже были полны огня, а взгляд пронзил меня, как-будто копьём. Он выкрикнул что-то вроде «шет энх атэм»… И ещё там были какие-то слова… Кажется, «неч атеф»… Потом всё померкло, исчезло, и я очнулся в пирамиде.

Я замолчал и с надеждой посмотрел на девушку-археолога.

— Как вы думаете, что всё это может означать?

— Неч-Атеф? — медленно повторила Светлана, задумчиво глядя на океан. — Это же «Мстящий за отца»! Таково по египетским поверьям было имя данное богами Гору в его борьбе с богом Сетхом.

Она быстро повернулась ко мне.

— А вот «Шет энх атэм»… Это очень похоже на древнеегипетское «Шешет-анх-Атум». Дословно оно означало «живой образ Атума». Самый распространенный титул Сфинкса… А может быть вы слышали нечто похожее на «Шешет-эм-Ахет»? Что значит: «Живой на Горизонте» или «Живой — обитатель Горизонта»?

— Может быть.

Я пожал плечами и беспомощно улыбнулся ей.

— Хотя, возможно, это был и вовсе не древнеегипетский язык! — добавила Светлана и снова задумчиво посмотрела на океан.

Некоторое время мы сидели молча.

— А хотите искупаться? — неожиданно предложила моя спутница, беспечно и в то же время проникновенно глядя на меня.

Её глаза сейчас походили на пронзительно синее небо, раскинувшееся над нами. Я недоверчиво покосился на воду, колыхавшуюся почти у самых наших ног. За последнее тысячелетие климат на Земле сильно изменился, к тому же часть побережья Антарктики переместилась в умеренные широты. И всё же воды Южного океана в заливе Эймери продолжали славиться своей неприветливостью.

— Ну что же вы? Боитесь? — воскликнула Светлана, заметив мою нерешительность.

Её смешливые глаза, словно, подзадоривали меня. Девушка легко соскочила с валуна и так же легко и непринужденно сбросила короткие, песочного цвета шорты и просторную блузу с большими нашивными карманами на груди. Лёгким упругим шагом приблизилась к заплескам морского наката, на ходу собирая волосы на затылке в тугой пучок.

Неохотно расстегивая одежду, я наблюдал за ней, невольно любуясь её телом — бронзово-золотистым, точёным и притягательным, резко контрастировавшим с чугунно-серыми контурами камней вокруг.

Светлана обернулась, лукаво прищурилась и стремглав бросилась в накативший водяной вал, на мгновенье, скрывшись из вида. Уже на ходу скидывая ботинки и прыгая на одной ноге, я устремился вдогонку за ней, бездумно ринувшись в набежавшую на берег волну.

В первую секунду мне показалось, что в меня вонзились тысячи острейших игл. Пронизывающий холод сдавил сердце, сбивая дыхание и сковывая мышцы. Едва не задохнувшись, я с трудом поднялся на гребень пенного морского вала, делая отчаянные гребки руками, пытаясь согреть цепенеющее тело.

Впереди, казалось совсем далеко от меня, мелькала среди волн крохотная головка Светланы.

Храбрый экзоархеолог радостно помахала мне рукой, светясь лучезарной улыбкой.

Когда мы выбрались на берег, она выглядела такой же беззаботной и весёлой, словно, ей был нипочём холод антарктических вод. Я уселся на ближайший валун, едва сдерживая знобящую дрожь во всём теле, но стараясь не подать вида, потому что боялся увидеть на губах бесстрашной девушки насмешливую улыбку.

Вдруг она насторожилась и поднялась с камня, на который присела. На лице её отразилось радостное ожидание. За нашими спинами послышался шелест гальки под чьими-то лёгкими шагами.

Я обернулся в ту сторону и увидел, как сквозь кусты голубого альпийского можжевельника на свободное пространство вышел Акира Кензо.

— Вот значит, вы, где уединились! — весело воскликнул он и хитро прищурился: — Купаетесь?.. Смотрите, Сид, со Светланой трудно состязаться! Её предки вышли из северной страны России. Лично я бы не рискнул состязаться с ней ни в выносливости, ни в находчивости.

Его глаза, сейчас похожие на крохотные тёмные щёлочки, блестели доброй лукавицей.

Акира догадался о моей оплошности, но вида не подал. И я был благодарен ему за это. Очень не хотелось выглядеть перед моей спутницей слабым и изнеженным.

— Я знал об этом с самого начала, — бодро ответил я. — Кстати, во мне тоже есть толика славянской крови… Впрочем, как и ещё, наверное, у четверти жителей Земли.

— Да, вы правы, — согласился со мной Акира Кензо, усаживаясь на приземистый валун около нас. — Ведь современное человечество это потомки тех, кому посчастливилось выжить полторы тысячи лет назад в ужасной планетарной катастрофе. Эта катастрофа совершенно изменила и облик нашей планеты, и само человечество. Не всем ранее жившим народам была открыта дорога в светлое будущее. И тем более удивительно, что народ России оказался на этом пути.

— Что же в этом удивительного?

Светлана отбросила назад прилипшие к лицу волосы и прикрыла ладонью глаза от лучей заходящего за водную гладь солнца.

— Удивительно то, что этот странный, во многом непонятный и таинственный народ, на долю которого не раз выпадали тягчайшие испытания, смог стать превозвестником нового лучшего мира на пороге страшной всепланетной катастрофы, сумел сберечь и охранить осколки человеческой мудрости, почти полностью погибщей в пламени ядерного пожара. Вспомните начало двадцать первого века. В школе все мы изучали удивительный документ тех времён, хранящийся ныне в Архиве Информационного центра Трудового Братства.

Мы со Светланой переглянулись. Кажется, она тоже не совсем поняла о каком документе идёт речь.

— Это дневник выходца из прошлого, открывающий нам забытые и неизвестные эпизоды минувшей истории, — появнил экзоархеолог.

— Да, конечно! — радостно воскликнула Светлана, легонько хлопая себя по лбу. — Поразительная и проникновенная вещь! В старших классах она произвела на меня неизгладимое впечатление. Именно благодаря ей я решила стать археологом.

Акира Кензо сдержанно улыбнулся ей.

— Так вот, — продолжал он. — Тогда для вас должно быть вполне очевидным, что деградация общества безудержного потребления уготовила человечеству путь в безвозвратную пропасть духовного обнищания и экономического рабства в инфернальной техногенной среде. Туда его загоняла кучка дельцов, которую сегодня наши историки именуют корпаратократией. Именно эти люди насаждали товарно-денежные отношения в экономике всех развитых стран. Именно они всеми силами стремилась к господству над миром, к тотальному контролю и власти над людьми, пытаясь подчинить себе их души, их помыслы, их устремления, сами их жизни. Целые государства рассматривались этой безликой верхушкой общества классового бесправия, как сырьевые придатки будущей всепланетной империи, и именовались ею не иначе как странами «третьего мира». Народам же этих стран была уготована роль прислуги, обслуживающей будущих новоявленных «избранных».

При острой нехватке сырьевых ресурсов, бездумно разграблявшихся на протяжении десятилетий, при иссякающих запасах питьевой воды и ограниченных возможностях производства пищи, эта кучка дельцов даже выдвинула особую доктрину, согласно которой на Земле должно было остаться лишь ограниченное количество избранных жителей. Земля уже не в состоянии накормить расплодившееся человечество, говорили они, поэтому должен остаться лишь один миллиард из числа её жителей. Как раз такое число составляло тогда население развитых стран. Остальные же должны умереть голодной смертью или от болезней и эпидемий. Имеющиеся у нас исторические документы и отдельны сохранившиеся данные позволяют предполагать, что могущественные державы того времени ради достижения этой коварной цели уже начали тайно использовать и климатическое, и биологическое оружие.

— Но ведь это настоящий геноцид! — горячо воскликнула Светлана.

— Безусловно, — согласился с ней Акира Кензо. — Но не всегда действия корпаратократии были столь явными и бессовестно прямолинейными. В России, например, она опиралась на продажных правителей и их прислужников — так называемых чиновников. Именно они планомерно обрубали корни своего народа. Захватив право подавлять мнения и желания всех остальных, эти правители навязывали людям под видом законов и политических программ низкий уровень жизни, чиня любой произвол, обездоливая свой народ, лишая его социального равенства и даже права на всестороннее образование и медицинскую помощь. Декларировавшиеся на словах свободы и права на поверку оставались лишь пустыми обещаниями, прикрывавшими бездействие власти, её стремление сохранить свой статус-кво в гниющем и разлагающемся подобии государственности. Безграничные возможности по разворовыванию природных богатств этой страны были даны кучке «избранных» негодяев, властолюбцев или просто преступников, которые обогащались за счет своего народа, не отдавая ему ничего взамен, растаскивая по карманам то, что создавалось усердным трудом, потом и кровью всех предыдущих поколений.

Чтобы удержаться у власти, эти трусливые правители руками своих марионеток проводили политику планомерного оболванивания народа средствами массовой информации. Люди изо дня в день всячески запугивались всевозможными страшилками, пресса и телевидение выносили на поверхность самые темные стороны окружающей действительности, словно, поднимая тину и грязь со дна водоема, которая застилала всё светлое и хорошее, что ещё оставалось в людях. Наряду с этим, народу навязывались бессмысленные, бездуховные постановки и зрелища, наполненные примитивными и самыми низменными страстями, которые преподносили своих малообразованных и духовно бедных героев, как эталон для подражания всем остальным. Это вело к полной духовной деградации определенной части населения, и в особенности молодого поколения, которая к началу двадцать первого столетия достигла своего апогея.

— Но зачем всё это делалось? — изумилась Светлана, хватаясь за пылающие щёки. — И как таким правителям удалось прийти к власти?

— Испокон веков одним из важнейших положений русской культуры считался безусловный приоритет духовного начала в жизни человека над материальным началом. Так же устроено и наше современное общество. Поэтому всем своим содержанием русская культура, русский дух был более близок древней восточной культуре и противоположен западной цивилизации, основа которой была заключена в агрессивном стремлении к постоянному обогащению, унылой мещанской жизни, наполненной потребительством и примитивизмом, неразвитостью внутреннего, нравственного мира человека. Это всегда вызывало у правителей западных стран желание подчинить или уничтожить русский народ. Но славян нельзя было победить силой оружия, потому что долгое время их государство оставалось могучим и сплоченным, и занимало лидирующие позиции в мире.

И вот тогда Запад решил победить Восток, уничтожив его основу — духовность, решил превратить народы этого региона в сборище отупелых мещан, агрессивно насаждая на Востоке собственные культурные ценности. К этому времени и в самом западном обществе люди уже перестали ощущать себя в безопасности. Постепенно утрачивая былую веру в справедливость и закон, многие обращались к вере в сверхъестественное, которое становилось последним прибежищем в этом мрачном мире бездушия и наживы. Мистицизм распространял своё влияние на всё большее количество умов по всему миру. Отсюда так популярны были в то время темы и обсуждения скорого «конца света», «Армагеддона» или «судного дня».

Даже правителей Североамериканских штатов не обошла эта «мистическая мода». Поэтому в бытность одного из президентов, который по молодости, если я только не ошибаюсь, имел какое-то отношение к сфере искусства, разведслужбами был подготовлен секретный доклад. В нём говорилось о предполагаемых разрушительных катаклизмах, ожидающихся на планете в первые десятилетия нового века. На основе этих предсказаний была принята долговременная программа освобождения обширных территорий Сибири и вообще Евразии от коренного населения с целью получения доступа к пространствам, богатым полезными ископаемыми и устойчивым к сейсмическим и другим катастрофическим изменениям, куда бы можно было переселить население Америки в случае реального «конца света».

— А откуда вам об этом известно? — удивился я необычной информированности экзоархеолога. Сам я хорошо помнил, что на уроках истории нам ничего подобного не рассказывали.

— Помните я рассказывал вам о своём участии в раскопках одного из крупных городов на территории Североамериканского континента? — прищурился Акира Кензо.

— Да, конечно.

— Мне удалось тогда ознакомится с секретными правительственными архивами, — пояснил экзоархеолог, — из которых я почерпнул для себя очень много интересной информации. Так вот, возвращаясь к тому секретному докладу. Именно с него берёт начало план уничтожения невиданного прежде общественного строя, просуществовавшего в России почти столетие. Но это уничтожение не могло опираться на военную силу, потому что привело бы к мировой ядерной войне. Оно должно было стать постепенным и неуклонным растлением народа.

«Мы дадим им ложные идеалы, — сказал тот самый американский президент, — и они победят сами себя». И оказалось, что он был прав. Поддержав приход к власти в России бездарных и эгоистичных правителей, которым была безразлична судьба их собственного народа, прикрываясь призывами к свободе и демократии, корпаратократии в короткие сроки удалось уничтожить некогда могучую и сплочённую державу, первой ступившую на тернистый путь к светлому будущему. Добро, духовность, способность свободно мыслить уничтожались в людях планомерно и неуклонно на протяжении трёх десятилетий. Вместо них щедро пествовались в душах людей злоба, ложь, невежество и страх. Ведь напуганным, необразованным и не думающим народом было удобно управлять, было легко держать его в подчинении. Подобным же образом вели себя все правители и диктаторы, начиная с Древнего Египта и Рима.

Акира Кензо помолчал, затем задумчиво продолжал:

— Но ничто в мире не может продолжаться вечно. Хорошо понимая это, правящая верхушка России в первое десятилетие двадцать первого века стала прилагать немало усилий для укрепления аппарата подавления, чтобы обезопасить себя в случае народного недовольства и массовых протестов. Больше не полагаясь на собственную армию, они возлагали свои надежды на специализированные силовые структуры, которым давались неограниченные полномочия. А впоследствии, когда начали вспыхивать отдельные волнения и недовольство народа стало нарастать с каждым днём, были сформированы команды чужеземных наемников, не скованных этическими нормами и кровным родством с местным населением. Эти специальные ударные силы были призваны бороться с массовыми протестами людей в своей стране, безжалостно подавлять их и уничтожать всех недовольных режимом.

К счастью, все эти усилия оказались напрасными. Расслоение в российском обществе к тому времени зашло слишком далеко. Материальное благосостояние и безнаказанность небольшой группы «избранных» негодяев, стремившихся взять в свои руки всю полноту власти, выглядели слишком вызывающе на фоне нищеты и бесправия целого народа. Несправедливость и беззаконие, захлестнувшее страну, всколыхнуло сознание людей, и их недовольство стало закипать, как закипает вода в наглухо завинченном сосуде. Этот процесс стал развиваться особенно бурно ещё и потому, что конец второго десятилетия XXI века был обусловлен крахом прежней экономической системы, главенствовавшей тогда в мире, состоявшем из разрозненных государств и разобщённых народов. Эта система была основанна на экспансии мировой банковской системы, подвластной корпаратократии, упорном стремлении сохранять общество безудержного потребления и столь же безудержной наживы небольшой кучки «избранных», порождавшее экономическое рабство населения большинства стран.

Уже на пороге третьего десятилетия по всему миру прокатилась новая волна недовольства и массовых протестов со стороны населения планеты, лишенного возможности получать пенсии, пособия, и даже саму работу, а значит и средства к существованию. Люди потеряли опору в обществе, в полной мере осознав, что теперь их не охраняют, а только угрожают им. Поэтому многие стали выходить на улицы городов, требуя от своих правительств изменений к лучшему, законности и порядка…

Слушая рассказ экзоархеолога, мне вспомнились кадры старой хроники, однажды виденные мною ещё в школе: города, объятые пожарами; толпы отчаявшихся людей, протестующих против социальной несправедливости; безликие военные, избивающие и расстреливающие безоружных людей. Хаос, страх, растерянность и безысходность, казалось пропитавшие сам воздух… Невольно я поёжился от этих мрачных воспоминаний. Тем временем Акира продолжал свой рассказ:

— Положение России в этот период оказалось особенно тяжелым. Страна находилась в полном социальном упадке, утратив прежнее единство из-за необдуманных действий последнего своего правителя. Во главе разрозненных территорий стояли националистические активисты, которые в тесном сотрудничестве с представителями традиционных элит бессовестно попирали демократические свободы, отрицая любые преграды на пути к безграничной власти, безжалостно подавляя недовольство своего народа и распространяя свою экспансию вовне. Столь же удручающим было и экономическое состояние этой страны. Лишенная развитого производства, некогда состоявшего из десятков крупных заводов и фабрик, энергостанций и сельскохозяйственных предприятий, экономика России, опиравшаяся на добычу и продажу стремительно дешевевших сырьевых ресурсов стагнировала на последнем издыхании. Страна стояла на пороге ужасающей нищеты, голода и бесконечных смут, грозивших вылиться в кровавые братоубийственные войны. И вот тогда появилась новая объединяющая сила, которой хватило мужества и ума направить устремления своего народа на путь к новому общественному устройству.

Акира немного помолчал, подставляя разгоряченное лицо прохладному морскому ветру. Затем, взглянув на меня и Светлану, заговорил снова:

— Эти события, как вы знаете, наши историки окрестили Второй Великой Революцией. Хотя, конечно, настоящей революцией эти события назвать нельзя. Скорее, это была эволюция мысли и духа русского народа. Пустые обещания и красивые лозунги, щедро раздаваемые прежними правителями, сменились реальными делами, направленными на претворение в жизнь новых идеалов — свободы, равенства и справедливости. Это было началом нового, до селе невиданного мира. Революционная волна грозила перекинутся и на страны в Западной Европе, многие из которых давно стояли на грани экономического краха. Неспокойно было и в странах мусульманского мира, где радикально настроенные силы всё чаще стали захватывать власть, свергая прежние либеральные режимы, и разворачивали активную агрессивную компанию, грозившую вылиться в крупномасштабные религиозные войны по всему Ближнему Востоку, а затем превратится в новые крестовые походы против иноверцев.

— Я помню это время! — взволнованно сказала Светлана. — Многие считали тогда, что за свержениями старых режимов стояли влиятельные силы Америки, но мне кажется, что причина кроется гораздо глубже и она очень близка к нашим исследованиям.

— То есть? — не понял я.

— Западный мир действительно переживал глубочайший кризис, — охотно пояснила девушка, — но этот кризис был не только экономическим, но и в большей степени духовным. Отход от веры в христианского Бога порождал с одной стороны освобождение от власти церкви, от тысячелетних догматов, загонявших человека в рамки законов, предписанных последними представителями божественного семейства элохимов. И это давало человеку свободу самоопределения и самостоятельного духовного развития и роста… Но с другой стороны, как раз этого самого развития и не происходило в силу созданной самим человеком инфернальной социальной среды. Духовная свобода истолковывалась им, как вседозволенность и освобождение от всяких моральных правил и норм, в угоду своему личному эго. Верно записано в индуистских религиозных текстах: когда люди отворачиваются от бога, ему приходится снова и снова возвращаться в материальный мир, чтобы наставить их на путь истинный, заставить их следовать своим предписаниям, следовать дхарме — божественному закону. Конечно же, это делается не для пользы самих людей, а прежде всего для пользы самих богов.

— Я понимаю, о чём хочет сказать Светлана, — закивал экзоархеолог. — Когда боги поняли, что люди зашли слишком далеко в своём стремлении к свободе, и осознали, что божественная система управления, опирающаяся на христианскую религию, даёт сбой, ими была предпринята очередная попытка вернуть взбунтовавшихся людей в подчинение. Они решили захлестнуть волну свободомыслия экспансией со стороны мусульманского мира, где их духовная власть была по-прежнему сильна и незыблема.

— Верно. И правители Америки, видимо, предвидели эту опасность, стремясь заменить радикальные мусульманские режимы послушными исполнителями своей воли.

— Не думаю, чтобы правители в прежнем мире заботились о духовной свободе человечества, — с сомнением покачал головой Акира, задумчиво и печально глядя на далекий закатный горизонт. — У них были свои, вполне меркантильные цели и стремление к мировому господству. Это как раз тот случай, когда «наследие богов», попав в нечистые руки мелких людишек, грезивших о безграничной власти и мнивших себя «лучшими» и «богоравными», приводит к ужасающей трагедии для всех остальных. Даже если это наследие только идейное. Последним мотивирующим событием к объединению в череде бесконечной вражды и конфликтов для человечества могла стать попытка совместного предотвращения угрозы столкновения Земли с астероидом Апофис. Но и она, как мы знаем, провалилась — человечество скатилось в пропасть, где нас ожидала самая страшная битва за всю историю. Мы называем его великим сражением Запада и Востока — Битвой Мары. Историки дали ей это название по имени буддийского бога смерти и разрушения, всемогущего повелителя зла. Эта последняя битва, как и тысячелетия назад, зародилась на Ближнем Востоке, где не поделили зоны влияния две империи — могучая заокеанская и слабая азиатская. Но вскоре масштабное столкновение перекинулось и на Европу. Амбиции и честолюбие всего одного человека стали виной уничтожения в ядерном аду большей части человечества, а орды безжалостных убийц, как когда-то племена тёмных варваров, разоряли и уничтожали всё на своём пути.

Довершил же эту всечеловеческую катастрофу, как вы знаете, не менее страшный и смертоносный удар из космоса, когда в конце третьего десятилетия последнего века прежнего мира на Землю обрушился убийственный астероид. Словно, сами боги, бдительно следившие за своими неразумными детьми, нанесли роковой удар, как это сделали уже однажды во тьме веков. Пять миллиардов жизней унесли тогда эти страшные и трагические события. Так пришёл конец прежней цивилизации, а вместе с ней канули в лету все её догматы в науке, искусстве, традициях, обычаях и отношениях людей друг к другу. И на осколках прежнего мира возник новый, где каждый молодой ученый, оставшийся в живых, был много ценнее двадцати старых политиков, где стала царствовать ресурсо-ориентированная экономика…

Акира замолчал. Некоторое время мы сидели, не произнося ни слова, предавшись созерцанию шумного прибоя. Я чувствовал, как постепенно остывает камень подо мной, и лёгкий морской бриз, спускаясь со стороны прибрежных гор, пронизывает холодом моё тело, вызывая лёгкий озноб.

— Вся эта история очень ясно напомнила мне другие, не менее трагические и разрушительные события, — наконец нарушил молчание экзоархеолог, — свидетелем которых невольно стали наши древние предки. И эти события определили всю дальнейшую судьбу земного человечества, определили его карму, как сказали бы древние восточные мудрецы. Они и по сей день ещё тянутся к нам тонкими невидимыми нитями, исподволь влияя на движение человечества по пути самопознания и развития — через нашу психику, через заложенные в неё богами архетипы поведения и мышления.

Я внимательно посмотрел в его узкие глаза, ставшие непроницаемыми в надвигавшихся серых сумерках.

— Вы говорите о «войне богов»?

Акира Кензо утвердительно кивнул.

— Да. Я уверен, что разобравшись в причинах этого конфликта, поняв и правильно оценив все его последствия, мы сможем уверенно ответить на вопросы: кто мы?.. откуда пришли?.. какова наша судьба в прошлом и что нас может ожидать в будущем?.. Только осознав своё прошлое, мы сможем до конца познать самих себя. А это даст нам возможность найти наилучшие пути в наше завтра.

— Но ведь мы смогли, в конце концов, преодолеть все трудности! — горячо воскликнула Светлана. — Пускай это стоило нам невероятных усилий, но ведь это стоило того!

Она с надеждой посмотрела на экзоархеолога.

— Стоило, — кивнул тот, грустно улыбаясь. — Хотя на это ушло почти целое тысячелетие, но нам удалось создать на Земле иную, ресурсо-ориентированную экономику, и на основе неё построить новое общество, которое уже не было обществом бездумного потребления и наживы. Природные ресурсы планеты стали общим наследием всех жителей планеты, а их использование теперь максимально экономно и эффективно. Всё, что теперь производит земная экономика надежно и долговечно, не требует замены через несколько лет. Множество гигантских автоматизированных заводов, расположенных глубоко под землей или на дне океанов, денно и нощно работают на благо всех без исключения людей, а транспортные линии неустанно пополняют склады-распределители, комплектуя всю производимую ими продукцию в соответствии с запросами каждой жилой зоны, каждого уголка Земли или отдаленных звёздных колоний Трудового Братства. Это позволило нам добиться обеспечения необходимыми товарами всех нуждающихся. Новые же технологии производства пищи, не требующие разведения домашнего скота или обработки огромных пахотных территорий, решили проблему обеспечения населения Земли продовольствием. Голод исчез с лица нашей планеты навсегда…

Акира гордо вздёрнул подбородок.

— Теперь нам кажется странным, что раньше люди не понимали, что подобное невозможно без изменения самого отношения людей к своим потребностям. Хотя, наверное, многие догадывались об этом, но лишь только, когда каждый из нас безоговорочно принял для себя мысль о том, что для удобной и комфортной жизни вовсе не обязательно наполнять её массой бесполезных вещей, ворохом одежды, заставлять свои жилища громоздкой мебелью, тогда и только тогда безумная жажда потребительства сменилась осознанным упрощением своего обихода. На смену пустым развлечениям пришло стремление к познанию мира, страсть путешествий, желание отважных свершений на Земле или на бескрайних просторах космоса во благо нашего общества, нашей планеты, во имя торжества добра на просторах необъятной вселенной. Вот так мы постепенно поднимались из пропасти инферно к сияющим вершинам новой жизни. А теперь снова заглядываем в наше далёкое прошлое, чтобы сделать своё восхождение ещё более грандиозным и безопасным…

Акира Кензо с грустной улыбкой посмотрел на меня и Светлану.

— Сид видел что-то особенное там, в пирамиде, — негромко сказала она, возбужденно глядя на своего руководителя.

— Я догадывался об этом, — улыбнулся экзоархеолог, — но ждал, когда он сам захочет рассказать об увиденном, поэтому и не торопился с расспросами: ни там, на Марсе, ни когда мы вернулись на Землю. Было слишком много забот с экспедицией и возвращением… Так что же там было? Что вы видели?

Он пристально посмотрел на меня.

— Какую-то равнину среди гор… На ней собрались тысячи людей в железных доспехах, и ещё там были странные гиганты, летавшие на удивительных машинах. Возможно, это были боги…

Акира Кензо удовлетворенно кивал головой.

— И всё?

— Нет. Там шла страшная битва… Было море огня, боли и смертей… Какое-то ужасное и безжалостное оружие сжигало всё вокруг. Я такого не видел даже в хрониках сохранившихся со времён Битвы Мары… А ещё там были какие-то странные существа кажется со змеиными телами… Или мне это только показалось? Их сгоняли в одну из летательных машин, похожих на большую бронзовую птицу по команде главного великана в золотом шлеме.

Акира задумчиво потёр подбородок. Было видно, что он доволен моим ответом.

— Завтра я покажу вам одну долину, здесь недалеко, вон за теми горами. — Он показал куда-то в темноту. — И вы скажите мне, не похожа ли она на место, виденное вами. Хорошо?

— Да, разумеется… Но почему вы думаете, что моё видение связано именно с Антарктидой?

— Я этого не утверждаю, — загадочно улыбнулся экзоархеолог. — А причина, по которой мне любопытно узнать ваш рассказ кроется как раз в этой самой долине. Мы нашли здесь нечто очень древнее и очень интересное. Там, на Восточной равнине есть каменные платформы и подземные сооружения, расположенные в определённом порядке. Все они несут черты явной функциональности, а окружающие горы местами выглажены в ровные поверхности, словно, это какие-то гигантские зеркала. Очень похожее место есть на Тибете, где расположена знаменитая и загадочная гора Кайлас.

— В чём же её загадочность? — полюбопытствовал я.

— Хотя бы в том, что издревле она считалась сакральным местом — входом в таинственную и недоступную страну мудрецов и провидцев Шамбалу. И тем, что для обычного человека дорога туда была сопряжена со смертельной опасностью. Недаром считалось, что сам бог смерти и справедливости, царь асуров Яма охраняет подступы к этой горе. Так вот, я думаю, что здесь может быть какая-то связь с неким «транспортным коридором», проходящим сквозь пространство, а, возможно, и время, который соединяет нашу Землю с аналогичными устройствами на Марсе. Мы нашли их в пирамиде, и случайно каким-то образом нам удалось запустить весь этот сложный комплекс. Именно это позволило вам, Сид, перенестись через пространство и время!

— Вы думаете, что я побывал в прошлом? — мрачно усмехнулся я.

— Думаю, весь комплекс Сидонии выполнял некогда функцию, позволявшую богам переноситься на нашу Землю… А, может быть, и путешествовать в мирах ещё не подвластных нашему пониманию. И здесь, на Земле, подобных мест несколько. По крайней мере, они должны быть как в Андах, так и в Гималаях.

— Надеюсь, ваше предположение о неком «окне» через время и пространство подтвердиться. Это было бы потрясающим открытием! Настоящая машина времени, с помощью которой мы смогли бы преодолевать доселе непреодолимые препятствия и получать удивительные знания!

Акира Кензо снова хитровато прищурился.

— Я тоже на это надеюсь. И вы можете оказать неоценимую помощь науке. Мы сможем дать миру нечто невиданное, и тогда случившееся с нашим товарищем на Марсе не будет напрасной жертвой.

— Думаю, с Зуко всё будет хорошо, ведь за его здоровье сражается вся современная медицина, — уверенно сказал я. — Взгляните на меня, и вы поймете, что наши врачи способны творить настоящие чудеса!

— Да, конечно, — задумчиво кивнул экзоархеолог, размышляя о чём-то своём.

— Смотрите! — неожиданно воскликнула Светлана, указывая куда-то в сторону, за наши спины.

Мы с Акирой обернулись. Поодаль, в сгущающихся сумерках на плоской вершине тёмной горы ярко пылало пламя одинокого костра, озаряя окрестные камни, поросли кустарника и неясные фигуры окружавших костёр людей. Снопы искр взлетали высоко в темнеющее небо, рассыпались мерцающими огоньками, и гасли, уносимые к морю ночным ветром. Что-то очень древнее и завораживающее было в этой картине, пробуждавшее в душе забытые и давно истертые чувства.

— Это ребята из школы четвертого цикла со своим наставником, — сказал Акира Кензо, глядя на далёкий костёр. — Они отправились в небольшое путешествие перед началом новых занятий. Я встретил их сегодня утром в санатории. Пойдёмте к ним, — предложил он. — Согреемся и послушаем, что волнует нынешнее юное поколение.

Экзоархеолог улыбнулся, но глаза его остались задумчивыми и печальными.

Мы поднялись по узкой тропе, пробираясь сквозь осыпи камней и можжевеловые заросли на вершину холма, откуда чугунно-серый простор океана, сливавшийся с пепельными сумерками, показался особенно величественным и бескрайним. Звонкие детские голоса, ведшие какой-то жаркий спор, здесь стали слышны совсем отчетливо.

Акира Кензо, шедший впереди, первым ступил в освещённые костром границы обширной и плоской каменистой площадки, окружённой со всех сторон приземистым густым кустарником.

Группа ребят лет четырнадцати-пятнадцати расселась прямо на камнях вокруг жаркого пламени и о чём-то горячо и громко спорила со своим наставником-вожатым.

Молодой парень с курчавой головой и открытым, слегка вытянутым лицом, был едва ли не вчерашним выпускником школы шестого цикла, ставшим на путь стажёра. Одетый в голубую свободную рубаху с большими нагрудными карманами и широкие шорты, он опирался спиной о большой камень, важно подбоченившись. В его позе не было, ни надменности, ни высокомерия. Скорее он хотел выглядеть более солидно, и взросло в глазах своих подопечных, видевших в нём умудрённого опытом наставника-воспитателя, нежели дать понять этим детям о своём превосходстве над ними. И они, судя по всему, отплачивали ему за это доверием и искренностью. Это легко можно было понять по той свободной раскованности, с какой они вели свою беседу, не боясь говорить со старшим на равных.

Нашего появления поначалу даже никто и не заметил. Мы втроем остановились чуть поодаль от костра, с интересом наблюдая за происходящим. Я почувствовал, как Светлана вплотную придвинулась ко мне, зябко скрестив на груди руки. Невольно мне захотелось обнять её за плечи и согреть теплом своего тела, но я сдержался от этого неуместного порыва. Лишь сочувственно посмотрел на неё.

Её заострившийся во всполохах пламени профиль показался мне особенно красивым и каким-то по-домашнему тёплым. Почувствовав мой взгляд, она повернула голову в мою сторону. Её глаза, в которых плясали отблески костра, потемнели и выглядели сейчас загадочно и призывно. После долгой паузы она сдержанно улыбнулась, и вновь обратила взгляд на споривших между собой ребят.

В это время невысокий розовощёкий юноша порывисто поднялся со своего места и, слегка подбоченившись, словно, подражая наставнику, посмотрел на того с вызовом.

— Вот ответь мне, Лик! Разве не может человек жить, прежде всего, своими желаниями и устремлениями? Ведь наше общество состоит из свободных людей, и каждый в нём волен сам выбирать свою судьбу и совершать поступки по своему усмотрению. Этому нас учат с начальных циклов школы наши воспитатели и учителя.

— Разве этому? — иронически прищурился в ответ вожатый.

— Ты прав, Нир, — помедлив, сказал он, отвечая на недоумённый взгляд своего подопечного. — И в тоже время неправ… Действительно, обо всех нас с самого раннего детства заботится Трудовое Братство. А каждый из нас никогда не забывает своих учителей и воспитателей, которые взращивают в нас те зерна добра, чистоты и справедливости, которые впоследствии вырастают в могучее древо нашего свободного и доброго мира. И все вы понимаете, что наше общество, как огромный полноводный океан, слито из отдельных ручейков — человеческих личностей, у каждой из которых своя судьба. А судьбы людей определяются их поступками и устремлениями. И иначе быть не может! Ведь человек по природе своей социальное существо. А вот когда вся забота воспитателя направлена на отдельную личность, но эта личность живёт вне устремлений и чаяний коллектива, тогда из этой личности не вырастет настоящего человека даже при условии наличия у неё и характера, и воли!

— Значит, никакой свободы выбора нет? — с едва заметной насмешкой в голосе отозвался юноша по имени Нир, и упрямо насупился.

— Как ты не понимаешь, Нир! — с возмущением воскликнула чернокосая девчушка, сидевшая рядом с ним.

— Можно я отвечу ему, Лик?

Она протянула руку просящим жестом.

— Да, разумеется, Лю Тао, — благосклонно кивнул вожатый.

— Дорогой мой Нир! — слегка дрожащим от волнения голосом, начала юная Лю Тао, и смуглые щёки её покрылись жарким румянцем. — Ты всё время говоришь о свободе, но забываешь, что настоящая свобода не во вседозволенности для каждого отдельного человека! Такая свобода ведёт к необузданности желаний и слепому эгоизму, и тогда целое распадается на мелкие осколки. Общество, построенное на такой свободе, неминуемо рухнет, как это уже было в нашей прежней истории. Я права, Лик?

Она обратила взволнованный вопрошающий взор широко раскрытых миндалевидных глаз к своему наставнику.

— Всё верно, — снова улыбнулся Лик. — Свободой можно назвать отсутствие внешних запретов, но такая свобода рано или поздно обращается во зло для других людей, если она не ограничена внутренними культурными запретами. Когда человек понимает, что он неограничен в свободе действий лишь при условии осознания им самим допустимости этих действий в отношении других людей, тщательной взвешенности поступков и оценке их последствий, только тогда можно говорить, что он по-настоящему свободен. Такую свободу можно считать осознанной необходимостью, рождённой самодисциплиной и высочайшим уважением интересов других людей, и без неё невозможно действительно справедливо устроенное и счастливое общество равных.

— Даже древние говорили: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они относились к тебе! — воскликнул кто-то из ребят.

— Вот именно! — страстно выпалила Лю Тао. — И если ты хочешь, чтобы другие, хотя бы немного потлели, гори дотла сам! Это страшно трудно, но нужно. Нельзя только себе!

— Но древние говорили и о другом, — упрямо возразил Нир. — Платите добром за добро, а за зло воздавайте по справедливости!

— Верно, — кивнул вожатый. — Это можно рассматривать, как призыв применять Третий закон Ньютона и в социальных отношениях. В нашем обществе этот закон по-прежнему действует, но никто теперь не совершает намеренных преступлений против личности, как никто и не наделяет отдельную личность правом решать, кому и в какой мере воздавать за содеянное. Что есть зло, а что добро каждый знает, опираясь на общечеловеческие ценности — неоспоримые и вечные, как звёзды. Вопрос же о степени наказания за ошибки, как правило, принимает на себя сам провинившийся. И в этом он руководствуяется своей совестью. Бывают, правда, исключительные случаи, когда решение приходится принимать совещательными голосами многих компетентных людей. Но это теперь редкость.

После этих слов Лю Тао укоризненно посмотрела на своего юного товарища, всё ещё недовольно надувавшего щёки.

— А ещё я хотела сказать, что нужно уметь сострадать и чувствовать боль другого человека! — добавила девушка. — Уметь переносить эту боль на себя. По-моему, именно это умение должно отличать нас от наших неразумных предков, едва не погубивших нашу планету. Разве нет? Подумайте, сколько боли и страдания было на протяжении всей нашей истории! И я ведь сейчас говорю не о тех бесчисленных жертвах многих войн и разрушительных катаклизмов. Бесспорно, массовые смерти, достойны нашего сострадания и скорби, и всё же они воспринимаются мною иначе, нежели физическое и духовное страдание отдельного человека… Я не права?

Лю Тао с надеждой обвела взглядом товарищей, собравшихся у костра, ища в них отголосок своим чувствам.

— Поясни свою мысль, пожалуйста, — попросил наставник Лик. — Боюсь, не всем понятно о чём ты хочешь сказать.

— Только не подумайте, что я жестокая и бессердечная, — ещё больше волнуясь, заговорила Лю Тао. — Просто я всегда содрогаюсь, когда думаю о безвинных и безымянных жертвах той же инквизиции, которых истязали с помощью ужасных приспособлений… или же о пленниках какого-нибудь феодала, томившихся в сырых темницах рыцарских замков… или о жертвах страшных маньяков-убийц, коих в прежние времена было предостаточно. Все они методично и изуверски издевались над своими беспомощными жертвами, судьба которых была предрешена чужой злой волей… И не кому было им помочь, избавить их от незаслуженных страданий и мучений, спасти их бесценные жизни! Вдумайтесь, как страшна была судьба этих людей, как ужасна была их боль именно своей безысходностью!

Голос юной школьницы задрожал от волнения, а глаза широко раскрылись, словно, вбирая в себя всю ту безвестную боль.

— Они страдали, наверное, взывая и моля о помощи, но никто, никто не мог их услышать и освободить от этих страданий! Вот почему для меня особенно остро и ярко воспринимается боль именно этих людей.

Лю Тао снова обвела взглядом товарищей, и её глаза наполнились болью и слезами.

— Их безликие, размытые образы, проходящие сплошной чередой перед моим мысленным взором — это немой укор обществу и всему человечеству, которое так долго не могло искоренить это индивидуальное страдание, предотвратить все эти абсолютно бессмысленные смерти… Ведь жизни этих людей клались в угоду амбициям, прихоти и извращенным желаниям немногих изуверов, посчитавших себя однажды свободными от обязанностей быть человечными, решивших, что они свободны совершать всё, что угодно по своему усмотрению и ради своего удовольствия. В результате, вместо того, чтобы дарить заботу и добро другим, они сеяли вокруг себя только зло!

Девушка смолкла, опустив голову и смахивая навернувшиеся на глаза слёзы. Ребята вокруг притихли, сопереживая сказанное ею.

— А если мне не нужна чужая забота и добро других? — вдруг, вздернув подбородок, воскликнул Нир, нарушив царившее молчание. — Если я не настолько люблю себя, чтобы всегда стремиться к этому?

— Вряд ли ты сам себе желаешь зла, — спокойно возразил ему Лик. — Лично я не встречал ещё таких людей.

Его слова были поддержаны дружным гомоном ребят.

— Но нелюбовь к себе, — продолжал Лик, подняв руку и призывая их к тишине, — это далеко не так плохо, если при этом твоя нелюбовь к себе выливается в заботу о других, как хорошо об этом сказала Лю Тао. То есть, если ты ставишь во главу угла стремление помогать другим людям, зажигать в них огонь добра, отдавая для этого все свои силы, и не возводя своё «Я» на пьедестал, который возвышает тебя над остальными людьми. Тогда другие люди ответят тебе тем же. И так рождается общее счастье в обществе, состоящем из настоящих людей, для которых ответственность за ближнего и дальнего, забота о нём — задача жизни. А всё остальное, абсолютно всё — второстепенно, низшего порядка. Это и есть тот опорный столб духовного воспитания, на котором держится наше Трудовое Братство.

— Знаю, — насупился Нир и примирительно добавил: — И это объединяет людей, делая их братьями и сестрами.

— Всё верно! — Акира Кензо не спеша вошёл в освещённый костром круг.

Немного оторопевшие от неожиданности, ребята, только сейчас заметившие присутствие посторонних, недоумённо переглядывались между собой. А наставник-вожатый, при взгляде на экзоархеолога расплылся в добродушной улыбке, видимо, вспомнив их утренние знакомство. Он порывисто шагнул нам на встречу, делая широкий приглашающий жест рукой:

— Ребята, познакомьтесь! К нам в гости сегодня пришёл известный экзоархеолог Акира Кензо. Он занимается раскопками здесь, неподалеку под эгидой исследовательской программы «Тени Предков».

Мы со Светланой тоже вышли в полосу света, наблюдая за тем, как ребята возбуждённо и восторженно перешёптываются, услышав знакомое имя известного всей Земле человека.

— Да вы не один? — воскликнул Лик.

— Это мои помощники, — отрекомендовал нас Акира. — Мы просим прощения, что вторглись без приглашения в вашу дружную компанию и нарушили вашу интереснейшую беседу.

— Ну что вы, что вы! — отмахнулся вожатый. — Возможно, вы даже спасли меня от этих пытливых исследователей жизни! Если честно, я уже начал опасаться, что не смогу ответить на все их вопросы!

Лик весело рассмеялся.

— Да, оппоненты вам попались весьма серьёзные, — согласился с ним Акира Кензо. — Стремление к свободе воли похвальная вещь. Вот только есть одна закавыка: свобода подобна крыльям бабочки — раз прикоснёшься, и она больше никогда не взлетит. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Экзоархеолог внимательно посмотрел на придвинувшегося поближе к костру Нира.

— Думаю, да, — подумав, сказал тот и понуро опустил голову.

— Это хорошо, — кивнул Акира, всё так же внимательно наблюдая за юношей. — И ещё я мог бы вам напомнить, что свобода это всегда выбор. — Экзоархеолог обратился ко всем остальным. — А сделав свой выбор, мы перестаем быть свободными сами того не осознавая… И всё же, я бы поспорил с прозвучавшим здесь утверждением, что только лишь взаимное добро и забота друг о друге объединяет людей.

Акира обвёл взглядом притихших ребят, не выказывавших никаких внешних знаков почтительности к нему, и всё же смотревших на него с плохо скрываемым восхищением.

— Как ты думаешь, что ещё способно сплотить людей в единую семью и что испокон веков порождало между людьми вражду, непонимание, распри, что разъединяло народы Земли? — обратился экзоархеолог к пытливому юноше Ниру, который всё ещё обиженно хмурился, зябко ёжась у костра.

— Вера? — после некоторого раздумья, произнес тот, подняв на экзоархеолога глаза в которых сквозило сомнение. — Я хотел сказать, религиозная вера…

— Вера это лишь следствие, а не причина. Ведь в нашем обществе давно нет никаких религий и веры в Бога, но мы едины, как одна семья. Так что же ещё?

Акира Кензо снова оглядел присутствующих ребят и, видя их молчаливое недоумение, уверенно продолжал:

— Чтобы человечество было объединенным или распалось на неоднородные, взаимоисключающие части должна быть внутренняя причина, заключенная в самом человечестве, и эта причина должна быть духовной.

— Что же это за причина? — растерянно спросил кто-то из ребят.

— Язык! — спокойно сказал экзоархеолог. — Ведь язык — это и есть нечто духовное. Нельзя себе представить различных народов без различия языков. И ничто так не разделяет и не разобщает людей, как язык. Только возникновение языков неотделимо от возникновения народов.

Я заметил, как одна из сидевших у костра девочек — тёмноволосая, тёмноглазая и смуглая — потянула руку просящим слова жестом.

— Мое имя Янтра Деви. Я хотела спросить.

Акира Кензо благосклонно кивнул ей в ответ.

— Означает ли это, что если бы народы Земли не различались с самого начала, то есть в древности не было никаких народов, то и не было различных языков? Я правильно поняла вас? Ведь вы говорите о времени, когда человечество говорило на общем языке, и было неразделенным? Как сейчас у нас?

— Верно. Только я бы внёс небольшое уточнение в твою мысль. Гораздо более важным здесь оказывается не единство разговорного языка, а общая письменность. Наш современный земной язык появился после Мирового Воссоединения, и вобрал в себя многое из различных языков. По сути, человечество, как и прежде, говорит на разных наречиях, но нас объединяет общая письменность. И это гораздо важнее для сохранения нашего единства, для передачи накопленных знаний и мудрости будущим поколениям.

Акира Кензо прищурившись, посмотрел на ребят.

— Как вы думаете, какая сила была способна в древности удерживать и объединять в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке всё то многообразие культур и народностей, которое царило там? Кто сплачивал это древнее общество?

— Императорская власть? — неуверенно произнёс, сидевший ближе всех, Нир.

Экзоархеолог покачал головой:

— Нет. Это была китайская грамота. Да-да! Именно она объединяла народы и не только говорившие на китайском языке, но и принадлежавшие к абсолютно различным культурам. Именно поэтому Китай в своё время был мощнейшим центром распространения культуры в данном регионе нашей планеты. И совсем не случайно, что он оказал немаловажное влияние и на наше общество.

Снова среди детей поднялась просящая рука.

— Мое имя Риш Яр, и я хотел спросить, — представился коренастый юноша с голубыми глазами, пытливо смотревшими из-под низких черных бровей. — Почему же единое когда-то человечество заговорило на разных языках? Почему оно пошло по пути разобщения?

— Очень хороший вопрос! — одобрительно кивнул Акира Кензо и улыбнулся своей немного лукавой улыбкой. — Этим вопросом в более широком аспекте — вопросом о судьбе человечества — я занимаюсь уже много лет. И, наверное, мог бы рассказать вам немало интересного… Если конечно вас занимает эта тема и не поджимает время и обязанности перед старшими?

Множество просящих рук и горящих в свете костра жаждущих познания глаз говорили сами за себя.

Мы со Светланой переглянулись, и я прочёл в её глазах восторженную радость.

Акира Кензо посмотрел на наставника-вожатого. Окинув взглядом своих подопечных, тот улыбнулся и согласно кивнул. Было видно, что и ему самому не терпится услышать рассказ нашего спутника. Экзоархеолог подкинул в костёр свежего хвороста, и к тёмному небу взметнулись снопы ослепительных искр. Лёгкий ветерок подхватил их, унося вниз по склону холма в сгустившиеся за границей света сумерки, где они смешались с сияющими над океаном звёздами.

— Вы, наверное, помните старинную легенду о Вавилонской башне? — начал Акира Кензо. — Вам должны были рассказывать о ней на уроках Истории Религий.

Нетерпеливая рука поднялась среди ребят. Акира снова благосклонно кивнул, давая слово юной девушке с пылающими от волнения щеками и янтарными искрящимися, как пламя костра, глазами.

— Я Амрита Рао. Я знаю эту легенду и могу её рассказать.

— Пожалуйста.

— Когда-то на всей земле был один язык и одно наречие. И двинулись люди с востока, и нашли они равнину в земле Сеннар, и поселились там. И сказали они друг другу: наделаем кирпичей и обожжём их огнём и построим себе город и башню, высотой до небес, и сделаем себе имя, прежде чем рассеемся по лику всей земли. Сошел Господь с небес, посмотрел на город и башню, которую строили сыны человеческие. И сказал Бог: «Вот один народ и один у всех язык, и вот что они начали делать, чтобы стать равными мне. Смешаем же их язык, чтобы они перестали понимать речи друг друга». И рассеял он их по всей земле, и перестали они строить башню.

— Всё верно, — согласился Акира Кензо. — Только в этом мифе, как и во многих других созвучных ему мифах у других народов Земли, говорится совсем не о едином разговорном языке, а о единой письменности. Люди в ту пору разговаривали на разных языках, но могли без труда понимать друг друга, потому что имели единую письменность. И знание этой письменности позволяло им понимать так же и язык «богов».

— Богов? — наставник Лик вопросительно посмотрел на экзоархеолога.

— Да, богов. Только под этим словом нужно понимать не каких-то эфирных всевидящих и всезнающих Творцов вселенной, тождественных христианскому Богу. Я сейчас говорю о некоей расе разумных существ, прилетевших на нашу планету с других звёзд и оказывавших огромное влияние на развитие человеческой цивилизации ещё с допотопных времён… Даже более того, скорее всего именно они были причастны к появлению самого человека в его современном виде на нашей планете многие тысячи лет назад.

— Уфф! — вырвалось у кого-то из ребят и все дружно, и немного возбужденно рассмеялись.

— Ведь что примечательно во всей этой легенде о Вавилонской башне, которую рассказала нам Амрита? — воодушевлённо продолжал Акира. — Если мы прочитаем оригинал текста, то увидим, что там сказано: «…и был на всей земле один язык со словами немногими». Вспомните нашу современную письменность, а так же древние пиктограммы и иероглифы. Все они являются ничем иным, как знаками, отражающими целое понятие. Эта письменность, основанная на смысловом наполнении символов, которая в корне отличается от фонетического построения письма, так распространенного на Земле в прежние времена. Именно смысловое наполнение знаков позволяло когда-то людям общаться с теми самыми «богами» и понимать их. А «боги» в свою очередь имели возможность передавать людям свои знания, что они и делали на протяжении довольно длительного периода, который люди запомнили как «Золотой Век» или «Первое Время». Как сказано в египетской «Книге мертвых»: «Хаос прекращается в силу сияния Луча Изначального света, рассеивающего полную тьму при помощи великой магической силы Слова…». А поскольку новых слов и понятий, привнесенных богами в жизнь людей вместе с основными элементами цивилизации, было заведомо меньше общего количества слов, используемых в обиходе, то и получается, что у людей был «язык со словами немногими».

Акира Кензо внимательно оглядел лица ребят: понимают ли? И заговорил снова:

— Одним из подтверждений этому может служить пример древнеегипетских жрецов, составлявших «Книгу Мертвых» или «Тексты Пирамид». Писцы, копировавшие эти тексты с более древних разрозненных оригиналов уже во времена фараонов, не понимали значения и смысла многих иероглифов, потому что не обладали необходимыми научными знаниями и навыками, которые были давно потеряны под сенью тысячелетий. Ведь мудрость, заключенная в этих текстах, была оставлена людям самими «богами» задолго до того времени, когда на Земле появились первые человеческие цивилизации. Отсюда так часто можно было видеть неточности и неполноту переводов древнеегипетских сакральных текстов на язык, современный учёным девятнадцатого и двадцатого столетий. Эти тексты содержат слишком много понятий, недоступных даже нашим современным научным знаниям.

— Но почему так произошло? — искренне удивилась чернокосая Лю Тао. — Почему ценное знание было утеряно или забыто? Как можно не дорожить знаниями?

— К сожалению, в человеческой истории достаточно примеров, когда знание уничтожалось в угоду невежеству и желанию властвовать над другими людьми, вызванному призрачным стремлением почувствовать себя равным богам, — грустно ответил ей Акира Кензо. — Это долгий рассказ, и чтобы понять первопричины, нужно окунуться на самое «дно» человеческой истории. Если бы у нас с вами была «машина времени» и мы могли бы на ней перенестись глубь веков, и проследить события, происходившие с человеческим обществом, профессия археолога перестала бы существовать на Земле. Нам бы не пришлось откапывать останки древних цивилизаций и строить свои выводы только по дошедшим до нас материальным свидетельствам былых культур, древним текстам и сохранившимся мифам. Но у нас нет такой машины… Пока нет!

Тёмные глаза экзоархеолога заблестели озорным лукавцем.

— Так что сегодня мы можем лишь анализировать накопившиеся свидетельства и пытаться создать правдивую картину минувшего.

— Как это замечательно здорово! — воскликнула девочка по имени Амрита. — Кропотливо и упорно собирать крохотные осколки былого, очищая их от вековой пыли и складывать из них историческую картину, открывая новые, неизведанные ранее краски и контуры… Я бы тоже хотела так.

— Ну что ж. Всё в твоих руках. Перед вами лежат тысячи дорог жизни, и выбор своей судьбы зависит только от вас самих. Думаю, у тебя есть в запасе ещё несколько лет перед вступлением в ряды стажеров, чтобы найти свою дорогу, — улыбнулся ей Акира Кензо.

— Так вот, — продолжал он, возвращаясь к начатому разговору, — анализ имеющихся у нас свидетельств, приводит нас к однозначному выводу, что к концу четвертого тысячелетия до новой эры пиктографическое письмо Междуречья уже находилось на стадии распада. И на протяжении последующей эры там происходит переход к фонетическому принципу письма. Письменные знаки начали передавать не только значение, но и звучание слов. То же самое мы видим и в Древнем Египте этого периода, где письменность так же стала получать «звуковое наполнение». Эти события в истории древних цивилизаций Земли можно считать определяющими. Они изменили всю дальнейшую судьбу человечества, и именно они послужили неким водоразделом между миром, существовавшим прежде, о котором у человечества сохранились воспоминания, как о «Золотом Веке», и периодом истории с которого берёт начало вся последующая человеческая цивилизация.

— Что же такого определяющего было в этом переходе к звуковому наполнению письменности? — удивился Нир, ёрзая на холодном камне.

— Чтобы понять это, нужно задаться вопросом: что же, прежде всего, влечет за собой переход к фонетической основе письма? Возможно, вы этого ещё не знаете, но он определяет сильнейшую привязку письменности к устному разговорному языку. А язык имеет одно очень значимое свойство — он сильно изменчив. Следовательно, и письменность каждого народа так же начинает со временем меняться вместе с самим языком и это неизбежно ведёт к быстрому размежеванию письменности разных народов. Люди перестают понимать друг друга и становятся неспособными к совместным скоординированным действиям. Происходит нарушение коммуникации между народами. Вы понимаете, какие последствия лежат за всем этим? Тут уже не до совместного строительства даже самой обычной башни.

Слова Акиры Кензо были встречены задумчивым молчанием. Только потрескивание углей костра нарушало тишину ночи, да отдалённый плеск волн доносился из темноты на вершину холма, где расположилась группа пытливых школьников.

Я посмотрел на сидевшую рядом Светлану. Она слегка склонилась вперёд, словно, хотела быть поближе к огню, обхватив руками голые колени. Глаза её снова казались теперь тёмными и загадочными, такими же, как ночь за нашими спинами.

— И этот процесс, — опять заговорил экзоархеолог, — процесс изменения системы «язык-письменность» начинает приобретать все ускоряющийся характер, а с ним самоускоряющийся характер обретает и процесс увеличения различий между разными языками. И тут кроются гораздо более глубокие последствия. Ведь люди, говорящее на языках с очень разными грамматиками именно в силу особенностей этих грамматик приходят к различным наблюдениям и оценкам внешне сходных проявлений окружающего мира. То есть, как наблюдатели они становятся неравноценны и смотрят на мир по-разному. Это так называемый «лингвистический принцип относительности», в соответствии с которым каждый язык содержит в себе определённый взгляд на мир. И этот принцип способен влиять не только на наблюдения отдельных людей, говорящих на определённом языке, но и формирует познавательные возможности таких людей. Он может, например, определять структуру науки отдельных народов.

— То есть, народы, потерявшие единство письменности и языка, начинают и по-разному мыслить? — воскликнула тёмноглазая Янтра. — В этом и есть скрытый смысл мифа о Вавилоснкой башне?

— Верно, — кивнул Акира Кензо. — И это стало ещё одним последствием перехода человечества от пиктографо-иероглифической письменности, основанной на смысловом наполнении символов, к письменности на фонетической основе — письменности алфавитной. После этого люди были лишены возможности к совместным действиям не только в конкретный момент времени, но и вообще в обозримом будущем. С переходом к фонетическому письму человечество очень быстро распадается на отдельные народы. И если ещё в период неолита мы наблюдаем сильное сходство различных древних культур, то, уже начиная с третьего тысячелетия до новой эры и вплоть до Мирового Воссоединения, на Земле наблюдается сильнейшая культурная пестрота. И как нетрудно догадаться, в таком мире создаются благоприятные условия для господства принципа «разделяй и властвуй».

— Но кому понадобилось разобщать людей и где истоки всех этих событий? — взволнованно спросил чубатый Риш Яр.

— Если мы перенесемся на нашей воображаемой «машине времени» вглубь времён, то увидим, что с середины пятого и до рубежа четвертого-третьего тысячелетий до новой эры в Европе происходили весьма значимые события. Здесь существовали две прямо противоположные культуры — древне-европейская и курганская. Люди, представители первой культуры, занимались в основном земледелием, жили оседло в больших и хорошо обустроенных городах, и не имели фортификационных сооружений и оружия, что говорит нам о мирном характере этой сельскохозяйственной цивилизации. Её со всем основанием можно считать матрилинейной и матрилокальной[19]… Надеюсь, я не слишком сложно изъясняюсь и всем вам знакомы подобные понятия по школьным занятиям истории?

Акира Кензо с улыбкой окинул взором юные лица. Все дружно закивали, прося продолжения рассказа.

— Яркими представителями этой культуры были поселения времен неолита в древней Анатолии. В этих поселениях наблюдалось устойчивое развитие на протяжении многих тысяч лет. Эта древне-европейская культура опиралась на систему верований, основанных на земледельческом цикле: рождение-смерть-возрождение. Символом этого цикла, естественно, была женщина, Мать-Прародительница, Богиня-Мать. Всё тонко стилизованное искусство позднего палеолита, считавшееся ранее лишь выражением охотничьей магии, было связано с позднейшим культом плодородия Ближнего Востока, центральными фигурами которого были именно Великая богиня и её сын. Аграрное хозяйство неолита стало основой того развития цивилизации, где высокий уровень культуры сочетается с величайшей идеей партнерства между мужчиной и женщиной, а не противоборства или подчинения одного другим.

— Совсем как в нашем обществе! — раздался чей-то восторженный возглас.

Акира улыбнулся.

— Оказавшееся в руках у археологов большое количество женских терракотовых фигурок ещё дальше на восток, в Хараппе и Мохенджо-Даро, изображающих Богиню, очень похожую на великую Богиню-Мать, а также найденные далеко на западе Европы, в кромлехах Стоунхендж и Эвбери схожие фигурки Богини, позволили проследить распространение аномально высокоразвитых городов с востока на запад. Таким образом, мы смогли заполнить «прореху» в поясе от Мохенджо-Даро до Санторина и теперь, по сути, с полным основанием можем говорить о существовании в древности определенной схемы развития цивилизации. А это даёт нам право сделать очень интересный вывод: везде, где совершился большой скачок в материальной и социальной жизни людей, Бог был женщиной.

— Интересная мысль, — не удержался я.

— Безусловно. Судя по всему, культ Богини сводился к реальному господству на этих территориях именно богини-женщины. К тому же, древне-европейское общество имело мирный характер. Древние европейцы никогда не пытались жить в неудобных местах, на крутых возвышенностях, как это делали позднее индоевропейцы, сооружавшие на холмах непреступные крепости. Древние европейцы предпочитали красивые места, с хорошей водой и почвой, с доступными пастбищами. Типичное отсутствие сильных крепостей — здесь не наблюдалось никаких следов военных разрушений более чем за пять тысяч лет — и колющего оружия можно расценивать, как свидетельство мирного характера большинства европейских народов.

Благодаря эффективной эксплуатации плодородных речных равнин, на которых выращивались пшеница, ячмень, горох и другие бобовые, разводились домашние животные, а так же развитию гончарной техники, резьбы по камню и кости, и обработке меди Древняя Европа достигла значительного успеха. Здесь развилась сложная социальная структура, включавшая ремесленную специализацию, сложились институты религии и управления, существовали зачатки письма. Одним словом, в период между 7000 и 3500 годами до новой эры на территории Древней Европы присутствовала высокоразвитая цивилизация, если определять цивилизацию, как умение данных людей приспосабливаться к окружающей среде и развить соответствующие искусства, технику, письмо и общественные отношения.

Но все это было достигнуто не самостоятельным путем, а изначально дано людям теми самыми «богами». Шёл своеобразный эксперимент по развитию человеческой цивилизации и совершенствованию человека, за которым до определенного момента пристально наблюдали его авторы. И во всём этом просматриваются признаки легендарного «Золотого Века» или «Первого Времени», сохранившегося в памяти людей как воспоминания о времени справедливого и благого правления «богов».

— Но когда и почему этот культ богини вдруг исчез с лица земли? — поразилась черноглазая Янтра.

— Чтобы понять это, нужно взглянуть на другой культурный полюс Древней Европы, которым была курганская культура, представлявшая собой патрилинейные, социально разобщенные общины, временно селившиеся в местах выпаса скота. Как несложно догадаться, у обеих этих культур, в силу различия экономического уклада, была и различная идеология. В противоположность Богини-Матери, курганская идеология воспевала мужественных и доблестных богов-воинов, повелителей небес. Это хорошо видно при сравнительном анализе индоевропейской мифологии. Кинжал и боевой топор — вот главные символы курганцев.

В искусстве же неолита ни Богиня, ни её сын-супруг не наделены подобными эмблемами, которые мы привыкли связывать с силой, и которые являются символами земного властелина или божества, завоевывающего власть, убивающего и калечащего. Здесь вообще нет типов правитель-подданый, хозяин-слуга, характерных для позднейших обществ, как нет в нём воспевания мощи оружия, жестокости и грубой силы. И это характерно. Здесь мы не увидим ни «благородных воителей», ни батальных сцен. Но в этом-то и причина гибели этого удивительного общества, которое под натиском воинственной курганской культуры было не просто уничтожено по своему укладу. Случилось гораздо более страшное — была полностью уничтожена доминировавшая идеология!

И только через тысячи лет чудом сохранившиеся жалкие осколки этого былого величия смогут развиться в крито-минойскую цивилизацию, когда с Индостана хлынут племена спасающихся от войны «богов» людей. Эта великая миграция двинется в двух направлениях — на север Европы, а так же к Эгейскому региону и Малой Азии, став там прародительницей славяно-скандинавских и минойско-микенских культур. Последняя же впоследствии даст толчок к развитию всей Европы в лице эллинской культуры. Отголоски тех далёких событий четко прослеживаются и в аккадских космологических мифах, повествующих о противоборстве воинственного и жестокого бога Мардука — аналога египетского бога Гора или арийского Индры — и богини Тиамат — матери богов.

— А чем не угодила богам Тиамат? Как можно убить свою прородительницу? — недовольно буркнул Нир.

— Таковы были «боги»: жестокие, кровожадные, меркантильные, в борьбе за власть готовые на любые подлости и союзы. При этом часто приписывавшие себе в заслуги деяния более древних «богов». Читая древние мифы, мы можем догадаться о том, что в период с 3500 по 3100 годы до новой эры на огромной территории от Индии и Центральной Европы, до обеих Америк происходили некие драматические события, определившие дальнейшую судьбу человечества.

— Так в чем же причина всех этих драматических событий, так сильно повлиявших на развитие человеческой цивилизации? — задал вопрос Нир.

Акира Кензо оглядел присутствующих таинственным взглядом и с лёгкой улыбкой на лице снова подбросил хвороста в костёр. Было видно, что вид пламенеющих углей и языков разгорающегося огня доставляет ему несказанное удовольствие.

В эту минуту я заметил, как справа от нас из темноты, окружавшей площадку освещённую костром, появился незнакомый мне человек. Его широкоплечая и высокая фигура застыла у границы кустов, не выходя из тени, словно, он не хотел мешать нашей беседе или желал остаться незамеченным. Лица его я рассмотреть не мог и осторожно коснулся плеча Светланы.

Удивленная, она обратила ко мне вопросительный взор. Я молча указал ей взглядом на незнакомца. Светлана посмотрела в указанном направлении, слегка щуря глаза от яркого света, исходившего от костра, но тоже не узнала неожиданного гостя.

— Чтобы понять это, нужно ясно осознать, что же происходило на Земле в те далёкие от нас времена. — снова заговорил Акира Кензо, отвечая на вопрос ученика.

Экзоархеолог отодвинулся от огня, и сгрёб в костер сухой веткой разворошённые угли.

— Разобраться в этом нам поможет другой вариант мифа о Вавилонской башне, который в свое время был обнаружен в библиотеке правителя Ашурбанипала в Ниневии. Этот текст является аккадской версией шумерской легенды, и, как вы понимаете, из-за множества наслоений и пересказов даёт нам весьма искаженное представление о реальных событиях. И, тем не менее, в этом тексте указывается имя бога, виновника всего случившегося. Правда, из-за повреждения глиняной таблички это имя так и не удалось прочитать, но из текста становиться ясно, что именно этот бог вынашивал в сердце «думы недобрые, против Отца Богов — Энлиля замыслил он зло». И чтобы исполнить свой коварный замысел «совратил он людей Вавилона на грех», убедив их «великое и малое смешать на холме». Энлиль пытался отговорить мятежников, но «когда богов остановить не смог», он «их твердыню, башню в ночи до основания разрушил. И в гневе повелел рассеять их по свету. Он приказал нарушить планы их…» Из-за того, что они «против богов восстали непокорно, оплакивать пришлось им Вавилон, и были горьки их рыданья».

Как не трудно понять из этого мифа причинами бед людей стали вовсе не какие-то «прегрешения», а противостояние в среде самих богов. В этой божественной междоусобной войне люди не были сторонними наблюдателями, а принимали в ней живейшее участие. Вся вина их состояла лишь в том, что они приняли не ту сторону в этом жестоком противоборстве, за что и поплатились в последствие. Причины же этой войны и её последствия можно понять, если разобраться в запутанном клубке противоречий всей известной нам мифологии, в которой боги предстают то добрыми и благосклонными помощниками людей, то требуют от них беспрекословного подчинения, жестоко карая за любую провинность.

— Почему же так происходит? — спросил молчавший до сих пор наставник ребят Лик.

Я давно заметил, что ему не терпится задать вопрос Акире, но он сдерживает себя, давая возможность спрашивать своим подопечным.

— Всё очень просто. В этих внешних противоречиях заключена ярко выраженная хронологическая последовательность тех отдаленных событий. За извечной борьбой «добра» со «злом» стояли реальные глубочайшие мировоззренческие разногласия двух различных кланов «богов»… Уж позвольте мне называть их таким образом, чтобы окончательно не запутать вас. Судя по всему, это была не просто борьба за власть, а жесточайшая гражданская война на истребление противной стороны. В ней сошлись представители двух антагонистических идеологий. Одна сторона в этом противоборстве делала ставку на интеллектуальное познание и свободу выбора. Это были боги-цивилизаторы или боги-Змии, которые помогли людям пережить последствия Потопа, дали им основные знания, обучили ремеслам, земледелию и наукам. Именно они, в числе прочего, подарили людям пиктографо-иероглифическую письменность. И эта письменность оказалась чем-то большим, нежели просто умением писать и читать. Она стала для людей ключом к знаниям самих богов-Змиев, потому что являлась не чем иным, как божественным языком.

Именно благодаря письменности люди получили возможность приблизиться к самим «богам», стать с ними на один уровень. В это время «боги» жили среди людей и сами правили ими. Как записано в древних текстах, они знали, что человек не мог управлять человеком без того, чтобы несправедливость не затопила весь мир вследствие его прихотей и тщеславия. Поэтому они не позволяли ни одному из смертных приобрести власть над себе подобными. Это время и запомнилось людям, как Век благоденствия и процветания, длившийся семь тысячелетий.

— И всё же, переход к правлению людей друг над другом рано или поздно совершился, — резонно заметил Риш Яр. — Тогда в чём же был смысл этого внешнего сдерживания?

— На мой взгляд, смысл состоял в том, чтобы за длительный период правления богов-Змиев сформировать определённые архетипы психики людей, которые соответствовали бы культурным и социальным нормам самих «богов», которые учили бы людей жить по так называемым «законам Маат».

— Значит, для самих людей эти правила и законы изначально были чужды? — заключил наставник Лик. — Получается, что имело место грубое вмешательство в психику и генетику людей с целями, которые этим самым «богам» представлялись благими? А что на самом деле? Было ли их «добро» таковым для людей?

— Не забывайте, что мы имеем дело с грандиозным цивилизаторским экспериментом, в котором, по сути, существа из дикой природы были превращены в, собственно, людей нашего типа, а затем на протяжении длительного времени полученный результат доводился, так сказать, до ума. И конечной целью, судя по всему, было создание на нашей планете цивилизации, сопоставимой по уровню духовного развития и знаниям с цивилизацией самих богов-Змиев.

К этому периоду можно отнести существование цивилизации Древней Европы, о которой я говорил. В её изобразительном искусстве можно увидеть такие любопытные образы, как скульптуры женщины с лицом птицы и ребенка с лицом птицы, которого она держит на руках. Оба словно участвуют в ритуальном действе, разыгрывая сюжет о Богине-птице и о её божественном дитя. Эти изображения очередь очень тесно пересекаются с изображениями наиболее древних богов Египта, что заставляет нас задуматься о непосредственной связи древне-европейской культуры с богами-цивилизаторами Древнего Египта и Америки.

Если эта связь действительно существовала, тогда становится очевидно, что максимального развития в древности достигали цивилизации, которые не претерпевали вмешательства второй волны «богов» с их иерархическим построением отношений. Гармоничное наложение знаний богов-цивилизаторов на отношения партнерства между мужчиной и женщиной давало максимальный эффект. Зато последующее влияние второй волны «богов» носило более негативный, чем позитивный характер.

Среди ребят поднялась просящая слова рука. Акира одобрительно кивнул и со своего места поднялся светлоглазый коренастый мальчик. Волнуясь, сказал:

— Мне не понятно, о какой второй волне «богов» вы говорите.

— Да, это моя ошибка, — улыбнулся Акира. — Я упускаю важные для понимания детали, пытаясь сформулировать главное, априорно решив, что вы обладаете тем же объёмом знаний по теме, что и я. Но это, конечно же, не так. Эта тема слишком объёмна и сложна, чтобы раскрыть её в одной беседе у костра. А вторая волна «богов» пришла на нашу Землю намного позже, хотя все так называемые «боги» изначально находились в тесных родственных связях друг с другом. Если попробовать заняться классификацией, то ко второй волне нужно относить «расу гигантов», о которой нам рассказывают многие мифы. Именно она породила следующее смешанное поколение, упоминающееся в легендах, как поколение полубогов, а затем героев. К этой второй волне можно отнести многочисленный пантеон шумерских и индийских богов, а так же знаменитых греческих богов-олимпийцев. Именно с неё ведут свою родословную все последующие царственные правители на Земле.

— Значит, это были уже совсем другие боги? — спросил мальчик.

— В отличие от древних мудрых богов-Змиев, учивших людей, они остались в человеческой памяти как воинственные и грозные «солнечные боги». И это были уже совсем другие боги. Ты прав. К тому же, по своим способностям и духовной силе они находились на порядок ниже своих предшественников — «древних богов», оставшихся, как говорят мифы, «в вышине небес».

«Солнечные боги» пытались приблизиться к знаниям своих предшественников, но так никогда и не достигли их уровня. Наверное, поэтому они варварски уничтожали всё сделанное руками богов-цивилизаторов. Их земная жизнь была наполнена внутренними распрями, борьбой за власть и господство на Земле. Об этом хорошо написано в так называемых «Книгах Гермеса»: ни один из «солнечных богов» не имеет касания к невидимым и неведомым Мирам, рассеянным в Пространстве.

— Выходит, и в космосе они были слабоваты? — едко заметил Нир.

— Можно сказать и так, — кивнул Акира. — Да и отношение этих «богов» к людям было уже совершенно иное. У них уже не было стремления давать людям знания и видеть в них своих «меньших братьев». Для них люди — слуги, предназначение которых почитание «богов», и избавление их от «тяжкого труда». Эту существенную разницу можно ясно проследить в пласте более поздних мифов, в которых «злые боги и Змии» дают людям знание, а «добрые боги» карают человека за стремление приобрести «знание богов», подняться до уровня самих богов, вкусить запретных плодов с «Древа познания». Именно в этом состоял «первородный грех» человека, на который его толкнул «злой Змий» и за который его наказал «добрый Бог» Ветхого Завета иудеев. Интересно, что в буквальном значении древнееврейское слово, обозначающее в Библии Змия — нахаш означало «выяснять, раскрыть истину», «раскрыватель тайн». В глазах же «солнечных богов» стремление людей к Знанию выглядело как покушение божественную монополию на это Знание, а, значит, на их власть. Именно поэтому это стремление называлось «прегрешением» и «гордыней».

Акира Кензо задумчиво посмотрел поверх пламени костра, словно, пытался проникнуть мысленным взором в ту немыслимую древность, о которой рассказывал детям.

— Значит, «древние боги» выступали за свободу самопознания и самоопределения, противясь слепому следованию установленных кем-то правил, которые не содержали в себе возможности духовного роста и совершенствования — «мертвой букве»? — горячо воскликнула Янтра. — И того же эти «боги» хотели и для людей, за что и пострадали…

Она печально опустила глаза.

— Очень точно подмечено, — согласился Акира. — Эти правила можно сравнить с неким «Священным Законом», установленным некими «высшими силами» и определявшим раз и навсегда жизнь «богов», все их деяния и устремления. Преступить этот закон значило совершить самое страшное злодеяние, покушение на высшую власть. Такой путь в корне отличен от «предписаний» богов-цивилизаторов людям. Они больше походят на продуманный план или программу действий по развитию цивилизованности, основанную на соблюдении строго выверенных моральных принципов и на глубоком познании, ведущем к пониманию окружающего мира, к саморазвитию и появлению истинно духовного человека.

Но в Эру Тельца произошло крутое изменение истории развития человечества. Отличия ранних цивилизаций от более поздних, где преобладало мужское господство, были слишком разительны. Что мы можем хорошо увидеть на примере того же Древнего Египта или древнеиндейских цивилизаций Американского континента. Смена покровительствующих «богов» привела там к расцвету кровавых жертвоприношений, инициаторами которых были могущественные правители или «полководцы», забиравшие с собой в загробную жизнь менее могущественных соплеменников, приносимых им в жертву. Даже Бык, бывший основным образом «языческой» патриархальной мифологии и символом мужской силы, позднее трансформировался в христианской иконографии в рогатое божество — символ зла или Сатану. Хотя в неолите рога имели совсем иное значение. Там они, как правило, образовывали жертвенник под изображением Богини-Матери.

— Сколько ассоциаций! — заворожено воскликнула Лю Тао.

— Ты права. В том числе и по хронологии и по победителям в последующей войне богов.

— Но почему боги-цивилизаторы оказались слабее «солнечных богов»? Неужели сила знания не могла этим богам помочь выстоять под напором их врагов? — изумилась Янтра.

— Здесь могут быть различные причины: от смены интересов в ходе исторического развития, и перенаправления их в иное русло, до почти полного уничтожения самой расы богов-Змиев противоборствующей стороной.

Акира оглядел лица ребят, освещаемые всполохами костра. На них застыло взволнованное внимание.

— Анализируя имеющиеся у нас данные, я могу сделать вывод, что боги-цивилизаторы были полностью вытеснены с нашей планеты «солнечными богами» в ходе нескольких кровопролитных войн. Те же, что ещё оставались, впоследствии планомерно уничтожались уже потомством «солнечных богов» — полубогами и героями. Об этом нам красноречиво рассказывают древнегреческие мифы и легенды. У победивней стороны и в отношении человечества стояла совсем иная задача, чем у богов-цивилизаторов. Победители хотели не просто наказать виновных. Их целью было заставить людей изменить все свои мировоззренческие установки, стереть в людской памяти все воспоминания о времени, когда человек был «младшим братом» богам.

И эта задача успешно решалась «солнечными богами» несколькими методами, одним из которых и было насильственное введение новой письменности. Ведь новая письменность ведёт не только к разобщению народов, о чём я уже говорил, но и отдаляет людей от языка богов. Со временем этот язык неизбежно забывается, а вместе с ним теряются и знания, ранее переданные людям богами-цивилизаторами.

— Умно! — возбужденно воскликнул Нир.

— Да, умно, — согласился с ним Акира Кензо. — Потому что, таким образом, «солнечные боги» раз и навсегда обезопасили себя и своё потомство от посягательств людей на божественные знания — то есть, на власть и самостоятельность. Был запущен отлаженный запретительный механизм, как на использование предыдущей письменности, так и на стремление к знаниям богов, когда всякая попытка проникнуть в это знание провозглашалась одним из самых «страшных прегрешений» и нещадно каралась «солнечными богами». Целые отрасли этих знаний оказались под запретом, и дошли до нас в трансформировавшемся негативном отношении к «колдовству» и «магии», к стремлению «постичь тайны древних знаков».

— Получается так, что знания этих самых богов-цивилизаторов не ограничивались известными нам законами мироустройства, познаниями в астрономии и других науках? — задался вопросом пытливый Риш Яр. — Им были доступны какие-то другие формы, которые люди называют «магическими способностями»? Здорово! Возможно, что тогда они познали и свойства нашей вселенной, о которых мы пока даже не догадываемся?

Юноша посмотрел на экзоархеолога горящими волнением глазами. Тот согласно кивнул.

— Я уверен в том, что боги-цивилизаторы обладали способностями и познаниями, которые лежат за пределами всех наших сегодняшних возможностей и познаний, так как эти «божественные» знания касаются не материального мира, а распространяются на безграничную сферу духовной вселенной, к изучению которой наша наука только-только приближается.

— Но почему мы так отстаём от них, раз из нас изначально хотели сделать равных себе? — с обидой в голосе недоумевала Амрита.

Акира улыбнулся её по-детски наивному недовольству.

— Причина проста: все эти знания, как и способности их использовать, оказались не развитыми у людей из-за строжайших запретов со стороны «солнечных богов». Но у меня нет никакого сомнения в том, что магия, как способность использовать свойства духовно-нематериального мира в прикладных целях, активно использовалась самими «богами». Даже в ходе тех войн, которые они вели между собой.

— Вы хотите сказать, что эта война велась на духовном уровне? — спросила Лю Тао, внимательно глядя на экзоархеолога.

— Однозначно ответить на этот вопрос я пока не могу, но в этой войне именно духовная энергия играла решающее значение. Я имею в виду именно духовную энергию, которая у человека напрямую связана с его третьей сигнальной системой. Способностью использовать эту энергию все «боги» обладали однозначно. Намеки на это можно усмотреть в индусском экзотеризме, где Асуры под предводительством Варуны, сражающиеся с воинством Дэвов возглавляемых богом-воином Индрой, объявляются «Противниками Бога» из-за своего отказа от жертвоприношений и почитаний, воздаваемых Дэвам людьми. То есть это можно рассматривать как отказ богов-Змиев от духовной энергии людей. Этот поступок свидетельствует как о высочайшей духовности Асуров, так и говорит нам о том, что поступив таким образом, они ослабили свою магическую мощь. И это могло послужить одной из причин их поражения в войне с Дэвами.

— Бедняжки! — жалобно воскликнула Янтра, печально глядя на своих товарищей.

— На самом деле и здесь не всё так однозначно, — покачал головой Акира Кензо. — Те же мифы свидетельствуют о том, что и боги-цивилизаторы были как добрыми, так и злыми по отношению к людям. Добрые они были к тем, кто их слушался, а к тем, кто не слушался, они добра не проявляли. В египетской мифологии описан бог Кнеф — Вечный Непроявленный Бог — изображавшийся ввиде Змия Вечности и олицетворявший собой как Дух Добра, так и Дух Зла в своём противоположном аспекте. А на древнеегипетском «Суде Осириса», иногда именуемом «Исповедью невиновности» или «Великим расчетом», описанном в египетской «Книге мертвых», был специальный «Зал Двух правд». Само это название, как вы понимаете, говорит нам об оценке одних и тех же поступков с двух точек зрения, одна из которых — точка зрения присутствующих на суде богов. И эта точка зрения была совсем не равноценна человеческой. Боги по своему судили о поведении умершего, а мысль египтян о том, что прощение не возможно, свидетельствует о жестоком требовании этих самых «богов» к людям подчинятся правилам поведения, установленным ими.

— Вот тебе и «добрые боги»! Даже тогда отсутствовала свобода выбора! — усмехнулся Нир, косо посматривая на своих товарищей.

Но те молчали, погруженные в раздумье.

— На самом деле, в идее невозможности прощения даже после смерти нет ничего плохого, — заметил Акира Кензо, наблюдая за ними. — Она закрепляет на уровне архетипов психики установку жить «во благе» и не совершать злодеяний. И акцентирование религиозной доктрины на жизни после смерти в этом плане оказывается гениальной с точки зрения результативности внушения. Данная идея гораздо более эффективна для воспитания людей в добре, нежели христианское «всепрощение» и возможность искупления грехов посредством простой исповеди священнику. Несмотря на то, что и по христианским представлениям душа умершего может попасть как в рай, так и в ад.

Экзоархеолог снова окинул взглядом лица ребят, которые, словно завороженные, смотрели на него, боясь пропустить хоть слово.

— Возвращаясь же к стремлению «солнечных богов» вытравить в людях все воспоминания о своих предшественниках, как о «добрых наставниках человечества», можно сказать, что они — «солнечные боги» — навязали людям и новые представления о сотворении самого человека, — продолжал свой рассказ Акира. — В соответствии с этими представлениями сами люди изначально были чем-то греховным и недостойным божьей милости. Очень ярко это прослеживается в вавилонской мифологии, с которой вы должны быть знакомы по урокам истории. Например бог Мардук, создавая людей, чтобы принизить и унизить их «божественную суть», смешивает кровь одного из богов с глиной — «липкой и вонючей», как об этом написано в мифе.

— Да, подобная подача информации действительно должна была действовать на людей на уровне подсознания, закрепляясь в архетипах психики, — согласился наставник Лик и сокрушённо покачал головой.

— Боги вообще очень часто воздействовали на психику человека для собственной выгоды, — сообщил Акира. — И желание «солнечных богов» представить себя извечным «добром», а своих противников ужасным «злом» отчётливо прослеживается даже во взглядах на посмертное существование человека, поменявшихся после их победы над своими противниками. Теперь во всех мистических представлениях человеческое тело было наделено символикой Большого Космоса. Считалось, что в теле человека, как и в Космосе, наряду со светлыми сторонами существуют и стороны мрачные. И они символически отражались в мёртвом теле, в котором уже нет облагораживающей его души. В нём царствуют только силы адской Тьмы. А это достаточно сильный психологический аргумент на уровне глубинного инстинкта самосохранения, который убежденал человека в том, что Тьма — «тёмные силы», противники «светлых сил» — это плохо.

— Но ведь мы знаем, что у примитивных народов, в отличие от цивилизованных, часто встречалось спокойное отношение к смерти, — рассудительно заметил Риш Яр.

— Ты прав, — согласился с ним Акира Кензо. — И из этого можно сделать вывод о том, что «солнечные боги» имели влияние только в очагах распространения цивилизации, где ранее активно проявляли себя боги-цивилизаторы. Примитивные народы для них, судя по всему, не представляли интереса. Они не несли никакой угрозы их власти и господству.

— Значит, прогрессорство богов-Змиев не было распространено повсеместно? — спросила Амрита Рао. — Но в чём причина такой избирательности?

— Возможно, эти регионы были оставлены богами-цивилизаторами в качестве некоего «контрольного образца», в сравнении с которым они могли оценивать успешность проводимого ими «эксперимента», — пожал плечами экзоархеолог. — Не исключена и возможность того, что эти «боги» хотели посмотреть смогут ли люди сами достичь высокого уровня развития без постороннего вмешательства, смогут ли сами подойти к созданию высокразвитой цивилизации. Причины могут быть разными и они, боюсь, так и останутся тайной для нас.

— А люди в очередной раз не оправдали их надежд! — печально констатировал Нир. — Ни одно из примитивных племён так и не смогло достичь уровня западной цивилизации ни в Африке, ни в Австралии, ни в Америке.

— Я бы не делал из так называемой «западной цивилизации» эталона для оценки цивилизованности, — рассудительно сказал Акира Кензо, спокойно глядя на юношу. — Все мы знаем, чем закончилось её существование и что тому было виной. К тому же эта цивилизация являлась прямой наследницей деяний тех самых «солнечных богов». Она выросла из канонов и запретов, установленных этими «богами», и эти запреты во многом определили пути её развития в дальнейшем. Наиболее ярко проследить последствия подобных запретов можно в Западном полушарии. Жестокие запреты на знания, насаждавшиеся там «солнечными богами», привели к тому, что дрвение индейцы, явно знакомые ранее с колесом и имевшие весьма развитую цветную металлургию, не использовали их в повседневной жизни в исторический период.

Подобные же запреты на знания и в других регионах нашей планеты привели к полной потере этих знаний, застою научной мысли, либо направлению её по ложному пути, и этот процесс продолжался вплоть до XVIII века новой эры, когда неожиданно начался технический подъём и научная революция. Лишь отдельные очаги знания время от времени просачивались в античный мир Европы, видимо, всплывая из утаённых, засекреченных источников на территории Египта, Индии или Китая. Вот почему мы так тщательно изучаем наше прошлое, пытаясь восстановить те крупицы этого древнего знания, которые ещё можно восстановить. Я уверен, что не всё ещё безвозвратно потеряно и нас ждёт новое будущее, опирающееся на остов нашего забытого прошлого. Это и станет нашим прорывом вперёд. Для меня, как археолога и историка, совершенно очевидно, что может быть эволюция человека и резко усилилась с помощью усилий тех самых «богов», но нам не известно в каком направлении она бы пошла без их вмешательства.

Акира оглядел ребят, собравшихся у костра.

— И именно взгляд на примитивные с нашей точки зрения культуры, где была сильно развита запретная область, заставляет предположить, что достижения человека в прикладной магии были бы столь же масштабными, как и в освоении материальной стороны бытия без этого вмешательства. Хотя, скорее всего, сколь либо значимого продвижения по пути духовной эволюции, мы бы достигли не так скоро, потому что эта эволюция протекает не теми же темпами, что и эволюция материальная. Тем не менее, судить о подобных прорывах в духовно-нематериальную сферу существования можно по сопровождающим их скоротечным взрывам в материальной культуре, которые вызваны мощными и быстрыми подвижками именно сознания.

— О чём вы говорите? — изумилась Янтра. — Неужели нам известны подобные примеры?

— Конечно! Примеры подобных прорывов в древней истории человечества есть. Мы имеем множество свидетельств периодических зональных прорывов в искусстве обработки орудий ещё задолго до вымирания неандертальцев. Я не сомневаюсь, что подобные прорывы сознания сопровождали и цивилизацию самих «древних богов», чем в частности можно объяснить их уход от участия в судьбах человечества. Ведь этот уход мог быть вызван и переключением их интересов именно в духовно-нематериальные сферы. Если же немного пофантазировать, то с полной определённостью можно сказать, что развитие запрещённой «солнечными богами» сферы деятельности — магии — способствовало бы столь сильному дальнейшему прорыву человечества по пути прогресса, что его форма напрочь бы отличалась от современной.

Акира Кензо замолчал, задумчиво глядя на тлеющие угли костра. Молчали и ребята. Я с интересом наблюдал за их преобразившимися вдохновенными лицами. Наконец, Лю Тао отважилась заговорит снова:

— Сейчас я понимаю, как многослойна и сложна наша история, и сколько определяющих и важных событий, о которых мы совсем не помним, происходило в ней. Но я чувствую, что вы рассказали нам ещё не всё. Мы с ребятами просим вас закончить свой рассказ… Если это вам не сложно.

— Просим, просим! — откликнулось сразу несколько возбуждённых голосов с разных сторон.

Акира Кензо посмотрел на звёзды и задумчиво улыбнулся нетерпеливым школьникам.

— Давайте сделаем так, — предложил он. — Сейчас уже поздно, а вам необходимо соблюдать положенный режим. Да и мне с друзьями не мешало бы отдохнуть.

Экзоархеолог взглянул на меня и Светлану, и решительно повернулся к наставнику Лику:

— Вы же пробудите здесь ещё какое-то время?

— Да, мы уезжаем только через два дня, — охотно ответил тот.

— Замечательно! — обрадовался Акира и произнёс в раздумье: — Завтра с утра мы с коллегами будем заняты раскопками на Восточной равнине… А вот после обеда милости прошу к нам в гости! Давайте встретимся часа в два в гостевом холле санатория… А ещё лучше на веранде! Там и закончим этот наш экскурс в историю. Согласны?

Ребята встретили это предложение радостными возгласами.

Попрощавшись с ними, мы поднялись со своих мест. В это время к нам решительно подошёл тот самый незнакомец, который до сих пор оставался в стороне от ребячьей компании.

Его стремительность и резкость движений невольно заставили меня сделать шаг ему навстречу (наверное, инстинктивно я старался закрыть своим телом Акиру и Светлану от неожиданного гостя) и этот мой порыв вызвал искреннее удивление на лице незнакомца.

— Чистого вам неба! — поприветствовал нас он, блестя пронзительными глубоко посаженными чёрными глазами.

Его голова в обрамлении коротко стриженных курчавых волос казалась массивной и тяжёлой. Это впечатление усиливало вытянутое лицо с высоким гладким лбом, крупным хищным носом и низкими густыми бровями. И вместе с тем, в его лице проскальзывало что-то женственное, едва уловимое, вступая в диссонанс с холодной волей и силой, исходивших от этого человека почти физически ощутимой психической волной.

— И вам того же, — благодушно кивнул Акира, щурясь в широкой улыбке и с интересом рассматривая незнакомца.

— Мое имя Натан Мелех, — представился тот. — Я давно и внимательно слежу за вашими исследованиями и восхищаюсь прозорливостью вашего ума. Вы настоящий гений в своей области!

— Так уж и гений? — ещё больше прищурился Акира, пожимая протянутую руку Мелеха.

От меня не ускользнуло, как холодновато блеснули глаза экзоархеолога.

— Наверное, я выразился слишком напыщенно. Прошу простить меня за это, — спохватился Мелех, тоже заметив реакцию Акиры. — Просто ваши работы по изучению цивилизации древних богов и их влиянию на человечество очень помогли мне и в моих исследованиях.

— Действительно? — в голосе экзоархеолога прозвучала искренняя заинтересованность. — Что же это за исследования? Чем занимаетесь вы? Может быть, мы можем помочь друг другу в нашей работе?

— Основное моё занятие это биофизика, — охотно сообщил Мелех. — Я занимаюсь проблемами полного самоконтроля на уровне способности замены базовой аксиоматики нашей психики, базовых программ человеческого индивида. А попутно изучаю физику пространства-времени на основе финслеровой геометрии[20]. Она помогает мне достичь избранной цели.

— Биофизикой? — удивился Акира. — Это для меня что-то новое… Впрочем, как и финслерова геометрия, — смущенно добавил он.

— Сейчас для нашего общества как никогда высшим приоритетом является задача изменения биоосновы человека в части базовых мотиваций и тех самых психических архетипов, о которых вы рассказывали этим школьникам, — с горячей убеждённостью говорил Мелех.

— То есть, просто человечности уже недостаточно? — удивился я.

— Для прямого выхода в духовную вселенную нет! — уверенно и сухо отрезал Мелех, удостоив меня холодноватым взглядом. — Так что приоритет в науке сейчас должен быть не физике, а биофизике. Необходимо более глубокое вмешательство в геном человека. Поток нашей жизни всё ещё недостаточно чист. Ещё нужны поколения и поколения, чтобы сделать его хрустально прозрачным. Но так долго я ждать не могу! Наша жизнь слишком коротка для этого.

— Но чем собственно моя работа может помочь вам? — недоумённо пожал плечами Акира.

— Совместными усилиями мы могли бы форсировать решение поставленной мною задачи, — откровенно признался Мелех. — Мы с вами опираемся на схожие источники — древние тексты и предания, в которых, как оказывается, можно найти много информации о духовно-нематериальном мире и связи с ним богов. Но я согласен не со всеми вашими трактовками и выводами, которые вы делаете на основе этих текстов. Мы могли бы побеседовать с вами более обстоятельно на эту тему? — спросил Мелех, и глаза его лихорадочно заблестели. — Возможно, выслушав меня, вы измените свою точку зрения по некоторым аспектам изучаемой вами проблемы.

— Вполне возможно, если вы будете достаточно убедительны, — Акира вежливо улыбнулся новому знакомому и спросил со сдержанным интересом: — Но что же вы намерены сделать в плане изучения духовного мира и связи с ним человека разумного?

— Я хочу форсировать проникновение в него, не считаясь с расходами, рисками и возражениями разного рода моралистов! Проникнуть и исправить все допущенные богами ошибки, обрубить раз и навсегда все кармические нити, что до сих пор не дают нам ощущения полной душевной свободы.

Акира посмотрел на меня и после короткой паузы, сказал:

— Хорошо. Хотя мне и не совсем импонирует вектор ваших усилий, давайте встретимся и поговорим об этом подробнее.

— Замечательно! — обрадовался Мелех. — Когда?

Глаза его заблестели нетерпением.

— Как вы слышали, в ближайшие два дня я буду занят. А вот потом… Знаете что, приезжайте к нам в Институт протоистории! Это на юге Мадагаскара.

— Да, я знаю. Непременно воспользуюсь вашим предложением.

Мелех сильно затряс руку экзоархеологу, кивнул на прощание мне и Светлане. Затем так же неожиданно и стремительно исчез в темноте.

— Странный человек, — задумчиво произнесла Светлана и зябко передёрнула плечами.

— А, по-моему, самый обычный, — беспечно отозвался Акира. — Просто увлечённый своим делом, как и мы с вами… А вы что думаете, Сид?

Он посмотрел на меня.

— Даже не знаю, что и сказать… Мне он тоже показался немного странным. Есть в нём что-то демоническое, что ли.

— Давайте-ка друзья возвращаться домой, а то вам скоро не только демоны начнут мерещиться! — рассмеялся экзоархеолог, ступая на каменистую тропу, ведущую к санаторию. — Вон, смотрите, ребята уже почти спустились к подножью холма!

В последний раз взглянув на едва вспыхивающие угли гаснувшего костра, я зашагал вниз по тропе, вслед за своими товарищами.

Уже в санатории, собираясь ложиться спать, я был вынужден вернуться в холл, где требовательный зуммер вызова визиофона возвещал о чьём-то срочном звонке. Я почти наверняка знал, кто это хочет увидеть меня в столь неурочный час и мысленно порадовался своей проницательности, когда на вспыхнувшем экране появились очертания знакомого помещения и Громов сел прямо передо мной, как будто только что вошёл сюда из соседней комнаты.

— Здравствуй, Сид!

— Здравствуйте, Иван Вениаминович!

Я внимательно рассматривал его вытянутое осунувшееся лицо с запавшими щеками. Он выглядел усталым, даже изможденным, но холодноватые глаза как всегда оставались зоркими и цепкими, хотя в глубине их улавливалась едва различимая печаль.

— Как твои дела? — ровным голосом спросил он.

— Дела на самом деле не очень… — замялся я, но скрывать от него мне было не чего. — Археология, как оказалось, очень опасное занятие.

— Да, я в курсе происшествия на Марсе, — всё так же спокойно кивнул Громов, словно речь шла о каком-то обыденном событии, о котором в числе прочих он узнал из общеземных новостей. — Ты ведь тоже пострадал?

— Пустяки, — отмахнулся я, стараясь придать своему лицу бодрое выражение. — Только руку парализовало, но энерготерапевты местного санатория отменные мастера своего дела! Так что я теперь почти в полном порядке. А вот Зуко Пур, помощник Акиры, находится до сих пор в коме. Врачи прикладывают все усилия, но пока это всё безрезультатно. Говорят, что случай очень тяжелый…

— Это весьма печально, — после некоторого молчания, произнёс Громов всё тем же ровным голосом. — Будем надеяться, что мощь нашей медицины позволит спасти этого мальчика… Так как же там на Марсе?

Начальник Особого отдела выжидательно смотрел на меня. Лицо его сейчас выражало безучастность, но я хорошо знал Громова, чтобы обмануться этим кажущимся безразличием. Я чувствовал, как почти ощутимое напряжение ожидания витает по границе проекций наших экранов.

— Марс удивительная планета. Никогда не думал, что окажусь там при таких обстоятельствах. Но больше всего меня поразило то, какую древнюю историческую память хранит он в себе… А вот для нас там ничего полезного не оказалось.

Громов усмехнулся: едва заметно, только уголки губ слегка дрогнули. И я явственно почувствовал, как волна разочарования наполнила его душу до краёв.

— Думаю, этого стоило ожидать с самого начала, — поспешил добавить я. — Ведь из всего, что я теперь знаю, можно понять, что Марс связан с наиболее древним периодом в истории «богов». Распри и войны между ними начались гораздо позже, уже на Земле.

— А как же экран с кристаллом? — всё так же спокойно спросил Громов, вперив в меня холодный пронизывающий взгляд.

— Экран? — оторопев, переспросил я. — Но откуда вам известно об «экране»? И потом, этот «экран» не имеет отношения к оружию богов. Зачем он нам?

Я никак не ожидал от него такой информированности.

— Позволь всё-таки мне самому делать выводы.

Громов улыбнулся колючей улыбкой.

— Насколько я понимаю, с помощью этого приспособления тебе удалось совершить невероятное — путешествие во времени? Ты даже стал свидетелем одного из сражений в войне богов. Ведь так?

— В общем… Я не совсем уверен… Но как-то так… Хотя… Да, так! Скорее всего, всё было именно так.

Я лихорадочно соображал, кто мог рассказать Громову такие подробности произошедшего со мной на Марсе. Акира?.. Светлана?.. Но зачем им было это делать?.. Хотя и скрывать что-то не имеет смысла. Думаю, Акире это даже не пришло бы в голову. А уж про Светлану и говорить нечего.

— Но даже если всё было именно так, что это нам даст? Призрачное видение, не более того, — пожал я плечами, стараясь не смотреть Громову в глаза.

— Мне почему-то кажется, что в этом видении было гораздо больше материального, чем тебе хочется, — не спеша, словно в раздумье, произнёс Громов. — Поэтому данный вопрос необходимо более тщательно и всесторонне изучить. Возможно, у нас появиться шанс получить, наконец, то, что мы ищем, не перекапывая горы земли и не вороша кипы истлелых древних текстов.

— Каким образом? — насторожился я.

— Где сейчас находится этот «экран»? — не ответив на мой вопрос, поинтересовался Громов. — Здесь, в санатории?

— Нет. Его вместе с саркофагами отвезли на Мадагаскар, в Институт протоистории.

— Замечательно! — кивнул Громов и даже, как мне показалось, слегка повеселел.

— Но что вы хотите сделать с ним? — не унимался я, терзаясь сомнениями.

— Об этом мы поговорим завтра, — благодушно сказал Громов. — Сейчас уже довольно поздно, а тебе необходим отдых после ранения. Поговорим об этом утром. Я свяжусь с тобой.

Он уже собирался отключить обратную связь, но я поспешно поднял руку.

— Иван Вениаминович! Подождите!

Громов задержался, и на секунду его рука повисла в воздухе перед моим лицом.

— Вы не чувствуете иногда себя одиноким? — зачем-то спросил я.

Громов взглянул на меня как обычно пристально.

— Одиночество не такая уж плохая вещь, Сид, — неторопливо произнёс он, усмехаясь, но с нотками лёгкой грусти в голосе. — Оно освобождает тебя от ответственности за чужие ошибки и бережёт от предательства, будь то предательство друзей или предательство любимого человека. Оно оставляет тебя наедине с собой, позволяя оценить самого себя и свои поступки…

— Одинок ли я? — после короткой паузы, задумчиво произнёс он, и в уголках его глаз собрались смешливые морщинки. — Ну что ты! Как можно быть одиноким в моём-то положении? Хотя, пожалуй, иногда и хотелось бы, — добавил он с прежней грустью.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ВЕТВИ ОДНОГО ДРЕВА

«Вы были там прежде, чем вошли, и останетесь после того, как уйдете»

Дидро

Прямо надо мной в серовато-голубом просторе висело громадным пенным островом белое облако. Крохотная чёрная точка парящей высоко в небе птицы неторопливо кружила под ним, то ли выискивая добычу, то ли просто бесстрастно взирая на далёкий мир внизу.

Я лежал в траве, широко раскинув руки, и смотрел в слепящую солнечную глубину. Невесомая пелена перистых облаков медленно наплывала с востока, растекаясь по небу бесформенной кляксой, которую жадно пожирало ещё одно облако, похожее на огромного сказочного дракона. Высокие травы, перемешанные пёстрым луговым разноцветьем, колыхались над моим лицом, тревожимые порывами неослабевающего ветра.

Шум ветра, соединяясь со стрекотом кузнечиков и шорохом травы, рождал замысловатую убаюкивающую песнь природы, вселявшую в душу умиротворение и спокойствие, которые прогоняли тяжёлые мысли о нашем разговоре с Громовым.

Сомнения, терзавшие меня с самого первого дня, со временем не прошли, а лишь усилились, не давая мне покоя. С одной стороны долг перед обществом, на страже спокойствия которого я был поставлен, требовал от меня исполнения решений, принимаемых членами Совета, отвечавшего за безопасность Трудового Братства.

Но на другой чаше весов лежала свобода воли — моей воли, свобода принятия самостоятельных решений, которую никто не мог отнять у меня. Теперь необходимо было для самого себя решить, в какой степени верным является сделанный Советом выбор и какое соотношение горя и радости людей Земли породит он своими последствиями. Конечно, над этим уже много думали самые светлые и могучие умы Совета. Несомненно, они взвесили все возможные «за» и «против», учли все возможные последствия… Но почему тогда так неспокойно у меня на сердце?.. Что заставляет меня сомневаться в правильности сделанного ими выбора?..

Где-то в глубине моей души таилась смутная тревога, которая как червоточина разъедала меня изнутри. И я ничего не мог с этим поделать. Несомненным для меня было одно — нужно обо всём рассказать Акире. Возможно, даже поделиться своими сомнениями со Светланой… Мне почему-то казалось, что она должна понять меня. Наверное, потому, что меня бессознательно тянуло к ней с каждым днём всё больше и больше. Прислушиваясь к себе самому, я отчётливо понимал, что это не простая симпатия к этому человеку, а нечто гораздо большее. И это одновременно радовало и пугало меня. Но почему я также не мог до конца понять…

Я снова посмотрел на «дракона», пытавшегося заявить свои права на это безграничное великолепие неба, но его силы быстро иссякали, а чёткие контуры таяли на глазах, превращаясь в десятки лохматых белёсых клочьев.

В это время где-то позади меня послышался шорох трав под чьими-то неспешными шагами, а спустя несколько мгновений знакомый весёлый голос произнёс над самой моей головой:

— Вот вы где укрылись! А я почему-то так и думал, что найду вас именно здесь.

Акира, лукаво улыбаясь, сел рядом со мной на траву. Я неохотно приподнялся на локте, щурясь на солнце и прикусывая сорванную травинку.

— Почему?

— Не знаю. Я и сам бы выбрал это место для уединения, — признался экзоархеолог, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Здесь чувствуешь себя легко и привольно, чувствуешь, как сливаешься с природой, ощущаешь себя частью ноосферы.

Он снова посмотрел на меня, и в его тёмных глазах промелькнула лёгкая грусть.

— Пойдёмте. Кажется, там наши добровольцы откопали что-то чрезвычайно интересное. Не хочу пропустить важного момента. Может быть, мы с вами стоим на пороге величайшего открытия. А?

Акира снова улыбнулся, задорно мотнув головой.

— Никогда не думал, что могу быть причастным к какому-либо научному открытию, — недоверчиво пробурчал я, когда мы уже поднимались по склонам пологой котловины, на дне которой простиралась безлюдная долина.

Высокие травы тут и там пестрели громадными, изъеденными ветром бурыми слоистыми камнями, словно, здесь прошёл раненный великан, оставляя за собой пятна запекшейся крови.

— Знаете, Акира, я всё никак не могу понять, почему мы остановились именно здесь, в Антарктиде? Почему мы не поехали в Африку или Америку. Там уже нечего искать?

Я посмотрел на экзоархеолога, шедшего рядом. Тот с удовольствием подставлял лицо тёплому встречному ветру.

— Разве я уже не говорил о том, что Антарктида, по моему глубокому убеждению, послужила богам неким исходным плацдармом в освоении Земли? — прищурился он, поворачивась ко мне. — Почему я так решил? Дорогой мой! Вы всё забыли! — Акира сокрушённо покачал головой. — А я ведь уже рассказывал об этом на Марсе. Помните?.. Мифы! Они содержат немало информации по этому вопросу.

— Да, что-то такое припоминаю… Возможно, происшествие в пирамиде как-то повлияло на мою память или я просто не привык систематизировать большое количество информации, да ещё связанное с древними источниками.

— Вы на себя наговариваете, Сид. С вашей работой отсутствие навыков по обработке больших объёмов информации просто недопустимо. Или я не прав?..

Он снова лукаво взглянул на меня.

— Ладно. Не страшно. Мне совсем не сложно кое-что вам напомнить, чтобы вы могли освежить в памяти ход моих рассуждений. Так вот, возьмём, к примеру, шумерские тексты. Мы находим в них свидетельства того, что боги ещё до появления на Земле человека активно занимались добычей металлосодержащих руд и их обработкой. Согласно месопатамским представлениям этим промыслом ведал бог Эа, а страна, где происходила добыча полезных ископаемых носила название А.РА.ЛИ, что можно перевести как «место сияющих жил». Богиня Инанна, замышляя своё путешествие в Южное полушарие — заметьте именно южное! — называла это место «землей, где драгоценные металлы покрыты почвой». Иными словами, земля, где имелись залежи золотоностных руд. А в Антарктиде таких залежей, как мы теперь знаем, очень много, а именно меди, олова и золота — металлов, особенно ценившихся у «богов».

— А золото ценилось «богами»?

— Вне всяких сомнений! — кивнул Акира. — И скорее всего из-за своих технологических свойств, таких как хорошая электропроводность и отсутствие коррозии. В «Ветхом Завете», у пророка Аггея приводятся слова Бога Саваофа, который говорит: «Моё есть серебро и моё есть золото». Иными словами, эти металлы считались «металлами богов». В Америке же издревле золото добывали не как земное богатство, а как то, что всегда принадлежало «богам» и добывалось по приказу самих «богов» и для них одних.

— Я об этом не знал. Мне всегда казалось, что золото в человеческой цивилизации изначально считалось драгоценным металлом, то есть платежным средством в товарно-денежных отношениях.

— Это не так. Отношение к золоту в древнем мире изменилось не раньше двадцать пятого тысячелетия до новой эры. В это время власть перешла к ставленникам «богов» — смертным царям и правителям. Именно с этого времени золото стало повсеместно доступно людям. Технологии его добычи и обработки были освоены ещё при «богах» и с их помощью. А как «металл богов», золото теперь обрело необыкновенную ценность, превратившись в повсеместное средство расчётов и платежей в товарно-денежном обмене. При том, что первые развитые цивилизации, созданные поколением «солнечных богов», были построены на рабовладельческой основе, с жесткой иерархией. И именно в них была заложена основа той самой товарно-денежной системы, которой в первобытных обществах не существовало вовсе.

— Понятно. Но рудоносные жилы известны не только в Антарктиде, но и в других местах. Например, в Южной Африке.

— В различных шумерских текстах сообщается, что божества — анунаки — уходили в «Нижний Мир» и возвращались из него. Бог Энки в основном находился в Абзу, где была воздвигнута «величественная святыня» и куда он перенёс знания обо всех ремеслах. И ничего общего с мрачным загробным миром, как пытались уверить ученые традиционалисты, это место не имело. Можно считать, что Абзу была равнозначна стране Утту, находившейся за морем западнее Шумера. Древний текст сообщает, что путь к ней был не близок. Эти земли располагались к юго-западу от Шумера: «Далеко за морем, в сто беру воды… земля Арали… где Синие Камни вызывают болезнь, и где мастер Ану носит Серебрянный Топор, который сияет весь день», — процитировал по памяти экзоархеолог.

— Есть так же вавилонский текст, повествующий о ссоре между богами Мардуком и Нергалом, — продолжал он. — Разгневанный намерением Нергала захватить Вавилон, Мардук угрожает обидчику спуститься в Абзу и усмирить анунаков. Он отправляется по «вздымающимся водам», то есть по океану, в землю Арали, которая лежит «в основании» Земли.

— Сто беру? Это сколько же будет в нашей системе мер? — задумался я.

— Из метрической системы шумеров мы знаем, что сто беру составляли двести часов пути, и как раз на таком расстоянии при средней скорости морского судна в тридцать пять-сорок километров в час от Шумера лежит южное полушарие Земли, которое и было для шумеров «Нижним Миром». Как не сложно понять, «Синие Камни», которые наводят болезнь, это антарктические льды, а некий «Серебряный Топор» Ану, сияющий весь день, можно рассматривать образным описанием полярного дня. Ведь время Вавилонского царства относится уже к послепотопному периоду. А как вы помните, после смещения земной коры, Антарктида полностью оказалась за Южным полярным кругом и уже лежала во льдах как минимум шесть тысяч лет. Есть ещё один шумерский текст, содержащий сведения о том, что столица земли богини Эрешкигаль находилась в ГАБ. КУР. РА — «сердце гор». Я не говорю уже о платоновской Атлантиде, которая так же была горной островной страной.

Акира остановился, делая широкий жест рукой.

— Оглянитесь вокруг, и вы поймете, что лучшего кандидата на эту страну просто не найти! А знаменитая ведическая родина богов — гора Меру — подпиравшая небо среди льда и снегов, где царил вечный день? Могу руку дать на отсечение, что она не что иное, как гора, носившая когда-то название горы Керкпатрик. Это самая высока вершина Трансатлантических гор данного континента. В «Ману-смрити»[21] говорится: «На Меру боги видят солнце после его одноразового восхождения на протяжении его пути, равного половине его обращения вокруг земли. У богов и день и ночь — (человеческий) год, опять разделённый надвое: день — период движения солнца к северу, ночь — период движения к югу». И в «Авесте» описаны аналогичные картины полярного характера: «Что они считают днём, то есть год… Там звёзды, месяц, солнце можно лишь один раз в год видеть восходящими и заходящими, и год кажется только одним днём». Арийские эзотерические тексты даже дают нам точные координаты «родины богов», сообщая, что когда вечная весна Айрьяна Ваэджо «на берегах прекрасной реки Даитьи» исчезла, арийские Маги должны были переселиться в Согдьяну. Причиной исчезновения «вечной весны» называется перемещение земной коры, как перемещение полюса: когда полюс удалился от экватора, «Страна Блаженства» стала областью бесплодия и бедствий.

Акира Кензо смотрел на меня улыбающимися глазами, словно спрашивал: ну как, я достаточно убедителен? Затем с лёгкой беспечностью заговорил снова:

— Я могу приводить вам множество примеров. Например, вспомнить древнеегипетские тексты, где «Книге Мёртвых» мы можем увидеть изображения Секхет-хетепет — «Поля Покоя». Там, среди больших водных потоков размещены два острова с многочисленными пересеченными каналами. На одном из этих островов сидят четыре бога, а рядом с ними установлена лестница, которая явно символизирует некий путь в небо. Надпись к этому рисунку гласит: «Великий совет богов, пребывающий в Секхет-хетепете». Есть там и изображение «Озера Двух Огней», в котором «обитает зло». А в сказании «Об истреблении человечества», которое мы с вами подробно анализировали ещё на Марсе, есть упоминание об «Аалу» — «Огненном острове». Этот остров находится внутри «Великого Водного Круга», к западу от Туат — обиталища богов Подземного Мира, в конце света, там, где заходит солнце. Горы Туат разделяют небо и землю, как в известном мифе об Атлантиде или в сказании о горе Меру.

Акира приостановился, оглядываясь по сторонам.

— Ещё египтяне помнили о «Сехет-Аару», что можно перевести как «Поле камышей». Это далёкое царство затонуло в результате потопа. Схожее название имеет и «Ацтлан» из центральноамериканских преданий. Ведь камыш в древности символизировал мудрость, присущую только «богам». У ацтеков страна Ацтлан была прародиной богини Чалчиутликуэ, и именовалась «Место, где растёт камыш». В Египте такой прародиной богов было Сехет-Аару — «Камышовое поле». И бог Кецалькоатль и бог Тот использовали камыш в качестве писчего материала, а Кецалькоатль вообще носил эпитет «Камышовый».

Сейчас же нам доподлинно известно, что когда-то давно, ещё до оледенения, берега многочисленных рек Антарктики были полны камышовых зарослей. Хочу обратить ваше внимание и на то, что большинство названий прародины центральноамериканских индейцев тождественно платоновским: Ацтлан, Тлапаллан, Толлан — «Красная и Чёрная Земля». Тулан, Утатлан, Атитлан, что вполне применимо и к Атлантическому океану — «Мич-атлау-хко», которое можно перевести как «Рыбные Глубины».

— Да, я помню давнюю дискуссию о широко известных древних картах, на которых отображалась Антарктида на протяжении длительного периода: с момента, когда там ещё текли реки и до её полного обледенения, — закивал я, чтобы не показаться совсем уж необразованным дилетантом.

— Вот именно! — подхватил Акира. — Согласитесь, что скрупулёзно картографировать поверхность континента, не известного древним народам, могла только высокоразвитая в техническом отношении цивилизация «богов», обладавшая для этого всем необходимым: и возможностью аэрофотосъемки, и знаниями в сферической тригонометрии, и точными геодезическими инструментами. Возможно, они испытывали ностальгию по своей безвозвратно утраченной базе, а, может быть, просто отслеживали какие-то процессы, протекавшие здесь.

Ну и последнее, что можно было бы привести, как аргумент, это многочисленные свидетельства, дошедшие до нас из двадцатого века, когда в районе Антарктиды наблюдалось неожиданное появление странных летающих объектов и столь же неожиданное и бесследное их исчезновение в сердце ледяного континента. Уже тогда существовали самые невероятные гипотезы: от летающих дисков фашисткой Германии с таинственной базы 211, до наличия на Южном полюсе некого «окна» между мирами.

— Сдаюсь!

Я шутливо поднял руки.

— Кстати, по поводу «величественной святыни» хранящей знания богов, воздвигнутой ими в южном полушарии, и «окна» между мирами, — серьёзно сказал Акира. — Вот древние греки верили, что души детей обитают в некоем загадочном месте, где тысяча озёр и только аисты способны проникнуть в это место, так как обладают невероятной выносливостью к дальним перелётам. Отсюда и пошло поверье, что детей приносит аист. Если же вспомнить древнеегипетские рассказы о «земле богов», где так же много озёр, и сопоставить их с шумерскими преданиями о создании людей в некой далёкой «южной земле» Абзу, то возникают закономерные мысли: а не то ли это место, где боги сотворили человека в вдохнули в него душу? Не здесь ли оно?.. Возможно, мы с вами близки к разгадке их тайны уже сейчас.

— Вы имеете в виду тот золотой «экран», который мы нашли на Марсе? — угрюмо спросил я.

— И его тоже. Хотя, думаю, сам по себе этот «экран» представляет малую ценность. Понимаете, Сид, всё здесь взаимосвязано, объединено в единую цепь или некую сеть объектов в разных уголках Земли… И не только Земли, как оказывается.

Экзоархеолог остановился, пристально глядя на меня.

— Я уже говорил вам про гору Кайлас. По легендам в городе Арали у подножья этой горы обитал одноглазый великан — трёхногий бог Кубера со своей грозной стражей из гигантов якшей, многоруких ракшасов и найрритов оберегавших подступы к спрятанным в подземельях сокровищам. Как вы думаете, что это были за сокровища?.. Вряд ли просто драгоценности, как это казалось древним людям с их примитивным восприятием мира. На мой взгляд, мы можем говорить о свидетельствах существования одной из древнейших колыбелей цивилизации. Вернее, о наличии у неё центральной Базы, оказывавшей наибольшее влияние на працивилизацию людей, расположенную вблизи неё.

Эта колыбель издревле была сокрыта гигантской и несокрушимой стеной гор, окаймляющей плоскогорье Тибета, от верхнего течения реки Хуан-хэ вниз к холмам Каракорума. Она могла бы поведать нам странные тайны. Об этих тайнах отчасти говорят и древние тибетские тексты, отсылающие нас в далёкие времена, когда Восточная и центральная часть этих областей — Нань-шань и Алтын-таг — были покрыты городами, которые могли прекрасно соревноваться с Вавилоном. С тех пор целый геологический период пронёсся над этими местами, и эти города давно окончили своё существование, занесенные барханами движущихся песков. Огромный очаг цивилизации превратился в бесплодную и мёртвую почву обширнейших центральных равнин бассейна Тарима.

— Значит, вы считаете, что «сокровищами» могли быть древние знания богов-цивилизаторов?

— И не только. Здесь просматривается явная связь с системой неких «пространственно-временных экранов», которой пользовались эти самые «боги» ещё со времён глубокой древности. И эта связь обусловлена чем-то более значимым, нежели внешней атрибутикой этих объектов, их техническим устройством или местонахождением. Вспомните «Святилище Змеи» на Марсе, и эта связь станет для вас очевидной. И что самое важное — человек может играть в этой «цепи» немаловажную роль, а значит, может быть допущен к некому «божественному» таинству на пути освоения вселенной. Может снова стать равным богам силой своего познания, как и самой своей природой!

— Вы хотите сказать, что в человеке всё ещё есть некая «божественная» суть?

— Если человек и имеет часть «божественного» происхождения, то ему слишком долго указывали на его отличие от «богов» и на невозможность достичь «божественных сфер», невозможность сравняться с «богами», — печально произнёс экзоархеолог. — Хотя это и было целенаправленным уничтожением изначального замысла. Борьба между материальным и духовным, между Материей и Духом. А если начальный замысел был иной, значит, его воплощение было для чего-то необходимо? В этой связи можно смело предположить, что процесс эволюции затрагивает не только материальную, но и духовную сферы окружающей нас Вселенной. И тогда именно «духовный мир» эволюционно начал развиваться в гораздо более ранние периоды истории возникновения Бытия, тогда как мир физический не испытывал столь бурного прогресса. Во всяком случае, у нас на Земле.

— Почему?

— Хотя оба мира и развивались вдоль параллельных линий, они не испытывали непосредственного соприкосновения между собой, до того момента, пока спиральное цикличное течение эволюционного развития не вовлекло молодое человечество в низшую фазу физической эволюции. И именно человек стал представлять собой точку максимального влияния двух миров друг на друга. В ранние периоды геологической истории Земли связь двух составляющих нашей вселенной была не столь велика, как сейчас, но она всё-таки была достаточно тесной. Само же влияние должно было расти с ускорением эволюции.

— И именно поэтому боги-Змии решили подтолкнуть эту эволюцию, вмешавшись в её ход на Земле?

— Верно. Или же они сами инициировали эволюционное развитие таким образом, чтобы на Земле появились разумные существа с достаточно развитой психикой, чтобы она позволяла обеспечить эту самую связь.

— То есть, они создали на нашей планете цивилизацию, и человек развил самосознание!.. Выходит, для богов-Змиев было очень важно обеспечить именно такую связь материального мира с духовным?

— Несомненно.

— Но почему? — изумился я, силясь понять причину.

— На этот вопрос я пока не готов вам ответить, — покачал головой Акира. — Для меня несомненно лишь одно: именно с целью упрочения такой связи и произошло вмешательство на генном уровне в некий «исходный материал», в результате которого на Земле появился первый человек и произошёл резкий скачок, как в развитии его мозга, так и в развитии психических способностей. «Боги-Змии» создали «божественного человека», которого «солнечные боги» уничтожили в потопной катастрофе, превратив генными манипуляциями его остатки в «примитивного рабочего» и заглушив в нём все сверхспособности. Они отбрали у него даже память о его «божественном» происхождении! Вот почему я считаю, что наша с вами задача дать человечеству возможность вспомнить о своей «божественной» сути, и не просто вспомнить, но и доказать, что человек способен снова встать наравне с «богами». Но доказать это необходимо не силой оружия, как это делали «солнечные боги», а силой знания, как поступали проигравшие им в войне боги-цивилизаторы. Вы понимаете меня, Сид?

Экзоархеолог внимательно посмотрел на меня.

— Понимаю… Очень хорошо. Я видел, что происходит, когда небожители берутся за оружие, и льётся кровь невинных в угоду тщеславию «богов».

— Думаю, это должно быть страшное зрелище, — согласно кивнул Акира. — «Тогда могучий Пандава совершил высочайший обряд очищения и начал показывать небесное оружие, которое вручили ему боги… Сияющий Каунтея мощными руками пустил в ход одно за другим всё чудесное оружие. Едва он привёл в действие оружие небес, Земля подалась под его ногами и задрожала вместе с деревьями, взволновались реки и великий хранитель вод, раскололись скалы. Не дул больше ветер, померкло светило, льющее тысячи лучей, погас огонь… Обитатели земных недр в страхе выбрались наружу и окружили Пандаву. Опалённые огнём небесного оружия, смиренно сложив ладони и прикрывая лица, они, дрожа, молили о пощаде…» — процитировал он с печалью в голосе.

Взглянул на меня.

— Похоже на то, что вы видели?

— Да. Очень. А что это?

— Описание одного из сражений богов из третьей книги «Махабхараты» — «Араньякапарве». Великий воин Арджуна, сын бога Индры и земной царицы Кунти, прибывает в небесный город богов Амаравати, чтобы заполучить божественное оружие у «небесных» жителей — адитьев — и научиться им пользоваться. Именно там Индра попросил своего сына уничтожить армию демонов ниватакавачей, жителей планетной системы Расатала, численностью триста миллионов, которые укрылись в крепостях на дне океана. Послушный Арджуна полетел на подаренной ему колеснице в город ниватакавачей — «демонов в неуязвимых панцирях» — расположенный на противоположной от Амаравати стороне великого океана. Там и произошла великая битва, в которой Арджуна применил оружие Брахмы и любимое оружие Индры — ярко-пламенную «Маджаву», с помощью которых: «быстро разил врагов сотнями и тысячами» и «сотни демонов в неуязвимых панцырях лежали с развороченными внутренностями». Перед боем же Арджуна дунул в подаренную ему небожителями раковину Девадатту и звук от неё «заполнил собою весь небосвод и породил эхо такое сильное, что на поверхность океана всплыли сотни тысяч мёртвых рыб».

— Подул в раковину? — тревожно встрепенулся я.

— Что? Что-то знакомое? — заинтересовался Акира.

— Да. В своём видении… — замялся я, подбирая подходящее слово. — Я видел какого-то «полководца», у которого была похожая «раковина». Её звук был ужасен и оказывал страшное воздействие.

— Вы правы. У многих богов и героев были подобные боевые «раковины». Девадатта у Арджуны, Пангаджанья у его противника и брата Карны — сына царицы Кунти и бога солнца Сурьи, Паундра у Бхимасены. Даже у героя скандинавских мифов Хеймдаллья — стража богов, охраняющего мост-радугу Биврёст на границе Асгарда и Мидгарда от великанов-ётунов — у пояса висел золотой рог Гьяллархорн, звук которого был слышен во всех уголках мира.

— Видимо, эти боевые горны были ничем иным, как неким ультразвуковым оружием, — закивал я.

— Возможно. Впервые такая «раковина» появилась у богов после Самудра-мантхан[22] — знаменитого Пахтанья Молочного океана, когда вместе с другими сокровищами боги стали обладателями раковины Шанкхи, неизменного атрибута Вишну.

— Вообще, образ раковины имеет глубокие сакральные корни, связанные с окружающим нас миром звезд — с вселенной, — помолчав, добавил Акира. — Помните греческий миф о Девкалионе? Там разрушительные волны потопа были повернуты вспять звучанием раковины Тритона. Эту раковину изобрёл Козерог, символически связанный с одноименным созвездием, которое управляло зимним солнцестоянием во времена, когда «Овен нёс солнце». А индейцы майя связывали раковину с декабрьским солнцестоянием.

К тому же майским иероглифом для «нуля» была раковина, символизировавшая завершение одного цикла и начало следующего. Шаманы, как в Северной Америке, так и в Азии использовали трубу-раковину вместо барабана в начале путешествия в преисподнюю. Это опять нас выводит на некую пространственно-временную связь нашего материального мира с миром духовно-нематериальным. Особенно хорошо это видно по ацтекскому мифу о Кецалькоатле, в котором герой получает доступ к земле усопших с помощью звуков трубы-раковины, обращённых к Владыке Земли Усопших.

— Любопытно.

— Кстати, вы обратили внимание на один интересный момент, косвенно так же подтверждающий мою правоту насчет Антарктиды? — добавил экзоархеолог.

— Какой?

— Если земной аналог города богов Амаравати находился в юго-восточной части Индостана, на берегу Бенгальского залива, то согласно «Махабхарате» город демонов даитьев должен был располагаться, либо в Южной Америке, через «великий океан» — Тихий, либо в Антарктиде, если в тексте имелся в виду Индийский океан. Значит, город асуров можно ассоциировать как с Тиуанако, где видны следы больших разрушений в Пума Пунку, Каласасайе и пирамиде Акапана, так и со здешним комплексом древних сооружений, куда мы с вами сейчас идём.

— Значит, вы считаете «войны богов» не выдумкой, а реальностью? — осторожно спросил я. — Так же, как и их оружие?

— У меня просто нет оснований не верить мифам, — пожал плечами экзоархеолог. — Именно то, что везде говорится о летописцах, учителях, предающих данные другими знания или о свидетелях событий, но нигде не говорится о писателях, создающих отвлеченную художественную реальность, вплоть до самых греков убеждает в том, что ни о каком художественном вымысле мифов не может быть и речи. Поэтому можно смело утверждать, что греческие мифы о войне титанов с богами идентичны индуистским легендам о войне асуров и суров — они описывают одни и те же события, только именуют участников разными именами.

Ещё индийский царь Ашока был осведомлён об этих опустошительных войнах с использованием многих видов оружия и летательных аппаратов — виман. Будучи обращённым в буддизм после победы над вражеской армией в кровавой битве, Ашока в дальнейшем был решительно настроен против всяких войн. Наверное, поэтому он учредил «тайное общество девяти неизвестных людей» — великих индийских учёных, которые должны были каталогизировать многие тогдашние науки. Эти «девять неизвестных» написали девять книг — каждый по одной — в которых были собраны сведения передовой науки из древних источников, и которые Ашока держал в большом секрете, опасаясь использования этих знаний в злых целях войны.

— Мудро, — одобрительно кивнул я.

— Именно в ходе войн между богами был разрушен «Рам радж» — царство Рамы за несколько тысяч лет до Ашоки. Примерно пятнадцать тысяч лет назад оно располагалось на территории северной Индии и Пакистана. Многие из его городов всё ещё можно найти в западном Индостане и на севере этого древнего полуострова. Руины Мохенджо-Даро и Хараппы принадлежат к этому древнему царству, состоявшему из семи городов легендарных мудрецов, известных в классических индийских текстах как «семь городов Риши».

Многие шумерские города так же были уничтожены в ходе той самой войны. «Гуркха летя на своей быстрой вимане, бросил на город, расположенный за тройной стеной, единственный снаряд, заряжённый всей силой Вселенной. Раскалённая колонна дыма и огня, яркая как десять тысяч солнц, поднялась во всём своём великолепии… Раскололся небосвод, возопила Земля, внезапно повеяли свирепые ветры, стороны света задымились и заревели, многие горы с рощами на них заколебались, сонмы живых существ вдруг испытали небывалую муку… Железный Удар Молнии, гигантский посланец смерти, неотвратимый как кровожадный демон, разлучающий с жизнью людей, коней и слонов, который превратил в пепел всю расу Вриши и Андхаков».

— Спасаясь от «войны богов», — продолжал Акира, — из района Индии и Месопатамии мигрировали в Северную Европу племена ариев, неся с собой устную память о тех страшных и трагических временах. Если внимательно изучать историю религий, можно без труда заметить, что боги кельтов или галлов являются родственными богам других индоевропейских народов. И как во всех арийских религиях, мы находим, скажем, у гэлов — одного из кельтских народов — тоже самое разделение богов на два противоположных лагеря, на два воюющих друг с другом небесных воинства.

Чем любопытно именно гэльское царство духов, это тем, что главенствуют в нём не боги-мужчины, а две богини, что уводит нас гораздо глубже в историю. Помните, я рассказывал вчера детям об искусстве позднего палеолита, в котором мы находим весьма интересные мотивы, связывающие его с древними богами Египта? Центральной фигурой в культах Ближнего Востока той поры была Великая богиня и ее сын. Так вот, очень интересную аллюзию мы находим у гэлов, у которых на стороне добра и света сражается клан богов, собравшихся вокруг богини по имени Дану. Именно ей они обязаны своим общим названием «Туатха Де Дадаан», что можно перевести как «народ богини Дану». А противостоят им божества, группировавшиеся вокруг богини по имени Домну. Их царь, Индех, считался её сыном, и поэтому они именовались «богами Домну».

Самое же интересное в том, что слово «домну» означает «пропасть» или «морская бездна». Такое же значение имеет и слово «фомори», которым обозначалась вся группа демонов ночи, мрака и смерти, состоящее из двух гэльских слов, означавших «подводный мир». Таким образов фоморы считались существами более древними, чем боги, от рук которых им суждено было, в конце концов, погибнуть. Потомки «Хаоса» и «Старухи-ночи» они по большей части были громадными и уродливыми созданиями. И это снова приводит нас к древним Змиям или Драконам, одновременно родня гэльские повествования о войнах богов со сражениями олимпийских богов с титанами, скандинавских асов с гигантами йотунами, или индийских дэвов с асурами.

— Удивительно! — вырвалось у меня.

— Здесь можно даже усмотреть слабый намек на противоборство египетских богов — Сета и Гора — если внимательнее приглядется к одному из фомори по имени Балор, очень созвучному имени бога Баала хорошо соотносимого с Сетом, как мы уже вяснили, вытесненным после всех разборок из северного Египта на Синайский полуостров, в Междуречье и Индию. Хотя у Балора было два глаза, один из них всегда был закрыт, ибо он был настолько ядовитым, что убивал всякого, на кого падал его взгляд. От взгляда этого глаза не было спасения ни богам, ни гигантам. В дни решающих сражений Балор становился напротив врагов, поднимал веко на своём страшном глазе и беспощадно истреблял всё, на что устремлял свой взор.

— Это очень похоже на знаменитое «Око Ра»! — обрадовался я. — Ведь, насколько я помню, подобным Оком обладали и другие боги?

— Верно, — кивнул экзоархеолог. — Память о войнах богов запечатлена и в скандинавском эпосе Эдда, где мы можем прочитать знаменитое «прорицание вёльвы» — колдуньи. Эта междоусобная схватка, как и в других мифах, оборачивается великой космической войной Добра и Зла, Света и Тьмы, гармонии и хаоса, жизни и смерти. Земля не может вынести эту борьбу, и апокалипсические видения вельвы пророчат её гибель в огне и потопе. Мировое древо Иггдрасиль сотрясается до самых корней, гибнут невинный бог Бальдр, а затем и сам Один, «солнце становится черным, земля погружается в море» и «огонь разгорается до самого неба».

— Это же говорится о Потопе! — воскликнул я. — Первая война богов, как вы установили, была ещё до Потопа!

— Верно. Это пересекается и с индийской мифологией, где первая война между богами и асурами произошла в глубине веков, еще до создания Солнечной системы. Как и присутствие в этих мифах гигантов-драконов или «Змиев»: «…Вот прилетает чёрный дракон, сверкающий змей с Тёмных Вершин… Тут славный приходит Хлюдин потомок, со змеем идёт биться сын Одина, в гневе разит Мидгарда страж, все люди должны с жизнью расстаться, — на девять шагов отступает сын Фьёргун, змеем сраженный — достоин он славы». Помнили об этих давних событиях и греки. В поэме Гесиода «Наставления Хирона» легендарный кентавр, корит героя Геракла: «Истребил ты племя кентавров, от кентавра примешь ты и смерть. И не ты один будешь в ответе — ответит за гибель титановых народов поколение полубогов-героев. Очистят герои землю от рода титанов. Истребят и титанов, и гигантов, будут думать, что истребляют чудовищ — и станут герои не нужны богам. Сами захотят они быть богами, и сами же истребят друг друга, по воле Кронидов, в гибельных войнах. Но погибнут в великой славе. Только боги и люди останутся в мире жизни живой. И придёт на землю железный век»…

Акира остановился и замолчал, всматриваясь в горизонт, где тёмной зубчатой полосой стояли далёкие горы.

— Сколько информации несёт этот текст! Как он ярко и полно показывает нам давно забытую историю! Даже упоминание «железного века» — Кали-Юги — даёт нам вполне конкретную привязку по времени и согласуется с другими источниками. Именно полубоги были той «второй волной», которая так пагубно повлияла на всю дальнейшую историю человечества, оказавшегося втянутым в разборки этих «солнечных богов», поглощённых алчным стремлением занять место древних богов на земных престолах, как верно пишет Гесиод, а индийская «Махабхарата» вторит ему. Ведь знаменитая битва на Курукшетре — битва кауравов с пандавами — была решающим сражением в этой борьбе за власть над Землей между полубогами с привлечением людей.

— Вы думаете?

Я с интеерсом посмотрел на экзоархеолога.

— Несомненно! При этом из мифа в миф, из народа в народ переходят предания о некоем «божественном оружии», периодически попадающем в руки людей. Становится совершенно очевидным, что древние боги по цепочке передали своё оружие полубогам, а те в свою очередь оставили его людям.

— Значит, у древних людей имелись образцы этого самого «божественного» оружия? — удивился и оживился я, чувствуя, что могу ухватиться за желанную ниточку.

— Безусловно. Об этом можно догадаться и потому, как многие виды этого «божественного оружия», описанного в древних текстах, могли использоваться людьми только один раз — лишнее свидетельство того, что на Земле это оружие имелось лишь в ограниченных экземплярах. Немаловажным фатором здесь является и то, что полубоги ничего сами не производили, а пользовались запасами из «древних складов», которые через столетия истощились, а находившиеся в них устройства пришли в негодность по причине, скажем, разрядки источников питания. К тому же многие виды оружия, такие как брахмастра, приводились в действие некими «гимнами». То есть в их конструкции были задействованы силы тонкой науки — магии — напрямую связанной с духовно-нематериальной составляющей нашей вселенной. Полубоги же, судя по всему, обладали лишь обрывочными знаниями о магии, которое им досталось от тех же «древних богов».

— Интересная мысль, — заметил я. — Получается, что это оружие было не только высокотехнологичными устройствами, но и работало, опираясь на неизвестные нам свойства — свойства нематериального характера?

— Именно так, — согласился со мной Акира. — Махабхарата рассказывает об этом так: «В его руках тут же оказался превосходнейший из всех луков, поразительное оружие, которое приносило величайшую славу его владельцам, ибо ему не могло противостоять никакое другое, и которое несло опустошение вражеским армиям. Одно это оружие было равно ста тысячам других, оно одно могло расширить пределы царства. Лук был многоцветным, со множеством оттенков, гладким и сверкающим, без единой царапины или следа, со времён незапамятных его чтили боги и гандхарвы».

— Явно под термином «лук» здесь понимается нечто иное, нежели просто метательное оружие древних, — размышляя, произнёс я.

— Несомненно. Ибо потом случается непоправимое: «Затем Арджуна отбывает из Двараки, забрав с собой женщин, детей и стариков Ядавов, которых он сопровождает в столицу Куру, где о них должны позаботиться Пандавы. По пути его постигает жестокое несчастье; его легендарный лук Гандива теряет свою былую силу. То же происходит и со всеми другими видами небесного оружия, которые он применял, помогая Господу Кришне».

Аналогичный случай описывается и в Библии, в рассказе о «Ковчеге Завета». На протяжении всего путешествия от горы Синай до границ «Земли обетованной» евреи шли в строгом соответствии с командами Яхве, передаваемыми им через Моисея посредством «Ковчега Завета», и тот помогал им в их походе. Когда же Моисея на посту военного вожака сменил Иисус Навин, сумевший со своей армией подойти к стенам Иерихона, Яхве и его «ангелы» получили в разрушенном городе то, что так долго искали на Синайском полуострове. И именно события в Иерехоне оказываются последними, когда Яхве принимает непосредственное участие в судьбе «богоизбранного народа». После этого «Ковчег Завета» больше никогда не проявляет свои необычные свойства и не производит целенаправленных действий ни «за», ни «против» евреев.

— Мне сейчас в голову пришла вот какая мысль, — сказал я, останавливаясь. — Ведь «Ковчег Завета» тоже был из золота? А что если оружие «богов», по многим признакам, возможно, ядерное, основывалось не на делении атомов урана, как это делаем мы при получении энергии в термоядерной реакции, а на расщеплении атомов золота до кварков[23] и глюонов[24]? Поэтому-то золото и считалось «металлом богов», добывалось по их указанию и приносилось им в дар.

Акира посмотрел на меня, и глаза его загорелись неподдельным интересом.

— Тогда получается, что «богам» удалось в своих технологиях получить потоки кварков в свободном состоянии, чего земной науке до сих пор не удавалось. Наши учёные способны пока оперировать только агрегатами кварков — мезонами[25] и барионами[26].

— Да, получается, что «боги» сумели разрушить мезонные связи ядер золота, преодолев, таким образом, пока неприступный для нас барьер. Возможно, на их родной планете просто не было достаточных запасов радиоактивных металлов, но она была богата золотом и той же медью. Отсюда все эти золотые летающие колесницы богов, широкая добыча и плавка меди, которой «боги» обучили людей.

— В ваших рассуждениях есть определённое зерно истины, — закивал головой Акира. — Так же, как боги, судя по всему, не были знакомы с углеводородами. Ведь нефть была у шумеров буквально под ногами, но технологий её использования «боги» людям не оставили. Значит, у «богов» их и не было. Но они, несомненно, владели ядерной энергией. Косвенные подтверждения этому можно найти и в мифах.

В «Ригведе», например, упоминается о «творце вселенной», божественном мастере Вишвакармане, у которого прослеживаются несомненные связи с другим божественным ремесленником — Тваштаром. Согласно эпосу «Рамаяна», сын Вишвакармана — Нала — руководил строительством легендарного «моста Рамы», соединявшего когда-то побережье Индостана и остров Шри-Ланка. По этому мосту войска, возглавляемые Рамой, переправились на остров, чтобы сразиться с демоном Раваной, похитившим возлюбленную Рамы — Ситу. Сам же Вишвакарман известен такими творениями, как город Ланка, построенный им для ракшасов, дворцами для богов Куберы, Варуны, Гаруды и Агастьи, летающими колесницами и многочисленным оружием для богов. Он открыл людям «Стхапатья-веду» — науку архитектуры и механики.

Согласно одной из легенд, дочь Вишвакармана — Санджна — была замужем за солнечным богом Сурьей. Когда Вишвакарман узнал, что его дочь не в силах вынести сияние своего мужа, он поместил солнце на свою наковальню и удалил восьмую часть блеска Сурьи. Фрагменты от этой восьмой части сияния упали на землю и Вишвакарман сделал из них диск Вишну, трезубез для Шивы, оружие для Куберы, и копье для Сканды… Что это, как не прямое указание на освоение богами по мере развития их цивилизации ядерной энергии и использование её в практических целях? Ведь под «восьмой частью сияния солнца» можно понимать мощь, которой научились управлять боги. А ведь это колоссальная энергия!

Некоторое время мы шли молча. Наконец, я решился снова заговорить с экзоархеологом.

— Знаете, Акира. Я давно хотел рассказать вам, но всё не решался. После того случая в пирамиде меня постоянно мучают странные видения…

Акира Кензо закивал головой, словно, подбадривая меня.

— Мне видятся какие-то бескрайние просторы… — более уверенно продолжал я. — Это похоже на болотистую лесостепь с мёртвыми чёрными деревьями и обширными топями. И вот над ней неожиданно пролетают странные крылатые аппараты. Они появляются ниоткуда, словно, материализуются прямо из воздуха… Наверное, это особенность сна, когда сознание может сотворить совершенно неожиданные вещи?.. Но эти картины всегда столь отчётливы и явственны и в красках, и в ощущениях, что кажутся мне абсолютной реальностью. И это меня пугает.

— Сон странная вещь, — неспешно произнёс экзоархеолог. — Один китайский мыслитель задолго до нас с вами размышлял, наблюдая за бабочкой, сон ли окружающий мир, или сам он есть сон этой бабочки.

— Вы говорите о Чжуан-цзы?

— О нём. Интересной, кстати, фигурой был и другой китайский философ Лао-цзы. Этот «Мудрый Старец», будучи тесно связанным с богами, для которых он готовил пилюли бессмертия, был первым, кто стал на Земле проводником Дао — «пути», аналогичного Дхарме индуизма — «божественному закону», суть которого сводилась в основном к призыву отказаться от активного познания окружающего мира, вернувшись к состоянию «необработанного дерева». Согласно его философии всякое стремление что-либо сделать, что-либо изменить в природе или в жизни людей должно осуждаться. Вполне очевидно, что победившим «богам» было не нужно дальнейшее развитие людей в духовном плане, и уж тем более постижение ими «божественного знания»… Но извините, я перебил вас.

— Не страшно, — беспечно отмахнулся я. — Так вот, всякий раз, когда эти летательные аппараты появляются в небе над степью, прямо из земли поднимаются большие купола из чёрного металла. Оказывается, что их вокруг много. Они разбросаны по степи тут и там. Эти купола неожиданно вырастают в целые башни, из которых во все стороны летят смертоносные лучи, ведь в этих башнях укрываются странные существа. Это не люди, хотя они чем-то похожи на людей: у них большие вытянутые головы с острым гребнем посередине, тонкие руки, тёмная кожа и, кажется, даже хвост. И одеты они в какие-то металлические панцыри…

— Вы их видели?

— Во сне? Да. Они яростно отстреливались от налетевшего неприятеля. Иногда им удается отбить неожиданную атаку и даже сбить несколько аппаратов противника. А иногда вся степь покрывается огнём пожарищ, чёрные тучи заволакивают небо и солнце меркнет. Но и тогда чёрные башни в степи остаются несокрушимыми… Самое странное и страшное во всём этом для меня то, что я чувствую себя одним из этих хвостатых существ. Эти ощущения настолько реальны, что обжигающий жар раскаленного металла заставляет меня просыпаться в холодном поту…

Акира долго молчал. Затем спросил, задумчиво глядя на меня:

— Вы что-нибудь слышали о сибирских «медных котлах»?

— Не уверен. А что это такое?

— Когда-то давно, ещё до Битвы Мары, в сибирской лесотундре на севере Якутии в местечке, которое местные жители называли «Елюю черкечех» — «Долина смерти», находили странные сооружения из загадочного прочного металла. Эти сооружения, похожие на полусферы, напоминали местным жителям громадные бронзовые котлы-олгуи. По поверьям, под этими котлами находились приплюснутые арки с винтообразными проходами, за которыми было много металлических комнат. Внутри даже в самые лютые якутские морозы было тепло, как летом. Один старый охотник утверждал, что спускался в такую «железную нору» и видел там худых, одноглазых людей с чёрной кожей и в «железных одеждах». А ещё говорили, что «котлы» эти лежат в «гиблых местах» и все, кому довелось побывать в них, впоследствии заболевали и даже умирали. Местные жители так же рассказывали, что из открывающихся крышек-полусфер раз в сто лет вырываются столбы и шары огня, посылаемые демоном Уот Усуму Тонг Дуурай. Отчаянные исследователи непознанного слышали много подобных рассказов.

— Похоже на некий реактор… Радиация?

— Вполне возможно.

— А что вы сами об этом думаете?

— Может быть, мы имеем дело с ещё одним свидетельством событий времён «войны богов». Возможно, когда-то существовал некий пояс оборонительных сооружений по всей Сибири, построенный, скажем, теми же асурами, чтобы не допускать богов-девов вглубь Евразии, или оберегать подступы к легендарной стране Гиперборее… Так или иначе, в этом есть немалая доля правдивой информации, которая нисколько не противоречит тому, о чём я уже знаю.

— А что потом случилось с этими «котлами»? Вы их искали?

— Нет. Со времени таяния Арктики геология этих мест сильно изменилась, и найти теперь там что-либо — всё равно, что искать иголку в стоге сена… Ну, вот мы и пришли, — добавил он.

Я осмотрелся. Мы стояли на перевальной точке.

Чаша лилово-серых гор окружала обширную песчаную долину. Редколесье из раскидистых тёмных кедров, перемешанных красно-коричневыми стволами секвой, тянувшихся к небу гигантскими конусами, покрывало вершины горной гряды с восточной и южной стороны. Но склоны гор, к моему удивлению, были абсолютно чисты от всякой растительности. В первую минуту они показались мне выровненными какой-то громадной фрезой, а затем искусно отполированными рукой неведомых гигантов. Но я отбросил от себя эти мысли, решив, что во всём виноваты ветер и тысячелетняя эрозия.

Внизу, на равнине, находилось около десятка построек — ступенчатые каменные платформы, частично занесённые песком. Около некоторых из них возвышались остатки каких-то древних сооружений, по большей части разрушенных временем или стихией, и напоминавших скопища громадных каменных блоков, в беспорядке сваленных в кучи полузанесённые песком. Сквозь песок кое-где просматривались тёмные пятна ровных каменных поверхностей, выложенных на скальном основании долины кусками чёрного базальта — разными по размеру и форме — сверху сильно напоминавшими мозаичное устройство некой микросхемы памятных машин… Во всяком случае, подобная ассоциация первой пришла мне в голову при взгляде на них. Эти базальтовые площадки вплотную подступали к каменным платформам, как бы образуя с ними единую структуру.

Пять ажурных невысоких эстакад расходилось от загадочных платформ в разные стороны, неся на себе гофрированные трубы большого диаметра. С одной стороны эти трубы были снабжены металлическими раструбами с архимедовыми винтами, которые медленно и упорно зарывались в песок, перемещая его массы внутрь труб, где работали мощные насосы. Эти насосы засасывали песок, пуская его по отводным лоткам к большим отвалам вдалеке. В воздухе висел низкий глухой гул, как будто невидимый громадный рой пчёл витал над долиной. Этот гул эхом отражался от кольцеобразных склонов гор, рождая удивительные акустические вибрации разной частоты и продолжительности.

Несколько человек следили за расчисткой древних построек, выполняя роль операторов и управляя диковинными «пылесосами» с помощью небольших переносных пультов. В основном, это были молодые ребята, возможно стажёры, но никого из них я не знал.

— Вы не боитесь доверять свою работу стажёрам?

Я взглянул на экзоархеолога.

— Ведь они, по сути, ещё юнцы. Конечно, для них это экзамен на зрелость. Но всё же…

Акира расправил плечи и глубоко вдохнул налетевшего ветра.

— Нет, не боюсь. Наоборот, я думаю сейчас особенно важно, чтобы старшими для них было создано поле самостоятельной деятельности, самостоятельного творчества. Молодежи всегда поручается работа с учётом психологических особенностей юности с её порывами вдаль, повышенным чувством ответственности и эгоцентризмом. В некотором роде здесь я чувствую свою ответственность и как воспитателя. И эта ответственность заставляет меня блистать своей работой, знанием и удачей, что даёт мне уверенности, не оглядываясь, знать — они на моей стороне, они увлечены своим делом не меньше меня. В противном случае я ничего от них не заслужу, кроме презрения, и ничего не смогу дать им. А это гораздо страшнее!

Экзоархеолог посмотрел на меня.

— Да, пожалуй, вы правы, — после некоторого молчания, согласился с ним я. — Один из моих учителей тоже говорил: «Отказаться от риска — значит отказаться от творчества».

— Вот видите, у вас были хорошие учителя! — улыбнулся Акира и дружески похлопал меня по плечу.

Мы спустились на равнину, подошли ближе к эстакадам и остановились около ближайшей и самой крупной платформы, наверх которой вела уже расчищенная от песка широкая лестница с истёртыми ступенями.

Нижняя часть платформы была прямоугольной, сложенной из громадных базальтовых блоков, каждый весом, наверное, в несколько сотен тонн. Похожие блоки я видел только в основании легендарного Баальбека. Верхняя ступень платформы в разрезе напоминала трапецию из ровных, тщательно обработанных и подогнанных друг к другу блоков розового гранита, скошенные поверхности которых имели одинаковые округлые выступы по всему периметру.

Остатки базальтового «пола» — идеально ровные и подогнанные друг к другу, несмотря на то, что все блоки были разной толщины, размера и формы — подступали к величественным развалинам какого-то древнего сооружения, располагавшегося с южной стороны платформы. Лаконичная красота и аскетизм его вызвали во мне восхищение и невольный трепет.

Три ряда колонн несли на себе остатки мощных перекрытий из громадных гранитных блоков, большинство которых в беспорядке лежало тут же у подножья колон, сильно изъеденные эрозией. На фасадной части сооружения на резных капителях колон, напоминавших лепестки цветов, покоились прямоугольные архитравы, державшие на своих спинах огромные гладко полированные фризы с изогнутыми наружу карнизами. Фронтон у сооружения отсутствовал, но это нисколько не умоляло его грандиозности и не лишало таинственной мощи.

Рядом с этими колоннами мы казались просто карликами, и вместе с тем вся эта мощь и величие не давили на нас, не нависали угрожающей и мрачной громадой, как это присуще католическим соборам, вся архитектура которых была направлена на уничижение человека перед лицом христианского Бога. Здесь во всём чувствовалась лёгкость, словно бы неведомые строители с непринужденностью гигантов сложили все эти сотни многотонных идеально обработанных камней, следуя своему архитектурному замыслу, создав нечто совершенное и неповторимое.

— Что? Впечатляет? — хитровато прищурившись, спросил Акира, внимательно наблюдая за мной.

— Ещё бы! Никак не могу понять, как удавалось строителям ворочать такие гигантские блоки? Я всегда поражался той грандиозности масштабов и несомненной лёгкости, с какой «боги» возводили свои мегалитические сооружения. Ведь это на пределе даже наших современных возможностей!

На губах экзоархеолога появилась беглая улыбка.

— Знаете, есть одно греческое предание, несомненно, сохранившее память о временах мегалитического строительства. Согласно ему, в городе Фивах жила дочь речного бога Асопа — Антиопа. Её полюбил Зевс-громовержец и у Антиопы родились два сына-близнеца. Она назвала их Зет и Амфион. Став царями Фив, братья решили укрепить свой город. В те времена лишь высокая Кадмея — крепость Фив, построенная ещё Кадмом — была защищена стенами. Весь же остальной город был беззащитен. И вот братья сами возвели стену вокруг Фив, но как различен был их труд! Могучий, как титан, Зет носил громадные глыбы камня, напрягая все свои силы, и громоздил их друг на друга. Амфион же не носил камней, потому что послушные звуку его златострунной кифары, камни сами двигались и складывались в высокую несокрушимую стену.

— Значит, была какая-то неведомая нам технология перемещения тяжелых предметов с помощью звука?

— Да. Возможно, что-то похожее на левитацию. «Боги», несомненно, владели этой технологией, потому что аналогичные свидетельства можно отыскать и в Египте, в рассказах о строительстве пирамид, и в Западном полушарии, в индейских легендах о создании священного города Тиуанако богом Виракочей.

— Взгляните, какой у них удивительный энтазис[27]! — восхищённо произнёс Акира, указывая на одну из колонн. — При всей невиданной мощи конструкции он, тем не менее, создает впечатление её почти воздушной лёгкости. Какое отточенное мастерство, какое лаконичное изящество и суровая красота!

— Да, — согласился я. — Мне подумалось о том же. Всё это очень напоминает мне Древний Египет.

— Вы имеете в виду архитектурный стиль? — Акира внимательно посмотрел на меня.

— Действительно, очень и очень похоже на постройки в долине Нила, и, тем не менее, это нечто другое, более древнее и самобытное, близкое скорее к андским постройкам. Это корни, истоки всего, что было создано египетскими и американскими богами гораздо позже. И сохранились они лишь благодаря ледовому панцирю, сковавшему Антарктиду на несколько тысяч лет… Ведь период мегалитического строительства был довольно краток, — грустно добавил он.

— Вы думаете?

— Уверен. Этот период не мог быть очень растянутым во времени, поскольку во всех мегалитических постройках присутствуют общие черты и незаметно сколь-нибудь значительного изменения технологии, что было бы неизбежно при разнице во времени сооружения в сотни лет, не говоря уже о тысячах. Вряд ли какая-нибудь цивилизация настолько застыла в своём развитии, что совершенно не меняла технологию на протяжении столь длительного периода времени. Особенно цивилизация, достигшая высочайшего уровня. К тому же отсутствие значительного количества «второстепенных» сооружений и строительного мусора периода мегастроительства говорит как об ограниченной численности самих строителей, так и о жёсткой функциональности сооружений. Одна из характерных деталей — это не просто «дом бога» в прямом понимании этого слова, как другие древние постройки, например, храм Хатхор в Дендере или гранитный храм Карнака. Это определённо нечто техническое, построенное с конкретной целью и в нужном месте, как и комплекс пирамид в Гизе, как и другие постройки авторства «древних богов». Возможно, здесь использовались механические напряжения скальных пород, которые преобразовывались в другой вид энергии.

— Тогда это должен был быть волновой энергетический поток, который дробился и преобразовывался на этих полах, на стенах, на колонах, — сказал я, оглядываясь по сторонам.

Акира задумался. Из глубины высокого прямоугольного входа, располагавшегося в мощной каменной стене позади колонн, появилась группа молодых добровольцев, которых я не видел раньше. Но шедший впереди мускулистый загорелый парень был мне хорошо знаком ещё по Марсу.

Иллик Шелли приветствовал меня радостным жестом, и на его перепачканном лице появилась белозубая улыбка. Быстрыми шагами он подошёл к нам и взволнованно обратился к своему наставнику:

— Акира! Мне нужно с вами поговорить.

Я заметил, что в глазах юноши сквозит возбуждённое волнение. Это не ускользнуло и от внимательного взгляда экзоархеолога.

— Да, конечно, — слегка щурясь на солнце, кивнул он. — Я слушаю тебя. Что случилось?

Юноша немного замялся, словно, собираясь с мыслями, затем торопливо заговорил:

— Вчера в общеземных новостях один молодой энерготерапевт Ив Сой рассказывал о своих научных исследованиях. Суть состоит в том, что он проводил эксперименты по воздействию на обычную воду электрическим током высокого напряжения.

— Так, так! Весьма интересно, — закивал Акира Кензо, словно, он уже догадался, о чём пойдёт речь.

— Так вот, — более уверенно продолжил юноша. — В результате этих опытов учёному удалось добиться поразительных результатов: вода, подвергавшаяся воздействию электромагнитного излучения, приобретала совершенно невероятные свойства. Она, словно, превращалась в «живую воду» из древних сказок. После ряда тестов и наблюдений, удалось экспериментально подтвердить, что эта удивительная вода запускает в организме человека процесс, препятствующий старению клеток. В перспективе, уверен учёный, мы можем надеяться на совершенно невероятные результаты — поворот всех биологических процессов в организме вспять, что приведёт к его полному омоложению. Биологические часы человека сами как бы начнут отсчитывать время назад!

— Что ж, — серьёзно резюмировал Акира Кензо. — Результат вполне достойный внимания учёных из Академии Здоровья. Вода всегда считалась загадочной, почти волшебной субстанцией, и только с развитием науки человеку стали открываться некоторые из её удивительных свойств, таких, например, как память. Думаю, если исследования этого энерготерапевта и в дальнейшем пойдут так же успешно, вскоре наша медицина сможет значительно упростить процедуру ревитации[28] или отказаться от неё вовсе.

— Да. Но я не поэтому обратил ваше внимание на данный факт, — уверенно возразил Иллик. — Мне в голову пришла мысль о связи этих исследований с нашими изысканиями по программе «Тени Предков».

— Продолжай, — удовлетворённо кивнул Акира, сложив на груди руки.

— Мне подумалось о том, что практически все мегалитические сооружения древних богов, так или иначе связаны с водой. Это и постройки на плато Гиза, где по поверьям в древности было множество тоннелей и пещер, заполненных водой из Нила. Это и пирамиды Америки, где в Теотиуакане есть целая система водоотводных каналов и бассейнов, а в Тиуанако даже пирамида Акапана пронизана некой «дренажной» сетью. Это и Осирион… Даже марсианские пирамиды Сидонии расположены на берегу некогда полноводного моря! Кто знает, возможно, раньше там тоже имелись подземные резервуары с водой. Ведь мы только начали изучение всех этих древних артефактов, и конца пока даже не видно.

— И? — напряжённо спросил Акира, впившись взглядом в стажера.

— Что если все пирамиды были не случайно связаны с водой? Что если все они были грандиозным техническим комплексом по производству той самой «живой воды», напитка бессмертия богов — амриты? — с непобедимой уверенностью юности произнёс Иллик, гордо вскинув голову. — Ведь пирамиды могли аккумулировать электромагнитные волны, которые воздействовали на воду около них или в них самих… Или же вообще они могли использовать неизвестные пока нам энергии из недр Земли или космоса для такого воздействия. И именно поэтому амрита считалась «небесным напитком», доставляемым богам с небес.

— Ты прав. Чем дальше мы углубляемся в древность, тем чаще перед нами предстают образы воды и лотоса, непосредственно связанные с богами, как правильно заметила Светлана. Лотос — символ бессмертия. Вода же в древних сказаниях повсюду. Она одновременно и предвестник всего живого во вселенной, и источник жизни, оплодотворенная божественным дыханием. И оба эти символа тесно связаны. Один кардинально меняет качества другого при непосредственном участии богов. «Желая произвести на свет всевозможные существа, первым делом он сотворил мыслью воды и поместил в них семя. Это семя превратилось в золотое яйцо, сиявшее подобно солнцу; в этом яйце он сам родился как Брахман, прародитель всего мира». Так сказано в «Законах Ману»…

Акира задумчиво посмотрел куда-то перед собой, на минуту замолчав.

— Мне здесь видится ещё одна связь — непосредственная связь с космосом, с центром нашей Галактики. Вспомните о Самудра-мантхан — Пахтаньи Молочного океана. Именно во время него богами была получена амрита. Неслучайно Пространство, в его абстрактном смысле, издревле называлось людьми «царством божественного знания», и среди халдеев или посвященных оно именовалось Аб Су — Обитель, или Отец, то есть Источник знания. Считалось, что именно в Пространстве обитают разумные Силы, которые невидимо управляют Вселенной — те самые «древние боги» многих легенд и мифов.

Акира внимательно оглядел добровольцев.

— «Древние боги» ушли, а полубогам их знания не досталось, — краснея, сказал Иллик Шелли. — Потому оставшиеся на Земле потомки богов уже не строили прежних пирамид — только зиккураты, безжалостно уничтоженные временем и стихией. Жалкое подражание «древним богам», заключённое даже в названии этих сооружений. Ведь на аккадском оно означает «труба божественного духа».

— Верно, — согласился Акира. — Хотя сами шумеры называли зиккураты Эш — «самый высокий», «главенствующий». Разница вполне очевидна. Если судить по параллельному расположению этих ступенчатых пирамид, использовавшему эффект резонанса, шумерские боги приближались к знаниям богов Египта и Южной Америки… Вернее, пользовались обрывками древнего знания, дошедшего до них. Но технологии строительства здесь уже совсем другие — необожжённый кирпич вместо каменных блоков, что вело к потере изолирующих и отражающих свойств материала. Хотя тот же известняк имелся в наличии и им мостили площади городов, но почему-то не использовали в строительстве зиккуратов. А вот для «древних богов» расстояние не было препятствием при транспортировке блоков.

— По-моему, это лишний раз свидетельствует об отсутствии знаний истинного назначения древних пирамид, — подхватил Иллик. — Не знали эти «боги» и бессмертия прежних «богов», потому и понадобились им Ашвины — врачеватели. И пили они уже не Амриту — напиток бессмертия, а Сому — хмельной напиток, имевший, видимо, лишь слабые целительные свойства. Потому и старели, и умирали полубоги, как и все смертные.

— Ты молодец, Иллик! Молодец! Только назначение пирамид, думаю, было значительно шире, чем просто приготовление амриты, — усомнился Акира. — Иначе я просто себе не представляю, зачем понадобилось создавать столь масштабные сооружения.

— Мне сейчас подумалось о том, какие грандиозные усилия были затрачены на возведение всех этих сооружений! — вступил в разговор я. — Даже если допустить наличие у их строителей недоступной нам техники и столь же неординарных способностей. И раз эти усилия были затрачены в таком локальном месте, как это, или как плато Гиза, где рядом стоят сразу три пирамиды, то это наводит на мысль, что всё это строительство было затеяно неспроста. Лично мне эта равнина напоминает некий модуль микросхемы с входами и выходами, с усилителями и конденсаторами энергии. И всё это в итоге было как-то завязано с водой — и здесь, и в Египте, где пирамиды выстроены на берегу Нила.

— Вы правы, — согласился Акира. — Именно вода в этой загадочной системе, похоже, играла основополагающую роль. Можно предположить, что вода служила основным каналом для передачи интуитивной или экстрасенсорной информации. Ведь боги славились своими необычными способностями: гипнозом, телепатией и даже магией. Хотя вода могла служить и для иных целей. Вы знакомы с научными экспериментами по передаче информации ДНК на большие расстояния? Они проводились ещё в двадцатом веке.

— Кажется, что-то читал, — засомневался я, пытаясь восстановить в памяти обрывки информации.

— Это когда данные передавались через воду, и она воспроизводила структуру ДНК за многие километры от источника? — торопливо вставил один из спутников Иллика и тут же смущённо потупился.

— Верно, — благосклонно закивал Акира. — Вода, обладая информационной памятью, воспринимала передаваемые данные и на отдельных участках изменяла свою структуру, становясь как бы копией, моделью исходного ДНК, по которой можно было создать живую форму… Что если именно так и появилась изначальная жизнь на нашей планете, сигнал о которой был послан откуда-то извне, возможно через сотни парсек пути?

Один древний ученый высказывал идею о том, что любая биосистема представляет собой неравновесный фотонный ансамбль, существующий за счёт притока и трансформации поступающей извне энергии и информации. А в роли носителя этой самой информации в процессе организации, регулирования и активирования тонких систем выступает электромагнитное поле, в том числе и его видимая составляющая — свет. Генетический материал существует в двух видах: электромагнитного поля — своей активной форме, и ДНК — пассивной…

Вы знаете, в этом действительно что-то есть от истины, если сравнивать эти представления с информацией, хранящейся в древних текстах и изображениях. Многие из сохранившихся мезоамериканских памятников, текстов мифов и сопровождающих их рисунков иллюстрируют именно такой генетический механизм образования живых организмов. Например, упоминаемые в текстах и изображенные на рисунках, посвященных созданию человека, животных и растений, «ленты, упавшие с неба» представляют собой не что иное, как хромосомы, несущие генетический код будущих организмов.

— Невероятно! — вырвалось у одной из девушек-стажёрок.

— Пожалуй, — согласился Акира. — Но моя помощница и биолог Эйго Хара, изучавшая эти материалы, пришла именно к такому выводу. В частности, подобный процесс отображён на рисунке из кодекса Борджиа, на котором бог Тлалок и богиня «живой воды» Чальчиутлике создают человека из двух видов хромосом — земных и небесных. Многочисленные сложные наскальные изображения спиралей, которым не менее шести-семи тысяч лет полностью идентичны снимкам «упаковки» генетического материала в ДНК. Древнейшая китайская книга «И Цзин» — «Книга Перемен» так же тесно связана с генетическим кодом. Это хорошо видно, например, по иероглифу «и», который графически точно изображает спираль ДНК.

А ведь согласно поверьям, китайская «Книга Перемен» была написана правителем и мудрецом Фуси, имевшим прямое отношение к богам-Змеям. На древних китайских изображениях большинство патриархов-мудрецов изображалось с удлиненными головами и небольшими наростами на них, напоминающими бугры или рожки. И здесь уместно будет вспомнить древнеегипетских богов, носивших головные уборы удлинённой формы, под которыми так же пряталась удлиненная голова. Такая форма короны перешла по наследству и египетским фараонам. Черепа подобной формы во множестве находили и в Западном полушарии, где отмечается древня активность богов-цивилизаторов.

Я заметил как девушки-стажёры, до этого не сводившие восхищённых взглядов с экзоархеолога, переглянулись между собой, словно, говоря: он потрясающий!

— Между прочим, — продолжал Акира, — другой китайский иероглиф, обозначавший «небо» в первоначальном своём написании изображал человекоподобную фигуру с очень большой головой. Иероглиф же «человек» изображался аналогично, но не имел большой головы. Разве это не ещё одно доказательство, что цивилизацию на землю принесли «люди с неба»? И вполне возможно, что они не случайно выбрали своим символом именно змею, как символическое изображение измененного ДНК человека, а в конечном итоге, как некий штандарт распространения и ускорения развития разумной жизни во вселенной. «Змеи», проигравшие в войне, представляли атеистическое направление — направление знания, что им и ставилось в вину волной богов, принесших на Землю религию как таковую. «Змеи» отвернулись от веры и понадеялись на разум…

Экзоархеолог оглядел взволнованные лица ребят: глаза их горели восторгом и волнением от соприкосновения с неизведанным.

— Ладно. Мы слишком увлеклись догадками! — Акира улыбнулся рассеянной улыбкой. — Ты не познакомишь нас со своими товарищами? — обратился он к Иллику, поглядывая через плечо своего помощника на трех юношей и двух девушек, стоявших позади него.

— Да, конечно! — спохватился Иллик. — Это ребята из «Лаборатории научных прорывов» Австрало-Азиатского жилого пояса. Это Тоб Горн. — Иллик представил мускулистого тёмнокожего атлета со смолистым взглядом.

— Коюки Ваташи.

Я увидел, как невысокая чернокосая девушка в рабочем комбинезоне и свободной рубахе с закатанными рукавами открыто улыбнулась нам, блеснув огненным взглядом раскосых глаз.

— Это Лой Риг. Рядом с ним Чед Зиф, — помощник Акиры указал на двух ребят, стоявших по правую руку от него: одного — коренастого, с восточными чертами лица и пристальным взором; другого — высокого блондина с твёрдым подбородком и по-детски беззаботной улыбкой. Того самого, что до этого смело вступил в разговор с экзоархеологом. Сейчас этот юноша покраснел от смущения, но, тем не менее, храбро выдержал испытующий взгляд Акиры.

— Ну, и Чели Нава! — Иллик слегка приобнял за плечи высокую стройную девушку, встряхнувшую короткими каштановыми кудрями. — Она практически наша коллега… Вернее, ваша коллега, — поспешил поправиться юноша. — Чели работает лаборантом в Институте протоистори и пишет работу по шумерологии.

— Очень приятно, коллега! — Акира осторожно пожал протянутую девичью руку — изящную и загорелую.

Девушка ответила ему восхищённой улыбкой и залилась румянцем, став совсем юной и ранимой.

— Так что же вы здесь нашли?

Экзоархеолог снова повернулся к своему молодому помощнику.

— Это нечто совершенно необычное! — Голос Иллика стал взволнованным. — Мы нашли дверь, там под платформой… Она преграждает путь в какое-то помещение — пещеру или большой грот, — начал сбивчиво рассказывать юноша. — Гамма-аппарат для просвечивания показывает за ней громадный объём — несколько тысяч кубических метров!

— Это весьма любопытно, — закивал экзоархеолог. — Только что же в этом необычного? Подобных находок мы ожидали с самого начала, иначе не приехали бы сюда с экспедицией.

— Необычна сама дверь! — Голос юноши всё ещё дрожал от волнения. — Вернее, материал, из которого она сделана… Это не металл, хотя материал и сильно намагничен!

— Да?

Удивиление Акиры мне показалось преувеличенным.

— Вот это действительно любопытно! Можно было бы ожидать встретить здесь медь или, по крайней мере, железо, имевшее хождение у «богов». Вы не ошиблись в своих оценках?

— Ничего подобного! — горячо возразил Иллик. — Хотя патина на поверхности сначала и мне показалась свидетельством наличия меди. Но это скорее следы вдорослей, которые попали в подземелье вместе с морской водой. Они окаменели и осыпаются при первом же касании! Коюки — она будущий химик по специализации — сделала анализ.

— Так, так! — искренне заинтересовался Акира.

— Мы исследовали дверь методами металлографии и растровой электронной микроскопии, — неторопливо заговорила девушка, пытаясь сохранять деловой тон, хотя было очевидно, что её буквально распирает от радостного возбуждения. — Материал, из которого изготовлена эта дверь, композитный, армированный кальциево-железо-кремниевыми волокнами. Матрицей у него является металлическое стекло. Микротвёрдость этого материала колеблется от двухсот пятидесяти до тысячи трёхсот киллограм на квадратный миллиметр.

— Вы что-нибудь поняли, Сид? — нахмурился Акира, поворачиваясь ко мне. — Честно говоря, я не очень силён в металлургии.

— Я тоже не очень силен в металлургии. Но, насколько я понимаю, здесь мы имеем дело с некой аморфной структурой. Такие материалы, как правило, обладают высокой прочностью и вязкостью, как и твёрдостью. А у этого образца эти показатели весьма впечатляют!

— Всё верно, — кивнула девушка-стажер, одаривая меня благодарной улыбкой.

— А как вы думаете, каким образом было возможно получить такой материал? — поинтересовался я.

— Способов здесь может быть несколько. Один из возможных — метод порошковой металлургии при очень высоком давлении, — уверенно сообщила Коюки.

— И это тысячелетия назад! — не удержался от восхищённого возгласа Акира. — Получается, нам не удасться открыть эту дверь обычным дисковым резаком?

— Да. Разве что боразоновым[29]. Но его у нас нет, — пожал плечами Иллик.

— Мы использовали отражательный рентгеновский экран для просмотра механизма запирания, — вступил в разговор Тоб Горн. — Но он отсутствует. Эта дверь — большая плита из металлического стекла! Проникнуть внутрь можно разве что используя фокусированный ультрачастотный излучатель. Лишь он сможет разрушить связи внутренних армирующих волокон.

— Не торопись с выводами, — мягко одёрнул стажёра Акира. — Если за дверью действительно рукотворная пещера, то использовать излучатель ни в коем случае нельзя! Опыт мне подсказывает, что масса пород у подошвы горного хребта находится в неустойчивом равновесии. Не исключено, что за прошедшие тысячелетия она подвергалась сдвигам от землетрясений или общего поднятия хребтов, выросших за это время. Это, вероятно, тысячи тонн веса! Закрепить эту чудовищную массу для нашей археологической экспедиции — просто невозможная задача. А чтобы привлечь сюда дополнительные силы, нужно прежде убедиться в важности для экономики планеты конечной цели. Оправдает ли она столь крупные затраты?

— Что же делать? — растерянно спросил Чед Зиф, огорчённо оглядываясь на своих товарищей.

Те мялись в нерешительности.

— Может быть, использовать гидравлический домкрат? У нас есть такой в экспедиции, — вспомнил я. — Он обладает достаточной мощностью, чтобы сдвинуть любую дверь с места.

— Можно попробовать, — в раздумье кивнул экзоархеолог. — Во всяком случае, нужно прежде осмотреть саму дверь!

— Так пойдемте же! — с горячим нетерпением воскликнул Иллик. — Мы покажем дорогу.

* * *

Наклонный низкий ход терялся где-то в тысячелетнем мраке впереди, куда бледно-лиловый свет самосветящихся обручей на наших головах был не в силах пробиться. Только по тонким красным кабелям, вытянувшимся по центру прохода, можно было понять, что до нас здесь уже побывали разведочные роботы. Пол прохода устилали намывы липкой скользкой глины, занесённой сюда, видимо, ещё во времена таяния антарктических льдов. Глухо и размеренно капали в темноте крупные капли воды. Где-то в стороне и снизу слышалось журчание сбегавшей по трещинам воды.

Невольно поддавшись гипнозу тёмного подземелья, скрывавшего нас в своих недрах, словно в глубинах умершего прошлого, я поднял голову и посмотрел на выгибавшийся дугообразным сводом потолок прохода. Он бы сложен из массивных гранитных блоков, когда-то тщательно подогнанных друг к другу и отполированных, а теперь во многих местах зиявших широкими щелями, покрытых выступами и натёками известняка. Эти натёки переходили на стены прохода, образовывая ребра и небольшие сталагмиты на полу.

Спуск становился всё более крутым, но перепады высот в нём компенсировались короткими лестницами со скользкими пологими ступенями.

— Вы не заметили одну особенность этого подземелья? — вдруг спросил Акира, останавливаясь и оборачиваясь к остальным.

— Какую? — поинтересовался Иллик, шедший следом за ним.

— Наличие лестниц! Если вспомним пирамиду на Марсе, куда мы спускались, их там не было нигде. Хотя спуск по коридору был не менее крутым, чем здесь.

— Возможно, это свидетельство изменения архитектурных пристрастий? — осторожно предположил я, вглядываясь в тёмное лицо экзоархеолога, казавшееся таинственным в призрачном свете обручей. — Вряд ли, оба сооружения строились в одно и тоже время.

— Возможно… А может быть лестницы были не так уж нужны строителям пирамиды на Марсе? — загадочно произнёс Акира.

— Что вы хотите этим сказать?

— Пока ничего. Это только мои размышления вслух. Давайте посмотрим, что нас ждёт там, впереди.

Мы двинулись дальше. Пронизывающе сырой воздух был мертвенно недвижимым. Кое-где плиты гранитных блоков облицовки, вывалившиеся из стен, преграждали нам дорогу, заставляя карабкаться на скользкие каменные завалы. За полчаса, продвигаясь, шаг за шагом вдоль красных кабелей, мы спустились на сто двадцать метров, добравшись до гладкой стены, упершись в которую лежал разведочный робот.

Акира подошёл к нему и осмотрел приборы и счётчики.

— Шестьдесят пять метров от поверхности! — сообщил он и прислушался. — Наверное, только в пещерах бывает такая тишина, охраняемая мёртвой материей земной коры — косной и бесчувственной.

— Да. Мы, словно, стоим у подножья прошлого, стёртого временем, — заворожено и негромко произнесла Чели Нава. — Оно оживает лишь в призраках нашего воображения, и от того кажется ещё более таинственным и загадочным.

На губах экзоархеолога мелькнула беглая улыбка и он снова нагнулся над роботом-ползуном, щёлкнул тумблером, и в тоже мгновение вспыхнул жёлтый электрический свет, показавшийся ослепительным. Теперь стало понятно, что гладкая стена перед нами это массивная, герметически запертая дверь — та самая, о которой рассказывал Иллик.

Я подошёл ближе и осмотрел её. Шероховатая серая поверхность была влажной и холодной на ощупь. Странные зеленоватые наплывы на ней осыпались под моими пальцами, при первом же прикосновении.

— Действительно, водоросли, окаменевшие водоросли!

— Да, я вижу, — пробормотал Акира, тоже осматривая дверь. — Хотя ничего удивительного в этом нет. Время и стихия добрались даже сюда… Так как же нам безопаснее всего её открыть?

Он посмотрел на меня.

— Нужно подумать.

— Только учтите, совсем не исключено, что механизм, при попытке его вскрытия, может активировать какие-то защитные устройства, как это произошло на Марсе, — предостерёг меня экзоархеолог. — Не думаю, что те, кто установил здесь эту дверь, сделали это из простой прихоти. Безусловно, за ней должно быть сокрыто что-то очень важное! Теперь для меня это вполне очевидно, ведь до этого я сомневался.

— Думаю, мы сможем использовать здесь наш домкрат, — уверенно произнёс я, осматривая щели между скальным основанием, облицовкой стен и дверью. — Здесь достаточно большие зазоры, которые дадут нам определённую свободу хода. Самое интересное, у двери совсем нет петель!

— Значит, она сдвигается прямо в стену или наверх, в потолок.

Акира встал за моей спиной.

— Да. Скорее всего… Вот здесь… Смотрите!

Я подсветил своим фонарём узкую щель в стене, в которой просматривалось продолжение дверной плиты.

— Видите?

Акира с интересом заглянул в щель.

— Да! Похоже, что за прошедшее со времени строительства время на этой равнине было не одно землетрясение. Облицовка стен здесь сильно повреждена, а местами и вовсе вывалилась.

Экзоархеолог обернулся к стажерам, стоявшим позади нас.

— Ребята! Нужно принести сюда гидравлический домкрат! Без него мы просто бессильны. Думаю, девушкам лучше остаться с нами. А вы поторопитесь!

Четверо юношей с готовностью отправились назад, возглавляемые Илликом Шелли. Вскоре их мерцающие сиреневым светом контуры исчезли в темноте.

Акира устало присел на ближайший, выпавший из стены камень, разминая колени.

— Мне сейчас вспомнился Древний Египет, — негромко заговорил он, поглядывая на неприступную дверь. — В «Текстах пирамид» описывалось, как фараон проходит один за другим ряд подземных залов в месте, называемом Дуат, перед тем как вознестись в блаженное «царство Осириса». В одном из этих подземных залов он слышит страшный грохот, подобный тому, который слышится на небесах, когда поднимается буря. В другом путь ему преграждают двери, которые открываются сами собой. За этими дверьми в кабинках сидят боги и «жужжат, как пчёлы». Здесь же фараону встречаются боги с закрытыми лицами, в обязанность которых входило разжигать «пламя и огонь» на «небесном корабле Ра, путешествующем миллионы лет». Другие же боги «прокладывали пути движения звёзд». На последнем этапе путешествия фараону нужно было сбросить свои одежды и облачится в священное одеяние. Жрецы совершали таинственную церемонию «открывания уст», после чего фараон попадал в длинный туннель с «просветом в конце» оканчивавшимся пещерой «где дует ветер». Это и было местом, которое в тексте называется «Гора вознесения Ра». Здесь фараон мог увидеть некий предмет, именующийся «подъёмником на небеса».

— Не те ли это двери, что описаны у египтян? — осторожно предположила Коюки.

— Маловероятно. Хотя назначение помещений за этой дверью вполне может быть тем же.

— Да, но ведь вы говорите о погребальном обряде фараона? — уточнила Чели Нава.

— Безусловно.

— Получается, речь идёт не о буквальном, физическом вознесении на небо, а о неком духовном посмертном опыте?

— Вполне возможно. Но есть и другое объяснение. В распоряжении жрецов имелись некие тексты и технические инструкции, доставшиеся им от «богов», описывающие реальные космические полёты вполне реальных космических аппаратов. Может быть, кто-то из людей имел возможность даже воочию увидеть сам пусковой комплекс таких аппаратов. В мифологии известны случаи, когда избранных из людей «боги» брали с собой в свою «Небесную обитель». Такие истории описаны и у шумеров, и в индийских текстах. Чем хуже в этом отношении древние египтяне? Разве они не могли быть свидетелями космического полета богов: «Дверь на Небеса открыта! Земные врата открылись! Небесные окна распахнулись! Лестница к Небу открыта. Ступени света показались. Двойные двери в Небеса открылись в часы Востока, на рассвете», — по обыкновению по памяти процитировал Акира древний текст.

— В последствие эти «боги» ушли с Земли, оставив фараонам концепцию посмертного существования в Дуате рядом с воскресшим божеством Осирисом, как залог исполнения предназначенной им роли земных правителей — проводников воли самих «богов». Египетскими жрецами же был воссоздан некий ритуальный обряд погребения, имитирующий реально существовавший когда-то технический регламент, но уже вовлекавший в действие не физическое тело умершего фараона, а его бессмертную душу. Поэтому-то фараон после смерти как бы входит в «корабль» длиною в семьсот семьдесят локтей — «небесную барку Ра» — и после различных чисто технических операций «зев» горы раскрывается и «корабль» взлетает: «Небеса грохочут; Земля дрожит; Земля сотрясается; Два хора богов восклицают; Почва разверзается… Когда царь возносится на Небо, когда он проносится по небосводу к Небесам». Ведь подражание у древних египтян просматривается во всём. Именно подражание, потому что их ритуальные действия лишены понимания изначальной сути. Взять хотя бы те же гранитные саркофаги, которые во множестве находили в пирамидах Египта. Это вовсе не гробы усопших. Все они, несомненно, имели определённое предназначение для самих «богов», скорее всего, как технические устройства.

— Какое предназначение? — с замиранием в голосе поинтересовалась Коюки Ваташи.

— Мне трудно сказать об этом что-то определённое, — признался Акира. — Здесь можно строить самые различные предположения: от неких конденсаторов какой-то энергии, до устройств телепартации, с помощью которых «боги» могли передвигаться в пространстве… Либо перемещаться в духовно-нематериальную вселенную! Физические тела «богов» могли оставаться в саркофагах, в то время как их души переносились в иное измерение. Со стороны это должно было выглядеть как обычная смерть. Кстати, последнее, вполне, может объяснить перенятый египетскими жрецами обряд погребения фараона именно в саркофаге. Возможно, жрецы видели, как сами «боги» ложатся в эти «каменные ящики», но не понимали зачем именно они это делают. Сама суть процесса была непостижима для их разума.

— Но ведь именно «боги» научили жрецов процессу бальзамирования! — заметила Чели Нава. — Значит, они всё же пытались объяснить им что происходит на самом деле? К тому же сама концепция переселения души умершего фараона в загробное «царство Осириса» и её посмертное существование там была дана людям «богами». Что это, как не знание о потустороннем мире?

— Возможно, — согласился Акира. — Косвенным подтверждением твоих слов могут послужить и древние индийские тексты. Помните, в «Махабхарате» есть эпизод, рассказывающий о путешествии героя Арджуны в столицу бога Кришны?

Акира внимательно посмотрел на девушек и процитировал:

— «Шри Кришна и Его брат Баларама, отнюдь не противостоят силе Времени, которое уносит всё сущее. И когда Арджуна прибыл в столицу Господа Кришны, он не увидел ни одного живого человека из семьи Гоcпода. Поэтому Арджуна устроил традиционный обряд кремации, применяющийся для материальных тел, которые Господь Кришна и Господь Баларама оставили на земле, когда они покинули этот мир в своих вечных духовных обличиях».

— Вот! — подхватила Чели. — Видите, как это описание созвучно египетским традициям!

— А вдруг за этой дверью нас ожидает нечто подобное? — с шутливым ужасом воскликнула Коюки.

— Под «нечто подобное» ты подразумеваешь мумии? — сдвигая брови, спросил экзоархеолог и отрицательно покачал головой: — Не думаю, что за этой дверью мы обнаружим некрополь «богов».

Акира предложил подкрепиться едой пока мы ждём возвращения ребят, но девушки были слишком поглощены тревожным нетерпением, поэтому отказались. Мне тоже не хотелось есть.

Иллик Шелли и трое его спутников появились только через сорок минут. Оказывается, они предусмотрительно захватили с собой запасные батареи, кислородные приборы и дисковую пилу, которая была сейчас весьма кстати. Всё это вместе с гидравлическим домкратом едва уместилось на тележке разведочного робота.

Мне пришлось заняться расширением проёма, чтобы можно было использовать наш домкрат.

Коюки Ваташи — наследница японских женщин — вызвалась вести съемку всей операции на камеру, снятую с робота-разведчика. По моему сигналу Чед Зиф подключил питание и надрывный визг пилы, и клубы пыли заполнили всё освещенное пространство коридора. Через час изнурительной работы, мне удалось срезать большую часть известкового налета и отколоть довольно широкую полосу облицовочной плиты, за которой обнажилось чёрное отверстие, достаточное, чтобы вставить в него распоры домкрата.

Наши с Акирой молодые помощники споро подкатили тележку, и через несколько минут всё было готово к тому, чтобы попытаться сдвинуть таинственную дверь с места.

Иллик Шелли по моей команде начал осторожно нагнетать давление в силовые цилиндры. Все остальные из предосторожности отступили назад. Титановые распоры врезались в камень, издав глухой скрежет, и я почти физически ощутил всю неимоверную тяжесть дверной плиты. Несколько томительных минут ничего не происходило, хотя давление в цилиндрах домкрата неизменно росло. В какой-то момент мне даже показалось, что наша затея обречена на провал, но вдруг где-то вдалеке раздался гулкий скрежет, словно, многотонная масса окрестных гор стала медленно сползать по базальтовому дну котловины в сторону океана. В ту же секунду дверь дрогнула и, осыпая остатки застывших водорослей, сдвинулась на добрый десяток сантиметров.

Я предупредительно вскинул вверх руку, но Иллик уже ослабил давление так, чтобы распоры домкрата не соскользнули в образовавшуюся щель.

«Молодец! Толковый парень!» — мысленно похвалил его я и посмотрел на Акиру Кензо. Он напряженно застыл в двух шагах от меня, не отрывая взгляда от чернеющего провала.

Перенеся усилие ближе к центру дверной плиты, мы повторили попытку и сдвинули дверь ещё сантиметров на пятнадцать.

— Получается! — обрадовано воскликнул кто-то из ребят за моей спиной.

— Получается, но не так легко, как хотелось бы! — с лёгкой досадой в голосе отозвался Акира Кензо.

— Возможно, нам следовало бы отказаться от дальнейших попыток. Это было бы мудрой осторожностью с моей стороны, — задумчиво произнёс он, прислушиваясь к странному глухому потрескиванию, доносившемуся откуда-то сверху.

— Что вы такое говорите! — пылко воскликнула Чели Нава. — Почему учёный должен столь трепетно относиться к собственной персоне? Миллионы людей производят рискованные работы и опыты, а чем мы хуже них?!

— Именно за вас я и переживаю. Не за себя, — спокойно возразил ей экзоархеолог. — На мне, как на руководителе, лежит ответственность и за вашу жизнь тоже.

— Да ладно вам, Акира! Мы с вами разделяем эту ответственность поровну. Если хотите, я даже в большей степени. Неужели мы остановимся сейчас, на полпути к открытию? — воскликнул я, полный решимости довести начатое дело до конца.

— Разумеется, нет, — помолчав, ответил тот. — Только не нужно перекладывать груз ответственности за жизни этих ребят с моих плеч на свои, Сид. Спасибо, конечно, но я уже большой мальчик. И за свои поступки и решения привык отвечать сам.

— Конечно. Только давайте не будем спорить об этом сейчас. Нам необходимо расширить этот проём ещё хотя бы на несколько сантиметров, чтобы в эту щель смог пролезть кто-то из нас.

По моему сигналу Иллик снова повернул рычаг домкрата: цилиндры слегка присвистнули от возросшего давления, распоры вгрызлись в камень, и дверь, дрогнув, сдвинулась с места.

— Всё! Довольно!

Я дал отмашку и всё замерло. Теперь в образовавшийся проём мог протиснуться любой из нас.

Подскочившие ко мне Тоб Горн и Лой Риг ловко вставили фиксирующие упоры из циркониевой бронзы с армированным сердечником вверху и внизу проёма, подогнав их по размеру специальными рычажками. Теперь можно было не опасаться, что дверь неожиданно закроется, погребя нас под толщей скальных пород. Снабжённые датчиками давления, защитные упоры предупредят нас звуковым сигналом в случае опасности.

Акира, взволнованный не меньше остальных, отёр тыльной стороной ладони вспотевший от напряженного ожидания лоб и, довольный, улыбнулся всем остальным.

Первым решили пустить разведочного робота-ползуна с камерой и силовыми кабелями освещения. Он должен был оповещать нас через каждые сто метров о составе воздуха, температуре и влажности. По первым же кадрам на управляющем планшете-мониторе стало понятно, что за дверью находится ещё один коридор — высокий и прямой, наклонно опускавшийся на неведомую глубину.

Погасив фонари и довольствуясь светом обручей на головах, мы по одному проникли в этот коридор. Достаточно было одного блика света, чтобы понять его разительное отличие от предыдущего прохода. Уже через несколько десятков метров по обеим сторонам стали просматриваться тёмные углубления — то ли ниши, то ли дверные проёмы, ведшие в какие-то неведомые помещения.

— Внимание! — Акира предупредительно поднял руку. — Всем соблюдать предельную осторожность. Давайте разделимся и тщательно осмотрим все эти ниши.

Юные «археологи» с радостными восклицаниями рассыпались в разные стороны. Я тоже осторожно приблизился к ближайшему чернеющему провалу и с замиранием в сердце шагнул в сырую темноту. Света моего обруча было недостаточно, чтобы осветить всё пространство вокруг, но я безошибочно угадал, что стою в просторном помещении с низким сводом.

Прямо передо мной возвышался какой-то предмет правильной геометрической формы. Я включил фонарь и понял, что на каменном выступе покоится нечто похожее на низкую прямоугольную витрину из литого стекла, как мне показалось в первую секунду. Под толстым слоем известковых натёков в свете моего фонаря внутри просматривалось что-то тёмное и бесформенное. Что именно разобрать с порога помещения было сложно. Волнуясь ещё больше, я приблизился к странной «витрине» и склонился к мутному «стеклу», пытаясь рассмотреть таинственный предмет, скрытый внутри.

Только теперь я понял, что ошибся, и что это вовсе не стекло, а какое-то незнакомое мне вещество, возможно, что-то производное от кремния. Я провёл пальцами по его поверхности, стирая испарину. «Витрина» напоминала огромный кусок мутноватого янтаря, внутри которого, как древнее насекомое, застыло неведомое мне существо. От неожиданности я отпрянул назад, к выходу, едва не выронив из рук свой фонарь. В голове роился поток ассоциаций, который мне было трудно остановить.

«Нет! Не может быть!»

Я старался прогнать от себя нелепую догадку, но взглянув ещё раз на застывшее в «стекле» чудище, понял, что не ошибся. Прямо на меня смотрело невидящим взором трёх глаз то самое существо из моих странных снов, — большеголовое, с синеватой кожей и зубчатым гребнем посередине головы, переходившим на короткую шею, с длинными худыми руками и коротким хвостом. Только это существо было маленьким, словно, это был ребёнок. Во всяком случае, его размеры не превышали размеров крупной собаки.

В это время в коридоре раздались громкие крики и чьи-то быстрые шаги. С трудом оторвав взгляд от «витрины» и неведомого создания внутри неё, я поспешно выскочил из помещения. В коридоре, прислонившись к стене, стояла Коюки Ваташи. В электрическом свете её лицо казалось мертвенно бледным. Девушка тяжело дышала, наклонившись вперёд и упершись ладонями в колени. Над ней склонилась Чели Нава и что-то негромко говорила своей подруге. При моём появлении Коюки подняла голову и взволнованно сообщила:

— У них две головы!

Я посмотрел в её широко раскрытые от изумления глаза. Казалось, она была потрясена не меньше меня.

— Две головы? У кого?

На шум сбежались остальные. Лица ребят в неровном свете фонарей были искажены испугом и недоумением.

Появился Акира, взволнованный не меньше ребят. Тяжело дыша, он остановился около нас.

— Это, словно, ожившие рассказы жреца Бероса! — промолвил он. — Ужасные существа, созданные по принципу удвоения… Я сейчас видел существо с крыльями и четырьмя лицами!

Экзоархеолог, как безумный, озирался по сторонам.

— А у нас там, похоже, настоящий кентавр, — ошеломлённо выпалил Лой Риг.

— Здесь какой-то дракон… — дрожащим от волнения голосом сообщил я, указывая на проём за своей спиной, и посмотрел на Акиру Кензо. — Помните, я рассказывал вам свой сон сегодня утром? Это существо очень похоже, только оно маленькое… Мне показалось, что это ребёнок.

Экзоархеолог ничего не ответил. Казалось, он ещё не пришёл в себя от неожиданных находок, сделанных в пещере.

— Мне в голову сейчас пришла мысль… Информация, бытовавшая когда-то, в двадцатом веке, — наконец, медленно заговорил он. — Рассказ о некой пещере в Гималаях, где якобы хранятся в «законсервированном» состоянии представители всех человеческих рас… И не только человеческих. Многие тогда пытались отыскать эту пещеру, как и дорогу в легендарную Шамбалу. Правда, все попытки были безуспешными. Может быть, мы с вами столкнулись здесь как раз с чем-то подобным? Что вы думаете об этом, Сид?

Акира растерянно посмотрел на меня.

— Не знаю… Вы же у нас учёный! То, что видел я, напомнило мне, скорее, некий музей.

— Не думаю, что всё это просто экспонаты, — покачал головой экзоархеолог. — Создатели этого места явно преследовали иную цель.

— Вы думаете? — отозвался взволнованный Иллик Шелли.

— Мне так кажется. Возможно, я ошибаюсь… Но что если создатели этого места хотели сохранить некий генофонд…

— То есть, всех этих существ можно оживить? — настороженно спросила Коюки Ваташи.

— Святое небо! Как это было бы замечательно здорово! — обрадовано воскликнула Чели Нава.

— Ничего замечательного, — проворчал Чед Зиф и недовольно насупился. — У меня от всех этих «экспонатов» просто мороз по коже!

— Ты слишком впечатлителен, мой дорогой! — снисходительно похлопала его по плечу девушка.

— Да? Тогда посмотри на Коюки!

— Ладно, ребята! Давайте успокоимся, — примирительно сказал Акира Кензо, уже взявший себя в руки. — Меня сейчас больше волнует значение нашего неожиданного открытия. Древние всегда считали, что наши человеческие формы существовали от вечности, были изначальными и предвечными.

— Это были астральные или эфирные прототипы! — догадался Иллик Шелли.

— Верно. По этим образцам Духовные Существа или Боги наделили эти прототипы своими собственными Сущностями, а земная природа сформировала их внешнюю человеческую оболочку, в которой были слиты элементы всех когда-либо существовавших растительных и животных форм.

— В этом есть большая доля истины, — смело заявила Чели. — Ведь наших тел не существовало бы, если бы в процессе эволюции вселенной в недрах звёзд не рождались бы атомы всё новых и новых элементов, помимо водорода и гелия.

— Вот что! — воскликнул Акира Кензо. — Всё, что находится в этих нишах необходимо тщательно заснять и запротоколировать! Думаю, этим займутся ребята, а мы с вами пойдём дальше и обследуем остальные помещения. Вы не возражаете, Сид?

Я не возражал.

— Можно и я пойду с вами? — вызвался Иллик Шелли.

Акира посмотрел в загоревшиеся глаза юноши и согласно кивнул.

Ребята приступили к съёмке, а мы в троём двинулись дальше.

Через несколько десятков метров низкий и узкий проход, которым оканчивался коридор с нишами, неожиданно расширился, переходя в обширный и величественный зал с высоким ступенчатым сводом, расположенный на полметра ниже уровня прохода. Гигантские блоки потолка, сходившиеся в одну точку на высоте десятка метров, были покрыты странными тёмными наплывами и соляными разводами. Здесь было необычайно душно и влажно. Наша одежда мгновенно промокла от пота. Создавалось впечатление, что стены буквально высасывают из тебя живительную влагу. Звуки наших голосов, отражаясь от стен, отдавались гулким протяжным эхо, которое нарастало с каждым новым звуком.

Я прислушался. Откуда-то из глубокой темноты впереди, словно бы доносилась тихая мелодия. Наш робот медленно полз в эту темноту, таща за собой силовые кабели и аварийные тросы, и вскоре скрылся из виду.

Мы осмотрелись. Вдоль боковых стен зала стояли ряды хорошо обработанных гранитных блоков кубической формы. Все блоки были разного размера, и над каждым в стене имелись аккуратные вырезы явно технологического назначения. Форма и размер вырезов так же были разными. В полу около каменных кубов неведомым инструментом были прорезаны прямые полукруглые желоба, словно струны, уходившие в темноту, куда скрылся и наш робот. В этих желобах собиралась выступавшая на стенах чёрная влага, которая стекала в округлые углубления, прорезанные в каменном полу на одинаковом расстоянии.

Я присел около одного из этих загадочных каменных кубов, осматривая его гладко отполированную поверхность, словно, окантованную невысокими выступами, тянувшимися по всему периметру блока по краю ровной поверхности. Серый гранит в электрическом свете поблёскивал крупными зёрнами кварца. Вдоль верхней грани блока отчётливо просматривались какие-то знаки, вырезанные в камне искусной рукой и не менее искусным инструментом.

— Акира! Взгляните сюда!

Экзоархеолог присел на корточки рядом со мной, освещая блок своим фонариком.

— Изумительно! Это ещё не египетские иероглифы, но уже что-то очень близкое… — дрожащим от волнения голосом произнёс он и осторожно провёл рукой по гладкой поверхности камня, стирая с него влажную испарину. — Самое невероятное то, что это не просто утилитарное письмо, со знаками, которые были бы понятны и нам сегодня. В этом тексте явно сокрыта какая-то техническая информация!

— Вы думаете?

— Да. Все эти знаки очень похожи на нерасшифрованные египетские письмена… Особенно вот эти геометрические фигуры, перечёркнутые полусферы и волнистые переплетённые линии… А вот этот знак очень напоминает знаменитый египетский анх! Видите?

Акира взглянул на меня глазами полными детского восторга.

— Действительно, — кивнул я и поднялся, осмотриваясь вокруг.

Не было никакого сомнения в том, что все эти блоки находились здесь не случайно. Они не могли быть простым украшением или постаментами для чего-то. Создавалось устойчивое впечатление их несомненного технического назначения. Но какого? Это было трудно понять.

— Что вы думаете по поводу этих камней? — раздался в тишине голос Иллика Шелли.

От неожиданности я даже вздрогнул и быстро обернулся в сторону говорившего.

— Мне кажется, они расставлены здесь не случайно, — уверенно продолжал юноша, оглядываясь по сторонам.

— Да. Мне тоже так кажется, — задумчиво кивнул Акира. — И эти желоба на полу явно имеют к ним какое-то отношение. И опять же, заметьте, здесь присутствует некая связь с водой.

— Может быть, она просто стекает в них, как в водоотводные канавы? — предположил я.

— Нет, вряд ли! — смело возразил Иллик Шелли. — Всё это напоминает мне некую взаимосвязанную структуру. Смотрите, размер камней с одной и с другой стороны зала разный, между тем они расположены параллельно друг другу. Большему блоку соответствует меньший блок на противоположной стороне зала. Здесь явно заложена какая-то определённая последовательность смены размеров. При этом нет ни одного одинакового по размеру блока!

Его слова отдавались гулким эхо под сводами зала. Сейчас мне показалось, что это эхо вызывает резонанс всей внутренней конструкции подземелья на единой частоте.

— Эти блоки очень похожи на кремниевые мнемокристаллы, — заметил я, потирая в раздумье подбородок. — Может быть, это некие информационные кластеры, связанные в единую потоковую цепь, или модуль какой-то макросхемы гигантского компьютера? Большие камни как бы получают свой объём информации от малых, и несут его дальше, при этом желоба на полу вполне способны работать как каналы-проводники, а круглые лунки в них могут служить некими преобразователями или усилителями волновой энергии.

— Причем обработка информации идёт с последовательно возрастающим ускорением! — взволнованно подхватил Иллик. — Тогда это невообразимый объём информации, записанной в кристаллах кварца!

— Ребята! Смотрите! — негромко позвал нас Акира, который переходил от блока к блоку и внимательно осматривал каждый камень. — На всех блоках совершенно разные надписи! Это вполне может означать их разное назначение или различие содержащейся в них информации. Что если это целая библиотека древних знаний, записанная по неизвестной нам технологии и пока недоступная нам? То самое знание, которое было сокрыто легендарным богом Тотом от непосвященных!

Глаза экзоархеолога загорелись надеждой.

— Необходимо во что бы то ни стало вынести отсюда хотя бы несколько из этих блоков, чтобы изучить их в нашей лаборатории, — решительно заявил экзоархеолог и обратился к своему молодому помощнику: — Иллик! Поднимись наверх. Нам понадобится ещё один грузовой робот… Хотя нет, постой!

Акира огляделся по сторонам.

— Если всё это как-то связано между собой, нужно сначала произвести точные замеры, составить подробный план зала и расположения каждого камня. Нужно всё тщательно и подробно сфотографировать. Иди, приведи ребят, и займитесь этим, пока мы с Сидом осматриваем остальные помещения.

— Хорошо.

Юноша согласно кивнул и поспешно исчез в темноте коридора. Акира посмотрел на меня.

— Давайте взглянем, что ещё скрывают от нас эти подземелья!

Через полчаса мы нагнали поискового робота-ползуна, миновав следующий длинный и узкий коридор с низким сводом, неизменно следуя за красными кабелями на полу.

Робот остановился перед входом в гигантскую пещеру площадью около трёх-четырёх тысяч квадратных метров. Уходивший во тьму потолок выгибался круглым сводом. Широкие трещины рассекали его на отдельные гигантские плиты известняка, с которых свисали длинные сталактиты, блестевшие в электрическом свете.

Мы с Акирой застыли на пороге пещеры, с замиранием сердца глядя на раскинувшееся около наших ног огромное подземное озеро, облицованное безупречной каменной кладкой из ровных плит красного гранита. Света прожекторов робота едва хватало, чтобы развеять холодный тысячелетний мрак в глубине пещеры, но в центре озера снопы света уверенно выхватывали из непроглядной тьмы плоский скальный выступ. На его вершине располагался белокаменный храм, сложенный из громадных блоков известняка.

Не знаю, был ли это действительно храм: портик из массивных квадратных колонн опоясывал трапециевидное сооружение с прямой кровлей. К чернеющему высокому входу прямо от края тёмной воды вёл широкий пандус, по обеим сторонам которого располагались два канала. По ним в озеро стекала вода из большого бассейна перед «храмом», в котором, возможно, бил источник. Две лестницы, прорезанные в пандусе между каналами, вели к этому бассейну и оканчивались высокими массивными стелами из зеленоватого гранита. За каждой из стел виднелись небольшие ступенчатые пирамиды, похожие на тёмные кристаллы, которые отмечали начало ровной площадки, мощённой чёрными плитами базальта.

Лаконичная красота всего сооружения одновременно обескураживала, завораживала и подавляла своей незыблемой мощью. Кому же под силу было совершить столь грандиозный строительный подвиг, воздвигнув здесь, глубоко под землей это удивительное здание?

— Невероятно! Это так похоже на Осирион! — вырвалось у Акиры. — Когда-то ходили легенды, что под Сфинксом есть подземное озеро, в центре которого расположен так называемый «Зал Записей»… Теперь я вижу, что перед нами нечто подобное… Но это не Египет! Понимаете, Сид!.. Хотя, возможно, там мы просто не добрались до легендарного озера.

— Смотрите!

Я схватил экзоархеолога за руку, указывая в сторону ровной площадки перед храмом. Там стояли ряды каменных саркофагов, каждый, наверное, метров по пять в длину. Их массивные округлые крышки с овальными выступами в торцах были кое-где расколоты, а на некоторых саркофагах они и вовсе отсутствовали.

— Похоже на кварцит, — присмотревшись, заключил Акира. — Таких саркофагов было очень много по всему Египту. Удивительной точности работа! У всех идеальные прямые линии и плоскости, при невероятной твёрдости материала, из которого они были вырезаны. Я думаю, эти каменные ящики, размещавшиеся в неких узловых точках конструкции, являлись одним из важных элементов в рамках какой-то неизвестной нам технологии, в которой были задействованы все большие пирамиды.

В лиловом свете головного обруча глаза экзоархеолога казались кристаллами корунда.

— Ещё три-четыре дня, и наше исследование здесь станет исчерпывающим для нашего уровня знаний! — с сожалением вздохнул Акира. — Как жаль, что мы не можем подобраться ближе!

Он осматрелся по сторонам, ища возможную переправу.

Я прислушался. Где-то в глубине пещеры послышался прерывистый гул. Вслед за этим сильное сотрясение почвы под ногами заставило нас инстинктивно схватиться за стены.

— Скорее! — крикнул Акира.

— Что происходит?

— Всё погибло! Мы не успели! Спасайтесь! — горестно прокричал экзоархеолог, поспешно кидаясь к выходу из пещеры и увлекая меня за собой.

Я кинулся было к роботу, но Акира остановил меня.

— Бросьте, Сид! Его не спасти… Бежим! Нужно предупредить ребят!

Мы выскочили в коридор и, цепляясь за кабели, кинулись назад к залу со сводчатым потолком.

Гул усиливался с каждой секундой, переходя в глухое скрежетание. Видимо, вся масса трещиноватых пород оседала по сбросовой линии вдоль подошвы хребта, окружавшего долину.

— Скорее, скорее! — подгонял меня Акира, беспрестанно оглядываясь назад.

Световые блики от наших «корон» испуганно метались по стенам и потолку тесного прохода.

Наши юные спутники, напуганные не меньше нас, сгрудились у входа в зал, всматриваясь в темноту, ожидая нашего возвращения. Завидев их, я замахал руками и закричал:

— Назад, назад! Бегите! Живо!

Ребята сразу же оценили обстановку и дружно ринулись к коридору с нишами, где нас ждала полуоткрытая дверь. Гул и содрогание каменных стен преследовали нас по пятам.

Вдруг за моей спиной раздался страшный грохот. Я обернулся, и в туже секунду внутренняя стена сводчатого зала рухнула, засыпая проход позади глыбами камня.

Воздушная волна оторвала меня от пола и буквально выдула вместе с остальными археологами под своды первого коридора. Распростёршись на полу, накрываемый клубами пыли и мелкого щебня, сыпавшегося отовсюду, я едва различил рядом с собой фигурку Коюки. Собрав все силы и схватив обмякшую девушку за руку, почти на ощупь двинулся к спасительной двери, спотыкаясь на камнях.

Через несколько метров в клубах пыли показались спины ребят, неуклюже пытавшихся пролезть в узкую щель. В последнем из них я узнал Иллика.

— Где Акира?

— Не знаю! — почти прокричал юноша, задыхаясь от волнения и пыли.

Я поручил ему заботу о Коюки и вернулся назад. Грохот и скрежет наполняли подземелье вместе с клубами пыли. Где-то совсем рядом с глухим стоном падали тяжёлые каменные глыбы.

— Акира!.. Акира! — прокричал я, прикрывая лицо рукой и силясь хоть что-то рассмотреть перед собой.

— Я здесь! — неожиданно совсем рядом раздался уверенный голос, и экзоархеолог вырос из пыльного тумана прямо передо мной, кашляя и чертыхаясь.

— С вами всё в порядке?

— Да. Сид! Нужно скорее убираться отсюда!

* * *

Снаружи великолепие солнечного дня показалось ослепительным и радостным после мрачного запылённого подземелья. Взволнованные операторы «пылесосов» обступили нас с расспросами.

Акира попытался успокоить их, и они нехотя вернулись к своей работе. Тогда экзоархеолог взглянул на своих молодых помощников.

— Почти всё погибло! — горестно воскликнула Чели Нава и облизнула пересохшие губы.

— Да, плохи дела, — в ответ на её возглас удручённо произнес Акира, старательно обтирая каменную пыль с шеи, ушей и волос. — Пещера с озером, видимо, разрушена полностью, а сводчатый зал… Зал ещё может быть раскопан. В нём и в коридоре с нишами самое ценное для нас… Удалось что-нибудь снять или измерить?

Он с надеждой посмотрел на Иллика.

— В сводчатом зале я успел сделать только несколько снимков… — словно оправдываясь, тихим голосом сообщил юноша.

— Мы отсняли и запротоколировали почти все экспонаты в «хранилище», — уверенно отрапортовал Лой Риг, отряхивая с чубатой головы пыль.

— Хорошо. Хоть что-то, — кивнул Акира. — Отчего-то нам не везёт последнее время. Неудачи просто преследуют нас. Возможно, мы были слишком нерешительны и осторожны?.. Я виноват перед всеми вами, потому что должен был предвидеть этот обвал.

— Перестаньте, Акира! — остановил я его. — Все мы — товарищи по несчастью. Никто не виноват в случившемся. Ваше бездоказательное предчувствие вряд ли могло бы нам чем-то помочь. Разве стали бы мы укреплять горные массы даже имей полное представление о том, что нас ожидает? Это было бы нам просто не под силу!

— Да, пожалуй, вы правы, — поразмыслив, снова кивнул экзоархеолог. — Горевать незачем. В пределах наших возможностей всё ещё остается тоннельная выемка образцов из коридора с нишами. Да и до гранитных кубов в сводчатом зале мы вполне можем добраться. Как вы думаете?

— Вполне, — согласился я, в большей степени, чтобы ободрить его. — Нужно только хорошенько постараться и приложить дополнительные усилия. Привлечь дополнительные ресурсы.

— Да, конечно! Миллионы добровольцев будут рады предложить себя для раскопок. Недостатка в молодых и мужественных людях, готовых на любой подвиг ради служения знанию не будет.

Казалось, Акира говорил это, чтобы убедить самого себя. Все молчали, наверное, каждый думая о своём. Наконец, экзоархеолог устало вздохнул.

— Ладно, ребята! Идите, отдыхайте. Я сообщу, когда снова понадобится ваша помощь.

Юные стажёры попрощались с нами и понуро побрели в сторону санатория.

— Ну, что? Пожалуй, и нам пора возвращаться? — Акира посмотрел на меня. — Уже почти полдень. Через два часа наши новые знакомые будут ожидать продолжения моей исторической лекции.

Он грустно усмехнулся, собраясь подняться по тропинке на вершину склона, но я остановил его.

— Акира! Мне нужно с вами поговорить…

— Да, я слушаю вас.

— Возможно, мне стоило рассказать вам об этом раньше, но долг не позволял мне этого сделать… Дело в том, что моя миссия с самого начала заключалась не только в обеспечении вашей безопасности… Даже не столько в этом. Понимаете, ситуация вокруг Трудового Братства… вокруг Земли сейчас такова, что в ближайшее время человечество может столкнуться с угрозой смертельной опасности.

— Вы говорите о войне?

Акира пристально посмотрел мне в глаза.

— Да. Это может быть как локальный конфликт, так и глобальное столкновение с силами, противостоящими нам вопреки нашей воле.

— Я так понимаю, речь сейчас идёт о Сообществе? — слегка прищурился экзоархеолог.

— Верно, — согласно кивнул я. — Вся беда в том, что в этом возможном конфликте мы можем оказаться в самом невыгодном для нас положении. Вы прекрасно знаете, что уже на протяжении шести веков мы не занимаемся ни разработками, ни производством какого-либо оружия. Поэтому случись эта война, мы окажемся практически безоружными перед агрессором. Все прежние виды оружия, которые, так или иначе, могут быть нам доступны в этой войне, будут слишком неэффективными, а, значит, не смогут гарантировать безопасность нашей планете.

— Вы так считаете?

Акира снова внимательно посмотрел мне в глаза.

— Так считают в Совете ОСО. Поэтому Совет и заинтересовался древними технологиями — оружием тех самых «богов». Теперь, когда в руках вашей экспедиции оказался «золотой экран», и я стал невольным свидетелем древней битвы, появилась реальная возможность заполучить в наши руки эти уникальные технологии.

— Что вы имеете в виду?

— Возможно, нам удастся снова совершить путешествие сквозь время, и мы сможем стать обладателями образцов «божественного» оружия, описанного в легендах и мифах, — пояснил я мысль, высказанную мне накануне Громовым.

Я чувствовал, как взволнованно колотится сердце в моей груди, ведь от этого разговора зависела судьба всей моей миссии. Брови экзоархеолога хмурились всё больше.

— Это очень важно для нас. Понимате? — с надеждой добавил я.

— А кого вы подразумеваете под обобщением «для нас»? — спросил Акира бесцветным голосом.

— Для нас для всех: для человечества, для Трудового Братства.

После этих моих слов экзоархеолог долго молчал. Наконец, он внимательно посмотрел на меня.

— А что если вы ошибаетесь?.. Что если есть иной путь?

Я ожидал этого вопроса, но не знал, что ответить ему. Ведь я тоже мучался теми же сомнениями.

— Думаю, этот вопрос нужно вынести на обсуждение Всеобщего Народного Совета, — медленно произнёс Акира Кензо. — Пока каждая кеоста[30] не выскажет своего мнения, вы не вправе принимать какое-либо решение.

— Их три миллиона, Акира! Пока все будут обсуждать этот вопрос, ситуация может необратимо измениться не в нашу пользу. Мы упустим драгоценное время, и тогда Совету ОСО всё равно придётся принимать решение самостоятельно, но уже в иных обстоятельствах. А, значит, жертв может стать намного больше. Этого допустить мы не вправе! Поймите, вы должны нам помочь!

— Но что же я могу сделать для вас? — искренне удивился экзоархеолог.

— Не препятствовать передаче «золотого экрана» в ведение Совета ОСО. И вы, как специалист, могли бы помочь нам понять принцип действия этого устройства.

— Как я могу этому препятствовать? Всё, добытое нами на Марсе, находится в ведении Академии Пределов Знания. К тому же, я не Бог и не хранитель древних секретов, — недобро усмехнулся Акира. — Мне неведомы оружейные тайны «богов»… Если таковые, конечно, имеются, — сухо добавил он.

— Верно. Но вы так много знаете об этих «богах»! В ваших руках находится вся информация, но что важнее всего — эта информация осмыслена вами и верно истолкована. В конце концов, есть же тексты из марсианской пирамиды! Наверняка в них записано знание и об этом «золотом экране». Помогите нам расшифровать эти записи.

— Всё что я знаю, — размеренно произнёс экзоархеолог, — это лишь первые шаги на длинном пути. А расшифровка текстов может занять слишком много времени. Здесь потребуется мощь всей вычислительной техники Земли, участие лучших научных умов нашей планеты и годы работы! Поймите, то, что случилось с вами на Марсе — невероятное стечение обстоятельств, случайность, которую, скорее всего, невозможно повторить. Случайность, которая едва не стоила всем нам жизни. Я не знаю, как работает эта технология, как включается этот «золотой экран», хотя и предполагаю, что в процессе активации, возможно, была задействована духовная энергия каждого из нас. Чтобы попытаться повторить подобный эксперимент, наверное, необходимы люди, у которых чрезвычайно развита третья сигнальная система, которые обладают невероятно мощной энергетикой…

— Таких людей много в структуре Совета! Они работают в Отделе Репликации Событий и наделены развитыми экстрасенсорными способностями, позволяющими изучать события в прошлом и даже заглядывать в недалёкое будущее.

Акира снова пристально посмотрел на меня.

— Вам мало Битвы Мары?

— Мы не хотим новой войны, — упрямо мотнул головой я. — Всё, что нам нужно это получить возможность оказаться в прогнозируемом прошлом, открыть «окно» в это прошлое, чтобы мы смогли материализоваться в нужное нам время и в нужном месте.

— А вы не боитесь, что через это «окно» в наш мир хлынут орды безжалостных убийц, для которых человеческая жизнь — разменная монета в большой игре за господство над вселенной?

Экзоархеолог долго и молча смотрел мне в глаза, а я не знал, что ответить на его слова.

— Не уверен смогу ли я помочь вам, — наконец, печально произнёс Акира. — И запретить вам совершить задуманное я не вправе. Но вы мне кажетесь разумным человеком, Сид. Поэтому я хочу попросить вас хорошенько подумать о последствиях задуманного Советом. Как говорили в древнем Китае, нужно переходить реку, ощупывая камни. Именно вам придётся отвечать за зло, если вы отдадите ему предпочтение перед добром… А сейчас извините, но меня ещё ожидает обещанный разговор с детьми.

И не произнеся больше ни слова и не прощаясь, он развернулся и неспешно стал взбираться на ближайший холм.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЛОЖНАЯ ЖЕРТВА

«Мое Учение — не Мое, но пославшего Меня»

Евангелие от Иоанна.

«О, обладатели писания! Почему вы облекаете истину ложью и скрываете истину, в то время как вы знаете»

Коран, Сура 3:64

Округлая площадка широкой веранды была вынесена на вершину пологого лесистого холма и окружена со всех сторон пластинами опалесцирующей пластмассы, заключёнными в голубые рамы. Сейчас эти рамы были открыты и наклонены таким образом, что помещение открывалось зелёному лесному простору и ветру, свободно гулявшему под алюминиевыми балками потолка. Конструкции его сходились в центре шатровой крыши, придавая ещё большую лёгкость и невесомость всему сооружению, высоко вознесённому над землёй. Веранда была соединена с другими холмами подвесными мостами, переходившими от холма к холму, спускаясь к самому побережью, где у восточного угла залива виднелись причалы и сооружения порта. Вершины лесных гигантов, поднимались на уровень оградительных перил веранды, шелестя тёмной хвоей.

Тёплый ветер приносил через океан из Африки запахи цветущих растений жаркой страны, будившие в душе тревожные стремления и давние воспоминания — оттуда, где раскинулся широкий пояс тропических влажных лесов экваториальной зоны, снабжавших планету древесиной, десятками сортов смол, и центнерами питательной массы с плодовых деревьев. Когда-то, будучи еще стажёром, там работал и я. В тёмных глубинах этого лесного моря, посреди уютных полян, скрывались дома на высоких сваях, в которых жили рабочие, и громадные паукообразные лесозаготовительные машины, способные превращать эти заросли в штабеля брёвен и досок.

Я остановился около входа на веранду и оглядел сосредоточенные лица ребят, задумчивыми ясными глазами, смотревших на Акиру Кензо, который устроился в уютном плетёном кресле по центру веранды. Подле него и чуть сзади расположились Амоль Сайн и Светлана, окидывавшая мечтательным взором лица собравшихся и, как мне показалось, поглощённая какими-то своими мыслями.

Школьники расселись на удобных лавках вдоль стен, а их наставник-вожатый Лик уселся прямо на полу веранды, поджав под себя ноги и с наслаждением подставляя лицо тёплому ветру.

— За борьбой «добра» со «злом», — неспешно вел свой рассказ экзоархеолог, — стояли глубочайшие мировоззренческие, а, следовательно, и идеологические разногласия. Об этом мы говорили с вами вчера. И эта борьба шла на истребление противной стороны. Пожалуй, наиболее важным фактом здесь является то, что борьба этих двух сторон самым негативным образом отразилась на духовном развитии человечества. Ведь вместо пропаганды мирного сосуществования и бесконфликтного развития нам тысячелетиями навязывалась идея непримиримой и вечной борьбы двух мощнейших и высоко развитых сил. Даже наличие свидетелей этой борьбы здесь не является столь мощным фактором, нежели целенаправленное повторение с усилением акцентов на самом факте соперничества.

Задумайтесь. Можно было бы дать разумное объяснение этому древнему конфликту или приводить данную борьбу только в качестве негативного примера. Но этого никогда не делалось. Огромные усилия ведущих религий мира прилагались на подмену понятий и на закрепление в сознании людей новых установок относительно того, что считать Добром, а что Злом. На Среднем Востоке, сначала в Месопатамии и Ханаане, а позже в Иудее и в Израиле, эти усилия выразились в переделке священных преданий наряду с переписыванием законов. Всем этим занимались в основном священники. Как и в Древней Европе, этот процесс начался во время первых «андрократических» вторжений и продолжался сотни лет, по мере того, как Египет и все страны Плодородного Полумесяца постепенно становились «мужскими» и воинственными. Окончился же он уже в четвёртом веке до новой эры, когда была переписана еврейская Библия.

— Но в чём была причина этой войны? — сдавленным от волнения голосом спросила одна из девочек.

— Корни этого смертельного противоборства кроются под сенью тысячелетий. Особенно явственно они предстают перед нами в древних индийских текстах, аллегория которых рассказывает нам о сынах Брахмы — о его первом потомстве. Именно они, согласно «Вишну Пуране»: «… были без желаний или страсти, вдохновлённые святой мудростью, отчуждённые от мира, и не желали иметь потомства». В эзотерической философии всех их именуют Рудрами, или Кумарами, либо Гандхаврами и Асурами, и связывают с другой личностью по имени Нарада — легендарным мудрецом и предводителем Гандхарв, небесных певцов и музыкантов — который послужил прообразом позднейшего Сатаны. Именно он — Нарада — первый «противник» верховного Бога в индивидуальном человеческом образе, кто был проклят Брахмою и получил прозвище «Зачинателя Прений», которое символично и ярко выражает мысль о том, что весь его «грех» заключался лишь в свободе мнения и действия, которые мы теперь называем демократией.

Нарада, хотя и отказывается размножаться, не желая создавать безвольных и безответственных людей, как это сделали те, кто был «послушен закону», всеми своими силами устремляет людей стать Богами. И именно гандхарвы являются «наставниками людей в Тайных науках», которые, «возлюбив женщин Земли», открыли им тайны создания. Как сказано в Веде, «небесный» Гандхарва есть Божество, которое знало и раскрыло тайны неба и вообще божественные истины, при этом являясь Чхандаджа — «волею рожденными», или воплощёнными в различных Манвантарах[31] по собственной воле в человеческой форме.

Я заметил, как с разных сторон одновременно поднялись Лю Тао и Риш Яр. Они переглянулись, и юноша жестом попросил разрешения говорить, оглядываясь на своих товарищей, большинство которых тоже подняли руки, едва не подскакивая от нетерпения.

Акира ответил юноше утвердительным наклоном головы.

— Об этом же рассказывается и в Библии: о сынах Бога, которые увидели, что число людей на Земле умножилось, и у них рождались дочери.

Риш Яр покраснел до ушей. Экзоархеолог снова кивнул, и смущённый юноша продолжал с тем же азартом:

— Человеческие дочери были настолько красивы, что божьи сыновья стали брать их в жены, кто какую пожелает.

— «В те дни были на земле нефелим — Сошедшие с Небес, а также после того, как сыны Божьи стали сочетаться с дочерьми Адама и те стали рождать им. То были могучие, пришедшие из Вечности люди…» — вдохновлёно подхватила Лю Тао, облокотившись на перила оградительного барьера, — А позднее эти женщины родили детей, ставших знаменитыми героями древних времён, — Верно. Заметьте и то, что два события разнесены во времени. Адама создал Бог, а нефелимы уже «сочетались» с его потомками. Соблюдалась двух-этапность миссии по созданию человека. Но Библия лишь пересказывает нам историю, отражённую в намного более древних преданиях, в которых был заложен и более глубокий смысл. Воспротивившись «божественному закону», став независимыми и свободными разумами, именно они — «восставшие» — являются активными сущностями, выступающими против «божественной» пассивности. Именно они предстают в каждой Теогонии сражающимися за свою независимость и свободу, сражающимися против стремления направить эволюцию разумной жизни по устоявшемуся шаблону. Именно «восставшие» проявляют демократическое отношение к эволюции, ратуя за невмешательство извне в самостоятельное развитие. И именно это стремление трактуется во всех поздних религиях, как стремление к «хаосу». Вот почему все эти Саптариши — семь великих мудрецов — аллегорически предстают перед нами, как непокорные, буйные и беспорядочные начала — Силы Хаоса, которые приведены в порядок «солнечными богами» или Творческими Силами.

— То есть всё повернули с ног на голову! — волнуясь, сказал мальчик со смелыми и задорными глазами.

А знакомый мне по вчерашней встрече Нир, выделявшийся среди других серьёзностью, добавил:

— И заставили нас во всё это поверить!

Акира лукаво следил за разгорающейся тревогой ребят, затем кивнул.

— Верно подмечено. Вавилонские записи «о Творении» так же рассказывают нам истории о Семи Злых Богах или Духах: «… В дни первые — злые Боги, Ангелы, восставшие, которые в низшей части небес созданы были. Они совершили свой злой труд, задумав злобным умыслом своих голов… Семь из них были вестниками бога Ану, их царя». Именно с ними сражаются «солнечные боги»: «Те, о пылающем мече, иначе говоря, обладающие животными страстями, обратили в бегство Духов Тьмы».

Низведенные поздней аллегорией в «нижнюю часть небес», то есть превращенные в материальных Ангелов, служителей Материи, побеждающей Дух, тем не менее, именно «восставшие» Ангелы сражаются за первенство сознательной духовности на Земле. При этом характерно, что четвёртым из них является «Змий» — фаллический символ человеческой эволюции. Как нам трактует это позднейшая религиозная традиция, человек был создан совершенным, но затем он соединяется с Драконом Бездны, животным Тиамата — Духом Хаоса, тем самым оскорбляя своего Бога, который проклинает его и призывает на его голову все зло и бедствия.

— Ложь, сплошная ложь! — тихо сказала Янтра, слегка побледнев от охватившего её чувства.

— И не просто ложь, а жестокосердие, замешанное на обычной зависти. Именно они, существа, коллективно называемые Элохимом — тем самым богом-демиургом назаретян, кто ведёт свое начало от шумерских богов во главе с коварным богом Энлилем — были первыми, кто преисполненный ярости и зависти к своему созданию, произнес жестокие слова: «Узри, человек стал, как один из нас, чтобы познать добро и зло. И теперь из опасения, чтобы он так же не овладел Древом Жизни и не вкусил и не стал бы жить вечно…». Таким образом «падение» явилось результатом знания человека, ибо «его глаза открылись», и ему была преподана мудрость и скрытое Знание «падшим Ангелом» и последний с того дня становится его умом и самосознанием. В этой связи вполне естественно и разумно рассматривать именно христианского Сатану — Змия в «Книге Бытия» — как истинного создателя Духовного Человечества, потому что это он, Сатана шепнул: «В тот день, когда вы вкусите их, вы будите подобно Элохиму, познавшими добро и зло».

— Выходит, именно Сатана был благодетелем и спасителем для человечества? — вдруг сообразил Риш Яр, и его поддержали все остальные.

— Да. Только не забывайте, что христианский образ это всего лишь искаженная аллегория, результат подмены понятий Добра и Зла. Истоки его, как я уже говорил, уходят корнями в ведическую литературу, а страшное когда-то для всех христиан слово «Сатана» означает всего лишь «Противник» и происходит от еврейского глагола «восставать». Этот главный и самый страшный «противник» бога Иеговы и все сражающиеся вместе с ним боги и демоны, превращены стараниями переписчиков текстов в Драконов и Сатану просто для того, чтобы связать олицетворенное Зло со Змием «Книги Бытия», и таким образом доказать основательность новой религиозной догмы. Если же изъять из христианства его главный устой о «Падших Ангелах», то убежище Эдема с его Адамом и Евой раствориться в воздухе. И Иисус Христос в его исключительном образе Единого Бога, спасителя и жертвы искупления за грехи животного-человека, тотчас станет ненужным и бессмысленным мифом… Но об этом поговорим чуть позже.

Акира оглядел лица притихших ребят.

— Так вот, за «падением» человека и Ангела следует война между Драконом и силами «зла» и «хаоса» с одной стороны, и богами с другой. Боги в этой войне имеют оружие, скованное для них, и Меродах принимает водительство над небесным воинством против Дракона.

— А кто такой Меродах? — прозвенел из заднего ряда голос Амриты Рао.

— В христианской традиции это Архангел Михаил, у шумеров это бог-воитель Мардук, в ведической традиции он известен как воинственный бог Индра, а у древних египтян его знали как бога-мстителя Гора. В египетской «Книге Мертвых» об этих событиях рассказывается так: «В эту ночь притеснитель, убийца Осириса, иначе называемый Змий-обольститель созывает Сынов Восстания в воздухе, и когда они прибывают к Востоку Небес, тогда происходит война на небе и во всем мире». Любопытно в этом тексте еще и то, что «Восток Небес» для Египта должен располагаться в Индии, в небесах над которой происходили жестокие сражения между Богами-Дэвами и Асурами, описанные в древних текстах.

Эти войны напрямую затронули судьбы людей и послужили началом череды драматических событий, охвативших огромную территорию от Индии до Европы, о чем я рассказывал вам вчера. Описанная в «Махабхарате» великая тысячелетняя война, предпринятая Асурами против Богов, нашла свои отголоски и в греческих легендах о войне Титанов с Богами-олимпийцами. Эти рассказы были лишь забытой и искаженной памятью о когда-то происходивших над Гималайскими горами событиях.

Эзотерически Асуры, впоследствии превращенные стараниями браминов в злых Духов и низших Богов, на самом деле, как и Гандхарвы, являются богами «Тайной Мудрости». В древнейших частях «Риг-Веды» они описаны как Существа Духовные и Божественные, а сам термин «Асура» употребляется там для обозначения Высочайшего Духа, вот почему он тождественен «великому Ахура» в зороастризме. Древние тексты открывают нам и ещё одну тайну: было время, когда сами «солнечные боги» Индра, Агни и Варуна принадлежали к Асурам, а бог Вишну, первоначально возглавлявший армию Дэвов, был един с «расою Змиев».

Экзоархеолог помолчал, задумчиво глядя на далекий морской горизонт. Аудитория молчаливо ждала. Ребята, видимо, были достаточно тренированы в выдержке и самообладании. В этот момент мой взгляд встретился с взглядом Светланы. На губах её мелькнула приветливая улыбка, и от меня не ускользнул легкий румянец, проступивший на её щеках. Но в глазах её сквозила прежняя мечтательная рассеянность, словно в своих мыслях она была сейчас где-то далеко от сюда.

— Результат этой непримиримой борьбы нам сегодня хорошо известен — победили те, кто ставил на религиозную веру, — снова заговорил Акира. — В этой связи вполне естественным с их стороны было желание именно себя объявить «Добром», а побежденных «Злом». Ведь в наиболее ранних мифах, берущих свои истоки в седой старине, нет никакого разделения плохого и хорошего, добра и зла в привычном для нас понимании. И боги в этих мифах обладают одновременно всеми качествами, присущими и людям. Они могут быть как добрыми, так и злыми, менять свое настроение и свое отношение к людям. В самых ранних космогониях мира мы не встречаем ни «Творения Тьмы», ни «Дракона Зла», побежденного «солнечными богами». В этих мифах Змей-Дракон выступает, прежде всего, символом мудрости и знания, и несёт на себе явно положительный оттенок. А «Великая Глубь» у тех же аккадийцев это всего лишь «водная Бездна» или Пространство — местонахождение и обитель бога Эа: непознанного беспредельного Божества Мудрости. Именно у Змеев-Драконов, судя по дошедшим до нас сказаниям, учаться первые люди, и именно Змеи-Драконы выступают наставниками молодых богов. В Упанишадах есть целый трактат о Науке Змий или, другими словами, об Оккультной Науке, которой владело легендарное племя Нагов.

Но в более поздних мифах мы уже видим разделение богов на плохих и хороших, а Добро отделяется от Зла. Змей-Дракон приобретает негативные качества, становится олицетворением Зла, и против него сражаются «хорошие» человекоподобные боги и положительные герои. У семитов и позднейших халдеев «бездонная глубь Мудрости» становиться грубой Материей, греховной субстанцией, бог мудрости превращается в Тиамат — Дракона, сраженного Мардуком, или в Сатану в астральных волнах.

— Значит, чем ближе к современности, тем меньше правды в мифах? — откликнулся сидевший у окна желтоволосый юноша.

— Именно так. И ещё один характерный признак: чем более приземлённой и обыденной описывается ситуация в мифе, тем с более молодым мифологическим источником мы имеем дело. И тем меньшее доверие он должен вызывать у нас. С другой стороны, если в мифе просматриваются признаки некоего «пассионарного толчка», послужившего началом звёздного часа человечества, значит можно говорить о древнем пласте, охватывающем деятельность богов-цивилизаторов, которые весьма старательно заботились о человечестве на ранней стадии его развития. И это была именно забота, а не принуждение и не подчинение. Потому что боги-цивилизаторы прекрасно осознавали, что человек способен и на хорошее, и на дурное, как и сами они. Отсюда вытекало простое и логичное решение: человек должен сам выбирать между добром и злом, между благословением и проклятием, между жизнью и смертью.

Сами боги-цивилизаторы при этом никогда не вмешивались в это решение, считая человека своим младшим братом, созданным по «образу Божьему», как говорит нам об этом та же Библия: «И сказал Бог: сотворим человека по образу нашему, по подобию нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами земными, и над скотом, и над всею землёю…». Боги-цивилизаторы лишь помогали людям, направляя к ним своих посланцев, чтобы те наставляли людей и учили, каким образом можно распознать зло и осуществить добро, чтобы предупреждать людей об опасности и возражать им в их неверных стремлениях. Но после этого человек оставался наедине со своими двумя главными инстинктами — стремлением к добру, и стремлением к злу. И только сам человек должен был решать проблему выбора. Такова была позиция этих богов — тех самых «восставших», кто воспротивился против пассивности своего высшего Божества.

Появившиеся позднее на исторической арене «солнечные боги» проповедуют уже совершенно противоположное — предназначение людей служить богам. Эти боги заставляют себе повиноваться, слушать свои указания, а несогласных уничтожают «огнём и мечом». Более того, по моему глубокому убеждению, после всех разборок между богами, прежнее «богоравное» человечество было полностью уничтожено и боги-победители создали образец «нового» человека — послушного слуги и раба. Свидетельства этого мы можем отыскать и в шумерской мифологии, где рассказывается о создании богами-анунаками «лилу» — примитивного рабочего, которого бог Энлиль лишил прежних способностей и знаний — и в сохранившихся письменных источниках Западного полушария. В «Пополь-Вух» так говорится о замысле богов: «Так давайте же попытаемся создать послушных, исполнительных, почтительных существ, которые бы кормили и поддерживали нас. Из земли, из грязи сделаем человеческую плоть, чтобы появились существа, которые взывали бы к нам, молились бы нам».

Под «грязью» в этом тексте, как и в шумерских, вавилонских и библейских текстах под глиной и прахом земным, следует понимать земных существ, которые стояли по сравнению с богами на низкой ступени развития. Библейское повествование даёт нам путеводную ниточку, ведущую к тому времени, когда человек был совершенно иным. Он — человек — был создан по «образу Божьему». Но в Библии мы видим и причины, приведшие к уничтожению первочеловека. Это опасение Творца, как бы человек сам не стал Богом. Человек вкусил от «Древа Познания», но, как и предсказывал ему Змей, не умер, а стал как Бог. От Бога его теперь отличала только смертность. Созданный по «образу Божьему», ставший как Бог, он, тем не менее, не есть Бог! И чтобы этого никогда не произошло, Господь выгоняет Адама и Еву из библейского Рая. Теперь неповиновение Адама становиться грехом, причем настолько тяжким, что этот грех губит «божественную» природу самого Адама и всех его потомков. Прав оказался Змей, сказавший: «Будете как боги».

— Получается, человек может стать Богом, но сам Бог мешает ему достичь этой цели? — вспыхнула застенчивая Лю Тао.

Акира Кензо благосклонно кивнул.

— Именно. Человек создан на мятежной крови мятежного бога, как говорят нам шумерские сказания. Отсюда и результат его непрерывного богоборчества. Вот почему христианство всеми силами развивало точку зрения, согласно которой человек больше не может собственными силами освободиться от своей порочности. Только акт божьей милости, появление Христа, умершего за людей, способно уничтожить эту порочность и спасти тех, кто уверует в Бога. На самом же деле миф о Христе был необходим для усиления негативных акцентов на желании человека снова стать богоравным и стремлении ещё больше очернить «падших Ангелов», ратовавших за это. Так этап послушания в качестве раба, предназначенного для добровольного служения своим создателям, без тени сомнения в их праве на любые действия по отношению к нему, сменяется этапом, когда за личностью признается право иметь свои собственные интересы. Но, тем не менее, эта личность обязана беспрекословно подчиняться воле могущественного Бога и предоставлять ему веские доказательства своей преданности путем принесения ему в жертву самого дорогого.

И если боги-Змии запрещают человеческие жертвоприношения, то победившие боги наоборот начинают требовать как можно больше крови и жертв. Яркий тому пример, история цивилизации ацтеков, в культуре которых произошла какая-то чудовищная идеологическая деформация, ужасающее искажение воспринятой от тольтеков доктрины. А ведь многосторонняя и богатая духовная культура тольтеков была наследием именно богов-цивилизаторов в лице Виракочи и Кецалькоатля. Но это наследие усилиями победившей стороны было сведено к одной доминирующей догме: единственная цель существования человека на Земле есть питание «божественного» Солнца собственной кровью, дабы оно не погасло от истощения. Возвышенная проповедь вечного единства духа обернулась всеобъемлющим людоедством.

— Какой ужас! — вскричала Янтра, хватаясь за пылающие щёки.

— Но как же призывы к добру и благодеяниям? — хмуря брови, поднялся плотный черноволосый юноша.

— Это всего лишь призывы, — покачал головой экзоархеолог. — При всём разнообразии религий, при всём различии деталей, законов и способов богослужения, конечная цель любой религии со времён древних египтян оставалась одной и той же — слиться с Богом, чтобы беззаветно служить ему. Это указывает и на то, что в среде самих богов шла борьба как за власть над людьми, так и над своими собратьями, которая периодически сопровождалась сменой правящей элиты.

Я заметил, как порывисто поднялся со своего места наставник ребят Лик.

— Это так похоже и на человеческое общество, в котором на протяжении веков элитарность вела к бесчисленным войнам, бедствиям и страданиям для простых людей, — волнуясь, сказал он.

— Вы правы, — согласился Акира. — Человеческая цивилизация по сути своей являлась лишь подражательной цивилизацией, слепо воспринявшей мнимую мудрость, став хранительницей наследия и дел мёртвой цивилизации богов. А это был опасный яд, отравивший ещё незрелое человеческое общество. Одним из компонентов этого яда стала иерархическая конструкция, навязанная людям свыше. И совсем не случайно то, что первым общественным строем, данным этими богами людям, стал рабовладельческий строй. С уходом богов от непосредственного управления людьми, рабство со временем лишь трансформировалось, приобретая всё более и более изощрённые и извращённые формы, но никогда не исчезало вовсе.

Богов сменили смертные правители, ещё несшие в себе часть «божественной крови», но и они, в конце концов, уступили место на исторической арене людям с примитивными моральными принципами и скудной душой. Эти новоявленные «хозяева мира», мнившие себя равными древним богам, руководствовались лишь собственной алчностью, себялюбием и стяжательством. Обуреваемые комплексами собственной ничтожности, они становились у власти с помощью силы — не важно, военной ли, или силы экономического влияния — основанной на всё той же всеобъемлющей лжи. Все они шли к своей цели через уничтожение и истребление других — не согласных и противящихся их власти. Так же, как это делали до них боги, борьба за власть среди которых никогда не прекращалась.

Так после победы одной из «божественных элит» в Эру Тельца началась тотальная промывка мозгов оставшемуся в живых человечеству. Со временем прежние боги уходили в небытиё, а на смену им приходили новые, как правило, просто узурпировавшие власть или заполнявшие освободившиеся ниши. Подобным образом, приходит к власти и последний из известных нам богов — Яхве — который в ходе ожесточенной борьбы, в конце концов, вытесняет на Ближнем Востоке верховного бога Баала.

— Из этого следует, что распространение новой монотеистической религии опиралось на силовое принуждение? — поразмыслив, заключил Нир.

— Иначе просто не могло быть. Начав грандиозную идеологическую компанию под названием «борьба сил добра с силами зла», богам-победителям необходима была и новая вера. Вера, способная направлять людей в нужном направлении. Вера располагающая могущественными силами в лице жрецов и священников, которые так же несли бы функцию охранителей сакральных знаний и поставляли бы богам легкодоступную, не засоренную крамольными мыслями и устремлениями духовную энергию людей. Которые организовывали бы их на коллективные богослужения, жертвоприношения и молитвы. Такой верой стала вера в единого Бога Творца. Вспомним строки из «Евангелие от Марка», говорящие за Иисуса Христа: «…один из книжников подошёл и спросил Его: какая первая из всех заповедей? Иисус отвечал ему: слушай Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый». Жрецы Древнего Египта, иудеи и христиане одинаково называли себя наследниками предания, пришедшего «с неба». Доказательством тому может служить постоянство, с которым зодиакальная символика Быка, Барана и Рыбы выдерживалась вплоть до нового времени. Физическую передачу религиозных знаний, пришедших «с неба», египетские жрецы приписывали «богам», иудеи — «элохим», христиане — «ангелам». И можно не сомневаться в конкретной реальности всех этих богов.

Монотеизм, как вы знаете, пришёл на смену политеизму, повсеместно пытаясь вытеснить древних зверобогов. Опираясь на доступные нам источники, мы можем сделать однозначный вывод: в этот период истории приблизительно с 1450 по 1000 годы до новой эры «солнечные боги» уже покинули регион от Междуречья до Индии, где в самом начале Эры Тельца отмечалось их массовое присутствие. С другой стороны сам процесс выглядит вполне закономерно: третье тысячелетие ознаменовано окончанием божественных междоусобных разборок и поражением богов-цивилизаторов. В Эру Овна же мы наблюдаем активные попытки смены веры, продиктованные стремлением богов-победителей уничтожить последние отголоски влияния своих соперников. Эти попытки, в условиях отсутствия на Земле самих богов-победителей, могли быть успешными только при наличии нового жречества, которое служило бы гарантом сохранения и упрочения новой веры. Сами же идеи передавались на Землю посредством неких технических средств отдельным избранным, которые впоследствии пытались возглавить массы людей в качестве пророков. И первым удар монотеизма принял на себя Древний Египет. Вы должны об этом знать по урокам истории религий.

Среди ребят поднялась рука, просящая слова. Акира молча, наклонил голову. Со своего места встала невысокая пышноволосая девушка. Ее овальное лицо с явно монгольскими чертами выражало смущение, а в раскосых глазах таилась лёгкая печаль. Она заговорила низким голосом:

— В эпоху Нового Царства страна была потрясена революционным религиозным учением, которое грозило смести прочь теологические догмы прошлых столетий. Ключевой фигурой в этом иконоборческом движении был фараон Аменхотеп IV, воцарившийся на престоле Египта около 1370 года до новой эры. Он был известен так же под именем царя Эхнатона. Этот царь установил по всему Египту культ бога Атона, который стал первой монотеистической религией известной нам. Новый культ воздавал поклонение вещественному солнечному светилу, освобождённому от всех мифологических наслоений. Правда, просуществовал новый культ совсем недолго. Уже при приемнике Эхнатона Семнехкаре началось движение за примирение с ранее существовавшим культом Амона-Ра. Спустя какое-то время атонизм был окончательно забыт, а еретик царь Эхнатон был проклят позднейшими поколениями.

— Всё верно, — подтвердил Акира. — Во времена фараона Эхнатона, бог Ра был объявлен единственным богом — Ра-Горахти — воплощавшемся в солнечном диске под именем Атон. Эхнатон так же объявил себя сыном Ра и Атона. Но попытка насильственного введения монотеизма в Египте полностью провалилась. Со временем реформаторской деятельности Эхнатона совпадает появление в Египте Моисея, который был движим идеей установления «правильного» порядка на Земле и так же потерпел фиаско в этой стране. Мы даже можем с большой долей вероятности предположить, что и Эхнатон и Моисей питали свои стремления из одного «источника», а возможно и действовали заодно. Ведь все три религии — иудаизм, христианство и ислам — впоследствии захватившее первенство на Земле, базировались на договоре-завете определённой группы жречества с богом Яхве. Главным во всех этих договорах-заветах было признание Единого Бога, который сотворил всё, определил те законы, по которым всё происходит на Земле и во всей Вселенной. Признать существование единого на всю Вселенную Бога значило признать законы, по которым создана Вселенная и человек в том числе, и подчиниться этим законам раз и навсегда.

— Эка куда хватил! — дружно откликнулись ученики, и волнение пробежало по их рядам.

— Да: ни больше, ни меньше. Так начался ещё один этап в истории человеческой цивилизации — этап, в котором личность получила определенные права и свободы в рамках установленных Богом законов, при этом неся неотвратимое наказание за их же неисполнение. Выполнение «божественного закона» всегда достигалось внешним принуждением и ради «исправления» человека всегда использовалось насилие. За невыполнение каждого из предписаний предусматривалось определённое наказание, и следить за его выполнением вменялось всему обществу. «Ветхий Завет» вполне красноречиво говорит нам об этом: «Если же не послушаетесь Меня и не будете исполнять всех этих заповедей, то обращу лицо Моё на вас и падёте пред врагами вашими и будут господствовать над вами неприятели ваши и побежите, когда никто не гонится за вами. И наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет, так что вы принуждены будете собираться в города ваши, и нашлю на вас язву, и преданы будете в руки врага. И разорю высоты ваши, и разрушу столбы ваши, посвященные солнцу, и повергну трупы ваши на обломках идолов ваших и возгнушается душа моя вами. И сделаю города ваши пустынею, и опустошу святилища ваши, и не буду обонять приятного благоухания жертв ваших. И опустошу землю, так что изумятся о ней враги ваши, поселившиеся на ней. А вас рассею между народами, и обнажу вслед вам меч, и будет земля пуста и города ваши будут разрушены».

— Вот это да! Получается, что Яхве не имел отношения к «солнечным богам» и не мог конкурировать с ними? Он вынужден под них подстраиваться? — супя брови, воскликнул Нир.

— Правильно. Только не подстраиваться, а вести борьбу за власть. И конкретно за власть над людьми. Это достигалось путем запугивания последних, требованием кровавых жертв, уничтожением знаков почитания своих противников руками самих людей, и физического истребления инакомыслящих и иноверцев.

— А это «благоухание жертв»… Хорош же запах палёного мяса! — с неприязнью добавила Амрита Рао.

— Ты права. Хотя именно он привлекал всех богов-победителей. В аморейской среде, например, из которой вышел прародитель еврейского и арабского народов, существовал жестокий обычай — подтверждать преданность Богу принесением в жертву первенца.

— Какой ужас! — послышалось сразу с нескольких сторон.

— Есть одна древняя легенда, в которой прослеживаются отголоски соперничества между богами Азии и Африки, — продолжал экзоархеолог. — У царя богатого финикийского города Сидона, Агенора, было три сына и дочь, прекрасная, как бессмертная богиня. Звали эту юную красавицу Европа. Приснился однажды ей сон. Увидела она в своём сне, как Азия и тот материк, что отделен от Азии морем, в виде двух женщин боролись за неё. Каждая женщина хотела обладать Европой. Побеждена была Азия, и ей, воспитавшей и кормившей Европу, пришлось уступить её другой. В страхе Европа проснулась, но не смогла понять значения этого сна… Если переложить эту легенду на соперничество богов Яхве и Баала, то вырисовывается вполне конкретная историческая картина.

— Но разве Яхве был африканским богом? — осторожно возразил Риш Яр.

— Яхве был племенным богом евреев! — откликнулись с другого конца веранды.

— Вы забываете, что евреи на определённом этапе своей истории выходили из Египта, — поднимая руку, напомнил Акира. — Руководимые Моисеем, они принимали активное участие в сваре богов на стороне именно Яхве, не гнушаясь при этом самыми жестокими методами. Достаточно вспомнить слова самого Моисея, обращённые к своим соплеменникам, красноречиво рисующие эту борьбу за власть над умами и душами людей: «Победив врагов, не даруйте никому из них жизни, но решительно истребляйте всех их поголовно для пользы дела. К тому же я советую вам разрушать их жертвенники, срубать их священные рощи, разносить все их храмы, сколько бы их ни было, и уничтожать огнём весь род их, чтобы не было о них помину…».

— Хорош этот Моисей! — негодующе воскликнул Нир.

— Такова историческая правда, отражённая и закреплённая даже в знаменитых «десяти заповедях». Помните, о чём там говорится: «Я — Бог всесильный твой, который вывел тебя из страны египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя иных богов, кроме Меня. Не делай себе изваяния и всякого изображения того, что на небе наверху, и того, что на земле внизу, и того, что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им. Ибо Я — Бог всесильный твой, Бог — ревнитель, карающий за вину отцов и детей до третьего и четвертого поколения тех, кто ненавидит меня; и творящий милость на тысячи поколений любящим меня и соблюдающим заповеди Мои». Как видите, разницы в религиозных учениях гораздо меньше, чем может показаться на первый взгляд. Источники и цели у них одни и те же, и интересы людей здесь стоят на самом последнем месте.

— Но в чем вообще психологический смысл якобы необходимости религий и их столь важного места в прежней жизни общества? — храбро поднялась со своего места Лю Тао. — Ведь древние народы, не потерявшие связи с природой и внешним миром, прекрасно обходились без них, видя во всем жизнь и разум. Они прекрасно понимали естественное одухотворение окружающего мира и безоговорочно принимали его.

— Ты, безусловно, права, — согласился Акира Кензо. — Признание одухотворённости природы очень важно, потому что оно влечет за собой признание существования духовного мира наряду с миром материальным… вернее, признание их неразрывной связи, их неразрывного единства. Это в корне отличается от взглядов на некое «божественное» происхождение, привнесённое богами «второй волны» в сознание людей и до предела обостренное авраамическими религиями. «Примитивные» народы достаточно далеко проникли в познание духовного мира, который в других религиях отдавался во власть богов. Из почитания деревьев и растений возник, например, очень интересный культ Якш — божеств плодородия и воды. Что характерно для этого культа — якши бывают как злыми, так и добрыми, они могут вызывать у людей и страх и уважение. Это говорит нам о восприятии их людьми в диалектическом единстве, относя появление этого культа ко времени богов-цивилизаторов — то есть до Эры Тельца, до разделения на добро и зло и насаждения антагонистической религии.

Об этом свидетельствуют и символ якш лотос — символ земли, возникающей из вод — который тесно связан и с богами-цивилизаторами. Помимо всего прочего, в культе якш присутствует очень интересная и оригинальная идея реинкарнации. Она уходит своими корнями в глубокую древность, и очень сильно отличается от аналогичной идеи, данной людям богами-победителями, полной неразрешимых противоречий. Эта идея заключается в том, что в награду за достойно прожитую жизнь человек после смерти может превратиться в якш, но когда исчерпаются его заслуги, он вновь родится в образе человека. Эта идея очень сильно перекликается с мыслью об изначальной «божественности» человека и возможности для него стать младшим братом богам высших духовных сфер.

Вот почему при прочтении мифов должна быть проведена очень чёткая грань, однозначно отделяющая «божественное», как выходящее за рамки естественного окружающего мира. Именно такое разделение способно поставить всё на своё место, и именно оно даёт нам возможность выделить в мифологии и религиях отдельный разряд явлений, которые теряют свое «естественное происхождение».

В этой связи можно отметить, что со временем понятие о Боге не конкретизируется, а наоборот становится всё более и более расплывчатым. Вместо постепенного познания Бога, получается обратный процесс — его забывание, явное упрощение образа. И если в древности о деяниях богов и их свойствах могли говорить лишь посвящённые в таинства немногочисленные жрецы, то со временем практически любой мог высказывать всё тоже, что и священники. Качество «знания» явно терпело ущерб ради многочисленности сторонников.

— Ведь данный процесс прямо противоположен познанию, как таковому, и в частности мира материального… — после некоторого раздумья сказал Риш Яр. — Отчего же так случилось?

— Во-первых, это свидетельствует как раз о практической ненужности религии в повседневной жизни человека. Со временем человек, выйдя из-под контроля богов и получив определенную свободу выбора, перестает воспринимать Бога как нечто великое и сакральное, то, перед чем необходимо трепетать и чему следует поклоняться. Уже к 2400 году до новой эры физического присутствия богов на Земле не ощущается. Наблюдаются лишь отдельные «божественные явления» или «божественные откровения», посещающие некоторых правителей или провидцев, и дающие им указания к действию. Сила и влияние богов на людей ослабевают. Во-вторых, появляются новые «божественные» личности, которые, судя по всему, не имеют непосредственного отношения ни к семейству «солнечных богов», ни тем более к сонму богов древних. Таков, в частности, бог Яхве. Давайте, немного подробнее остановимся на истории его появления непосредственно связанной с Моисеем и иудеями. Это очень интересная история, — предложил Акира и в ответ на согласные кивки ребят продолжил:

— Итак, народ протоевреев, который по легенде Моисей встретил в Египте, пришел туда из области Междуречья, принеся с собой свои летописи-родословные. Это племя чтило священные книги и праздники шумеров и вавилонян, а так же некоторые законы вавилонского царя Хаммурати. Вам, наверное, будет интересно немного больше узнать о самом Моисее, который впоследствии стал вождем племени иудеев и решил сколотить из них армию с целью завоевания Палестины, а возможно и всего Синайского полуострова, продвигая туда новую веру. Я уже упомянул о возможной связи Моисея с фараоном Эхнатоном. На самом деле, эта связь намного глубже, чем может показаться на первый взгляд. Ведь все последующие события с распространением монотеизма через Моисея, иудаизм, а впоследствии и христианство, берут свои корни именно из Египта и очень тесно связаны с другим «солнечным» богом — богом Ра.

Вернемся немного назад, ко времени попыток введения монотеистической религии в Египте, когда фараон Аменхотеп IV выступил против фиванского жречества и прежней системы древнего традиционного многобожия и государственного бога Амона. В своей борьбе Эхнатон опирался на провинциальное жречество Гелиополиса и Мемфиса, где издревле процветал культ единого и верховного солнечного божества. Эхнатон стал выдвигать этот культ — культ гелиопольского бога Ра-Горахти в противовес культу бога Амона, имя которого, как и имена других богов Египта и даже слово «боги» усердно уничтожались на всех памятниках. Царь не пощадил даже имени своего отца, в состав которого входило имя бога Амона.

Но не только Аменхотеп IV вёл борьбу с многобожием. В тоже самое время жил в Египте жрец Осарсиф — Озирис, происходивший так же из Гелиополиса, который был выбран на должность руководителя города Авариса и принадлежавшей городу области. Первым же постановлением этого жреца был закон, запрещающий поклоняться прежним богам и употреблять в пищу священных животных. В подвластной Осарсифу области грабили и оскверняли храмы, не щадили изображений богов, делали из святилищ кухни. Понятно, что само проведение в жизнь Осарсифом своих законов было возможно только при Эхнатоне, но между этими двумя личностями не было, ни дружбы, ни любви. Осарсифа никогда не покидала ненависть к фараону.

— Что же они не поделили? Ведь цели у них были одни и те же, — спросил Нир.

— Дело в том, что по наущению прорицателя и по приказу Аменхотепа были собраны люди всех слоев населения, заболевшие проказой, которые были сосланы в каменоломни. Это делалось в профилактических и гигиенических целях, но египетские чиновники как всегда переусердствовали, и согнали в каменоломни многих, кто к проказе никакого отношения не имел. Это жестокое и несправедливое решение фараона и вызвало недовольство и ненависть у этих людей к нему. Через некоторое время эти люди были переправлены в город Аварис и принадлежавшие этому городу земли и там поселены.

Выбор этого города был не случаен, так как когда-то, во время завоевания гиксосами Египта, этот город принадлежал им. Впоследствии, гиксосы были изгнаны из Египта фараоном Яхмосом, но город покинула только гиксосская знать и царедворцы, а бедняки и средний класс остались. Так со временем этот город и окрестные земли стали местожительством населения гиксосского происхождения. Коренное население Египта относилось к бывшим завоевателям с ненавистью и не упускали случая досадить им, так же как сами гиксосы негативно относились к фараону-реформатору, поселившему их в резервации. Именно прокаженные гиксосы в качестве своего руководителя избрали гелиопольского жреца Осарсифа, который впоследствии отрядил посольство к изгнанным пастухам в Иерусалим «сообщить о положении своем и прочих подвергшихся позорному насилию сотоварищей, попросить предпринять общее единодушное нашествие на Египет». Осарсиф напомнил гиксосам в Иерусалиме, что в Аварисе живут их соплеменники, подвергшиеся унизительному рабству. И гиксосы пришли и соединились с прокаженными, присоединив горечь своего прежнего поражения к их ненависти. Но войска Эхнатона, сразившись с гиксосами и прокаженными, истребили множество из них, и гнали гиксосов до самой Сирии.

Новое нашествие не удалось. Осарсиф осознает, что его дело не возымело успеха, но у него, судя по всему, были далеко идущие планы, продиктованные «свыше» и останавливаться он был не намерен. Поняв, что египетская земля оказалась крепким орешком и слава прежних богов здесь по-прежнему сильна, он, что называется, делает «ход конем». В одном древнем папирусе есть такие строки, касающиеся этого жреца: «Происходивший из Гелиополиса жрец Осарсиф, так названный по гелиопольскому божеству Озирису, основав новое свое государство и дав ему законы, изменил, пристав к этим людям, свое имя на название Моисея, которым стал с тех пор именоваться».

— Подождите! Получается, что Моисей и этот египетский жрец — одно и то же лицо? — изумился наставник Лик.

— Не совсем так, — лукаво улыбнулся Акира. — В этом тексте нигде не сказано о причине изменения Осарсифом своего имени. Вполне очевидно, что этот жрец был служителем культа бога Осириса, что следует из его имени. Но было ли на самом деле изменено это имя им самим или же согласно культу Осириса он просто утвердил себя измененным именем в ком-то другом?

— Но ведь согласно традиционному положению культа Осириса имя от отца, например, к сыну переходит без изменения, — заметила Светлана.

— Правильно, — согласился экзоархеолог. — Но перед жрецом Осарсифом уже стояла иная задача: не сохранить старый культ, а создать новый, который можно было распространить в среде гиксосов и понести дальше. У Осарсифа родился сын и в год его рождения уже было ясно, что реформа Эхнатона рухнула и что его приемник не сможет удержать в своих слабых руках знамя реформы, ведь Тутанхамон был вынужден пойти на уступки фиванскому жречеству, культивирующему многобожие.

— Значит, у Осарсифа родился сын? — задалась вопросом Янтра Деви.

— Это станет очевидным, если проследить этимологию имени Моисей. В «Исходе» по этому поводу говориться следующее: «Дочь фараона нарекла имя ему Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его». Но есть и другая этимология этого слова. «Мосе» на египетском языке означает «сын». Жрецу Озирису конечно же могла прийти в голову мысль изменить свое имя, но почему именно на Моше? Подобное изменение приобретает смысл только в том случае, если у него действительно родился сын и он дал ему имя Моше, имеющее прямое и непосредственное отношение к этому событию. Своего сына он назвал «Сыном». Об этом-то событии и рассказывается в древнем папирусе: «… изменил, пристав к этим людям, свое имя на название Моисея». То есть, влившись в среду гиксосоов, поменял себе имя и дал это же имя своему сыну, который во времена Рамзеса Великого выводит из Египта гиксосов. Участниками этого исхода были не только потомки рода Иакова и Иосифа, как их называет Библия, но и те самые прокаженные, которых Эхнатон отправил в каменоломни, и все остальные, кто присоедился к этому исходу.

Египетский жрец Манефон, живший в городе Ольвиополе в царствование Птоломеев написал на греческом языке «Историю Египта» в трех томах. В то время Египет, как вы знаете, находился под сильным культурным влиянием греков, а Манефон благодаря своему высокому жреческому сану имел доступ к египетским храмовым архивам и библиотекам, что дало ему возможность подробно изучить древние источники. Правда, труд Манефона был утрачен, но судя по тем выдержкам, которые приводятся другим древним историком Иосифов Флавием, мы можем говорить о трех исходах из Египта. Это, прежде всего, изгнание гиксосов фараоном Яхмосом в 1580 году до новой эры. Затем изгнание тех же гиксосов Аменхотепом IV, и, наконец, исход восставших рабов при Рамзесе первом, произошедший в 1296 году до новой эры. Так как Моисею в это время было восемьдесят лет, то год его рождения — 1376 до новой эры.

— Получается, Моисей, выведший протоевреев из Египта, был сыном египтянина, который выполнял некую тайную миссию, возложенную на него его же отцом? — спросил Риш Яр.

— Именно так, — кивнул Акира. — У арабов из поколение в поколение передавалось тайное знание о действительном происхождении Моисея и элементы этого знания вошли в Коран.

— Но это же значит, что и бог иудеев Яхве имел какое-то отношение к египетскому богу Ра, явно стоявшему за жрецом Осарсифом и реформаторской деятельностью Эхнатона?

— Вполне возможно, что Яхве имел непосредственное отношение к потомству самого Ра. В то время, как соперник иудейского бога — Баал — был очевидным потомком египетского бога Сета, воевавшего против бога Ра и оттесненного в Малую Азию из Верхнего Египта… Но давайте поговорим об этом чуть позже.

— Но для чего это потребовалось Моисею? — спросил Нир. — Я имею в виду, для чего нужно было выводить иудеев из Египта?

— Судя по тому, что Моисей сорок лет водил будущих евреев по Синайской пустыне и тренировал их в разбойничьих набегах на караваны, он намеревался сделать из них народ воинов, дав возможность умереть всем старикам с рабским воспитанием. Отсюда следует, что пророк собирался серьезно и долго воевать. При этом ему необходимо было царство не столько лично для себя, сколько для воплощения некой сверхзадачи.

— Можно я добавлю? — неожиданно попросила Светлана, бросив в мою сторону быстрый взгляд.

— Да, разумеется.

Акира сделал приглашающий жест рукой.

— Хотелось бы продолжить вашу мысль о сверхзадаче Моисея и о тех, кто за этим стоял, — уверенно начала Светлана, смело глядя на затаивших дыхание ребят. — Согласно Библии, Бог обязался вывести племя древних евреев из египетского плена в землю обетованную, и очень любопытно, что поход этот почему-то занял целых сорок лет. Если даже допустить, что эта цифра завышена составителями Библии, явно питавшими слабость к числу сорок, то и тогда получается, что евреи под предводительством Моисея провели в пустыне долгие годы. За это время Моисей и Аарон успели состариться, произошла смена поколений и масса событий: войны с другими племенами, стычки и бунты — на всё это потребовалась бы как минимум пара десятков лет. Но почему путь из долины Нила в долину Иордана расстоянием порядка тысячи километров растянулся на долгие годы? Ведь совершенно очевидно, что даже в условиях пустыни, двигаясь на повозках запряженных быками, с многочисленным скарбом и скотом, такое расстояние можно было преодолеть максимум за год.

Интересно здесь, прежде всего то, что читая Библию, мы видим, как племя Моисея двигалось по чрезвычайно сложному и запутанному пути, неоднократно возвращаясь в одно и то же место или пятясь назад, пересекая свой собственный путь. Из этого можно сделать вывод, что Моисей понятия не имел, куда вести своё племя и всё путешествие выполнялось по прямым указаниям непосредственно бога Яхве.

— Верно, — закивал Акира. — Об этом ясно говорят и тексты Библии: «Облако покрывало скинию днем, подобие огня ночью. И когда облако поднималось от скинии, тогда сыны Израилевы отправлялись в путь, и на месте, где останавливалось облако, там останавливались станом сыны Израилевы. По повелению Господню отправлялись сыны Израилевы в путь, и по повелению Господню останавливались…».

Светлана ответила на его реплику короткой улыбкой и продолжала:

— Таким образом, именно бог Яхве был заинтересован в том, чтобы изолировать группу людей от окружающего мира и исключить возможность на протяжении двух поколений их контактов с остальной частью человечества. Лишь так можно было получить новое поколение, не испорченное многобожием египтян, как правильно заметил уважаемый Акира. Сам Бог заявляет Моисею, что никто из его поколения не войдет в землю обетованную. Исключение было сделано лишь для представителей второго поколения: «… только детям их, которые здесь со мною, которые не знают, что добро, что зло, всем малолетним, ничего не смыслящим, им дам землю, а все, раздражавшие Меня, не увидят её».

Практика, когда кто-то из патриархов избирал для себя определенное божество в качестве «Бога отцов», с которым он вступал в особые договорные отношения, была широко распространена в аморрейской среде. Это божество брало под особую опеку семью или род, каждое последующее поколение которого должно было подтверждать верность договору. Именно так иудейский Бог становится Богом Израиля, а израильский народ добровольно становится его народом. Имя этого патриархального божества изначально пришло из Месопотамии и звучало как Шаддаи — «житель гор», что крепко связывало его с семейством бога Эла, и с Балом в частности, чей дом находился на горе, далеко на севере у самого края света, где небеса сходятся с землёю.

Само же сорокалетние странствие Моисея и его племени, как мне кажется, понадобилось для создания нового «избранного» народа, способного в дальнейшем не смотря ни на что нести свою веру в другие регионы. Этот масштабный опыт был затеян не только для идеологической и духовной переделки иудеев с целью привития им новых норм поведения и образа мыслей, но опытом по генетическому воздействию на рождавшиеся поколения. Инструментом же, служившим для этих целей, была та самая скиния, которая, скорее всего, помогала богу, руководившему походом иудеев, нащупывать в Синайской пустыне зоны активного воздействия энергетических земных потоков. Зачатие детей в таких зонах способствовало появлению новых генетических признаков, закреплявшихся по наследству. О таком характере применения скинии могут свидетельствовать неоднократно упоминаемые в Библии столбы, — огненные ночью и облачные днем — которые, то шли перед скинией, то заполняли её саму.

— Да, — поддержал Светлану Амоль Сайн. — Можно предположить, что эти облачные столбы могли представлять собой участки ионизированного воздуха, светившиеся в канале мощного микроволнового излучения, передававшегося из космоса. Скиния, таким образом, служила не только устройством связи для общения с Богом, но и выполняла функции некоего исследовательского устройства.

— Правильно, — кивнул экзоархеолог. — И через сорок лет к земле обетованной подошли уже совсем другие люди, отличавшиеся от своих предков, вышедших из Египта. И самое главное, пославшему их Богу хотелось, чтобы они забыли своих прежних богов. Именно Моисей создает для евреев образ единого бога Яхве. В то время как Библия сообщает, что в древности евреи поклонялись и Дагану и Балу, называя их Дагоном и Баалом. Их религия долгое время оставалась политеистической, и даже после смерти Моисея еврейская религия почти тысячу лет оставалась таковой.

Отсюда можно сделать вывод: если бы Моисей стремился к завоеваниям как обычный царь, то он вполне мог бы обойтись как без новой идеологии, так и без новой веры. Достаточно было бы создать крепкую армию. Но мы видим, что его люди бились именно во имя Бога, то есть во имя определенной идеи, олицетворяемой образом божества, и конечной задачей Моисея было установление в своем царстве «правильного порядка» или «царствия божьего». При жизни Моисей воплотить свои планы не успел и перед смертью заключил договор с народом евреев — завет, согласно которому еврейский народ должен был продолжать захватнические войны и после его смерти. Здесь очень кстати пришелся и единый комплекс легенд о былых притеснениях и страданиях евреев в плену, чтобы на будущее был отличный повод мстить обидчикам. В тринадцатом столетии до новой эры израильтяне, следуя заветам Моисея и указаниям своего Бога провели широкую военную компанию, в ходе которой ими был разрушен ряд важных хананейских городов-государств, что позволило им поселиться в этой стране и прежде всего в ее гористой части. Последующие века прошли в постоянных войнах, в которых все развитые города региона были разрушены не по одному разу. Но израильтянам не столь уж везло в их захватнических войнах. Ими была занята лишь центральная гористая часть страны и часть Трансиордании. Не имея в своем распоряжении ни железа, ни даже колесниц, израильские племена не смогли воевать с противником на равнинах, как не могли овладеть и хорошо укрепленными крепостями, такими, как Беф-Сан, Мегиддо или Газер, защищавшими путь в горную часть страны.

Не отставал от Моисея и другой пророк Мухаммед, о котором Моисей или по-арабски Муса сказал: «Юноша, ниспосланный Аллахом после меня, приведет в Рай больше своих последователей, чем я». В конце концов, так оно и вышло. Мухаммед, как и Мосей, тренировал своих последователей в ходе грабительских набегов на торговые караваны. В январе 624 года состоялась первая битва мусульман под предводительством Мухаммеда с мекканцами. Любопытно, что большой караван, возвращавшийся из Сирии в Мекку и возглавляемый Абу Софьяном, сопровождался военным отрядом в девятьсот пятьдесят человек. Численность же мусульман была втрое меньше, но они были крепки своим единством и духом и победили в той битве, которая продолжалась всего несколько часов. Захватив богатую добычу, сражающиеся поделили её между собой поровну, за исключением пятой части, которая ушла в священную казну.

— Это же вообще простой грабеж в чистом виде! — вознегодовал Лик.

— Верно. Так же, как и в случае с племенем иудеев, под предводительством Моисея, — согласился Акира. — Но Мухаммед дал своему народу то, чего не было впоследствии в христианстве — возможность выплеска агрессии вовне на «внешнего врага». А это в немалой степени послужило причиной большей «устойчивости» ислама, активно вступившего в борьбу с ослабевшим христианством на рубеже последних веков прежней истории, когда мусульманский мир повёл активное культурное и территориальное наступление на Западную цивилизацию, направляемый все теми же «божественными посланниками». Вот почему большинство конфликтов и столкновений тех далеких лет носило чисто религиозный характер.

— Значит, оба пророка выполняли задание самого Яхве? — задалась вопросом Янтра Деви.

— Именно. В сверхзадачу Моисея входила борьба за «божественное» первенство, а целью было отречение евреев от своих прежних богов, и прежде всего от бога Баала — главного соперника Яхве на Синайском полуострове. По указанию Моисея, жрецы создатели монотеизма впоследствии объединили всех богов в лице Яхве, изменив соответствующим образом легенды других народов и литературно обработав их в новом стиле. После исхода евреев из Египта те уже не оставались одним народом, а стали союзом племен, поклонявшихся только Яхве и разделяющих общее мировоззрение. Неотъемлемым условием для вступления других племен в этот союз являлось признание Яхве над их собственными богами и переход под его покровительство. Тем не менее, Израиль долгое время являл собой достаточно условную конфедерацию племен, объединенных не некой центральной политической фигурой, а религиозными узами или «заветом», материальным символом которого являлся Ковчег Завета, находившийся в главном святилище в Силоме. Это разительно отличало Израиль от организации окружающих его народов, которые представляли собой в основном или монархии, или города-государства, в каждом из которых существовал свой царь.

— Мешанина похлеще, чем в феодальной Европе или княжеской Руси, — проворчал насупившийся Нир. — Что ни поселок — то «город», что ни община — то «народ», что ни князёк — то «царь».

— Ты прав, — улыбнулся в ответ Акира. — Но разница все же есть: союз иудейских племен создавался не стихийно, а с определенной целью — целью религиозной, с самого начала инспирированной богом Яхве для своих собственных нужд. Хотя и с самим Яхве не все так просто.

— А что с ним не так? — поинтересовался Нир.

— В древности было такое царство — Угарит. Его народ, как и евреи, принадлежал к семье семитских народов. В пантеоне угаритских богов верховного бога именовали Илу. Он представлялся в образе благообразного седого старца, восседающего на троне поддерживаемом керубами. Имя этого бога в семитских языках звучало как Эл, Элим, Илум или Аллах. Бог Илу так же носил эпитеты: «Творец всех созданий», «Создатель богов», «Великий отец», «скачущий на облаке» и часто представлялся в образе могучего быка, что в свою очередь дает нам символический знак, указывающий на эру правления этого бога — Эру Тельца. Жену его звали Ашера. Бог Илу имел брата Дагану, который родил сына Балу — могучего богатыря, громовержца и воителя. Основным подвигом Балу была его победа над драконом Латану, имевшему так же имя Раав. Но он также воевал и со своим братом Муту — богом жары и засухи.

Здесь, как нетрудно заметить, мы имеем явное сходство с другими мифологическими героями Древнего Египта, Междуречья, Индии и даже Древней Греции. У египтян Джесертеп — гигантский змей, символ зла, как и змей Индиф — является врагом солнечного бога Ра. Во времена шумеров богом — победителем дракона — был Энлиль. С наступлением гегемонии аккадцев, эта роль перешла к богу Мардуку, убивающему дракона Тиамат. В эпоху царствования ассирийцев высшим божеством стал Ашур. В ведических текстах Индии самым знаменитым деянием бога-громовержца Индры, основной его заслугой считалось убийство демона Вритры и его брата Валы: «Кто рожден для первенства, кто мудрейший бог, охвативший богов силой духа, от ярости чьей сотряслись оба мира — тот, люди, Индра! Кто, змия убив, семь рек распечатал…» — так говорит об этом Ригведа. У древнегреческого Зевса врагом стал сын Геи и Тартара — стоглавый Тифон, драконообразное существо, изрыгающее огонь, которое родственно египетскому богу Сету. Даже верховный бог славян — Перун, хозяин грома и молнии, что сильно роднит его с ведическим Индрой и другими богами — побеждает Змея в процессе циклической трансформации природы. А «Велесова книга» называет другого бога — бога огня Симаргала — победителем «черного змея».

Вообще, хронологию событий и их взаимную увязку нужно проводить, опираясь на определенные базовые вехи в мифологии, правильно понимая её символику и используя эту символику как ключ к расшифровке древних текстов. К тому же, сходство различных мифологий у разных народов в разных частях света дает нам вполне конкретные основания предполагать и наличие некоего изначального общего истока всех этих легенд. И это не случайно, ведь все они отражают историческую правду противостояния «солнечных богов» с богами-змеями и важность этой темы для самих «солнечных богов» в рамках развязанной ими компании по «борьбе сил добра с силами зла». Одним из признаков этого служит и сильнейшее стремление величайших умов Греции получить знания из Египта и Азии о древнейших событиях. И мощнейшее пересечение римской и греческой мифологий, на основании которого можно уверенно говорить о том, что Рим лишь перенял божественную мифологию Греции, движимый теми же стремлениями и мощнейшими стимулами, что и эллины. Это сходство дает нам и временной маркер, крепко накрепко привязывающий описываемые в мифах события к Эре Тельца. Особенно интересно, что Яхве, как и Илу, представляли до определенного времени в образе могучего быка.

— Значит, этот бог имел непосредственное отношение к Эре Тельца! — гордо воскликнул Нир.

— Правильно, — согласился Акира. — Имя Яхве сходно с именем древнеегипетского лунного бога Аах или Ях — «Луна», «Месяц». В эпоху Среднего царства — эпоху перехода от Эры Тельца к Эре Овна — это было фиванское лунное божество, которое к началу Нового царства отождествлялось с лунным богом Хонсу — «Странником». И именно лунный бог-странник велит целому народу отправиться в странствие в землю обетованную, дав им по дороге письменный свод законов. У хананеев понятие «бог» или «божество» выражалось при помощи слова «эл», а понятие «боги» передавалось множественным числом этого слова или же семитской идиомой «сыны бога», обозначавшей «членов божественной семьи». Вождь всех богов и он же глава божественной семьи носил имя «Эл» или «Ил». Как и другие верховные божества в различных пантеонах, он был весьма таинственной фигурой и практически не принимал участия в делах людей. Супругою Эла была Ашера — Асират. Символом ее присутствия в местах поклонения являлось священное дерево или столб, стоящий возле алтаря. Главным в потомстве Эла и Асират был их сын, звавшийся Ваалом или Баалом, который являлся наиболее ярким и важным из всех богов Ближнего Востока. Первоначально это слово было титулом бога, а не его именем. Звался же он именем Хаддад, а хананейское слово «баал» означало всего лишь «господин», но этот бог всегда использовал именно его в качестве своего имени. Ваал так же получает титул «Зебул» — «возвышенный» и «Владыка земли». Это имя уже как Вельзевул — «божество Аккаронское» — упоминается и в «Ветхом Завете», а в новозаветные времена им уже называют Сатану.

— Выходит, что изначально мы имеем дело с деятельностью группы все тех же «солнечных богов», в которую входил и бог Яхве? — спросил Нир.

— Именно так. И внутри этой группы происходила неослабевающая борьба за власть, и эта борьба, возможно, была замешана на чисто личных причинах — борьбе за внимание женщины-богини Ашеры. Ведь она считалась женой и бога Яхве. В некоторых древних посвятительных надписях упоминается «Яхве Шомрон и его Ашера», «Яхве Теман и его Ашера», «Яхве и его Ашера», где Ашера, Асират или Астарта явно выступают в качестве супруги Яхве. Эпитет же «Ашторет», родственный эллинской Астарте, связывал её с другой богиней — Анат. Иными словами, обе были одним и тем же лицом. А Анат была сестрой и любовницей бога Баала. Эта богиня любви и войны, которую египтяне изображали в виде вооруженной щитом и копьем нагой женщины, скачущей на коне и которую называли «великой богиней, которая зачинает, но не вынашивает». Яхве вполне мог ревновать эту богиню как к богу Элу, так и к богу Баалу.

— Получается, борьба между богами могла вестись просто из-за женщины? — усмехнулся Риш Яр и посмотрел на сидевшую рядом подругу. Та промолчала, отрицательно качнув головой.

— В этом нет ничего удивительного. Среди богов подобная борьба велась испокон веков и была вызвана элементарным желанием сохранения чистоты божественной крови. При ограниченном количестве женщин-богинь преимущественное право на такие связи имели верховные боги, а младшие боги вынуждены были довольствоваться связями с земными женщинами. Если Ашера была вынуждена, как и другие богини, вести полигамный образ жизни, то Яхве был одним из числа ее избранников и только. И он вполне мог возненавидеть Баала именно как своего «любовного конкурента».

— Ну и нравы! — пренебрежительно воскликнула Амрита Рао. — А еще боги называются! Это же просто мораль дикарей!

— Не стоит так горячиться, — успокоил ее Акира. — По-сути, они были такими же людьми, как мы с вами. Не стоит забывать об этом. Отсюда же проистекают и истоки матриархата в человеческом обществе, перенявшем черты «божественного» уклада. Не случайно Яхве негативно относился к моногамному поведению женщин, в то время как против моногамного поведения у мужчин он не возражал. Отсюда же крайне негативное его отношение к объектам почитания Асират, которы он приказывал срубать, сжигать или уничтожать, поскольку они уводят израильтян с истинного пути. Отсюда же и запреты на угаритский ритуал, текст которого говорит: «На огне семь раз отроки варят козлёнка в молоке». Этот ритуал был связан с Асират и поэтому в «Ветхом Завете» мы видим требование: «Не вари козленка в молоке», то есть не поклоняйся Астарте.

— Значит, она не очень-то благоволила к Яхве? — насмешливо воскликнул кто-то из ребят.

— Вполне возможно. Небезынтересным представляется и тот факт, что израильский Бог перенимает, в конце концов, ряд имен и функций у некоторых хананейских богов, и прежде всего у Баала. Эл и Баал использовались в качестве имен Яхве — Бога Израиля. Существовали такие имена, как Ешбал — «сущий Баал», Веелиада — «да знает Баал» и Веалия — «Яхве это Баал». Это с одной стороны говорит нам о победе Яхве над своим соперником, а с другой свидетельствует о поклонении народа хананейскому Баалу и желании Яхве перенести это поклонение на себя путем присвоения чужого имени: «И удалю имена Баалов от уст Израиля, и не будут более вспоминать имена их».

Но история соперничества Яхве и Баала интересна не только этим. В ней мы можем увидеть, как на исторической арене появляются новые личности, которых мы можем с большой долей вероятности соотнести с потомством таких богов, как Баал, Илу, Яхве и даже Митра. Ведь время было неумолимо и к ним. Это поколение богов по хронологии Манефона можно отнести к поколению полубогов, сменивших династии древних божеств, и периоду после «войны богов», когда полубоги уже не были бессмертными. Характерные признаки этого времени можно увидеть, например, в мифологических сказаниях Африки. У многих её племен считалось, что верховный бог не должен болеть, должен избегать малейшей царапины, из которой могла бы выступить капелька крови, так как его нездоровье или капелька его крови, упавшая на землю, обернётся болезнью для всей страны.

— То есть устанавливалась некая плата… вернее расплата за здоровье бога со стороны людей, на которых под страхом бедствий возлагалась забота об этом здоровье и самой жизни бога? — заключил наставник Лик.

Акира кивнул в ответ.

— Да, слабоваты были эти боги! — иронично усмехнулся он. — Похоже, что и люди уже не столь почтительно относились к ним, раз возникла необходимость запугивать их.

— Всё верно. Из «Наставления» египтянина Ипу, жившего в двадцать втором веке до новой эры мы узнаем об этом: «Разбой и насилие над слабым — вот что совершили эти боги — последние цари. В их время не было истинного кормчего. Где он? Часом, не уснул ли? Смотри, нет никаких знаков его всемогущей силы!». А в древнем Междуречье люди, бывшие свидетелями постоянных свар между богами, не очень-то жаловали их и не относились к ним с почтением, которое требовала, скажем, Библия. Богов просто признавали и им подчинялись, как более могущественной силе, но при этом часто использовали в своих нуждах. Например, в одном из текстов богиня Иштар жалуется верховному богу Ану на непочтительное отношение к ней со стороны легендарного правителя шумерского города Урука Гильгамеша, отвергшего её сексуальные притязания. Она сетует на то, что если смертные будут оскорблять богов, то оскудеют дары, приносимые ими, и зашатается трон самого небесного отца.

— Как меркантильны эти боги! — с пренебрежительным негодованием воскликнула Лю Тао.

— Ты права. От людей им нужно только одно — служение в качестве раба, чтобы обеспечивать их беззаботную и сытую жизнь. Таковы были боги Эры Тельца, несшие на себе явно негативные оттенки, таковыми остались и их потомки, правившие в следующую Эру Овна. Возможно, что сын Яхве, принадлежавший уже к следующему поколению полубогов, которое ещё в большей степени утратило могущественные признаки своих далёких предков, начинает борьбу за власть над умами и душами людей, действуя от имени своего отца. Такая практика была широко распространена среди полубогов, при передаче власти от родителей к детям, когда последние начинали править от имени своих известных людям предков. Множественность имен «великих богов» и их перечисление были признаком передачи власти от «старших» богов к «младшим». Древние тексты так же говорят нам и о практике присвоения богам каких-то имен по результатам конкретных событий или их деяний. Только с течением времени и утратой начального смысла этих имен, у людей появляются ассоциации в восприятии богов, связывающие их с конкретными стихиями или силами. А в Америке, например, вообще существовала традиция брать себе имя богов. Имя бога Кетцалькоатля носили многие жрецы в разные времена, так что оно стало собирательным и постепенно стало невозможно отличить, где заканчивается правда и начинается вымысел о герое с этим именем.

Аналогично могло быть и с Яхве. Терпя притеснения от «солнечных богов» или их потомства, и страстно желая получить свой кусок от лакомого пирога, а может быть и весь пирог, новоиспеченный «Яхве» объявляет себя Единым Богом и ополчается войной против многобожия, всеми силами пытаясь насадить новую монотеистичекую религию. В его самовосхвалении это хорошо просматривается: «Велик Яхве, вознесён он над всеми Элохим… Велик Яхве и достохвален, старше он всех Элохим». И тогда становится вполне понятным стремление «божественного» отпрыска наделить себя в глазах людей свойствами и способностями тех богов, которых они хорошо знали и чтили, и даже показать себя более могущественным, чем они. Не случайно евреи, пришедшие в Палестину через четыреста лет после падения Угаритского царства, и хорошо знакомые с угаритской религией, перенесли многие черты бога Илу и Балу на своего бога Яхве. Так, например, вторым именем Яхве, как вы знаете, было Элохим. Как составная часть имени этого бога — «Ил». Яхве так же был наделён многими эпитетами, присущими Илу: «Творец всех созданий», «скачущий на облаке», «Бог богов Яхве». Яхве совершает и главный подвиг бога Баала: «В тот день поразил Яхве мечом своим тяжёлым, и большим и крепким Левиатана…». При этом нам дается намёк, кем мог быть Левиатан у угаритян и у евреев: «Яхве, восседающий на драконе потопа…». Как видим, здесь снова отражена борьба «солнечных богов» с богами-цивилизаторами. Отсюда вытекают и все эти запреты на «солнечных идолов», и стремление стереть в памяти людей сами воспоминания об Эре Тельца — времени господства «солнечных богов». Бык теперь перестает почитаться иудеями, как облик Яхве и становится запретным символом. Тому свидетельство и отраженное в их книгах уничтожение Моисеем золотого тельца: «И взял он тельца, которого они сделали, и обжег его огнем, и разбил его, пока он не измельчился, и рассыпал по воде, и дал пить сынам Израиля».

— Времена сменились, сменились и идолы! — печально констатировала Светлана.

— Только новые идолы мельчали от столетия к столетию, — покачал головой экзоархеолог. — При этом чтобы не раскрыть своего истинного лица, своей истинной сущности, новоиспеченные боги вводят и строжайшие запреты на всякую конкретизацию своей личности, а так же на изобразительные традиции: «Не делай себе изваяния и всякого изображения… Не произносите имени Бога, всесильного своего, попусту, ибо не простит Бог того, кто произносит имя его попусту». Эта заповедь, данная Израилю, исполнялась строжайшим образом. Сам Яхве во время Исхода ни разу не появлялся перед израильтянами, и продолжал отсутствовать, когда они пришли в землю обетованную — Ханаан. Даже Моисею он отказывался явить свой облик, и показался ему всего на одно мгновение, и то, прикрыв своего пророка рукой. Все свои приказы Яхве передавал Моисею через посредство Ковчега.

— Любопытно и то, что ставший пророком Моисей, подобно Яхве, начал появляться перед евреями с прикрытым лицом, — добавила Светлана.

— Да. На развалинах израильских поселений археологам не удалось обнаружить ни одного изображения Яхве, в то время как при раскопках хананейский городов было обнаружено немало фигурок мужских божеств. Религиозные вожди Израиля твердо придерживались своей веры, но народные массы проявляли по отношению к мирским обычаям большую терпимость и перенимали у соседей разного рода ритуальные практики. В домах простых израильтян находили много фигурок Богини-матери. Скорее всего, простолюдины хранили эти фигурки не из теологических соображений, а как магические амулеты, что так же свидетельствует широком распространении синкретизма и политеизма в народе, с которым боролись новоиспеченные боги к которым принадлежал и Яхве «Ветхого Завета». Я могу с уверенностью утверждать, что это была некая личность, вышедшая из числа «низших богов», не имевших ни реальной силы, ни реальной власти, ни широкой известности среди людей.

— А что боги тоже были разделены на сословия? — удивилась Лю Тао.

— Конечно. Ведь иерархическая система деления общества досталась человечеству именно от «солнечных богов». На их родной планете она царствовала, судя по всему, ещё до появления богов на Земле и была основной общественной системой. Признаки её легко обнаружить как в шумерских источниках, так и в египетских, и индийских. Везде были «высшие боги», боги рангом пониже, и совсем незначительные божества, занимавшие даже в мифологии неприглядное место. Получалось нечто среднее между абсолютной и конституционно-парламентской монархией, с достаточно сильной иерархической дифференциацией по немногочисленным «сословиям». Иерархия определяла отношения между богами в повседневной жизни, а для важных решений собирался Совет, на котором преимущественное право голоса опять-таки определялось в соответствии с иерархией. Однако насколько можно судить по имеющимся у нас текстам, данный коллективный орган имел лишь сугубо совещательные функции, и его решениям божественный монарх подчиняться был вовсе не обязан. Последнее слово всегда оставалось за ним. Но чем дольше на Земле оставались боги, тем меньше они подчинялись этим правилам. Смена поколений давала о себе знать. Древние боги ушли в небытие. А сменившие их гибриды-полукровки — полубоги — все чаще стали строить свои отношения на «праве сильного». У кого были в распоряжении наиболее эффективные «предметы богов», тот и был на деле главнее…

Кстати, противник библейского Бога — Баал, был ничем не лучше самого Яхве. Будучи сыном бога-быка Эла и богом-громовержцем, несшим явные признаки аналогичных богов из других мифологий, он при всем при этом был не столь могущественен, как они. Изначально он сражается с враждебным ему богом морей по имени Ямму, в котором просматриваются черты библейского дракона Левиафана. В этой борьбе ему помогает бог ремесленников Котар-и-Хасис, изготовивший для Баала два магических меча. Что так же навевает нам воспоминания о ведическом боге Тваштаре, изготовившем для Индры волшебное оружие, с помощью которого тот убивает демонов, а за тем и вступает в схатку за власть с самим Тваштаром, носившим титул «Перворожденный». Другим помощником Баала в борьбе за власть была его сестра и любовница Анат. После победы своего брата над Ямму, она устроила пир, на котором уничтожила всех врагов Баала, собравшихся в его дворце на горе Цафон — горе богов. При этом Анат предстаёт перед нами намного более кровожадной и свирепой, нежели сам Баал. Руки и ноги убитых она подвешивает к поясу, а крови во дворце, согласно описанию, было по колено.

— Какой ужас! — снова воскликнула Янтра, бледнея и хватаясь за щёки.

— Многие богини были достаточно кровожадными и жестокими, — спокойно заметил Акира. — Богинями-воительницами, которых египтяне не случайно называли еще богинями-львицами. Можно сказать, это одна из характерных черт всего «божественного семейства». Таковыми были и египетские Семхет, Хатхор, и даже Исида, считавшаяся страшной в своем гневе. Таковыми предстают перед нами и шумерские Иштар или Эришкигаль. Да у древних греков многие богини отличались суровым нравом и воинственностью. Анат так же фигурировала в мифах, как помощница и боевая соратница Баала в его многочисленных битвах с «силами зла». Но сам Баал, не смотря на тесные родственные связи с этой богиней, судя по всему, коварно использовал её для собственного восхождения на вершину пирамиды власти. Он обещал ей поведать тайны природы: «Слово дерева и шёпот камня, звук, идущий к земле с неба и от бездны — к звёздам». Прельщенная предложением брата, Анат мчится к нему, но вскоре выясняется истинная цель Баала: в обмен на «тайны природы» он хочет получить помощь сестры в получении дворца. И здесь, судя по всему, речь идёт не просто о крыше над головой, а о получении определенного статуса или власти, связанными с получением её символа. Анат соглашается подать прошение главе богов и уверяет брата, что разрешение будет получено в любом случае, поскольку если нужно, она прибегнет к угрозе насилия, или просто убьёт отца: «Швырну его, как овцу, на землю, пропитаю кровью его седые волосы, запёкшейся кровью — его бороду, если не даст он Баалу дом, как у богов».

— Действительно, получается сильнейшая иерархия и бюрократическая лестница среди богов, — заметил я. — При этом Баал вообще почти никто в иерархии богов. Так, пешка. В лучшем случае, фигура средней величины.

Акира согласно кивнул.

— Верно. Это и позволяет нам заключить, что этот бог, как и его соперник Яхве, является лишь потомком своего знатного отца, так как перед смертью последнего у него рождается быкоподобный сын от Анат.

— Но как они могли так обходиться со старшими? — негодующе возмутилась Лю Тао. — Разве не были эти боги главными среди остальных?

— Во всех сколько-нибудь значимых мифологиях самый старший из богов вовсе не является самым почитаемым и самым главным. Он всего лишь «отец богов», которому отдаются почести лишь за это. Везде главным богом является кто-то из его потомков, тем или иным образом захвативший власть.

— Ну и порядочки у них! — неприязненно фыркнул Нир.

— Таковы боги! — пожал плечами экзоархеолог. — Так и здесь, хорошенько запугав верховного бога, Анат добивается получения разрешения на постройку «дома» для своего брата. Её посланцы отправляются на гору Кафтор, где находится обиталище бога ремесел Котар-и-Хасиса и передают ему приказ Эла. Завершение строительства «дома» отмечается грандиозным пиром, на который приглашается вся родня Баала, включая семьдесят детей Ашеры. И в разгар пира Баал провозглашает себя верховным божеством и заявляет, что более не будет посылать дань Моту — богу бесплодия и подземного мира, занявшему место поверженного фаворита Эла, бога вод Ямму.

— Опять неприкрытая узурпация власти! — разгорячено воскликнул Лик и посмотрел на своих воспитанников.

— Что поделать? — пожал плечами Акира. — Стремление к власти и богатству — суть богов. Их борьба за привилегии велась долго и с переменным успехом, и эта борьба отражена в мифологии, тесно переплетенной между собой именно темой соперничества внутри «божественных семей». Например, корнем генеалогического древа города Библа была супружеская пара «Элиун, Элион» — «Высочайший» и богиня «Берут» — «Союз», чье имя олицетворяет собой особый договор, заключенный между богом и людьми, аналогичный «завету» между Моисеем и его Богом. Детьми Элиуна и Берут считались Баал-Шамем — «Небо» и Арец — «Земля», которые в свою очередь породили следующее поколение богов: Эла-Илу, Бет-эля — Бет-илу, воплощавших священные камни и бога Дагона. Старший сын Земли-Арец бог Эл, возмужав, решил отомстить отцу за оскорбленную мать и выступил по ее просьбе против Баал-Шамема, как греческий Крон против Урана. Молодой бог, победив отца, лишил его власти, и многократные попытки Баал-Шамема вернуть себе власть над миром не увенчались успехом. Кроме того, Эл перехитрил отца и оскопил его, лишив мужской силы и окончательно лишив возможности вернуться к власти. Так же египетский бог Сет, раненный в сражении с богом Гором, потерял возможность вернуть себе престол Египта и вынужден был отступить на земли Синайского полуострова. Аналогично шумерскому верховному богу Ану его сын Кумарби, дабы свергнуть отца с престола, откусил генеталии, что позволило ему стать хурритским «отцом богов» и родить сына Тешуба, ставшего главой следующего поколения богов хурритов. Греческий Зевс оскопил в битве за власть своего отца серпом. Даже в библейской истории о Ное нашел отражение этот мотив оскопления. Вспомните, когда «Ной проспался от вина своего, и узнал, что сделал над ним младший сын его». Внук Ноя Ханаан за это злодеяние был проклят, в то время как его отец Хам, ранее благословленный Господом в числе сыновей Ноя — основоположников обновленного человечества — проклят быть не мог. Сам же Ной из-за своего дефекта — оскверняющего ранения — к священнослужению более не допускался.

— А нет ли в истории оскопления Ноя связи не с борьбой богов за власть, а с вашим предположением о том, что «солнечные боги» уничтожили в Потопе прежнее богоравное человечество и создали для себя нового человека-слугу? — пришла мне в голову неожиданная мысль.

Акира внимательно посмотрел на меня.

— Вы очень внимательны, Сид. Не могу с вами не согласиться. Но и превращение человека в «слугу богов» было одним из этапов «божественной» борьбы за власть между собой. Так или иначе, эта борьба не прекращалась никогда. В девятом веке до новой эры при правлении династии Омри появился пророк Илия, возглавивший движение против поощряемого царем Израиля Омри идолопоклонства. Но после смерти Омри сын его, Ахав, женатый на финикийской царице, окончательно изменил Яхве и ввел в качестве официальной религии культ Баала.

— Получается, они вернулись к старым богам и Яхве проиглал в борьбе за власть? — спросил Риш Яр.

— Да, но только не окончательно. Что же касается Баала, то его страсть к богатству и власти, при явном отсутствии сильного духа, в конце концов, его же и подвела. Кстати, показательным в этой связи является история строительства нового жилища для этого бога… вернее то, из чего пожелал создать себе жилище Баал. В качестве строительных материалов он рекомендовал золото, серебро и лазурит. А для самого строительства решили пригласить неких существ, с помощью которых можно будет получать строительные материалы самой природы.

— Очень интересно про этих существ! — отозвалось сразу несколько голосов. — Кто они такие?

— Точных ответов у нас нет. Здесь можно дать возможность своей фантазии представить их, но все же опираясь на известные нам мифологические факты. Это могут быть и упоминаемые в мифологии карлики, или же великаны, которые резко отличались от самих богов, но привлекались со стороны для конкретного дела. Ведь способности и знания самих полубогов резко отличались от возможностей и мастерства древних богов, оставивших нам на Земле свои циклопические сооружения… Кто знает, может быть под этими существами нужно понимать неких мастеров древности, потомков богов-цивилизаторов, которые таились где-то в подземельях или глубинах вод…

Акира лукаво сощурился, глядя поверх голов слушателей на синие просторы за окнами.

— Что же боги, в конце концов, прекратили свою борьбу за власть над людьми? — с сомнением спросил Нир.

— Отнюдь. На примере того же Яхве видно, как эта борьба со временем приняла лишь иной оттенок и была перенесена за пределы нашей планеты, в иной, пока недоступный нам мир. Это стала борьба за духовную энергию людей и даже животных. Оставив свои бренные тела на земле, боги не оставили своих привычек.

— Вы говорите о духовном мире? — откликнулся кто-то из ребят.

— Да.

— Но как такое возможно? — хором спросили ученики.

— Пока мне трудно объяснить это. Я и сам в недостаточной степени владею данным вопросом. Не могу сказать без детальных справок.

Акира улыбнулся чуть беспомощно. Ему на помощь пришёл астроном Амоль Сайн.

— Тысячи путей ведут к заблуждению и только один к истине. Сейчас нам всё ещё доступна лишь малая часть обширного знания, — пояснил он. — Возможно, нужно вести речь о неких квантовых процессах в нашей Вселенной. Может быть, здесь есть связь с «темной материей» и «темной энергией», взаимодействие с которой мы частично освоили в наших космических полётах. Но не исключён и вариант того, что мы имеем дело с чем-то ещё непознанным, только ожидающим своего открытия. Можно предположить, что существует только та объективная реальность, которая создается нашим сознанием. Наши физические чувства создают для нас ту реальность, которую воспринимают.

— Значит физическая реальность иллюзия? — храбро объявил юноша с жёлтыми волосами.

— Не обязательно. Скорее физическая картина мира может быть лишь одним из многочисленных способов восприятия бесчисленных обличий, через которые наше сознание себя выражает. Но существует и другая реальность, параллельная этой и тесно с ней связанная — реальность наших мыслей, наших чувств, наших душевных порывов и переживаний.

— Да, и эта реальность наполнена нашими мыслеобразами, как физический мир атомами или планетными системами, звёздами и галактиками, — снова вступил в разговор Акира Кензо. — Это и есть духовный мир, в котором согласно индуистским верованиям обитают все высшие боги — мир духовных планет Вайкунтха.

— Это можно рассматривать и с точки зрения истории внеземных цивилизаций, которые освоили духовно-нематериальное пространство, — добавил Амоль Сайн. — Возможно, такие цивилизации даже сумели преодолеть свою материальную форму и выйти на стадию сугубо духовно-нематериального размножения и развития. А в пределе достигшие способности обратного возврата и проникновения в мир материальный.

— Вы считаете такое возможным? — усомнился наставник Лик.

— Вполне, — с уверенностью отозвался Акира. — Анализируя имеющиеся тексты, можно сделать вывод о множественности миров, потому что в текстах явно дана их летопись и история их вмешательства в нашу жизнь. Значит, есть и возможность перехода разума из Вселенной во Вселенную. К тому же наличие духовного мира и возможность его освоения хорошо объясняет мифы о переходе тех же египетских богов в Дуат — загробное царство бога Осириса. А так же становятся понятными и другие концепции посмертного существования души сформированные и данные людям, несомненно, самими богами. Да и зависимость всех богов от жертв, воздаваемых им людьми, и их требования почитания и восхваления себя путём молитв и богослужения здесь немаловажно.

Это так называемое «воздействие культа на богов». Именно религиозный культ поклонения давал богам силу, позволял им приобрести невероятную мощь посредством получаемой от людей духовной энергии. Вот почему им требовалось всё больше и больше число верующих в них и восхвалявших их, воздававших им почести. Возможно, от этого зависела и их магическая мощь. Если помните, вчера я рассказывал вам о том, как Асуры проявили свое благородство, отказавшись от воздаяний богам со стороны людей, что могло послужить одной из причин их поражения в войне с Богами, так как ослабило это самое «воздействие культа»? А вот ведический Брихаспати — наставник и духовный учитель Девов, и оскорбленный супруг — может служить примером той мощи, которую даёт богам это «воздействие культа».

Еще раньше, у древних египтян, мы видим, что изложенная в «Книге мертвых» мудрость изначально предназначалась только для фараонов. Но спустя тысячи лет после Древнего Царства положение в египетском обществе кардинально меняется: этой премудрости стали обучать многих. Ведь тот, кто овладевал тайными знаниями, имел шансы в загробном мире занять достойное положение и воскреснуть. При этом участник мистерии должен был отождествлять себя не только с умирающим и воскресающим Осирисом, но одновременно слиться с солнечным богом Ра. Именно вместе с ним он должен был взойти в его ночную барку и погрузиться в Царство мертвых. Это красноречиво показывает нам как востребованность самого Ра во все большем количестве духовной энергии, так и борьбу солнечного бога за эту энергию с другими богами. Мы видим, как во время путешествия по реке загробного мира души усопших, плывущие на барке Ра, достигают сокровенного святилища, которое представляет собой священную сферу, связанную с камнем Бенбен и «первичным холмом творения». Здесь, в святилище, обновляется творческая сила солнечного бога, здесь он соединяется со своей мумией в «гробнице Осириса», и именно здесь участник посвящения получает возможность в дальнейшем победить всех противников Солнца.

— Получается, что даже на том свете надо быть на стороне солнечного бога? — усмехнулся Риш Яр.

— Не просто быть на его стороне, но и биться с его врагами! — подтвердил Акира. — А одним из серьезных и главных противников солнечного бога Ра был змей Апоп. Как видим, борьба за души людей в прямом смысле велась еще издревле. В «Атхарваведе» есть такие строки: «На Земле люди приносят богам жертву, верно приготовленное возлияние. На Земле живут люди, смертные добывают себе собственное пропитание». А в молодых религиях мы видим уже не только желание со стороны Бога получать материальные воздаяния, но и стремление к получению духовной энергии, как людей, так и жертвенных животных, которое становится основным желанием божества.

Хорошо известно, что Яхве отдавал предпочтение жертвоприношению животных. В Коране сохранились намеки на это. Вот, например, строки, свидетельствующие об этом: «Он запретил вам в пищу мертвечину, кровь, свиное мясо и то, над чем при заколении призывался кто-либо другой, а не Бог». Или вот указания, прямо требующие от людей приносить в кровавые жертвы своему Богу: «Вам запрещается в пищу скотина удавленная, умершая от удара, убившаяся падением с высоты, забоданная рогом, та, которую заел хищный зверь, кроме той, которую очистите, приносимое в жертву идолу». То есть прямое требование убивать самому, и не просто убивать, а проливать кровь. Бога при этом интересует конкретная адресация души животного при убийстве и проливании крови, и «духовное участие» в этом процессе самого человека: «Не мясо, не кровь их восходит к Богу; но восходит к нему ваше благочестие…».

В большинстве случаев, когда жертвоприношением искупается грех или смывается скверна, его адресатом является только Бог. Схожим образом обстоит дело и при тяжких бедствиях — например, при эпидемиях или падеже скота. То же можно сказать о случаях, когда человека убивает молнией, или о болезнях, которые нельзя приписать какой-либо конкретной причине. При этом участвующие в обряде жертвоприношения люди, как правило, достигали особого накала возбуждения, что было очень и очень показательно, так как свидетельствовало о попытке получения максимальной отдачи от психической энергии, выделяемой при смерти и предварительных мучениях животного. Это так же говорит о негативной стороне влияния на людей богов, требовавших кровавых жертвоприношений. Можно отметить и то, что в функции жрецов входило строгое и точное отслеживание времени, для чего у многих народов имелись специальные ритуальные календари. Вообще, у древних народов была развита астрономическая наука. Точность — вежливость жрецов, которым следует вовремя являться на свидание с богами.

— Вы правы, — подтвердил слова экзоархеолога Амоль Сайн. — Чрезвычайно интересны в этой связи календарные системы майя и ацтеков, в которых астрономический календарь определял длину истинного астрономического года с точностью, превосходившей знаменитый григорианский календарь в третьем знаке после запятой. Однако ритуальный календарь майя с годом в двести сорок дней был гораздо менее точнее астрономического. При этом обе календарные системы были взаимосвязаны. Совпадения в них определенных моментов по представлениям индейцев было связано с важнейшими моментами истории и даже с завершением очередного цикла Вселенной. Поэтому попытки ученых в прежние времена объяснить существование столь точного календаря всего лишь нуждами сельского хозяйства выглядят просто смешными.

— Действительно, — согласился Акира. — Чтобы прокормить себя все народы пахали и сеяли не по астрономическому календарю, а попросту говоря «по погоде». Функция же жрецов, занимавшихся астрономическими наблюдениями и расчетами, и наличие точных календарей однозначно указывает на важность определенного положения Земли, Солнца и, возможно, ещё какого-то объекта, непосредственно связанного с богами. Это в конечном итоге определяло всё ту же эффективность жертвоприношений и церемоний. То есть, таким образом, достигалась максимальная адресность всех этих действ, что так же свидетельствует об отсутствии на тот момент богов непосредственно на Земле и присутствие их где-то еще…Но из истории мы знаем массу примеров, когда и сами люди следовали по тому же пути богов. Возможно, неосознанно и интуитивно, но, тем не менее, многие диктаторы прошлого подпитывались психической энергией, исходившей от восхищенной толпы, которую они возглавляли.

— Вот почему так опасно для человечества превращаться в бездумную толпу, в которой тонут отдельные индивидуальности, — глубокомысленно заметил мальчик Нир.

— Верно. Необходимо всегда преодолевать это, кажущееся непреодолимым, стремление сбиться в животное стадо, заложенное в нашу психику хитроумными богами. Ведь они использовали людскую толпу, как огромный живой генератор легкодоступной психической энергии. Но при этом нельзя забывать о том, что человек непременно должен чувствовать себя частью общего потока, несмотря на всю свою индивидуальную неповторимость. Потому что именно это делает его мудрым.

После слов экзоархеолога Нир смущенно опустил глаза, а довольный Акира продолжал:

— Но давайте вернёмся к нашему вчерашнему разговору о запретах «солнечных богов» на знание. Теперь вам должно быть понятно, что причина сокрытия кроется именно в желании монополизировать навыки и знания, пусть даже в их урезанном виде для того, чтобы сохранить контроль надо всеми, кто допускается до этого «знания». Для того, чтобы держать в руках рычаги выбора доверенных лиц и заниматься самым жестким регулированием. И здесь становится совершенно неважным вопрос непосредственно выбора веры.

Ни одна из религий, как вы знаете, не признавала другой религии, как родственной. Со всех сторон бросались обвинения: «неверные», «богоотступники». Люди секлись между собой, секлись по призыву все тех же богов, выступавших под разными именами. И богам, проводившим политику «разделяй и властвуй» такое положение вещей было выгодно. Им нужно было, прежде всего, сохранение религиозного культа и слепая вера. Сражайтесь между собой, деритесь сколько угодно за то, что не имеет на самом деле никакого значения. Только не стремитесь к тому, что вам не положено — к знанию. Вот их девиз на все времена.

— Получается, что за всеми религиозными распрями прошлого стояла рука богов? — спросил один из собеседников Акиры. — Именно они были заинтересованы в непрерывности возобновления религиозного мировоззрения?

— Именно так, — согласился экзоархеолог. — Потому что в истории мы видим только стремление сохранить некие странные формулировки некого «знания» вместо того, чтобы обучить самому процессу поиска новых данных, нового действительного знания. Жрецы, посредники богов, учили: «Не выдавайте великих истин, являющихся наследием будущих рас, нашему настоящему поколению». В мифологии без утайки говорится о том, что боги использовали людей и манипулировали их сообществами. А религия, как вам хорошо известно, это способ управления этими сообществами. Причем управление это может быть как непосредственным, так и опосредованным, то есть тайным через жречество то ли Шумера, то ли Египта, то ли Индии, то ли Ватикана или Сидона. Еще один способ — пророки и мессии, передающие людям некий «божественный закон» — дхарму, либо некий «путь» — дао. Сам Конфуций признавался: «Я верю в Древних и потому я люблю их».

Таким образом, однажды каждый народ получил несколько указанных свыше «истин», обличённых в понятные только ему символические образы. А эти образы в свою очередь уже развивались в более-менее философские культы. Но чтобы именно такой ход истории стал возможен, «солнечным богам» было необходимо разобщить прежде единое человечество. И этому разобщению, как я уже говорил, в немалой степени способствовало уничтожение пиктографо-иероглифической письменности, являвшейся ключом к знаниям самих богов и бывшей не чем иным, как «языком богов».

— Но неужели люди не пытались воспротивиться этому? — недоуменно воскликнул кто-то из ребят. — Они просто покорно следовали велениям богов?

Его подхватили остальные, разгорячено споря друг с другом. Наконец, Акира поднял руку, споры утихли, и все повернулись к нему.

— Всё было не совсем так. Стремление прежде единого человечества воспротивиться такому ходу событий всё же было. Даже в библейском варианте мифа о Вавилонской башне мы можем найти отголоски стремления людей сохранить свою прежнюю целостность. Там есть такая фраза: «Они намерены сделать себе имя». По сути, это выражение нужно понимать здесь в его непосредственном значении, а не в том, которое означает «прославиться». Согласно речам самих этих людей, они до той поры были «человечеством без имени». Имя же отличает от остальных, обособляет, и вместе с тем удерживает в целостности, как отдельного человека, так и целый народ. Следовательно, слова: «сделаем себе имя» нужно понимать как: «станем народом». Люди называют и причину своего желания — чтобы не рассеяться по всей земле. Значит, подвигает их на это предприятие страх, что они рассеются, что перестанут составлять целое, и окончательно распадутся.

Самое же важное последствие изменения языка, сказавшееся на всем дальнейшем развитии человечества, заключается в том, что люди начинают отдаляться не только друг от друга, но неизбежно отдаляются и от «языка богов», который неуклонно забывается, так как не получает должного подкрепления. А вместе с этим теряются и знания, переданные людям богами-цивилизаторами. Что особенно важно для богов «второй волны», теперь надёжно защищенных от посягательств людей на это знание. И речь здесь должна идти о целом комплексе знаний, касающихся мироустройства. Хотя не исключено, что был и некий «ключевой момент», познание которого людьми «солнечные боги» допустить не могли ни при каких условиях.

Несомненно, одно — смена письменности явилась принудительным воздействием на людей со стороны богов. Здесь был задействован как запретительный механизм на использования прежней письменности, так и прямое уничтожение письменных артефактов. Особенно явственно это можно увидеть на примере Западного полушария. Предания древних инков свидетельствуют нам о противостоянии богов, которое и явилось причиной запретов. К тому же, новая письменность, как вы понимаете, не «взялась с потолка», а была разработана и дана людям именно богами-победителями. Тому можно найти множество примеров, если начать изучать древние языки такие, как санскрит или аймарский язык. Отлучение людей от «знаний богов» проявилось и в таком широко известном факте, как деградация «достижений» в некоторых отраслях знания. При этом процесс деградации охватывает именно те сферы знаний, которые не имеют прямого отношения к «бытовой» стороне существования в роли слуг богов.

— Вы говорите о «Темных веках» в истории человечества? — тихо спросила Янтра Деви.

— Да. И о пресечении любых попыток людей проникнуть в «потусторонний», то есть духовный мир. Новая религия послужила хорошим инструментом для этих целей. Особенно отличилась на этом поприще католическая инквизиция, для которой существовала жесткая грань между приемлемой алхимией и астрологией, и запрещенной магией. «Ветхий Завет» в этом плане дает вполне конкретные указания: «Ворожеи не оставляй в живых… Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите… А мужчина или женщина, если будут между ними вызывающие мертвых или волхвующие, должны быть преданы смерти; палицами должно побить их, кровь их на них… Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истребим…».

У иудеев был царь по имени Иосий, при котором получила хождение новая версия священных писаний, составленная левитом Хелкией. После прочтения этой версии царь, как говорят, разодрал свои одежды и провёл в Иудее крупную религиозную реформу, основным положением которой было запрещение поклонения всем другим богам, кроме Яхве и разрушение их жертвенников, осквернение храмов и убийство жрецов. Так же Иосий истребил в Иудее всех волшебников и колдунов и запретил жертвы вне единого храма Яхве. Как видите, это почти вторит заветам Моисея своим соплеменникам.

О том же стремлении закрыть доступ к постижению знаний о посмертном существовании говорил и мусульманский обычай хоронить умерших сразу же до происшествия трех суток. Таким образом, исключалась возможность «воскрешения», то есть возвращения к жизни после длительного пребывания на том свете. Иначе говоря, накладывалось строжайшее запрещение на освоение потустороннего мира и нахождения каналов перехода из одного мира в другой, о чём говорил наш Амоль Сайн. Вообще, это один из характерных признаков запретов победивших богов, когда даже в мифах намеренно вводились прямые или косвенные указания на неприятность последствий общения мира живых с миром мертвых и путешествием туда и обратно. Стояла вполне конкретная цель: запугать людей и пресечь даже попытки таких путешествий. Сами боги, видимо, все же обладали возможностью перехода из духовно-нематериального мира в мир материальный и обратно. А установив монополию на данный переход и взяв под свой жесткий контроль каналы перехода, боги отняли у людей возможность достичь того же в своем развитии. Отсюда мы не видим в истории сколь-нибудь существенных реальных попыток душ умерших людей осуществить устойчивую обратную связь с нашим миром…

— Тем не менее, — продолжал Акира, — я глубоко убеждён, что «Темные века» в истории человечества были не единожды. К ним нужно относить не только Средневековье, но и громадный промежуток времени — почти пять тысячелетий — сжатый в библейской легенде до весьма кратковременного одноразового действия — строительства Вавилонской башни. Ведь мы не помним свою предысторию не только из-за бездны времени, отделяющей её от «исторического» периода, а прежде всего из-за отсутствия письменных источников, которые ранее существовали, но потом, благодаря стараниям «солнечных богов», были либо уничтожены, либо попали под строгий запрет.

Кроме того, именно на протяжении этого периода целые отрасли древнего знания, такие, как астрология, алхимия, магия оказались на корню загубленными. До Средневековья дошли лишь его сильнейшим образом трансформированные осколки, с полной утерей реальных смысловых значений тех образов, которыми они ранее оперировали, как и утеряно было знание реальных взаимосвязей между сущностями, которые скрываются за этими образами. Осталось лишь негативное отношение не только к «колдовству» и «магии», но и к попыткам «постичь тайны древних знаков».

— А ведь мы могли бы жить совсем в другом мире, — снова вступила в разговор Светлана. — Наша судьба в этом смысле решалась на рубеже шестнадцатого-семнадцатого веков, когда только возникало и оформлялось столь знакомое нам и столь естественное для нас механико-математическое естествознание и мировидение. Вариантов возможного развития, почти равных по силе убедительности и по власти над умами тогда было три. Три главные познавательные модели соперничали между собой, при переходе от позднего Ренессанса к Новому времени. Новое время и началось-то по-настоящему только тогда, когда одна из этих моделей взяла верх.

— А что это были за модели? — поинтересовался Нир.

— Одной из них была так называемая «органическая познавательная модель», идущая от античности. В ней представление о мире строилось на видении его как одушевленного организма с качественным, а не количественным описанием составляющих. Второй моделью была магическая, вдохновлявшая Ренессанс, имевшая те же античные корни и родственная первой. Она включала в себя алхимию, астрологию и языческий гнозис. При этом, каким бы удивительным это не показалось, магия совершенно не оставляла места чуду, то есть божественному вмешательству, превосходящему человеческое понимание. Для магии решительно всё было естественным, а значит, поддающимся безграничному по своим возможностям формирующемуся воздействию человека. Если бы победила одна из этих моделей или обе заняли бы равное положение, то на уроках в школе вас вместе с физикой знакомили бы с основами магии, а наряду с химией преподавали бы алхимию. Математику изучали бы в единстве с натурфилософией в качестве её части. Астрологические представления были бы серьёзными знаниями и входили в состав высокой культуры. Студенты в институтах сдавали бы зачеты по каббалистике, изучали бы Агриппу и Парацельса. Сама наука иначе проводила бы свои границы. Осуждались бы как ненаучные попытки сведения её объектов к количественно исчисляемым моделям. Культура имела бы другой состав и другую структуру, вся система очевидностей была бы совсем другой…

Светлана на мгновение прервалась, мечтательно глядя перед собой.

— Но победила именно третья модель, та самая механистическая, уподоблявшая мир большому механизму, всё происходящее в котором может быть схематически описано и математически исчислено, — закончила она. — И своей победой она обязана именно христианству. Уязвимым местом её соперниц оказалось то, что они были по самому своему существу слишком языческими. Христианская же по своим установкам культура не могла долго терпеть в себе такое. Слишком уж это было несовместимо с самим существом христианского миропонимания. Поэтому христианство, в конце концов, приняло сторону экспериментального, математизированного, механистического естествознания, гораздо более созвучного ему в ряде своих основных положений.

— Значит, это знание навсегда утеряно и для нас? — огорчился кто-то из ребят.

— На мой взгляд, искажение настолько сильно превышает все допустимые лимиты, что это знание можно считать полностью утраченным для нас, — покачал головой Акира.

— То есть, всё упирается лишь в вопрос меры искажения? — спросил я.

— Да.

— Тогда возможно у нас ещё есть небольшой шанс, сумей мы познать язык богов и «постичь тайны древних знаков»?

— Что ж, полностью исключать это я не вправе, — неохотно ответил экзоархеолог. — Магия древних жрецов заключалась именно в обращении к своим богам на их собственном языке. «Речь людей не может достичь Владык, — говорили они. — Каждый из них должен быть призван лишь на языке соответствующего ему Элемента. Он состоит из звуков, но не слов. Из звуков, чисел и форм. Тот же, кто знает, как сочетать эти три, вызовет ответ надзирающей мощи».

— Чисел и форм… — медленно повторил наставник ребят Лик. — Это же чистой воды математика! Значит, язык богов был основан на математике? А ведь эта наука описывает все строение нашего мира!

— Правильно, — откликнулся Амоль Сайн. — Только не нужно забывать о том, что любое число — это всего лишь символ, отражающий определенное понятие, или целую структуру взаимосвязанных понятий и знаний. Чтобы правильно трактовать эти понятия и знания, нужно уметь правильно читать содержание символов. Мы же пока умеем лишь оперировать символами, поражаясь их лаконичности и стройности, но до сих пор не можем читать скрытый в них смысл. Слишком много за нашей спиной было утрат, слишком много усилий пришлось нам потратить на восстановление прежнего знания. Наверное, поэтому наука, никогда ещё в истории человечества не способна была дать полных и исчерпывающих ответов на все вопросы устройства мироздания.

— Или потому, что мы выбрали не ту модель познания, — заметил я. — Возможно стоило бы подумать об изменении самой научной парадигмы, использовав древний опыт, чтобы достичь новых высот в познании?

— Что ж, непременно нужно высказать эту мысль на заседании Академии Пределов знания, — согласился астроном и весело рассмеялся.

— Амоль хорошо сказал о числах, — похвалил Акира Кензо, с уважением глядя на товарища. — Лингвистам удалось проследить путь эволюции названий цифр десятичной системы, сохраненной для нас общим арийским наследием, в разных языках от единого общего корня. И истоки, скажем, двоичной системы китайской «Книги перемен» уходят корнями туда же — во времена, когда знание давалось людям свыше, во времена безмерной мудрости… Но скрытый символический смысл заключен не только в числах. Он есть и в буквах любого языка. Особенно гласные несут в себе оккультные и грозные силы. Неслучайно мантры — эти магические вызывания — построены именно на произношении нараспев гласных звуков. Именно в мантрах как бы заключена религия природы. Наверное, поэтому в древних письменностях гласные, как правило, не писались и всегда оставались сакральными. Немаловажную роль здесь играло и само изложение сакральных текстов. Большинство из них имело стихотворную форму. Веды это своего рода стихи плюс медитативная музыка. Коран написан в стихах. А стихотворная форма несет в себе определенные звуковые закономерности, упорядоченность звуков, слов и сущностей. Это ритмическая основа, служащая для усиления психотропного влияния на людей.

— Но мы немного отвлеклись от основной темы нашего разговора, — добавил он, смущенно улыбаясь. — Именно знание, данное людям богами-цивилизаторами, явилось, по сути, камнем преткновения для «солнечных богов». И борьба с этим знанием стала одной из причин введения монотеизма, как и уничтожение язычества в целом. Закончился передел власти между богами, сменивший многовластие единовластием. После конфликтов между богами, показавших всю ущербность единственной выбранной ими системы общественных отношений — абсолютной монархии. Эта система господствовала на землях Египта с момента вступления на престол бога Гора. Оттесненные же в Месопотамию, Индию и Китай боги-цивилизаторы пытались установить на этих землях альтернативные версии, давшие имеющиеся там разнообразие форм общественных отношений. «Период хаоса», упоминаемый Манефоном, охвативший территории от Индии до Египта, оканчивается неожиданным и чудесным появлением там первых высокоразвитых цивилизаций. К концу четвертого тысячелетия боги уже передают людям готовые формы государственности, но формы разные.

Однако, борьба за власть между богами на этом не закончилась. В ход пошли новые формы манипулирования людьми, повсеместно приведшие к возникновению новых монотеистических религий. В их задачу входила борьба с «вольнодумством» Шумера, Китая и Древней Европы. Вот почему первые монотеистические религии появляются там, где сходились пути китайской, индийской и средиземноморской цивилизаций. Именно эти религии понесли в человеческое общество знамя мощнейшей идеологической компании под названием «борьба сил добра с силами зла».

Первой такой религией, как вы знаете, становится зороастризм. В его мифах, появившихся как раз в промежутке между «войной богов» и последней редакцией Ветхого Завета, остался наиболее яркий след идеологии деления на Добро и Зло. Собственно, целиком и полностью вся доктрина зороастризма сводиться к этой самой «борьбе добра со злом». Зороастризм вообще славится воспеванием таких «добродетелей» людей как жестокость, ложь и коварство, если они используются в борьбе против «зла».

И именно с зороастризма начинается тема вредности самости, личного начала, которая впоследствии успешно была развита и другими монотеистическими верованиями.

«Всякое смирение тщетно, пока сохраняется самость, — учил Будда. — Но тот в ком погасла самость, свободен от вожделения. Чувственный человек — это раб своих страстей». Вы, наверное, слышали, что буддийским монахам запрещалось принимать участие в танцах, пении, музыке и представлениях. Не разрешалось пользоваться венками, благовониями и украшениями. Особенно ценилось сексуальное воздержание, служившее, опять же, единственной цели — максимальной отдаче духовной «чистой» энергии Богу. Учение Будды вообще вращается вокруг двух основных вопросов: страдания и спасения. Хотя он и призывал к освобождению духа, но это освобождение было равнозначно «погасшему светильнику» — нирване, которая есть, ни что иное как «сон разума», «уничтожение личного я».

— А почему это названо именно нирваной? — задался вопросом желтоволосый мальчик.

— Фраза Будды «как погас светильник» на языке пали звучала так: «падипассева ниббана». Последнее слово «ниббана» в санскритской форме звучало как «нирвана». Буквально это слово означает «вывеяно», «выдуто» или «погашено», «потушено».

— Да, весьма красноречивые эпитеты, наводящие на тоскливые размышления, — пробурчал наставник Лик.

— Именно так, — согласился Акира. — С зороастризма же начинается и разделение духов на злых и добрых, о котором я уже говорил, и постепенный переход к единому главному Богу.

— То есть монотеизм в зачатке? — усмехнулся Риш Яр.

— Верно. Господь, который призвал в пророки Зороастра, был высшим и всезнающим, Творцом всего сущего. Он был Богом всего небесного свода, всей вселенной. Он был гарантом божественной справедливости и порядка и проявлял себя добрыми деяниями и добрым словом. Это впоследствии было взято на вооружение христианством, как и зороастрийское разделение душ умерших на две большие категории — кто «за» и кто «против», вместо существовавшего ранее многообразия судеб и подходов. Любопытно и то, что в зороастрийских мифах письменность людям дают «добрые» боги, что подтверждает насильственный переход к фонетическому письму. Ещё одним интересным фактом является то, что зороастризм строиться на полнокровной диалектике. Ведь по нему мир состоит из противоположностей, из полюса и минуса, света и тьмы.

— Прямо как китайские «инь» и «янь»! — воскликнул один из ребят.

— Да. С той лишь разницей, что все эти противоположности основываются на смене полярности, из которой вытекает та самая непримиримая борьба «добра» со «злом», которая составляет суть всех происходящих в мире процессов и даже эволюции. Снова и снова идет акцентирование внимания на самой борьбе без объяснения ее причин. Добро у Зороастра связано с Мудрым Господом — Ахура Мазда. Зло же олицетворяет Анхра Майнью — злой дух. Примечательно, что по учению Зороастра «добро» в конце концов, победит «зло» навсегда.

— Оптимистично! — недобро усмехнулся Нир.

— В данном случае наиболее важно то, что все монотеистические религиозные учения совершенно не обоснованы философски. Они категорически отклоняют чисто теоретические вопросы. Подобным же образом дело обстоит и с христианством, которое утверждает неизменность принципиальных представлений человека о мироустройстве на протяжении длительного периода, тождественно равное неизменности устройства самого человека во времени. Это означало, что человек живет на Земле вечно и религия, как институт, также существует от века. Получается, что Творец создал человека в той физической оболочке, какую мы видим сейчас. Но это явный нонсенс. Мы прекрасно видим, что эта форма находится в борьбе со многими стихиями планеты: не ладит ни с водой, ни с воздушным пространством, плохо переносит и жару, и холод. Как же такое может быть? Ведь Бог есть Благий, он есть любовь. Как же он мог создать что-то, что находилось бы в противоречии с чем-то другим, созданным им же?

Следовательно, первичная форма материальности человека была иной, чем сейчас, и не находилась исходно с природой в разладе. И это действительно так, о чем нам свидетельствуют многие древние восточные тексты. В истории развития человечества имелось наличие нескольких трансформаций материальности физического тела, к которым были причастны и боги-цивилизаторы и их противники. Если условно отнести современного человека к Пятой Расе, то ее предшественниками были и Четвертая Раса, и Третья, и Вторая. То есть, в своем первозданном виде человек был почти Бог. При этом зороастризм дает нам ответы о причинах смены Рас, а буддизм об их числе. И возникает вопрос: а зачем почти Богу религия? В действительности же мы теперь прекрасно знаем, что религия возникла не сразу, а была принесена на Землю извне.

Естественно, что произведение двух разных функций разных аргументов на всем спектре значений этих аргументов не может образовывать христианское тождество, которое можно выразить математически как: Бог, помноженный на страдания людей равен константе. Ведь в этом случае получается, что с возрастанием страданий величие Бога, как монопольного источника и радости и страданий человеческих, должно уменьшаться. Это логическое несоответствие можно решить лишь одним способом — предложить существенно иное соотношение: Добро помноженное на страдания людей и деленное на Зло равно той самой константе. Иными словами, чем больше зло генерируется его источником — Злом, тем больше люди испытывают страдания при «консервации» уровня и количества Добра, то есть при его парализации. Это понимаем мы сейчас и следуем этой формуле, тщательно соблюдая баланс Горя и Радости всех людей в нашем обществе. Но из оболочки иудаизма и христианства вывести такую формулу совершенно невозможно. Постоянные оглядки зашоренных христиан на иудейские законы, допускавшие мораль двойного стандарта «Ветхого Завета» в сознание и практику межличностных взаимоотношений людей в прошлом, привели в итоге к весьма плачевным последствиям.

— Здесь любопытна и общая тенденция продвижения всех новых религий, — отметила Светлана, — выражающаяся в последовательной «программе пророчества». Она построена на появлении с завидной периодичностью пророков в регионе Синайского полуострова, в Междуречье, Индии и Китае, несших туда идеи этих самых религий. Все эти пророки в разное время кропотливо пытались внедрить в умы людей основополагающую идею о «борьбе Добра со Злом», неся новое учение о едином Боге. При этом каждый пророк представлял себя как вестника Бога, призванного сообщить миру некую весть. Поэтому обычно он начинал свои слова с формулы: «Так говорит Господь». Если же его начинали бесчестить, то он всегда мог сказать в ответ: «Господь послал меня к вам».

— Но разве единобожие внедрялось в жизнь не потому, что было выгодно для централизации управления общественной жизнью и использовалось правящими кругами в целях усиления своей власти? — спросила Лю Тао, серьезно хмуря брови.

— В корне ошибочное мнение! — отрицательно покачал головой экзоархеолог. — Как показывает реальная история развития событий в первой половине нового тысячелетия и гораздо позже именно правящие круги преследовали пророков, сопротивляясь распространению их учений. Причина этого вполне очевидна — все смертные цари были дальними потомками богов, которым открыли их тайну рождения и использовали генетическую близость, четко отслеживаемую самими богами. Египетские боги передали свою власть смертным фараонам, в которых текла часть «божественной крови». Шумерский верховный бог Ану был не только Великим Царем Богов, но также и богом, в чьей власти было избирать царей из числа людей на земной трон. По шумерской традиции, цари восходили на престол лишь по воле Ану. Даже само шумерское слово «царство» — «Ануту» изначально имело смысл «престол Ану». Другой шумерский бог Энлиль также выбирал царей для управления человечеством, которые были бы преданными слугами богов и могли осуществлять божественное правосудие на земле. Призванный Энлилем именем отца его Ану, царь получал законный статус правителя, что обязывало его в дальнейшем беспрекословно подчиняться приказам Великих богов. По велению богов сан должен был передаваться от отца к сыну: «Мудрый ученый муж, охраняющий тайны великих богов, свяжет своего любимого сына клятвой перед Шамашем и Ададом. Перед Божественной Табличкой со стилом в руке он раскроет ему тайны богов». На древней глиняной табличке была и такая запись: «Так была создана линия жрецов, тех, кому разрешается приблизиться к Шамашу и Ададу».

Лишь значительно позже, когда прежних богов уже не было на Земле, и их потомство повело борьбу за власть и «божественные престолы», правящая элита была вынуждена смириться с распространением монотеизма. «Цари Света удалились в гневе. Грехи людей стали так черны, что Земля трепещет в своей великой агонии. Лазоревые Престолы остаются пустыми. Кто из Коричневой, кто из Красной или даже Черных Рас может воссесть на Престолы Благоверных, Престолы Знания и Милосердия? Кто может облечься в Цветок Мощи, Растение Золотого Стебля Лазоревого Цветка?»

Но монотеизм переходил в разряд государственных религий лишь тогда, когда уже имел весьма серьезные корни в обществе. Правителям, не сумевшим устранить его, было выгоднее его возглавить, чтобы не лишиться собственной власти. В этом мы можем убедиться на примере того же христианства. Как вы знаете, оно первоначально возникло на территории Синайского полуострова…

Среди ребят поднялась рука, просящая слова. Акира благосклонно кивнул.

— Около столетия христианская вера распространялась исключительно в среде еврейских общин крупных городов Средиземноморья, — слегка волнуясь, заговорила поднявшаяся Амрита Рао. — То есть, все первохристиане были до этого иудеями. Сами себя они звали «назореи» — «истинный Израиль». «Христианами», или «помазанными чем-то» гораздо позже прозвали их греки.

— Всё верно. Назореи строго соблюдали все свои прежние обряды и чтили священную книгу Тору. Единственным отличием христиан от их предков было почитание неких дополнительных писаний «Нового Завета». На примере христианства, как и других монотеистических религий, мы отчетливо видим, что за его созданием и развитием стояла некая заинтересованная группа лиц, происходившая из иудейского общества. Насколько можно судить по сохранению в новой вере почитания традиционных иудейских священных книг, создатели этой веры не собирались отказываться от своих традиционных жизненных ценностей. Речь шла о неком упрощенном варианте иудаизма для того, чтобы его можно было экспортировать в другие общества. Попросту говоря, христианство — это иудаизм для толпы.

— Значит, за создателями христианства стояли те же силы, что и за Моисеем? — поинтересовалась Янтра.

— Безусловно, — подтвердил Акира. — Вообще, на Ближнем Востоке можно было обнаружить очень много параллелей с Шумером, из которых буквально напрашивается прямая преемственность Ханаана и Шумера, пусть и через промежуточные стадии Вавилона, Эблы и прочих государств. Эта преемственность видна не только в религии, но и во многих других параметрах культурной и общественной жизни. По сути, Яхве руками иудеев добивал там то, что осталось от культуры Древнего Шумера. Поэтому речь нужно вести, скорее, не о создателях, а об исполнителях и распространителях «божьей воли», коими и послужили иудеи. Ведь формирование ядер христианских общин велось исключительно из евреев, но новая вера создавалась не в Иудее, а за её пределами в еврейской диаспоре на территории Малой Азии, Рима, Александрии и Антиохии. Об этом может свидетельствовать и международный язык Евангелий. Ведь они написаны на койне. Евреи диаспоры, как правило, слабо знали иврит. При этом первые упоминания о христианах относятся вовсе не к первому веку новой эры, а ко второй половине второго века.

— А как же рождение Иисуса Христа? — хором спросили ребята.

— Резонный вопрос. Как и большинство христианских текстов, описывающих становление и развитие этой религии, история о Христе является не более чем подделкой, искусно созданной ложью.

По рядам учеников пробежал ропот.

— Спокойно, спокойно! — призвал к вниманию ребят Акира. — Давайте разбираться вместе. Если помните, во втором веке до новой эры в иудаизме существовало три крупных течения.

Темноволосый мальчик у окна поднял руку.

— Фарисеи, саддукеи и ессеи.

— Правильно. Вам так же должно быть известно, что среди последних к этому времени выделилась община Кумранитов. А в середине первого века до новой эры главой этой общины становится некий человек, которого ученики называли Учитель Праведности. Этот человек, как нам известно, имел крупные неприятности на религиозной почве от иерусалимского Первосвященника, был предан в его руки своим же учеником, после чего осужден и после пыток казнён. Сразу же после своей смерти Учитель Праведности своей сектой был объявлен мессией и пророком Бога. А иерусалимский Первосвященник стал считаться пророком Дьявола.

— Но ведь это же так похоже на историю об Иисусе Христе! — воскликнула Лю Тао.

— Да. Но поскольку во времени «Учитель Праведности» отстоит от даты рождения Христа на сто лет назад, Кумранитская община была, по сути, прародительницей христианских общин. Показательно и то, что в Евангелиях Иисус обходит глубоким молчанием ессеев так, будто бы их вовсе не существовало в Иудее.

— Значит, этот самый «Учитель Праведности» послужил прототипом для легенды о пленении властями через предательство ученика, распятии и превращении в мессию Иисуса Христа? — серьезно спросил Риш Яр.

— Да. Он исполнил роль своеобразного «каркаса», на который умелой рукой были нанизаны образы различных мифов и верований, и из них сформирована новая универсальная легенда о «ложной жертве» во имя спасения человечества. В финикийском городе Антиохия, где находилось одно из крупнейших мест распространения христианства, был расположен древний центр поклонения греческому богу плодородия Адонису. Этот бог каждый год умирал и воскресал вновь и был копией другого древнего умирающего и воскресающего бога — Осириса. Подобные ему воскресающие божества существовали у многих древних цивилизаций. Вавилоняне знали бога Таммуза-Мардука, в Малой Азии он носил имя Аттис, греки почитали бога Диониса. Даже в древней палестинской стране Ханаан, которую завоевали евреи и превратили в государство Израиль, такое божество называлось Иешуа, а греки говорили Иисус.

Создатели христианства заимствовали ритуал почитания Адониса у более старой религии, превратив его в ритуал воскресения Христа, собирая свою религию как мозаику по кусочкам. При этом некоторые фрагменты этой мозаики приживались, а другие впоследствии отпадали. Об этом красноречиво говорит и тот факт, что поклонники Адониса в своем ритуале прекрасно понимали, что они делают и могли объяснить каждый свой шаг, а вот христиане свой ритуал объяснить не могли. Они выполняли его по механически заученной традиции: «Потому что так принято» — говорили они.

И подобным образом обстояло дело со многими другими обрядами, ритуалами и положениями, пришедшими из других традиций и никак не объяснявшимися в христианстве. Так египетская богиня Исида с младенцем Гором на руках, чрезвычайно почитавшаяся в Средиземноморье, была протрактована христианами как богоматерь с младенцем Иисусом в языческом исполнении. На основе знакомства создателей христианства с культом Осириса, родились и такие понятия, как Бог-Отец и Сын Божий, ведь миф об умирающем и возрождающемся египетском боге строится на отношениях отца и сына. Бог Отец — это Осирис. А Сын Божий — это Гор, сын Осириса. Сама история рождения Христа это пересказ истории рождения богиней Исидой бога Гора от уже умершего бога Осириса — непорочное зачатие — с дальнейшим преследованием Исиды и младенца ее братом богом Сетом приспособленная к нуждам новой веры. В «Евангелие от Матфея» читаем: «Когда же они отошли, — се, Ангел Господен является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его, и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью, и пошел в Египет. И там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом чрез пророка, который говорит: «Из Египта воззвал Я Сына Моего».

Из культа Осириса берут свое начало и такие понятия, как Царство Божье — египетский Дуат, загробное царство Осириса, и Суд Божий. Евангелие по сути просто копируют египетскую «Книгу Мертвых», в которой описывается Суд Осириса в Зале Двух Правд, на котором присутствуют сорок два бога. Кроме элементов чисто внешней атрибутики христианами был перенят и один из основных египетских религиозных обрядов — ритуал периодического посещения могил усопших предков. В древнеегипетской религии считалось, что умершему человеку было невозможно перевоплотиться снова в свое земное тело, пока на земле хоть кто-то о нем помнит. Этот обряд был отголоском все тех же запретов богов на познание духовного мира и проникновение в него человека. Отсюда и мысли о том, что умерший должен навсегда остаться в загробном мире. Но в рамках христианской доктрины, когда всем праведникам был обещан Рай, подобный ритуал был просто бессмысленным действом. Зачем возвращаться из края блаженства и благодати?..

Кстати, и сама концепция христианского Рая была «подсмотрена» евреями у шумеров, обитавших в Междуречье на тысячелетие ранее них. В эпосе о боге Энки мы можем увидеть миф о райском саде на земле, именуемом Тильмун. В этом саду жила богиня чистоты Нинсикила. Однажды, когда у Энки болело ребро, Нинсикила родила ему дочь Нинти, имя которой означает: «сделанная из ребра». Нинти и вылечила бога. Еще одно значение имени Нинти — «дающая жизнь». Как видим, сходство библейского и шумерского мифов несомненно. Правда сказание об Энки говорит, что познание добра и зла ставит человека на один уровень с богами и дает ему бессмертие, а христианский миф возводит это же познание в один из самых тяжких грехов человека. Предки евреев, вышедшие когда-то из Междуречья, вынесли оттуда и наиболее древние истории и мифы, позже литературно и идеологически переработав их под свои нужды.

Акира немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем заговорил снова:

— Но заимствования христиан не ограничивались лишь внешними источниками. Они питали свои идеи и непосредственно из иудейской среды, так как она была их основой. Вам должно быть известно, что на территории Иудейского царства к началу новой эры существовал очень сильно развитый культ Луны. Луне в Иудее строились специальные храмы, просуществовавшие вплоть до двенадцатого века новой эры, когда мусульманский халиф Салладин разрушил последний действующий лунный храм. Существовал и специальный институт лунного жречества, а так же особые иудейские праздники, посвященные Луне. Верующие «луняне» особо почитали новолуния, когда старая Луна умирает и воскресает на третий день на небе в виде молодого месяца.

— Это единственная видимая невооруженным взглядом планета с затмением длящимся три дня, — добавил Амоль Сайн.

— Не удивительно, что евангельское предание о том, что Иисуса похоронили в пещере, а затем на третий день он воскрес к удивлению Марии Магдалины, пришедшей поглядеть на его тело, так похоже на праздники новолуния. Несомненно, что в истории с воскресением на третий день мы имеем дело с очередной намеренной фальсификацией. Один из основных обрядов чужой веры опять был заимствован христианами с полной утратой прежнего смысла, не приобретя никакого нового смыслового наполнения, став простой догмой. Даже сами обстоятельства рождения Христа заставляют нас усомниться в его реальности, как исторического персонажа именно с такой судьбой, какая изложена в Евангелиях. Внимательно изучая библейские тексты, мы без труда можем понять, что снова имеем дело с описанием астрономического явления и не более того.

— Расскажите! Расскажите! — послышалось сразу несколько возбужденных ребячьих голосов.

Наставник Лик даже вынужден был призвать своих воспитанников к порядку, но Акира лишь снисходительно улыбнулся, радуясь искреннему интересу ребят.

— Думаю, вам об этом лучше поведает Амоль Сайн.

— По устным преданиям иудеев пророк Моисей родился через три года после трехкратного соединения на небе Юпитера и Сатурна, — начал астроном. — Евреи верили во множественность перевоплощений. Поэтому для нас наиболее интересно другое аналогичное событие — великое трехкратное соединение Юпитера и Сатурна произошедшее в седьмом году до новой эры в созвездии Рыб. Перед первым из соединений 29 апреля произошло частичное солнечное затмение, а 26 октября спустя несколько дней после второго соединения произошло полное солнечное затмение видимое во всем Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Случилось оно в созвездии Девы, где по верованиям древних египтян рождались все боги, а звезда обозначающая лоно созвездия Девы у евреев называлась Вифлеем — «Город хлеба». Млечный Путь, понимающийся иудеями как «небесное древо рождения и смерти», непосредственно соседствовал с двумя небольшими созвездиями, которые сейчас объединены в одно под названием Рак. Тогда же они именовались как Осел и Ясли, а вместе назывались Хлевом. Недалеко от этой группы звёзд, в созвездии Рыб находились вместе две самые яркие планеты нашего небосклона — Юпитер и Сатурн, а с востока к ним медленно приближались «три мага» — три звезды пояса Ориона, где по верованиям все тех же египтян располагалось загробное царство воскресшего бога Осириса. Солнечные затмения в древности считались плохим знаком. Раз Солнце закрывает свой лик, значит, боги гневаются. Затмения были предвестниками страданий, которые небеса пошлют в наказание смертным. Именно так и возникла красивая легенда о том, что Мессия родился в яслях в хлеву, что ему предначертаны большие страдания в жизни, и что он воскреснет в былой славе. Как нам известно, Иисус родился от Девы девственницы, и три мудреца руководимые звёздами приходили с востока почтить его рождение. Вот такая вот история.

Амоль Сайн скромно улыбнулся, замолкая.

— В этой связи показательно, что первые триста лет своего существования христиане совершенно не интересовались обстоятельствами рождения Иисуса Христа, — продолжил Акира Кензо. — Кроме того, они не вели летоисчисления с даты его рождения еще целых пятьсот тридцать два года. Многими течениями раннего христианства Иисус Христос понимался как абстрактное явление, а не как живой человек. И все евангельские обстоятельства его жизни толковались ими как иносказательное описание устройства мира. В силу переходной эпохи от политеизма к монотеизму первоначально, когда еще сильно было влияние символики Зодиака, христиане использовали знак Рыб и игнорировали жертвоприношения баранами, обозначая таким образом преемственность религиозной традиции, исходившей от прежних богов. Но с укреплением монотеизма происходит отказ от символики Рыб, которая к тому времени теряет свою значимость и сменяется символикой языческого креста. Никто уже не поклоняется Рыбам так же, как поклонялись Овну или Тельцу. Этот отказ от зодиакальной символики, которой на протяжении тысячелетий были ревностно привержены разные народы, свидетельствует об укреплении новой религии в умах людей и окончательной победе лжи над исторической правдой. Ведь евангельские истории писались минимум через сто лет после официальной смерти Иисуса Христа и несомненно, что подделка персонажей в них была намеренной.

О подделке могут свидетельствовать и множественные ошибки в географических и исторических описаниях. Город рождения Христа Назарет, например, не упоминается ни в одном римском, греческом или еврейском документе первого века, как никогда не существовало там синагоги, которую якобы посетил Иисус в это время. Зато в греческом языке фразы «Иисус назир» — «посвятивший себя служению богу» и «Иисус из Назарета» отличаются только длиной палочки в одной из букв. Другой нелепицей является то, что Христос якобы жил одновременно и при Понтии Пилате, исполнявшем обязанности проконсула Иудеи, и при царе Ироде Великом, умершем за двадцать лет до назначения Понтия Пилата на его должность. Но в Евангелиях Пилат и Ирод отсылают Христа на суд один к другому и обратно, что свидетельствует об их знакомстве «по долгу службы».

Скорее всего, Иисуса Христа в таком виде как его описывают Евангелия просто не существовало на земле. Что останется от него, если отнять истории с рождением, распятием и воскресением? Очень немного. Только учительский и целительский аспекты. Не исключено, что именно такой человек когда-то реально существовал, но он не имел никакого отношения к самообожествлению, происхождению из рода царя Давида и большинству евангельских чудес и нравоучений. Анализируя его учение целителя можно сделать вывод, что этот человек пришел в Иудею во второй половине первого века из Индии или Китая, а возможно и из Тибета, где он сам обучался искусству целительства.

— Кстати, любопытно, что из этих же мест пришли и левиты — народ, который влился в иудейский союз, став жреческой кастой, приложившей руку к переписыванию священных иудейских писаний, — откликнулась Светлана. — Сборник Библии благодаря их стараниям претерпел минимум две серьезных обработки, изменившие его до неузнаваемости. Именно левиты заявили, что они поклоняются самому Богу Творцу всего сущего, и что они единственные, кто ещё помнит, как это правильно делать. Интересно и то, что левиты были не единственным народом, который вышел из Индии и претендовал на жреческие функции у других племен. Еще в начале первого тысячелетия до новой эры из этой страны в Персию пришел народ магов, от названия которого и произошло слово «магия». Спустя некоторое время они растворились в Персии, заняв там, как и левиты, социальную нишу жречества. Приблизительно в тоже время из Индии вышел и третий народ — цыгане. И они изначально имели какую-то великую миссию, которую по пути забыли. Во всяком случае, так утверждают цыганские легенды.

— Да, вы правы, — согласился Акира. — На этих примерах мы видим, как приблизительно в одно и тоже время из Южной Азии происходит исход трех схожих между собой народов, несших в другие страны свою веру. И это лишний раз подтверждает целенаправленность «программы пророчества», тщательную продуманность и важность для определенных лиц насаждения новой веры в землях, где до этого господствовало язычество, тесно связанное с богами-цивилизаторами. Такое продвижение веры должно было опираться на прочную основу. В «Ветхом Завете» написано, что Бог поставил евреев выше всех остальных народов. Соответственно, кто выше и лучше остальных, тому и надлежит ими управлять. Таким образом, инициировалась борьба за власть и господство одних народов над другими, и основным инструментом этой инициации была именно религия.

— Значит не в Христе было дело? Не его учение было главным? — догадался Нир, покраснев от волнения.

— Конечно, нет. Библейский Иисус был всего лишь приманкой для верующих. И не случайно, что в итоге «компания пророчества» оказалась полностью проваленной. Простой народ их не очень-то принял. Все осталось, как и было еще на долгие столетия. Пророк Малахия, предсказывавший скорое пришествие Спасителя был последним из пророков у евреев. После него в Иудее не было пророков целых четыреста лет. Как нам говорят священные писания, кроме двенадцати апостолов у Христа было еще семьдесят учеников. Но когда его ученики ушли из Галелеи, христианство там очень быстро затухло. Галилея стала исповедовать прежний иудаизм и в последующие столетия стала его центром.

— Значит «выступление» Христа и его учеников не было столь убедительным для очевидцев! — заметил Риш Яр.

— Скорее всего. Или же этих выступлений никогда не было, как и самого Мессии. Но и Будда, как вы знаете, тоже не имел успеха. Впрочем, как и большинство пророков. После Христа в борьбе Света с Тьмой участвовал Ману, доказывавший, что каждый пророк, независимо от верований, несет истину людям и желавший для человечества единой религии. Эта религия должна была помочь людям вспомнить о своём божественном происхождении через осознание своего падения и вернуть их в Царство Света, освободив мир от Тьмы. Но манихейство преследовали везде: и в Риме, и в Китае, и на родине Ману.

Вслед за Ману в тот же регион пришел новый пророк Мухаммед, придерживавшийся того же принципа, но в конечном итоге намного более преуспевший, чем Ману, Будда или Христос. Автор Корана не собирался создавать новую религию. Подобно тому, как апостол Павел адаптировал идеологию учения Христа к условиям верующих в языческих странах, Мухаммед адаптировал Священное писание к условиям арабов Аравийского полуострова. Задача Мухаммеда состояла в том, чтобы донести Коран до своего народа, но суть учения была неизменной: «Нет Бога, кроме Бога живого и вечного. Он послал тебе книгу, содержащую истину, чтобы подтвердить писания, бывшие прежде нее. Раньше ее Он ниспослал Пятикнижие и Евангелие для руководства людей. Ныне послал Он просвещение».

Как видим, неудачи христианства вынудили богов предпринять еще одну попытку, которая на этот раз оказалась более успешной. За последующие десять лет Мухаммед в создании новой религии прошел путь, на который христианству понадобилось три столетия, и одна из главных причин состояла в том, что мусульманство было проще христианства. Так три части единого целого — «Ветхий Завет», «Новый Завет» и Коран — стали истоками, родниками для трех религий: иудаизма, христианства и ислама…

— Здесь интересна единая линия развития не только в целом религий, — вмешалась в разговор Светлана, — но и отдельных взглядов пророков. Эти взгляды, как мы видим, с одной стороны не являлись жизненно необходимыми для людей, а с другой стороны они явно показывали некую общую тенденцию, явно инициируемую кем-то. Можно только удивляться упорному стремлению всех пророков выдержать эту тенденцию не самых важных положений религий.

— Это может быть удивительно для нас, людей, и казаться малозначимым, — рассудительно вставил Акира, — но для богов, направлявших этих самых пророков, эти положения, несомненно, играли очень важную роль, раз из столетия в столетие усилиями их посланников они навязывались людям. Это несложно заметить хотя бы по тому, что каждый последующий пророк, как бы учитывал ошибки и недоработки своих предшественников, постепенно переходя от чистой теории через духовную практику к практике светской с силовыми методами насаждения религий. Из этого можно сделать вывод, что в создании христианства была заинтересована некая тайная структура, располагавшая материальными и людскими ресурсами. А наиболее весомый вклад в создание новой религии внесли Марк, Матфей, Лука, Иоанн и Саул. Каждый из них сознательно лгал своим единоверцам, искажая истину ради выгоды общего дела. Теоретические аспекты новой веры держались в секрете, на поверхность же выдавалась сложная мозаика из искаженных, плохо связанных между собой фрагментов всех наиболее значимых в то время на Ближнем Востоке религиозных и философских учений.

После слияния всех разрозненных компонентов христианской веры в нечто единое, у нее выкристаллизовался свой собственный значимый стержень. Трудно отыскать доктрину, которая бы столь же четко как христианство формулировала, и одновременно столь же искусно прятала под маску Любви идеи отрицания мира, его ничтожности, греховности и необходимости осуждения и уничтожения этого самого мира. Вспомним «Откровение Иоанна» — это же декларация торжества Небытия над Бытием, знамя энтропии! Теперь мы понимаем, что христианская религия и церковь были созданы как инструменты воздействия на людей. Новым богам было необходимо окончательно укратить мятежный дух человека, родственный духу мятежного бога. Оплотом в этой борьбе за власть и умы людей была христианская церковь, распространявшая своё учение огнём и мечом, используя обман, физическое устранение конкурентов, и отличаясь безграничным стремлением к власти и материальным благам. Почти все войны в Европе в средние века происходили на религиозной почве, вдохновленные церковью.

Повсеместное уничтожение источников знаний других культур ярко показывает нам стремление сил, стоявших за христианской церковью, искоренить всякую возможность простого народа получить альтернативную информацию, ввергнуть его в темноту и неграмотность. Ярким примером тому могут служить сожжение Александрийской библиотеки по приказу епископа Кирилла в триста восемьдесят пятом году и жестокое убийство ее директора женщины ученого и философа Ипатии. Христиане сожгли остатки библиотеки и во второй раз в четыреста двадцать пятом году. Это был, пожалуй, один из самых крупных актов интеллектуального вандализма за всю историю человеческой цивилизации. Подобным же образом поступали только в фашистской Германии. Сравнить его можно только с уничтожением теми же христианами всех книг майя, ацтеков и инков, почти полным уничтожением всех древнерусских письменных источников, письменности народов центральной и северной Европы. Можно так же вспомнить драматические коллизии, в которых проходило охристианивание Скандинавии. Ни в какой другой части мира иудео-христианство не встречало такого яростного отпора, хотя, в конце концов, традиция официально и отступила.

Акира помолчал. Притихли и дети, обдумывая услышанное. Я смотрел на их сосредоточенные, серьезные лица, и в душе поднялась и окрепла волнующая радость. Наше будущее сидело сейчас передо мной, и я понимал, что это будущее будет в надежных руках. Эти мысли принесли покой и умиротворение. Я снова взглянул в «небесные» глаза Светланы, и она улыбнулась мне открыто и нежно, словно поняла мои мысли и чувства.

— В последующие века среди христианских церквей произошло великое множество расколов и церковь на долгие столетия ушла с территории Иудейского царства, а приверженцев у неё стало во много раз больше, — с легкими нотками грусти в голосе снова заговорил экзоархеолог. — Боги окончательно потеряли свою власть над людьми, и борьбу между собой повели сами люди, опираясь на данные им религиозные учения и другие идеологии. Но никакая религия или идеология не обещает равной жизни на земле каждому человеку: и сильному, и слабому, и гениальному, и малоспособному, и красивому, и некрасивому. Равной со всеми в пользовании всеми благами и красотами жизни теперь же, а не в мнимых будущих существованиях или в загробном мире.

Вот почему именно в христианстве нашли себе приют те, кто строил свое упадническое мировоззрение на перенесении вины и ответственности за неудовлетворенность неудавшейся жизнью на этот мир. Именно в нем нашли себе приют надежды неудачников, «униженных и оскорбленных» на утешение и отмщение. «Нам было плохо в этом злом мире, — думали они. — Простим же его, и за это нам воздастся на небесах. А наши мучители будут гореть и мучатся вместе с этим окаянным миром в Гиене огненной». Антагонистическое общественное устройство прошлого Земли только способствовало развитию этих мрачных идей, порождая порочных круг массовых неврозов. Патологии наследственности и воспитания всё чаще приводили к появлению как замкнутых и неэффективных с точки зрения борьбы за место под солнцем, так и агрессивных, хорошо приспосабливающихся типов характера у людей. Именно последние были склонны становиться диктаторами, эксплуататорами или просто жестокими преступниками.

Это был уход в крайности, но, тем не менее, десятилетие за десятилетием болезнь проникала и в институты самого общества, и главенствующее положение в нём стали занимать патологические типы, которым был присущ именно садизм. Эмоциональная чума охватывала человеческое общество, всё глубже проникая в политику, где люди, заражённые ею, стремились силой распространять свои извращенные идеи и болезненный образ жизни на других людей. Особенно удивительно то, что желание одних невротиков подчинять способствовало желанию у других невротиков подчиняться. Во многих странах тогда устанавливались фашистские режимы, где массы людей с ликованием приветствовали диктатуру, хотя, казалось бы, должны были наоборот стремиться к свободе. Но эмоциональная чума всегда сопротивлялась прогрессу, что вело к глубоким кризисам общественного развития.

Все эти кризисы уходили корнями в прошлое и несли на себе следы влияния прежней монокультуры, установленной на Земле во времена правления божественной высокотехнологической элиты. Тогда человечество впервые было разделено на классы и сословия с одной лишь целью и одним стремлением — разделяй и властвуй. Как вы теперь знаете, «солнечные боги» на этом пути не останавливались даже перед спланированными планетарными катастрофами и войнами, в которых уничтожались целые народы и культуры. Установив монополию на информацию — знания, к которым допускались только избранные, и то в ограниченном, урезанном виде — боги получили ещё один инструмент подчинения, позволявший держать в повиновении молодое человечество.

— Но ведь запрет на информацию — это фашизм в чистом виде! — возмущенно воскликнул Риш Яр.

— Ты прав, — согласился Акира. — Но все это осталось в далёком прошлом. Нас же больше должно волновать то, какое влияние это прошлое оказало на дальнейшее развитие человечества, чтобы не повторить прежних ошибок. И здесь приходится отметить печальный факт — испив из отравленной чаши, человек недалеко сумел уйти от своих создателей. Как я уже говорил, боги ушли. И их власть перешла к смертным правителям с «божественной кровью», а затем и к просто алчным до власти личностям, уже не имевшим к богам никакого отношения, но мечтавшим сравниться с ними в своём могуществе. Именно тогда человеческое общество вплотную подошло к тупиковому рубежу в своём развитии. Прежние «божественные» методы, испытанные временем, снова пошли в ход. Теперь, изучая историю того периода, мы ясно можем увидеть, как определённая группа людей на рубеже последних веков старой истории стремилась насадить на Земле монокультуру англосаксонского типа, и через неё прийти к высокотехнологическому иерархическому всепланетному обществу с чёткой сегрегацией на «хозяев» и «обслугу». «Божественная» кастовая система грозила тогда распространиться на всю нашу планету. На этом пути новоявленные владыки, а по сути, дельцы были готовы устроить для человечества катастрофу планетарного масштаба, следуя преступной идеологии «оптимального народонаселения», как и «солнечные боги», тысячелетия назад уничтожавшие непокорное человечество и жёстко регулировали его численность исходя из своих личных интересов и предпочтений.

— Но планетарная катастрофа всё равно случилась! — напомнила Амрита Рао.

— Да. Но причиной явилось стремление человечества к свободе выбора своей судьбы. Столкновение двух антагонистических культур и социальных предпочтений было результатом зашедшего в тупик исторического развития. По сути, в тех условиях оно было неизбежно и зрело долгие годы. И хотя результатом стало страшное бедствие, для всего человечества появился реальный шанс возрождения, подобно легендарному Фениксу, из пепла прошлого к новой жизни. При всех негативных последствиях, случившееся тогда оказалось все же лучше мрачной перспективы безысходного планетарного инферно, крышка которого могла захлопнуться над нашей планетой.

— Значит, мы сумели преодолеть опасность кризисов в своём развитии? — тихо спросила Янтра Деви.

— Наше общество родилось на руинах старого мира. Величайшая трагедия человечества заставила наших предков сплотиться в борьбе за возрождение Земли и в корне изменить свое мировоззрение. Мы вовремя поняли, что человечество в основном состоит из средних людей, а значит необходимо, чтобы изменения жизни в лучшую сторону касались и устраивали именно подавляющую часть человечества. Кто-то тогда опасался, что равная жизнь для «слабых» получится только за счет «сильных». Все верно. Но ведь в этом и заключается суть справедливости нашего общества — необходимо становиться сильным, чтобы помогать всем людям подниматься на высший уровень жизни и познания! Именно этому вас учат в школе, к этому должны быть направлены все ваши устремления. И не случайно, что они так созвучны принципу древнего учения йоги: «Оберегай ближнего и дальнего, и помогай ему возвыситься».

На заре Мирового Воссоединения, когда процент таких «слабых» людей был велик, единственным правильным выходом было противопоставить подобную доктрину унылому мировоззрению, предвещавшему наступление новых «Темных веков». Они неизбежно должны были прийти из-за обещания равной и хорошей жизни для слабых людей, которые не хотели становиться сильнее, даже если им в этом будут помогать. Но нам удалось построить общественную систему воспитания таким образом, что появление таких людей было просто невозможно, несмотря на то, что ребенок, вырастая иногда мог резко поменять свой характер на совершенно противоположный. И здесь в немалой степени пригодились знания и мощь нашей медицины, заботящейся об очищении наследственности каждого из нас от вредоносных влияний прежних времен.

— Выходит, мы стали строить свое общество для «слабых», чтобы они становились «сильными»? — воскликнула Лю Тао и щёки её вспыхнули.

— Именно так, — кивнул Акира. — Сильным становиться нужно не для того, чтобы подчинять себе других, а для того, чтобы помогать другим становиться сильнее. Для тех, кто считал, что им все должны давать даром, без какой-либо работы над собой с их стороны, в нашем обществе места не было. Они становились изгоями. Только отсутствие иждивенчества «слабых» будет залогом успеха на этом долгом и трудном пути. Они должны совершать свою долю работы — пусть меньшую, но с не меньшим героизмом и самоотдачей, чем «сильные». И эта работа должна быть направлена не только вовне, но и на себя самого — прежде всего на себя самого! Ведь одно из важнейших диалектических свойств человека — присущая ему незавершенность и свобода выбора. Это свойство определяет реальность каждого из нас, которая, на самом деле, является лишь потенциальной возможностью. Каждый человек на определенном отрезке времени своей жизни не является ещё таким, каков он есть. Таким он лишь должен стать. И основная задача воспитателей и учителей — подвигнуть его захотеть стать лучше. Только так можно добиться равновесия в обществе. Конечно, наряду с сознательным самоотказом от излишеств, нивелирующим славу, почёт и большую долю благ, которые имеют храбрые и сильные бойцы, идущие впереди по пути строительства нового общества.

— Но как нам удалось преодолеть эту проблему? — задался вопросом Нир. — Я имею в виду, как удалось для «слабых» избежать участи «воспитуемых» «сильными»? Ведь должен был существовать механизм, который создал бы неких авторитетных личностей со стороны, не из среды самих «слабых» или «сильных».

— Да! — подхватила Амрита Рао. — Нир правильно говорит. Это как прогрессорство богов в отношении нашего человечества. Но неужели это единственный возможный путь? Единственный способ убедить одних, и воспитать других?

Девушка испытующе посмотрела на экзоархеолога.

— Ты, безусловно, права, — согласился тот. — Это единственный возможный путь. И, видимо, «боги» избрали его не случайно, обладая большей мудростью, чем мы.

Ведь социальная революция в большинстве случаев определяет и революцию в сознании людей. Если подходить к этому важнейшему вопросу необдуманно и поспешно, результатом будет неизбежный откат назад. Подобное уже случалось однажды в человеческом обществе, когда на неподготовленной почве пытались формировать «человека нового типа». Ошибкой была не сама идея, а стремление к социальным изменениям без изначального изменения моральных ценностей и мышления масс. Прежде был необходим длительный период тщательной инженерии массового сознания, сопровождающийся «диктатурой прогрессоров». Именно диктатурой! Пускай вас не пугает это слово, ибо эта диктатура необходима, как противовес диктатуре убогой идеологии безудержного потребления одних и столь же безудержного обогащения других. Вот почему мы избрали этот путь — единственно правильный путь на пути к обновлённому будущему.

На ранних этапах своего становления Трудовое Братство столкнулось с серьезной проблемой воспитания будущего поколения. Взрослые, вышедшие из совершенно иной системы, прекрасно понимали необходимость перемен, но им было очень трудно сделать шаг вперед в новое и неизвестное. Поэтому коллективно было принято решение начать с создания специальных воспитательных школ и полного переложения забот о воспитании и обучении подрастающего поколения на общество. Учеными были разработаны роботизированные системы — автоматические воспитатели-учителя, в которых заложили специальные программы. Это стало гарантией наличия на новой Земле, только ступившей на первые ступени совершенства, светочей высокой духовности и твердых моральных норм, которые беспрестанно передавали их детям с малолетства, не отступая ни на шаг от заложенных в них регламентов. Через три-четыре поколения функции автоматов постепенно стали переходить к живым людям-воспитателям. Так шаг за шагом мы начали двигаться вперед, обеспечив «пульсацию поколений» и передачу в будущее своих новых идеалов.

И так из века в век мы постепенно становились единым Трудовым Братством, в котором слились миллиарды людей, как братья и сестры одной большой семьи — братья и сестры по труду. Но не только по работе во имя всеобщего блага, но и по великому труду над самим собой, чтобы стать сильными и с гордостью носить звание Человека. На этом пути нам пришлось преодолеть многое, в том числе и возвращение иероглифического письма, построенного на смысловой базовой основе. Тем самым мы вернули себе право развития совершенно иного сознания, отличного от сознания наших далеких предков, — сознания, построенного на образном мышлении, логика которого нелинейна и неаналитична, а синтетично-ассоциативна. Это сделало нас ближе к естественной природе человеческого сознания. И не только, но и к природе в целом. Пока мы лишь вначале этого пути, но он ведёт нас в необозримые дали, где сам процесс передачи и восприятия информации будет осуществляться на основе именно образно-ассоциативного механизма сознания.

— Вы говорите о возможности общения через передачу мыслей? О телепатии? — взволнованно спросил Риш Яр, теребя чубатую голову.

— Да. Если мы снова вспомним историю о Вавилонской башне, то увидим, что в общении людей, затеявших это строительство, возможно, участвовала и телепатия. Это одна из причин того, что все понимали друг друга и даже язык животных. С приходом же «солнечных богов» и насильственным введением письменности на фонетической основе неизбежно было заторможено и всякое развитие телепатических способностей у человека.

— Значит, и наша цивилизация когда-нибудь станет снова обладать телепатическими способностями? — гордо воскликнул Нир.

— Несомненно, — согласился Акира. — Если не вы, то ваши дети или внуки сумеют подняться до уровня наших звёздных создателей, возможно, объединившись в могучий интеллект, слитый из миллиардов индивидуальностей, которому будет под силу решение любых задач в познании вселенной.

Восторженный ропот ребят был одобрением заключительным словам экзоархеолога.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ВРАТА ИШТАР

«Потому вечных мук после смерти все люди страшатся,

Так как природу души совершенно не ведают люди.

В чреве родится она иль внедряется после рожденья?

Гибнет ли наша душа, отделившись от тела по смерти?

В Оркуса мрак ли нисходит, в пустых ли витает пространствах?

Или по воле богов переходит в различных животных…»

Л. Кар «О природе вещей»

Тело охватило странное оцепенение. Веки, казалось, налились свинцом, и мне приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы продолжать смотреть перед собой. Где-то впереди в мутной сероватой пелене плавал светящийся жёлтый шар, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

— Один, два, три… Вы засыпаете… — доносилось откуда-то издалека. — Пять, шесть… Ваши веки тяжелеют… Ваши мысли больше не беспокоят вас… Вы чувствуете себя свободно и легко… Девять, десять… Вы погружаетесь в себя и растворяетесь…

Тихий спокойный голос размеренно убаюкивал меня, и мутная пелена перед глазами постепенно проникала в сознание, обволакивала его липкой паутиной, замедляя мысли и притупляя чувства.

Я почувствовал, что действительно растворяюсь в чём-то огромном и бесформенном, заполняющем теперь всё вокруг — физически неощутимом и в тоже время всеобъемлющем и бесконечном, как сама вселенная. И в какой-то момент время остановилось. Я понял это совершенно отчётливо, потому что осознание безвременья больно хлестнуло по каждой клеточке моего организма, словно, острым мечом, проникающим в плоть. Вселенская громада вокруг свернулась до узкого пути между безысходными пропастями, солнце потускнело, и я стремительно удалялся в пустоту пространства — холодный и далёкий от всего вокруг. Мои ощущения совсем поблекли. Осталось лишь безразличие и апатия ко всему дальнейшему.

Неожиданно звенящая тишина, окружавшая меня, породила в своём необъятном тёмном чреве высокий свистящий звук. Он не был голосом говорившего со мной прежде человека. Этот звук скорее напоминал пронзительный стрёкот кузнечиков в жаркий летний полдень. Он неприятно резал мне слух. Казалось, что барабанные перепонки у меня в ушах вибрируют, подобно струнам.

Вспыхнули короткими всполохами размытые краски и куски зрительных образов, причудливо сплетаясь с незнакомыми чувствами в пёстрый калейдоскоп. И вдруг из глубины моего собственного «я» прозвучал вопрос: «Что наверху там?».

Я открыл глаза и с изумлением увидел перед собой странное тёмное лицо, выжидательно смотревшее на меня тремя немигающими глазами. У существа, стоявшего передо мной, была продолговатая лысая голова, разделенная острым гребнем-наростом, переходившим на спину. Эта странная голова вырастала прямо из худощавых плеч продолжавшихся длинными тонкими руками с такими же тонкими пальцами. Грудь существа была обтянута пластинами металлически поблескивающей одежды, переходившей на две жилистые, широко расставленные ноги, обутые в нечто вроде сандалий.

«Опять это существо из моих снов!» — с сожалением и разочарованием подумал я и тут же спохватился: «Но ведь это не сон!». Ощущения были столь явственным, что не вызывали никаких сомнений в их реальности. Всё окружающее было для меня привычно и казалось знакомым. Самым же удивительным было то, что я одновременно мог видеть и лицо стоявшего передо мной незнакомца, и осматривал его тело, и явственно различал всё, что творилось вокруг нас: просторное помещение с железными стенами и округлыми арками, лестницы, ведшие куда-то наверх и вниз, овальные углубления на сферическом потолке и свет, исходивший непонятно откуда… Но как такое возможно? Неужели всё-таки сон?

Я поднял свою руку, собираясь отереть вспотевший лоб, и с удивлением увидел, что рука моя как две капли воды похожа на руку существа, стоявшего передо мной.

«Кхцер! — вдруг вспомнил я. — Его зовут Кхцер!»

— Наверху. Что там ты видел? — Он повторил свой вопрос, всё ещё, не отрываясь, глядя на меня всеми тремя глазами.

— Там нет никого, — спокойно ответил я ему.

Кхцер как-то странно посмотрел на меня, моргнул одним глазом, и повернулся ко мне правым боком. Теперь я мог увидеть и его короткий ребристый хвост, выступавший из пластин металлической одежды.

— Нет мыслей, — проворчал он. — Дангма не ошибается никогда! Око Дангмы всегда показывает опасность. Сейчас опасность приближается. Я чувствую опасность, как Дангма. Движение из земли Ахтангха!

Кхцер снова посмотрел на меня и махнул тонкой рукой куда-то назад. Уверенно произнёс:

— Поднимем башню. Посмотрим сами!

Я покачал головой, давая понять, что согласен с его решением. Он здесь главный и ему виднее. Разве я мог сравниться с его опытом провидца и великого воина? Он всегда чувствовал опасность лучше Дангма. Машина могла ошибаться. Кхцер не ошибался никогда!

— Идём в… — коротко сказал он.

Я не различил произнесённое им в сторону слово, но понял, что должен идти следом. Он подтолкнул меня к низкой металлической арке, за которой скрывалась лестница.

— Давай! Не время сомневаться! Нужно наверх. Ты слышишь опасность?.. Бхригу будет зол, если тхакары пролетят наш рубеж. Много жизней благочестивых нагов будет забыто.

В следующее мгновение я почувствовал, как металлический пол под нашими ногами задрожал. Откуда-то снизу донёсся скрежещущий гул, сменившийся глухим жужжанием. Помещение, в котором мы стояли, стало медленно вращаться, поднимаясь вверх. Потолок исчез.

Подняв голову, я увидел вверху только огромный железный купол. Вот в нём с грохотом раскрылись толстые створки, со всех сторон обнажились широкие бойницы. За ними была пустынная степь. Красное закатное солнце садилось за верхушки чёрных сухих деревьев в густой туман.

Сырой и влажный воздух, проникший внутрь башни, наполнил лёгкие, и я почувствовал, что мне стало трудно дышать. И снова тень сомнения мелькнула в глубине моего сознания: всё-таки сон?

Я посмотрел на своего трёхглазого спутника.

Он насторожённо стоял в центре металлического диска, поднявшего нас сюда, и озирался по сторонам, словно дикое животное, встревоженное внезапной опасностью. Большие вытянутые уши Кхцера едва заметно шевелились, улавливая самые отдалённые звуки в сыром воздухе.

Я тоже прислушался, но ничего не услышал. Лишь шум ветра, гуляющего высоко над степью.

И вдруг гнетущая тоска охватила мою душу, словно, выворачивая меня наизнанку. Тут же ослепительная вспышка справа осветила смотровую площадку башни сквозь одну из бойниц.

Кхцер среагировал мгновенно.

— Вот! Смотри! Тхакары! — сдавленно прострекотал он, хватаясь за рукояти серебристого цилиндра, неожиданно поднявшегося из пола на высоком треножнике.

Сквозь бойницу я отчётливо различил, как над степью совсем недалеко от нас прямо из тумана возникли три золотистые машины, похожие на ширококрылых птиц. На мгновенье, застыв в воздухе над верхушками одиноких деревьев, они задрали хвосты и угрожающе стремительно двинулись в нашу сторону, издавая страшный рёв, как будто тысячи штормовых ветров слились воедино.

— Быстро! — Кхцер толкнул меня в плечо, направляя к другому треножнику с серебристым цилиндром. — Нельзя думать! Нужно защищать рубеж! Защищай! Убей их всех!

Ошеломлённый, я схватился за толстые рукояти цилиндра, наводя его на приближающихся «птиц».

Один миг и степь озарилась ослепительными молниями жёлтого огня, выжигавшего глубокие борозды на земле. Эти молнии ударились в нашу башню, растеклись по металлу покрывалом струящегося огня. Толстый купол мгновенно раскалился почти докрасна. Задыхаясь от нестерпимого жара и ужаса, я сдавил рукояти спасительного оружия, выплеснув в сторону врага снопы голубых огненных стрел.

С оглушительным грохотом они взрывались, сталкиваясь с молниями, испускаемыми летающими машинами. Огненное облако вспыхнуло перед самыми моими глазами и ворвалось в бойницы, заполняя всё пространство под куполом башни.

Я увидел, как упал на раскалённый пол Кхцер, корчась от боли в предсмертных судорогах. Я почувствовал, как металл моих защитных «доспехов» плавится на мне, прожигая насквозь кожу и мышцы до самых костей.

Адская боль затопила сознание и сдавила горло, не давая кричать и звать на помощь.

Я упал навзничь, охваченный ужасом и нестерпимыми мучениями…

* * *

— Спокойно… Спокойно… Всё хорошо… Всё позади… — успокаивал меня всё тот же выдержанный голос. — На счёт три вы откроете глаза и очнётесь… Один… два… три!

Что-то словно подтолкнуло меня изнутри, и я открыл глаза, с беспокойством озираясь вокруг.

Просторная овальная комната из волокнистого полупрозрачного стекла была почти пуста. Несколько невысоких столов заставленных какой-то аппаратурой мигавшей разноцветными огоньками стояли с трёх сторон комнаты. Выгнутый потолок излучал слабое матовое свечение, отражавшееся от гладкого пола.

Я полулежал в удобном кресле и чувствовал, что моё тело и голова опутаны тонкими проводами с тактильными контактами на концах. Эти провода соединялись с тремя группами катушек, расположенных вокруг кресла. От катушек красные кабели тянулись к приборам на столах.

Я осмотрел своё тело, усеянное датчиками, ощупал голову с сеткой чувствительных биометрических контактов.

«Ну, разумеется! Это же обычный ВАП!»[32] — наконец сообразил я.

Каждая группа катушек создаёт одну из трёх взаимно перпендикулярных составляющих электромагнитного поля, внутри которого находится испытуемый — то есть я. Выводы катушек подключены к приёмникам, детекторы которых обладают точной подстройкой к задаваемой гетеродином частоте. Это позволяет выделить эфирный сигнал человека, изменяющий поле катушек и определить соответствующие всплески на фоне заданной частоты. В дальнейшем эти «всплески», записанные чувствительной аппаратурой расшифровываются специальной программой, заложенной в ФВМ.

— Как вы себя чувствуете?

Я увидел строгое сухое лицо склонившегося надо мной врача в серебристом халате.

Это был Тэн Хоори — один из лучших энерготерапевтов Трудового Братства, три месяца назад специально приехавший в этот антарктический санаторий, чтобы оказать помощь пострадавшим на Марсе людям. Именно его стараниями мне удалось победить свой паралич.

— Сносно… Как всё прошло?

Я с надеждой посмотрел на энерготерапевта.

— Обычно, — бесцветным голосом произнёс тот, выпрямляясь. — Эонограммы[33] будут готовы минут через двадцать…

Он оглянулся на плотно запертую дверь и пододвинул стул, усаживаясь рядом со мной и помогая мне освободиться от проводов и контактов.

— Что вы чувствовали на этот раз?

— Разве вы не записывали этот сеанс гипнотического транссна? — изумился я.

— Разумеется, записывал. Мы ведём полное наблюдение с самого начала и до конца. И всё же мне хотелось бы послушать о ваших ощущениях.

Тэн Хоори проницательно посмотрел мне в глаза и его тонкие губы под аккуратно подстриженными усиками вытянулись в вежливой улыбке.

Я рассказал ему о пережитом мною видении, всё ещё возбуждённый реальностью и необычностью происходившего со мной. Тэн Хоори внимательно слушал, не перебивая, и лишь изредка кивал головой, словно, соглашаясь со мной.

— Эта память прорывается из глубин вашего подсознания, порождая в сознании раскодированные мыслеобразы, — наконец, сказал он, откидываясь на спинку стула и закидывая, нога на ногу.

— Но в чём причина этих странных видений… или снов? — допытывался я у него.

— Думаю, причиной стало происшедшее с вами на Марсе, — так же спокойно ответил энерготерапевт. — Это странное и невероятное событие могло послужить толчком к запуску механизмов, контролирующих гигантский объём памяти, закодированной для работы в области подсознательного. Подвергшись воздействию некой энергии, о природе которой мы пока можем только догадываться, ваш организм потерял стабильность. Произошло расшатывание одной из главных химических осей нашей психики — питуитарно-адреналиновой оси, связанной с гормонами гипофиза и надпочечников. Сознание и подсознание расщепилось, и сознание стало максимально чувствительным к сигналам из отделившегося подсознательного. Отсюда стали появляться все эти сновидения, в зарождении которых участвуют древние структуры вашего мозга, сохранившие отпечатки прошлых времён… А может быть корни ваших странных галлюцинаций нужно искать совсем в другом… Во всяком случае, ясно одно — это воспоминания о прошлом, вашем прошлом!

— Вы считаете, что у меня могло быть подобное прошлое? — неуверенно усмехнулся я, ещё больше ошеломлённый его словами.

— Напрасно иронизируете, — серьёзно сказал Тэн Хоори. — Если хотите, можно поставить вопрос по-другому: что именно можно считать подсознанием? Откуда оно берётся и зачем нужно человеку?

— Сложный вопрос, — с сомнением пожал я плечами.

— Но не на столько, как может показаться на первый взгляд. Вам знакомо такое понятие, как «ноль времени»?

— Да, конечно. Но оно пока плохо изучено. Насколько я знаю, это более общее свойство природы, чем окружающий нас мир. «Ноль времени» находится вне нашей трёхмерной вселенной и, видимо, существовал до её возникновения. Если принять как данность множественность вселенных вокруг нас, то «ноль времени» будет являться нашей главной связью с этой «всеобщей Вселенной». Наша вселенная, как и все остальные, вращается вокруг своего «нуля времени», но при этом все нулевые точки разных вселенных совпадают. Поэтому эта точка и называется нулевой.

— Что ж, не плохо, — похвалил мою осведомлённость Тэн Хоори. — Для школьной программы. Я довольно подробно интересовался этим вопросом. Особенно мне понравилась аналогия, позволяющая представить себе общую картину. Вообразите карусель, вращающуюся вокруг центральной неподвижной колоны, на которой стоите вы сами. Для вас эта колона будет находиться в нулевой точке. Но если допустить, что наша воображаемая карусель состоит из нескольких ярусов, каждый из которых вращается по-разному, но вокруг всё той же центральной колоны, на которой стоите вы, тогда мы и получим упрощенную модель той самой «всеобщей вселенной». Когда-то давно, один выдающийся для своего времени ученый сконструировал генератор нулевого стандарта времени, состоявший из набора таких вот кружащихся и вращающихся колёс… Так вот, к чему я это?

Тэн Хоори встал со стула и не спеша прошёлся по комнате.

— Вам должно быть известно, что частоты, используемые вот в этом ВАП, — он похлопал по одному из приборов на столе у стены, — варьируются от четырёхсот двадцати пяти до четырёхсот пятидесяти мегагерц. А знаете почему? В этом диапазоне находится одно из «окон частот» электромагнитного излучения, воздействующего на человеческое сознание. Благодаря этому аппарату мы можем получать «эффект малой заметности».

Лежа в этом кресле, вы как бы изымаетесь из нашей вселенной — из той вселенной, которую знаете — и попадаете в созданную альтернативную реальность, которая вообще не имеет стандарта времени, поскольку не является частью нормального потока времени. Эта реальность полностью вне времени. Проходя через «нулевую точку» во время нашего сеанса, вы проходите через «нереальность», где просто не способны осознать своего существования… Вы ведь ощущали нечто подобное?

— Да, — признался я, чувствуя всё нарастающее волнение. — Мне показалось, что в какой-то момент время остановилось для меня. Именно тогда и началось видение… И я почувствовал себя другим человеком… другим существом.

— Вот именно! — кивнул энерготерапевт. — Но в этой комнате вам ничего не угрожало, потому что вы были снабжены стандартом времени, задаваемым естественным электромагнитным полем Земли. Другое дело, если бы вы оказались в неком электромагнитном «пузыре», где отсутствует этот самый стандарт времени и попробовали бы с помощью него переместиться в некую точку некой альтернативной реальности, где своё пространство, но нет стандарта времени. Что, видимо, и случилось с вами на Марсе. Ведь стандарт времени заключается в душе человека, а электромагнитный фон — в его теле.

— Что вы хотите этим сказать, доктор?

— Если позволите, я немного расширю свою мысль, чтобы нам стало легче понимать друг друга? — предложил Тэн Хоори.

— Да, разумеется.

— Благодарю. Тогда возьмём для примера состояние медитации, когда человек предельно концентрирует своё сознание на том или ином предмете. Медитирующий при этом не способен правильно оценивать промежутки времени. Ему просто не с чем сравнивать, потому, что он ничего не видит и не слышит вокруг себя. Время для медитирующего человека то растягивается до бесконечности, то сжимается в одну точку, и у него в такой ситуации возникает ощущение необыкновенной пустоты. Человеку кажется, что он растворяется в солнечном свете, парит в невесомости, или сливается с бесконечностью.

— Да, вы правы, — подтвердил я, удивляясь тому, как близки слова врача к моим собственным ощущениям. — Мне знакомо подобное состояние. То же самое происходит, и когда концентрируешь своё внимание непосредственно на времени: оно то ускоряется, то замедляется.

— Правильно! Это происходит потому, что мы как бы вырываемся своим сознанием из физического пространства-времени, и попадаем под влияние времени «нематериального».

— К чему вы это, доктор? — не понял я.

— Я вас подвожу к пониманию очень важного момента. — Тэн Хоори поднял вверх указательный палец, словно, призывая меня к вниманию. — По своей сути, каждый человек тесно связан не только с миром материальным, но и с миром духовным. И этот духовный мир по своей природе нематериален. Наши эмоции, наши мысли, наши чувства — всё это суть явления именно духовно-нематериального мира. И у всего этого есть некие целостные свойства, от которых они полностью зависят. А структура этих свойств определяет характеристики самого человека и, собственно, его души… Кстати, что вы думаете о душе?

Энерготерапевт слегка прищурившись, внимательно посмотрел на меня.

— Я думаю, она есть.

Тэн Хоори удовлетворённо кивнул в ответ на мои слова.

— Что ж. И это неплохо. Так вот, возвращаясь к человеку и его душе. Можно сказать, что функциональное превосходство получают те частные характеристики, которые оказывают максимальное воздействие на качество целого, которые в наибольшей степени связаны с целым. Вполне очевидно, что для всех объектов духовно-нематериального мира существует некий контур — то, что занимает целое, ограничивает его в пространстве. Таким контуром в материальном мире может являться, скажем, ритм в музыке или форма в изобразительном искусстве. Ведь слушая музыку, мы переживаем любой аккорд, ритмический ряд или мелодию именно благодаря тому, что превратившись в целое, они стали обладать специфическими свойствами, качество которых не сводится только к качествам отдельно существующих частей этого целого.

— Это верно, — согласился я. — Аналогично происходит и с живой материей, где для объектов и свойств, проявляемых ими в том или ином физическом взаимодействии, основными факторами являются их материальные характеристики — масса, скорость, момент импульса, химический состав.

— Правильно. Только для объектов нематериального мира эти факторы естественно будут тоже нематериальными, такими, как структура объекта или его форма.

— Тогда получается, что с формой и структурой некоей духовно-нематериальной системы тесно связан и способ организации этой системы?

— Конечно! Вспомним хотя бы, что по религиозным представлениям древности способ организации души человека — то есть его духовность — является определяющим свойством местонахождения души в духовно-нематериальном мире, в выборе «сферы обитания». А способность «более развитых духов» присутствовать в различных точках пространства и возможность перемещения из одной «сферы неба» в другую приобретается «духами» при земной жизни. Чем большее духовное развитие получил «дух», тем в больших сферах он может побывать. Иными словами, сами «сферы неба» отличаются друг от друга различием свойств или, попросту говоря, параметров.

— Да, с этим трудно не согласиться, — вздохнул я.

— Ещё одним важным фактором является информативность. То есть, насыщенность информацией системы, которая тесно связана с организацией и структурой такой системы, — продолжал Тэн Хоори. — Наши предки любили рассуждать о наличии во вселенной некоего «информационного поля». Теперь же мы с большой долей уверенности можем говорить о том, что это «информационное поле» и есть не что иное, как тот самый духовно-нематериальный мир в целостном своём проявлении. Ведь объекты этого самого мира несут в себе массу информации, поэтому он буквально напичкан ею. При этом общность проявляемых объектами и явлениями духовно-нематериального мира свойств определяет и его глубокое единство.

Тэн Хоори немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем заговорил снова.

— Но при этом в природе нет приоритета материи или духа, как считали прежде различные философские школы. Нет никакой односторонней зависимости одного мира от другого. Есть равноправное положение двух сторон, двух сущностей единого целого, единой Вселенной. В этом вопросе можно согласиться с восточными религиозными учениями, всегда говорившими о качественном единстве всех живых существ с Верховным Господом, как о единстве искр костра с его пламенем, имеющими те же качества и ту же природу.

Только понятие Бога в данном случае нужно рассматривать в отрыве от религиозного контекста. Это можно называть по-разному: «Бог», «субстанция», «космический разум», «природа», «информационное поле», «астральный мир», «потусторонний мир». Любая терминология в данном случае будет лишь запутывать, уводить в сторону от истины. Ведь в конечном итоге мы всегда будем иметь дело с некоей духовно-нематериальной первоосновой, духовной субстанцией, являющейся своеобразным аналогом физической материи. Именно поэтому мы наблюдаем единство духовно-нематериальных свойств, проявляемых объектами материального мира, связанными с объектами духовно-нематериальными.

И в тоже время, можно с уверенностью говорить о громадной разнице свойств между различными объектами самого духовного мира. Само «информационное поле» резко отличается от того, что по нему передвигается в виде информационных сгустков — образов, или от «биополя» человека. Эта разница так же очевидна, как разница между душой человека, его «астральным телом» и мыслеформами и образами, порождаемыми его сознанием и бессознательной деятельностью.

— Получается, что наши мысли и чувства по своей природе материальны? — задался вопросом я.

— Не совсем так, — покачал головой Тэн Хоори. — Каким образом мы отличаем вещественные объекты материального мира от всяких иных материальных образований? — спросил он, внимательно глядя на меня.

Я почувствовал себя учеником на выпускном экзамене Академии.

— Думаю, по основным признакам таких объектов. Подобные объекты, как правило, должны представлять собой единую систему элементов, внутри которой эти элементы связаны определёнными взаимодействиями, что позволяет им образовывать некое единое целое. Безусловно, что это целое должно обладать способностью существовать какое-то время самостоятельно…

— Кстати, все материальные объекты вещественной природы обладают свойством пространственной ограниченности, — добавил я. — Порой они представляют собой, весьма, компактные образования.

— Верно, — улыбнулся энерготерапевт. — Приятно беседовать с подготовленным человеком. Могу добавить, что пространственная ограниченность материальных объектов в свою очередь обуславливает дискретность вещественного мира, что отличает его от континуального характера полевой формы материи. Я бы добавил ещё один существенный момент: мы всегда разделяем известный нам вещественный мир на две большие части — на объекты живой и неживой природы. И это разделение всегда происходит по способности тех или иных объектов гибко реагировать на внешнее воздействие и самим активно воздействовать на окружающие объекты.

— Кажется, я начинаю понимать, о чём вы хотите сказать, — догадался я. — Видимо, в духовном мире имеется некий аналог миру вещественному?

— Вот именно! Он не только есть, но и имеет самые разнообразные формы, столь же разнообразные, как и материальные объекты. И на одном из таких аналогов как раз и построены наши с вами сеансы транссна. Не догадываетесь о чём я?.. Я говорю об образах, которые я бы разделил на собственно образы и мыслеобразы.

— Да. Вряд ли можно сомневаться в реальности существования образов, — согласился я.

— На образах, — продолжал Тэн Хоори, — вернее, на их использовании построено всё наше сознательное и бессознательное мышление. Всю информацию об окружающей нас действительности мы воспринимаем благодаря именно образам, как и информацию о нашем внутреннем мире. О нём, пожалуй, даже в большей степени. На признании того, что образы не являются плодами нашего воображения, некими абстракциями, а реально существуют и могут быть зарегистрированы, построена работа хорошо вам известного ВАП.

Энерготерапевт похлопал по кожуху одного из стоявших на столе приборов.

— Важную роль образы играют и в развитии третьей сигнальной системы у современного человека, — продолжал он, прохаживаясь по комнате, заложив руки за спину. — Например, телепатия. Она активно использует образы. Более того, сама телепатия построена на приёме и передаче именно образов. Но «чистая» телепатия вносит лишь ничтожный вклад в ту совокупность образов, которая порождается каждым человеком в повседневности. Ведь каждый из нас, по своей сути, являясь существом дуальным, имеющим доступ в оба мира сразу, постоянно «выбрасывает» в духовно-нематериальный мир чрезвычайно разнообразные образы и это многообразие ничем не ограничено. В «тонком» мире можно творить из тонкой материи своими мыслями всё что угодно. При этом каждый человек мыслит по-разному: художник мыслит зрительными образами, музыкант — звуками, а учёный абстрактно-логическими категориями. Но при всём этом всегда, чем богаче воображение конкретного человека, тем разнообразнее и его творчество, А чем он культурнее, тем прекраснее это творчество.

— Получается, теоретически, каждый из нас имеет возможность воспринимать образы, созданные другими и даже взаимодействовать с ними? — спросил я, осмысливая слова своего собеседника.

— Не только теоретически, но и практически, что происходит очень часто, например во сне. Но не только во сне. Наяву мы так же можем наблюдать подобное взаимодействие.

— Так. У меня в голове вроде бы начинает вырисовываться некая целостная картина…

Я с усилием потёр свой наморщенный лоб.

— Но вы упомянули и о ещё одной разновидности духовной формы — мыслеформах? Между ними и образами есть какое-то отличие?

— Есть. Но я бы говорил не столько о мыслеформах, сколько об образах восприятия или мыслеобразах. Собственно, наш мозг вовсе не является тем мыслительным органом, каким раньше его представляла академическая наука. Учёных в те времена приводил в недоумение тот факт, что ресурсы мозга используются лишь в мизерном процентном отношении. На самом же деле мыслительные процессы и восприятие нами окружающего мира никак не связаны с той деятельностью мозга, которая нам заметна и может регистрироваться приборами. Физическая структура мозга, как и нейрофизиологические импульсы, не формируют психический акт. Они не порождают мыслительного движения, а лишь отображают уровень развертывания психического акта, который протекает в иной мерностной области. Именно поэтому мозг не мыслит. Психический процесс вынесен за пределы этого телесного органа.

— Как так? — изумился я.

— Можно сказать, что мозг представляет собой двухконтурную систему. С одной стороны это совершенный биологический компьютер, могущий потягаться с любой из наших ФВМ. Он управляет и отвечает за функционирование нашего физического тела. С другой стороны это столь же сложный и совершенный генератор и преобразователь энергии — информационной энергии. Очевидно, что человек, как существо дуальное по своей природе, должен потреблять не только материальные формы энергии в их различном виде, но и духовно-нематериальную энергию.

— А любой вид материальной энергии — будь, то тепло, свет или вещество — человек использует не напрямую, а лишь трансформируя его в другой, более приемлемый для себя вид! — подхватил я.

— Верно. Это мышечная энергия или, скажем, энергия химических реакций на клеточном уровне. Духовная энергия так же трансформируется нами и эта трансформация происходит благодаря нашему мозгу во время сна, что легко проверить, проведя ряд наблюдений и опытов. Как известно, сон способствует восстановлению психических и физических сил человека. Несмотря на это, поведение нашей психики во время сна резко отличается от поведения нашего тела. Тело во время сна, как вы знаете, пассивно, в то время как психика проявляет явную активность. Примечательно здесь, прежде всего, то, что эта активность заметно отличается от активности во время бодрствования. Отличие это заключается в основном в том, что из функционирования человека «выключается» работа сознания. На первый же план выступают подсознательные процессы.

— Для чего вообще в таком случае необходим сон, если фактически отдыхает лишь тело, а психика продолжает активно работать? — вслух размышлял я.

— Это станет понятным, если между психикой и душой человека поставить знак равенства, — спокойно сказал Тэн Хоори. — Вспомните, что во сне сохраняются в полной мере эффекты, связанные с различными видами низших и высших психических функций. Во сне мы испытываем эмоции, эстетические и этические переживания, и даже интеллектуальные функции. Во сне же сохраняется самосознание — мы воспринимаем собственное «Я», которое принимает активное участие в событиях сновидения. Всё это говорит об активном участии нашей души в процессе сновидения… Но мы с вами к этому ещё вернемся.

— Я где-то читал, что сон служит для устранения информационной перегрузки.

— Да. Подобное мнение очень широко бытовало в прежние эпохи. Но я не думаю, что оно близко к истине. Хотя действительно во время дельта-сна происходит определённое упорядочивание поступающей за время бодрствования информации и её реорганизация по степени значимости. Раньше учёные, изучавшие явление сна, думали, что подобным образом устраняется информационная перегрузка, воспринимавшаяся человеком субъективно как чувство умственного переутомления. Эти учёные рассматривали мозг человека, как знакомую им электронную вычислительную машину, в оперативной памяти которой остаётся лишь то, что требуется запомнить для успешной последующей деятельности, например, заученную накануне информацию. Остальная же «ненужная» информация, по их мнению, стиралась, одновременно закрепляя в долговременной памяти информацию «полезную».

— Но это не так?

— Не так. Хорошо известно, что в долговременной памяти человека закрепляется из поступившей за день информации значительно больше, чем необходимо для нормального функционирования этого самого человека. Эта информация при определенных условиях и воздействии может извлекаться из долговременной памяти в область сознания. К тому же учёные раньше совершенно не учитывали, что основная масса поступающей к человеку информации воспринимается им бессознательно. Ведь, во время бодрствования человек получает колоссальнейшее количество информации, из которой для анализа окружающей действительности и собственного состояния, для прогнозирования развития событий и принятия решений по своему поведению, он использует лишь небольшую часть получаемой информации. Для этого человеку заведомо не нужно перерабатывать поступающую к нему информацию целиком. В этом случае может возникнуть ситуация, когда поступающая информация не успевает обрабатываться полностью.

Мой собеседник продолжал мерить комнату неспешными шагами.

— Как я уже говорил, вся информация усваивается человеком в виде определённых мыслеобразов. Если эти мыслеобразы остаются не упорядоченными в соответствии со структурой души человека, то в какой-то момент времени возникает диссонансное взаимодействие между высокоупорядоченной структурой души и необработанной информацией. Собственные частоты системы мыслеобразов резко отличаются от собственных частот души. Это диссонансное взаимодействие происходит на бессознательном уровне, поэтому человек ощущает лишь следствия этого диссонанса — испытывает чувство усталости и утомленности, желание уснуть.

Но отсюда же становится понятным и очевидным, что переработка информации путем её анализа и упорядочения напрямую связана с энергетическим содержанием этой информации. В период сна происходит усвоение этой энергии человеком. Ведь упорядочение мыслеобразов есть не что иное, как упорядочение всей системы в целом. И этот процесс сопровождается изменением энтропии этой системы. А энтропия — вполне определённый эквивалент энергетического содержания системы.

Тэн Хоори остановился около одного из столов и замолчал, давая мне возможность осмыслить сказанное им. Я с жадностью ловил каждое его слово, и нетерпеливо заёрзал на своём ложе. Заметив это, продолжил:

— Так в период сна человек и его организм вбирает в себя информационную энергию, трансформируемую при этом в другие, необходимые ему виды энергии. Именно в стадии дельта-сна происходит значительная часть переработки информации, а извлекаемая при этом энергия направляется, в том числе и на восстановительные процессы в организме. Часть же её может трансформироваться и в материальные виды энергии. Да, да, не удивляйтесь! В этом нет ничего необычного.

— Тогда должны существовать определённые «каналы передачи» этой энергии физическому телу человека! — догадался я.

— Правильно. И в роли таких «каналов» выступают энергетические узлы в теле человека или «чакры», как их называли в древности. Человек в состоянии расслабленности как бы подключается к «космическому генератору» энергии. То же самое происходит и с тренированными людьми в состоянии медитации, которая по сути своей является резонансной настройкой на приём внешней информации, несущей в себе духовно-нематериальную энергию. Медитирующий потребляет эту энергию, так сказать, в сыром виде из окружающего духовно-нематериального мира. При этом происходит и открытие каналов передачи энергии от души к физическому телу.

В процессе особенно глубокой медитации наблюдается заметное замедление дыхания, которое становится поверхностным. Это замедляет окислительные процессы в организме и снижает поступление энергии от химических процессов, которая компенсируется поступающей духовно-нематериальной энергией. В эти моменты в местах чакр происходит как бы выброс частиц из духовно-нематериального мира в мир материальный, и чакры становятся похожими на светящиеся конусы… Можете поверить мне, как специалисту, — с улыбкой добавил энерготерапевт.

— Я знаю, что в физике имеет место явление, когда поток электронов со скоростью, близкой к скорости света, встречает на своём пути более плотную среду, например, твёрдое тело, и скорость электронов оказывается выше скорости света в этой плотной среде. При этом тоже образуется светящийся конус, постепенно расширяющийся в направлении движения электронов, — в раздумье произнёс я. — Тогда не исключено, что выброс частиц из духовного мира сродни квантам полей или целым волновым пакетам? И скорость передачи взаимодействия там должна значительно превосходить скорость света для материального мира! Это вполне может быть обусловлено тем, что этот мир «тоньше» нашего.

Я посмотрел на энерготерапевта.

— Вы правы, — слегка склонил голову тот. — К тому же из способности нашего мозга к генерированию и преобразованию информационной энергии вытекает и ещё одно любопытное свойство нашего взаимодействия с миром духовно-нематериальным. Ведь мозг человека в этом случае является органом, порождающим полевые волновые структуры, соответствующие формам окружающих человека живых и неживых объектов.

— То есть?

— То есть, все мы воспринимаем окружающий нас мир с точки зрения его материального существования, как некие стоячие волны или полевые структуры, являющиеся в чистом виде формами, лишёнными вещества. Кроме того, в процессе отражения в нашем сознании предметов окружающей действительности эти информационные образования входят во взаимодействие с формами самих воспринимаемых объектов. Поэтому здесь мы снова сталкиваемся с полевым, волновым взаимодействием форм, — мыслеобразов — которые и являются основой нашего восприятия.

Человек, по своей сути, выступает в роли, как источника, так и приёмника мыслеобразов, в результате чего духовно-нематериальный мир буквально кишит различными порождаемыми людьми образами, которые постоянно взаимодействуют не только между собой, но и с миром материальным. В качестве примера можно привести давно известное явление, которое мы до сих пор называем «витание идей в воздухе».

— Согласен, — кивнул я. — Наверное, поэтому так часты одновременные открытия, изобретения или решения сложных задач?

— Несомненно. Но реальными могут быть не только простейшие и жёстко очерченные образы. Столь же реальны для нас и такие «расплывчатые» объекты духовного мира, как образы, составляющие критерии морали, нравственности или духовного совершенства человека. При этом все эти ценности существуют изначально сами по себе, независимо от того принимаем мы их или нет. Постигая такие ценности, человек автоматически осознаёт это, но при этом для каждого из нас необходимым условием постижения является определённое субъективное состояние, делающее для нас те или иные ценности видимыми. Мы должны обладать, как особой специфической чувствительностью, так и готовностью воспринять данные ценности.

— Но только ли человек способен порождать мыслеобразы? — усомнился я. — А как же другие мыслящие существа на нашей планете? Высшие животные, например?

— Вы правы. Человек здесь лишь в определённой степени занимает исключительное положение. Скажем, развитие центральной нервной системы в животном мире в целом обнаруживает явную корреляцию с закономерностями эволюционного развития духовно-нематериальных систем такими, как скачкообразность или ускорение темпов развития. Возникает как бы положительная обратная связь между уровнем и темпом развития мозга: чем сложнее и совершеннее становится нервная система, тем интенсивнее она развивается и совершенствуется. Но только у человека можно с уверенностью говорить о связи развития мозга с развитием души. При этом взаимосвязь центральной нервной системы и души весьма далека от простой «линейной» связи. Сейчас мы с вами подходим к главной сути, которая способна дать ответы на ваши вопросы.

— И что же это? — с нетерпением спросил я.

— Вернёмся к волновой структуре восприятия нами окружающего мира, — предложил Тэн Хоори. — Можно сказать, что чем больше сложность структуры объекта, тем больше набор собственных частот этого объекта. Следовательно, тем больше его возможность испытывать именно резонансное взаимодействие с другими объектами… Я не слишком сложно изъясняюсь?

Мой собеседник прищурился, всматриваясь в моё лицо.

— Отнюдь. Могу даже добавить от себя, что резонансно-диссонансное взаимодействие, как и взаимодействие структурное, всегда связано с характеристиками рассматриваемых объектов. При этом на структурное взаимодействие оказывает влияние лишь степень сложности самой структуры, тогда как на резонансно-диссонансное взаимодействие должны влиять и другие характеристики взаимодействующих объектов, такие, как характеристики определяющие набор собственных частот этих объектов.

— Да. Вы правы. Оба мира — материальный и духовно-нематериальный — тесно связаны друг с другом. Эти миры не могут существовать один без другого. Поэтому-то мы можем смело предположить, что в обоих этих мирах действуют схожие физические законы. А значит, законы духовно-нематериального мира во многом должны быть аналогичными законам мира материального. И это определяет дуальность человека: существа, духовно-нематериальная составляющая которого — его душа — функционирует в соответствии с этими самыми законами. Наверное, вам не нужно говорить о том, что, наиболее, отчётливо свойства психики человека проявляются в его характере?

— Я знаю, что характер человека, прежде всего, определяется набором основных свойств его психики.

— Вы абсолютно правы, — согласно закивал Тэн Хоори, непринуждённым движением разглаживая свои усы. — И из этого факта следует то, что через характер человека должно проявляться строение его духовно-нематериальной составляющей, то есть его души. Поэтому-то деятельность человека мы и можем анализировать с точки зрения поведения некоей системы духовно-нематериальных элементов, естественно обладающих определёнными свойствами. А по этим свойствам можно в свою очередь сделать выводы и о строении самой духовно-нематериальной системы, так же как и о её основных составляющих. Но это ещё не всё. Характер человека определяет и его мышление, его эмоции и, что особенно важно, — его действия. Чем больше наше мышление сталкивается с этическими, философскими и психологическими проблемами, тем больше оно детерминировано личностной структурой каждого из нас.

— Пожалуй, — согласился я. — Если мы будем просто эмпирически манипулировать конкретными объектами, то наше мышление станет в основном апеллировать логическими элементами.

— Именно. Но трудно себе вообразить преобладание логики, когда мы начинаем размышлять, скажем, над такими понятиями, как любовь, справедливость, равенство, самопожертвование. Полное отсутствие задействованных личностных качеств в этом случае просто немыслимо. Каждое такое понятие, как и любая доктрина или теоретическая система, обладает явной эмоциональной насыщенностью. Вы со мной согласны?

Энерготерапевт порывисто сел на стул подле меня. Мне было нечего ему возразить.

— И корни этой самой насыщенности уходят именно в структуру характера человека, — вдохновенно продолжал Тэн Хоори. — Кроме того, от свойств этого характера зависит само поведение человека, которое можно рассматривать как реакцию его души на те, или иные факторы. Поэтому каждый конкретный индивидуум предрасположен к определённому типовому поведению. Такая типизация даёт психологам возможность выделения определённых фиксированных черт в общем поведенческом хаосе и приводит нас к пониманию того, что эти черты схожи у различных людей. А что из этого следует?.. Из этого можно сделать очень важный вывод — душа человека это не разрозненный набор каких-то духовных «флюидов», а сложная система со вполне определёнными характеристиками.

Я поднялся со своего ложа и тоже прошёлся по комнате, рассматривая смутные тени, метавшиеся за полупрозрачными стенами. Наверное, то были кроны деревьев, колыхавших на утреннем ветру густую жёсткую листву.

— Но отдельный человек не детерминирован своим происхождением, — наконец, остановился я около одного из столов с аппаратурой и посмотрел на энерготерапевта. — Его поведение нельзя вычислить, исходя только лишь из типа, к которому он принадлежит. Уж поверьте моему профессиональному опыту! Всегда есть свобода выбора, свобода человека избежать ограничительных рамок собственного типа. Свобода противостоять зависимости от этого типа. Индивидуальная личность остаётся полностью непредсказуемой. Человек всегда может встать над биологическими, психологическими или социальными условиями, преодолев себя. В этом его великое превосходство, но и величайшая опасность!

— Не спорю.

Тэн Хоори закинул нога на ногу и положил сцепленные пальцы на колено.

— Поведение человека никогда не похоже на поведение сугубо материальной системы, которое полностью определяется внешними условиями и характеристиками этой системы. Но это лишь доказывает, что духовно-нематериальная система испытывает влияние не только законов нашего физического мира, но и подчинена иным законам — законам вероятностным, которые, по моему глубокому убеждению, присущи в целом миру нематериальному, миру духовному. Поэтому характер такой системы и внешние условия определяют лишь наиболее вероятное поведение в какой-либо ситуации.

— Но, так или иначе, любая система должна иметь определённую структуру, которая будет прямо или косвенно проявляться во всём поведении этой системы! — уверенно сказал я.

— Именно, — подтвердил врач, поднимая вверх указательный палец. — Так и душа человека, представляющая такую систему, обладает определённой структурой, задающей свойства самой системы — характер и поведение человека. Кроме того она является основной, главной частью всей духовно-нематериальной составляющей человека.

— А что помимо души есть ещё какие-то «части»? — удивился я.

— Да, и их несколько. Об этом человечеству известно ещё со времён древних египтян. В более поздние времена было принято применять такие понятия, как «астральное тело», «ментальное тело», «эфирное тело». А ещё пользовались терминами «биополе», «прана» или «аура». Собственно, мы и сейчас используем многие из этих понятий для обозначения вполне конкретных проявлений и свойств духовно-нематериальной составляющей человека. На воздействии на них основана моя профессия энерготерапевта.

— Ясно. Из всего сказанного вами я понял, что душа является активным и, несомненно, компактным объектом этого самого духовно-нематериального мира? Правильно?

— Совершенно верно. При этом душа сама способна активно воздействовать на этот мир, что отличает её от тех же самых мыслеобразов, создаваемых человеком, и, по сути, являющихся пассивными объектами духовно-нематериального мира, порождёнными самой душой и тесно с ней связанных, но не могущих долгое время существовать без энергетической подпитки души.

— В таком случае, совокупность всех мыслеобразов должна так же образовывать в духовном мире некую компактную систему, которая со стороны будет восприниматься как тело самого человека, — вслух размышлял я. — Кажется, древние египтяне называли это термином «Ка»? Если я ничего не путаю.

— Нет, всё верно. «Ка» — это астральный образ человека, без наличия которого в духовном мире не возможно существование и самой души, — кивнул Тэн Хоори.

— А вы отлично схватываете на лету! — похвалил он меня. — Но душа, в отличие от такой системы мыслеобразов, является устойчивым образованием. Мыслеобразы же подвержены постоянным изменениям. Кроме того, эти изменения тесно связаны с определёнными «колебаниями» самой души, вызванными эмоциональным состоянием человека.

— Да, пожалуй, эмоции человека должны оказывать наибольшее влияние на мыслеобразы, порождаемые им, — согласился я.

— Именно поэтому «тело» мыслеобраза человека должно в большей степени из всех его «тел» отражать состояние сознания человека, его мыслительную деятельность, — подтвердил Тэн Хоори.

— Получается, что утверждение о том, что каждый человек по своей внутренней природе есть некий великий мир — микрокосм, в котором отражается и пребывает весь реальный мир со всеми историческими эпохами верно?

— Полностью, — уверенно подтвердил мой собеседник. — Душа человека не является чем-то расплывчатым или аморфным. Она выступает как единая система пока что неизученных нами элементов — элементов духовно-нематериального мира. Один древний, широко известный своим современникам, психиатр утверждал, что дух есть жизнь тела. Тело является по своей сути лишь внешним проявлением жизни духа, который смотрит на мир изнутри. Но при этом двойственность человека не является следствием сочетания в нём двух абсолютно разных природ. На самом деле это есть смыкание двух основ нашей вселенной — материальной и духовно-нематериальной — имеющих единую природу.

— Поэтому-то мы и наблюдаем единство души и тела, — в такт ему закивал я. — Казалось бы, на первый взгляд связывание вместе столь несовместимых понятий, как дух и материя должно шокировать… Но нас же не шокирует факт дуальности микромира, где наблюдается единство природы вещества и поля!

Я порывисто вернулся на своё место, снова усаживаясь на мягкое ложе напротив энерготерапевта.

Тэн Хоори наклонил голову, и на лице его появилось одобрение.

— Правильно.

— Но если дух и тело изначально едины, отчего тогда со мной происходят столь странные вещи? — недоумевал я. — Ведь во время этих странных снов и ваших сеансов у меня возникает такое ощущение, что моя душа полностью покидает моё тело и вселяется в другое существо!.. Или это в меня вселяется чья-то душа?

Я испытующе смотрел на врача, ожидая от него ответа и чувствуя, как растёт моё волнение.

После продолжительного молчания тот задумчиво произнёс:

— Сложный вопрос… Хотя каждая конкретная душа и представляет собой самостоятельную систему, трудно утверждать, что она в тоже самое время является абсолютно отличной от всего окружающего и не обладает такой же природой и свойствами, что и другие души других существ во вселенной. Ведь каждая душа должна иметь одну природу с духовно-нематериальным миром в целом…

Когда-то давно один древний мыслитель и учёный-монах утверждал, что душа человека имеет ту же природу, что и души животных, растений и даже любой одушевлённой вещи… Позже его сожгли на костре религиозные мракобесы церковной инквизиции, — добавил Тэн Хоори. — Правда, не за эти взгляды, а за астрономические рассуждения, подрывавшие основы христианского мировоззрения. А вот на Востоке бытовало мнение, что душой, способной пережить смерть, обладает не только человек, но и собаки, а так же жабы, каким бы странным это ни казалось.

— Любопытно. Может быть, поэтому во многих мифологиях, рассказывающих о посмертном существовании человека, так часто упоминаются собакоподобные персонажи, выступающие проводниками и защитниками человеческих душ в загробном мире?

Заметив слегка удивлённый взгляд собеседника, я добавил:

— Мне об этом рассказывал наш общий знакомый, Акира Кензо.

— Понятно. Что ж, вполне возможно. Я знаю, что в традициях индейцев обоих Америк бытовало представление о том, что дух умерших должен блуждать по длинной дороге, в конце которой он обязан нанять дух чёрного пса, чтобы тот провёл его в селение, где обитают духи предков. Те же, кто обращался крайне оскорбительно с собаками при жизни, не могли попасть в это селение. Именно поэтому индейцы часто мумифицировали собачьи останки перед захоронением.

Только не стоит понимать сходство различных душ, как простое тождество. Скорее всего, такого тождества быть не может. Это сходство должно быть обусловлено сходством проявляемых свойств, порождаемых тождеством природы, и означающим только одно — все души являются сугубо духовно-нематериальными системами, проявляющими свойства таких систем. И одним из важнейших таких свойств является свойство независимости от физического пространства-времени. Все бессознательные процессы сами по себе находятся «вне времени». Представление о физическом времени к ним нельзя применять.

— Вы думаете? — засомневался я.

— Давайте вспомним характерный пример, связанный с восприятием времени нашим сознанием во время сна. В период бодрствования наше тело помогает психике получать извне информацию при помощи органов чувств, но это же тело затрудняет переработку этой информации психикой, потому что постоянно требует внимания ко вновь и вновь поступающей информации, приходящей не только от внешних источников, но и от самого тела. Как только мы засыпаем, у нас остаётся задействованным лишь минимальное количество информационных связей между нашим телом и нашей психикой. Эти связи позволяют обеспечить функционирование тела на необходимом для поддержания жизни уровне. Или, скажем, для пробуждения человека в случае какой-то опасности. Не более того. А теперь вспомните, как вы ощущаете время, когда вам вдруг приходится проснуться?

— Обычно во сне кажется, что проходит большой отрезок времени, насыщенный событиями сновидения. А когда просыпаешься, то видишь, что спал всего несколько минут.

— Вот именно! Отсюда можно сделать вывод о том, что время в духовно-нематериальном мире имеет иную протяжённость, чем в мире материальном, — уверенно сказал Тэн Хоори. — Время там, судя по всему, протекает в более быстром темпе, что в свою очередь обуславливает большую насыщенность этого времени информационными событиями.

— А что если в том мире действует планковское время? — задумчиво произнёс я. — Может быть, поэтому древние «боги» казались людям бессмертными? Если они были выходцами из мира духовно-нематериального или обладали способностями перемещения из одного мира в другой, тогда их время было более «быстрым», чем земное. Отсюда «божественный год» был на порядки длиннее человеческого. Обладание же физическим бессмертием вообще ставило их в исключительное положение. К тому же, позволяло им при более развитом интеллекте и духовности охватить громадный объём знаний о вселенной.

— Я не совсем в курсе этой темы, — признался энерготерапевт. — Видимо, это относится к работе археологической группы Акиры Кензо?

— Да, — кивнул я. — Это так, мои размышления вслух…

— Что ж, весьма любопытные мысли, — одобрил Тэн Хоори. — Над этим стоит, как следует подумать.

— Значит, во сне душа человека как бы «отключается» от тела, оставляя лишь минимальную связь с ним?

— Именно. Но сама душа при этом продолжает функционировать на прежнем уровне. А, возможно, и на более высоком уровне своей активности. И это функционирование происходит само по себе, без участия физического тела человека… Вернее, почти без участия, потому что мозг в этом случае приобретает наиболее значимую роль, выступая в качестве преобразователя накопленной за день информационной энергии. Возможно, таким образом, душа запасается энергией для своего последующего существования после смерти физического тела. Очевидно, что со смертью физического тела душа теряет возможность использования для своей деятельности основных видов материальной энергии, поступающих через это тело в виде пищи, тепла и света. Единственным источником энергии для неё остаются лишь сугубо духовно-нематериальные виды энергии: психическая, информационная или какая-либо иная. Поэтому-то ей необходимо ещё при жизни физического тела «научиться» извлекать такие виды энергии. И душа должна иметь готовый механизм усвоения, переработки и использования их после физической смерти тела. Причём этот механизм должен созревать ещё при жизни тела, поскольку смерть это скоротечный процесс, обрывающий поставку материальных видов энергии в короткие сроки.

— Здесь есть противоречие, — заметил я. — Ведь душа изначально является объектом сугубо духовно-нематериальным. Значит, она с самого начала принадлежит духовному миру. Я имею в виду, что она, если так можно выразиться, «рождается» в этом самом мире. Хотя, если верить древним индуистским источникам, душа никогда не рождается и не умирает — она вечна. Так или иначе, любая душа изначально уже должна иметь способность к существованию в «тонком» мире, а, значит, и способность к потреблению духовно-нематериальной энергии для своего существования.

— Пожалуй, вы правы, — после некоторого раздумья, согласился Тэн Хоори. — Но тогда все процессы переработки материальных видов энергии в нематериальные виды свидетельствуют о «притирке» души к физическому телу и об активном освоении душой мира материального через физическое тело, к которому душа «привязана». Это можно, пожалуй, сравнить с неким исследователем неизведанных чуждых миров, сидящем в специальном аппарате или даже корабле, способном существовать в нашем физическом мире! А самым же доступным и единственным источником энергии в таком случае будет оставаться информация. Ведь основная деятельность души через сознание человека опирается именно на работу с информацией, которая имеет вполне определённое энергетическое содержание. Более того, информация является одной из характеристик всех духовно-нематериальных объектов — энергетической характеристикой. Само использование информационной энергии есть не что иное, как использование энергии, переносимой этими самыми объектами.

— Тогда, возвращаясь всё к тем же «богам», как представителям иной разумной цивилизации, можно говорить о том, что они не случайно требовали от людей жертвоприношений и почитания самих себя путём религиозных обрядов и служений, осознанно поддерживая иллюзию своей божественности? Так эти «боги» обеспечивали себе гарантированный приток духовной энергии, даже когда сами уже обрели иную форму — духовную… — в раздумье произнёс я. — Таким образом, они имели доступ к дополнительному внешнему источнику энергии, который давал им преимущества перед другими обитателями духовного мира. Преимущества весьма существенные, раз между различными «богами» велась столь ожесточённая борьба за духовную энергию человека…

Я в задумчивости потёр подбородок.

— Нужно будет поделиться этими соображениями с Акирой!

— Возможно, эти преимущества давали силу обретения власти над всеми остальными существами духовной вселенной… а может и материальной? — заметил Тэн Хоори. — Тогда становится жутковато от подобной перспективы эволюционного развития.

— Но это означает и то, что появление мира материального может быть лишь следствием эволюции духовного мира! Если вселенная образовалась путём преобразования энергии в вещество, то изначально эта энергия была энергией духовно-нематериальной! Именно поэтому наша вселенная произошла из «ничего». Это «ничто» и есть духовно-нематериальный мир, который к моменту возникновения материальной вселенной уже существовал… Возможно, он существует вечно! В этом-то и есть суть индуистского понятия «дней и ночей Брахмы». И значит, прав Акира!

Я вскочил с места, тяжело дыша от охватившего меня волнения. Грандиозная картина вселенской эволюции в один миг пронеслась перед моим мысленным взором, и понимание правоты эзотерических источников, о которой всё время говорил Акира Кензо, стала очевидной.

— Но тогда получается, что душа вселяется в человека уже после его рождения?

— Да, пожалуй, — согласился со мной Тэн Хоори. — Судя по всему, это должно происходить примерно на третьем месяце жизни ребёнка, когда резко повышается активность мозга. И именно поэтому дети в раннем возрасте так много времени проводят во сне. Они активно взаимодействуют с духовно-нематериальным миром. Видимо, это позволяет душе адаптироваться к новым условиям своего существования в физическом мире и вступить во взаимодействие с телом, изучив и освоив его, как изучают и осваивают сложный незнакомый механизм.

В этот период душа должна подпитывать себя через старые энергетические каналы, и важность переработки информационной энергии с помощью мозга человека для неё ещё не столь важна. Вот почему процесс такой переработки у ребёнка сведён к минимуму, а у многих высших животных мы можем наблюдать дополнительные блокирующие приспособления — детёныши таких животных рождаются слепыми. До определённого времени один из основных каналов получения информации об окружающем мире у них как бы «отключён», что препятствует информационной перегрузке. Душа ещё не «привязана» к телу животного, и сама природа оберегает его мозг от переизбытка информации, энергию которой тот ещё не способен трансформировать и передавать душе.

Тэн Хоори тоже порывисто встал, и мне показалось, что он догадался о чём-то важном.

— При этом, «заселение» души в тело должно подчиняться всё тем же вероятностным законам, царящим в духовно-нематериальном мире! — заметно волнуясь, воскликнул он. — Вот почему мы так часто можем наблюдать, что не каждое родственное тело обладает и «родственной» душой. И не случайно наше общество отказалось от тесных родственных связей, за которые человечество держалось долгие века, перейдя к общественному воспитанию. Видимо, стоявшие у истоков Трудового Братства люди догадывались о подобных закономерностях, а, может быть, и знали о них, опираясь на сохранившиеся древние источники. В этом плане мы сегодня вышли на совершенно новый этап своего социального развития.

Он посмотрел на меня загоревшимися глазами.

— Получается, духовно-нематериальный мир должен быть наполнен миллиардами объектов, которые мы называем душами? — дрожащим от волнения голосом спросил я.

— Монадами, — согласно кивнул Тэн Хоори. — Так называли их древние мыслители.

— Вы правы, — продолжал он. — Духовно-нематериальный мир огромен. Думаю, он в разы и на порядки больше нашей материальной вселенной. Может быть, не ведая того, наша наука называет его той самой «тёмной» материей и «тёмной» энергией, о которой было известно ещё нашим предкам?..

— Пожалуй, в этом что-то есть, — согласился с ним я.

— В древней тибетской «Книге мёртвых» очень подробно описывается странствие человеческой души после смерти, — снова заговорил Тэн Хоори. — Так или иначе, но духовно-нематериальный мир должен иметь определённую и сложную структуру. Насколько можно судить по древним первоисточникам, эта структура включает в себя несколько уровней или «сфер». Обычно упоминаются семь или двенадцать. Все эти «сферы» есть не что иное, как области господства резонансно-диссонансного духовно-нематериального взаимодействия. Именно оно определяет группировку душ по определённым признакам и место их обитания в «потустороннем» мире, и именно эти «сферы обитания» проходит каждая вновь прибывшая душа для определения своего дальнейшего «местожительства». Исходя из этого, можно предположить, что самый первый из этих «уровней» или «небес», как говорили древние, должен обладать определёнными свойствами.

— Да, но какими?

— Мне думается, что душа человека, не связанная больше с его физическим телом, попадает на этот уровень, продолжая свою мыслительную деятельность. В результате она порождает образы прямо из «тонкой» субстанции. Любая мысль предстаёт там как нечто реальное, любая фантазия обретает зримые формы, потому что «тонкая материя» при каждом воздействии на неё человеческой мысли немедленно обретает зримые очертания, так как в ней проявляется наше с вами мышление. И эти формы, будучи совершенно самостоятельными объектами в духовно-нематериальном мире, воспринимаются душой человека, ещё не привыкшего к своему новому состоянию, как посторонние, враждебные и агрессивные. Он не воспринимает их как плод своих мыслей. Это естественным образом вызывает у человека чувство страха. Перед ним проходят жуткие видения, порождённые всем его прежним существованием и направляемые доминантами его бессознательного. Человек здесь встречается со своим истинным качеством, потому что внешнее окружение воздействует на него не извне, а изнутри.

Тибетская «Книга мёртвых» говорит об этом так: «Отныне ты наделён чудотворной силой; однако она — не результат самадхи, но возникла в тебе естественно и имеет кармическую природу… Твой разум в Промежуточном Состоянии не имеет твёрдой опоры, легковесен и пребывает в непрерывном движении, и любая твоя мысль, благочестивая или нет, обладает огромной силой».

— Но ведь в «тонком» мире каждый конкретный человек, вернее, его душа находится не в одиночестве? — в раздумье произнёс я. — Значит, эту вновь прибывшую душу должны окружать мыслеобразы и других существ вселенной?

— Совершенно верно! Поэтому-то эти образы и могут принимать самый фантастический вид. Эффект связан с тем, что видимую форму обретают чужие мыслеобразы. Вот почему первая «сфера» духовно-нематериального мира является сферой субъективной, в котрой сконцентрированы все возможные состояния и переживания множеств индивидов и их умонастроений.

— Значит, душа человека может и погибнуть в этой «мрачной сфере»?

Я посмотрел на энерготерапевта.

— Пока что об этом можно только догадываться. С одной стороны мыслеобразы не способны самостоятельно нанести вреда человеку, так как являются пассивными объектами «потустороннего мира». Как точно подмечено в той же тибетской «Книге мёртвых», человек здесь обладает лишь духовным «телом склонностей», которое состоит не из плоти и крови. А значит, ни звуки, ни свет, ни видения, ничто не может причинить вреда этому духовному телу. Человек больше не подвержен смерти, так как природа его тела — пустота. Поэтому человеку нечего бояться. Страх самый главный его враг на этом уровне.

Но с другой стороны, если предположить, что души животных распадаются не сразу, а продолжают ещё какое-то время существовать после смерти, то они должны активно искать для себя источники энергии, «пожирая» при этом другие души. И определённая опасность для человеческой души тогда действительно существует. К тому же, на человека, не подготовленного к восприятию так близко и естественно возникающих образов, обрушивается их хаос, от которого раньше он был защищён механизмами внутренней и внешней защиты. Следовательно, существует и реальная опасность срыва психической системы, потому что воздействие изнутри на собственное «Я» имеет гораздо большую силу, чем внешнее раздражение.

— Потому что «тоньше» защита и более низкий порог чувствительности?

— Правильно.

— В чём же выход?

— В просвещении и самопознании. Только осознание зависимости окружающей картины от собственных мыслей человека в «потустороннем мире» освобождает его от беспричинного страха. Только освободившись от собственных страхов, он будет способен преодолеть первую «сферу» на пути его души. Ведь не все «сферы» духовного мира столь опасны, как она. За время эволюции не только человечества, но и материальной вселенной вцелом в «тонком» мире должно было образоваться некоторое количество «сфер обитания», сильно отличающихся друг от друга. Обитатели любой «сферы», кроме самой первой могут посещать все нижние «сферы».

А вот для того, чтобы подняться выше, в более высокие «сферы» духовности, они должны достигнуть соответствующего духовного развития. Это обязательно условие. Говоря научным языком, для попадания в какую-либо «сферу обитания» душа должна уметь настраиваться на «собственные частоты» обитателей данной «сферы». Она должна достигнуть резонансного взаимодействия с этой «сферой». Тогда, чем сильнее будут развиты у души способности настраиваться на чужие «собственные частоты», тем больше у неё возможностей проникнуть в чужую «сферу обитания». А это, как вы понимаете, неразрывно связано с понятиями духовного развития, духовного совершенства, эмпатией.

Каждый человек умирает только раз в жизни. Поэтому-то он не имеет опыта умирания и умирает неудачно. Смерть его проходит ощупью, в потёмках. Но смерть, как и всякая деятельность, требует навыка. Чтобы умереть благополучно, надо знать, как умирать, надо учиться смерти под руководством опытных учителей. Вот почему древние так много внимания уделяли этому знанию. Вот почему это знание очень ценно и для нас. Оно приоткрывает занавес, отделяющий наш материальный мир от мира нематериального. Даёт о нём определённое представление, опираясь на которое, мы можем попытаться изучить эту таинственную безграничную вселенную. Мы можем попытаться освоить её ещё и до нашей смерти. Правда, пока что для нас это довольно отдалённая перспектива. Но, тем не менее, вы представляете, какие захватывающие перспективы это может сулить человечеству?

— Представляю, — кивнул я. — А сейчас единственной доступной тропкой туда остаётся наш сон. Ведь так? Тогда вы правы, и его можно рассматривать в некотором роде как отделение души от тела человека.

— И даже не в «некотором роде», а в самом прямом смысле этого слова, — подтвердил Тэн Хоори. — Только это «отделение» не является полным, иначе бы наступала смерть. Определённая связь, как я уже говорил, всё же остаётся, и она обеспечивает возможность, как продолжения жизни организма, так и быстрого пробуждения при необходимости.

— Давайте с вами немного пофантазируем, — предложил энерготерапевт. — Вернёмся к моему образу исследователя, прибывшего из иного мира на своём корабле. Развивая его, можно представить себе такую картину: некий оператор сидит за управлением сложной машины. Для успешной работы этой машины необходимо периодически уменьшать нагрузку на её системы. Однако выключать полностью её нельзя. Почему? Потому что от этой самой машины зависит благополучие и жизнь самого оператора. Поэтому ему необходимо обеспечивать некий минимальный режим работы этой машины. Как вы думаете, что в таком случае будет делать такой оператор?

— Думаю, при окончании очередной фазы работы машины в режиме полной нагрузки оператору разумнее всего перевести её системы в режим, обеспечивающий уровень работы, необходимый для быстрого включения машины при возникновении какой-то потребности или опасности.

— Всё верно, — одобрительно кивнул Тэн Хоори. — Наш воображаемый оператор включит системы автоматического управления машиной, аналогичные ОЭС (охрана электронных связей) космического корабля. Эти системы и обеспечат тот самый, минимальный режим. А затем оператор уйдёт заниматься своими делами. Если перенести этот этап на фазы человеческого сна, то он будет соответствовать медленной фазе, в которой связь нашего оператора-души с машиной-телом сведена до минимума. Душа-оператор будет лишь готова быстро воспринять «сигнал тревоги» и вернуться к управлению. При этом деятельность души-оператора ни как не связана с необходимостью соотносить свои движения с конструкцией машины-тела и логикой, заложенной в её систему управления. Собственно, это мы и наблюдаем на деле, как выключение логического сознания, высшего уровня психики. Во сне на первый план выступает подсознательная область. В нашей с вами иллюстрации это действия оператора, не связанные с машиной.

— Но ведь наступит момент, когда станет необходимым снова включить «машину»!

— Да. Но опытный оператор при обращении с машиной, которая обладает сложными системами и подсистемами, не будет сразу включать её на полную мощность. Такое происходит лишь при экстренном пробуждении. Наш же оператор вначале проверит правильность функционирования отдельных узлов и систем управления в машине — такие рутинные регламентные работы. При этом проверка подсистем может быть произвольной и носить несколько хаотичный характер.

Машина же при таком «нажатии» на различные кнопки и рычаги, реагирует так же хаотично. Что мы собственно и можем видеть, рассматривая физиологические характеристики сна — всё те же хаотические движения и всплески активности различных органов человека во время фазы быстрого сна. Можно сказать, что душа проверяет готовность тела к дальнейшей работе. Если тело достаточно отдохнуло, то душа инициирует процесс пробуждения. Если телу ещё требуется отдых, для полного восстановления работоспособности, «оператор» опять отходит от «машины» и наступает новый цикл сна.

— Получается, что в фазе быстрого сна душа как бы осуществляет «контрольную проверку» функционирования тела?

— Точно так, — снова кивнул Тэн Хоори. — Кроме того, от цикла к циклу происходит сокращение фазы медленного сна и увеличение фазы быстрого сна — душа постепенно завершает свои дела и готовится к включению «машины».

— Получается, что душа во время сна уходит в другой пространственно-временной мир?

— Отбросив телесную оболочку, но сохраняя свою целостность, душа перемещается в духовно-нематериальную вселенную. Не случайно издревле проводили аналогии между сном и смертью. Духовно-нематериальный мир и есть тот самых «потусторонний мир» — обиталище духов и богов. А сон в полной мере даёт нам представление о способности души к самостоятельному существованию в этом мире ещё при жизни человека. Одним из доказательств этого может служить сохранение во время сна рефлексии. Самосознание собственного «Я» присутствует у каждого из нас во сне. Более того, можно не просто ощущать свою самость, а целенаправленно развивать эту способность, активно реагируя на объекты и события сновидения. Изучая подобные явления, я пришёл к выводу, что они дают нам возможность по характеру деятельности психики человека во время сна судить о тех свойствах его души, которые минимально связаны с характеристиками его физического тела и обусловлены природой самой души.

— Это вы сейчас обо мне? — грустно усмехнулся я. — Может быть во мне «пробудилась» чья-то чужая душа?

Тэн Хоори остановил на мне внимательный взгляд.

— Варианты могут быть различными, — серьёзно сказал он. — Каждую ночь от рождения до самой смерти мы проводим в нематериальном мире и, изучая свойства человеческой души, можно понять свойства этого мира, в котором она находится во время сна. В сновидениях мы чаще всего имеем дело с нашим собственным внутренним миром. Тем не менее, этот мир является неразрывной частью духовно-нематериального мира в целом. Значит, в сновидениях должны проявляться свойства именно этого мира. Вы со мной согласны?

— Да.

— Вся структура сновидения складывается из внутренних мыслеобразов, но сновидение никогда не выражает альтернативу «или-или», а всегда содержит оба компонента, и эти компоненты вполне равноправны между собой. Противоречащие друг другу представления в сновидении выражаются одним и тем же элементом. О чём может говорить такой эффект слияния альтернатив? Очевидно, он свидетельствует о взаимодействии образов сна по всё тому же резонансному принципу, и этот принцип, наиболее, отчётливо прослеживается в самой структуре сновидения в целом, и в процессе формирования единой картины сновидения.

— Постойте-постойте! Но общность элементов сновидения это ведь не что иное, как общность каких-то характерных черт образов, из которых оно состоит! — неожиданно догадался я.

— А образы, как я уже сказал, это объекты духовно-нематериального мира, взаимодействующие между собой по законам этого мира. Значит и взаимодействие это должно носить резонансно-диссонансный характер, — закончил за меня энерготерапевт. — То есть, в случае совпадения определённой части их «собственных частот», можно ожидать взаимного притяжения таких образов. В случае же отсутствия такого сходства — их взаимного отталкивания.

Если говорить о притяжении мыслеобразов со схожими параметрами, то оно должно повлечь за собой слияние элементов сна в единую логическую картину, которая выходит за рамки привычного физического пространства-времени. При этом причинная зависимость во сне будет либо вовсе не выражается, либо она окажется замещеннной последовательностью во времени двух неодинаково длинных частей сновидения. Эта особенность вместе с другими особенностями сновидения представляет собой аналогию трансформации привычного пространственно-временного континуума физической реальности в духовно-нематериальный пространственно-временной континуум сновидений.

— Да, да, вы правы, — закивал головой я. — Соответствующие трансформации некоторых пространств мы встречаем и в математике.

Тэн Хоори помолчал. Затем задумчиво продолжал:

— Возможно, вы, находясь в состоянии сна или транса, начинаете воспринимать систему чьих-то мыслеобразов… Скажем так: ваша душа соприкасается с неким информационным сгустком, однажды сформированным и выброшенным в духовно-нематериальный мир. В силу огромной психической напряженности, вызванной массовой гибелью каких-то существ, этот «сгусток» мыслеобразов получил громадный энергетический заряд, позволяющий ему автономно существовать неопределённое время, не распадаясь на составляющие. Так образы, созданные религией, например, Христа, различных богов или святых, независимо от их настоящих личностей, могут существовать в «астрале». Рождённые воображением многих людей, они полностью зависят от них, от их веры. Если же вера исчезнет, эти фантомы потеряют свою силу и влияние, и попросту распадутся, перестанут существовать.

Вы же, будучи посвященным в знания о древностях, тоже стали бесконтрольно рождать и выбрасывать в большом количестве в духовно-нематериальный мир определённые мыслеобразы, которые, возможно, вступили в резонансное взаимодействие с тем самым «сгустком». То есть, во сне вы сами притягиваете к себе информацию о неких далёких событиях, возможно, происходивших даже не на Земле. Бессознательная же область вашей психики — ваша душа — обрабатывает эту информацию благодаря резонансному взаимодействию схожих по тем или иным параметрам мыслеобразов, и выстраивает их в единую картину последовательно разворачивающихся событий сновидения. Это есть не что иное, как упорядочение информации, содержащейся в этих мыслеобразах.

Я внимательно слушал его, обдумывая сказанное энерготерапевтом и прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

— Возможны и другие причины ваших видений, — снова заговорил Тэн Хоори. — Можно, например, рассмотреть вариант с метемпсихозом, обусловленным так же фактом «отделения» души от тела. В определённых условиях человек либо идентифицирует свою личность с каким-то литературным или киногероем, либо просто отключается от окружающей его действительности и от ощущения своего физического тела, выходя за рамки привычного пространства-времени.

— Нет, доктор. Я не представляю себя кем-то иным, кем я не являюсь на самом деле. Я реально ощущаю себя этим иным.

— Не вижу в этом никаких противоречий. Если один из уровней духовно-нематериального мира представляет собой как бы концентрацию бесконечного множества мыслеобразов — некое энергоинформационное поле — то в нём можно переживать любые чувства любых живых существ, и даже умерших существ. Переживать, как свои собственные, соприкасаться с судьбой этих существ и даже в какой-то степени воспринимать их личностные качества. Главное не воспринимать полученную таким образом информацию, как лично пережитую именно вами. Ведь реальностью объектов духовно-нематериального мира является потенциальная возможность их «материализации». Они могут переходить в материальные объекты, имеющие те же нематериальные характеристики — структуру и форму.

— Разве такое возможно? — удивился я.

— Вполне. Вспомните процесс перехода виртуальных частиц в состояние элементарных частиц при определённых условиях. Реальностью виртуальной частицы является потенциальная возможность стать материальной элементарной частицей. Правда, если переносить этот процесс на живых существ, то это свойство будет менее очевидно. Но образ, скажем, зерна или кролика, однозначно связанный со структурой системы набора хромосом, при определённых условиях способен стать реальным растением или кроликом. Я говорю о развитии организма из единственной яйцеклетки с этим набором хромосом.

— Значит, Акира был недалёк от истины, когда говорил о возможности зарождения жизни на Земле «силой Духа»? — негромко произнёс я. — Возможно, некий образ живого, сформированный кем-то «свыше», был спущен на нашу планету, где обрёл свою материальную форму, притягивая и структурируя простые химические элементы в живые клетки.

— Интересная мысль, — одобрительно кивнул Тэн Хоори. — Но тогда уже следует говорить об акте чьей-то разумной деятельности — деятельности последовательной и целенаправленной, имевшей изначальный план, задачи и способы их реализации. Ведь свойство «материализации» духовных объектов более наглядно, если они связаны с деятельностью человека. Образ, рождённый одним человеком, может быть всегда материализован либо самим человеком, либо другими людьми. Он может стать, скажем, картиной, статуей, музыкальным произведением, математической формулой, каким-то предметом или зданием, и даже системой устройства целого общества.

Да и сам человек, как существо дуальное, тоже может реализовывать заложенные в него природой возможности не только через их материальное воплощение в нашем мире. Он вполне может влиять на мир духовный, изменяя и преобразуя его. Почему бы не предположить, что подобное влияние могут оказывать и существа, стоящие на гораздо более высокой ступени развития, чем мы, и в несоизмеримых с нашей деятельностью масштабах?

— Тогда однозначно процесс создания нашей вселенной явился актом чьего-то творчества — коллективного творчества! — подхватил я. — Грандиозный научный эксперимент, затеянный миллиарды лет назад обитателями духовного Мира, решившими создать новую вселенную — материальную. Ослепительным сиянием Духа оживить холодный и мёртвый мрак костной материи, чтобы реализовать свои амбициозные замыслы… или просто ради любопытства.

— Всё может быть, — помолчав, пожал плечами Тэн Хоори. — Честно говоря, я даже немного завидую вам. Мне бы и самому хотелось оказаться на вашем месте.

— Завидуете?

Его слова показались мне странными. Действительно, чему здесь было завидовать?

— Могу вас заверить, что это очень ценный опыт, — без тени улыбки сказал энерготерапевт. — Он даёт вам возможность духовно развиваться. Кроме того, это хороший способ освободиться от любых «кармических грузов». А на ваше место можно поставить любого другого подходящего «заместителя», который так же, как и вы сможет резонировать с соответствующими мыслеобразами.

— А можно ли как-то повлиять на прошлое, как вы думаете? — после некоторого раздумья, спросил я.

Мысли о Громове и терзавшие меня сомнения не давали покоя. Я вдруг стал осознавать, что перестаю узнавать самого себя, что моя жизнь с каждым днём начинает меняться независимо от моей воли и желания. Всё, что раньше казалось мне неоспоримым и понятным, стало терять чёткие контуры очевидности. На смену им из потаённых глубин моей души всплывали зыбкие волны сомнения, тревоги и неудовлетворённости собой. А ведь ещё в Школе ОСО мир вокруг казался таким простым и чистым — ослепительно ярким солнечным полем, будоражащим свободой свершений и дерзновенностью помыслов. Теперь же стали появляться, казалось бы из ниоткуда, тени и полутона, создававшие новые смыслы, придававшие доселе неведомый объём этому «солнечному полю». Я ещё не понимал к лучшему это или к худшему и как это может повлиять на мою судьбу, на моё отношение к этому миру, но необратимость этих перемен была для меня вполне очевидна.

— Можно ли каким-то образом проникнуть в духовный мир, где, как я понимаю, и храниться в полном объёме информация о прошлом? — снова спросил я, чувствуя сильное волнение.

— Думаю, прошлое в обоих мирах нашей Вселенной неизменно и однозначно, что вполне сочетается с недетерминированностью будущего. Даже если принять априори мысль о полной сохранности событий прошлого в той или иной форме в недоступных нам слоях мира духовного, то и тогда придётся признать неизменность и однозначность этих событий. Самые незначительные и случайные процессы и явления, которые окружают нас, или которые происходят в нашем внутреннем мире, раз случившись, уже вносят свою лепту в изменение состояния Вселенной. В той или иной степени, непосредственно или опосредованно они воздействуют на всё окружающее.

— Да, я понимаю. Раз состоявшись, они уже не могут быть несостоявшимися, они неизменны.

— Правильно, — подтвердил энерготерапевт. — А вместе с ними неизменно и однозначно прошлое. И именно этой неизменностью защищена реальность происходящего. Таким образом, ни в материальном, ни в духовном мирах никогда не нарушаются причинно-следственные связи. Все религии мира признавали обязательным соблюдение причинно-следственного принципа: «Маха-Вишну возлежит в Причинном Океане и выдыхает вселенные из своих ноздрей и эти вселенные плавают на поверхности Причинного океана».

— Но я не говорил об изменении прошлого, — возразил я, ещё больше волнуясь, словно, опасаясь ответа, который подтвердит мои самые худшие опасения. — Я говорил только о возможности проникновения в духовный мир, в котором есть информация об этом самом прошлом. Я говорил о возможности материализации этой информации в нашем настоящем. Вы же сами говорили о реальности материализации мыслеобразов через деятельность человека!

— Я уже сказал вам, что наши современные возможности и научные познания не позволяют сделать подобное… Во всяком случае, те, о которых знаю я. Основная, непреодолимая для человека причина невозможности реализации подобного замысла — невозможность возвращения из потустороннего мира, — спокойно сказал Тэн Хоори, качая головой. — Такое возвращение сопряжено с рядом непреодолимых для человека противоречий. О трудности подобной затеи знали и наши древние предки.

— Вы думаете, древние люди обладали подобным знанием? — усмонился я.

— Странно слышать подобное от человека, так много времени посвятившего общению с нашими милыми археологами, — сухо улыбнулся мой собеседник, проникновенно глядя на меня. — Я думаю, наши предки были хранителями неких секретов — глубоких и масштабных знаний об устройстве нашего мира, которые им кто-то передал тысячелетия назад. Из Египта и Шумера эти знания перешли древним грекам и со временем основательно забылись, попав под запрет христианской Церкви.

— Вам должно быть известно о посмертном опыте многих людей? — поинтересовался Тэн Хоори, снова поднимаясь с места и прохаживаясь по комнате.

— Да, конечно.

— Тогда вы должны знать, что большинство людей, находившихся на грани жизни и смерти, но не перешагнувших этой зыбкой границы, видели одно и, то же: некое светящееся существо, которое помогает освоиться в новом качестве бестелесного существования. Так вот, любопытные вещи мы можем найти в древнегреческой мифологии. Там присутствует Харон — перевозчик душ умерших через мифическую реку Стикс в подземное царство мёртвых. Имя Харон на древнегреческом означает «яркий». Разве не поразительно это сходство? Не навивает ли оно вполне конкретные ассоциации? Харон же, ни при каких условиях не перевозил назад души умерших, что может так же говорить о трудности прямого общения между двумя мирами.

Между тем, как считал историк Диодор Сицилийский, имя этого паромщика, как и его образ, пришли к грекам из Египта. То есть, у этого знания о посмертном существовании человека очень глубокие и очень древние корни, что и добавляет ему достоверности. А вот у всех народов Америки существовали свои представления о переходе в «мир иной». Этот переход у них был связан с преодолением серьёзного водного препятствия, которое именовалось Девятью Реками. Эта преграда охранялась псом или зелёным драконом.

— Драконом? — встрепенулся я, вспомнив рассказы Акиры о змиях и драконах, как предшественниках «солнечных богов».

— Да, драконом или змеем, для усмирения которого мёртвые были снабжены листами бумаги в качестве дани.

— Любопытное предание. Но ведь есть и упоминания о спуске в преисподнюю живых! — горячо воскликнул я.

— Есть. Но, как я уже сказал, их возвращение в мир живых было возможно только при соблюдении определённых условий. У греков таким условием было наличие у героя золотой ветви, сорванной в роще Персефоны. Древние месопотамцы представляли себе загробный мир в виде города, обнесённого семью крепостными стенами. В этот город вели семь врат, которые следовали друг за другом. Привратник Нети всегда держал ворота на запоре. Поэтому никто не мог покинуть подземный мир. Когда появлялся новый умерший, то он должен был принести дары и жертвы семи подземным божествам, чтобы расположить их к себе и заручиться их поддержкой. Проходя очередные врата, умерший снимал с себя какое-либо украшение или одежды. Видимо, это представление пришло из мифа о богине Иштар. Вы наверное слышали эту легенду? В ней богине однажды пришлось спуститься в подземное царство своей сестры Эрешкигаль. Иштар обладала семью вещами, в которых была заключена тайная сила. Все эти вещи ей пришлось отдать одну за другой привратнику Преисподней, когда богиня проходила через те самые семь врат, отделявших земной мир от мира мёртвых. В конце концов, Иштар предстала перед своей сестрой абсолютно нагой.

— Да, я знаком с этим мифом.

— Думаю, этот миф в иносказательной форме рассказывает нам как об устройстве духовного мира, с его «сферами» или «небесами», так и о способах перехода из одного мира в другой. Видимо, для такого перехода необходимым условием являлось избавление от тонкоэнергетических оболочек человеческого тела, что собственно должно было привести к физической смерти. В мифе шумерской богине, чтобы вернуться из «Страны без возврата» пришлось оставить там себе замену — своего мужа по имени Думузи. Таково было ещё одно непреложное правило «мира мёртвых», «мира духов», «мира предков» — духовно-нематериального мира, как мы теперь его называем.

Тэн Хоори порывисто пододвинул к себе стул и быстро сел на него. Положив скрещенные руки на спинку стула, он воодушевлённо продолжал:

— По представлению шумеров, тени мёртвых могли на время подняться на землю из «загробного мира», если они ощущали «жалобы Шумера» — получали информацию о том, что умерший не успел закончить при жизни что-то очень важное. Правда, с простыми смертными подобное происходило нечасто. Подобной льготой пользовались в основном цари.

— Разумеется! Ведь цари были прямыми потомками богов, в них текла «божественная кровь». Получается, и в «загробном мире» есть жёсткая иерархия, установленная «богами»! А так как сами «боги» обладали возможностью перехода из мира в мир, то они и установили монополию на данный переход. Вот почему мы не знаем существенных реальных попыток душ умерших людей осуществить устойчивую обратную связь: каналы перехода находятся под жёстким контролем со стороны тех самых богов!

Я взволнованно посмотрел на энерготерапевта.

— Что ж, в ваших мыслях есть здравое зерно, — согласился он. — Правда, и некоторые боги у шумеров были буквально заточены в подземном царстве. Они, как и цари, могли покинуть «загробный мир» в виде теней только на время.

— Опять прямая связь с Древним Египтом! — воскликнул я, вспомнив рассказы Акиры об опальном боге Сете и его брате Осирисе. — Сейчас, одну минуту! Только вспомню… Ага! Вот! Акира цитировал египетскую «Книгу мёртвых» и в ней были такие строки от имени высшего бога: «Но разве душа Сета не будет послана на Запад — судьба, отличная от судеб всех прочих богов… Я буду держать его душу в заточении на Лодке солнца — такова моя воля — так что он больше не будет устрашать Сонм Богов».

— Да, действительно прослеживаются определённые параллели, — согласился Тэн Хоори. — Кстати, в правиле оставлять вместо себя замену, чтобы покинуть мир мёртвых, есть определённый смысл, — добавил он. — Я уже говорил о том, что любой человек, будучи с одной стороны сложной материальной системой, «излучает» в окружающий мир информацию о своём теле. В духовно-нематериальном мире эта информация сохраняется в форме компактного образа — двойника из тонкой материи, фантома или «астрального тела». То, что древние египтяне называли понятием «Ка», которое было отлично от бессмертной человеческой души — «Ба».

Этот «астральный двойник» человека, как и любого другого разумного существа, является лишь пассивным духовным объектом, как и мыслеобразы. Он не порождает новой информации. Но, как и мыслеобразы, он способен взаимодействовать с другими объектами духовно-нематериального мира. На «считке» информации с двойника-фантома основаны все экстрасенсорные предсказания и телепатия. Да и моя профессия во многом опирается на схожие методы.

Тэн Хоори задумчиво улыбнулся, глядя на меня.

Некоторое время мы, молча, сидели, думая каждый о своём. Из всего сказанного энерготерапевтом мне было понятно, что затея Совета с «золотым экраном» обречена на провал. Без помощи и поддержки Акиры Кензо нам никогда не найти ключа, чтобы заставить это устройство заработать. А свою позицию по этому вопросу экзоархеолог обозначил вполне определённо. И, похоже, что наш вчерашний разговор обернулся для меня потерей хорошего товарища в его лице. От этих мыслей на душе у меня стало совсем скверно и тоскливо.

Возможно, существуют какие-то другие способы повторить мой смертельно опасный марсианский опыт, и о них я просто не знаю?.. Но взять что-то материальное из прошлого, как уверен Тэн Хоори, всё равно не получится. Это было известно даже нашим далёким предкам. Теперь в это окончательно уверовал и я сам. Надеяться выпытать у «богов» их секреты и уже тогда попробовать материализовать какой-то мыслеобраз или техническую идею в нашем мире?..

Ну, не знаю. Не думаю, что эти самые «боги» так просто поделятся с нами своими секретами. Если прав Акира, за прошедшие тысячелетия их цивилизация не могла стоять на месте. Она развивалась, как развиваемся и мы. Что сейчас представляет собой эта цивилизация, вышедшая за пределы материального мира? Какие тайны она хранит? Как «боги» относятся теперь к нам, людям?.. Да и помнят ли они о нас? Нужны ли мы им сегодня?.. Однажды покинув Землю, они ушли, кажется, навсегда. Или по-прежнему следят за нами, просто сменив непосредственное вмешательство в дела людей на вмешательство опосредованное?..

Ответов на эти вопросы у меня не было, как и не было уверенности в том, что теперь делать мне самому. Пославшие меня на Марс люди ждали от меня вполне определенных результатов. Но цель, ради достижения которой требовались эти результаты, с самого начала вызывала во мне несогласие. И вот сейчас, когда я стою на перепутье, пожалуй, необходим серьёзный разговор с Громовым, а если понадобиться, то и с самим Менгешей, председателем Совета…

Да, верно! Именно это нужно мне сейчас. Но прежде надо ещё раз объясниться с Акирой. Это для меня важнее всего… И непременно рассказать обо всём Светлане! Ведь получается, что я солгал ей там, на Марсе о том, что на Земле ничего плохого не происходит… Происходит! Пока это ещё не зло в абсолюте. Пока ещё можно всё исправить, но нужно спешить!

Я с надеждой посмотрел на энерготерапевта.

— А Зуко Пур? С ним тоже происходит нечто подобное, как и со мной?

— Не исключено. Но тогда его состояние является скорее следствием «изъятия» души из тела, или замещения её чем-то иным… Но чем?.. Что было в тех саркофагах на Марсе?

— Пока не знаю. Два из них сейчас перевезены в Институт протоистории для исследований. Результаты мне пока неизвестны. Акира Кензо собирается туда завтра. Думаю, я тоже поеду с ним.

— Ясно. Тогда остаётся только ждать, — пожал плечами Тэн Хоори. — Пока я и мои коллеги делаем всё зависящее от нас, чтобы контролировать энергетическое состояние организма Зуко. Критическая черта ещё не пройдена… Но это можно говорить лишь о его теле, а что происходит с его душой… Честно, я не знаю, — слегка смутившись, признался энерготерапевт.

— Мне можно повидаться с ним?

— Конечно. Он находится в десятой, реанимационной палате. Если хотите, можете пойти со мной. Приближается время очередного осмотра, и я должен быть там.

— Спасибо.

Застеклённый коридор, кольцом огибавший верхний этаж, был залит солнечным светом и почти безлюден. Несколько девушек-санитарок в серебристых халатах прошмыгнули мимо нас, торопясь куда-то по своим делам. Мы остановились около двери реанимационной палаты, и я почувствовал на душе невольное волнение.

Тэн Хоори посмотрел на меня и решительно отворил двери, порывисто проходя вовнутрь.

Просторное помещение за дверью выходило большими — от пола до потолка — окнами на покатые, покрытые редколесьем холмы, за которыми просматривался далёкий морской горизонт. Блестевший глянцем пол был уставлен рамками экранов воздушных диванов. Все они сейчас не работали. Лишь один из воздушных диванов был включен.

Зуко Пур парил в воздухе в полуметре от пола, абсолютно обнажённый, укрытый лишь серебристой полупрозрачной простыней. Его руки были вытянуты вдоль тела, а лицо казалось безмятежным, несмотря на мертвенную бледность.

В изголовье дивана возвышалась алюминиевая стойка, от которой горизонтально протянулась тонкая штанга с большим экраном. По штанге бесшумно двигался юркий маленький прибор — биосканер, ощупывавший тело юноши невидимыми лучами. Приборы на столе справа ритмично мигали разноцветными огоньками, змеистые полосы регистраторов тянулись в широких окнах экранов.

Слева от постели юноши, сгорбившись, застыл робот-медик, походивший на членистый манипулятор, увенчанный матовым шаром-«головой», словно, множеством внимательных глаз, утыканным короткими светящимися трубочками. Мне этот робот напомнил заботливую, слегка сутулую няньку, которая тревожно и чутко следит за спящим приболевшим ребёнком.

Когда мы вошли в помещение, робот-медик повернул в нашу сторону «голову», шелестя тонкими трубками, сплетавшими его «шею», и радостно засветился огоньками датчиков. Мне даже показалось, что я чувствую на себе его пристальный «взгляд». Весь вид робота-медика, словно, выражал спокойное недоумение и настороженное внимание. Может быть, он пытался понять, зачем мы пришли сюда?

Тэн Хоори уверенно подошёл к нему и щёлкнул каким-то тумблером на округлой «голове». Робот-медик тут же обмяк и застыл, как будто уснул крепким сном.

Я медленно подошёл ближе и, склонившись над юношей, стал рассматривать его лицо, испытывая при этом смешанные чувства сожаления, жалости и печали. Тонкая складка у переносицы и плотно сжатые губы говорили о возможных мучениях, которые мой молодой товарищ испытывает сейчас в своем беспробудном сне. Запавшие щёки и кожа, туго обтягивавшая скулы молодого стажёра, так не походили на дышащее жизнью и здоровьем лицо, которое я увидел в первую нашу с ним встречу на Марсе.

Я поднял глаза на стоявшего тут же энерготерапевта. Тэн Хоори привычными чёткими движениями нажал несколько кнопок на управляющем пульте, и развернул экран биосканера так, чтобы его было хорошо видно и мне.

— Как я уже говорил, тело человека всего лишь посредник, через которого душа оказывает влияние на окружающий мир, — неторопливо и негромко заговорил он, продолжая манипуляции с приборами и оценивая их показания. — Влияние это, как вы понимаете, носит опосредованный характер. Поэтому даже в высших формах своей психической деятельности таких, как творчество, человек для передачи результатов вынужден прибегать к вполне конкретной физической деятельности: писать, рисовать, лепить, строить. Но деятельность души не ограничивается только этим опосредованным влиянием на окружающий мир. Само существование души, как части духовно-нематериального мира, делает человека мощным генератором духовно-нематериального взаимодействия, превращает его в открытую информационно-энергетическую систему. В повседневности и вы, и я, и вот Зуко, и все остальные люди отдают во внешнюю среду информацию. Но не только отдают, но и постоянно получают её извне. Такое постоянное взаимодействие осуществляется полевым способом, поэтому каждый человек является сильнейшим источником духовно-нематериальных полей.

— А под термином «поле» вы имеете в виду сущность, аналогичную материальным макрополям? — уточнил я.

— Да, конечно, — кивнул Тэн Хоори, обходя постель Зуко и осматривая панели приборов с другой стороны.

— Значит, эти поля тоже имеют свойство непрерывности и неограниченности?

— Безусловно. Только это очень тонкие поля, особый вид энергии, которую человек излучает всегда и при любых условиях. Исключением является только мёртвое тело, и то, только по прошествии определённого времени с момента смерти. Больше всего этой энергии люди выделяют в стрессовом состоянии и при любых эмоциональных возбуждениях.

— Наверное, поэтому все религии мира придавали такое большое значение культовому служению? — заметил я.

— Видимо, да, — согласился Тэн Хоори. — Вот, смотрите! — Он пододвинул ко мне экран монитора. — Кожные покровы человеческого тела испускают токи высокой частоты. Здесь мы можем увидеть, как эти токи выходят из одной точки тела Зуко и входят в другую точку.

Я взглянул на экран. Сероватая поверхность кожи юноши в районе груди время от времени вспыхивала яркими беловато-алыми, фиолетовыми и голубыми конусами, похожими на коронарные разряды или протуберанцы. Чуть выше них просматривалась едва заметная серовато-молочная пелена, стелившаяся над телом наподобие нимба, повторяя его контуры.

— По цвету этих токов мы можем судить о состоянии как тела в целом, так и каждого отдельного органа, — объяснял энерготерапевт, — потому что каждому участку тела и каждому органу присущ свой собственный цвет, характерный только для них диапазон частот. В случае быстрых, неожиданных изменений таких, как сильные эмоции — страх, гнев, боль — резко меняется и диапазон излучаемых телом частот. Мы наблюдаем сдвиг в синюю или красную стороны спектра, в зависимости от того, активизируется или подавляется деятельность излучающего органа или клетки организма.

— Вот здесь, у Зуко наблюдается явное смещение в синюю сторону, — Тэн Хоори указал на затылок и переносицу юноши. — Это означает, что деятельность его мозга сейчас находится на минимальном уровне. А, значит, поступление и переработка информационной энергии либо полностью отсутствует, либо чрезвычайно мала. В целом все эти излучения организма складываются в единое биополе человека или ауру. Её можно наблюдать, как золотистое свечение тела. Вот оно, видите?.. Аура человека это как бы ещё одно тело, только намного более тонкое, эфирное. Оно напрямую зависит от сознания человека, то есть от его души.

— Но у Зуко она не золотистая, — заметил я. — Скорее серая или белёсая.

— Да, в этом, то и проблема, заставляющая меня думать о неком «замещении» его души или об её «изъятии» из тела.

— Но он жив! — констатировал я, недоумённо глядя на энерготерапевта.

— Жив, — подтвердил тот. — И в этом кроется ещё одна загадка. Правда, саму ауру можно разделить на три составляющие части: «эфирное тело», «астральное тело» и «ментальное тело». Все эти «тела» имеют свою определённую окраску или основной оттенок цветового излучения. У «эфирного тела» он лилово-серый. Это «тело» эмоций. У «астрального тела» золотисто-голубой. Это «тело» соответствует душе человека. Ментальное же «тело» состоит из наиболее тонкой материи, чем остальные тела. Оно имеет яйцевидную форму светлого искрящегося свечения, меняющую свою расцветку от качества мыслей человека. Это тело мыслеобразов. Аура есть совокупность всех этих тонких полей. Она ответственна за взаимодействие всех трёх составляющих и обеспечивает целостность человека, как совокупности материальных и нематериальных элементов и подсистем. В случае с Зуко мы можем наблюдать присутствие эфирного и ментального «тел» при отсутствии «астрального тела» — души. Есть астральный двойник Зуко, его «Ка» и есть тело его мыслеобразов. И то и другое — пассивные объекты. Но они не распадаются, а, значит, имеют энергетическую подпитку от его души, и это вселяет в меня надежду на возможность выздоровления.

— И как же вам удаётся работать со всем этим? — спросил я, переполненный одновременно и изумлением и восхищением. — Ведь, насколько я могу судить, свойства ауры человека резко отличаются от свойств любого другого материального поля.

— Всё верно. Для гравитационного поля его сила не соответствует массе человека. Для электромагнитного поля трудно объяснить его неэкранируемость металлической сеткой. Да, и для полей атомного и ядерного уровня расстояния слишком велики. Ведь характерный размер биополя человека равен порядка нескольких метров. И, тем не менее… — Тэн Хоори пожал плечами и развёл в стороны руки.

— На состояние биополя одного человека может оказывать влияние сознание другого человека. Это факт неоспоримый. Здесь есть прямая зависимость от резонансного принципа взаимодействия, характерного для любых объектов духовно-нематериального мира. А так как биополе всегда сильно зависит от состояния физического тела, аура у здорового человека больше по величине и равномернее по своей форме.

Тэн Хоори отодвинул в сторону экран и остановил биосканер.

— Семь главных энергетических вихрей расположены вдоль вертикальной оси человеческого тела в местах энергетических центров, издревле называвшихся «чакрами».

Энерготерапевт встал около постели Зуко и слегка склонился на юношей, словно, иллюстрируя на нём широкими жестами свои слова.

— Все чакры иерархически связаны с соответствующими центрами человеческого тела: теменем, межбровьем, основанием горла, сердцем, «солнечным сплетением», лобком и промежностью. По нарушению энергетики той или иной чакры мы можем судить о функциональных или органических расстройствах организма, которые приводят к изменению топологии биополя. В этих случаях оно становится, как бы испещрено «горбами» и «впадинами».

В случае с Зуко топология его биополя была нарушена сильным внешним энергетическим воздействием, потому что нарушение топологии биополя всегда связано с диструктурированием ткани тела. Как видите, вот в этих местах у Зуко были сильные ожоговые поражения.

Тэн Хоори указал на места чуть ниже грудной клетки юноши, где с обеих сторон были видны слегка розоватые пятна недавно регенерированной кожи.

— Частично мне удалось откорректировать и выровнять его ауру, увеличив её размер. Но этого в данном случае оказалось недостаточно, — печально сказал врач. — К сожалению, аура человека не является самостоятельным объектом духовно-нематериального мира, и существовать без взаимодействия души человека с его физическим телом она не может. Воздействовать на неё, чтобы излечить тело мы уже научились. Для этого применяется обычный эниобиоиндуктор, который стоит вон там, на столе. — Тэн Хори указал на небольшой ящик в тёмном металлическом кожухе. — Этот прибор создаёт комбинации электронных фаз, которые поворачивают процессы, проходящие в организме человека в нужную нам сторону. С его помощью можно, например, остановить надвигающуюся болезнь и запустить её излечение, или остановить процесс старения. На этом построена вся наша эниобиополевая медицина… Но вот излечивать душу материальными способами нам пока не под силу.

Энерготерапевт замолчал, всматриваясь в осунувшееся лицо Зуко Пура.

Больше мне здесь делать было нечего. Я попрощался с врачом и вышел, намереваясь встретиться с Акирой. Но зайдя в гостевую часть жилого сектора санатория, я с удивлением увидел, что на информационном табло двери его комнаты сообщалось об освобождении этого помещения для проживания.

|

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

РАССЫПАННЫЕ ИСКРЫ

«…Кинул взор вперёд себя на ширь степи гордый смельчак Данко, — кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и — умер.

Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что ещё пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой… И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло…»

М. Горький «Старуха Изергиль»

Светлана стояла у окна, спиной ко входу. На ней было тонкое белое платье, усыпанное мелкими ярко-пунцовыми цветами. Оно оставляло открытыми её стройные загорелые ноги, плечи и часть спины, где на правой лопатке можно было рассмотреть крохотную тёмную родинку. Волосы девушки были небрежно собраны на затылке в обычный хвост, словно, давая простор её высокой гибкой шее.

Когда я вошёл в комнату, Светлана повернулась мне навстречу, и по тому, как вспыхнули её щёки, я догадался, что меня здесь явно ждали.

— Доброе утро!

— Доброе, — кивнула девушка, продолжая стоять у окна в ярком ореоле солнечного света.

— Акира… — начал, было, я.

— Он уехал рано утром, — не дав мне закончить, сообщила Светлана. — Пришло известие от Эйго, поэтому он срочно выехал на Мадагаскар.

— Что-нибудь случилось?

— Пока нет. Но в институт после карантина, наконец, доставили «саркофаги» с Марса, и теперь всё готово для их сканирования и вскрытия.

— А их решили вскрыть? — удивился я.

— Всё будет зависеть от результатов сканирования, — неопределённо пожала плечами девушка-экзоархеолог.

— А вы?.. Почему вы не поехали вместе с ним?

— Я хотела предложить вам составить мне компанию, — негромко сообщила Светлана и поспешно добавила: — Если, конечно, вас не держат здесь какие-то дела?

— В общем-то, нет, — беспечно пожал плечами я, уловив напряжённость в её голосе. — Все мои дела теперь рядом с вами. Лечение моё закончено, так что я совершенно свободен и готов к новым свершениям!

Я посмотрел в её глаза, чувствуя на душе волнительную радость. Светлана едва заметно улыбнулась в ответ и кивнула.

— Прекрасно! Пассажирский экранолёт уходит на Мадагаскар через полчаса. Если поедем сейчас, можем успеть в порт вовремя.

— Тогда нужно поторопиться, — согласился я.

Светлана решительно направилась к выходу, и цветы на её платье засияли золотыми всполохами и переливами багрянца. Я вежливо уступил ей дорогу, ощутив лёгкий будоражащий запах её духов, от которого моё сердце забилось ещё сильнее. Пытаясь совладать с нарастающим волнением, я покорно пошёл следом за своей очаровательной спутницей.

* * *

Гиперболоидные очертания здания порта напоминали перевёрнутую ребристую раковину. Две стальные рамы, объединённые вантовой конструкцией, упирались в мощный фундамент тонкими колонами, расположенными по окружности.

Несколько грузовых и пассажирских причалов уходили далеко в море, слегка подрагивая от набегающего прибоя. У третьего пассажирского причала был пришвартован большой двухсотметровый экранолёт серебристого цвета с красными полосами по бортам. При размахе крыльев в сто с лишним метров, он чем-то напоминал космический корабль: высоко поднятый широкий хвост; вытянутый и плавно изогнутый тупой нос, с застеклённой кабиной пилотов; слегка отнесённые назад удлинённые крылья. Широкая обзорная площадка верхней палубы была накрыта каплевидным колпаком, отлитым из прозрачного волокнистого стекла. Единственным отличием от ракетоплана было наличие мощного пропеллера на хвосте и нагнетателей по бокам этого летающего морского монстра.

Мы со Светланой уселись в мягкие кресла у широкого окна в пассажирском салоне, и через несколько минут включился стартовый режим двигателей. Появилась лёгкая вибрация корпуса, и аппарат неторопливо отошёл от причала, постепенно набирая скорость.

Пассажиров в салоне было не очень много. Напротив нас, в правом ряду кресел расположилась небольшая группа молодёжи, о чём-то негромко, но оживлённо беседовавшая. Чуть дальше сидели двое серьёзных мужчин, внешне похожих на больших учёных, возвращающихся с какого-то научного конгресса. Рядом с ними, в боковом ряду кресел, сидела воспитательница, сопровождавшая детей лет десяти. Детишки прильнули к овальным окнам, жадно вглядывались в открывающиеся перед экранолётом морские просторы.

Я перевёл взгляд на свою спутницу. Она тоже смотрела в окно на удаляющиеся залесённые склоны прибрежных гор. Там среди сосен и кедров стояло белоснежное здание санатория — три вертикальные башни разной этажности, объединённые пересекающимися под прямым углом горизонтальными двухэтажными блоками. Они визуально увеличивали постройку, которая напоминала крону громадного дерева. По внешнему периметру каждого блока множество окон сверкали на солнце панорамным остеклением.

Я продолжал незаметно наблюдать за Светланой, чувствуя, как от близости этой девушки тёплая волна всё больше и больше разливается по моему телу, подгоняя сердце, гулко бившееся в тесной груди.

На лице девушки отразилась лёгкая грусть.

— Что это у вас?

Я указал на овальный медальон, висевший у неё на шее, на тонкой платиновой цепочке. На потемневшей от времени кости был вырезан углублённый женский профиль, украшенный странной высокой причёской.

— О! Это!

Светлана быстро сняла медальон тонкими пальцами и протянула его мне. Сказала непринуждённо:

— Это память о моей юности. Тогда я только начинала работать археологом. Мы были на раскопе одного древнего поселения земледельцев и скотоводов на берегу высохшей реки. И вот среди осколков керамики и черепков я неожиданно увидела эту чудесную вещь. Представляете?..

Её голос наполнился мечтательными нотками.

— Может быть, когда-то давно, тысячелетия назад, какой-то художник или поэт подарил эту вещь своей возлюбленной в знак вечной любви? И эту любовь они пронесли через все испытания и невзгоды?

Я внимательно рассматривал незамысловатую вещицу. Заметил:

— И всё же вы нашли её не на шее какого-нибудь скелета в могильнике, а среди прочего «исторического мусора».

Светлана наморщила носик, слегка прищурилась и отмахнулась от меня изящным движением раскрытых пальцев.

— Фу! Не будьте таким приземлённым, Сид! Добавьте чуточку романтики и фантазии, и любая, самая заурядная история расцветёт перед вами новыми красками.

— Но разве может это иметь какую-то историческую ценность? — усомнился я, возвращая ей медальон.

— А разве историческую ценность имеют только деяния выдающихся личностей или судьбы могущественных государств? — в свою очередь спросила моя собеседница, снова вешая медальон себе на шею и поправляя волосы. — А как же судьбы простых людей: их чаяния, их надежды, их мысли и чувства? Разве они не должны быть нам интересны? Разве они должны быть забыты навсегда?

Она смотрела на меня требовательно и строго.

— По-моему, главное в истории — простой человек с его судьбой! И хотя каждый из нас лишь песчинка на фоне жизни целой планеты, но именно из таких вот песчинок и складывается её судьба. Как из малых капель вырастает великий океан!.. Вы не согласны со мной?

— Да… Вы правы.

Я немного помолчал, глядя на пенные валы, дробившиеся стремительно мчавшимся экранолётом в тучи, ослепительно сверкающих на солнце, брызг. Наконец, спросил:

— Акира много говорит о «клане Змиев» в среде «богов»… Вы ведь хорошо его знаете?

— Надеюсь, что да, — кивнула Светлана, с интересом глядя на меня.

— Скажите, он действительно думает, что это всего лишь символика? Может быть, здесь есть прямая связь с некой рептолоидной цивилизацией, которая когда-то побывала у нас на Земле?

— Почему это вас так интересует?

— Понимаете, после происшествия на Марсе, меня стали посещать странные видения… или сны, если хотите. В них я почему-то ощущаю себя не совсем человеком…

— Я не понимаю вас, — призналась девушка, качая головой, и зрачки её расширились.

— Мне трудно объяснить это словами, но в этих снах я как будто становлюсь другим существом… Существом со змеиным телом… И я вижу там других таких же существ. Я могу разговаривать с ними на их языке! В этом сне я знаю, что я такой же, как они… И я погибаю там вместе с ними в какой-то страшной и немыслимой битве…

Светлана задумчиво посмотрела в окно, затем сказала:

— Это длинная и запутанная история.

— А у нас с вами масса времени. Дорога займёт почти восемнадцать часов.

Я доверительно улыбнулся ей.

— Хорошо, — поколебавшись, кивнула девушка. — Акира действительно твёрдо верит в то, что «древние боги» избрали змею своей отличительной символикой. Они носили на своей одежде соответствующие знаки отличия, чтобы люди безошибочно узнавали их… Или чтобы отличать «своих» от «чужих». Хотя точно этого мы, конечно же, не знаем. И вряд ли когда-нибудь узнаем. Возможно, это и было своеобразной формой тотемизма.

— А вы в этом сомневаетесь? — спросил я, почувствовав скрытые интонации её голоса.

— Мне кажется, что это лишь незначительная часть намного большего целого, — призналась она. — И это целое имеет столь глубокие и древние корни, что нам теперь сложно осознать его истинную суть. Я могу только поделиться с вами своей точкой зрения. Если хотите?

— Разумеется, хочу!

— Но пусть вас не удивляет, отличие моего мнения от мнения Акиры, — предупредила Светлана, удобнее усаживаясь в кресле и кладя ладони на колени, как будто она была школьницей на каком-то экзамене.

— Я весь внимание! — улыбнулся я ей, желая подбодрить девушку.

— Так вот, — начала она. — Если мы рассматриваем древние изображения богов или читаем описания их внешности, то видим, что в них действительно часто присутствуют змеиные образы. В этом нет ничего удивительного или странного, ведь почитание или поклонение каким-либо животным в примитивных обществах древних племён было обыденностью и нормой. Странно здесь лишь то, что из всех животных змея обладает весьма весомым отличием.

— Каким отличием? — не понял я.

— Понимаете, Сид! Почитание змеи тесно сплетено во всей древней культуре не со змеёй обыкновенной, как может показаться на первый взгляд, а с неким символом. И эта символизация непосредственно обращена на некое иное существо — Змея или Змия. Он выступает в мифологии, как живое существо — одна и та же сущность, которая несёт на себе разнообразные роли и фигурирует под разными именами в разных мифах. И что самое интересное, к образу Змея очень тесно примыкает другой мифический персонаж — Дракон. Эти два существа настолько крепко переплетены между собой, что мы с уверенностью можем говорить о том, что речь идёт об одном и том же существе. Хотя порой Змей своим видом иногда и напоминает обычную змею, но главное в том, что по своему внутреннему содержанию он резко от неё отличается, приближаясь именно к Дракону.

Светлана замолчала, задумчиво глядя на морской простор за окном.

— Змеиные символы мы находим по всему миру, — продолжила она через некоторое время. — И самое интересное то, что в различных культурах, в различные исторические эпохи почитание змеи оставалось неизменным. В Египте и Камбодже, например, в качестве архетипа изображалась кобра с капюшоном, часто принимавшая вид полузмеи-получеловека. Если помните, знаменитый египетский «уреус» имел подобный вид — змеи с раздутым капюшоном поднявшейся на хвосте?

— Да.

— Кроме всего прочего, в представлениях жителей этих регионов змея могла обитать и передвигаться как в небесах, так и на земле, а так же и под землёй. Эта змеиная двойственность нашла отражение в египетской «Книге о том, что находится в Дуате» и в древнеиндийской «Яджурведе». Последняя, кстати, считалась источником секретного древнего знания — магического знания. А ведь в древности магия была одним из самых главных способов врачевания! Символом же врачевания служил всё тот же Змий-Дракон, и магия его в мифологии была сопоставима только с магией человекоподобных «богов»!

— Вы сказали, что по представлениям древних змея могла передвигаться по небесам. А ведь у египтян под «небесами» подразумевалось нечто большее, чем просто небо? Это и космическое пространство и загробный мир — Дуат? Я ничего не путаю?

— Всё верно, — согласно кивнула Светлана, и кончики её губ застыли в лёгкой улыбке.

— Но ведь Дуат, будучи потусторонним миром, становится равнозначным духовно-нематериальному миру в нашем современном представлении! Так?

— Пожалуй, — снова склонила голову моя собеседница. — В одном древнеегипетском тексте прямо указывается на связь змеи с воскрешением и духовным возрождением: «Я змея Сата, я умираю и рождаюсь вновь». А многие боги, как я уже говорила, изображались в образах змеи или крокодила, который был сродни Дракону. Бог Нахбкун — «тот, кто объединяет двойники» — изображался огромной Змеёй на человеческих ногах и с руками. Другой египетский бог, Шаи — божество судьбы, покровитель и хранитель человека — так же представал в виде человека-змеи. И его тоже связывали с загробным миром.

— Очень интересно! — вырвалось у меня.

— Вот и в камбоджийских легендах, которые рассказывают нам о строительстве знаменитого Ангкор-Вата, сообщается, что после окончания строительства этого храмового комплекса царём Висвакармой «боги отправились в землю вечного счастья и теперь взирают с небес». А ведь сам Ангкор-Ват хранит на себе следы очень глубокой древности! Вы знали, что его главные храмы возводили прямо над более ранними сооружениями, которые тоже были построены над ещё более древними постройками?

— Нет, не знал, — честно признался я.

— А ведь это так! — горячо воскликнула Светлана, и глаза её загорелись азартом. — Вы понимаете, что это само по себе уводит нас вглубь времён, где мы сталкиваемся с наличием заранее продуманной кем-то планировки, которая размечалась здесь задолго до появления в этих местах первых людей? Эта планировка была оставлена в виде первоначальных «курганов», и она в точности соответствует звёздам созвездия Дракона — «змеиного» созвездия! А это время соответствует дню весеннего равноденствия примерно в 10 500 году до новой эры.

Я с интересом посмотрел на девушку, вспоминая рассказы Акиры.

— В то же самое время происходит основное строительство в Древнем Египте, на плато Гиза! Правильно? И там тоже присутствуют древние «курганы» и есть некий план, в соответствии с которым вёл строительство бог Тот?

— А вы прилежный ученик! — шутливо заметила Светлана и радостно улыбнулась. — Всё правильно: и в Древнем Египте, и в Междуречье, и обоих Америках мы встречам упоминания особой важности для «древних богов» как созвездия Ориона, так и созвездия Дракона. Именно два этих созвездия фиксируют на поверхности нашей планеты начало каких-то важных событий точными маркерами звёздного неба. А это даёт нам право считать, что мы становимся свидетелями некой спланированной деятельности тех самых «богов». И эта деятельность, скорее всего, была связана с восстановлением послепотопного мира! Мы можем видеть строгое следование определённому изначальному плану или карте. В шумерских текстах записано: «Пусть лягут камни городов в означенных местах, пусть на земле священной покоятся они». Когда «боги» покинули Землю, и власть перешла к смертным царям, им вменялось священным долгом постоянное поддержание божественных обителей на том же самом месте и в строгом соответствии с первоначальным планом. И в Древнем Египте происходило тоже самое. Фараоны восстанавливали, реставрировали и охраняли древние сооружения своих богов.

— Но ведь это было бы возможно только при условии бережного сохранения чертежей или инструкций, оставленных самими «богами»! — заметил я.

— Вы правы, — согласилась девушка. — Один древний текст так прямо говорит об этом: «Плану, составленному на все времена, по которому в будущем следует строить… Здесь приводятся древние чертежи и предписания Всевышних Небес».

— Знаете, — Светлана порывисто повернулась ко мне всем телом. — Ещё правитель Гудеи в третьем тысячелетии до новой эры писал, что когда бог Нинурта приказал ему построить святую обитель, он вручил ему архитектурные чертежи, высеченные на каменной табличке. А богиня, путешествовавшая «между небом и Землёй» в своей «небесной комнате», показала ему карту расположения небесных светил.

— Получается, все значимые мегалитические постройки древности имеют строгое соотношение со звёздным небом? И здесь, на Земле, и, возможно, там, на Марсе?

Я посмотрел вверх, словно, мог сейчас увидеть небо.

— Думаю, да, — подтвердила Светлана. — Мы пока не можем точно сказать о причине подобной связи, но она есть, и она, судя по всему, была очень важна для самих «богов». И Орион был не единственным значимым для них созвездием. Такую же важность, я думаю, для древних богов имело и созвездие Дракона. Значимость образа Дракона, как созвездия перешла позже и к людям. У христианских гностиков — наазениян или «почитателей Змия» — Дракон был вторым лицом божественной Троицы — Сыном. Будучи помещённым между Неизменным Отцом и изменяемой Матерью, он передавал последней те действия, которые он получал от первого. Отсюда было и его имя — Глагол. А его символом служило всё тоже созвездие Дракона!

— Но ведь это может означать и то, что Дракон в представлениях древних сам по себе принимает участие, как в сотворении мира, так и в создании человека! — воскликнул я.

— Именно так, — возбуждённо улыбнулась Светлана. — Это живое существо в мифах ведёт весьма активную и разнообразную деятельность. А в наиболее древней мифологии божественная сила Змия-Дракона настолько велика, что он действительно участвует в процессе творения мира — Дракон выполняет роль, которую впоследствии у него узурпировали в мифологии человекоподобные «боги»! Самые древние космогонические мифы при этом утверждают, что вначале был лишь холодный туман — Отец и плодоносный ил — Мать, из которого выполз Мировой Змий!

У тех же древних египтян из первичного праокеана Нун выделяется бог вечности Атум, сотворивший всё живое. Его изображали в облике крылатого Змея. Вот послушайте, как описывают этот процесс «Тексты саркофагов»: «Я был духом в первоначальных водах, не имея сотоварища, когда начало существовать моё имя. Самый древний облик, в котором я явился, — облик утонувшего. Я был тем, кто возник как круг, кто был насельником яйца. Я был единственный, кто начал всё, насельник Первичных Вод. Первый Хаху произошёл для меня, и затем я начал двигаться. Я создал свои члены в своей «славе». Я был творцом себя, ибо я образовал себя в согласии со своим желанием, в согласии со своим сердцем», — процитировала она по памяти.

— Постойте! — воскликнул я, охваченный волнением, и тут же спохватился, заметив удивлённые взгляды наших попутчиков, обращённые к нам. Сказал, понижая голос: — Последнее время меня не покидают мысли об изначальной природе нашей материальной вселенной и её тесной связи со вселенной духовной. И в «Текстах саркофагов», словно, прямое подтверждение моих мыслей: «…Я был духом в первоначальных водах, не имея сотоварища, когда начало существовать моё имя»! — волнуясь, повторил я. — Вам не кажется, что это может означать первичность именно духовной вселенной, из которой однажды появилась наша материальная вселенная? Появилась по чьей-то воле и замыслу, и замысел это был тесно связан именно со Змеем-Драконом!

Я с надеждой посмотрел на свою спутницу.

— Вы удивительный человек, Сид! — с нескрываемым восхищением произнесла она, с нескрываемым интересом всматриваясь в моё лицо. — Такие большие мысли тревожат вас! И знаете, мне кажется, что вы совсем не далеки от истины. Я могла бы привести вам много подтверждений из древних сакральных текстов. Но я плохо помню всё на память, в отличие от Акиры. Лишь немногое храниться в моей девичьей голове, — смутилась девушка, опуская глаза.

— Вы не справедливы к себе! — горячо возразил я. — Мне думается, что вы очень мудрая девушка и профессионал в своём деле!

Светлана подняла голову и испытующе посмотрела на меня.

— Спасибо. Постараюсь оправдать ваши ожидания…

Она призадумалась.

— Так вот, из того, что я помню. В «Ригведе», например, написано следущее: «Ничто не существовало: ни ясное Небо, ни величья свод, над Землею простёртый… Не было смерти, и бессмертия не было. Не было границ между днём и ночью. Лишь Единый в своём дыхании без вздоха, и ничто другое не имело бытия. Царил Мрак, и всё было сокрыто изначала в глубинах Мрака — Океана бессветного. Зародыш, скрытый в скорлупе, под жаром пламени в природу он развернулся…».

— «Ригведе» же вторит и «Книга Дзиан», — продолжала девушка, слегка морщя гладкий лоб. — «Предвечная Матерь, укрытая в свои Покровы, вечно невидимые, вновь дремала в продолжение Семи Вечностей. И не было времени, ибо покоилось оно во сне в Бесконечных Недрах Продолжительности. И не было Вселенского Ума, ибо не было Ах-хи[34], чтобы вместить Его. Лишь Тьма заполняла Беспредельное Всё, ибо Отец, Матерь и Сын были едины, и Сын не пробудился ещё для Нового Колеса и Странствий в нём».

— «Свои Покровы», — заворожёно повторил я.

— «Покровы» здесь означают космическую Материю, — пояснила Светлана. — Но это материя не в известном нам виде, а духовная сущность материи, которая вечна и едина с материальным пространством. Это, как бы, Душа Единого и Бесконечного Духа. Индуисты именовали её «Мулапракрити» — «Коренная Материя». Они утверждали, что есть некая изначальная Субстанция, являющаяся основанием всего, «Упадхи» — проводник физического, психического или ментального явлений. Это источник, из которого излучается «Акаша».

— То есть, это и есть духовный мир? Или энерго-информационное пространство вселенной?

— Да, пожалуй, — согласилась со мной Светлана. — Было такое понятие как «хроники Акаши», идентичное этому самому информационному полю. С ним связано и понятие «бессмертия». Только это «бессмертие» отличается от того, что вкладывают в этот термин люди. «Вишну Пурана» поясняет, что под «бессмертием» нужно понимать существование до конца Кальпы[35]. Это всё, что следует понимать под «бессмертием» или «вечностью богов». Они погибают в конце вселенной, при наступлении «Пралаи». Вернее, не погибают, а «вновь поглощаются» тем Единым Бытиём, о котором «Книга Дзиан» говорит: «Лишь Единая Форма Существования, беспредельная, беспричинная, простиралась, покоясь во Сне без сновидений. Жизнь бессознательная трепетала в Пространстве Вселенском во Всепроникающем Присутствии той, что ощущается открытым Оком Дангмы».

— Дангма?! — встрепенулся я.

— Да. А что такое? — удивилась Светлана. — Почему вы так побледнели?

— Я уже слышал это слово… В своих снах, где оно означало некую машину-провидца! Что-то похожее на живой биолокатор… Что это за «Око» такое? Оно как «Око Ра»?

— Нет. В Индии его называли «Оком Шивы». А «Дангма» тибетский термин. Он означает «очищенная душа». Тот, кто стал высочайшим адептом — махатмой. Его «Открытое Око» есть внутренний духовный «глаз» провидца.

— Понятно, — буркнул я.

— Мне продолжить? — спросила Светлана, внимательно посматривая на меня.

— Да, конечно! Вы рассказываете просто поразительные вещи… Поразительно перекликающиеся с моими мыслями и ощущениями, — пояснил я.

— Хорошо, — кивнула экзоархеолог. — Мне ещё вспомнились вот эти строки, которые, кажется, подтверждают ваши мысли об эволюции нашей вселенной: «Где были Строители, Лучезарные Сыны Зари Манвантары? Создатели Формы из Неформы покоились в блаженстве Не-Бытия. Где было Безмолвие? Где был слух, чтобы ощутить его? Нет, не было ни Безмолвия, ни звука. Не было ничего, кроме Непрестанного Вечного Дыхания, неведающего себя. Семеро ещё не родились из Ткани Света. Только тьма была Отцом-Матерью, Свабхават, и Свабхават была во Тьме. Эти Двое и есть Зародыш, и Зародыш Един. Вселенная была ещё сокрыта в Божественной Мысли и в Лоне Божественном».

— Эти таинственные «Семеро» — первое потомство Брахмы? Я правильно понимаю? Но почему всегда «семёрка»?

— Это сакральное число. В нём заключена тайна всех эзотерических исчислений, хотя для обычных вычислений оно и не имеет никакого смысла. «Каббала» называла его «великим числом Божественных Тайн». Это мнение бытовало издревле, и было сродни представлению о числе десять, как о числе общечеловеческого знания — декаде Пифагора.

— А почему «Тьма» это «Отец-Мать»? — недоумевал я, пытаясь понять тайный смысл сакральных текстов.

— Согласно древнему восточному изречению «Тьма есть Отец-Матерь, и Свет — их Сын», — объяснила Светлана. — Мы не можем представить себе свет без его источника, поэтому древние, говоря о Первичном Свете, источник которого для них был не познаваем, называли его «Тьмой». В «Книге Дзиан» так и написано: «Тьма излучает Свет, и Свет роняет одинокий Луч в Воды, в Глубину Лона Матери. Луч пронизывает Девственное Яйцо, Луч пробуждает трепет в Вечном Яйце и зароняет Зародыш, невечный, который сгущается в Мировое Яйцо».

— Это же чистая космогония в момент времени ноль! — воскликнул я. — Квант поля, рождённый в момент флуктуации попадает в условия потенциала, близкие к критическим, и преодолевается порог, за которым начинается материальная Вселенная!.. Правда, конечно, всё очень запутано и аллегорично. Такое знание трудно понять неподготовленному человеку… Хотя, может быть, такова и была цель? «Боги» хотели выглядеть всеведущими и всезнающими, не сказав ничего, и не дав реального знания людям.

Я посмотрел на свою спутницу. Светлана благосклонно наклонила голову.

— «Солнечным богам» было не выгодно давать людям какие-либо знания. Дикорями и невеждами проще повелевать и заставить их служить собственным нуждам. Для этого можно просто взять и отождествить себя в глазах людей по мощности с силами природы, устанавливающими мировой порядок. Это очень сильнодействующий приём.

— Человечеству, Сид, — продолжала девушка, — с самых ранних фаз его развития отказывалось в самоопределении. Сначала это делали сами «боги». Потом, когда «боги» ушли от прямого управления людьми, их сменили «божественные» ставленники, но внешний контроль «богов» всё равно не ослабел. До определённого момента они продолжали управлять развитием человечества, контролируя каждый его шаг. Людей настойчиво подталкивали к деградации, превращая в простых потребителей собственных продуктов — усреднённых умственно и подконтрольных психологически. Методы воздействия были новыми, но преследовавшиеся при этом цели оставались прежними. Это могло бы продолжаться вечно, если бы «боги» не просчитались насчёт людей: человек был настолько испорчен извращённой моралью, что в своей бездумной гордыне и жажде уподобиться своим небесным покровителям, разрушил в одночасье всё то, что эти самые «боги» так усердно и целенаправленно строили на протяжении долгих тысячелетий. А с наступлением Мирового Воссоединения власть «богов» закончилась окончательно и навсегда!

— Пожалуй, вы правы, — согласился я с ней. — Но навсегда ли мы избавились от этой власти?

Я вопрошающе посмотрел на Светлану. Она не ответила. Опустив глаза, промолвила:

— Я помню ещё немного. Рассказать? Вам всё ещё интересно?

— Да, конечно! Я весь внимание!

— Это как раз очень близко связано с первичностью духовного мира, как мне кажется, и ролью Змеев-Драконов в процессе сотворения нашей материальной Вселенной. Вот, послушайте: «Трое упадают и делятся на Четырёх. Лучезарное Естество становится Семью внутри и Семью во вне. Блистающее Яйцо Троичное в самом себе, сворачивается, сгущается, распространяясь молочно-белыми Сгустками в Глубинах Матери, Корне, растущем в Недрах Океана Жизни. Тьма исчезла и более не существовала, растворившись в собственном Естестве».

— Это очень похоже на описание появления нашего трёхмерного мира, — волнуясь, заметил я. — Мира, переходящего в четырёхмерный мир? К тому же появляются дополнительные мерности: «Семью внутри и Семью во вне»… Может быть, это отражение устройства духовно-нематериального мира? Ведь там по первоисточникам так же встречается упоминание семи «сфер» или «небес»! А?

Я окунулся в голубые глаза Светланы, ища в них ответа на свои мысли. Девушка выдержала мой взгляд — зрачки её заметно расширились — и едва заметно пожала плечами. Сказала как-то уклончиво:

— Вполне возможно… Для меня это слишком сложно и запутанно. Я не готова ответить вам сейчас. Но в тексте есть явные намёки на рождение именно двух миров и их тесной взаимосвязи: «Отец-Матерь прядёт Ткань, прикрепивши верхний конец её к Духу, Свету Единой Тьмы, а нижний к теневому краю, к Материи. Ткань эта есть Вселенная, сотканная из Двух Сущностей, слитых в Одну, которая есть Свабхават. Тогда Сабхават посылает Фохат, чтобы отделить Атомы. Каждый есть часть Ткани. Зеркально отражая «Самосущего Владыку», каждый, в свою очередь, становится Миром. Вначале Божественный, Единый от Матери-Духа, затем Духовный».

— Вы правы! Это о рождении двух миров и их взаимосвязи, — согласился я, отирая выступивший от мысленных усилий пот на лбу. — Подумать только! «Самосущий Владыка» тоже состоит из атомов! Тождественность двух миров при наличии глубоких отличий! Как и должно быть, если продлить космогонию материального мира на мир духовно-нематериальный. А дальше идёт отделение духовно-нематериального мира.

— Поразительно! — всё больше волнуясь, воскликнул я и снова осёкся, понижая голос. — Самое удивительное здесь то, что в этих текстах, хотя и совершенно иным языком, другими понятиями и формами описаны хорошо известные нам познания о мире. И уровень этих знаний вполне сопоставим по своей полноте и глубине с нашими. Но человечеству эти познания стали доступны лишь в относительно недавнее время, в то время как это древнее знание было чьим-то достоянием уже тысячелетия назад! Вы представляете, куда они смогли уйти за это время? И что мы, теперешние, в сравнении с ними?!

Переполненный эмоциями, я восхищённо смотрел на свою собеседницу. Щёки её покрылись румянцем волнения.

— «Прядёт Ткань»… При всей аллегоричности, как это поэтично и точно подмечено! — продолжал восхищаться я.

— В «Мандукья-упанишад» сказано: «Как паук вытягивает и втягивает свою паутину, как травы произрастают из земли, так Вселенная происходит от нерушимого Брахмы, ибо «Зародыш Неведомой Тьмы» есть тот материал, из которого эволюционирует и развивается всё», — уверенно сказала Светлана. — Действительно, очень выразительно и верно подмечено! Особенно если помнить, что «Брахма-Творец» происходит от санскритского корня «брих» — «увеличиваться» или «распространяться». Поэтому-то, распространяясь, «духовный Брахма» и становится материальной Вселенной, сотканной его собственным духовным «естеством». Почти о том же когда-то написал один древний поэт: «У времени гремящего станка тружусь я, одежды Богу тку, и в них ты зришь Его».

— Удивительно!

Я чувствовал, что едва могу справиться со своим волнением. Захотелось встать и пройтись по салону экранолёта. Я едва удержался от этого неуместного сейчас порыва.

— Интересно, что слова «Единый» и «Дракон» древние употребляли в отношении одного и того же существа-Творца, — ровным голосом продолжала Светлана. — Дракон это древнейший символ Астрального Света — Первозданного Начала. Даже иудейский Иегова, будучи одним из эзотерических Элохим, является по своей сути так же Змием или Драконом, обольстившим Еву. А гностический Гермес называл Змия самым духовным из всех существ. Некто Пэмандр[36] из одноимённой книги Гермеса — древнейший и наиболее духовный из Творцов западного континента — является Гермесу в виде Огненного Дракона из «Света, Огня и Пламени». В другой же части мира «Айтарея-брахмана» называет нашу Землю «Сарпараджни» — «Царицей Змиев».

— Вы хотите сказать, что всё «божественное» изначально связывалось именно со Змием?

— Да, именно так, — подтвердила Светлана. — «Дух Божий, носящийся над Хаосом», изображался каждым народом в образе Огненного Змия, выдыхающего огонь и свет на предвечные воды. Он инкубировал космическую материю, придавая ей кольцеобразную форму змея, закусившего собственный хвост.

— Символ вечности и бесконечности! — вспомнил я.

— И не только. Змей так же символизировал и шаровидную форму всех тел во Вселенной, образованных из «огненного тумана». С этим образом связан и образ мирового змея Шеша, представления о котором уходят своими корнями в доиндоевропейскую древность. Шеша объемлет собою весь мир. Он бесконечен и потому ему дан эпитет «Ананта» — «Бесконечный». Космос под его воздействием периодически умирает, для того чтобы народиться вновь и расцвести новой силой.

Светлана убрала со лба упавшую прядь волос, помолчала, словно припоминая что-то.

— Знаете, об образе Змия-Дракона можно рассказать очень многое. Например, в мифах ацтеков из Центральной Америки описываются сцены сотворения человека богом Кецалькоатлем — «Пернатым Змеем», которому помогает богиня Чихуакоатль — женщина-змей. В древнем Китае создание цивилизации и человека приписывалось мудрецу Фуси и его жене Нюйве. Оба имели лицо человека и тело змеи, или тело дракона и голову человека. Будучи сыном божества и женщины из райской страны, Фуси являл собой божество уже со своего рождения. Именно Фуси начертал первые восемь иероглифов, описывающих основные явления Вселенной. И эти иероглифы он увидел на спине Огненного Дракона!

— Наверное, неслучайно китайцы впоследствии сделали Дракона эмблемой своих императоров, — заметила Светлана. — Этим они подчёркивали свою преемственность существам из иного мира. Трон императора именовался «Местопребыванием Дракона», его одежды украшались вышивкой, изображавшей драконов, а императорские дворцы были украшены резными фигурами всевозможных драконов. В древних книгах Китая о «Дуань-инту» — «Жёлтом Драконе» — говорилось, как о главе всех прочих. Мудрость его и добродетель были неизмеримы. Он был аскетом и странствовал в «местах диких за пределами небес». В надлежащие времена, если существовало совершенство, он выявлялся, или оставался невидимым, если совершенства в мире не было.

— В «местах диких за пределами небес»… — задумчиво повторил я слова девушки. — Великая мудрость…

Картина, рисовавшаяся в моём воображении захватывала дух.

— «Дракон — есть мудрость Хаоса», — медленно произнесла Светлана, словно, прислушиваясь к звуку своего голоса. — В самом деле, во всех древних текстах главные титулы Змия-Дракона относятся именно к его знанию! Он есть источник этого знания, как и всей науки. И знания эти были настолько велики, что именно Дракон олицетворял собою Мудрость! Его именем у людей назывались и мудрецы, и посвящённые адепты с самых древних времён. Так Змий соединялся в сознании древних людей изначально с «богом мудрости», а само это Знание было неотрывно связано со знанием магии и обладанием божественными силами.

— Вы так думаете?

— Нет, я знаю. Змии-Драконы — «чародеи». Ни один человек не может противостоять их очаровывающему влиянию. При этом «Великий Дракон», как гласит «Книга Дзиан», уважал лишь «Змиев Мудрости». Этому есть подтверждение и в «Упанишадах», где существовал целый трактат о «Науке Змий». А ведь эта наука, не что иное, как оккультная наука, оккультное знание, которое было даровано людям легендарными нагами экзотерического буддизма! Понимаете, Сид? Вслушайтесь вот в эти строки: «Мудрые Змии и Драконы Света пришли, так же и Предтечи Озарённых Будд. Они спустились и стали жить среди людей, наставляя их в науках и искусствах»! — снова процитировала Светлана.

— «Спустились»? — повторил я. — Опять прямая связь с небом и космосом?

— Вы знаете, что змей Шеша по преданию передал своё астрономическое знание Гарге — древнейшему астроному Индии? — спросила Светлана, кладя тёплую ладонь на мою руку и придвигаясь ближе. — Потому что тот сумел умилостивить его и получил взамен познания о планетах и способы чтения предзнаменований.

— Умилостивить? — не понял я.

— Да, — подтвердила Светлана. — Ведь Дракон, как и любое древнее божество, имел двойственную природу. Он и добрый, и злой одновременно. Рождённый единым непроявленным Божественным Естеством, как проявленная Вторая Сущность, он порождает беспорочным способом всё макроскопическое и микроскопическое в нашей Вселенной. Будучи священным и достойным почитания, он имеет в своей сути очень многое от этого самого Божественного Естества, гораздо большее, нежели все человекоподобные «боги»: «Грозны Боги, когда они проявляют себя — те боги, которых люди называют Драконами».

— Так на какой же они стороне — Добра или Зла? — взволнованно спросил я.

— Добра по отношению к кому или чему? — переспросила Светлана. — Сид! Поймите, архаическая философия не признавала ни Добра, ни Зла, как фундаментальных или независимых друг от друга факторов! И Добро, и Зло исходило в её понимании из вечного Вселенского Совершенства. И то и другое проходит по пути естественной эволюции к «чистому Свету». И то и другое постепенно конденсируется в форму и становится Материей или Злом, противоположным высшему Духу. Лишь невежество отцов раннего христианства превратило высокую философскую идею данного символа в нелепый предрассудок, называвшийся ими «Дьяволом». Слепо переняв традиции позднейшего зороастризма, которые переделали Дэвов индуизма в демонов или Зло, они дважды трансформировали слово «зло» — «evil», превратив его во многих языках в «D'Evil» — «дьявол».

— Да, насчёт Добра и Зла, пожалуй, вы правы, — не стал возражать я. — Но ведь большая мудрость и знания Драконов говорят об их более ранней эволюции! Так?

— Верно, — согласно кивнула Светлана и похвалила. — Мне нравится, как вы мыслите! И вашим мыслям есть подтверждение в текстах. В древних космогониях Змий-Дракон эволюционно предшествовал не только людям, но и человекоподобным «богам», поэтому можно легко проследить определённую последовательность в процессе сотворения нашего мира. Сначала появляются «демоны», затем «боги», и в последнюю очередь люди. И так в мифологии буквально всех народов прошлого! Таким образом, к моменту появления «богов», Змии-Драконы уже достигли большого уровня «мудрости». А это, как вы правильно заметили, явное свидетельство более поздней эволюции самих «богов».

— Вот именно! — не удержался я, радуясь, что моя догадка нашла подтверждение в словах Светланы.

— В «Махабхарате» отчётливо выражено представление об Асурах-демонах, как о старших братьях богов-Девов. А в Ведах асуры изображаются как змееподобные чудовища! Таковы асуры Вала, Вишварупа или Вритра. Асуры были могучи и мудры. Они ведали тайны волшебства — майя[37]. Они могли принимать различные образы и даже становиться невидимыми. Асурам принадлежали несметные сокровища, а в небе у них были три укреплённых города — один из железа, другой из серебра, третий из золота.

— Но ведь последовательность: демоны — боги — люди можно воспринимать и как простой хронологический порядок появления цивилизаций! — предположил я.

— Можно, — согласилась Светлана. — В древнеегипетской «Книге мёртвых» есть строки, в которых бог Атум говорит: «Ты будешь жить дольше миллионов лет, эры в миллионы лет, но в конце я уничтожу всё, что создал, земля снова станет частью Изначального Океана, как Бездна вод в её исконном состоянии. Тогда я буду тем, кто останется, я и Осирис, когда я снова обернусь Древним Змеем, не видевшим человека и не знавшим богов».

— Древний Змей, не видевший человека и не знавший богов… — заворожено повторил я. — Как сильно сказано! Вот оно — прямая хронология возникновения жизни во Вселенной!

— Я много времени посвятила изучению древнеиндийских и тибетских текстов, — доверительно сообщила Светлана, — и везде в них говорится о том, что именно «Первосозданные Семь» или «Изначальные Семь Дыханий Дракона Мудрости» своим «священным дыханием» порождают «Огненный вихрь», который становится «Вестником» их воли. Как «Стремительный Сын Божественных Сынов» он устремляется в этом спиральном вихре выполнять предначертанное ему. Он — конь, а мысль — его всадник… Вы заметили, что речь опять идёт о первоначальности мысли, о чьём-то изначальном плане, который выполняется не механически, а именно на уровне духовном — «Дыханием»? — спросила она, глядя на меня потемневшими глазами.

— Да, конечно! Слушая вас, я всё больше поражаюсь открывающимся глубинам, в которые я погрузился совершенно случайно, сам того не чая. Это можно расценить, как судьбу… Или знание об этом действительно витает где-то в беспредельности вселенной? А случившееся со мной столь неожиданно позволило мне заглянуть за занавес бытия, приоткрыло покров величайшей тайны!

Я взволнованно смотрел на девушку, сидевшую рядом, которая открывала мне всё новые и новые тайны.

— Вот послушайте ещё, — слегка дрожащим от волнения голосом сказала она. — «Словно молния, пронизывает он тучи огненные. Делает Три, Пять и Семь шагов через Семь Областей вверху и Семь внизу. Он возвышает Глас свой и созывает бесчисленные Искры, соединяя их. Он их направляющий Дух и Водитель. Начиная работу, он отделяет искры Низшего Царства, радостно носившиеся и трепещущие в своих светозарных обиталищах. Он образует из них Зачатки Колёс и помещает их в шести направлениях пространства и одно посреди — Центральное Колесо».

— Творение двух вселенных… И «боги» явно к этому не причастны…

— Они приходят значительно позже, — отмахнулась Светлана. — «Ригведа» говорит нам: «Сами Боги были рождены позднее. Кто знает, откуда величье созданья? То, откуда величье творения возникло? Его ли Воля создала, или была безмолвна? Великий Ясновидец в вершинах Неба, Он знает, но, может быть, даже знает ли Он?»…

Моя спутница приподняла подбородок. Глаза её были полны вдохновенного огня.

— Воинство Сынов Света стоит пока в стороне. Они лишь говорят: «Это хорошо». Пока на просторах Вселенной безраздельно господствует и властвует Дракон — «Сын пространства Тьмы, возникающего из глубин Великих Тёмных Вод». Он сияет, как солнце. Он «пламенеющий, божественный Дракон Мудрости». Один, он берёт себе в помощники четверых, которые соединяются ещё с тремя. В этом изначальном союзе рождается Священная Семёрка. Так гласят Станцы «Книги Дзиан». Эта «Семёрка» порождает «сонмы и множества», обращая «великую иллюзию» в реальность проявленного мира.

— То есть, действительно, воплощая чей-то замысел или проект в структуры материального мира? Поразительно! — снова восхитился я.

На минуту Светлана замолчала, переводя дыхание. Затем она заговорила снова и с ещё большим азартом. А я невольно любовался её преобразившимся лицом, стараясь делать это украдкой, чтобы не смутить девушку своим взглядом.

— И Веды нам рассказывают ту же историю, — говорила она, святясь румянцем на щеках. — Акира уже рассказывал об этом на Марсе, но я повторю снова, потому что моя трактовка отличается от его. Веды говорят о том, как в первородные времена на небесах обитали Риши — «первосозданные перетекающие сущности», обладавшие непреодолимой силой. Семеро из них стали великими прародителями Вселенной. Боги Раху — «демон» и Кету — «отделённый» были тогда единым небесным телом, пытавшимся занять своё место среди остальных богов без позволения на то последних. Бог Бурь расколол это небесное тело своим огненным оружием на две части — «Голову Дракона» и «Хвост Дракона», которые с тех пор непрестанно бороздят небеса в жажде отмщения.

Именно в те времена прародитель божественной «Династии Солнца» — Мариши произвёл на свет Кашьяпу — «того, кто на троне». Этот самый Кашьяпа был очень плодовит. Тем не менее, династическая преемственность велась только по генеалогическим линиям его десяти детей от Притхиви — «небесной матери». Но Кашьяпа, как глава династии, покровительствовал и «девам» — «сияющим». Поэтому он носил титул «Дьяус-Питар» — «сиятельный отец».

— Странно, почему такая ограниченность в династической преемственности? — удивился я. — Может быть, причина та же, что и у «богов», ревностно охранявших «чистоту крови», и тем самым допускавших даже инцест?

— Вы просто умница, Сид! — восхищённо воскликнула Светлана, раскрасневшись ещё больше. — Конечно же, речь шла именно о желании сохранить чистоту крови! Но в отличие от человекоподобных «богов», причиной была не борьба за власть, а принадлежность к другой форме жизни! Подумайте сами, ведь плодовитость Кашьяпы явно свидетельствует об отличной от гуманоидов физиологии. Скорее всего, от Притхиви ведёт своё начало именно цивилизация Змиев, которые и были описаны в самых ранних Пуранах, а затем заменены Данавами и Асурами. И те и другие были великанами или титанами, сражавшимися против Девов — своих меньших братьев.

— Но у Кашьяпы были и другие жёны?

— Да. Владыка созданий Дакша[38] выдал за него шестьдесят своих дочерей. Две из них — сёстры Кадру и Вината были удостоены милости Кашьяпы — он предложил им выбрать себе такое потомство, какое они пожелают. Кадру пожелала себе тысячу сыновей, а Вината двоих, но таких, чтобы они превзошли сыновей Кадру могуществом и отвагой. В этом тоже можно усмотреть подтверждение того, что все эти герои были далеко не гуманоидами, хотя повествование о них и ведётся, как об обычных людях.

— Почему вы так думаете?

— А вот послушайте: «Прошло время, и Кадру принесла десять сотен яиц, а Вината только два».

— Яиц? — изумился я. — Получается, что они, в самом деле, не были людьми! Они змеи — настоящие Змеи!

— Вот именно! — подтвердила Светлана. — А через пятьсот лет у Кадру вылупились из яиц тысяча могучих змеев-нагов.

— Нагов?.. — повторил я, вспоминая свои странные видения. — Пятьсот лет!.. Если речь идёт о таких громадных сроках, значит, эти Змии разительно отличались от любых существ на Земле! Похоже, что они были бессмертными? А что там родилось у второй сестры?

— У Винаты в назначенный срок никто не появился на свет. Тогда в нетерпении она разбила одно из яиц, и увидела в нём сына, развившегося только наполовину. Вината назвала его Аруна — «утренняя заря», но разгневанный сын проклял свою нетерпеливую мать за своё уродство, и предрёк ей быть пять сотен лет рабыней у своей сестры. «Но через пятьсот лет, — сказал он, — другой сын избавит тебя от рабства, если ты дождёшься срока и не разобьёшь второе яйцо раньше срока». И через пять столетий из второго яйца родился у Винаты исполинский орёл Гаруда, которому суждено было стать истребителем змей в отмщение за рабство матери.

— Здесь явно идёт речь о каком-то совершенно ином эволюционном пути! — задумчиво сказал я. — При этом отчётливо прослеживается поэтапное развитие цивилизаций. Ведь Гаруда уже не змей!

— Безусловно, «Великий Дракон» мог инициировать возникновение именно рептолоидной цивилизации, — согласилась Светлана. — Развившись и достигнув определённого уровня знаний, эта цивилизация могла начать экспериментировать с генетикой и породила уже человекоподобных богов, ставших первым шагом на пути к гуманоидным расам нашей Вселенной. Рождение Гаруды может быть тому свидетельством. Ведь Гаруда, если внимательно читать мифы, вовсе не обычная птица, а некий летательный аппарат, который уничтожает змей, или пилот, управляющий этим аппаратом. А войну со Змеями вели Боги.

— Значит, миф о рождении Гаруды может дать нам подсказку по времени войны богов со Змиями! — догадался я. — Или наоборот. Здесь присутствует явная взаимосвязь.

— Верно, — согласилась Светлана и продолжила рассуждать. — Тысяча лет с момента возникновения и развития цивилизации нагов… Будучи исполинскими змеями, наги поселились в мире духовных планет Патала, где они воздвигли себе великолепные дворцы, блистающие золотом и драгоценными камнями. Мудрый змей Васуки стал их царём и правил в их главном городе Бхогавати, полном невиданных на земле сокровищ…

— Получается, цивилизация нагов прошла длительный путь развития и к моменту появления Гаруды уже была на его пике. Эта цивилизация процветает, имеет своё социальное устройство и все признаки развитого общества.

— Да, да, — задумчиво произнесла Светлана. — «Царственные змеи, трёхглавые, семиглавые и десятиглавые, владеют несметными богатствами; головы их увенчаны драгоценными коронами; они могущественны и мудры: вожди великого племени нагов, они снискали милость и дружбу богов»…

— «Великое племя нагов» может означать именно широкую распространённость рептолоидов во Вселенной задолго до человекоподобных «богов», — заметил я.

Светлана посмотрела на меня. Кивнула.

— Несомненно. Некогда Владыка созданий Дакша, как гласят мифы, обеспокоился тем, что потомство его дочерей, отданных в жёны Кашьяпе, Соме и Дхарме не умножается достаточно в трёх мирах. Пустынной кажется вселенная, не населённая живыми существами в должной мере. Тогда он породил ещё тысячу сыновей, наделённых необычайной способностью плодиться и размножаться. Он повелел им населить миры своим потомством. Об этом узнал небесный мудрец Нарада, который увидел неразумие замысла Дакши. Он пошёл к его сыновьям и сказал им: «Вы хотите плодиться и размножаться, о славные сыны Дакши. Но подумайте прежде вот о чём. Как будете вы дарить свету потомство, когда вы пребываете во тьме невежества, не зная ни высоты, ни глубины, ни дальности пределов этого мира?». Выслушав слова Нарады, сыновья Дакши сказали: «Правду говорит мудрец. Мы не можем плодиться, не постигнув пределов вселенной». И они устремились в разные стороны, чтобы достичь края мира. С тех пор их больше никто не видел.

— То есть, было некое противостояние между творящими жизнь силами? Это противостояние и вылилось впоследствии в стремление господства над вселенной. Но вначале, после появления человекоподобных «богов», наги всё ещё оставались высокоразвитой цивилизацией и дружили с этими самыми «богами»?

— Наги сами принимали непосредственное участие в появлении на исторической арене гуманоидов, включая людей. Многие легенды рассказывают нам о том, что нередко земные цари и герои брали себе в жёны «нагини» — дев несравненной красоты, которые были по рождению змеями. А подобную практику вполне можно трактовать, как поэтапность распространения жизни во Вселенной и как смешивание различных разумных рас. Не даром наги поселились именно в мире Паталы, духовные планеты которой несомненно указывают на схожесть с духовно-нематериальным миром! И это снова косвенно подтверждает ваши мысли, Сид, — заметила Светлана.

— Значит, и здесь Змии были в числе первых, вслед за Драконами?

Я взволнованно посмотрел на девушку.

— И не только они, — согласилась та. — Другие мифические существа, сыновья Кашьяпы и Муни — гандхарвы, как считалось, были духами, обитавшими на небосводе. Что тоже напрямую связывает их с духовным миром. Гандхарвы ассоциировались с радугой, и эта ассоциация роднит их с иранским Гандарева — драконом! Кроме того, там, на небесах, гандхарвы стерегли сому — напиток бессмертия, который изначально был достоянием именно Асуров-Драконов.

— Значит, таков был изначальный план? — задался вопросом я.

— Скорее всего, — согласилась Светлана. — Давайте взглянем на историю Земли. Гуманоиды в ней произошли так же значительно позже динозавров, которые следуют за земноводными и являются первыми в цепи животных сугубо сухопутных, окончательно оторвавшихся от водной среды. В «Книге Дзиан» об этом говорится так: «Животные с костями, драконы глубин и летающие Сарпа добавлены были к пресмыкающимся. Те, которые пресмыкались на земле, получили крылья. Те, о длинной шее, обитавшие в водах, стали прародителями птиц поднебесных»… А что если массовая гибель динозавров шестьдесят пять миллионов лет назад вовсе не была гибелью? Что если это был эволюционный скачёк? Выход на новый уровень, рождение новой цивилизации?

Светлана посмотрела на меня загоревшимися глазами.

— Вы так думаете? — с сомнением спросил я.

— Вы же не станете возражать, что эволюционный путь Земли можно рассматривать как стандартный для всей Вселенной, где есть миры значительно старше нашего?

Девушка с вызовом посмотрела на меня и снова подняла твёрдый подбородок.

— Не стану, — улыбнулся я в ответ.

— Вот и правильно, — кивнула Светлана. — Динозавры господствовали на нашей Земле миллионы лет. Но что мы знаем об их жизни? Очень мало. Окаменевшие останки не способны рассказать ни о разуме, ни о чувствах, ни об общественной организованности этих животных. Я совершенно не могу себе представить, чтобы эволюция на протяжении такого длительного времени топталась бы на месте, видоизменяя лишь звенья в длинной пищевой цепи! Что если они мыслили, как и мы с вами? Что если они не сбивались в стада или стаи, а имели социальное устройство, своё общество?

— От ваших слов у меня просто голова идёт кругом! — признался я. — Это очень смелые мысли!

— Они вас пугают? — Светлана испытующе взглянула на меня.

— Нет, нет! Мне нравятся ваши мысли! — одобрил я. — В них чувствуется такая глубина… такая ширь научного подхода… Даже дух захватывает!

— Вы мне льстите, — сдержанно улыбнулась девушка-экзоархеолог.

— Ни сколько.

Я покачал головой, видя, что мои слова ей понравились. Пару секунд она пристально смотрела мне в глаза, затем продолжила:

— Так вот. Что если появление динозавров на нашей Земле вовсе не было случайным выбором эволюции? Что если мы имеем дело с чьим-то длительным научным экспериментом, в котором наша планета имела особое значение?.. И что если этот эксперимент был кем-то прерван… насильственно прерван?

— А доказательства? — напряжённо спросил я.

— Подтверждением моей правоты могут служить лишь древние тексты, которые в той или иной мере позволяют судить о происходивших когда-то событиях, — пожала плечами Светлана. — Если египетская мифология довольно скупа описаниями таких событий, то шумерская и индийская мифологии многое проясняют в этом вопросе. Они дают нам сведения о «богах», об их генеалогии, их жизни и деяниях. Причём, эти сведения охватывают не только период земной истории «богов», но и позволяют нам заглянуть глубже, в историю развития и формирования самой цивилизации этих таинственных звёздных пришельцев. Любопытно и то, что эволюционный порядок: «демоны — боги — люди», сохраняется даже тогда, когда роль в сотворении мира переходит к человекоподобным «богам», и они начинают свою активную борьбу со Змиями-Драконами за господство и на Земле, и во Вселенной.

Самым страшным врагом древнеегипетского бога Ра был змей Апоп. Ведийский бог-воитель Индра прославился убийством змея Вритры и его брата Вишварупы, а так же многих Асуров и самого мудрого и могучего из них, своего друга Намучи. Шумерский бог Нинурта — первенец бога Энлиля — сражался вместе с богиней Инанной против «Великого Змея», и в этой войне были истреблены целые армии людей. У аккадцев роль Нинурты перешла к Мардуку, который поверг дракона Тиамат — «Матерь всего сущего» — и из её тела он создал земной мир. В период господства ассирийцев высшим божеством стал Ашур, убивший Змия. На палестинской земле с чудовищным змеем Иллуянки бился бог Яхве, который наследовал эту роль от богов, вступивших в битву с Левиафаном. Даже у славян и скандинавов главным врагом богов тоже выступал Дракон. Верховный бог славян Перун побеждал Змея в процессе циклической трансформации природы. Как и другой бог — бог огня Симаргла, победивший «чёрного змея», о чём рассказывает «Велесова книга». Ей вторит и скандинавская «Велюспа», где потомок верховного бога Одина сражается с «чёрным драконом, змеем с Тёмных Вершин».

— Везде идёт безжалостная борьба против Змия, против его влияния на человеческую цивилизацию… — задумчиво произнёс я. — И что же, все Змии погибли?

Я с надеждой посмотрел на девушку.

— В результате этой долгой борьбы, как говорится в мифах, выживший Змий скрылся в подземном царстве, где с тех пор и обитает, — сказала она. — Особенно рельефно смещение роли Змия-Дракона в мир мёртвых прослеживается именно в египетской мифологии, потому что его имя здесь связывается с духовным возрождением. Такая же трансформация явственно прослеживается и в поздней мифологии других народов. Чем меньше возраст мифа, тем более отчётливо мы видим, как Змий-Дракон становится нехорошим, и тем хуже становятся его отношения как с человекоподобными «богами», так и с людьми.

— Но ведь это говорит и о том, что Дракон раньше богов освоил и «потусторонний мир»! — заметил я. — Снова на лицо более ранняя эволюция Драконов, переход их цивилизации на всё более высокий эволюционный уровень!

— Вы правы, — согласилась Светлана. — Змии-Драконы первыми заняли главенствующее положение в «загробном мире»… Или они просто вернулись туда, откуда пришли, — пожав плечами, добавила она.

Я быстро посмотрел на девушку.

— Снова удивила вас? — полувопросительно, полуутвердительно сказала она, заметив мой взгляд, и улыбнулась. — Помните китайского мифологического героя Фуси? Он тоже мог свободно подниматься на небо по «небесной лестнице» и спускаться обратно на землю. А ведь такой же «лестницей» пользовались и духи, «являвшиеся из разных мест»! Что уж говорить о «древних богах» Египта, освоивших Дуат и установивших там свои порядки?.. При этом, и Древний Египет, и Древний Китай роднит то, что образ Змия в обоих регионах аналогичен образу гусеницы и куколки, из которой вылетает бабочка. Он, Змий регулярно сбрасывает свою старую кожу, чтобы после периода отдыха облечься в новую. В Древней Греции это преображение выразилось ярким образом Психеи — человеческой души. Именно души!.. Правда, здорово, Сид?

Светлана подняла ко мне искристые глаза. Щёки её были покрыты густым румянцем, проступавшим сквозь бронзовый загар.

— О чём вы задумались? — заинтересованно спросила она, вглядываясь в моё лицо.

— Ваша мысль об эволюции динозавров… Она не даёт мне покоя, — признался я. — Но, где же, следы этой странной цивилизации?

— Вы забываете о потомстве легендарного Кашьяпы. Ведь и «боги» были разными, Сид! «Древние боги», положившие начало последующим «божественным» родам, явно имели признаки негуманоидности. Именно эти «боги», а не «солнечные», весьма старательно заботились о человечестве на ранней стадии его развития. Именно они дали людям все знания и навыки. Сами же они получали эти знания от своих создателей — Змиев-Драконов. Вот вам доказательство этого: «Внимайте, вы, Сыны Земли, Наставникам вашим — Сынам Огня! Знайте, нет ни первого, ни последнего, ибо всё есть Единое Число, исшедшее из Не-Числа. Узнайте то, что мы, исшедшие от Первосозданных Семи, мы рождённые предвечным пламенем, узнали от Отцов наших», — процитировала Светлана.

— Значит, вы считаете всех «древних богов» негуманоидной цивилизацией?

— Да, — уверенно кивнула она. — Древний ассирийский текст «Энума Элиш» так описывает сотворение мира: «Когда вверху не названо небо, а суша внизу была безымянна, Апсу первородный, всесотворитель, Праматерь Тиамат, что всё породила, воды свои воедино мешали. Тростниковых загонов тогда ещё не было, когда из богов никого ещё не было, ничто не названо, судьбой не отмечено, тогда в недрах зародились боги, явились Лахму и Лахаму и именем названы были. И пока они росли и мужали, тогда родились Аншар и Китар. Они дни копили, множили годы, и наследник их — Ану, — отцам своим равный. Ану-первенца Аншар себе уподобил. Нудиммуда сотворил по своему подобию Ану. Нудиммуд, отцами рожденный своими, Он разумом светел, многомудр и всесилен, Аншара, деда его, превзошёл он премного».

— И хотя описания этих «древних богов» весьма скупы, — так же уверенно продолжала моя спутница, — мы можем проследить признаки их негуманоидности вплоть до аккадского Мардука, внешность которого, описанная в «Энума Элиш», весьма и весьма неоднозначна: «Его лик был прекрасен, сверкали взгляды! Изначально властна, царственна поступь! Узрел его Эйа, отец-творитель, — весельем и радостью наполнилось сердце. Он воспринял его совершенство, наградил его божьей силой двойною. Он ростом велик, среди всех превосходен, немыслимо облик его совершенен — трудно понять, невозможно представить. Четыре глаза, четыре уха! Он рот раскроет — изо рта его пламя! Он вчетырежды слышит мудрейшим слухом, и всевидящи очи — все прозревают! Средь богов высочайший, прекраснейший станом, мышцами мощен, ростом всех выше!».

— Действительно, настоящий дракон! — согласился я, одновременно поражённый и восхищённый строками древней поэмы.

— А согласно индийским Ведам, — продолжила Светлана, — боги-Адитьи были следующим потомством Кашьяпы от его жены Адити. В «Ригведе» она называется третьей дочерью Дакши, сестрой Дити и Дану, от которых произошли «демоны». Именно она родила двенадцать богов-Адитьев, седьмым из которых и был бог Индра. Это «божественное» потомство было уже иной ветвью разумной жизни, отличной от своих родичей Змиев, но всё же сохранившей некоторые их черты и признаки их физиологии. Помните текст, который читал нам Акира?

Светлана опять слегка наморщила лоб и потёрла его пальцами. Вспомнив что-то, произнесла:

— М-м… Да! «Когда Даитьи и Асуры несли обязанности соответственных Степеней и следовали по пути, предписанному священным писанием, неся так же покаянные обеты, Боги были не в состоянии уничтожить их». Тогда Боги обратились за помощью к «первому из Существ» Божественному Вишну: «Слава тебе, кто есть един с Расою Змиев, двуязычной, ярой, жестокой, ненасытной в наслаждениях и изобилующей богатством»… Понимаете?

Она посмотрела на меня.

— «Един с Расою Змиев»! Вишну и другие боги его свиты имели крепкую связь со Змиями! А ведь это «единство» может говорить только об одном — их цивилизация была порождена самими Змиями. Они были в некотором роде ещё рептолоидами, но уже несли на себе и черты гуманоидной расы. А их противники, Асуры были именно Змиями! Вот почему все Драконы и Змии с точки зрения космологии впоследствии предстают как порождения Хаоса, приведённого в порядок Творческими Силами — «солнечными богами». Вы никогда не задумывались над тем, почему Дьявол не мог создать Землю, то есть, не мог создать человеческую цивилизацию? Не потому ли, что он был слишком похож на Дракона и далёк от людей генетически?

— И поэтому ему понадобился бог с физиологией, близкой к человеку? — догадался я, поняв ход её мысли. — Именно в этом причина инициации создания цивилизации «солнечных богов»!

— Да, наверное, так и было, — задумчиво произнесла девушка. — А может быть причина появления цивилизации «богов» и в чём-то другом… Я видела изображения очень древних фигурок и камней, на которых передавались сцены совокупления загадочных ящеров и человекоподобных существ. Возможно, Драконы всё же делали попытки создания некой гибридной расы на Земле. Может быть, даже эти попытки были удачными…

Она посмотрела на меня. Сказала в раздумье:

— Тваштар — бог-созидатель, искуснейший мастер, сотворивший для богов-Адитьев многие диковинные вещи, был одиннадцатым сыном Адити. Считается, что именно он изваял тела людей и животных. Но его жена была «демоницей» из рода Асуров. Она родила Тваштару сыновей-братьев — трехглавого дракона Вишварупу и Вритру. И ещё дочь — божественную кобылицу Саранью, которая впоследствии стала матерью первого смертного человека Ямы и «врачевателей богов» — Ашвинов.

И в тибетской «Книге Дзиан» тоже описывается последовательность появления разумных рас во вселенной. Там говорится о том, что Первая Раса создала Вторую посредством «почкования». Вторая дала начало Третьей Расе, развив «Рождённых из Яйца». «Отец-Мать» выделял зародыш в виде шаровидного тела, которое постепенно затвердевало, и в нём в течение нескольких лет нарастал утробный плод. Всё, как у современных птиц!

— Но почему «Отец-Мать»? — удивился я. — «Боги» были двуполыми?

— Да. «Солнечные боги», насадившие на Земле религиозную веру как таковую, отличались от «древних богов» и от Драконов, — подтвердила Светлана. — Отличались не только по своим знаниям и способностям, но и по своей физиологии. Возможно, это была некая переходная ступень в цепи эволюции разумной жизни… Ведь все высшие боги древности являлись «Сынами Матери» и лишь позднее они становятся «Сынами Отца». Вот строки из египетских «Текстов саркофагов»: «Я Атон, Творец Старших Богов, я дал жизнь Шу, я великий Он-Она, я тот, кто содеял то, что казалось мне хорошим, я обрёл своё пространство в своей воле, мне принадлежит пространство тех, что движутся подобно двум извивам змея».

— «Подобно двум извивам змея», — повторил я. — Снова говорится о Змие!

— Вы знаете, что боги, подобные Юпитеру или Зевсу первоначально изображались двуполыми? — спросила Светлана.

— Нет.

— Тем не менее, это так. Зевса называли «прекрасной девой», а Венеру изображали с бородой. Греческий Аполлон поначалу так же был двуполым, как и Брахма в пуранах или Вач в «Ману». Египетские же боги Осирис и Исида взаимозаменяли друг друга. В одном из древних гимнов так говорится об Исиде: «Да не будет не знающего меня нигде и никогда! Я мать и дочь. Я члены тела моей матери. Я облегчающая роды и та, что не рожала. Я новобрачная и новобрачный. И мой муж тот, кто породил меня. Я мать моего отца и сестра моего мужа, и он мой отпрыск», — снова процитировала Светлана. — Обратите внимание на строки: «И мой муж тот, кто породил меня». Ведь из египетских мифов, описывающих рождение Гора, можно понять, что Исиде в процессе изъятия «сути» мёртвого Осириса и оплодотворения ею богини, помогал непосредственно сам бог Тот. И он же, согласно Платону, был отцом Исиды, а вовсе не бог Геб. Акира подробно уже разбирал эту историю в своём марсианском рассказе, и я полностью согласна с ним.

Как бы в подтверждение этих слов, Светлана уверенно кивнула.

— Вот вам и загадочное на первый взгляд «муж, породивший меня»! Бог Джехуди в этом генетическом эксперименте с рождением Гора, который трудно назвать обычными родами, действительно выполнял роль мужа Исиды, между тем являясь её отцом. Реальным же мужем был мёртвый Осирис. Поэтому и «сестра моего мужа».

— А «и он мой отпрыск» потому что фактически Гор воплощал в себе телесную суть Осириса? Через генетический материал возрождался как бы сам Осирис в теле Гора! — догадался я.

— Да. Хотя, возможно, использовался и смешенный генетический материал, как считает Акира, и в жилах Гора текла кровь трёх богов: Осириса, Тота и Ра. Можно рассмотреть ещё античный вариант египетского мифа, где в роли Осириса выступает уже Зевс, который, спустившись на землю, становится Загреем. После убийства титанами, он спускается в подземное царство как Аид и становится судьёй и царём умерших. В этой своей имостаси он похищает и уносит Персефону, которая получает от Аида зёрна граната — семя Гадеса. От них Персефона зачинает и при помощи Гермеса возвращается обратно на поверхность земли, где её встречает богиня Деметра — греческий аналог египетской Исиды. Если верить свидетельству участников «великих элевсинских мистерий», Персефона предстаёт перед неофитами с ребёнком на руках.

— Другими словами, весь этот миф в аллегорической форме рассказывает о зачатии Деметры от мёртвого Зевса и последующем вынашивании будущего ребёнка Персефоной? — догадался я.

— Верно, — кивнула Светлана. — Видимо, было опасение возможных осложнений, которые могли возникнуть в результате этой генетической манипуляции. Поэтому была выбрана «суррогатная мать» для вынашивания плода и рождения ребёнка. Вот почему и говорится об Исиде: «облегчающая роды и та, что не рожала». К тому же, греческий Гермес — это всезнающий и всеведающий египетский бог Тот-Джехуди. У греков же с египетским Гором ассоциировался сын бога Гермеса и богини Афродиты, от имён которых он и получил своё имя — Гермафродит. И египетская мифология не противоречит этому. Свидетельства о Горе, как о гермафродите можно найти в мифе, рассказывающем о тяжбах сына богов со своим дядей — богом Сетом.

— Да, интересное переплетение «божественных» судеб получается! А что это за миф о Горе и Сете? — поинтересовался я. — Акира не упоминал его.

— Когда Гор возмужал и получил прозвище Неч-атеф — «Мстящий за отца», он предстал перед Советом богов и заявил о своих правах на престол Осириса, — охотно начала рассказывать Светлана. — Больше всех появлению Гора был удивлён Сет. Но и другие боги спрашивали, неужели Осирис и в самом деле породил сына?

— Значит, с его рождением действительно было не всё так чисто, — заметил я. — Может быть, он, в самом деле, не был сыном Осириса?

— Вполне возможно. Столь же загадочно и необычно появление на свет другого бога — Индры. В эпической литературе Индра описывался, как любимый сын матери богов — Адити. Он был самым могучим из её сыновей и родился не так, как другие её дети, а «необычным путём». При рождении он чуть было не погубил свою мать, явившись сразу в золотых доспехах. Однако в ведийской литературе имя его матери не называется, а в «Атхарваведе» говорится о том, что ею была богиня Экаштака, которую можно отождествить с богиней ночи Ратри. Отцом же Индры называют Праджапати[39]. В Брахманах так же можно найти указания на то, что боги сами создали Индру и избрали его своим владыкой.

— Это, действительно, очень похоже на египетскую историю рождения Гора, — согласился я.

— Вы правы, — подтвердила Светлана — Но я продолжу. Древний текст рассказывает о том, как Сет предложил богам отсрочить решение о признании прав Гора, чтобы он мог миром разрешить возникший спор. Сет пригласил своего племянника «провести приятный день в моём доме». Гор согласился: «И в вечернюю пору им постелили постель, и они вдвоём возлегли на неё. И ночью Сет сделал упругими свои чресла и вошёл в лоно Хора».

— «Лоно Хора»? — изумился я. — Да, пожалуй, эти «боги», действительно, были необычными существами!

Моя собеседница согласно кивнула.

— Когда же боги вновь собрались на совет, Сет потребовал, чтобы власть над Египтом передали ему. Он сказал, что Гор лишился права на царственный трон. Независимо от того был ли он рождён от семени Осириса, теперь в нём было семя Сета. Поэтому он должен был наследовать, а не предшествовать Сету.

— Странные порядки были у этих египетских богов, — проворчал я. — Хотя, если вдуматься… Возможно, причина заявления Сета была в том, что это был как раз некий «переходный период», когда богов-рептолоидов сменяли боги-андропоиды? И эта смена власти шла далеко не мирным путём.

— Вполне может быть, — задумчиво произнесла Светлана. — Кажется, я поняла вашу мысль! Новое поколение богов — дети Геба и Нун — были смешанным потомством. Как и у Кашьяпы от разных жён, у Нун родились разные дети, но только от разных отцов. И не просто от разных отцов, а от представителей разных разумных видов! При этом Сет и Нефтида несли в себе признаки рептолоидов, а Осирис и Исида явились зачинателями рода андрогинов. Ведь отцом Осириса был узурпировавший власть бог Ра, а Исида фактически была дочерью бога Тота. Оба они явно не относились к Змеям… О небо! Спасибо вам, Сид!

Девушка порывисто схватила мою руку и крепко сжала её. Лицо её наполнилось волнением.

— За что? — удивился я.

— За ваши замечательные мысли. Своей пытливостью вы помогли мне, наконец, осознать то, что раньше ускользало от моего понимания. Ведь всех этих «богов» тесно связывали общие корни — «души всех богов находятся в змеях»! Именно так! — возбуждённо воскликнула она и осеклась. Смущённо осмотрелась по сторонам, проверяя, не помешали ли мы снова кому-нибудь своим громким разговором.

— Это вторит и словам ведических богов, обращённым к Вишну: «кто есть един с Расою Змиев»! — продолжала она уже вполголоса. — Понимаете? Возможно, Сет, желая доказать своё право первенства в борьбе за царский трон, хотел, чтобы Совет богов обнаружил в организме Гора именно его генетический материал. Это доказывало бы прямое родство Гора с рептолоидами, а, значит, давало бы ему, Сету возможность наследовать первым по праву старшего. Но Исида по каким-то причинам была в сговоре со сторонниками Ра, пожелавшими посадить на трон именно Гора, и таким образом раз и навсегда лишить Змиев возможности править Египтом и оказывать хоть какое-то влияние на людей. Именно Исида при поддержке своего отца, бога Тота не дала свершиться замыслу Сета… А вы молодец, Сид! Без вас я об этом даже не думала, — призналась Светлана, возбуждённо глядя на меня.

— Таким образом, андрогины взяли верх над Змиями, оттеснили последних в Малую Азию и Китай, а затем и победили их окончательно, — продолжала рассуждать она. — Так что признаки гермафродизма человекоподобных «богов» можно найти вплоть до христианства. Например, в видении Святого Иоанна из «Откровения» Бог, впоследствии ассоциируемый с Иисусом, так же является гермафродитом. По описанию он имел женские груди, как и Тетраграмматон[40] или Иегова. Даже Авалокитешвара[41] буддизма всегда рассматривался в двух обличиях: Первый и Второй!

— Но ведь «древние боги» не были гермафродитами? Они были Змиям или Драконами? То есть, рептолоидами? Правильно? Затем откуда-то появляется Ра или Вишну, или… кто там был у шумеров?

— Ану, — подсказала Светлана.

— Все трое — суть одно лицо только с разными именами, но уже не Дракон или Змий… Значит, имел место какой-то разрыв «поколений»?.. Война?.. Уничтожение?

Я вопросительно посмотрел на девушку.

— Может быть, — качнула та головой. — Свидетельства подобного уничтожения «змеиного племени» мы можем найти в «Махабхарате». Это уничтожение было устроено руками царя Джанамеджайя, который вёл свою родословную от героя Арджуны — сына бога Индры. Его отцом был Парикшит — царь из династии Куру, родившийся уже после битвы на Курукшетре.

— То есть, речь идёт о временах полубогов и героев?

— Вы правы. Вот строки из «Махабхараты», описывающие это злодеяние: «Все эти ползающие на животе твари преисполнились страха; низвергаясь в священное пламя, они корчились в невыносимых муках и взывали друг к другу. В этом удивительном жгучем пламени змеи дрожали, задыхались, шипели и как безумные обвивали друг друга. Белые змеи, черные змеи, голубые змеи, старые змеи и молодые змеи, все, громко свистя от ужаса, низвергались в бурно горящее пламя. О лучший из дважды рожденных! Беспомощные змеи погибали сотнями тысяч, миллионами и десятками миллионов. Некоторые из них были маленькими, точно мыши, другие были в слоновий хобот, третьи походили на обезумевших в течке слонов. Но все змеи, как могучие, так и слабые, со всей пестротой их цветов, с их губительным смертоносным ядом рушились в беспощадное пламя и гибли. В огонь попали многие тысячи, миллионы и десятки миллионов змей. Их было такое множество, что всех и не перечислить. Однако из источников смрити мы знаем имена самых важных змей, ввергнутых в жертвенный огонь».

— Можно было бы подумать, что речь идёт о простых пресмыкающихся… Но так много деталей выдаёт в них разумных существ! — удивлённо и восхищённо воскликнул я. — Они страдают, говорят и имеют имена!

— Только невежда, читая это, мог бы думать о простой аллегории, — заметила Светлана. — Интересно и описание этого жертвенного огня: «Этот могучий божественный Огонь, обладающий столь поразительной яркостью, извергающий золотое семя, Огонь, поглощающий всё, оставляя за собой тёмный след из пепла и дыма, завиваясь направо»… Вот вам и оружие, которым уничтожалось «змеиное племя»!

— Ядерное или какое-то иное… — промолвил я. — Очень похоже… Хотя это теперь и не столь важно. Но это оружие было в руках именно «солнечных богов»! Оно и повлекло прекращение генетической преемственности, которое обусловило дальнейший разрыв поколений!

— Возможно, — пожала плечами Светлана. Призналась: — Я плохо разбираюсь в оружии.

— Но вы упомянули первого смертного человека? — напомнил я. — Получается, что раньше люди были бессмертными, как и боги? Или гуманоидная раса людей была не первой на Земле? Может быть, это были совсем другие люди? Та самая «гибридная раса», которую пытались вывести Змии, и которая стала по своей сути «богоподобной»?

— Почему бы и нет? — снова пожала плечами моя спутница. — Ведь «богоподобный» человек, действительно был плоть от плоти своего создателя. Вот, например, «Ригведа» рассказывает о времени, когда смерти не знали на Земле. Потомки прародителя людей Вивасвата — близнецы Ями и Яма были бессмертными. В Критаюге — «Золотом веке» — они не ведали греха и жили на земле счастливо, в мире и благоденствии. А в той же «Книге Дзиан» есть такие строки: «Тогда Великие Владыки призвали Владык Луны в воздушных телах: «Породите людей», — было сказано им. — «Людей вашего естества. Дайте им внутренние Формы, Монады. А мать Земли Природа сложит их внешние оболочки, тела».

— «Владыки Луны в воздушных телах», — повторил я поразившие меня строки. — Амоль Сайн рассказывал нам с Акирой интереснейшие вещи о возможной связи трёх «железных крепостей» Асуров с нашей Луной и разрушенным спутником Марса… Что-то подсказывает мне, что он был трижды прав! Внутри Луны действительно кроется какая-то тайна, и мы обязательно должны раскрыть её секрет!

Светлана улыбнулась моей горячности.

— Извините, я перебил вас! — спохватился я, чувствуя себя неловко.

— Не страшно, — благосклонно отмахнулась девушка. — О бессмертном первочеловеке повествуют и шумерские тексты, в которых мы встречаем героя Гильгамеша — царя Урука. Он был на две трети бог, а на одну человек. Его матерью считалась богиня Нинхурсаг, а отцом верховный жрец Куллаба. Шумерские таблички рассказывают и о том, как Нинхурсаг создала Гильгамешу товарища — дикого человека Энкиду, жившего со зверями в пустыне, который был смертен… Да и шумерский бог Энки на просьбу богов создать «примитивного рабочего» отвечает: «Существо, о котором вы говорите, уже есть».

Возможно, это «существо» и было тем первым бессмертным человеком — полурептолоидом, которого погубили в Потопе распри и зависть богов к своим создателям — Змеям. А из остатков этих «богоподобных» людей новые боги в услужение себе сотворили того самого «лилу». В «Энума Элиш» есть такие строки: «Я соберу кровь и создам кости. Я сделаю дикаря, «человек» будет его имя. Воистину дикаря-человека я создам. Ему будет поручено служение богам, чтобы они могли отдохнуть! Нравы богов я искусно изменю. Почитаемые равно, они разделятся на две группы».

Светлана немного помолчала, словно, собираясь с мыслями.

— Даже в более поздние времена, — снова заговорила она, — уже после всех войн между «богами», когда люди, спасаясь от разорения и смерти, уходили из прежних обжитых районов Южной Азии и Ближнего Востока, разбредаясь по самым отдалённым уголкам Европы и Азии, мы находим память о тех стародавних временах. Эта память осталась запечатлённой в эпических сказаниях разных народов. Она дошла до нас в сказках, которые созвучны шумерским и индийским текстам. В скандинавской «Велюспе» говорится: «Тогда сели боги на троны могущества и совещаться стали священные: кто должен племя карликов сделать из Бримира крови и кости Блаина».

— Бримир и Блаин — кто это? — переспросил я, услышав новые имена.

— Это просто другие имена Имира — великана, первого существа на свете, от которого произошли люди и шестиголовый великан Трудгельмир, ставший прародителем рода великанов-ётунов, — пояснила Светлана. — Он тот же Дракон, давший начало двум разным ветвям жизни во вселенной. Понимаете? Его, как и дракона Тиамат, убили потомки другого великана — Бури. Это сделали боги-асы: Один, Вили и Ве. Из тела Имира они сотворили весь земной мир так же, как аккадский Мардук создал мир из тела убитой им праматери Тиамат.

Но скандинавские боги-асы не сами решили создать человека. Именно великаны или драконы подтолкнули их к этому: «Встретились асы на Идавёлль-поле. Капища стали высокие строить, сил не жалели, ковали сокровища, создавали клещи, орудья готовили. На лугу, веселясь, в тавлеи играли, всё у них было только из золота, — пока не явились три великанши могучие из Ётунхейма». Именно тогда, когда к асам пришли эти самые великанши, «боги» задумались о создании человека. Причём, это создание происходит практически тем же способом, что и в шумерских мифах. Сначала назначаются двое ответственных за проведение генетического опыта, формируется команда медиков, а затем уже они приступают непосредственно к «лепке» людей из «глины»: «Модсогнир старшим из племени карликов назван тогда был, а Дурин — вторым; карлики много из глины слепили подобий людских, как Дурин велел». Оживили же эти «заготовки» людей главные «боги»: «Они не дышали, в них не было духа, румянца на лицах, тепла и голоса; дал Один дыханье, а Хёнир — дух, а Лодур — тепло и лицам румянец».

— Получается, и здесь Драконы инициировали создание «новых» людей, а цивилизация «богов» была лишь инструментарием для этого эксперимента?

— Да. Но Змии не оставляли попыток возродить и прежний людской род! Подтверждение этому мы находим во многих преданиях и сказках различных народов. Помните древние славянские сказки? В них без труда можно отыскать отголоски историй о сексуальных связях между Змиями и людьми. Например: «Схватил змей царевну и потащил к себе в берлогу — за жену себя взял». Или возьмите историю о сказочной Царевне-лягушке. В образе этой царевны безусловно была отражена родословная преемственность между родом неких земноводных или пресмыкающихся, и родом гуманоидов в образе людей. И за этой преемственностью стоят не менее примечательные сказочные персонажи: Кащей-Бессмертный и Змей-Горыныч!

— О! В детстве я слышал сказки о них! — радостно сообщил я.

— Я тоже их любила, — кивнула Светлана. — Но в сказках эти персонажи всегда выступают на стороне Зла. И это уже явный отголосок эры Тельца — времени, когда шла жестокая идеологическая борьба с наследием «древних богов». Образ Кащея явно описывает именно их. Как и «древние боги», Кащей обладает бессмертием. Как и они, он изображается почтенным старцем, что само по себе говорит о его древности — то есть, о его древнем происхождении. К тому же, он могучий чародей. А мы знаем, что все «древние боги» активно использовали магию в практических целях. И ещё в сказках присутствует явная иерархическая преемственность между бессмертным Кащеем и огнедышащим Змеем-Горынычем. В этой иерархии Змей как бы стоит над Кащеем: он сильнее его, и он древнее его. Эта преемственность подкреплена и косвенными признаками. Кащей тесно связан с водой, от которой получает небывалую силу, к тому же, его смерть сокрыта в яйце. И то, и другое сильно сближает его как со Змиями, так и с богами-рептолоидами, о которых я говорила вам.

— Вырисовывается всё та же эволюционная цепочка: демоны — боги — люди!

Светлана снова согласно кивнула.

— И это очень созвучно шумерским и ведийским сказаниям. Правда, в русских сказках эти связи сильно размыты, искажены и истёрты в народной памяти неумолимым временем. Но они есть!

— Пожалуй, вы правы, — не стал спорить я и произнёс в раздумье: — Индийские Боги боролись с Асурами, чтобы упорядочить Хаос. Но этот Хаос являлся не чем иным, как противодействием абсолютному и беспрекословному подчинению Верховному Божеству и его законам?

— Да, — подтвердила Светлана. — Акира считает, что Змии, руководствуясь своей мудростью, начали принимать самостоятельные решения, проявили свою волю и перестали подчиняться навязанным религиозным догмам.

— А как считаете вы?

Я внимательно посмотрел в глаза девушки, чувствуя лёгкое головокружение.

— Я думаю, что Акира во многом прав. Конфликт действительно мог возникнуть, когда Змии-Драконы объявили о своём самосознании и собственной воле. Вполне возможно, что их внимание, обращённое к человеку, было вызвано желанием следовать этим же принципам. Змий-Дракон предложил человеку свободу выбора и знание… Но человек только пострадал от этого, а знание попало под запрет и было им забыто. В итоге, это «божественное» знание не принесло никому пользы. Даже наоборот, обернулось для людей гонениями и репрессиями со стороны победивших «солнечных богов».

— Вот и теперь желание обрести «божественное» знание грозит обернуться для нас плохими последствиями, — пробурчал я себе под нос, вспоминая о наболевшем.

— Что вы сказали? — не расслышав, переспросила Светлана.

— Да так… Это я о своём, — отмахнулся я. — Мне вот какие мысли приходят в голову в связи со всем этим. Ведь наличие некого «божественного закона», которому воспротивились Драконы, говорит о том, что над всеми ними действительно стоял ещё кто-то. Тот, кто установил подобный вселенский «тоталитарный» режим. Но кто? Единое Божество?.. Я не могу допустить мысли о существовании подобного Божества в природе, во Вселенной. Но тогда «кто» или «что» было источником этого жёсткого Верховного Порядка?.. Должно было существовать что-то действительно могущественное и всеобъемлющее. Ведь откуда-то взялась эта самая религиозная вера?

— Можно сказать, что она была «искусственно рождённым ребёнком», — уверенно сказала Светлана. — Таким же, как ребёнок Гор. Суеверием, данью давно забытым традициям.

— Вы так думаете?

— Конечно! В «Ригведе» ясно сказано: «Жертвой жертве пожертвовали боги: вот каковы были первые дхармы. Достигли могучие свода небес, где остались древние боги Садхья[42]». Имеется в виду мифический акт самопожертвования первосущества Пуруши, из которого была создана вся Вселенная, — пояснила девушка-экзоархеолог. — Этот акт становится впоследствии прототипическим — с тех пор все жертвоприношения являются его повторением, воспроизводя жертву, алтарь и даже следствия того первого космического жертвоприношения. Пурушу в данном случае можно соотнести и с драконом Тиамат, и со скандинавским великаном Имиром. В мифологии скандинавов даже есть некое подражание ведийским текстам, в котором отец богов Один совершает жертвование самому себе, чтобы получить напиток бессмертия, магические знания и тайны древних рун.

— Интересно! — согласился я.

— «Травой кропили Пурушу, в начале дней рождённого: так стал он жертвой для богов», — продолжила Светлана. — Но для самих богов эти первые жертвы не носили вообще никакого практического значения. Они совершались ради жертвы, приносимой «солнечными богами» богам «древним», которые остались за пределами «свода небес». Такой сугубо религиозный или символический акт, до которого «древним богам» не было никакого дела. Обычный символизм, когда в соответствии со своим макроскопическим образцом, совершалось микроскопическое действие как бы воссоздающее мир каждым новым жертвоприношением.

— Да, вы правы. Похоже на то.

— Те «древние боги» считались впоследствии прародителями человечества и именовались Отцами, Питарами или Питри. Они делились на семь классов — три бесплотных и четыре плотных — и два вида: Агнишватта и Бархишад. «Ваю-пурана» утверждает, что изначально эти семь степеней Питри и были первыми Богами — Вайраджами — которых Брахма силой своей мысли и воли узрел в вечных сферах. Именно они являются «богами богов». А «Матсья-пурана» добавляет, что сами Боги — дэва — почитали именно их. В большинстве древних манускриптов сказано о том, что Вайраджи были старейшими Агнишваттами и Раджасами, или Абхутараджасами — бесплотными духами, не имеющими даже астрального фантома. Именно через них и в них воплощался Вишну в своих аватарах. Все они, как указывает «Ваю-пурана» обитают в области духовных миров, именуемой Вираджа-Лока.

Светлана остановила на мне проникновенный взгляд.

— Если же говорить о символизме, то он впоследствии вырос в стойкую религиозную систему, которую «солнечные боги» стали насаждать в человеческой среде. Религия принуждала человека покорству «богам», победившим в войне со Змиями, возводила «богов» в ранг сверхсуществ, что давало им духовную силу. Да и просто принуждала людей работать на «богов», приносить им жертвования в виде пищи и различных даров. Тем самым «боги» обеспечили себе беззаботную жизнь и получили покорную людскую массу, которую можно было использовать в качестве «пушечного мяса» в междоусобных сварах, и в борьбе за власть и привилегии.

Но безусловно и то, что религиозные догмы, навязанные людям, отражали в себе и религиозные представления самих «солнечных богов», так же веривших в существование Единого Бога — создателя Вселенной. Даже у древних египтян можно найти отголоски этой самой веры, доставшейся им в наследство со времён «божественных» правителей. Есть упоминания о неком боге, имя которого Неб-Ер-Чер — «владыка до самого крайнего предела». Суть этого бога заключается в применении понятия «предел» к времени и пространству, что делает его Вечным Богом Вселенной. Древние египтяне представляли этого бога в виде некоей всемогущей силы, заполняющей собой всё пространство вокруг. А такое представление сродни индуистким представлениям о Брахмане — сверхсуществе, породившем троицу великих богов, и, по сути, так же являющимся тем самым Единым Богом. Все эти представления шли от невежества «солнечных богов», которым недоставало знаний и мудрости своих предшественников, которых они сами и погубили.

— Неразумные «дети», решившие стать ровней своим «родителям», но плохо учившие уроки? — усмехнулся я. — А ведь действительно это похоже на детскую веру в различные чудеса и небывалых существ, которая идёт от неполного познания окружающего мира! Весь этот символизм, на котором держалась любая религия.

— Вы правы, — согласилась со мной Светлана. — И чем ярче символ, тем он привлекательнее и сильнее. Так символом первого жертвоприношения стал огонь. В «Упанишадах» сказано: «На этом огне боги совершают жертвоприношения веры. Из этого жертвоприношения возникает владыка Сома… Из этого жертвоприношения возникает дождь… На этом огне боги совершают жертвоприношения дождя. Из этого жертвоприношения возникает пища». А что может быть сильнее огня для дикого человека? Ведь огонь — это жизнь, огонь — божественный дар. Тот, кто им владеет, как жертвенным огнём, имеет возможность общаться с богами, получать их помощь и защиту, а, значит, имеет власть над остальными людьми! Недаром испокон веков брахманы и священники были властителями человеческих умов и душ, как и хранителями, блюстителями «божественных» законов.

— Опять всё сводится к дележу власти? — воскликнул я. — Как же меркантильны были эти «боги»!

— Не удивляйтесь. Здесь нечему удивляться, — спокойно сказала Светлана. — Помните «Энума Элиш»: «Все боги разделили небо и землю. Пятьдесят великих богов заняли свои твердыни. Семь богов судьбы поселили трёхсот на небе»?

— А ведь «солнечных богов» изначально было не так уж и много, — заметил я.

— Но потомства они оставили столько, что его хватило на несколько тысячелетий земной истории! — усмехнулась Светлана. — И это потомство не прекращало вести между собой постоянные распри за власть над людьми. И чем больше времени проходило, чем меньше оставалось на Земле «чистой божественной» крови, тем ожесточеннее становилась эта борьба. Божественным потомкам и их отпрыскам всё сложнее было выбиться в лидеры, чтобы получить большую долю жертвований. Именно в этом и кроется одна из причин уничтожения многобожия и воцарения монотеизма.

— Вы думаете?

— Да. Время многочисленных богов было закончено. Но люди довольно длительное время общаясь с ними, как с представителями более развитой цивилизации, имели не только возможность приобщиться к их знаниям, но и были свидетелями противоречий и конфликтов, возникавших между этими «богами». Поэтому сами «боги» часто представлялись людям не в самом лицеприятном виде. Древние люди видели, что «боги» вполне реальные личности, не обладающие сверхъестественными чертами. Пускай, они и принадлежали к высокоразвитой цивилизации, но всё-таки к цивилизации не сверхъестественной. «Боги» лишь обладали существенно более высокими возможностями и способностями, чем сами люди, но были куда больше похожи на обычных людей. С ними можно было договариваться, им можно было даже перечить, пускай с большим риском для себя, но всё же можно было. Им даже можно было не подчиняться. История Египта и Шумера знает примеры подобного неподчинения.

— Да, я помню. Акира рассказывал об этом, как о периоде правления полубогов.

— Со временем власть «богов» на Земле сошла на нет, и они навсегда покинули нашу планету. И вот тогда один из последних божественных отпрысков — Яхве решил возвыситься над остальными. Но знания людей о богах, как об обычной разумной цивилизации, ему только мешали. В доктрине Яхве человеку отводилась только роль раба, который был обязан выполнять предписанные ему правила. Овладение «божественным знанием» было тягчайшим грехом. Ведь Яхве стремился вселить в умы людей представление о себе, как о сверхестественной личности. Он провозгласил себя иррациональной всемогущей силой, хотя сам и не играл в среде богов сколь-нибудь значимой роли. Вот почему, чтобы получить власть, ему потребовалось уничтожить знания о «древних богах», те «приземлённые» представления о них, которые к тому времени ещё сохранялись жрецами Ханаана. Только с уничтожением этих знаний снимались все вопросы о законности претензий Яхве на роль главного и единственного властителя душ, только так был возможен переход к подчинению единоличному Богу.

— Вы правы, — согласился я. — Знание подрывает веру. Особенно практическое знание. Проще и надёжнее «начать всё с чистого листа».

— Верно. Только для этого нужно сначала зачистить этот «лист», — заметила Светлана. — Именно так и поступил Яхве. Он уничтожил носителей подобного знания вместе с самим знанием. Участь жрецов Ханаана — последних хранителей тайн «древних богов» — была предрешена. А с уничтожением этого знания и с уничтожением знания о «божественном знании» создались наиболее благоприятные условия для слепой веры и безропотного служения.

— Но любое знание способно возродиться.

— Безусловно. Вот почему, чтобы избежать подобного возрождения, Яхве необходимо было уничтожить не только всех его носителей, но и все материальные следы присутствия на земле «древних богов», которые ещё сохранились ко времени эры Овна. Ведь «предметы богов», хранившиеся жрецами во многих храмах, всегда почитались людьми как священные. Они поклонялись им. Отсюда и возникло требование Яхве уничтожить все культовые сооружения и храмы ханаанских богов, последним из которых был Баал — потомок египетского бога Сета. Это требование со всем усердием было исполнено иудеями, огнём и мечом завоёвывавшими земли Синайского полуострова… Теперь вы понимаете, почему нам так сложно отыскивать следы того прошлого? Потоп и «божественные» войны безжалостно уничтожили очень многое. А что ещё оставалось, было уничтожено поколением полубогов или полукровок. К тому же сами люди сделали немало, чтобы стереть с лица нашей планеты память о древнейших временах. Вот почему каждая из подобных находок является для нашей науки поистине драгоценной!

— Понимаю. Но ведь Змии не исчезли бесследно! Они ушли в «загробный мир»? А вслед за ними ушли и «древние боги»?.. Но значит ли это, что им удалось уйти и от «верховного порядка», который давлел над ними и против которого они выступили?.. Получается, мы чего-то не знаем об устройстве окружающего мира — того, что определяет весь этот порядок? Может быть, разгадка кроется где-то там, за гранью нашей жизни и смерти?

Светлана снова положила свою ладонь на мою руку. Сказала, склонившись ко мне:

— В «Махабхарате» есть такие строки: «Источнику всего сущего, той нетленной Данности, что известна под многими именами и восславляется во многих молениях, Абсолютной Истине, извечно существующей, иногда открыто, а иногда тайно. Перед Ней я и склоняюсь. Ей подчинены и материя и дух, и посему Она составляет единое целое со вселенной. Первосоздательница всего великого и малого, Она возвышается над этим миром. Могущество Её, стоящей над всем и всеми, никогда не убывает»…

— Вы правы, что-то есть такое, чего мы пока не знаем, — задумчиво добавила она. — Но обязательно узнаем! Человеческий разум силён и ему подвластно многое… Хотя и не всё.

— Вы сказали, что Дракон вернулся туда, откуда он пришёл. Что вы имели в виду?

Я смотрел в лучистые глаза девушки, ища там ответа.

— Просто вспомнила строчку из древнего текста: «Вначале, до того как Матерь стала Отцом-Матерью, Огненный Дракон в одиночестве носился в Беспредельности»… Он был один, понимаете? Ни одного живого существа ещё не было во Вселенной! Но откуда тогда он взялся сам? Как мог носиться в беспредельности космоса? Не от того ли, что был «огненным», то есть не таким, как мы с вами?..

На щеках Светланы опять проступил румянц.

— Знаете, сегодня вы приоткрыли для меня ещё одну грань нашего прошлого, которая странным образом отразилась и на моей судьбе, — признался я.

Взволнованный и проницательный взгляд девушки скользил по моему лицу. Сейчас она показалась мне особенно прекрасной. Какое-то время мы молчали. Потом я всё-таки решился заговорить с ней о том, что беспокоило меня больше всего.

— Светлана!

Я положил свою ладонь на её тёплые пальцы.

— Мне нужно сказать вам что-то очень важное… Важное, прежде всего, для меня.

— Да.

Она немного щурилась на солнце, лучи которого лились сквозь боковое окно. Я почувствовал, как слегка напряглась её рука.

— Понимаете, я был с вами не совсем откровенен… Там, на Марсе.

По её лицу промелькнуло лёгкое недоумение.

— Помните наш разговор, когда вы пришли ко мне ночью? — напомнил я ей.

— Помню. Конечно, помню, — кивнула девушка, неотрывно глядя на меня.

Я видел, как в её взгляде появляется всё больше интереса. Продолжал, осторожно подбирая слова:

— Это не потому, что я хотел обмануть вас или ввести в заблуждение. Нет… Вы спросили меня о тогда о том, меняется ли что-то на нашей Земле в худшую сторону? Помните? Тогда ваш вопрос попросту удивил меня и показался неуместным… Ведь я и сам даже не мог думать о чём-то подобном!

— А сейчас? — негромко спросила Светлана, и в её голосе послышалось напряжение.

— Сейчас многое изменилось… Изменилось прежде всего для меня. Я познакомился с очень интересными людьми: с вами, с Акирой, с Эйго и с другими ребятами. Я узнал много нового и удивительного из нашего исторического прошлого… Вы знаете, я, наконец, понял, что история человечества долгое время зависела от чужой, навязанной извне воли. Понял, что человечество с младенчества было игрушкой в могущественных руках неких «богов», которые привили людям всё самое плохое, что могли: злобу, ненависть, жестокость, алчные помыслы, примитивные желания, низкие порывы. Всё это низвело изначально «божественного» человека до роли «примитивного слуги», до роли раба религиозной веры, до роли «пушечного мяса» в кровавых разборках этих самых «богов». Всё это превратило нас в агрессивных безжалостных зверей — самых опасных животных на Земле, потому что мы были наделены разумом намного большим, чем у всех остальных существ этой планеты…

Я замолчал, охваченный внезапным волнением. Затем заговорил снова:

— И хотя эти самые «боги» давно покинули нас, но их наследие цепко и прочно засело в людских умах, порождая на нашей планете из столетия в столетие не добро, счастье и радость, а мрак беспросветного инферно. Эти «боги» запустили вечное колесо Сансары, уверенные в том, что людям никогда не удастся избавиться от своей кармы. И вот теперь, когда нам, наконец, удалось вырваться из инферно, когда наша жизнь стала такой, о какой мечтали наши далёкие предки, мне начинает казаться, что инферно вновь пытается проникнуть в наш мир. Мне кажется, что его тёмные щупальца осторожно выползают на солнечный свет, затуманивая умы уважаемых мною людей… Возможно, они сами того не понимают… Я даже уверен, что они стремятся сделать как лучше для нас для всех, и только обстоятельства вынуждают их поступаться моральными и этическими принципами нашего общества. Но я не могу принять этого! С одной стороны я понимаю их и разделяю их опасения, но с другой стороны я вижу, как мёртвое наследие цивилизации «богов» непостижимым образом исподволь начинает завладевать их умами.

Я замолчал, взволнованно глядя на Светлану. Она притихла, напряжённо слушая меня, и я видел, как тревожно дрожат её тонкие ноздри.

— А что всё-таки происходит? — наконец, спросила она голосом, полным волнения.

— Думаю, зреет военный конфликт между нами и Сообществом. Это происходит помимо нашей воли и вопреки нашим желаниям. Но как бы мы того не хотели, остаться в стороне от происходящего Трудовое Братство никак не сможет… И что самое ужасное в этой ситуации — есть основания полагать, что сила и победа в этом конфликте может оказаться не на нашей стороне. Как когда-то победа оказалась на стороне «богов», а мудрые Драконы потерпели поражение и были вынуждены уйти с Земли навсегда.

— Но ведь есть исторические договорённости между Землёй и Гивеей! — искренне изумилась Светлана. — Есть границы дозволенного, определённые этими договорённостями… Разве они посмеют нарушить их?

Она вопрошающе посмотрела на меня.

— Они уже нарушают. И это особенно тревожит моё руководство, потому что даёт основания полагать, что у Сообщества имеются определённые технические возможности, которых сейчас нет у нас. Вот поэтому-то Совет ОСО и принял решение, во что бы то ни стало заполучить знания об оружии тех самых «богов»! Поэтому меня и направили к вам в экспедицию на Марс.

Я замолчал, опуская глаза.

— Но ведь мы не нашли никакого оружия! — горячо воскликнула Светлана.

— Вы нашли нечто большее — технологии, которые могут оставить позади любые военные разработки Сообщества, — с горечью сказал я.

Светлана недоумённо посмотрела на меня.

— Не понимаю. Вы говорите о «золотом экране»?

— Да. Но и здесь снова возникает дилемма: с одной стороны есть технология, но нам неизвестно, как ею воспользоваться; с другой стороны, — и это гораздо важнее, — эта технология может обернуться для нас самих величайшим горем. Сейчас я это прекрасно понимаю… Я это прочувствовал на собственной шкуре там, на Марсе.

— Но у нас не принимают единоличных решений по значимым для общества вопросам! Ведь так?

Девушка требовательно посмотрела на меня.

— Только в экстренных случаях, когда ситуация не оставляет времени для долгих обсуждений, — напомнил я.

Светлана опустила глаза. Помолчав, спросила:

— Что же вы теперь думаете делать?

— Пока не знаю… Я не знаю, как воспрепятствовать этому, чтобы не навредить Трудовому Братству ещё больше… Но я знаю, что буду всеми силами пытаться убедить в своей правоте тех, кто послал меня к вам в экспедицию! — решительно заявил я, уверенный в том, что так оно и будет.

Моя спутница отвернулась к окну, на какое-то время, погрузившись в свои мысли. Задумчивая печаль лежала на её красивом лице, изменив знакомые мне черты. Я не мешал ей, чувствуя, как легко стало у меня на сердце, хотя тревога и не ушла совсем. С души, словно, сняли тяжёлый камень, давивший на меня последние месяцы.

— Знаете, я рада, что вы рассказали всё мне, именно мне, — наконец, произнесла девушка, снова поворачиваясь.

В глубине её глаз затаилось волнение, но лицо теперь выражало уверенное спокойствие.

— На самом деле, я говорил об этом и с Акирой… Раньше, чем с вами, — признался я.

— Да? — встрепенулась Светлана, и мне показалось, что эта новость обрадовала её. — Что же он вам сказал на это?

Волнение в её глазах перестало быть скрытым.

— Кажется, он стал относиться ко мне с недоверием… Наверное, поэтому он и уехал, не попрощавшись, — пожал я плечами, опуская голову.

— Это похоже на Акиру, — после паузы, кивнула Светлана. — Он всегда принципиален в подобных вопросах и редко идёт на компромиссы… особенно с самим собой, — добавила она.

— А вы?

Я пристально смотрел на неё.

— Как к этому относитесь вы?.. Тоже считаете меня плохим человеком?

— Нет, нет! Что вы! — встрепенулась она, порывисто хватая меня за руку. — Ведь вы не плохой человек! Правда?.. Я вижу, что вы способны на большой значимый для всех поступок… И не ради себя!

Светлана взволнованно всматривалась в моё лицо, и её пальцы всё сильнее сжимали мою руку.

Взглянув в окно на сияющие морские дали, она сказала:

— Знаете, мир может быть уничтожен не одним плохим человеком, а молчанием тысячи хороших. Древние считали, что всё сущее и зримое это только отблески божественного огня, иллюзия — майя, результат вечной игры, в которой безличное божество тешит себя, не замечая бегущего сквозь тысячелетия времени. Но в этом иллюзорном мире есть нечто подлинное, имеющее божественную природу — это человеческая душа. И если безличный Бог есть гигантский огонь, то искры этого огня, разлетающиеся вокруг, есть человеческие души. Заброшенные в наш мир, они обречены скитаться из одной телесной оболочки к другой, подчиняясь закону кармы, и прекратить это мучительное и бесплодное скитание не помогут ни жертвоприношения, ни умерщвление плоти, ни аскеза, ни паломничества… Единственное, что способно привести к цели — это добрые дела! Ими душа очищается. Позднее масоны говорили, что каждому человеку нужно лишь раздуть в себе божественную искру, чтобы стать подобным Богу… Я вижу, что у вас чистая душа, которая разгорается, как эта «божественная искра». И я думаю, вы не дадите ей никогда погаснуть…

Она на минуту замолчала. Затем порывисто склонилась ко мне, заглядывая в глаза.

— Сид!

— Да?

— Я хочу вам сказать… хотела давно сказать… — казалось, она подбирает слова, стараясь найти нужное, то самое важное слово.

Её глаза блуждали по моему лицу. Наконец, она глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, пытаясь унять волнение, нахлынувшее на неё. Предложила:

— Давайте поднимемся наверх?

Мы вышли на верхнюю обзорную палубу. Сквозь узкие прорези в боковых стенах защитного стеклянного колпака, походившие на акульи жабры, был слышен плеск волн, а стремительные порывы ветра доносили сюда морскую прохладу и свежесть. Солёный запах волн наполнял ноздри бодрящей остротой. Сейчас экранолёт сбавил свою скорость, обходя с запада по большой дуге остров Кергелен.

Опершись о перила заградительного барьера, Светлана задумчиво смотрела на бескрайний водный простор, щурясь на солнце и подставляя разгорячённое лицо морскому ветру. А я стоял рядом и любовался её точеным профилем, чувствуя, как тёплая волна в который уже раз стремительно поднимается от сердца к горлу, сбивая моё дыхание.

— Смотрите!

Девушка порывисто коснулась моей руки, указывая в сторону, где в отдалении огромная стая дельфинов охотилась на косяки сардин, сбившихся на стыке холодного и тёплых течений.

— Правда, здорово? — спросила она, глядя на меня, искрящимися на солнце глазами.

— Да, удивительное зрелище, — задумчиво произнёс я, следя за юркими дельфиньими спинами.

— Знаешь, я всегда пойму тебя, чтобы ни случилось! — негромко, но твёрдо произнесла Светлана, неожиданно переходя на «ты». — И всегда буду рядом с тобой!

Я быстро повернулся к ней, ошарашенный услышанным, и тут же утонул в её бездонно-глубоких глазах, смотревших на меня с бесконечной любовью и преданностью. Сердце моё в один миг радостно подпрыгнуло к горлу и бешено забилось от охватившего меня волнения и счастья. Помедлив, я схватил её ладони и прижал их к своей груди, продолжая бездумно падать на дно темнеющего омута её расширившихся зрачков.

* * *

Когда экранолёт вошёл в обширную бухту на восточной оконечности острова, было уже далеко за полночь. В свете огней порта стена прибрежных гор, поросших пальмовым лесом, казалась застывшей морской волной, поднимавшейся от океана к ночному пронзительно чёрному небу. Яркие звёзды плавали над ней россыпями драгоценных жемчугов. Звёзды плавали и в воде, у нас под ногами, и голова кружилась от этого безграничного звёздного простора, словно, мы оказались на границе самой Вечности.

Мы вышли на одну из улиц прибрежного посёлка, которая тянулась от самой бухты, карабкаясь по склону куполообразного холма к высокому ночному небу, и медленно пошли рядом между уютных одноэтажных домиков. Нарочито неровные и шершавые плиты смальты, выстилавшие улицу, отражали рассеянное, немного призрачное бело-розовое и голубовато-фиолетовое свечение, царившее вокруг. Оно исходило от крон невысоких деревьев, рассаженных в длинные аллеи вдоль улицы, и казалось, что ты попал в какую-то сказочную страну, а листья вот-вот начнут издавать едва слышимый перезвон, наполняя этот светящийся туман прекрасной сказочной мелодией.

Биотехнологии дано уже позволяли создавать новые гены для подобных растений, соединив их с генами морских обитателей, способных синтезировать люциферазу[43]. Большинство земных городов и посёлков в ночное время было освещено подобным образом. Это позволяло экономить производимую на планете энергию и давало ощущение близости первозданной природы.

Осенняя ночь, тёплая, безлунная и безветренная, дышала умиротворяющим покоем, наполненная звуками близкого океана. Я часто поглядывал на шедшую рядом Светлану, освещённую розоватым свечением деревьев, и её лицо казалось мне сейчас самым прекрасным на свете.

Не удержавшись, я осторожно притянул её к себе.

— Люблю тебя! Навсегда! Навечно!

— Я тебя тоже!

Она остановилась, положила ладони мне на грудь. С лёгкой грустью в голосе сказала:

— Но дело в том, что признание в любви это только начало… А что будет потом, Сид?

— А что потом? — не понял я.

— Потом два человека могут не сдержать эти три слова, — пояснила она и вкрадчиво спросила: — Что ты думаешь о нашей дальнейшей судьбе?.. Что ты думаешь обо мне?

— Мне думалось, что вы, женщины, обладаете удивительной способностью перевоплощаться. Может быть, так вы спасаете себя от трудностей, которые преподносит нам всё более усложняющаяся жизнь?.. Там, на Марсе или в Антарктиде, в работе, ты была одна, а сейчас — совсем другая. Такова и твоя подруга, Эйго. Это одновременно и восхитительно и немного пугает… Вы обе изменчивы, как этот океан!

Я кивнул назад, откуда доносился шум далёкого прибоя. Светлана остановилась, в упор, глядя на меня. Потом глаза её смягчились, и в свете деревьев я увидел в них нежную насмешку.

— Милый, Сид! У тебя не должно возникать сомнений, если ты готов принять женщину такой, какой она тебе предстала — созданной жизнью и ею самой. Неужели ты ожидаешь увидеть существо, которое по специальному заказу тебе представил сам бог?.. А что если быть вместе со мной тебе окажется не по силам?

— Пугаешь меня? Да? — полушутливо спросил я.

— А ты напугался?

Она внимательно изучала моё лицо. Спросила:

— Почему ты хочешь быть со мной?

— Потому что моё сердце льнёт к тебе, как река к берегу. Потому что мне от тебя не сбежать!

— А ты хотел бы сбежать?

— Никуда я не сбегу! Попробуй, увидишь.

— Попробуй? — прищурилась она. — Сид! Отношения это не эксперимент! Если ты в них вступил, то должен стремиться сохранить их навсегда. Ты на это готов?

— Готов! Теперь я хочу от жизни того же, что и раньше, но только с тобой. Мне кажется, что ты удивительная девушка, каких я не встречал до этого! Я хочу путешествовать по миру, но чтобы в моей руке была твоя рука! Я хочу лететь к звёздам, но чтобы рядом со мной была ты! Я хочу засыпать и просыпаться, видя только твоё лицо! Я хочу слышать в шуме ветра или плеске морских волн твой голос! Ведь время никого не ждёт. Оно пролетает мимо, оставляя нас позади. И пока я не остался далеко позади, я хочу провести моё время с тобой… В своём сердце я давно уже вместе с тобой… Я люблю тебя!

Она, молча, слушала меня, опустив глаза. А я чувствовал, как тёплая удушливая волна снова накатывает откуда-то из центра груди и мешает мне говорить.

— Такая длинная речь. По крайней мере, поаплодируй!.. Ну что ты молчишь?

Я всматривался в её светящиеся сапфировые глаза.

— Ладно. С нетерпением буду ждать нашей свадьбы, — пожав плечами, шутливо произнесла она, вспомнив старинное слово.

— Ты так легко согласилась? — насмешливо спросил я.

— Я и так очень долго тебя ждала. Разве нет?

Интонация её голоса заставила замереть моё сердце. Она дразняще смотрела мне в глаза.

Охрипшим голосом я спросил:

— А ты готова принять мою судьбу, какой бы трудной она не оказалась в дальнейшем?

— Если мы любим кого-то, то должны оценивать поступки любимого, думая, прежде всего, об их ценности для него, а не для себя, — твёрдо произнесла она. — Иначе это будет обычный эгоизм, а не любовь… Я буду с тобой всегда и везде, до самой смерти!

Она зажмурилась от счастья и порывисто обняла меня за шею, приподнимаясь на мысках и прижимаясь щекой к моей щеке.

— Люблю тебя!

Будоражащий запах её кожи заставил в сладостной истоме замереть моё сердце. Мне казалось, что я сливаюсь с ней в одно целое, что она становится неразрывной частью меня самого. Сейчас я чувствовал каждый её вздох, каждый порыв её тела и души. В следующее мгновение наши губы слились. Длинные ресницы её закрыли затуманившиеся глаза. Больше ни о чём не думая я покорно поддался этому страстному порыву, прижимая всё крепче к себе её горячее тело…

Мы очнулись лишь, когда где-то в отдалении разнесся лёгкий шелест проезжающего мимо магнитного поезда. Сквозь ветви деревьев замелькали в ночи жёлтые овалы светящихся окон.

— Света…

— Тшш!.. Не говори ничего… Не нужно ничего говорить! — прошептала она, и её тёплые пальцы прикрыли мои губы.

Она взяла меня под руку и слегка прижалась к моему плечу, стараясь соразмерить свою танцующую походку с моими шагами.

— Наверное, мне стоит поблагодарить судьбу, за то, что мы встретились с тобой? — возбуждённо сказала она.

— Ты веришь в судьбу?

Я посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся.

— Не смейся!

Она легонько стукнула меня кулачком в грудь, продолжая сиять своими удивительными глазами. Подняла разгорячённое лицо навстречу налетевшему ночному ветру.

— Знаешь, здесь на острове учиться дочь моей сестры, Яшоды… В школе первого цикла.

— Яшода?

Я слегка удивлённо посмотрел на неё, замедляя шаг. Светлана поняла мой взгляд, снова взяла меня под руку. Пояснила:

— Да. У нас один отец, но разные матери.

— Понятно. А твоя племянница… Сколько ей лет?

— Таманна, — подсказала Светлана. — Ей только четыре.

— Красивое имя для девочки! — одобрил я. — «Желанная мечта», кажется?

— Да. Я не виделась с ней уже несколько месяцев, — с лёгкой грустью произнесла Светлана. — Её мать сейчас находится с научной экспедицией далеко отсюда, на Титане. Она экзобиолог, как и наша Эйго. Там, вблизи Сатурна, для неё много нового и интересного.

— Понимаю. А её отец?

— Каран Анант, — подсказала Светлана. — О! Он большой учёный! Работает при Объединённой Звездопроходческой Академии. Когда-то давно на Земле существовала международная научная программа по поиску внеземного разума. Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Знаю. Тогда была построена целая сеть мощных радиотелескопов по всей планете. С помощью неё учёные прослушивали окружающий нас космос в надежде уловить передачи от наших братьев по разуму. Сейчас у нас тоже есть несколько подобных установок, находящихся на Семи вершинах… Так он имеет к этому отношение?

Я с интересом посмотрел на девушку.

— И самое непосредственное, — утвердительно кивнула она. — Ты знаешь, интерес к исследованиям подобного рода возродился именно после открытия программы «Тени Предков», и мне приятно, что и я имею к этому некоторое отношение… пускай даже совсем небольшое.

Светлана показала пальцами, какое именно отношение она имеет и беспечно улыбнулась.

— Ведь это как иметь сопричастность к Вселенной, а Вселенная — это вечность! Значит, я сопричастна к Вечности!

Она раскинула в стороны руки, словно, собираясь охватить звёздное небо над нами, и рассмеялась.

— Правда, с тех пор учёные, «слушающие» космос, мало чего достигли. Но Каран Анант не унывает и не теряет надежду. Я знаю, что он уже много лет проводит опыты на КОРАСС[44] с приёмом изображений на разных частотах, — сообщила она и неожиданно остановилась. Повернулась ко мне, заглядывая мне в глаза.

— Как ты посмотришь на то, чтобы навестить девочку? Ты против не будешь?

— Нет, конечно! Я буду только рад познакомиться с твоими родственниками!

Я обнял её за плечи.

— Перестань! Это не знакомство. Обычная встреча, — шутливо отмахнулась она, ещё больше сияя глазами.

— Ладно, я не возражаю, — в тон ей ответил я. Предложил: — Наверное, нам стоит подобрать на ночь жильё? Как ты думаешь?

— Да, давай. Я немного устала от долгой дороги, — призналась Светлана.

Мы остановились около одного из информационных терминалов и выбрали себе свободный коттедж, расположенный на этой же улице. Здесь было всё необходимое для ночлега: уютная гостиная, выходившая широкими окнами к морю, небольшая столовая и спальня, манившая нас широким надувным диваном. Прозрачные лёгкие шторы убаюкивающее колыхались на окнах в порывах ночного ветерка.

— Дом! Милый дом! — с наслаждением пропела Светлана, и радостно посмотрела на меня.

* * *

Наутро мы взяли на ближайшей транспортной станции магнитор и отправились вглубь острова туда, где на берегах озера Алаутра располагалось несколько воспитательных школ различных уровней, в том числе и воспитательная школа первого цикла, где училась племянница моей возлюбленной.

Светлана, бывавшая в этих местах не раз, села за управление магнитором, и мне оставалось лишь любоваться красотами здешней природы.

Миновав полосу лагун и болот, простиравшуюся по восточной равнине параллельно берегу, мы ворвались в царство обширных тропических лесов, покрывавших всю внутреннюю часть равнины, вплоть до двух уступов, поднимавшихся к высокогорному плато Анджафи.

Высокоствольные кипарисы скрывали в своей тени густой подлесок, в котором перемешались веера из широких листьев равеналы, закрученные в спирали, усаженные острыми шипами узкие листья пандануса, прятавшие в себе странные шишкообразные плоды, и заросли мимозы. Любопытные лемуры сновали среди ветвей, сопровождая нас всю дорогу, пока мы, наконец, не поднялись на центральное нагорье, и красные почвы низкотравной саванны не сменили влажные тропические заросли восточного побережья.

Странный ландшафт поражал воображение. Высившиеся повсюду массивные серые колоны баобабов, покрытые плоскими треугольными шапками из корявых ветвей, чередовались с залитыми туманом лощинами. За ними стояли изъеденные дождём и ветром гряды скал, поросшие колючим кустарником, алоэ и кактусами. На смену им приходили изрезанные дельтами рек долины, разбавленные редколесьем из пальм-гифена и рафий, поднимавших к высокому небу связки длинных и широких листьев, напоминавших павлиньи хвосты. Здесь во множестве паслись стада зебр и антилоп, бродили неторопливые жирафы. Все они уже давно были завезённы на остров из соседней Африки.

Умиротворение и покой веяли над такими равнинами, как влажный ветер с гор.

После двух часов дороги, мы, наконец, добрались до нужного места. Задумчивые, словно, подрумяненные солнцем, пологие хребты горного кряжа изгибали свои спины, открывая проход в синие дали невидимого горизонта. Они отражались в недвижимом зеркале огромного озера, как и высокое дымчатое небо, как и раскидистые деревья, и высокие травы, устилавшие берега этого озера. Казалось, что окружающий пейзаж растворяется в бесконечности, стирая грань между земным и небесным, между реальным и нереальностью. Испластанные протяжёнными слоями различных геологических эпох, волны гор опоясывали озеро и равнину со всех сторон, усиливая это впечатление величественного безвременья.

И тем разительнее на этом фоне выглядел обширный учебно-воспитательный комплекс, лёгкие полукруглые здания которого терялись в бесконечной зелени садов и тенистых парков, окружавших озеро с юга и востока. Учебные корпуса с широким застеклением, перемежались множеством спортивных и игровых площадок, бассейнов, чередовавшихся с уютными беседками и небольшими, открытыми солнцу и ветру, павильонами для художественных спектаклей, занятий творчеством, пения и танцев.

— Красивое место, — сказал я, выходя из магнитора и осматриваясь кругом. — Наши школы всегда устраивают в особо красивых местах планеты. Тонкое общение с природой учит детей острому её восприятию… Это здорово!

Я вдохнул полной грудью терпкого воздуха, напоённого незнакомыми запахами.

— Через год Таманна перейдёт во второй цикл. Их новая школа будет располагаться далеко отсюда — на Байкале, — задумчиво произнесла Светлана, останавливаясь рядом со мной.

— В этом есть определённый смысл: психика ребёнка жадна до новых впечатлений. Однообразие утомляет её… Ты как будто этому не рада?

Я посмотрел на неё. Она улыбнулась.

— Нет, отчего же? Просто дети так быстро растут и становятся взрослыми! Хотя у нас и затянувшееся детство, причиной которому намного более долгая жизнь, не такая короткая, как у наших предков. Мне немного грустно от того, что после свободы и беспечности первого цикла для Таманны наступит пора строгой ответственности за свои поступки. Детство останется в воспоминаниях и на смену ему придёт по-настоящему взрослая жизнь. А это всегда так тяжело — расставаться с беззаботным детством!

Она посмотрела на меня и лицо её стало трогательно беспомощным. Я ободряюще обнял её за плечи.

— Ничего, детство всегда остаётся в наших душах. Главное не давать своей душе зачерстветь!

Большие двухэтажные дома, раскрашенные в самые разные цвета, с широкими застеклёнными фасадами и плоскими покатыми крышами отступали в тень пальм и кипарисов, уступая место площадкам для игр и гимнастики, клумбам с цветами, домикам и вольерам для домашних животных и птиц. Мы шли по аллеям обширного парка, в глубине которого журчали ручейки и сверкали на солнце маленькие озерца, в которых плескались и резвились золотистые спины рыб. В листве деревьев то там, то тут мелькали пёстрые юркие птахи, радостно щебеча и чирикая, беззаботно радуясь солнцу и теплу.

То тут, то там нам попадались группы детей, занятых играми, вознёй в песке или с животными. Кругом стоял радостный гомон и крики, сменявшиеся громким смехом, а то и чьим-нибудь плачем.

Жизнь школы первого цикла кипела самыми разнообразными страстями и переживаниями.

Каждую из детских групп обязательно сопровождали двое наставников-воспитателей — мужчина и женщина. Они не вмешивались в детские игры, а стояли поодаль, но бдительно следили за маленькими непоседами, всегда готовые прийти им на помощь в разрешении особо горячих споров или конфликтов, или просто, чтобы ответить на возникшие вопросы детей. А вопросов таких было море. В этом я смог убедиться, едва мы приблизились к одной из групп детишек, игравших неподалёку. Увидев незнакомых взрослых, дети обступили нас со всех сторон, наперебой тараторя:

— А почему сверчок? Он сверкает?

— Солнце садится в воду, а почему оно не зашипело? Ведь оно горячее.

— А куда прячется ночь по утрам?

— А кто качает деревья?

— А как небо получилось?

— Кто делает кузнечиков?

— Кто сделал дырки в носу?

— Почему ручей? Надо бы журчей. Ведь он не ручит, а журчит.

Одна девочка лет трёх похвастала, указывая на стоявшего рядом мальчика:

— А у Дева в коробке пчела!

— Зачем же тебе пчела? — удивилась Светлана, присаживаясь рядышком на корточки. — Не нужно её мучить. Выпусти её.

— Как же! Выпусти! Я её буду доить, и она будет мне мёд давать! — деловито сообщил мальчик.

Я заметил, как к нам подбежало ещё несколько детей, совсем маленьких, лет двух.

— Это всехный дядя? — спросил один из них.

— Всехный, всехный! Подходи, не бойся! — успокоили его остальные.

— Дядя, дядя! — потянула меня за рукав кроха. — А там из большого кролика высыпались вот такие малюсенькие. Иди скорее, а то они влезут обратно, и ты их никогда не увидишь!

Гомон вокруг нас нарастал с каждой минутой. К счастью, нам на выручку пришла одна из воспитательниц — женщина лет сорока, высокая и русоволосая, с искристыми глазами на добром, вдумчивом лице. Она мягко призвала детей к порядку.

— Дети, дети! Разве можно так приставать к незнакомым взрослым? Что они подумают о вас? Давайте-ка, возвращайтесь к своим игрушкам! А дядя с тётей хотели о чём-то поговорить со мной. Ведь так?

Она взглянула на нас со Светланой, выражая всем своим видом готовность помочь нам.

— Да, нам нужно о многом расспросить вас, — согласно закивал я головой, подыгрывая ей.

Дети неохотно стали расходиться, не переставая галдеть и громко обсуждать наше появление здесь.

— Они не замучили вас своими расспросами? — спросила воспитательница, проводив детей взглядом и снова поворачиваясь к нам.

— Я Хема! — представилась она.

— Очень приятно, — кивнул я, отвечая на её приветствие. — Я Сид. А это Светлана.

— Мы-то что! — улыбнулась та. — А вот вам каково приходится! Ведь вы с ними каждый день! Не устаёте от всех их вопросов? Не появляется желания бросить всё и побыть в тишине наедине с самим собой?

— Или отмахнуться от этих докучливых искателей истины? — добавил я.

— Что вы?! — воскликнула воспитательница. — Ни в коем случае нельзя отмахиваться от «докучливых» вопросов ребёнка! Так мы совершим непоправимо жестокое дело — насильно задержим его умственный рост и затормозим его духовное развитие.

— Да, пожалуй, вы правы, — согласился я с ней.

— Конечно, она права! — поддержала воспитательницу Светлана. — Чего бы стоило наше уважение к ребёнку, если бы мы ради личных удобств лишили его необходимой умственной пищи? К любому ребёнку нужно относиться, как к маленькому человеку, как к состоявшейся личности.

Она с лёгкой укоризной посмотрела на меня.

— Ваша подруга правильно говорит, — согласилась Хема. — Вот тот мальчик, — воспитательница указала на мальчугана в коричневых шортах и жёлтой майке, который до этого собирался доить пчелу. — Ему пять, и он мне сказал однажды: «Не будешь мне отвечать, я буду глупый. А если ты не будешь отказываться мне объяснять, тогда я буду всё умнее и умнее». Представляете? А другая девочка, Лила, свои требования к познанию выразила лаконически так: «Я почемучка, а ты потомучка!».

— Но ведь бывают дети, которые задают такие вопросы, на которые сходу не всегда ответит каждый взрослый! — воскликнул я, вспоминая собственное детство.

— Вы правы, — кивнула в ответ воспитательница. — Хотя каждый, из работающих здесь, обладает достаточным багажом знаний, всегда бывают случаи, когда и нам не хватает сведений. Вопросы ребят всегда самые универсальные. К тому же суждения и помыслы современных детей давно уже немыслимы без отражения общественных условий их жизни, наполненой всевозможной техникой. Даже слушая старинные сказки, они умудряются внедрить в них современную технику. Представляете, когда я рассказывала детям своей группы о древних богатырях, которых созвал на совет их предводитель, один пятилетний мальчик спросил у меня: «По визиофону?». А иногда в их речи проскальзывает удивительное знание хозяйственной структуры нашего общества, хотя всё это дети только младшего возрастного уровня. Слушая сказку о заколдованном царстве, где все жители уснули и не просыпались сто лет, одна девочка вдруг воскликнула: «Ну и пылища же там была! Сто лет не вытирали и не чистили!». Вот так вот.

Хема рассмеялась и заботливо посмотрела на игравших поодаль малышей.

— Да, чтобы суметь ответить на все их вопросы, нужно быть не только энциклопедистом, но и немножечко философом, — заметила она. — Самое главное — всегда иметь смелость ответить ребёнку: «Не знаю. Подожди, узнаю, расскажу». Ни в коем случае нельзя врать, чтобы избавиться от такого вот почемучки. Ведь слово взрослого для ребёнка — авторитет. Значит, нельзя отмахиваться от малышей авторитетной глупостью. Поверьте мне, они не глупее нас с вами. Их ум ещё не засорен, он жаден к знанию.

— Получается, здесь дети как бы подталкивают вас, взрослых, к постоянному познанию окружающего мира? — сказал я. — К поиску ответов на все эти «почему», к желанию получить исчерпывающие ответы на все вопросы?

— Что ж, пожалуй, вы правы, — поразмыслив, согласилась воспитательница. — Главное не перегружать детский мозг своей тяжеловесной эрудицией. Ведь толково ответить на вопрос ребенка это большое искусство. Оно требует осторожности. Я всегда строго дозирую свои ответы на детские вопросы. Почему? Потому что дети не требуют от нас, чтобы мы раскрывали перед ними всю истину — всю до конца, во всей её сложности и глубине. Своими расспросами они не всегда стараются добиться настоящей, доподлинной причины того или иного явления, объяснение которого можно дать только в научной форме, недоступной ребенку. Им понятны главным образом поверхностные, внешние связи между явлениями природы. И ребёнок может удовлетвориться простой аналогией или примером.

— Это верно, — согласилась с ней Светлана. Попросила: — Вы нам не покажите, где можно отыскать группу четыреста шестнадцать? Там учится моя племянница.

— С удовольствием. Пойдёмте, я вас провожу, — предложила Хема.

Мы, не спеша, последовали за ней вглубь парка.

— К тому же детям совершенно не понятны наши взрослые аллегории и метафоры, — продолжала рассказывать по дороге Хема. — Мы с вами мыслим словесными формулами, а они — вещами, предметами вещественного мира. Их мысль поначалу всегда связана только с конкретными образами. И в этом ещё одна сложность общения с детьми на их языке, если мы хотим быть ими понятыми. Меня всегда восхищает упорное стремление детского разума внести хотя бы иллюзорный порядок в разрозненные знания о мире. Совсем скоро, годам к семи, этот умственный хаос в их головах будет успешно преодолён. Но какая гигантская работа будет проделана их мозгом для этого!

Она восхищённо посмотрела на нас, искренне гордясь своими воспитанниками.

— Да, этому можно только дивиться, — потвердила Светлана. — За такой маленький срок ребёнок овладевает таким несметным богатством разнообразных познаний, что невольно чувствуешь ещё большее уважение к этим маленьким человечкам, пытливо изучающим окружающий мир.

Она посмотрела на меня и крепко прижалась к моему плечу.

— У вас так много животных, — заметил я. — Это здорово! Помню своё детство. Для меня общение и забота о братьях наших меньших были самыми яркими впечатлениями в те годы.

— И для меня! — обрадовано воскликнула Светлана, сильнее обнимая мою руку.

— Да, — кивнула Хема, не торопливо, следуя за нами. — Забота о животных одна из главных составляющих процесса воспитания малышей. Она даёт ребёнку возможность сливаться своим личным «Я» с личностью животного, с которым он общается, о котором он заботится. То же самое происходит и когда ребёнок слушает сказки, где личность сказочного героя очень важна для малыша, даже если это придуманный персонаж, которого не встретишь в обычной жизни.

Все дети в возрасте от двух до пяти лет жаждут верить и верят в то, что жизнь создана только для радости, для беспредельного счастья. Поверьте мне, просто невозможно, чтобы та гигантская работа, которую проделывает ребёнок по овладению духовным наследием взрослых, осуществлялась без его полной и непоколебимой удовлетворённости окружающим миром. Эта вера ребёнка в незыблемость счастья и радости, наполняющих его жизнь — одно из важнейших условий его нормального психического роста. И мы просто не можем подорвать эту его веру, мы обязаны поддерживать её всеми силами.

— А ведь для нас, взрослых устоявшейся нормой нашего бытия является его неоднозначность, — заметил я. — Но мы всегда стремимся изменить эту норму. Стремимся к тому же, к чему стремятся все дети — к непременному воцарению безбрежного счастья всегда и везде. На этом построено всё наше общество. Получается, что в каждом из нас продолжает жить всё тот же ребёнок?

— А разве это плохо? — улыбнулась Хема, и в уголках её глаз собрались тонкие морщинки. — Нам всем следует брать пример с наших детей, которые могут вести эту непримиримую борьбу за счастье даже в самые тяжёлые периоды своей жизни. Ведь торжество лицемерия и злобы над смелым и благородным героем тех же сказок просто невыносимо для маленького сердца. Как оно невыносимо и для нас, ставших взрослыми, в реальной жизни. Вот почему сказка — ещё одно неизменное оружие в борьбе за детские сердца. Там, в волшебных сказках главные герои неизменно бесстрашны, самоотверженны и благородны. Они активны, как и сами дети, и всегда, ради победы добра, борются со злыми и тёмными силами жизни. Это ли не достойный пример для подражания, соприкасаясь с которым ребёнок ощущает себя таким же участником борьбы за добро?

— Бесспорно, — согласился с ней я. — Это действительно замечательно здорово! Но ведь не только сопричастность добрым делам важна для формирования души ребёнка.

— Разумеется. Когда ребёнок видит вытеснение добра из мира злыми силами, он испытывает мучения, даже если такое вытеснение происходит лишь на мгновение. И эти мучения не менее ценны для него. Некоторые дети в такие моменты даже закрывают глаза или уши, чтобы хотя бы так обеспечить себе душевный покой. Эти мучения лишь усиливают желание детей бороться за торжество добра, и это желание откладывается в них на подсознательном уровне. Позднее, уже во взрослой жизни, оно переходит в осознанные поступки и устремления. Вот почему так важно научить ребёнка чувствовать боль и душевные переживания других, как свои собственные. В дальнейшем эта способность в них разовьётся в готовность к сопереживанию, к эмпатии.

— С этим не поспоришь, — согласился я. — А ведь дети младшего возраста не такие уж добрые. Я хорошо помню своё детство.

— Я тоже в маленьком возрасте близко к сердцу принимала судьбу своих любимых героев, — призналась Светлана. — Я горевала и плакала, когда им приходилось плохо. А когда они одерживали победу и были счастливы, я тоже чувствовала горячую радость и была безмерно счастлива.

Она бросила на меня взволнованный взгляд, и я почувствовал, как по её телу прошла нервная дрожь.

— А кто у вас был самым любимым? — поинтересовалась воспитательница.

— Девочка, спасшая своего брата от злой и холодной волшебницы, — охотно ответила Светлана. — Я всегда отождествляла себя с ней и хотела быть похожей на неё.

— А я любил сказки о богатырях, — признался я, почему-то испытывая лёгкую неловкость, словно, меня мог кто-то осудить за это. — Их удаль и сила всегда восхищали меня. Я чувствовал себя борцом за правду и страстно желал, чтобы эта борьба завершилась победой над коварными и злобными врагами.

— В этом и проявляется великое гуманизирующее значение сказки, — сказала Хема. — Всякую, даже временную неудачу героя ребёнок всегда переживает как свою, и таким образом сказка приучает его принимать к сердцу чужие печали и радости. Жажда радостного исхода всех человеческих дел и поступков проявляется у детей с собенной силой именно во время слушанья сказок. Они укрепляют понимание ребёнка о том, что счастье это норма бытия.

— Но ведь познание мира не сводится только лишь к ощущению счастья, — заметил я. — Мир намного более сложен и неоднозначен.

— Безусловно, — кивнула воспитательница, и на её губах снова появилась мягкая улыбка и морщинки в уголках глаз. — Воспринимая окружающий мир, ребёнок должен научиться от поверхностного расчленения фактов переходить к отысканию взаимных отношений. И хотя поначалу дети не делают даже попыток определить качества наблюдаемых ими вещей, а просто связывают их произвольной кауазальной связью, в дальнейшем, в процессе обучения и познания, они учатся делать ассоциации по сходству и различию предметов. Например, один мальчик трёх лет сделал для себя такой вывод, определяя петуха: «Петух — это голубь в шапочке». Представляете? Одно частное понятие ребёнок определяет другим. И хотя в этом его ошибка, но он уже стоит на пути к истине, а его тяготение к классификации объектов материального мира по видовым и родовым признакам, к сопоставлению их с другими объектами будет надежной основой всей его будущей умственной деятельности.

Воспитательница остановилась.

— Я вас, наверное, утомила своими разговорами?

— Нет, что вы! — возразила Светлана. — Всегда приятно пообщаться с профессионалом в своём деле.

— Спасибо, — сдержанно улыбнулась женщина. — Тем не менее, мы пришли. Вот ваша группа. Где-то там должна быть и ваша племянница.

Она указала на группу ребят, возившихся неподалёку возле вольера с животными.

— А мне пора. Много дел с этими сорванцами.

Хема попрощалась с нами и направилась в сторону одного из двухэтажных зданий, скрывавшихся за зарослями мимозы и орхидей.

Мы подошли ближе к вольеру. Светлана напряжённо всматривалась в копошашиеся среди звериного молодняка разноцветные фигурки в коротких платьицах, шортах и маячках. Наконец, громко выкрикнула, приветливо помахав рукой:

— Тама!

Одна из девочек на её оклик быстро подняла тёмную головку, и миндалины её огромных глаз засверкали неописуемой радостью. Вскочив на ноги, она бросилась было нам навстречу, но затем спохватилась. Вернулась, подняла с травы какой-то пушистый белый комочек и, прижимая его к груди, со всех ног устремилась к нам, радостно восклицая:

— Рошни! Рошни!

Я удивлённо посмотрел на Светлану.

— Она так называет меня, на санскритский манер, — объяснила она. — Смысл моего имени не меняется, поэтому я не против.

Я с пониманием кивнул в ответ.

Девочка подбежала к нам, радостно и заботливо протягивая Светлане маленького кролика.

— Смотри, что у меня есть!

— О! Какой он чудесный! Это твой новый друг?

— Да. Я безумительно люблю кисанек. Но кролики мне очень нравятся.

— А как его зовут?

— Пушистик. Он ранил лапку. Вот здесь. Бегал, бегал в кустах и ранил. А я его лечила.

— Милая! — Светлана осторожно приняла из её рук маленькое пушистое животное. — С ним теперь всё в порядке? Ты хорошо заботишься о нём? — спросила она, нежно прижимая кролика к груди и гладя его.

— Хорошо. Он больше не плачет. Но ему было очень больно. И я плакала вместе с ним, потому, что мне тоже было больно вместе с ним.

Светлана нежно обняла девочку свободной рукой, прижала её головку к себе и погладила по волосам.

— Ненаглядная ты моя!

— Нет, я наглядная! — серьёзно возразила Таманна. — А ты, Рошни, у меня лучшевсехная!

Она зажмурилась от удовольствия и расплылась в широкой улыбке. Затем внимательно и озорно посмотрела на меня.

— А кто этот дядя?

— Это Сид. Он мой очень хороший друг.

Светлана повернулась ко мне, и глаза её вспыхнули любовью.

— Понимаю, — с серьёзным видом кивнула Таманна.

В этот момент к нам подошли ещё несколько малышей, внимательно рассматривая меня и Светлану. Один из них — пухлощёкий мальчуган — спросил, обращаясь к Таманне:

— Это чьиная мама?

— Это нечьиная мама. Это Рошни! Она моя тётя! — сообщила Светланина племянница, важно подбоченившись.

— А это ктошин дядя? Он тоже твой? — с тем же серьёзным любопытством спросил мальчуган.

— Нет, не мой. Он Рошнин! Но скоро тоже будет мой, — со знанием дела заявила Таманна.

— Понятно, — многозначительно протянул мальчик.

И, словно, чтобы специально подразнить его, Таманна повернулась к Светлане и протянула к ней раскрытую ладошку.

— Смотри, какой сверкастенький камушек! Я его у Кая забрала.

Она кинула хитрый взгляд в сторону стоявшего рядом мальчика.

— Жульничная я, всё равно как мальчишка!

Кай насупился.

— Это мой камушек. Я его нашёл!

— Зачем же ты забрала его у Кая? — спросила Светлана у племянницы, присаживаясь около неё на корточки и продолжая гладить кролика.

— Он мне понравился, — без обиняков ответила девочка, инстинктивно притягивая к себе руку с зажатым в кулачке камушком.

— Но он, наверное, нравился и Каю? — заметила Светлана. — Может быть, ты вернёшь этот «сверкастенький» камушек ему, и тогда вы оба сможете играть с ним, по очереди. Ведь он обязательно поделится с тобой. Верно, Кай?

Она посмотрела на стоявшего подле мальчика. Тот, всё ещё надувая губы, согласно кивнул в ответ.

— Сколько тебе лет? — спросила у него Светлана.

— Скоро восемь, а пока три, — гордо ответил Кай.

— Вот видишь? — Светлана снова повернулась к племяннице. — Он младше тебя. А младших нельзя обижать. Никогда. О них нужно только заботиться.

Моя любимая пристально посмотрела на девочку и слегка нахмурила брови. Увидев морщинки на её лбу, Таманна указала на них пальцем и сказала:

— Я не хочу, чтобы у тебя были сердитки!

Она повернулась к Каю и, после короткого раздумья, протянула ему своё сокровище:

— На, бери!

В это время одна из подошедших к нам девочек потянула Светлану за подол платья, привлекая к себе её внимание.

— А я Айеша!

— Какое красивое у тебя имя! — восхитилась Светлана.

— Тётя! Тётя! Смотрите! — громко закричала Айеша, указывая в сторону вольера с животными. — Собака пасть разинула, а потом зазинула!

Девочка звонко рассмеялась, радуясь этому факту. Подбежала к щенку, пытаясь взять его на руки. Весело воскликнула:

— Смотрите, какой у неё махучий хвост!

Все дети заголосили, наперебой пытаясь сказать нам каждый о чём-то своём. Я заметил, как Таманна выступила вперёд, ревностно прикрывая Светлану своим маленьким тельцем от докучливых друзей и подруг.

— Дети, дети! Давайте дадим Таме поговорить со своими родителями, — предложил очень вовремя подошедший к нам воспитатель — молодой человек с вихрастой головой и задорными голубыми глазами.

— А это не её родители! — возразил мальчик Кай. — Они просто тётя и дядя.

— Ну, хорошо, — согласился воспитатель. — Пускай Тама поговорит со своей тётей и дядей.

— А этот дядя не её! — снова возразил Кай.

— Всё равно. Некрасиво просто так стоять и смотреть на них. Айеша, Кай, Мадху, Алка, Вир, Гаятри, Тарун! Идите, поиграйте с животными! Им, наверное, уже скучно без вас стало.

Дети послушно вернулись к вольеру, оглядываясь на нас и о чём-то оживлённо беседуя между собой.

— А можно я тоже пойду с ними? — попросила Таманна у Светланы. — А потом, Рошни, ты меня позовёшь, и мы поедем кататься в лес или к морю.

— Да, конечно. Иди, играй. Вот, возьми с собой своего Пушистика.

Девочка приняла кролика из рук Светланы и побежала вслед за остальными.

— Ну вот. Хотел, чтобы вы побыли наедине с девочкой, а она предпочла вам своих друзей, — искренне огорчился воспитатель.

— Ничего страшного, — успокоила его Светлана. — Мы же ещё не уезжаем.

— Я Горан, — представился молодой человек. — Один из здешних наставников. Вы к нам надолго? Наверное, мне стоит показать вам расположение отдельных комнат для родителей, если вы задержитесь здесь на неделю или дольше.

— Нет, нет. Не беспокойтесь. Мы приехали только на день, навестить мою племянницу. Думаю, она захочет провести с нами какое-то время за пределами школы.

Светлана посмотрела на меня, словно, спрашивая моего согласия. Я кивнул в ответ.

— С этим нет никаких проблем, — широко улыбнулся Горан. — Главное, чтобы был соблюдён режим дня. Мы стараемся без особой надобности не нарушать его, чтобы дети с самого раннего возраста приучались к самодисциплине и ответственности за свои поступки перед другими людьми.

— Это хорошо, — согласилась Светлана.

— Вы подумайте только! — подивился я. — Трудовое Братство делает всё, чтобы детям почти никогда и ни в чём не приходилось отказывать. И всё равно откуда-то в них появляется это чувство личной собственности. Приходит такой карапуз и заявляет: «мой» камушек, «я его нашёл».

— С этим ничего не поделаешь, — вздохнул молодой наставник. — Такое часто происходит. Это общий закон жизни. Иногда даже дело доходит до драки. Один мальчик мне как-то сказал: «Ах, что же мне делать, Горан, если драка так и лезет из меня?». Похоже, так устроен каждый маленький человек. Уже к трём годам, а то и раньше, любой из них проникается твёрдой уверенностью, что весь мир вокруг существует не просто так, а для вполне конкретной цели — для удовлетворения его собственных нужд и потребностей.

— Да, да, — закивал я. — Деревья растут, чтобы снабжать их яблоками, солнце светит для того, чтобы им было тепло и весело…

— А воспитатели существует, чтобы заботиться только о них, — улыбаясь, закончил за меня Горан. — А когда подобная целесообразность окружающих ребёнка людей и предметов остаётся непонятной ему, он видит в этом нарушение строго установленных законов природы и начинает заявлять протесты. Например, спрашивает: «Зачем это в вишню кладут косточки? Ведь косточки всё равно нужно выбрасывать».

— Про косточки это они, верно, подметили! — рассмеялся я, дивясь пытливости детского ума.

— Вообще, инстинкт самоутверждения чрезвычайно силён в этом возрасте, — убеждённо сказал молодой человек. — С самых малых лет большинство малышей проявляют склонность к самохвальству и возвеличиванию своего «Я», своей личности за счёт всякого другого. Хвастают друг перед другом, чем придётся, особенно сильно желая самоутвердиться, если дело касается какого-нибудь умения или знания. А когда ребёнку вдруг становится ясно, что он чего-нибудь не понимает, он начинает испытывать такое мучительное чувство обиды… Это что-то! Отсюда все эти их придумки, фантазии и домыслы на самые разнообразные темы.

— Как же вам удаётся справиться с этим? — искренне удивился я.

— Это не самое страшное. С наступлением юношества социальная среда окончательно победит в них эти остатки прошлого. Могу судить по собственному опыту, — озорно сверкнул глазами Горан. — Гораздо опаснее развитие и укрепление в характере ребёнка склонности к агрессии. Дети проявляют первые её признаки ещё задолго до того, как научиться говорить. Особенно это присуще мальчикам. С первых лет жизни они начинают устанавливать между собой иерархические отношения и, если не следить за этим процессом, позднее дети начнут играть в иерархические игры, которые к пятнадцати годам могут привести к образованию в их среде жёстких пирамидальных структур соподчинения.

Подобный процесс, пущенный на самотёк, приводит к тому, что борьба за власть в группах подростков может принять самые жестокие формы. А склонность играть в эти игры, к сожалению, не проходит даже с возрастом. Некоторые люди могут играть в подобные игры до самой старости, и это даже становится смыслом их жизни… Причём, играют они всерьёз, и могут включить в эту «игру» и нас с вами, и общество, и весь мир!

— Вот почему в наших школах всегда только смешанные группы детей, — согласно закивал я.

— Да. Они смешаны и по половой принадлежности, и по возрасту. Правда, по возрасту не в такой мере. Старшие дети всегда заботятся о младших, опекая и наблюдая за подопечными. Они наши главные помощники в обучении малышей, ведь интегральная помощь учителям здесь просто необходима. Но и сами воспитатели сознательно подбираются нашим обществом самых разных возрастов и различных практических специальностей. Здесь можно встретить очень много молодых людей из числа стажёров, которые ищут себя в жизни и желают изучить дело воспитания. Я как раз из их числа, — признался Горан.

— Это заметно, — улыбнулся я.

— Но вы не думайте, ни о чём таком. Здесь много и профессиональных педагогов и воспитателей. К тому же, есть и родители, изъявившие желание пожить со своими детьми какое-то время. Некоторые из них находятся здесь уже по нескольку лет. Это вполне допустимо. Единственное, чего мы не делаем, так это никогда не смешиваем разные возрастные группы. Взрослея и становясь мудрее, маленькие люди превращаются в качественно разные существа. Поэтому совместная жизнь разных возрастных групп может раздражать самих детей, а это существенно мешает их воспитанию.

Воспитатель помолчал, оглядывая резвящихся на лужайке детей.

— Вот так, совместными усилиями мы стараемся вырастить из наших детей самоотверженных героев, для которых творить бескорыстное добро будет целью и главным смыслом в жизни, — рассудительно сказал он. — Мы стараемся открыть им дорогу в мир недобытых побед. И для этого им, прежде всего, необходимо разъяснить, что частное в их дальнейшей жизни никогда не должно быть выше общественного, потому, что это аморально и безнравственно. Да и попросту глупо! — горячо воскликнул Горан. — Ведь нельзя представить себе человека в отрыве от социума, мира или макрокосма. Ни одно человеческое существо не может пребывать во благе при неблагополучии окружающей среды. Так или иначе, эта среда заставит его ощущать на себе последствия своих проблем.

— Вы правы, — снова согласился я. — А достигнуть этого невозможно без самодисциплины и без образа, по которому сверяешь свой жизненный путь. Без этого познание мира и себя размыто и бессильно.

— Совершенно верно! — подтвердил молодой человек. — Вот почему каждый подросток уже в двенадцать лет выбирает себе наставника из числа старших. Если до этого ребята последних двух уровней обучения просто опекали малышей первого и второго уровней, и эти отношения можно было назвать обычной детской дружбой или привязанностью, то уже на третьем и четвёртом уровнях подросткам требуется свой моральный и духовный ориентир. Ориентир, который сможет дать им представление о самом себе, как о творце нового, исследователе неизвестного. Чтобы понятие духовного развития не было для него пустым звуком. Ведь каждый человек должен быть Творцом, иначе он попросту никак не оправдывает своего существования перед Вселенной! — с горячностью воскликнул Горан.

— Вы слишком строги к человеку, — мягко возразила Светлана, с лёгкой насмешкой глядя на молодого воспитателя.

— Отнюдь! — запальчиво возразил тот. — В этом весь смысл нашего существования — создавать новое, изменять мир к лучшему, идти к вершине совершенства, переступая через любые препятствия и, прежде всего, через самого себя, сжимая волю в кулак, напрягая все силы ради великих свершений!

— А как же те, кто не способен переступить через самого себя? — вкрадчиво спросила Светлана. — Ведь не все на Земле обладают достаточной силой и волей, чтобы неустанно идти впереди, быть примером мужества и стойкости для остальных. Большинство из нас — обычные люди, которые готовы выполнять каждый свою часть общего грандиозного труда, но не взваливать его полностью на свои плечи. Лишь единицы способны на такие подвиги. В этом и есть их ценность для общества — вести за собой остальных, вдохновляя своим примером, искать новые пути и средства для непрерывного движения человечества вперёд… Но такие герои очень быстро сгорают, пытаясь осветить огнём своих сердец мрак Вселенной.

— Сгорают. Но искры от этого огня разлетаются вокруг, давая надежду и силы другим, вселяя в них веру, давая им мужества! — столь же пылко воскликнул Горан.

— Верно. Я и говорю о том же, — согласилась Светлана. — В том их главная заслуга!

В эту минуту я увидел, что в нашу сторону снова бежит Таманна. Это заметил и наставник.

— Хорошо. Не буду вам больше мешать. Приятно было с вами побеседовать, — признался он.

— Нам тоже, — приветливо улыбаясь, кивнула ему Светлана.

Я пожал на прощание руку молодому человеку. Он отступил на шаг, пропуская вперёд запыхавшуюся девочку, и поспешно удалился.

— А почему одни взрослые ладошкаются, а другие нет? — спросила Таманна, внимательно наблюдавшая за нами.

— Потому что у взрослых так принято: дяденьки здороваются за руку, а тётеньки нет. Они делают рукой вот так, — объяснил я и показал ей традиционный приветственный жест.

— Понятно, — кивнула Таманна. Она посмотрела на Светлану и уточнила. — Мы поедем купаться?

— А ты хочешь купаться?

— Мы вчера хорошо купались. Такую брызгань подняли! — похвасталась девочка. Потом уверенно сказала: — Хочу посмотреть ящерку!

— Какую ящерку? — поинтересовался я.

— Такую, с большими глазами, разноцветную.

— Хамелеона? — догадалась Светлана.

— Ага.

Таманна кивнула.

— Тогда поедем в лес?

— Да. И к морю!

— Хорошо. И к морю.

Светлана рассмеялась и легонько потрепала девочку по волосам.

— А мы вернёмся назад, когда стрелка на часах ходнёт разок?

Таманна взяла меня за руку, разворачивая её и глядя на часы.

— Ну, наверное, не разок, а два. Верно? — ответила Светлана и взглянула на меня, ища поддержки.

— Точно, — согласно закивал я.

— А можно я возьму с собой мячик?

— Конечно. Идём?

Я протянул девочке руку.

— Идём, — сказала она, доверчиво кладя свою маленькую ладошку в мои пальцы.

* * *

Мы вышли из леса к извилистой узкой реке и медленно пошли вдоль её берега.

— Какой лес заблудительный! — восхищённо воскликнула Таманна. — Я бы так всегда здесь и заблуждалась!

— Ну, у вас в школе тоже много деревьев. Правда? — заметила Светлана. — А одной ходить в такой лес тебе нельзя. Вот когда ты станешь большой…

— А когда я стану большой? — тут же спросила девочка.

— Вот придёт ещё одна осень, и ты будешь старше и станешь учиться в другой школе, — слегка нараспев произнесла Светлана.

Таманна засмеялась:

— Рошни! Разве у осени есть ножки?

— Нет.

— Как же она может тогда ходить?

Девочка насмешливо посмотрела на свою тётю и засмеялась ещё громче. Мы переглянулись и тоже рассмеялись. С такой логикой ребёнка трудно было поспорить.

— А почему у ящерицы людины пальцы? — снова спросила Таманна, насмеявшись вдоволь, и, видимо, вспомнив увиденного в лесу хамелеона.

— Почти все животные устроены одинаково, — ответила Светлана. — Мы же все живём на одной планете.

— Но ведь у змеи нет пальцев! И у рыбы нет! И у жука нет!

— Правильно. Пальцы нужны только тем, у кого есть ручки и ножки, как у нас. А тем, у кого их нет, пальцы ни к чему. Они ползают на своём животике или плавают в воде, или летают в воздухе.

— А если им захочется что-нибудь потрогать? — допытывалась Таманна.

Светлана с надеждой посмотрела на меня.

— Тогда они трогают это своей головой или усиками. Усики у жуков, пчёл и других насекомых вместо рук.

— Правда?

— Правда.

— Хорошо.

Таманна на некоторое время замолчала, о чём-то задумавшись.

— Море — это с одним берегом, а река с двумя, — сказала она через некоторое время, ни к кому не обращаясь, задумчиво глядя на пробегавшую мимо воду.

— А какая она, река? — поинтересовалась Светлана.

— Синяя! — охотно ответила девочка.

— А ещё?

— Журчливая!

— А ещё?

— Мокрая?

— И тёплая, — сказала Светлана, присаживаясь на корточки у берега и набирая в ладонь воды. — Попробуй.

— Да, тёплая! — согласилась Таманна, тоже набирая в ладошки воды. — Получается, она всякая-разная! Верно, Рошни?

— Правильно, — кивнула Светлана. — Смотри! Какие там бабочки!

Она указала на лужайку, над которой кружили стаи разноцветных мотыльков.

— Ой! Какая красотень! — воскликнула девочка. — Я хочу вон ту! Хочу поймать вон ту!

— Ну, беги же, поймай! — слегка подтолкнула её Светлана.

Таманна со всех ног побежала за бабочкой, весело смеясь и махая руками.

— Подумать только! — воскликнул я, глядя ей вслед. — Двести тысяч лет назад человекоподобное существо, едва научившееся стоять прямо, превратилось в человека разумного. При этом объём головного мозга у него увеличился вдвое. Он обрёл способность говорить, а его анатомическое строение приблизилось к строению современного человека. Трудно поверить в то, что это могло произойти так внезапно, после полутора миллионов лет полного отсутствия прогресса в сторону развития разума.

— Ты забываешь об ускорении эволюции и скачкообразности любого развития, когда количество переходит в качество, — напомнила Светлана. — Тем более что развитие разума это во многом эволюция в духовной области. А её заметить не так-то просто.

— Но ведь вы сами говорите о том, что в развитие человека кто-то вмешивался!

— Но разве мы говорим о том, что без этого вмешательства человечество не могло бы само развиться до разумного уровня?

Светлана посмотрела на меня и прищурилась, совсем, как делала это Таманна.

— Другое дело, что именно ключевые изменения произошли непонятным скачком. Они, скорее всего, и были стимулированы извне.

— Но возможность ещё не означает однозначной определённости? Так? — уловил я её мысль. — А как же все ваши исследования? Горячая вера Акиры в свою правоту? Все те артефакты, которые вы нашли и которые были найдены до вас?.. Я бы усомнился, если бы не видел всего этого сам!

— Ну что ты горячишься, Сид?

Светлана положила ладони мне на грудь и заглянула в глаза.

— Я же не отрицаю очевидных фактов. Я лишь говорю об отсутствии пока что неоспоримых и однозначных доказательств, которые позволили бы раз и навсегда расставить всё по своим местам. Пока что на руках у нас лишь косвенные подтверждения нашей правоты.

— А в качестве доказательства ты хочешь получить личную встречу с «богами»? — усмехнулся я.

Светлана пристально посмотрела на меня.

— Зачем ты так?

— Ладно, не будем больше об этом, — примирительно сказал я. — Ведь я всего лишь удивился факту существования вот такого вот маленького человечка, в головке которого таится тот самый результат бесконечной эволюционной цепи — его мозг. Разве не кажется тебе более вероятным, что естественный отбор должен был бы забраковать большой объём мозга и вместо этого выбрать лучшую систему функционирования его нервных связей? Или же какой-то способ, при котором рост черепа происходил бы уже после рождения ребёнка?.. Но этот рост, несмотря, ни на что, происходит до рождения. По-моему, в этом просматривается прямое смещение эволюции в духовно-нематериальную вселенную, когда многие начальные психологические функции уходят в наследуемую область.

Я доверительно посмотрел на девушку.

— Вдумайся! Человек становится способным развиваться в новой сфере в силу способности сосредоточения на самом себе. Возникает целый новый мир, наполненный абстракциями, логикой, обдуманным выбором и изобретательностью, математикой, искусством, тревогами и мечтаниями любви. Рождаясь в этом мире, каждый человек формирует часть его, которая становится для него внутренним миром, совершенно непохожим на внутренние миры других людей! И наше человеческое бытие обретает отличительный признак — в нём начинают сосуществовать антропологическое единство и онтологические различия. Разве это само по себе не является доказательством?

— Доказательством вмешательства извне? Возможно. Но разве я спорю с этим? — Светлана вопросительно посмотрела на меня. — В действительности древние тексты излагают нам непротиворечивую и достаточно полную картину антропогенеза. При всей фрагментарности находок, можно с большой долей вероятности говорить о том, что когда-то «богами» была произведена серия экспериментов по созданию человекоподобного гибрида. Сначала они пытались создать сразу взрослую особь, но это у них не получилось. Тогда они пошли иным путём. При этом в ходе этих генетических экспериментов женская линия бралась именно от земного источника, а мужская — от бога-мужчины. Затем в процесс «рождения» включились богини-роженицы. Но по сути, первых людей просто выращивали в неких «инкубаторах», заранее задав необходимые параметры этого процесса. Отсюда и изначально большой мозг у ещё нерождённых младенцев, и их полная неприспособленность к условиям окружающей земной среды.

Светлана присела на большой, поросший мхом камень. Я остался стоять рядом.

— Со временем, когда «богам» потребовалось наладить более интенсивное «производство» людей, чтобы пополнить население Земли, оскудевшее после Потопа, они отказались от «лабораторного» создания отдельных особей. Люди-андрогины были разделены «богами» на полы — мужчину и женщину, после чего стали способны к самостоятельному воспроизводству. Неслучайно женщина — единственное существо в животном мире, способное к оплодотворению круглый год.

— Да, об этом рассказывал и Акира. Я помню.

— Такой ход событий, кстати, служит доказательством и того, что задолго до описываемых мифами событий, существовали некие «протолюди», у которых присутствовали те самые женские мито-ДНК, на основе которых раньше учёные пытались определить сроки «создания Адама». Помнишь вчера, я говорила о возможности существования на Земле людей ещё до появления первых гоминидов? — напомнила Светлана. — Может быть, появление большого мозга у человека и не было духовной эволюцией, а просто следованием установленному образцу с внесением некоторых корректировок и поправок? Ведь у тех же неандертальцев объём мозга был больше, чем у нас. Значит, на лицо явное вмешательство, о котором рассказывают шумерские мифы. И это вмешательство носило не эволюционный характер, а было регрессом, возвращением назад или уходом в сторону.

— Но зачем тогда «богам» вообще было нужно оставлять способность человека к развитию его разума? Ведь они хотели создать лишь слугу для себя! — недоумевал я.

— Спроси об этом у «богов», — спокойно сказала Светлана и пожала плечами. — Мы так долго говорили об этом с тобой вчера, Сид! Божества, принесшие на Землю идею о Боге-Творце и религию, сами так же верили в существование Творца Вселенной, создавшего, в том числе и их. А значит, они не могли пойти наперекор его «воле» и поменять замыслы своего Творца, поставив тем самым себя на один уровень с ним. Нельзя было нарушать «священные заветы», дхарму. Создавая человека по своему подобию, они должны были соблюсти все установленные «свыше» правила.

— Но Асуры их нарушили. Как и человек, не раз вознамеривавшийся стать равным «богам» и самому Творцу! — заметил я.

— И ты теперь знаешь, чем это закончилось и для Асуров, и для человека, — с горечью вымолвила Светлана. — А те, кто неукоснительно следовал «божественному закону» стали править Землёй. Именно они смешали с «глиной» кровь одного из своих братьев, чтобы создать «лулу-амелу»: «Глиной боги и люди будут связаны крепко, к единению вместе пойдут, чтоб до конца дней земных Душу и Плоть, обитающих в боге Жизни Знамением провозгласить. Чтоб не забылось то никогда, пусть кровными узами Души их спаяны будут».

— Что-то здесь не сходится, — задумчиво произнёс я. — Что значит «к единению вместе пойдут», если человек создавался «богами» лишь, как раб?.. Что если «служить» богам означает не просто работать на них?

— О чём ты? — не поняла Светлана.

— Подумай. Ведь человек мог «служить» неким вместилищем… Скажем, для «божественного разума» или «божественной души». Он мог «служить» и источником чего-то… К примеру, духовной энергии, которой питались эти самые «боги». Вот тебе и «крепкая связь», которая «кровными узами» спаяла Души «богов» и людей!

— Тебе в голову приходят ужасные вещи! — воскликнула Светлана, быстро вставая и нервно передёргивая плечами.

— Не такие уж они и ужасные, — пожал я плечами, удивляясь её неожиданной реакции. — Ведь тогда человек действительно имеет в себе нечто особенное — «божественное», которое у него никому не отнять — ни в прошлом, ни в будущем. Не эту ли тайну раскрыл когда-то «коварный» Змий первобытной Еве в райском саду? А? И разве это не прекрасно само по себе?

— Это ужасно! — снова взволнованно воскликнула Светлана. — Люди, после опытов «богов», стали слабы и неравны с рождения. Именно тогда мир наполнился страданием и горем, стал инфернальным! Твои мысли, Сид, означают только одно — «божественные души» достаются не всем и не каждому! Это означает, что в мире могут быть люди без души… То есть, могут существовать нелюди! И ты можешь об этом думать?

Она смотрела на меня глазами, в которых горело негодование. Я видел, как её глаза постепенно наполняются скорбью и слезами, и я понимал, что она не может для себя допустить даже мысли о подобной несправедливости.

— Перестань! Что такое ты говоришь? У меня и в мыслях не было ничего подобного! Я всего лишь хотел сказать, что и «боги» были неидеальны…

— Почему вы ругаетесь? — раздалось у меня за спиной.

Я обернулся и увидел подошедшую к нам Таманну.

— Мы не ругаемся, детка, — улыбнулась Светлана, склоняясь над ней и гладя её по голове. — Мы с Сидом просто разговариваем.

— Смотри, какая жукашечка!

Девочка указала на синего жука, ползшего по камню, на котором только что сидела Светлана.

— Какой он большой! — восхитилась Таманна. — Ты не боишься его?

— Нет. Он ведь не кусается.

— Да, да! Он только щекотит лапками! — захлопала в ладоши и запрыгала на месте Таманна.

Наблюдая её искреннюю радость, я обнял Светлану за плечи, ободряюще посмотрел ей в глаза, в которых всё ещё сквозила лёгкая грусть.

— Ну что? Поедем назад? — спросила она, обращаясь к племяннице. — Пора возвращаться в школу.

— Пора! — вздохнула та совсем, как взрослая.

Мы вернулись к магнитору. На этот раз за управление сел я, а Светлана с племянницей уселась на заднем сиденье. Обе с удовольствием подставляли лица встречному ветру.

— А если оторвать голову и я её в руки возьму, будет она разговаривать? — неожиданно спросила Таманна, когда мы уже проехали полпути.

— Что ты, дорогая! Без головы человек не сможет жить. Он умрёт, — сокрушённо покачала головой Светлана.

— Рошни, а все люди умрут?

— Когда-нибудь все.

— Но ведь новые то откуда-то берутся! Хоронят старых людей. Их в землю сеют, а из них маленькие вырастают, как цветы. Верно?

Светлана улыбнулась милым рассуждениям ребёнка.

— Люди рождаются, они не растут из земли, как цветы, — мягко и вкрадчиво сказала она.

На лице Таманны появилась трудная дума.

— О чём ты задумалась? — спросила у неё Светлана, привлекая девочку к себе и целуя в голову.

— Кто же будет хоронить последнего человека, когда и похоронщики умрут? Должен же будет кто-нибудь вазочку последнего человека на место поставить… Пусть это буду я, ладно?

— Хорошо, — улыбнулась Светлана, крепче обнимая девочку.

— Значит, я не умру? — подняла та к ней большие доверчивые глаза.

— Нет, ты не умрёшь. Я тебе гарантирую, — уверенно сказал я, оборачиваясь к Таманне.

— Никогда не умру? — Девочка с надеждой и недоверием посмотрела на меня.

— Никогда! — твёрдо и торжественно пообещал я и увидел, как на щеках Тамы появились пятна румянца, совсем как у Светланы в моменты волнения. Её глаза наполнились таким безмерным счастьем, что мне самому стало на душе привольно и счастливо.

Таманна откинулась на сиденье и стала звонко смеяться. Но уже через несколько минут личико её снова погрустнело.

— Зачем люди умирают?.. Мне жалко. Мне всех людей жалко! — едва ли не сквозь слёзы промолвила она, обиженно и требовательно переводя взгляд со Светланы на меня и обратно.

Я даже почувствовал себя виноватым за то, что люди умирают. Сказал утешительно:

— Но ведь не все же люди умирают. Одни умирают, а другие рождаются. Никогда не будет последнего человека.

— А я знаю, как родятся люди! Я видела, как родятся котята у кошки. Кошка ест мышек, и эти мышки из кошки потом сыплются, — сказала Таманна понимающим голосом.

— Дети родятся не так, — улыбнулась Светлана. — Хотя они сначала и живут в животиках у своих мам.

— А откуда они там берутся? Их что ли едят?

— Нет. Просто когда мама и папа очень сильно любят друг друга и заботятся друг о друге, у них появляется ребёнок.

— Тёти родят девочек, а дяди мальчиков? — допытывалась Таманна.

— Нет. Дяди не родят деток. Родятся дети только у мам, а папы тоже любят своих детей и заботятся о них. Ты же видела, как птички кормят своих птенчиков? И мама, и папа дают птенчикам корм, но яички в гнёздышко кладёт только мама. А когда мама улетает, папа садится на гнездо и греет яички, чтобы птенчикам в них было хорошо.

— А петух может совсем-совсем-совсем забыть, что он петух, и снести яичко?

— Не может, потому что он дядя.

— Как же так? Значит и Сид никого не родил? — изумилась Таманна.

— Даже я никого ещё не родила, — с улыбкой сказала Светлана.

— А почему я родилась у мамы, а не у тебя? Не захотела быть в твоём животике?.. Почему?

— Просто мы так договорились с твоей мамой: раз уж у неё есть твой папа, а у меня ещё не было тогда Сида, пускай ты родишься у неё.

— Понятно, — закивала девочка. — А почему Кай родился позже меня и теперь он меньше меня? Почему он не захотел родиться вместе со мной?

— Потому что все дети родятся в разное время. Нельзя чтобы все рождались одновременно.

— Почему?

— Для того чтобы люди никогда не кончались и было бы кому поставить вазочку на место, — напомнил я.

— Как я родилась, я знаю, — подумав немного, деловито сказала Таманна. — А вот откуда мама с папой выродились?

— У них тоже были мама и папа, свои, собственные.

— Да? А как тогда сделался первый человек? Ведь его родить-то было некому! — привела неоспоримый аргумент девочка и хитро сощурилась.

Тут я понял, что она застала нас врасплох. Не объяснять же, в самом деле, ход эволюционного процесса ребёнку, для которого миллиарды лет преобразований живой материи ни о чём не говорят. Разве что… И тут мне в голову пришла замечательная мысль.

— А их родили другие люди, которые прилетели к нам в гости, когда ещё никого из нас не было, — уверенно сказал я.

Светлана сделала округлыми глаза и осуждающе посмотрела на меня. Но к нашему удивлению, Таманна вполне удовлетворилась подобным ответом.

— А я родилась с ручками и ножками или мне их потом приделали? — деловито спросила она.

— Конечно, с ручками и ножками, — ответила Светлана. — Все дети рождаются уже готовыми.

— Из чего человек сделан?

— Из мяса и костей.

— А кто кожей всё это обтягивал?

— Никто. Кожа была на нём сразу.

Чтобы этот разговор снова не зашёл слишком далеко, я спросил, стараясь отвлечь девочку от познавательных вопросов:

— Какие у Тамы большие и красивые глазки! А чьи у Тамы глазки?

— Папины, — ответила Светлана, с любовью глядя на племянницу.

— Когда я ещё не родилась, у папы было много глаз, — стала мне объяснять девочка, — Были и большие и маленькие. А когда мама выродила меня, папа отдал мне большие глаза, а себе оставил маленькие. Ведь папа нужен, чтобы заботиться обо мне, как петушок!

Я не удержался и рассмеялся. Светлана легонько пихнула меня в плечо:

— Перестань!

— Правда, правда! — заверила Таманна. — Ты мне, что ли не веришь?

— Верю, верю! — в тон ей ответил я, останавливая машину — мы уже подъехали к школе.

Магнитор мягко опустился на землю, подняв небольшое облачко пыли.

— А мы что ли, объехали по кругу? — спросила Таманна, осматриваясь по сторонам. — Получается Земля действительно круглая?

— Круглая, — согласился я. — Только не потому, что мы вернулись, сделав по дороге круг. Вот смотри. Если взять твой мячик, то мы все вместе проехали вот так…

Я нарисовал пальцем на поверхности мячика небольшую петельку.

— Видишь? Мы не объехали весь мячик, целиком. Правильно?

— Да, — согласилась девочка.

— Мы проехали небольшой путь по его поверхности, — продолжал я, взглянув на Светлану, которая с интересом наблюдала за нами. — Если бы мы ехали вот так — из этой точки в эту строну через весь мячик и вернулись в туже самую точку, только уже с этой строны мячика, — тогда бы мы действительно узнали, что наш мячик круглый. Мы проехали бы по его окружности. Но мы ехали только по кругу. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Таманна.

— А из тебя вышел бы неплохой учитель! — украдкой шепнула мне на ухо Светлана, беря из моих рук мячик и отдавая его племяннице.

— Думаешь? Просто я рассказываю так, как об этом мне рассказывали в моём детстве учителя.

— А ты останешься со мной на ночь? — спросила Таманна, обращаясь к Светлане.

— Не смогу, милая. Завтра нам с Сидом нужно быть на работе. Очень нужно!

— Жалко. Ты могла бы лечь на мою подушку и смотреть вместе со мной мой сон! Ой, какие мне сны сняться, Рошни! Просто обзавидуешься! — заискивающе пропела Таманна, хитро сошурившись.

Глядя на неё, Светлана расплылась в улыбке.

— В следующий раз обязательно! Хорошо?

— Хорошо. Что же теперь с этим поделать? — пожала плечами Таманна, и на этот раз уже я едва сдержался, чтобы не рассмеяться трогательному подражанию ребёнка манерам взрослых.

— Всё равно, ты, Рошни, у меня лучевсехная! — добавила она и протянула ручки, желая обнять Светлану.

Та склонилась к ней, подставляя шею, и целуя ребёнка в щёку.

— Ой! Какие у тебя бархатные щёчки! Так бы и съела их! — шутливо воскликнула Светлана, делая вид, что хочет укусить девочку.

— Не съела бы! Не съела! Я не съедобная! — хохоча от удовольствия и щекотки, воскликнула Таманна.

— А вот тебе обязательно нужно покушать. У вас скоро обед. Давай, беги!

— Хорошо. Пока, Рошни! Пока, Сид!

Таманна помахала нам ручкой и побежала в сторону ближнего дома, где около своих воспитателей уже собиралась группа непоседливых ребятишек.

— Вот они, «рассыпанные искры», о которых ты говорила! Наше будущее, за которое нужно бороться с тёмным прошлым! — воскликнул я, испытывая на душе необычайный прилив любви и теплоты.

Светлана взглянула на меня, улыбнулась, но ничего не ответила.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЧЕРТОГИ ИСТИНЫ

«Летящий Дракон, прекрасный и восставший, страдает ныне, и гордость его наказа; он думал царствовать на Небе, но он царствует лишь на Земле»

Книга «И-цзин»

Институт протоистории располагался далеко от жилой зоны, на окраине заповедной степи, примыкавшей к западным склонам Высокого плато. Здесь, восточнее горного массива, брали свои истоки порожистые речушки, спускавшиеся затем с гор и сливавшиеся в одну большую полноводную реку. Ветер шелестел по сухой земле и уносился к мареву далёкого горизонта, неся с собой терпкие запахи подсушенных солнцем трав.

Я бывал здесь только однажды, ещё в школьные годы, когда наш класс привозили на ознакомительную экскурсию в местный музей. Но и сейчас потрясающий вид удивительного здания Института вызвал во мне не меньший восторг, чем тогда, словно, я вновь окунулся в детство, в котором мир был переполнен яркими красками, волнительными открытиями и заветными ожиданиями.

На склоне одинокой горы возвышалась арка из розового мрамора с панорамным остеклением, разделенным вертикальными рёбрами золотистого металла. Арка открывала вход в искусственно расширенную пещеру, в которой располагался обширный научный комплекс. Нижний этаж его служил тем самым музеем, в котором были собраны знания об истории человеческой цивилизации — от самых древних следов, оставленных человеком на Земле, через первые цивилизации к античности и Средневековью, и дальше, к современности.

Мне подумалось, что уже в скором времени экспозицию музея необходимо будет существенно расширять, уходя всё дальше вглубь времён, где сокрыто начало человеческого пути. Следы этого пути учёные находят теперь повсюду, даже за пределами нашей планеты. И его так ясно видит Акира Кензо.

Две широкие лестницы, опиравшиеся на мощные гранитные пилоны, вели ко входу. Их опоясывали ленты алой смальты, на которых искусной рукой резчика были запечатлены сцены эпического восхождения Человека к вершинам совершенства и познания. Гиперболоидные полупрозрачные конструкции здания сходились на высоте тридцати метров, образовывая единое внутреннее пространство верхних этажей, а, невидимые глазу стороннего наблюдателя, нижние этажи уходили сквозь коренную породу под основание горы ещё на добрых полтора десятка метров.

Мы со Светланой вошли в просторный, залитый солнечным светом вестибюль второго этажа и остановились, осматриваясь по сторонам.

Пол здесь был выстлан плитами серпентина — тёмно-зелёными и пятнистыми, с оливковыми прожилками хризолита, золотисто поблескивавшими в лучах солнца. Барельефы из белого кварца украшали стены, дугообразно поднимавшиеся к высокому потолку.

— Где сейчас может быть Акира?

Я взглянул на свою любимую.

— Нужно проверить по информационному табло, — предложила она. — Он может быть где угодно. Но, скорее всего, внизу, на нижних этажах, где расположены наши лаборатории. Подожди, я сейчас узнаю.

Лёгкой танцующей походкой Светлана направилась было к справочной колонне ФВМ, стоявшей в дальнем конце вестибюля, но я успел перехватить её руку.

— Постой!

Она обернулась ко мне, радостно сияя глазами полными любви, но завидев озабоченность на моём лице, обеспокоилась:

— Что такое, Сид? Кого ты здесь увидел?

Сейчас я действительно был немало удивлён, увидев знакомую фигуру человека, который не спеша спускался по широкой спиральной лестнице, обвитой тонкими трубками перил.

— Влад?.. Привет! Что ты здесь делаешь? — окликнул я его, недоумлённо глядя на друга.

Заметив меня, он быстро подошёл к нам, не сводя любопытствующего взора со Светланы.

— Здравствуй, Сид! — Влад улыбался широко и радостно, словно, ожидал встретить нас здесь. — Ты удивлён? Так меня Громов попросил приехать сюда. В Городе все только и говорят о каком-то важном научном эксперименте!

— Громов послал тебя? Зачем? — Моё удивление только возросло от его слов. — Здесь же работаю я… Или он мне не доверяет?

— О чём ты, дружище? — беспечно отмахнулся Влад и удивлённо воскликнул: — Ты что новости не смотришь? В Совет Экономики подана заявка, которая предусматривает выделение средств на восстановление древнего комплекса в Антарктиде. Того самого, что пострадал во время обрушения горной породы. Вокруг открытия, сделанного археологами, разгораются нешуточные научные споры! Все жаждут оказать посильную помощь учёным и исследователям. Список добровольцев уже перевалил за десять тысяч!

— Всё это здорово, — медленно произнёс я, не сводя глаз с друга. — Ты, наверное, забыл, что я тоже был там и видел всё собственными глазами… Но ты так и не ответил на мой вопрос: зачем тебя прислал Громов, если с группой Акиры Кензо работаю я?

— Мы думали, что ты всё ещё в Антарктиде, — пожал плечами Влад. — А здесь намечается важное событие, которое требует повышенной безопасности.

— Думали?.. — скривился я. — И ты тоже так думал?

— Что с тобой, Сид? Ты стал каким-то подозрительным! Что не так? Ты меня в чём-то подозреваешь?

Влад схватил меня за плечи и слегка встряхнул. Озорные искорки его в глазах на мгновение померкли.

Я потупился. Действительно, что это я набросился на него? Какая муха меня укусила? Он же просто выполняет поручение Громова, так же, как и я. Это наша работа, и ничего больше!

— Ладно, не бери в голову! Просто я немного устал за последние месяцы, — примирительно сказал я, похлопав товарища по плечу.

— То-то, я вижу, что ты какой-то не такой… Плохо сказался марсианский климат? Или работа археолога оказалась не для тебя?

Глаза Влада загорелись прежним озорным огоньком. Я ничего не ответил ему.

— А кто эта прелестная девушка рядом с тобой? — с нескрываемым интересом спросил он, искоса поглядывая на Светлану. — Познакомишь нас?

— Да, конечно! — спохватился я. — Это Светлана… Светлана Норит. Она экзоархеолог и помощник Акиры Кензо. А это мой коллега и друг Влад Стив, — представил я его своей любимой.

— Очень приятно! — Светлана протянула ему руку.

Влад пожал её с большой осторожностью, не сводя взора с девушки. Заметив его интерес, я легонько пихнул друга в бок и выразительно посмотрел на него, в ответ на его удивлённый взгляд.

Светлана улыбнулась, заметив эту немую сценку. Сказала:

— Вот что, ребята! Вы поболтайте тут друг с другом, а я всё-таки узнаю, где сейчас Акира.

Она уверенно зашагала к информационной колонне ФВМ.

— У вас с ней отношения! — уверенно произнёс Влад, с одобрением глядя на меня. — Всё настолько серьёзно?

— Отношения?.. Это так заметно? — замялся я. С сомнением посмотрел на друга, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Дружище! Ты расцвёл, словно, весенний сад! Я давно тебя таким не видел! — Влад с беспечным видом хлопнул меня по плечу. — Вернее, никогда не видел, — поправился он и, подумав, добавил: — А она хороша!

В его голосе прозвучало нескрываемое восхищение.

— Я люблю её, — признался я и твёрдо сказал: — И это на всю жизнь!

— О! Понятно… Это здорово! Я очень рад за тебя. Тебе очень повезло с этой девушкой.

— Ты думаешь? Но ты же её совсем не знаешь.

Я с сомнением посмотрел на друга, но Влад уверенно ответил:

— Зато я отлично знаю тебя! Что же касается её, то она, несомненно, умна, красива и тоже любит тебя. Чего же тебе ещё надо? Мне остаётся только пожелать вам счастья… и красивых детишек! — прибавил он, с хитрецой глядя на меня.

— Перестань! До этого ещё далеко! Сейчас и так много важного происходит вокруг.

— Старик! Что может быть важнее этого? Да, и про долг перед обществом не забывай! — философски заметил Влад. — Так что девочку вам и мальчика, таких же красивых и умных, как вы. Мне бы твою удачу! — с лёгкой грустью вздохнул он.

— Ну, тебе тоже не престало жаловаться. Шома Ананд не последняя красавица на Земле!

— Понимаешь, Шома, она…

Влад хотел что-то ещё добавить, но не успел: слегка разрумянившаяся Светлана вернулась к нам.

— Ребята! Ребята! Я всё разузнала! — радостно сообщила она.

— Прекрасно. И где же прячется наш таинственный Акира? — нарочито серьёзно поинтересовался у неё Влад, сразу же сбросив с себя налёт романтической грусти.

— Как я и думала, он в лаборатории, на третьем нижнем уровне. Идёмте скорее! Там происходит что-то важное. Кажется, они собираются вскрыть один из «саркофагов»!

Она быстро взяла меня за руку и обернулась, вопросительно глядя на замешкавшегося Влада.

— Вскрыть один из «саркофагов»? — переспросил он и покосился на меня. — А это не опасно?

— Вы же здесь ради нашей безопасности — вы оба! — напомнила Светлана. — Или это не так?

Она выжидательно посмотрела на Влада.

— Вы с нами?

— Кажется, я чего-то ещё не знаю, — вздохнул тот и отшутился: — Куда же я теперь без вас? С вами теперь хоть на смерть!

* * *

Овальное помещение лаборатории было разделено на две половины перегородкой из толстого волокнистого стекла. Вдоль неё стояли металлические столы, заставленные всевозможной аппаратурой.

Сигнальные лампочки на панелях приборов перемигивались всеми цветами радуги. Что-то тихо стрекотало и урчало в двух высоких блестящих цилиндрах справа, от которых в стеклянную стену уходили связки тонких кабелей и трубок.

Обилие приборов напомнило мне пост управления ракетоплана. Это впечатление только усиливалось отсутствием в помещении окон и наличием здесь испытательной камеры, расположенной за прозрачным стеклом смотрового окна.

Сквозь него я увидел два «саркофага», установленных на мощных штативах-постаментах. Они были оплетены паутиной кабелей и трубок — тех самых, что тянулись от двух металлических цилиндров, стоявших с нашей стороны помещения.

Здесь же, у смотрового окна остановились Эйго Хара и Иллик Шелли. Оба помощника Акиры были одеты в защитные комбинезоны, как и двое лаборантов, возившихся около серебристых цилиндров.

Наши друзья — юноша и девушка — сосредоточенно смотрели в большой флуоресцентный экран, установленный на одном из столов, и иногда Эйго что-то записывала в тонком листе электронного дневника, тускло светившемся в её руках.

Работавшие вокруг приборы без устали измеряли, фотографировали, вычерчивали сложные кривые, изучая загадочные марсианские капсулы.

Акиры нигде не было. Я осмотрелся по сторонам и переглянулся с Владом. Он пожал плечами. Было видно, что мой друг слегка растерян от непривычной обстановки и обилия незнакомых приборов.

Мы подошли ближе, к стеклянной перегородке.

Эйго и Иллик сдержанно поприветствовали нас, поглощённые своей работой. Я заметил, что на лбу у юноши выступили капельки пота, а лицо его сковала напряжённая серьезность. Тёмные брови Эйго сосредоточенно хмурились.

— Ну, как дела? — поинтересовалась у неё Светлана.

— Ничего! — сокрушённо пожала плечами экзобиолог, и в голосе её прозвучало разочарование и детская обида. — Всё, что нам пока удалось, это определить состав вещества, из которого сделаны эти капсулы.

— Действительно? — заинтересовался я. — И что же это такое?

— Они отлиты из армированного металлом композита, — ответил за девушку Иллик. — Он аналогичен тому, из которого была изготовлена дверь в подземном святилище в Антарктиде. Помните?

— Да, конечно, помню, — кивнул я. — И как вам удалось установить это?

— С помощью ультрафиолетовой спектрометрии, — охотно сообщил оживившийся юноша. — К тому же, хроматограммы позволяют с уверенностью говорить о дополнительном присутствии следов цинка, ванадия и бериллия. В целом эта «скорлупа» изготовлена не из металла, а из невероятно прочной и пластичной массы. И к тому же чем-то экранирована изнутри!

— Почему вы так думаете? — заинтересовался Влад.

— Мы не смогли просветить «саркофаги» в инфракрасном диапазоне, чтобы понять, что в них находится, — спокойно объяснила Эйго. — Но датчики показывают, что внутри присутствует заряд какой-то энергии, которая никуда не могла деваться.

— Это установлено абсолютно точно? — спросил я.

— Всё верно, — вступил в разговор один из лаборантов, подходя к нам. Его овальное лицо в обрамлении рыжеватых, коротко стриженных волос выглядело усталым.

— Материал, из которого изготовлена эта «скорлупа», очень сложен по структуре, — сообщил лаборант. — Такого вы нигде не встретите на Земле. Его до сих пор не делают… И никогда не делали! — добавил он. — Единственное место возможного выхода энергии вот здесь. — Лаборант указал на тонкий золотистый ободок, деливший «саркофаг» на две равные половины. — Это золото… Вернее, сплав золота и бериллия, — пояснил он.

— А золото обладает большой электропроводностью. И боги широко использовали его для своих нужд, — понимающе закивал я и посмотрел на стоявшую рядом со мной Светлану.

— Да, ты прав, — согласно кивнула она.

— Вероятно, Зуко прикоснулся к этому «ободку» там, на Марсе, — предположила Эйго. — Поэтому его и ударило зарядом энергии, сконцентрированной внутри «саркофага».

— Он прикоснулся сразу к двум «саркофагам», — заметил я. — Значит, заряд этой энергии должен был быть гораздо мощнее. Но ведь никого не убило, когда «саркофаги» перевозили с Марса сюда! Возможно, дело в чём-то другом, а не в наличии внутри этой энергии… А, что это за энергия?

— Этого мы пока не знаем, — пожал плечами второй лаборант. — Думаю, можно говорить о её схожести с электрической энергией. Только мощность заряда здесь должна быть очень и очень большой. Думаю, её можно сравнить с зарядом шаровой молнии.

— А что если в этой «скорлупе» действительно сидит шаровая молния? — осторожно предположил Влад, с интересом и опаской поглядывая на «саркофаг» за смотровым стеклом.

— Но ведь шаровая молния — это сгусток плазмы! — возразил я и вопросительно посмотрел на друга: — А почему «скорлупа»?

Тот растерянно пожал плечами, указал на один из «саркофагов»:

— А что это тебе напоминает?

— Яйцо! — взволнованно воскликнул Иллик.

— Да. И я не могу отделаться от этой мысли, — согласилась с ним Светлана, и в глазах её появилось любопытство.

— Похоже на яйца овираптора или анкилозавра, — медленно произнесла Эйго. — Кстати, эти древние ящеры когда-то обитали и в Антарктиде, — уверенно добавила она, глядя на меня.

Я взглянул в её, подёрнутые задумчивой печалью, глаза.

В это время в лабораторию стремительно вошёл Акира. Вид у него был какой-то взъерошенный, но он старался вести себя сдержанно. Поприветствовав нас, он выжидательно посмотрел на Эйго и Иллика.

Девушка-биолог неопределённо пожала плечами.

— А если вам всё же не удастся определить характер энергии, таящейся внутри этих «яиц»? — спросил я у стоявшего рядом лаборанта.

— Тогда это большая беда, — сухо ответил за него Акира. — Беда для Зуко. Нам понадобится многолетние поиски ощупью, и спасти Зуко будет трудно. Если же это заряд шаровых молний или чего-то похожего, тогда он должен был остаться в «саркофагах», и там мы можем найти не только прах.

— А вы считаете, что там, внутри кто-то сидит?.. Кто-то живой? — с лёгкой насмешкой в голосе спросил у него Влад, но от меня не ускользнула настороженность в его глазах.

— Я надеюсь на это, — спокойно ответил экзоархеолог, остановив на нём тёмный пристальный взор. — Если они всё ещё живы, возможно, они закапсулировались, заключили себя в нечто вроде кокона.

— «Они»? О ком вы говорите?! — ещё больше забеспокоился Влад. — Я чего-то не знаю?

Он растерянно оглядел присутствующих и вопросительно посмотрел на меня.

— Думаю, да, и очень многого, — сдержанно улыбнулся я.

— Может быть, вам посетить здешний музей? — предложила Светлана. — Там можно почерпнуть для себя много информации на эту тему.

— Спасибо. Непреминую воспользоваться вашим предложением, — недовольно хмыкнул Влад.

— Значит, они могли закапсулироваться? — переспросил я, с нескрываемым интересом глядя на Акиру.

Экзоархеолог утвердительно кивнул головой.

— Среди живых организмов, вынужденных переживать неблагоприятные для существования периоды, известны аналогичные приспособительные механизмы, — пояснила Эйго, задумчиво глядя за стекло смотрового окна.

— Вы действительно думаете, что там сидит что-то живое? — с сомнением и опаской спросил у неё Влад. — И вы собираетесь это оживить?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Акира Кензо. — Мы обязаны сделать хотя бы попытку. А вы предлагаете остановиться, стоя на пороге грандиозного открытия? — Он удивлённо посмотрел на моего друга. — Оставить без понимания то, с чем… или с кем мы имеем дело? Нет! Это было бы настоящим преступлением для нашей науки!

Экзоархеолог указал на «саркофаг»:

— Если там действительно живые существа, которые могут инцистироваться, то они могут и быстро выходить из этого состояния. Значит, мы сможем вернуть их к жизнедеятельности.

— Восстановлением условий обитания? — догадалась Светлана.

Экзоархеолог согласно кивнул.

— Но кого вы ожидаете там найти? — спросил я, чувствуя нарастающее волнение. — И как хотите восстановить условия обитания, если не знаете, с чем имеете дело?

— Чтобы узнать, что сидит там, внутри, и к каким условиям оно привыкло, мы просканируем «саркофаг» веерообразным пучком рентгеновского излучения и при помощи линейного детектора получим изображение, — как о чём-то окончательно решённом сказал Акира, и посмотрел на своих помощников.

Оба лаборанта поняли его без дальнейших объяснений и принялись готовить какие-то приспособления и настраивать нужные приборы.

— А если это не поможет? — спросил я, наблюдая за спорыми и отлаженными действиями людей в поблёскивавших металлом защитных комбинезонах.

— Тогда придётся применять более сложный способ и на получение изображения уйдёт много времени, — бросил через плечо один из них.

— В любом случае, что кроется там, внутри мы попытаемся узнать, — твёрдо сообщил Акира, решительно подходя к металлическому столу около смотрового окна.

— Но как? — изумился Влад.

— Проделаем лазерным резаком в стенке этой капсулы небольшое отверстие и запустим туда камеру. Так мы увидим его содержимое и сможем определить условия внутри него. А наличие вот этой вот золотой «прокладки» наводит меня на мысль о составном устройстве этих капсул. И эти две половинки должны как-то крепиться друг к другу.

Экзоархеолог указал рукой на стоявший за стеклом «саркофаг».

— Значит, это не настоящее яйцо?

Я почувствовал лёгкое сожаление. Разыгравшаяся фантазия уже нарисовала в моей голове самые невероятные картины возможного содержимого марсианских капсул.

— Разумеется, нет! Оно рукотворное. Разве вы сами этого не видите?

Акира пристально посмотрел на меня и повернулся к одному из лаборантов, отдавая ему негромкие распоряжения. Помощник экзоархеолога согласно закивал в ответ, после чего Эйго встала за пульт телеуправления.

Из угла испытательной камеры не спеша выехала членистая установка с цилиндрическими осветителями и медленно подползла к ближнему «саркофагу». На смотровом окне опустили защитные фильтры и все столпились около флуоресцентного экрана.

С замиранием сердца я следил за искусными манипуляциями лаборантов. Плоское блюдце экрана замерцало белёсым светом, сквозь который проступили тёмные контуры внешних стенок «саркофага». За ними мерцало странное облако из вспыхивающих искр. Изображение задрожало, стало кривиться вправо и резаться полосами мелких чёрных точек.

— Что происходит? — тихо спросил Влад, стоявший справа от меня. Казалось, он едва дышал от волнения.

— Это электрические помехи, — пояснил лаборант, управлявший рентгеновской установкой. — Вот она, энергия, о которой мы говорили! Да это просто какой-то сгусток электричества!

— Смотрите, смотрите! — воскликнула Светлана и порывисто схватила меня за руку.

— Что это? — удивился Иллик Шелли.

— Пока не понятно, — медленно произнёс Акира, напряжённо всматриваясь в изображение на экране.

Там появились, размытые помехами, коричневатые ромбовидные сегменты, плотно сбитые в широкие кольца. Эти кольца, насколько можно было судить, складывались в тугую спираль, которая занимала всю нижнюю часть «саркофага».

— Это что такое?.. Ноги? — вырвалось у изумлённой Эйго.

Я быстро посмотрел на неё. От обычной холодноватой задумчивости девушки не осталось и следа. Так уже было, там, на Марсе, около бассейна. Наш биолог снова преобразилась до неузнаваемости.

— Похоже на то, — дрожащим от волнения голосом отозвался Акира. — Да, вот! Это… это же голова!

— Дракон?.. О небо! Это же дракон! — восторженно и изумлённо воскликнула Светлана, и едва не захлопала в ладоши от радостного возбуждения.

Она схватилась за пылающие щёки, глядя широко раскрытыми от волнения глазами то на Акиру, то на меня, то на товарищей. А я не узнавал экзоархеолога. Он был настолько взволнован, что не мог произнести ни слова. Лёгкая бледность проступила на его высоких скулах. Как завороженный, он смотрел на дрожавшую на экране картинку, словно, не веря собственным глазам.

Жизнь — чужая, неведомая и безумно древняя — воочию предстала перед всеми нами, отделённая от нашего мира не этой стеклянной перегородкой, а эрами бесконечного восхождения по эволюционному пути — бездонной пропастью времени и безграничной бездной пространства!

Наверное, все, кто сейчас находились в этой комнате, испытывали схожие чувства: волнение, радость, тревогу, замешательство. Всё это одновременно захлестнуло и меня, переплелось в душе стремительно меняющимся калейдоскопом чувств. Я, словно, оторвался от реальности и уже не понимал, где нахожусь и что делаю. Но то был я — простой сторонний наблюдатель, волею случая, оказавшийся вовлечённым в грандиозный научный поиск. А что же тогда творилось в душе у Акиры, у Светланы или Эйго? Ведь они посвятили этому делу годы своей жизни! И вот он, этот долгожданный ошеломительный результат терпеливого труда, долгих поисков и сокровенных чаяний!

Я оглядел туманным взором своих товарищей.

Казалось, наши обострённые до предела чувства слились в один единый поток, застилая разум. Хотелось танцевать, кричать и плакать от радости и счастья. И больше не в силах сдерживаться, мы принялись радостно обниматься, поздравляя друг друга с победой, и оглашая помещение радостными возгласами.

— Друзья! Друзья! — наконец, воззвал к остальным Акира, всё ещё едва сдерживая волнение. — Давайте соберёмся. У нас ещё очень много работы. Достигнутый результат, конечно, важен, но это лишь промежуточный результат. Не забывайте об этом.

— Но разве он не грандиозен? — изумился Иллик. — Теперь у нас есть реальные доказательства вашей правоты! Чего же вам ещё нужно?

— Ты считаешь, что я посвятил этому проекту свою жизнь лишь ради того, чтобы потешить собственное честолюбие? — усмехнулся экзоархеолог, взволнованно глядя на юношу.

Иллик смущённо потупился под взглядом экзоархеолога, поняв свою оплошность.

— Так что же вы хотите предпринять? — поинтересовался я, внимательно глядя на Акиру.

— Я не отступился ни на шаг от своего решения: мы вскроем этот «саркофаг»! — уверенно ответил тот.

— И вы не боитесь, что существо, которое сидит в нём, может быть опасно для всех нас?

— Вполне возможно, — спокойно сказал экзоархеолог. — Но разве это достаточный повод, чтобы останавливать дальнейшее исследование?

— А разве нет? — задал вопрос Влад.

— Теперь, когда мы стоим на пороге величайшего открытия со времён возникновения человечества?

Акира пристально посмотрел на него. Девушки за нашими спинами притихли в напряжённом ожидании.

— Постойте, постойте! — Влад сделал отсекающий жест рукой. — Я, конечно, не в курсе всех тонкостей вашей работы, но одно я знаю точно — этот эксперимент небезопасен! Мы можем здесь рисковать собой, но мы не можем рисковать людьми — обычными жителями Земли… Сид! Ты-то понимаешь, чем нам может грозить вскрытие этого «яйца»?

Влад решительно повернулся ко мне, хмуря брови.

— Понимаю, — кивнул я, поглядывая на притихших товарищей. — Я понимаю это разумом, но сердце подсказывает мне, что Акира в данном случае прав. Мы не имеем морального права отступать назад, даже на полшага, уже подойдя к конечному рубежу.

— Да всё наше общество живёт по этому закону: два шага вперёд и полшага назад! — горячо воскликнул Влад. — Без этого вынужденного отступления никогда не будет движения вперёд. И этот откат назад — это не пустая осторожность. Это необходимая составляющая социальной эволюции. Нужно время, чтобы вырастить, воспитать и обучить новое поколение. Необходима передышка, чтобы осмыслить пройденное и наметить новые цели. Всё это — мера действий и помыслов. Без неё не возможен ни один взвешенный, а, значит, правильный шаг навстречу будущему. Это уравновешивание «чаш весов», и от этого равновесия зависят судьбы всего человечества.

Глаза Влада пылали огнём.

— Судьбы человечества в неменьшей степени зависят и от полноты знания, которым оно обладает на текущий момент истории, — спокойно и печально произнёс Акира. — Без этого знания никакого движения вперёд никогда не будет. Поэтому так важно доминирование науки, важно развитие технологий. Иначе будет топтание на месте. А то и хуже — скатывание назад, в темноту прошлого. Это мы поняли ещё на заре Мирового Воссоединения… Вот почему мы так тщательно изучаем наше прошлое.

— Помимо научного знания и развития чисто физических технологий необходимы развитые гуманитарные технологии, иначе наше общество не будет ничем отличаться от индустриальных обществ прошлого с их ужасающей деструкцией! А ваш подход способен привести к структурной переизбыточности нашей цивилизации, когда физические технологии будут довлеть над человеком, не способным адаптироваться ко всё возрастающим инновациям. Это путь к техническому хаосу — катастрофе, в которой человек не найдёт согласованности со своей техносредой и погибнет…

— Перестаньте! — возмутился Акира. — Перестаньте сгущать краски! Вы прекрасно понимаете, что это лишь ваши домыслы. Как понимаете и то, что диаметрально противоположный путь так же способен привести к не менее страшной катастрофе! Отсутствие или недостаточная развитость у человечества принципиально необходимых на данной фазе развития технологий, образующих материальное пространство любой цивилизации, невозможно компенсировать насыщением только информационного пространства или развитием индивидуальной духовности. Всё это способствует согласованности техносферы и человека, и, безусловно, важно, как неотъемлемая часть развития и движения вперёд, но необходим синтез, при котором гарантированна взаимная адаптация человека и Вселенной!

— Я не стану здесь с вами спорить на философские темы, — после некоторого молчания, сказал Влад. — Безусловно, наука влияет на объективные возможности человека и отвечает за то, что происходит, но за то как это происходит, ответственны сами люди — они управляют субъективными вероятностями. Поэтому я не могу разделить вашего желания идти до конца, невзирая на опасность. Я против неоправданного риска в данном конкретном случае.

Он повернулся ко мне.

— Сид! Если ты готов взять на себя всю полноту ответственности, я не стану настаивать на необходимости вынесения вопроса о возможности проведения данного эксперимента на обсуждение в более широком кругу.

Я внимательно посмотрел на хмурящегося друга. Уверенно кивнул:

— Готов!

— Я беру на себя всю полноту ответственности! — решительно выступил вперёд экзоархеолог. — Как представитель науки, я один здесь могу считать себя ответственным за принятие подобных решений.

Все присутствующие обратили свои взоры на него. Я заметил, как в глазах Эйго мелькнуло почти благоговейное восхищение, а щёки Иллика Шелли запылали румянцем. Пальцы Светланы сильно сжали мою руку, и её волнение передалось и мне.

— Пожалуй, я всё же схожу в ваш музей, — пробурчал Влад, понуро опуская голову и направляясь к выходу.

Когда он ушёл, наступило неловкое молчание, которое нарушил Акира Кензо.

— Что ж. Я тоже ненадолго покину вас. Нужно многое обдумать, переосмыслить… Если честно, то в голове у меня сейчас полный хаос… Информационный, а не технологический, про который говорил ваш друг, — сдержанно улыбнулся экзоархеолог, взглянув на меня.

Он отдал несколько коротких распоряжений своим лаборантам, и те принялись готовить специального робота, оснащённого импульсным резаком, чтобы с его помощью проделать в стенке саркофага отверстие для приборов. Попутно «саркофаг» соединили с надёжным заземляющим контуром, чтобы безопасно отвести возможные потоки энергии.

Мы же вчетвером перешли в небольшую, но уютную комнату отдыха, расположенную поблизости с лабораторией, где предались терпеливому ожиданию.

— Мне сейчас вспомнились древние стихи, — с лёгкой грустью в голосе сказал Иллик Шелли, нарушая общее молчание.

Юноша сосредоточенно нахмурил высокий лоб и вдохновенно процитировал:

На раскопах отдых недолог,

А с бессонницей вовсе плох.

У палатки сидит археолог.

Он задумался. Даль эпох

На него ползёт, как гроза.

Звёзды — брошенные святыни —

Чётко врезаны в черноту

Помрачневшей ночной пустыни.

Там — клокочущие шары

Истекают слепящим светом,

Там невидимые миры

И неведомые планеты.

Всплеск за всплеском, за валом вал

Мысль встаёт, расправляя крылья,

Он с надеждой глядит в провал,

Отороченный звёздной пылью…

Иллик смолк, задумчиво глядя перед собой, словно, вспоминая подзабытые строки.

— Какие замечательные стихи! — восхищённо воскликнула Эйго. — Кто их написал?

— Имя автора не сохранилось, — смущённо улыбнулся молодой человек. — Я знаю лишь, что он жил в середине двадцатого века в России. Тогда в этой стране было много светлого, много, по-настоящему, талантливого и устремлённого в будущее…

— Ты прав, — согласилась с ним Светлана. — Я тоже знаю эти стихи. Там есть ещё и такие строки:

Знаю. Лучше не быть, чем тенью

Промелькнуть по страницам лет.

Смерть преследует нас с рожденья,

Но у памяти смерти нет.

Время — труженик. Время — друг

Набегающим поколеньям.

В эстафете дел и наук

Жизнь становится восхожденьем.

И сегодняшний миг планеты —

Результат миллиардов лет.

Он, воссозданный нами, есть

Только здесь, в головах живущих,

Тех, кто ловит каждую весть

О событиях бывших и сущих.

Что ж во времени ищем мы,

Вырывая знанья из тьмы?..

— Это совсем, как про нас! — снова восхитилась Эйго, и щёки её запылали ярким румянцем.

— «Что ж во времени ищем мы, вырывая знанья из тьмы?», — повторил я понравившиеся мне строки. — Это точно про вас!

Я посмотрел на свою возлюбленную, и она ответила мне благодарным взором.

* * *

Акира появился через полчаса: взъерошенный, молчаливый и сосредоточенный. Он сел в кресло напротив нас со Светланой. Долго молчал, затем негромко заговорил, словно, извиняясь:

— Мне очень стыдно за то, что я долгое время не прислушивался к вашим мыслям, Светлана. Я считал, что понимаю разницу между действительным зоологическим смыслом слов «Дракон», «Нага» и «Змий» и их метафорическим смыслом. Меня даже не смущало то, что всё человечество когда-то пережило культ Змея, воскуряло фимиам перед ним или проклинало его и побивало камнями. Его упоминают все книги древности: «Зенд», «Цзин», Веды, «Эдда» и даже Библия. Везде священный Змий или Нага имел своё святилище и своего священнослужителя…

Акира поднял голову, блестя миндалинами тёмных глаз.

— Но что удивительного в поклонении и одновременном проклятии Змея, думал я, если мы знаем, что с самого начала он был лишь символом? В каждом древнем языке слово «дракон» означало примерно одно и то же — «длинный» или «существо, отличающееся умом». На греческом «дракон» это «тот, кто видит и наблюдает». Разве могли, подобные эпитеты относится к одноименному животному, когда аналогичные смыслы скрыты в названиях самих «богов»? «НТР» у египтян означало — «стражи, наблюдатели», а в Месопотамии их называли «игигами» или «ирсиррами», что переводилось как «те, кто смотрят и обращаются». Даже само слово «Шумер» означало — «Земля стражей» или «страна тех, кто наблюдает»… Разве не очевидно, что все эти определения характеризовали человеческие прообразы, которые лишь символизировались Змиями или Драконами?

Акира посмотрел на Светлану, и я увидел в его глазах растерянность и замешательство.

— Я всегда думал только о символизме, — так же негромко продолжал он, — но реальность оказалась гораздо фантастичнее моих самых смелых предположений! Я много размышлял об этом и теперь понимаю, что мои выводы во многом были ошибочны… Как я мог быть так слеп?! Ведь все, буквально все тексты, рассказывающие нам об архаическом прошлом, говорят, прежде всего, именно о Змиях и Драконах, как о живых существах! И это не метафора — это реальность!

Экзоархеолог горько усмехнулся.

— Эволюция, описанная в мифах, подтверждает информацию, данную нам в Манавадхармашастра — «Законах Ману»: «Великий Прабрахма повелел, дабы от зародившегося в тине глубоких морей червя земного пройдя через все стадии животного творения, явился в мире, наконец, человек. Червь сделался змием, змий рыбой, рыба преобразилась во млекопитающее и так далее»… Разве не напоминает это вам известную мифологическую последовательность развития жизни во вселенной: драконы — боги — люди?.. А строки из «Книги Дзиан»: «Саморождённые были Чхая. Тени от Тел Сынов Сумерек. Ни вода, ни огонь не могли уничтожить их. Не так было с сынами их…»… О чём они говорят нам? Кто эти «Сыны Сумерек» — «Отцы» и «Владыки», чьи тела «блистают», потому что они не подвластны ни воде, ни огню?..

Акира замолчал, обводя присутствующих взором, полным сожаления.

— Может быть, иная форма жизни, о которой рассказывала нам Эйго? — осторожно предположил я и посмотрел на нашего экзобиолога.

Девушка смущённо опустила глаза, взволнованная не меньше остальных.

— Верно, иная! Настолько иная, что нам будет сложно даже представить себе подобные формы, лежащие за гранью наших сегодняшних познаний о Вселенной! — горячо воскликнул экзоархеолог. — Что нельзя уничтожить никаким оружием, намочить водой, иссушить ветром или сжечь огнём?

— Душу! — воскликнула Светлана.

— Правильно! Речь здесь идёт о духовных формах жизни, жизни из иных сфер бытия… или не-бытия, если хотите. Оттуда, из непостижимых пока для нас пределов Духовной Вселенной, спустились они в наш материальный мир, чтобы наполнить его смыслом, жизнью и высшим разумом: «Затем от сосредоточившегося Брахмы родились наделённые разумом потомки. Их тела и способности возникли от телесной сущности Брахмы. От членов мудрого бога появились «познавшие поле»… Все они, боги и другие существа, а так же недвижимые предметы пребывали как вместилище тёх гун. Но поскольку эти существа, движущиеся и недвижимые, не размножались, мудрый бог сотворил иных, наделённых разумом сынов, подобных себе. Эти — наделённые разумом Бхригу, Пуластья, Пулака, Крату, а так же Ангирас, Маричи, Дакша, Атри, Васиштха и Нарада…», — процитировал Акира и обвел присутствующих горящим от волнения взглядом.

— Брахма сделал нечто диаметрально противоположное тому, к чему в последующем стремилась религиозная философия индуизма — обретение мокши, нирваны, растворение в Вечном и Едином. Это стремление является частью древнего духовного учения, распространённого когда-то не только в Индии, но и в Мексике, Египте, Индокитае, на Тихом Океане и в Южной Америке. Тем не менее, деяния первого бога направлены на преобразование первоначального единства реальности и вечного в многообразие живого, меняющегося материального мира. Именно ради этого Брахма и создаёт семь великих мудрецов Саптариши с одиннадцатью Праджапати — «Владык созданий». Именно они породили мир от своего «семени», тогда как сам Брахма являлся саморождённым божеством, либо рождённым из золотого яйца, появившегося в водах, куда Вишну вложил своё «семя».

— Очень похоже и на древнеегипетскую и на шумерскую мифологию, — взволнованно отозвался Иллик Шелли.

— Ты прав, — согласился с ним Акира. — «Я был духом в Первоначальных водах, не имея сотоварища, когда начало существовать моё имя. Самый древний облик, в котором я явился, — облик утонувшего. Я был тем, кто возник как круг, кто был насельником яйца. Я был единственным, кто начал всё, насельник Первоначальных Вод. Первый Хаху произошёл для меня, и затем я начал двигаться. Я создал свои члены в своей «славе». Я был творцом себя, ибо я образовал себя в согласии со своим желанием, в согласии со своим сердцем», — говорится в «Текстах саркофагов» о боге Атуме который, как и Брахма, «произвёл некое место в первобытном океане, когда семя изверглось в Первый Раз. Оно изверглось под него, как обычно, обретая своё имя «семя». Общность творения материального мира в египетской и ведической версиях несомненна. И эта общность, характерная для большинства древних текстов, даёт нам право считать, что описываемые в них события близки к истине, и существовал один, единый источник этого знания.

— Стоит вчитаться и в строки «Книги Дзиан», — продолжал экзоархеолог дрожащим голосом, — где говорится: «Сыны Мудрости, Сыны Ночи, готовые вновь родиться, спустились. Они увидели низкие формы Первой Трети. «Мы можем избирать, — сказали Владыки. — Мы мудры».

— «Сыны Мудрости, Сыны ночи», — заворожено повторила Эйго. — Как это ёмко и в тоже время так таинственно!

— Самое важное, что в этих строках, как мне кажется, заключена вся эволюция живого во вселенной — её истоки и её корни, — взволнованно сказала Светлана. — Помните, что записано в «Айтарея-брахмане»? — обратилась она к Акире и процитировала: «Вначале, до того как Матерь стала Отцом-Матерью, Огненный Дракон в одиночестве носился в Беспредельности», а Земля там названа Сарпа-раджини — «Царицей Змей»?

— Да, да, — подхватил Акира. — Можно было бы вспомнить и скандинавскую мифологию. В ней описан Гиннунгагап — первичный хаос, мировая бездна, которая сама по себе лишена жизни, но в которой первоначально возникло два мира: Нифльхейм — «обитель туманов», где обитают «ледяные великаны», и Муспелльхейм — «огненная земля», страна «огненных великанов», «огненное царство». От взаимодействия этих двух первомиров в пустоте мировой бездны зародилось первосущество — великан Имир. Думаю, Имир скандинавов тождественен Огненному Дракону, о котором говорит нам «Сарпараджини», как и все остальные великаны.

Первомиры же вполне можно рассматривать, как материальный и духовный миры, возникшие из духовно-нематериальной первоосновы. Только это уже не эволюция живого, а эволюция всей Вселенной. Тогда и тройственность Верховного Духа выглядит, как отражение природы этой вселенной: Брахма здесь символизирует материю, Вишну — структурное взаимодействие, а Шива — энтропийные процессы. Неслучайно здесь и то, что боги Атум, Аншар, и даже Брахма тесно связаны именно со Змеями.

— Я всегда знала, что совсем не случайно буквально у всех народов змея являлась самым почитаемым божеством! — сказала Светлана, и я увидел, как глаза её загорелись радостью.

Я осторожно взял руку своей любимой, и она с благодарностью посмотрела на меня.

— Любопытно, что у японцев Белый Дракон, живущий в пруду Ямасиро, каждые пятьдесят лет превращался в птицу О-Гонтё с голосом, напоминающим вой волка, — продолжал Акира.

Я не переставал удивляться тому, как он взволнован. Таким я его ещё ни разу не видел за всё время нашего знакомства.

— Ацтеки обожествляли змею в облике бога Кецалькоатля, который для них был источником космического знания. Они рассказывали о том, как этот бог-змея добровольно заключил себя на четыре дня в саркофаг — «каменный ящик», — из которого он затем восстал и направился «к небесному берегу божественных вод», где «он остановился, издал крик, сорвал с себя одежды и облачился в перья. Украсив себя, он поднёс к себе огонь и сжёг себя». После того, как он сгорел, весь пепел разом взлетел вверх и, по истечении восьми дней, на небе появилась большая звезда по имени Кецалькоатль… Вам эта история ничего не напоминает?

— Древний Египет с его саркофагами в пирамидах и усыпальницах! — горячо выпалил Иллик Шелли. — Ведь все они, как известно, изначально были пусты. Я читал о гипотезе, согласно которой пирамиды были некими машинами, служившими для отправки душ «богов» в Дуат. Египтяне, ставшие тому свидетелями, но не понимавшими сути процесса, впоследствии скопировали саркофаги «богов» и превратили технический процесс в ритуальное погребальное действо.

— Думаю, эта гипотеза не далека от истины, — благосклонно кивнул Акира. — Но только ли это?

— Феникса — умирающего и возрождающегося! — уверенно сказал я, припомнив рассказы экзоархеолога. — Кажется, он тоже сжигал сам себя, чтобы возродиться снова.

— Вы правы, Сид, — снова кивнул Акира и улыбнулся довольной улыбкой. — Это происходило в священном городе Гелиополис — древнем Инну, где во дворе храма Хет-Бенбен стоял знаменитый обелиск — колонна-мегалит Инну. Этот каменный столб, увенчанный пирамидкой Бенбена — «каплей семени Атума», являлся фаллическим символом Гелиополиса-Инну, города, посвященному столбу.

— В древнеегипетском языке корневое слово «бн» и его сдвоенный вариант «бнбн» были связаны со всякого рода истечениями, в том числе и сексуального характера, — пояснила Светлана, в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Действительно, — отозвался Акира. — В разделе о сотворении Бенбена можно прочитать о том, что Атум, «который произвел — «бнн» — некое место — «бв» — в первобытном океане, когда семя — «бнн. т» — изверглось — «бнббн» — в Первый Раз… Оно извергалось — «бнбн» — под него, как обычно, обретая своё имя «семя» — «бнн. т»». От корня «бнн», как вы понимаете, происходит и название сказочной птицы Бенну — Феникса, появившейся в момент творения вместе с первобытным холмом, на котором возлежал сам бог Атум. В «Книге Мертвых» есть такие строки: «Я — птица Бенну и я снова появляюсь на Земле».

— А это уже наводит на мысли о реинкарнации, — заметила разрумянившаяся Светлана. — И она находится в полном соответствии с циклической структурой времени, принятой в Древнем Египте. В соответствии с ней строились и храмы, которые должны были повторять некий древний прототип, построенный «богами» ещё на заре времён — в Первое Время. Но даже тот далёкий прототип лишь воспроизводил некое место, которое существовало ещё до сотворения мира. Это место называлось Дуат-н-Ба — «преисподняя души».

— Верно, — согласился экзоархеолог. — Дуат же, как «преисподняя души», возвращает нас к первоосновам вселенной, где Драконы играли немаловажную роль. Эта мысль была отражена даже в христианской традиции, согласно которой считалось, что Змий, низвергнутый с неба — «падающий вниз», владел ключами от царства мёртвых до того дня, когда Иисус увидел его падающим «с неба, как молния». Эта связь с «Небом» проходит через все традиции Земли, поэтому не удивительно, что тот же храм в египетском Эдфу был построен в соответствии с планом, «который упал с небес» и был ориентирован не по точкам восхода Солнца, а по Ориону, находящемуся севернее Большой Медведицы. Или же первые поселения ануннаков на Земле, согласно шумерским хроникам, были построены согласно «извечному размеченному плану, на времена все положившему, как строить. И в плане том рисунки со времён древнейших и письмена Небес Высоких».

— А вам не удалось отыскать этот самый Бенбен? — поинтересовался я.

— Нет, — покачал головой Акира. — К сожалению, первоначальный камень Бенбен, который, как утверждают, хранил тайну «сокрытости Дуата», исчез из Гелиполиса ещё в глубокой древности. Найди мы его сегодня — это была бы поистине бесценная реликвия, наряду с другими предметами «богов», такими например, как «Ковчег Завета»!

— Так, может быть, стоит поискать все эти артефакты? — спросил я.

Акира посмотрел на меня устало:

— Если бы это было так просто и легко, Сид, мы бы давно уже занинялись этим. Ведь поиски тайных знаний, сокрытых тем же богом Тотом, велись людьми с незапамятных времён. Как и поиски различных предметов «богов». Кое-что, видимо, удавалось найти и во времена фараонов, и в более поздние эпохи. Но и это кануло в лету, и безвозвратно утеряно для нас в связи с известными событиями.

— Печально! — разочарованно вздохнул я.

— Мне вспоминается один погребальный текст, — сказала Светлана, посмотрев на меня, — в котором говорится о пути души к бессмертию: «Я открываю сундук Тота, я ломаю печать… я вскрываю находящиеся внутри ящики бога, вынимаю из них документы…».

— Могу вспомнить и другой папирус времён Среднего Царства, — кивнул Акира. — Он вам хорошо известен, как «Папирус Западной Колесницы».

— Да. Этот папирус хранил древнюю историю времен Хуфу. Он повествует о сооружении, именуемом «Опись», расположенном в святом городе Гелиополис. Там хранился «кремневый сундук» с таинственным предметом. Поискам этого предмета Хуфу «посвятил много времени». Я думаю, это был некий документ, поскольку в нём было записано «число тайных камер в святилище Тота», — уверенно сказала Светлана.

— Скорее всего, — согласился с ней экзоархеолог. — На самом деле, в древности многие египетские тексты сообщали о том, что бог мудрости спрятал одну из своих книг «в железном ящике посередине Нила в Коптосе». В одном из таких текстов говорилось следующее: «Железный ящик находится в бронзовом ящике, бронзовый ящик — в ящике из пальмового дерева, ящик из пальмового дерева — в ящике из эбенового дерева и слоновой кости, ящик из эбенового дерева и слоновой кости — в серебряном ящике, серебряный ящик — в золотом… ящик, в котором книга, окружен полчищами змей, скорпионов и всякого рода рептилий, а вокруг него обвилась змея, которая бессмертна».

На роль, зарытых в землю, табличек претендуют и древние камни с рисунками динозавров, и, не менее древняя, коллекция глиняных фигурок таинственных ящеров… Конечно, большие булыжники с нанесёнными на них рисунками, и уж тем более статуэтки, изображающие различных чудовищ, очень сильно похожих на динозавров, весьма далеки от табличек с письменами. Но, тем не менее, не всё так просто. Дело в том, что в мифах, хоть и редко, но всё же можно встретить схожие мотивы, перекликающиеся с изображениями на камнях Ики. И все они повествуют о допотопном времени.

— Пожалуй, сейчас, даже для меня очевидна связь этого древнего знания именно со Змиями и с очень древними временами, — согласился я. — Эти времена можно отнести и к истории Земли, и к истории Вселенной в целом. Я видел его следы и на Марсе, и в Антарктиде… А сколько ещё таких следов мы обнаружим в будущем, возможно, и на других планетах, и не только нашей Солнечной системы!

— Ты прав, — согласилась со мной Светлана. — Хотя даже на Земле регионы, где было распространено благоговейное отношение к змее, как символу деревней мудрости, столь обширны, что само по себе это уже позволяет нам говорить о доминировании здесь Змиев в определённый исторический промежуток нашей истории. К примеру, большая змея когда-то покровительствовала афинской цитадели. В Европе, как и в Америке, тоже существовало почитание змей, которое прослеживается и в варварские времена, и в классические.

Афиняне ежемесячно приносили своему змею в дар медовые пироги, а в храме древнего славянского бога Потрипса змей поили молоком. Змеи считались символом бога-целителя Асклепия. А в Древнем Египте на все мысли о прошлом, настоящем и будущем накладывал свой отпечаток образ вечной змеи, бесконечно глотающей собственный хвост. Аналогичный же образ существовал и у финикийцев, где змея, заглатывающая свой хвост, была символом небесного божества Таацта.

— Безусловно, — согласился с ней экзоархеолог. — И это роднит всех этих змей с мировым Змием — тысячеглавым Шеша. Именно он — Ананта или «Бесконечный» — носит на своих головах, наподобие диадемы, весь материальный мир и семь духовных миров Патала. Он же — ещё одна эманация «Огненного Дракона», на теле которого возлежит сам Вишну во время творения: «Эта Вселенная существовала в виде Тьмы, неощутимой и лишённой каких-либо отличительных особенностей, непостижимой для разума, непознаваемой и полностью погружённой…». В этой тьме «спал на свернувшейся змее Верховный Бог». Именно он, согласно эзотерической мудрости, является прародителем всех божественных мудрецов — всех этих Рудра, Риши, Асура, Кумар и Муни — которые должны рождаться в каждом веке, воплощаться в каждой Манвантаре, чтобы нести «небесное знание» людям.

— Всё же, мне думается, что не все эти фигуры заслуживают нашего внимания, — уверенно сказала Светлана. — Среди них нужно выделять только две, самые величественные и таинственные: мистические школы Запада и масонство всегда говорили о Енохе и Гермесе, а вот Восток твердил о Нараде — древнем ведическом Риши и ещё об Асура Майя. Я бы сказала, что именно эти двое, подобно двум гигантам, возвышаются в архаическом прошлом. Ведь мы встречаем их всякий раз, когда обращаемся к Югам или Кальпам.

— Да, пожалуй, — не стал с ней спорить Акира и добавил: — К тому же, Нарада один из немногих кому удалось посетить так называемую «преисподнюю», названную в Пуранах Паталой. Именно Нарада, потомок Кашьяпы и дочери Дакши, является самым таинственным и необъяснимым характером в «Махабхарате» и Пуранах. И что самое примечательное — одно из его имён «Вызыватель споров» — сближает Нараду, как с мятежным змеем Апопом, так и с восставшими против божественного закона первыми сыновьями Брахмы. Поэтому я готов отнести Апопа к тем самым «Владыкам Пламени», о которых говорит нам «Книга Дзиан». Тем более, отсутствие сведений о его земном существовании может быть косвенным свидетельством изначальной принадлежности этого змея к «загробному миру», то есть, к духовно-нематериальной вселенной. Именно оттуда, как мне думается, и пришли все те легендарные «Владыки Тёмной Мудрости». Надеюсь, что и связь Нарады со Змиями-Драконами для вас столь же очевидна? И эта связь совсем не случайна, ведь из текстов нам известно, что свои знания Нарада получил благодаря сношениям со змеем Шеша, как и, древнейший астроном Индии, Гарга.

— Но в знаниях циклических сложностей Нарада, несомненно, превосходит последнего, — заметила Светлана. — Те же тексты рассказывают нам, как он занимался вычислением и регистрацией всех грядущих астрономических и космических циклов и научил этой науке самого асуру Майя. Тот же, в свою очередь, основывал свои астрономические труды на записях Нарады, что позволило ему определить продолжительность всех прошлых геологических и космических периодов, и длительность всех грядущих… Кстати, считалось, что свои вычисления он записал в одной из сокровенных книг, называвшейся «Зеркало будущего», в которой определил все Кальпы в Кальпах и Циклы в «лоне Шеши» — бесконечного времени. Наверное, поэтому эпическое предание называет асуру Майя самым первым астрономом Арьяватры, кому «Солнечный Бог дал знание о звёздах».

— Опять таинственная книга с древними знаниями? А почему «Солнечный Бог»? — удивился Иллик. — Мне казалось, что асуры были противниками этих самых «солнечных богов». Разве они не делились с ними своей мудростью?

— Здесь мы видим позднюю аллегорию, — пояснил Акира. — Нарада же, как и остальные «восставшие Риши», в каждом рождении пытается воспрепятствовать размножению жизни во вселенной по установленному Брахмой образцу. Так, когда Дакша — глава «Праджпати» или «Создателей» — порождает десять тысяч сыновей с целью населения мира, Нарада вмешивается в намерения Дакши и дважды расстраивает их, убедив его сыновей остаться святыми аскетами и отвергнуть брак.

— Почему? — удивилась Эйго.

— Потому что Нарада относится к тому классу «первородных» сынов Брахмы, которые воспротивились закону животного размножения. За это Нарада был проклят Дакшей на «воплощение человеком».

— «Погибни в своей настоящей форме, и да будет жилищем тебе чрево», — сообщает нам «Ваю-пурана», — процитировала Светлана, и глаза её заблестели взволнованным возбуждением.

— Да. Тогда как сам Дакша проклятый Брахмой аналогичным образом за отказ вступить в брак и дать потомство, становится отцом ещё шестидесяти дочерей, которые будут жёнами Кашьяпы, Сомы и Дхармы, и родят многочисленное потомство.

— То есть, Дакша повиновался велению Брахмы в отличие от его «восставших» сынов? — заключил я. — Получается, что «восставшие» не желали создавать не просто «послушного» человека, а вообще какую-либо жизнь в материальной вселенной, если эту жизнь нельзя было сразу наделить «божественной духовностью» и высшим разумом? «Восставшие» не пожелали создавать «абы кого» и подгонять эволюцию, которая сама рано или поздно приведёт к совершенному существу, достойному стать вместилищем той самой «божественной духовности» и разума?

— Можно взглянуть на это и так, — наклонил голову экзоархеолог. — Сами Творцы впоследствии не раз убеждались в ошибочности избранного Брахмой пути. «Книга Дзиан» так сообщает нам об этом: «Дыхание нуждается в уме, чтобы вместить Вселенную. «Мы не можем дать его!» — сказали отцы. «У меня никогда не было его!» — сказал Дух Земли. «Форма сгорит, если я дам ей свой!» — сказал Великий Огонь».

Отсюда и появляется стремление «восставших» отклонится от пути слепого следования предустановленным правилам. Цель же Брахмы, порождающего материальную вселенную — созерцание своего творения. Таким образом, этот Космический Разум, воплощённый в мифах всех народов образом Всевышнего Бога, развивается сам. Ведь создавая мир за миром и уничтожая все прежние свои творения, этот Космический Разум как бы учится у своего Творения и со временем переастает его. Это развитие выражено в индуизме таким понятием, как «дни и ночи Брахмы». Вот почему «Создатель» стремится к осущствлению всё более и более грандиозных планов, стремиться к тому, чтобы каждая новая вселенная содержала в себе какое-нибудь уникальное достижение в области познания и выражения.

— То есть, он не хочет повторяться даже в случае удачи? — удивился я.

— Да. При всём при этом, именно духовные достижения сотворённых в процессе живых существ являются, судя по всему, в этой «божественной игре» — «раса-лила» — тем инструментом, с помощью которого Космический Разум от вселенной ко вселенной пробуждается к более ясному сознанию. При этом ни любовь, ни понятия добра и зла не являются для него определяющими.

— Вы правы, — согласилась с экзоархеологом Светлана. — Думаю, в этом и заключается причина «восстания» Драконов. Они вопротивились не созидетельному творению нового мира, а тому разрушительному противоречивому началу, которое всякий раз вносит в этот процесс сам «Создатель», и которое в итоге извращает его Творение, несёт ему страдание и приводит к падению. Ведь и сами Драконы, как существа стоящие на высших ступенях духовного развития, оказываются обречены на глубочайшие страдания, и «Создатель» не стремиться избавить их от этих страданий.

— Мне думается, что нельзя исключать возможность того, что причиной этому могут служить и непредвиденные самим «Создателем» качества его Творения, — заметил Акира. — Ведь его подход к своему детищу ограничивается взглядом эксперементатора или даже художника. Думаю, со временем сложность создаваемых им материальных вселенных только росла, вместе с духовным уровнем населяющих их разумных существ. Наша вселенная в этом ряду должна, таким образом, быть первой из зрелых творений этого Космического Разума, и главным в замысле её создания было достижение высшей точки духовного развития, пробуждение космического Духа. Исходя из подобного замысла и выстраивалась физика и биология нашего мира, которые позволили наилучшим образом осуществить духовные возможности через первую разумную цивилизацию — цивилизацию Змиев-Драконов.

Видимо, этот успех побудил «Создателя» к принятию решения о распространении удачного шаблона на все миры нашей вселенной, на всех разумных существ, возникающих в процессе эволюционного развития. И сам этот эволюционный процесс, несомненно, не должен был выходить за рамки данного шаблона. Но оказалось, что другие существа, отличные от Драконов, по каким-то причинам являются непригодными для вместилища высшей духовности. «Создатель» же, интересующийся лишь физической стороной процесса, стремится продолжать свой очередной эксперимент несмотря ни на что. И это его стремление грозит вовлечь вселенную в новую череду бесконечных страданий. Именно этому слепому желанию эксперементировать и воспротивились «восставшие сыны» Брахмы, отказавшиеся творить. Они не могли и не хотели допустить погружения нашей вселенной на дно безысходной пучины инферно. Поэтому-то это их нежелание и было названо стремлением к Хаосу, упорядоченному «солнечными богами», такими, как боги Египта, Индии или Шумера.

— Странно, что сродни им был и асура Майя, — задумчиво сказала Светлана. — Он относился к Ромака-Пуре, которая, несомненно, была «на западе». И египетские «боги» так же пришли в Египет с «Запада», из «далёкой таинственной страны». Асура Майя же, как считалось, был ещё и величайшим колдуном некоего «Белого острова, почерневшего от греха». И это так же символически роднит его с Египтом. Ведь, согласно «Книге мёртвых», «боги» обитали на некоем острове, поросшем тростником.

— Поступки и деяния «богов», зачастую вообще трудны для нашего понимания, — философски заметил Акира Кензо. — По-сути, здесь мы сталкиваемся с иным разумом. И совсем не ясны мотивы, по которым «послушные» сыновья Брахмы взялись создать «безвольного человека», для чего были вынуждены, как сказано в «Пэмандре», спуститься сквозь «Семь Огенных Кругов», или семь промежуточных миров.

— Спуститься через «Семь Огенных Кругов»? — удивился я. — Что может означать этот символ?.. Прохождение реальных космических миров?..

— Возможно. Но сейчас я склоняюсь к иной трактовке, — задумчиво произнёс Акира. — Мне думается, что это могут быть и несколько областей духовного мира. Мне даже кажется, что подробное описание устройства этого мира приводится в «Книге Чисел», где сообщается, что сначала идёт Эйн-Соф — «Сокровенное из Сокровенного»; затем Сфира — Точка и последующие Сфирот; затем Мир Азилут — Мир Эманаций, дающий рождение трём другим Мирам. Первый из них — Мир Брия, называемый Престолом. В нём живут чистые духи. Второй назван Миром Образования или Иецира. Там живут Ангелы. Именно они рождают Третий Мир или Мир Действия, Мир Асия или наш Мир.

Но существует так же Мир, называемый Клипот. Он содержит шесть других Сфер и Материю. Этот Мир определяется как местопребывание «Князя Тьмы». В то время как Мир Брия — первый обитаемый мир — принадлежит Метатрону — Ангелу, чьё имя означает «Вестник». Он назван «великим учителем» и под его началом находятся Ангелы Третьего Мира — Иецира. Десять и семь классов этого мира и составляют Сфирот. О них сказано: «Они населяют, или оживляют, этот мир как основные сущности и умы, а их коррелянты и логические противоположности обитают в третьем населённом мире, называемом Асия». Эти «противоположности» ещё называются «оболочками» или «демонами», жившими в семи жилищах, именуемых Шеба Хахалот.

— В «Каббале» их князь именуется Самаэлем, — напомнила Светлана, — или Ангелом Смерти. По-моему, это так же связывает его с духовным миром. Он предстаёт перед нами как «Змей-Обольститель» или Сатана, но он же ещё и Люцифер — прекрасный Ангел Света, носитель Света и Жизни. Он Душа, отчуждённая на время от Святых Ангелов «до срока», когда они спустятся на Землю, чтобы воплотиться в плоти.

— Я сейчас вспомнила, что и у шумеров, и у аккадцев тоже можно встретить упоминание семи «шаров» или «сфер», составляющих «кишшату» — «целостность», — добавила она. — Это слово было образовано от шумерского «шу» имевшего значение «та часть, которая самая важная» или «верховный».

— О чём это? — не понял я.

— Шумеры полагали, что в небесах проведена «небесная граница», разделяющая «Семерых» и «Четверых», — пояснила Светлана. — В одном астрально-мифологическом тексте рассказывается о некоем исключительном событии, имевшем место в космосе, когда Семь Планет «обрушились на Небесную Границу».

— «Семеро, которым законы не указ… яростно обрушились на Сина, Дарующего Свет», — пришёл ей на помощь Акира. — Отделённые от «Четырёх» условной небесной чертой, эти «Семеро» располагались в небесной зоне, которую шумеры называли «Уб». Этот «Уб» состоял из семи частей, на аккадском языке называвшихся «гипару» — «обитель ночи». Иногда эти «Семеро» именовались как «Семь сияющих ШУ.НУ» — «Семеро, кто живёт в верхней части». Я думаю, здесь может быть так же уместна аналогия и с семью «восставшими» сыновьями Брахмы, принимавшими непосредственное участие в создании двух миров нашей вселенной.

Не случайно и христианский источник — «Книга Бытия» — говорит нам о «творящих» элохимах. Они слагают или возводят «два неба», или «двойное» Небо. Заметьте — не Небеса и Землю, а именно «двойное» Небо! Вспомните Геба, «вздымавшего землю», и Нут, которая «протягивала небесный свод», и аналогия станет ещё более очевидной. Само же имя змея Шеша означает «остаток», что свидетельствует о его духовной природе, которая не может быть уничтожена в ходе циклического перерождения вселенной — тех самых «днях и ночах Брахмы».

— Кстати, и в космологии индуизма также можно встретить следы описания духовных миров, как части вселенной, — напомнила Светлана. — В Пуранах и «Махабхарате» говорится о Била-сварге — нижнем уровне вселенной, «подземном царстве», населённом нагами, даятьями, данавами и якшами.

Акира согласно кивнул.

— В «Бхагавата-пуране» персонаж Шукадева рассказывает о Била-сварге следующее: «О царь, ниже Земли находятся ещё семь планетарных систем: Атала, Витала, Сутала, Талатала, Махатала, Расатала и Патала… Эти семь планетарных систем называют Била-сваргой, подземным райским царством». В Пуранах также сообщается, что ниже самого последнего из семи миров Била-сварги — Паталы — в пространстве между тремя мирами и океаном Гарбходака расположены миры, называемые Нарака.

— А что это за океан такой — Гарбходака? — поинтересовался Иллик Шелли.

— Это космический океан в индуистской космологии. Его воды заполняют половину вселенной, другая же половина представляет собой сферообразный купол, в котором находятся бесчисленные планетарные системы материального мира. В Пуранах описывается, что на водах океана Гарбходака возлежит многоголовый змей Шеша.

— Снова речь идёт об устройстве вселенной? — заметил я, взволнованно глядя на экзоархеолога. — И опять явное разделение на два мира: материальный и духовно-нематериальный! При этом оба мира многомерны… А что представляют из себя миры Нараки? К какой части вселенной относятся они?

— Нарака это аллегория ада в буддизме, мир адских существ — нараков. Они подвержены тяжёлым мучениям вследствие своих кармических деяний, но мучения эти не вечны. После довольно длительного срока искупления, негативная карма исчерпывается, и существа могут переродиться в высших мирах.

— Понятно. Получается, это тот же духовный мир… Вернее одна из его областей.

— Да. Считалось, что адские подземелья Нараки в этом мире расположены под континентом Джамбудвипа и по своей структуре они напоминают глубокую усечённую пирамиду из восьми слоёв. При этом нижние слои значительно больше верхних. Эта пирамида уходит глубоко под воду океана Гарбходака, до самого его дна. На каждом уровне её центральную часть занимает «горячий ад», а по периферии расположен «холодный ад». В сумме они составляют восемь горячих и восемь холодных адов.

— Да, похоже, что это может быть отражением геометрии вселенной, физического устройства пространства в ней… И это устройство совершенно неведомо нам! — раздосадовано воскликнул я. — По-моему, нам сообщают научные познания «богов», которые либо принимали непосредственное участие в создании материального мира в момент времени «ноль», либо получили эти знания от кого-то ещё.

— Вы мыслите в правильном направлении, Сид, — одобрительно наклонил голову Акира. — Только боги — «солнечные боги» — ничего не творили. Они просто присваивали себе достоинства и деяния «древних богов» ради укрепления своей власти над людьми. А «древние боги» — рептолоиды по своей природе и сути — приняли эстафету созидания от своих учителей — Змиев-Драконов. Книга афоризмов «Цон-ка-па» говорит об этом так: «Благословенные труженики получили Тхиан-кам в вечности».

— «Тхиан-кам», — пояснила Светлана, — здесь не что иное, как мощь или знание, позволяющее направлять импульсы Космической Энергии в правильном направлении. Иными словами, они получили знания от своих мудрых учителей Драконов, чтобы продолжить эстафету продвижения разума во вселенной. К тому же, согласно космогоническим представлениям «Ригведы», вселенная возникла из первосозданного хаоса, в котором земля и небо были слиты воедино. А силами Хаоса всегда считались Драконы, и акт творения заключался в разделении неба и земли, в создании опоры в промежуточном пространстве для поддержания этой сотворённой и разделённой на сферы, упорядоченной вселенной.

— Здесь «небо» можно понимать и как «духовный мир», — взволнованно произнёс Иллик, — а «земля» может соответствовать миру материальному. И между ними существует тесная связь! Есть даже некий канал перехода из одного мира в другой… Неужели такое было возможно сотворить? Но как?

Юноша изумлённо посмотрел на Акиру Кензо.

— Когда мы будем знать об этом, мы станем столь же мудрыми, как и небесные Драконы, — спокойно ответил ему экзоархеолог.

— Мне вот о чём подумалось, — медленно произнёс я. — В природе существует хаотичный характер основных явлений. Например, распад радиоактивных ядер. Поэтому неприложным свойством природы является случайность, которая никак не может быть удалена из фундаментальной теории. Она является её особенностью. Хаотичность это не кажущееся свойство природы, а, как бы данность с выше.

Я взглянул на экзоархеолога.

— Я понял, о чём вы хотите сказать, — кивнул тот. — Драконы-Змии были порождением Хаоса, его силами, следовательно они были максимально близки к свойствам самой природы. И если мы говорим о том, что материальный мир явился следствием разделения духоно-нематериальной первоосновы на две составляющие — актом Творения, если хотите — то это доказывает, что Драконы изначально были созданиями этого самого духовно-нематериального мира. В этом заключалась ещё одна причина, по которой они не могли «творить» материальное. То есть, они были не способны изменять базовые свойства материальной природы, так как сами находились наиболее близко к Абсолюту…

— Да, интересно… — Акира задумчиво почесал затылок. — Отсюда творящее начало в мифологическом обличии Брахмы вынуждено создать более материальных существ, лишённых свойств «высшей духовности», чтобы запустить процесс распространения разумной жизни в материальной вселенной на полные обороты. Фактически это свидетельствует о необходимости наличия долгого эволюционного процесса, в ходе которого и появляются творящие существа — «боги». Именно они, согласно мифам, приводят Хаос «в порядок», «усмиряют» его. И это «приведение в порядок» — упорядочение — есть ничто иное, как познание законов материальной природы и попытка поставить их себе на службу, что в реальности и происходит. Мы на самом деле видим примеры этой грандиозной научно-познавательной и прикладной деятельности, такие, как Пахтание Молочного Окенана или освоение «загробного мира».

Акира замолчал.

— Ведь всё, буквально всё ведёт нас в космос, за пределы нашей планеты, где, видимо, и сокрыты истоки истины! — не удержался я, чувствуя необычайный прилив энергии. — И у этих истоков стоят именно Драконы!

Светлана положила свою тёплую ладонь мне на руку и ласково улыбнулась.

— Сид прав! Многие мифы буквально кричат об этом. Мне вспоминаются индейцы майя, которые представляли себе странствия души в загробном мире, как возвращение её в созвездие Черепахи. Мы знаем это созвездие, как созвездие Близнецов. Эра же Близнецов в далёкой земной истории была тесно связана с «богами», уже ассимилировавшимися на Земле. Для нас, исследователей это очень таинственное и загадочное время, потому что воспоминания о нём практически стёрты в коллективной памяти человечества. Что-то очень важное происходило в ту древнюю эпоху! И она имеет прямое отношение и к Драконам, и к богами-рептолоидами, и к первым людям, сотворёнными ими. У тех же майя умерший спускался по «холодной лестнице» в преисподнюю. Но, возможно, он и поднимался на небо, так как души умерших связывались с падающими звёздами. И в этой преисподней душу человека встречала Летучая Мышь. В зодиаке индейцев это тринадцатое созвездие, которое соответствует нашему созвездию Дракона! Понимате о чём я?

Щёки моей любимой снова покрылись румянцем волнения, которое она едва сдерживала.

— То есть, в загробном мире усопшего встречал Дракон-Змий? — уточнил Иллик, нервно ероша вихрастую голову. — Но это может означать, что Дракон первым освоил потусторонний мир! Или прав Акира, и тот мир был миром, из которого Дракон пришёл изначально.

Глаза юноши горели восторгом.

— В Египте умершего человека эмблематично превращали в крокодила, — напомнил Акира Кензо. — В действительности бог Себекх — «Седьмой» — вовсе не крокодил, а дракон, который являет собой человеческую душу, ум и разумный принцип. Он — Дракон Мудрости!

— «Я — крокодил, главенствующий над страхом. Я Бог — крокодил при прибытии его Души среди людей. Я — Бог-крокодил, выявленный на уничтожение», — вспомнила Светлана строки из какой-то древней книги. — Вам не кажется, что здесь есть намёк на уничтожение божественной духовной чистоты, когда человек приобретает знание добра и зла, и связанных с этим «падших богов» всех теогоний?

Она перевела задумчивый взгляд на Акиру.

— Пожалуй, — не стал возражать тот.

— Я всё думаю о той «опоре» в промежуточном пространстве, которую сотворили эти Змии-Драконы при разделении «неба» и «земли», — снова в раздумье произнёс я. — Что на самом деле это может означать?.. Может быть, реально существуют некие каналы перехода между нашими мирами, которые нам под силу освоить? Ведь мы знаем о наличии во вселенной «нуль-пространства», свойствами которого пользуемся во время космических полётов!.. А, что если само «нуль-пространство» является одним из свойств коридоров перехода между двумя мирами — материальным и духовно-нематериальным?.. И если действительно возможно создать аппараты, позволяющие совершать подобный переход из мира в мир, представляете, какие возможности нам тогда откроются?! Какие знания мы получим и об истинном устройстве нашего материального мира, и о геометрии пространств вселенной!

— Дорогой мой, Сид! — вздохнул Акира. — Подобными знаниями когда-то уже владели «древние боги», о которых мы так часто вспоминаем. И я не зря вам говорил о том, что те самые «боги» ещё тысячелетия назад осваивали духовно-нематериальные миры и, в конце концов, установили свой контроль над подобными «каналами перехода». Только так я могу объяснить практически полное отсутствие в истории человечества попыток установления сколько-нибудь устойчивой связи между нашим и «загробным» миром. Хотя отдельные попытки проникновения туда всё же имели место. Но, видимо, именно сложность геометрии духовно-нематериального пространства является основным препятствием путешествий «по ту сторону».

На эту мысль меня наводят описания этой самой геометрии в различных космогониях. В большинстве случаев мы встречаемся там с миром, который поддерживают четыре угловых столба или «миром четырёх углов». О таком устройстве мира сообщают, например, мифы майя и ацтеков. Но есть и другие варианты, в которых столбов оказывается не четыре, а пять — четыре по сторонам света и один посередине. И этот срединный столб в древних космогониях является особым, потому что он не равен остальным столбам.

— Древние скандинавы называли его Мировым Древом — Иггдрасилем, — напомнила Светлана. — Это древо в их представлении соединяло все миры по вертикали.

— Да, — подхватил Акира. — В «Старшей Эдде» можно прочесть такие строки: «Великанов я помню, рождённых до века, породили меня они в давние годы; помню девять миров и девять корней и древо предела, ещё не проросшее». Под корнями Мирового Древа находилось несколько источников дающих мудрость. Один из этих источников охранял великан Мимир — самый могучий из всех великанов. Именно ему по легендам отец богов Один отдал свой глаз, чтобы испить воды и получить таким образом знания и мудрость великанов.

Другой же источник, непосредственно связанный с царством мёртвых — «страной мрака» — колодец Хвергельмир, что означает «кипящий котёл», стерёг дракон Нидхёгге. Он — один из нескольких великих змеев, таких как средний сын бога Локи Йормунганд или дракон Фафнир. У скандинавов именно змей Йормунганд является «Мировым Змеем» или «Змеем Мидгарда», который опоясал всю Землю и вцепился в свой собственный хвост. И именно с ним сражается и гибнет в финальной битве богов — Рагнарёке — бог грома Тор.

— «Кипящий котёл»? — повторил я. — В этом есть что-то… что-то очень знакомое! Какие-то ассоциации, связанные с космосом… Сейчас, сейчас…

Я сдавил пальцами пульсирующие от напряжения виски.

— Может быть, это центр галактики? — поднял я глаза на экзоархеолога. — Или «чёрная дыра», где скрыты секреты мироздания?.. И здесь снова Дракон!

— Всё может быть, — покачал головой Акира и рассудительно продолжал: — Но подобные представления вовсе не уникальны. Похожие образы встречаются и в славянской мифологии, где «Мировое Древо» или «Древо Жизни» — это мировая ось, символ мироздания в целом. Крона его достигает небес, а у корней, как и в скандинавских сказаниях, течёт священный источник. Сами же корни опускаются до преисподней. О том же повествуют и индийские Веды: «Вверх корнями, вниз ветвями, стоит вечное древо Ашваттха. Оно называется «бессмертное», в нём покоятся все миры, и никто не может его превозмочь».

— Любопытно, что в тюркской мифологии каждый год в кроне такого «Древа» священная птица Самурк откладывает яйцо, которое проглатывает дракон Айдахар, живущий у подножья, — отозвалась Светлана. — Это очень похоже на борьбу бога Ра — Солнца — со змеем Апопом во время подземного путешествия «солнечного бога», которое расписано по часам ночи.

— Постойте! Но ведь привязка рассказа ко времени может быть и пространственной привязкой в системе координат четырёхмерного пространства, в котором четвёртая координата — это время! — неожиданно сообразил я.

— Мне снова нравятся ваши мысли, Сид, — похвалил меня экзоархеолог. — Ведь и мировое Древо воплощает не только пространственные, но и временные координаты. Это можно понять по мифам тех же славян. А в китайской мифологии аналогией «Мировому Древу» служит первосущество Паньгу, которое, подобно Брахме, было рождёно в яйце. Восемнадцать тысяч лет Паньгу спал в этом самом яйце, а когда проснулся, решил выбраться наружу. Топором он ударил во мрак перед собой, и яйцо раскололось. Светлое и лёгкое начало, образованное духом «ян», поднялось вверх и стало небом, а тяжёлое и тёмное, образованное духом «инь», — вниз и стало землёй. Таким образом, породив свет, гром и ветер, Паньгу упёрся ногами в землю и подпёр головой небо, чтобы не позволить им снова обратиться в хаос. В итоге получился мир, состоящий из пяти элементов — воды, огня, воздуха, ветра и земли.

— Не забудьте, что «каждый день Паньгу вырастал на один чжан, и небо становилось выше на один чжан, а земля толще на один чжан», — напомнила Светлана и возбуждённо улыбнулась.

— Да, конечно.

— То есть, срединный столб — «Мировое Древо» — имеет свойство расти?.. Тогда эту аллегорию можно интерпретировать как реально наблюдаемое свойство расширения нашей вселенной, начавшееся сразу после её возникновения! — сообразил я.

— Между прочим, в преданиях облик самого Паньгу был не совсем человеческим, — Светлана проникновенно посмотрела на меня. — Он больше всего напоминал именно дракона. А, значит, Драконы действительно были свидетелями рождения нашей материальной вселенной!

— Тогда получается, что все эти Драконы-Змии — суть духовные существа по своей природе? — заключил я. Мысли складывались в моей голове в логическую цепочку событий как бы сами собой. — Тогда наш материальный мир, действительно, должен был чужд для них!

Я обратил взор к экзоархеологу, ища подтверждения своих догадок.

— Это не совсем так, Сид, — возразил он. — Хотя Дракон и обозначает «божественную» мудрость или Дух, он гораздо более материален, чем это может показаться. Именно поэтому он, без сомнения, самое известное из мифических животных. В Китае существовало поверие о людях Фохи или «Небесного Человека», которые были известны, как двенадцать Тянь-Хуан. Они были двенадцатью иерархиями Дхиани или ангелами с человеческими ликами и туловищами драконов. Считалось, что именно они создали людей по своему подобию, воплотившись в семь фигур из глины.

Аналогично и в легендах древнейших племён, населявших когда-то окрестности Ефрата, говорится о том, что люди были созданы «Сынами Бога», спустившимися на Землю. Маловероятно, чтобы столь пространственно удалённые народы случайно выработали одинаковые представления о Змиях-Драконах, и при этом не считали их олицетворением Зла. Злая сущность Драконов выражалась лишь как признак дуальности этих существ, то есть их принадлежности к обоим мирам — материальному и духовному. Таков, например, змей Апоп в Древнем Египте, таков и змей зороастрийцев Азги-Дагаке.

— Значит, Драконы стоят на стороне Добра? — задался вопросом Иллик Шелли, серьёзно хмуря брови.

— Не опускайся до обобщений, — поправил его экзоархеолог. — Это путь вникуда. Но, тем не менее, все легенды говорят нам и о мудрости, и о доброте Драконов, Змиев и змей-нагов. Именно они дарят людям знания и неисчислимые богатства: «И дал он мне дары: антиу, хекену, иуденеб, корицу, благовонный тростник тишепс, шаасех, притирания для глаз, хвосты жирафов, большой кусок ладана, бивни слоновьи, борзых собак, мартышек — всякого ценного и хорошего», — так говорится в одном из египетских папирусов.

— Ему вторит и тибетская «Книга Дзиан»: «Мудрые Змии и Драконы Света пришли, так же к Предтечи Озарённых. Они спустились и стали жить среди людей, наставляя их в науках и искусствах», — поспешно добавила Светлана.

Акира утвердительно кивнул в ответ.

— Но это наставничество распространялось не только на людей. Как мы знаем, сами «боги» учились мудрости у Драконов, ибо всё говорит нам о том, что их цивилизация появилась гораздо позже. Боги Древнего Египта дорожили этим знанием, как бесценной реликвией, опирались на него в своей земной деятельности и тоже искали его крупицы повсюду.

— Эти поиски так похожи на сказку, в которой конец иглы со смертью Кащея-Бессмертного хранится в недоступном ларце! — воскликнула, молчавшая до сих пор, Эйго Хара.

— А ведь Кащей вёл свой род от Драконов и был непосредственно связан со Змеем-Горынычем! — закивала в ответ моя любимая, и щёки её снова разрумянились.

— Я хорошо помню эту вашу мысль, Светлана. Когда-то она казалась мне слишком… сказочной, — с лёгкой грустью в голосе сказал Акира, чуть помедлив, подобирая подходящее слово.

— А сейчас? — спросил я, с интересом взглянув на него.

— Сейчас уже не кажется, — улыбнулся экзоархеолог. — Скажу больше: ведь все вы помните древние русские сказки, в которых говорится о загадочном волшебном царстве, куда стремятся герои за сокровенным знанием или волшебными предметами? Это место в сказках неизменно называется «тридевятым царством, тридесятым государством», а ещё оно часто ассоциируется с золотом… Но, где находилось это место и кто там жил?

Акира Кензо внимательно оглядел присутствующих.

— Трудно ориентироваться на сказки, — недоумённо пробурчал со своего места Иллик Шелли.

— Не так уж и трудно, — возразил ему Акира. — Нужно просто перевести язык сказок, которые, по своей сути, являются упрощённым вариантом того же мифа, на знакомый нам язык. Что у нас получится тогда? В самом названии сказочного царства скрыта его географическая привязка, выраженная в градусной мере координатной картографической сетки: двадцать девять градусов по широте и тридцать градусов по долготе.

Если же мы взглянем на карту земного шара, то обнаружим, что это место находится всего в восьмидесяти километрах к юго-западу от древнего египетского города Фаюм, на горном плато, где и по сей день можно найти остатки двух пирамид с древним мегалитическим ядром. А ведь эти места когда-то были владениями бога Сета в Нижнем Египте! А ещё раньше, когда на месте пустыни Сахара текли полноводные реки и плескались озёра, здесь располагалось древнейшее пристанище «богов» в Африке — таинственная «страна болот» Атех, о которой богиня Исида говорит в одном из мифов: «Обрати его взор к тем, кто живёт в стране болот, и кормилицам, находящимся в двойном городе Пе и Теп… О вы, кормилицы, находящиеся в Пе, работающие своими руками ради этого великого, вышедшего среди вас!». Именно с запада от долины реки Нил пришли в «Красную землю» — Египет — «древние боги», и именно на «Запад» отправлялись их души, согласно всем древним мифам.

Акира остановил свой взгляд на раскрасневшейся от волнения Светлане, затем посмотрел на меня и молодых исследователей, сидевших рядом, и продолжал:

— Если помните, в сказке Кащей был богатырём, которого победил герой по имени Иван. И борьба эта шла за царство самого Кащея. Побеждённого царя герой сажает в клетку на цепь, а по истечении трёхсот лет цепи прогнивают, и старый царь начинает новую войну против Ивана, взяв себе имя Кащей, то есть «Пленник» или «Невольник». Многое в этом сказочном образе сближает его с «древними богами». Как и они, Кащей в глазах людей считался бессмертным, но это бессмертие не является физическим. Его можно убить, а, значит, речь идёт лишь о большой продолжительности жизни, на что указывает и образ глубокого старца, в котором обычно предстаёт Кащей в сказках.

Припомним в этой связи Древний Египт, где большинство главных «богов» так же изображались в образах глубоких старцев! Ещё одной существенной деталью является то, что в славянском язычестве Кащей — владыка и хранитель мира мёртвых, подземного царства. А это уже прямая связь с духовно-нематериальным миром, который у египтян назывался Дуат, и в котором безраздельно господствовал змей Апоп! В некоторых сказках мы можем видеть Кащея не злым героем, а его связь с водной сферой и наличие у него жены «змеихи-ведьмы» свидетельствует о его непосредственной связи со Змиями-Драконами.

— Получается, этот образ имеет очень глубокую древность, и мы сталкиваемся здесь с типичной трансформацией первоначальных смыслов, когда «добро» и «зло» меняются местами, — рассудительно сказал Иллик, морща в раздумье высокий лоб.

— Ты прав. Это общий характерный признак эпохи Тельца — времени окончания длительных войн богов — и развёртывания грандиозной идеологической кампании победителей — «солнечных богов» — против своих врагов — «богов»-рептолоидов, потомков «древних богов», «оставшихся в вышине небес»…

— А ведь, помимо всего прочего, у Кащея была ещё и дочь — «царевна-лягушка» — по имени Василиса-премудрая! — радостно воскликнула Светлана, стискивая пальцы в сильном волнении. — Она ещё одна «путеводная нить», связывающая этого древнего старца со Змиями-Драконами. Ведь имя Василиса тождественно имени царя змей Василиска. И на Василисе-премудрой жениться тот самый герой сказок Иван. Именно вместе со своей избранницей он пытается убить Кащея-Бессмертного… Вам эта история ничего не напоминает? Это же видоизмененная история египетских «богов» второго поколения, где Василиса — это Исида, Кащей — Сет, а Иван это божественный отпрыск бога Осириса — Гор!

— Вы безусловно правы! — согласился экзоархеолог. — Сет и был тем самым «пленником», запертым в «золотой клетке» тридевятого царства — в Нижнем Египте, а затем оттеснённым воинственным Гором и стоявшими за его спиной «солнечными богами» в Малую Азию, Индию и Китай. Помните, когда Осирис спрашивает у Ра о дальнейшей судьбе Сета: «Но разве душа Сета не будет послана на Запад — судьба, отличная от судеб всех прочих богов?», «солнечный бог» отвечает ему: «Я буду держать его душу в заточении в Лодке солнца — такова моя воля — так что он больше не будет устрашать Сонм Богов»?..

— Думаю, слово «пленник» в данном случае можно рассматривать как указание на запрет перехода души бога в «потусторонний» мир — египетский Дуат. Иначе говоря, в духовно-нематериальную вселенную, — уверенно заключил я. — То есть, речь идёт о лишении Сета его истинного бессмертия. Отсюда и столь сложная схема поиска смерти сказочного Кащея — смерть его на конце иглы, игла в яйце, яйцо в утке, утка в ларце, ларец на дереве, а то дерево на далёкой горе или на неведомом острове. Подобная схема делает героя бессмертным лишь физически и лишь на определённое время.

— Здесь вы снова попали в точку! — согласился со мной Акира. — Ра и его потомки стремились захватить власть не только на материальной Земле, но и в Дуате. Им нужен был там свой «посланник». Именно поэтому была инициирована смерть Осириса, который по сути, стал добровольным испытателем новой технологии в довольно рискованном эксперименте по освоению каналов перехода в «потусторонний мир». Чтобы понять это, достаточно вспомнить слова самого Ра: «Как справедливо то, что я сделал для Осириса, его судьба отлична от судеб всех прочих богов! Я отдал ему страну мёртвых, поместив его сына Гора наследником на его трон на Острове Огня; так я отвёл ему место на Лодке Миллионов лет, и Гор останется на троне, вершить своё дело».

Не случайно и то, что именно во времена правления Осириса и Исиды в Египте началось полномасштабное строительство пирамид — этих грандиозных инструментариев, видимо, игравших немаловажную роль в опытах «богов» по перемещению в «загробный мир». И пирамиды, безусловно, были как-то связанны с Луной, которой тогда «заведовал» бог Тот. Косвенным подтверждением моих слов могут служить слова самого Осириса. Помните, мы обсуждали сцену суда между Сетом и Гором, когда «боги» поручают Тоту написать и отправить письмо Осирису в Дуат, дабы разрешить их спор?

И как звучал ответ Осириса: «Страна, где я есть, полна вестников со страшными лицами, и они не боятся ни одного бога и ни одной богини. Я заставлю их вылезти, и они принесут обратно сердца всех грешников, творивших злые дела, и они останутся со мной. Какая польза от моего нахождения в Аментет, в то время как всякий, и каждый, и все вы за его пределами? Кто из вас могущественнее, чем я?»…

Акира оглядел всех присутствующих.

— Нет, смерть от руки брата это лишь поздняя трактовка в духе идеологической компании по промыванию мозгов людям! На самом деле всё было совсем иначе.

— Но такая трактовка меняет все ваши выводы о борьбе между «богами» и наделяет их совсем иными ролями, иным смыслом! — уверенно произнесла Светлана, смело глядя в глаза экзоархеологу.

— Да, я знаю, — спокойно наклонил голову тот. — Но это позволяет нам расставить всё по своим местам. Позволяет познать Истину. А что может быть важнее Истины? Верно?

Акира проникновенно посмотрел на свою помощницу.

Светлана согласно кивнула в ответ, и мне показалось, что она слегка смущена тем, что оказалась права в своих догадках.

— Истина же такова, что Змии и Драконы — это не символизм «древних богов», как казалось мне раньше, — твёрдо, не щадя себя, продолжал экзоархеолог. — Это реальность, отражающая эволюционный путь жизни во вселенной, знание о котором нам досталось в виде легенд и мифов, долгое время считавшихся лишь вымыслом наших неучёных предков. Древние римляне верили, что Василиск вылупился из яйца, которое снёс петух, а высиживала его жаба. Вот вам и царевна-лягушка! Вот вам и земноводная природа этого Змея! А ведь этот Змей мог убивать не только ядом и огненным дыханием, как Дракон или Змей-Горыныч, но, подобно Медузе Горгоне, одним своим взглядом! Вот вам и магическая сила, которой обладали Драконы, и знания о которой они передали поколению «древних богов»! А магия — это прикладное применение свойств духовно-нематериальной вселенной в нашем материальном мире.

— Кстати, криптозологи считают, что причиной возникновения легенд о василисках могут быть останки пернатых динозавров, которые находили люди, — добавил Акира. — А это ставит вопрос о реальности существования Змиев и Драконов уже совсем на другой уровень. Я прав, Эйго?

Он посмотрел на молчаливого экзобиолога.

— Вы упомянули о земноводных, — отозвалась Эйго, удобнее усаживаясь в кресле и по привычке поджимая под себя одну ногу. — И мне подумалось вот о чём. Ведь все мы видели изображения драконов, дошедшие до нас из древности?

Девушка обвела присутствующих внимательным взглядом.

— При всей фантастичности этих изображений, — продолжала она, — мне кажется, трудно не заметить схожести этих сказочных существ с реально существовавшими на нашей планете земноводными или пресмыкающимися. Их можно увидеть и сейчас — это крокодилы или ящерицы. Но все они — лишь отголоски древнейшей эпохи, о которой нам поведал Кави Рам ещё на Марсе.

— Вы имеете в виду теорию «малой Земли»? — уточнил Акира и благосклонно закивал головой.

— Да, — ответила Эйго. — Эта теория, как мне видится, представляет для нас особый интерес, потому что активное расширение нашей планеты, согласно её выводам, началось лишь около двухсот миллионов лет назад. Но данные, накопленные нашей наукой, позволяют нам заглянуть и в более ранний период земной истории.

— То есть мы имеем возможность восстановить события ещё до увеличения размеров нашей планеты? — уточнил Иллик Шелли.

— Верно, — кивнула девушка. — И тогда получается, что условия, хоть сколько-нибудь аналогичные нашим современным, были на Земле всего-то какую-то сотню-другую миллионов лет. А ведь это составляет всего лишь четыре-пять процентов от всего времени геологического существования нашей планеты! На протяжении же оставшихся более девяносто пяти процентов времени условия на Земле были принципиально иными.

— То есть, получается, что сейчас мы имеем в определённом роде аномалию?

Я был немного обескуражен словами экзобиолога.

— Можно и так сказать, — охотно согласилась Эйго, посмотрев на меня своим необыкновенным взором. — И на протяжении всего этого времени животный мир вынужден был существовать в условиях повышенной гравитации и давления.

— А ведь повышенная гравитация это не просто увеличенная сила тяжести! — сообразил я. — Это и автоматически более сильное воздействие падающих капель дождя, текущих рек и морского прибоя!

— Да.

— К тому же повышенное давление атмосферы должно приводить и к существенно более сильному воздействию ветра. И всё это вместе должно вызывать сильные эрозионные процессы.

— Правильно, — подтвердила Эйго. — И если мы попробуем реконструировать картины прошлого по имеющимся у нас данным, то увидим, что на древней «малой» Земле преобладал сглаженный рельеф, в силу относительно быстрого разрушения горных систем. И этот сглаженный рельеф хорошо согласуется с мелководностью морей, о существовании которой в древние геологические эпохи было давно известно палеогеологам. Тогда получается, что такого важного для геологии и палеонтологии объекта, как Мировой океан, во времена «малой» Земли просто не существовало!

— Какие-то моря всё же были, — заметил Акира, — но они располагались не вне современных материков, а непосредственно на них. Об этом можно судить по морским отложениям.

— Да, — согласилась Эйго. — Если же мы посмотрим на время этих событий по геохронологической шкале, то увидим, что «малой» Земля была, лишь до рубежа Пермь-Триас. Именно тогда, 245 миллионов лет назад начался процесс её расширения. Пермский период ещё не сопровождался сколько-нибудь серьёзными изменениями размеров нашей планеты, и обитатели того времени жили в условиях «малой» Земли, при гравитации в два с лишним раза большей, чем нынешняя. Это был конец царства земноводных.

Экзобиолог оглядела присутствующих внимательным взглядом.

— А теперь вспомните, как они выглядели. Все они обладали приземистым туловищем и мощными лапами, расставленными по бокам этого туловища. Вся конструкция их тел была выдержана так, чтобы в случае усталости тут же лечь на брюхо, которое для передвижения не нужно было высоко поднимать над землёй. По-моему, отличная приспособленность для таких условий обитания! Даже переходные формы от земноводных к пресмыкающимся не далеко оторвались от земли. По реконструкциям мы можем видеть, что они постоянно находятся как бы в присевшем состоянии, с чуть приподнятой головой над передними лапами. Все они, словно, придавлены тяжёлым грузом повышенной силы тяжести!

— То есть, это и было время обитания драконов на Земле? — изумился Иллик, возбуждённо теребя свой чуб. — Их родиной была наша Земля? Та самая «малая» Земля?

— Совсем не обязательно, — сдержанно возразил ему Акира, внимательно слушавший Эйго. — Если ранее, до расширения, радиус Земли составлял где-то шестьдесят пять сотых от современного, то схожими условиями мог обладать и наш сосед — Марс, радиус которого составляет пятьдесят три сотых от земного радиуса. И, как мы видим сейчас, там тоже присутствуют сглаженные формы рельефа, а раньше имелись внутренние моря и большие озёра.

— Действительно, — согласилась с ним экзобиолог. Задумчиво произнесла: — Тогда можно вполне допустить, что на этой планете с условиями, схожими с теми, что царили когда-то на «малой» Земле, высших форм сознания могли достигнуть те, кто был ближе по внешнему виду и своей физиологии к пресмыкающимся, нежели к гуманоидам. Тем более, если там, на протяжении многих миллионов лет не происходило никаких катастроф.

Эйго снова оглядела присутствующих. Было заметно, что она мысленно складывает в голове части древней головоломки.

— Для эволюции, в принципе, всё равно, что пресмыкающееся, что млекопитающее, — уверенно продолжала девушка. — Форма здесь не важна. Мы знаем, что в природе доминирует общая тенденция развития живого в сторону усложнения сознания, поэтому можем без труда проследить путь этого усложнения на протяжении двух миллиардов лет геологического времени нашей планеты. Ведь именно тогда и наблюдалось усовершенствование центральной нервной системы, начиная от ракообразных и моллюсков, и заканчивая человеком. В прошлом наука называла такой процесс цефализацией. Это означало, что достигнутый уровень мозга на данном уровне эволюции уже не идёт вспять. Для нас же важно то, что подобные процессы идут не непрерывно, а скачкообразно. Хотя кто конкретно достигает вершины, с точки зрения эволюции, не имеет никакого значения.

— Хорошо, что вы об этом сказали! — обрадовался Акира. — Это действительно важно! Ведь скачкообразность процесса свидетельствует, прежде всего, о том, что накопление новых качеств системы при усложнении структуры самой системы не происходит непрерывно, а носит дискретный характер. Скачкообразность может говорить о внешнем влиянии на сам процесс, когда стимулируется концентрация «носителей» духовно-нематериальных структурных сил в определённом месте и с определённой целью.

— Да, я об этом тоже думала, — призналась Эйго и щёки её порозовели от волнения. — Ведь и момент времени — начало процесса расширения Земли — совпадает с границей Мезозой-Пермь-Триас-Юра. Как вы помните, именно в это время произошло знаменитое пермско-триасовое побоище. А уже в Юрский период, когда процесс расширения планеты набрал заметные темпы, и Земля перестала быть «малой», а осколки её коры — континенты — стали разбегаться в разные стороны, наблюдается естественный взлёт гигантомании. Гравитация становится всё меньше и животный мир, долгое время существовавший в условиях большой силы тяжести, попадает в ситуацию, на которую не рассчитан генетический запас. Ведь гены не перестраиваются мгновенно, поэтому излишний запас прочности выливается в неудержимый рост и громадный вес.

— В ваших словах прослеживается намёк на некую искусственность этого процесса, — заметил Акира. — Помните, подобные мысли так удивляли нашего Сида ещё на Марсе?

Экзоархеолог с улыбкой посмотрел на меня.

— Сейчас меня уже трудно чем-то удивить, — смущённо улыбаясь, отмахнулся я.

— Помню, — кивнула Эйго. — Именно к этому я и веду: развиваю вашу мысль о предначертанности эволюционного пути, как осознанного продвижения разума во вселенной. Если эволюция разумной жизни шла по схеме «драконы — боги — люди», и Драконы в этой схеме есть некая реально существующая разумная высокоразвитая цивилизация, тогда почему не допустить возможность причастности именно этой цивилизации к пермско-триасовому побоищу, как и к увеличению самой Земли?

— Верно, — благосклонно склонил голову Акира. — По-моему, мы пришли к этой мысли и раньше.

— Может быть, Драконы открыли путь так похожим на них формам жизни не случайно? — продолжала девушка-экзобиолог. — Может быть, таков был их изначальный план, а сами динозавры явились продуктом некой генетической селекции в грандиозном научном эксперименте в рамках целой планеты? Что если разумные ящеры освоили полёты в космосе и посетили нашу планету, став катализатором бурного расцвета гигантов и на протяжении миллионов лет истории Земли наблюдали за процессом их эволюционирования из другого мира, не вмешиваясь в сам процесс?

— Вы хотите сказать, что всплеск развития динозавров мог быть результатом чьей-то разумной деятельности? — удивился я. — До сих пор, я готов был воспринимать подобную точку зрения в отношении развития человека, но в отношении ящеров…

— А что нам мешает применить её и в отношении других видов? — беспечно пожала плечами Эйго. — Ведь человек далеко не единственное разумное существо на этой планете, как и в космосе. Эволюционирует не тот, кто лучше приспособлен, а совсем наоборот — тот, кто является менее адаптированным, чем другие. Именно такие виды обладают определённой неустойчивостью. А она позволяет им трансформироваться дальше. Значит, мы можем допустить мысль, согласно которой сами динозавры изначально были порождением другого мира. Той одной-единственной линией, которая эволюционировала от неустойчивости к неустойчивости, чтобы, в конце концов, расцвести многообразием форм и видов, предстающим нам в окаменевших находках.

— А что, в этом что-то есть! — взволнованно воскликнул Иллик Шелли.

— Если же допустить мысль о том, что Драконы, причастные к этому процессу, и были теми самыми «падшими» или «восставшими» против «божественного эволюционного шаблона», то вполне естественно, что они не вмешивались в развитие своих «подопечных» на протяжении миллионов лет, ожидая закономерного исхода эволюционного процесса. И таким исходом стало возникновение разума, — закончила свою мысль мысль Эйго. — В этом и выражался их принцип «свободы выбора». Отсюда и невероятная длительность процесса эволюционирования динозавров — сотни миллионов лет — без заметного развития каких-либо конкурирующих видов!

— Но кто-то не дал завершиться этому эксперименту и запустил процесс обновления, уничтоживший динозавров шестьдесят пять миллионов лет назад? — догадался я.

— Вот именно! — подтвердил Акира. — Хотя, мне думается, что и тогда Драконы не отказались от своих поисков через промежуточные виды… Но мы перебили вас, Эйго, — спохватился экзоархеолог. — Извините нас. Продолжайте, пожалуйста!

Он сделал приглашающий жест рукой, и девушка-экзобиолог заговорила снова.

— Так вот, несмотря на ту давнюю трагедию, о которой вы вспомнили, определённые предпосылки для прорыва к высшим формам сознания у динозавров всё же были. В этом они имели определённое преимущество перед нами, ведь срок их эволюции в несколько раз превосходил срок эволюции млекопитающих. Мы знаем о достижениях млекопитающих на этом пути, которые, в конце концов, достигли вершины. Но мы практически ничего не знаем о достижениях динозавров. О них мы можем судить только по косвенным данным палеонтологии. На основе её находок мы способны нарисовать для себя лишь приблизительную картину жизни ящеров. Но даже по этим находкам можно сделать определённые выводы.

Эйго подтянула под себя и вторую ногу, став похожей на маленькое божество с невозмутимым взглядом Будды.

— Например, можно догадаться о том, что некоторые из видов динозавров, если не все, образовывали коллективные группы — семьи, стада или стаи. А это само по себе является мощным фактором развития сознания, поскольку требует развития средств коммуникации, с помощью которых можно было бы обучать молодые особи коллективным формам поведения.

— Но коллективные способы существования являются лишь необходимым, но вовсе не достаточным условием развития сознания до его высшей формы — самосознания, — напомнил Акира Кензо. — А ведь именно оно лежит в основе таких понятий, как «знание» и «мудрость».

— Вы правы, — согласилась с ним Эйго. — Тем не менее, нам неизвестно чем бы всё закончилось для динозавров, если бы они не вымерли. О мудрости же Драконов говорят нам все легенды и мифы. Вы сами всегда говорите об этом. И если учёные правы в своих догадках относительно динозавров, то цивилизация Драконов как раз и могла перешагнуть тот катастрофичный порог, который погубил земных рептолоидов. Поэтому-то Драконы и смогли достичь такого уровня развития самосознания, до которого человеку ещё очень и очень далеко! Возможно, у них был гораздо больший запас времени для этого — больший, чем даже у динозавров.

— Да, да, — согласно закивал Акира. — Об этом, видимо, и говорят древние строки: «Вначале… Огненный Дракон носился в одиночестве в беспредельности». А вспомните упоминание в египетской мифологии планеты богов, как «планеты миллионов лет»! Это само по себе уже может свидетельствовать о древности данной цивилизации!

— Как и о продолжительности жизни на ней, — заметила Светлана.

— Вполне. Мне думается, что все эти мифологические «мудрецы» и «учителя» были не кем иным, как представителями той самой древней рептолоидной цивилизации! — уверенно сказал экзоархеолог и посмотрел на Эйго, словно, ожидая от неё подтверждения своих слов.

— Если же говорить о динозаврах, — продолжала та, — то данные науки позволяют нам видеть в них, помимо всего прочего, ещё и мезотермических животных. Это удалось установить путём анализа костной ткани останков, — пояснила девушка. — Кости динозавров росли быстрее, чем у холоднокровных животных, но медленнее, чем у теплокровных. Само по себе, это уже даёт нам право смотреть на них не как на примитивных «гадов ползучих», а как на более совершенных для своего времени существ. Энергетический баланс их тел позволял им поддерживать постоянную температуру и за счёт окружающей среды, и за счёт обмена веществ. Подобную структуру теплообмена можно считать довольно прогрессивной для эволюции, ведь она давала динозаврам определённые преимущества перед их конкурентами. Есть даже данные, согласно которым отдельные виды динозавров могли быть живородящими и даже относиться к млекопитающим!

— Удивительно, но с этим перекликаются и древние свидетельства, — сказал с довольным видом Акира. — Я видел собственными глазами изображения тех самых камней Ики, на которых ящеры рожают своих детёнышей, как и млекопитающие, и даже кормят их из вымени!

— И всё же, науке доподлинно не известно были ли динозавры разумными? — поинтересовался я.

— Я бы могла назвать вам семейство троодонтов номером один в списке кандидатов на разумность среди этих ящеров, — уверенно ответила Эйго. — Даже их внешний вид может говорить в пользу этого. Имея большие глаза, приспособленные к ночному зрению, и огромную слуховую впадину в черепе, которая свидетельствует об исключительном слухе, они обладали потрясающими способностями анализа окружающего мира. Кроме того, носовая полость позволяла им рокотать с закрытой пастью, а это уже можно рассматривать как рокочущую речь. Ко всему прочему, ящеры этого семейства имели огромный спинной мозг.

— А центральная нервная система состоит из головного и спинного мозга, — вставила Светлана, блестя глазами и улыбнулась мне.

— Правильно, — согласилась Эйго. — С учётом кресцового мозга, центральная нервная система этих рептолоидов превосходила даже нервную систему человека. Я могу предположить, что эти ящеры обладали и ассоциативной памятью. Такая память определяется не от всей массы мозга, а лишь от некоторых его участков. Для нас, людей, это лобная и височная доли мозга. У динозавров же практически весь головной мозг это лобная и височная часть!

— И это означает, что ассоциативная память у рептолоидов была сравнима с человеком? — уточнил Иллик Шелли, нервно заёрзав на своём месте.

— Да. И даже превосходила его! Например, у стенонихозавра головной мозг имел вес около трёхсот граммов, как у орангутана, при весе взрослой особи в двадцать — сорок пять килограмм и длине тела три метра. А в крестцовом отделе этого динозавра имелся второй мозг, размер и вес которого превосходил головной. Интересно и то, что эти ящеры имели на своём теле оперение, а на руках у них было по три пальца… Чем вам не бог Кецалькоатль?

Эйго смело посмотрела на экзоархеолога, и изумрудные крапинки в её глазах озорно заблестели.

— В древней японской традиции было принято изображать дракона с тремя пальцами на лапах, — задумчиво произнёс Акира. — У китайцев же драконы были пятипалыми, как и люди… Да, я с вами вполне согласен!

Экзоархеолог поднял голову, глядя на Эйго.

— Похожее развитие эволюции описано и в древней «Книге Дзиан».

Он достал из кармана тонкий лист электронного справочника.

— Вот послушайте: «Колесо вращалось ещё триста миллионов лет. Оно построило Рупа — формы; мягкие Камни, которые затвердели; твёрдые Растения, которые стали мягкими. Видимое из невидимого, насекомые и малые жизни. Она сбрасывала их со спины каждый раз, что они одолевали Матерь… После трёхсот миллионов лет она стала круглой. Она лежала на спине, на боку… Она не призывала Сынов Неба, она не хотела призывать сынов Мудрости. Она создала из утробы своей», — прочитал светящийся на прозрачном пластике текст Акира и осмотрел всех присутствующих.

— Разве это не описание процесса эволюции? «Мягкие камни» — извергающаяся лава, а «твёрдые растения» — кораллоподобные образования.

— Ага! — откликнулась Эйго, снова розовея от волнения. — «Сбрасывание со спины» же может означать периодические встряски геологическими катаклизмами. Но самое для меня удивительное в этом тексте упоминание лежащей на боку Земли! Подобное положение оси вращения ближе к плоскости эклиптики как раз соответствует времени «малой» Земли! Тогда мягкие климатические условия давали возможность для развития холоднокровных. Здесь есть даже описание явной самостоятельности эволюции на Земле до определённого периода: «из утробы своей»!

— Всё верно, — подтвердил Акира. — Но дальше описание становится ещё интереснее!

Он снова опустил глаза к светящемуся листу справочника. Прочёл:

— «Она развила Водных Людей, ужасных и злобных, создала она сама из останков других. Из отбросов, из ила своих Первых, Вторых и Третьих образовала она их».

— Неужели уже тогда существовали некие «люди»? — искренне изумился Иллик.

— Не стоит понимать здесь этот термин буквально, — объяснил экзоархеолог. — Скорее всего, в тексте имеются в виду просто некие живые существа. Примечательно здесь не это. Нам сообщается об этапах эволюции живого на Земле, которые, как я думаю, соответствуют и этапам эволюции во всей вселенной: «…своих Первых, Вторых и Третьих образовала она их». Я бы ещё отметил, что очень важную роль в этой эволюции играл такой важный персонаж, как «Великая Матерь богов».

— Вы правы, — согласилась с ним Светлана и пояснила для всех остальных: — Культ её является одним их самых древнейших, существовавших на Земле уже в эпоху палеолита, хотя в мифах происхождение её покрыто мраком тайны. Нам известно лишь то, что «Великая Матерь богов» предшествовала самим «богам», и была женой некоего полурыбы-полубога. От их союза и родились первые антропоморфные существа. Великая Матерь же является не только матерью, но и женой всех последующих верховных «богов». Даже создание человека этими самыми «богами» происходило при её непосредственном и активном участии. Поэтому она одновременно и «Мать-Земля», и «Мать богов и людей».

— Да, да! — воодушевлённо подхватил Акира Кензо. — «Книга Дзиан» говорит об этом вполне определённо: «…старые Воды смешались с более свежими Водами…».

— Тогда получается, что эта самая «Великая Мать» была неким существом с антропоморфными признаками? Возможно, единственным таким существом на тот момент во всей вселенной! Да к тому же и двуполым по своей природе! — Я внимательно посмотрел на экзоархеолога. — Поэтому было так важно получить потомство именно от неё, чтобы максимально сохранить первичные генетические признаки во всех последующих поколениях!

— Пожалуй, вы не далеки от истины, — одобрительно наклонил голову Акира. — Но признаки были, скорее всего, не антропоморфными. Хотя имя «Великой Матери» от мифа к мифу варьируется, но мы знаем, что, например, в месопотамской мифологии её звали Тиамат. А она, по своей сути, была именно Драконом! У индейцев же Мезоамерики прародителем богов была змееподобная богиня Коатликуэ — «она в платье из змей», а так же богиня Коатлантонан — «наша змеиная мать», которая символически изображалась в виде двух змей смотрящих друг на друга. Я не исключаю возможности того, что и ранние христиане переняли этот образ. Ведь он упоминается Иоанном Богословом в его «Апокалипсисе» под видом «вавилонской блудницы». А в гностической концепции этот же персонаж выступает как «Великая мать София» — постоянная спутница Бога и олицетворение мудрости.

— То есть, всё начинается и заканчивается Змиями-Драконами? — заключил я. — Получается, что и в нашей с вами наследственности есть что-то от этих первопредков разумной вселенской жизни?

— Наследственность это свойство, присущее всем организмам, — напомнила Эйго. — Это свойство передавать потомству характерные черты строения, индивидуального развития и обмена веществ. Наследственность является важнейшим общебиологическим свойством живого и обеспечивает многообразие форм живых существ. Но она же обеспечивает и непрерывность процесса эволюции живых существ, который идёт путём естественного отбора лучших форм. Этот отбор и стимулирует изменение конкретных наследственных свойств.

— Да, безусловно, — согласился я. — С этим никто и не спорит. Но возможно ли, чтобы и мы с вами несли некие наследственные признаки тех самых Змиев-Драконов, раз уж они стояли у истоков всего живого в нашем материальном мире?

— Подумайте сами: в будущем новом организме наследственные признаки обусловлены парой генов, полученных от обоих родителей, а значит в ребёнке мы можем видеть признаки каждого из родителей, — спокойно пожала плечами Эйго. — Но гены бывают двух типов — сильные, доминантные, и слабые, рецессивные. Признаки, которые определяются доминантными генами, обязательно проявляются в процессе индивидуального развития организма. А вот действие рецессивных генов подавляется. Хотя и известны случаи, когда ряд генов последовательно доминирует один над другим.

— Это интересно!

Я почувствовал, как во мне растёт напряжённое волнение.

— Так вот, если допустить связь одного из наших предков с существом, не относящимся к человеческому виду, то тогда действительно возможно проявление в одном из потомков любого человека свойств этого самого существа.

— А свидетельства подобных связей мы встречаем во многих мифологических источниках! — взволнованно воскликнула Светлана.

Эйго согласно мотнула головой.

— Однако с течением времени подобные изменения будут встречаться всё реже и реже, и через определённое количество поколений полностью исчезнут под влиянием доминирующих признаков родителей, — продолжала она. — Вот почему у большинства людей, признаки древней связи со Змиями можно проследить только на зародышевом уровне развития. Если мы взглянем на месячный эмбрион человека, то без труда увидим, насколько явственно проявляются в нём признаки именно земноводных существ. Мне кажется, это очень показательный пример, подавления рецессивных генов рептолоидов доминантными генами млекопитающих гоминидов.

— И именно «солнечные боги», вмешавшиеся в эколюцию человека, прямо причастны к такому подавлению! — уверенно промолвил Акира. — Вспомните создание шумерскими «богами» их «примитивного рабочего». Что тогда сказал бог Энки? «Существо, которое вы хотите создать, уже существует»! Так что мы с вами можем утверждать, что именно эти самые «боги» путём генных манипуляций уничтожили плоды трудов Драконов. Именно «солнечные боги» лишили людей-рептолоидов «божественных способностей» и дарованного им бессмертия «в миллионы лет».

— Для меня здесь удивительно то, что и «Великая Мать богов» тоже принимала в этом непосредственное участие, — обескураженно сказал я.

— Вы правы. В эпической шумерской легенде «Когда подобно людям, боги…» есть такие строки: «Пока средь нас рождения Богиня, пускай она создаст чудесный плод. Пока Богиня-Мать средь нас, пусть сотворит «Лулу»; пусть тяжкий крест богов несёт он. Пусть сотворит она «Лулу Амелу», пусть он влачит ярмо богов», — процитировал экзоархеолог.

— Вот, вот! — оживился я. — Из этого текста тоже вполне ясно, что кроме Богини-Матери никто больше не мог родить именно антропоморфное существо. Иначе, почему так заостряется внимание на том, что «пока богиня среди нас»? Она что, должна была куда-то отбыть или оказалась там случайно?

— Сид! Нам с высоты прошедших тысячелетий трудно судить о помыслах «богов». Но, видимо, у них была какая-то своя причина сделать то, что они сделали, — терпеливо произнёс Акира, глядя на меня. — Лично у меня теперь нет никаких сомнений в том, что до вмешательства «солнечных богов», создавших «лулу-амелу», прежнее человечество было по своей природе неантропоморфным. В подтверждение этому могу привести вам строки из другой шумерской легенды: «Когда впервые Человек был сотворён, не знал он хлеба, не знал ещё одежд он, кроме шкур; жевал траву он, словно овцы. И воду из канавы пил».

— Может быть, вы и правы, — согласился я. — Если задуматься, то из этих строк можно сделать вывод о том, что описываемый «человек» был ни кем иным, как травоядным рептолоидом!

— Да! — подхватила мои слова Светлана. — Ведь «боги» создавали своего «примитивного рабочего» для вполне определенных целей. Несмотря на «примитивность» нового человека, «боги» намеревались переложить на него свою «тяжёлую работу». Трудно поверить в то, что «боги» — представители высшего разума — готовы были доверить такую работу абсолютно неготовым «говорящим мартышкам», которые не имели никаких навков обращения с орудиями труда самих «богов». Как трудно представить себе и то, что сами «боги» использовали некие примитивные орудия, о которых упоминается в мифах — мотыги и тому подобное. Я в это не верю! Тем более, что по мифам мы знаем о наличии у «богов» очень технологичных предметов, свойства которых, зачастую, непонятны нам и сегодня.

— Значит, этот самый «лулу» был не настолько примитивен, чтобы «жевать траву», и «пить воду из канавы»? — Я посмотрел на свою любимую.

— Вот именно! Даже мифы сообщают нам о том, что Энки вместе с богиней Суд придали этому «примитивному» существу «подобие богов». А ведь под «подобием» богам может подразумеваться не обязательно только внешнее сходство, но и умственные способности, развитые навыки, наличие знания!

— Вы правы, — согласился с ней Акира. — Тем более, что есть миф о том, как рабочие в «Стране Копей» захватили склады с продовольствием во время какого-то бунта. А это, в свою очередь, может означать только одно — эти самые «лулу» уже были знакомы с «продовольствием богов»…

— В самом деле, ведь их надо же было чем-то кормить! И ещё — они должны были быть достаточно смышлеными и организованными, чтобы поднять бунт против своих хозяев! — вставил Иллик Шелли.

— Правильно! — воскликнула Светлана.

— Может быть, необходимость присутствия «Богини рождения» была обусловлена и тем, что при прямом спаривании «богов» с антропоморфными гоминидами у «гибридов» происходила необратимая потеря каких-то важнейших качеств? — предположила Эйго. — Например, у них могли теряться интеллектуальные способности, или «магические» способности «богов». Или, скажем, терялся иммунитет к воздействию неблагоприятных земных факторов, резко падала продолжительность жизни. Тогда без применения генной инженерии обойтись было просто невозможно. И для этого был необходим исходный «чистый» генный материал, которым и была та самая «Великая Мать».

Ведь богам, в конце концов, удалось лишь превратить гены рептолоидов в рецессивные, сделав доминантными гены млекопитающего, но они не сумели полностью избавиться от генетического материала Драконов. Если я ничего не путаю, шумерские тексты прямо указывают нам причину, по которой богам не подошло уже имеющееся существо — оно почему-то не было способно служить «богам»?

— Вы правы, — подтвердил Акира. — Переводя мифологические тексты на привычный нам язык, можно говорить о том, что человек был выведен «богами» в результате целого ряда генетических экспериментов на основе какого-то «местного материала». В первых экспериментах получались нежизнеспособные индивиды, и даже совершенные монстры. Затем дела у «богов» пошли лучше, но результат всё ещё страдал теми или иными недостатками: человек или не умел говорить, либо был не способен размножаться.

— А успешной оказалась только последняя серия экспериментов, когда «боги» решили добавить к местной «заготовке» свой генетический материал, — подхватила Светлана. — После этого они уже могли тиражировать удачный экземпляр используя суррогатное материнство. Причём в роли суррогатных матерей выступали специально отобранные специалисты — «богини рождения». По описаниям в мифах можно судить о том, что древние шумеры, судя по всему, имели доступ к информации о реальных манипуляциях «богов», которую они и изложили в доступной и понятной им терминологии.

— Но сегодня мы без труда можем узнать в этих самых манипуляциях признаки обычной генной инженерии и клонирования, — согласилась с ней Эйго. — Сходство настолько велико, что не может быть случайным совпадением. При этом, сколь парадоксальным это не покажется, но версия создания человека, изложенная в мифах, совсем не противоречит и эволюционной теории как таковой. На мой взгляд, она лишь дополняет и расширяет эту теорию, вводя новый фактор — внешнее вмешательство. А создание «человека разумного» из «местной заготовки» говорит нам о том, что большая часть как генов, так и древних мутаций через этот самый исходный образец обязательно должна была перейти к полученному в результате всех манипуляций гибриду. И она перешла!

— Значит, если в прошлом Земли имело место вмешательство в эволюционный процесс на генном уровне, то должны были остаться следы этого вмешательства? — задался вопросом я. — Ведь конкретные действия всегда оставляют и конкретные следы, которые соответствуют этим действиям.

— Верно, — кивнула Эйго, довольная тем, что её поняли. — Хотя правильнее было бы говорить не об одном, а о двух вмешательствах.

— Это если мы отталкиваемся от мысли, что Драконы приложили свою руку и к эволюции динозавров, — заметил Акира.

— Да. И следы такого вмешательства, по крайней мере, в генетику человека, действительно есть! Какие-то из них более явные, какие-то менее. Достоверность некоторых вообще можно поставить под сомнение. Но так или иначе, следы эти есть! — уверенно заявила экзобиолог.

— А что это за следы? — поинтересовался у неё Иллик, снова заёрзав на своём месте.

— Интересно? — загадочно улыбнулась Эйго, поворачиваясь к нему и поправляя волосы. — Все знают, что у человека имеется сорок шесть хромосом по двадцать три пары, — начала объяснять она. — Двум плечам одной из этих хромосом человека соответствуют по две хромосомы у шимпанзе, гориллы или орангутанга.

— Почему такая разница? — удивился я.

— До сих пор мы не можем дать на этот вопрос однозначного ответа, — пожав плечами, Эйго развернулась в мою сторону. — По каким причинам возникла эта разница? Когда?.. Науке пока неизвестно. Так же, как было неизвестно и тысячелетие назад. Если мы станем подниматься по эволюционной лестнице млекопитающих, то увидим ещё одну необъяснимую загадку: у всех млекопитающих, вплоть до обезьян, на женской половой хромосоме имеется одинаковый кусок ДНК. Размер его примерно четыре миллиона нуклеотидов — химических звеньев нуклеиновых кислот. И только у человека этот кусок ДНК скопировался по какой-то причине и на мужскую половую хромосому, а в дальнейшем претерпел значительную мутацию.

— И в чём выражалась эта мутация?

Мне становилось всё интереснее слушать экзобиолога. Я чувствовал, что где-то совсем рядом кроется разгадка моих странных видений и всего происходящего со мной после случая в марсианской пирамиде.

— Этот участок хромосомы разделился надвое и половинки его поменялись местами, после чего этот загадочный участок ДНК стал носителем двух генов, сходных по функциям и ответственных за производство белков, существующих только в человеческом мозгу. А эти белки играют ключевую роль в формировании нервной системы человека!

— То есть, человек ступил на путь эволюционного усложнения, в ходе которого произошли те самые грандиозные перемены в интеллектуальных и духовных способностях, которые отличают теперь нас от всех остальных животных? — заключил я.

— Да, — кивнула Эйго.

— Но ведь эти изменения не обязательно должны были выразиться именно в этом? — Акира Кензо пристально посмотрел на экзобиолога.

— Не обязательно, — согласилась она.

— Значит, последствиями того самого генного модифицирования, которое шумеры называли «созданием человека», могли быть, скажем, кардинальные морфологические и анатомические изменения в исходном образце?

— Безусловно, — снова согласилась Эйго. — Генетические исследования позволяют нам говорить о том, что в наш генетический багаж внесла свой вклад, в том числе и некая неизвестная популяция, жившая где-то в Центральной Африке… Предположительно.

— Тогда сам процесс «создания человека» сложно назвать эволюционным восхождением и прорывом, — заметил экзоархеолог. — Это был, скорее, некоторый регресс, в ходе которого мы можем наблюдать явный откат от перспективных форм развитого разума к формам более примитивным и неразвитым в духовном и интеллектуальном плане. Полученный результат, явно, был ориентирован на определённое функционирование, хотя и нёс в себе некий потенциал к развитию, доставшийся ему от прежних видов.

— Да, возможен и такой вариант, — не стала с ним спорить Эйго. — Вопрос лишь в том, с какой исходной позиции подходить к данному вопросу. Но нужны веские доказательства подобной точки зрения.

— Доказательства этому можно найти, изучая, например, палеолитическое искусство, — заметил Акира, задумчиво потирая подбородок. — Необычайно быстро развившись от первых робких шагов к полихромным фрескам, оно так же резко исчезает с исторической сцены, не найдя себе непосредственного продолжения в последующие эпохи. Удивительная, странная и нелогичная, казалось бы, вещь, потому что все известные нам древнейшие изображения представляют собой настоящие художественные шедевры. У этих древних художников была твёрдая высококвалифицированная рука, не оставлявшая ошибок не только в рисунках, но и в гравировке, и в выбивке графики и пластики на скальной плоскости. Как ещё можно объяснить эту яркую вспышку в глубинах прошлого?

— То есть, вы хотите сказать, что в те времена уже существовала какая-то разумная цивилизация, имевшая развитое искусство? — уточнил я.

— А как ещё вы объясните подобный факт? Ведь мы не можем найти следы хоть какой-то эволюции в развитии древнейших изображений: от раннего к более поздним или от простого к сложному. Это противоречит классическим законам эволюции, но их просто нет и, видимо, никогда не было! Самые древние изображения одновременно и самые совершенные произведения живописи, в которых отражена и перспектива, и светотень, и разные ракурсы.

— Значит, их оставили не сапиенсы? — Иллик Шелли вопросительно посмотрел на экзоархеолога.

— Если бы это были они, тогда пришлось бы признать, что наши ещё ничего не умевшие предки, двинувшиеся с Ближнего Востока в сторону Европы, оказавшись там, вдруг тут же покорили вершины мастерства, испытав необычайный творческий взлёт, — покачал головой Акира. — Нет, сапиенсы пришли в пещеры, где задолго до них уже творили неведомые нам мастера…

— Мне подумалось вот о чём, — в раздумье произнесла Эйго. — Насколько я знаю, большой мифологический пласт содержит сведения о неких «гигантах», существовавших в далёком прошлом? Вы много рассказали о них на станции «Заря».

— Всё верно, — подтвердил экзоархеолог. — Предания о расе гигантов в древние времена были универсальны. Все они существовали либо в словесной, либо в письменной форме, но были неотъемлемой частью народного эпоса. Индия имела своих Данавов и Даитьев. Древний Цейлон рассказывал о Ракшасах. В Греции мифы описывали Титанов, а в Египте героев Колоссов. Халдея славилась своими Издубарами, такими, как Нимрод или Эмимами из пресловутой земли Моаб. Даже иудеи упоминают этих гигантов. Моисей, например, говорит о царе Оге, чьё ложе имело десять локтей в длину и четыре локтя в ширину. А вспомните легендарного Голиафа, который ростом «был в шесть локтей и одну пядь»!

— Да, — улыбнулась Эйго. — Я хочу сказать вот о чём. Хотя раньше ваши мысли, Акира, были ещё далеки от признания этих гигантов рептолоидными существами, но вы допускали возможность существования на Земле некого «предчеловечества», которое жило в допотопные времена и представляло собой развитую цивилизацию. Воспоминания о ней, насколько я понимаю, остались в мифологии, как воспоминания о неком «Золотом веке».

— Каюсь, — шутливо сложил перед собой руки экзоархеолог. — Но я уже признал свою ошибку, так что не судите меня слишком строго. А насчёт «Золотого века» вы, безусловно, правы.

Эйго благодарно наклонила голову и улыбнулась.

— Я вот к чему веду. Если всё было действительно так, то мы можем получить ещё некоторые косвенные доказательства вашей правоты, если обратимся за помощью к социологии. Ведь мысли о развитом «предчеловечестве» вполне согласуются с наблюдениями, как социологов, так и историков, согласно которым на пути развития человечества прослеживается хорошо заметная закономерность — рост благосостояния населения и доступность образования сильно влияют на антропологические особенности людей. Люди из поколения в поколение становятся выше. То есть их рост увеличивается от хорошей, устроенной жизни. А ведь «Золотой век» для человечества и был таким периодом!

— Безусловно. У древнегреческого поэта Гесиода в поэме «Труды и дни» есть описание этого «Золотого века», — сказал экзоархеолог. — Он приходился на правление бога Крона. Вот, послушайте!

Он снова обратился к своему справочнику:

«Создали прежде всего поколение людей золотое

Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских,

Был ещё Крон-повелитель в то время владыкою неба.

Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,

Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость

К ним приближаться не смела. Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.

А умирали, как будто объятые сном»

— Любопытные сведения о тех, самых «первых людях» можно найти и в Центрально-Американской мифологии, — продолжил Акира Кензо. — Там бог ветра индейцев майя Хуракан — аналог бога Тескатлипоки — сотворивший мир, являлся и творцом первых людей. В этом ему помогали трое богов-помощников, стараниями которых были созданы Балам-Куице — «ягуар с ласковой улыбкой», Балам-Агаб — «ягуар ночи», Махакутах — «прославленное имя» и Ики-Балан — «ягуар луны».

Но первые люди получились очень похожими на самих богов, и это вызвало недовольство создателя. Поэтому боги собрались на совет и решили, что люди должны стать менее совершенным племенем. Затуманив взор четырёх созданий так, чтобы они видели лишь часть земной сферы, Хуракан погрузил их в сон, после чего сотворил для них четырёх женщин. От их союза и произошёл человеческий род.

— Этот миф перекликается и с шумерскими преданиями, в которых, созданным в Абзу, людям бог Энлиль «затуманил» взор, после чего боги разделили людей на полы, — напомнила Светлана.

— Да. И если мы вспомним о том, что боги Кецалькоатль и Тескатлипока предстают перед нами в образах змей, то становится вполне очевидным, почему схожесть перволюдей, созданных Хураканом, с самими богами так огорчила создателя. Это снова указывает нам на признаки некого регресса в развитии человечества, который особенно ярко отмечен в ведических текстах. Этот регресс связанн не только с культурным упадком, утратой знаний, но и с чисто физической трансформацией людей. Тот же Гесиод прямо указывает на этот факт в своей поэме: «После того поколенье другое, уж много похуже, из серебра сотворили великие боги Олимпа. Было не схоже оно с золотым ни обличьем, ни мыслью. Сотню годов возрастал человек неразумным ребенком, дома близ матери доброй забавами детскими тешась. А наконец, возмужавши и зрелости полной достигнув, жили лишь малое время, на беды себя обрекая собственной глупостью: ибо от гордости дикой не в силах были они воздержаться, бессмертным служить не желали, не приносили и жертв на святых алтарях олимпийцам, как по обычаю людям положено. Их под землею Зевс-громовержец сокрыл, негодуя, что почестей люди не воздавали блаженным богам, на Олимпе живущим».

— Мне не понятно одно — если Драконы стремились развивать на Земле разумную рептолоидную жизнь, тогда почему успешный результат испугал их? Зачем нужно было отходить от первоначального замысла?

Я недоумённо посмотрел на Акиру.

— Пожалуй, я могу объяснить и это, — спокойно ответил он. — Здесь мы сталкиваемся с наложением различных временных пластов и смыслов. Мы уже говорили об этом: в более поздние времена образы древних богов-Змиев обретают негативную окраску. Это хорошо видно на примере того же Тескатлипоки или, скажем, бога Сета. Тогда же в мифологии начинают доминировать поступки и деяния «солнечных богов», к коим относились и боги-олимпийцы древних греков. Этот раздел во времени исторических эпох ярко отражён в мифах схожими образами. В Египте это птица Бенну — Феникс, предвестник новой, послепотопной эры. У индейцев Америки — мифическая птица Вок, являвшаяся вестником бога Хуракана. В Индии — легендарная птица Гаруда, рождение которой так же ознаменовывало значительные исторические перемены…

— И эти перемены были связаны так же с потопной катастрофой, изменившей и лик нашей планеты, и всю нашу историю, — напомнила Светлана. — Подобно Гесиоду, об этом говорит и другой поэт древности — Овидий в своих «Метамарфозах». Помните?

— Вы наверное об этом? — уточнил Акира и процитировал очередной отрывок: «После того как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут, миром Юпитер владел, — серебряный век народился. Золота хуже он был, но жёлтой меди ценнее. Сроки древней весны сократил в то время Юпитер, лето с зимою создав, сотворив и неверную осень с краткой весной; разделил он четыре времени года. Тут, впервые, сожжен жарой иссушающей, воздух стал раскаляться и лед — повисать под ветром морозным».

— Вы правы. Овидий рассказывает нам об изменениях, которые происходят на земле непосредственно после потопной катастрофы, и эти изменения обуславливают наступление новой эры. Но, как мы знаем, не только он говорит об этом. В зодиаке тех же индусов Дракон изображался на Древе, у подножья которого Дева — Канья-Дурга, одна из самых древних богинь, восседала на Льве, влекущем солнечную колесницу. Этот символ относит нас к эре Льва, когда «древние» боги-рептолоиды учились у Драконов мудрости. Змии-Драконы уже тогда освоили духовно-нематериальную вселенную… Или они были просто существами, которые могли переходить из одной формы в другую, о чём есть свидетельства в той же «Книге Дзиан».

— Но наступили новые времена, когда новое поколение «богов», стремящееся получить знания и могущество своих предшественников, обращает великий «Золотой век» в великую войну вселенского масштаба, — с грустью произнесла Светлана. — Эта борьба выразилась в мифологии, борьбой Суров и Асуров за напиток бессмертия — амриту или сому, сражениями солнечного бога Ра со своими змееподобными врагами, битвами воинства Тиамат с воинством Ашура или Мардука… В конце концов, победу одержали «солнечные боги», но цена этой победы была слишком велика — потопная катастрофа почти полностью уничтожила весь прежни мир и цивилизацию людей-рептолоидов.

— Всё так и было, — покачал головой Акира. — «Махабхарата» свидетельствет нам об этом так: «Святые мудрецы так описывают, что произошло. Когда-то божественное племя адитий, управляющих Вселенной, враждавало со своими двоюродными братьями-демонами, дайтьями, и однажды… адитьи нанесли им полное поражение… Оставив свои боевые позиции на высших планетах… дайтьи… решили, что вначале родиться на маленькой планете Земля, и так без усилий подчинят своей власти нашу крошечную планету. Став хозяевами Земли, они намеревались бросить ответный вызов божественным адитьям и так поработить Вселенную».

— Я так понимаю, здесь как раз и даётся искажённая запретами «солнечных богов» историческая информация? — нахмурился Иллик Шелли. — Ведь дайтьи были рептолоидами, как асуры?

— Ты прав. Дайтьи и есть то самое поколение рептолоидов, которое было создано Драконами на нашей Земле. «Махабхарата» прямо указывает на это: «Дайтьи… вошли в лона земных цариц и родились среди членов царских семейств. С возрастом дайтьи стали проявлять себя как властные и гордые монархи… Их количество в этом мире так возросло, что… Земля была не в силах выносить их присутствия. Но, несмотря на это, они продолжали наводнять землю, и их становилось всё больше и больше». И, возможно, не только на Земле происходили аналогичные события… Даже, скорее всего, не только на ней! Мне думается, рептолоидные расы были первой ступенью в продвижении разума по всей вселенной!

— А у меня складывается впечатление, что речь здесь идёт о времени царствования динозавров, — наморщила лоб Эйго. — Вам так не кажется?

— Вполне возможно, — сказал Акира. — Тем более, что исчезновение «царства» динозавров, кажется, объясняется и в «Махабхарате». И это объяснение можно вполне увязать с нашей концепцией эволюционного развития. Чтобы спасти нашу планету от нашествия дайтьев с данавами: «Господь Индра и другие полубоги решили спуститься на землю… Небожители непрерывной чередой начали спускаться на землю…, обитатели небес рождались в родах благолюбивых мудрецов и царей и стали убивать нечестивых данавов, людоедов-ракшасов, чародеев в змеином обличии и различных других созданий, которые заживо пожирали людей».

— Действительно, очень похоже на уничтожение человекоподобными богами своих предшественников и соперников, — согласился я.

Акира кивнул и продолжал:

— Но это не было простым уничтожением. Можно увидеть и попытки вернуть эволюцию с «мятежного пути», заданного ей Драконами, в русло предустановленных «свыше» правил, к первоначальному плану-замыслу. Обдумывая всё известное мне и сопоставляя различные мифологии, я пришёл к этой неожиданной мысли, которая, к тому же, позволила мне снять некоторые противоречия в божественной иерархии и происхождении богов, которые я не мог разрешить раньше. Я вдруг ясно осознал, что индуистские ваханы[45] богов — их животные символы и ездовые животные одновременно — практически идентичны по смыловому наполнению иероглифам, изображавшим всех «древних богов» Египта.

— Любопытно, — нетерпеливо заёрзала на своём месте Светлана.

— Я не случайно вспомнил мифическую птицу Гаруду, которая была ездовым животным бога Вишну, — продолжал Акира. — Если взглянуть на сохранившиеся изображения Гаруды, традиционные для Юго-Восточной Азии, то можно обнаружить их сходство с изображениями другого божественного существа — древнеегипетского божественного отпрыска Гора. В образе Гаруды мы видим существо с человеческим телом в птичьей маске и с крыльями за спиной, которые практически у всех древних народов означали одно и тоже: принадлежность данного бога к «небесам».

— У шумеров и аккадцев крылатые боги были способны летать в небесах, — сказала Светлана. — Крылья — символ прихода с «небес», под которыми подразумевалось ни что иное, как космическое пространство. Иначе говоря, это характеризовало богов, как пришельцев из иных миров. К тому же, крылья свидетельствовали о способности этих богов передвигаться при помощи летательных аппаратов по этим самым «небесам» — то есть, в космосе.

— Всё верно, — согласился с ней Акира. — Таким образом, Гаруда всего лишь «возница» некого летательного аппарата, перевозившего бога Вишну. В многочисленных устных пересказах по прошествии тысячелетий он «сросся» в представлении древних людей с этим самым аппаратом и был запечатлён в мифах в искажённом образе, как фантастическая птица. Но если мы вспомним египетские мифы о боге Ра и Горе и проведём между ними аналогии, то поймём, что это не так: «Вот Хор, Крылатый измеритель, полетел к горизонту в Крылатом Диске Ра; и поэтому с того дня стал он зваться «Великим Богом, Владыкой Небес», — процитировал экзоархеолог.

— А бог Ра, как вы установили и бог Вишну идентичные личности! — неудержавшись, выпалила Светлана.

— Да. Более того, как вы помните, Гаруда славился истреблением племени змей-нагов, а так же помогал богу Раме в борьбе с ракшасами Раваны. А египетский Гор на своём «Крылатом Диске» занимался уничтожением врагов Ра — крокодилов и бегемотов, которые идентичны Змиям и Драконам.

— «Хор, Крылатый Измеритель, сошёл в ладью Ра. Он сказал своему предку: «О Сокол Горизонта, я видел врагов, замышляющих против тебя, чтобы присвоить себе Сверкающую Корону»… Тогда Ра, Святой, Сокол Горизонта, сказал Хору, Крылатому Измерителю: «Высокорождённый Ра, сын мой, поспеши, сокруши врагов, которых видел ты», — снова процитировал Акира. — После победы над врагами Ра, божественному отпрыску в знак почёта присваивается новое имя: «И Тот сказал: «О, повелитель богов! Крылатый Измеритель вернулся в славном Крылатом Диске, сияющем многими цветами»… Поэтому стал он с того дня зваться «Крылатый Измеритель». И с того дня по имени Хора, Крылатого Измерителя, стал называться город Хута — «Бехутет».

— Как видим, почести, оказанные Гору, немалые, — отметил Акира. — Но похожая история происходит и с Гарудой: бог Вишну за заслуги перед собой помещает его изображение на своём знамени.

— Получается, Гаруда это египетский Гор! — догадался Иллик Шелли.

— Вполне возможно. Ведь перечисленное мной, это не всё, что роднит их между собой. Давайте коротко вспомним историю рождения обоих. Гаруда рождается в результате спора двух дочерей Дакши — седьмого сына Брахмы, непосредственно причастного к творению всего живого — Кадру и Винаты, которые были отданы в жёны Кашьяпе — другому немаловажному персонажу индуистской мифологии. По воле своего мужа обе сестры пожелали себе потомство: Кадру тысячу сыновей, а Вината двоих, но превосходящих бы во всём сыновей своей сесты.

— О! Я помню эту историю! — воскликнул я и покосился на Светлану, которая совсем недавно рассказывала мне эту легенду.

— Понимаю о чём вы хотите сказать! — неудержалась та, обращаясь к экзоархеологу. — Я думала о том же! Это самое важное, на мой взгляд: Вината воплощает собой стремление к изменению породы, к некому эволюционному совершенствованию, ведь обе сестры принадлежали к одному драконьему роду. Кадру в результате снесла тысячу яиц, а её сестра только два… Извините, что перебила вас, — смутилась моя возлюбленная, опуская глаза.

— Не страшно, — благосклонно кивнул Акира. — Вы лишь очертили мою мысль более конкретными границами. Так вот, как известно, спустя пятьсот лет у Кадру родилось тысячу сыновей — вылупилось тысячу прекрасных нагов, а у Винаты никто не родился, и нетерпеливая Вината разбила одно из яиц, породив на свет недоношенного ребёнка — Аруну, который из-за своего уродства был вынужден перебраться в солнечную колесницу бога Сурьи, чтобы закрывать своим бесформенным телом остальной мир от палящих лучей светила, а через ещё пятьсот лет на свет появляется и Гаруда.

В истории с Аруной я вижу несомненное символическом сходство с другим персонажем — Анубисом, который согласно некоторым легендам был первым сыном Исиды и почти сразу покинул мир живых, перебравшись в египетский Дуат — духовно-нематериальный мир, где так же помогал богу Ра во время ночного путешествия его «солнечной барки» в загробном мире. Так или иначе, во всей этой истории мы видим отражение переходного периода от поколения рептолоидов к поколению антропоморфных «богов», в наследство которым досталось и знание их предшественников — «древних богов». Это новое «божественное» поколение приступает в середине эры Льва к масштабному восстановлению утраченного во время Потопа мира. По всей земле строятся новые «храмы» и пирамиды, места для которых были размечены ещё до Потопа. Реставрируются многие разрушенные сооружения, в том числе и такие, как Баальбек. Хотя некоторые из этих сооружений по какой-то причине восстановлены так и не были. Может быть, это было связано с утратой интереса к ним новых «богов», а, возможно, причины были иными… Тем неменее, можно сказать, что это время было отмечено масштабным мегалитическим строительством, а так же обращением «божественного» взгляда на всё ещё молодое человечество. Именно тогда и начинается обширная цивилизаторская деятельность наших «небесных» гостей.

— Между прочим, храмы, воздвигавшиеся людьми по повелению богов, у древних всегда считались живыми существами, — заметила Светлана. — Причём наши предки были уверенны, что все эти храмы происходят от общего первоисточника — «храма, который некогда существовал». И этот далёкий храм являлся делом рук самих «богов», завершивших акт сотворения Земли.

— Верно, — кивнул экзоархеолог. — Смысл возведения всех этих святилищ, согласно «Текстам Эдфу», был в том, чтобы «воскресить былой мир богов». Ни больше, ни меньше. Ведь этот мир был полностью разорён Потопом, хотя нам и сообщают, что «родина первобытных» была «островом, который был частично покрыт тростником и стоял во тьме посреди первобытных вод». Именно здесь, на этом острове началось сотворение мира и именно здесь были основаны первые дворцы богов.

— В Пуранах есть такие строки о Самудра-мантхан: «И тогда из глубины вод, словно второе солнце, сверкая сотнями и тысячами холодных лучей, появилась луна, — процитировала Светлана. — Вслед за ней, в своём белом одеянии из очищенного масла, появилась богиня процветания, за ней — богиня вина. А за ней — быстроногий белый скакун».

Она чинно сложила руки на коленях, уверенно сказала:

— На мой взгляд, здесь хорошо просматривается хронологическая последовательность событий в истории «солнечных богов». Вначале появляется луна, то есть к нашей Земле подлетает одна из «железных крепостей» Асуров — космическая станция богов-пришельцев. Эти боги обращают свои взоры на людей, обучают их земледелию, скотоводству и изготовлению хмельных напитков, так необходимых богам для сохранения здоровья и долголетия в условиях чужого мира. Отсюда и жертвоприношения богам в виде сомы и амриты.

— И вскоре после этого наступает период освоения «солнечными богами» духовной вселенной, — вдохновлено подхватил её слова Акира. — Видимо, антропоморфная природа «солнечных богов», названных в «Книге Дзиан» «Пятой Расой», не позволяла им без помощи неких технических устройств переходить из мира в мир. И вот, прорвавшись в духовно-нематериальную вселенную, эти боги заняли там определённое место. По моим подсчётам это произошло где-то между восьмым и шестым тысячелетием, в Эру Рака. И совсем не случайно, что этот период времени покрыт мраком тайны в мифологии, хотя отдельные намёки на деятельность «богов» в этот период всё же можно встретить.

— Вы имеете ввиду образ египетского жука скарабея — символа возрождения и вечной жизни? — поинтересовалась Светлана. — Ведь скарабей в древнеегипетском зодиаке аналогичен Раку.

— Именно. Отсюда и изображения этого жука на предметах, связанных с погребальными обрядами. После смерти каждый фараон должен был попасть в «царство Осириса» — Дуат или духовно-нематериальную вселенную, соединившись там с душой бессмертного бога. В индуистской традиции этот мир выступает как мир духовных планет Била-сварга, в других же источниках говорится о «загробном» или «потустороннем мире».

Но, чтобы удержаться на занятых позициях и продвинуться дальше, в «высшие» духовные сферы, «солнечным богам», видимо, нужна была постоянная «подпитка» духовной энергией извне. Эта энергия давала бы им силы и власть в «потустороннем мире». Не случайно, в столь важной для египтян «Книге Мёртвых» или «Рей Ну Перт Эм Хру» — «Книге выступающих днём» — говорится о «свободе, что даруется духовным формам, которые пережили смерть, чтобы ходить туда и сюда по своему усмотрению».

И, думаю, не случайно в этой связи упоминание в Пуранах «быстроногого белого скакуна», появляющегося вслед за богиней вина во время Пахтанья Молочного океана. Этот конь — Уччайхшравас — в индуистской мифологии является царём всех лошадей. Но это не простой конь, а летающий конь с семью головами, которым владел лидер асуров Бали, хотя после он и перешёл в собственность царя богов Индры.

— Это можно расценивать как символическое отражение обретения знаний о достижении бессмертия и способностей перехода в «загробный мир», которые до этого принадлежали исключительно Драконам, — взволнованно отозвалась Светлана. — Ведь конь Уччайшравас, согласно эпосу «Катхасаритсагара», наделён способностью воскрешать мёртвых. Память об этой способности, видимо, выразилась впоследствии в обряде «ашвамедхи», который был очень схож с представлениями древних египтян о воскрешении умершего фараона в «загробном царстве Осириса». Убийство же коня в этом обряде было связано с очень древними верованиями, согласно которым конь обеспечивал царю возрождение, физическую и духовную энергию и плодовитость.

— Значит, Акира прав, и духовная энергия действительно была очень важна для тех, кто ушёл в «мир иной»! — горячо воскликнул Иллик Шелли.

— Безусловно.

— К тому же, образ данного коня тесно связан с другими конями — «выведенными гандхарвами конями» особой породы, способными передвигаться «дорогами», называемыми «дорогами сиддхов» или «путями богов», — напомнил экзоархеолог. — Вот как они описываются в «Махабхарате»: «Кони богов и гандхарвов источают небесное благоухание и могут скакать с быстротой мысли. Даже когда их силы истощены, они всё равно не сбавляют скорости. Кони гандхарвов могут по желанию менять масть и мчаться с любой, какой захотят, быстротой. Достаточно лишь мысленно пожелать, чтобы они тут же предстали перед тобой, готовые к исполнению твоей воли. Эти кони всегда готовы исполнять твои желания».

— Очень похоже, что свойства этих мистических «коней» основаны на законах, управляющих тонкими нематериальными энергиями, — заметил я. — Законами духовно-нематриального мира!

— Да. Наверное, можно с большой долей уверенности говорить о том, что эти законы были хорошо известны учёным глубокой древности… Во всяком случае, они, безусловно, слышали о них от самих «богов». Эти самые «кони» могли преодолевать огромные расстояния за короткое время, ведь они передвигались по «дорогам сиддхов», которые так же подчинялись законам, управляющим не грубой материей, а духовной субстанцией. По этим дорогам могло быть перенесено и человеческое тело, подчинённое мистическим силам — «прапти» и «мано-джава».

Согласно «Махабхарате» и другим древнеиндийским текстам, этими силами в совершенстве владели только обитатели планетной системы Сиддхалока — сиддхи. Поэтому-то они могли свободно перемещаться в космосе без летательных аппаратов. Но подобные путешествия могли происходить только в определённых «звёздных коридорах» или «дорогах», в пределах которых, видимо, было как бы «свёрнуто» пространство и время.

— Очень похоже на наши современные полёты через нуль-пространство, — заметил я, сосредоточенно обдумывая сказанное Акирой. — Но технология несколько иная… Что-то схожее с телепортацией, которой мы пока что не владеем… или с перемещением за пределы нашей материальной вселенной, ведь речь здесь идёт о «быстроте мысли» и об «управлении мыслью»! Наверное, это не случайно. И это уже явно иные сферы бытия, на уровне микрокосма.

Я посмотрел на экзоархеолога.

— А кто такие эти сиддхи? Я раньше о них ничего не слышал. Кажется, на санскрите это «совершенный»?

— В индийской мифологии это класс полубожественных существ, — ответила за Акиру моя любимая. — Считалось, что основным местом их обитания является «антарикша» — воздушное пространство. Главная черта этих существ — их необыкновенная чистота и святость, вот почему они наблюдают за мудрецами, предающимися аскезе, и часто выступают как эталон служения вере. В «Пуранах» число сиддхов доходит до восьмидесяти восьми тысяч, и они наделены там восемью сверхспособностями: становиться сколь угодно малыми или большими, максимально лёгкими или тяжёлыми, мгновенно перемещаться в любое место, достигать желаемого одной силой мысли, подчинять своей воле предметы и время. Тем самым они могут добиться полной власти над миром. В «Рамаяне» сказано, что они имеют свой особый мир, вместе с существами по имени «чараны».

— Несомненно, что речь идёт о существах из какой-то иной, могущественной и высокоразвитой цивилизации, которая, скорее всего, связана и с Драконами-Змеями, — заключил Акира. — Но способности сиддхов — тема отдельного серьёзного разговора. Пока что мы можем с уверенностью говорить лишь о том, что именно поколение так называемых «полубогов» или «последователей Гора» — Шемсу-Гор — инициировало на Земле возникновение и развитие первых человеческих цивилизаций. Целью этого, несомненно, было сохранение знаний о необычных способностях, а так же создание неисчерпаемого «запаса» духовной энергии для подпитки «оставшихся в вышине неба» «солнечных богов».

И слово «Шемсу» здесь следует понимать вовсе не в переносном смысле — «спутники» или «учёные», а в самом прямом. Это «те, кто идут по пути Гора». И этот путь назван «Солнечным путём» или «дорогой Ра». «Путь» этот, безусловно, предусматривал сохранение всех древних технических сооружений, их ремонт, а, при необходимости, и реконструкцию. А ответственность за это была возложена на смертных царей и правителей, поставленных «богами» у руководства первыми организованными сообществами людей — государствами. Именно тогда в Египте формируется и корректируется столь важная для поддержания власти фараонов концепция «загробной жизни» или существования души божественного фараона в «царстве Осириса».

— Кроме того, — с энтузиазмом продолжал Акира, — чрезвычайно важно было сохранить и всю техническую документацию, часть которой, к тому времени, уже была утрачена, а оставшаяся пришла в ветхое состояние. Вот почему в первых цивилизациях мы видим бурный расцвет письменности, созданной ещё в эпоху «богов», стремившимися передать свои знания людям через избранных жрецов и браминов. В Египте под руководством этих самых жрецов идёт активная запись сохранившихся разрозненных технических документов, тексты которых уже малопонятны даже самим «последователям». Писцы просто механически копируют непонятные им иероглифы и символы. Отсюда и вся эта путаница, все трудности в расшифровке древнеегипетских текстов. Положение усугублялось и тем, что каждый исследователь, бравшийся расшифровывать египетскую письменность, был уверен в том, что древнеегипетская письменность развивалась от простого к сложному. На самом же деле всё было как раз наоборот! Сами египетские жрецы всегда связывали полученные ими знания с той самой «ранней первобытной эпохой», из которой пришли все эти «старинные чертежи, выполненные на коже животных во времена Последователей Гора».

— Вы правы, — подтвердила Светлана. — А в Шумере и Индии тем временем шла фиксация родословной богов и запись оставшейся в памяти обрывочной информации, рассказывающей историю цивилизации с «планеты миллионов лет». Только попрошествии времени эта информация была уже одета в причудливые одежды мифологических иносказаний. В результате шумерские, и особенно, ведические тексты лишились сколько-нибудь последовательной хронологии, позволяющей достоверно отследить ход тех, далёких во времени и пространстве, событий. Благодаря стараниям жрецов и брахманов мы имеем теперь лишь причудливые симоволизмы и замысловатые аллюзии, а зачастую и просто фантазии, перенесённые на земную почву, вычленить из которых «зёрна истины» порой очень и очень сложно.

— И всё же, благодаря нашей науке, одно нам известно достоверно, — неторопливо заговорила Эйго, внимательно слушавшая своих коллег. — Это то, что мы являемся потомками очень и очень малочисленной группы предков, жившей совсем в недавнем прошлом, по сравнению с отделением нас от ветви приматов. Ведь ДНК у каждого из нас отличаются друг от друга всего лишь на одну сотую процента, а, значит, и люди отличаются гораздо меньше друг от друга, чем, скажем, шимпанзе в одном стаде!

— Получается, что давняя эволюционная теория, дополненная современными научными данными и исследованиями, а, кроме того, информацией, почерпнутой нами из мифов и легенд, указывает на очень и очень малый состав человеческой популяции в некий момент времени?.. — в раздумье произнёс я. — И этот момент времени имел ключевое значение во всей истории современного человечества?

— Да, — уверенно сказала Эйго. — Эта самая популяция должна была составлять от двадцати, до двухсот особей. Не больше.

— Но ведь о том же самом говорят и шумерские предания! — воодушевлённо воскликнула Светлана. — Даже численность первой «массовой партии», созданной «богами» в ходе их генетических манипуляций, по порядку величины близка к нижней границе, которую назвала Эйго! Ведь шумерскими «богами» было создано четырнадцать клонов — семь мужчин и семь женщин. Помните?

Моя возлюбленная обвела присутствующих горящим азартом взором.

— Более того, — вдохновлёно продолжала Эйго, — давнишние исследования по митохондриальной ДНК ещё в двадцатом веке установили наличие некой общей для всего человечества «Евы», а по мужской половой хромосоме — единого «Адама».

— Вот вам и оправданная необходимость присутствия «Великой Матери» — «Богини рождения»! И тиражирование удачного единичного экземпляра первочеловека Адапы, нёсшего в себе генетический материал, принесённого в жертву, мятежного «бога», — удовлетворённо закивал Акира Кензо.

— Мне сейчас вспомнилась известная работа Гесиода, поэма «Эойя», — взволнованно произнесла Светлана. — Её ещё называли «Каталог женщин». Это был список красавиц, от брака которых с богами произошли герои, ставшие впоследствии родоначальниками всех знатных родов! Позже Библия рассказала эту историю по-своему: «Сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди».

— А один древний иудейский учёный, очень известный в своё время, признавал несомненную связь библейских стихов с событиями, которые действительно имели место в далёком прошлом. Я не запомнила его имени, — словно извиняясь, продолжала Светлана, — но хорошо помню его комментарии к Библии: «В древние времена правители стран были сыновьями богов, которые прибыли на землю с небес и правили на земле, заключая браки с дочерьми Человека, и их потомки становились героями, могущественными принцами и монархами». Подтверждением этого утверждения может служить и ассирийское «Сказание об Адапе», полной версией которого была, вероятно, упоминающаяся в Ветхом Завете «Книга родословная Адама».

— Вы правы, — согласился с ней Акира Кензо. — Действительно, многие ассирийские цари уверяли, что обладали той или иной добродетелью Адапы. Саргон и Сеннакериб, например, заявляли, что унаследовали мудрость, дарованную Адапе богом Энки. Два других правителя — Синшаришкун и Эсархаддон — гордились тем, что были рождены «по образу мудрого Адапы». Согласно надписи, оставленной Эсархаддоном в храме бога Ашура, этот правитель установил статую Адапы. А царь Ашурбанипал писал, что он постиг «тайны писания в допотопные времена», в которые был посвящён сам Адапа.

— Верно, верно! — обрадованно закивала довольная Светлана и метнула в мою сторону горящий азартным возбуждением взор.

Я с интересом и восхищением наблюдал за своей любимой. Сейчас она, словно прекрасный алмаз, заиграла в моих глазах новыми гранями: ещё более яркими, более ослепительными и мучительно притягательными для меня. Совсем как тогда, во время нашей совместной морской поездки на Мадагаскар, когда я впервые увидел её для себя по-новому. Неожиданно для себя самого, я понял, что мои чувства к ней окрашиваются в ранее неведомые мне оттенки, которые постепенно всплывали из тёмной глубины моего бессознательного и захлёстывали мою душу тёплыми пульсирующими волнами. Эти волны были схожи с волнами невидимого прибоя, удары которого заставляли трепетать и содрогаться каждый нерв в моём теле от одной лишь мысли об этой девушке.

Словно, почувствовав моё состояние, Светлана снова остановила на мне взор, на сей раз долгий и пристальный. С каждым мгновением глаза её приобретали всё большую глубину, превратившись, наконец, в два бездонных омута. Её взгляд, казалось, проникал теперь в самое моё сердце, будоража его, наполняя радостным волнением и тревожным томлением. Спустя ещё одно мгновение на губах моей любимой появилась мягкая и одновременно дерзкая улыбка.

Наверное, наш безмолвный страстный диалог мог продолжаться бесконечно, но со своего места неожиданно поднялся Иллик Шелли.

— Я читал, что по данным современной науки разделение ветвей приматов и человека произошло не ранее пяти миллионов лет назад, — морща лоб, произнёс юноша. — Но когда могла существовать та самая малочисленная группа людей, от которой мы все происходим?

Иллик вопросительно посмотрел на сидевшего рядом экзобиолога.

— Ты сказала, что это должно было происходить гораздо ближе к настоящему времени. Выходит, речь идёт не о миллионах лет?

— Разумеется, нет, — мотнула головой Эйго. — Целый спектр фактов позволяет нам говорить о диапазоне времени где-то от ста до пятидесяти тысяч лет назад. И вот что примечательно: вблизи верхней границы этого временного диапазона человек на Земле остаётся в одиночестве.

— То есть? — не понял я, уже очнувшись от оцепенения и постепенно возвращаясь в русло нашей беседы.

— То есть, примерно тридцать-пятьдесят тысяч лет назад с нашей планеты странным образом исчезают все другие родственные нам виды и подвиды, — спокойно пояснила Эйго. — Самые последние находки неандертальца, например, можно датировать временем в двадцать восемь тысяч лет до новой эры. И эта странность совершенно необъяснима, поскольку на протяжении всей истории человеческого рода на Земле параллельно сосуществовало по несколько видов наших далёких предков.

— А не может ли это быть результатом глобальных изменений, произошедших на нашей планете перед Мировым Воссоединением? — задался вопросом я, с интересом глядя на экзобиолога.

— Вы имеете в виду возможность утери многих данных в результате многочисленных катастроф и последней войны? — переспросила Эйго и уверенно покачала головой: — Нет, это совершенно исключено! Во-первых, мы имеем достаточное количество сохранившихся научных данных, опираясь на которые, можно делать вполне конкретные выводы. А, во-вторых, наши современные исследования подтверждают достоверность всех прежних результатов. Например, исследования ДНК дают нам основания говорить о нескольких последовательных волнах миграции древних гоминидов, постепенно расселявшихся по нашей планете. Первая такая волна миграции древнейших азиатских архантропов произошла почти два миллиона лет назад из Африки. Их кровь до сих пор течёт в наших жилах. Затем был второй исход около шестисот пятидесяти тысяч лет назад и ещё один — последний, третий. При этом обмен генами между евразийскими и африканскими популяциями наших предков практически никогда не прекращался, хотя и был сильно затруднён большими расстояниями.

— Получается, что древнее человечество было не совокупностью отдельных изолированных популяций, а представляло собой относительно единое сообщество на протяжении очень длительного времени? — сделал вывод я.

— Получается так, — согласно кивнула Эйго.

— Скорее всего, на определённом этапе своей истории изолированные популяции всё же имели место, — заметил Акира. — Об этом нам, в частности, сообщает и «Книга Дзиан»: «Семь воинств, Волей рождённые Владыки, побуждаемые Духом Жизнедателем, выделили из себя людей, каждый в области своей». Эти строки можно рассматривать как намёк на подобную возможность.

— Я бы сказала, что эти строки подтверждают правильность выводов наших учёных о существовании того самого периода времени — пятьдесят тысяч лет назад — о котором я говорила, — твёрдо сказала девушка-экзобиолог. — В древности многие антропологи и палеонтологи называли его «бутылочным горлышком», через которое не смогла протиснуться многочисленная популяция гоминидов, составлявших все боковые ответвления и тупиковые виды. Тогда на Земле остался лишь один вид — Homo Sapiens Sapiens… То есть мы с вами, — улыбнулась Эйго. — И появление его было не просто непостижимой загадкой, но оно представлялось до сего дня совершенно невероятным. Подумайте сами: в течение миллионов лет происходит лишь слабый прогресс в обработке каменных орудий. И вдруг появляется вид с объёмом черепной коробки вполовину больше прежнего, к тому же, обладающий способностью говорить и со сравнимой с нами анатомией тела!

Эйго обвела присутствующих торжествующим взглядом.

— Что же дальше? В силу необъяснимых причин этот вид продолжает жить примитивной жизнью, пользуясь каменными орудиями ещё в течении ста шестидесяти тысяч лет и лишь сорок тысяч лет назад претерпевает свой главный переход — переход к современным формам поведения. Спустя ещё три десятка тысячелетий он расселяется по всему земному шару, и за последующую тысячу лет научается вести сельское хозяйство, разводить скот, строить жилища, жить оседлой жизнью в городах. А ещё через шесть тысяч лет выходит в глубины Солнечной системы!

Девушка-экзобиолог на секунду приостановилась, словно, удивляясь сама себе.

— Как такое могло случиться?.. Как учёный, я могу исходить лишь из мысли, что эволюция человеческой цивилизации является, прежде всего, следствием эволюции сознания составляющих её индивидов. Из этого заключения мы неизбежно приходим к вашим базовым выводам, Акира, и тогда нам придётся резко сократить сроки существования человечества до времени существования неоантропов. Это те самые пятьдесят-шестьдесят тысяч лет — сроки, в которые мы отмечаем явные признаки чьего-то стороннего вмешательства в генетику наших далёких предков!

Эйго доверчиво посмотрела на экзоархеолога.

— И нулевой точкой в истории человечества тогда становится появление механизма абстрактного мышления, о чём могут свидетельствовать те же предметы древнего искусства, — согласился с ней тот. — Их возраст в среднем составляет тридцать пять тысяч лет. А активное, скачкообразное развитие мышления у человека, как мы видим, становится результатом цивилизаторской деятельности наших с вами «богов», — улыбнулся экзоархеолог.

— Постойте! — вдруг воскликнул Иллик Шелли. — Но ведь динозавры погибли шестьдесят пять миллионов лет назад. А первые разумные гоминиды появились на Земле самое раннее — два миллиона лет назад. Как же можно связывать между собой неких разумных рептолоидов и, скажем, тех же неандертальцев? Ведь между ними лежит пропасть времени!

Юноша недоумённо посмотрел сначала на экзоархеолога, затем на Эйго.

— С одной стороны ты прав, — спокойно произнёс Акира. — Но с другой мы с вами имеем свидетельства в виде тех же камней Ики, на которых запечатлены картины совместной жизни ящеров и человекоподобных существ… Что это может доказывать? Я думаю, что камни Ики не подделка, и на них изображены вполне реальные сцены из жизни какой-то цивилизации, в которой происходило совместное развитие двух видов.

— Но где же следы этой цивилизации? — не унимался Иллик. — Ведь мы не находим абсолютно никаких останков этих самых таинственных «человеко-ящеров»! Хотя их внешний облик и строение скелета должны были довольно сильно отличаться от человеческих, судя по тем же описаниям в мифах. Не могло же, в самом деле, их цивилизацию полностью смыть Потопом? Что-то от них должно было остаться!

— Это может казаться странным, но поразительным образом в земле сохранилось значительно меньше ископаемых останков, чем мы можем предполагать, исходя из гипотезы о постоянной эволюционной смене одних видов другими, — рассудительно заметила Эйго. — Несомненно, существует прямая зависимость между общей численностью вида, продолжительностью его существования и географическим ареалом обитания, с одной стороны, и вероятностью сохранения его в ископаемом состоянии с другой. Хорошо приспособленный к конкретным условиям среды, а поэтому многочисленный вид животных, как правило, не способен к существенным эволюционным изменениям при смене условий. Наиболее вероятная форма эволюционных изменений — это быстрые преобразования малочисленных и географически изолированных популяций. Таким образом, даже с чисто математической точки зрения, вероятность обнаружить останки представителей какого-либо вида тем меньше, чем меньше была численность этого вида.

— Значит, весьма вероятно, что даже уже известные нам останки ископаемых гоминид являются вовсе не останками наших прямых предков, а всего лишь останками представителей тупиковых ветвей эволюции? — догадалась Светлана.

— Да.

— Из сказанного Эйго можно сделать один важный вывод: цивилизация людей-рептолоидов могла развиваться и вовсе не на Земле, как и цивилизация самих «богов», — добавил Акира. — Всё могло происходить поблизости от нас, скажем, на Марсе. У нас же на планете ход эволюции шёл своим путём, пока «боги» не вмешались в него и не запустили свой «проект» доминирования здесь разумных существ.

— Тогда получается, что большинство событий, описанных в мифах, должно было происходить вовсе не на Земле! — сказал с загоревшимися глазами Иллик, словно, только что догадавшись об этом.

— Разумеется! — согласился с ним Акира Кензо. — И я уже говорил о такой возможности, если ты не забыл… А почему тебя это так удивляет? По мифам мы отчётливо видим, что «боги» изначально были явно неприспособлены к существованию в земных условиях, хотя эти условия, по всей видимости, и были довольно близки к тем, что существовали на их родной планете. В мифах же можно встретить и рассказы о генетических экспериментах Драконов-Змиев по скрещиванию гоминидов с видом рептолоидов. Но множество мифов со всего света рассказывают нам и о том, как «солнечные боги» занимались переделкой созданных драконами «образцов». Во многом эти мифы аналогичны шумерским легендам, повествующим о создании богами первого человека Адапы.

— А можно поподробнее? — попросил я.

— Да, пожалуйста! Вот, к примеру, о чём рассказывает нам один из мифов Западной Африки. Он, кстати, совсем недавно попался мне на глаза. Послушайте.

Экзоархеолог склонился над своим справочником и прочитал:

— «В ночь на понедельник червь проделал отверстия в земле, из них вышли семь мужчин, несколько женщин, собака и леопард… Вместе с людьми из-под земли на землю вышли хвостатые существа, но были истреблены, либо остались под землёй, либо им отрезали хвосты и они превратились в людей».

Акира поднял глаза и с интересом оглядел присутствующих. Сказал:

— В Меланезии существовало аналогичное предание, в котором сообщалось следущее: «Пес-дема разгрёб песок, из земли стали выходить существа из бамбука с приросшими к телу руками, перепонками на пальцах, без глаз, ртов и ушей. Аист помог их вытащить, их поместили в огонь, прорезали отверстия на лице; разрезали перепонки, куски кожи превратились в пиявок; эти существа стали людьми».

— А мне вспомнился схожий южно-азиатский миф, — вступила в разговор Светлана. — В нём говорилось, кажется, следующее. Сейчас попробую по памяти… — Она призадумалась и процитировала: — «Махадео охотился с двумя гончими, те вытащили из норы краба первых людей — брата и сестру; его супруга Парвати их вырастила; сперва они спали, положив между собой кусок дерева; Махадео научил их готовить пиво; опьянев, они забыли о своём родстве, вступили в брак, породили людей».

— Здесь, кстати, затрагивается ещё одна значимая деталь многих мифов — тема инцеста, в результате которого современное человечество и начинает свою родословную, — добавила моя любимая. — Думаю, это ещё одно доказательство того, что исходная популяция сапиенсов, созданных «богами», была очень и очень ограничена, в то время, как ею требовалось заселить целую планету, и при этом, явно, необходимо было сохранить генетическую чистоту исходного материала. Ведь и «боги» так же не гнушались инцестом в стремлении сохранения чистоты своей крови.

— Вы правы, — не стал возражать ей Акира. — Можно вспомнить и такое предание, которое когда-то бытовало на юго-востоке Америки: «Люди нынешней группы Креветок жили в глубокой тёмной пещере под землёй и напоминали креветок, передвигаясь на четвереньках, не говорили и не понимали языка; когда эти люди-креветки выбрались погреться на солнце, боги пытались с ними заговорить; однажды они застали их врасплох, люди-креветки ушли через трещину в камне, боги их выкурили наружу, научили говорить и ходить на двух ногах, обрезали когти на ногах, выщипали на теле шерсть, приняли в свой народ; оставшиеся до сих пор живут под землёй. Когда первые люди выходят из-под земли, они словно в коконах; Великий Дух посылает кого-то их развернуть, распрямить члены».

Экзоархеолог на минуту оторвался от светящегося листа справочника.

— Если вы заметили, в этом сказании так же просматриваются явные аллюзии, направленные на тех самых людей-рептолоидов. Или вот ещё один миф из того же региона: «Солнце послал своих двух сыновей вывести людей из нижнего мира, дал им облачный лук с громовыми стрелами; каждый следующий из четырёх подземных миров был светлее предыдущего; сперва люди были недоделаны, полуживотные; поднявшись на землю, обрели полностью человеческий облик. Первые, вышедшие из нижнего мира люди — у них перепонки на пальцах, голые хвосты, мох покрывает тело, одно ухо подстилают под себя, другим накрываются; боги отрезали им хвосты и уши, велели выкупаться…».

— А я читала аналогичный ацтекский миф, — снова взволнованно заговорила Светлана. — В нём тоже отчётливо просматривается мотив активного участия «солнечных богов» в переделке перволюдей. Там говорится о пущенной с неба стреле, которая пробивает в земле отверстие, и из этого отверстия выходят на поверхность первые мужчина и женщина. Что характерно, их тела не имеют нижней части, поэтому для зачатия детей мужчины вынуждены вкладывать свой язык в рот жене. Эти люди не знали огня и ели мясо сырым. В Южной Америке так же издревле рассказывали о хвостатых перволюдях, живших под землёй до Потопа. Помню такие строки одного из мифов: «Солнца и луны не было; из отверстия в земле вышли обезьяны, затем некоторые превратились в людей; первые люди не отличались от обезьян; мать Фигуерони отрезала им ночью хвосты, превратила в людей; с рассветом перестала это делать, оставшиеся сделались обезьянами».

— Мне кажется, здесь есть одна любопытная деталь, — заметил я.

— Какая? — Светлана с любопытством посмотрела на меня.

— Прослеживается некий эволюционный регресс: люди происходят не непосредственно от древних гоминидов, которые разделяются на различные ветви приматов, а в результате деятельности «богов», создающих человека из местного, «подручного» материала. При этом часть приматов является как бы побочным продуктом этого эксперимента… Это очень интересно!

Я возбуждённо улыбнулся любимой.

— Вы правы, — согласился со мной Акира. — Представления о регрессирующем мире можно найти и в индуистских взглядах о сотворении мироздания, где это событие не является однократным, а периодически повторяется. Если помните, вселенная, родившись из вод, огня и «Золотого зародыша», проживает последовательно четыре эпохи или юги. Различия же между ними определяются образом жизни и нравами разумных существ, которым выпало жить в каждую из них.

— Начало каждой вселенной носит название Сатьяюги — праведного века, во время которого наступает пора всеобщего благоденствия, — уверенно произнёс Иллик Шелли. — В Сатьяюгу отсутствуют социальные различия, общество основано на полном расцвете и не нуждается в государственной власти, так как все люди одинаково добродетельны и выполняют уставления дхармы.

— Да. За этим веком идут две эпохи — Третаюга и Двапараюга. Они отмечены двумя особенностями: уменьшением продолжительности во времени и убыванием добродетели. В Третаюгу рождаются человеческие пороки, и добро уменьшается на одну четверть. Чтобы умилостивить богов, люди вынуждены приносить им жертвы. А с наступлением Двапараюги, добро убывает ещё на четверть. Именно в это время человеческую жизнь сопровождают болезни и стихийные бедствия. Но всё это почти идиллия по сравнению со следующей, четвёртой эпохой — Калиюгой или злосчастным веком.

В этот период добро уменьшается до одной четверти от первоначального количества. Сокращается и жизнь человека, которая в Сатьяюгу длилась четыре тысячи лет. Человеческие характеры переполняют злоба, зависть и честолюбие… Хотя и Калиюга не вечна. Она даже короче предыдущих эпох, потому что забвение дога и утрата моральных ценностей оборачивается против самих носителей зла. Правители, превратившиеся в притеснителей народов, становятся неспособны удержать их в повиновении. Тогда даже страх перестаёт сдерживать злые инстинкты. Так настаёт конец Калиюги, а с ней завершается и весь мировой цикл — Махаюга или Манвантара — век Ману, и происходит разрушение мира — пралайя.

— Складывается впечатление, что постепенная «порча мира» является оценкой поведения людей с точки зрения выполнения ими предписаний богов, — заметил я, задумчиво глядя на экзоархеолога.

— Возможно, в этом есть определённый смысл, — задумчиво заметила Эйго. — Учёным давно известно, что моральное развитие способствует изменениям в структуре мозга. Существует прямая связь: чем выше уровень нравственного и морального развития у человека, тем у него в мозге больше и серого вещества.

— А это означает, что такой мозг способен к более производительной обработке получаемой извне информации! — воодушевлённо подхватил я. — А обработка информации напрямую связана с преобразованием информационной энергии в другие виды энергии. Мозг здесь выступает как некий генератор. Значит, должна существовать и прямая связь со стремлением «богов» получать духовную энергию человечества, и их же желанием превратить человека в высоконравственное существо. Сначала они сами контролировали этот процесс, а затем уже через различные религиозные учения и школы.

— Интересно, очень интересно! — воскликнул Акира, блестя глазами. — Это обязательно нужно будет обдумать. Вот вам и повод к подталкиванию эволюционного скачка в развитии сознания! Причинно-следственные связи прослеживаются вполне отчётливо.

— А мне видится, что все эти представления о постепенно деградирующем мире очень напоминают нашу реальную историю! — едва сдерживая волнение, сказал Иллик Шелли. — Разве смена всех этих эпох-юг не похожа на исторические периоды, пережитые человечеством в последние века перед Мировым воссоединением? Только как бы в миниатюре по временной протяжённости.

— А ведь он прав! — кивнул я, поражаясь почему мне самому не пришла в голову подобная мысль.

— Пожалуй, — согласился с юношей и экзоархеолог. — Все древние космогонии упоминают человечества, отличные от настоящего, и эти отличия близки к тому разделению на расы, которое мы встречаем в тибетской «Книге Дзиан». Скажем, Платон в своём «Федре» описывает «крылатую» расу людей. А в другом его труде — «Пире» — Аристофан говорит об андрогинной расе с круглыми телами: «В далёкие времена наша природа была не такой, как сейчас. Она была двуполой: форма и имя в равной мере принадлежали и мужскому, и женскому началам… Их тела… были круглыми и передвигались они, вращаясь. Они обладали ужасной силой и крепостью, а также чудовищным властолюбием. Поэтому Зевс разделил их надвое, чтобы ослабить их, а Аполлон, следуя его указанию, стянул и соединил кожу».

— В «Пэмандре» двуполым является всё животное царство: «По окончании круга узел развязался… и все животные, которые тоже были двуполыми, были развязаны — разделены — вместе с человеком… ибо… причины должны были дать следствия на Земле», — добавила Светлана.

— Двуполость присуща большей части растительного мира, — рассудительно произнесла Эйго. — Кроме того, двуполость характеризует как высшие семейства растительного царства, так и низшие формы царства животных. Многие насекомые проходят стадию перерождения от бабочки через гусеницу снова к бабочке, а у коралловых потомство появляется аналогично древесным почкам и ветвям. Сюда же отчасти можно отнести и пчёл… Но в приведённом Светланой тексте мы видим, что процесс разделения на полы андрогинных существ происходил вне пределов Земли. В других мирах? Видимо, причиной послужило желание заселить вновь созданную вселенную жизнью — эволюционный порыв тех самых «творящих» существ. А следствием их деятельности стало появление разумной жизни и у нас на Земле.

— Как и на других планетах! — заметила Светлана. — Трудно себе представить, чтобы «Творящее Начало» ограничилось в этом грандиозном замысле лишь нашей скромной планетой, затерянной на окраинах одного из миллиардов «звёздных колёс»… Вы со мной не согласны?

Она внимательно посмотрела на экзорархеолога.

— С этим трудно поспорить, — улыбнулся Акира Кензо. — Тем более, что в древнем эпосе индейцев-киче — «Пополь-Вух» — первые люди описаны как раса «с неограниченным зрением и непосредственным познанием всех вещей», что как раз свидетельствует о «божественном познании Богов» и указывает на первые разумные расы Вселенной, а не на земного человека. Не случайно и Вач, дочь Брахмы, именуется Шата-Рупа — «имеющая сто форм», а Савитри — родительница, «Матерь Богов» и всего живого — тождественна библейской Еве, «Матери всех Владык и Богов и всего живого». Поэтому первого Адама можно рассматривать как андрогинное, духовное существо — Адама Кадмона. Женщина выходит из ребра уже второго Адама, отделяясь, как чистая Дева, и падая в «плоть», то есть, в нисходящий цикл, в котором она становится Скорпионом — символом греха и материи.

— Может быть, Скорпион это указание на эру Скорпиона, во время которой и произошло создание «богами» первого человека — «лулу»? — предположил я.

— Интересная мысль, — похвалил меня Акира. — Вполне возможно здесь есть определённая связь. «Книга Дзиан», кстати, наиболее полно описывает генезис нашей Вселенной и антропогенез в частности, правда, в более сложных символических образах.

— Давно хотел спросить у вас, почему у «Книги Дзиан» такое название? — обратился я к экзоархеологу.

— «Дан», в китайской и тибетской фонетике — «Чань», это общий термин для эзотерических школ прошлого и их литературы, — охотно объяснил Акира. — В старых книгах слово «джанна» означало — «преображающий себя путём медитации и знания». Речь здесь идёт о внутреннем рождении, вернее, перерождении путём обладания полным истинным знанием. Отсюда и «дзан», фонетически передаваемое, как «диан», которому очень близко по звучанию и смысловому наполнению санскритское «дхиан». Вот почему эта книга называется книгой «Дзиан». Она представляет собой первый том комментариев к семи томам другой сокровенной экзотерической книги «Киу-те». Тридцать пять томов её предназначались для экзотерических целей, и в древности их можно было найти у тибетских лам в библиотеке любого монастыря.

— Понятно, — кивнул я. — Видимо, это действительно ценная книга.

— Ценная, — подтвердил Акира. — Но мы вернёмся к ней чуть позже, если не возражаете.

Так как никто не возражал, он уверенно продолжал:

— Итак, подведём небольшой итог. О чём говорят нам все эти мифы и легенды? Из них хорошо видно, что когда-то некие коротковолосые люди-животные жили на Земле, жили в подземных пещерах, питались травой, пили речную воду и не знали огня — совсем как герой шумерского сказания, «в степи рождённый» Энкиду: «…Не знал он из какой страны, какого роду он, носил вместо одежд людских наряды из травы; с газелями жевал траву в степях, плескаясь в светлых водах рек, он счастлив сердцем был». Но в один прекрасный день с неба спустились «длинноволосые существа» и попытались заговорить с ними, научить их ремёслам, но люди-животные отказались следовать их указаниям и убежали обратно в пещеры. Тогда длинноволосые существа пробили «небесной стрелой» дыру в земле и насильно вытащили их оттуда. Те, кто был захвачен, превратились в людей, а кто остался — в обезьян. Упоминание же в мифах неких «детей Солнца» даёт нам право утверждать, что все эти «длинноволосые существа» были не кем иным, как «солнечными богами», вмешавшимися в эксперимент, проводимый на Земле их предшественниками — «древними богами» или Драконами-Змиями.

— В некоторых древних научных работах, посвященных священному писанию, даже можно встретить имена этих божественных существ, которые «упали с Небес и в те времена бродили по Земле», — дополнила своего коллегу Светлана. — Это Шам-Хаззай — «вперёдсмотрящий», Узза — «могущественный» и Узи-Эль — «сила Бога». Более того, в стихах древних иудейских текстов явственно слышатся отголоски древних легенд о «падших ангелах».

— Вы правы, — согласился с ней Акира. — Поэтому мы не можем исключать возможности того, что образцы генетических опытов, проводимых богами-Змиями за пределами нашей планеты, доставлялись ими и на нашу Землю, где расселялись в строго ограниченных ареалах, которые ими тщательно охранялись. Информация об этом дошла до нас в виде рассказов о шумерском Э.ДИН — «Обители Справедливых», откуда разгневанный бог Энлиль изгнал первочеловека Адапу, что впоследствии вылилось в рассказ о библейском Эдемском саде. Или же повествование Платона о мифической Атлантиде… Да и мы с вами воочию смогли убедиться в реальности подобных инкубаторов-хранилищ, которое нашли наши ребята на Антарктическом материке.

Экзоархеолог с благодарностью посмотрел на сидевшего напротив Иллика Шелли. Юноша покраснел до кончиков ушей, явно довольный похвалой такого человека, как Акира.

— Очевидно, что сказание об Атлантиде, описанное Платоном в его диалоге «Тимей» относится именно к этому периоду времени, — продолжал экзоархеолог. — Давайте вспомним, что писал Платон: «Боги по жребию разделили всю землю на владения — одни побольше, другие поменьше — и учреждали для себя святилища и жертвоприношения».

— Прямо, как у шумеров, где «боги» занимались тем же самым! — воскликнул Иллик.

— Верно, — кивнул Акира Кензо. — Греки многое переняли у египтян и у тех же шумеров, включая и пантеон их богов. Поэтому в этом пантеоне легко можно усмотреть указания на принадлежность некоторых из богов непосредственно к когорте андрогинов-рептолоидов. Таков, например, их бог Посейдон, который был отцом многих существ, обладавших чертами змей, драконов или земноводных. И именно Посейдон, согласно Платону, владел землями легендарной Атлантиды: «Так и Посейдон, получив в удел остров Атлантиду, населил её своими детьми, зачатыми от смертной жены…».

— А вот здесь внимание! — Акира поднял вверх указательный палец. — Далее Платон пишет: «… примерно в пятидесяти стадиях от моря, стояла гора, со всех сторон невысокая. На этой горе жил один из мужей, в самом начале произведённых там, на свет землёю, по имени Евенор, и с ним жена Левкиппа; их единственная дочь звалась Клейто»… То есть, Платон, вслед за остальными мифами, указывает нам на существование на Земле, до вмешательства «свыше», неких разумных существ, на которых и производились все эти генетические манипуляции в ходе грандиозного научного эксперимента под названием «Сотворение Разума».

— А что там дальше пишет Платон? — поинтересовался я. — Все мы, конечно, читали его труды в школе… И всё же не в тех смысловых пластах, что видятся вам сейчас.

Экзоархеолог улыбнулся моей нетерпеливости и продолжал:

— Он пишет следующее: «Когда девушка уже достигла брачного возраста, а мать и отец её скончались, Посейдон, воспылал вожделением, соединяется с ней; тот холм, на котором она обитала, он укрепляет, по окружности отделяя его от острова и огораживая попеременно водными и земляными кольцами… Это загрождение было для людей непреодолимым, ибо судов и судоходства тогда ещё не существовало».

Акира поднял голову, глядя на меня.

— Если помните, на нашей планете много мест, которые «боги» тщательно оберегали от посторонних глаз и где, видимо, располагалось их научное оборудование и различные технические сооружения. Такие места есть в Южной Америке, были они и в Египте, в Индии, в Китае, и на Ближнем Востоке. Платон как раз рассказывает нам об одном из таких «священных» мест: «А островок в середине Посейдон без труда, как то и подобает богу, привёл в благоустроенный вид, источил из земли два родника — один тёплый, а другой холодный — и заставил землю давать разнообразное и достаточное для жизни пропитание…».

— Иными словами, Посейдон занялся селекционированием и развитием земледелия и скотоводства, — уточнила Светлана. — Об этом нам свидетельствуют и шумерские предания, согласно которым именно «боги» причастны к возникновению большинства культурных растений, полученных путём улучшения качеств диких аналогов, либо вообще привезённых на Землю извне. И те же «боги» занимались одомашниванием скота, видимо, не без применения всё той же генной инженерии.

— Мне сейчас вспомнились древние славянские предания, сообщающие о существовании в далёких, сокрытых от простых смертных, местах заветных источников — «живой» и «мёртвой» воды, — мечтательно произнесла Эйго. — Все сказочные герои стремились обрести эту волшебную воду.

— Да, здесь есть определённая связь, — согласился с помощницей Акира. — Особенно, если припомнить того же Асура Майя, который обладал способностью оживлять своих братьев, погибших в бою с богами. У него для этой цели служил целый бассейн с «живой» водой, сокрытый в божественном городе Трипуре… Так вот, далее Платон непосредственно подходит к описанию того, как Посейдон рождает некое гибридное потомство, ставшее впоследствии «божественными правителями» Атлантиды: «Произведя на свет пять раз по чете близнецов мужского пола, Посейдон взрастил их и поделил весь остров Атлантиду на десять частей. Причём тому из старшей четы, кто родился первым, он отдал дом матери и окрестные владения как наибольшую и наилучшую долю и поставил его царём над остальными, а этих остальных — архонтами, каждому из которых он дал власть над многолюдным народом и обширной страной».

— Очень похоже на Египет, в момент прихода к власти там бога Геба и Нут, — заметил Иллик Шелли.

— Верно, — согласно кивнул экзоархеолог. — Это лишний раз подтверждает глобальность замыслов Змиев-Драконов. Судя по всему, они со всей серьёзностью подошли к решению поставленной задачи, применяя все имевшиеся в их распоряжении научные знания и методы. Можно заметить, что Посейдон не просто производит потомство обычным способом, а «рождает» запланированное количество именно «близнецов», и именно «мужского пола», что не может не свидетельствовать об использовании им определённого воздействия на имевшийся генетический материал.

— На сколько мы можем судить, не ограничивались Драконы и прямым хирургическим вмешательством, — напомнила Светлана. — Они применяли своего рода допотопный «закон Ликурга», когда из двух младенцев убивался тот, кто не имел генов ящеров. Я не исключаю да же варианта, когда эти «боги» просто уничтожали свои малочисленные творения по той или иной причине. Возможно, поэтому мы и не можем теперь обнаружить их останков. Ведь мифы рассказывают нам и о страшных болезнях, ниспосланных богами в качестве кары на людей, и о грандиозных засухах, и о голодоморе…

Моя любимая посмотрела на меня.

Акира снова заглянул в свой электронный справочник.

— В «Махабхарате» есть любопытные описания довольно странного процесса деторождения в результате неких древних «экспериментов». Вот послушайте: «Гандхари проходила беременной два года и всё ещё не имела детей. Постепенно её сердцем овладела сильная печаль… из её утробы выпал тугой ком плоти, подобный красному железному шару. Таков был плод её двухлетних мук. Боль и гнев захлестнули её грудь, и, не говоря мужу ни слова, Гандхари хотела было выбросить этот ком плоти. Но брахман Шри Вьясадева сказал: «Дорогая дочь Субалы, всё будет так, как я обещал тебе и не может быть иначе, ибо мои слова не могут оказаться ложными, даже если я сказал их и в шутку. Быстро приготовь сто горшков и наполни их очищенным маслом. Затем окропи холодной водой этот ком плоти». Когда ком плоти был окраплён холодной водой, он разделился на сто один зародыш, величиной с большой палец. Вьясадева положил эти зародыши в горшки, наполненные очищенным маслом, и велел, чтобы горшки тщательно сторожили. Вьясадева сказал Гандхари, что горшки следует открыть лишь по прошествии определённого промежутка времени».

— Или вот ещё один пример, — продолжал экзоархеолог. — «…рыбаки поймали рыбу, которая зачала от семени царя и вот-вот должна была родить. Убив и распотрошив рыбу, рыбаки извлекли из её чрева человеческих младенцев — девочку и мальчика». В дальнейшем совместное потомство, по-видимому, стало возможно получать и путем прямого скрещивания видов. А кто рождался при этом, упоминает та же «Махабхарата»: «Притху тут же родила доблестного сына, которому суждено было стать лучшим среди тех, кто носил оружие. Этот красивый ребёнок бога был щедро одарён от природы, ибо родился в панцире и серьгах, своим блеском освещавших его лицо… Со своими косыми глазами, большим ртом и подобными раковинам ушами мальчик был сущим страшилищем. Его облик, как бы оправдывая имя его отца — Бхима, был ужасен, губы яркого цвета красной меди, похожие на клыки зубы — очень остры. Велика была его мощь. Он был великим лучником, великим героем, наделённым великой энергией и силой. Передвигался он стремительно, обладал чудовищно большим телом и великой мистической силой и мог легко побеждать всех врагов. И он превосходил своим магическим могуществом не только всех человеческих существ, но и любых чародеек и чародеев».

— Схожим образом родился и аккадский бог Мардук, — слегка волнуясь, заметила Светлана. — И облик его так же походил на облик Бхимы. Можно сказать, что и сам процесс оплодотворения в этих экспериментах Драконов проходил довольно редко и только в определённое время, — напомнила она. — Помните: «…В надлежащее, благоприятное для зачатия время Амбика…»? Или вот это: «…вновь наступило благоприятное для зачатия время…»? И таких примеров в древних текстах множество. Они могут так же косвенно подтверждать возможность искусственного скрещивания разных биологических видов в древности. При этом, самое удивительное в том, что такому потомству на генетическом уровне передавались знания всех предыдущих поколений разумных существ: «Этот сын Утатхьи, о благородный Брихаспати, находясь там (в утробе матери) уже изучил Веду с шестью её ответвлениями».

— Странно это… Странно слушать всё это, — заметил я. — Ведь, говоря о любимых и дорогих нам людях, мы используем совершенно другие эпитеты. Мы говорим о красивых глазах, лице, волосах, руках или ногах. Любые стихи наполнены поэтическими сравнениями именно этих сторон человеческой внешности.

Я посмотрел на свою любимую и её глаза вновь сделались глубокими и призывными.

— Вы правы, Сид, — согласился со мной Акира. — В древних текстах мы видим совершенно иные описательные признаки красоты: «…эта женщина со столь привлекательным цветом кожи…», «…обворожительный цвет её кожи…», «…целомудренную девушку в её дивном одеянии любви…», — процитировал он.

— У меня всё это вызывает ассоциации с раскраской кожи каких-то животных… — задумчиво произнесла Эйго. — Или динозавров.

Она вкрадчиво посмотрела на экзоархеолога.

— Ведь давно известно, что они так же имели разнообразную и яркую раскраску на своей коже или оперенье.

— Примечательно вот ещё что, — сказал Акира. — Притхи или Притхви в ведической литературе это богиня, которая олицетворяет собой Землю. Она выступает неразрывно с Дьяусом — божеством неба, отцом богини Ушас, врачевателей богов Ашвинов, адитьев и ангирасов — «семи великих мудрецов», прародителей человечества. Иными словами, аллегорически нам рассказывают историю брака «земли и неба», которая проходит отдельным большим пластом во всей мифологии.

— Но об участии драконов в создании разумной жизни на Земле сообщают не только тибетские или индийские тексты, — заметила Светлана. — Вспомните легендарного первого императора Китая Фу Си, который имел тело дракона и голову человека. Ведь именно он разработал систему представлений китайцев о Вселенной, а всех китайских императоров после него считали сынами Дракона и метафорически именовали «драконоликими». Я бы ещё добавила, что это мифическое животное живёт в основном в океане, в реках или в озёрах. Дракон Лун-ван — хозяин водной стихии и в китайской мифологии ему подчинялись бог грома Лэйгун, владыка дождя Юйши и бог ветра Фэнбо. Считалось, что дыхание Дракона превращается в облака, из которых либо идёт дождь, либо вырывается огонь. Но он умеет, и летать и имеет власть над тучами и бурями.

— Верно, — улыбнулся ей Акира. — Мне помнится миф древних жителей Японии, в котором рассказывается как: «Обхватив друг друга, Небесный Змей и Богиня-Солнце слились в Первую Молнию. Радостно грохоча, спустилась она на Первую Землю, отчего сами собой возникли верх и низ. Змеи сотворили мир, а с ним и Айойну, который создал людей, подарил им ремёсла и умение выжить».

— Очень интересно, что всем драконам приписывают и ещё одну немаловажную особенность — способность расширять и сжимать своё тело и, кроме всего прочего, умение превращаться во что угодно, и даже становиться невидимыми, — продолжала Светлана. — Это лишний раз указывает на их духовно-нематериальную природу, а ещё наводит меня на мысль о том, что люди, на самом деле, могли никогда и не видеть истинного облика этих самых драконов или «богов».

— В этом вы правы, — согласился с ней Акира. — Ведь, и, очень близкие к Драконам, наги и гандхарвы могли менять свой облик по желанию и часто являлись среди людей в человеческом облике, хотя и само разнообразие их естественного вида может поразить воображение. Помните в «Махабхарате»: «Среди этих змеев были семиглавые, двуглавые, а были и о пяти головах. Этих ужасных существ, чей яд был столь же губителен, как пожар все разрушения. Они могли принимать различные облики и переноситься, куда пожелают, а их ужасный яд мог спалить, как пылающее пламя»? Всё это вместе заставило меня по-новому взглянуть и на древних египетских богов, о которых было сказано: «души всех богов находятся в змеях».

Акира замолчал и устремил перед собой задумчивый взор.

— Теперь мне становится понятно и стремление библейского Змия открыть некую «тайну» первым людям — Адаму и Еве, — словно размышляя, произнесла Эйго. — Не удивительно, что в Библии эта «тайна» названа «познанием добра и зла». Может быть, Змий хотел открыть людям секрет их происхождения, и истинный облик тех самых богов-элохимов?

Эйго с надеждой взглянула на экзоархеолога. Тот благосклонно наклонил голову.

— «Тогда Змей воскликнул: «Бог обманул вас! Вы не умрёте, но можете познать мудрость. Он держит вас в невежестве».

Акира вздохнул и устало откинулся на спинку кресла.

— Но впоследствии это знание стоило людям очень дорого! И разгневанный Бог, выгоняющий первых людей из Рая — это не более чем религиозная метафора. На самом деле речь здесь идёт о гораздо более важных вещах — об уничтожении расы андрогинов, людей-рептолоидов, живших когда-то в Золотом Веке и «не знавших бед и смерти»…

— Между тем, имя первого человека в Библии имеет вовсе не еврейское, а индийское происхождение, — уверенно сказала Светлана. — Своего Адама евреи получили от халдеев. «Адам-Адами» — слово составное и потому является многообразным символом. Слова «ад» и «ади» на санскрите означают «первый». На арамейском языке «Ад-ад» — «один» или «единственный», который равнозначен сирийскому «Ад-он», или «Владыка». Он же супруг «Ад-ар-гат» или Астарты — сирийской богини. На ассирийском это слово означает «отец», отсюда и «Ак-ад», или «отец-создатель». Обозначение «Ак-ад» или «аккадийцы» представляет собой слово того же рода, что и «Ад-м», «Ха-ва» — Ева или «Эд-ен» — Эдем. При этом «Ак-Ад» означает так же «сын Ад», подобно древнеаравийским «сынам Ад». Так «Ад-ам-ак-ад-мон» стал Адамом или Кадмоном «Каббалы». Аналогично ведической «Ад-ити», являющейся «изначальным светом», «Акашей» проявленного мира, Адама символически можно сравнить с неким «первичным Светом», но физически, как правильно заметил Акира, он был также близок к Змию, как и мы с вами. К тому же, Адити это и София гностиков, а так же Исида — девственная мать Гора.

Светлана замолчала, взволнованно поглядывая на экзоархеолога. Тот, выражая согласие, слегка прикрыл веки. Сказал:

— Остаётся сделать последний шаг — отбросить прочь теории эволюции человека разумного с их хронологией событий, и рассматривать лишь то, что мы видим с точки зрения фактов. Ведь именно они формируют сегодня новую теорию о роли человека на нашей планете. И с точки зрения этой теории приходиться признать, что мы тут совсем не первые и совсем не самые умные. Долгое время мы были потерявшими память и упрямо не желавшими принимать правду о себе, потому, что эта правда оставляла нам всего три весьма неутешительных варианта развития событий.

— Нас создали как рабов-помощников, модифицировав из встреченного материала? — Эйго с сожалением взглянула на экзоархеолога.

— Или «создали» для функционирования в данных планетарных условиях. Это могло произойти, как за пределами нашей планеты, так и здесь, на месте. И тогда это будет то же самое, что и колонизация.

— Но нас могли привести и с собой, как мы привозим бактерии, вирусы или животных, — грустно усмехнулся я.

— Да. Осознать и пережить тот факт, что мы не главные, не первые тяжело, но это необходимо сделать, ибо теория эволюции, в процессе которой возник разум — это не наша история. Это история тех, кто создал нас! Сегодня у нас появилась возможность прикоснуться к этой истории, познать её в той мере, в какой нам позволяют имеющиеся у нас источники информации. Это необходимо сделать, потому что в том прошлом берут своё начало и наши корни. Познав прошлое, мы сможем откорректировать своё настоящее, чтобы предопределить своё будущее.

Экзоархеолог замолчал.

— А мы можем как-то воздействовать на эти самые рецессивные гены, о которых вы говорили, чтобы сделать их активными? — поинтересовался я, обращаясь к Эйго. — Можем ли мы сделать их доминирующими в нашем организме?

Слова Акиры снова вызвали у меня воспоминая о моих странных видениях, так мучивших меня в последние месяцы. С этим нужно было что-то делать и я упорно искал ответ на вопрос: что?

— Пока что, никто не пытался проделать подобное, — пожала плечами девушка-экзобиолог. — Но теоретически такое, конечно же, вполне возможно… Если задаться подобной целью.

— А какое-то внешнее воздействие на организм может запустить подобный процесс? Вы же говорили о возможности последовательного доминирования одних генов над другими… Чем это может быть вызвано? — снова поинтересовался я, и почувствовал на себе одновременно пристальные взгляды Акиры и Светланы.

— Да, пожалуй, — снова пожала плечами Эйго. — Всё зависит от характера воздействия и уровня проникновения в генетическую структуру человека. Пока нам до конца ясен даже сам характер имевшего место вмешательства в ДНК человека теми самыми «богами».

— Понятно, — пробурчал я, понуро опуская голову.

— Спорным остаётся вопрос уместности подобного вмешательства, как и подталкивания развития любой цивилизации кем-то извне, — снова заговорил Акира. — Особенно в заданном этим кем-то направлении.

— Гипотетически можно предположить, что развитие любой разумной цивилизации протекает нормально, если её технический прогресс соответствует уровню развития сознания индивидов, из которых такая цивилизация состоит, — рассудительно сказала Эйго. — Я бы даже сказала, что технический прогресс сам по себе и является следствием эволюционирования сознания.

— И здесь мы снова можем говорить о первичности духовного, хотя его связь с материей остаётся неразрывна, — улыбнулся Акира. — Если же исходить из этого положения, то можно прийти к заключению о возможности существования трёх вариантов развития всех разумных цивилизаций во вселенной. Один из них можно было бы назвать эволюционным. В этом случае эволюция сознания опережает техническое развитие общества в целом. Таким образом, сознание становится локомотивом технического прогресса. Оно как бы тянет его за собой. При большом положительном разрыве такая цивилизация со временем переходит на качественно новый уровень существования — уровень нетехнологического развития.

— И такой цивилизацией была цивилизация Змиев-Драконов! — воскликнула Светлана. — Даже у нас, на Земле можно отыскать признаки её присутствия и влияния на нашу, человеческую цивилизацию.

— Вы правы, — согласился с ней Акира. — Эти признаки хорошо просматриваются в истории и культуре того же Древнего Китая, где мы видим следы присутствия цивилизации подобного рода. Неслучайно эта страна всегда была тесно связана именно с Драконами. Описание становления и развития этой цивилизации можно без труда найти и в той же «Книге Дзиан»…

— Так вот, — продолжал экзоархеолог, — возможен и другой вариант существования любой разумной цивилизации. Я бы назвал его вариантом неустойчивого равновесия. Этот вариант, безусловно, должен соответствовать высшему уровню развития цивилизации технологического типа. В этом случае эволюция сознания должна примерно соответствовать уровню технического развития, но здесь возможны варианты: либо такая цивилизация переходит на более высокий, нетехнологический уровень развития; либо начинается процесс инволюции, регресса.

— Но ведь всё это можно сказать и о цивилизации «солнечных богов»! — неожиданно догадался я.

— Правильно, — согласно кивнул Акира. — С одной стороны, их цивилизация пошла по пути перехода к нетехнологическому развитию. Итогом, как мне думается, стал переход «богов» к существованию в нематериальной форме. Но с другой стороны, цивилизация этих самых «солнечных богов» оставила после себя на Земле гибридную цивилизацию «полубогов» и «героев». Именно она и оказывала длительное влияние на развитие человечества, выведя, в конце концов, его на третий путь — путь инволюции. Сама же цивилизация «полубогов» бесследно исчезла в глубинах времени.

— Я так понимаю, «инволюцией» нужно считать процесс опережения техническим прогрессом эволюции сознания? — уточнил я. — Тогда, действительно, техническое развитие будет только ускорять духовный регресс цивилизации.

— Да, и по достижении определённого порога — отрицательного разрыва — произойдёт её уничтожение… Что мы, собственно, и видим на примере нашей, земной цивилизации.

— Неужели этого пути невозможно избежать?! — ужаснулся Иллик Шелли.

— Возможно, — спокойно сказал Акира Кензо. — Но для этого необходимо было бы добиться качественного увеличения уровня развития сознания. Этот способ был бы естественным путём, который, видимо, соответствует главным принципам существования всей Вселенной, ибо «взбунтовавшиеся» Драконы, как мы помним, стремились следовать только ему. Думаю, именно по этой причине боги-цивилизаторы так мало передали людям своих научных познаний, а многие из них были покрыты тайной или зашифрованы в сакральных текстах и древних мистериях.

— Я понимаю, — закивал Иллик. — Искусственное понижение показателя технического развития должно было бы стимулировать развитие духовное. Вот почему долгое время люди имели в своём распоряжении только примитивные каменные орудия! Даже развитие земледелия существенно не изменило эту ситуацию. При том что сами боги-цивилизаторы имели в своём распоряжении высокотехнологическое оборудование, технику и инструменты, а так же развитую науку и искусство.

— Ты прав, — согласился со стажёром Акира. — Но для того, чтобы замыслы «богов» выполнялись, процесс передачи знаний должен был бы быть непрерывным и полным. Этот процесс действительно не прерывался на протяжении нескольких тысячелетий усилиями и стараниями избранной когорты неких «последователей», жрецов или браминов. Но, к сожалению, мы также можем констатировать и то, что исторический путь самой цивилизации «наставников» был тернист и извилист. С определённого времени этот путь состоял в основном из войн и распрей. Сохранение и передача знаний отошли для потомков «древних богов» на второй план, уступив место борьбе тщеславия и амбиций… Впрочем, таков был и путь нашего человечества.

— Каковы учителя, таковы и их ученики, — грустно заметил я.

— Вы правы. Ведь люди, как любые дети, в своём историческом младенчестве перенимали у своих нерадивых «родителей» их поведение, их повадки. Человек стал руководствоваться схожей мотивацией. Конечно, главной причиной этого были усилия самих «солнечных богов». Ведь это они сделали себя в глазах «дикого» первобытного человека всесильными и всезнающими повелителями, «божественными царями», которым нужно беспрекословно повиноваться, а приказы которых не пререкаемо исполнять. «Богам» необходимо было приносить жертвы, в том числе и человеческие.

— Я думаю, что люди пошли в своём безумии и алчности гораздо дальше своих «звёздных родителей», — неприязненно поморщилась Светлана. — Вы, Акира, правильно заметили, что исторический путь человечества состоял в основном из войн — за территории, за доминирование, религиозных, идеологических, захватнических или освободительных, «горячих» и «холодных». И в ходе всех этих войн всегда происходило одно и то же: более грубые, примитивные и поэтому более жестокие цивилизации уничтожали более развитые и гуманные. Но и их история была недолгой. Сами они, в конце концов, так же погибали под ударами ещё более грубых и жестоких цивилизаций. Такое положение вещей вело к отторжению процесса эволюции, потому что, так называемый, «технический прогресс» становился главной движущей силой для разработки технических средств уничтожения жизни!

— Хотя отчаянные попытки спасения цивилизации всё же предпринимались правительствами разных стран, — заметил экзоархеолог. — Тех, что пытались идти путём ограничения распространения ядерных технологий, запретом особо изуверских видов оружия или клонирования человека. Но этот путь был искусственным путём, и потому действенность его была мала. К тому же процесс передачи знаний от одного поколения к другому становился дискретным и хаотическим. Именно это и привело к трагическим деформациям самого эволюционного процесса, а в итоге вылилось последней, самой ужасной общеземной катастрофой. На этом же фоне появились и так называемые «исторические загадки», окутывание ореолом таинственности и недосказанности реальных исторических событий, или попросту откровенные подмены правды различного рода вымыслами. А, как известно, полуправда всегда страшнее и опаснее любой откровенной лжи.

— В этом нет ничего удивительного, — пожала плечами Светлана. — Примитивная цивилизация завоевателей не могла воспринять знания покорённой ею более развитой цивилизации. Поэтому она их попросту уничтожала. Такое мы видим на протяжении буквально всей прежней истории человечества, начиная с уничтожения древнейших цивилизаций Европы или завоевательных походов иудейских племён во славу новоиспечённого Бога, и заканчивая уничтожением развитых культур Америки. А самое страшное в этом то, что в первую очередь погибали письменные источники. Ведь именно они являются основным средством передачи культурологической информации. Вспомните костры инквизиторов или сожжение книг в фашистских государствах.

Она замолчала, грустно посмотрев в мою сторону.

Я нежно погладил её руку и ободряюще улыбнулся.

— Вы опять правы, Светлана, — согласился Акира. — В данном случае перед нами стоит задача наиболее полно использовать имеющиеся у нас тексты и артефакты, чтобы сорвать покровы тайны, скрывающие от нас подлинную историю как нашей земной цивилизации, так и вселенной вцелом. Мы с вами должны попробовать войти в заветные «Чертоги Истины». Я знаю, что вы уже проделали немалую работу на этом пути. И я благодарен вам за это! Но дальнейшие поиски ответов на главные вопросы ещё не закончены. Поэтому я предлагаю всем нам заняться ими вместе.

Акира оглядел присутствующих внимательным взором. Я заметил, как щёки Светланы покрылись румянцем волнения. Впрочем, Эйго раскраснелась не меньше неё.

— Правда, не следует забывать о том, что все мифологические и эзотерические тексты дуальны в своей основе, — продолжил экзоархеолог. — Все они состоят из нескольких смысловых «слоёв», и эта «многослойность» может нести в себе совершенно различные значения. Например, один и тот же текст может рассказывать и об эволюции вселенной, и об истории самих «богов», и одновременно повествать о развитии жизни на нашей Земле, передавая информацию о взаимоотношениях людей и «богов». Раньше я и сам до конца не учитывал эту особенность, что в итоге и привело меня к ряду ошибочных выводов.

— Думаю, что к той же «Книге Дзиан» нужно подходить с аналогичных позиций, — согласилась с ним Светлана. — А излагаемую в ней информацию тщательно анализировать на предмет достоверности хронологии излагаемых событий. Для нас эта информация необычайно ценна, так как даёт нам представление о вселенском генезисе, в ходе которого некие семь Высших Духов — космократов — заставляют «семь воинств Лха создать мир».

— Вы, как всегда, правы, — улыбнулся Акира. — При том, что «лха» здесь — это те же духи или божества, аналогичные ведийским дэва — богам, которые, подобно людям, являются сансарным существами, подверженными закону причинно-следственной связи. Эти самые Лха создают некие духовные образцы или виртуальные модели необходимых «Людей». Иначе говоря, они разрабатывают внутреннее — энергетическое — строение будущего тройственного человеческого существа. Они же создают и две его ипостаси — психическую и духовную. А дальше Высшие Духи, видя сотворённое «семи воинствами Лха», решают, что делать с сотворёнными формами…

— И здесь жёсткая иерархия! — усмехнулся я.

— В каждой космогонии «за» и «над» божеством творящим стоит божество превышнее, — рассудительно заметила Светлана. — Именно оно является «проектировщиком» и «зодчим», по отношению к которому Творец является лишь исполнителем. А ещё выше, «над» и «вокруг», «внутри» и «во вне» находится Непознаваемое и Неведомое, источник и причина всех этих эманаций.

— Можно сказать, что это «ядро» того самого духовно-нематериального мира, — предположил Акира Кензо. — Именно это «ядро» и должно являеться источником всего, первопричиной возникновения нашего материального мира. Поэтому сейчас, чтобы окончательно подтвердить данную истину, я предлагаю отделить все слои, из которых состоят многочисленные мифы. А за основу можно взять тибетскую «Книгу Дзиан», которую мы… вернее, я так часто цитирую последнее время. Мне кажется, именно в ней и заключена основная часть древнего знания о судьбе нашей вселенной и нас с вами.

Акира снова внимательно оглядел присутствующих. Затем предложил:

— Что если я стану читать текст этой книги, разделив его по-своему усмотрению на две хронологические части: сотворение жизни во вселенной и сотворение жизни на Земле — так называемое, Первичное и Вторичное Творение? Я представлю вам этот текст так, как мне кажется правильным. Все вместе мы можем соотносить его с другими известными нам древними источниками информации. Это позволит нам максимально эффективно и полно восстановить картину взаимосвязи как двух цивилизаций — «божественной» и земной — так и понять связь этих цивилизаций с развитием двух миров, двух вселенных — материальной и духовно-нематериальной. Надеюсь, никто не против такого подхода? Светлану же я попрошу давать свои комментарии к моему изложению исходя из её наработок.

Экзоархеолог посмотрел на мою возлюбленную.

— Хорошо, — охотно кивнула она, и я залюбовался её слегка порозовевшими ушками.

— Тогда предлагаю начать незамедлительно! — Акира, бросая взгляд на часы. — Время у нас ещё, должно быть, есть. Но его мало. Наши лаборанты сообщат нам, если будут какие-то результаты по вскрытию «саркофага».

Экзоархеолог обернулся на входную дверь и по-обыкновению обратился к своему электронному справочнику. Торопливо зачитал первые строки светящегося на прозрачном пластике текста:

— «Первые были Сынами Йоги. Сыны их стали потомством Жёлтого Отца и Белой Матери. Саморождённые чхая из блистающих тел Владык, отцов, сыны сумерек… Ни вода, ни огонь не могли уничтожить их… Не так было с сынами их… Саморождённые были чхая, тенями тел сынов сумерек».

Акира остановился, выжидательно взглянул на Светлану и уверенно произнёс:

— Без сомнения, речь в этой шлоке[46] идёт о первом потомстве Брахмы, о его сыновьях, рождённых умом — так называемых, Агниташвара или Питри. Это они выступают, как Владыки Пламени отказавшиеся творить-размножаться. И именно они были Первой Расой разумных существ, обратившей свои взоры на нашу вселенную, о которой повествует «Книга Дзиан».

— Да, — согласилась с ним Светлана. — А «сыны их», о которых говорится в тексте, стали родоначальниками Второй Расы. Упоминание здесь «Жёлтого Отца» и «Белой Матери» скрывает некий символизм, обращённый к Солнцу и Луне. Ведь в древности считалось, что каждая Раса в своей эволюции рождается под непосредственным влиянием одной из планет. А знание того, что начало жизни на планетах даёт тепло звёзд, в том числе и наше Солнце, как раз и может трактоваться как то, что Солнце «порождает» богов и людей… И всё же я думаю, что в данном отрывке речь идёт именно о духовном генезисе «Владык Пламени», которых Пураны называют перворожденными сынами Брахмы или семью мудрецами — сапта-риши. Ведь из текста следует, что «Отец» и «Мать» были «саморождёнными», то есть, их рождение происходило не путём физического совокупления, а путём духовным.

— Думаю, вы не совсем правы, — покачал головой Акира Кензо. — Ведь «Владыки Пламени», судя по тексту, уже имели возможность размножаться духовным путём и перемещаться из мира духовного в материальный мир. Их нельзя рассматривать, как Первую Расу, названную в «Книге Дзиан» «Саморождёнными» или «Сынами Йоги и Воли», но можно отнести к некой промежуточной форме жизни, давшей толчок к порождению всех последующих рас вселенной.

«Владыки Пламени» или «Сыны Мудрости» здесь являются «Сынами Ночи» — теми, кто был сотворён, как рассказывают Пураны, из «Тела Тьмы» Брахмы. Это и египетская четвёрка богов — помощников бога Птаха, и аккадские Лахму и Лахану, а так же «восставшие» сыны Брахмы, включая Маричи, породившего Кашьяпу. Упоминание же «Сынов Сумерек» нужно относить к следующему потомству Брахмы — одиннадцати Праджапати. Ведь имя «Сыны Сумерек» показывает нам, что «Саморождённые» праотцы идентичны Питри браминской системы, ибо указывает на способ их рождения.

— А браминские Питри, согласно Пуранам, произошли из «Тела Сумерек Брахмы», — закончила за него Светлана. — Вот почему«…ни вода, ни огонь не могли уничтожить их» — все они были духовными сущностями! Второе же поколение сынов Брахмы тоже несло на себе печать духовности: «… Не так было с сынами их… Саморождённые были чхая, тенями тел сынов сумерек». То есть, они уже не обладали такими же свойствами высшей духовности, как Первые, но были ещё не материальны — это духи или «астральные тени» своих Отцов. То есть, речь пока идёт только о эволюционировании духовно-нематериального мира.

— Верно, — согласно наклонил голову Акира. — И в Первой и во Второй космических Расах «люди» не были ещё физическими существами. Они скорее были «бхутами».

— Что ещё за бхуты? — удивился я.

— Это название происходит от «бхутади» — «источника» или «точки происхождения элементов», — объяснила Светлана.

— Верно, — подтвердил экзоархеолог. — Вот почему, вплоть до Второй Расы, «Книга Дзиан» рассказывает нам об эволюции именно духовного мира! В этом вы безусловно правы. И эта эволюция выражена в мифах довольно сложной, двойственной символикой. Её можно увидеть и в первозданном океане Нун, с творящей в нём силой, выраженной образом бога Птаха у египтян. И в змее Шеша у индуистов, на котором возлежит бог-творец Вишну. Она же и в аккадском первородном Апсу, который мешает свои воды с праматерью всего Тиамат: «Когда вверху не названо небо, а суша внизу была безымянна, Апсу первородный, всесотворитель, праматерь Тиамат, что все породила, воды свои воедино мешали, когда из богов никого ещё не было, ничто не названо, судьбой не отмечено…».

— По сути, египетского бога Птаха, аналогичного Брахману индуизма, можно рассматривать, как весь духовно-нематериальный мир в сосредоточении одной творящей личности, — продолжал Акира. — Его можно понимать и как «океан предвечного разума» — гигантский нематериальный разум. Именно поэтому в мифологии он находится «за пределами своего Творения» — «к югу от моей стены», как он сам о себе говорит. Ведь «Юг» в египетской символике это не что иное, как образ вечности. Так же, как змей Шеша, поддерживающий все миры и вселенные и сосредоточенный в личности Вишну. Иными словами, Птах-Творец есть «Тот, кто в вечности, Бог Сам в Себе, Творец за пределами Своего творения».

— А это означает, что Птах находится вне пределов нашего материального мира, созданного его замыслом и путём усилиий творящих духовных сущностей, — в размышлении произнесла Светлана.

— Да. Это подчёркивается и содержанием одного из речений «Текстов Саркофагов»: «Я… повелитель богов, царь небесный, правитель обеих земель, творец душ, дарующий душам венцы, существенность и бытиё, Я творец душ и жизнь их в руке Моей, когда Я желаю, Я творю и живут они, ибо Я творящее слово, которое на устах Моих и премудрость, которая в теле Моём, достоинство Моё в руках моих…». Вы правы, Светлана. Птах творит «языком и сердцем», и это аналогично строкам из «Книги Дзиан»: «…первые были сынами Йоги».

— А помогают ему в этом восемь богов, которых нужно рассматривать в космологическом смысле, как первичные качества Творения! То есть, как признаки и качества первичной материальной вселенной, — напомнила Светлана. — Эти «боги» парны и известны нам под именами: Нун и Наунет — водная стихия, Хух и Хаухет — бесконечность в пространстве, Кук и Каукет — мрак, Ниау и Ниаут — отрицание или сокрытое «ничто». Все они входили в так называемую египетскую Огдоаду.

— Верно.

— Но ведь Птах, согласно Манефону, правил Египтом на протяжении девяти тысяч лет! — изумился Иллик Шелли. — Как он может одновременно быть «предвечным богом» и божественным царём на Земле?

— Ты ошибаешься, как ошибался и Манефон, — спокойно улыбнулся Акира. — Птах, как Ра и Шу, вовсе не правил Египтом. Согласно древнеегипетским текстам, Ра управлял «небесами», а боги Шу и Тефнут помогали ему в этом. И только с бога Геба начинается присутствие этих богов непосредственно на нашей Земле. Именно от брака Геба и Нут появляется на свет четвёрка богов — первых божественных царей, правивших Египтом. Мы же подробно обсуждали их историю ещё на Марсе.

— А как же Птах? — неунимался юноша, недоумевающе глядя на экзоархеолога. — Если он не правил эти девять тысячелетий, о которых упоминает Манефон, тогда кто правил вместо него и чем?

— И об этом мы говорили на Марсе! — напомнил Акира. — Разве ты забыл?

— Ну, не томите же его, Акира! — нетерпеливо воскликнула Светлана, нервно сжимая пальцы. — Напомните Иллику и пойдём уже дальше!

— Что ж, им был ни кто иной, как змей Апоп. Именно он — извечный враг «солнечного» бога Ра, о земной жизни которого нам практически ничего не известно. Ведь «земная жизнь» Апопа проходила вовсе не на Земле, как и у Ра, а на другой планете, где и обитали все Змии и Драконы. Вот почему нам ничего не известно об этой жизни из египетской мифологии. Как ты помнишь, она была сильно редактирована запретами на древнее знание, которые существовали ещё со времен правления божественного отпрыска Гора. Но зато необходимые нам сведения мы можем получить из других мифологий — шумерской или пехлевийской — которых, к счастью, не каснулись «божественные» запреты.

— Ах, ну да! — спохватился Иллик Шелли и виновато потупил взор. — Вы действительно уже говорили об этом…

— Замечательно! Тогда не заставляй меня возвращаться к пройденному, — с лёгким сожалением в голосе попросил Акира. — Мне бы хотелось оставаться последовательным в своих рассуждениях.

Юноша согласно кивнул.

— Не буду.

— Итак. Давайте вернёмся к вопросу о предвечном боге. Ведь это один из определяющих вопросов во всей древней космогонии. Даже у индейцев майя, с их бесполым творящим богом Ометеотль, обитавшем на «Тринадцатом небе», этот вопрос не обойдён стороной. Вспомните: «Там, среди тумана, родилось из молчания вселенной двойное божественное начало Ометеотль, союз Ометекутли и Омесиуатль, мужского и женского начал». Вот они — те самые «Жёлтый Отец» и «Белая Мать»! Идентичны им и аккадские боги Лахму и Лахаму: «…тогда в недрах зародились боги, явились Лахму и Лахаму и именем названы были…».

— Такое единодушие в мифологии различных регионов Земли должно свидетельствовать о внешнем источнике происхождения этого знания! — уверенно сказала Светлана. — Я не рпава?

— Отчего же? Правы.

— Меня всегда удивляла скудность египетской и шумерской мифологии в вопросе подробного изложения космогонии и генезиса, — продолжала моя любимая. — Но зато мифология Индии, несмотря на всю её непоследовательность и запутанность, даёт нам наиболее полную картину творящих космических сил, участвующих в этих процессах. Получается, что и изречение из «Сарпараджини» — «Вначале, до того как Матерь стала Отцом-Матерью, Огненный Дракон в одиночестве носился в Беспредельности» — следует относить именно к этапу Первичного Творения! К этапу развивающейся нематериальной вселенной… Тогда «Огненный Дракон» это, скорее всего, Шеша, Тиамат или Птах?

Она вопросительно посмотрела на экзоархеолога.

— Или же сам Брахман — иначе, духовно-нематериальный мир, — пожал плечами тот. — Ведь материальной вселенной к этому времени, судя по всему, ещё и не существовало. Помните, что написано в «Законах Ману»: «Эта вселенная существовала в форме Тьмы, непроницаемой, лишённой отличительных признаков, недоступной рассуждению, умонепостигаемой, полностью погружённой, словно в глубокий сон. Тогда явился божественный Самосущий, неразличимый, творящий это, великие стихи и прочее, различимое, — с неодолимой силой, разгоняющей тьму. Тот, кого может постичь сверхчувственное, кто тонок, неразличим и вечен, кто содержит всё созданное и непостижим, просиял по собственному изволению».

— Тогда к «Саморождённым», можно отнести египетского бога Атума, аккадского Аншара и индуистского Брахму? — предположила Светлана, снова обращая задумчивый взор к экзоархеологу.

— Да. Но не нужно обходить вниманием и ещё одну ступень «Творения». Это крайне опрометчиво и может привести нас к ряду ошибочных суждений, — заметил Акира. — Ведь, судя по Станцам «Книги Дзиан», космогонический процесс идёт сверху вниз по неким иерархическим «ступеням» — этапам. На самом верху его, как я уже сказал, стоит бесконечность духовно-нематериального «океана», трансформирующаяся и порождающая — выделяющая в себе и из себя некую творящую сущность — «Владыку Владык». Именно он стоит над теми самыми «Владыками Пламени» — существами духовными по своему естеству, и потому не способными ещё творить в материальной вселенной.

— А эволюцию нематериального мира символизируют и три тела Брахмы? — отозвалась Светлана. — «Тело Тьмы», в данном случае, есть неизвестность, не проявленный мир. Как именно проходила его эволюция на всех этапах нам доподлинно неизвестно. Мы лишь можем догадываться о том, что в результате этой эволюции в том, «потустороннем» мире возникли целые цивилизации неких духовных существ, которые на пике своего развития стали стремиться на следующую ступень совершенствования. В результате их созидательной деятельности и возникает проявленная — материальная — вселенная. Этот период символизирует собой другое тело Брахмы — «Тело Сумерек». Ведь Сумерки это переходное состояние между Тьмой, Ночью и Днём. Именно поэтому существа, которые достигли к этому моменту духовного величия и обрели способность к духовно-нематериальному размножению, названы в «Книге Дзиан» «Сынами Сумерек».

— Конечно! — подтвердил Акира Кензо. — Итак, процесс эволюционирования духовно-нематериальной вселенной продолжается, в результате чего появляются саморождённые «Сыны Сумерек». Их появление можно в данном случае рассматривать, как инициацию, а не случайное, стихийное явление. В дальнейшем эти существа также проходят определённый этап развития, в ходе которого они стремятся обрести возможность выхода уже в материальную вселенную. Но для этого им необходимо обзавестись подходящими материальными телами. Видимо, подобный переход из мира в мир иначе просто не возможен. Отсюда мы можем видеть и стремление неких «Владык» воплотиться в другую форму. И этой «формой» становятся «бессмысленные бхута». Хотя другая категория этих существ способствует развитию разума в материальной вселенной самостоятельным путём. Именно в этом и кроется суть конфликта между «восставшими» и «послушными» «сынами Брахмы».

— Значит, принципы иерархии имеют очень глубокие корни? — заметил я. — Можно сказать, эти принципы восходят непосредственно к изначальному «акту Творения»?

— Да. Так оно и есть. Не случайно о том же Птахе говориться, как о творце «принципов царственности», которые впоследствии были перенесены «солнечными богами» на благодатную почву при формировании первых человеческих цивилизаций.

— Знаете, а ведь «Энума Элиш» тоже предельно ясно излагает нам историю эволюционного развития духовного мира и его последующий выход в мир материальный, — задумчиво произнесла Светлана. — Вот эти строки: «…тогда в недрах зародились боги, явились Лахму и Лахаму и именем названы были. И пока они росли и мужали, тогда родились Аншар и Китар. Они дни копили, множили годы…»… Любопытно, что этот эволюционный скачок всегда тесно связан с водой. Почему?

Она задумчиво посмотрела на экзоархеолога, сидевшего напротив.

— Ведь сам по себе этап возникновения воды является очень важным во всех космогониях. Ещё древний философ Филон описывал этот процесс так: «И из соединения Духа произошёл Мот; его некоторые считают илом, другие — гнилью водянистого смешения; и из неё произошли все семена создания, и рождение всего».

— Снова первичность Духа, и вторичность Материи! — не удержался Иллик и нетерпеливо заёрзал в своём кресле.

Акира снисходительно улыбнулся его несдержанности.

— Думаю, всё же они представляют собой некое единое целое, ибо обладают схожими свойствами и развиваются по одинаковым законам. А чтобы понять значимость «воды» в акте генезиса, необходимо глубже изучить космологию, охватывающую первичные процессы возникновения нашей материальной вселенной, — сказал экзоархеолог, обращаясь уже к моей любимой. — Нужно бы привлечь к нашему проекту соответствующих специалистов и научные институты.

При этих словах Акира почему-то посмотрел на меня, словно, ища у меня одобрения или поддержки. Но я не нашёлся что ответить ему.

— Пока же мы можем ориентироваться только на наши скромные познания, и на имеющиеся у нас источники информации, — с лёгким сожалением в голосе добавил экзоархеолог. — А вот относительно «воды» вы, Светлана, безусловно, правы. В том же эпосе «Пополь Вух» водяной этап рисуется не менее красочно и загадочно, чем у Филона: «Всё было в состоянии неизвестности, всё холодное, всё в молчании; всё бездвижное, тихое; и пространство неба было пусто… Не было ни человека, ни животного, ни птиц, ни рыб… Не было ничего, что существовало бы, что могло бы иметь существование; была только лишь холодная вода, спокойное море, одинокое и тихое. В темноте, в ночи была только лишь неподвижность, только молчание».

— Но Филон говорит не только о пустоте! — напомнила Светлана. — Он говорит ещё и о неких «первых существах». Помните: «Были некие животные, не обладавшие чувством, от которых произошли одарённые умом животные, называемые Зофасимины, то есть «стражи неба»; они были по форме яйцеобразны»? А ведь Филон сообщает нам и об особенностях этих животных Зофасиминов. Этой особенностью был их незаурядный ум! Хотя до них существовал и более примитивный вид, — «животные, не обладавшие чувством», — как он пишет.

Моя воздюбленная слегка приподняла подбородок, словно, делая вызов своему коллеге.

— Я бы вспомнила и ещё одних первых существ, тех, что описанны в «Пополь Вух». Там тоже есть схожие с Филоном строки: «Одни лишь Создательница и Творец — Тепеу, Великая Мать и Кукумац, Великий Отец, находились в бесконечных водах. Да, они находились там, скрытые под зелёными и голубыми перьями, и потому они назывались Кукумац. По природе своей они были большими мудрецами и большими мыслителями. Вот в таком виде существовало небо, и там находилось Сердце небес — таково имя бога и так он назывался».

— Может быть у Филона, речь идёт не о примитивизме «животных»? — в раздумье предположила Эйго Хара. — Возможно, древний философ намекает на их необычную, неподвластную его пониманию природу?.. Что если это не материальная природа, и эти существа просто принадлежат к тому самому духовному миру, который лежит за пределами нашей материальной вселенной? Поэтому-то она и неподвластна осознанию Филона… Впрочем, как и нам, — с сожалением добавила девушка и обратила задумчивый взор к экзоархеологу.

— В одном из египетских текстов бог Осирис — царь и судья Дуата, говорит так: «что страна, где он живёт, наполнена «посланниками с дикими лицами», которые не боятся ни богов, ни богинь. И ещё: «Я отправляю их, и они принесут сердце любого, кто творит зло, и они будут жить здесь со мной. И несущественно то, что я покоюсь здесь на Западе, пока все вы во внешнем мире. Кто среди вас сильнее меня?». Мне это описание кажется перекликающимся с «Книгой Дзиан», в которой мы можем прочитать о Владыках Пламени и Тёмной Мудрости: «Отцы их были Саморождённые Чхая от блистающих тел Владык, отцов, сыны Сумерек…».

Акира Кензо выглядел сейчас не менее задумчивым, чем наш пытливый экзобиолог.

— Тогда и египетского змея Апопа можно отождествить с Тиамат в образе океана первовод! — рассудительно сказала Светлана.

— Почему? — сразу же заинтересовалась Эйго.

— Потому что Апопа так же называют другим именем — «Нехахер» или «Страшная Ликом».

— Я всё думаю о той «воде» с которой связано первичное творение во всех мифах… — медленно произнёс я, внимательно слушая своих товарищей. — Ведь вся эта «вода» — это не обычная вода, не земная? Так? Земли же ещё нет. Верно?.. Значит, и «Тринадцатое небо» с бесполым богом у майя — это тот же духовный мир! «Боги-творцы» приносят оттуда некую духовную сущность, которая превращается в материальный мир: космическое пространство — «звёздное небо», и планетарные миры — «землю»…

— Всё верно, — кивнул Акира, с интересом глядя на меня.

— Если же исходить из того, что изначально материальное пространство было наполнено только нейтрино — «водой вселенной», и эта частица в результате периодических пульсаций вселенной, названых у древних «днями и ночами Брахмы», никогда не исчезает, — продолжал я развивать свою неожиданно возникушую мысль, — тогда получается, что некие элементы и энергии из духовно-нематериального мира действительно послужили первоосновой для возникновения материальных элементов и энергий. Из них и сложилась вся наша материальная вселенная! Вот вам и объяснение имени змея Шеша — «остаток».

Я взволнованно посмотрел на экзоархеолога, затем перевёл взгляд на сидевшую подле меня Светлану. Она одарила меня лучезарной улыбкой и слегка зажмурилась.

— Только исходные элементы обладали именно нематериальной природой! — продолжал вслух размышлять я. — Тогда можно допустить, что и само нейтрино — неуловимое и всепроникающее — не что иное, как те самые исходные нематериальные элементы, способные приобретать свойства материальных частиц. Если же пойти ещё дальше, то и «тёмная материя» должна состоять из таких же нематериальных элементов, вот поэтому-то мы до сих пор не можем обнаружить и изучить её свойства.

— А «тёмная энергия» — это проявление энергетических полей духовного мира! — выпалил Иллик Шелли, возбуждённо сверкая глазами.

— Да, наверное, — согласился я. — Иначе просто и не может быть!

— У вас очень интересные мысли, Сид! — в очередной раз похвалил меня Акира, благосклонно кивая мне головой.

Светлана, видимо, гордая за меня, сказала:

— Сид вообще молодец! Всегда поражаюсь тому, как ему легко удаётся уловить суть любого научного спора! Но я бы добавила вот ещё что. В своей извечной битве с богом Ра, подробно описанной в «Книге Амдуат», змей Апоп, царствующий в «загробном мире», чтобы помешать «солнечному богу» и его свите двигаться по подземной реке на своей барке, выпивает из этой реки всю воду…

Она приостановилась, глядя на меня.

— А ведь мы знаем, что путешествие Ра расписано по часам ночи! То есть, нам даются некие маркеры, выраженные в четырёхмерной системе координат, где четвёртой координатой является само время! По этим маркерам мы и можем ориентироваться в пространстве Дуата — иначе, в пространстве той самой духовно-нематериальной вселенной, о которой так много последнее время говорит Акира.

Щёки моей любимой снова покрылись румянцем. Она порывисто повернулась к экзоархеологу.

— Если Сид прав, и мифическую «воду» действительно можно отождествить с некими нематериальными элементами — составными кубиками духовной вселенной — тогда весь рассказ о путешествии Ра, о его попытках убийства змея Апопа, который неизменно остаётся в живых — ведь духовную сущность нельзя убить никаким оружием! — и принуждение последнего к возвращению «выпитой» им «воды» есть ни что иное, как описание попыток «солнечных богов» проникновения на новые уровни этой самой духовной вселенной, попыток завоевания высших духовных уровней «потустороннего мира»! Аналогией этой борьбы можно рассматривать борьбу Суров и Асуров за амриту — напиток бессмертия.

— Вы изумительны, Светлана! — похвалил её экзоархеолог, не скрывая своего восхищения. — Здесь уместно было бы вспомнить и описание духовного мира в «Пэмандре», которое созвучно аналогичному описанию в «Вишну-пуране», где этот самый духовный мир называется Прабхавапья — «место, откуда исходит и где растворяется всё сущее».

— Да. Именно там сокрыто всё: и Махапуруша — превышний Дух, и Атман или Пурваджа — живой Дух Природы, и Хиришикеша — духовная или мыслящая Душа, единая с чувствами, и Кшетраджня — воплощённая Вселенная Духа и Материи. Даже Бхрантидаршанатах — ложное восприятие или наша материальная вселенная, сокрыто там. Поэтому, чтобы постичь «Вторичное Творение», безусловно, следует, сначала понять его отношение к «Первичному Творению».

— Наверное, в этом и смысл слов Гермеса Трисмегиста: «Мы говорим четыре Элемента, хотя следовало бы сказать три»! — заметил экзоархеолог. — Видимо, не случайно и то, что естественной средой обитания всех этих первосуществ в материальном мире была именно «вода», которая воспринималась людьми, как обычная вода. Поэтому только через понимание сущности этой «воды» и придёт к нам понимание основ мироздания. Здесь же проходит и тот «водораздел», который отделяет эволюцию, протекающую непосредственно в духовно-материальном мире, от эволюции мира материального!

— Помните, в «Законах Ману» было сказано: «От этой первопричины, которая неразличима, вечна, реальна и нереальна одновременно, произошёл на свет тот муж — Пуруша, который славен в этом мире под именем Брахмана. Божественный восседал в этом яйце целый год; затем он сам одной своей мыслью разделили его на две половины. И из этих половинок он создал небо и землю, между ними срединное пространство, восемь точек горизонта и вечное жилище вод»?

— Да, да! На этом водоразделе стоит и индуистский Кашьяпа, и Дакша, сын Брахмы, от которого берут своё начало Третья и Четвёртая Расы из «Книги Дзиан»!

Акира какое-то время молчал, видимо, собираясь с мыслями. Затем предложил:

— Давайте вернёмся к «Книге Дзиан»! Вот, послушайте следующую шлоку из неё: «Когда раса состарилась, старые воды смешались со свежими. Когда капли их замутились, они испарились и исчезли в новом потоке, в горячем потоке жизни. Внешняя первой стала внутренней во второй. Старое крыло стало новой тенью и тенью крыла», — зачитал он текст, оторвал взгляд от прозрачного листа справочника и посмотрел на Светлану.

— Здесь как раз идёт речь о той самой эволюции творящих и чувствительных принципов «богов», о которой говорили и вы, — уверенно закивала она. — Первая Раса — бесполая раса или духовная форма жизни — порождает Вторую Расу, перерождаясь в ней, не погибая и не исчезая сама. Это похоже на рождение почки на ветке дерева. Но Вторая Раса всё же уже имела физическую оболочку, пригодную для пребывания в материальном мире, а духовная форма Первой Расы стала её внутренним содержанием. В этом и заключалось эволюционирование этих первородных существ, которое протекает в строгой аналогии с атрибутами Брахмы в духовном и материальном мирах.

— Вот именно! Подтверждение тому можно найти и в каббалистических трудах, таких как «Зогар», где говорится о том, что каждый тип в видимой вселенной имеет свой прототип в невидимой вселенной: «Всё, сущее в Низшем Мире, существует и в Высшем. Низший и Высший воздействуют и реагируют друг на друга». Так что же с эволюцией происходит дальше? А вот что: «Вторая раса стала результатом почкования и выделения, асексуальная из бесполой. Так, о лану, появилась Вторая Раса».

Зачитал следующую шлоку экзоархеолог.

— Опять можно заметить указание на нематериальную природу Первой Расы, которая была полностью духовной и не могла иметь пола, как не имеет пола наша душа. При этом указывается на необычный способ появления Второй Расы, названный в тексте «почкованием и выделением».

— Но что это может означать? — изумился Иллик Шелли. — Они что, были растениями?

Молодой человек недоумённо посмотрел на, сидевшую рядом, Эйго, но девушка-биолог промолчала, что-то напряжённо обдумывая.

— Вряд ли следует понимать сказанное в «Книге Дзиан» буквально, — спокойно произнёс Акира. — Ведь речь здесь идёт о высшем космическом разуме.

Я взглянул на свою возлюбленную.

— Возможно, для большего понимания этого отрывка нужно вспомнить про Асура Майя, которого мы уже упоминали? — задумчиво сказала она. — Сказания рассказывают нам о том, что он жил в Ромака-пуре и был потомком расы «Мудрых» — расы, «которая никогда не умирает». Кроме того, Асура Майя был учеником Сурьи — солнечного бога, что так же косвенно указывает нам на «Жёлтого Отца» из «Книги Дзиан»… Я вот почему вспомнила об этом асуре, — объяснила Светлана, заметив вопрос, появившийся на лице экзоархеолога. — Местом рождения этого архаического героя называется Ромака-Пура, которая находилась на «западе». Именно через неё ясно прослеживается связь Асура Майя с эзотерическим учением о «рождённых Потом Расах» — существах, рождавшихся из «пор своих родителей». Все мы знаем, что «рома-купас» на санскрите означает «волосяные поры». В «Махабхарате» же говорится о «народе Раумов», созданном из пор Вирабхадры — страшного исполина, уничтожившего жертву Дакши. В ней же упоминаются и другие племена и народы, рождённые точно так же. Мне кажется, что все они относились именно к Второй Расе из «Книги Дзиан».

— Пожалуй, в этом есть некий смысл, — наконец, заговорила Эйго. — В тексте употреблено слово «почкование». И в самом деле, задумайтесь, как иначе могли воспроизвести себя все эти «чхая»? То есть, как они могли породить Вторую Расу, если сами были бесполыми?

— К тому же, как утверждают тексты, они даже не имели ещё «кама-рупы» — «проводника желаний», который развился лишь у Третьей Расы, — заметил Акира.

— Вот именно! — воодушевилась Эйго, выпрямляясь и слегка подаваясь вперёд. — Значит, Вторую Расу они произвели бессознательно, как происходит у некоторых растений! Пожалуй, Иллик был не так уж и далёк от истины… — Она обернулась к юноше, даря ему сдержанную улыбку. — Хотя нет… Здесь уместнее сравнивать не с растением, а, скажем, с амёбой, только не в материальном виде, и в более впечатляющих масштабах. Если сопоставить этот процесс с происходящими в материальном мире, то он будет очень близок к процессам, свойственым некоторым видам одноклеточных. И такой процесс у них называется именно «почкованием»! Это митохондрическое деление ядра, когда одно из образовавшихся ядер перемещается в формирующееся выпячивание материнской клетки, а затем этот фрагмент отпочковывается. Дочерняя клетка при этом существенно меньше материнской, и ей требуется некоторое время для роста и достраивания структур. Это так называемое вегетативное размножение, которым размножаются многие грибы, и даже многоклеточные животные такие, как пресноводная гидра.

Эйго сложила на коленях руки.

— По сути любая клетка уже является живым существом, независимо от того будем ли мы рассматривать её с точки зрения ботаники или зоологии. Такой взгляд применим и к морфологии или физиологии организмов.

— Как «Огненные Жизни» в оккультизме, — заметил Акира. — И если исходить из того, что эволюция материального мира является, лишь продолжением эволюционирования мира духовно-нематериального, тогда нет ничего удивительного и в общих тенденциях развития. Только в материальном мире они движутся от обратного — начинаются с примитивных форм жизни и восходят со временем к высшим. В духовном же мире всё начинается сразу с высших форм, которые инициируют возникновение низших… Наверное, в этом сокрыт какой-то смысл. Возможно, здесь мы имеем спираль развития, замкнутую саму на себя?

Акира задумчиво осмотрел присутствующих.

— Ведь всё, что мы сегодня знаем о «божественной» эволюции во вселенной позволяет нам сделать вывод о том, что некий Разум, обитающий в духовно-нематериальном мире, пройдя долгий путь собственного развития, подошёл, в конце концов, к способности не только размножаться, делясь на отдельные разумные формы, но и воплощать эти духовные формы в формы материальные. Более того, эти разумные формы получили возможность переходить из одного мира в другой, став, таким образом, носителями новой жизни для бесчисленных миров и нашей вселенной! Таковыми были все эти «Владыки Пламени», а, по сути своей, Драконы. Видимо, они самая древняя форма разумной жизни, первой достигшая вершин Мудрости. И именно они стали катализатором аналогичного процесса в материальной вселенной. Запущенный извне процесс в конце концов привёл к появлению цивилизации известных нам «богов». А те, в свою очередь, уже инициировали появление человеческой цивилизации у нас на Земле. Это стало следующим этапом в этой великой цепи продвижения Разума и Жизни — из «высших» сфер к «низшим». Со временем «боги», не без участия всё тех же Драконов-Змиев, пришли в своём познании вселенной к способностям перехода от материальной формы существования к чисто духовной форме. Итак кольцо эволюции замкнулось — змея закусила свой собственный хвост!

— Но человек оказался на обочине этой грандиозной дороги! — невесело усмехнулся я.

— Не драматизируйте, Сид, — успокоил меня Акира. — Ещё не всё потеряно. Сегодня мы совсем другие, нежели прежде и двигаемся в нужном направлении. Двигаемся медленно, но уверенно… Но я перебил вас, Эйго. Простите меня! — Экзоархеолог шутливо сложил перед собой руки и склонил голову.

— Пустяки, — беспечно отмахнулась девушка, но от меня не ускользнуло лёгкое смущение, скользнувшее в её глазах, да и появившийся румянец на высоких скулах. — Мне всегда интересно следить за ходом ваших мыслей, — доверчиво призналась Эйго.

— Если же продолжить начатое, — продолжила рассуждать она, становясь по-обыкновению сосредоточенной и серьёзной, — то можно сказать ещё вот о чём. Рассматривая эмбриогенез — стадии развития зародышевой клетки — мы видим, как ядро её растёт, изменяется и образует внутри себя двойной «конус». Этот «конус», похожий на древнее веретено, приближается к поверхности клетки, и половина его выталкивается в виде так называемых «полярных клеток» — первичных половых клеток.

Происходит сложный процесс морфогенетических изменений, который сопровождается размножением, ростом, направленным перемещением и дифференцировкой клеток — гаструляцией — в ходе которого образуются зародышевые листки. Это источники зачатков тканей и органов. Затем «полярные клетки» умирают и, в результате роста и деления оставшейся части ядра, питающейся субстанцией клетки, развивается эмбрион… Хотя, не знаю, зачем я вам всё это рассказываю? Ведь все вы изучали эти процессы ещё в школе! — спохватилась девушка-биолог и слегка смутилась.

— Ничего страшного! — пришёл ей на помощь Акира Кензо. — Освежить знания в памяти всегда полезно.

— То есть, по сути, речь в «Книге Дзиан» может идти о партеногенезе — так называемом «девственном размножении», когда женские яйцеклетки развиваются во взрослом организме без оплодотворения извне, — закончила свою мысль Эйго. — Ведь партеногенез возник в результате эволюционирования раздельнополых форм. Вот, наверное, почему в тексте упомянуты некие «Жёлтый Отец» и «Белая Мать». К тому же, если партеногенетические виды представлены только самками, то главным преимуществом подобного вида размножения будет являться ускорение темпа размножения вида.

— Из-за того, что все особи подобных видов будут способны оставлять потомство? — догадалась Светлана. — Поэтому в мифах так часто упоминается именно «Великая Мать», «Матерь Богов» и подобные ей персонажи!

Моя любимая посмотрела на Акиру, словно, ища у него поддержки своей неожиданной догадке.

Экзоархеолог слегка наклонил голову, как бы выражая своё согласие с ней.

— Правда, такой способ размножения чаще всего встречается среди примитивных организмов, — добавила Эйго, и в голосе её прозвучало сомнение. — Но у животных он тоже может наблюдаться. Мы ведь пока ещё многого не знаем о тайнах возникновения жизни. Нельзя исключать возможности существования схожих способов размножения и у некоей «духовной субстанции», раз мы говорим о нисходящем ходе эволюции. К тому же, подобные формы размножения способствуют регулированию численного соотношения полов. А это может быть немаловажным фактором на первых этапах биогенеза, когда возникает необходимость заполнения жизнью целой вселенной… Хотя, строго говоря, партеногенез следует относить к половому размножению и отличать его от бесполого размножения, которое осуществляется при помощи соматических органов и клеток — то самое «размножение делением и почкованием».

— Отсюда следует, что фраза: «Вторая Раса стала результатом почкования и выделения, асексуальная из бесполой» описывает вполне реальные процессы, происходившие в процессе эволюции Первой Расы! — заключил экзоархеолог.

— Да, наверное, — согласилась с ним Эйго. — Агамогенез или бесполое размножение, когда организм воспроизводит себя самостоятельно, без всякого участия другой особи, можно назвать «саморождением». Значит, можно согласиться и с тем, что названная Первая Раса по своей природе являлась Саморождённой.

— Здорово! — воскликнул Иллик. — Тогда в описаниях из «Книги Дзиан» нет ничего невозможного, и подобные существа вполне могли жить и размножаться!

— И всё же разница была, и довольно существенная, — серьёзно заметил Акира. — Ведь речь здесь идёт не о физической материи, а о духовной «субстанции»! Думаю, можно вообразить, как некая облекающая душу или «монаду» астральная форма была так же окружена и яйцеобразной аурой, которая соответствовала бы на физическом плане субстанции зародышевой клетки.

— Яйцеклетки, — уточнила Эйго.

— Да, конечно. Яйцеклетки. Сама же астральная форма могла представлять собой своеобразное ядро, несущее в себе некий «принцип жизни» — эдакую нематериальную ДНК, которая и обладала всей необходимой для дальнейшего развития информацией… Собственно, любой современный энерготерапевт скажет вам то же самое, опираясь на известные уже сегодня нашей науке данные.

Лицо Акиры сделалось вдохновенно-возбуждённым.

— То есть, когда приходит время размножения, под-астрал станет «выталкивать» свою миниатюрную копию из «яйца» окружающей ауры? — догадался я. — Этот «зародыш» затем станет расти, питаясь аурой до окончания своего развития, и после постепенно отделится от своего родителя, унося с собой собственную сферическую ауру…

Я взглянул на экзоархеолога.

— Разумно, — одобрительно кивнул тот.

— Поразительно! То же самое, мы видим и у живых клеток, воспроизводящих своё подобие в результате роста и последующего деления! — воскликнула Светлана.

— Вот именно! — подхватила Эйго, сияя глазами. — Но ничего поразительного в этом нет. Раз мы говорим о тесной взаимосвязи двух миров и о схожести физических законов в них, тогда и эволюционные процессы развития жизни должны происходить в них практически одинаково.

— Переходя на язык египетской мифологии, — подытожил Акира Кензо, — можно сказать, что «Саморождённый» Первой Расы из «Книги Дзиан» — это египетский первобог Атум. Проглотив собственное семя, то есть, сам себя оплодотворив, этот бог «родил», выплюнув, как нам сообщают, изо рта богов-близнецов — бога воздуха Шу и богиню влаги Тефнут: «…Я задумал в моём собственном сердце, и воссуществовали многочисленные существования от существ в образах рождений и в образах их рождений… Я соединил с моим кулаком, совокупился с моей рукой, упало семя в мой собственный рот… И я выплюнул Шу, я изрыгнул Тефнут. И мой отец Нун сказал: «Да возрастут они!» И моё Око было для них защитой вечно, когда они удалялись от меня. После того как я существовал как бог единый — вот три бога со мною. Я был на этой земле, и Шу и Тефнут возликовали из Нуна, в котором они были, и они привели ко мне мое Око с собой после того, как я соединил мои члены. Я оросил их слезами, и воссуществовали люди из моих слёз, вытекающих из моего ока…».

— Заметьте, что речь здесь явно идёт о процессе нематериального размножения: «воссуществовали многочисленные существования от существ в образах рождений и в образах их рождений»! — взволнованно сказала Светлана. — На первом уровне эта аллюзия отсылает нас к рассказу о формировании материальной вселенной, в то время как на втором смысловом уровне указывает на появление той самой Втрой Расы усилиями и стараньями Первой! То есть, об эволюционировании вселенной духовной!

— Всё верно. Ведь рука Атума это богиня Иусат — «величайшая среди тех, кто исходит». Её также называют «бабушкой всех божеств». В одном из мифов рассказывалось о рождении ею божества посредством именно партеногенеза и произошло это «к северу» от города Ину — Гелиополя. Он, как вы помните, считался местом рождения всех «богов». Понятно, что в этом мифе место рождения «богов» не стоит воспринимать буквально, как название одной из сторон света. Как вовсе не обязательно отождествлять изначальный город Ину с его земным аналогом. Не случайно в другом мифе, сообщающем о появлении бога Ра, говорится о том, что «солнечный бог» спустился на Землю с «планеты миллионов лет». Что это, как не аллюзия на духовно-нематериальный мир?!

— Продолжая параллели, можно так же сопоставить египетского Атума и индуистского Вишну, — заметила Светлана. — Не случайно же так схожи слова из египетского мифа: «Я оросил их слезами, и воссуществовали люди из моих слёз, вытекающих из моего ока» со строками из «Вишну-пураны»: «Мы почитаем тебя как повелителя слёз, пляшущего среди разрушения, пожирающего богов и людей… Мы, боги, почитаем тебя в себе, мы, Царь Неба, Солнце, повелитель Слёз, живущий внутри, близнецы боги земледелия, Повелитель Ветра, приношение — мы твои аватары, а ты — наша сущность!». Вы согласны со мной?

Она внимательно посмотрела на Акиру.

— Да, да! Вы снова правы! — не стал возражать тот. — Как сопоставим он и с Брахмой, а так же со всеми Праджапати. Все эти «боги», вернее, сущности тесно связаны между собой. Поэтому аналогичные параллели можно находить во многих мифологиях. Примечательно и то, что в других мифах мы можем увидеть абсолютно туже эволюционную последовательность, которая представлена нам в «Книге Дзиан». Правда, об этом я уже говорил. «Тексты Саркофагов» приводят изречение бога Атума, говорящего следующее: «… Я создал богов из собственного пота и людей из собственных слёз». По-моему, эти слова можно считать потверждением того, что египетские боги Шу и Тефнут являются представителями уже Второй Расы.

— То есть, теми самыми «Потомрождёнными»? — напомнил я.

— Да. Вот что говорится об этом далее в «Книге Дзиан»: «Развила тогда Вторая Рождённых из Яйца, Третью. Пот усилился, капли его росли, твердели и округлялись. Солнце согрело его, Луна охладила и оформила. Ветер питал его до зрелости. Белый лебедь из поднебесья звёздного осенил каплю большую. Яйцо расы будущей, человека-лебедя конца последующей третьей. Сначала муже-жена, затем мужчина и женщина».

— Это явно про эволюцию, только не на нашей планете… — снова задумчиво произнесла Эйго, слушая экзоархеолога. — Получается, что «Вторая» — это потомство «сынов Сумерек», лишь частично повторявшее их генетические признаки — «тени от тел»?

— А ведь о втором потомстве Брахмы говорилось то же самое! — не утерпел Иллик Шелли. — Именно они явились «Владыками Созданий», и именно они стали творить, повинуясь желанию верховного бога!

— Ты прав, — согласился с ним Акира. — Вторая Раса, уже находясь в материальной форме, создала Третью Расу — расу Змиев-Драконов. Это происходит, опять же, асексуальным путём — путём выделения из самой себя. Пара Шу — Тефнут порождают другую пару: Геба и Нут.

— Только здесь снова присутствует аллюзия на другой мифологический смысл, — напомнила Светлана. — Ведь, по сути, речь в шлоке идёт о трансформации Второй Расы в Третью, о чём свидетельствует и смена имени богини Тефнут на имя Нут. Будучи матерью Геба, она становится впоследствии его же женой и рождает следующее поколение богов: Сета, Нефтиду, Осириса и Исиду. Аналогичная метаморфоза происходит и в случае с индуистским «Владыкой Созданий» Дакшей — рождённый Адити, он же родил и её!

— Таким образом, Геб является представителем первых поколений Третьей Расы, которая впоследствии разделяется на три самостоятельные ветви, — заключил Акира Кензо.

— Это связано и со способом размножения Третьей Расы, который также меняется, — заметила Светлана. — Представители этой расы со временем начинают эманировать формирующую силу, превращавшую «капли пота» в большие «капли». Те же растут, расширяются и принимают шарообразную форму, становясь огромными яйцами!

— Всё-таки, как-то странно представить себе подобный способ рождения — из неких «капель пота», — проворчал со свого места Иллик Шелли, усиленно чеша затылок. — Неужели такое действительно возможно?

Юноша недоумённо посмотрел на мою возлюбленную.

— Давай, лучше я расскажу одну легенду? — улыбнувшись, предложила она. — Может быть, она что-то прояснит для тебя.

— Хорошо, — пожал плечами юноша. — Попробуй.

— Есть индуистские писания, которые рассказывают нам о мудреце и йоге Канду, который был знаменит своим благочестивым аскетизмом. Может показаться странным, но подобный аскетизм вызывал жгучую ревность у богов, которые вели непрестанную борьбу с аскетами, постоянно пытаясь вывести их из равновесия и лишить плодов их аскез. Думаю, что именно этих богов следует считать «демонами-искусителями», а не Рудр, Кумар или Асуров. Лишь извращённой волей браминов великая святость и непорочность последних превратилась в великую греховность и демоническую силу…

Так вот, один из таких богов Кама-дэва — бог любви и желания — будучи царём небесных красавиц апсар, велел одной из них обольстить мудреца Канду. Прекрасная апсара Прамлоча прельстила Канду, нарушив тем самым его покаяние. «Девятьсот семь лет, шесть месяцев и три дня» провёл мудрец с прекрасной Прамлочей и это время пролетело для него как один день. Когда же Канду, наконец, прозрел от своего гипнотичекого состояния, он горько проклял прельстившее его существо: «Ты сделала то, что велел тебе владыка богов. Уходи же! Сгинь, удались, скопище гнусных чар!».

Тогда испуганная Прамлоча улетает прочь. А по пути она «вытирает» о древесные листья «пот, выделившийся из её тела». Пока апсара, перелетая от дерева к дереву, вытирала свои члены об их кроны, из пор её кожи каплями пота выделился ребёнок, зачатый ею от Риши — святого мудреца. Деревья приняли живую росу, а ветры собрали её воедино. Бог Сома или Луна сказал: «Это я взрастил лучами своими. Постепенно увеличиваясь, выделение, оставшееся на вершинах деревьев, стало прекрасной девушкой Маришей».

— Получается, как и в этой «Книге Дзиан»: Первая Раса — «святые мудрецы» и аскеты, существа в духовной форме — создаёт Вторую Расу! И уже она становится прародительницей расы в физической форме — расы Драконов, а затем и «богов»! — возбужденно закивал Иллик.

— Именно так, — благосклонно наклонила голову Светлана. — Мариша, дочь мудреца Канду, становится, согласно Пуранам, женой Прачетасов и матерью Дакши. А Дакша, как известно — прародитель всех живых существ нашей вселенной, в том числе и первых человекообразных богов. Теперь ты понял?

— Пожалуй… — неуверенно пожал могучими плечами юноша.

— Прамлоча — это индуистская Лилит арийского Адама, — вступил в разговор Акира. — А её дочь Мариша, рождённая в результате «потения» из её пор и есть «рождённая Потом». Именно она символизирует собой Вторую Расу… Кстати, экзотерические числа, отражённые во времени, проведённом мудрецом Канду с Прамолчей, имеют свой тайный смысл, — заметил он. — Считалось, что в них сокрыта длительность цикла между Первой и Второй Расами. Не случайно и в «Ригведе» бог Кама олицетворяет не только плотскую любовь, но также и, то чувство, которое ведёт и побуждает к творчеству. Этот бог был «Первым Движением», побудившим «Единого» после его проявления из чисто абстрактного принципа к сотворению: «Сначала желание возникло у Того, что было Первичным Зародышем Ума, изучая который с помощью своего ума, мудрецы установили, что это связующее звено между Сущностью и Не-Сущностью».

— Да. Так же и один из гимнов «Атхарваведы» превозносит Каму как высшего бога и Творца! — согласилась с экзоархеологом Светлана. — Помните: «Кама родился первым. Не равны ему ни Боги, ни Отцы, ни люди»?

— Вы безусловно правы. А «Тайттирия-брахмана» аллегорически называет его «сыном дхармы» — морально-религиозного долга, благочестия и справедливости, а так же «шраддхи» — веры. Поэтому Кама есть тот, кто повиновался повелению Брахмы «творить». Вот почему говорится о рождении Камы из сердца Брахмы, что делает его «Атмабху» — «Самосущим» и «Аджей» — «Нерождённым». Поэтому-то его послание Прамлочи к мудрецу Канду наполнено глубочайшего философского смысла. Здесь аллегория показывает нам развитие физиологического элемента психическим ещё до рождения Дакши.

— То есть, речь снова идёт о главенствующей роли духовно-нематериального мира, давшего толчок к развитию мира материального, который по сути своей «родился» из его «лона»? — уточнил я.

— Всё так, — подтвердила Светлана. — До появления Дакши, рождённого Маришей, живые существа размножались «посредством воли, зрения, осязания и йоги». Иначе говоря, это и было то самое духовно-нематериальное размножение.

— Эволюция духовно-нематериального мира в чистом виде, которая предшествовала эволюции мира материального!

— Вот почему «Книга Дзиан» учит: «Все Души предсуществуют в Мирах Эманаций», — сказал Акира. — Ей вторит и каббалистическая «Книга Зогар», которая утверждает, что в Душе находится «истинный человек», То есть, его «Эго», его сознательное «Я есмь» или «Манас» — санскритское «разум, самосознание». А Иосиф Флавий, повторяя верование ессеев, писал: «Души опускаются из чистого воздуха на заключение в узах тела». Так же, как Филон говорил о том, что: «Воздух был наполнен Душами, и что ближайшие к Земле, спустившись для соединения со смертными телами, возвращаются к телам, побуждаемые желанием жить в них».

— Меня это просто завораживает! — признался Иллик Шелли. — Вы тоже представили себе эту картину?

Он оглядел присутствующих, краснея, как ребёнок.

— Да, дух захватывает! — вторя ему, закивала взволнованная Эйго. — Только для меня остаётся загадкой почему всё происходит именно так?

— Древние писания утверждают, что в человеческой форме и через неё Души могут стать «прогрессирующими Существами». В то время, как природа Ангелов совершенно непреходяща — неподвержена превращению, — пояснила Светлана.

— То есть, речь опять идёт об эволюции двух миров? — снова догадался я. — Духовный мир продолжает своё развитие через мир материальный?.. И в этом весь смысл вселенской эволюции?

— Возможно, — пожал плечами Акира. — Наверное, поэтому древние считали, что потенциал человека позволяет ему превзойти способности Ангелов. В Индии издревле верили в то, что брамин, «дважды рождённый», управляет Богами и Дэвами. То же самое утверждал и Апостол Павел, имея в виду посвящённых в сакральные тайны: «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?».

— Может быть, этим и объясняется интерес к человеку со стороны всех этих «Владык Пламени и Тёмной Мудрости», суть которых есть мифический Дракон Мудрости?.. Ведь обретя материальное тело, они получили возможность развития в новых формах, — размышлял я. — И это должно было бы стать большим шагом вперёд в эволюционном развитии всех этих высших духовных сущностей… Но таким образом они стали бы превосходить самого «Творца», стоящего над ними, который навечно обречён иметь лишь духовную форму. Возможно, отсюда и рождается это стремление «восставшего» Дракона создать духовно совершенного человека? А? В этом и есть причина его отказа творить человека «безвольного»? Ведь такой человек не смог бы дать ничего для совершенствования «божественных» монад!

— Неплохое объяснение, — похвалил меня экзоархеолог. — В нём действительно может быть скрыта истинная причина стремления Брахмы во что бы то ни стало наполнить вселенную «примитивной» жизнью, которая не может самостоятельно развиться до форм высшей, «божественной» Духовности. Если бы задумка «восставшего» Дракона осуществилась, это на самом деле стало бы угрозой для самого «Высшего Духа». Это лишило бы его возможности получения духовной энергии всех других существ вселенной, так как у них не было бы мотивации стремиться слиться с его «духовной сущностью» в одно целое. Проще говоря, это лишило бы Творца-Брахмана могущества и силы. Вот почему в процессе творения вселенной, он создаёт людей из последней своей формы, исполненной качеством скверны: «И от этого произошли Люди, в которых скверна или страсти преобладает».

— Действительно, это выглядит странно, — согласился я. — Почему последняя форма оказывается самой плохой? Должно же быть наоборот — мастерство и опыт должны возрастать. Какой смысл в том, чтобы прекратить творческий процесс именно тогда, когда скатываешься на самый низкий уровень?

— Наверное, смысл в том, чтобы создать существа, не превосходящие тебя по совершенству, — пожал плечами Акира. — И одновременно заложить в них на уровне архетипа психики стремление к слиянию с Высшим Духом, сделать это стремление главной целью существования каждого смертного. На это направлена и буддийская концепция нирваны и, сходная с ней, концепция мокши в индуизме. Цель обоих: освобождение индивидуальной души — «атмана» — от своего материального отождествления, от оков той самой двойственности, которая и позволяет человеку встать выше неизменяющихся Ангелов. Высшей целью утверждается единство с «Основой», «Источником всего сущего» — Брахманом, которое ведёт к исчезновению Души, как индивидуальной сущности, к уничтожению высшего «Я» человека.

— Вот почему буддийские тексты, как правило, не содержат позитивного описания нирваны, а вопрос о её природе и характеристиках всегда относился к тем, в ответ на которые Будда хранил «благородное молчание», — заметила Светлана. — Я бы сравнила нирвану со сном, лишённым сновидений, а не с уничтожением личности… Но сон хорош тем, что он заканчивается, и мы вновь ощущаем себя собой, со всеми характерными нам личностными свойствами.

Она печально посмотрела на экзоархеолога, а затем на меня.

— Но из нирваны нет подобного выхода, — кивнул тот. — Поэтому впадение в «вечный сон без сновидений» не является продолжением существования личности — это «сон разума». Стремление же к нирване — уход от физического бытия, и, следовательно, от возможности самосовершенствования Души. Также и в царстве Иеговы, если рассматривать его согласно рассказам христиан, нет ни горя, ни войн, ни женитьбы, ни замужества, ни изменений. Как нет и индивидуального Сознания. Всё там погружено в дух Всемогущего. Это Царство Мира и преданного подчинения — фактически нирвана теософии. И ему противостоит царство «мятежного Архангела», которое есть «царство войн и революций». Вот почему «Царство духов», духовного действия, явившегося результатом духовного волеизъявления, само по себе противоположно и противоречиво по отношению к «Царству божественных душ» и божественного действия. Оба этих царства разделены между собой.

— В упоминавшемся вами трактате «Пэмандр», — после некоторого молчания, сказала Светлана. — Бог определяется как «Ум» в образе «Света». Он противоположен «влажной» натуре, происходящей из «тьмы». «Ум» порождает из себя «Логос», как «свет» от «света». Здесь «Ум» — это Бог-отец, а «Логос» — Сын Божий. «Откуда, — спрашивает Гермес, — произошли стихии природы?». Пэмандр отвечает ему: «Из воли Бога, который, взяв свой Логос и созерцая в нём порядок и красоту, создал мир по этому прототипу. Ум — Бог мужской и женский — жизнь и свет, рождает чрез Логос ещё другой творческий ум — Божество огня и духа, — который в свою очередь образует семь служебных духов, обнимающих своими кругами чувственный мир и управляющих им посредством так называемой судьбы».

— Получается, что достигнув пика в своём развитии, творящая сила из духовного мира почувствовала необходимость выплеснуться вовне… — в раздумье произнёс Иллик. — Вернее, она стала способна создать нечто совершенно иное, и этим иным стала наша материальная вселенная!

— Может быть, их мир просто стал тесен для дальнейшего творения? — предположила Эйго. — И тогда они почувствовали необходимость выйти за его границы, чтобы несчётные мириады монад-душ получили свой шанс к саморазвитию в новых условиях?

— Возможно и так, — не стал спорить с ребятами Акира Кензо.

— Но ведь в последней шлоке прослеживается и связь с материальным миром, который был явно причастен к процессу творения! — заметил я, глядя на экзоархеолога. — «…Белый лебедь из поднебесья звёздного осенил каплю большую. Яйцо расы будущей, человека-лебедя конца последующей третьей…». Что это? Связь с созвездием Лебедя, откуда пришёл кто-то и принял участие в создании Третьей Расы — расы Змиев-Драконов?.. А вот это: «…человек-лебедь конца последующей третьей»? Это же явно о летающих динозаврах или даже птицах! В дальнейшем происходит разделение андрогинных существ на полы и формируется раса человекоподобных «богов»?

— Сид! Давайте не будем забегать вперёд, — мягко остановил меня Акира. — В дальнейшем тексты «Книги Дзиан» помогут нам понять хронологию событий. Ведь мы для этого и затеяли весь этот разговор. Верно?

Он проникновенно посмотрел на меня.

— Извините, — смутился я, поняв неуместность своего восклицания.

Если Иллику подобную горячность можно было ещё простить из-за его возраста, то я давно уже перешагнул порог стажёрства в своей жизни. Мне нужно быть сдержанней в выражении своих эмоций.

— Я могу рассказать ещё одну легенду, которая поможет понять скрытые в Станцах «Книги Дзиан» аллегории.

Светлана положила на мою руку свою тёплую ладонь и ободряюще заглянула в мои глаза.

— Если не возражаешь?

— Конечно же, нет!

— Так вот, — выпрямилась моя любимая. — Если обратится к греческой мифологии, то там мы найдём аллегорию, показывающую Зевса отцом двух героев — героев, рождённых из яйца, которое снесла богиня Леда. Этот теогонический миф относится к той группе мифов, которые наполнены космической символикой, показывающей рождение мира из Яйца. Леда в нём является мифической Птицей, встречающейся в преданиях разных арийских народов в том или ином виде, но объединённых общей деталью — эта Птица неизменно кладёт золотые Яйца.

— Я читал такие мифы! — неудержался Иллик и тут же потупился под взглядом Светланы.

— В этом мифе Леда, — продолжала она, — сочетаясь с «Божественным Лебедем», в которого превратился Зевс, или же с Брахмой-Калахамсой, сама превращается в белого лебедя и рожает от него «двух сыновей с сердцами храбрыми» — Кастора и Поллукса. Отец их, Зевс наделяет сыновей чудесным даром и преимуществом перед остальными — они становятся полубессмертными, живя и умирая поочерёдно, через день. В «Книге Дзиан» о них сказано: «Дхиани от Сияющего Отца-Матери; из белых областей пришли они, из обителей бессмертных смертных…»

— «Из обителей бессмертные смертных»… — повторил я. — Наверное, это о мирах, в которых обитают выскоразвитые разумные существа со смертным телом и бессмертной душой?

— Да, ты прав, — улыбнулась Светлана. — Это о Третьей Расе, расе Драконов. Символ двойственного человека — смертного и бессмертного — исполнен глубокого значения. Древнегреческий поэт Пиндар описывает, как Леда в одну и ту же ночь сочетается и со своим супругом и с отцом богов — Зевсом. Таким образом, Кастор становится сыном смертного, а Поллукс — отпрыском бессмертного. Но миф повествует нам иную историю, в которой в порыве чувства мести к Афаретидам — двум братьям Идасу и Линкею, сыновьям царя Мессении Афарея — Поллукс убивает Линкея, «обладающего самым проникающим зрением среди смертных», но его брат Идас, «кто видит и знает», ранит Кастора.

Эту битву прекращает Зевс, убивая последних двух сражавшихся. Поллукс находит брата умирающим и в отчаянии молит Зевса о смерти для себя, на что тот отвечает ему: «Ты никак не можешь умереть, ибо ты из божественной расы». Зевс предоставляет ему выбор: либо Поллукс остаётся бессмертным, либо, если он готов разделить судьбу брата, то половину своего существования он будет проводить под землёй, а другую в золотых небесных обителях. Поллукс соглашается на такое полубессмертие: «И братья-близнецы живут поочерёдно — один днём, другой ночью».

— Иными словами, Кастор и Поллукс символизирую у греков Третью Расу и её последующую трансформацию в «Богочеловека» или, проще говоря, в антропоморфных «богов», заключённых в животное тело, — подытожил Акира. — Их первая половина смертна, и только в продолжительности их жизни заключён мифологический смысл их «бессмертия». Вторая же половина имеет бессмертную индивидуальность — душу или монаду, которая связывает всех «богов» с материальным миром нашей вселенной.

— И эта душа или монада не может существовать и воспринимать вещи в материальном мире без наличия физического тела и данного ему мозга — разума или «манаса»?.. — в раздумье произнёс я. — Вот почему Поллукс и Кастор близнецы! Ведь Кастор в данном случае олицетворяет личность смертного человека, его животную составляющую без какой-либо связи с «божественной» индивидуальностью. И эти близнецы навеки разделены смертью, как и мы в своём физическом мире отделены от мира духовного переходной гранью неведомого небытия… Если только кто-то, как Поллукс, не поделится с нами частью собственной божественной природы, приобщив нас к своему бессмертию.

Я доверчиво взглянул на экзоархеолога.

— Вот именно! — согласился он. — Так видели это древние. Они говорили, что в проявленном мире «Высшее видит глазами низшего», и в материальном мире Пуруша — Дух — слеп без помощи Пракрити — Материи.

— Иными словами, наши материальные тела нужны нашим Душам в качестве носителя или некой исследовательской машины, в которой они изучают материальный мир? Но им необходим и наш мозг, который является генератором или преобразователем материальных энергий в их аналог — духовно-нематериальные энергии, которые питают наши Души и наделяют их силой и вечной жизнью! — вспомнил я разговор со своим энерготерапевтом в антарктическом санатории.

— Пожалуй, можно рассматривать этот вопрос и с такой стороны, — согласился со мной Акира. — Не случайно аллегорически духовно-нематериальный мир всегда представал в мифах в образе космических первовод. Вода питает всё живое, творя, таким образом, мир материальный. Вспомним опять же греческую теогонию. Греки учат, что всё сущее, в том числе и Боги, обязано своим существованием Океану и его супруге Тефиде, тождественной Гее — Земле или Природе. Но что, в данном случае, представляет собой этот Океан? Это не что иное, как бесконечное Пространство — Дух в Хаосе. И Тефида это не просто Земля, она даже не Адити-Гея, рождающая Урана или Варуну — главного Адитью из семи антропоморфных богов. Она — Предвечная Материя в процессе своего образования!

— Мне всегда больше нравился очень яркий образ из финского эпоса «Калевала», — улыбнувшись, сказала Светлана. — Там «прекрасная дочь Эфира» или «Вода-Матерь» создаёт мир, сочетаясь с «Селезнем» — разновидностью лебедя или гуся, который кладёт в её недра шесть золотых яиц и седьмое «яйцо железное». Вот вам снова связь с древнегреческой Ледой или с «Белым лебедем из поднебесья звёздного» из «Книги Дзиан»!

— Вы снова правы, — согласился с ней Акира Кензо. — Ведь «Калахамса» — один из символов Брахмы, его вахана — не простой лебедь. Это аллегория процесса творения, разнесённого в бесконечном времени. «Кала» и есть само время, персонификацией которого в индуизме выступает бог Кала. Будучи всеразрушающим олицетворением времени, этот бог является богом смерти, отождествляемым с самим Ямой. Недаром Кришна говорит о себе: «Я — время, великий разрушитель миров». Поэтому и «Белый лебедь из поднебесья звёздного», осеняющий «каплю большую. Яйцо расы будущей» есть ни что иное, как время — время существования Третьей Расы, давшей начало следующим поколениям живых существ во вселенной!

— Да, наверное, так и есть… — задумчиво произнесла Светлана.

— Хотелось бы на это надеяться, — улыбнулся Акира. — Так вот, как я уже сказал, «Книга Дзиан» даёт нам основания полагать, что эволюция Третьей Расы — «первых Рождённых из Яйца» — шла путём разделения её на три самостоятельные ветви, ибо в ней есть упоминание неких «первых» и говорится о «ничтожных формах первой трети». Вот, послушайте: «Готовые к новому рождению, спустились Сыны Мудрости, Сыны Ночи. Увидели они ничтожные формы первой трети. «У нас есть выбор, — сказали владыки. — Мы мудры». Одни вошли в чхая, другие выявили Искру, третьи воздержались до четвёртой. Из собственной рупы они наполнили каму. Вошедшие стали Архатами. Получившие лишь Искру остались лишёнными знания. Искра горела слабо. Третьи остались лишёнными ума. Их Дживы не были готовы. Эти были выделены из семи. Они стали узкоголовыми. Третьи были готовы. «В них мы будем жить» — сказали Владыки Пламени и Тёмной Мудрости», — зачитал очередной отрывок экзоархеолог.

— По этой шлоке хорошо видно, что «первая треть» названа в тексте Архатами — существами, которые обрели высшую духовность, вышедшими из «Колеса перерождений». «Вторая треть» же должна быть теми, кто «получил лишь Искру», оставшись «лишённым знания». Соответственно последняя «треть» — это «лишённые ума узкоголовые». Именно они оказались с точки зрения Сынов Мудрости пригодными формами для дальнейшего эволюционирования.

— Странное решение — самые несовершенные признаются единственно пригодными для дальнейшего развития, — заметил я. — Хотя, Эйго говорила о том, что эволюционным изменениям больше подвержены именно малочисленные виды, плохо приспособленные к смене условий обитания. Если это действительно так, тогда действия этих Сынов Мудрости вполне логичны.

— На самом деле, это очень интересный отрывок! — взволнованно произнесла Светлана. — В нём, как мне кажется, заключена суть самого Творения и скрытый смысл появления «восставших», причина их конфликта с Высшим Творцом. Владыки, обладающие «блистающими телами» — те, что изначально обитают в духовном мире в бестелесной форме — оценивают созданные Творцами-Праджапати формы новой жизни, и находят их недостаточно совершенными. То есть, те «Владыки Пламени», которые изначально не захотели творить, потому что были движимы стремлением создать жизнь совершенную и высокодуховную, вынуждены как бы переступить через себя, и вовлечься в процесс творения из-за желания его открректировать.

Светлана приостановилась, словно, хотела убедиться, внимательно ли её слушают. Затем продолжила:

— Сид уже коснулся этой темы. Если продолжить его мысли, можно предположить, что по суждению «восставших», бессмысленно было наполнять вновь созданную Вселенную несовершенным существами, если её нельзя наполнить сразу сверхсовершенными. Но этому стремлению противоречили устремления Брахмы, для которого само Творение есть своеобразная игра, забава — «раса-лила», как называли её в индуизме. Творящее самосущее Божество нисколько не заботится о том, что в результате его прихоти запускается то самое пресловутое «колесо Сансары», и он обрекает миллиарды живых существ на страдания и смерти в вечной борьбе духа и плоти. А вот «восставшие» Сыны пытаются помешать развёртыванию вселенской эволюции по заданному им шаблону. Поэтому-то одни из них, как нам сообщается, и входят в пробные «формы первой трети» — чхая!

— Хочу напомнить, что буквальное понимание аллегорий приведёт нас к заблуждениям и неверным суждениям, — вмешался Акира. — Ведь Брахма это вовсе не сверсущество — «Творец всего сущего». Буддисты утверждали, что нет Творца, а есть лишь бесконечность творческих сил, образующих в совокупности своей единую Сущность, естество которой неисповедимо. Что это, как не весь духовно-нематериальный мир в своём творческом проявлении? Или тот самый «вселенский Разум», если хотите, в упрощённом представлении.

Поэтому-то суть «Первичного Творения» и состоит в том, что некая разумная духовная Субстанция создаёт физические формы, а не наоборот. Наша материальная вселенная возникла не из ничего, и не на пустом месте — вот самая главная загвоздка науки в любые времена! Первым было именно «Слово», или «Дыхание», или «Дух», коснувшийся «первичных вод». Как говорит Станца «Книги Дзиан»: «…ничего, кроме Нерушимого Вечного Дыхания, не знающего себя…Вселенная была сокрыта в Божественной Мысли… Первосозданные Семь, изначальные Семь Дыханий Дракона Мудрости, порождают своим Священным Кружно-Спиральным Дыханием Огненный Вихрь…».

— Отсюда, — продолжал экзоархеолог, — и предвечный Дракон «огненный» — его тело состоит из Духа! Он и есть носитель вселенской мудрости, потому что Огонь во всех своих проявлениях — символ божественной мудрости, которую выражали собой все эти Владыки Пламени, Питри и Дхиан-Коганы. Даже Брахма — вселенский разум — эволюционирует в ходе этого «Первичного Творения», постепенно меняя свои формы от духовных к материальным!

— И не только он один! — заметила Светлана. — Ведь всё начинается от Прабхавапья — эволюции творящих и чувствительных принципов «богов», как и с эволюции самого, так называемого, «Творящего Божества». Это без труда можно понять по имёнам и эпитетам того же Вишну, которые приводятся в экзотерических писаниях. Он, как и орфический «Протологос», именуется в них «Пурваджа», что можно перевести как «прото». Да и другие имена этого бога в своём нисходящем порядке всё больше и больше связывают его с Материей.

— Верно. Так и в «Вишу-пуране» Брахма, как Бог мужского начала, принимает в целях творения четыре Тела, наделённых тремя качествами: «Таким образом, Майтрейя, Джьётсна — заря, Рати — ночь, Ахан — день и Сандхья — вечер или сумерки, суть четыре тела Брахмы». После чего Брахма своей волей заново создаёт мир и порождает четырёхкратное потомство — четыре степени Существ, называемых впоследствии Богами или Дхиан-Коганами, демонами — более материальными Дэвами, Прародителями — Питри и людьми: «Когда Брахма сосредоточил свой ум в нём самом, принятое им тело наполнила Тьма, первыми были созданы Асуры, исшедшие из его Бедра. Затем он оставил это тело, и оно первратилось в Ночь».

— Вы, наверное, уже слышали, — продолжал экзоархеолог, обращаясь скорее ко мне, Иллику и Эйго, — что во всех древних теогониях порядок космогонической эволюции начинается с «Ночи», которая идёт раньше «Дня». Даже в «Книге Бытия» «тьма над бездной» предстаёт пред нами перед «первым днём». В этом и заключена вся философия деления Первичного и Вторичного Творения, которая в большей степени отражена в «Ригведе»! Именно «Ригведа» сообщает нам о том, что продолжая творить, Брахма принимает другую форму — форму Дня, и из свего Дыхания создаёт Богов, наделённых качеством Доброты или Пассивности.

Это и есть описание процесса рождения первого потомства или первой Расы — Питри, которые вышли из бока этого «образа». Именно им было суждено стать прародителями людей, ибо Брахма «представил себя отцом мира». Человек же, как нам сообщают, произошёл из «Тела Зари». Таким образом, коллективно Брахма представляет собой «Владык Существования», а четыре его тела соответствуют четырём классам творческих Сил или Дхиан-Коганов.

— Однажды я прочла очень древний роман, в котором автор описывает громадный мыслящий организм, покрывающий собой целую планету, подобно океану, — задумчиво произнесла Эйго. — Развлекая себя, этот гигантский космический мозг создавал причудливые творения, абсолютно непонятные людям, наблюдавшим за ним. При этом он был способен одной лишь силой своей мысли порождать материальные предметы и даже высшую мыслящую жизнь!

— Я знаю этот роман! — обрадовано закивал Акира, став чем-то похожим на нетерпеливого Иллика. — Удивительно, но данную фантазию древнего автора действительно можно считать наглядной иллюстрацией к нашему разговору о творящем Духе. Тот самый мыслящий океан из романа можно сравнить и с духовно-нематериальным миром, в котором впервые зародился Разум, и в творческом порыве, или теша собственное честолюбие, принялся создавать всевозможные формы живого… Кто знает, как тому древнему писателю удалось проникнуться мыслями столь близкими к современной научной истине? Может быть, он тоже обладал разумом «способным вместить вселенную»?

— А может быть, просто увлёкся символизмом, причём весьма высокого уровня абстракций? — пожал я плечами.

— Да, — отозвалась Светлана, — но без трактовки мифов с позиции символизма мы не сможем понять многие сакральные истины. Вот, к примеру, в прочитанной шлоке речь идёт вовсе не о буквальном вселении каких-то существ в чьи-то физические тела. В ней говорится о наделении неких «пробных форм», которые могут быть даже обычной виртуальной моделью, определённым духовным содержимым.

— Почему ты так думаешь?

Я с интересом посмотрел на свою любимую.

— Это понятно хотя бы по тому, что нам рассказывают о вселении Владык Мудрости в «чхая», — охотно ответила она, сияя глазами. — Ведь «чхая» есть не что иное, как астральный образ, аналогичный древнеегипетскому «Шаи» или «Ка». Именно на рождение «чхая» путём бесполого духовного размножения, названного в тексте «выделением», Первой Расы из тел Питри и намекает космическая аллегория в сказании о Санджне, дочери Вишвакармана, вышедшей замуж за бога-солнце Сурью!

— А что это за сказание? — поинтересовался Иллик. — Я такого не помню.

— «Не способная переносить пыла своего Владыки», Санджна даёт Сурье-Солнцу «чхая» — свою тень, отражение или астральное тело, а сама удаляется в джунгли для выполнения религиозных практик. Сурья-Солнце, принимая чхая за свою жену, порождает от неё потомство, подобное Адаму и Лилит — такой же бесплотной «тени». Хотя по легендам Лилит в действительности являлась женоподобным чудовищем, жившим миллионы лет назад.

— Ааа… — протянул юноша.

— Как видишь, Санджна в этой легенде выступает как «Духовное Сознание» своего супруга.

— То есть, рассказ снова ведётся на уровне восприятия через понятия духовно-нематериального мира? — сказал я, погружаясь в глубину тёмных зрачков любимой. — Получается, речь идёт о некой цивилизации, освоившей духовно-нематериальное пространство и находящейся на стадии сугубо духовно-нематериального размножения и развития?

— Вот именно! — Губы Светланы дрогнули в сдержанной улыбке. — Но эта цивилизация стремилась преодолеть свою духовную форму, чтобы воплотится в форме материальной и получить возможность проникновения в наш мир, сохранив способность обратного возврата. То, к чему впоследствии стремились все «солнечные боги». Но они, в силу своей изначальной материальности, были вынуждены подниматься по эволюционной спирали вверх — изучать и осваивать каналы перехода в «загробный мир» — один из уровней мира духовно-нематериального, наверное… При этом оба мира неразрывно связаны между собой, и духовные сферы здесь должны быть определяющими всё эволюционное развитие обоих миров.

— Это понятно, — кивнул я.

— Так вот, «восставшие», как я уже сказала, проявляют свою высшую духовность тем, что, несмотря на несогласие с навязанным им эволюционным шаблоном, всё же пытаются как-то усовершенствовать процесс Творения. Поэтому-то в тексте мы и видим разделение их действий, их намерений на три этапа. Те из них, что «вошли» в «Чхая» стали Архатами, то есть мудрецами. Это случилось потому, что они стремились к ещё большей сознательности через сочетание с более развитой материей.

Они как бы выявили совершенную форму будущего разумного существа, наряду с теми, кто выявил лишь «Искру» — «божественную мудрость», и в отличие от тех, кто снова не захотел творить и решил подождать естественного хода эволюционного процесса. Но даже последние не бездействовали: «Из собственной рупы они наполнили каму». Иначе говоря, из собственной духовной формы они интенсифицировали проводник желания для будущего совершенного существа.

— Но «восставшие» и здесь терпят неудачу, — заметил экзоархеолог. — Они не в силах «оживить» мёртвые бездуховные формы, созданные «послушными» сынами Брахмы. Дарование божественной мудрости не дало тем, кто её получил «Знания». То есть, они не получили разум, «способный вместить всю вселенную»!

Акира посмотрел на свою помощницу с лёгким прищуром, как бывает, когда глаза устают от напряжения.

— Думаю, это может означать и то, что им были необходимы особые способности к восприятию информации непосредственно из духовного мира, то, о чём мы говорили со школьниками ещё в антарктическом санатории. Помните? Эти существа из Третьей Расы получили разумность, но не в той мере, как хотелось бы Владыкам Мудрости. Поэтому-то они и должны были приобрести эти способности в течение последующей эволюции на протяжении всей Манвантары.

— Мне кажется, главное здесь то, о чём сообщается в конце этой шлоки, — раскрасневшись, сообщила Светлана, поправляя волосы и убирая упавшую на лицо прядь за ухо. — Сказано, что третья часть существ, которым Владыки Пламени не дали ничего, и они «остались лишёнными ума», была выделена среди прочих за то, что их Дживы, то есть, Души не были готовы… Вы понимаете о чём это?.. Нам сообщают о том, что были некие «животные формы», которые не развили ещё самосознания, и даже не имели души! И именно эти «животные формы» были избраны из всех остальных Владыками Пламени, которые признали их готовыми в качестве пристанища для самих себя!

— То есть, этим Владыкам Мудрости требовались лишь физические оболочки для пребывания в материальном мире? — догадалась Эйго. — Оболочки, которые ещё не успели эволюционировать в высшие разумные формы? Но изначально таких форм было семь и все они входили в Третью Расу?

— Да. И, как мне кажется, в этом кроется определённая логика действий «восставших». Ведь, таким образом, они получили в своё распоряжение чистую форму, которую можно было наполнить своим внутренним и внешним содержанием! А это давало им возможность создать альтернативу всем остальным эволюционным формам, подконтрольным Творцам и самому Брахме. И эта самая «форма», судя по всему, была именно рептолоидной! Не случайно же в тексте она названа «узкоголовыми». Вспомните строение черепа рептилий или земноводных!

Светлана посмотрела на Эйго загоревшимися глазами.

— Пожалуй, ты права, — поразмыслив, согласилась с ней та.

— Вот почему Сыны Мудрости решают: «Теперь мы будем творить», — вставил Акира Кензо. — Давайте разберём шлоку! Итак: «Как поступили Манаса, Сыны Мудрости? Они отвергли Саморождённых. Они не готовы. Они пренебрегли рождёнными Потом. Они ещё не совсем готовы. Они не захотели войти в первых Рождённых из яйца… Когда рождённые Потом породили Рождённых из яйца, двуначальных, могучих, сильных, имеющих кости, Владыки Мудрости сказали: «Теперь мы будем творить»…».

Экзоархеолог поднял глаза от своего справочника.

— Как видим, Сыны Мудрости отвергают духовные формы первых двух Рас, и даже несовершенные формы первых рептолоидов из Третьей Расы. И только, когда эта раса — раса Драконов — в достаточной степени эволюционировала, Владыки Пламени решают именно ими заселить вселенную, наделив Драконов мудростью, знанием и вселенским разумом. При этом происходит разделение первичных двуначальных форм — «муже-жён» — на полы. Третья Раса решает: «Будем как они (животные); будем сочетаться и создавать тварей». И сделали они так же…».

— Из этого отрывка можно сделать предположение о том, что изначально Драконы были двуполыми существами, — задумчиво произнесла Эйго.

— На каком-то этапе, видимо, да, — согласилась с ней Светлана. — Ведь и их потомство — «боги»-рептолоиды — ещё долгое время несли в себе признаки гермафродизма. Насколько я знаю, и в животном мире встречаются подобные аномалии.

— Да, ты права, — кивнула Эйго. — Я даже не исключаю возможности, что на каком-то этапе эволюции подобными особенностями могли быть наделены и высшие существа… Особенно если они появились в условиях чужой планеты, — добавила девушка-экзобиолог.

— А я бы хотел спросить вас вот о чём, — серьёзно обратился к ней Акира. — Возможно ли, чтобы целый народ или достаточно большое количество индивидуумов, имея постоянную связь с существами другого вида, закрепило бы в своей генной структуре свойства этих существ, и эти свойства достаточно долгое время доминировали бы над их собственными, антропоморфными свойствами?

Экзоархеолог внимательно посмотрел на Эйго.

— Да, — уверенно кивнула та и пожала плечами: — Почему бы и нет?

— Вы сейчас говорите о «богах»? — догадался я, обращаясь к экзоархеологу. — Ведь именно они идут следующими за Драконами в эволюционной цепочке.

— Да, о них. Мы как раз приближаемся к моменту появления этих самых «богов», описанному в тексте «Книги Дзиан»: «Третья Раса стала ваханом Владык Мудрости. Она создала сынов Воли и Йоги, силой крияшакти создала она их, Святых Отцов, предков Архатов…», — зачитал Акира следующий отрывок.

— Третья Раса создаёт так называемых «Сынов Воли и Йоги», или «Предков», — прокомментировала его Светлана. — Они и есть «Духовные Праотцы» для поколений последующих «древних богов», которые в свою очередь породили тех, кто был настолько духовным и обладающим «умом, способным вместить всю вселенную», что сумел стать Архатами — мудрецами, освободившимися от цепи перерождений. Эти «Предки» в прямом смысле слова были «созданы», а не «порождены», как их братья из Четвёртой Расы, которые уже рождались половым путём после разделения полов и «Падения Богов».

— Итак, проследим цепочку, — предложил экзоархеолог. — Владыки в «блистающих телах», которые названы «Отцами», создают «Саморождённых» — первых «сыновей Брахмы», так называемую, «Первую Расу». Её представители, в свою очередь, в ходе эволюции перерождаются во «Вторую Расу» — «Потомрождённых», а она уже даёт начало «Третьей Расе», первые формы которой были «не совсем готовы» с точки зрения Владык Мудрости. Ведь они хотели использовать их для дальнейшего эволюционного совершенствования. И только спустя какое-то время Третья Раса переживает очередной эволюционный скачок, приводящий её к этапу, на котором она становится способной под контролем Владык Мудрости, распространять разумную жизнь дальше по Вселенной, и на нашей Земле в том числе. В этом и заключается смысл аллегории, согласно которой Владыки Мудрости сделали её «своим ваханом» — носителем своей духовной сути.

— Представители этой развитой Третьей Расы — «Драконы Мудрости» — создают, как нам сообщается, «Сынов Воли и Йоги силой крияшакти», — продолжал Акира. — Аллегорически так выражено создание неких виртуальных «моделей» или детальных «планов» будущего развития разумных цивилизаций, которые в тексте названы «Святыми Отцами». Именно они впоследствии должны будут превратиться в Архатов — мудрецов для будущих человеческих рас. Речь здесь идёт уже о Четвёртой и Пятой «божественных расах», и о разработке ими различных религиозных норм, обрядов, космогонических мифов, управленческой иерархии и общественного устройства для новых разумных цивилизаций — всего того, что впоследствии и принесли на нашу Землю те самые «боги», вместе с переданными людям знаниями и навыками.

— Вы правы. На это указывают и эпитеты египетского бога Птаха, который, являясь Богом Творцом, демиургом, в данном случае аналогичен «Владыкам Мудрости» из «Книги Дзиан», — заметила Светлана. — Именно от Птаха произошли не только «Свет» и «Правда», но он так же был и создателем «Царства» — царственности, как принципа организации любого разумного социума. Что мы, собственно, и видим, отслеживая историю как самих «богов», так и принесённых ими на Землю принципов цивилизованности. Здесь прослеживается явная преемственность, о которой говорит и «Ригведа», сообщая о принесении в жертву первосозданного Пуруши.

— Да, — согласился с ней экзоархеолог.

— Кроме того, — уверенно продолжала Светлана, — древнеегипетское «Мемфисское сказание о сотворении мира» говорит нам о том же: «…И были так созданы этим словом духи Ка и определены духи Хемсут, которые творят всю пищу и всю еду… И он родил богов, он создал города, он основал номы, он поставил богов в их святилища, он учредил их жертвы, он основал их храмы, он создал их тела по желанию их сердец. И вошли боги в свои тела из всякого дерева, из всякого камня, из всякой глины, из всяких вещей, которые на нём росли и в которых они приняли свои образы. И собрались вокруг него все боги и их Ка».

— Конечно! — снова согласился Акира. — Таким образом, можно говорить о том, что к моменту конца Третьей Расы было накоплено некое Знание и созданы духовные или религиозные принципы, на основе которых были впоследствии написаны все священные книги Земли, а, возможно, и всей обитаемой Всененной… Да, скорее всего, именно так. Ведь они были принесены к нам извне!

— То есть, имелся единый внешний источник, который впоследствии распространяли по всей Вселенной некие «эмиссары»? — уточнил я его мысль.

— Именно так, — подтвердил Акира. — Мы можем найти множество следов, указывающих на то, что такой источник действительно существовал «вначале времён». Следы его можно найти, скажем, в преданиях, которые рассказывают о том, что все священные книги древности, будь то китайская «Библия» — «Шу-цзин», кабалистический труд «Сефир Иецира», книги египетского Тота-Гермеса, «Пураны» Индии или халдейская «Книга Чисел» являются копиями одного маленького тома. Этот том, якобы, был записан на тайном священном языке со слов божественных существ, которые продиктовали его содержимое «Сынам Света» в самом начале Пятой Расы…

— Кстати, — заметил экзоархеолог, снова прищуриваясь, — наиболее близким к этой общей основе является язык санскрит, вернее, его самая архаичная форма — язык Вед. Понять это не сложно, изучая ту же «Ригведу». Как несложно понять и то, что за плечами народа, создавшего этот язык, стоит длительный исторический путь. Неспроста этот язык — язык священных книг — индоарии считали не одним из многих языков мира, а единственным языком, на котором вещи имеют правильное обозначение. Остальные наречия они считали тем же самым санскритом, только в большей или меньшей степени исковерканным.

— Такое обособление или «откол» — «апабхранша» — от универсального языка санскрита вполне логичен, — откидываясь на спинку кресла и закидывая нога на ногу, сообщила Светлана. — Им можно считать, прежде всего, разговорные, живые языки, ведущие от санскрита свою родословную. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Ведь единый внешний источник должен был неизбежно искажаться, приспосабливаясь к местным условиям. Та же «Книга Дзиан» или «Пураны» прямо указывают нам на то, что «Сыны Света» не сами дошли до излагаемого ими «знания», а получили его извне и лишь продолжили традицию, правда, по-своему поняв и истолковав полученную мудрость.

— Мысль о едином внешнем источнике языков, как и знаний, и религиозных норм, кстати, хорошо увязывается и с данными психосемантики сознания, — размышляя, произнесла Эйго. — В нашем сознании явно заложены определённые глубинные архетипы в виде психосемантических образов.

— И всё же не стоит сильно увлекаться философичностью Востока в поисках истины в старых текстах, — покачал головой Акира. — Мы пока что не достаточно освоили все символические ключи, на которых основано любое древнее писание. Основой нашего поиска должен быть всё-таки принцип современного научного анализа, хотя философия и может сильно помогать нам в этом. Без неё не обойтись, но и с ней нужно быть осторожным, проверяя её рассуждения на каждом этапе и сверяя их с реальной, пусть и субъективной, действительностью.

— Здесь, наверное, и кроется тот баланс, который позволит нам в дальнейшем создать новую научную парадигму? — заметила Светлана.

— Да, — согласился с ней Акира. — Хотя уже интересен сам факт того, что некое знание космогонии и глубинных сил природы умудряется сохраняться тысячелетиями. Задумайтесь, какая заложена в нём высочайшая эффективность методики сохранения! Эта эффективность свидетельствует о безусловной важности для авторов этого Знания самой задачи его сохранения.

— Вы правы. Но здесь же можно увидеть и очень малую вероятность сугубо автономного сохранения, — заметил я. — Необходимо периодическое вмешательство. Можно провести аналогию с энергией в почти замкнутой системе.

— На самом деле, так оно и есть. Хотя бесполезность этого Знания для неподготовленного ума оно также способно вызывать удивление. Задумайтесь, какая выверенность выдаваемых текстами сведений! Они не позволяют выведать ничего нового, но при этом всё новое объявляют уже провозглашённым… Ни одна теория или философия во всей истории человечества такой характеристикой не обладает. Отточенность образов, позволяющая получать такой сногшибательный результат, также подтверждает мысль о внешнем происхождении этих древних Знаний.

— Но подобное «Знание» становится бесполезным и не эффективным при решении вопросов, которые находятся на острие науки сейчас, — заметил я. — Оно способно лишь подталкивать фантазию исследователя.

— Это само по себе уже не плохо! — философски заметил Акира. — Хотя эффективность такого воздействия и невелика. При нашем-то уровне способностей к восприятию информации извне! И положение не измениться, пока мы не разовьём у себя ум, «способный вместить Вселенную»! Поэтому и задумываешься о том, что передача неких знаний целью всех этих текстов всё-таки, скорее всего, не являлась. Как не являлось целью и стимулирование поиска достоверных знаний. «Сыны Света» умудрились сказать многое, не сказав ни о чём! Над этим стоит также хорошенько задуматься…

— Говоря о «Сынах Света», вы ведь говорите о «солнечных богах»? — полуутвердительно, полувопросительно произнесла Эйго, доверчиво глядя на экзоархеолога.

— Да. Но это Знание им передали «древние боги» — те, что остались в «вышине неба». Сила, которой они вначале творили, и стала причиной их низвержения с высокого статуса «Духовных божественных существ» до положения «злых духов», сведённых нечистой фантазией догматиков христианской веры и эзотерических верований до образа Сатаны и его воинства. Это была сила «крияшакти» — таинственная сила мысли, позволяющая получать внешние и осязаемые формы посредством присущей ей энергии.

— Как в том старом романе про мыслящий океан! — взволнованно напомнил Иллик Шелли, и глаза его загорелись азартом.

— Почти, — улыбнулась в ответ Светлана. — Древние утверждали, что любая идея может получить внешнее проявление при сильной концентрации внимания на ней. Подобным же образом напряжённое желание способно привести к нужным результатам. Поэтому йоги могли совершать свои «чудеса» посредством «иччхашакти» — силы воли — и «крияшакти». А легендарные сиддхи предпринимать свои удивительные путешествия по вселенной.

— Значит, и человеку так же дано творить только силой мысли или воли, как и «богам»?

Я с надеждой посмотрел на свою любимую.

— В любом человеке есть доля той самой «божественности», — ответил за неё Акира. — Нужно лишь научиться взаимодействовать с духовной субстанцией, так же, как делали это Владыки Мудрости. Как мы видим, итогом стало то, что «Рождённые умом бескостные, дали жизнь Рождённым Волей о костях». И произошло это в середине Третьей Расы. Если же говорить о Сынах «Воли и Йоги», рождённых до полного разделения полов, то к ним смело можно отнести мифологических Нагов — существ более мудрых, нежели Змии, которые «созревали в яйцах с человеческими зародышами, созданных крияшакти святых Мудрецов. В них воплотились Владыки трёх верхних миров — различные классы Рудр, которые были Тушита, Джая и которые суть Адитьи». Именно о них повествует следующая шлока «Книги Дзиан»: «Один стал двумя, как и все живые твари пресмыкающиеся, что были ещё едины, гигантские рыбо-птицы и змеи панцирноголовые…».

— Это снова про эволюцию в других мирах, — заметила Эйго. — Причём, явно прослеживается направление вселенского эволюционного процесса именно через пресмыкающихся и рептилий. Но это и ещё одно подтверждение гермафродизма богов.

— Да, — подтвердила Светлана. — Гермафродит встречается в преданиях почти всех народов и подобное единодушие вряд ли свидетельствует о древнем вымысле. В «Книге Еноха» Адам — первый божественный андрогин, который делится на мужчину и женщину, и становится Ях-Хева в одной Расе, и Каином и Авелем — мужчиной и женщиной — в другой Расе. Отсюда двуполый иудейский бог Яхве или Иегова, который является отзвуком своего арийского прообраза Брахмы-Вач.

— А почему Каин и Авель это мужчина и женщина? — удивился Иллик Шелли. — Разве они не были братьями?

— Да, действительно!

Я удивлённо посмотрел на свою любимую.

— На самом деле, известная нам родословная Адама даже не упоминает Каина и Авеля, — ответил за неё Акира Кензо. — «Книга о Потомстве Адама» говорит лишь: «мужчину и женщину сотворил их… нарёк им имя Адам. Адам… родил сына по подобию своему, по образу своему, и нарёк ему имя: Сиф». То есть, речь идёт об изначально двуполом существе в отношении которого употребляется составное имя Йеховах или Ях-Ховах, означающее «жизнь мужского и женского начал». Это и есть библейская аллюзия на Владык Творения из «Книги Дзиан». Чтобы понять это, нужно лишь прочитать указанный стих в оригинальном еврейском тексте. Тогда правильный перевод будет звучать так: «У него также родился сын Енох; тогда начали люди называть себя Ях или Ях-ховах».

— Вот именно, — заволновалась разгорячённая Светлана. — Первоначальное значение образа Еноха, сына Сифа, это первая человеческая раса, рождённая обычным способом или пятая земная Раса из описываемых в «Книге Дзиан». До этой расы на Земле не было разумных существ. Здесь обитали только боги-гермафродиты, поэтому каждый народ впоследствии считал своего первого Бога или Богов андрогинами, и на своих далёких праотцов люди смотрели как на божественных Существ. Лишь после «падения» Сиф становится первым «человеком», поэтому и сын его Енох назван «сыном человеческим», а новая Раса, произошедшая от них, называется «Иегова». В мистериях эта великая тайна двуполости богов выражалась словами: «Телец рождает дракона, а дракон тельца».

— Аллегория этой латинской формулы свидетельствует и о том, что Адама можно рассматривать, как собирательный образ расы богов-гермафродитов, которых породили Драконы конца Третьей Расы, — сделал вывод Акира Кензо. — Адам в свою очередь породил Сифа, что можно трактовать как создание шумерскими «богами» двуполого «Лулу-Амелу» путём искусственного оплодотворения и генетических экспериментов. Если помните, изначально рождением этого самого «лулу» занимались «богини-рождения», а, по сути, инженеры-генетики, которые впоследствии зароптали о своей «тяжёлой доле».

— Действительно, процесс клонирования должен был быть очень трудозатратным и, видимо, отнимал у «богов» много времени, — вступила в разговор Эйго. — В жёстких условиях необходимости заселения планеты новым видом разумной жизни требовалось ускорение процесса воспроизводства, и тогда «богами» было принято самое оптимальное в данном случае решение — они разделили генетический образец человека на два пола, дав тем самым людям способность к самостоятельному размножению.

— Верно! — обрадовалась Светлана. — Символически это и выражено образом Еноха! А иначе говоря первой человеческой расой, которая впоследствии стала спариваться с особями диких приматов, что также могло ускорить процесс воспроизводства разумного населения планеты. Ведь и приматы были результатом генетических экспериментов «богов». Правда, эти экспериметы оказались менее удачными, но, в любом случае, можно было избежать генетической несовместимости видов. Подтверждение этому можно так же видеть в «Книге Дзиан».

— Теперь мы уже говорим о эволюции живого на нашей Земле? — удивилась Эйго, пытаясь уследить за ходом рассуждений своих товарищей.

— Именно! — подтвердил Акира.

— Что-то я свосем уже запуталась! — призналась девушка.

— Я же предупреждал о многослойности древних текстов, — напомнил экзоархеолог. — Ничего, вы спраситесь! — Он слегка похлопал биолога по руке, и Эйго смущённо улыбнулась ему в ответ.

— Так вот, — продолжил Акира. — Третья Раса «Книги Дзиан», а вернее её «вторая треть», начинает проводить эксперименты по выведению новых видов разумной жизни в соответствии с разработанным виртуальным планом. Я уже упоминал описания из «Махабхараты» экспериментов Змиев по скрещиванию разных видов. А вот как сказано о том же в «Книге Дзиан»: «И не имевшие Искр сочетались с самками огромных животных. От них они породили немые расы. Немы были и они сами. Но развязался язык их. Язык же потомства их остался безмолвным. Чудовищ породили они. Расу сгорбленных рыжеволосых чудовищ, ходивших на четвереньках. Немую расу, неспособную поведать о сраме».

Экзоархеолог многозначно оглядел присутствующих.

— Как видим, для своих «экспериментов» представители этой расы избирают «самок огромных животных», которые, возможно, являются самками наших динозавров. С ними у Драконов-Змиев безусловно имелась генетическая совместимость…

— Но возможно, что эти эксперименты и не имеют к нашей планете никакого отношения, — заметила Светлана.

— Да, вы правы. Тем не менее, первые попытки создать новые, разумные виды жизни терпят неудачу. «Срам» в этом случае заключался, как мне видится, в том, что Третья Раса потерпела неудачу и не смогла создать то, что задумывала. Хотя в результате на свет и появляются некие существа, покрытые «рыжими волосами».

— Млекопитающие?

Я пристально посмотрел на говорившего.

— Вполне возможно… Есть, кстати, ещё и такое описание этих «чудовищ»: «Тёмные, рыжеволосые люди, ходившие на четвереньках, которые сгибались и разгибались и говорили, как их праотцы, и бегали на четвереньках, как их гигантские праматери».

— То есть, речь идёт о потомстве высокоразвитой расы существ имевших речь, которые сочетались в прошлом с некими примитивными гоминидами? — предположил Иллик, взволнованно ероша волосы.

— Не обязательно, — возразила ему Эйго. — Это вполне могли быть и динозавры. Упоминание «гигантских матерей» может указывать на это. Я же уже говорила о наличии у динозавров оперения или даже шерсти!

— Но ведь в тексте употреблён термин «люди, ходившие на четвереньках», — не сдавался юноша. — Разве не похоже это на описание первых приматов?

— Не спорьте. Вполне возможен и вариант, предложенный Эйго, — сказал Акира. — Но тогда речь действительно должна идти о попытках рептолоидной расы создать некий гибридный вариант жизни, потому что далее сказано: «Сине- и красноликие зверолюди существовали и в более поздние времена, но не от совокупления, а по родству».

— То есть, не было совокупления между человеческими и животными видами, а было некое генетическое родство с Третьей Расой — расой рептолоидов, и это родство передавалось уже внутривидово? — закивала головой Эйго.

— Примечательно здесь и то, что изначально, как нам сообщают, представители «второй трети» общались, скорее всего, телепатически! — Акира снова оглядел присутствующих. — Но впоследствии, приспосабливаясь к изменившимся условиям своего существования, они были вынуждены развить язык: «Немы были и они сами. Но развязался язык их». Потом прошло много веков и, как нам сообщают мифы, зародилась династия богов Неба и Земли. Кашьяпа сделался господином над Дева — «Блестящими», и взял себе титул Дьяус-Питар — «Бог-Отец». Кстати, от этого же имени происходит и имя греческого бога Зевса — Дьяус, и имя римского Юпитера — Дьявуспитер… Ну, а далее, думаю, история вам известна. Отличаясь плодовитостью, Кашьяпа породил от различных жён и наложниц много богов, гигантов и чудовищ… Иными словами, мы снова видим историю зарождения разумных цивилизаций благодаря стараниям Драконов-Змиев. Как правило, эти тератоморфные существа воплощают первозданный Хаос и Тьму.

— Это очень похоже на рассказ Филона с его существами Зофасиминами, — напомнил Иллик.

— Ты прав, — улыбнулась ему Светлана. — Но Филон был не один, кто писал о подобных существах. Например, в пересказе Гермия орфической космогонии говорится что: «Внутри шара промышлением содержащейся в нём божественной пневмы формируется некое мужеженское живое существо, которое Орфей называет Фанесом».

— Но Хаос не только обычная среда обитания подобных бесполых или двуполых первосуществ, — заметил Акира. — Они сами представляют собой эклектично-хаотичное сочетание различных видов существ. Об этом писал ещё древневавилонский историк и жрец Берос в своей «Вавилонской истории».

Светлана обрадовано закивала в ответ на его слова.

— «Было время, когда всё было мраком и водой, и в них зародились чудовищные существа, имеющие необычный облик», — уверенно процитировала она.

— И далее он описывает этих существ: «Ибо появились двукрылые люди, а некоторые четырёхкрылые и двулицые, тело имели одно, а голов — две, мужскую и женскую, и стыд двойной, мужской и женский. Властвовала же над ними всеми женщина по имени «Оморка», по-халдейски это «Талаттх», а на греческий переводится как «море», а в числовом выражении — это Луна».

— Нечто подобное мы видели с вами в подземных пещерах в Антарктиде! — воскликнул я, взволнованный услышанным и увидел, как нетерпеливо заёрзал на своём месте Иллик Шелли, краснея от волнения до кончиков ушей.

В ответ Акира лишь наклонил голову и произнёс с сомнением в голосе:

— Скорее всего, Берос ведёт речь всё же о других существах. Ведь упоминание Талаттх или Тиамат связывает эти существа с «Водой», а, значит, с «Первичным Творением», а не с «Вторичным». «Вишну-пурана» описывает этих первоначальных тварей — «тирьяксрот» так: «Они были наделены внутренними проявлениями, но пребывали в обоюдном неведении относительно своего рода и природы». Именно эти двадцать восемь видов «бадх» — «несовершенств», чудовищ Бездны уничтожают «Владыки». После чего появляются «урдхвасроты» — счастливые небесные существа, питающиеся амброзией.

— Драконы?

Я вопросительно посмотрел на экзоархеолога. Тот утвердительно кивнул.

— Да. И, наконец, вслед за ними появляются «арваксроты» — Боги или так называемое «седьмое творение Брахмы». Но все эти «творения» пока что не имеют никакого отношения к нашей Земле. Не сам Брахма создаёт всё сущее и людей на нашей Земле, аллегорически, конечно. А Дакша — синтез или совокупность всех мифических «Создателей» и «Прародителей», всех Праджапати — «повинуясь велению Брахмы», творит высших и низших — «вара» и «авара». Силой своей воли, как и создатели «Сынов Воли и Йоги» из «Книги Дзиан», он дёт жизнь «двуногим и четвероногим женским существам».

— То есть, происходит разделение андрогинов? — уточнила Эйго.

— Да. А далее нам рассказывают о предпринятой новой попытке на основе биологического материала нашей планеты и внешней духовной формы, названной в тексте «владыками Луны», создать совершенное существо-гермафродита, сопоставимое по своим способностям с самими Владыками Пламени. Инициаторами этого эксперимента выступают именно они, названные здесь Великими Чоханами, исполнителями же становятся Питри — «Лунные Предки».

— Скорее всего, это те самые «Сыны Воли и Йоги», которых создала Третья Раса, и которые стали «ваханом» Владык Пламени, — промолвила Светлана. — Сами же Владыки Пламени отказываются творить и на этом этапе: «Великие Чоханы призвали воздушнотелых владык Луны: «Породите людей, людей природы вашей. Дайте им внутренние формы. Она же сложит оболочки внешние. Муже-жёнами будут они».

— Получается, речь идёт о создании некого виртуального прообраза или проекта будущего человека? — сказал я, морща лоб от напряжённых раздумий. — А упоминание Луны может говорить о существовании «коридора» между двумя мирами — материальным и духовно-нематериальном — через который «воздушнотелые владыки Луны» получают возможность передавать информацию или воздействовать на наш, материальный мир!

— Опять, вы мыслите в правильном направлении, Сид, — снова похвалили меня Акира. — Упоминание «семи воинств» роднит этих «владык» с Сапта-риши — «Лунной династией» индуизма и её первым царём Пураравасом, ведущим свою родословную, через Кашьпу и Маричи, от самого творца Брахмы. Можно найти связь и с египетским богом-учёным Тотом. Эти самые «владыки Луны» действительно создают сорок девять различных виртуальных форм возможной жизни — «людей разного цвета», чхая-расу.

— То есть, речь идёт о поэтапной научной программе и пробном тестировании образцов? — заключила Эйго. — Но эти планы остаются «на бумаге» — по какой-то причине они так и не были реализованы этими самыми Владыками.

— Вы правы. Об этом так прямо и говорится: «Отцы бескостные, не могли дать жизнь существам с костями. Потомством их стали бхута, не имеющие ни формы, ни ума. Поэтому называют их чхая-раса». Но в процессе этих научных разработок на Земле не без помощи Саморождённых Отцов всё же появляются некие пригодные для дальнейшей работы формы жизни, правда, пока ещё не ставшие разумными: «Как рождаются Манушья? Как появились обладающие умом ману? Отцы обратились за помощью к собственному Огню, Огню, что горит в Земле. Дух Земли обратился за помощью к Солнечному Огню. Общими усилиями эти трое создали форму пригодную. Она могла стоять, ходить, бегать, лежать и летать, но была, всё же, только чхая, тенью, не имеющей ума…»

— Безусловно, фактором определяющим ход эволюции и ускоряющим его всегда был рост духовности человека, — серьёзно заметила Светлана. — При этом путь человека к совершенству всегда шёл через личное «Я». Оно, по сути, и являюется нашей душой или «монадой», как называли её древние. Этот поступательный процесс всегда шёл бессознательно через присущую душе силу, но он требовал контроля и направления со стороны сознания, разума — Манаса. Иначе высшее «Я» никогда бы не поднималось к нашим монадам, и личное «Я» всегда бы брало верх своим неистовым себялюбием и животными безрассудными желаниями — «танха». Это высшее «Я» и есть наша основная связь с миром духовным, который является той «предвечной Тьмой» и порождённой ею пассивностью «Пралаи», которая выражена образом «Ананты» — тысячеглавого змея Шеша. Вот почему это высшее «Я» в «Дхаммападе» Будда называет «строителем храма».

— Снова не могу не согласиться с вами, — удовлетворённо отметил Акира. — В этом и кроется причина того, что так не просто было «Творцам» создать истинно разумного и духовного человека: «Дыхание нуждалось в форме. Отцы дали её. Дыхание нуждалось в плотном теле. Земля сформировала его. Дыхание нуждалось в духе Жизни. Солнечные Лха вдохнули его в его форму. Дыхание нуждалось в зеркале тела своего. «Мы дали ему своё!» — сказали Дхиани. Дыхание нуждалось в проводнике желаний. «Он есть у него!» — сказал осушитель вод. Но Дыхание нуждается в уме, чтобы вместить Вселенную. «Мы не можем дать его!» — сказали Отцы. «У меня никогда не было его!» — сказал дух Земли. «Форма сгорит, если я дам ей свой!» — сказал Великий Огонь… Человек остался пустым, бессмысленным бхутой… Так бескостные дали жизнь тем, кто стали людьми с костями в третьей».

— Значит, у Третьей Расы ничего не получилось с созданием человека разумного? — удивился я.

— Здесь не всё так однозначно, — покачал головой экзоархеолог. — Не случайно во всех мифах, рассказывающих нам о антропогенезе, мы можем видеть, как «Творящие Силы» создают человека, но не могут осуществить свою задачу до конца. Человечеству «из Земли, перстному» не было суждено стать творением «Ангелов первого поколения», олицетворявшихся в мифологии с греческим Прометеем. Потому-то и сказано было в религиозных писаниях, что эти «Ангелы» отказались «творить» или «рождать потомство». Человечество должно было стать творением более материальных создателей, но они могли дать лишь то, что было присуще их собственной природе и не более того. Поэтому все эти мифологические «Творцы» не могут наделить человека сознательным бессмертным Духом. Они могут дать ему лишь физический ум — Манас. Но этого явно недостаточно, чтобы воплотить в жизнь грандиозный замысел.

— То есть, в изначальном плане была некая ошибка, просчёт? — догадался я. — Видимо, была неучтена возможная сложность соединения несоединимого. А искусственное ускорение процесса эволюции проходило под девизом: главная цель — результат ради самого результата!.. Действительно, ведь подобного опыта ещё не существовало во вселенной. Ошибки были неизбежны!

— Именно, — согласился со мной Акира Кензо. — Поэтому-то и было найдено другое решение возникшей проблемы! За свою неудачу все эти «Творцы» подверглись наказанию со стороны «высшего творящего Начала». Это наказание выражалось в осуждении на заключение в «низшей и самой низкой области преисподней» — то есть, на нашей с вами Земле. Здесь они и должны были рождаться вновь и вновь в теле материального Человека, направляя этого Человека к развитию самосознания и обретению им высшего разума. При этом сами «Творцы» должны были стать сознательным бессмертным Духом в сметрном человеческом теле для того чтобы, дав ему своё естество, побудить каждого индивида планеты благодаря личным усилиям подняться до высшего «Я». Ведь там, где нет борьбы, там нет и заслуг!

— Да, чтобы стать истинным совершенством, совершенство должно родиться из несовершенства, — согласилась Светлана. — «Нетленное» должно вырасти из «тленного», как своего носителя, своей основы и противоположности. Вот почему «Абсолютный Свет» есть «Абсолютная Тьма» и наоборот.

— Вы снова правы, — подтвердил экзоархеолог. — В «Царстве Истины» нет ни Света, ни Тьмы. Добро и Зло — близнецы. Тем не менее, существование иллюзорного отличия всё же требовало и более «низкой» степени «творящих Ангелов» для работы с грубой материей при «создании» населённых Разумом планет. Гностические философы первыми в истории додумались до этого.

— В то время как христианское богословие, обременившее себя дословным пониманием эзотерического рассказа о создании человека, не могло найти никакого разумного оправдания своему «Богу-Творцу», создавшему человека лишённым и ума, и чувств! — уверенно сказала Светлана. — Как не могло найти оправдания и наказанию за поступок, в котором никак нельзя было винить Адама и Еву.

— Почему? — осторожно поинтересовался я.

— Потому что если мы допускаем мысль, что до вкушения «запретного плода» эта чета не ведала ни добра, ни зла, как можно было ожидать от них понимания, что непослушание является злом? — Светлана укоризненно посмотрела на меня. — Значит, и создание человека, которому суждено было оставаться существом неразумным, было совершенно бесцельным занятием и даже жестоким, если допустить, что его Создатель изначально был всеведущ и совершенен!

— Но и «Книга Бытия» говорит о том, что Адама и Еву создали низшие классом Элохим, — напомнил Акира. — Которые, к тому же, так ревниво относились к собственной прерогативе сознательных и разумных существ, что не желали, чтобы человек стал «как один из нас». И здесь снова приходится согласиться с гностиками, которые правильно относили еврейского Бога к классу более низких, материальных и не очень «святых» обитателей «незримого Мира»… Но мы об этом уже много раз говорили и не хотелось бы повторяться.

— Светлана права, — продолжал экзоархеолог. — Первые христиане, захватившие еврейскую Библию, настолько плохо поняли эзотерический смысл четырёх первых глав «Книги Бытия», что так и не смогли увидеть в них главного смысла: в ослушании Адама и Евы не было никакого греха. Змий же, в действительности, был тем истинным Творцом, носителем «божественной» мудрости, который хотел и самих людей сделать творцами!

— Наверное, неслучайно две линии, образующие индуистскую Свастику, означают Дух и Материю, — заволновалась Светлана, — а четыре её крючка движение сменяющих друг друга циклов. Если наложить этот символ на человека, как на микрокосм, отчётливо предстанет его связь между Небом и Землёй, где правая рука на конце горизонтальной линии поднята, в левая указывает на нашу планету. В «Изумрудной скрижали» Гермеса на поднятой руке написано слово «Свободный», а на левой слово «Сычужный элемент».

— Это же реннин! — обрадовано воскликнула Эйго. — Фермент, который вырабатывается в желудочных железах млекопитающих, в том числе и человека. Его древнее название связано с названием желёз жвачных животных — «сычуга», и это первый фермент, выделенный учёными химически!

— Именно этим и выражена связь «небесного» и «земного»! — радостно закивала Светлана. — Это одновременно и алхимический, и космогонический, и антропологический, и магический символ. Внутренний смысл его, как считалось, открывался «семью ключами».

— Думаю, можно без преувеличения утверждать, что сложный символизм этого всемирного и самого выразительного из знаков способен дать ключ и к «семи тайнам Космоса», — отозвался со своего места Акира. — Недаром, зародившись в мистических представлениях древнейших ариев и вынесенный ими на голову змия Ананты, он встретил свою духовную смерть сначала в схоластических толкованиях средневековых антропоморфистов, а затем в бесчеловечных идеологиях фашизма и нацизма, которые привели нас на порог тотального уничтожения и гибели целой планеты в конце ушедшей эпохи…

Акира с грустью вздохнул.

— Тем не менее, этот символ — «Альфа и Омега» вселенской Творческой Силы, эволюционирующей из «чистого Духа» к «плотной Материи»! Как и «Дыхание», которое есть не что иное, как «Замысел», исходящий от «Первоначала». И «Владыки Мудрости» «создают», а попросту говоря, разрабатывают в соответствии с этим замыслом «формы» будущего мыслящего существа. В «Книге Дзиан», безусловно, описываются не материальные формы, а мысле-формы, присущие именно миру духовно-нематериальному. Ведь сам процесс Творения происходит пока что там, и только позднее, по нисходящей спирали спускается в материальный мир. Но мысле-формы не могут обрести материального воплощения без материального тела, которое должна была сформировать для них наша Земля. Как нам сообщается, это произошло в ходе естественной эволюции…

— Но почему необходимо было, чтобы материальное тело сформировалось именно на Земле? — усомнился я. — Ведь есть указания на то, что опыты по созданию будущих разумных существ производились и вне нашей планеты! Вы сами об этом говорили. Или так проще было создать существо, изначально полностью приспособленное к земным условиям? А адаптация «образцов», созданных вовне была не очень успешной?

— Вот видите, вы сами всё и объяснили, — улыбнулся Акира. — Хотя, безусловно, и в данном случае не обошлось без внешнего вмешательства. Ведь внимательнее приглядевшись к человеку, мы можем констатировать, что он не так уж и хорошо приспособлен к условиям нашей планеты, хотя и наделён большими способностями к адаптации. Это-то как раз и может косвенно свидетельствать о его внешнем искусственном происхождении и доказывать правдивость древних текстов, утверждающих, что человек стал смешанным плодом «божественного» творчества.

— Вот именно! — неудержалась Светлана. — Во всех древних писаниях и космогониях указано, что изначально человек эволюционировал как «бесплотная светящаяся форма», поверх которой в ходе земной эволюции строился «физический каркас» его тела. Таже книга «Зогар» утверждает: «Опускаясь на Землю, душа и форма облекаются в земное одеяние». То есть, первоначально тела людей, созданных «божественным промыслом» состояли не из той же физической материи, что и наши с вами смертные оболочки. Ведь пребывая в Эдемском саду, Адам носил «райское одеяние», «одеяние из небесного света… того света, что используется в саду Эдема»! И оно делало его не обычным человеком, а «Небесным Адамом» — прототипом, созданным девятью «Сфирот» Мира Иецира. Земного же Адама, породили Семь Ангелов более низкого Мира.

— Если рассматривать историю Адама не с точки зрения символизма, а как некие реальные события, то в ней можно найти ряд примечательных особенностей, — задумчиво произнесла Эйго. — Ведь ребро — это кость, и создание из него Евы может означать лишь то, что от прежней, «бескостной» расы произошла раса «с костями». Как и написано в «Книге Дзиан». Иначе говоря, некие нематериальные духовные формы были превращены в формы материальной живой материи… Если я правильно понимаю все эти описания.

Девушка с надеждой посмотрела на экзоархеолога.

— Всё правильно, — кивнул тот.

— Но подобные описания есть не только в «Книге Дзиан»! — снова оживилась Светлана. — Почти по всему миру можно было встретить эту эзотерическую догму. Например, согласно одному тайскому преданию, человек был создан из «арэа» — «красной земли». Главный бог Таароа, воплощающий Творческое Начало, «на долгие годы, на несколько жизней погрузил человека в сон». В это время Таароа извлёк из человека «Иви» — «кость», которая превратилась в женщину… К тому же, имя «Ева» не еврейское, а переиначенное европейцами «Хава», что означает «жизнь» или «матерь всего живого»!

— Да, действительно, — кивнула в знак согласия Эйго. — Человечество с самого своего возникновения представляло собой единый вид. Хотя всегда имелись глубокие различия между его расами, оно всегда было способно давать межрасовое потомство. Такое единство человечества, несомненно, доказывает, что никакого отбора между его расами не происходило и не происходит.

— Хотя оккультизм утверждает, что часть человечества породила потомство от самок другой, получеловеческой расы! — возразил ей Иллик Шелли. — А появившиеся в результате гибриды не только свободно развивались, но и породили предков современных антропоидов! Как ты это объяснишь?

Он с вызовом посмотрел на Эйго, но ей на помощь пришёл Акира.

— Теперь мы видим, что оккультизм лишь неверно истолковывал исходную информацию, несомненно, полученную людьми от «богов» ещё во времена «Золотого Века», — спокойно сказал он. — И речь в первоначальных источниках, скорее всего, шла вовсе не о человечестве, и не о событиях на нашей планете. Я практически в этом уверен! Научные познания оккультистов не позволяли им предположить возможность существования иных заселённых миров, и они воспринимали рассказы «богов» буквально, соотнося их с нашей планетой и земным человечеством.

— Хотя, ради справедливости нужно сказать, что отдельные исключения из видового единства человечества всё же имелись, — заметила Эйго, повернувшись к Иллику. — Таким исключением когда-то было племя жителей Андаманских островов — тасманцев, впоследствии полностью вымерших. Насколько я знаю, существовало и ещё одно горное племя в Китае, мужчины и женщины которого, как и тасманцы, были полностью покрыты волосами. Но я бы не стала, наверное, ставить знак равенства между ними и теми «сгорбленными чудовищами», о которых говорится в «Книге Дзиан».

— И правильно! — улыбнулся ей экзоархеолог. — Я бы тоже не стал этого делать, хотя соблазн, честно говоря, велик. Помните, я предполагал, что Австралия была оставлена «богами» в качестве «сравнительного образца» в их цивилизаторской деятельности? Ведь это единственный континент, где эти самые «боги» себя практически никак не проявили, если не считать нескольких наскальных надписей, очень схожих с древнеегипетскими иероглифическими письменами. Вот мне и думается: возможно, причиной «забвения» Австралии и был некий эксперимент по созданию «сгорбленных чудовищ» покрытых волосами?

Акира посмотрел на биолога, озорно блестя глазами.

— Скорее, тогда уж место ссылки, где можно было надёжно скрыть свой «срам», — усмехнулся я.

— Что ж, не исключён и такой вариант, — кивнул экзоархеолог, оборачиваясь ко мне. — Мудрые хранят порядок природы, облекаясь в прекрасные формы, как говорит нам «Ригведа»: «Семь Мудрых образуют Семь Путей. Да придут на один из них несчастные смертные»… Может быть, Австралия была неким «анти-Эдемом» древности?

— А какова этимология слова «Эдем»? — неожиданно задался вопросом Иллик Шелли.

— По-гречески это «усладительный», — охотно пояснила Светлана.

— В таком случае это ничуть не лучше греческого Олимпа, «Небес Индры», Сварги на горе Меру и даже Рая с гуриями, обещанного Магомедом правоверным! — проворчал я.

Моя любимая укоризненно посмотрела на меня.

— Эдемский сад никогда и не был достоянием одних только евреев, — рассудительно произнёс Акира. — Китайцы раньше них размещали подобный же первозданный сад, населённый «Драконами Мудрости» или «Посвящёнными» в Средней Азии. Существовала даже некая иероглифическая японская карта, помещавшая «Сад Мудрости» на Памирском плоскогорье, между высочайшими пиками Гималайского хребта, где располагалось некое «Озеро Драконов», из которого, как считалось, вытекали четыре великие реки.

— Но сейчас там нет никакого озера! — озадаченно воскликнул Иллик, разводя руками.

— Не забывай, что речь идёт об очень и очень далёких временах. Временах мезозойского периода, к которому и следует относить «падение» человека в плоть, — напомнил Акира. — А это была эпоха рептилий!

— Неужели так давно? — изумилась Эйго.

— Да, — снова вступила в разговор Светлана. — Родство мифических драконов с реально существовавшими динозаврами можно проследить даже в библейской аллегории о Змие, сущность которого разъясняется в герметической книге «Зогар». Там есть весьма странное утверждение о том, что Змий, которым воспользовался Самаэль — предполагаемый Сатана — для обольщения Евы, представлял собой нечто вроде «летающего верблюда». В древних зороастрийских манускриптах он назван «ашмогх». Согласно же «Авесте», этот «ашмогх» утратил свою природу и имя после Падения, и описан как огромная змея с верблюжьей шеей.

— Типичный зауропод, — кивнула довольная Эйго.

— Или дракон! — не удержался Иллик и радостно посмотрел на девушку-биолога.

Светлана благосклонно улыбнулась обоим.

— Именно! Даже библейские пророки говорят о летающих огненных драконах, а Иов упоминает Левиафана. Прообразы этих существ можно было встретить и в Китае, и в Египте. В Египте, например, символом бога Кнуфа или «Мировой Души» была огромная змея на человеческих ногах, нередко изображаемая с бородой, что придавало этому образу глубокую древность. Я бы даже сравнила солнечного Кнуфа с гностическим Христосом, который был тесно связан с семью «Сынами Софии» — Мудрости, как и с семью «Сынами Адити» — Вселенской Мудрости, восьмым сыном которой являлся Мартанда — Солнце. Потому-то Кнуф и был «Духовным Солнцем Озарения», покровителем всех египетских посвящённых, как позднее стал им бог Баал у халдеев!

— Вы правы, — согласился с ней Акира. — Мудрость и знания Драконов-Змиев были объектом пристального внимания во все времена. Даже герой Арджуна — спутник и ученик Кришны — относившийся уже к поколению «Последователей», а не полубогов, согласно «Махабхарате», спускался в Паталу и там женился на Улупи-Наги — дочери Кауравьи, царя Нагов.

— Снова описание путешествия в духовный мир, где изначально обитают Змии! — обрадовано воскликнул я и тут же смутился под укоризненным взглядом Светланы.

— В одной из книг конфуцианского канона «У-Цзин», книге «Шу-Цзин» содержится расширенное описание эволюции животного мира, как эволюции именно Змиев-Драконов, — спокойно сказала она. — Я хорошо запомнила, что там написано: «Водная змея после пятисот лет видоизменяется в цзяо — чешуйчатую змею, та после тысячи лет в лунг — дракона, тот через пятьсот лет в цзио-лунг — рогатого дракона и ещё через тысячу лет рогатый дракон видоизменяется в ин-лунг — крылатого дракона».

— Вы снова правы, — подтвердил её слова Акира. — Это описание, в свою очередь, очень сильно перекликается с описанием эволюции в «Книге Дзиан», только продолжительность времени здесь нужно считать не в земных годах. Действительно, «Драконы Мудрости» были первыми учениками своих наставников — бестелесных «Владык Мудрости», и являлись первыми представителями Третьей Расы, а затем и родоначальниками Четвёртой.

Тем не менее, «Дух Жизни» вдохнули в окончательную человеческую форму именно «Солнечные Лха». То есть, те самые «солнечные боги» или «Солнечная династия» индуизма, которые, как мы знаем, были причастны к сотворению генномодифицированного образца «лулу-Амелы». О них и упоминается в другой шлоке «Книги Дзиан»: «Сказал Владыка Лика Блистающего: «Я пошлю тебе Огонь, когда начнётся работа твоя. Возвысь голос твой до других Лок: испроси у Отца твоего, Владыки Лотоса, Сынов его… Народ твой будет управляться Отцами, люди твои будут смертны. Бессмертны же Люди Владыки Мудрости, но не Сыны Сомы. Довольно сетовать. Семь Покровов ещё на тебе… Не готова ты, не готовы люди твои».

— Здесь явно описывается процесс коллективного вмешательства разумных цивилизаций с других планет в эволюцию на нашей планете, — в раздумье произнесла Светлана. — «Возвысь голос твой до других Лок» — то есть, обратись за помощью к обитателям с других планет, где уже есть Высший разум! Видимо, некий Совет определял, кто из этих разумных цивилизаций в дальнейшем будет ответственен за процесс инициирования возникновения разумной жизни и у нас на Земле. И выбор пал на «Людей Владыки Мудрости» — то есть, Драконов! Именно они появляются в нашей Солнечной системе и занимаются терроформированием «малой Земли», о которой нам рассказывал Кави Рам. Именно они изменяют размеры и облик нашей планеты: «Семь Покровов ещё на тебе… Не готова ты, не готовы люди твои»…

— А «пошлю тебе Огонь» может означать инициацию увеличения размеров нашей планеты! — предположил я. — Акира говорил о связи легенд о Пахтании Молочного Океана как раз с искусственным процессом расширения «малой Земли» усилиями Асуров и Богов!

Светлана посмотрела на меня сияющими благодарностью глазами.

— Да! То есть, снова речь идёт о громадной древности! В миллионы лет! И уже тогда некие «Владыки Мудрости» планировали заселить нашу планету Разумом! А «Владыки Лотоса» здесь — это «Кумуда-Пати» или наша Луна, которая издревле считалась родительницей Земли в своей области Сома-лока. Вот почему Питри или Отцы названы «Лунными Предками»!

— Амоль Сайн на Марсе выдвигал очень интересное предположение о связи Луны с одной из «железных крепостей» Асуров, — вспомнил я, чувствуя как волнение снова охватывает меня. — Получается, в его гипотезе действительно присутствует большая доля истины?

— Может быть и так, — кивнула моя любимая. — Но с Луной могут быть связаны и «солнечные боги»! Здесь они упоминаются как «Сыны Сомы», которые так же, как и люди, не бессмертны и вынуждены стремиться к этому самому бессмертию, употребляя сому или амриту… Хотя это ещё и имя лунного бога Сомы! Только этих «богов» пока ещё нет на Земле, а, значит, они не причастны к тем грандиозным преобразованиям, которые предстоят нашей планете. На это и указывает строка: «Я пошлю тебе Огонь, когда начнётся работа твоя…».

— То есть, «солнечные» боги должны выйти на историческую арену много позже расширения Земли и формирования на ней пригодной для разума жизни?

— Именно так, — снова кивнула Светлана. — Ведь все исходные имена богов связаны непосредственно с Огнём — от арийского Агни до еврейского Бога, который есть «Огонь поядающий». Вспомни, что тремя главными ведийскими божествами были Агни, Ваю и Сурья — Огонь, Воздух и Солнце. Этими образами и выражены три оккультные степени Огня!

— Еврейское «Аза» означает «озарённый», а «Аша» — «Огонь», — напомнил Акира. — Отсюда и оккультное выражение «возжечь огонь» синонимично вызыванию одной из трёх великих Огненных Сил или «призыванию Бога». А всем нам известный санскритский корень «уш», который так же означает «огонь» или «тепло»! Сравним его с египетским словом «Аиш» или «Аср» — по-гречески, Осирис, что означает «заклинатель огня», и тогда станет вполне очевидным их родство. Даже древнеэтрусское огненное божество Аесар происходит от ведийского Асура!

— «Аесар» было именем и одного из древних ирландских богов, — уверенно сказала Светлана, поднимая подбородок. — Буквальное значение этого слова также «зажечь огонь». То же относится и к Ишваре — Создателю и Разрушителю, как и к Шиве.

— Осирис «солнечный» бог, как и Шива! — возбуждённо воскликнул Иллик. — У меня сейчас голова пойдёт кругом! Значит, эпоху появления «солнечных богов» на Земле нужно отсчитывать от детей Геба и Нут? Сюда же относится и второе поколение египетских богов, за которыми идут Шемсу-Гор или полубоги?.. Получается, временем расцвета «солнечных богов» была эпоха между эрой Льва и эрой Рака?.. А с эры Близнецов человечество находится под присмотром уже их потомства — смертных царей и героев, время правления которых ознаменовано бесконечными распрями и войнами?

Юноша озадаченно почесал затылок.

— И общим упадком знаний и способностей, как у «божественных» потомков, так и у людей! — добавила Светлана. — Хотя «солнечные боги» старательно приписали себе все заслуги прежних, «древних богов».

— Как это всё-таки мелочно и глупо! — с отвращением воскликнула Эйго, вскакивая со свего места.

Стискивая кулачки, она прошлась по комнате и остановилась около двери, взволнованно дыша.

— Итак, в этой шлоке нам даётся вся предыстория Вторичного Творения, — подытожил Акира, внимательно наблюдавший за девушкой. — Мы видим формирование «духовной сути» будущего человека. «Зеркало тела» это не что иное, как египетское «Ка» — астральный образ или двойник человека в духовном мире, который был создан Дхиани — Высшими Духами. Но камнем преткновения стал Ум «чтобы вместить Вселенную»… Причём, этот Ум необходим был не готовой «форме», а «Дыханию», то есть замыслу. Получается, «Творцам» нужно было решить проблему соединения способности к прямому восприятию любой информации непосредственно из духовно-нематериальной вселенной — того энерго-информационного поля, о котором мы часто говорим — с материальной, ограниченной в своих возможностях в силу определённых причин «формой».

— И эта задача удалась только Асурам! — напомнила Светлана.

— Верно. Время шло, сообщает нам «Книга Дзиан» и: «… двое по два, в Семи Зонах, Третья Раса породила Четвёртую; Суры стали А-сурами», — зачитал Акира следующую шлоку.

— Ману называл добрамических Асуров «праотцами предков», — негромко, словно, размышляя, произнесла Светлана. — Именно «предки» выдохнули первичного человека, как Брахма выдохнул Суров или богов, когда они стали Асурами. Ведь «асу» — это «дыхание», «Дыхание Бога» давшее начало появлению первых духовных существ — Змиев и Драконов. Лишь позднее в богословских и догматических целях стали говорить об их рождении из бедра Брахмы, а имя производить от отрицательной частицы «А». Так стали употреблять Сура в значении Бог, а «А-Сура» — «не Бог», то есть враг Богов… Кстати, четыре руки индуистских богов это очевидная параллель с четырьмя Расами, описанными в «Книге Дзиан», а вовсе не символ истинно многоруких существ, как может казаться, — добавила она.

— То есть, это количественный порядок расы разумных существ, к которой относится данное божество?

Я удивлённо посмотрел на свою любимую.

— Да, — улыбнувшись, кивнула она. — В эзотерических повествованиях Асуры предстают первыми существами, созданными из «Тела Ночи». Между тем, браминская теомифология исказила истинный смысл почти всего содержания архаических писаний, намеренно скрыв порядок творения, и поместив богов над Асурами — в «Вишну-пуране» они рождены из «Тела Дня», тогда как человек рождается из «Тела Зари», становясь «арваксротой». Но, тем не менее, человек упоминается и в другом месте, когда творец Мира, Брахма «создаёт свирепых существ, которые были названы бхутами и пожирателями плоти» или «чудовищами, страшными своей плотоядностью и обезьяньим цветом».

— О ком это? — удивилась Эйго, выпрямившись во весь свой небольшой рост.

— Это о ракшасах, — пояснила Светлана. — Именно «ракшасы» переводятся как «злые Духи» или «враги Богов», поэтому-то эзотерическая философия отождествляла их с Асурами. Это они воплощались в ещё не имевшем ума человеке, сделав тем самым его сознательно бессмертным.

— Ты имеещь ввиду наделение человека бессмертной душой? — уточнил я.

— Да. Для оккультистов ракшасы всегда были высшими «Дыханиями», лишёнными формы, но, тем не менее, разумными. Именно они отказались слагать человека, когда другие создавали его материальное тело, и именно они впоследствии подарили человеку разум, вложив в «Тонкие Тела», остававшиеся без понимания, «Манас». Даже в «Вишну-пуране» есть прямое упоминание о преображении ракшасов в Спасителей «человечества»!

— Вы правы, — в очередной раз согласился с ней Акира. — Хануман, отправляясь в «Рамаяне» в поисках врага на Ланку, тоже находит там ракшасов, одни из которых были ужасны, «а другие прекрасны видом». Но «Бхагавата-пурана» иначе передаёт эту аллегорию: «Брахма преобразился в ночь или неведение, облачившись телом». «Тело Ночи», таким образом, олицетворяет «тьму» неведения, а так же «тьму» молчания и тайны. Якшы или ракшасы схватили его, восклицая: «Не жалейте его, пожрите его». При этом ракшасы называются йогами или благочестивыми садху — Посвящёнными! Согласитесь, довольно необычно для демонов?

— Я понял! — обрадовано воскликнул Иллик. — Это описание скрывает мысль: если мы властны рассеять «Тьму» неведения — «пожрать её» — то, подобно ракшасам, познаем сокрытую тайну Творения и Жизни!

— Совершенно верно, — благосклонно улыбнулся ему Акира Кензо. — Не случайно в религии маздеистов или волхвов «Асура» являлся «Владыкой Асура Вишваведас» — «Всезнающим» или «Всеведущим» Господом, Асурой Маздой, который впоследствии становится Ахурой Маздой. Он есть «Владыка, наделяющий интеллектом». К тому же, индоарийский Асура всегда считался «семеричным», что делало его не просто «Владыкой», а коллективно «Владыками», которые родственны семерым помощникам Владыки Мудрости из «Книги Дзиан», «семи воинствам Волей рождённых Владык», которые «побуждаемые Духом Жизнедателем, выделили из себя людей, каждый в своей области».

— А ещё они родственны библейским Элохим и семи одушевляющим богам всех прочих народов! — воодушевлённо подхватила Светлана. — Но ведь не только христианство унизило этих «богов» до «демонов». То же самое сделали и зороастризм, и браманизм, которые воспользовались этим искажением ради власти над умами людей. Между тем, истина была вполне очевидна: Суры, завоевавшие себе независимость суждений и поступков, сражались с Сурами, не имевшими такой независимости, и потому ведшими свою жизнь в соблюдении бесполезной обрядности, основанной на слепой Вере. Вот почему «восставшие» проклинаются, согласно описанию, Брахмой на рождение людьми, низвергаются на нашу Землю, становящуюся по теологической догме перисподней, и обличаются впоследствии как «духи Тьмы»!

— Именно так, — не стал с ней спорить экзоархеолог. — В народных верованиях Асуры стали мятежными низшими «богами», сражающимися с «Высшими». А высший Архангел в теологии стал «Противником» или «Сатаной», и его воинство — «падшими духами». Отныне они стали носить эпитеты «хитрый», «нечестивый», «лживый» или «извивающийся змей».

— Хотя по утверждению евреев, последнее всегда имело совершенно иной смысл, чисто астрономический, — добавила Светлана. — Но этот смысл был искажён римской церковью, так как «восставшие» Суры мешали своим «послушным» братьям отправлять религиозные обряды и получать от людей жертвы и чествования. Помните, как «боги» жалуются Вишну на Асуров, отказавшихся от своей доли жертвований?

— По той же причине египетский бог Сет становится «силой Тьмы», так как разрубает тело своего брата Осириса на четырнадцать частей, не позволяя тому населить мир, и тем самым создать страдания, — закивал Акира. — Эта эзотерическая оболочка превратила стремление тех, кто хотел помочь человеку достичь его изначальной «божественности» через усилия по обретению самосознания в неподчинение и восстание, сделав «Ангелов Света» тёмными демонами: «В дни первые злые Боги, ангелы, мятежные, которые в нижней части неба созданы были, они творили своё чёрное дело, задумывая своими нечестивыми головами…».

— Но отсюда следует, что «Восставшие Ангелы», созданные в «нижней части неба», относятся уже к материальному плану эволюции! — догадался я.

— Правильно, — наклонил голову Акира. — Начиная с Четвёртой Расы мы имеем дело с существами, обитающими только в материальной вселенной. Именно про неё в «Книге Дзиан» сказано: «Четвёртая Раса развила речь».

— Это говорит и о дальнейшем эволюционировании этой Расы, — напомнила Светлана.

— Разумеется. Но это не стихийный эволюционный процесс, а сознательное направление хода эволюции в нужное русло. Отсюда и сказано далее: «Первая в каждой Зоне была лунного цвета, Вторая — жёлтой, как золото, Третья — красной, Четвёртая — коричневой, почерневшей от греха. Все семь первых человеческих отпрысков имели одинаковый цвет кожи. Следующие семь стали смешиваться».

— Иными словами в «семи Зонах» или местах, где «Драконы Мудрости» проводили свои научные эксперименты, были созданы по четыре одинаковые рептолоидные расы с различными внешними признаками? — догадалась Эйго. — А вместе с ними были созданы и семь первых антропоморфных видов, не имевших расовых и анатомических различий. Затем ещё семь, но уже имевших такие различия, которые и стали впоследствии смешиваться и создавать различные вариации?

— При этом происходит разделение по полам! — добавила Светлана. — Андрогинное существо, как нам сообщают, разделяет своё тело на две половины. Это мы видим и в случае с Брахмой и Вач, и в случае с Адамом и Евой, когда женщина в некотором смысле становится дочерью своего мужчины, а он её сыном, «плотью от плоти» его или её, «костью от кости» его или её. Подобную историю можно увидеть и в рассказе о рождении «земной» четвёрки египетских богов, в которой Исида выступает дочерью Осириса, а он её сыном, хотя на самом деле они брат и сестра. Эта путаница вызвана тем, что все они были по своей сути гермафродитами, что ярко отражено в рассказе о тяжбе бога Сета со своим племянником Гором.

— Мне вспомнился один египетский текст, читая который трудно отделаться от мысли, что речь в нём идёт не о человекоподобных «богах», а о неких животных, — задумчиво произнёс Акира.

Он поискал что-то в своём справочнике, затем поднял голову.

— Вот, послушайте! Это один из вариантов рассказа о том, как «божественный» отпрысок Гор едва не лишился жизни после укуса скорпионом: «… по приказу его ужалил скорпион или укусил его змей Аун-Аб… В Сехет-ита — Поле Гелиополя — к северу от Хетеп-Хем… Гор закричал, обратив своё лицо к горизонту, и те, кто были в…, услышали. Хранители дверей у святого дерева Ашет при крике Гора вскочили и начали издавать горестные крики… Я вернулась, чтобы взять Гора в руки, и нашла, что он, Гор прекрасный, золотой младенец, беспомощный сирота, не имеющий отца, обливает землю слезами своего глаза и слюною своих губ. Его тело неподвижно, его сердце не билось, не двигались сосуды его тела. Я испустила крик: «Я лишена ребёнка, чтобы отомстить за меня. Мои груди полны, но в груди моей пусто…»

— Действительно, поведение персонажей этой легенды весьма странное, — согласилась Эйго. — Какое-то не человеческое поведение, как будто речь, в самом деле, идёт о каких-то животных: «вскочили и начали издавать горестные крики», «испустила крик»… Мне представляются огромные ящеры — беспомощные в своём горе, мечущиеся в бессилии.

В глазах девушки появилась печаль и сожаление.

— А вот ещё один отрывок: «Тогда Исида вложила свой нос в его рот и узнала, что внутри его как у тех, кто лежит в гробу. Она стала искать раны на теле божественного наследника и нашла, что в его теле яд. Она обняла его и запрыгала вместе с ним, точно рыбы, брошенные на жаровню»… Каково? Действительно трудно представить себе, что речь идёт о человекоподобных существах, а не о каких-то разумных животных или существах с иной морфологией.

Акира возбуждённо заблестел глазами.

— И Гор здесь похож на фомора! — взволнованно подхватила Светлана. — Ведь эти демонические существа ирландской мифологии или «тёмные силы Хаоса», связанные с водой или морем, тоже были одноглазыми гигантами. К тому же с одной рукой и одной ногой. Таким описывают самого известного фомора Балора, свирепый взгляд которого был способен ослабить целое войско.

— Кроме того, фоморы были обитателями потустороннего мира! — заметил Акира и многозначительно посмотрел на меня. — С этим, по сути, и было связано их уродство, ведь одна половина их тела в обычное время находилась в нашем мире, а другая в потустороннем, из которого они черпали свою силу. Поэтому их уродство можно объяснить неспособностью этих существ полностью воплотиться в нашем мире. Но оно исчезало, когда фоморы возвращались в свой «потусторонний» мир во время Самхейна — дня почитания мёртвых и начала нового года. Тогда по поверью открывались врата между мирами.

— Это же так похоже на ваши мысли! — не удержавшись, воскликнул я. — Мысли о том, что люди никогда не видели истинного облика «богов»-Драконов, что могло быть связано с их магическими способностями, как и с их принадлежностью к миру духовному, то есть, «потустороннему»… И потом это постоянное упоминание неких «врат» в мифологии, о чём вы тоже говорили! Вот и здесь присутствуют какие-то «Хранители дверей»… Может быть, это действительно двери в иной мир?

Я взволнованно посмотрел на экзоархеолога и покачал головой.

— Нет, вы безусловно правы: Гор и все остальные были рептолоидами!

Светлана положила мне на руку свою тёплую ладонь, вкрадчиво заглянула в глаза.

— В мифологии есть странности, связанные и с возрастом мифических героев, — сказала она. — Греческому Аполлону, например, решившему отомстить за мать и за отца, как и древнеегипетский Гор, было всего четыре дня от роду. То есть, по человеческим меркам, он был совсем ещё дитя, как и «младенец» Исиды: «Гор, не имеющий греха, сын юный среди богов»… Даже в библейском тексте говорится о том, что жена находилась в пустыне тысячу двести шестьдесят дней, чтобы родить ребёнка, что перекликается и с китайским мифом о рождении легендарного героя Юйя. Китайцы считали, что»… после смерти душа великого Гуня не покинула тела, и оно не разлагалось три года. Во чреве его возросла новая жизнь — сын Гуня Юй. Уже в три года Юй превосходил Гуня своей чудесной силой».

— Опять недвусмысленный намёк на двуполость героев! — воскликнул я, не уставая удивляться столь очевидным вещам, всплывающим буквально в каждом древнем тексте.

— Ты прав, — согласилась со мной Светлана. — Ещё одним хорошим примером этому может служить другая эпическая героиня Ила, которая сначала выступает как одно, а затем как нечто совсем иное. Согласно легендам, Ману Вайвасвата, желая создать сыновей, назначил жертвоприношение Митре и Варуне, но из-за ошибки совершающего обряд брамина получил лишь дочь — Илу или Иду. Тогда «по милости обоих божеств» её «пол изменился» и она стала мужчиной — Судьюмной. Затем она вновь обращается в женщину и так происходит много раз.

— Легенда добавляет, что Шиве и его супруге нравилось, что «один месяц она мужчина, другой женщина», — улыбнувшись, закивал Акира. — Помните, на одном древнем вавилонском цилиндре, который можно увидеть в здешнем музее, изображены Змий, мужчина и женщина около Священного Древа. Его семь ветвей — три со стороны мужчины и четыре со стороны женщины — соответствуют семи Расам, в конце третьей из которых и произошло разделение полов и так называемое «Падение» — половое размножение.

— Потому что Дракон, в рассказах о Сотворении вводящий человека «в грех», является никем иным, как порождением самой Тиамат — живого «водного» начала и Хаоса, воспротивившегося остальным божествам! — согласно закивала Светлана.

— При этом Дракон представляет собой анимализированный фаллос — мужское начало, в то время как Тиамат — женское начало, олицетворение духа Хаоса, Бездны, Глуби или Утробы, — продолжил экзоархеолог. — «Дух хаоса и беспорядка» символизирует ту умственную пертурбацию, к которой он и привёл. Вот почему в «Книге Дзиан» записано: «Возгордились тогда Третья и Четвёртая: «Мы цари, мы боги». Они взяли себе жён, прекрасных видом, жён от не имевших ума, узкоголовых. Породили они чудовищ, злобных демонов, самцов и самок, а также кхадо[47] с ограниченным умом. Возвели они храмы для тела человеческого, стали поклоняться мужчинам и женщинам. Закрылся тогда третий глаз»…

— В Библии есть похожий миф, — согласилась Светлана. — В книге «Бытие» рассказывается о временах предшествовавших Потопу: «Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жёны, какую кто избрал». Помните?

— «В то время были на земле Нефелимы, — процитировал далее Акира, — особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди»…

— А кто такие «кхадо», о которых говорится в «Книге Дзиан»? — не понял Иллик.

— В индуистской мифологии они были известны как дакини, — объяснила Светлана. — Считалось, что это демонические существа женского пола, составляющие свиту богини Кали. Но при этом они посвящали людей в тайны Дхармы и были носительницами высшего знания, и даже буддийским йогинам открывали неизвестные ранее учения. Дакини являлись медитирующему отшельнику и открывали ему суть духовных практик. Царица дакини аналогична еврейской Лилит.

— Снова непосредственная связь с духовным миром и цивилизатоской деятельностью Змиев? Ведь Лилит предшествовала Еве, а, значит, существовала до разделения первочеловека Адама на полы!

Я посмотрел на свою любимую.

— Ты прав, — кивнула она. — Но здесь можно усмотреть и непосредственную связь с цивилизацией рептолоидов, предшествовавшей человечеству. Библейский рассказ скрывает истину, хотя каббалистические тексты связывают Лилит именно с Адамом. И анализируя их, можно увидеть попытки богов-Змиев по соединению двух разных видов будущего человека. Очевидно, что данные попытки оказались неудачными или не привели к должному результату, ведь у Адама и Лилит не было совместного потомства, и Бог заменил её Евой, созданной непосредственно из генетического материала Адама.

— Но возможно, что эти попытки были лишь научными разработками и расчётами, — заметил Акира Кензо. — Ведь по-шумерски «лиль» означает «дух» или «призрак», а одно из имён самой Лилит — Аморфо, то есть — «не имеющая формы». Отсюда и образы двух львов, часто связанные в мифологии с этой демоницей. Эти образы указывают нам на эру Льва — время начала цивилизаторской деятельности «богов». К тому же еврейские источники называют Лилит женой Самаэля — взбунтовавшегося архангела или Сатаны, который, как нам известно, был Драконом. Согласно тем же еврейским текстам меж Лилит и Самаэлем находился именно слепой Дракон, и этот Дракон был кастрирован «чтобы яйца гадюки не вылупились в мир».

— То есть, Лилит называется «змеёй»! — заключила Светлана. — Что так же указывает на её происхождение и связь с Драконами. Ведь те, кто вылуплялись из таких яиц и назывались «Лилин». И Лилит была непосредственно связана с замыслом о рождении совместного потомства, так как другие её имена: Батна — «чрево» и Одем — «краснота».

— Красный цвет! Как и у других известных драконов! — сообразил Иллик. — Тогда получается, что и дакини тоже связаны с Драконами! Как и «исполины» Библии!

— Да, — подтвердил Акира Кензо. — Библейские «Нефелимы» традиционно переводились, как «исполины, гиганты», но есть и иной перевод, непосредственно связывающий их с «падшими» Ангелами — «те, кто приводит других к падению» или просто «павшие».

— «Книга Еноха» рассказывает о том же, — заметила Светлана. — Только там намёк на «падших» более явный: «И случилось, — после того как сыны человеческие умножились в те дни, у них родились красивые и прелестные дочери. И ангелы, сыны неба, увидели их, и возжелали их, и сказали друг другу: «давайте выберем себе жён в среде сынов человеческих и родим себе детей»!.. И они взяли себе жён, и каждый выбрал для себя одну; и они начали входить к ним и смешиваться с ними, и научили их волшебству и заклятиям, и открыли им срезывания кореней и деревьев…».

— «Они зачали и родили великих исполинов, рост которых был в три тысячи локтей, — продолжая за неё, согласно закивал Акира, — Амезарак научил всяким заклинаниям и срезанию корней, Армарос — расторжению заклятий, Баракал — наблюдению над звёздами, Кокабел — знамениям; и Темел научил наблюдению над звёздами, и Астрадел научил движению Луны»… Кстати, в мифе «Энки и Эриду» говорится об одной из главных особенностей этих людей-рептолоидов, кроме гигантизма — их высоком интеллекте. К тому же, они явно обладали экстрасенсорными способностями: «Уразумел он премудрость и… Его слово было, как слово Ану. Он умудрил его разум, он открыл ему образ миров, Мудрость дал он ему, вечной жизни он ему не дал».

Акира помолчал. Затем грустно произнёс:

— Как вы понимаете, далее следует период бесконечных войн богов, о котором мы так много говорили ещё на Марсе. А вместе с ним и уничтожение рептолоидной расы. В «Книге Еноха» об этом периоде есть примечательные строки: «И Гавриилу Бог сказал: «Иди к незаконным детям, и любодейцам, и к детям любодеяния и уничтожь детей любодеяния и детей стражей из среды людей; выведи их и выпусти, чтобы они сами погубили себя чрез избиения друг друга: ибо они не должны иметь долгой жизни. И все они будут просить тебя, но отцы их (исполинов) ничего не добьются для них (в пользу их), хотя они и надеются на вечную жизнь и на то, что каждый из них проживет пятьсот лет. И Михаилу Бог сказал: «Извести Семъйязу и его соучастников, которые соединились с женами, чтобы развратиться с ними во всей их нечистоте. Когда все сыны их взаимно будут избивать друг друга и они увидят погибель своих любимцев, то крепко свяжи их под холмами земли на семьдесят родов до дня суда над ними и до окончания родов, пока не совершится последний суд над всею вечностью… И уничтожь все сладострастные души и детей стражей, ибо они дурно поступили с людьми».

При этом «добрый» Бог находит весьма «гуманный» способ очищения Земли от греха — Потоп. Сам же он нести ответственность за это злодеяние не хочет и перекладывает всю вину на восставших ангелов: «И исцели землю, которую развратили ангелы, и возвести земле исцеление, что Я исцелю её и что не все сыны человеческие погибнут чрез тайну всего того, что сказали стражи и чему научили сыновей своих; и вся земля развратилась чрез научения делам Азазела: ему припиши все грехи…». На самом же деле, причина, названная «развратом», была, опять же, в неповиновении Богу, в свободомыслии и на эту причину указывает сам Бог: «И теперь в смирении будут поклоняться все праведные и будут пребывать в жизни, пока не родят тысячу детей, и все дни своей юности и свои субботы они окончат в мире». Смирение — вот что нужно было честолюбивому Богу и его покорной свите: «И все сыны человеческие должны сделаться праведными, и все народы будут оказывать Мне почесть и прославлять Меня, и все будут поклоняться Мне». Добиться этого от рептолоидов они никак не могли.

— А вот «Книга Дзиан» говорит совершенно о другом — о преклонении перед человеком со стороны Драконов, — заметила Светлана. — А это очень важно, хоть речь здесь идёт ещё не о том человеке, которого мы все знаем. Даже в случае с бессмертием у многих народов существовали предания, в которых человек мог получить это самое бессмертие, но в результате неправильного понимания он лишается этой возможности. А ведь это «неправильное понимание» можно рассматривать и как намеренное стремление «солнечных богов» лишить человека его «божественности».

Она смело подняла подбородок, глядя на экзоархеолога.

— Да, вы правы, — не стал возражать тот. — И мифы нам прямо говорят об этом — об обмане «богов». Действительно, речь здесь идёт именно о рептолоидах — потомстве Драконов. Мне всегда было любопытно, как подаёт эту тему иудаизм. Там архангел Самаэль взбунтовался против Бога на шестой день «неистово возревновав к Адаму, которого все жители Небес должны были почитать». Архангел Михаил же без промедления подчинился Божьему приказу, и Самаэль сказал: «Я не буду почитать его! Адама ещё не было, а я уже был. Пусть он почитает меня!». Ангелы Самаэля поддержали его, и Михаил предостерёг их: «Страшитесь Божьего гнева!». Самаэль на это ответил ему: «Если Он разгневается, я поставлю престол над звёздами и объявлю себя Всевышним».

— Но есть и другой вариант этой истории, — напомнила Светлана. — Когда все ангелы покорно упали к ногам Адама, Самаэль сказал Богу: «Боже Вездесущий, Ты создал нас из блеска Своей Славы. Почему мы должны обожать существо, созданное из праха?» На что Бог ему ответил: «Это существо, хоть и созданное из праха, превосходит вас в мудрости и понимании»… Наверное, речь здесь идёт о той самой Пятой Расе, у представителей которой впервые появилась династия духовных царей, династия настоящих живых Дэвов или полубогов, или Ангелов, воплотившихся на Земле, чтобы править этой Расой и обучивших её наукам и искусствам?

— Скорее всего, — согласился с ней Акира. — В этой связи можно вспомнить ещё один интересный факт: количество просвещённых людей того же «Пополь Вуха» соответствует просвещённым царям не только вавилонского жреца и историка Бероса, но и греческого историка Абидена. Последний, в том числе, называет имена Алора, Амменона, Даона и Эведоранха, в правление которых из моря выходили «аннедоты» с целью обучения разнообразным наукам.

— Аннедоты? О ком это? — не понял я.

— Вот что рассказывает нам Берос о послепотопных временах, временах первого патриарха Алора, которого можно отождествить с библейским Адамом или шумерским Адапой: «В первый год появилось из Красного моря, в том месте, что вблизи Вавилонии, ужасное существо по имени «Оан», — зачитал Акира строки из своего справочника. — Это существо, говорит он, дни проводило среди людей, не принимая никакой пищи, и научило людей грамоте и математике, и владению искусствами разного рода, научило жить в городах, основывать храмы, устанавливать законы, и геометрии научило, и показало, как собирать зерно и плоды, и вообще научило всему, что относится к культурной жизни. С того времени ничего больше не было изобрететно. Позже появились и другие существа, подобные этому, о которых, как он говорит, рассказывается в царских записях. Оан же написал рассказ о творении и государственном устройстве и передал его людям. Затем Эведоранх из города Паутибибла царствовал восемнадцать саров. В его правление также из Красного моря появилось подобное рыбе и человеку существо, имя которому было Одакон. Это чудовище подробно объяснило то, что до этого было рассказано в краткой форме Оанами».

Экзоархеолог поднял глаза от справочника.

— Таким образом человеку были переданы письменность «богов», математика, геометрия, архитектура, сельское хозяйство и различные искусства. Но самое главное была раскрыта тайна возникновения мира и история цивилизации самих «богов».

— Получается, эти «Оаны» также были Драконами? — догадался я. — Ведь речь идёт явно о земноводных существах.

— Между прочим, Оан или Оаннес это греческое имя шумерского бога Энки, — рассудительно заметила Светлана. — А согласно сказаниям, Оаннес был первым из семи мудрецов, обитавших в Абзу.

— Снова «священная» семерка? — усмехнулся я.

— Да, — серьёзно ответила моя возлюбленная. — Правда, Берос в своей книге «Вавилонская история» рассказывает о десяти допотопных царях.

— Это утверждение Бероса перекликается и с текстом «Книги Дзиан»: «Пятая, произошедшая от священного рода, осталась. Первые божественные Цари управляли ею», — сообщил Акира.

— Получается, что Пятая это те самые «солнечные боги» или их потомство — полубоги? — задумался я.

— Думаю, к Пятой Расе нужно относить египетских богов: Осириса, Сета, Исиду и Нефтиду. А так же шумерских Энлиля и Энки с их жёнами.

— Между прочим, — снова заговорила Светлана, — даже в «Харри-Пуране» и «Бхагавадгите» можно найти аллюзии на Драконов, помогающих человечеству справится с последствиями Потопа. Там бог Вишну показан принимающим форму рыбы с человеческой головой, для того чтобы восстановить веды, утерянные во время Потопа. Дав возможность Вишмамитре спастись в ковчеге вместе со своим племенем, Вишну, жалея слабое и невежественное человечество, остался с ним на некоторое время. Оставаясь полурыбой, получеловеком, он при каждом закате солнца возвращался в океан, где проводил ночи. Однажды он погрузился в море и больше не возвратился, но он научил брахманов тайнам всех вещей.

— Совсем, как этот Оаннес! — воскликнул Иллик. — Значит, вы правильно отождествили Осириса, Энки и Вишну!

Юноша с нескрываемым восхищением посмотрел на экзоархеолога. Тот скромно улыбнулся в ответ и обратился к Светлане:

— Замечательно, что вы вспомнили об этом! Ведь Вишну, как мы помним, был «един с Расою Змиев, двуязычной, ярой, жестокой, ненасытной в наслаждениях и изобилующей богатством». Здесь можно вспомнить и то, что вторая война Асуров с богами, последствиями которой стал разрушительный Потоп, закончилась поражением Змиев, вынужденных скрыться от «богов» в своих «подводных городах». Значит, мы вполне можем предположить связь этих самых побеждённых Асуров с «Оанами» Бероса. Недаром и «Книга Дзиан» вторит ему, рассказывая о тех же событиях: «Змии, которые вновь спустились и установили мир с Пятой, учили и наставляли её…»

— А «Атхарваведа» сообщает нам: «На ней, на Земле прежде сделались прежние люди, на ней боги повергли ниц асуров»! — добавила Светлана.

— «Прежде сделались прежние люди», — повторил Иллик Шелли. — И здесь говорится о существовании другого, допотопного человечества! Практически прямым текстом! Что же ещё нужно чтобы, наконец, прочитать этот текст?

Юноша недоумённо оглядел присутствующих.

— Не кипятись, — успокоил его Акира. — Мы именно этим и занимаемся — открываем истину, скрытую от нас мифологическими наслоениями. Под этими наслоениями лежит подлинная история Земли, на которую так сильно повлияли и «духовные» Драконы, и воинственные «боги». Вехи этой истории отмечены как значительными событиями вселенского масштаба, так и ужасными войнами, определившими, как все мы теперь знаем, судьбу человечества на долгие тысячелетия. Поражение в этой войне одних сил и победа других породили те психологический и культурные пласты, которые довлели над людьми долгие столетия, искажая Добро, скрывая Истину, и порождая инфернальные страдания бесчисленных поколений.

— Странно, что именно войны и социальная рознь могли послужить неким «двигателем» прогресса для цивилизации самих «богов», — удивился я. — Мне всегда думалось, что общество, достигшее в своём развитии высшей стадии справедливого устройства, когда главной ценностью считается личность человека, его право на свободу, на счастье, на развитие, на проявление своих способностей — только такое общество способно покорять вселенские просторы и побеждать Космос… Но, оказывается, во Вселенной всё устроено совсем не так, и мы просто ошибаемся в своих идеализированных фантазиях? Оказывается, даже общество, раздираемое распрями, завистью, злобой, общество с несправедливым социальным устройством способно бороздить просторы космоса на своих космических кораблях, добираясь до других планет! И всё это только для того, чтобы воевать за господство во Вселенной?

Переполненный недоумением, я с сожалением посмотрел на экзоархеолога, словно, это он был ответственен за всё это.

— Сид! По-моему, вы излишне драматизируете, — спокойно произнёс Акира. — Мы пока многого не знаем. Хотя на основании некоторых текстов и можно предположить, что все эти «божественные войны» продолжались более тысячи лет, это ещё не означает, что вселенная полна распрей и зла. В одном пехлевийском тексте говорится о войне «богов» следующее: «Девяносто дней и ночей небесные боги вели битву в материальном мире с Духом Разрушения и демонами, пока те не были разгромлены и сброшены в Ад. И небо было сделано крепостью, чтобы они не могли смешаться с ним. Ад находился в середине земли, в том самом месте, где Дух Разрушения просверлил дыру и ринулся внутрь»…

— К сожалению, — продолжал экзоархеолог, — наша земная цивилизация оказалась под влиянием сил, которые, с точки зрения наших сегодняшних представлений о Добре и Зле, мы можем однозначно назвать «Тёмными». Но это вовсе не исключает возможности существования во вселенной и «Светлых Сил», что, собственно, и подтверждается большинством мифов, пускай даже в них расстановка сил намеренно поменяла свою полярность, и Добро было превращено во Зло. За примерами далеко ходить не нужно, достаточно вспомнить египетского бога Сета или мезоамериканского Тескатлипоку. Особенно ярко это искажение отразилось в позднейших иудейских и христианских текстах, но об этом мы много говорили раньше, с детьми в антарктическом санатории, если помните.

— Вы упомянули Сета, и мне сейчас вспомнилась притча про Азазела из «Книги Еноха», — задумчиво произнесла Светлана.

— Да, да, — закивал Акира. — Вы, наверное, имеете ввиду вот этот текст: «И сказал опять Господь Рафуилу: «Свяжи Азазела по рукам и ногам и положи его во мрак; сделай отверстие в пустыне, которая находится в Дудаеле, и опусти его туда. И положи на него грубый камень, и покрой его мраком, чтобы он оставался там навсегда, и закрой ему лицо, чтобы он не смотрел на свет! И исцели землю, которую развратили ангелы, и вознеси земле исцеление, что Я исцелю её не все сыны человеческие погибнут чрез тайну всего того, что сказали стражи и чему научили сыновей своих; и вся земля развратилась чрез научения делам Азазела; ему припиши все грехи!»?.. А ведь вся вина Азазела и его ангелов была, опять же, в подаренных людям знаниях и желании дать им свободу выбора своего пути.

— То есть, он был Драконом! — заключила Светлана. — Как и шумерский повелитель водной стихии бог Эа, цвет которого был красный, подобно египетскому Сету. А ещё скандинавский бог Локи, тоже имевший рыжие или красные волосы. Ведь он происходил не из рода асов или ванов, а был хримтурсом, и само его имя происходит от слова «вода», что роднит этого бога с аккадскими Апсу и Тиамат. Все они имели аналогичный окрас, о котором мы можем судить по схожести этих образов с образом одного из двенадцати апостолов Ионна Богослова, который описывает его в «Апокалипсисе» как «большого рогатого дракона красного цвета».

— Да, вы правы, — согласился с ней Акира. — Если уж на то пошло, то и Брахма — родитель всех драконов — также имел красный цвет. Не говоря уже о египетских богозмеях Атуме или Апопе.

Экзоархеолог замолчал.

— Мне вот о чём подумалось сейчас, — медленно произнёс я. — Получается, что «боги», оставляя людям информацию о себе, сделали это довольно необычным способом. Ни один из народов не стал обладателем полной информации. Мы видим, что сведения какой-то одной, отдельно взятой мифологии всегда неполны в силу тех или иных причин. Но мы всегда можем их дополнить или восстановить сведениями из других мифологий, если знать ключи к соединению мифологических образов… И такие ключи действительно существуют!

Я посмотрел на Акиру. Тот внимательно слушал меня.

— Наверное, это было сделано не случайно, и «боги», скорее всего, преследовали определённые цели, — более уверенно продолжал я. — Этих целей, как мне видится, было несколько. Во-первых, нельзя было давать какому-то одному народу полные, исчерпывающие знания. Почему? Я не знаю. Но, по-моему, это вполне очевидно из того, какую разрозненную информацию мы имеем в итоге. Во-вторых, судя по всему, необходимо было длительное, практически вечное сохранение единого ядра первоисточника, рассыпанного, словно, драгоценные жемчужины, среди многих народов Земли отдельными кусками. Именно среди многих народов, так как какие-то народы с течением времени могли исчезнуть с лица нашей планеты, а какие-то прийти им на смену. Поэтому-то и давались лишь взаимодополняющие части единого целого, адаптированные к конкретным этническим, культурным, языковым особенностям того или иного народа, того или иного региона планеты! В этом мне видится чрезвычайно чёткое и невероятно точное прогнозирование на долгие тысячелетия вперёд. А это не может быть не связано с развитой наукой и глубокими познаниями законов развития как разумных социумов, так и развития вселенной в целом… Вы согласны со мной?

— Безусловно! — с довольным видом, кивнул Акира. — Не случайно сказано, что Кокабел научил людей «знамениям». Ведь это и есть указание на развитое научное прогнозирование, только излагаемое в упрощённом виде, что вполне естественно при передаче знаний представителям менее развитой цивилизации.

— Так вот, самым главным и удивительным во всём этом, — продолжил я, — мне представляется то, что такая система сохранения изначально предполагала получение полной картины только при условии соединения всех отдельных «осколков мозаики»… Понимаете о чём я? Обретение полного Знания возможно лишь при объединении усилий всех народов в поиске этих «осколков», как и в объединении самих народов в одну семью! Я бы даже назвал это некоей внешней стимуляцией к развитию у нас стремления к воссоединению, стимуляцией, заложенной на уровне архетипов! Ведь только теперь, избавившись от всех прежних догм, распрей, различий и границ мы смогли вплотную подойти к соединению тех самых отдельных «осколков» в масштабную картину нашего общего прошлого. И хотя многие «осколки» за прошедшие тысячелетия безвозвратно утрачены для нас, картина, открывающаяся нам, по-прежнему, захватывает дух своей грандиозностью!

Я замолчал, поймав полный восхищения взгляд своей любимой, щёки которой сейчас горели румянцем.

Какое-то время молчал и Акира. Затем он медленно произнёс:

— Знаете, Сид, вы снова приятно удивили меня глубиной своих мыслей… Мне всегда казалось, что наша работа для вас простая забава. Но теперь я вижу, что серьёзно ошибался на ваш счёт. Пожалуй, вы становитесь одним из нас.

— Спасибо.

Слова экзоархеолога смутили меня, но его похвала была мне приятна. Казалось, холодок, возникший между нами ещё в Антарктиде, начал таять, и его доверие ко мне постепенно возвращалось.

— Не за что, — Акира устало отёр ладонями лицо, улыбнулся. Предложил: — Но давайте вернёмся к «Книге Дзиан». Ведь далее в ней идут очень любопытные строки следующей шлоки, которые как раз перекликаются с вашими мыслями, Сид. Вот, послушайте: «Построили они огромные города. Из редких земель и металлов строили они. Из огней, изверженных, из белого камня гор и чёрного камня высекали они собственные изображения по росту и подобию своему и поклонялись им. Огромные изваяния воздвигли они, в девять яти высотой, по росту своему… Внутренние огни уничтожили землю отцов их. Вода угрожала Четвёртой».

— Это же о времени катастрофы на Марсе и его последствиях в виде Потопа на Земле! — взволнованно подскочил со своего места Иллик Шелли.

— Да, очень похоже на то, — согласно наклонил голову экзоархеолог. — И следующие строки подтверждают это: «Нахлынули первые великие воды. Семь великих островов поглотили они. Все праведные спаслись, все нечестивые погибли, а вместе с ними большинство огромных животных, созданных из пота земного. Осталось мало: немного жёлтых, немного коричневых и чёрных и немного красных. Люди лунного цвета исчезли навсегда».

— И правда, это почти точное описание Потопа на нашей планете, с гибелью в конце последнего ледникового периода больших животных — мамонтов, носорогов, саблезубых тигров, — взволнованно отозвалась Светлана. — В «Младшей Эдде» об этом времени тоже говорится: «В крови утонули все инеистые великаны. Лишь один укрылся со всею своей семьей. Великаны называют его Бергельмиром. Он сел со своими детьми и женою в ковчег и так спасся. От него-то и пошли новые племена инеистых великанов».

— И в сказаниях «Агады» рассказывается почти аналогичная история, — согласился с ней Акира. — «Из всех исполинов от потопа спасся один только Ог, царь Васанский. Он был взят Ноем в ковчег, после того как поклялся быть вечным слугою Ною и потомкам его»… Но «огромные животные» могли быть не только на Земле, — добавил экзоархеолог.

— Но что это за «семь великих островов»? — изумилась Эйго.

— Это я могу объяснить, — охотно вызвалась Светлана. — У китайцев одним из знаков зодиака был Дракон или Тацу. А в древней китайской концепции мира обитаемая земля считалась окруженной четырьмя морями, которыми правят четыре Дракона. Небесный Дракон управлял дворцами богов, Дракон Воздуха — дождём, Дракон Земли — порядком и реками, а Дракон Спрятанных Сокровищ сторожил драгоценные металлы и камни… Мне кажется, подобные представления есть отголоски той отдалённой эпохи, когда Драконы ещё обитали на Марсе. Ведь, по рельефу этой планеты сегодня можно легко восстановить очертания тех самых семи больших «островов» или континентов, когда-то омывавшихся обширными морями. Об это рассказывал нам ещё наш геолог Кави Рам. Помните?

Моя возлюбленная быстрым жестом отбросила с лица упавшую на глаза прядь волос и продолжала:

— Так вот, представления об этих «островах» или «острове», на котором обитали последние остатки «Сынов Бога», были известны многим жреческим школам древности. Как тогда считалось, морского сообщения с этим прекрасным островом не было, но во всех направлениях от него расходились подземные ходы. Были расхожи поверья о том, что и знаменитые пещеры Эллоры, Элефанты или Аджанты имеют свои подземные лабиринты и проходы, расходящиеся во всех направлениях. Если это действительно так, то подобные постройки могли быть либо копированием начальной технологии строительства, либо они были построены самими Драконами в незапамятной древности.

— Безусловно, — подтвердил Акира Кензо. — Мне сразу вспоминаются строки из «Махабхараты»: «Властитель змей нырнул в большую дыру в земле, которая вела в страну могучих нагов, и скоро был уже у себя дома. Уттанка тоже спустился в царство змей, показавшееся ему безграничным: тут стояли сотни дворцов и богатых домов, построенных в разных стилях и украшенных шпилями и башенками. Тут также было множество больших и малых мест, предназначенных для увеселения и отдыха, множество мастерских и святилищ. Увидев, что наги народ достаточно высокоразвитый, Уттанка решил обратиться к нагам с красноречивой молитвой»…

Акира оглядел присутствующих.

— Вам не кажется, что все эти рассказы описывают нам вовсе не земной мир? Все эти легенды о «катакомбах змей» в Древнем Египте или о подземных «змеиных норах» в Мезоамерике, «ведущих прямо в небо»… Может быть, всё это о другой планете? О планете — родине всех этих Нагов, Змиев и Драконов?

— Вы хотите сказать, что это о Марсе? — уточнил я. — Ведь так?

— Возможно и о нём, — пожал плечами экзоархеолог. — Почему бы и нет? Ведь Сидонийская равнина буквально полна подземных сооружений, до которых мы пока ещё так и не добрались. Но ведь и Марс не единственное место, где могло зародиться «Святилище змеи». Мне вот что думается: что если все рассказы той же «Махабхараты» открывают нам вовсе не земную историю, а историю планеты «богов», на которой росли все эти «загадочные леса», в которых обитали все эти мудрецы-отшельники, или куда удалялись на отдых великие подвижники веры, там, где охотились славные герои древности… Даже «подземный мир мёртвых» — Царство смерти — это вовсе не пространство внутри нашей планеты! Почему так трепетно и яро охраняют его ужасные чудища в мифах от глаз любопытных?.. Может быть, там, в глубинах чужого подземного мира при постоянной температуре и влажности до сих пор лежат тысячи и тысячи яиц ушедшего мира, дожидаясь своего часа?

Акира остановил на мне задумчивый взор, потом перевёл взгляд на Светлану. Я заметил, как щёки её раскраснелись ещё больше от волнения.

— А, может быть, там хранятся сокровища ушедшей цивилизации — её знания? — смело предположила она. — Мне даже кажется, что здесь есть некая связь с мифическими «башнями», которые мы встречаем повсеместно в легендах далёкой старины. Помните, у шумеров боги-ануннаки в знак благодарности богу Энлилю строят великолепный Эсагил: «Они подняли высоко голову Эсагила, равнявшуюся Апсу. Построив этап-башню так же высоко, как Апсу, они установили там местопребывание для Энлиля и Эа»?.. А короли ирландских фоморов? У них тоже была недоступная стеклянная башня Конанда, одного из их царей, которая находилась на острове посреди океана.

— Конечно, — кивнул Акира.

— «Башня», предшествующая Потопу, есть и у Овидия в «Метаморфозах»: «В царство небес, говорят, стремиться стали Гиганты; к звёздам высоким они громоздили ступенями горы. Тут всемогущий отец Олимп сокрушил, ниспослал он Молнию; с Оссы он сверг Пелион на неё взгромождённый. Грузом давимы земли, лежали тела великанов»… Разве не похоже, что эти «гиганты» и «великаны» должны были позаботиться о сохранении своих познаний в преддверии предстоящей катастрофы?

— Думаю, они позаботились, — улыбнувшись, сказал Акира. — Вы же помните о чём писал историк Иосиф Флавий? Он прямо указывает на это: «… для того, чтобы изобретения их не были забыты и не погибли раньше, чем с ними познакомятся люди, — ввиду того, что Адам предсказал погибель отчасти от силы огня, отчасти же вследствие огромного количества воды, — они воздвигли два столба, один кирпичный, другой каменный, и записали на них сообщение о своём изобретении. Последнее было сделано с тем расчётом, чтобы, если бы кирпичный столб случайно погиб при наводнении, оставшийся невредимым каменный дал людям возможность ознакомиться с надписью и вместе с тем указал бы на то, что ими была воздвигнута и кирпичная колонна. Каменный столб сохранился по сей день в земле Сириадской».

— Да, да! И «Атрахасис», рассказывая о надвигающемся потопе, повествует почти о том же! — обрадовалась Светлана.

— А что он рассказывает? — уточнил я, роясь в своей памяти.

— Придя во сне к одному из девяти допотопных царей Шумера Зиусудре или Утнапишти бог-дракон Эа сообщил всю нужную информацию о постройке ковчега и кроме того: «Он ему приказал все вместе, и самые первые, и средние, и новые таблички зарыть в землю и спрятать в Сиппаре, городе солнца», — быстро заговорила моя любимая. — Эти таблички содержали все знания человечества, переданные «богами» через «мудрых морских чудовищ» — «знания четырёх царей». После Великого Потопа таблички были бы необходимы для того, чтобы люди вновь выучились всему тому, о чём им поведали до этого «боги»…

Вдруг Светлана замолчала, настороженно прислушиваясь к чему-то.

Сейчас и я услышал отдалённый свистящий звук, усиливавшийся с каждой секундой. Не успел я ещё сообразить, в чём дело, как разрезающий воздух оглушительный сигнал тревоги заставил всех нас вздрогнуть и повскакивать со своих мест.

— Лаборатория! Скорее!

Акира метнулся к дверям, и желваки на его побледневшем лице зашевелились, резче очертив высокие скулы. Как не стремительны были его движения, я всё же опередил его и первым выскочил в коридор, где в нервной перебежке сигнальных огней метались красные и чёрные тени. Навстречу нам бежали взволнованные люди в серебристых халатах, гонимые наверх предупреждениями системы безопасности.

В овальном помещении лаборатории уже никого не было. За смотровым окном испытательной камеры стелились клубы сизого дыма, в которых угадывались контуры таинственного «саркофага» и робота-манипулятора, застывшего над ним с лучевым резаком в вытянутой железной «руке». Поверхность саркофага сейчас, словно, светилась изнутри, разгораясь ярким белым пламенем прямо у нас на глазах.

— Выключите!.. Выключите робота! — закричал не своим голосом Акира, кидаясь к управляющему пульту, расположенному у смотрового окна.

— Назад! Все назад! — хрипло крикнул я, оттесняя своим телом к выходу экзоархеолога и с ужасом наблюдая за тем, как волокнистое, полуметровой толщины стекло, отделявшее нас от испытательной камеры, стремительно змеится тонкими трещинами и сколами.

Мысль о Светлане пронеслась в голове яркой вспышкой. Моя любимая была где-то позади меня: я слышал взволнованные голоса испуганных девушек и громкие восклицания Иллика, но обернуться, чтобы увидеть её я не мог — как завороженный смотрел на ослепительную колонну белого огня, крутящимся вихрем вырывавшуюся из неожиданно вспыхнувшего саркофага.

В следующее мгновение эта огненная колонна ударила в потолок испытательной камеры, с лёгкостью круша каменные перекрытия, и защитная перегородка с оглушительным звоном лопнула, осыпалась тысячами осколков, обдавших нас градом раскалённого вязкого кремния, словно, потоком лавы из жерла ожившего вулкана.

Я едва успел закрыть лицо руками. В следующую секунду страшный грохот, похожий на рокот тысячеголосого грома, сотряс всё тело древней горы, и нас сбило с ног неумолимой ударной волной.

Ударившие с потолка струи белой пены с шипением врезались в огненный смерч, рвавшийся через разбитое окно. Сквозь дым и гарь теперь почти ничего не было видно. Натужно загудели аварийные насосы, откачивая из помещения воздух.

Стоя на четвереньках Иллик Шелли тащил за собой к выходу оглушённую и ошеломлённую Эйго. Одной рукой девушка держалась за голову и бессмысленно озиралась по сторонам. Неожиданно оказавшаяся рядом со мной, Светлана широко раскрытыми от испуга глазами смотрела на меня и что-то иступлённо кричала. Но я ничего не слышал. Встряхнул головой, пытаясь сбросить с себя этот отвратительный свист, заполнявший уши и заглушавший все остальные звуки. Это помогло. До меня, наконец, донёсся голос любимой:

— Ты ранен, Сид! О небо, ты ранен! У тебя кровь!

Что-то липкое текло по моему правому предплечью, капая с пальцев на пыльный пол. Я с удивлением осмотрел свою руку. Она действительно была в крови. Наверное, осколки расплавленного стекла прожгли мою одежду, а вместе с ней и кожу, но я совсем не чувствовал боли.

— Скорее! Сейчас помещение будет заблокировано. Нужно уходить! — скрежеща зубами, прохрипел я, пытаясь подняться с колен. Увидел, как появился откуда-то Акира Кензо с бледным, как полотно, перепачканным пылью и кровью, лицом. Он склонился над нами, подхватил Светлану подмышки, помогая ей встать.

— Он прав! Нужно выбираться наверх! Эти герметичные двери вот-вот закроются, и тогда мы окажемся в ловушке — в полном вакууме! — кричал он осипшим голосом.

Собрав все силы, я, наконец, поднялся с пола, и, ковыляя, поспешил за ними, в последний момент, услышав, как с глухим лязгом захлопываются створки дверей за нашими спинами.

К счастью энергоснабжение здания Института не пострадало во время аварии и лифты исправно работали. Мы поднялись на верхние этажи и остановились около круглой воронки в полу одного из залов музея, с удивлением разглядывая оплавленные края двухметрового отверстия. Отвесной штольней оно пронизывало все нижние перекрытия, и такой же штольней уходило вверх — сквозь дыру в потолке виднелось далёкое синее небо.

В залах музея было людно и шумно, но не было ни толчеи, ни паники. По коридору слева уже бежали на помощь сотрудники технической службы, одетые в желтые защитные комбинезоны. Справа от нас несколько воспитателей выводили из музея взволнованных неожиданным происшествием детей, приехавших сюда на экскурсию.

Я с каким-то странным отчуждением наблюдал за происходящим вокруг. Всё это как будто не имело ко мне никакого отношения, словно, шла демонстрация обычного учебного фильма. Я увидел, как по лестнице с верхних этажей, перескакивая через ступени, бежит Влад. Он был взъерошен и бледен. Едва не споткнувшись на скользком полу, он вцепился в мою руку, заглядывая мне в лицо.

— Что случилось, Сид?! Что произошло?!

Влад не заметил, что от волнения сорвался крик.

Маленькая девочка со смешными косичками, проходившая мимо нас, удивлённо посмотрела на него огромными синими глазёнками.

— Тише! Говори тише! — попытался успокоить я друга, и подбадривающее улыбнулся девочке с косичками, которая с не меньшим удивлением рассматривала теперь мою окровавленную руку.

— Идём, Шрути! Нельзя отставать от остальных! — появившаяся, казалось, из ниоткуда молодая воспитательница взяла девочку за руку и повела её к остальным, бросив в нашу сторону быстрый встревоженный взгляд.

Дети прошли мимо нас. Я проводил их взглядом и снова посмотрел на Влада.

— Что-то случилось в лаборатории… какой-то взрыв энергии… Почему и как это произошло мы пока не знаем…

Я покосился на стоявшего невдалеке Акиру Кензо. Экзоархеолог был суров и бледен. Мы встретились с ним глазами, и я понял его чувства без всяких лишних слов. Действительно, неудачи, словно, преследовали его последнее время: сначала там, на Марсе, потом в Антарктиде и теперь здесь, когда, казалось бы, осталось сделать последний шаг к разгадке великой тайны… Неужели там, внизу всё погибло и ничего уже нельзя восстановить?..

Я в отчаянии стиснул пальцы здоровой руки и посмотрел на стоявшую подле Светлану. Она была взволнованна и бледна, не меньше, чем остальные.

— Неужели ничего нельзя восстановить? — с безнадёжностью в голосе воскликнула маленькая Эйго с перепачканным гарью лицом, словно, повторяя вслух мои мысли.

Она посмотрела на Акиру расширившимися от отчаяния глазами, затем перевела взгляд на нас. Стоявший рядом с ней, Иллик ободряюще приобнял девушку за плечи и попытался улыбнуться, хотя было вполне очевидно, что и сам он подавлен не меньше неё. Уткнувшись лицом ему в грудь, Эйго громко зарыдала, больше не скрывая охватившие её чувства.

— Пока ничего не известно… Ничего не известно! — монотонно пробубнил Акира, рассеянно озираясь по сторонам. — Нужно подождать, когда потушат пожар в лаборатории… Подождать и вернуться…

— Никто не погиб? — встревожился Влад. — Внизу… Там были люди?

— Нет, никто не пострадал, и это главное! — уверенно сказал я, мрачно глядя на товарища.

Кажется, он понял меня. Смутившись, опустил голову. Я прекрасно осознавал, как тяжело сейчас приходится Акире и без подобных осложнений. К счастью, в этот раз всё обошлось без жертв.

— Да, но вам обоим нужна медицинская помощь! — вмешалась в разговор Светлана, взволнованно глядя на меня и на экзоархеолога.

— Действительно, — поддержал её Влад. — Акира, Сид, вы ранены! Нужно немедленно подняться к медикам!

Мы с Акирой переглянулись, но спорить с товарищами ни он, ни я не стали.

Спустя два часа, когда огонь внизу затушили, и сканирование помещений не выявило там никакой опасности для здоровья и жизни, все вместе мы решили осмотреть место непредвиденной катастрофы, на этот раз для надёжности облачившись в защитные костюмы.

— Боюсь, скоро мне придётся держать ответ перед Советом Экономики, — хмуро промолвил Акира Кензо, обращаясь ко мне, когда мы шли по коридору в сторону лаборатории. — Жаль, что мы так и не смогли ничего толком узнать и доказать…

— Перестаньте, Акира! — одёрнул я его. — Ничего страшного ещё не случилось! Все живы и здоровы. Да, пострадало оборудование и здание института, но всё не столь критично и вполне восстановимо. По-моему, вы излишне драматизируете ситуацию.

— Эх, Сид! Вы не понимаете… — тяжело вздохнул экзоархеолог. Он хотел ещё что-то добавить, но сокрушённо махнул рукой и замолчал, понуро опустив голову.

В закопчённом помещении горело только аварийное освещение, но и этого было вполне достаточно, чтобы оценить масштабы нанесенного взрывом ущерба. Мы позвали с собой ещё двух механиков на случай, если придётся подключать повреждённую аппаратуру. Я вместе с ними первым вошёл в лабораторию. Пришлось расчищать дорогу от громоздких металлических ящиков с приборами и датчиками, опрокинутых взрывом и валявшихся повсюду на полу, загромождая проход.

Под подошвами ботинок у меня что-то хрустело. Пол казался скользким, как лёд. Я с удивлением взглянул себе под ноги и понял, что это были кусочки оплавленного и застывшего стекла, покрывавшие всё вокруг янтарными наплывами, похожими на застывшую сахарную патоку. Смотровое окно испытательной камеры зияло чёрным провалом, за которым трудно было угадать очертания предметов, находившихся там. Осторожно приблизившись к нему, мы с Акирой заглянули внутрь. Влад стоял позади нас, подсвечивая нам мощным фонарём.

Первое, что я увидел в его свете — ком сплавленного металла из которого жалобно торчала железная рука-манипулятор с зажатым в ней лучевым резаком — всё, что осталось от могучего робота.

«Саркофаг» стоял на прежнем месте… вернее только одна его половина. Верхняя же часть, словно раскрывшаяся крышка, валялась рядом на полу. С замиранием сердца мы приблизились к загадочной капсуле, освещая себе дорогу фонарями. Внутренняя поверхность «крышки» в лучах фонарей казалась зернистой с желтоватыми вкраплениями.

— Давор! — окликнул одного из лаборантов Акира. — Вы не могли бы попробовать просканировать эту поверхность? Меня интересует её покрытие. Как вы думаете, из чего это сделано?

— Трудно сказать так сразу, — отозвался лаборант, подходя ближе и доставая из кармана портативный сканер. Небольшое прямоугольное табло засветилось в темноте голубым светом. — Сейчас попробуем определить приблизительный состав. Но для более тщательного исследования потребуется время и образцы вещества.

— Да, да! Хотя бы беглый анализ! — нетерпеливо отозвался Акира, переходя к стоявшей на закреплённом постаменте второй половине «саркофага».

Чтобы заглянуть внутрь, нужна была лестница или какая-то подставка.

Мы стали подыскивать что-то подходящее.

— Ого! — воскликнул Давор. — Очень интересно!

— Что? Что там такое? — оживился экзоархеолог, порывисто шагнув в его сторону.

Мы с Владом тоже подошли ближе, с интересом заглядывая в экран сканера.

— Похоже, что здесь имеются большие вкрапления цинкита, — пожал плечами лаборант.

— Да? И что в этом такого? — удивился Акира, явно не понимая, о чём идёт речь.

— Постойте, — вмешался я. — Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело. Цинкит является источником для производства оксида цинка. Верно? А оксид цинка, в свою очередь, способен генерировать электрический ток с помощью пьезоэлектрического эффекта.

— Правильно мыслите, — одобрительно кивнул лаборант и довольно хмыкнул. — Для возникновения этого эффекта может быть достаточно простой механической нагрузки. А при большой чувствительности проводника ток может вырабатываться даже под давлением звуковых волн!

Он оглядел нас с важным видом.

— Сейчас мы широко используем эту технологию для зарядных устройств и накопителей энергии. Вот и здесь, похоже, тонкая плёнка из наноструктур выполняла туже функцию. Ко всему прочему, оксид цинка обладает фотокаталитической активностью. Покрытые им поверхности становятся самоочищающимися и бактерицидными.

— Тоже, кстати, немаловажная деталь, если учесть факт того, что внутри долгое время находится что-то живое, — согласился я и посмотрел на Акиру.

Тот промолчал.

— Интересно и то, — продолжал Давор, — что при разогреве до относительно небольших температур оксид цинка превращается в крошечные нанострежни, которые на такой большой поверхности становятся громадным генератором энергии.

— А мы поспособствовали этому, пытаясь вскрыть капсулы лучевым резаком! — печально подытожил Акира Кензо.

— Получается что так, — пожал плечами Давор.

— В результате и произошёл этот взрыв! — сокрушённо покачал головой Влад.

— Послушайте! — смело выступила вперёд Эйго. — Но ведь на Марсе мы не пытались вскрывать «саркофаги»!

— Верно! — поддержала её Светлана. — Почему же там случилось почти тоже самое?

Она недоумённо смотрела на осведомлённого лаборанта.

— Вы хотите получить от меня ответы на все вопросы? — усмехнулся тот. — Сожалею, но я не в курсе всех тайн природы.

Лаборант развёл руками.

— Думаю, на Марсе как раз могли сыграть роль те самые звуковые волны, — размышлял я.

— Сид прав, — согласился со мной Акира. — Мы не знаем, сколько тысячелетий простояли эти «саркофаги» в своём подземном убежище не тревожимые ни кем. Когда мы появились там, любой громкий звук мог послужить катализатором, спусковым механизмом этого разрушительного процесса… Хотя мне почему-то кажется, что тайна его кроется как раз внутри самого «саркофага».

— Странно, — медленно произнёс Иллик. — Если внутри «саркофага» находилось что-то живое, то оно должно было бы позаботиться о том, чтобы подобное никогда бы не случалось… Но это случилось… Может быть, там, внутри находился вовсе не биологический организм?

Юноша беспомощно посмотрел на нашего биолога.

— А что? — не поняла его намёки Эйго. — Что там, по-твоему, могло находится? Мы же все видели на снимках настоящего дракона!

— Возможно, это был тот самый «огненный Дракон»? — осторожно предположил Акира Кензо.

— Но что же там сейчас?! — взволновалась Светлана. — Осталось хоть что-то или всё уничтожено взрывом?.. Ребята! Давайте посмотрим, наконец, что там, внутри! — горячо воскликнула она, вся сгорая от нетерпения.

— Мне и самому это интересно, — дрожащим от волнения голосом промолвил экзоархеолог.

Подтащив к «саркофагу» несколько ящиков, валявшихся неподалёку, мы осторожно взгромоздились на них, как на самодельную лестницу.

— Свет! Дайте больше света! — дрожащим от волнения голосом, попросил Акира.

Лучи нескольких фонарей озарили темноту внутри таинственной капсулы. На дне её лежала гора потемневших коричневатых чешуек, напоминающих истлевшую бумагу. Сквозь них местами проступал пожелтевший костяк странного и мощного скелета.

— Похоже на стопки древних книг в хранилище… — обескураженно промолвил Иллик.

— Он жив? — насторожился встревоженный Влад.

— Это мумия?.. Это же мумия! — вырвалось у Эйго.

— Но зачем такое сложное устройство «саркофага» для простой мумии? — удивилась Светлана.

— Думаю, капсула нужна была для сохранности чего-то иного, — уверенно сказал Акира. — Здесь хранилось нечто вроде «шаров праны» — энергетическая сущность этого самого Дракона!

— Его душа! — не в силах сдержать волнения, Светлана посмотрела на экзоархеолога.

— Да. А здесь мы видим лишь то, что осталось от его бренного тела.

* * *

Чёрная мгла вокруг трепетала и вздрагивала, словно, огромная медуза, раскинувшая во все стороны свои щупальца. Неожиданно эта «медуза» стала истончаться и светлеть, как истончается и светлеет чернильная клякса, растворяющаяся в стакане воды, и тогда колеблющаяся завеса тьмы разорвалась.

Я отчетливо ощутил себя парящим высоко над аметистовым океаном, но я не видел ни своих рук, ни своих ног. Я вообще не чувствовал своего тела, словно, его и не было вовсе. Зато я отчётливо слышал плеск волн, хотя морской простор подо мной оставался по-прежнему неподвижным. Сейчас он больше походил на океан застывшего стекла, или громадный кристалл, переливавшийся всеми оттенками синевого.

Я посмотрел на небо и не увидел там солнца. Да и само небо, как и океан, выглядело странным мерцающим кристаллом сиренево-розового оттенка. Временами оно вспыхивало изнутри неяркими молочными всполохами, словно, это пульсировало сердце в груди неведомого Великана.

Казавшийся отлитым из меди, берег постепенно переходил в высокие красно-фиолетовые горы, искрившиеся разноцветными камнями. Их яркое свечение слепило меня, создавало пылающую дымку, окутывавшую горбатые вершины невесомым туманом света. Сквозь этот туман проступала белая лестница, поднимавшаяся от побережья к самым горным вершинам. Она казалась фарфоровой и, должно быть, скользкой. С двух сторон эту лестницу окаймляли рощи странных пирамидальных деревьев, поразивших меня ещё больше, чем это небо и этот океан.

Эти деревья были неживыми. Стволы и ветви их, казалось, были отлиты из какого-то золотистого металла, брызги которого разметал могучий ветер, а листья, словно, вырезаны искусной рукой неведомого мастера из драгоценных камней оливкового и сиреневого цвета. И всё же эти ветви и эти листья вздрагивали, как от порывов налетающего ветра, хотя я и не ощущал никакого движения воздуха вокруг себя…

Вдруг я понял — они разговаривают между собой! Да, да, разговаривают! Оказалось, что эта странная, непонятная мне речь наполняет всё пространство вокруг. Звуки её сливаются в монотонный мелодичный шум, напоминающий шум ветра или плеск морских волн. Этот «шум» подхватывали горы, камни и даже небо надо мной, и этот неспешный, едва различимый для моего слуха, разговор казался нескончаемым и вечным. Я плескался в его волнах, радуясь, как ребёнок только что научившийся плавать, и чувствовал, как эти волны несут меня к вершине горы, где широкой площадкой оканчивалась та самая белоснежная лестница…

Там, на площадке стояло подобие огромного серебряного трона, на котором, подняв голову к небу, восседала синекожая незнакомка. Её широко расставленные миндалевидные глаза были закрыты. Она была полуобнажена, так как золотистая полоса ткани, усыпанной искрами драгоценных камней, была переброшена через одно плечо, и охватывала наискось только грудь женщины и часть её бедер.

Казавшиеся тяжёлыми, чёрные локоны на голове незнакомки, собранные в странной прическе, расходились в стороны, отдалённо напоминая раскрытый змеиный капюшон. Сверху их покрывала высокая массивная «корона», которая слегка отклонялась назад, к затылку, визуально скрадывая удлиненность черепа синекожей «царицы»…

Почему царицы? Я сам этого не знал. Но это первое, что пришло мне в голову при взгляде на эту загадочную женщину.

Впечатление усиливало и массивное ожерелье из крупных пунцовых камней, покоившееся на высокой шее «царицы». Овальное же лицо её, сужавшееся к подбородку, с крупным ртом и широким открытым лбом, казалось, было покрыто сенью умиротворённого сна…

Невесомый, я застыл где-то высоко над ней, испытывая странный трепет и сильное волнение.

И она, казалось, почувствовала это моё волнение — глаза её медленно открылись и выплеснули на меня ослепительное пламя, от которого моя душа похолодела и сжалась. Тут же я ощутил, как мягкая, но неодолимая сила начинает сплющивать меня. Я испуганно рванулся в сторону, прочь, но неведомая мощь взгляда таинственной владычицы продолжала удерживать меня на месте…

«А может быть, она богиня?» — пронеслась в голове шальная мысль и… Я проснулся.

Я сел на постели, обливаясь холодным потом. Спавшая рядом Светлана, тоже проснулась, приподняла с подушки голову. Спросила слабым спросонок голосом:

— Что с тобой, любимый?

Я взглянул на неё — бронзовокожую, с растрёпанными волосами, манящую, едва прикрытую съехавшей простыней. Пробормотал невнятно:

— Так… ничего… Приснилось что-то…

— Родной! Иди сюда!

Она протянула ко мне руки, и я послушно окунулся в её теплые объятия, крепко прижимая к себе её горячее влекущее тело. Наши губы на мгновение слились, но в это время из соседней комнаты донёсся предательский зуммер вызова визиофона.

— Который час?

Светлана с сожалением и недоумением посмотрела на меня и откинулась на подушку.

— Без четверти пять.

Я взглянул на часы, почти не сомневаясь в том, кто находится на другом конце канала связи.

— Лежи. Я схожу, посмотрю кто там.

— Только не долго, — попросила она, зябко кутаясь в смятую простыню. — Мне без тебя будет одиноко.

— Хорошо. Я скоро.

Шурша босыми ногами по ковру, я вышел в гостиную. Розовый огонек вызова на приемной панели визиофона ритмично мигал; с длинными перерывами повторялся негромкий звуковой сигнал. Поискав глазами, я натянул на себя рубашку, лежавшую на спинке одного из кресел, и нажал кнопку, включая обратную связь.

— Доброе утро, Иван Вениаминович!

— И тебе доброе, — кивнул Громов. Прищурившись, поинтересовался: — Разбудил?

— Да, — ответил я. — Что-нибудь случилось?.. Что-то важное?

— Извини за ранний звонок, — своим обычным холодноватым тоном продолжал Громов, не отвечая на мой вопрос. — Мне вот что-то не спится в последние дни… Да и о разнице во времени, если честно, я не подумал. Извини.

Он суховато улыбнулся одними кончиками губ.

— Бывает, — многозначно протянул я, вяло озираясь по сторонам.

На самом деле его ранние звонки у нас в Отделе не были ни для кого в диковинку. Все давно привыкли к подобной манере общения с его стороны. Собственно, я прекрасно понимал, что в его возрасте нужно было бережно относиться ко времени. Это в юности мы бываем слишком расточительны. С годами начинаешь понимать, как важна каждая минута, которую нужно наполнить нужным делом или важным смыслом.

Я выжидательно посмотрел на начальника Особого отдела.

— Есть важный разговор, — не дожидаясь моего вопроса, серьёзно сказал он. — За последние месяцы произошло много событий, среди которых я как-то упустил нить понимания всего происходящего вокруг научной группы Акиры. А ты стал слишком сосредоточен на себе самом… Или, может быть, это обычная беспечность? — кончики губ Громова снова дрогнули в сдержанной усмешке.

— Может быть, ты просто отдался во власть чувств, и они чрезмерно расслабили тебя?

Я на мгновение погрузился в глубину его голубых глаз, чувствуя, что начинаю краснеть, как провинившийся школьник перед учителем.

— Ты только правильно пойми меня, — продолжал Громов. — Я вовсе не осуждаю тебя… Да и права я такого не имею — осуждать или поучать тебя… Но не пострадает ли от этого наше общее дело?

— Нет, — твёрдо ответил я, стойко выдержав его взгляд. — Мои чувства не помеха для моей работы. Но вы, видимо, не доверяете мне, раз прислали сюда Влада?

— Влада?.. Нет, нет, что ты! — с лёгкой весёлостью отмахнулся начальник Особого отдела, но глаза его остались непроницаемыми и сосредоточенными. — Разве я могу не доверять тебе? Разве ты можешь подвести нас?

Я снова ощутил себя юнцом под его пытливым взором наставника.

— Вот что… — Громов сложил на коленях сцепленные сухие пальцы. — Давай встретимся завтра здесь, в Городе и поговорим обо всём подробно. Сейчас слишком рано для подобных бесед, и я чувствую себя неловко, словно, без спроса вторгаюсь в твою личную жизнь… Буду ждать тебя в одиннадцать, в Храме Славы. Идёт?

— Хорошо, — кивнул я.

— Ну, вот и прекрасно! — улыбнулся на прощание Громов, и экран погас, погрузив меня в предрассветные сумерки.

Со странными смешанными чувствами я вернулся к Светлане, в её теплые объятия, но ещё долго не мог уснуть, глядя в серую пустоту перед собой. Тревожные мысли одолевали меня.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ЧАША ОТРАВЫ

«Мне дал отравы злобный царь испить в его чертоге.

И показался яд водой, твои омывшей ноги.

Корзину с черною змеей поставили с опаской,

Но я тебя узнала в ней и укротила лаской…»

Мирабаи

«Со времен древнейших дева,

Дочь прекрасная Эфира,

В безграничной шири Неба

Жизнь свою вела веками.

Семь веков она блуждала,

Семь веков она трудилась,

Когда первенец родился.

Вот красиво мчится утка,

К матери-воде стремится.

Легко села на колено.

Место ищет для гнездовья,

Безопасное для кладки.

И в него сложила яйца.

Шесть яиц снесла из злата,

А седьмое из железа»

«Калевала»

Громов медленно шёл рядом со мной, и мне казалось, что дорога по белой мраморной спирали, опоясывавшей пять, устремившихся к небу, гранитных обелисков Храма Славы, давалась ему с трудом. Мы проходили мимо миллионов имён неведомых мне героев со всей Земли, увековеченных золотом на отшлифованном до зеркального блеска красном камне, с каждым шагом приближаясь к огромному куполу из чистого горного хрусталя. Он пылал на солнце победным пламенем прямо над нашими головами.

— Ещё не так много времени прошло, и все мы хорошо помним, как было потоплено в крови народное восстание Квой Сена, — негромким, почти бесцветным голосом говорил начальник Особого отдела, поглядывая на золотые надписи на граните. — Тогда казалось, что росток новой жизни — Свободная Республика для Народа — способен изменить весь ход истории на Гивее, пустить его по новому руслу. Ведь само название этой планеты, выбранное для неё когда-то первыми переселенцами, на древнем языке означает «жертвование», «искупление». Тогда они ясно осознавали всю тяжесть содеянного ими и не хотели его повторения для себя в будущем. Но ход истории неумолим. Часто благие намерения предков бесследно растворяются в деяниях потомков… Разве мог кто-то из нас несколько лет назад подумать о том, что наше бездействие будет стоить братскому гивейскому народу стольких жизней?

— Бездействие? — удивился я.

— Четыре года назад ни я, ни кто-то другой в Совете не выступил с предложением оказать поддержку Квой Сену, — печально промолвил Громов. — Хотя тогда вряд ли это что-то изменило бы. Будь кто-то из нас дальновиднее, это наше предложение всё равно бы затормозилось Советом Экономики.

— А разве такое предложение было возможно? — ещё больше удивился я. — Ведь существуют договорённости между Трудовым Братством и Сообществом. Как можно нарушать данное слово?

Я смотрел на Громова и не верил, что он говорит мне подобные вещи, что он вообще допускает для себя подобные мысли.

— Соглашения появились потом. Если ты забыл, — напомнил он, и в его голосе зазвенели знакомые металлические нотки. — Тогда все мы надеялись на тесное сотрудничество с Гивеей, которое длилось на протяжении шести веков… Хотя, конечно, эти надежды питались лишь бесплотными иллюзиями, — добавил Громов и металл в его голосе сменился сквозящей горечью. — Трудно было ожидать от людей, сосланных когда-то с Земли за нежелание влиться в единую семью, закостенелых приверженцев старого, преступивших все законы человечности, стремления измениться к лучшему, желания разделить наши идеалы. С самого начала эти надежды стали нашей ошибкой. Нужно было предоставить этот мир самому себе, оставив его людям право решать самим за себя.

— Вы считаете, что не стоило тратить столько усилий и средств на помощь Гивее? — с сомнением спросил я.

Громов посмотрел на меня холодновато и отчуждённо.

— Стоило меньше внимания уделять материальной стороне помощи, — убеждённо произнес он. — И подумать о создании благоприятной духовной основы для нашего воссоединения. В древности это называли подвижничеством. Хотя мы и делали шаги в этом направлении, но эти шаги были слишком робкими и вызывали много споров… Как сейчас вызывает споры желание обезопасить Землю от надвигающейся угрозы.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Но теперь мы стали мудрее. Мы стараемся держать ситуацию под контролем, хотя сейчас это значительно труднее делать в связи с возникшими договорённостями и обоюдными соглашениями.

— Не понимаю вас, Иван Вениаминович. Мы снова пытаемся вмешиваться в чужие дела? — изумился и возмутился я. — Зачем?

— Я этого не говорил, — холодно отрезал Громов. — Но своего врага нужно знать. Знать хорошо. Тогда его неожиданные поступки и решения не будут столь неожиданными. Это не вмешательство, Сид. Это изучение. Изучение изнутри мира, о котором мы, в сущности, теперь мало что знаем.

— И, тем не менее, вы уверены, что Гивея наш враг? Что этот мир агрессивен? Что он возможный носитель зла?

Я с негодованием посмотрел на начальника Особого отдела.

— Не лови меня на слове, — спокойно сказал он. — Агрессивность означает злость, злобу, ненависть или ярость. Она не окрашена никак — ни негативно, ни позититвно. Она нейтральна. Агрессивное же поведение вызывается этими эмоциями. Агрессия и страх взаимосвязаны. Агрессия всегда сопровождается приступом страха, а страх может перерастать в агрессию. Если на группу животных нагонять страх, они становятся агрессивнее. То же происходит и толпой людей или обществом в целом.

В Сообществе у власти стоят силы, которые нагнетают этот страх в своём народе. И делают они это потому, что сами испытывают страх — страх потерять свою власть, своё превосходство, своё влияние на умы и судьбы людей. Отсюда рождается и их агрессия по отношению к нам. Прекрасно осознавая те проблемы, которые раздирают их общество изнутри, и хорошо понимая, что недовольство народа рано или поздно может снова выплеснуться революционной волной, правители Гивеи стремяться направить этот внутренний вектор недовольства, угрожающий их существованию, вовне. Вот поэтому-то они и зарождают в своём народе страх перед нами, землянами — сумевшими добиться для себя лучшей жизни, не побоявшимися всех лишений и невзгод на этом долгом и трудном пути. И имя этому страху — патриотизм. Народ Гивеи находится в ослеплении этого страха. Правителям же Сообщества патриотизм необходим, как воздух для достижения своих корыстных и властолюбивых целей, потому что погруженные в него, как в тёмную воду, люди добровльно отрекаются от своего человеческого достоинтсва, разум их пребывает во сне, совесть больше не имеет никакого значения.

Но восхваляя патриотизм, отдавая себя в рабское подчинение владыкам, и стар и млад совершенно забывают о его неизбежных последствиях — войнах. Поэтому-то и появляются призывы к силовому захвату новых территорий, пускай даже ценой экономического коллапса собственной планеты, призывы к поискам внешних врагов, повинных во всех внутренних бедах. Эти призывы смешиваются с призывами к объединению вокруг некоей общей великой идеи, которой может быть, например, мысль о собственной исключительности. Таким образом, в обществе нагнетается агрессивно трусливое состояние. А оно самое опасное!

Громов замолчал. Он остановился, печально глядя на меня.

— Возможно, я чего-то не знаю… Но даже если всё обстоит именно так, как вы сказали, разве не их ли это внутреннее дело? — спросил я, пытаясь донести до Громова свою мысль. — Нас разделяет четыре световых года космической пустоты и почти тысячелетие самостоятельной истории — бездна времени и пространства! Зачем нам вмешиваться в дела народа планеты, отстоящей от нас так далеко? Мы чужие для них.

— Ты не прав, — спокойно возразил Громов. — Не чужие. Ты забываешь, что мы и они — дети Земли. У нас общие корни: исторические и культурные. У нас родство по крови — мы связаны с ними через гены исторической преемственностью со всем живым на нашей планете. Ты готов списать всё это со счетов?

Громов погрузил в меня колючий взгляд.

— Мы не можем забывать своих корней.

— Иван Вениаминович! О каких корнях вы говорите? Между нами целая эпоха раздельного существования! Та история, которая когда-то связывала нас, давно закончилась. Они сами оборвали эти связи своим преступлением против человечества. Мы уже шесть веков живём новой жизнью. Даже сменили своё летоисчисление в ознаменование прихода новой, доселе, невиданной эры! Так что, пускай они и дальше идут своим путём, а мы будем идти своим. Мы достаточно им помогали, выполняя свой долг и чтя память о нашем общем прошлом.

— Я бы мог с тобой согласиться, — помолчав, сказал Громов, чеканя слова. — Согласиться окончательно и безоговорочно, если бы наши пути — Сообщества и Трудового Братства — нигде и никогда не пересекались бы больше… Но реалии нашей жизни таковы, Сид, что это не так. И я не могу поставить на карту судьбу Трудового Братства и пренебречь тремя миллиардами жизней только ради твоих эпигонских философствований. Прости, но такова правда жизни. Если бы ты знал, какой груз ответственности лежит на моих плечах и на плечах всех членов Совета, ты бы не был столь наивен в своих рассуждениях.

— Хорошо. Я наивен. Но вы-то мудры! И, тем не менее, разве вам не свойственно ошибаться? Что если ваши умозаключения насчёт Гивеи ложные? Паралогизм, пускай и неосознанно, непреднамеренно, но ломающий логику оценки происходящего. Что если все вы в Совете пришли к ошибочному выводу, ошибочному, но грозящему Земле далеко идущими последствиями? Разве не принято у нас проверять и взвешивать факты и доказательства, прежде чем принимать ответственные решения?.. Но где эти факты? Где эти доказательства? Они у вас есть?

— Пока только косвенные, — неохотно ответил Громов.

— Вот! А разве можно строить по косвенным доказательствам окончательные выводы?

Я возмущенно смотрел на него, пытаясь унять нахлынувшее волнение.

— Ты снова забываешь, что никто пока окончательных выводов не делал, — напомнил Громов. — Как и никто не предпринимал никаких противоправных действий… И потом, о каких последствиях ты говоришь?

Прищурившись, он посмотрел на меня.

— Я говорю о стремлении получить знания об оружии богов. Всё, что мне теперь известно об этом, ясно и чётко свидетельствует — мы можем навлечь на себя огромную беду, если будем продолжать с детским любопытством пытаться разгадать устройство опасных игрушек. Мы не в состоянии вернуть что-то из прошлого, но мы легко можем открыть двери, через которые это прошлое — обновлённое и ещё более могущественное и безжалостное — хлынет на нас, поглотив наш мир.

— Ты уверен в этом?

Громов испытующе посмотрел на меня и в его голосе я впервые услышал нотки сомнения, поколебавшего его уверенность в своей правоте.

— Уверен! Я видел это собственными глазами. И если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что она уже трижды предупреждала нас, словно, предлагая нам остановиться.

Некоторое время Громов молчал, затем твёрдо произнёс:

— Любая остановка на пути науки — это шаг назад. Мы не можем возвращаться. Это непозволительная роскошь для нас. Мы должны идти вперёд. Только так можно оценить всю полноту жизни. Поэтому наши учёные, наряду со всеми остальными, борятся за счастье человечества. И как любая борьба, эта тоже требует жертв. Только эти жертвы не должны быть массовыми, потому что тогда великое счастье оборачивается великим горем. И не важно, что никому из нас ничто не страшно, даже гибель… Поэтому кому-то может показаться, что исчезновение такой маленькой капли, как я или ты не существенно для остальных… Но такое исчезновение никогда не бывает бесследным!

Громов подошёл к одному из гранитных обелисков.

— Видишь это имя? — показал он.

Я посмотрел на золотые буквы, горевшие победным огнём — «Эрн Риз».

— Это мой старинный друг, — продолжал Громов. — А другие? Смотри, их здесь тысячи тысяч! Мы помним каждого из них, мы чтим их имена. Эти герои — наша гордость, наша слава! Они наша история — история свободных и сильных духом людей, достижениями и усилиями которых полнится богатство нашего общества. Канули в прошлое времена, когда история зиждилась на властителях и воинах, заслугами которых были лишь военные победы.

Начальник Особого отдела требовательно взглянул на меня.

— Мой друг отдал свою жизнь на враждебных просторах космоса ради обретения знания — был одним из тех первых героев, которые открыли две новые планеты нашей системы за орбитой Нептуна… Ты хочешь, чтобы мы трусливо убежали от себя, остановив это победное шествие вперёд по пути новых открытий?

— Я хочу, чтобы мы не устилали этот путь трупами наших братьев и сестёр, — твёрдо сказал я, не дрогнув, выдержав взгляд Громова. — Чтобы времена властителей и воинов, с их гордостью от военных побед не заменили нам счастья от познания и самоотверженного взращивания добра.

— Этого не будет никогда! — уверенно ответил Громов. — На пути любой угрозы стоят такие люди, как мы с тобой. Это наша цель, наше предназначение. Жертвовать должны мы, а не все остальные. Но жертвовать только собой, своей жизнью, а не познанием!

— Разве я предлагаю остановить познание? — удивился я. — Я лишь не хочу, чтобы это познание обернулось для человечества злом, как это уже бывало не раз в нашей истории.

— Этого и не будет! Я же сказал, значит, сказал! — повторил Громов. — Никогда!

Он подошёл к медным перилам ограды и остановился, вдыхая полной грудью налетевший со стороны моря ветер. Внизу, под холмом, начинался Город, уходивший широкими проспектами и тенистыми улицами к далёкому безоблачному горизонту.

— Во многом ты прав, — помолчав, произнёс начальник Особого отдела. — Я поговорю с Менгешей об этом. Обязательно. Обещаю.

— Спасибо. Вы же знаете, что Менгеше всё равно придётся обращаться в Совет Экономики и доказывать там обоснованность своих опасений, чтобы получить ресурсы и средства на претворение в жизнь ваших замыслов.

— Знаю, — спокойно и печально ответил Громов.

— И я не изменю свою точку зрения по этому вопросу.

— Это я тоже знаю, — так же спокойно кивнул Громов.

Я встал рядом с ним, поглядывая вниз, на подножье холма.

— А тебе не кажется, что это безумство — идти наперекор обществу?

Громов посмотрел на меня со своим обычным холодноватым прищуром.

— Вы считаете меня безумцем? — удивился я. — Только потому, что я могу оказаться в меньшенстве и даже в единственном числе?.. Но это ещё не значит, что я безумен! На свете существует правда и неправда. В любом обществе. Если общество, вдруг, стало пренебрегать правдой, то люди должны жить вопреки существующему порядку вещей. Разве моё желание держаться правды, пусть и наперекор всему свету, делает меня безумным?

Громов печально усмехнулся, опустил глаза.

— Да, ты опять прав. Скорее это мы безумны, а не ты, — с грустной усмешкой сказал он. — Но такова наша участь. Слишком велико и тяжело бремя ответственности за судьбы других. Иногда и солнце может ослеплять, а не только указывать путь… Не думай, что мы хотим кому-то зла, — добавил начальник Особого отдела, оглядывая меня заботливым отеческим взглядом. — Не для того я отдал всю свою жизнь этой работе, чтобы кто-то так думал обо мне.

От его слов я почувствовал невольную неловкость и даже потупил взор.

Глядя вдаль, Громов сказал, как бы в раздумье:

— Последнее время группу Акиры Кензо преследуют неудачи…

— Но в этом нет его вины! — горячо воскликнул я. — Работа учёного часто связана с потерями и разочарованиями. Они всегда идут по непротарённому пути. Вы же знаете это не хуже меня!

— А разве я говорю о чьей-то вине? — слегка прикрыв веки, Громов посмотрел на меня. — Акира Кензо многое сделал для нашей науки… И многое ещё сделает, я уверен в этом! Но он не всемогущ, и он не один следует по выбранному в науке пути, который ты очень верно назвал «непротарённым».

Я внимательно посмотрел на Громова.

— Иван Вениаминович! У меня складывается впечатление, что программу «Тени Предков» хотят закрыть. Скажите, что это не так.

— Нет, конечно! Что ты! — добродушно усмехнулся тот. — Это лишь твоё субъективное мнение, не более того. — Громов сделал отстраняющий жест рукой. — Никто не собирается препятствовать Акире Кензо в его исследованиях. Как можно?! Но есть и другие учёные, которые способны помочь ему, а вместе с ним и нашей науке докопаться до истины в поднятых Акирой вопросах. Несправедливо взваливать всю работу на одни плечи… Ты со мной не согласен?

— Другие учёные? — переспросил я. — О ком вы говорите? Я не понимаю!

— В Объединённой Звездопроходческой Академии работает молодой, но подающий большие надежды, учёный. Он, так же, как и Акира Кензо, интересуется вопросами экзоистории, хотя и работает в области физики. Правда, не совсем обычной физики, а находящейся на самой грани известного науке — биофизики.

— Биофизики? — удивился я. — Что-то очень знакомое… А как имя этого учёного?

— Его зовут Натан Мелех.

— О! Я его знаю! — обрадовался я.

— Да? Ты с ним знаком? Но откуда? — удивился и оживился Громов.

— Мы встречались в Антарктиде. Он приезжал туда к Акире. Хотел с ним о чём-то побеседовать. Как я понял, его интерес связан с исследованиями наших экзоархеологов.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул головой Громов. — Ведь на завтра намечено заседание Академии Пределов Знания. И на нём Мелех собирается сделать доклад о своей работе. Насколько я знаю, Акира Кензо то же будет там присутствовать. Он ведь не сильно пострадал?

— Не сильно. Он смелый человек и с ним это не в первый раз.

Громов благосклонно наклонил голову.

— Тогда я думаю, тебе стоит повнимательнее присмотреться к этому самому Мелеху.

— Зачем? — удивился я.

— Возможно, он сможет выйти на дорогу, на которую не смог… или не захотел выйти Акира Кензо. Мелех идёт в науке своим путём. Кто знает, куда может привести его этот путь?

Громов похлопал меня по плечу и добродушно улыбнулся, щурясь на солнце.

Примечания

1

Эффект Ярковского — сущность его состоит в том, что поверхность астероида, освещенная Солнцем, нагревается, а когда вращение уносит ее в тень, излучает накопленное тепло в инфракрасном диапазоне. Поток теплового излучения действует как реактивный двигатель и немного изменяет орбиту астероида. Величина изменений зависит от размеров и тепловых свойств малой планеты. Эта сила, вызванная эффектом Ярковского, может постепенно изменять его орбиту, в результате чего астероиды из главного пояса попадают в гравитационный резонанс с Марсом и его притяжение выбрасывает их к Земле.

2

Дерматоглифика — наука занимающаяся определением признаков отклонений в психике человека по линиям и узорам на коже его рук и стоп.

3

Дисперсия — (от англ. disperse) рассеивание

4

Трансмутация металлов — получение из одних металлов других, например из ртути золота, путем воздействия радиоактивности.

5

Маруты (санскр.) — в ведийской и индуистской мифологии божества бури, ветра, грома и молнии. Маруты составляют целую группу (гану) божеств, их трижды семь, трижды шестьдесят или всего семь. Они — братья. Обычно сопровождают Индру, особенно в боях с демонами, но иногда могут покинуть этого бога в бою или даже вступить с ним в конфликт. Оружие Марутов — золотые топоры, копья-молнии, луки и стрелы, дубинки, ножи. Они разъезжают на золотых колесницах по воздуху, от подземного царства до небесного.

6

Экзоархеология — наука, изучающая остатки древних внеземных цивилизаций («экзо» — греч. «снаружи», «вне»). (фант.)

7

ФВМ — фотонно-вычислительная машина (фант.)

8

«Альтернатива — 3» — авторы Л.Уоткинс, Д.Амброзе и К.Майлс. Впервые книга была издана в Великобритании. В США ее издали в 1979 году.

9

Тетраэдрический угол — Угол в области математики известной, под названием «энергетическо-синергетической геометрии» автором которой был американский инженер Р.Б.Фуллер (1895–1983). Основным элементом его системы является четырехгранник — пирамида с четырьмя сторонами, включая основание, каждая сторона которой является равносторонним треугольником. Эта геометрия выявила любопытное правило: если поместить тетраэдр — простейшее из геометрических тел — внутрь описывающей вращающейся сферы (описанный тетраэдр) таким образом, чтобы одна из четырех вершин касалась северного или южного полюса этой сферы, тогда остальные три вершины, разделенные между собой 120 градусами долготы, окажутся на 19.5 градуса южной или северной широты. Число 19.5 поэтому известно как тетраэдрическая константа.

10

Меркатор — латинизированная фамилия Герарда ван Кремера (1512–1594), фламандского картографа. Из предложенных им новых картографических проекций наиболее известна цилиндрическая равноугольная проекция карты мира.

11

Протоэкзобиология — наука изучающая древнюю внеземную жизнь (фантаст.)

12

Импактный кратер — кратер ударного, метеоритного происхождения.

13

Манефон — египетский жрец, живший в IV–III вв. до н. э. По заказу греческих правителей составил первую династическую таблицу правителей Египта.

14

Дайтьи (санскр.) — в раса великанов, которые наряду с данавами были противники богов-девов. Дайтьи были асурами, детьми Дити и мудреца Кашьяпы. Наиболее известными героями, принадлежащими к роду дайтьев были Бали, Хираньякашипу и Хираньякша.

15

Данавы (санскр.) — в индуистской мифологии класс асур. Они являются детьми Кашьяпы и Дану, дочери Дакши. Тесно связанные с дайтьями, данавы выступают как гиганты, сражающиеся против богов-девов.

16

Гандхарвы (санскр. — «благоуханный») — класс полубогов в индуизме. Гандхарвы описываются в «Махабхарате», «Рамаяне» и Пуранах как мужья или возлюбленные апсар, как певцы и музыканты, услаждающие девов.

17

Йоджана — базовая мера длины в ведической литературе и Древней Индии. 1 йоджана = 32 000 хаста = 13 824 м = 13,824 км.

18

Видьядхары — «держатель знания» (санскр.) — в индийской мифологии класс существ-полубогов. Видьядхары являются добрыми духами воздуха. Место их обитания это область между небом и землей либо северные горы, где они вместе с гухьяками составляют свиту Куберы. Видьядхары в совершенстве владеют искусством магии и проведения магических обрядов. Они могут изменить свою внешность по желанию и имеют способность летать. Они наслаждаются музыкой и громким смехом. Бывают как мужского, так и женского пола. Первые известны мудростью, вторые красотой. В итихасах упомянуты трое царей видьядхаров. Это Чакрадхарман, Випрачитти и мудрый медведь Джамбават, помощник самого Рамы.

19

Общественный порядок, при котором родословная прослеживается по матери (родословная матрилинейна), и когда муж идет жить в семью или в клан жены (домицилий матрилокален), в отличии от патрилинейного (в котором родословная прослеживается по отцу) и патрилокального (когда жена уходит жить в семью или клан мужа).

20

Финслерова геометрия — метрическое обобщение римановой гиометрии, возникающее вслед за введением общего определения длины вектора, не ограниченного частным римановым определением в виде корня квадратного из квадратичной формы.

21

Смрити (санскр. «запомненное») — категория священных писаний индуизма. Термин обычно используется по отношению к богооткровенным текстам, дополняющим шрути — изначальные ведические писания. Как правило, к смрити принято относить: Дхарма-шастры или законы; Итихасы или истории, сказания. К их числу принято относить эпосы «Махабхарату» и «Рамаяну»; Пураны или древние былины.

22

Самудра-мантхан — Пахтанье Молочного океана.

23

Кварк — фундаментальная частица, обладающая электрическим зарядом, и не наблюдающаяся в свободном состоянии. Из кварков состоят адроны, в частности, протон и нейтрон.

24

Глюоны — элементарные частицы, являющиеся причиной взаимодействия кварков, а также косвенно ответственные за соединение протонов и нейтронов в атомном ядре.

25

Мезон — бозон сильного взаимодействия. Мезоны — это составные (не-элементарные) частицы, состоящие из чётного числа кварков и антикварков. К мезонам относятся пионы, каоны и многие другие более тяжёлые мезоны.

26

Барионы — семейство элементарных частиц, сильно взаимодействующие фермионы, состоящие из трёх кварков. Барионы вместе с мезонами (последние состоят из двух кварков) составляют группу элементарных частиц, участвующих в сильном взаимодействии и называемых адронами.

27

Энтазис — (от греческого entasis — «напряжение») плавное изменение диаметра сечения колонны вдоль продольной оси от максимального в пределах нижней трети ствола до минимального в завершении.

28

Ревитация — метод энерго-биологического восстановления стареющего организма, с частичной или полной заменой внутренних органов, кожных покровов, костных тканей, а так же обновление энергетического баланса человеческого тела (фантаст.)

29

Боразон (эльбор) — (от бор + азот) кубонит, кубическая β-модификация нитрида бора. Относится к структурному типу сфалерита. По твёрдости почти не уступает алмазу. Его высокая твердость, в 3–4 раза превосходящая твердость традиционных абразивов, является важным преимуществом, так как значительно уменьшает износ зерен эльбора при шлифовании и длительное время сохраняет их остроту. Другим важным свойством и преимуществом эльбора является температурная устойчивость: заметное окисление поверхности зерен эльбора начинается с 1000–1200 RC. Такие температуры при шлифовании являются мгновенными и возникают только при очень жёстких режимах шлифования. Поэтому зерна эльбора очень мало изнашиваются от термических нагрузок. Важным свойством и преимуществом эльбора является его высокая химическая стойкость. Эльбор не реагирует с кислотами и щелочами, инертен практически ко всем химическим элементам, входящим в состав сталей и сплавов. Особенно следует отметить инертность эльбора к железу, являющемуся основой всех сталей, тогда как алмаз активно взаимодействует с железом, что является причиной интенсивного износа алмазных кругов при шлифовании сталей.

30

Кеоста — тысяча голосов взрослых членов Трудового Братства, от которых выделяется один представитель на заседания Всеобщего Народного Совета, выражающий их суммированное волеизъявление. Голосование так же ведется всеми членами Трудового Братства, не зависимо от их местонахождения в пределах Земли. По результатам анализа всех мнений определяется оптимальное соотношение всех «за» и «против», и выносится окончательное решение (фантаст.)

31

Манвантара — «века Ману» или Маха-Юга, меры времени в индуизме, эпоха божеств-дэвов. В космогонии индуизма это период проявления активности и жизни Вселенной — фаза «проявленной Вселенной». В противопоставление «пралае» — фазе «непроявленной Вселенной». В каждой манвантаре мир, создаваемый заново, имеет своих богов и героев.

32

ВАП — восстановительный аппарат памяти. Устройство, позволяющее переводить сигналы мозга в визуальные образы — эонограммы и таким образом материализовывать мыслеобразы (фантастич.)

33

Эонограммы — «снимки памяти». Расшифрованные и визуализированные мыслеобразы (фантастич.)

34

Ах-хи — небесные существа. Равнозначные понятия: «Семь Превышних Владык» — Семь Духов-Творцов, или Дхиан-Чоханов, соответствующих Элохим иудеев. Это та же Иерархия Архангелов, к которой в христианской теогонии относятся Св. Михаил, Св. Гавриил и другие.

35

Кальпа — (санскрит. — «порядок», «закон») единица измерения времени в индуизме и буддизме. В индуизме это «День Брахмы», продолжающийся 4, 32 миллиардов лет, разделённый на 1000 Маха-Юг (по четыре Юги каждая).

36

Пэмандр — (др. греч. «пастырь мужей») название первого из четырнадцати трактатов, составляющих «Герметический корпус» — сборник текстов, авторство которых приписывается мифическому Гермесу Трисмегисту. Словом «Пэмандр» в тексте именуется говорящий с Гермесом Трисмегистом божественный Ум.

37

Майя — в ранних памятниках означает сверхъестественные способности, которыми обладают демоны и боги, всякого рода волшебство, оборотничество и т. п. Позднее, в индуистской философии майя — иллюзорность бытия, внушаемая верховным божеством.

38

Дакша — в Ведах один из Адитьев, «вышел из большого пальца на правой ноге Брахмы».

39

Праджапати — буквально «Владыка созданий». В Ведах это божество, связанное с деторождением и зачатием, это бог, породивший мир от своего семени. Праджапати описывается как отец всех богов, он властвует над двуногими и четвероногими.

40

Тетраграмматон — в иудейской религиозной и каббалистической традициях четырёхбуквенное Непроизносимое Имя Господа, считающееся собственными именем Бога.

41

Авалокитешвара — бодхисаттва, воплощение бесконечного состояния всех Будд. Имеет два воплощения: Падмапани — мужская ипостась и Манипадма — женская ипостась.

42

Садхья — класс древних небесных существ; «те, к кому нужно устремляться (в молитвах)».

43

Люцифераза — окислительные ферменты, катализирующие реакцию, сопровождающуюся испусканием света — биолюминесценцию.

44

КОРАСС — контрольно-распределительная станция связи (фантастич.)

45

Вахана (санскр. «восседать, ехать на чём-либо») — в индийской мифологии объект или существо, используемое богами как средство передвижения. Вахана, кроме того, является символом самого бога, умножающим его силу.

46

Шлока — (санскр.) древнеиндийский санскритский эпический стихотворный размер. Состоит из тридцати двух слогов. Представляет собой двустишие со строчками по шестнадцать слогов, каждая из которых в свою очередь состоит из двух полу-строк по восемь слогов каждая.

47

Кхадо — (тиб.) злые демоны женского пола в народном фольклоре. В Эзотерической Философии оккультные и злые Силы природы. Элементалы, с санскрите известные как дакини. Царица Кхадо аналогична Лилит евреев.

Content

Сергей Дмитрюк
ЧАША ОТРАВЫ

Вместо пролога VIAE SACRAE (церемониальный путь)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ТЕНЬ МИНУВШЕГО

ГЛАВА ПЕРВАЯ ЗОЛОТЫЕ ЛЕБЕДИ

ГЛАВА ВТОРАЯ ПАДШИЕ БОГИ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ КАМНИ ВЕЛИКАНОВ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ВЗОРВАННЫЙ МИР

ГЛАВА ПЯТАЯ ЗЕП ТЕПИ

ГЛАВА ШЕСТАЯ ЦЕПЬ ВРЕМЕН

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ СВЯТИЛИЩЕ ЗМЕИ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ НИТИ КАРМЫ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ ТЕНИ СОЗДАЮТ ОБЪЕМ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ ВЕТВИ ОДНОГО ДРЕВА

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЛОЖНАЯ ЖЕРТВА

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ ВРАТА ИШТАР

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ РАССЫПАННЫЕ ИСКРЫ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ ЧЕРТОГИ ИСТИНЫ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ ЧАША ОТРАВЫ

Примечания