Тавор Миа

Слезы звезд (СИ)

Слезы звезд

Миа Тавор

Созвездие Волка

… Для всех этих людей звезды — немые. А у тебя будут совсем особенные звезды… (Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц)

Все умирает. Со временем даже звезды сгорают.

(Мэтью Стовер. Месть ситхов)

Пролог

Недовольство поднималось вверх вместе с тонкой струйкой дыма от дорогой, превосходно закрученной сигары. Тягостное и сгущающееся, словно густой туман, оно медленно заполняло собой теплый воздух кабинета, постепенно вытесняя изысканный, пряный аромат.

— Почему вы думаете, что на этот раз ваши меры принесут результат?

Бесстрастный, непроницаемый, леденящий кровь тон, которым это было сказано, заставил ее внутренне напрячься, но худощавая, строго одетая женщина c туго завязанным пучком седеющих волос на затылке распрямила плечи. Перед Главой Совета она не могла вести себя иначе. Слишком многое было поставлено на карту. Еще одна подобная оплошность могла оказаться для нее роковой.

— Я все исправлю. Вы можете на меня положиться.

Она вложила в эти слова всю свою уверенность, однако лицо пожилого чернокожего мужчины осталось беспристрастным. Женщине пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не отступить под его пристальным, пронизывающим взглядом, больше напоминающем ей глубокую черную бездну, чем человеческий взгляд. Дрогнув, она нервно подправила сомкнувшийся на ее шее воротник водолазки.

— Как я могу быть в этом уверен? — блики горящих на стенах свечей отражались на его лоснившейся, прорезанной глубокими морщинами коже. Одна рука неторопливо поднесла ко рту горящую сигару, вторая спокойно лежала на обитом кроваво-красным бархатом подлокотнике кресла. Ухоженные, холеные, длинные пальцы, задумчиво поглаживающие роскошную обивку, украшало массивное золотое кольцо с внушительной печатью льва. — Что заставит меня поверить в то, что эта задача все еще вам по силам?

Наравне с колоссальным напряжением, которые она испытывала, находясь здесь, где-то глубоко внутри закипело раздражение. Никогда прежде Совет не выказывал неудовлетворения ее работой, которую она безукоризненно исполняла вот уже почти три десятка лет. И она прекрасно знала, чья это вина.

— Я знаю, что последние события развернулись не так, как я планировала… Кхм, как было бы угодно всем нам. Но больше это не повторится, — она перевела дух. — Я гарантирую, что все необходимые для этого меры будут приняты. У меня есть план, и на этот раз ситуация будет под моим контролем. Если вы позволите, я сейчас же изложу вам…

Мужчина, чья голова к его годам уже покрылась сединой, словно инеем, и чей пронизывающий взгляд отзывался в ней внутренней дрожью, обратил свое внимание на кончик тлеющей сигары, задумчиво покручивая ее в руках.

— Под контролем… — безучастно отозвался он, не давая ей продолжить. — Вы знаете… Когда нам пришлось принять эти нелегкие решения, а именно нарушить свои же законы, запрещающие нам под любым предлогом причинять вред тем, кто в полной мере обладают нашей силой, многие из нас сомневались. И я чувствую, что сомневаются до сих пор.

Тлеющая сигара в его руке медленно чертила в воздухе завораживающие восьмерки. Женщина наблюдала за ними подобно тому, как жертва наблюдает за глазами питона, постепенно чувствуя заполняющую ее беспомощность.

— Но только не я. И вы знаете почему?

Крохотные бусинки пота мелькнули на ее лбу.

— Совет всегда принимает взвешенные и необходимые для нас решения, — ее голос прозвучал сдавленно. Она снова подправила узкий ворот, который впервые за все время почему-то нестерпимо душил ее.

— Нет. Просто потому что я не могу позволить себе такую роскошь, — отрезал он. Словно вторя ему, в комнату ворвался яростный порыв ветра, едва не затушивший испуганные свечи. Потревоженные язычки в серебряных канделябрах неистово задергались, сражаясь с внезапным сквозняком. Женщина едва не бросилась, чтобы прикрыть распахнувшееся окно — она знала, что этот человек этого не одобрит. В его кабинете ее роль сводилась к пассивному слушанию.

Когда пламя снова как ни в чем не бывало задрожало на тонких фитилях, его вытянутая тень на стене осталась такой же ровной и прямой, как и до этого.

— Уже несколько десятков лет я возглавляю Совет и у меня нет времени на сомнения или ненужные сожаления. Но не из-за того, что я уверен, что всегда поступал правильно… Женщина с трудом могла заставить себя смотреть в его бездонные глаза. Казалось, они медленно вытягивали из нее силы.

— А потому что сомнения — это пустая трата времени. Времени, которое, при всем моем могуществе, остается единственным, что мне не подвластно.

На одно призрачное мгновение его лоб прорезала глубокая морщина, а лежащая на подлокотнике рука сжалась в кулак, но тут же снова принялась неторопливо поглаживать расшитый золотом, алый бархат.

— Однажды из-за упущений, сделанных именно в стенах школы, — женщина хотела возразить, но лишь открыла и закрыла рот, в то время как голос, звучащий словно откуда-то из подземных глубин, неумолимо продолжал: — нам уже пришлось вмешаться. Мы дважды выполнили за вас всю грязную работу и оставили вам самое легкое. — Его лицо сохраняло непреклонное выражение, а глаза, в которых не было ни доли сочувствия или понимания, жгли насквозь. — Воспитать ее. Начать все с чистого листа. Сделать так, чтобы эти неприглядные моменты нашего прошлого с его ошибками, просчетами и слепыми заблуждениями, едва не стоящими нам нашего могущества, навсегда остались позади. Тогда почему я все еще получаю отчет о том, что что-то идет не так? Разве мы, Совет, уже не сделали для вас слишком многое?

Резкий, безжалостный, полный нарастающего раздражения голос болезненно резал ее самолюбие. Ведь это именно она всегда поддерживала их, когда была им нужна!

Но овладевшее ей недовольство отступило, рассеялось под натиском первозданного страха, который вызывал в ней этот человек. Он был единственным, кого она действительно боялась.

— Совет сделал достаточно, — лишь хрипло выдавила она, оттягивая пальцами ненавистную ей ткань. Легким срочно требовался воздух, но чертов воротник мешал ей дышать.

Мужчина, до этого напряженно подавшийся вперед, снова откинулся на спинку кресла.

— Именно. Но почему-то я все равно испытываю странное дежавю… — Он задумчиво и с некоторым раздражением погладил массивное кольцо на левой руке. Огненная пасть льва грозно сверкнула в отблеске свечей.

Не смея оторвать от него взгляд, женщина с трепетом ожидала, что он скажет.

Молчание на этот раз длилось дольше обычного. Но насладившись созерцанием кольца, которое будто бы принесло ему желанное успокоение, он снова поднял к ней голову.

— Это ваш последний шанс взять ситуацию под контроль. И на этот раз я буду наблюдать. Учтите, мне крайне не хотелось бы думать, что придется снова устранять ваши промахи.

Дрожащей ладонью женщина смахнула со лба испарину и пригладила волосы. Узкая водолазка, как по волшебству, прекратила терзать ее.

— Уверяю вас, что на этот раз это не потребуется.

Испытав невыразимое облегчение, она развернулась на толстых каблуках и почти бегом покинула комнату.

Новые кольца дыма одно за другим поднялись в воздух. Медленно, словно пребывая в каком-то зловещем раздумье, они поплыли вверх, подрагивая и растворяясь, пока не исчезли где-то под потолком. В мрачном полусумраке комнаты седовласый мужчина неторопливо потушил недокуренную сигару.

Глава 1. Новая работа

Я сидела на кровати и нервно мяла кофту, которую приготовилась надеть.

Вчера, по строгому велению тети, Марджи, явившись в мою комнату с привычным скудным ужином, заявила, что в шесть утра за мной заедут и я отправлюсь отрабатывать «безграничное великодушие и щедрость госпожи Беатрис». Насчет того, где мне придется их отрабатывать, она напрочь отказалась что-то говорить, отделавшись привычным глухим бормотанием. И хотя я обещала себе, что буду относиться к этому прохладно, состояние неизвестности заставляло меня нервничать. По опыту я знала, что миссис Джеймс постарается сделать все, чтобы эта работа оказалась для меня сущим мучением.

С того бала по случаю окончания учебного года прошел почти целый месяц. Настал конец июля, но теплые дни по-прежнему были редкостью, поэтому в моей комнате до сих приходилось топить камин. Из недовольного ворчания старой экономки следовало, что миссис Джеймс на пару с тетей планировали отправить меня на работу сразу после бала. Однако с большим нежеланием уступили доктору, который настаивал на том, что моему бедру, несмотря на все медицинские чудеса красных, еще требовался покой. Поэтому эти несколько недель я провела в своей комнате, совершенно отрезанная от того, что происходило снаружи. В доме стояла какая-то гнетущая тишина. Майк и Николь уехали сразу после бала, дядя тоже отсутствовал на каких-то нескончаемых командировках. А тетя целыми днями возлежала под пледом в гостиной, напрочь игнорируя мое существование. Так что, кроме ворчливой горничной, мне совершенно не с кем было поговорить. Весь мой мир в течение этого времени сводился к запертому пространству комнаты. И это было невыносимо.

К тому же, словно чувствуя, что я могу что-то вытворить, доктор строго-настрого запретил мне много ходить или совершать физические нагрузки, пояснив, что это чревато неприятностями. Да и без его настойчивых предписаний я понимала, что лучше не рисковать. Поэтому каждый вечер, стоя перед открытым окном, подолгу вглядывалась в чернеющий в сумерках лес.

Я не видела волка с того самого дня, как он спас меня на соревновании. И меня снедала тревога. Смог ли он благополучно добраться домой? В памяти всплывали его хрипение и стертые в кровь лапы, когда он нес меня на себе, спасая от травли, которую устроили на меня красные. Уже тогда сил у него почти не осталось. А что, если с тех пор что-то произошло? Я не раз пыталась воссоздать в памяти те места, где мы мчались от погони. Были ли там камеры? Заметили ли его? Знают ли о нем учителя? Но образы той ночи по-прежнему оставались мутными и расплывчатыми. Словно я видела плохой сон, который мое сознание наотрез отказывалось воспроизводить заново.

Наконец с улицы донесся шум урчащего мотора, и внизу послышались быстрые, тяжелые шаги, свидетельствующие о том, что моя тетя ждала этого момента не меньше, чем я. Парадная дверь с легким скрипом отворилась и тут же захлопнулась. Я прислушалась, но снизу раздался только громкий хруст гравия — она направилась к калитке.

Сердце бешено забилось. Я вдруг пожалела, что эти четыре спокойные недели подошли к концу. Возникло сильное искушение выглянуть на улицу, но на лестнице уже надвигалась сопровождающаяся отдышкой и покряхтыванием поступь старой экономки.

Было бы глупо надеяться, что после соревнования ее отношение ко мне изменится.

— Пошевеливайся, — проскрипела она, торопливо подталкивая меня к выходу. Я еле успела подхватить свою помятую от волнения кофту. — Твой первый рабочий день должен начаться по графику. Госпожа не потерпит никаких опозданий. С этого дня привыкай работать, как все, кто носит синюю форму, — сварливо ворчала она.

Пока мы спускались, пульс у меня участился. Что задумала для меня миссис Джеймс? Ответ напрашивался сам собой — ничего хорошего. Выходя за экономкой во двор, я покрепче сжала свою кофту и сделала глубокий вздох, мысленно готовясь к самому худшему.

Визгливый голос моей тетки доносился откуда-то с внешней стороны ворот. Ковыляя за мной, экономка грубо подталкивала меня в спину, приказывая поторопиться и ворча что-то про мою бестолковость, неблагодарность и лень. Но я ее не слушала. Все мое внимание было сосредоточено на том, что ждет меня снаружи. Я совершенно точно слышала машину. По реву из-под ее капота — определенно не новую. От охватившего меня волнения я почти не могла дышать.

Калитка со скрипом отворилась.

Сначала я разглядела только худощавую фигуру тети, даже летом укутанную в длинную шерстяную шаль. Явно стремясь произвести подавляющее впечатление, она нависала над миниатюрной женщиной, которая, несмотря на низкий рост, не казалась ни запуганной, ни растерянной под ее суровым взглядом. Однако же слушала с должным вниманием.

При виде ее я чуть не подпрыгнула, а все внутри моментально расцвело. Вот уж кого я точно не ожидала здесь увидеть! Но миссис Клиффорд так строго глянула на меня, что от неожиданности я растерялась, и проступившая было улыбка немного померкла.

— А вот и она, — тетя даже не потрудилась обернуться. После соревнования и особенно в свете того, что мне предстояло давать объяснения перед учителями по поводу пузырька с лекарством, ее ненависть ко мне только возросла. — Хочу напомнить, что мы с миссис Джеймс решили…

«Мы с миссис Джеймс». Уже что-то новенькое. Раньше она никогда не позволяла ставить себя на одну полку с учителями. Видимо, мое летнее наказание как-то их сблизило. Или же она просто хотела так считать.

— … мы решили, что она будет работать у вас полную смену, с открытия и до самого закрытия, — на этом месте я не подпрыгнула только потому, что лицо миссис Клиффорд, обращенное к моей тете, по-прежнему оставалось таким деловым и безучастным, будто его вырезали из камня. Я с трудом узнавала в ней прежнюю энергичную и добродушную маму Уилла. — Напомните-ка мне, когда вы закрываетесь?

— Летом мы заканчиваем в семь, мэм. Наверное, для девочки это будет слишком поздно…

— Отнюдь, — одним взмахом руки тетка отмела все возражения. — Выходные?

Миссис Клиффорд слегка нахмурилась. Заметить это мог только тот, кто знал, как это делает Уилл: ее пушистые ресницы на миг дольше положенного прикрыли темные глаза, а на переносице пролегла едва заметная морщинка.

— Мы открыты всю неделю. По выходным мне иногда помогает сын, так что…

— Значит, семь дней в неделю, — грубо прервала ее тетя. Ее кислое лицо разгладилось, а в бесцветных пустых глазах впервые за долгое время зажегся радостный огонь. — И никаких поблажек! Дисциплина и только дисциплина! Это то, чего ей категорически не хватает!

Не удостоив меня даже взглядом, она покрепче обернулась в шаль и направилась было к калитке. Открыв ее, она вдруг резко обернулась.

— И не забудьте, что вы также обязаны ее кормить. Я лишь предоставляю вам дешевую работницу, остальное — не моя забота. Потом не смейте утверждать, что вас не поставили в известность!

Меня покоробил тот надменный тон, с которым она обращалась к маме Уилла. Но миссис Клиффорд продемонстрировала завидную выдержку.

— Не волнуйтесь, мэм. Я не собираюсь предъявлять никаких претензий. Уверяю, что вам не о чем волноваться, — она усадила меня в машину и сама села за руль.

Тетя недоверчиво хмыкнула, будто заверения миссис Клиффорд не произвели на нее впечатления. Она помедлила, словно собиралась сказать что-то еще, но передумала и, подобрав шаль, зашагала в сторону дома. За ней, шоркая длинной юбкой, угрюмо поплелась экономка.

Когда мы отъехали и старый коттедж остался за деревьями, миссис Клиффорд вдруг издала глубокий вздох облегчения. Пальцы, которые побелели от того, как крепко она стиснула руль, расслабились и приняли свой обычный цвет. Каменная маска слетела с ее лица, а глаза вновь лучились теплом, как в тот день, когда она впервые меня увидела.

— О, дорогая, прости, что я вела себя так сдержанно, — она вдруг наклонилась и одной рукой так крепко прижала меня к себе, что видавший виды пикап вильнул в сторону. — Я так рада тебя видеть, ты даже не представляешь! Мы с Уиллом так наволновались за это время… Так измучились… Ты и представить себе не можешь… Но давай сейчас не будем о плохом! Как твоя нога? Мне пришлось подкупить всю больницу пирожными и тортами, чтобы медсестры согласились сообщать мне о твоем состоянии… А потом тебя отправили домой, и новости совсем перестали поступать… Мы так переживали, господи… И описать тебе не могу.

Пока она тараторила, прижимая меня к себе, словно заново обретенного ребенка, я отчаянно пыталась не разрыдаться. В ее объятиях я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которая ударила коленку и которую окружили безмерной заботой и любовью, ничего не требующей взамен. Хуже всего было то, что ни того ни другого я никогда не знала, и у меня предательски щипало в глазах.

Хорошо, что миссис Клиффорд не требовала ответов, позволяя мне незаметно смахнуть слезинки, которые уже начали проделывать дорожки по моим еще бледным от болезни щекам. Но чем ласковее она говорила, тем хуже становилось. Все беды вдруг нахлынули в одночасье, и мне хотелось только одного — прижаться к ней и выплакаться у нее на плече, рассказав о всех тех ужасах, которые мне пришлось пережить. Миссис Клиффорд бы не стала возражать — ее объятия сами приглашали к этому.

— А где Уилл? — почувствовав, что рыдания уже подступили к горлу, я отстранилась и откашлялась, чтобы она не заметила, как дрожит мой голос. — Он в порядке?

— О, за него не переживай, дорогая. Он тоже очень хотел увидеться с тобой. Мне стоило больших усилий убедить его остаться дома. Понимаешь, лучше, если это случится не сегодня… — она замялась.

— Я понимаю, — ответила я. — Все нормально.

Мама Уилла не произнесла это вслух, но я поняла и без слов. Миссис Джеймс. Даже сейчас нам нужно было соблюдать осторожность. Впрочем, какая разница? Было уже само по себе чудом, что я буду работать у них в кафе! О таком подарке от этой ведьмы я не могла и мечтать! Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это неспроста, но в тот момент я предпочла откинуть мрачные мысли прочь и сосредоточиться на своем маленьком счастье. Я его заслужила.

Спереди показались невысокие здания, и ей пришлось выпустить мою ладонь, которую она, несмотря на все мои попытки отстраниться, продолжала сжимать.

— Алекс, мне неприятно это говорить… Но есть условия, которые нам придется соблюдать, если мы хотим, — она многозначительно и с некоторой печалью взглянула на меня, — чтобы все оставалось так, как сейчас.

— Я вас не подведу, — тут же заверила ее я. Ни за что на свете я не сделаю ничего, что позволит ненавистной миссис Джеймс отнять у меня эту работу. — Но как?..

Я хотела спросить, как ей удалось это устроить, но миссис Клиффорд меня опередила.

— Не буду скрывать, мне пришлось постараться, — уклончиво ответила она. Но больше ничего объяснять не стала.

Мы въехали в центр города, и я с любопытством переключилась на то, что творилось за окном. Это был, пожалуй, самый красивый и блистающий роскошью маленький городок, в котором мне довелось побывать. Во всем чувствовался безупречный вкус, любая мелочь продумана и доведена до совершенства. Элегантные здания, самым высоким и величественным из которых было старинное трехэтажное здание мэрии, стояли как на подбор: изящная лепка и колонны гармонично переплетались с современными, ухоженными фасадами. У входов, одинаково украшенных большими, изысканными вазонами с цветами, тут и там суетились вышколенные с иголочки работники магазинов и ресторанов, которые уже прибывали сюда, несмотря на ранний час и полное отсутствие посетителей. Из долетавших до меня телефонных разговоров тети я поняла, что красные в большинстве своем покидали это место на лето. А теми, кто обслуживал оставшихся, были те, кто в прошлом сами носили желтую или синюю форму. Эта мысль изрядно подпортила мои впечатления от этого места.

Все вокруг было пропитано атмосферой неги и комфорта. И денег. Больших денег. За широкими, прозрачными, словно воздух, витринами сверкали бесподобные коллекции от известных домов Мод, дорогие ювелирные лавки, изысканные салоны красоты и шикарные рестораны. «Пожалуй, слишком шикарные для такой-то глуши», — промелькнуло в голове. Однако теперь это не вызвало у меня ни капельки удивления. То тут, то там мелькал символ красных — золотая пасть льва, которая ни на миг не давала забыть, кому принадлежат все эти излишества.

— Ты никогда здесь не была? — спросила миссис Клиффорд, с улыбкой наблюдая за моим лицом. Наверное, я все-таки приоткрыла рот, рассматривая эту неслыханную роскошь, которой окружили себя красные.

— Нет.

Оглядывая большой элитный салон с элегантной вывеской «У Ванессы», я не могла не вспомнить Клэр. Внутри было пусто — место было еще закрыто.

Миновав центр, мы свернули в одну из маленьких, чинных улочек, которые все до единой блистали безукоризненной чистотой и почти чудовищным порядком. Миссис Клиффорд проехала еще немного и остановилась у аккуратного, двухэтажного здания подстать остальным на этой улице. Вывеска и завитушки на витринах гласили: «Веселый пряник». Мы остановились, и она кивком пригласила меня следовать за ней.

— Ого! — вырвалось у меня, стоило переступить порог.

— Нравится? — с лукавой полуулыбкой поинтересовалась она.

— Еще бы!

Пусть снаружи кафе и было деловитым и в меру эстетическим, зато внутри миссис Клиффорд позволила себе как следует разгуляться. Оранжевый, без сомнения, был здесь самый любимый цвет. Стены цвета свежего апельсина смягчали коричневые деревянные панели, по которым снизу вверх бежала витиеватая резьба. Повсюду стояли уютные столики и оранжевые мягкие диванчики на изогнутых ножках, кресла, утопающие в разноцветных подушках, и чудесные пуфики, в которые так и хотелось плюхнуться. Небольшой бар из темного дерева был в беспорядке заставлен пустыми вазочками, с нетерпением ожидающих свежих круассанов, булочек и аппетитных пирожных. Выставленные с вечера в прозрачные холодильники свежие, затейливо украшенные кремом и взбитыми сливками торты выглядели настоящим произведением кулинарного искусства и в то же время были такими домашними, что я не могла оторвать от них глаз.

— Первым делом — завтрак! — торжественно объявила миссис Клиффорд. Она надела фартук и вымыла руки, заодно дав понять, что возражений она не потерпит. Но кто бы стал возражать?

Проворно вертясь за баром, она сделала мне большую чашку горячего шоколада и достала целое блюдо пирожных. После того, чем меня пичкали в тетином доме, этот настоящий завтрак вызвал у меня почти детский восторг.

Пока я уплетала за обе щеки, чувствуя себя в раю и все еще затрудняясь поверить в то, что это происходит со мной на самом деле, миссис Клиффорд принялась замешивать тесто на выпечку, которая вскоре должна была занять свое место на стеклянных полках.

Она управлялась так ловко и справно, что заставляла меня невольно восхищаться той скоростью, с которой она работала. Казалось, для такого количества понадобились бы несколько десятков рук, но миссис Клиффорд резво справлялась сама. Я оглянуться не успела, как в камине уже весело заплясал огонь, а нос защекотал бесподобный запах свежей выпечки.

— Вы всегда любили печь? — спросила я, не в силах оторваться от пирожных, количество которых на тарелке уменьшалось с феноменальной скоростью.

— О, с четырех лет, — на лице миссис Клиффорд заиграла широкая улыбка, в то время как руки месили новое тесто. — Как только мне позволили ступить на кухню, она была уже целиком и полностью моя! Маме приходилось вытягивать меня оттуда силой, — на ее лицо набежала тень воспоминаний. — Даже страшно подумать, сколько ей приходилось убирать. После моих первых детских опытов не только моя одежда, но и вся кухня выглядела так, будто по ней пронесся ураган, — она звонко рассмеялась, на секунду отвлекаясь и вытирая руки о передник. — Но ей не оставалось ничего другого, как с этим смириться.

Глядя, как весело подпрыгивают ее подвязанные лентой темно-каштановые локоны, я могла с легкостью представить, что у бабушки Уилла просто не оставалось другого выбора. Несмотря на миниатюрное телосложение, миссис Клиффорд обладала поистине стальной волей и недюжинным упрямством.

— Бабушка Уилла? Она?..

— Умерла. Три года назад, — на миг ее руки прекратили месить, она грустно улыбнулась. — К сожалению, отец не выдержал горя. Они были очень близки.

— Ох, простите, миссис Клиффорд… — Я смутилась. Было заметно, что ей тяжело дались эти слова.

— Ничего, все нормально, Алекс. Конечно, я скучаю, но утешаюсь мыслью, что и на небесах они вместе, — миссис Клиффорд тряхнула непокорными кудрями, отгоняя печальные мысли. К моему несказанному облегчению, ее лицо снова просветлело, а руки с прежней уверенностью принялись взбивать дрожжи. — И, пожалуйста, зови меня Мэгги. Ни к чему нам эти условности.

Я не представляла, как смогу называть маму Уиллу по имени, но она, похоже, твердо вознамерилась свести все преграды между нами на нет.

— И вы управляетесь со всем этим в одиночку? — с легким ужасом спросила я, оглядывая пустые полки и корзинки, которые проворно наполнялись свежими кексами, пирожными, булочками, горячими пирожками и тому подобными вкусностями.

— Не совсем. У меня есть помощница, но тестом я предпочитаю заниматься сама. Понимаешь, есть вещи, которые, несмотря на все свое желание, я бы не смогла доверить никому другому, — она снова лукаво улыбнулась.

Да уж, какой бы добродушной ни казалась миссис Клиффорд, в свою кухню она никого не пустит — это было ясно с первого взгляда.

Тут над входной дверью приветливо звякнул колокольчик, и я обернулась.

В кафе, аккуратно притворив за собой дверь, вошла девушка лет на шесть-семь старше меня. Высокая и крепкая, как баскетболистка, с широкими плечами и довольно грубыми чертами лица. На ней были простые штаны с заправленной внутрь рубашкой в мелкую клетку, и высокие рабочие ботинки на шнурках. Светлые волосы заплетены в широкую косу, туго обернутую на затылке.

— Доброе утро, Мэгги, — поздоровалась она. Увидев меня, она запнулась. А я почувствовала, как этот день, начавшийся так радужно, впервые начинает меркнуть.

— Здравствуй, Лилиана, — ответила миссис Клиффорд, встречая ее своей неизменной улыбкой и продолжая без устали что-то месить. — С Алекс вы уже знакомы?

Девушка без особого энтузиазма поприветствовала меня кивком головы, и я ответила ей тем же. Лилиана Эндрюс. Старшая сестра Мишель. Той самой, которая с моей подачи в самый последний момент заменила Уилла на соревновании. Не раз за прошедший месяц, лежа в своей комнате и мучаясь от бессонницы, я думала о Мишель, вспоминала ее полный ненависти и ужаса взгляд. Да уж, ее сестре было за что меня невзлюбить.

Но Лилиана ничем не выдала свое отношение ко мне. Она принялась кружить по кафе, взбивая подушки, поправляя ровные столики и перекидываясь с миссис Клиффорд деловыми фразами, которые касались исключительно предстоящего рабочего дня. Они обсуждали подробности заказов, а я предпочла сосредоточиться на горячем шоколаде, избегая смотреть в ее сторону и чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке.

Когда деловитое обсуждение количества круассанов, которые еще предстояло развезти, закончилось, миссис Клиффорд снабдила ее готовыми коробками и хрустящими, причудливо перевязанными ленточками пакетиками, и Лилиана наконец-то уехала.

Когда шум ревущего мотора затих вдали, я с облегчением вздохнула.

— Давно она у вас работает? — спросила я, делая вид, что увлеченно выбираю еще одно пирожное, хотя уже наелась до коликов в животе.

— Чуть более трех лет. Она прекрасная помощница. Без нее я бы не справилась, — воодушевленно отозвалась миссис Клиффорд, вынимая готовые пирожные из формочек и украшая их фигурками из белого и молочного шоколада.

Несмотря на ее энтузиазм, меня почему-то одолевали мрачные предчувствия. Хоть моя сделка с Эриком и миссис Джеймс не афишировалась, где-то глубоко внутри теплилось подозрение, что Лилиана знает о моей роли в том, что ее сестра заняла место Уилла на соревновании. Что, если она задумает отомстить? И не только мне, но и своей доброй работодательнице?

— Кажется, ее сестра учится с вами в одном классе? — как бы между делом поинтересовалась миссис Клиффорд.

— Угу, — осторожно отозвалась я, гадая, как много ей известно о том, что произошло.

Но она казалась чересчур увлеченной шоколадными фигурками. Залюбовавшись ее работой, я постепенно расслабилась.

— Лилиана очень волновалась за сестру. Почти так же, как мы — за тебя, — вдруг добавила она, разом возвращая меня в мрачный мир моих подозрений. — Просто с ума сходила от волнения, бедняжка. — Я заерзала на стуле, а она все продолжала: — Когда Уилл внезапно вернулся домой, то мы не знали, что и думать. Потом Лилиане сообщили о сестре. А через час вдруг выяснилось, что ты заняла место Джин… Такое потрясение… Мы втроем места себе не находили с той секунды, как началось соревнование. Но ей хотя бы сообщили, что Мишель поймали почти сразу. Ее это немного успокоило. А вот нам еще пришлось понервничать, — она продолжила лепить, только в ее голосе проскользнула нотка, свидетельствующая о тех тревогах и волнениях, которые им пришлось испытать из-за меня.

Я вспомнила, что Мишель сначала шпионила для Эрика, а потом на соревновании сама пришла к нему прямо в руки. Но промолчала. Несмотря на ее поступки, я ощущала облегчение, что с ней ничего не случилось. Иметь такой камень на своей совести мне бы не хотелось.

Несмотря на мои возражения и заверения по поводу ноги, миссис Клиффорд таки усадила меня за бар, поручив выполнять всякую бесполезную ерунду. Самым серьезным делом, которое мне доверили, было натирание и без того сверкающих серебряных ложечек и вилочек для тортов.

День был уже в самом разгаре. За стеклянной витриной изредка мелькали люди и машины, но внутрь почему-то никто не заглядывал. Только Лилиана приезжала забирать новые коробки, которые без устали готовила для нее миссис Клиффорд.

— Не слишком-то много посетителей, — с тоской прокомментировала я, когда часы на стене пробили четыре. За окном уже начало смеркаться, но в кафе по-прежнему было пусто.

Не отрываясь от раскатки теста, миссис Клиффорд улыбнулась мне краешками губ:

— О, боюсь, это обычное явление.

— В смысле? — не поняла я.

Как же кафе может работать, если сюда никто никогда не заходит?

Миссис Клиффорд сделала паузу, чтобы смахнуть со лба упавший локон.

— Дело в том, что не всех устраивает… — пожав плечами, она огляделась вокруг себя, — такой, ммм, красочный вид. Здешние клиенты предпочитают… как бы выразиться… более стильную обстановку, как в некоторых ресторанах в центре, которые мы проезжали утром, — пояснила она, и я, кажется, начала понимать. Перед глазами возникли модные вывески и гламурная атмосфера, царившая внутри. Они и правда разительно отличались от уютного и яркого кафе миссис Клиффорд, в котором чувствовался домашний комфорт. Я вспомнила, как в прошлом году Джейк обозвал это место «жалкой забегаловкой».

— Поэтому мы уже давно работаем на вывоз, — продолжила она, снова ловко орудуя скалкой. — Но мне это не мешает. Мне нравится мое кафе, и я не хочу ничего в нем менять.

— Мне тоже очень нравится! — пылко произнесла я, отгоняя от себя это воспоминание. — Я бы не променяла его ни на что другое!

Она поблагодарила меня теплой улыбкой.

Впрочем, один посетитель все же объявился. Ровно в пять часов в кафе зашла молоденькая протеже миссис Джеймс — мисс Абигайл Фостер. Чопорная особа со странно ассиметричными чертами лица и жиденькими короткими волосами цвета соломы, сквозь которые местами проступали залысины. Осматривая внутреннюю обстановку, она кривила тонкие губы, неровно накрашенные ярко-красной помадой. Затем, что-то чиркнув в своей записной книжке, скрестила руки и попросила (вернее, приказала) миссис Клиффорд пройти за ней в кабинет, где они задержались ровно на пять минут. Когда она ушла, на лице миссис Клиффорд все еще лежала заметная тень.

— Все нормально? — спросила я, подозревая, что разговор касался меня, и по ее лицу понимая, что он был не самым приятным.

— Ничего такого, из-за чего нам нужно волноваться, — подмигнула она, стараясь вернуть себе беззаботное выражение. — Мисс Фостер будет заходить сюда время от времени, чтобы проверить, как у тебя дела.

Но этой напускной веселостью миссис Клиффорд было меня не провести. Проверить, как дела… Так я и поверила. Было ясно, что миссис Джеймс таким образом намеревалась не выпускать меня из-под своего надзора даже на работе. А заодно и держать в жестком рукаве хозяйку кафе.

Остаток смены я провела, помогая миссис Клиффорд готовить заказы на утро. Точнее говоря, готовила она, а я только выполняла самые пустяшные поручения, вроде подачи формочек и взбивания сливок. К концу дня, несмотря на то, что сюда так и не заглянула ни одна живая душа, кроме Лилианы и мисс Фостер, все холодильники, полки и корзиночки волшебным образом опустели, а перед миссис Клиффорд уже лежал длиннющий список того, что нужно было приготовить на следующий день. Они и правда работали, выполняя заказы на дом.

— Ну вот, кажется все, — заключила она, поместив последний сложный многослойный торт в холодильник и выключая везде свет.

Она вознамерилась завернуть мне с собой половину мясного пирога, который, сбегав за фаршем в соседнюю лавку, приготовила для нас на обед, но я благоразумно отказалась.

— Спасибо, миссис… Мэгги, — поправилась я под ее укоризненным взглядом, — но я так наелась, что, пожалуй, еще кусочек — и я лопну.

Для достоверности я погладила заметно округлившийся живот. После всех булочек и горячего шоколада, которыми она без остановки пичкала меня в течение дня, я уже не смогла бы взять в рот ни крошки. Да и тетя все равно не позволила бы мне сохранить его для себя. Я прекрасно помнила, что случилось в тот раз, когда миссис Клиффорд прислала мне лимонный пирог домой. Однако пришлось пообещать, что завтра я съем двойную порцию.

Вернувшись домой, я впервые за очень долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой. Ничто в мире, даже привычная недовольная мина на лице тети Беатрис, не смогло бы испортить мне настроение. Хоть, переступая порог, и пришлось стереть с лица глуповатую улыбку, чтобы она ничего не заметила. Устав отмахиваться от моих благодарностей, миссис Клиффорд осторожно заметила, что мне не стоит слишком уж радоваться дома. Да я и сама понимала, что стоит тете прознать, как я счастлива, она постарается сделать все, чтобы это испортить.

В последующие дни я вскакивала раньше будильника, каждый раз пугаясь, что все это оказалось просто чудесным сном и с моим пробуждением исчезнет. С напряжением ожидая звука мотора, который ревел на всю округу и неизменно пробуждал бурю негативных эмоций у моей тетки, я чистила зубы и посматривала в окно. И когда старый пикап подъезжал к дому, я уже неслась на всех парах на улицу, не забывая, впрочем, притормаживать на лестнице.

Постепенно миссис Клиффорд начала доверять мне все больше и больше поручений, которые я с жаром бросалась выполнять. Я делала все, чтобы мисс Фостер, посещающая нас каждый день со строгим лицом, не нашла к чему придраться. Что касается Лилианы, с ней мы установили нейтральные отношения, не общаясь друг с другом без особой надобности. Она по-прежнему развозила заказы, а я сидела за баром, перебирая ложечки, натирая до блеска нетронутые стаканы и иногда помогая миссис Клиффорд украшать торты.

Каждый день она как бы невзначай сообщала мне, как стремится поскорее увидеться со мной Уилл и как он переживал за меня все эти недели, вгоняя меня в краску своими звонкими замечаниями. В субботу это наконец-то случилось — когда они заехали за мной пригожим, теплым, солнечным утром, он, все такой же, с неловко взъерошенными, темными волосами и немного робким видом, сидел вместе с ней в пикапе. Стоило мне выйти из калитки, как он едва не кинулся на встречу, но меня присутствие миссис Клиффорд невероятно смущало. Поэтому мы лишь обменялись скованными улыбками и стандартными приветствиями. В машине всю дорогу висела неловкая тишина, но поглядывая на нас в зеркало, миссис Клиффорд улыбалась.

Прибыв на место, она надела фартук и удалилась на кухню, оставив нас с Уиллом расставлять барные стулья и пуфики. Обычно это делала Лилиана, но в субботу заказов прибавилось чуть ли не втрое, поэтому та почти сразу же умчалась с первыми коробками.

Стоило нам остаться вдвоем, как на лице Уилла появилось знакомое беспокойство. Я знала, что он захочет услышать ответы и внутренне к этому готовилась. Но сейчас, особенно сейчас, когда все постепенно начало налаживаться, вдруг почувствовала, что не хочу об этом говорить.

— Прости, я… я хотел увидеться с тобой раньше. Но мама сказала, что для тебя будет лучше, если я подожду до выходных, — произнес он, прожигая меня насквозь своими бездонными карими глазами.

— Все нормально, я знаю, — я вздохнула. — Это все из-за этой мисс Фостер. Та еще штучка. Теперь наведывается сюда каждый день с инспекцией и что-то записывает в своем блокноте для миссис Джеймс.

Но попытка увести его от неприятной темы не удалась. Уилла, как я и думала, заботило совершенно другое.

— Зачем, Алекс? — задал он вопрос, который я напрасно надеялась избежать. В глубине его обеспокоенных глаз я видела, что он действительно сильно переживал за меня.

Я вздохнула.

— Потому что вы с Джин не должны расплачиваться за мои ошибки, — ответила я, опуская на пол очередной стул. — Я не могла этого допустить — это было бы нечестно по отношению к вам обоим, — я сделала паузу и закусила губу. — К тому же тогда в сарае… мне показалось, что ты возненавидел меня за то, что я сказала Джейку… Ведь если бы не это, тебя бы никогда не внесли в список.

Я вспомнила свое признание и потемневшие глаза Уилла. И сейчас с трепетом ожидала, что он скажет.

— Ты подумала, что я тебя… возненавидел? — Уилл заметно разволновался.

— Ну да. И был прав. Вы с Джин столько сделали для меня… А я… Поэтому я решила все исправить, — я боялась посмотреть на него.

— Алекс, я бы никогда… Наоборот, я… Это совсем не то… Ты хочешь сказать, что поступила так из-за меня? — Уилл не на шутку занервничал.

— Не только. Все, что касалось списка участников, в общем было неправильным, — отозвалась я, с облегчением осознавая, что ни злобы, ни обиды в реакции Уилла не было. Похоже, он серьезно переживал, что вдруг оказался причиной, по которой я добровольно вызвалась участвовать в соревновании. — Да и какая теперь разница? — махнула я рукой. — Все уже позади.

— Для меня есть разница. Большая, — серьезно заметил он. Что-то в его тоне и глазах говорило о том, что так оно и было. — Если бы я хоть на секунду представлял, что ты задумала, то сделал бы все, чтобы этого не допустить. Никогда больше так не делай, Алекс! — вдруг попросил он, словно для него это было самым важным на свете.

— В любом случае, соревнование уже закончилось, — отозвалась я, принимаясь переставлять корзиночки на витрине, чтобы Уилл не заметил румянца, который вызвал у меня его умоляющий взгляд. — И все живы и здоровы.

При этих словах он еще больше помрачнел и хотел что-то возразить, но, к счастью, с кухни появилась миссис Клиффорд.

— Занятой день! — воскликнула она, вытирая выпачканные в муке пальцы о фартук. — Но не надейтесь, что я забыла про завтрак! — На поверхности стола тут же возникло красивое блюдо с горячими пирожками прямиком из духовки.

Я нырнула за бар, чтобы сделать горячий шоколад, и внутренне радуясь ее своевременному появлению. По виду Уилла было понятно, что если бы не присутствие миссис Клиффорд, то он продолжал бы засыпать меня упреками из-за моего своевольного поступка.

Впрочем, это не мешало ему на пару с его мамой продолжать обходиться со мной, как с тяжелораненой. Они строго следили, чтобы большую часть времени я проводила сидя. Как бы я ни старалась их убедить, что моя нога уже в полном порядке, такую двойную стену было не пробить. Если Уилл хоть чуть-чуть поддавался на мои уговоры, то откуда ни возьмись возникала миссис Клиффорд и строго-настрого запрещала мне вертеться по кафе, усаживая за какую-нибудь легкую работенку. В итоге все самые сложные и срочные поручения, число которых в выходные заметно возросло, выполнял Уилл. Мне же перепоручили упаковывать все вкусности, конвейером поступающие из духовки, в элегантные коробочки. Поэтому всю неистраченную энергию я перенесла на завязывание бантиков и ленточек, стараясь не думать, что все это предназначалось для красных. В моем представлении все заканчивалось на том, что я молча передавала их Лилиане, запретив себе думать о том, куда и кому она их везла.

Глава 2. Заказ

Дни потекли за днями. Чтобы не возбуждать лишних подозрений у строгой мисс Фостер, которая с завидным упрямством продолжала наведываться в кафе, Уилл присоединялся к нам только по выходным. Но мы с легкостью поднимали друг другу настроение даже в самые тихие дни, когда заказов было не так уж много. Дождавшись, пока неизменно серьезная Лилиана покидала кафе с приготовленными мною коробками, мы вместе что-то громко напевали и даже пускались в пляс вокруг столов, прыская от смеха, если какой-нибудь случайный прохожий недовольно заглядывал в окно. Затем уже шепотом подшучивали над мисс Фостер и ее передними зубами с красными разводами от помады, которой она щедро и до смешного неаккуратно мазала свои кривоватые губы. Иногда, в самые скучные часы, я брала клубничное варенье и, вымазав весь рот, поддразнивала ее чопорную манеру говорить. Миссис Клиффорд и Уилл смеялись до слез.

Единственным, что омрачало эти счастливые дни, были волнения за моего волка. Поэтому, как только доктор разрешил мне больше двигаться, я первым делом отправилась в лес.

В июле все вокруг цвело, и к аромату хвои примешивались запахи диких кустарников и неизвестных мне цветов. То тут, то там по покрытым зеленью веткам сновали шустрые белки, любопытно поглядывающие на меня черными глазками-бусинками. Некоторые следовали за мной до самой поляны, весело перепрыгивая с дерева на дерево.

Мое сердце замерло в предвкушении, но ждать не пришлось.

— А вот и ты, — я с радостью и нежностью примкнула к волку, который, как обычно почувствовав мое приближение, вышел из зеленых зарослей. С души словно свалился камень, все прежние тревоги как рукой сняло.

— Ты не представляешь, как я соскучилась! Хотя нет, конечно, представляешь… Ты все знаешь.

Зажмурившись, я снова крепко обняла могучую шею, наслаждаясь его близостью и черпая в ней неведомые, почти сверхъестественные силы. В его присутствии я забывала обо всех проблемах.

Оказалось, что я напрасно волновалась за него. Волк оказался куда более физически сильнее и выносливее, чем я. Трудный путь, который ему пришлось проделать назад, никак на нем не отразился. Я с облегчением отметила, что за это время он восстановил свои силы и даже немного пополнел. Его стальные мышцы окрепли, сбитые в кровь лапы зажили, а белая шерсть лоснилась и блестела в темноте леса. Он был таким, каким я его помнила. Только глядя в его синие, отражающие сияющие сверху звезды глаза, я видела ту страшную погоню на горе, о которой не рассказывала ни миссис Клиффорд, ни Уиллу.

В отличие от матери, избегающей упоминать вслух соревнование, но иногда в тишине кафе одаряющей меня слегка печальной улыбкой, от которой сжималось сердце, Уилл несколько раз порывался забросать меня вопросами. Но я еще была к этому не готова и упрямо отмалчивалась. Возможно, я расскажу ему позже, когда все заживет. Но не сейчас. Воспоминания, хоть и потеряли остроту, но были еще слишком свежи. И ими, кроме без слов понимающего меня волка, я не делилась ни с кем.

Однако кое-что Уиллу все-таки удалось. Поддавшись на его настойчивые уговоры, которыми он просто сводил меня с ума, я согласилась на то, чтобы шрамы, которые оставили на мне хищники красных, залечили. Глядя, как они исчезают под серебряными каплями, я не испытывали ни радости, ни облегчения, ни эйфории избавления. Может быть, физические следы и можно было так просто удалить, но вот вырезать их с моей памяти вряд ли было кому-то под силу.

Однажды колокольчик над дверью робко звякнул — подняв голову, я увидела Джин. Она зашла, жутко смущаясь и оглядываясь по сторонам. На фоне ярких красок, которыми пестрело изнутри кафе, Джин казалась еще более бледной и худой в своих легких джинсах и сером тоненьком свитере, который даже в этот довольно жаркий день полностью скрывал ее руки. Руки, которые, как было известно, хранили шрамы от садистских тренировок, в которых ее отвратительным шантажом заставлял участвовать мистер Броуди

— Джин! — Я бросила раскладывать салфетки, которые от нечего делать перекладывала туда-сюда, и поспешила к ней.

Она издала вздох облегчения, но в ее взгляде застыла какая-то непонятная, странная, почти тревожная горечь, когда она, сделав шаг навстречу, крепко меня обняла.

— Алекс, я так рада, что с тобой все в порядке, — прошептала она. Меня немного удивила та пылкость, с которой она это сделала. Это была не та прежняя сдержанная Джин, которая ни на секунду не давала выход своим эмоциям. Можно подумать, что это она вдруг расплачивалась за что-то со мной.

Удивленная такой внезапной переменой, я даже немного растерялась. Но на помощь пришла как всегда неповторимая миссис Клиффорд.

— О, Джин, какой сюрприз, — радостно воскликнула она, выглянув из кухни на звон входного колокольчика. — Присаживайтесь, девочки. Я сейчас чем-нибудь вас угощу.

Насчет «чего-нибудь» миссис Клиффорд, как обычно, слукавила. Перед нами тут же выросли горы плюшек, пирожков и чудесных пирожных с вишневой глазурью. Но Джин в своей обычной манере ни к чему не притронулась, лишь, жутко стесняясь и краснея, как рак, благодарила миссис Клиффорд за каждое новое угощение. У меня же как всегда при виде ее сладостей текли слюнки.

— Миссис Клиффорд сказала, что твоя нога немного зажила… Ты и правда хорошо выглядишь, — искренне промолвила Джин, пробуя горячий шоколад, который я уже мастерски научилась делать и который Уилл обожал, по несколько раз в день требуя новую порцию.

— Спасибо, — я привычно отмахнулась. — Она, как всегда, преувеличивает. Моя нога уже в полном порядке.

Джин, добрая, отзывчивая, чувствительная Джин понимала меня без слов и, в отличие от Уилла, ни разу не упомянула соревнование, улыбаясь в ответ на мою улыбку и искусно избегая тех тем, которых мне очень хотелось избежать. Мы поговорили о том, о сем, но, когда она ушла, я не могла припомнить ничего конкретного из нашей неестественно легкой, обычной девчачьей болтовни. Которая, впрочем, была так же чужда Джин, как жаркие тропики — Арктике.

Позже нас навестила и мисс Белл. Ее приход, как легкое дуновение осеннего, пахнущего первой пожелтевшей листвой ветерка, возвестил о том, что мое беззаботное время так же тихо и безвозвратно убегает, как белый горячий морской песок, который стремительно утекает сквозь сжатые пальцы. И сколько бы я ни старалась подхватить и удержать на ладони последние песчинки, не в моей власти было удержать этот молчаливый, неумолимый ход времени, который неотвратимо и беспощадно приближал меня к ним. К школе и красным.

— Здравствуй, Алекс, — улыбнулась она своей спокойной, чуть меланхоличной улыбкой. — Как ты?

— Спасибо, все в порядке, мисс Белл. Со мной здесь так носятся, что тяжело не поправиться. Во всех смыслах.

Я попыталась перевести все в шутку, но в ее печальных глазах сквозило такое неподдельное понимание и жалость, что внутри у меня что-то дрогнуло. В горле возник предательский комок, который нелегко было проглотить.

— Ох, здравствуйте, Миранда… — миссис Клиффорд вынырнула из кухни, наскоро вытирая руки о передник и немного взволнованно приветствуя нежданную гостью. — Я как раз собиралась послать Лилиану с вашим заказом. Он почти готов. Мне передали, что он нужен вам ровно к шести…

На часах стрелка едва коснулась пяти часов. Но я не сомневалась, что заказ доставили бы в срок: миссис Клиффорд и Лилиана начали возиться с ним уже со вчерашнего дня, обсуждая каждую мелочь, включая цвет ленточек и размер упаковки. Я на сей торжественный раз была отстранена от участия, а время в строгом порядке выделено с самого утра и расписано буквально по секундам. С трудом верилось, что утонченная и добрая мисс Белл была такой уж требовательной.

— Не хотела вас беспокоить, Мэгги, — мягко промолвила мисс Белл. — У Лилианы и так хватает забот. А мне не мешает немного развеяться, вот я и решила сама забрать. К тому же мне очень хотелось проведать Алекс.

Однако миссис Клиффорд с плохо скрываемым волнением продолжала поглядывать на часы. Впервые я видела на ее лице такую странную растерянность.

— Я подожду, — вежливо заметила мисс Белл. — Пожалуйста, не переживайте по этому поводу.

— Я пока сделаю вам кофе, мисс Белл, — произнесла я, стремясь развеять повисшую неловкость. Маму Уилла, казалось, совсем выбило из колеи внезапное посещение учительницы, заказ которой обсуждался так строго, как ничто другое в этом кафе.

— Ах, да… конечно, Алекс. Пожалуйста, займись нашей гостьей, — миссис Клиффорд снова засуетилась. — Простите, Миранда, вот уж не ожидала, что вы сами зайдете. Я мигом.

Мисс Белл снова попыталась заверить ее, что все в порядке, но, в общем-то, безуспешно. К чему, к чему, а к своей работе мама Уилла относилась очень серьезно.

— Джин рассказывала, что заходила к тебе, — мелодично промолвила учительница, благодаря меня за капучино и искренне любуясь затейливым рисунком на пенке — моей новой гордости. Этому я научилась в часы безделья. — Она была права: работа здесь и правда пошла тебе на пользу, — мягко заметила она, одаривая меня своей прекрасной, немного грустной улыбкой.

— Миссис Клиффорд — замечательная, — отозвалась я. — Мне здесь очень нравится.

— Я искренне этому рада, — мисс Белл покрутила в тонких, изящных пальцах чашку, затем с удовольствием пригубила капучино. — Мне тоже всегда нравится у Мэгги. Такую выпечку и буйство красок здесь больше ни у кого не встретишь. Она всегда была такой. Яркой, жизнерадостной… будто неутомимый фонтан энергии.

Она точно описала маму Уилла. Я хотела спросить, дружили ли они в школе (по моим подсчетам выходило, что они учились в параллельных классах), но на ее медовые глаза вдруг набежала прозрачная дымка. Казалось, она унеслась в какой-то свой, недоступный для посторонних мир.

Какое-то время она молча пила свой капучино, грациозно поддерживая фарфоровую чашечку — картина, от которой у всякого случайного зрителя захватывало дух. Но мисс Белл вряд ли отдавала себе в этом отчет — ее необыкновенная, почти ангельская грация была у нее в крови.

На кухне миссис Клиффорд все еще возилась с заказом, а больше в кафе никто не заглядывал. Это было самое подходящее время для того, чтобы поговорить с мисс Белл о том, что меня беспокоило. Как бы я ни старалась этого избежать, я понимала, что соревнование рано или поздно меня настигнет. Даже несмотря на эту подозрительно тихую передышку.

— Мисс Белл… — начала я, вырывая ее из плена грез.

Учительница повернулась ко мне. Она излучала вежливую и внимательную заинтересованность.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом.

— Дело в том, что миссис Джеймс… Когда она нанесла нам визит сразу после соревнования, то сказала, что мне нужно будет дать объяснения насчет того пузырька с лекарством, который вы… — “мне дали” чуть было не слетело у меня с языка, но я вовремя спохватилась. Даже здесь, в безопасности этого пространства, мне не хотелось ее скомпрометировать. — Ну, вы понимаете, о чем я?

— Ах, это… — на лицо мисс Белл набежала мимолетная тень. — Конечно, Алекс. Тебе не о чем беспокоиться. Я подтвержу, что это я его тебе дала, — ответила она. Только в ее голосе сквозила некая едва уловимая нотка обреченности.

Проведя пальцами по моей небрежно заплетенной набок косе, она вернулась к своему кофе.

— Мне показалось, что миссис Джеймс очень сердилась по этому поводу, — осторожно промолвила я, вспоминая ее полный ярости взгляд в тот момент, когда она ставила на стол пустую склянку. Тот самый флакончик от лекарства, которое спасло мне жизнь. И миссис Джеймс хотела узнать только одно — кто именно мне его дал.

— Учителям запрещено делать или давать то, что может обеспечить кому-то из участников преимущество, — находясь в каком-то своем тумане, рассеянно отозвалась мисс Белл.

— Но это значит… Тогда ее… как и директора… не обрадует, что это сделали именно вы?

Я не знала, что полагается учителям за нарушение правил, но представляла, что миссис Джеймс ее не пощадит. Несмотря на то, что мисс Белл была одной из них, даже среди учителей существовала жесткая иерархия. Разные учителя занимали в ней свое место, но выше миссис Джеймс был лишь сам директор.

Прекрасное лицо мисс Белл на секунду повернулось куда-то в сторону. Когда она снова взглянула на меня, ее подернутые дымкой, золотистые глаза выражали покорную решимость. Ту самую, которую я так часто видела на лице Джин.

— Со мной все будет в порядке, Алекс. Не думай, пожалуйста, об этом. — Ее ладонь ласково накрыла мою руку. — Все, чего я хочу, это чтобы ты полностью поправилась. И я рада, что ты не забыла прихватить то лекарство. Что бы ни случилось, ты здесь совершенно ни при чем.

Звякнул колокольчик — и мисс Белл убрала руку. В кафе зашла Лилиана.

— Ох, здравствуйте, мисс Белл, — Лилиана удивилась не меньше нас появлению здесь учительницы. Но пришла в себя куда быстрее хлопотавшей в кухне миссис Клиффорд. — Я как раз собиралась отвезти вам заказ. Мы с Мэгги специально рассчитали время — как раз к приходу ваших гостей. Все будет идеально, мы об этом позаботились! И упаковка, и…

— Спасибо, все будет прекрасно, Лилиана. Я в этом уверена, — мисс Белл с нежной улыбкой прервала поток ее объяснений, больше почему-то похожих на нервные оправдания.

Миссис Клиффорд, нагруженная свежей выпечкой и запахами, которые свели бы с ума любого, выплыла из кухни. Лилиана нырнула к ней, и обе принялись виртуозно заворачивать дурманившие все органы чувств десерты в хрустящие пакеты, которые заказали специально к этому случаю. На умопомрачительно шуршащей, рельефной бумаге я успела различить большую букву Ш. Но она ни с чем у меня не ассоциировались, и я заключила, что это фирменный знак поставщика. Надо отдать ему должное: упаковочные материалы выглядели не меньшим произведением искусства, чем сама выпечка, которую они с томной негой приняли в свои хрустящие объятия.

Меня же деликатно выставили из бара, послав готовить пикап к отправке. Нужно было сделать так, чтобы коробочки и пакетики ни в коем случае не соприкасались, или, упаси боже, наваливались друг на друга. Лилиана сама строго за этим следила, и я пребывала в глубокой уверенности, что если бы не просьба миссис Клиффорд, то она ни за что в жизни не подпустила бы меня к своему драгоценному кузову.

Сколько бы мисс Белл ни уверяла, что справится сама, миссис Клиффорд и Лилиана настояли на том, что доставку выполнит кафе. Не устояв под таким напором, учительница сдалась, и, ласково попрощавшись со мной, повела свою машину за уверенно тронувшимся в путь пикапом. Мы с миссис Клиффорд, проводив их с некоторым облегчением (она — из-за идеально выполненного в срок, явно волнительного заказа, я — из-за возможности снова наслаждаться последними беззаботными деньками) зашли внутрь и прикрыли за собой стеклянную дверь, отделяющую наше маленькое, уютное, аппетитно пахнущее пространство от всех проблем и терзаний этого мира.

***

Однако все было слишком хорошо для того, чтобы длиться вечно. То, чего я подсознательно страшилась, наконец произошло. В предпоследнюю перед началом нового семестра субботу в кафе доставили записку. Это событие само по себе было странным: обычно все заказы делались по телефону, на который неизменно отвечали только миссис Клиффорд или Лилиана с листком и ручкой наготове. Появление же посыльного, которое ворвалось в нашу привычную, такую скучную, но совершенно безопасную рутину, казалось, таило в себе нечто зловещее.

Мои подозрения подтвердились. Развернув ее, миссис Клиффорд нахмурилась. Затем взглянула на часы. Только что пробило двенадцать.

— Уилл, дорогой, мне нужна твоя помощь на кухне, — позвала она сына, с которым мы дурачились, соревнуясь в узорах на кофейной пенке. В результате строгого подсчета компетентных и объективных голосов (миссис Клиффорд и моего) победительницей неизменно выходила я.

— Я могу чем-то помочь? — спросила я, со смутной тревогой провожая взглядом записку, которую миссис Клиффорд спрятала в карман фартука.

— Алекс, достань те коробки, которые мы заказали на прошлой неделе, — со спокойной улыбкой промолвила она. Но выражение ее глаз говорило о том, что ее что-то беспокоит.

Гадая, из-за чего весь сыр-бор, я отправилась на второй этаж в небольшую кладовку, которую мы использовали для хранения того, чему не нашлось места на кухне, а также для упаковочных материалов, которым здесь придавали огромное значение. Для них даже была отведена целая комната.

Те коробки, о которых говорила миссис Клиффорд, я увидела сразу. Она заказала их на прошлой неделе для особо торжественных случаев. Очень-очень особых, ведь стоили они чуть ли не целое состояние, и я знала, что она не стала бы просто так доставать их для очередного обычного клиента. Насколько уж обычными могут быть красные…

— Новый заказ? — поинтересовалась Лилиана, которая только что вернулась после очередного развоза. — Куда на этот раз?

— К Хэртфордам, — после небольшой паузы отозвалась миссис Клиффорд. Лицо Лилианы удивленно вытянулось, а меня перекосило. Я отвернулась, чтобы никто из них этого не заметил.

— Но они ни разу у нас не заказывали! — изумилась она, подкатывая рукава своей фланелевой рубашки.

— Я знаю, — последовал короткий ответ. Миссис Клиффорд аккуратно (пожалуй, слишком аккуратно) выверяла пропорции, которые обычно брала на глаз.

— Что ж, — Лилиана даже обрадовалась. — Наверное, услышали о нас от кого-то из своих знакомых. Тем лучше! Уж такие клиенты нам точно не помешают! О, я вижу, вы приняли верное решение об упаковке. Я как раз хотела предложить! — Она критически осмотрела коробки, которые я все еще держала в руках, но для нее — висели в воздухе.

— Во сколько нужно быть там?

— В два, — миссис Клиффорд засунула формочки с тестом в духовку и принялась за крем. — Но ты сегодня останешься здесь.

Не ожидавшая такого ответа Лилиана приоткрыла рот.

— Поедет Алекс. Прости, дорогая, — она повернулась ко мне. В ее глазах сквозили теплота и участие. — Но так указано в записке.

Застывшая, как статуя, ее помощница пребывала в глубоком шоке. За ее спиной на меня смотрел Уилл. И хотя глубоко внутри еще теплилась смутная надежда, что заказ сделали его родители, интуиция подсказывала, что за этим стоит сам Джейк. В груди вдруг болезненно защемило — пришло резкое понимание, что каникулы закончились. Оставшиеся несколько дней до школы, которые я заботливо лелеяла, у меня вдруг резко и безжалостно отобрали.

Наступившую тишину прорезал телефон. Миссис Клиффорд попросила Лилиану ответить, а сама зашла в кухню и принялась с удвоенной силой взбивать крем. Улыбка, сопровождающая ее с самого утра, погасла. Злосчастная записка, до сих пор лежащая в кармане ее фартука, словно грозовая туча среди ясного дня, накрыла нас всех.

— Алекс, — Уилл подошел ко мне, пока я невозмутимо делала вид, что занята чем-то за баром. — Я поеду туда с тобой. Мама наверняка не будет против. Ты никогда раньше не развозила заказы и…

— Нет, Уилл, — я покачала головой. — Кому-кому, а тебе точно лучше там не показываться. Это Джейк сделал так, чтобы тебя записали на соревнование. Думаешь, он обрадуется твоему появлению? Нет, я должна сделать это сама, — я вздохнула. Было понятно, что ничего хорошего меня там не ждет.

Уилл поджал губы.

— Я не знаю, что ты думаешь, Алекс. Но тебе не нужно меня защищать, — бросил он.

Я прикусила губу, не зная, что на это ответить. Впервые я видела в Уилле такую твердость, которая меня смутила. Он даже будто бы стал выше.

Лилиана закончила говорить по телефону и что-то долго и тщательно записывала на бумажке. Или подслушивала? Говорить при ней мне не хотелось, и я вернулась к протиранию бара. Наконец, когда пауза уже затянулась, она развернулась и с высоко поднятой головой проследовала мимо нас на кухню.

— К тому же, — продолжил Уилл, когда она скрылась внутри, — все это неспроста. Ты сама слышала, что сказала Лилиана — они никогда у нас раньше не заказывали. Мне кажется, он задумал что-то очень нехорошее. Лучше, если я буду рядом.

— Ты преувеличиваешь. Вряд ли он так переживает, что никто из них меня не поймал. В конце концов, он получил свое первое место. За что ему мне мстить? — я с удвоенным усилием вытирала тряпкой бар.

Уилл как-то странно посмотрел на меня.

— Что?

— Ты не знаешь? — он округлил глаза.

— Что он и его группа выиграли? Знаю, — я равнодушно пожала плечами. Об этом мне стало известно во время того самого визита миссис Джеймс. За эти прошедшие два месяца я тщательно избегала думать о победе Майка на соревновании, и сейчас мне меньше всего хотелось к этому возвращаться.

— Мне кажется, ты знаешь не все, — хмуро заметил Уилл.

Настала моя очередь удивляться.

— Что значит — не все?

— А то, что все закончилось неоднозначно… Группы Джейка и Камиллы заняли одинаковое место по очкам, — словно гром среди ясного неба, обрушил на меня новость Уилл. — Это Совет присудил ему кубок победителя

Секунду я переваривала новость. Вот это дела… Хотя если вспомнить, что на соревновании две эти группы шли вровень по очкам… Моя поимка должна была окончательно определить победителя. Теперь до меня начало доходить, какую решающую роль в этом играла я.

— Пока ты была в больнице, приезжал отец, — продолжил Уилл. — Он говорил, что некоторые красные считают, что первое место досталось им только из-за репутации Джейка. Но не все разделяют это решение. Не говоря уже о том, что у многих на тебя теперь зуб из-за того, что ты смогла от них ускользнуть. А еще ходят слухи, что Эрику, Камилле и Дилану грозит разбирательство и, может быть, даже наказание из-за того, что случилось в последний день соревнования, — он выжидающе посмотрел на меня, но я упрямо поджала губы. Вздохнув, он продолжил: — В общем, они все перессорились между собой. Ты даже не представляешь, что среди них теперь творится.

Уилл ни разу не сказал вслух, что осуждает мое решение не сдаваться и бороться до конца, но это было понятно и без слов. Я вспомнила слова Майка тогда у водопада. «Если ты перейдешь эту черту, это не закончится здесь и сейчас. Есть вещи, о которых ты даже не имеешь понятия…» Похоже, именно это он и имел ввиду. Пока я легкомысленно наслаждалась последним месяцем каникул, среди красных назревала буря.

— Поэтому тебе нельзя ехать к нему одной, — с тревогой прибавил Уилл.

— Это всего лишь обычный заказ, — я попыталась придать своему голосу уверенность, но внутри заструился неприятный холодок. Все было еще хуже, чем я предполагала.

— Все готово, — сопровождаемая мрачной Лилианой, миссис Клиффорд показалась из кухни. Вид у нее был крайне озабоченный. В руках обе несли подносы с совершенно потрясающими хрустящими корзиночками, доверху заполненными нежнейшим взбитым кремом и украшенными на любой вкус: шоколадной стружкой, свежими, еще пахнущими лесом ягодами (я поражалась, как миссис Клиффорд всегда удавалось раздобыть самое свежее), орехами, разными сиропами и джемами.

После того, как это умопомрачительное безобразие было завернуто в драгоценную обертку, Лилиана отправилась погружать все в пикап. Но с таким лицом, словно это я нарочно и совершенно бесстыже посягнула на ее территорию.

— Мам, мне тоже стоит поехать, — Уилл взял свою кофту со стула и вышел вперед.

— Нет, дорогой. Боюсь, что заказчик желает видеть только Алекс. Ты знаешь, что мы не можем спорить с клиентами, — миссис Клиффорд посмотрела на меня, как на раненого кролика. Затем отвела в сторонку, подальше от протестующего Уилла.

Весь ее вид выражал тревожную заботу.

— Алекс, поверь мне, будь моя воля, я бы никогда тебя туда не отправила, — промолвила она, сжимая мою ладонь. — Но мы в таком положении, что, к сожалению, не можем отказаться.

Мне пришлось заверить ее, что все хорошо и я справлюсь, прежде чем она согласилась меня отпустить.

— Ты умеешь водить, детка? — с волнением в голосе спросила она, провожая меня до машины. Словно только и ждала, что я скажу «нет», чтобы у нее был повод отправить вместо меня Лилиану.

— Да. Меня Роберт научил, — на автомате ответила я, полностью поглощенная тем, что мне предстоит.

При звуке этого имени в ее темно-шоколадных глазах появилось какое-то странно застывшее выражение. Но уже через секунду она давала мне наставления, как и что нужно вынимать, чтобы ничего не испортить. Затем подробно объяснила дорогу и на всякий случай всунула с собой карту, на которой ручкой отметила точный путь. Надувшаяся Лилиана не проронила ни слова, но крупные ноздри ее носа трепетали от возмущения. А когда миссис Клиффорд вложила мне в ладонь ключи от пикапа, она демонстративно отвернулась и зашла внутрь.

Попрощавшись с ней и Уиллом, которого твердый взгляд матери вынудил смириться, я вставила ключ в замок зажигания — и мотор привычно зарычал. В зеркало заднего вида я видела, как оба молча смотрят мне вслед.

Дорога была довольно простая. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что вести пикап мне даже нравится. Оставив центр города со всем его богатым великолепием позади, я поехала через лес. Лучи солнца прорезали густую листву, играя повсюду яркими бликами. День сегодня выдался на редкость погожий. И можно было бы с легкостью насладиться летними красками, изумрудной зеленью и мелодичным щебетанием птиц за окном… если бы не дурные предчувствия.

Все это время я настойчиво отгоняла от себя мысли о соревновании, но сейчас вынуждена была снова к нему вернуться. Группы Джейка и Камиллы набрали одинаковое количество очков! Конечно, это логично, если вспомнить, что им достались по двое «синих» участников, за которых охотникам давали больше всего баллов: Джейку — Эдвард Фишер с моего класса и девушка, которая училась на два года старше нас, а Камилле и Эрику — Мишель, которая пришла к ним сама, и старшеклассник, которому Эрик сломал челюсть. При воспоминании о той сцене меня снова передернуло. С «желтыми» проблем не возникало — они сдавались сами и почти сразу.

Поэтому оставался только один человек, от поимки которого зависел исход состязания — я. Но меня, благодаря моему волку и твердому решению не сдаваться, они не поймали. А если Уилл прав и среди красных действительно царит разлад по поводу присвоения первого места, то он и его мама волновались не просто так — нетрудно представить, в какой ярости пребывает Джейк. Победа была для него важнее всего, и такой неоднозначный результат его вряд ли устраивал.

Словно в тон моим невеселым мыслям, день внезапно помрачнел. Солнце скрылось за тяжелыми облаками, на землю набежала тень, а окружающие краски резко потускнели. Подул холодный пронизывающий ветер — погода начала резко меняться; о переднее стекло разбились первые редкие капли. Я пошарила рукой на сиденье в поисках свитера и одной рукой натянула его поверх майки — хорошо, что в последний момент его заботливо подсунула миссис Клиффорд.

Дорога сделала последний плавный виток — и моим глазам открылось большое, потрясающей чистоты озеро. На его покатом берегу, окруженный зеленью и деревьями, возвышался роскошный трехэтажный особняк. Облицованный солидным темно-серым камнем, он изобиловал высокими оконными рамами и подавлял своей идеальной симметрией и размерами. Тяжелую входную дверь из темного дерева и стекла украшали мраморные колонны, и даже отсюда я могла рассмотреть, что ее венчала каменная печать с изображением льва. Несмотря на красоту окружающей природы, она выступала лишь жалким фоном этому внушительному архитектурному строению.

Дорога, змейкой извивающаяся у озера, привела меня к высоким чугунным воротам. Дрожь внутри усилилась. Захотелось тут же развернуться и умчаться прочь, но я не могла подвести миссис Клиффорд.

Набрав в грудь воздуха, я приоткрыла окно и чуть трясущимся пальцем нажала на звонок, избегая глядеть вверх на мрачно взирающие на меня камеры. Ждать не пришлось. Едва я коснулась холодной поверхности кнопки, как железный лев посередине разъехался в стороны — ворота без единого звука распахнулись.

Во дворе, огороженном высокими живыми изгородями, было пусто. Не считая сверкающей машины Джейка на парковке перед домом. При виде ее руки непривычно похолодели. Объехав большой мраморный фонтан по широкой подъездной аллее, я припарковала свой пикап так, чтобы быстро выгрузить заказ и сразу умчаться прочь. Задерживаться здесь я не собиралась.

Аккуратно вынув коробки из кузова, как учила меня миссис Клиффорд, я направилась к двери, балансируя на ходу и молясь о том, чтобы эта хрупкая конструкция в моих руках вдруг не рассыпалась от внезапного порыва ветра, который к этому времени заметно усилился.

В точно выверенный момент массивная входная дверь передо мной распахнулась.

— Добро пожаловать в фамильное поместье Хэртфордов, мисс, — высокий, пожилой, преисполненный внутреннего достоинства дворецкий в белых перчатках и черном сюртуке оглядел меня, подпрыгивающую на одной ноге, с издевательским интересом. Было заметно, что мой вид не соответствовал его пониманию о рабочем профессионализме.

Впрочем, это не помешало ему галантно поклониться и пригласить следовать за ним по длинному широкому холлу.

Изнутри особняк был еще более роскошным, чем снаружи. Повсюду пространство украшали мраморные статуи львов, столики с позолоченными лампами и дорогими вазами, на светлых стенах висели красочные пейзажи. Однако мне было не до рассматриваний — пританцовывая на носочках, я послушно следовала за ним, из последних сил стараясь ничего не уронить на этот дорогущий и чертовски скользкий пол.

Дворецкий проводил меня в просторную, хорошо освещенную столовую. Потолки здесь были высокими, а за большими окнами раскинулся живописный ландшафт, жемчужиной которого было уже замеченное мною из машины озеро. Затем с величавой сдержанностью поклонился и удалился прочь. Я хотела спросить вдогонку, что мне теперь делать, ведь миссис Клиффорд почему-то не дала мне никаких инструкций на этот счет, но одна из коробок начала предательски выскальзывать из рук. Пока я искала, где их пристроить, насмешливого дворецкого и след простыл.

Что ж, у меня тоже не было никакого желания здесь топтаться — я ни на секунду не забывала, в чьем доме нахожусь. Я быстро разложила коробки с пирожными на краю длиннющего банкетного стола. Стол был красивый, антикварный, из красного дерева, явно сделанный на заказ. Но больше подходил для того, чтобы восхитить человек этак тридцать гостей, чем для уютного семейного обеда.

Последним молниеносным движением я подправила чуть примявшуюся ленточку и развернулась к выходу, втайне радуясь, что все прошло куда лучше, чем я ожидала.

Все, я свое дело сделала. Теперь можно сматываться.

— Разве тебе не велели узнать мнение клиента? — его голос застиг меня, когда я уже приближалась к спасительному выходу.

Волна радости и облегчения схлынула куда быстрее, чем появилась. Я замедлилась, чувствуя, как колотится в груди сердце. Последний раз, когда я слышала этот высокомерный, грудной, ненавистный мне голос, был на той вершине, когда я, измученная, голодная, израненная, в запекшейся крови, стояла там с единственным верным для меня решением — идти до конца.

— Тем более такого, как я, — надменно прибавил он. Затылком я чувствовала на себе его тяжелый взгляд.

— Все пожелания можно высказать по телефону. Там есть визитная карточка, — грубовато отозвалась я, делая еще один шаг к широкой арке, отделяющей столовую от холла. Ну же, осталось совсем чуть-чуть!

— Мне бы хотелось высказать их лично, — резко произнес он мне в спину. — Тем более, когда нам с тобой есть, что вспомнить. Ты не находишь?

Его намек на соревнование заставил меня вздрогнуть. Но только придал мне уверенности.

— Нет, — спасительная арка была в нескольких сантиметрах от меня. Сбежать отсюда! Быстрее! Еще одно движение — и я скроюсь за ней.

— Жаль… — как-то нехорошо протянул он. От его тона, в котором сквозила неприкрытая угроза, в животе скрутило. — Как я и думал, обслуживание в этом месте не стоит и ломаного гроша. Что ж, тем приятнее будет видеть, как эту невзрачную кафешку закроют, а на ее месте откроется что-нибудь куда более стоящее. Такое, в котором умеют ценить своих покупателей. Я советую тебе подумать об этом, прежде чем ты сделаешь еще один шаг.

Прикрыв глаза, я остановилась. Пальцы скользнули по холодной стене и отпустили ее. Еще одно мгновение понадобилось мне, чтобы собрать всю ненависть в кулак, запрятать ее глубоко внутри, а затем придать лицу самое непроницаемое выражение, на которое я в этот момент была способна.

Я обернулась. Наши глаза встретились — и я снова очутилась на той вершине. Воспоминание было неприятным, болезненным, вызывающим спазм, и мне стоило немалого труда его подавить.

— Мы делаем все возможное, чтобы наши клиенты остались довольны, — сухо продекламировала я фразу миссис Клиффорд, с которой она неизменно заканчивала принимать заказы по телефону. — И будем рады выслушать все мнения… лично, — последнее слово я процедила сквозь зубы, ненавидя его всей душой.

— Так-то лучше, — цинично отозвался Джейк. Затем оторвался от высоких дубовых дверей, которые вели в столовую откуда-то с другого края, и неспешной, развязной походкой приблизился к столу. — Я знал, что с тобой можно договориться.

Его равнодушный взгляд скользнул по коробочкам и пакетикам, которые я, как умела, разложила на столе.

— «Веселый Пряник» — это что, какая-то шутка? — пробормотал он, презрительно разглядывая визитку, которую я воткнула на самом верху.

Затем медленно, словно нехотя, склонился над столом, опершись на него обоими руками, и поднял на меня зеленые глаза. Они пылали огнем.

— Александра, — произнес он, щурясь и меряя меня взглядом с ног до головы, словно чего-то не понимал. — Смелая Александра. Единственная, кому удалось от нас убежать. Оно того стоило?

— Еще как!

Слова вырвались у меня прежде, чем я успела их обдумать.

Джейк хмыкнул. Огоньки в его глазах стали опасными.

— Вей, — негромко позвал он. В ту же секунду рядом мелькнул белый накрахмаленный фартучек и чинно сложенные ручки.

Мой пульс мгновенно участился — я узнала Веики. Старшую сестру Лин. За всеми этими событиями у меня совершенно вылетело из головы, что она будет работать у Джейка!

Не обращая на меня внимания, она послушно метнулась к хозяину.

— Раскрой это, — приказал он таким тоном, будто сам брезговал прикасаться. Она послушно выполнила приказ и отошла, встав у другой стороны прохода, в любой момент готовая снова броситься к нему по первому же зову.

— Наверное, неплохо работать у родителей твоего приятеля. Видно, что тебя несильно нагружают работой, — он снова смерил меня взглядом, но я не ответила. Все, о чем я думала, было чтобы это поскорее закончилось. — Что ж, давай поглядим, чего стоит эта ничтожная пекарня с идиотским названием.

Он отшвырнул на пол дорогую бумагу, в которую так заботливо и с таким мастерством завернула заказ миссис Клиффорд, и критически осмотрел содержимое. Корзиночки лежали перед ним, сверкая белоснежным кремом нежнейшей, требующей необычайного мастерства текстуры, и разнообразными начинками. По столовой, как по волшебству, распространился умопомрачительный аромат.

На долю секунды я поверила, что все прошло идеально. Заказ выглядел потрясающе. Ему не к чему было придраться.

— Не впечатлен, — вдруг резко промолвил он, смахивая самую крайнюю корзиночку с брусничным джемом на пол. — Как я и ожидал, оказалось несъедобной дешевкой, — вторая корзиночка с шоколадным сиропом полетела вниз и, перевернувшись в воздухе, плюхнулась прямо на начищенный до блеска паркет.

Я оторопела.

Веики бросилась подбирать, но Джейк остановил ее быстрым движением головы.

— Назад, — приказал он, сверля меня пылающим взглядом. — А что тут у нас? Клубника? Недостаточно свежая. И это то, что они посылают своим клиентам? — Третья корзиночка в мгновение ока оказалась на полу.

Внутри меня заклокотал гнев. Я прекрасно знала, что он делает это нарочно — все, что было на столе, буквально источало свежесть. Глаза Веики расширились от ужаса, но Джейк только начал распаляться. Его ладонь приблизилась к четвертой корзиночке.

— Все, с меня хватит! — не выдержала я. То, что он делал с заботливо приготовленными для него мамой Уилла десертами, с которыми она провозилась несколько часов и за которые так волновалась, было для меня невыносимо. — Ты… ты…

Джейк задержался и склонил голову, ожидая продолжения. Его сузившиеся глаза говорили о том, о чем я и сама думала в этот момент — если я осмелюсь произнести то, что намеревалась, мне конец.

— Кажется, мнение мне ясно. Я ухожу! — стиснув кулаки, я решительно развернулась к выходу. Это было уже слишком!

— А мне ясно, что если ты покинешь эту комнату без моего разрешения, то я сделаю так, что никто больше не закажет ничего в этой забегаловке, — громко прорычал он. — А мамаша твоего дружка не найдет больше работу ни в этом городе, ни где-либо еще. Достаточно одного моего слова — и они окажутся на улице. Будь в этом уверена!

Сцепив пальцы, я молча сглотнула. В его власти сомневаться не приходилось. Со своей стороны, окинув меня взбешенным взглядом, Джейк вернулся к своему развлечению.

Застыв как каменная статуя, я скрепя сердце наблюдала, как корзиночки одна за одной летели на пол. Изощренную пытку, которая длилась около часа, усугубляли его ехидные замечания, с которыми он растягивал это «удовольствие», с сознательной жестокостью выбирая, какую скинуть следующей.

Веики округлившимися от страха глазами смотрела в пол, больше не смея вмешиваться. Мне же было тошно. Любовно испеченные миссис Клиффорд сладости теперь валялись на полу беспорядочной кучей крема, ягод и смешавшихся друг с дружкой джемов.

Когда последняя корзиночка слетела на пол, он выпрямился.

— Завтра в это же время. Тот же заказ.

Я вылетела из этого дома пулей.

Пикап бросало и заносило на поворотах, мотор надрывался и ревел, пока я мчалась обратно в кафе. Мокрые после омывшего землю дождя деревья проносились мимо со скоростью ветра, а пение птиц и звуки леса смешались в барабанную дробь у меня в ушах.

Как же я его ненавидела!

Джейк задумал отомстить мне за то, что не поймал меня на соревновании. И знал, куда нанести удар. Меня в буквальном смысле колотило от того, что мне пришлось там вынести.

— Ты задержалась. Что-то случилось? — озабоченно спросила миссис Клиффорд. Было заметно, что все это время она не находила себе места от волнений.

— Джейк опоздал. Пришлось его дожидаться, — соврала я, ныряя за бар и наливая себе стакан воды. Мне срочно нужно было что-то холодное — лицо до сих пор предательски горело.

— Как прошло? — приложив руки к груди, миссис Клиффорд наблюдала за мной с неподдельной тревогой. Возившаяся с новыми коробками Лилиана и бровью не повела в мою сторону.

— Нормально, — я нарочно сделала большой глоток, давая себе время что-нибудь придумать.

— Ты уверена?.. — похоже, миссис Клиффорд не очень-то мне поверила. Нужно было ее убедить. Я не могла ей рассказать, что сделала Джейк с ее пирожными.

— Ммм, ага, — промычала я и показала на опустошенный за секунду стакан и со стуком опуская его на барную стойку. — Извините, от быстрой езды пить захотелось. Завтра тот же заказ, в то же время. Он хочет еще для своей вечеринки. Думаю, ему правда понравилось, — я выдавила из себя улыбку и для надежности нацепила ложную гримасу облегчения, надеясь, что вышло правдоподобно. — Ваши сладости творят чудеса. Я и сама не ожидала, что все так пройдет, — заверила я и отвернулась, чтобы не видеть, как расцветает лицо миссис Клиффорд.

Лилиана закатила глаза и с обиженным видом понесла новые, ожидающие своего часа заказы в пикап. Окрыленная моими словами миссис Клиффорд бросилась ей помогать.

— Для вечеринки? — Уилл смотрел мне прямо в глаза. — Красные обычно возвращаются за день до начала занятий, а впереди еще целая неделя. Для кого тогда он ее устраивает?

— Мне откуда знать. Я, знаешь ли, не особо хотела спрашивать, — холодно ответила я, делая вид, что очень занята. Иногда Уилл совершенно некстати проявлял поразительную догадливость.

Как я и подозревала, Джейк не собирался оставить меня в покое. Каждый день его пытки становились все более жестокими и изобретательными. Ежедневные встречи с ним превратили последнюю неделю каникул в сплошное мучение, которое я старательно скрывала от миссис Клиффорд. У нее с приближением семестра и так прибавилось хлопот.

Ах, как она старалась угодить ему! Каждый день она, не требуя лишней платы и жертвуя остальными заказами, дополняла его очередную прихоть какими-нибудь элегантными пирожными и воздушными тортами, которые пеклись отдельно, специально для него. И каждый раз я вынуждена была наблюдать, как все это кулинарное великолепие с тем же высокомерным презрением оказывалось на полу. Сложно даже представить, сколько приходилось несчастной Веики драить этот дорогой паркет после каждого моего визита. И невозможно передать, сколько душевных сил отнимали у меня эти встречи. Как и необходимость делать честные глаза перед миссис Клиффорд с твердыми заверениями, что все ее старания были приняты на ура.

Только Уилл и, что более странно, Лилиана, казалось, мне не верили. Но последняя лишь строила возмущенные гримасы каждый раз, когда я брала пикап, и ничего не говорила. А вот Уилл неоднократно пытался вывести меня на чистую воду. И мне становилось все труднее и труднее усыплять его бдительность.

Вскоре стало понятно, что каникулы окончательно подошли к концу. Возвратившись домой в воскресенье, я еще с порога заметила небывалую суматоху. И сразу поняла причину — после двух месяцев отсутствия вернулись Майк и Николь.

Тетя, суетившаяся подле них, не заметила моего прихода. Марджи накрывала праздничный стол. Николь развалилась на диване, а дядя довольно похлопывал сына по плечу.

Едва скользнув взглядом по тому, что творилось в гостиной, я поднялась к себе и тихонько прикрыла за собой дверь.

Все это время я старательно избегала думать о Майке и причине его отсутствия — на этот раз он уехал, как остальные красные. Слишком больно было думать, как я ошиблась на его счет. Как он использовал меня. И как ему, не меньше Джейка, важна была любой ценой победа. Но каждый раз проходя мимо его пустой комнаты сердце предательски сжималось. И вновь услышать его голос, совершенно не потеплевший за все это время, было гораздо тяжелее, чем все вместе взятые встречи с Джейком.

Шум снизу не замолкал: Николь то капризничала и визжала, как обычно недовольная всем вокруг, то громко разговаривала по телефону с подружками, делясь впечатлениями о каникулах, которые она провела в Италии. Все чаще ее разговор срывался на многозначительный свистящий шепот, с которого было понятно, что говорили обо мне и соревновании.

Несмотря на поздний час, находиться в доме стало невмоготу.

Прихватив теплую кофту, я приоткрыла окно и бесшумно вылезла наружу. Лучше провести последний вечер каникул в лесу с волком, чем в этом отвратительном доме. Только с ним мне было хорошо, и только он понимал меня как никто другой.

Но только я собиралась спрыгнуть на землю, как заметила в окне прямо подо мной свет. Обычно в заросшую паутиной кладовку с засаленными стеклами прямо под моей спальней никто не заглядывал, но сейчас оттуда донеслись приглушенные голоса. Нога неуклюже повисла в воздухе, и в последний момент я успела ухватиться обоими руками за старое, толстое дерево, уронив вниз кофту, которая предательски распласталась светлым пятном по земле. Сердце бешено выпрыгивало из груди: еще чуть-чуть — и я бы оказалась у них на виду!

— Нет, на этот раз ты меня выслушаешь! Ты не должен был прыгать за ней! — донесся до меня приглушенный толстым стеклом, визгливый голос тетки. — Чем ты думал, сынок? Ты ведь мог разбиться! Ты хоть видел, как там высоко?

— Только не заводи опять эту лицемерную пластинку, — голос Майка звучал равнодушно и как-то еще более отчужденно, чем прежде. — Тебя больше волнует, как это выглядело в глазах учителей и твоих знакомых, о которых ты так печешься. Ненаглядная Джеймс недовольна, так?

Невыразительное, еще более серое в тусклом свете лампочки лицо тети исказилось в судороге.

— Как ты смеешь! Я твоя мать! — взвизгнула она, мгновенно побагровев.

— Как будто ты когда-нибудь даешь мне об этом забыть, — в голосе Майка проступили колючие сосульки. Он устало зевнул. — Говори, что на самом деле хотела, иначе этот бессмысленный диалог окончен.

Он сложил руки на груди, с видом, что дает ей не больше минуты.

Лицо тети напряженно вытянулось. Мгновение она обдумывала его слова, борясь с какими-то внутренними сомнениями. Но холодный взгляд сына не оставил ей выбора — Майк явно дал понять, что не верит в ее представление.

С видом оскорбленного достоинства она вскинула голову и уперла руки в бока, приготовившись к битве:

— Да, ты прав, миссис Джеймс недовольна! И не она одна!

Майк победно хмыкнул, не отрывая от нее холодных глаз. Но тетя, всегда быстро теряющая свой пыл перед ним, на этот раз упрямо выпятила лошадиный подбородок.

— Миссис Джеймс, как и большинство достопочтенных членов Совета, считают, что ты не должен был этого делать! Ты — один из тех, на кого возложены самые большие надежды школы! Ты не должен был рисковать своей жизнью и тем более — силой, которая у тебя в крови! А также нашим хорошим именем, которое мы с таким трудом восстановили! И ради кого? Этого отребья? Мне все равно, что стало бы с ней! Эта мерзкая девчонка снова проявила свою испорченную кровь, посмев вам противостоять. Пусть бы и утонула, туда ей и дорога!

— И твоя жизнь сразу стала бы легче…

— Да! — взвилась она, задетая его скептическим замечанием. — Да, это так! Мы не должны расплачиваться за прошлое ее негодной матери, которое наложило черную тень на всех нас! Мы здесь ни при чем, но Совет решил таким образом наказать и нашу семью. Разве мы в чем-то виноваты? Разве должны так страдать? Чем мы это заслужили? — она воздела к нему руки, призывая к пониманию.

— Тень? — ледяным тоном переспросил Майк, не сводя с нее глаз, которые уже начали нехорошо блестеть. — Единственная, кто накладывает на тебя тень, это ты сама. Только у тебя, как обычно, не хватает смелости это признать. Вот и винишь других. Ведь к отцу и его постоянным «отлучкам», — последнее он как-то нехорошо выделил, — она не имеет никакого отношения.

Скорбная маска вмиг слетела с ее лица. Бледная кожа пошла нездоровыми пятнами. В тусклом свете кладовки они выглядели зеленоватыми.

— На что… на что ты намекаешь? — просипела она внезапно охрипшим голосом.

— Сама знаешь, — резкий голос Майка полоснул пространство в комнате, словно лезвие.

Тишина вокруг них стала слишком отчетливой. Оба мерили друг друга взглядами: Майк — презрительно и безжалостно, тетя — пытаясь обрести опору и устоять на ногах.

— Я не имею понятия, о чем ты говоришь, — полувыкрикнула, полувсхлипнула она, прижимая два пальца к дрожащим губам.

— Имеешь, еще как имеешь, — Майк оторвался от стены и надвигался на нее, словно скала. — Просто пытаешься спрятаться за ненавистью и крохами жалости, которые вызываешь у тебе подобных, рассказывая везде и всюду про свои «порочные, грязные родственные связи». Но они не имеют никакого отношения к твоей настоящей, ничтожной, серой жизни, с которой ты боишься остаться один на один. Впрочем, какая разница. Ты своего добилась — тебя действительно остается только пожалеть.

Тетя выглядела так, словно ее только что ударили. Она как будто резко постарела, осунулась, проступившая в волосах седина еще больше побелела.

— Твой отец вынужден много работать! — словно пытаясь оправдаться, произнесла она, отступая на шаг. — Тебя и Николь! Вашего будущего! — Непонятно кого она пыталась убедить: себя или его. — Да, он мало бывает дома. Но все знают и ценят то, что он делает…

— Конечно, — циничная усмешка Майка вышла немного зловещей. Он безжалостно усмехнулся. — Знают все. Кроме тебя.

— Ты забываешься! — истерично взвизгнула она. Остатки хладнокровия, которое она отчаянно пыталась сохранять, резко испарились. — Я не позволю оскорблять отца! И не допущу, чтобы этот дом смешали с грязью! Я буду стоять за него до конца! А если твое глупое безрассудство каким-то образом отразится на будущем Николь, то… — она запнулась, словно сама испугалась своей секундной вспышки.

— То что? — выразительно поинтересовался Майк, скулы которого нехорошо заходили вверх и вниз.

Она скомкала шаль побелевшими пальцами и дрожащим голосом произнесла:

— Все, о чем я тебя прошу, это подумать о нас и своем… СВОЕМ будущем. Ты — наша кровь и наша гордость. Мы — твоя единственная семья!

Затем быстро, почти бегом покинула кладовку.

К моему ужасу, Майк не последовал за ней.

Подойдя к окну, он оперся на старую деревянную раму и бездумно вгляделся в зияющую за ним черноту. Его притягательное своей холодной красотой лицо застыло восковой маской в желтом свете единственной лампочки, слегка покачивающейся на длинном шнуре из-за сквозняка. Он стоял прямо подо мной; я могла видеть каждую прорезавшуюся складку возле его плотно сжатых губ, каждую морщинку меж сведенных вместе, хмурых бровей.

Какое-то время его глаза привыкали к темноте. Затем, повинуясь какому-то непонятному чутью, скользнули вверх по шершавой коре… И встретились с моими.

От неожиданности я чуть не расцепила руки и не грохнулась на землю. О боже, он меня видел! Так же отчетливо, как и я его!

Слегка мутные то ли после долгой дороги, то ли после разговора с матерью зрачки сузились. Однако на красивом, чуть усталом лице не дрогнул ни один мускул.

Все внутри мгновенно похолодело. Нужно было что-то делать, но застывшее тело мучительно долго отказывалось повиноваться. Мы смотрели друг на друга несколько бесконечных секунд, показавшихся мне вечностью. Затем каким-то чудом (не иначе), я заставила непослушные мышцы двигаться, и, взлетев обратно по дереву, захлопнула за собой окно.

Последняя свободная прогулка отменилась. Но даже не из-за этого меня сейчас так трясло.

Глава 3. Окровавленный след

— Уилл, это должно прекратиться!

Но он упрямо тряхнул головой.

— Она знала, что ты собираешься сделать, и ничего мне не сказала.

— Это не ее вина! Я попросила ее этого не делать!

Мы возвращались в класс после построения. Первого в новом учебном году. Его, как всегда, вела миссис Джеймс. Слова были прежними, но что-то в ее интонации изменилось. Как и в общей атмосфере школы.

С первого взгляда все осталось по-прежнему: желтые снова жались к друг дружке, мои однокурсники молча следовали к себе в классы с непроницаемым лицом, а красные смеялись и шумели, приветствуя друг друга после долгих каникул. Но так показалось бы новому, не ожидающему подвоха ученику, едва попавшему сюда по коварной случайности судьбы. Я же видела совсем другое: каждая вспышка смеха, каждый громкий оклик, каждая улыбка на этих холеных лицах — все было искусственным, ненастоящим, слишком громким даже для красных. Их более походившие на механические, дружественные жесты были полны скрытого напряжения, которое нарастало по стремительной кривой, стоило перевести взгляд на главных персонажей.

Эрик, Дилан, их напарник Морис Карлайл и Камилла, несмотря на окружающую их суматоху, совершенно не улыбались. Вместо этого кривили желчные гримасы на любое упоминание о соревновании и, казалось, были больше заняты чем-то другим — непрерывно шушукались и кидали на меня косые, полные жгучей ненависти взгляды. Вскоре их начали осторожно обходить стороной, оставив рядом только стайку самых верных поклонников. В их ряды затесалась и Николь, которую утром, после истошных воплей на кухне, в школу отвезла нервная и рассерженная мать. Выглянув в окно, я поняла причину разразившейся там истерики — синей тойоты уже не было на стоянке.

Джейк и оба его напарника, Райн Стюарт и Крис Ланкастер, стояли в самом центре с триумфальным видом победителей, совершенно игнорируя витавшие в воздухе напряженные эмоции. Никто не смел вслух что-то говорить против него, но Камиллу явно любили больше. Как сказал Уилл, красные разделились на два лагеря: те, которые поддерживали Джейка, и те, которые считали, что Эрика и Камиллу несправедливо обделили. И назревало в нынешней ситуации что-то нехорошее.

Однако больше всего смотрели в мою сторону. Против меня красные словно сговорились. Если раньше меня недолюбливали, то теперь я превратилась в их лютого врага. И только моя синяя форма защищала меня от жажды немедленной расправы, которая отчетливо читалась в их глазах. Глядя в их пылающие ненавистью лица, я будто бы снова очутилась перед их ужасными, кровожадными монстрами.

Я передернула плечами, отгоняя от себя наваждение, которое все еще преследовало меня во снах. К черту это ужасное соревнование. Я его пережила, и они ничего не смогут мне сделать. По крайней мере, до следующего. А оно наступит не раньше, чем в следующем июне.

А сейчас нужно было как-то помирить Уилла с Джин.

— Она хотела… правда хотела все тебе рассказать. Но я взяла с нее слово, Уилл! Она здесь ни при чем!

Джин с расстроенным лицом на этот раз шла отдельно от нас. И даже поднялась по другой лестнице. Теперь стало ясно, почему она посетила меня на работе, когда Уилла там не было — разлад между ними царил нешуточный. И даже всего моего влияния на Уилла было недостаточно, чтобы уговорить его ее простить.

— Она не должна была позволять тебе поменяться местами, Алекс. Вся эта затея могла стоить тебе жизни! — Уилл сжал кулаки, на его лице заходили желваки. — Она ведь знает, какая ты упрямая. И что ты им не сдашься. И все равно промолчала. Если бы я вовремя узнал, то ни за что на свете не позволил бы тебе нас поменять.

— Но ее, как и тебя, записали из-за меня!

— Это не важно!

— Еще как важно!

Пока мы спорили, я почувствовала на себе чей-то жаркий взгляд и обернулась. Джейк смотрел на меня, в его прищуренных глазах сверкали жесткие искры. Вчерашняя, последняя за каникулы встреча оказалась особенно тяжелым испытанием: пришлось выслушать его мнение о моих одноклассниках, особое место в котором всегда отдавалось почему-то Уиллу. Словно он одним своим присутствием не давал Джейку покоя. Но я винила себя — мои слова тогда в лесу все-таки сильно его зацепили.

Повернувшись к нему спиной, я молча послала его к черту.

Расписание в новом году осталось прежним. Поэтому первый урок снова был — химия. В классе миссис Джеймс вела себя подозрительно тихо. Меня она игнорировала, но с каким-то чересчур пристальным вниманием следила за остальными. Каждый брошенный в сторону взгляд, каждое незаметное движение головы, даже привычный, казалось бы, наклон ручек — ничто не укрылось от ее цепкого, как у гончей, взора.

Однако ей не о чем было беспокоиться: мои неразговорчивые одноклассники вели себя так же отчужденно и сдержанно, как обычно. Даже маленький Фишер и угрюмая Мишель как-то слишком преувеличенно серьезно уткнулись в свои тетрадки. Только после того, как прозвенел звонок на перемену и она покинула класс, я заметила несколько взглядов, брошенных на меня украдкой. Но не исключено, что мне просто почудилось.

Зато на биологии мистер Честертон выглядел недовольным. Очень-очень недовольным и даже немного сердитым. Закончив урок, он повернулся ко мне:

— Зайдите ко мне после уроков, мисс Леран, — интонация его голоса была непривычно холодной и резкой. — Нам нужно побеседовать.

— Хочет устроить тебе трепку? — спросил Уилл, когда мы направились в столовую.

Тогда у него дома я рассказала ему, что именно мистер Честертон сделал так, что меня не внесли в список. Своей сделкой с Эриком я подорвала все его усилия спасти меня от участия в соревновании.

— Скорее всего, — отозвалась я, прокручивая в голове, что скажу учителю. Он был зол на меня, это сразу было заметно.

— И правильно.

На входе в столовую мы чуть было не столкнулись с Майком, и я испуганно отпрянула в сторону. После вчерашнего я стремилась его избежать, и теперь сердце предательски ёкнуло. То, что я собиралась на свою вечернюю прогулку — он понял. Но получилось так, что я подслушала их с матерью разговор — и это он тоже прекрасно понял. А я знаю, что это он вытащил меня из воды и спас мне жизнь. И как теперь, о боги, мне с ним себя вести?

— Тебе надо было сдаться своему кузену на соревновании, — промолвил Уилл, провожая взглядом Майка, который как ни в чем не бывало направился к столам красных. Вот только приветственных окликов в его сторону стало еще меньше, чем в прошлом году. И это несмотря на то, что он, как и привычно развалившийся в самом центре красной компании Джейк, тоже выиграл соревнование.

— Тогда все бы обошлось. И не было бы такого…

Он не договорил, но я поняла. Не было бы этого странного, звенящего напряжения среди них.

— К тому же я думаю, что он не причинил бы тебе вред. Это был самый надежный для тебя путь, Алекс.

— Ты знаешь, что я не хочу говорить о том, что там произошло, Уилл, — отозвалась я, незаметно кивая Лин, которая обедала вместе с желтыми. С того времени, как я начала работать в кафе, мы виделись несколько раз. Обычно она поджидала меня по дороге домой, а я отказывалась от предложения миссис Клиффорд подвезти меня после смены, говоря, что предпочитаю прогуляться пешком.

Лин призналась, что очень перепугалась, когда узнала, что я вызвалась участвовать в соревновании — она, подобно остальным, услышала о моем участии после того, как соревнование уже началось. Она с таким по-детски искренним трепетом и содроганием в голосе пересказывала свой ужас и тревоги, вызванные моим пребыванием в больнице, что я невольно улыбнулась. В отличие от Уилла, мама которого умудрялась каким-то образом добывать крохи информации о моем состоянии, Лин было некому рассказать. И она призналась, что несколько раз следила за больницей и моим домом издалека, чтобы убедиться, что я в порядке.

Уилл вздохнул и покачал головой.

В столовую вошла троица в красном. Каждый из них был чем-то сильно раздражен, но старался скрыть это за маской безразличия.

— Как прошло, Камилла? — подскочили к ней обеспокоенные близняшки. За каникулы их прошлогодние короткие стрижки сменились одинаковыми гладкими до пояса хвостами с разноцветными оттенками красного, розового и фиолетового. Я почему-то вспомнила переливающуюся чешую их гигантских питонов на соревновании.

— Потом, — зашипела та. Эрик и Дилан за ее спиной скривились.

Натянув на лица резиновые улыбки, они направились в самый центр красного сборища. У Камиллы я видела секундное колебание. И сразу поняла почему — одного взгляда Джейка в ее сторону хватило, чтобы она тут же направилась к другому столу, где ей сразу освободили место. А она моментально сделала вид, что туда и собиралась. Красные многозначительно переглянулись.

Ох, ну и искры там сейчас сыпались.

При виде меня кадык Эрика дернулся вверх и вниз, а лицо перекосилось в приступе злобы. Но он только хрустнул пальцами и, повернувшись ко мне спиной, уселся рядом с Камиллой. По моему телу пробежала дрожь. Места, где раньше были глубокие раны, оставленные их боевыми монстрами, снова неприятно заныли, а в левый бок будто воткнули нож. Я едва не застонала от этой фантомной боли. Прямо перед собой я все еще видела налитые кровью, безумные глаза его громадного белого медведя.

— Все нормально? — Уилл порывисто наклонился через стол и дотронулся до моей руки, выдергивая меня из этого страшного видения.

Со стола учителей на меня смотрела Стефани Аттвуд. Казалось, она разгадала, какие чувства обуревали меня в тот момент, и с каким-то издевательским наслаждением наблюдала за моим побледневшим лицом.

Я кивнула, но больше в их сторону не смотрела.

Однако через несколько секунд оба придурка уже нашли, на ком выместить свою агрессию.

— Эй, это же тот, который обделался там в первую ночь! — указали они на парня в желтой форме, которого я помнила с соревнования, и принялись гоготать. Красные, обрадованные тем, как разрядилась обстановка, с готовностью присоединились. Вскоре они попеременно тыкали пальцем в сторону несчастного, сжавшегося в углу парня и давились от смеха. Последний выглядел так, что вот-вот расплачется. Затем, получая ото всюду пинку и затрещины, выбежал из столовой. Вслед ему несся их раскатистый смех.

— Идиоты, — тихо заключил Уилл.

Мне оставалось только промолчать.

***

Лестница на третий этаж показалась в этот день особенно длинной. Мраморные ступеньки под ногами никак не хотели заканчиваться. Как и темный коридор, по которому я шагала к кабинету мистера Честертона. После первого дня занятий школа привычно опустела. Единственным безмолвным спутником была огненная пасть льва, взирающая на меня со стен и потолков как-то более грозно, чем прежде.

— Войди, — донесся до меня голос учителя после того, как я постучалась в его дверь.

Мистер Честертон стоял ко мне спиной. Заложив руки назад, он внимательно рассматривал картину над продолговатым, современным камином. Сплошные невнятные, разноцветные мазки разной длины и ширины, то переплетающиеся между собой, то резко расходящиеся в стороны. Мне она показалась просто бездарной, примитивной мазней. Что находил на ней учитель, оставалось неясным.

— К сожалению, когда-то моя помощь ценилась куда больше, чем в наше время, — проговорил он, не отрывая взгляда от картины. — Но годы бегут, подрастает молодое поколение, нравы меняются, а с ними и ценности, которые становится все труднее и труднее прививать. И, увы, даже забота о благе моих учеников становится для меня непосильным бременем. Ибо они напрочь отказываются меня слушаться.

— Простите меня, мистер Честертон, — я виновато потупилась, рассматривая носки повернутых внутрь осенних сапожек.

Учитель тяжело вздохнул, но не повернулся. Только переместил руки в карманы брюк и продолжил разглядывать полотно, словно чудесным образом видел там нечто, недоступное мне.

— Когда я понял, что ты наделала, было уже слишком поздно что-то менять. Совет запретил мне вмешиваться в ход соревнования, как бы категорически я ни настаивал, что его нужно немедленно остановить. И мне оставалось только бессильно наблюдать…

Я стремился сделать так, как будет лучше для тебя, и я ни на секунду не мог представить себе, что самые лучшие мои намерения будут отвергнуты такой безразличной рукой. А эти тщетные споры и выступления против Совета очень сильно навредили моей репутации, которую, увы, будет не так просто восстановить. Ты очень сильно разочаровала меня, Алекс.

Я стояла, опустив голову и втайне мечтая, чтобы пол подо мной провалился. В тоне учителя было столько обиды и подорванного доверия, что это было слишком даже для моей совести.

— Я, правда, сожалею, что так получилось, мистер Честертон, — пролепетала я, чувствуя себя преужасно.

Он наклонил голову набок, провожая глазами особенно размашистый мазок.

— Но, оглядываясь назад, разве поступила бы иначе?

— Нет.

Учитель снова вздохнул. На этот раз с горечью и смирением.

Затем, оторвавшись наконец от своей дурацкой картины, развернулся ко мне.

— Я так и думал. И даже удивился бы, если твой ответ был бы другим.

Он тяжело опустился в свое кресло и кивком пригласил меня последовать его примеру. Я заметила, что усталость и нервы наложили отпечаток на его породистое лицо — он выглядел измотанным.

— Боюсь, такое потрясение здесь не скоро забудется. И уж тем более для меня, — он сокрушенно покачал головой. — Но все это не сравнится с тем, что я тогда пережил… О, Алекс, если бы ты только знала, что я испытал, увидев тебя среди участников… синих участников…

Он продолжал качать головой. Его глаза выражали скорбь.

— Я представляю, — отозвалась я, еще больше желая провалиться сквозь землю.

— Боюсь, что нет, — он раскачивался в своем кресле, не сводя с меня печальных пронзительно-голубых глаз и приложив сложенные лодочкой руки к губам. — Потому что если бы знала, то, возможно, задумалась бы над тем, что ты причиняешь моему многострадальному сердцу. Однако, к своему счастью, я понимаю причину, которая подвигла тебя на это… Возможно, мне нужно было ее предвидеть… — проговорил он в сторону, скорее для себя, чем для меня. — Но скажи мне, Алекс, что за нелегкая дернула тебя на еще большую глупость? Ты хоть понимаешь, как опасно тебе было оставаться на свободе все три дня?! — в сердцах воскликнул он.

Под его рассерженным взглядом я опустила глаза. Оправдываться было бессмысленно.

— Это было глупый, самонадеянный, небезопасный и детский поступок, который почти закончился трагедией! Чем ты думала, скажи на милость? — он не стал выбирать выражения, видимо, считая, что я это заслужила.

Я предпочла его не прерывать. Все равно ничего путного я сказать не могла.

— Ведь Майк уже был рядом! Все, что тебе нужно было сделать, это протянуть ему руку! — В голове снова пронеслась та сцена под колоннами и разделяющая нас решетка.

— Но нет! Ты снова проявила ребячество! Ты отказалась от того, что он тебе предлагал — помощь, еду, защиту! И ради чего? РАДИ ЧЕГО!?

— Я не хотела сдаваться ему и Джейку, мистер Честертон, — тихо пробормотала я.

Учитель издал громкий вздох отчаяния, сложил ладони и спрятал в них лицо. Вид у него был крайне измученный.

До меня вдруг дошло, как сильно я заставила его волноваться. В конце концов, мистер Честертон ничем не заслужил тех хлопот, которые я ему причинила. Наоборот, он всегда относился ко мне лучше всех в этой школе.

— Мне правда жаль, — проговорила я, испытывая запоздалое раскаяние. — Поверьте, я не хотела навлечь на вас неприятности.

— Ладно, — учитель отнял ладони от лица и хлопнул ими по столу. — Что сделано, то сделано. Ты здесь, целая и… кхм… теперь здоровая — это главное. Два последних месяца я посвятил тому, чтобы задобрить Совет и немного утихомирить недовольство, в том числе твоим поступком. А ведь многие считали, что тебя надо наказать куда сильнее, чем просто работой на каникулы. И ты не представляешь, чего мне стоило все замять… Но пока у меня получилось. Теперь осталось как-то разгребать последствия в школе. И это будет непросто.

— Последствия?..

— Именно так. Я думаю, что ты не настолько наивна, чтобы думать, что все останется по-прежнему? Только не говори, что с утра ты не заметила ничего, кхм, необычного?

Я смутилась. Наградив меня еще одним укоризненным взглядом, он вздохнул.

— Я не стал тревожить тебя летом, дав тебе время отдохнуть и отойти от того, во что ты сама решила себя втянуть. Но сейчас нужно действовать, так как страсти накалены до предела. Я лично позаботился о том, чтобы тех, кто нанес тебе эти ужасные увечья, призвали к ответу. Сейчас идет разбирательство…

«Так вот о чем так волновались близняшки в столовой», — догадалась я, заодно смутно припоминая слова Уилла о нависшем над Эриком, Диланом и Камиллой наказании. Мориса Карлайла с ними не было, когда все это случилось, поэтому ему единственному из их группы ничего не грозило.

— Но и тебе придется кое-что сделать, потому что Патриция Джеймс всячески ставит мне палки в колеса. В эту пятницу тебя вызовут давать показания…

Я нервно сглотнула. Мне меньше всего хотелось рассказывать кому-то, особенно учительскому совету, о тех страшных моментах, которые мне пришлось там пережить.

— Если бы у нас была запись того, что там произошло, то все было бы довольно просто, — заметив мое напряжение, произнес мистер Честертон. — Но проблема в том, что ты забралась слишком далеко в заброшенную часть крепости. Прежде это никому не удавалось, и поэтому за тем участком не наблюдали… (Я незаметно вздохнула — значит, волку удалось скрыться незамеченным). Этот недостаток — наличие камер — уже исправляют, но, боюсь, нам это, увы, не поможет, — учитель развел руками. — Камилла Крайтон, Эрик Чэндлер и Дилан Брэдберри продолжают все отрицать, а кроме медицинской экспертизы доказательств у нас нет. Поэтому нам придется быть осторожными. И то, что ты скажешь перед учительским советом, будет иметь огромнейшее значение.

— Разве их накажут? — с недоверием отозвалась я. Уж кто-кто, а я знала, что эта троица ходила в любимчиках у миссис Джеймс — Даже если я все расскажу?

— Я приложу к этому все усилия, — горячо пообещал учитель. — Охотники не имеют права нарочно стремиться к смертельному исходу, — жестко проговорил он. — И я сделаю так, чтобы их призвали к ответственности.

— Хорошо, мистер Честертон, я сделаю все, как вы сказали, — смиренно произнесла я. Возвращаться, даже мысленно, к тем кошмарным для меня моментам было недюжинным испытанием. Но я чувствовала себя обязанной перед ним.

Мистер Честертон с облегчением покивал и пригладил свой дорогой серый пиджак, сшитый, без сомнения, лучшим в городе портным.

— Но они также захотят знать, кто дал тебе то лекарство, которое, безусловно… и к счастью, спасло тебе жизнь, — он с некоторым содроганием скользнул глазами по тому месту, в которое тогда впились стальные когти медведя. — И мне хотелось бы услышать это первым.

Учитель пытливо наклонился вперед. Но я медлила, закусив губу.

— Надеюсь, после всего я заслужил хотя бы чуть-чуть твоего доверия, — после повисшей паузы проговорил мистер Честертон с легким неудовольствием в голосе. — Не пойми меня неправильно. Я вовсе не осуждаю. Как я неоднократно тебе говорил, я целиком и полностью на твоей стороне. И я просто хочу, чтобы все прошло как можно лучше. У того, что ты там скажешь, будут серьезные последствия. Хоть ты уже отвергла мою помощь, я считаю своим долгом продолжить защищать тебя и дальше.

Скрестив пальцы, учитель выжидающе поднял бровь. Мне не оставалось ничего другого, как признаться.

— Миранда Белл, — прошептала я, отводя глаза. — Но она не знала, что я возьму пузырек с лекарством на соревнование! Она не виновата! Она всего лишь давала мне его для руки…

Мистер Честертон откинулся на спинку своего кресла, подушечки его пальцев забарабанили по столу.

— Это лучший сценарий, о котором я мог мечтать, — неожиданно промолвил он.

Я непонимающе открыла рот.

Но учитель не спешил пояснять свои странные слова. Он уставился в огонь, будто уже продумывал в голове дальнейший план. Его глаза сверкали, а волнистые волосы отливали серебром в свете горящего напротив камина.

— Итак, ты, конечно, должна будешь обо всем рассказать, — наконец заключил он после долгого обдумывания. — Чтобы у Патриции Джеймс не было ни единой возможности поставить твои показания под сомнение. Запомни это, Алекс. Стоит ей найти хоть одну лазейку — и она использует ее против нас. Поэтому никаких колебаний! Просто ответь прямо на вопрос, который тебе зададут. Избегай оправданий или объяснений. Ты поняла?

— Но что будет с мисс Белл? — в отчаянии спросила я.

— Это не должно тебя заботить. Миранда Белл — взрослая женщина, способная давать отчет собственным поступкам.

— Но ведь она не знала, что так получится! Выходит… выходит, что я ее подставила! — Эта мысль привела меня в ужас.

— Ты никого не подставила, — с расстановкой ответил мистер Честертон. — К тому же ей ничего особенного не будет. По крайней мере, не в школе, — с какой-то нехорошей иронией добавил он. — Она — учительница. И максимум, что ей грозит, это выговор.

— И все? Ее не выгонят?

— Конечно, нет! — мистер Честертон покривился, словно услышал полную чепуху. — Да и мисс Белл вовсе не так беззащитна, как тебе могло показаться, — усмехнулся он.

Но я почему-то никак не могла забыть странную обреченность в глазах мисс Белл, стоило мне упомянуть лекарство.

Выслушав еще несколько наставлений насчет того, как вести себя перед учительским советом и распрощавшись, я поднялась.

— Алекс, — его голос застиг меня на пороге и зазвучал тише, — есть одна загадочная вещь в этой истории, которую тебе, возможно, тоже придется прояснить. Доктора в один голос утверждают, что в твоем состоянии ты не смогла бы преодолеть ту гору и добраться до водопада, — произнес он, недвусмысленно глядя на меня. — Убедись, что у тебя будет разумное объяснение.

На этот раз он ничего не просил ему рассказать, но у меня внутри все равно пробежал вполне ощутимый холодок. Попрощавшись одним трепетным кивком, я покинула кабинет.

***

Однако предстоящее признание и его последствия для мисс Белл продолжали меня тревожить. Уж слишком много ярости было на лице миссис Джеймс в тот день, когда она заявилась на порог. И, несмотря на слова учителя, я почему-то чувствовала, что одним выговором добрая учительница не отделается.

К тому времени чат красных вернулся к жизни, и я поняла, что все действительно было хуже, чем я предполагала. Их общение стало резким и каким-то слишком настороженным. В чате два лагеря, которые проявились в школе, стали еще более явными. Большинство во всем поддерживало Джейка и его команду, восхищаясь их выступлением, контролем над животными и обсуждая их стратегию на соревновании. Но и у Камиллы, Эрика и Дилана тоже образовалась группа поддержки, особенно из-за текущего следствия. И таких тоже было немало.

Среди последних были Кэйл Мерфи и Трент Дуглас, которые заняли в итоге четвертое место и которые в школе чуть не съели меня взглядом, полным злобы и мучительного бессилия. Именно от них мне удалось сбежать, сорвав им планы на третье место, и именно они помогали Эрику в погоне, которая разгорелась на той горе в финальную ночь соревнования. Я не знала, что там произошло, но в столовой они тоже сидели отдельно от Джейка. Похоже, он выполнил свое обещание разобраться с ними, когда все закончится, потому что эти двое теперь обходили его за версту.

— У твоего двоюродного брата не слишком-то много поклонников, — удивленно заметил Уилл, когда мы сидели в столовой в четверг.

Он говорил правду: несмотря на негласный раздор, остальных «охотников», особенно занявших первые места, чествовали повсюду. И только Майка обходили стороной. Он, впрочем, в своей обычной манере держался сам по себе.

— Наверное, из-за того, что он вытащил меня из воды, — мрачно отозвалась я, ковыряясь в тарелке. Под натиском его расспросов тяжело было устоять, да Уилл и сам многое уже узнал из чата красных, который из-за этого начал читать. — Никто не в восторге, сам понимаешь. В том числе, моя семейка. Они считают, что Майк не должен был рисковать собой ради меня.

Я избегала смотреть в сторону Майка, но каким-то шестым чувством ощущала его холодный взгляд, устремленный на нас. И в самом деле — зачем он прыгнул?

— Тогда я самый большой его поклонник, — с жаром ответил Уилл, заставив мое сердце дрогнуть, а щеки — покраснеть.

— Эй, Джейк, поздравляю еще раз, — к столу Джейка подошел Брайн Паттерсон. Вздрогнув от звука этого имени, я обернулась — и сразу же встретилась с ним глазами. Такое чувство, что с самого начала семестра он вознамерился держать меня под неусыпным прицелом своих зеленых глаз.

— Спасибо, Брайн. И ты выступил неплохо, — в своей привычно нахальной манере отозвался тот.

За своим столом Эрик громко шмыгнул носом. Кэйл и его приятель Трент попытались спрятать смех в кулак, но вышло неудачно. По столовой раскатилось их истеричное хрюканье.

— Проблемы, Эрик? — кинул в его сторону Джейк. Мне показалось, что он напрягся.

— Да не, какие проблемы, — Эрик отпихнул от себя пустой поднос и к неудовольствию Камиллы встал. — Пошли, Дил, найдем наше развлечение, а то уши здесь вянут.

Едко посмеиваясь, Дилан тоже поднялся. Они обогнули столы красных с нашей стороны и направились туда, где сидели ученики в желтой форме. Проходя мимо меня, Эрик с силой швырнул пустой стул о стоявший рядом стол, заставив нескольких ребят из моего класса резво подскочить.

Стоило им приблизиться, как все кинулись врассыпную. Но Эрик оказался проворнее.

— Ну что, Мокрые Штаны, иди-ка сюда, — он схватил бедного парня, который в этом семестре стал его любимой мишенью, и прижал к себе, растрепав ему волосы. — Что, будем хныкать сегодня?

Его горилла-напарник скривил жалобную гримасу и принялся имитировать слезливые рожи, сопровождая кривляния тумаками.

— Пошли-ка с нами. Расскажешь поподробнее, как ты там обделался. А вам памперсы не выдают, не?

Зажав красного как рак парня под мышкой, они потащили его к выходу из столовой.

Не в силах больше выдерживать беззаботную атмосферу, которая воцарилась в столовой с их уходом, я отодвинула поднос и кивнула Уиллу на выход. Несмотря на накал эмоций, прежняя школьная рутина снова входила в норму.

***

Начало тренировок, для которых пришлось спуститься в подвал, как обычно проходило в атмосфере нервозности.

— Что ж, в этом году нам предстоит продолжить работу с вашими первичными навыками, — произнес как всегда элегантный и обаятельный мистер Честертон перед собравшимися внизу учениками. Последние слушали его с открытыми ртами. — То, чем мы занимались в прошлом семестре, это только начало… Самые первые шаги к истинному раскрытию вашей силы. Впереди самые важные для вас три года…

Я вздохнула. Это была неприятная подробность, про которую я узнала позже. Учеба в этой школе длилась на год дольше, чем в обычной, чтобы ученики смогли как следует развить свою силу перед тем, как покинут эти стены. В основном, конечно, те, кто носили красную форму: для них, лишенных надобности гнаться за дипломом, самым важным считалось научиться применять свой дар — а именно управлять людьми. Чтобы Совет и им подобные могли дальше продвигать свои интересы там, где считали нужным. Для меня же это значило еще один год в этом кошмарном месте. Единственным утешением было то, что Джейк, Эрик, Камилла и другие особо ненавистные мне люди, которые учились годом старше, покинут школу раньше нас. Но в их числе был и Майк. Несмотря ни на что, при мысли о том, что он тоже когда-нибудь отсюда уедет, мне вдруг сделалось не по себе.

— И в этом году нам предстоит сделать немалый прогресс, поэтому прошу от всех максимального внимания и прилежания, — закончил учитель, пока я витала в своих грустных мыслях.

— Скоро мы научимся делать еще больше трюков? — удивленно выдохнула Эмили Браун. На ее разрумянившемся лице было написано, что она сделает все, чтобы оправдать надежды учителя.

— О, мисс Браун, какое неосторожное слово! — воскликнул учитель, шутливо погрозив ей пальцем. — Если бы наша сила сводилась только к фокусам, мы ничем не отличались бы от обычных работников цирка! Как раз такого неуместного сравнения нам следует избегать! Надеюсь, вы не допустите подобной ошибки за пределами этой комнаты.

Браун тут же сконфузилась, ее круглое лицо приобрело густо красный оттенок. Это замечание, которое было исключением для такой ботанички, как она, подействовало на нее убийственно.

— Нет, парочка «трюков», которым вы научились прошлом семестре, это совершенно поверхностное представление о наших способностях, которое могло, к несчастью, у вас сложиться. Это не дешевые чудеса и не беглая иллюзия. И даже не поверхностный гипноз, позволяющий нам устанавливать контроль над обычными людьми. Наша сила — это намного… — он сделал паузу и вгляделся в глаза затаившим дыхание ученикам, — намного больше, чем все только что перечисленное.

— С ее помощью мы можем управлять всем миром, — ехидно вставила Адриана Марлоу. — Я имею ввиду — простыми людьми. Как куклами. А они и не догадываются, хи-хи. — Ее злые, маленькие, как у хорька глазки забегали по дружно покосившемуся на нее классу. — Поэтому самых способных из нас после школы распределят на лучшие места. И вот, что я вам скажу — я уж точно собираюсь быть среди них! (На самом деле «лучшие» посты ждали красных, а нам, по словам Уилла, доставались вспомогательные роли. Но для Адрианы это и было пределом мечтаний). Так что давайте не будет тратить мое время на всякие глупые замечания!

Сложив руки на груди, она смерила сконфуженную Эмили Браун открыто презрительным взглядом.

Учитель развернулся к ней и слегка наклонился вперед, заложив руки за спину:

— Я бы сказал, слишком резкое определение тому, что мы делаем, Адриана…

— Какая разница! Ведь это правда, — она капризно надула щеки и сложила губы в трубочку.

Казалось, после того, как она заслужила особое расположение миссис Джеймс тем, что донесла на Фишера, ее влияние, как и самомнение, заметно возросло. Даже учитель уже не пользовался у нее прежним авторитетом, поэтому она позволила себе ответить ему в такой наглой манере.

Мистер Честертон, однако, не сделал ей замечания.

— Наша сила действительно позволяет нам контролировать других людей, — осторожно заметил он, обращаясь к остальным ребятам. — Но такая власть накладывает на нас и большую ответственность. Не забывайте, что мы служим человечеству. И мы ни в коем случаем не должны вредить тому, кто находится под нашим контролем.

Адриана сложила руки на груди и закатила глаза, всем своим видом выказывая презрение.

— Для этого вам предстоит научиться поддерживать хрупкое равновесие контакта, — продолжил мистер Честертон. — Думайте об этом как о невидимой нити, которая протянется между вами и вашим объектом. Вложенная вами энергия должна поддерживать связь, но не давить, не причинять боль и не обрываться слишком резко. Она должна быть прочной и нерушимой. Поэтому в этом году мы продолжим развивать ваш дар, используя животных.

В отличие от остальных, которые благоговейно внимали наставлениям, Марлоу уже не слушала. Отойдя к своей клетке с носухой, она закрыла глаза и начала делать специальные упражнения, которым в прошлом году научил их мистер Честертон и которые помогали сосредоточиться.

— Некоторые из вас, впрочем, уже начали добиваться колоссальных успехов в прошлогодних тренировках, — промолвил учитель, продолжая расхаживать перед классом. — И даже показали вполне впечатляющие способности там, где от них этого никто не ждал… Я говорю о вас, мисс Эндрюс.

Потащившаяся было за Адрианой Мишель вздрогнула. С самого начала семестра она вела себя замкнуто. И намек мистера Честертона на соревнование вселил в нее священный ужас: она, по-видимому как и я, тоже старалась поскорее все забыть.

Но Адриана толкнула ее локтем, призывая выпрямиться. Она почему-то гордилась тем, что подруга побывала на соревновании. Хотя мне очень хорошо помнилось, что она сделала, чтобы туда не попасть.

— Жаль, конечно, что так вышло с вашим животным, — добавил мистер Честертон, припоминая енотовидную собаку, с которой она тренировалась в прошлом году. Мишель скукожилась. — Впрочем, я уже позаботился о новом. Что ж, займите свои места.

Ученики разошлись, каждый приветствовал свое животное после долгих каникул — кто-то гладил, кто-то приговаривал приветствия, а кто-то, как Адриана и Эмили Браун, сразу же приступили к практике.

— Я кое-что приготовил и для тебя, — произнес учитель, незаметно возникая рядом со мной. — Пойдем.

Простонав, я проследовала за ним к крайнему столу у самой стены. На нем стояла железная клетка.

— А может, я еще понаблюдаю? — предприняла я слабую попытку, не особо надеясь на успех.

Как я и ожидала, на этот раз учитель не собирался делать мне поблажек.

— Алекс, ты не сможешь постоянно от этого убегать, — мягко промолвил он, снимая темное покрывало. — Как и остальным, тебе необходимо развивать свою силу. Один раз я уже дал тебе время, чтобы привыкнуть. Но теперь тебе пора проявить ответственность.

Я вздохнула. В прошлом году учитель действительно не заставлял меня тренироваться и даже почему-то поставил «зачет» по практике, которую я единственная в классе не сдала.

Он пригласил меня заглянуть в клетку, и я послушалась. Изнутри на меня смотрел маленький тигренок. Еще совсем крошка! Самый обычный, разительно отличавшийся от тех почти искусственных зверей, которыми владели красные.

— Это девочка, — произнес учитель, улыбаясь.

— Ничего себе… Какая милашка! — я сразу же просунула пальцы в клетку, пытаясь ее погладить. — Как она у вас оказалась?

— На самом деле — печальная история. Наши люди нашли ее, когда до ее матери и братьев уже добрались браконьеры. Было само по себе чудом, что эту малышку удалось спасти. Это один из редких, почти вымерших подвидов. — Мистер Честертон указал на необычные, дымчато-серые полосы, рассекающие ее спину, и такие же дужки недоверчиво взирающих на нас глаз. — Рискну даже предположить, что она — последняя. Никто не верил, что она сможет выжить, но ее отправили мне — и вуаля! Однако и ей досталось, поэтому для более интенсивных тренировок она бы не подошла, и ее отдали мне. А я в свою очередь вместо того, чтобы возвращать эту крошку назад в природу, где она точно не выживет, решил, что будет интересно попробовать свести вас вместе.

Понаблюдав, как она встала и подошла к моим пальцам, я сразу поняла, почему ее забраковали для тех, кому она предназначалась — малышка прихрамывала. Для красных же требовались самые сильные звери. Способные выдержать те «улучшения», которые они для них требовали.

— Ну, что скажешь?

Я удивленно и с некоторым ужасом пожала плечами. Подобно мне, этой очаровашке с большими, жалостливыми, полными страха глазами и больной лапой больше некуда было идти. Я просто не могла от нее отказаться.

— Я назову ее Кения.

Название страны, где я провела одни из самых счастливых каникул с Робертом, почему-то показалось самым подходящим именем.

— Отлично, — он обрадовался и напоследок хлопнул меня по плечу.

— Но мистер Честертон… разве вы не говорили, что нам нельзя тренироваться с большими животными? — вдогонку спросила я.

— С большими, да. Но она ведь пока маленькая, — подмигнул мне учитель и отошел к Эмили Браун и ее соседке по парте Элизабет Куинси, которые снова принялась вовсю его доставать.

Рядом с унылым видом взирал на свою клетку Фишер. В этом семестре ему снова позволили тренироваться, но почему-то радостнее он от этого не стал. И все время избегал смотреть в мою сторону.

Кения сначала недоверчиво меня обнюхала, но вскоре подпустила ближе. И пока остальные уже восстанавливали свои прошлогодние навыки, позволяя своим животным выбираться из клеток и под их контролем разгуливать по столу, я игралась с ней маленькой кисточкой на тонком шнурке, которую оторвала от пенала.

— Тигренок? — удивился Уилл, когда мы вышли. — С одной стороны, это, конечно, хорошо: чем сильнее у тебя животное, тем лучше. Но хватит ли у тебя… Сможешь ли ты ее контролировать? Мистер Честертон уверен, что она не причинит тебе вред?

В глазах Уилла было столько волнения и беспокойства, что у меня внутри что-то приятно дрогнуло.

— Она же еще совсем крошка, Уилл.

— Но когда-нибудь она вырастет, — упрямо возразил он.

— Это будет очень нескоро, — ответила я, провожая взглядом Джин, которая с опущенной головой проскользнула мимо нас. Несмотря на мои уговоры, Уилл по-прежнему отказывался с ней разговаривать.

— Кстати, ты помнишь, о чем я тебя просила?

Уилл вздохнул.

— Я же обещал тебе…

— Когда ты это сделаешь?

— Сегодня.

— Ладно. Только сразу, как вернешься. Больше не тяни.

Распрощавшись с ним и кивнув Джин, которая грустно проводила взглядом удаляющегося Уилла, я подхватила свой плащ и пакет с вещами, который утром спрятала в раздевалке. Затем переждала, пока красные спустятся, чтобы ненароком не столкнуться с Джейком, Майком или Эриком, и отправилась на третий этаж.

Сегодня я принесла с собой в школу платье и туфли мисс Белл, которые она передала мне для выпускного бала. Несмотря на заверения учителя, я не могла отправиться давать показания, не поговорив с ней еще раз. Что-то в этом по-прежнему не давало мне покоя.

Однако наверху меня ждало разочарование — на мой настойчивый стук никто не ответил. Мисс Белл уже ушла домой.

Умирая от досады, что упустила последнюю возможность поговорить с ней перед завтрашним объяснением, я оглядела вещи, которые по-прежнему держала в руках. Не тащить же их обратно домой, оставлю хотя бы в кабинете. Вздохнув, я нажала на ручку — и дверь поддалась.

Кабинет был пустым и холодным, камин давно потух. Без весело пляшущего огня или витающего в воздухе нежного аромата парфюма с нотами розы, в приглушенном свете светильников комната выглядела непривычно безжизненной. Я пристроила пакет на письменном столе и потянулась было, чтобы оставить записку, но вдруг поняла, что потеряла ручку. На такой случай у Джин в пенале всегда имелись запасная, но сейчас ее рядом не было. На столе, как назло, тоже не оказалось никаких письменных принадлежностей. Может, в ящичке? Я протянула руку, но остановилась — шарить в столе мисс Белл было бы невежливо.

Я еще раз взглянула на дверь в надежде, что она вот-вот откроется и войдет учительница. Потом обошла кабинет, но везде царил образцовый порядок — мисс Белл не имела привычки оставлять вещи не на своих местах. Выбора не оставалось: мне не хотелось бросать вещи просто так, не поблагодарив и не извинившись за бесцеремонное вторжение в ее кабинет.

Я вернулась к столу и потянула за красиво изогнутую серебряную ручку. В первой полке оказалась только тонкая стопка бумаг. Я вытащила второй, затем — третий, но вожделенной ручки нигде не было. Чувствуя себя ужасно неудобно, я старалась не рыться в вещах, а лишь бегло оглядывала их сверху и тут же закрывала бесполезный ящичек. Добравшись до последнего, я уже отчаялась. Поэтому, когда наконец-то увидела ручку на самом верху чего-то по форме похожего на старый школьный альбом, то чуть не вскрикнула от радости.

Позаимствовав ее, я склонилась над вырванным из тетрадки листком и быстро написала извинение. Затем уже потянулась, чтобы вернуть на прежнее место, как вдруг мое внимание привлекли красивые золотистые инициалы — К. Б. Может, явно испытывающая недостаток в ручках мисс Белл у кого-то ее одолжила? Я мысленно перебрала в уме всех известных мне учителей, но никого с таким именем среди них не было. «Наверное, кто-то из ее родственников», — решила я, возвращая ручку на место. Я уже наполовину задвинула ящичек, как вдруг заметила еще какой-то блеск. Я наклонилась ближе и присмотрелась… Ничего себе! Настоящий серебряный медальон! Его острый край торчал из старого альбома.

Аккуратно поддев ручкой тонкую цепочку, я потянула ее к себе и тут же поняла, что медальона на самом деле два. Причем абсолютно одинаковых. Странная форма была не похожа ни на одну из известных мне геометрических фигур: они представляли собой сплетение из прямых палочек с поблескивающими на них камушками. Мне показалось, что где-то я уже такой видела, но никак не могла вспомнить — где.

Оглядывая их с обратной стороны, я заметила на одном из них знакомые инициалы — К. Б. На другом тоже были высечены буквы — М. Б. «Миранда Белл», — шепотом произнесла я. Затем снова внимательно осмотрела первый медальон. Не знаю, что случилось, но этот человек много значил для мисс Белл, раз она хранила его вещи у себя в столе.

Цепочки медальонов заманчиво поблескивали меж неплотно прилегающих страниц альбома, и у меня возникло сильное искушение в него заглянуть. Мисс Белл была того же возраста, что и мои родители, и если моя догадка верна и передо мной выпускной альбом красных, то, возможно, там есть их фотографии… Борясь с искушением, подушечками пальцев я погладила мягкую бархатную обложку цвета бургундского вина, провела по вышитому золотыми нитками названию «Торнхем» и венчающему ее льву, пробежалась по толстым боковым листам. Это, несомненно, альбом с фотографиями. Как же велико было желание туда заглянуть…

Нет. Я отдернула руку. Мисс Белл была так добра ко мне, Джин и остальным, я не имею права лезть в ее жизнь. Будь это кто-нибудь другой, я бы не стала колебаться, но мисс Белл… Я решительно протолкнула медальоны обратно и задвинула ящичек. У всех здесь есть свои секреты, которые обернулись для меня потрясением, как в случае с Джин, или разочарованием, как в случае с Майком. И я не была уверена, что хочу знать еще и тайны мисс Белл.

На пути к двери что-то заставило меня остановиться. Какая-то тень проскользнула сбоку — и мое сердце встрепенулось испуганной птицей в груди. Нет, всего лишь отражение! Я облегченно выдохнула. Я смотрела на себя, немножко искореженная из-за хрустальных дверей шкафа, но довольно отчетливо отражающаяся на его зеркальной стене.

Я подошла поближе. Из этого самого шкафа мисс Белл доставала пузырек с чудесным зельем: один раз для меня, второй — для моей соседки по парте. Сейчас он был пуст. К кому теперь обратится Джин, если что-нибудь случится на жестоких тренировках мистера Броуди, на которых он создавал этих монстров для красных? Или другие, до которых совершенно нет дела остальным учителям? Скольким уже помогла мисс Белл своим лекарством, к которому у нее как у учительницы был доступ? Им больше не к кому будет пойти.

Несмотря на обещание, которое я дала учителю, когда я захлопнула за собой дверь, я уже знала, как поступлю завтра.

***

— Это ваше поведение совершенно неприемлемо, — услышала я холодный голос миссис Джеймс, когда почти достигла школьного зала для совещаний, куда мне приказали явиться после уроков. — Менять что-то в школьной программе — это решение, которое принимаете не вы! И не в вашей компетенции вносить в нее свои поправки!

— Всего лишь совместный проект, Патриция! — донесся до меня благодушный голос Карла фон Рихтера.

Я не спешила сворачивать к ним, чтобы не оказаться нос к носу с миссис Джеймс. Нет уж, пусть лучше сначала зайдет внутрь. Но и она не торопилась.

— Как бы вы это ни называли, это запрещено, — непреклонным тоном заметила она, излучая железную неприступность. — Для синих учеников существуют обычные экзамены. Вы не должны были ничего менять!

— О, прошу вас! Вы слишком все раздуваете… В конце концов, это обычная проверка знаний! Только другим путем! — не отступал он.

— Других путей не существует, пока я их не установлю, — в ее суровом взгляде блеснул лед.

Похоже, речь шла о совместном проекте по политологии, который мы с Джин, Уиллом и его соседом по парте Адамом делали в прошлом году и который сейчас почему-то не давал покоя этой сухой карге. Я вдруг подумала, что именно благодаря этому проекту мы тогда сблизились. Кто знает, возникла бы эта дружба, если бы не он.

— Позвольте заметить, что я совершенно не понимаю, из-за чего вы так нервничаете, — спокойно отозвался ее собеседник. — Подумаешь, обычная групповая работа. Ничего страшного в этом не вижу. Вы слишком увлечены какими-то там подозрениями…

— Нет, это вы слишком много себе позволяете, — прошипела миссис Джеймс. Ее терпение заметно иссякло перед непробиваемо доброжелательным тоном учителя. — Но, к вашему несчастью, мне об этом сообщили. Хоть и несколько запоздало, — она вздернула подбородок, а я снова подумала, что это, должно быть, снова работа этой проныры Марлоу, которая в этом семестре ходила с не в меру раздутым видом. — Мы все делаем тут свою работу, и вы — не исключение. И советую вам соблюдать осторожность, если не хотите таковым стать.

Она развернулась на своих безвкусных каблуках и зашла в зал заседаний. Учитель проводил ее задумчивым взглядом и тоже направился за ней.

Настал мой черед. По голосам, доносившимся изнутри, я догадалась, что все уже собрались.

Ладони взмокли, и я вытерла их о юбку. Затем пригладила неряшливую косу и набрала в легкие побольше воздуха. Высокая, чуть ли не под самый потолок, дверь с изображением огненного льва посередине бесшумно отворилась, пропуская меня внутрь.

Зал, в котором проходили заседания учительского совета, был привычно роскошным, но при этом каким-то застывшим, будто время странным образом остановилось здесь. Повсюду черный мрамор, золото и парча, на полу — изысканный персидский ковер ручной работы. Тяжелые портьеры ниспадали на широкие окна, разделенные взирающими на меня мраморными статуями львов. Огоньки свечей в старинных канделябрах отражались в их неподвижных, пустых глазницах, из-за чего они выглядели по-настоящему жуткими. Будто восставшие из мертвых мумии, готовые броситься и растерзать любого, кто встанет у них на пути. От величественного каменного свода веяло почти настоящим холодом. На секунду мне почудилось, что он не сводит с меня невидимых глаз.

С моим появлением большинство голосов тут же смолкли.

Учителя, сидевшие по обе стороны длинного стола и до этого бурно переговаривающиеся, повернули ко мне головы. Во главе этого сборища в большом кресле восседал директор. По одну руку от него сидела прямая, как палка, миссис Джеймс, по другую — мистер Честертон, перекидывающийся короткими фразами с ослепительно красивой в своем платье цвета спелого грейпфрута Стефани Аттвуд. Стоило мне появиться, как ее утонченное лицо исказилось в привычной гримасе брезгливости. Были здесь и Карл фон Рихтер, который зашел несколькими секундами раньше и сейчас устраивался в своем кресле рядом с круглолицей, румяной миссис Прингс, отталкивающий мистер Броуди, расположившийся подле миссис Джеймс и что-то нашептывающий ей на ухо, причесанный и импозантный мистер Ротланд, и даже дряхлый мистер Скруп, отчаянно стремящийся привлечь внимание мисс Белл. Последняя слушала его энергичные бормотания с растерянным видом и кивала невпопад, ее красивые пальцы, украшенные сверкающими бриллиантами, чересчур нервно теребили рукав шелковой рубашки.

На секунду наши глаза встретились, и я могла бы поклясться, что разглядела в них настоящий страх.

— Мисс Леран, — жестким голосом протянул директор, заставляя последние звуки в комнате смолкнуть и привлекая все внимание к нему. — Вы знаете, почему вы здесь?

— Да.

Несмотря на все усилия оставаться спокойной, грудную клетку будто стиснули огромным каменным кулаком. Именно этих людей я видела перед собой, когда смотрела на нависшую надо мной камеру в тот момент, когда отчаянно боролась за свою жизнь. Именно их лица преследовали меня в кошмарах на больничной койке, где я отходила от нанесенных мне ран. И именно перед ними мне сейчас придется излить душу.

Глаза директора сузились, ладонь легла на сверкающую поверхность стола.

— Что ж, начнем.

Изящный пальчик Стефани Аттвуд скользнул по кнопке маленького диктофона. От этого движения по моему позвоночнику пробежал леденящий холодок.

— Отвечайте строго на вопросы, которые вам зададут. Придерживайтесь фактов. Любая ложь с вашей стороны будет разоблачена, жестоко наказана и повлияет на всю достоверность ваших показаний, которые в этом случае будут аннулированы. Это понятно?

— Да.

Директор не отводил от меня холодных серых глаз, от которых мне стало неуютно, а внутри разлилась щемящая тоска.

— Итак, как мы все знаем, вы не должны были быть в списке? — бросил он, неслышно перебирая пальцами по столу. От этих равномерных движений веяло чем-то зловещим.

— Нет.

— Тогда как вы там оказались?

Миссис Джеймс смотрела прямо перед собой. Ее суровый профиль не выдавал никаких эмоций, только вытянутая спина чуть заметно напряглась.

— Я добровольно вызвалась участвовать.

— Я не припоминаю, чтобы раньше кому-то из учеников вашего цвета формы дозволялось подобное, — снова произнес он, сверля меня жестким взглядом.

Я повернулась к миссис Джеймс в надежде, что она мне поможет. Но как бы не так. Она хранила нехарактерное для нее молчание.

— Я думаю, этот вопрос должен быть направлен не к девочке, — вмешался мистер Честертон. — А к тому, кто непосредственно позволил этому случиться. Да еще и скрыл это от остальных, — он с неприязнью посмотрел на сидящую перед ним миссис Джеймс, с самого начала разговора делающую вид, что она слишком увлечена каким-то лежащим перед ней листком, на котором она изредка что-то черкала.

— Я уже учел это, Альберт, — резкий голос директора не оставил никакого сомнения, что он хочет услышать ответ от меня. Мистер Честертон поджал губы.

— Позвольте мне, многоуважаемый мистер Шелдон, — прохрипел мистер Броуди, пока я медлила. — Позвольте мне, прошу вас.

Директор, заметно раздраженный моим нежеланием говорить, сделал жест рукой, приглашая его продолжать.

Мистер Броуди откашлялся, прочищая горло.

— Ни для кого из достопочтенного учительского совета не секрет, что мисс Леран, — уголки его тонких, обескровленных губ противно дрогнули, когда он произнес мое имя, — с самого первого дня позволяла себе нагло переступать все наши правила…

— Это не повод в тайне от всех посылать ее на соревнование, — холодно возразил ему мистер Честертон. — Списки были утверждены заранее, и ее там не было.

— Я не договорил! — взвизгнул мистер Броуди. Его челюсти противно лязгнули, стоило ему услышать приятный, грудной баритон учителя, который он не мог выносить. Еще бы, даже если оставить в стороне его затаенную злобу и какие-то старые счеты, по сравнению с мужественной и благородной внешностью учителя хилый, худой, как скелет, мистер Броуди выглядел просто омерзительной ошибкой природы.

— Продолжайте, Теобальд, — поддержал его директор, также недовольный очередным вмешательством мистера Честертона.

— Спасибо, — маленькая яйцевидная голова мистера Броуди благодарно задергалась над костлявыми, обтянутыми в черный пиджак плечами. — Спасибо, мистер Шелдон. Некоторые в этом зале совсем забыли, что значит проявлять уважение к кому-то, кроме себя, — его левый глаз конвульсивно дернулся. Нервно пригладив зализанные назад черные волосы, он продолжил: — Так вот, я хотел сказать, что понимаю и всячески поддерживаю решение нашей дражайшей Патриции. Пусть даже оно было принято в самый последний момент и требовало определенной секретности…

«Дражайшая Патриция» по-прежнему была чересчур занята своим листком, и он заговорил дальше:

— Но дело даже не в том, что думает каждый из нас. Ведь это не важно! Я как учитель никогда бы не решился поставить под вопрос решение — ваше или вашей, столь уважаемой всеми заместительницы, — прокаркал он, обращаясь только к директору, словно остальных в этой комнате не существовало. Тот слушал его с непроницаемым лицом.

— Это дерзко и непозволительно! Представьте, что будет, если правильность ваших решений, которые так преданно и старательно исполняет Патриция, будет подвергаться постоянному сомнению! Куда покатится наша школа? — он с драматизмом вскинул руки к высокому каменному своду, который взирал на все это с присущим ему хладнокровием. — Разве этот раздор пойдет на пользу нашему делу? Нет! Это же прямой путь к полной, тотальной катастрофе, последствия которой выльются далеко за пределы этих великих стен! — воскликнул он, самозабвенно стукая кулаком по столу и доходя до пика своего представления.

Внимающие этому театральному бреду присутствующие, как по команде, затаили дыхание.

— Когда вы заняли этот пост, я поклялся вам в верности, — елейным голоском протянул мистер Броуди, заметно сбавляя темп и наслаждаясь безраздельным вниманием директора, коим завладел. — И делаю все, чтобы оправдать возложенные на меня надежды. И лично я никогда бы не усомнился в преданности вам Патриции, как и в ее вечном стремлении служить нашему роду и этой школе. И если кто-то считает иначе… — Он скосил маленькие, полные скрытой вражды глазки на мистера Честертона. — Кто-то ставит под сомнения ее и вашу работу, то пусть скажет это сейчас. И тогда, вы … да будет мне позволено… наш самый величайший и могущественный директор, сами сможете сделать вывод, кто здесь заслуживает вашего доверия, а кто — нет!

Он замолчал и с едким, нахальным самодовольством огляделся. Учителя потупили головы. Мистер Честертон молчал.

— Что ж, спасибо за то, что поделились с нами вашим мнением, мистер Броуди, — директор пытался сохранять хмурое выражение, но в его глазах уже загорелся тщеславный огонек, который зажег своими льстивыми словами мистер Броуди.

Тот пылко поклонился и прижал руки к груди, демонстрируя ему свою искренность и нерушимую лояльность.

— Ну что ж, будем считать, что этот вопрос закрыт, — рука директора провела по столу, словно проводя по нему невидимую черту. — Теперь перейдем к следующему. Я хочу, чтобы вы рассказали нам во всех подробностях, что случилось в третий день соревнования, — директор снова смотрел на меня. Его тон стал жестче. В нем проступила привычная властность. — Начните с того, как вы покинули пещеру. И на этот раз советую вам быть более разговорчивой.

Казалось, до этой «проникновенной» речи мистера Броуди директор еще был недоволен таким поворотом событий, который скрыли даже от него, но теперь полностью принял его сторону. И больше не намеревался возвращаться к теме самого факта моего участия.

Миссис Джеймс бросила возиться со своими записями и отложила ручку, словно ей только что предоставили негласное помилование.

Я взглянула на учителя, и он сделал мне едва заметный кивок.

Мне не хотелось этого делать, не хотелось посвящать их в то, что я пережила, когда стальные когти медведя Эрика вонзились в мое тело, но хотя бы эту часть своего обещания я собиралась выполнить. Пока я рассказывала, уставившись в ковер, я снова слышала под ногами хруст и шуршание маленьких камней, ощутила их неровную и твердую поверхность, почувствовала незыблемое величие, исходящее от древних валунов, увидела перед собой вырезанного в них грозного льва. Легкие вдруг сжались, как если бы воздух в комнате вдруг стал разряженным, как там, в горах. В крепости, где охотились на нас красные, чтобы тренировать свою способность управлять животными и людьми.

Я дошла до момента с расщелиной в скале, через которую ускользнула, и замолчала. Никто из присутствующих не проронил ни слова. Взгляд мисс Белл выражал неподдельное сострадание, но в основном лица в комнате оставались отчужденными и бесстрастными. Некоторые, как у миссис Джеймс, мистера Броуди и Стефани Аттвуд — откровенно скептическими. И только отъехавший мистер Скруп взирал на меня из-за толстых линз своих очков, словно не понимая, что он вообще тут делает и какое это имеет к нему отношение.

— Что было дальше?

У меня перехватило дыхание.

— Вы знаете.

— Вас вызвали сюда не для того, чтобы снова смотреть на ваши кривляния, мисс Леран, — в голосе директора прорезалась сталь. — Если я задаю вам вопрос, соизвольте отвечать на него подробно. Вам предоставили этот шанс, а вы сами пытаетесь его растоптать.

Шанс! Конечно! Так я и поверила! Может, учитель и полагал, что этим лицемерным собранием добьется для меня справедливости, я же не питала иллюзий по этому поводу. Эрика и Камиллу, любимчиков миссис Джеймс и учителей, никогда не накажут. А вот добросердечной и чуткой учительнице может достаться из-за меня.

Тишина в комнате стала натянутой. Мисс Белл закусила губу, ее побелевшие пальцы сжали пуговку на рукаве. И это придало мне решимости.

— Я пролезла на другую сторону и использовала лекарство, чтобы остановить кровь, — ответила я, смотря ему прямо в глаза и пытаясь не дрогнуть под этим безжалостным взглядом.

Настал момент, которого они ждали больше всего. Было понятно, что то, что сделал со мной Эрик, никого, кроме учителя, не заботило. Они хотели знать другое.

— Кто вам его дал?

Напряжение в зале достигло неимоверных размеров. Казалось, даже величественный каменный свод с интересом ожидал моего ответа.

Вот он, решающий момент.

Я скрестила пальцы за спиной. Не знаю зачем, ведь врать мне было не привыкать.

— Я сама его взяла. В одном из кабинетов в подземелье, не помню в каком, — быстро выпалила я, боясь, что кто-нибудь меня прервет. — Я случайно туда зашла, когда искала туалет, и увидела этот флакон. Я решила, что он может мне пригодиться. Поэтому присвоила его.

Розовощекая миссис Прингс охнула. В тон ей за столом раздались несколько громких осуждающих возгласов.

— Весьма глупое решение, мисс Леран, — впервые за время этого разговора миссис Джеймс подала голос. И был он суровым и обещающим наказание. Словно и не было уже того волнения, которое владело ею вначале и которое ей почти удалось скрыть от остальных.

— Я же говорил! — мистер Броуди резво повернулся к директору, будто мои слова только подтверждали его правоту. — Я же говорил! Поэтому послать ее на соревнование было самым правильным решением…

В медовых глазах мисс Белл светились растерянность и непонимание, но я избегала смотреть на нее и очень надеялась, что она сама вдруг не решит признаться. Это бы все испортило.

— Вам не просто запрещено совать свой нос, куда не просят, но и трогать вещи, которые принадлежат школе, — снова процедила миссис Джеймс. Прощение, заслуженное ею в глазах директора благодаря мистеру Броуди, вернуло ей прежнюю уверенность и снова подчеркнуло ее незыблемый авторитет в глазах остальных. — Кража того, что вам не принадлежит — только вам могло прийти такое в голову. И могу вас заверить, что вы за это как следует заплатите.

— Думаю, этот поступок вряд ли должен нас удивлять, — скользким голосом заметила Стефани Аттвуд, элегантно дергая оголенными из-под платья плечиками. Жест, который должен был выражать омерзение. — Чего еще можно было ожидать от такой, как она? — она покосилась на мою синюю форму.

— И тем не менее, никто из ее прекрасно воспитанных одноклассников никогда бы не опустились до такого, — желчно прервала ее миссис Джеймс. — Низость, подлость и постоянное стремление к вранью — это скорее ее врожденные черты. Которые будет не так-то просто искоренить.

— Но уж вы-то преуспеете, Патриция. Я в этом ничуточку не сомневаюсь, — злобно хихикнул мистер Броуди, льстиво наклоняясь к ней. Не знаю, как она только умудрялась выносить этот тухлый смрад из его рта.

— Простите, мадемуазель Леран, — кашлянул Карл фон Рихтер, прикрывая рот кулаком, — вы сказали, что не помните, в каком кабинете это было?

— Нет.

— И это… редкое лекарство лежало просто так? У всех на виду?

— Да.

— Кхм… как странно, — пробормотал он.

Но, к счастью, никто не обратил на это внимания. Получив возможность, мистер Броуди продолжил громко поносить меня, призывая к немедленной каре. Ему вторила Стефани Аттвуд, и вставил пару нейтральных комментариев мистер Ротланд.

И только учитель смотрел на меня так, будто я разбила ему сердце.

— Мы решим, как с вами поступить. Пока можете идти, — произнес директор, поднимая на меня глаза, от которых у меня внутри неприятно заныло.

Увлеченные обсуждением моей «кражи», они совершенно позабыли о том, о чем заранее предупредил меня мистер Честертон. Никто не спросил меня о том, как я смогла преодолеть ту гору. Пока они нечаянно не вспомнили, я устремилась к двери.

Только на выходе я заметила, что кнопка под большим черным экраном, который все это время находился позади меня, мигала зеленым. Точно так же, как у отца дома, когда он вел видео переговоры в своем кабинете. Только у него был вполне видимый собеседник. А тут, кто бы это ни был, в моих глазах он предпочел остаться неизвестным.

***

Впрочем, как оказалось, тема с волком все-таки не осталась для меня позади.

Наказание мне назначили на следующий же день.

— Вы продолжите работать у Меган Клиффорд. А это означает, что вы, мисс Леран, на весь год лишаетесь выходных и каникул, — ледяным тоном огласила миссис Джеймс свой приговор, когда меня вызвали явиться к ней в кабинет в субботу.

Но она просчиталась. Меня возможность проводить в кафе выходные только обрадовала.

Однако, у моего островка счастья была цена. Джейк не преминул воспользоваться подаренной ему возможностью и в первое же воскресенье вызвал меня с очередным заказом. После объяснения перед учителями я чувствовала себя совершенно опустошенной и вымотанной, поэтому воскресная поездка оказалась еще одним неприятным испытанием первой школьной недели.

В своей высокомерной манере он соизволил появиться только тогда, когда я разложила корзиночки и другие сладости на длинном обеденном столе в его просторной столовой.

— Я слышал, что ты будешь продолжать работать в этой забегаловке. Что ж, отличная возможность продолжить наши… — он плотоядно улыбнулся, — незабываемые встречи.

Да уж, он не медлил. Еще до того, как миссис Клиффорд услышала эту новость от моей обрадованной тетки, которая лично позвонила, чтобы это сообщить, а заодно и напомнить о зарплате, Джейк уже прислал записку с новыми требованиями.

— Так что у нас сегодня? — нахально поинтересовался он, едва кидая взгляд в сторону пирожных, которые сам же и оплачивал раз за разом. Только для того, чтобы заставлять меня сносить его издевательства.

— То же, что и обычно, — сквозь зубы отозвалась я. Ну вот, опять этот кошмар.

Сложив руки на груди, он критически осмотрел то, что я разложила, и отрицательно покачал головой.

— Значит, кое-что лишнее, — несколько чудесных тарталеток с лаймовым муссом, испеченных как бонус к заказу, привычно полетели на пол.

Я отвернулась, мысленно перебирая в голове подходящие для него существительные. И даже некоторые прилагательные.

— Так-то лучше, — с наглой ухмылкой заметил он, взирая на остальное. — Теперь тут действительно только то, что я заказал. Как и должно быть в любом уважающем себя месте. Но явно не в том, где ты работаешь.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я упрямо отмалчивалась. Какой толк объяснять ему, что это всего лишь стремление сделать ему приятное, на которое миссис Клиффорд тратит уйму времени и сил? Этот самовлюбленный дурак не признает и не ценит никого, кроме себя.

Он насмешливо хмыкнул. Эти провокации стали привычным делом, но я быстро поняла, что лучшая реакция на них — молчание.

Какое-то мгновение он продолжал разглядывать меня, потом подошел к столу.

— Кстати, я тут все никак не могу перестать думать… — Он медленно закатывал рукава своей рубашки, обнажая хорошо очерченные мускулы и предвкушая очередную игру. Затем нагнулся и пристально рассматривал остальное. — Как тебе удалось убедить миссис Джеймс поменять списки?

У меня внутри неприятно похолодело. С той первой встречи Джейк больше ни разу не поднимал тему соревнования. Тогда почему именно сейчас?

Однако отвечать ему не входило в мои планы. Я упрямо поджала губы.

Джейк усмехнулся. Его рука поднялась — и первая корзиночка слетела со стола и плюхнулась на пол.

— Оказалось, что у меня дар убеждения, — зло проговорила я, наблюдая, как его пальцы уже тянутся ко второй корзиночке.

Он замедлился. Но ненадолго.

— Вряд ли такой, как у меня, — вторая полетела вслед за первой.

В ушах застучала кровь.

— Тебе-то какая разница? — не выдержав, вспылила я. Каким-то образом у него все равно получалось вывести меня из себя.

— Просто никто этого не ожидал… включая меня… — В его тоне проступило раздражение, пока он разглядывал свой заказ. — Но даже если на секунду оставить это в стороне… Я все равно не понимаю, каким надо быть слабаком, чтобы позволить тебе занять свое место, — презрительно заметил он, играя с очередной корзиночкой, которая опасно скользила на краю стола. — Ты рисковала там своей жизнью. Если твой приятель такой хороший, как ты о нем высказывалась, то он не должен был этого допустить… Я бы не допустил, — каким-то странным голосом прибавил он.

От его взгляда в животе что-то дрогнуло.

— Уилл тут ни при чем. Он вообще ничего не знал, — процедила я, ненавидя его каждой клеточкой своего тела.

Его губы расползлись в кривой усмешке.

— Меня поражает твоя готовность все время его защищать. Или это то, что ты в нем находишь? Тебя всегда тянуло к трусам и неудачникам? — на этот раз в его голосе сквозила опасность.

— Ты ничего о нем не знаешь! Что он вообще тебе сделал? Оставь нас в покое! — со злостью отозвалась я. Что-то в его тоне мне не нравилось.

— Нас? — он ухмыльнулся. Еще более нехорошо, чем раньше. Корзиночка сильнее накренилась над краем стола. — Это уже что-то новенькое… Что у тебя с ним?

Его руки, сжимающие край стола, напряглись так, что, казалось, рубашка вот-вот лопнет от рельефных мышц. В голосе прорезалась откровенная угроза, в обжигающем взгляде сверкали молнии.

С какой стати его это волнует?

— Мы просто друзья!

— И только? — не отставал он, с заметным напряжением ожидая ответа.

— Да, и только! И вообще, это не твое дело! — вспылила я. — Если хочешь отомстить мне, то ты своего добился, — очередной плод кулинарных трудов миссис Клиффорд повис в воздухе, и я бессильно закончила, уже предвидя неминуемый конец: — Только Уилл не имеет к этому отношения.

— По тому, как он липнет к тебе в столовой, я бы так не сказал.

В ту же секунду пирожное все-таки соскользнуло вниз и размазалось по паркету.

Я вонзила ногти в ладони. Ненависть к нему уже переливалась через край. Опять у него получилось втянуть меня в свою игру!

Склонившись над столом, он выбирал себе новую сладкую «жертву». На его лице застыла каменная маска, а на тыльной стороне руки чуть выше запястья красовалась большая татуировка огненной пасти льва. Такую же, в зависимости от своего животного, получали все красные и синие участники перед самым началом соревнования. Имея в своем распоряжении настоящего льва, Джейк, несомненно, получил самую желанную — символ, который красные боготворили.

— Тогда в том храме… Почему ты отказалась от помощи, которую предлагал тебе Майк? — его голос звучал хмуро. — Неужели для тебя было лучше и дальше подвергать себя опасности, чем сдаться мне?

— Вы же заключили пари, — ядовито ответила я, все еще наблюдая за рисунком на его коже, который, благодаря поразительному мастерству художника, казался таким живым, что в животе начались колики. — Разве не подразумевалось, что ты должен был честно меня поймать?

— Честность здесь ни при чем! — Взмах локтем — и целый ряд пирожных полетели на пол. Джейк выглядел взбешенным. — Он… мы не знали, что ты будешь участвовать. Все должно было пройти не так!

— Ох, ну извини, что подпортила тебе планы!

— Что ты несешь?.. Какие планы? — в странном жесте отчаяния он запустил руку в густые темные волосы. — У нас ты была бы в безопасности!

— Не такой ценой! Я бы никогда не сдалась! Никому из вас!

— Глупая, ты могла погибнуть, — прорычал он.

— Лучше так, чем плясать под вашу дудку! — не сдержалась я.

Мои слова прозвенели под высоким сводом столовой. Мы застыли друг напротив друга. Только сейчас я осознала, что нарушила свое обещание сдерживаться в его присутствии, чтобы не навредить кафе. И сейчас с замершим сердцем ожидала расплаты.

— Чем я так заслужил твою ненависть, Александра? — его голос был глухим, неестественно тихим. Грома и молний, которых я ожидала, почему-то не последовало.

Я поджала губы и отвернулась, твердо вознамерившись игнорировать опасные темы, на которых меня может снова круто занести на повороте. Он ждал. Тишина стала натянутой. Если бы в столовой пролетел комар, то его писк был бы подобен шуму работающего трактора.

— Ладно, — он устало тряхнул взъерошенными волосами. Затем оторвался от стола, большинство корзиночек на котором все еще остались стоять целыми. Что было довольно необычно.

Я уже обрадовалась, что очередная неприятная для меня встреча наконец-то закончилась. Но не тут-то было.

Он подошел к небольшому антикварному столику у стены, открыл верхний ящик и вытащил изнутри что-то большое и серое.

Джейк на секунду прищурился, рассматривая предмет в своей ладони.

— И еще… Я все не могу кое-что понять, — проговорил он, по-прежнему разглядывая что-то в руке. — Когда мы напали на твой след, то просто не могли тебя не догнать… Все силы были брошены на это, в то время как ты… — Его глаза скользнули по тому месту, где когда-то была ужасная рана от когтей медведя. На мгновение в них блеснуло что-то странное, почти страшное. Стиснув серую вещь в кулаке, Джейк продолжил: — Я никак не могу перестать гадать, как тебе это удалось. Раненой, после трех дней без еды и воды, в то время как наши хищники шли прямо по твоим следам… После того, как расправились с противниками, конечно.

Я вспомнила рев звериных битв, которые доносились до меня сквозь затуманенное сознание. Вот, значит, чьи драки разгорались у нас за спиной.

Он наблюдал за мной, но я поджала губы, глядя на него исподлобья.

Джейк сделал шаг ко мне и раскрыл ладонь.

При виде того, что открылось моим глазам, сквозь меня словно пропустили электрический заряд, а в желудке образовался быстро вибрирующий холодный комок.

В руках у него был камень. Самый обычный. Но не это он хотел мне показать. На его гладкой поверхности отчетливо проступал засохший отпечаток чьих-то окровавленных лап.

И, к своему сожалению, я прекрасно знала, чьих.

— На той горе мы должны были схватить тебя в любую секунду, но тебе как-то удалось ускользнуть. Очень странно… Более того — просто невозможно. А потом я внезапно заметил это, — камень в его руке притягивал мое внимание помимо воли. Я почувствовала, как внутренности медленно леденеют. — Может, ты мне скажешь? У тебя, насколько мне известно, не было своего животного.

— Очевидно, одно из ваших, — мне с трудом удалось подавить дрожь в голосе и придать себе мало-мальски непринужденный вид.

Джейк в задумчивости покачал головой.

— Нет, — прищурившись, он с профессионализмом опытного охотника осматривал лежащий перед ним камень. — Нет, это что-то другое… Этот отпечаток не принадлежит кому-то из наших, иначе я бы это знал.

— Значит, ты ошибаешься, — чересчур быстро отозвалась я, тем не менее чувствуя, как страх скользкой змеей сворачивается внутри и предательски дрожат коленки. Спасая меня, волк все-таки оставил след. Его заметили. Единственный, кто о нем знал и почему-то хранил молчание, был Майк. Но у Джейка для этого не было никаких оснований. Если он решит поделиться своими подозрениями в школе, прошлогодняя история с волком сразу же всплывет наружу. И на этот раз у учителей будет серьезный повод для сомнений.

— Я никогда не ошибаюсь, — свысока заметил он, продолжая смотреть на камень, словно стремясь увидеть его насквозь. Как будто внутри могла таиться желанная для него разгадка. — Но кому бы ни принадлежал этот след, я определенно найду ответ.

— Удачи, — чувствуя, как громко бьется сердце, я развернулась и направилась к выходу.

К моему облегчению, на этот раз он меня не остановил.

Глава 4. Видения возвращаются

Разговор с Джейком вселил в меня тревогу: я всерьез опасалась, что он и правда будет всеми силами стараться узнать ответ. Особенно после того, как это задело лично его, а тема соревнования и протекающее разбирательство, касающееся меня и его одноклассников, продолжали нависать над мрачно темнеющей под неприветливым, осенним небом школой.

Несмотря на то, что уроки состоялись как раньше, а учителя как-то слишком старательно вели себя по-прежнему, атмосфера продолжала накаляться. И уже достаточно было одной неосторожной, случайной искры, чтобы эта искусственная «оболочка спокойствия» окончательно вспыхнула.

Больше всего это было заметно по чату красных. Тему победителей затрагивали очень аккуратно и мало, опасаясь, видимо, Джейка. Но слухи об угрозе наказания, которое нависло над Камиллой, Эриком и Диланом из-за меня, уже просочились наружу и теперь были главной темой красных. Взбешенные реплики Эрика и Дилана всплывали то тут, то там, срывая злость и делая ехидные, порой откровенно обидные замечания в сторону своих однокурсников. Единственной, кто пыталась как-то сгладить ситуацию, почему-то была Камилла. Она предпринимала попытки убедить своих поклонников не бушевать, но это только сильнее раззадоривало самых преданных ее обожателей, включая Николь, которая дома при каждом удобном случае шипела мне гадости, включая сожаления по поводу того, что я не утонула и не облегчила им всем жизнь.

«Мы уверены, что все скоро прояснится», — с опаской замечали в чате близняшки и посылали ей кучу утешительных смайлов.

Им энергично вторила моя кузина, которая с радостью бросалась говорить о Камилле и ее мнимых несчастьях и помалкивала про победу своего брата на соревновании. Наверное, побаивалась присутствующего в чате Эрика, который, в отличие от Камиллы, имел другое мнение по поводу распределения победителей.

«Да не переживай, Камилла, — поддакивал им Кэйл. — Ты знаешь, что мы все на твоей стороне. Во всех планах. Ты лучшая». После таких едких замечаний, которые заметно участились с его стороны, он ставил многозначительный хитрый смайлик.

«Не нарывайся, Кэйл», — вмешивались Райн и Крис, неизменные напарники Джейка как в школе, так и на соревновании. В чате присутствовали только они вдвоем. Джейк и раньше бывал там редко, а после соревнования и вовсе перестал заходить. Такое молчание больше подходило моему кузену, но для Джейка оно было странным. После той последней встречи он больше ничего не заказывал, и я облегченно вздохнула, хотя бы на время избавленная от этих мучительных для меня визитов.

«А что я такого сказал? — гнусно посмеивался смайл Кэйла, пыхтя в чате своей нарисованной сигаретой. — Просто поддерживаю нашу королеву. Камилла всегда приходит на помощь, если кто-то из наших в беде. Теперь наша очередь».

Я вспомнила, как он собирался с помощью моей поимки заслужить ее благосклонность. И теперь его слова были буквально пропитаны лестью — сразу стало понятно, чью сторону он принял. В отличие от остальных, которые были более осторожными в своих высказываниях, Кэйл и не стремился этого скрывать.

«Ты понял, Кэйл. Не строй из себя дурака», — предупредил его Крис.

В ответ Кэйл лишь продолжал нагло посмеиваться.

«Ему просто надо как следует напомнить его место, — встревала неугомонная Кьяра Бэнетт. — Кэйл, а чего это ты все лето тихий как мышь сидел? Уж не с Джейком ли повздорил?»

«Кьяра, ты в меня влюблена что ли? Я смотрю, что моя персона не дает тебе покоя. Тогда знай, что у тебя нет шансов», — слегка ощетинивался при ее появлении Кэйл.

«Не льсти себе, — парировала она. — Я скорее посмотрю на обычного человека без наших способностей, чем на тебя».

«А у тебя нет выбора — никто из наших тебя подавно не вынесет. Придется искать себе женишка снаружи, — надрывно хохотал смайл Кэйла. — Но даю руку на отсечение, что и там тебе придется туго. Чуть ослабишь хватку — и любой нормальный парень от тебя сразу сбежит. Придется держать его сутками под контролем. А с твоими-то хиленькими способностями это будет нелегко, ха-ха-ха», — исходил он от собственной шутки.

«Вот уж не переживай обо мне, — отвечала она, пропуская его обидные замечания мимо ушей. — Лучше расскажи, что там случилось, что тебя так приструнили? Хотя, смотрю, ты снова скалишься».

«Не твоего ума дело, Кьяра, — Кэйл начинал снова нервничать, но тут же брал себя в руки. — Тебя вообще вычеркнули, так что сиди да помалкивай. Одно дело — не попасть в список вообще, а другое — позорно из него вылететь. Миссис Джеймс с тобой не церемонилась: она знала, чье место освободить для Эрика с Диланом». Кэйл снова принялся дико и издевательски хохотать. Ему вторили его дружки и присоединялись те двое, которых он упомянул. Эта парочка вообще с начала семестра вела себя по-свински практически ко всем. Только Кэйл с Трентом, которые помогали им в погоне за мной, с тех пор вошли в их круг и пользовались у них особым расположением.

«Ха-ха, твое отвратительное чувство юмора, как всегда, на высоте, — не сдавалась Кьяра. — Опять «блещешь» своим остроумием. Но еще совсем недавно ты не был таким веселым, а, Кэйл? Если сам Джейк вмешался, значит, это было что-то из рода вон выходящее… Так что ты ему сделал? Возомнил себя охотником и посмел дорогу перейти? Кровь в голову некстати ударила от того, что тебя записали?» — Она озорно хихикнула.

Внутри храма не было камер, поэтому красные до сих пор были не в курсе, из-за чего между Джейком и Кэйлом пробежала черная кошка. Но я-то знала, что Джейк не смог простить ему нападение на Майка в той драке, которая разгорелась там из-за меня. Да уж, эта девушка была невероятно прозорливой. У меня даже проснулось к ней уважение.

«Я, в отличие от тебя, занял четвертое место, — на этом этапе Кэйл все-таки терял терпение и бесился. — Тебе бы вообще помалкивать! Завидуй молча!»

«И не мечтай. Так за кем ты охотился, что влез туда, куда не надо? Дай-ка угадаю… Уж не за той ли, которой, несмотря на все ваши потуги и бахвальство, удалось от вас сбежать?!» Ее рыжеволосый смайл с двумя косичками довольно закрутился на месте, подпрыгивая на одной ноге.

«Ей просто повезло, и ее черед еще придет. Не советую никому в этом сомневаться. И вообще шла бы ты отсюда, Кьяра, — огрызался в ее сторону Эрик. — Кэйл прав — не твоего это ума дело».

Мне невольно вспомнились его глаза тогда в лесу и в тот роковой момент на соревновании. Беспощадные, мстительные, безжалостные. Готовые на все. Эрик явно не забудет того, что мне удалось уже второй раз от него ускользнуть и тем самым выставить его снова в неблагоприятном свете перед миссис Джеймс, поручившей ему со мной разобраться. И я понимала, что на этот раз все может оказаться серьезнее, чем раньше.

Но Кьяру было не так-то просто спровадить. Вскоре подключались другие, и чат снова начинал бурлить.

Миссис Джеймс приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы как-то тушить вот-вот готовый взорваться конфликт. На построениях она буквально изощрялась в своих речах о величии красных. Но теперь это вызывало лишь редкие, не слишком бурные свисты и рукоплескания. Красных занимало другое, и они жаждали куда-то излить свою злобу.

И, увы, она это быстро осознала. Если раньше она всячески избегала затрагивать тему соревнования, то теперь решила изменить тактику.

— Мисс Леран, — ядовито протянула она, указывая в мою сторону сухим длинным пальцем, волшебным образом заставляя синюю толпу передо мной отхлынуть в сторону, — утверждает, что кое-кто из наших охотников, которым была дана великая ежегодная честь доказать, что они — лучшие, причинил ей намеренный, почти смертельный вред.

Она презрительно и чересчур громко хмыкнула. Ее расчет оправдался: красные мгновенно поддержали ее полным ненависти шипением. А Эрик метнул на меня взгляд, от которого скрутило внутренности.

Стоя на самом верху лестницы и сложив руки на груди, мистер Честертон хмуро глядел на нее.

— Стоит напомнить, что с самого первого дня в этой великой школе мисс Леран не была примером честности. Она не проявляла никакого уважения к нашим традициям, нашему великому роду и тому, что мы делаем, позволяя себе откровенно нас оскорблять. Поэтому лично меня не удивит, если ее показания против троих наших лучших учеников окажутся лишь очередной наглой и бессовестной ложью…

Послышались одобрительные перешептывания. Красным понравилось, как это преподнесла миссис Джеймс.

Я заметила, как Лин быстро опустила глаза. Перед этим на одно единственное мгновение в них сверкнул слишком откровенный протест. Остальные желтые по привычке смотрели в пол. Девушка, которая стала предметом той страшной ночной драки между хищниками красных и на виске которой еще сохранился тонкий шрам, Том Моллиган — хромающий парень, который чуть не потерял ногу на предыдущем соревновании, и остальные, побывавшие в свое время на состязании красных в качестве их «добычи», чересчур пристально разглядывали ковер.

— Но до тех пор, пока ложь всплывет наружу… а я вам гарантирую, что она обязательно всплывет, — в ее бесцветных глазах, устремленных на меня, чувствовалась глубоко затаенная ненависть, — все слухи и домыслы должны рассматриваться только как таковые. Пока идет разбирательство, никаких фактов здесь нет. Как нет «невинно пострадавших», — она презрительно фыркнула, — а также в чем-либо виновных. Есть только слово неблагодарной, дерзкой, показавшей себя с самой худшей стороны ученицы против трех наших лучших учеников, чьи действия во время столь важного для них соревнования были нагло и бесцеремонно поставлены под сомнение. И когда правда всплывет наружу…

— Почему вы не вызвали остальных? — хмурый голос Джейка прорезал тишину зала, в котором проходило построение из-за моросившего на улице осеннего дождя.

На сухом лице миссис Джеймс отразилось секундное непонимание. Остальные, включая Камиллу и ее приспешников, тоже растерялись. Вопрос Джейка застал всех врасплох.

— Почему вы не вызвали остальных? — медленнее, но куда отчетливее повторил он. — Там были и другие свидетели. Пусть не прямые, но все же мы были недалеко… Я уверен, что мы могли бы помочь расследованию, — он вскинул голову и встретился с ней глазами.

Страх кольцом удава стиснул мое сердце. Я вспомнила голоса Джейка и Майка совсем недалеко от того места, где все произошло. А еще и этот дурацкий камень, который его угораздило заметить… Если он вмешается, то дело может кончиться плохо. К тому же, несмотря на разногласия, он наверняка попытается выгородить своих. Иначе зачем ему в это лезть?

Секундная растерянность и колебание, отразившиеся в глазах миссис Джеймс, сменились радостной вспышкой. Должно быть, ее озарила та же догадка. Было заметно, что она побаивалась его реакции на то, что не выполнила его просьбу об участии Уилла, и теперь испытала видимое облегчение от того, что Джейк не держит на нее зла.

— Мне кажется, мы об этом не подумали… Но в свете вашего предложения мы, конечно же, все взвесим и вынесем свое решение. Спасибо, мистер Хэртфорд, — она окинула его почти любовным взглядом, в котором вспыхнуло прежнее восхищение. Джейк снисходительно кивнул.

На душе у меня заскребли кошки. Я поискала глазами Майка, но он задумчиво разглядывал бывшего товарища по команде.

— Почему она ничего не сказала о твоих ранах? — зло процедил Уилл, когда построение на этой ноте завершилось. — Или о тех неделях, которые ты провела в больнице?

— Ты забыл, о ком говоришь, Уилл, — вздохнула я. — Для нее не существует никого, кроме ее любимчиков-красных.

— Мне это тоже кажется не совсем… не совсем честным, — тихо пролепетала позади нас Джин.

Я поблагодарила ее грустной улыбкой, а Уилл вскинул сумку и молча прошел мимо нее в сторону лестницы.

Джин сникла.

— Не обращай внимания, это пройдет, — заверила я, замечая, как она провожает его глазами. — Рано или поздно он поймет. Думаю, ему просто нужно время.

Отвернувшись, она горько вздохнула.

Когда все расходились, я случайно заметила мимолетный взгляд, которым незаметно для остальных обменялись мистер Честертон и мой кузен. Странный, непонятный, явно не предназначенный для посторонних. Будто два сообщника. Что бы это все значило?

***

Слова миссис Джеймс сделали свое — красные на время забыли о своих разногласиях и обратили свой гнев на меня. Походы в столовую превратились в сплошное мучение: не имея возможности меня тронуть, они, возглавляемые Эриком и Диланом, изливали на меня нескончаемый поток гадостей и оскорблений. Не настолько громких, чтобы заметили учителя, но достаточно различимых для меня.

Теперь доставалось и Уиллу, который всегда был рядом.

— Я тебя предупреждала, что общение со мной усложнит тебе жизнь, — сказала я после того, как ему досталось несколько обидных эпитетов в то время, как он набирал еду в буфете.

Он безразлично пожал плечами. С начала семестра в Уилле появилась какая-то мрачная озлобленность, которую прежде я в нем не замечала. Это был уже не прежний старательный и прилежный Уилл. Что-то в нем менялось. Он молча и с достоинством сносил все их грубые насмешки, но в глубине его карих глаз появилась какая-то черная пропасть, которая росла и расширялась с каждым днем.

Особенно это выражалось на тренировках.

— Великолепно, — приговаривал мистер Честертон, обходя остальных учеников на биологии. Всех, кроме меня. После моего свидетельства он начисто отказывался со мной разговаривать. — Прекрасный результат, мисс Браун, вы как всегда на высоте! Осторожнее, мистер Флемминг, ваша лиса вот-вот останется без хвоста! Впечатляюще, мистер О’Донован. О, мисс Куинси, у вас уже наметился значительный прогресс! Как я и говорил, ваше усердие все-таки дало нужный результат!

При этих словах соседка Эмили Браун по парте, которая всегда оставалась в ее тени, заметно расцвела, а Эмили наградила ее чересчур любезной улыбкой.

Я понимала его обиду. Несмотря на обещание, я снова его подвела, поступив по-своему.

— Джин очень расстраивается, что ты с ней не разговариваешь, — сказала я, наблюдая, как Уилл заставляет свою росомаху прохаживаться по столу.

Он неопределенно повел плечами, сосредоточившись на том, чтобы заставить ее сломать большое полено, которое по его просьбе приготовил мистер Честертон. После того случая с Фишером я попросила Уилла прекратить его тренироваться дома. Он немного поупрямился, но в конце выпустил кролика на свободу. Однако это лишь заставляло его использовать каждую минуту школьных тренировок по назначению. Теперь он стремился выжать из них по максимуму и его рвению не было предела. Разговаривать с ним в это время было бесполезно.

Впрочем, он был не один такой. Все мои одноклассники очень старались преуспеть и побыстрее развить свой дар. Все, кроме трех.

Первой по-прежнему оставалась Джин, которая целый урок витала где-то в своих печальных мыслях, оставив своего ежа спокойно спать на дне клетки. Второй довольно неожиданно стала Эндрюс, которая, несмотря на лестные слова учителя об ее способностях на соревновании, почему-то не слишком торопилась начинать знакомство с новой енотовидной собакой. Зато ее подруга Марлоу из кожи вон лезла со своей носухой, явно мечтая побыстрее обогнать остальных. К моему удовольствию, у нее не шибко получалось.

Последним был маленький Фишер, который угрюмо взирал на свою красивую пятнистую дикую кошку. И, по-моему, чувствовал себя не очень уютно от вынужденного соседства со мной.

Я подошла к своей клетке и погладила Кению, которая начала прыгать и резвиться, предвкушая очередную игру. «Ну что, готова? — подмигнула я и помахала перед ней игрушечным мячиком, который принесла из дома. Малышка радостно прижалась к полу, готовая принять бросок. Однако уже через секунду мячик неуклюже отлетел в сторону и застыл рядом с Фишером. Его кошка, с жадностью наблюдающая из клетки за нашей игрой, тут же попыталась выцепить его лапой.

Фишер вздрогнул.

— Извини, — сказала я, подходя за мячиком к его части стола.

Его кошка умудрилась-таки до него дотянуться и теперь игралась через железные прутья, подкатив поближе. Ее хозяин не обращал на нее внимания, и она использовала шанс порезвиться. Мне даже стало неудобно его забирать: кошка выглядела такой счастливой!

Но Фишер меня опередил. Не испытывая ни грамма угрызений совести, он протянул руку и отобрал у нее злосчастный мячик.

— Вот, — глухо пробубнил он, не поднимая головы.

— Спасибо, — я забрала и вернулась на свое место.

Но через несколько минут сценарий повторился: играясь, Кения перевернулась на спину — и мячик снова отлетел на другую сторону дубового стола, где его с готовностью ждала пятнистая кошка.

Мне кажется, только мы с Фишером чувствовали себя в этой ситуации неловко.

— Извини еще раз, — промолвила я, вынужденная снова приблизиться. — Похоже, ей захотелось другого партнера для игр. Я уже не подхожу.

Кения с интересом наблюдала за резвящейся кошкой, терпеливо ожидая своей очереди.

Я подумала, что он просто молча отдаст его мне, но на этот раз Фишер на секунду задержал его в своей ладони.

— Все нормально, — он бросил на меня беглый взгляд. — Мне не мешает.

Я забрала и вернулась на свое место. Мы не перемолвились ни словом о той встрече в пещере, но между нами определенно повисло что-то недосказанное. И я не понимала, кому это больше не по душе — мне или ему.

***

— Знаешь, иногда я понимаю, почему он выбрал сдаться, — проговорила я, поглаживая дремлющего волка и глядя в простирающееся над головой тихое, осеннее, звездное небо. — Как и они все. Теперь понимаю.

Отметившись дома после смены в кафе, я выскользнула из окна и пришла на поляну. Звезды наполняли ее неярким светом, в воздухе стоял запах пожелтевшей, принявшей оттенки красного и оранжевого листвы. Конец сентября выдался на редкость красивым. Среди этого умиротворения, ужасы соревнования казались далекими, почти нереальными.

«В конце концов он принял решение, — размышляла я, вспоминая угрюмо склонившегося над своим столом Фишера. — Другой на его месте поступил бы точно так же». Учитывая, как меня недолюбливали, его нежелание объединить усилия на соревновании вряд ли могло меня удивлять. К тому же могло быть и хуже: если бы он тогда выдал меня Джейку, все закончилось бы совсем иначе.

После всего, что мне пришлось пережить, я лучше понимала, почему остальные участники предпочитали сдаться охотникам без борьбы. Воспитываемые с детства в четком повиновении, каждый из них строго знал свое место. Соревнование, как сказала мне Джин, существует для тех, кто носит красную форму и занимает место на самой вершине. Так они получали возможность раз в год померяться силами без всяких школьных запретов, а также продемонстрировать свои умения Совету. А что касается меня, стараниями миссис Джеймс тот факт, что мне удалось остаться на свободе, теперь преподносили как следствие каких-то непредвиденных технических неполадок, которые якобы помешали охотникам меня поймать. И так как очень мало кто знал, что на самом деле произошло, скоро вся школа в это свято уверовала.

— Да и у меня бы ничего не получилось, если бы не ты, — я снова провела рукой по блестящей белой шерсти. Не размыкая глаз, волк довольно потянулся. — Ты — единственный, кто не покинул меня… не бросил, когда был мне больше всего нужен.

Сняв перчатки, я вытащила то, что в этот раз принесла с собой. Настала моя очередь помочь другу, а именно придумать, как защитить его от красных. Поэтому мне нужно было первой разгадать его тайны.

В прошлом году я уже листала главу о волках в учебнике по биологии, но тогда так и не нашла ничего, что намекнуло бы на связь между ними и силой красных. Сейчас я достала свой старый смартфон, который служил мне в качестве фонаря. Нужно было сделать это снова. Мистер Честертон рассказывал, что долгое время пытался понять, почему волки негативно влияют на их способности, но так и не докопался до причины. Однако в книге остались какие-то его заметки.

Пролистав, я действительно заметила несколько скромных записей от руки. И как я проглядела их в прошлый раз? Некоторые меня заинтересовали. Одна запись гласила: «Волк чрезвычайно умен и проявляет необычную чуткость». Вторая касалась каких-то встреч: «Он сам выбирает, когда появиться. Попытка установить контакт в присутствии третьего лица не увенчалась успехом». Что это означает? Мистер Честертон сам пытался установить связь с волком? Когда? Получилось ли у него? Я вздохнула. Если бы я могла задать эти вопросы учителю…

Мрак уже давно сгустился вокруг, но я все сидела. Пролистав больше половины и изучив малопонятные надписи на полях, я совершенно упала духом.

Волк дремал рядом, положив голову на передние лапы. Я погладила его:

— Может, ты мне поможешь? — в отчаянии проговорила я. — Ты — единственный, кого они боятся. А учитель утверждает, что их сила на тебя не действует. Почему?

Но волк не повел и ухом. Прикрыв глаза, он спал.

Холод постепенно пробирался сквозь тонкую ткань плаща, который я набросила впопыхах, горячее дыхание паром струилось в воздухе. Пора было собираться домой.

Со вздохом я прикрыла книгу и сунула ее под мышку. Затем скомкала одеяло и спрятала его в своем тайнике — с тех пор, как я впервые нашла эту поляну, я заметно преобразовала ее возможности.

Что-то привлекло мое внимание, когда я заканчивала возиться с укрытием. Одна звезда на горизонте вдруг ярко вспыхнула. Ее пульсация была неестественно ритмичной и быстро набирала силу. Бросив все, я привстала на носочки, чтобы получше ее рассмотреть.

Звезда мерцала все ярче и ярче, озаряя горизонт своим светом и будто бы заряжаясь невидимой энергией с каждой новой вспышкой. Раскаленный воздух вокруг нее быстро наполнялся мерцающим, расходящимся в стороны током. Она росла и росла, вскоре достигнув сначала размера кулака, а потом и целого воздушного шара. Кожей я ощущала волны исходящего от нее расплавленного воздуха.

Разум подсказывал мне отступить за деревья, но на меня навалилось странное оцепенение. Я не могла пошевелить даже мизинцем, будто кто-то окутал меня невидимыми путами.

Вдруг, словно не выдержав напряжения, пульсация прекратилась — и звезда ярко, ослепляюще взорвалась.

Белый, чистый, резкий свет окрасил черный небосвод и в одно мгновение развеял мрак леса — как если бы ночь вдруг сменилась днем. Вспышка отдалась режущей болью в глазах, и я подняла руку в попытке защититься от этого нестерпимого, бьющего в лицо светового потока. Но то, что я увидела, заставило меня заледенеть.

В белом, струившемся сверху свете мой рукав был бордово-красным. Окрасив его, краска медленно поползла вниз по одежде — я безошибочно узнала тот же красный плащ, который видела на себе во время первой встречи с волком. Этот цвет тяжело было с чем-то перепутать: он был не малиновым и не розоватым, а такого же насыщенного, почти вишневого оттенка… как у красных.

Но как это возможно?

От испуга и смятения я тряхнула рукой — и наваждение исчезло. Испарилось, как в первый раз. Звезда погасла. Ночной небосклон снова замерцал миллиардами одинаковых, светящихся точек.

Разбуженный моим резким движением волк поднял голову. Я же, не отрываясь, таращилась на свою руку. Видения вернулись! И как раньше, это было похоже на воспоминание — будто бы странным образом испытывала дежавю! Но что это? Опять галлюцинации? Я снова начинаю бредить?

Потревоженный и недовольный волк лениво потянулся и неторопливо поднялся на лапы. Кинув на меня прощальный взгляд, он повернул в сторону леса, должно быть, пошел досыпать свой сон. Я закончила возиться с тайником и побрела в сторону дома, попутно разглядывая руку. Однако ничего похожего на красный рукав больше не увидела. Мой плащ, как был, так и остался синим.

Глава 5. День Рождения

— Все нормально? — голос Лин выдернул меня из задумчивости.

Кажется, она тараторила о чем-то всю дорогу, но я настолько погрузилась в свои мысли, что не слышала ни слова. Вернувшиеся видения не давали мне покоя всю неделю. К тому же это снова случилось, когда я была рядом с волком. Между этим просто обязана быть связь!

— Тебя что-то волнует? — Черные, как оливки, глаза Лин выражали озабоченность. Она поняла, что я пропустила мимо ушей все, что она говорила, но не обиделась.

Я засомневалась. С одной стороны, я продолжала за нее беспокоиться. Наша дружба и так ставила ее под угрозу, ведь Лин носила желтую форму, а разделение по цветам было здесь главным правилом. Но с другой — мне просто необходимо было с кем-то поделиться! Последние события, переживания за волка, как и необходимость сохранить его присутствие здесь, в самом логове красных, в секрете, давили на меня, а с мистером Честертоном отношения до сих пор оставались прохладными. Лин была моей лучшей подругой, и я знала, что она скорее пожертвует своей жизнью, чем расскажет кому-то мои секреты.

— Лин, если я скажу тебе, что у меня бывают видения, ты не сочтешь меня сумасшедшей? — решилась я.

Лин посерьезнела.

— В моей культуре верят в переселение душ, — почтительным шепотом произнесла она, сверкая на меня раскосыми глазами. — У нас говорят, что видения могут быть знаком, что кто-то из наших предков пытается установить контакт, помочь предупредить беду… или… или направить. Дать какую-то подсказку!

Я скептически относилась к таким вещам. Но лицо Лин оставалось серьезным, и я не хотела ее обижать.

— А что именно ты видела? — было заметно, что несмотря на страх перед предками, Лин начала сгорать от любопытства.

Я вздохнула, вспоминая свои прошлогодние видения.

— Один раз — женщину на картине, которая висела в школе. Но стоило мне отвернуться, как она вдруг растворилась… Исчезла. Вместо нее там был какой-то старик.

— Исчезла? — в замешательстве переспросила Лин, приоткрыв рот.

— Ага, — я вспомнила, что это произошло во время нашей первой встречи с Джейком, но этот момент решила пропустить. — Но я уверена, что мне не померещилось… Она была такой… такой живой! — Изображение красивой незнакомки всплыло перед глазами, вызывая знакомые колики в животе.

— Ты ее знаешь?

Я покачала головой.

— Нет. Но я уже видела.

Погрузившаяся в раздумье Лин оживилась.

— Где?

— В доме своих родственников, — я помрачнела, вспоминая день, когда моя жизнь изменилась самым крутым образом. — Там была ее картина. Но потом и она куда-то пропала.

Она округлила глаза.

— В твоем доме? Значит… значит, эта женщина — твоя родственница? — Лин произнесла это священным шепотом. Похоже, она еще больше уверилась в свою теорию о духах из прошлого.

— Получается, — хмуро отозвалась я. — Но я понятия не имею, кто она такая и что с ней в итоге произошло.

Лин сосредоточенно нахмурилась и несколько секунд грызла деревянную палочку, которой обычно собирала волосы. Эту привычку я уже давно за ней заметила.

— Если картина висела там раньше, то не могла просто пропасть, — наконец произнесла она. — Скорее всего, она еще где-то в доме. Нужно ее найти.

— Ну, не знаю… Моя тетя ни разу ничего не передвинула с тех пор, как я въехала. Что-то мне тяжело поверить, что она вдруг зачем-то убрала картину. Хотя погоди-ка…

Лин даже пришлось дернуть меня за рукав, чтобы я продолжила. А я тем временем перебирала в уме один инцидент, который вдруг навел меня на внезапную мысль.

— Я не уверена, но мне кажется, что во время одной из ночей в подвале я нащупала старую картинную раму, — медленно отозвалась я, всеми силами стараясь воспроизвести то почти позабытое ощущение, когда именно она спасла меня от падения в полчище голодных крыс. Подушечки пальцев закололи от знакомого ощущения выпуклостей позолоченных узоров.

— Значит, это она! Пропавшая картина до сих пор там! — Подпрыгнув от радости, Лин чуть не выколола себе палочкой глаз.

— Ну не знаю…

— Алекс, все дело в знаках! — Она решительно помотала головой. — Нужно пробраться туда и проверить!

Та же идея уже вертелась у меня в голове. Таинственная незнакомка будто манила меня к себе. Лин была права — я вдруг почувствовала, что каким-то образом я на правильном пути. Однако мысль об еще одной ночи в грязном подвале немного подпортила мне настроение.

— И это все? — полюбопытствовала она.

Я прикусила губу, но отступать было поздно. Если я уже начала, то нужно было идти до конца.

— Нет…

Она воззрилась на меня с ожиданием, и мои губы шевельнулись:

— Еще я видела красную форму.

— Красную форму? — непонимающе переспросила Лин. — Просто красную ф…

— Не просто, — я вздохнула. — Она была на мне.

Прежней веселости как не бывало. Повисла тяжелая тишина.

— Это случилось уже дважды, — я избегала смотреть на нее. — Сначала я была в своей обычной одежде, а потом… потом она неожиданно начала менять цвет…

Перед глазами предстало видение — мой плащ, окрашенный в вишнево-красный цвет. Цвет тех, кого я ненавидела всей душой.

— В прошлом году я подумала, что мне всего лишь привиделось, но на прошлой неделе это случилось снова. И было такое странное чувство, что мне это знакомо… Но этого просто не может быть! Какая-то бессмыслица! — я тряхнула головой, отгоняя от себя неприятное видение и инстинктивно стряхивая руку, будто по ней ползали тараканы.

Лин, до этого хранившая странное молчание, покосилась на меня.

— Духи никогда не врут, — коротко промолвила она.

От того, как это прозвучало, у меня на душе заскребли кошки. Лин знала, что мои родители когда-то сами носили красную форму, и несколько раз, несмотря на мои протесты, выражала сомнения по поводу того, что меня определили к синим. Она почему-то твердо верила, что мое место среди красных.

— Я знаю, что ты думаешь, но это не так! — я начала сердиться.

— У тебя есть другое объяснение? — В ее голосе появилась несвойственная ей твердость. Она собрала волосы и закрепила их палочкой, которую до этого крутила в руках. — Все сходится, Алекс — от судьбы не уйдешь. Так и должно было быть.

— Ну нет! — Взыгравшее внутри возмущение заставило меня позабыть, что я собиралась рассказать ей о своей главной тайне — волке. — Мне все равно, что мои родители носили красную форму! Но я не имею к этому никакого отношения! У меня и силы-то никакой нет! Нет, должно быть другое толкование! — я так сильно топнула ногой, что подняла вверх ворох желтых листьев.

Она вздохнула, но по ее виду было понятно, что теперь она окончательно утвердилась в своем мнении.

Какое-то время мы прошагали молча. Я — жалея, что вообще затеяла этот разговор, Лин — с упрямой верой в свою правоту.

— Какие планы на завтра? — наконец лукаво поинтересовалась она. И тепло улыбнулась в знак примирения. Лин умела так же незаметно развеять мой гнев, как и разбудить его своими замечаниями насчет моей кровной принадлежности к красным.

— Никаких, — я равнодушно пожала плечами. — Как обычно, до самого вечера буду на работе.

Лин возмущенно надула губы:

— Но, Алекс, это же твой день Рождения!

Я поморщилась. Почему-то дни рождения никогда не вызывали у меня того же восторга, как у остальных детей. А прошлый день Рождения и вовсе совпал с тем днем, когда я сюда приехала, поэтому только больше вызывал у меня отторжение. Откуда Лин про него прознала, я вообще не имела понятия.

— Провести этот день в кафе — и есть самый лучший праздник, — с прежним безразличием отозвалась я.

Лин упрямо потрясла головой.

— Когда закончишь, приходи к нам, — заговорщически произнесла она. — После всего, что я о тебе рассказывала дома, моя семья мечтает с тобой познакомиться.

— Лин, ты же знаешь, чем это чревато… — я помотала головой. Однако предложение было ужасно заманчивым. Рассказы подруги о всех тех глупостях и шалостях, которые каждый день вытворяли ее многочисленные браться и сестры, всегда вызывали у меня легкую тоску. Внутри я понимала, что в большой и дружной семье Лин было все, чего так остро не хватало мне.

— К тому же после соревнования вряд ли кто-то еще хочет со мной знакомиться…

Не удовольствовавшись только «техническими неполадками», мой побег снова и снова выставлялся миссис Джеймс на утренних построениях так, будто это было чем-то подлым и низким, чтобы остальным было неповадно.

— Глупости! — возмутилась Лин. Затем шепотом добавила: — Для нас ты — настоящая героиня!

— Вот еще! Ну и придумаешь же ты, Лин!..

— Это правда! — с горящими глазами она вскинула подбородок. — Среди нас никто не верит тому, что она говорит. Ты даже не представляешь, как восхищаются тем, что у тебя хватило смелости не уступать им… Многие, в основном взрослые, конечно, осуждают, — в ее голосе сверкнули уже знакомые мне нотки протеста. — Но есть и другие. Нас немного… но теперь мы верим, — она приподняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты показала нам, что это возможно.

И хотя в ее голосе по-прежнему звучал страх перед красными, после соревнования это случалось все реже.

— Лин, ты знаешь, что говорить так очень опасно, — наставительно заметила я. — К тому же я вовсе не считаю себя героиней.

Но внутренне я должна была признать, что Лин не лукавила. Что-то менялось в желтых: они все реже прятали глаза и больше помогали друг другу, старшие с большей стойкостью сносили издевательства красных. И еще я стала замечать, что многие уступают мне дорогу, приветствуя так, как когда-то приветствовала только Лин — легким кивком головы.

— Мне надоело бояться! — она сжала кулачки. — А то, что они делают с Дином, просто отвратительно. Хотела бы я иметь достаточно силы, чтобы им отомстить!

Мы приблизились к развилке, на которой расставались.

— Ах, чуть не забыла, — Лин торопливо порылась в сумке и достала украшенную перламутровым бантиком коробочку. — Я знаю, что рано… Я сама сделала и просто не смогла бы дожить до завтра, — она прикусила нижнюю губу, покрываясь алым румянцем. Улыбнувшись, я с нетерпением развернула обертку.

Внутри оказалась очень красивая заколка для волос, причудливо украшенная мелкими жемчужинками. Было понятно, что она потратила на нее уйму времени — перламутровые шарики, подобранные вручную, сидели один к одному.

Я сжала подарок, чувствуя, как изнутри меня заливает теплота.

— Просто прелесть, Лин! Самый лучший подарок в моей жизни! — я обняла зардевшуюся от радости подругу. — Честное слово!

***

На этом подарки не закончились. Назавтра в кафе меня ждал еще один сюрприз — самый огромный шоколадный торт в моей жизни. Несмотря на мои протесты, мисс Белл и Уилл громко спели мне поздравительную песню, а потом заставили загадать желание и задуть все шестнадцать свечей.

Пока его мама, все еще напевая под нос, отрезала нам огромные куски, Уилл подошел и сел рядом.

— Идея с тортом и песнями была не моя, — шутливо оправдываясь, сказал он. — Ты же знаешь — пришлось участвовать.

Я рассмеялась.

— Да уж, твоей маме тяжело отказать.

— Но я тоже кое-что для тебя приготовил, — он протянул мне сверток, а в его голосе появились нотки, от которых у меня внутри приятно дрогнуло.

— Что это?

— Открой.

Уилл наклонился ближе. Пока я разворачивала, я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. От этого у меня вспотели ладони, и непослушная обертка долго не хотела поддаваться.

— Ты говорила, что когда-то у тебя был такой.

Я перевернула стеклянный шар, наблюдая, как серебристые хлопья снега пританцовывая опускаются на искусственный лес. Над ним рассыпались миллиарды горящих звездных точек. Стоило его встряхнуть, как на сине-бархатном небосклоне, сияющим жемчужным бисером, расцветало новое созвездие. Они никогда не повторялись дважды или в одном порядке. Раньше я всегда гадала, как это возможно.

— Извини, я думал, тебе понравится, — растерялся Уилл. — Но кажется, я ошибся — ты расстроена.

Я покачала головой.

— Просто когда-то такой шар подарил мне очень близкий человек, — я подумала о Роберте. Странно, но в коробках с моими старыми вещами его подарка не оказалось. — В детстве это была моя любимая игрушка. Я вертела ее часами, загадывая желание на то созвездие, которое выпадет следующим, — отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. Но это было нелегко.

— Что с ним случилось?

— То же, что и с остальными. Я стала ему не нужна, — горечь в моем голосе стала слишком явной. Я отвернулась, чтобы смахнуть предательскую слезинку.

— Мне ты всегда будешь нужна, — теплая ладонь Уилла накрыла мою. — Этого никто никогда не изменит.

Наши глаза встретились. Его лучились нежностью и заботой — я почувствовала, что тону в их глубине. Близость вдруг показалась успокаивающей. Словно в ответ моим мыслям, он дотронулся до моей щеки, и мое сердце забилось быстрее. Все вокруг будто бы застыло, потеряло значение. В этой реальности существовали только мы одни. Казалось, поцелуй был неизбежным — я неожиданно поймала себя на мысли, что мне даже этого хотелось.

Но не успели наши губы соприкоснуться, как колокольчик на двери звякнул. Внутрь зашла Лилиана.

При виде нас она издала ядовитое хмыканье и, громко топая своими коричневыми ковбойскими ботинками, прошла на кухню за новым заказом.

Мы смущенно переглянулись — момент был упущен.

— Не нравится она мне, — сказала я, стремясь сгладить неловкость, повисшую после ее прихода. Уилл, с которым я уже давно поделилась своими опасениями насчет Лилианы, только с заметной досадой пожал плечами.

В обед в кафе зашла мисс Белл.

— Я всего на минутку, — покачала она головой на рьяные приглашения миссис Клиффорд угостить ее чем-нибудь. — Просто хотела поздравить Алекс. И кое-что занести.

Она положила передо мной солидной величины коробку. Я почувствовала на себе тяжелый взгляд Лилианы и немного удивленный — Уилла.

— Не стоило, мисс Белл, — отмахнулась я, отчего-то чувствуя себя неудобно перед остальными здесь присутствующими. — Правда, не надо… Хотите кофе? У нас тут торт…

Но она настойчиво придвинула ее ко мне.

— Я специально заказала. Когда представила, как будет смотреться на тебе, то просто не смогла удержаться! Пожалуйста, Алекс, прими это от меня, — ее голос дрогнул, а медовые глаза смотрели на меня с какой-то странной мольбой.

Лишь бы избавиться от ощущения, что Лилиана вот-вот съест меня взглядом, я притянула к себе коробку и смущенно буркнула благодарность.

— Я все-таки заверну вам несколько свежих пирожных, Миранда, — сказала миссис Клиффорд, вытирая руки о передник. — Просто не могу отпустить вас ни с чем.

Пока мама Уилла возилась, мисс Белл отвела меня в сторонку.

— Почему ты не сказала им, Алекс? — спросила она, легонько усаживая меня на тот же самый диванчик, где до этого сидели мы с Уиллом.

Признаться, я ждала этого вопроса.

— Ну… Мне не захотелось выдавать вас, мисс Белл. Я подумала, что это будет неправильно.

Она покачала головой, но в ее глазах я видела внутреннюю борьбу.

— Ты не должна брать на себя ответственность за поступки, которые не совершала, — тихонько промолвила она, сжимая мою ладонь. Я заметила, что ее руки, непривычно холодные, слегка дрожали. — Тем более позволять им оставлять тебя без каникул и выходных.

— Мисс Белл, все в порядке, правда! — заверила я ее. — Для меня это совсем не наказание! Я обожаю это кафе и… и переехала бы сюда насовсем, если бы могла! Так что не переживайте по этому поводу.

Я хотела подбодрить ее, но мисс Белл это почему-то не успокоило.

— Но, Алекс, это неправильно… — ее искусанные губы подрагивали. — Ты должна была сказать им, что я… Я, пожалуй, скажу сама… Да, я, пожалуй…

— Пожалуйста, мисс Белл, — я положила ладонь поверх ее трясущейся руки, когда она уже собиралась подняться и ринуться отсюда прямиком на ковер к миссис Джеймс. Нужно было ее остановить, пока она не сделала какую-нибудь глупость. — Вы столько делаете для остальных ребят, взять хотя бы рождественский бал, который вы для нас устраиваете. И ваша помощь Джин… Кроме вас ей больше не к кому обратиться. Я не хочу, чтобы это прекратилось, — я старалась не обращать внимания на прожигающую нас взглядом Лилиану, которая делала вид, что возилась с чем-то за барной стойкой. — Давайте просто забудем об этом, хорошо?

Мисс Белл мучительно закусила нижнюю губу, все еще снедаемая сомнениями. Но сдалась.

— Пообещай мне, что если тебе что-то понадобится, ты сразу дашь мне знать, — растерянно промолвила она, дрожащими пальцами подправляя мою неряшливую косу.

Пришлось заверить ее, чтобы она наконец успокоилась.

— Ну, вот и готово, — жизнерадостно промолвила миссис Клиффорд, вынося из кухни готовые пирожные.

Мы помогли ей погрузить коробки в машину. На прощание мисс Белл снова коснулась моих волос, затем повторила поздравления и уехала.

— Мне показалось, или она была бледнее, чем обычно? — удивленно заметила Мэгги, смотря вслед удаляющейся машине.

Я предпочла не комментировать.

— Может, съела с утра что-то не то, — едко вставила обычно молчаливая Лилиана, которая почему-то не спешила заходить внутрь.

— Лили! — укоризненно покачала пальцем в ее сторону миссис Клиффорд. — Некрасиво так говорить про Миранду. Ты же знаешь, что ей несладко приходится.

И тут случилось нечто совсем уж из рода вон выходящее. Лилиана громко и презрительно фыркнула.

— Несладко?! Правда? — Она выкатила глаза и с воинственным видом скрестила руки поверх клетчатой рубашки. Впервые я видела, что прилежную и исполнительную Лилиану так понесло. — Как по мне, так ее никто ни к чему не принуждал. Она сама выбрала. Постыдилась бы, после того, как…

— Лилиана, хватит! — вскричала миссис Клиффорд. Она сжала кулаки и с угрожающим видом повернулась к Лилиане. — Не говори так! Не смей!

Пара прохожих, которых занесло на эту боковую улицу, удивленно оглянулись на шум и укоризненно покачали головами.

Лилиана открыла рот, собираясь что-то возразить, но внезапно передумала. С обиженным видом она подхватила барное полотенце, которое имела привычку перекидывать через плечо, и шагнула внутрь. Входная дверь с шумом захлопнулась. Да так, что в витринах чуть не лопнули стекла.

Мы с Уиллом недоуменно переглянулись.

— О чем это она? — спросила я, наблюдая, как Лилиана в яростном исступлении принялась выдраивать натертую до блеска барную стойку. Честно говоря, я терпеть не могла, когда она вступала в мои владения. Для нее это, похоже, было способом отомстить мне за то, что я (совершенно, кстати, не по своей воле) отвозила заказы Джейку.

— Не с той ноги встала, — спокойно заметила разрумянившаяся миссис Клиффорд, распрямляя фартук и подправляя локоны назад под удерживающую их ленту. — Не обращайте внимания. В конце концов, сегодня у нас праздник. — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натужной.

И хотя после этого инцидента она пыталась сделать вид, что ничего не произошло, с Лилианой они не больше не перемолвились не словом. Да и веселая атмосфера, которая царила в кафе с утра, заметно скисла. Мы с Уиллом помалкивали, следя глазами за обеими женщинами, которые теперь обходили друг друга стороной. И когда моя смена наконец-то закончилась, я впервые вздохнула с облегчением: выносить это звенящее молчание было просто невыносимо.

Дома я еще раз перевернула шар, наблюдая, как звезды волшебным образом выстраиваются в очередную фигуру — на этот раз выпало созвездие Скорпиона. Затем пристроила его на полке над старым камином и села на кровать, чтобы развернуть подарок мисс Белл. Мои догадки оправдались, и я улыбнулась.

Под многочисленными слоями бумаги лежало почти невесомое платье, чем-то напоминающее то, которое она одолжила мне для рождественского бала. Только на этот раз сшитое специально для меня. Великолепная ткань цвета лазури струилась, как вода, меж пальцев. Я еще немного полюбовалась на эту красоту и закрыла коробку с мыслью, что вряд ли когда-то решусь его надеть.

Подпевая под нос, я приняла горячий душ. Затем несколько минут постояла перед треснувшим зеркалом, промокая влажные волосы полотенцем и думая о сегодняшнем несостоявшемся поцелуе с Уиллом. От этого воспоминания в животе запорхали бабочки. В прошлом году я тоже замечала его внимание, но тогда была еще не готова. Может быть, пришло время?

Пребывая в плену этого воспоминания, я обернулась большим махровым персиковым полотенцем и направилась в комнату. Было еще довольно рано и спать мне не хотелось. Само собой всплыло предложение Лин. Провести остаток вечера в одиночестве или наконец-то познакомиться с ее дружной семьей и ненадолго стать частью настоящего домашнего очага? Выбор был очевиден.

Но только я собралась одеться для прогулки, как на лестнице вдруг раздался какой-то шум. Старая дверь с грохотом распахнулась.

Я даже отскочила, испугавшись того рвения, с которым в комнату ворвалась моя тетка.

По тому, как она на меня смотрела, было ясно, что она бы предпочла, чтобы меня в эту же секунду испепелила молния.

— Неплохо было бы и постучать — я вообще-то только из душа! — испуганно промямлила я, радуясь, что еще не успела исполнить свою задумку. Если бы она застала пустую комнату, мне был бы конец.

Несколько мгновений она таращилась на меня. Ее впалые щеки гневно раздувались, жила, пересекающая лоб от линии волос до переносицы, дико пульсировала, тяжелый подбородок угрожающе выпятился вперед.

Что ее принесло? Уж не вспомнила ли она, что у меня сегодня день Рождения? Если и так, то она вряд ли явилась сюда, чтобы вручить мне подарок.

Порывающимся движением она резко вскинула руку с запечатанным белым конвертом.

— Т…т…т, — она силилась что-то сказать, но вместо слов из ее горла вырвался какой-то хриплый звук.

Я испуганно отступила на шаг назад. Даже для нее тетя вела себя очень странно.

— Собирайся, — наконец взвизгнула она удивительно тоненьким голоском. — За тобой приехали.

— Кто? — Внутри вдруг закралось нехорошее подозрение, что вечер, который я собиралась провести у Лин, безвозвратно испорчен.

Ее искривившееся лицо пошло бледно-зелеными пятнами подстать убогим обоям ее коридора.

— Без вопросов! — вдруг заорала она, так что стены вокруг содрогнулись. — Одевайся! Быстро!

— Никуда я не пойду! — возмутилась я. — Я ничего не сделала…

За ее плечом вдруг возникла высокая тень. Одним махом Майк вырвал у нее конверт и другим молниеносным движением вскрыл его. У него заняло секунду просмотреть то, что там написано. Когда он закончил, его губы сложились в одну линию.

— Скажи водителю, что я сам ее привезу.

Под его пристальным взглядом я вдруг осознала, что на мне только полотенце, и густо покраснела до кончиков волос.

Тетя воззрилась на него с открытым ртом. Я буквально видела, как завертелись колесики под когда-то пышными и теперь редеющими волосами, по-старомодному собранными назад заколкой. Затем вытолкнула его в коридор и захлопнула дверь. До меня долетели обрывки коротких фраз, сказанных нарочито тихо.

— Ты знаешь, что происходит?

— Еще нет, но я разберусь.

— Зачем ему понадобилась эта мерзавка?! Только пусть она снова что-то вытворила… — тетя вся исходила желчью.

— Не думаю.

— Как ты можешь быть уверен? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Просто оставь это мне.

За стеной тетя медлила. Казалось, она разрывалась между желанием немедленно меня наказать и чем-то, что было выше моего понимания.

Пока они говорили, я лихорадочно засовывала ноги в джинсы и натянула первую попавшуюся майку, боясь, что дверь снова распахнется в самый неподходящий момент.

Наконец голоса стихли — видимо это второе пересилило. Послышались тяжелые удаляющиеся шаги, от которых заскрипела лестница. Затем громко хлопнула входная дверь.

Отрывистый стук костяшками — и Майк снова появился в проеме. Опираясь локтем на косяк, он глядел на меня из-под нахмуренных бровей. Я вдруг почувствовала себя в чем-то провинившейся. Только понятия не имела — в чем.

— Пошли, — словно в подтверждение моим словом, его тон не предвещал ничего хорошего.

***

— Может все-таки скажешь, куда мы едем?

— Скоро увидишь, — его голос, немного раздраженный, не располагал к дальнейшим расспросам.

Машина вывернула на главную дорогу. Темнота уже окутала все вокруг, однако я безошибочно определила, что мы едем не к школе. Мы миновали и поворот, который вывел бы нас в центр города. Но Майк продолжал вести машину вперед.

На нем была серая кофта с высоким воротником на замке и обычные джинсы. Странно было видеть его не в форме, но ничто в его красивом, сосредоточенном лице не давало забыть о его принадлежности к тем, чей цвет формы являлся ко мне в кошмарах.

После соревнования мы еще ни разу не оставались наедине. Сколько раз представляя себе этот момент, я каждый раз терялась, как он будет выглядеть. А ведь стоило бы поблагодарить его за то, что он спас мне жизнь, вытащив из воды. Но, с другой стороны, это по их вине я прыгнула. К тому же я не знала, как отнесся Майк к словам матери тогда в кладовке — сейчас в коридоре они звучали как два соучастника.

Пока я размышляла, дорога внезапно слилась с другой.

Я узнала этот холм — и сердце кануло вниз.

— Ну уж нет! — выдохнула я, когда из-за поворота вдруг выступили знакомые очертания большого поместья.

Сейчас, в окружающем сумраке, его объемы вдруг показались еще более внушительными и подавляющими. Некоторые окна на первом этаже светились, но от этого света не веяло теплом.

— Зачем ты меня сюда привез? — я вцепилась в переднюю панель, словно стараясь удержать машину, которая продолжала неумолимо двигаться вперед. — Майк!

— Ты уже здесь была? — хмуро спросил он.

В его мрачном, ожесточенном голосе не было удивления. Словно он это подозревал.

— Да! Поэтому и спрашиваю?!

Глаза Майка сузились.

— Тебе нужно было сказать мне об этом раньше. Теперь объясни.

Сказать ему раньше?! Это с нашими-то непонятными отношениями!

— Он несколько раз делал заказ в кафе, где я работаю, — сама не знаю, почему я ему ответила. — Естественно, чтобы просто поиздеваться. Ему плевать было на пирожные!

Машина слегка сбавила ход, словно Майк что-то обдумывал. У меня появилась призрачная надежда, что он развернется, но через минуту напряженной тишины тойота снова набрала газ. Впереди неумолимо замаячили знакомые чугунные ворота.

Они распахнулись еще до того, как мы успели к ним подъехать. Под колесами знакомо зашуршал гравий.

— Я не пойду! — мой голос взвился в истерике. Я упрямо сложила руки на груди и вознамерилась ни за что не покидать этот салон. — Я достаточно от него натерпелась. Я не хочу видеть его еще и в свой…

Я не договорила, но мой голос предательски дрогнул. Если Джейк решил вызвать меня сюда в этот день, это означало только одно — он собирался мне его как следует испортить.

Майк резко вывернул на стоянку перед поместьем. Окинув хмурым взглядом еще закрытую входную дверь, он сунул руку в карман и протянул мне зажатый между двумя пальцами небольшой конверт.

Я не ответила и не повернулась. Упрямо поджав губы, я продолжала смотреть в окно. Отчасти от того, чтобы не расплакаться. А ведь этот день начинался так хорошо!..

— Эй.

Фонари за окном вдруг ожили, заливая светом подъездную площадку, с которой, увы, я была хорошо знакома. Продолжая пялиться в сторону, я смахнула скатившуюся по щеке слезу. Почему они просто не оставят меня в покое? Почему мне снова надо через это проходить? Особенно сегодня…

— Эй, Алекс, — впервые за все время его голос неожиданно смягчился. Кончиками пальцев он дотронулся до моего подбородка и, превзнемогая сопротивление, заставил посмотреть на него.

— Сначала прочти. Потом я сделаю, как ты скажешь.

Он разжал мои пальцы и вложил открытый конверт в ладонь. Я посмотрела вниз. Белая, помеченная золотисто-бордовыми инициалами Д. Х. бумага нехорошо холодила кожу.

Майк ждал. Судорожно вздохнув, я развернула вложенный в ладонь листок.

“В этот день приглашение должно быть особенным. Но условия остаются теми же, так что тебе стоит его принять”.

Я скомкала ненавистную записку и зажмурилась. Они не дадут мне почувствовать себя счастливой ни на один день. Никогда. Это не прекратится никогда. Но хуже всего было то, что я не могла ничего с этим поделать. Меня связали по рукам и ногам, угрожая навредить тем единственным людям, которые относились ко мне хорошо.

Входная дверь распахнулась, и Джейк вышел на стоянку. Майк проводил его глазами.

— Если хочешь, подожди здесь. Я только перекинусь с ним парой слов.

— Не надо, — обреченно бросила я. — Я пойду.

Проглотив подступивший к горлу комок, я нащупала ручку и открыла дверцу.

Сложив руки на груди, Джейк в белоснежной рубашке, которая хорошо подчеркивала его смуглую кожу, и черных брюках ждал. Его зеленые глаза метали молнии.

Сбоку я услышала, как хлопнула дверь водителя. Майк вышел и встал чуть позади меня.

— Тебя я не звал, Майк, — голос Джейка был резким. Он перевел горящие глаза на меня. — Ты должна была приехать одна. Я послал водителя. Кто посмел отослать его назад?

Он был в бешенстве. Все должно было быть так, как он хотел.

Рука Майка собственническим жестом легла на мое плечо как раз тогда, когда я уже собиралась сделать шаг вперед. Глаза Джейка раздраженно сузились.

— Я сказал, что сам ее привезу. И мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, — в голосе Майка послышалась хорошо знакомая мне сталь. — Заодно подумал, что это хороший повод сказать тебе, что ты зашел слишком далеко. Я здесь, чтобы положить этому конец.

Обомлев, я посмотрела вверх на возвышающегося надо мной кузена.

На лице Джейка заходили желваки. В сгущающихся сумерках оба меряли друг друга взглядом, словно на дуэли.

— Ты не имеешь к этому никакого отношения, — не выдержав первым, Джейк выступил вперед. Казалось он с трудом сохранял самообладание. — Достаточно того, что я сделал тебя победителем на соревновании. Остальное не твое дело. Отойди в сторону!

Майк нехорошо усмехнулся.

— Ошибаешься, мне плевать на победу. Ты можешь ставить свои условия, но и у меня есть свои, — парировал он все с тем же ледяным холодом.

Пока Джейк заметно терял терпение, Майк сохранял свою знаменитую невозмутимость.

— Да ну? И с какой же стати мне тебя слушать? — прорычал Джейк. Казалось, он едва сдерживался, чтобы не кинуться на моего кузена.

Напряженного, вынужденного согласия, которое царило между этими двумя, пока они были в одной команде на соревновании, как не бывало. Бывшие напарники снова боролись за первенство. На этот раз — между собой.

Майк насмешливо хмыкнул. Словно отлично осознавал свое негласное преимущество.

— У тебя нет выбора. Я тебя предупреждаю — оставь ее в покое.

— Иначе что? А, может, лучше спросишь у нее? Она хорошо знает, что стоит на карте, — Джейк насмешливо кивнул в мою сторону, но в его глазах я прочитала скрытую угрозу. Негласный намек на то, что будет с Уиллом и его семьей, если я позволю Майку увезти меня.

Воздух вокруг наэлектризовался от того, как эти двое смотрели сейчас друг на друга.

Я вдруг почувствовала себя жутко усталой и опустошенной. Вылетев из дома, я совершенно забыла, что на дворе последний день сентября. И теперь зябко ежилась в своей легкой одежде.

— Майк, — тихо позвала я. — Это кафе мне очень дорого. Я не могу допустить, чтобы этой семье причинили зло. Пожалуйста.

Больше всего я боялась, что он меня не послушает. Но что-то вспыхнуло в самой глубине его глаз. Вместо ответа он снял свою теплую кофту и набросил ее мне на плечи.

— У тебя ровно полчаса, — бросил он в сторону хмуро ожидающего Джейка. — Но это последний раз. Или ты согласен, или мы уедем сейчас же.

Тот поднял бровь, но спорить почему-то не стал.

Идя в сторону Джейка, я оглянулась. Засунув руки в карманы, Майк, который несомненно вышел из этого поединка победителем, провожал меня взглядом. Мне показалось, что захоти я передумать — он был бы только рад.

Но я не могла.

Дверь за нами громко захлопнулась. Джейк даже не велел склонившемуся в молчаливом приветствии дворецкому предложить Майку воды или хотя бы подождать в доме. Он был вне себя от поражения, хоть и старался этого не показывать.

Я думала, он поведет меня в столовую, но вместо этого мы миновали теплые помещения дома и остановились у огромной стеклянной двери, ведущей в сад. Каменное выражение на его лице немного смягчилось, когда он распахнул ее.

Здесь я еще не была.

Впереди утопала в мягком свете маленьких подвесных фонариков красивая беседка, увитая нежными садовыми розами. Под ней — элегантно сервированный, стеклянный стол с двумя стульями; в круглых, изящных вазочках, наполненных водой с бархатными лепестками, плавали свечи. Откуда-то сбоку лилась тихая музыка, а кусты роз вокруг благоухали, наполняя сад пьянящим ароматом, несмотря на уже заметную прохладу.

— Что это? — я почувствовала, как меня заполняет раздражение. Он выдернул меня из дома, испортил вечер, который я собиралась провести у Лин! И угрозами заставляет участвовать в его очередной игре! Навязчивая романтическая атмосфера этого места вдруг несказанно меня разозлила.

— В твою честь, — торжественно отозвался сзади Джейк. Очутившись полностью в своих владениях, он уже позабыл про стычку на стоянке. Он снова был властным, раскрепощенным и надменным. Ожидающим, что все его подарки будут приниматься на ура.

— Я знаю, что… кхм… не все наши встречи выглядели так, но сегодня решил устроить сюрприз. Это все для тебя, Александра. Твой шестнадцатый день Рождения — я подумал, что для нас это повод отпраздновать, — он смотрел на меня сверху вниз, в его глазах заплясали игривые огоньки. Мне почему-то вспомнились изумрудные глаза его огненного зверя, который сейчас томился где-то в своей клетке в школьном подвале, ожидая хозяина.

И откуда ему известны такие подробности?

— Меня зовут Алекс, и мой день Рождения тебя не касается!

Я не знала, что он задумал, и это только заставляло меня щетиниться. Где-то должен быть подвох.

— Мне больше нравится — Александра, — проигнорировав мою грубость, он прошел мимо и отодвинул для меня стул.

В воздухе чувствовалось приближение октября, но здесь было тепло. Кто-то заботливо расставил вокруг батареи; их жар согревал пространство в утопающей в зелени беседке.

— На случай, если тебе все-таки станет холодно, — он развернул теплый клетчатый плед, предлагая накинуть мне его на плечи.

— Мне и так хорошо, — я упрямо запахнула кофту Майка, которая все еще хранила его неповторимый запах. Аромат его туалетной воды — немного резкий и быстро ускользающий, стоит попытаться разгадать его нотки. От этого мне почему-то стало уютнее.

На лице Джейка отразилась тень раздражения, но он лишь повесил плед на спинку моего стула.

Молчание длилось, пока он, закатав рукава и обнажив дорогие часы и татуированного льва, наливал шампанское в высокие бокалы. Я демонстративно отвернулась, рассматривая украшающие беседку крупные бутоны цветов. Их благородная красота, взращенная неизвестным садовником, была совершенна. Капли влаги на их лепестках отражали огоньки фонариков и мерцали подобно тысяче бриллиантов.

— Я знаю, что не все прошло, как я задумал. К тому же нам помешали… Но я рад, что ты в конце концов здесь. — произнес он, занимая место напротив. — Я правда старался… Надеялся, что тебе понравится.

Его горящие глаза пытливо изучали мое лицо.

— Вряд ли ты можешь ожидать бурных восторгов, — отозвалась я, по-прежнему глядя в сторону.

Лицо Джейка потемнело, но угрызений совести я не почувствовала.

Мы наблюдали, как сестра Лин, Веики, расставляла на столе пышущие жаром блюда. Она порхала вокруг, словно бабочка, но действовала с убийственной точностью профессионала. Из слов Лин выходило, что ее сестра воспринимала эту работу, как свое единственное призвание. И теперь я могла сама в этом убедиться. Ни одного лишнего движения, ни одной самой мельчайшей ошибки. Выполнив свою работу, она удалилась так же незаметно, как появилась. И как я ни старалась, я так и не смогла поймать ее взгляд.

Прошла еще минута, но никто из нас не притронулся к тарелкам. Скрестив руки на груди, я приросла к спинке стула. Джейк задумчиво крутил в пальцах бокал.

— В прошлый раз ты не ответила. Но я все же хочу знать… За что ты меня так ненавидишь? Разве я хоть раз в жизни сделал тебе что-нибудь плохое?

Я покосилась на него. На этот раз в его глазах не было обычной насмешки, лицо сохраняло сосредоточенное выражение. Будто бы ему на самом деле было важно это знать.

— Тебе правда нужно напоминать? — язвительно поинтересовалась я. Присутствие Майка где-то рядом придало мне смелости.

— Вряд ли для тебя это будет трудно.

Спокойствие, с которым это было сказано, меня задело. Он и в самом деле не имел понятия о том, что творилось за пределами его шикарного, наполненного удовольствиями, богатством и невероятным могуществом красного мирка. Что ж, если он желает услышать это от меня… Я сжала кулаки.

— Ну ладно, если ты так хочешь! — я подалась вперед над столом. Слишком много во мне накопилось за это время. — Начнем с того, что вы — все, кто носит красную форму — мне противны! Эти тренировки и то, что вам позволено в школе, вызывают у меня тошноту! Это неправильно! Так не должно быть!

Джейк покачал головой.

— Тренировки существуют для того, чтобы мы могли развивать свою силу. Так было всегда. От этого зависит продолжение нашего рода.

— О, как удобно, — почти вскричала я, взбешенная его хладнокровием. — И тебе никогда не приходило в голову, что приходится выносить остальным?

В прошлом году я узнала, что для тренировок красных используют учеников, которые лишены дара, а именно тех, кто носит желтую форму. Чтобы те, кто сильнее, могли развивать свою способность управлять людьми прежде, чем отправятся служить туда, где это угодно Совету.

— Увы, это необходимо. Если не развивать наш дар, он исчезнет. В конце концов мы станем обычными людьми.

— Лучше бы так! — не удержалась я.

Джейк нахмурился и запустил ладонь в густую копну волос.

— Ты говоришь так, потому что еще мало о нас знаешь. То, что мы делаем за пределами этой школы…

— Я знаю достаточно! — прервала я. Учитель не раз пытался убедить меня, что их сила служит на благо человечества, но я относилась к этому скептически. И мне не хотелось снова это слышать. Тем более от него.

Его губы сжались.

— Когда-нибудь ты поймешь, насколько важно то, что мы делаем. И не только для нас, но и для всех остальных. Но для этого нужно чем-то жертвовать.

— И, конечно, не вам…

— Если бы этого можно было избежать, то, поверь мне, мы бы это сделали, — его голос снова окрасился в высокомерные тона. — Но мы стараемся сделать все, чтобы жертвы были минимальными. Мы заботимся об остальных, кто принадлежит к нашему роду, даже если они не имеют нашей силы. Они ни в чем не знают нужды.

— Но вы-то, конечно, устроились лучше всех, — сквозь зубы процедила я.

Он сложил руки на груди, давая понять, что эта тема изрядно ему надоела — олицетворение надменной холодности и упертости. Но, увы, он сам это начал. И я не собиралась теперь уступать.

— А это садистское соревнование? — воинственно продолжила я, стиснув пальцами край белоснежной скатерти. — Вам мало просто тренировок! Нет, вам нужно больше — доказать друг другу, кто из вас самый сильный! И плевать вам на то, что вы делаете с остальными участниками!

Покачав головой, он поморщился.

— Это не так. Для всего есть правила. Мы никому нарочно не причиняем вред…

— Не рассказывай мне! Я прекрасно видела, что сделал твой одноклассник! — я снова вышла из себя, вспоминая ту ужасную сцену: Эрика, ухмыляющегося над парнем с разбитым, окровавленным лицом. — Но тебя это не касается, правда? Но чем ты лучше его?

Он полыхнул на меня предупреждающим взглядом, но я упрямо закончила:

— Ничем! — Откинувшись назад, я сглотнула. — И твое желание помочь им в этой клоунаде, которую они называют расследованием, только это подтверждает!

Если до этого вид у него был раздраженный, то теперь Джейк озадаченно потер переносицу.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

— На построении ты вызвался помочь им, — я сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на него. Терять мне уже было нечего. Я и так зашла слишком далеко. — Отмазать их после того, что они со мной сделали!

Еще секунду он непонимающе хмурился. Затем резко подался вперед:

— Разве? — в его глазах появился странный, мрачный блеск. — Ты уверена, что это то, что я сказал? Или ты видишь только то, что хочешь видеть, Александра?

— Я знаю, что видела! — отрезала я. Пусть не думает, что ему удастся провести меня какой-то очередной игрой. — А то, что ты делаешь с пирожными, и твои угрозы навредить близким мне людям! Тебе нужны еще причины?

Джейк устало откинулся на спинку стула и взъерошил темные волосы. Он смотрел на стол, на котором все еще дымились нетронутые блюда.

— Ладно, пирожные я признаю, — с непонятным смирением заключил он. — Не думал, что тебя это так заденет. В конце концов, я за них заплатил. Даже больше, чем нужно.

Я насмешливо фыркнула и закатила глаза. В этом все красные — считают, что своими деньгами купили все и всех.

— Но насчет всего остального — ты заблуждаешься.

Я махнула рукой. Кого я пытаюсь убедить? Их звезду? А может быть, и того, кто когда-нибудь станет следующим директором этой отвратительной школы? Красным всю жизнь твердят о их величии. Неудивительно, что они ни к кому не испытывают сочувствия или жалости.

В дверях мелькнул белый накрахмаленный фартучек. Веики появилась, чтобы проверить, нужно ли нам что-то еще, но при виде чистых тарелок остановилась в замешательстве. Джейк не сделал в ее сторону никакого знака, и она торопливо, словно спасаясь от грозы, нырнула назад в дом.

Чувствуя себя опустошенной после этого неожиданного излияния, я подняла глаза.

Если бы не все это, эту ночь вполне можно было бы назвать красивой. Бархатное полотно ночи было усыпано мириадами ярких небесных светил. Я никогда не видела их такими сверкающими — они то ослепительно вспыхивали, то медленно угасали. Казалось, они о чем-то говорят со мной. Залюбовавшись, я совершенно забыла, где нахожусь.

— Красивое небо, — его голос вернул меня в действительность. Джейк смотрел на меня. — Не помню, чтобы когда-то звезды так сияли. Наверное, они тоже понимают, что это особенный вечер.

Его глаза скользнули по моим еще чуть влажным после душа волосам, которые теперь волнами струились по плечам. Застигнутая врасплох ворвавшейся в комнату тетей, я не успела их заплести. Чувствуя себя неуютно под его взглядом, я нервно убрала их за спину.

Джейк с сожалением проследил за моим жестом.

— А что касается того, что я делал… и делаю… ты можешь мне не верить, но я бы никогда не причинил тебе вред.

— Да ладно. Тебе плевать на всех, кроме себя. — От его пристального, горящего взора мне стало не по себе. Я поплотнее запахнула кофту Майка, жалея, что здесь нет часов.

— Может быть, — он снисходительно пожал плечами. — На всех, кроме тебя.

У меня перехватило горло. Повисла неловкая пауза.

— И тебе потребуется моя защита. Хочешь ты этого, или нет, — как ни в чем не бывало добавил он.

— Вот еще… От тебя мне точно ничего не нужно, — я поежилась, отчего-то начиная жутко нервничать.

— Нужно, и ты даже не представляешь, насколько, — Джейк подправил стоячий воротник рубашки и оперся на стол, наклоняясь ко мне. — Ты слишком многих настроила против себя, включая среди членов Совета. Ты не представляешь, какой властью они обладают. На этот раз все намного серьезнее, чем все твои прошлогодние выходки вместе взятые. Без моего покровительства тебе не обойтись.

Я чуть не задохнулась от негодования. Это после всего, что он сделал? Да кем он себя возомнил!?

К моему облегчению, как раз в эту секунду раздался гудок машины — сигнал Майка, что отведенные Джейку полчаса закончились.

Джейк опустил бокал с шампанским, который все это время крутил в руке, на стол и раздраженно втянул носом воздух.

— А он — упрямый.

Не обращая больше на него внимания, я скомкала салфетку с колен и кинула ее рядом с нетронутой тарелкой. Затем поднялась и чуть ли не бегом устремилась к стеклянной двери.

— Это еще не все, — он вдруг перегородил мне путь.

— К сожалению, не получится попробовать десерт, — процедила я, мечтая как можно скорее очутиться подальше от этого места.

Но до того, как я успела что-то сообразить, его пальцы вдруг обхватили мое запястье, задержались на секунду — и в следующее мгновение тонкая кожа ощутила прикосновение чего-то холодного. Я опустила глаза и не сдержала вздох. На моем руке сиял восхитительный бриллиантовый браслет с темно-синими сапфирами.

— Мой подарок к твоему дню Рождения, — Джейк держал мою руку, пока я в оцепенении рассматривала дорогущую вещь.

— Я… я не могу это принять, — прошептала я.

Но сама не могла отвести глаз. Крупные камни сверкали, словно кто-то сорвал с неба звезды и причудливо вплел их в кусочек сапфировой ночи. Их красота захватывала дух, заставляла любоваться их совершенным великолепием. Я никогда не видела ничего подобного. Браслет был куда красивее тех, что хранились в мамином сейфе и на которые я часто просила полюбоваться. Эта вещь, несомненно, стоила целое состояние.

— Это самое дорогое, что я смог найти, — словно в тон моим мыслям, отозвался Джейк. — Но и эта безделушка не сравнится по красоте с твоими глазами.

Прежде чем я успела что-то предпринять, его пальцы вдруг скользнули с замочка вниз, на нежную кожу под ним, и медленным, чувственным движением очертили на ней круг. Мускулистое тело под белоснежной рубашкой заметно напряглось.

Меня же бросило в жар.

Раздался еще один, более протяжной гудок. За ним — второй. Никогда раньше Майк не был таким нетерпеливым.

Это заставило меня опомниться. Чувствуя, как подкашиваются коленки, я вырвала руку и прижала ее к себе.

— Я… я правда не могу, — я пыталась восстановить дыхание и ненавидела себя в эту минуту. Дрожащей рукой я стремилась нащупать застежку, которую с таким мастерством застегнул Джейк, чтобы вернуть ему браслет. Но вспотевшие пальцы скользили по крупным бриллиантам, тщетно пытаясь нащупать крохотный замочек.

Джейк вскинул голову и посмотрел туда, откуда продолжала сигналить машина.

— Не пытайся, у меня ушли недели на то, чтобы натренироваться, — он положил руки в карманы, наблюдая за моими жалкими попытками. Затем, повернувшись ко мне спиной, жестко добавил: — К тому же это не обсуждается.

Я пролетела мимо ошеломленной Веики и буквально впрыгнула в уже заведенную машину, поджидающую меня возле входа.

— Поехали отсюда!

Дорога домой длилась вечность. Я благодарила небо, что окружающий мрак надежно скрывал от Майка мое пылающее лицо.

— Как прошло? — Его голос звучал сухо.

— Нормально, — я прижалась лбом к холодному стеклу, надеясь, что это поможет мне прийти в себя. Мой пульс все еще бился чаще, чем мне бы того хотелось.

Я услышала его хмыканье и увидела, что он косится на браслет, который я все еще сжимала второй рукой. Спохватившись, я одернула рукав и подложила руку под подбородок.

Ну почему я не смогла снять этот треклятый браслет? Если бы не это дурацкое прикосновение, которое совершенно выбило меня из колеи, а Майк не сигналил бы, как сумасшедший, то я бы наверняка справилась с замочком!

К моему несказанному облегчению, Майк молчал до самого дома. Машина остановилась возле калитки, и я открыла дверцу. Мысли путались, и мне хотелось только одного — оказаться наконец в спасительном пространстве своей комнаты. А ведь предстоит еще объясняться перед тетей. Она захочет знать, зачем я понадобилась Джейку. Что я ей скажу?

Но голос Майка меня остановил.

— Кстати, кажется, это принадлежит тебе, — он разжал пальцы, и в который раз за вечер мое сердце заколотилось быстрее. Я узнала свою резинку для волос, которую он сорвал с моей косы, когда пытался схватить меня в храме.

Все это время он ее хранил? Зачем?

На его бесстрастном лице невозможно было разглядеть никаких эмоций.

Я протянула пальцы. На секунду он задержал ее, словно передумал отдавать. Но тут же опомнился.

— И да, с днем Рождения, — бросил он, заводя машину и оставляя меня в одиночестве смотреть ему в след.

Глава 6. Совет

— Так, так, так, — Карл фон Рихтер расхаживал по классу, кивая и поглаживая белые усы. — И вы, мистер Фишер, считаете, что крестовые походы означали вовсе не распространение христианства, а, по сути своей, преследовали как церковные, так и глубоко политические цели?

Бедный Фишер вряд ли имел какое-либо мнение по этому поводу, но лишь покорно вздохнул.

Карл фон Рихтер поцокал языком, делая вид, что раздумывает над этой гипотезой, которую сам же и приписал своей несчастной жертве.

— Да, возможно. Конечно, возможно, — бормотал он под пышными усами, заложив руки за спину и меряя шагами комнату. — То, что политические лидеры в моменты внутреннего кризиса иногда предпринимают военные шаги, чтобы отвлечь внимание народа — весьма известный факт. И вы, Фишер, считаете, что жертвы, по сути, были принесены напрасно? Во имя ценностей, которые на самом деле никогда таковыми не являлись?

Парень побледнел и промямлил что-то неразборчивое.

— Интересно, интересно…

Карл фон Рихтер приложил палец к губам и принялся прохаживаться по рядам, делая вид, что все еще размышляет.

— А вам не кажется, что все это выглядит… кхм… мягко говоря, не очень? Столько смертей, города разграблены и сожжены, исторические памятники уничтожены навеки. И вы еще спрашиваете, ради чего?

Класс укоризненно захлопал глазами на Фишера, будто это он был виноват во всех этих несчастьях.

Тот только пошевелил побледневшими губами, испуганно озираясь по сторонам. Похоже, он сам поверил, что как-то лично к этому причастен.

— Хм, — Карл фон Рихтер вскинул голову и заложил руки за спину. — Интересно, что история имеет это примечательное свойство — принимать совершенно иной смысл, стоит лишь посмотреть на все под другим углом. Амбиции одного могут обернуться страданиями другого, в какую бы красивую и благородную обертку их не завернуть. А фанатизм… О, фанатизм — и вовсе опасное явление. Особенно, если он подогреваем страхом… Предчувствием неизбежного конца… Кхм, да, тогда он становится действительно опасен. И, увы, именно тогда он способен на самые страшные поступки…

Карл фон Рихтер вдруг застыл, как истукан, посреди прохода. Из всех его немигающий взор почему-то был устремлен на меня.

Я заерзала на стуле — вслед за ним любопытные взгляды оставили несчастного Фишера и теперь вовсю таращились на меня.

— Тебе не кажется странным, как он на меня сегодня смотрел? — спросила я Уилла, когда мы вышли из класса и направились к раздевалке. Урок на этом закончился, но меня не оставляло смутное ощущение, что последние слова Карла фон Рихтера почему-то предназначались мне.

Хотя что у меня общего с крестовыми походами?

— Вряд ли он это специально. В конце концов, как это может быть связано с тобой? — подтвердил мои мысли Уилл.

Я пожевала выбившуюся прядку волос. С начала этого семестра Карл фон Рихтер часто смотрел на меня каким-то долгим, задумчивым взглядом.

— Не знаю. Наверное, ты прав, — я вздохнула.

— Может, затормозил. У него бывает, — подтвердил Уилл. — Ты же знаешь, что он со странностями.

— Кстати, в ближайшие две недели нам укоротили занятия, — услышала я рядом тихий голос Джин. Она брала свой плащ, избегая смотреть на Уилла.

— Серьезно? — я старательно натягивала рукав, чтобы они не заметили браслет. К своему стыду, я так и не смогла его снять — замочек не поддавался, несмотря на все мои старания. А попросить помощи я не решалась. При одной только мысли, что кто-то, тем более Уилл, который болезненно воспринимал мои вынужденные поездки к Джейку, об этом узнает, мне становилось нехорошо.

— В понедельник прибывает Совет, — холодно отозвался Уилл, покосившись на Джин. — Это пока хранят под секретом, но слухи уже просочились.

— Правда? — кажется, я одна была еще не в курсе. Уилл многое узнавал от отца, который работал на красных, выполняя поручения по всему миру, а Джин была помощницей мистера Броуди, который частенько посвящал ее в подробности еще до того, как узнавали остальные.

— Некоторые уроки, включая сдвоенную биологию в четверг, отменят, — под его взглядом она пристально разглядывала свои сапожки.

— Опять? — возмутилась я.

— Вот бы не подумал, что ты расстроишься, — фыркнул Уилл.

Он снова намекал на мое нежелание начать тренироваться, но дело было не в этом. Биологию в этом семестре отменяли уже не в первый раз. И каждый раз причина была буквально притянута за уши. Такое чувство, что миссис Джеймс мстила мистеру Честертону за это расследование, которое он затеял. Я почти не видела учителя, не говоря уже про Кению. Оставалось только надеяться, что за ней хорошо присматривали.

Пока мы разговаривали, я старательно пряталась, высматривая расположившуюся напротив раздевалку красных через чугунную узорчатую решетку. После своего дня Рождения я избегала всех возможных и невозможных столкновений с Джейком. Но каждый раз, когда мне удавалось хоть ненадолго отвлечься, холодное прикосновение бриллиантов на запястье снова напоминало о его пальцах на моей коже. И в животе все предательски сжималось.

Пронесло и на этот раз. Его уже не было. Возможно, его ранний уход был как-то связан с сегодняшним странным напряжением, которое царило между красными в столовой. Будто предзнаменование, что что-то должно произойти.

— Красивая заколка, — тихо похвалила Джин жемчужинки в моих волосах, когда мы шагнули из раздевалки в холл. Она подарила мне новый пенал, в котором уместился целый десяток новых ручек.

— Спасибо, — я улыбнулась. Затем бросила красноречивый взгляд на Уилла. После долгих и изнурительных уговоров, он обещал пойти на примирение. И сейчас для этого был самый подходящий момент.

Но нас прервали.

— Эй ты! — Эрик шел прямо на меня с раздевалки красных, расшвыривая широченными плечами всех на своем пути. Последних замешкавшихся учеников на нашей стороне как ветром сдуло.

Уилл встал передо мной, но получил кулаком в нос. Я услышала, как хрустнула кость, и кровь потоком хлынула на толстый ковер.

Рядом громко ахнула Джин.

— Думаешь, что теперь можешь радоваться? — Он рывком схватил меня за руку и заломил ее за спину. Плечо отозвалось вспышкой боли. — Нас заложила, а сама чувствуешь себя в безопасности из-за этих сраных правил?

Из-за его спины на меня с мрачным удовольствием смотрела Камилла.

— Дай-ка я кое-что тебе объясню. Шутки кончились, — его налившиеся кровью глаза бешено вращались в глазницах. Кадык дергался вверх и вниз. Крашеные белые волосы спутанным комом торчали вверх, словно до этого он долго рвал и метал от злости.

Я попыталась оглянуться, но ни учителей, ни Майка нигде не было. Все, кто толпились сейчас в раздевалке красных, включая его закадычного дружка Дилана и Кэйла Мерфи, были из компашки Эрика. Собравшись в кучу за его спиной, они наблюдали за сценой с мерзкими ухмылками.

Плечо больно заныло.

— Отпусти! — я попыталась вырваться, но он держал меня слишком крепко, в этот раз не давая возможности для маневров.

— У меня для тебя новости — все только начинается. Думаешь, показания твоего кузена и его фигова напарника тебе помогут? Ошибаешься. Я найду, как вывести тебя на чистую воду. Я всем покажу, что ты скрываешь, — его глаза блестели почти сумасшедшим блеском. — Это всего лишь вопрос времени. Но и ты скоро попадешься — это я гарантирую! Я раскрою твой маленький секрет!

Боль в руке стала почти невыносимой. Но слова, сказанные тоном, от которого зашевелились волосы на затылке, вдруг пробудили внутри почти первозданный ужас. В его глазах я видела, что он пойдет до конца. Чего бы ему это не стоило.

— Ай-ай-ай, кто-то потерял голову, — звонкий, насмешливый голосок Кьяры Бэнетт раздался где-то рядом. Я ее не видела, только слышала. Передо мной были только налившиеся кровью глаза Эрика и его покрасневшая, потная физиономия, от которой меня тошнило.

— Исчезни, Кьяра!

Девушка громко цокнула языком.

— Я вообще-то только предупредить, что учителя идут.

— Плевать я хотел, — рявкнул Эрик. Понурый Дилан за его спиной угрюмо наблюдал за происходящим.

— Ну, — она спрыгнула на ступеньку ниже, — просто вряд ли тебе нужны еще неприятности в ближайшее время.

— Эрик, — голос Камиллы был бесцветным. Пережаренные в солярии близняшки рядом с ней больше не хихикали. — Достаточно. Пойдем.

Эрик вскинул голову.

— Да какая теперь разница… Что они еще могут нам сделать?

— Пойдем!

Он сплюнул в сторону, где возле истекающего кровью Уилла возилась Джин.

— Надо было мне сразу прикончить тебя там. Один раз ты меня провела, но попомни мои слова — в следующий раз я свой шанс не упущу, — в налитых бешенством глазах я видела, что он говорил правду.

Он оттолкнул меня и, словно бык, пошел к входной двери. За ним, озираясь, будто стая шакалов, двинулись его дружки.

Только стройная и дерзкая Кьяра почему-то задержалась. Склонив голову набок, она наблюдала, как я опустилась на корточки рядом с Уиллом, из носа которого, несмотря на все усилия Джин, продолжала хлестать кровь.

— Их на год отстранили от тренировок, — вдруг произнесла она с каким-то странным злорадством. Я подняла на нее глаза. У нее были тонкие, как у лисички, черты лица и волосы цвета меди которые она заплетала в две длинные косы по бокам. Озорной взгляд внимательно и с нескрываемым любопытством меня разглядывал. — Просто подумала, что ты имеешь право знать.

Затем развернулась и грациозной, как у дикой кошки, походкой последовала вслед за своими одноклассниками.

— Нужно отвести его в больничное крыло, — сказала Джин, доставая из сумки еще один чистый платок. Я бы не удивилась, если бы она вдруг достала оттуда целую аптечку.

— Не надо, — захлебываясь отмахнулся Уилл, прижимая руку к разбитому носу. Выглядел он просто ужасно. — Я в порядке.

Джин растерянно прижала отвергнутый платок к груди.

— Уилл, пожалуйста, послушай Джин. Она права, — я подняла голову, чтобы посмотреть идут ли учителя, о которых говорила Кьяра. Но на ступеньках никого не было. Уроки закончились, и школа затихла.

— Мне кажется, они сейчас собрались, чтобы обсудить предстоящее прибытие Совета, — Джин проследила за моим взглядом и снова вернулась к Уиллу. Она не теряла надежды преодолеть его сопротивление. — Нужно срочно приложить что-то холодное…

— Но она же сказала… — Я растерянно посмотрела туда, где скрылась Кьяра. — Ладно, в любом случае, нам нужно кому-то пожаловаться! Он не имел права это делать! — воскликнула я, позабыв о собственном плече. Оно до сих пор немного ныло.

— Нет, не надо никому ничего говорить, — Уилл упрямо отмел нашу помощь. Покачнувшись, он поднялся на ноги. — Он тебе что-то сделал?

С залитым кровью лицом, заботливый Уилл выглядел крайне забавно. Но мне сейчас было не до шуток.

— Нет, все в порядке. Нужно отвести тебя домой!

Но он раздраженно покачал головой. Затем второй свободной рукой поднял сумку и повесил ее на плечо.

— Ничего, сам дойду.

— Мы не можем его так отпустить, Джин! — сказала я, беспомощно наблюдая, как Уилл покачивающейся походкой вышел во двор. За ним на ковре потянулся след из красных капель.

Джин нервно повертела в руках намокший от крови платок.

— Я попробую его догнать. Ты лучше иди домой, Алекс.

— Но…

Она подобрала свою сумку с учебниками.

— Не думаю, что он хочет, чтобы ты видела его в таком состоянии. Не волнуйся, я провожу его.

Взыгравшая в Уилле мальчишечья гордость была такой глупой, но я понимала, что Джин права. Он не даст мне возиться с ним, но ему необходимо было оказать помощь.

Убедившись, что я не собираюсь спорить, она поспешила за ним следом.

Я осталась стоять, глупо таращившись на свежее пятно на ковре и представляя, как расстроится миссис Клиффорд, когда увидит, что случилось с ее сыном. И все из-за меня. Но была и другая мысль. У учителя получилось! Эрика, Камиллу и Дилана отстранили от тренировок! Конечно, этого мало по сравнению с тем, что они мне сделали. Но все же! Для красных, для которых тренировки были чуть ли не священными, это был настоящий удар. Одно по-прежнему было неясным — почему Эрик сказал это о Джейке? Разве он не должен был встать на их сторону?..

В проходе между раздевалками вдруг замаячила полная фигура, и эти мысли сразу выветрились из головы. Уилл не хотел жаловаться учителям, но я не могла оставить это так. Хотя бы ради его матери, которая всегда была добра ко мне.

— Миссис Прингс! — Я бросилась к ней, радуясь, что мне попалась именно она. — Миссис Прингс, один из красных… Эрик Чэндлер только что ударил ученика в синей форме!

— Осторожно, Александра! — учительница испуганно отпрянула, явно не ожидая еще кого-то тут встретить. Поднос с легкими закусками для учительского собрания, про которое говорила Джин, опасно накренился в ее пухлых руках. — Что вы, ради всех святых, еще тут делаете?

Я перевела дух. Затем быстро рассказала ей все, что тут только что произошло.

— Вы должны что-то сделать! Ведь ему запрещено трогать учеников в синей форме!

Учительница растерянно нахмурила рыжие брови. Было видно, что своим рассказом я поставила ее в тупик — эта жалоба (по-видимому, первая на ее веку) грозила очередным серьезным разбирательством. А учитывая, что школа и так бурлила из-за всех этих событий…

— Ах, ну я… я обязательно передам, куда следует, — она явно чувствовала себя не на шутку озадаченной. — У нас сейчас важная встреча, а потом…

Но я не отступала. Плевать мне на их собрание! К тому же если это затянется или вмешается миссис Джеймс, есть вероятность, что все закончится ничем. Я не позволю, чтобы под каким-то соусом это сошло Эрику с рук!

— Но он ударил его в лицо! — Под моим натиском миссис Прингс даже отступила назад. Она приподняла перед собой поднос, словно стремилась защититься им от меня. — Вы должны его наказать! И не потом, а прямо сейчас!

— Александра, вы должны понять, у меня нет таких полномочий, — растерянно моргнула учительница, испугавшись такого напора и продолжая пятиться от меня, в то время как я надвигалась на нее. Ее пухлые щеки дрожали, над верхней губой проступили капельки пота. Она растерянно озиралась по сторонам в поисках спасения. Я молилась, чтобы никто вдруг не появился. Если я еще чуть-чуть надавлю…

— Но это ваши же правила! — Я гневно сверкнула глазами.

— Правила… ну да, конечно, правила… — Наморщив лоб, она пожевала губы и, вздохнув, вяло пробормотала: — Хорошо, я сейчас же распоряжусь, чтобы мистера Чэндлера вызвали к директору.

Я ощутила зачаток торжества внутри.

— А что будет потом?

Учительница даже начала икать от напряжения.

— Я не совсем знаю, какое наказание за это полагается… Поймите, за то время, которое я здесь работаю, у нас не было таких случаев…

— Ладно, — великодушно согласилась я. Это лучше, чем совсем ничего. — Но вы должны вызвать его в школу прямо сейчас.

Новость об отстранении не будет последним, что испортит Эрику день!

— Я сейчас же позвоню его родителям, — учительница заметно сникла.

— Спасибо, миссис Прингс! Если бы вы знали, как я вам признательна!

Она ответила вялой улыбкой. Мысль о том, что ей придется связаться с любимчиком миссис Джеймс, ее явно не радовала. Но я не оставила ей другого выбора — правила в этой школе были правилами. Хоть и редко служили кому-то кроме красных. Однако сейчас был именно такой случай.

Упивающаяся скрытым ликованием, я не заметила нависшую над нами сухую, худощавую тень.

— Что здесь происходит?

Знакомый ледяной голос заставил нас обеих вздрогнуть. Внутри меня все моментально оборвалось. От прежнего торжества не осталось и следа.

— Ох, миссис Джеймс, вы как нельзя вовремя, — заволновалась миссис Прингс, явно обрадованная ее появлением, которое снимало с нее ответственность за наказание, которое я требовала. Она высвободилась из моих тисков и метнулась к ней. — Александра только что рассказала мне, что ваш… один из наших учеников нарушил правила, ударив ее одноклассника. Я полагаю, что потребуется ваше вмешательство…

Миссис Джеймс остановила ее резким взмахом руки. Щелки ее глаз сузились.

— Мисс Леран вряд ли имеет право рассуждать о каких-либо нарушениях, якобы выполненных третьим лицом, когда сама является примером непослушания, наглости и неуважения ко всем в этом месте, — холодно пресекла она попытки учительницы передать ей мою жалобу. — Что касается вас, Элеонора, то таскать закуски — не ваша обязанность. У нас есть слуги.

— Ох, я… Я только хотела помочь… — Учительница поежилась под устремленным на нее стальным взглядом.

— Вы знаете, что я это не люблю.

— Конечно, конечно, простите, миссис Джеймс, — высокая прическа миссис Прингс нервно дернулась, а пухлые щеки густо порозовели. — Я знаю, что надо было оставить это прислуге. Просто все заняты приготовлениями к предстоящему праздничному ужину, а наверху уже собрались, — дрожащим голосом прокудахтала она. — Мне не хотелось отвлекать слуг…

Миссис Джеймс смерила ее таким взглядом, что розовощекая миссис Прингс мгновенно осеклась.

— Идите.

Не дожидаясь повторного разрешения и кинув в мою сторону извиняющийся взгляд, учительница кинулась к лестнице, держа перед собой злосчастный поднос. Через секунду ее подрагивающие, пышные формы уже скрылись где-то в полусумраке третьего этажа.

Мы остались вдвоем. С уходом миссис Прингс повисла тягостная тишина. Теперь можно было не притворяться, и мы уставились друг на друга как два заклятых врага.

— Что бы вы ни говорили, ваш любимчик нарушил правила, — процедила я. — И я этого просто так не оставлю.

— И что вы сделаете, мисс Леран? — миссис Джеймс прищурилась, смотря на меня сверху вниз. Под мышкой она держала указку, которую вечно носила с собой как средство устрашения и немедленного наказания. Но даже ее дрогнувший кончик, с которым я успела хорошо познакомиться в прошлом году, меня не испугал. Я думала о Уилле.

— У меня есть свидетели! Я собираюсь донести это до самого верха!

Я сглотнула, когда, вместо того, чтобы начать нервничать, миссис Джеймс лишь криво усмехнулась.

— И о каком же “верхе” идет речь? Пойдете к директору, мисс Леран? Впрочем, вам не привыкать. Вы там — частая гостья.

— И пойду, — зло процедила я, чувствуя при этом полное бессилие. Я прекрасно понимала, что у миссис Джеймс куда больше влияния в кабинете директора, чем у меня. Все, что у меня было — это их дурацкие правила, которые в этот раз были на моей стороне. Но окрыленная успехом одного наказания, которое уже постигло Эрика, я собиралась хотя бы попробовать.

Миссис Джеймс склонила голову к плечу и смерила меня странно равнодушным взглядом.

— Что ж, тогда боюсь, что мне придется вас огорчить. Директор уехал сразу после обеда и будет отсутствовать еще пару дней. На это время все его полномочия перешли ко мне. Так что считайте, что я — совершенно кстати незаслуженно — сэкономила вам подъем на третий этаж, — подпустив в голос яду, прибавила она.

У меня похолодело внутри. Вот почему она оставалась такой спокойной — ей ничто не угрожало. Эти два дня правила она.

Жесткий блеск в ее глазах говорил о том, что ее порадовал мой вид. Она ожидала.

— Я пойду к другим учителям, — хрипловато произнесла я. Затем, словно нащупав соломинку, воскликнула: — Я пойду к мистеру Честертону!

— Ах, — отозвалась она с желчной издевкой. Ее бескровные губы расплылись в подобии улыбки, а узкие, равнодушные кристаллы глаз злорадно сверкнули. — Пойдете к мистеру Честертону! Браво! — заложив руки за спину и приподняв острый подбородок, она сделала возле меня круг. Будто коршун возле добычи. У меня появилось нехорошее предчувствие.

— Ну, конечно, почему бы и нет, — продолжила она откровенно издевательским тоном, похаживая вокруг меня. — Признаюсь, в начале я не думала, что он будет вас так опекать. Вполне понятно, что любимая студентка потеряла голову от счастья и продолжила наглеть и врать. Но, как известно, ничто не вечно.

Она вдруг склонилась к самому моему уху, в ее тоне появились такие нотки, от которых я перестала дышать.

— Я как-то уже предупредила вас, мисс Леран, что мое влияние распространяется дальше, чем вы можете себе представить. А ваша глупость и нежелание слушаться своего единственного покровителя только облегчают мне работу. — Она наклонилась еще ближе. В том месте, где ее дыхание коснулось моей шеи, кожа мгновенно стала гусиной. — Я могу раздавить любого. Пусть у него получилось добиться этого отстранения, но это далеко не конец. Я сотру вашего покровителя в порошок. И, можете мне поверить, я уже начала.

Я не могла пошевелиться. Кто хорошо знал миссис Джеймс, тот понимал, что она не бросала угроз на ветер

— Смакуйте свою победу, пока можете, мисс Леран. Вашей ложью вы добились своего. Из-за такого ничтожества, как вы, трое наших лучших учеников не смогут тренироваться целый год, что может нанести непоправимый ущерб их силе, — она скрипнула мелкими зубами. — Их дар не получит должного внимания в самый критический период. Из-за вас, мисс Леран, мы рискуем потерять самые обещающие таланты нашей школы, — прошипела она мне в ухо. — А что касается показаний мистера Хэртфорда, который, неожиданно для всех, вас поддержал…

У меня громко застучало сердце. Значит, мне не послышалось… Она шумно втянула носом воздух.

— Что ж, я ошиблась. Не думала, что он выступит против своих одноклассников. Увы, соперничество заставляет мальчишек временами творить глупости. В такие моменты они склонны забывать про общую ношу и свое истинное призвание… — Она закрыла глаза и прислонила пальцы ко лбу, сокрушенно помотав головой. Вокруг ее сжатого, сурового рта пролегли две глубокие морщины. — Но я все равно не понимаю, почему директор встал на вашу сторону. Как по мне, — ее непривычно тихий голос снова вился надо мной, вонзая невидимый яд каждым произнесенным словом, — вы бы облегчили всем жизнь, если бы выбрали умереть тогда на соревновании. Ведь мы обе знаем, мисс Леран, — ее глаза злорадно сверкнули, — у вас на мгновение возникла такая мысль!

Она отстранилась и теперь взирала на меня с видом противника, который был повержен, но сумел нанести последний удар.

— Ну что ж, после того, как это мы прояснили… — она вытащила из кармана серой, бесформенной юбки какой-то маленький передатчик и нажала на желтую кнопку. — Что касается сегодняшнего инцидента… Один из наших лучших учеников был сокрушен новостью, которая, возможно, положила конец его надеждам стать опорой нашего великого рода, и на секунду утратил контроль над своими действиями…

Рядом бесшумно возникли три пожилые женщины, одетые в черную форму с сияющими белизной, накрахмаленными фартуками. Таким передникам позавидовала бы даже Веики. Школьная, выдрессированная самой миссис Джеймс, прислуга.

— Его срыв можно понять. Особенно, когда наказание было, увы, таким несправедливым и основывалось на лжи никчемной ученицы, которая привыкла всего добиваться лишь таким подлым образом. А именно — оскверняя и оговаривая остальных…

Она самодовольно усмехнулась в то время, как я могла лишь бессильно стиснуть кулаки.

— Что касается пострадавшего, ему будет предоставлено наше лучшее лечение. Так как ничего серьезного здесь не произошло, я считаю этот инцидент исчерпанным.

Ее глаза сверкнули. Она выпрямилась с полным знанием своего превосходства.

— Убрать это, — приказала она прислуге, указывая на свежее багровое пятно на ковре. — Чтобы ни следа не осталось перед прибытием Совета.

Затем, не обращая более внимания на меня, расправила сухие плечи и отправилась наверх, чтобы возглавить учительское собрание.

Встав на четвереньки, три служанки молча принялись оттирать кровавые следы с ковра. Одна из них вдруг приподняла голову.

Встретившись с ней глазами, я вздрогнула. Затем повернулась и пошла оттуда. От прежней эйфории по поводу настигшего Эрика и Камиллу наказания не осталось и следа.

***

Миссис Клиффорд, однако, восприняла случившееся гораздо легче, чем я ожидала.

— Ох, детка, всего лишь пара синяков, ничего страшного, — как ни в чем не бывало отозвалась она, когда я спросила ее про Уилла. И подмигнула: — До свадьбы точно заживет.

Сегодня она выписывала чек, который мой тетя каждый раз с довольным видом убирала в комод. Твердя при этом, что двойная плата, которую она требовала с миссис Клиффорд за мою работу — всего лишь ничтожная компенсация за мое дармоедство.

— Ничего себе, пара синяков… Эрик сломал ему нос!

— Ох, не преувеличивай. Всего лишь маленькая трещинка. Слава богу, от этого еще никто не умирал, — звонко ответила она, но в ее карих глазах я разглядела тень тревоги за сына. Она тряхнула кудрями, отгоняя от себя плохие мысли. — К тому же они подростки — такое иногда с ними случается.

— Мне так жаль, миссис Клиффорд, — я посмотрела на свои крепко сплетенные пальцы, — ведь если бы не я…

— Нет, Алекс, ты должна прекратить всегда винить во всем себя, — она отложила ручку и повернулась ко мне. Ее теплые ладони приподняли мою голову, а твердый взгляд был непреклонным. — Многие вещи происходят просто потому, что так сложились обстоятельства. Иногда мы о них знаем, а иногда — нет. И ты тут ни при чем. В конце концов, я рада, что они понесут наказание за то, что сделали тебе на соревновании. Даже если для этого моему сыну пришлось поплатиться носом!

Она положила передо мной чек и поцеловала в макушку.

— Прости, детка.

— Все нормально, Мэгги, это вам спасибо, — ответила я, убирая его в карман, чтобы позже отдать тете, которая каждый месяц ждала этого дня с таким нетерпением, словно от этого зависел весь ее банковский счет. — Если бы я могла, я бы работала на вас бесплатно.

Но грусть в ее лучившихся заботой глазах не рассеялась. Мы обе понимали, что я не увижу не копейки с этих денег. А все ее попытки заплатить мне свыше этого начисто мной пресекались — я не хотела стать для нее еще большей обузой.

Из кухни вышла мрачная Лилиана. Последнее время она все чаще ходила насупившись. Я не знала, было ли это связано с той ссорой на улице, но отношения между ними с тех пор были слегка натянутыми

— Это последняя порция? — она кивнула на сложенные на баре коробки со свежей выпечкой.

— На сегодня, да, — кивнула миссис Клиффорд. — Если хочешь, езжай потом сразу домой. Все равно делать нечего. Да и Алекс сегодня тут. Поможет мне, если что.

Я с готовностью кивнула. Мне куда больше нравилось находиться с миссис Клиффорд вдвоем, чем целый день ловить на себе косые взгляды Лилианы. Интересно, как ко всему этому относится Мишель?

Казалось, Лилиану, привыкшую до моего появления быть незаменимой, предложение покоробило. Однако гордость не позволила ей спорить.

— Если что, вы знаете, где меня найти.

Забрав последние коробки, она хлопнула дверью.

Я посмотрела на часы. Едва перевалило за четыре.

Я не стала говорить этого в слух, но заказов в последнее время стало заметно меньше. Телефон подолгу молчал, а Лилиана все больше времени проводила в маленьком кабинете.

Воспользовавшись тишиной, миссис Клиффорд принесла толстую тетрадь и с головой ушла в бухгалтерские расчеты. Ее ловкие пальцы, легко справляющиеся с сотней булочек в день, теперь проворно бегали по клавишам калькулятора, прерываясь только, чтобы внести цифры в аккуратные столбики на листке.

Остаток дня прошел тихо. Только один раз, когда от нечего делать я наводила порядок на зеркальных барных полках, мне пришлось подтянуться повыше. И дурацкий браслет, который я старательно скрывала под длинными рукавами, предательски заблистал, отраженный и приумноженный зеркалом.

Привлеченная внезапной яркой вспышкой миссис Клиффорд подняла глаза.

Я отдернула руку, но было слишком поздно. Я могла поклясться, что на секунду рассмотрела в их карей глубине отблеск сверкающих камней.

Меня бросило в жар. Я с ужасом ожидала, казалось, повисшего в воздухе вопроса.

Но она вернулась к расчетам и ничего не сказала.

***

Это происшествие подействовало на меня отрезвляюще. Браслет нужно было снять. И немедленно. Придя домой после смены, я с ожесточением принялась за него. Но крохотный замочек был таким скользким, что у меня не получалось ухватить его пальцами. Как бы я ни старалась, одной мне было не справиться. Словно Джейк специально выбрал тот, который тяжелее всего будет снять.

Потеряв терпение, я схватила нить крупных камней. Черт с ним! Если не поддается по-хорошему, будет по-плохому!

Крупные камни игриво сверкнули, отражая свет пламени в камине и наполняя комнату снопом расходящихся в стороны лучей. Словно, кто-то вдруг включил здесь солнце. Их великолепие завораживало глаз.

Я медленно опустила руку. Нет, не могу. Драгоценность стоила баснословные деньги. Я не могла ее испортить. Нужно было вернуть браслет хозяину и тем самым покончить с этим. Раз и навсегда.

Но кого попросить?

— Есть новости насчет картины? — поинтересовалась Лин, когда мы встретились утром на своем обычном месте и вместе зашагали в школу.

Я вздохнула и помотала головой.

Лин огорченно вздохнула.

— Поверь, я старалась.

После моего дня рождения тетя почему-то перестала отправлять меня в подвал по каждому удобному случаю. Не помогали ни мои отказы от очередного неаппетитного ужина, ни специально наигранное хамство. Казалось, после того вечера у Джейка, который я описала просто «ужин», тетя начала соблюдать странную осторожность по отношению ко мне.

— Марш в свою комнату, — визжала она, вместо того, чтобы отправить ночевать к крысам, как раньше.

Несмотря на громкие скандалы и потоки слез недовольной такими послаблениями Николь, она даже перестала запирать меня в комнате, предоставив некоторую свободу. Что само по себе было чем-то выдающимся. Однако она сама почти не покидала дом, и о том, чтобы прокрасться туда по скрипящим половицам первого этажа нечего было и думать. Да и старая Марджи кряхтела на каждом углу, появляясь из какого-нибудь полумрачного закутка так неожиданно, что частенько заставляла меня вздрагивать от испуга.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала я.

Несколько метров мы прошагали молча. Лес еще дышал утренней свежестью, к которой примешивался запах пожухлых листьев.

Я нервно вертела браслет под рукавом плаща.

— Кстати, извини, что не пришла тогда. Я правда хотела, но кое-что произошло…

Я подозревала, что Лин уже знала от Веики про вечер у Джейка, но все равно решила извиниться. Да и надо было как-то начать.

— Я знаю. Я слышала про отстранение, — вдруг сказала Лин, когда я уже открыла рот, чтобы рассказать ей про драгоценность, которую прятала под одеждой. — И поделом этому козлу!

В ее черных, раскосых глазах промелькнул отблеск неприятного воспоминания. Для нее это тоже было своего рода местью. В прошлом году под гнусные смешки красных Эрик спустил ее с лестницы. Тогда мы и познакомились.

Это не то, что я хотела сказать, но для Лин это, похоже, было важно, и я не стала ее перебивать.

— Я еще не слышала, чтобы кого-то из них наказывали. Тем более так, — прибавила она, смотря на меня почти с благоговейным трепетом. — А все благодаря тебе! Я знала, что ты — особенная! С первого дня!

— Да никакая я не особенная, Лин! — отмахнулась я. Неприкрытое восхищение в ее глазах заставило меня почувствовать себя неудобно. — Это все мистер Честертон. Он добился этого разбирательства. Я тут ни при чем.

Произнеся это, я почувствовала внутри укол. Он по-прежнему со мной не разговаривал и сильно осунулся в последнее время. Не было сомнений, что сказывался разлад с миссис Джеймс — ее угрозы учителю не давали мне спать спокойно.

— Нет! — Лин упрямо тряхнула красивыми, мягкими, как шелк, длинными волосами, которые собирала только у школьных ворот. — С тех пор, как появилась ты, тут все стало по-другому! Я это чувствую! А я никогда не ошибаюсь! Бабушка всегда говорит, что у меня особый дар видеть людей! Вот и я тебя вижу! Ты не такая… не такая, как мы, — она потупила глаза, затем снова вскинула голову. — Ты — другая. Ты — храбрая! И в тебе есть особенный свет!

— Лин, ты серьезно меня переоцениваешь, — я усмехнулась. Уж чего-чего, а никакого внутреннего света я в себе не замечала.

Но она помотала головой.

— Ты можешь не верить. Но я его вижу. И из-за него они бесятся. Потому что ничего не могут с этим сделать. А теперь трое из них получили по заслугам! Этого никогда бы не случилось, если бы не ты!

— Лин, я ничего такого не сделала. Это все учитель, — тоскливо напомнила я.

Но блеск в ее глазах говорил о том, что Лин уже твердо уверилась в своем. Как обычно.

— И ты не побоялась противостоять им на соревновании! Я бы тоже… тоже хотела быть, как ты, — она зарделась.

— Я всего лишь смогла убежать, — эти ее постоянные попытки превознести меня в ранг святых мне не нравились.

Она задумчиво посмотрела вверх, туда, где над нами раскинулось чистое голубое небо.

— Я чувствую, что что-то происходит. Не знаю, как это объяснить. Но с твоим появлением что-то начало меняться.

— Точно не в лучшую сторону, — мрачно отозвалась я.

— Не знаю, — Лин закусила деревянную палочку. — Бабушка говорит, что пока рано загадывать.

— Твоя бабушка? Она про меня знает? — я удивилась.

Лин кивнула, будто это было чем-то самим собой разумеющимся.

— Конечно. Я ей все про тебя рассказывала — она сама просила. Ей бы очень хотелось самой на тебя посмотреть.

Я смутилась.

— Я правда хотела тогда прийти. Но в последнюю минуту не смогла. Веики, наверное, рассказывала, да? — я напряженно закусила губу, снова принявшись теребить браслет под кофтой.

— О чем? — Лин подняла на меня светящиеся наивным неведеньем глаза.

— Она не говорила тебе про прошлые выходные? — я не могла в это поверить. — У Джейка?

— Веики никогда ничего не рассказывает про свою работу, — Лин покрутила палочку, затем собрала свои черные, блестящие, как воронье крыло, волосы в пучок и воткнула ее сверху. — Молчит, как рыба. Говорит, что рассказывать про личную жизнь своих хозяев — противоречит рабочей этике, — она покривлялась, передразнивая старшую сестру.

Что ж, можно было предвидеть, что исполнительная Веики, которая с таким рвением относится к своей работе, не будет трепаться дома.

— А что случилось? — с проснувшимся интересом спросила она.

Помявшись, я рассказала ей про заказы Джейка в кафе и то, что мне пришлось вынести у него дома. Лин слушала меня с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Когда я закончила, она еще не выдохнула.

— В тот вечер это тоже было из-за него, — я хмуро дотронулась пальцами до холодных бриллиантов под рукавом. — Кстати, пожалуйста, извинись перед Веики, что я ничего не попробовала. Я уверена, что было вкусно, но мне, сама понимаешь, было не до еды.

Лин задумчиво погрызла ноготь на большом пальце.

— А знаешь, он почти не выходил из больницы, когда ты там была, — вдруг произнесла она, когда я уже собиралась показать ей браслет. — Сидел там даже по ночам. Один раз почти меня заметил. Я тогда пришла на рассвете поглядеть, если что-то изменилось. А он вдруг вышел из больницы. Хмурый такой, уставший, будто не спал несколько ночей. Посмотрел прямо на меня. Я чуть не умерла от страха, а он так и не сказал ничего. Глаза — как стекла. Зомби, одним словом. Постоял-постоял, и зашел назад. Я убежала — так сильно перепугалась тогда.

Меня будто током ударило.

— Наверное, к кому-то из своих приходил, — как можно равнодушнее отозвалась я, пытаясь припомнить, пострадал ли кто-то из охотников на соревновании и проклиная черную дыру в памяти.

Лин отрицательно помотала головой.

— В больнице кроме тебя никого не было, — с железной уверенностью произнесла она. — Я точно знаю — я там каждый день по много часов проводила. У меня и удобное укрытие было, где кусты — прямо напротив входа. Так вот, все только с тобой носились. В первые дни еще твой кузен постоянно сидел там, а потом пропал.

«Уехал», — мысленно подправила я. Для меня до сих пор оставалось загадкой, где Майк провел остаток лета.

— …Они приходили и уходили по отдельности, — продолжила Лин. — Даже не разговаривали между собой. Когда он исчез, то Джейк стал там постоянно сидеть — его машина была единственной на парковке. Он даже вроде обрадовался, что твоего брата больше нет.

— Они не ладят, — у меня в животе образовался комок.

Ну почему я до сих пор ничего не помню о тех неделях в больнице?..

Глядя на мое потухшее лицо, Лин сочувствующе причмокнула.

— Джейк все время каких-то врачей вызывал, — продолжила вспоминать она. — Все спорил с ними, выходил из себя, чуть ли не дрался с ними. Его силой оттаскивали. Наконец сказали, что запретят приходить. Только тогда он угомонился более-менее. Я из своего укрытия за него болела — уж очень хотела, чтобы он помог и ты поправилась.

— Лин, ты ошибаешься, — отозвалась я, чувствуя, как меня пробивает холодный пот. — Я не знаю, что он там делал, но это не имеет никакого отношения ко мне.

Она посмотрела на меня, как на человека, который отказывается признать очевидное.

— К тому же зачем бы он тогда делал это с пирожными? — я предоставила свой самый сильный аргумент. — Это же бессмыслица! Нет, это определенно было для кого-то другого…

Вдруг упершуюся подругу мой довод не убедил.

— Бабушка говорит, что люди иногда делают больно, когда любят. Хоть это и абсурдно. Когда сердце страдает, оно не думает.

Я чуть не поперхнулась.

— Лин, при чем здесь это?! Ты с ума сошла?

Но она даже не моргнула.

— Я думаю, он просто хотел тебя увидеть. И использовал эти пирожные, как предлог, чтобы с тобой встречаться. А тогда на построении, когда он вызвался свидетельствовать, я сразу знала, что он собирается тебе помочь… Никто не видел, но, пока ты лежала без сознания, он колотил дерево перед окном твоей палаты и орал, что заставит их поплатиться.

— Все, хватит, Лин! — вскричала я. Ее слова отзывались внутри дрожью, от которой меня начало колотить. — Не хочу больше это слышать!

Мы достигли высоких железных ворот школы, где расставались, чтобы не привлекать внимание. Впервые я этому ужасно обрадовалась.

— А знаешь, раньше я его очень боялась. Думала, он такой же, как все они. А за то время в больнице он мне даже понравился, — не обидевшись, произнесла она.

Не ответив, я рывком запихнула крупные камни под рукав и почти бегом зашагала к школе. Мне хотелось поскорее оставить ее позади.

Но слова Лин накрепко засели в голове. Как она могла встать на сторону Джейка? Она, что, пропустила мимо ушей мой рассказ о тех издевательствах, которые мне пришлось у него вынести? А о его угрозах навредить семье Уилла?

«Нет, она заблуждается!»

— Кто? — переспросил Уилл, когда мы выстроились на построении. Обещанные миссис Джеймс чудесные средства красных сделали свое — на его лице не было и следа того, что случилось.

Я чертыхнулась. Я так рассердилась на Лин, что не заметила, что сказала это вслух.

— Да, так. Не важно, — хмуро отозвалась я. — Как ты?

— Я в порядке, — отмахнулся Уилл. Он терпеть не мог, когда я упоминала тот инцидент с Эриком. Даже не обрадовался, когда я пришла навестить его на выходных.

Первое собрание недели было каким-то особенно нервным. И не только из-за того, что по слухам должны были объявить о Совете. Наказание, которое постигло эту троицу, тоже сыграло в этом немалую роль. Вокруг Камиллы, как обычно, собралась стая обожателей, которые вились рядом, пытаясь утешить. Но лицо у нее было осунувшееся, непривычно бледное, накрашенные глаза — пустыми, а пухлые, капризные губы больше не улыбались. Она ни на что не реагировала, словно все остальное потеряло для нее смысл. Дилан стоял рядом, словно в воду опущенный. Эрика нигде не было видно.

Затылком я чувствовала на себе горящий взгляд Джейка. А из желтых рядов Лин высматривала меня с виноватым видом. Внутри снова вспыхнуло раздражение, которое она вызвала своими словами, а треклятое построение почему-то запаздывало.

Оставаться здесь стало невмоготу.

— А знаешь, я сейчас вернусь, — я махнула рукой, и, пока Уилл не успел меня остановить, взметнулась вверх по лестнице.

Может быть, удастся перехватить мистера Честертона до того, как начнется построение. Я еще не знала, что ему скажу, однако оставлять наши отношения в том же состоянии дальше было нельзя.

Но не успела я свернуть в коридор, как до меня донеслись приглушенные голоса.

Узнав их, я резко затормозила и прижалась к холодной, каменной стене. Так вот почему внизу все задерживалось!

— Драка, мистер Чэндлер! За день до того, как должен прибыть Совет! Да вы, наверное, растеряли последние остатки мозгов! — Миссис Джеймс прижала к плоской груди папку. Весь ее вид выдавал глубокое раздражение. — Мало того, что вы уже наломали дров, поссорившись с тем, с кем вам ссориться не стоило. Теперь вы хотите, чтобы вас вообще выкинули из школы?

«Наверное, имеет ввиду Уилла», — подумала я. То, как легко это сошло Эрику с рук, до сих пор вызывало у меня негодование.

— А мне пофиг, — голос Эрика был пустым. Это был уже не тот ищущий благословения своей покровительницы Эрик, который заискивающе шмыгал перед ней носом в прошлом году.

— Вам, может быть, и “пофиг”, - раздраженно выплюнула она. Ее узкие губы сложились в одну линию. — Но не мне! Я уже сделала для вас достаточно! Если у вас не хватило серого вещества использовать подаренные вам возможности…

— Да лучше совсем отчислите, чем так унижать перед остальными! — Сейчас я разглядела, что его нижняя губа была разбита. — Вы только дали этому Хэртфорду и его дружкам повод смеяться над нами! Сначала присудили его команде кубок победителя, хотя он его ни фига не заслужил! А потом лишили тренировок, когда мы только выполняли ваш приказ…

— Вы, мистер Чэндлер, сами дали им этот повод. — Миссис Джеймс выпрямилась и сделала шаг к насупившемуся, злобно взирающему на нее Эрику. — Вы, и никто другой. Ваша глупость и нежелание слушаться моих приказов привели к этому. Вам была поставлена одна единственная задача — разобраться с девчонкой. Шанс, который вы, позвольте вам напомнить, упустили уже во второй раз. Но вы отчего-то возомнили, что хотите выиграть соревнование, и настроили против себя того, кто мог бы быть могущественным напарником…

Под ее напором Эрик отступил назад, в то время как она продолжила наступать, почти влепив его в стену.

— А теперь еще эта дурацкая драка! Эти глупые мальчишеские разборки! — Вне себя воскликнула она. — Продолжать глупо цапаться из-за первого места! Вы в своем уме?

— Да соревнование тут ни при чем, — огрызнулся он в ответ. — Если б соревнование! Он приперся с наездами по поводу этой Леран!

При звуке моего имени миссис Джеймс заметно напряглась. Ее подозрительные щелки-глаза буравили ссутулившегося Эрика.

— Что это еще значит?

— Ну… Что я ее якобы тронул тогда в пятницу, когда задел ее дружка. Эта дура, которая слюни пускает по этому смазливому Майку с первого класса, ему специально разболтала…

Эрик сжал кулаки, подбитая губа дернулась. Он почти орал:

— Вы лучше его спросите, чего этот скотина Майк вдруг строит из себя примерного братца, а? Это вы разрешили ему участвовать, несмотря на то, что его должны были отстранить! А теперь они нас сдали! И вы еще обвиняете нас в том, что мы облажались! Вы нас подставили! Да плевал я на вас!

Меня будто окатило ушатом воды. Похоже, к Уиллу это не имело никакого отношения.

— Молчать! — взвизгнула миссис Джеймс. Мне показалось, что еще чуть-чуть — и она отвесила бы ему пощечину. — Да как ты смеешь! После того, что я для тебя сделала!

Эрик презрительно шмыгнул носом, скрестив руки-штанги на груди.

— Все прошло бы гладко, если бы вы просто выполнили мои наставления, — прошипела она, оттянув узкое горло своей водолазки и хватая ртом воздух. — Да, пусть так, я позволила Честертону выставить свою пешку. Но участие Майка Бэкингема не имело никакого значения! Как и ваша личная победа, мистер Чэндлер! Я говорю о вещах, которые куда выше ваших глупых, эгоистичных, недалеких интересов! Я говорю о нашем роде! О том, что нужно сделать, чтобы наше могущество могло процветать дальше!

Эрик обиженно вытер кулаком разбитую губу, которая еще саднила, и смотрел в сторону, пока она говорила:

— В отличие от того, что вы думаете, это работа, мистер Чэндлер. Нет, даже больше — это призвание! Это ваш святой долг, который течет у вас в крови вместе с вашей великой силой. Когда-нибудь вы могли бы занять место на самой верхушке, но разве вы это осознаете? Будь у вас столько же мозгов, сколько силы, вы бы поняли, что вам надо четко выполнять мои инструкции! Я могу поднять вас на самую вершину! Взамен я всего лишь требую от вас взять на себя ответственность за наше будущее. Но то, как вы себя повели…

— Да я ж сказал — он сам подвалил, — сквозь зубы процедил он. — Ему просто повезло — застал меня врасплох, — он поморщился, трогая губу. — Но я ему еще устрою…

— Вы никому ничего не устроите, — ледяным тоном прервала его миссис Джеймс. — Больше никаких глупых выходок! И уж точно — никаких драк! Сейчас я должна придумать, как вернуть вас в игру. Пока я этим занимаюсь, все, я повторяю, ВСЕ проходит через меня. Без моего разрешения, вы не посмеете даже вздохнуть! Даже если будете корчиться на полу, а ваши легкие будут молить об одном лишь глотке спасительного воздуха. ВАМ ВСЕ ЯСНО, мистер Чэндлер?

Он обиженно насупился. Затем неразборчиво буркнул согласие.

Она смерила его взглядом, словно маленького и глупого ребенка, которому нужно настойчиво вбивать что-то в башку, пока до него наконец дойдет. Затем протянула ему ладонь с пузырьком, в котором плескалась знакомая серебристая жидкость.

— А теперь приведите себя в порядок. Еще не хватало, чтобы вы появились перед Советом в таком виде.

Не дожидаясь, пока она развернется и направится в мою сторону, я стрелой сбежала вниз.

— Ты где пропала? Построение вот-вот начнется.

Я не ответила. Глаза невольно выцепили из красной толпы белокурую голову Майка. Он стоял в одиночестве, облокотившись на колонну. Его привычно сторонились. Но не женская половина, чьи глаза притягивались к нему, как магнит, благодаря его почти неземной красоте. Неужели он правда ударил Эрика? Еще и из-за меня?

Миссис Джеймс спустилась первой. За ней, спустя минуту, когда она уже начала свою речь, приплелся Эрик. Следов побоев на его лице уже не было — помогло чудесное средство, которое она ему дала. На меня он не смотрел. Зато едва не убил взглядом Майка, который ответил ему тем же.

Слухи оправдались. На этот раз, вместо привычных высокопарных речей о величии школы, миссис Джеймс давала строгие указания о том, как вести себя во время визита Совета. Глядя на ее худощавую, плоскую фигуру, которая вызывала дрожь у всех без исключения в этой школе, я вспомнила ее уже второй приказ Эрику разобраться со мной. За что она меня так ненавидит, что готова убить?

Наставления сводились к тому, что во время пребывания здесь Совета, которое продлится две недели, форма должна выглядеть с иголочки, а все — ходить по струнке. И главное — тихо. Ради исключения особенно досталось красным, которые должны были демонстрировать Совету свои тренировки. А лучшие из них даже получат честь представиться лично. От нас ожидалось превратиться в воздух и исчезать сразу после укороченных занятий. Чтобы подчеркнуть свою серьезность, миссис Джеймс приправила свои наставления обещанием самой ужасной кары, которая ожидала нарушителя.

Когда все расходились, лица у красных были опущенные. Им явно не нравились те ограничения и новые обязанности, которые накладывались на них с этим свалившимся на них визитом. Они даже позабыли на время про свои раздоры. Бывшие сторонники Джейка и Камиллы сейчас уныло обсуждали предстоящие дни.

Я заметила, что Эрик свернул рядом с Майком, и когда миссис Джеймс отвернулась, толкнул его плечом.

Нервное возбуждение, которое, благодаря слухам, расползлось по школе еще до построения, теперь достигло пика. Даже Уилл и Джин, которые после происшествия в пятницу наконец-то помирились, поддались общему настроению — часто их разговор переходил на шепот, хотя этого и не требовалось. Что касается меня, то мне было скорее любопытно, что это за Совет, про который я была столь наслышана и которого здесь так боялись. Кроме того, это помогало мне отвлечься от слов Лин, которые я, как ни старалась, не могла забыть. Из-за этого я начала ее избегать.

— Эрику, Дилану и Камилле не повезло вдвойне, — промолвила Джин, когда мы, воспользовавшись отменой уроков и благодушием миссис Клиффорд, собрались в кафе.

— Что ты имеешь ввиду?

— Из-за этого отстранения они не смогут лично выступить перед Советом. А как раз сейчас, когда это их предпоследний год в школе, на них больше всего смотрят. Это может негативно повлиять на распределение.

— Точно, — поддержал ее Уилл. — Все красные спят и видят, как бы попасть на самые видные места. И если уж сам Совет решил вдруг наведаться, это значит только одно — отбор уже начался.

— А что считается для них самым лучшим? — полюбопытствовала я. Эта часть жизни красных все еще была мне мало известна.

— Ну… наверное, политика. Например, какое-нибудь важное для интересов Совета правительство. Туда продвигают только самых сильных, потому что от них многое зависит. В том числе, и наша жизнь. — Я почему-то вспомнила, что отец Джейка занимает какой-то важный пост и что ему самому прочили такую же карьеру или место самого директора. И тут же разозлилась на себя за эту мысль. — Потом крупные международные компании, банки, разные тайные сообщества, где собираются представители власти… — перечислял Уилл.

— Сначала — сам Совет, — поправила его Джин.

— Попасть в Совет после школы невозможно, — фыркнул Уилл. — Для этого надо сначала где-то набраться опыта. Да и то…

Пока они спорили, я подумала, что именно это больше всего и бесило миссис Джеймс. С помощью своих любимчиков она надеялась сделать так, чтобы ее влияние распространялась и за пределы школы. Давным-давно она сделала ставку на Эрика и теперь, когда ему уже вряд ли светило что-то приличное, она боялась, что просчиталась.

— Ну, миссис Джеймс вряд ли опустит руки… — машинально бросила я.

— Что ты имеешь ввиду? — Джин нахмурилась.

Я пересказала им то, что услышала на лестнице.

— Твой кузен ему врезал? — выражение лица Уилла трудно было прочесть.

Я неопределенно пожала плечами, показывая, что меня это не волнует. Хотя это была наглая ложь. То, что Майк ударил Эрика из-за меня, а также зачем-то хранил мою резинку для волос, до сих пор вызывало у меня мурашки.

— Алекс, — Джин серьезно посмотрела на меня. — Ведь у нее нет повода как-то опровергнуть твои показания?

— Ну… — я замялась.

На улице ветер кидал в стекла кафе желтые и красные листья пригоршнями конфетти. Лилиана и миссис Клиффорд были заняты своими делами, нам никто не мешал.

— Алекс! — настойчиво повторила она.

— На самом деле… у нее есть.

Когда я закончила, Джин приложила худенькие пальчики к губам и издала тихое «ох».

— Так вот почему мисс Белл так часто бывала у нас с лета, — промолвил Уилл, потирая нос там, где к нему приложился кулак Эрика.

— А она ничего им не сказала? — Джин подняла глаза.

— Она хотела, но я сама попросила ее этого не делать.

— Но, Алекс, если это всплывет… — Джин занервничала. — Ты же поклялась, что твои показания — правда. Если миссис Джеймс про это прознает, ей ничего не будет стоить доказать, что и остальное ты выдумала!

— Но при чем здесь это? — возмутился Уилл. — Она же сказала правду про то, что они сделали. Какая разница, кто дал ей лекарство!

Джин помотала головой.

— Не думаю, что это будет иметь значение. Они недаром заставили ее давать показания под присягой. Да еще и записали все на пленку. К тому же Алекс… — она потупила глаза, — и так не пользуется большой любовью у учителей, а миссис Джеймс очень влиятельна. Если это выйдет наружу, я даже боюсь подумать…

— Джин, я просто не могла выдать мисс Белл… — вмешалась я. — Видела бы ты ее. Она была такой напуганной, что у меня просто не повернулся язык.

— Надеюсь, что все обойдется, — Джин вздохнула и пригубила горячий шоколад. Однако по ее лицу я видела, что она еще долго прокручивала в голове возможные последствия такого разоблачения и хмурилась.

***

И хотя я по-прежнему так и не увидела никого из призрачного Совета, волнение, вызванное их уже начавшимся визитом, настигло меня даже дома. Тетя буквально помешалась на этой теме. Все разговоры были только о них. Она целыми днями жужжала внизу о том, где в этот день устраивают пир в их честь.

— Сегодня они ужинают у Патессонов, — она закатывала глаза и плюхалась в жесткое, кожаное кресло в гостиной. Марджи тут же неслась к ней с облинявшей, низкой подставкой для ног, на которую тетя вскидывала свои худые ступни. Горничная покряхтывая снимала с них туфли. — А завтра для них закатывают шикарный обед у Муров!

Она принималась остервенело обмахиваться потрепанным веером, словно ей не хватало воздуха.

— Там будут все! — Она прикладывала костлявую руку ко лбу, словно ее охватывала лихорадка. Бедная Марджи поднималась с пола и мчалась на кухню за холодным полотенцем. — Все! — Громко кричала она для невидимой публики. — Даже Брауны! Эта тупая корова Фиона Браун получит честь представиться Совету! Это немыслимо! А как же я! Мне не прислали приглашения ни на один ужин, на котором будет присутствовать достопочтенный Совет! — Она яростно швыряла веер в сторону и остеклевшими глазами таращилась куда-то в пространство. — НИ НА ОДИН! Эта толстозадая недотепа Браун и слова-то нормально вымолвить не может на светском вечере! То ли дело я! Никогда не перебью, всегда вставлю лестное словечко, чтобы собеседнику было хорошо и приятно на душе! Но к Совету меня не пригласили! Боже, какой позор! Как я смогу теперь смотреть людям в глаза? Все будут говорить о том, что Беатрис Бэкингем не пригласили! Фу ты, какое унижение!

Она снова бессильно откидывалась на спинку кресла, словно в один момент испустив дух.

— Вас обязательно пригласят, госпожа, — скрипела экономка, хлопоча над ней, то обмахивая ее кинутым в сторону веером, то прикладывая холодный компресс к ее побелевшему лбу. — Где же это видано, чтоб не пригласили? Они ж, поди, всех по очереди, а то не протолкнуться будет везде…

Тетя вскидывала на нее потухшие глаза. За этим следовал хороший пинок.

— Да ты что, старая перечница! Как ты вообще смеешь заикаться о достопочтенном Совете! Совсем из ума выжила? Забыла свое место?

Экономка мямлила извинения, потирая бедро, в которое угодила костлявая теткина нога. И снова, подобрав длинные, проеденные молью юбки, бросалась к ней с холодными примочками.

— Разве я чем хуже? — продолжала ныть та, раздраженно отталкивая от себя полотенца и вцепляясь ногтями в потертые подлокотники. — Разве я не вырастила для них прекрасных детей? Разве не заботилась о муже и не взяла на себя хлопоты по дому, пока он днями и ночами служит нашему роду? Чем я заслужила такое? У уродины Браун и детей-то нет! Расфуфыренная, тупая старая дева! А я дала им продолжение! Продолжение нашему великому роду! Разве не об этом они постоянно твердят, как о нашем главном предназначении? Я всегда стремилась к этому всей душой — и я выполнила! И все-таки — ЕЕ ПРИГЛАСИЛИ, НО НЕ МЕНЯ!

— Отдохните, голубушка, отдохните. Нельзя вам так нервничать, — вертелась подле раскинувшейся в кресле тети экономка. — Совсем лица на вас нет! Еще гляди — мигрень вернется, и снова проваляетесь в кровати все выходные. Николюшка расстроится, она просила лаймовый пирог, кексы из черники и фруктовое желе. А ежели мне с вами возиться…

Тетя угрюмо пялилась в стену напротив, не слыша ни слова из причитаний экономки.

— Я знаю, — злостно шипела она. — Я знаю. Я проклята. Это все из-за нее. Все из-за нее! Никогда нам этого не простят. Это знак, что Совет все помнит!

— Да будет вам, госпожа Беатрис, — Марджи бросалась к ней в ноги, всплескивая руками. — Они же даровали нашему дому помилование! Вы же сами говорили, что они знают, что мы тут ни при чем были! Никогда не поддерживали идей тех… И отреклись от нее сразу…

Тетя, до этого рвавшая на себе волосы, вдруг замирала, сухие, как плети, руки безжизненно падали на подлокотники. Словно она вдруг обретала странный покой.

— Они помнят, — голос тети отдавал сырым холодом каменного склепа. — Помнят и никогда нам этого не забудут. И Майку, и маленькой, невинной Николь, и их детям придется всю жизнь расплачиваться за ее грехи! Мы прокляты! Прокляты… Не видать нашей семье покоя. НИКОГДА!

Ее голос трагически взвивался и замолкал. Она куталась в шаль, будто спасалась от повеявшего из-под земли могильного холода.

— Ох, не говорите так, — замахала руками старая экономка, — не каркайте на деток…

Тетя обвела ее почти безумным взглядом.

— Что бы я ни делала — все впустую… Никогда нам от этого не избавиться, — дрожащим голосом завершала она. — Мои потомки будут расплачиваться за позор, лежащий на этой семье до скончания веков.

— Будет вам, не призывайте на нас беду!

— Беда давно нас настигла, — тетя с мученическим выражением возлежала в кожаном кресле, пока старая Марджи укутывала ее толстым, шерстяным пледом и несла с кухни горячий чай, в который капала несколько капель успокоительного с заветного шкафчика тети, к которому та все чаще и чаще прикладывалась.

Просыпалась она только на следующее утро, и снова вокруг нее ворковала Марджи, и снова день томительного ожидания почтальона сопровождался безумными воплями в гостиной.

Я в эти две недели предпочитала не показываться тете на глаза.

Но тот знаменательный полдень запомнится мне навсегда. Когда уроки наконец закончились, я уловила момент и, попрощавшись с озадаченным Уиллом, потащила Джин в противоположную от лестничного пролета сторону.

— Алекс, что ты делаешь? Нас накажут, если мы задержимся здесь. Ты же знаешь, что скоро прибудет Совет, чтобы смотреть выступления красных…

— Это ненадолго! Никто не заметит.

Я все еще не разговаривала с Лин, и у меня не было другого выбора, как просить об этом Джин. Мы достигли пересечения коридоров. Я остановилась и оглянулась. Вокруг уже не было ни души. Сейчас или никогда.

Стараясь не дрожать, я опустила сумку с учебниками на пол и закатала рукав.

Джин слабо охнула. Тусклый коридор расцвел переливающимися цветами радуги.

— Боже мой, какая красота, — она прижала руку к приоткрывшимся от изумления губам. Алмазные блики, разбежавшиеся по стенам, упали на ее лицо, заставив ее веснушки вспыхнуть золотом, а большие серые глаза — засиять серебром. В их отблеске она сразу преобразилась из бледной, неприметной Джин в светловолосую красавицу.

Я простонала. Это мне хотелось слышать меньше всего.

— Пожалуйста, помоги мне это снять, Джин! И ты не должна про это никому говорить. Особенно Уиллу! Поклянись! Это очень важно!

Джин непонимающе подняла голову.

— Долго объяснять, — я отвела глаза. — И… и сложно! Но мне очень нужно это снять! Я сама пыталась, но замочек слишком маленький! У меня не получается его открыть…

Я снова с мольбой протянула ей запястье.

Несколько секунд Джин смотрела то на меня, то на браслет. Затем склонилась, ее пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности бриллиантов. Она судорожно вздохнула.

— Я ничего подобного в жизни не видела…

Я могла ее понять. Это то, что я испытала, когда впервые увидела подаренную Джейком драгоценность. Но с тех пор она превратилась в оковы.

— Если бы мне не нужно было вернуть браслет хозяину, я бы отдала тебе, — горячо выпалила я. Мне хотелось, чтобы она наконец перестала любоваться и сняла его.

Джин вдруг покачала головой и отстранилась.

— Сразу видно, что это принадлежит тебе, — произнесла она с каким-то странным выражением в голосе.

— Джин, ты поможешь мне или нет? — Ее бездействие начало меня сердить. Пока я решилась кому-то открыться, она вдруг не может меня понять!

— Ты уверена, что хочешь?.. — она произнесла это, словно я просила нечто кощунственное.

— Еще как!

— Ладно, — на ее лице тем не менее отразилось сожаление.

Я снова протянула ей руку, предчувствуя долгожданное избавление.

— Так, так, так!

Злобное хихиканье заставило Джин отпрянуть. Ее пальцы соскользнули с крохотного замочка, так и не открыв его.

Я поспешно отдернула рукав. Мое сердце бешено колотилось.

— И что вы обе еще здесь делаете? — мистер Броуди подплыл сзади, как привидение, и злобно уставился на нас, заложив руки за спину.

Джин побледнела.

— Уроки только что закончились. Мы как раз собирались домой, мистер Броуди, — еле дыша под его немигающим взглядом, ответила она.

Учитель сморщил нос и демонстративно посмотрел на свои наручные часы. Его маленькая, овальная, как яйцо, голова, качнулась из стороны в сторону.

— Увы, мисс Холливер, должен признаться, что такое объяснение меня не удовлетворяет. Со звонка прошло уже двадцать минут. Все ваши одноклассники уже давно сели за уроки. Но вы и печально известная мисс Леран, — он поморщился, отчего его желтушное лицо скукожилось, словно старая тряпка, — почему-то еще здесь.

Я ответила ему полным ненависти взглядом. Как же он был мне противен!

Мистер Броуди довольно осклабился, выставляя напоказ гнилые зубы.

— Вам, мисс Холливер, я бы еще поверил. Но зная мисс Леран, — он театрально покачал головой, — не могу не предположить ее дурное влияние, которое заставило вас, прилежную ученицу, нарушить приказ моей уважаемой коллеги и вашей наставницы миссис Джеймс.

Джин съежилась и хотела что-то сказать, но я ее опередила.

— Вы правы, это все из-за меня, — я заслонила ее собой. — Извини, Джин, что тебе пришлось задержаться из-за меня. Иди домой. Это я виновата, — добавила я, глядя прямо в черные, неестественно расширенные зрачки учителя.

Левая половина его лица противно дрогнула.

— Ха-ха, какая прелесть, — он громко хлопнул в ладоши, хоть я не поняла, что его так развеселило. Джин позади меня не шелохнулась. — Работа моей драгоценной коллеги пошла вам впрок, мисс Леран. Вы наконец-то научились брать ответственность за свои поступки. Я всегда говорил, что ее методы не имеют себе равных! Прогресс, мисс Леран! Браво!

Он не переставал хлопать в ладоши, мерзко лыбясь в нашу сторону. Затем его хлопки, отдававшиеся жутковатым эхом в пустом коридоре, стали редкими и наконец смолкли. Исчезла и его ухмылка.

— Стоило бы наказать вас, мисс Леран, — его глазки-пуговки буравили меня. — Но ваше счастье — мне сейчас не до вас. Мое новое положение накладывает на меня важные обязанности! — Он заметно приосанился, откинув назад скользнувшую на лоб жирную прядь, и вытер тыльной стороной ладони бескровные губы. — Мисс Холливер вас уже, должно быть, просветила?

Не скрыв непонимания, я повернула голову к Джин. Но она стыдливо потупилась.

— Весьма разочарован в вас, мисс Холливер, — прошипел мистер Броуди в ее сторону. — Весьма разочарован! Вам бы следовало хвалиться успехами своего наставника и благодетеля! Это после всего, что я для вас сделал!

— Да, сэр, — чуть слышно прошептала белая, как снег, Джин.

Мистер Броуди смерил ее злобным взглядом. Затем повернулся ко мне.

— Ну что ж, тогда вы, мисс Леран, имеете честь услышать это из первых уст, — он с наслаждением причмокнул губами. Черные зрачки вспыхнули откровенной радостью. — Перед вами — третий самый важный человек в этой школе! Новоиспеченная рука самого директора! Да будет вам известно, что теперь я, — он указал на гордо выпяченную грудь, едва не лопаясь от самодовольства, — новый советник! Отныне мое скромное имя будет значиться на всех школьных указах! Все будет проходить через меня! С этого дня это я буду тренировать наших лучших учеников. Как и должно было быть с самого начала! — Он вскинул руки к потолку, едва сдерживая эмоции. Затем резко остановился. По его отвратительному лицу расползлась злорадная улыбочка: — Ох, я, кажется, забыл сказать самое важное — это же было место вашего, — он поморщился, затем наклонился ближе к моему бескровному лицу, — покровителя!

Хихикнув, он выпрямился. В его скользких манерах появился высокомерный снобизм.

— Больше никаких споров и разногласий, которые так вредили школе из-за вашего, — он плевался. — вздорного опекуна! Отныне все будет по-другому! Мы втроем будем работать, как один механизм!

«А точнее, ты будешь их пешкой, урод!» — с ненавистью подумала я, пока он продолжал свою браваду, то и дело возвращаясь к каким-то собственным заслугам и качествам, которые, по его мнению, вознесли его на это место.

Место учителя…

— Мне жаль, мисс Леран, что вы никогда не поймете, каково это! Каждый день принимать судьбоносные решения! Вершить судьбой школы! Пока остальные смиренно склоняются у моих ног! — прокаркал он, задыхаясь от собственного темпа. Потом сделал паузу и вытер грязным носовым платком потное лицо. — Вам-то никогда не вознестись так высоко.

Он едко улыбнулся. Затем спрятал платок в боковой карман своего необъятного пиджака, который болтался на нем как на вешалке.

— Следуйте за мной, мисс Холливер. Раз уж вы тут, то можете мне сегодня пригодиться. У нас теперь куча дел!

Кинув на меня виноватый взгляд, Джин покорно последовала за мистером Броуди, который вприпрыжку и что-то напевая под нос отправился вперед.

Когда они скрылись из вида, я швырнула сумкой об стену. И несколько раз ударила по ней носком сапога, прежде чем бессильно сползти на холодный пол. Слез не было. Было лишь душившее меня бессилие.

Пусть учитель добился отстранения ее любимчиков, но миссис Джеймс не собиралась молча проглотить поражение. Она медленно вила свою паутину, прибирая к рукам все остальное. И делала все возможное, чтобы скинуть мистера Честертона. Устранить единственную помеху своей власти.

И у нее это получилось…

Я медленно собрала разлетевшиеся в сторону учебники и направилась к раздевалке. Настроения не было. Накатила черная меланхолия. К тому же так и не получилось избавиться от браслета, который я возненавидела еще больше. Будто это он был во всем виноват.

— Ты что, не знаешь, что нельзя задерживаться после уроков?

Тонкий голосок раздался сбоку. Адриана Марлоу, вытянув губы в трубочку и сложив руки на груди, смотрела на меня исподлобья.

Погрузившись в свои грустные мысли, я не заметила, что в раздевалке еще кто-то есть.

— Сама-то тут что делаешь? — огрызнулась я, накидывая плащ. Мне хотелось поскорее уйти отсюда.

— А у меня особое разрешение! От миссис Джеймс! — не растерялась она. Затем высокомерно выпрямилась: — А вот у тебя такого, насколько мне известно, нет! Уж кто бы тебе дал, хи-хи. А я ей все расскажу! — закончив хвастаться, зло выпалила она.

— Валяй, — я попыталась обогнуть ее.

Но Марлоу перегородила мне дорогу.

— У тебя будут неприятности! — злорадно прибавила она. Тонкая, крысиная косичка за ее спиной подпрыгнула.

— Уж ты-то об этом позаботишься, — я хмыкнула. — Не сомневаюсь. Отработаешь свои «особые» привилегии.

Марлоу уже давно была признанной шестеркой миссис Джеймс.

Кончик ее длинного, покрытого сыпью носа покраснел.

— Слышала, что тебе досталось на соревновании, — прошипела она. — Так тебе и надо. За то, что Мишель из-за тебя туда попала!

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Второй раз за день. Внутри почему-то стало жутко холодно.

— Дай пройти, — мне не хватало воздуха.

Но она не унималась.

— И все равно ты — врунья. Просто пытаешься отомстить, наговаривая, что тебя якобы пытались убить! Это все знают! Из-за тебя отстранили трех наших самых сильных учеников! Зачем ты вообще здесь появилась? Врунья, врунья, врунья!

Входная дверь внезапно распахнулась, донеслись приближающиеся голоса. Но я даже не оглянулась. Ее слова шумом отдавались у меня в ушах — я не могла заставить себя сдвинуться с места.

Зато она вдруг ужасно обрадовалась.

— Ну все, тебе пора, — хихикнула она.

Марлоу вдруг подняла руку и с силой, о которой я в ней не подозревала, вытолкнула меня из раздевалки. Прямо навстречу быстро нарастающим голосам, которые были уже совсем рядом. Гнусно хихикая, она отступила назад в тень.

— Ох, что такое?! — По инерции вылетев из гардеробной, я чуть не сбила с ног высокую, красивую женщину. Мне пришлось уцепиться за нее, чтобы не устоять на ногах.

Я подняла голову. И обомлела.

Не надо было знать их в лицо. Я сразу догадалась.

Передо мной был Совет.

— Мои меха! — возмутилась она, пытаясь вырвать из моих пальцев свою роскошную шубку.

Разговоры прекратились, и все взгляды вошедших обратились на меня. Затем, не менее укоризненно, на кого-то рядом с ними.

Сопровождающая их миссис Джеймс позеленела.

— Вы в порядке, Омелия? — поспешил к ней высокий элегантный мужчина лет пятидесяти, с ухоженными черными бакенбардами и орлиным носом.

Он подал ей руку, пока она с досадой подправляла вырванную у меня помятую накидку.

Стройная молодая дама возмущенно сморщила носик.

— Прошу простить меня за это недоразумение, — миссис Джеймс резко сделала шаг, и схватив за руку с браслетом, закрыла собой. — Для вас уже накрыт стол наверху. Мисс Аттвуд вас проводит.

Удерживающая меня ладонь была ледяной и подрагивала. Миссис Джеймс была в ярости.

Только сейчас я заметила, что в их рядах ворковала блистающая в новом платье и драгоценностях Стефани Аттвуд. Заметив меня и почуяв грядущие неприятности, она расплылась в хищной улыбке.

— Конечно, я провожу, — изящно вильнув бедрами, она поманила остальных за собой к лестнице. — Прошу вас, следуйте за мной! Так на чем мы остановились… — она продолжила мурлыкать, словно ничего не произошло. — Кстати, прекрасный повод отметить — меха безумно хороши, Омелия! Уж кто-кто, а я знаю толк…

Дама, в которую я влетела, снисходительно улыбнулась.

Толпа хорошо одетых, высоких, осанистых людей подхватила брошенную наживку и поддержала комплименты. И уже через секунду их недовольные лица разгладились, манеры приняли прежний высокомерный лоск. Они плавно двинулись дальше, мгновенно позабыв о неприятном препятствии. Хватка, переместившаяся с моего запястья на предплечье, стала медвежьей.

— Погодите, Стефани.

Голос не был громким, но при его звуке меня пронзил озноб. Может, из-за того, что он был не похож ни на один другой. Казалось, он проникал в мое тело, в каждую клеточку, звучал в моей голове. Миссис Джеймс, уже тащившая меня в противоположную сторону, тоже заметно вздрогнула.

Только один человек не двинулся с места. Чернокожий, седой, в дорогом черном костюме с элегантной бабочкой — он держал в скрещенных пальцах обвитую золотистой лентой сигару. Она не дымилась.

Я сразу вспомнила, где видела это бесстрастное, словно у бога, лицо. На стене той крепости во время церемонии открытия соревнования. Он обращался к красным участникам, пока мы ждали внизу в своих клетках.

— Думаю, нам стоит познакомиться с юной леди.

На лицах людей отразилось непонимание. Они снова перевели свои покрытые пеленой глаза на меня, словно силясь понять, зачем он обращает их внимание на нежелательные детали.

— О, прошу вас, Рафаэль. Тут абсолютно ничего интересного, — миссис Джеймс попятилась, прикрывая меня собой. — Вас уже ждут наверху…

Но он поднял на нее взгляд, и она мгновенно осеклась.

— Подойди, дитя.

Тяжелая рука обмякла и спала с моего плеча. На негнущихся ногах я вышла вперед.

На лицах остальных проснулась любопытство. Они больше не обращали внимания на старающуюся заманить их наверх Аттвуд и вернулись назад, сгрудившись вокруг седовласого мужчины, чья кожа отливала черным мрамором. На вскидку я могла дать ему лет семьдесят. А то и больше. Однако для своих лет держался он на удивление хорошо.

— Назови свое имя.

Я подняла на него глаза. На меня смотрела сама ночь. Глубина его зрачков затягивала так сильно, что я невольно сделала еще шаг к нему. Он притягивал меня, словно магнит. Но самое удивительное, что мне не хотелось сопротивляться.

— Алекс.

Кто-то в роскошно одетой толпе резко вскинул бровь. Высокая, красивая, пожилая женщина, с головы до пят одетая в черное, прищурилась. Седина ее прекрасных, длинных волос отливала серебром, аристократические черты отдавали холодом.

— Дальше, — он наклонился ко мне, подбадривая пальцами с зажатой между ними сигарой.

— Алекс Леран.

По ряду прошел едва заметный вздох. Искорка ленивого любопытства в глазах присутствующих сменилась жаром волнения. Теперь на меня таращились во всю, некоторые даже приоткрыли рот, что было грубым нарушением их старательно поддерживаемого этикета.

— Очень приятно с вами познакомиться, юная леди, — чернокожий мужчина склонил голову набок и едва заметно поклонился, ни на секунду не выпуская меня из чар своего магнитного взора. — Я — Рафаэль, а это — члены Совета. Думаю, вы уже о нас слышали?

Сглотнув, я молча кивнула. Почему-то под его взглядом все мысли разбежались, я начисто утратила способность здраво соображать.

— Это хорошо, — он кивнул и снова скрестил пальцы перед собой, поигрывая нетронутой сигарой. — Потому что мы тоже много слышали о вас.

В тот момент мне даже не пришло в голову спросить — откуда.

— Леди и джентльмены, позвольте представить вам юную Александру, — он с улыбкой окинул глазами ошеломленные, застывшие лица. В них промелькнул хитрый огонек. Он явно забавлялся реакцией, которую ему удалось вызвать.

— Отлично сыграно, Рафаэль, — женщина в черном смотрела на него без тени улыбки. — Вполне в твоем духе. Разыграть нас и в который раз публично выставить в дураках. Должна признать, ты в этом мастер. Я могла бы сразу догадаться, — она перевела на меня глаза, холодные, как осеннее озеро. Окружающая их тонкая паутинка морщин не портила ее. Наоборот, придавала ее лицу какую-то неувядающую вечность. Словно рукой неизвестного мастера оно навсегда застыло во времени, так и не успев до конца состариться.

— О, не злись, Джулия, — чернокожий человек обезоруживающе улыбнулся, обнажая ряд сверкающих белизной зубов. — Я ничего не планировал заранее, клянусь! Хотя признаюсь, мне чуточку хотелось лицезреть твой гнев.

Леди в черном сердито вскинула подбородок. И я сразу поняла почему — в гневе она была еще более прекрасна.

— Не верю ни единому слову!

— Что ж, — он снова наклонился ко мне, хитро улыбаясь. — Кажется, юная леди, мне придется попросить вас подтвердить мои слова. Ибо мои уважаемые коллеги, кажется, мне не верят. Скажите им, что наша встреча — лишь случайное совпадение!

Я вспомнила руку Марлоу, вытолкнувшую меня из гардеробной. Вот кого надо благодарить.

— Это так.

Но прекрасная женщина продолжала сердито смотреть на меня. Ощущая непонятную вину, я стыдливо опустила глаза.

— Ну вот, нам все равно не верят, — он плутовато подмигнул мне, вставляя в зубы незажжённую сигару и кивая в сторону рассерженной дамы. — Теперь мы — соучастники! Хотим мы этого или нет! Нам никогда не убедить их, что это был всего лишь невинный случай судьбы. Непредсказуемый, незапланированный, нежданный! — он гипнотизировал меня своими затягивающими глазами, в которых плясали смешливые огоньки. — Интересный, конечно… Но всего лишь — обычный случай.

— Зная вас, Рафаэль, тяжело предположить обычное совпадение, — кокетливо проворковала Стефани Аттвуд, подправляя платье цвета мандарина и опираясь на перила, чтобы выгоднее выставить напоказ соблазнительную впадинку ее грудей. Она так и не спустилась с лестницы, словно еще не потеряла надежду побыстрее увести Совет за собой. — Джулия права. Вы — настоящий пират!

Чернокожий мужчина расхохотался. Он вынул сигару из рта и погрозил ей:

— Берегитесь. Я еще не настолько стар, чтобы похитить вас, Стефани!

Она с возмущением прижала украшенную бриллиантами ручку к ротику, приоткрывшемуся в изящно наигранном изумлении. Послышалось несколько одобрительных смешков. Членов Совета позабавил этот обмен пикантными шутками.

И только неприступная дама в черном была недовольна внезапным весельем. Она строго глянула на него, но он лишь пожал плечами. Словно озорной юнец, которого поймали за неподобающим поведением.

— Я же не виноват, что вы, уважаемые члена Совета, не нашли времени, чтобы посмотреть соревнование — от начала до конца, — произнес он, снова вставляя сигару в рот. — Тогда бы вы знали о том, какую смелость проявила наша юная Александра. И, несомненно, сразу узнали бы ее.

— Мы смотрели! — возмутился элегантный мужчина с пышными бакенбардами, все еще поддерживающий за локоток ту леди, в которую я нечаянно влетела.

— Но все ли вы видели, Артур?

Мужчина фыркнул и приосанился, явно стремясь произвести впечатление на свою спутницу, которая, слегка отстранившись, ожидала его ответа. Как и все.

— Конечно! Лучшие бои, избранные сцены, охотники в том году были великолепны. Сразу видна отличная подготовка! — Его поддержали энергичными кивками. И он продолжил: — Мой глаз не упустил ни одной детали. Я могу назвать свои любимые моменты…

— Я спросил, ВСЕ ли вы видели, — в голосе чернокожего мужчины больше не было мальчишечьего озорства. Теперь он снова стал тем, кем был всегда — Главой Совета. Его глаза хмуро сверлили начавшего заикаться от такой перемены коллегу.

— Я… ну… да… Естественно. Я же сказал…

— Он имеет ввиду полное соревнование, Артур, — ледяным тоном прервала его сребровласая женщина. — А не отдельные вырезанные или записанные для нас моменты. Браво, вы снова выставили нас идиотами, Рафаэль! — Она повернулась к темнокожему мужчине. — Мы не видели ВСЕГО, как вы это называете. Нас интересовали только способности каждого из охотников. Мы оценивали их. Естественно, мы слышали о каком-то недоразумении, но были слишком заняты, чтобы вдаваться в подробности. Для этого есть школа, которая должна была во всем разобраться. Таков был наш указ.

— Слишком заняты… — Его ноздри расширились, когда он с наслаждением понюхал сигару, вместо того, чтобы наконец-то ее закурить. Я подумала, что никто не осмелился бы ему этого запретить. Но он, казалось, специально не хотел этого делать, смакуя ее, словно запретное удовольствие. — Увы, Джулия, в вашей лихой погоне за лучшими сокровищами вы не видите настоящую жемчужину. Ибо вы, как всегда, слепы.

Я затаила дыхание. Женщина, к которой он обращался, одарила его ледяным взглядом.

Члены Советы переглянулись. Каждый переминался с ноги на ногу. Перемена в настроении Главы пришлась им явно не по душе.

— Я смотрела все соревнование, Рафаэль, — в голосе Стефани Аттвуд больше не было намека на прежний шутливый тон. Она выпрямилась. — И могу сказать уважаемым членам Совета, — она обвела их надменным взглядом, — что они ничего не пропустили. Наоборот, сберегли свое драгоценное время для более важных дел. Они, как сказала Джулия, делали свою работу — оценивали умения наших лучших учеников. Тех, кто наделены нашей силой, — последнее она подчеркнула, бросая на меня полный нескрываемого презрения взгляд. — И там не было больше ничего достойного их внимания.

Члены Совета одобрительно закивали. Все, кроме Джулии.

Глава рассматривал свою сигару еще несколько секунд. Затем поднял на нее свои черные, как пропасть, глаза.

Стефани Аттвуд отпрянула к колонне, словно кто-то силой отшвырнул ее назад. Ее прекрасное лицо скривилось от боли и обиды.

— Смотреть — и не узреть. Это намного хуже, чем наблюдать за миром глазами слепого, дитя, — он нагнулся и положил мне на плечо руку. Она была тяжелой, но при этом невероятно ухоженной. Средний палец украшало массивное золотое кольцо с печатью льва.

Не обращая внимания на шушукавшихся коллег, он внимательно рассматривал мое лицо. Как будто старался вникнуть в каждую линию, понять ее и зачем-то запечатлеть в своей памяти. Или сравнивал с кем-то? С каким-то портретом, который извлек из глубин своей нетронутой годами памяти?

Большие старинные часы в холле громко отсчитали время, напоминая им об ожидающих их делах.

— Патриция, предупредите наверху, что мы уже поднимаемся, — властно произнес Глава. Он выпрямился, но не выпустил мое плечо.

Члены Совета облегченно вздохнули. Большинство все еще чувствовали себя некомфортно после его слов и были рады возобновить свой путь. Некоторые продолжали с любопытством на меня таращиться.

Когда миссис Джеймс с зеленым лицом отправилась выполнять его приказ, он снова вложил сигару в губы и немного пожевал ее, вроде бы собираясь закруглиться. Остальные уже отошли в сторону. Я думала, что теперь он меня отпустит, но вместо этого он вдруг снова обратился ко мне:

— Последний вопрос, юная леди, — от него исходил приятный, немного пряный запах табака. — Позвольте полюбопытствовать… как продвигаются ваши успехи на тренировках? Он пытливо наклонился ко мне.

Я смешалась, не зная, что ответить.

— Наверное, никак, — наконец призналась я. — У меня не особо получается.

— Хм, интересно, — он смотрел на меня с прищуром. — А вы прилежно стараетесь?

Мы молча глядели друг другу в глаза. У меня вдруг возникло чувство, что он проверяет меня. Изучает как кролика в клетке.

— Не знаю. Наверное, я делаю все, что в моих силах, сэр.

— Ха-х! — Сигара в уголке его рта подпрыгнула, когда он громко усмехнулся, обнажив два ряда сверкающих белизной зубов. — Ну что ж, прилежание всегда похвально… Когда оно искреннее, — вдруг добавил он.

Затем, нагнувшись к самому лицу, продемонстрировал мне скрещенные пальцы.

Сердце сделало огромный скачок. Но Глава Совета уже шел вслед за остальными. Не оглядываясь, он быстро миновал Стефани Аттвуд, которая все еще стояла возле мраморной колонны и, потирая горло, смотрела на меня с убийственной ненавистью.

Глава 7. Созвездие Волка

— Ты встретилась нос к носу с Советом? — Уилл не мог скрыть своего изумления. Он смотрел на меня расширившимися глазами, словно я вдруг свалилась сюда с Венеры. — И они с тобой разговаривали?

Я мрачно кивнула. Меня почему-то не покидало какое-то странное чувство, что меня как-то использовали. Разыграли наравне с остальными.

И что значил этот его жест? Если это не просто случайное совпадение, то он знает, что я соврала о пузырьке перед учительским советом. Мне почему-то вспомнили слова Аттвуд, что у Главы Совета не бывает совпадений. Черт! Как же я влипла!

— Адриана Марлоу, конечно, услужила, — хмуро вздохнула Джин.

— Расскажи, какие они, — попросил Уилл.

Я поморщилась.

— Ну, надменные и заносчивые, похлеще, чем Аттвуд. Сначала смотрели на меня, как на пустое место, пока я не назвала свое имя. Я потом как вылупились — я хотела под землю провалиться.

— Наверное, из-за соревнования, — Уилл помрачнел.

Я покачала головой, вспоминая их странно ошеломленные, побледневшие лица. Словно они вдруг увидели призрак.

— Из того, что сказал этот их Глава, я так поняла, что они вообще мало знали о том, что там случилось.

— А какой он? — чуть дыша, спросила Джин.

Я задумалась.

— Не знаю. Странный. Вроде и остроумный, и веселый, но что-то есть в нем такое… — Я вспомнила его пронизывающие глаза и то, как он взглянул на Стефани Аттвуд, заставив ее отшатнуться. — Настораживающее. Даже опасное.

По ее лицу было видно, что она старается его представить.

По коридору с гордо поднятой головой прошла Марлоу. Уилл и Джин проводили ее глазами, в то время как я, не отрываясь, смотрела на скорчившуюся рядом с ней Эндрюс.

Заметив наше внимание, обе, будто спасаясь от бури, юркнули в класс.

— Шестерки, — зло заметил Уилл. Джин впервые молча кивнула.

— Но тебе однозначно повезло: вмешательство Совета спасло тебя от наказания. Зачем ты вообще задержалась после уроков?

Мы с Джин украдкой переглянулись.

— Нужно было кое-что сделать, — отмахнулась я. — Не спрашивай, все равно не скажу.

По направлению ее глаз, я поняла, что Джин сейчас думает о браслете.

— Ну ладно. Не говори, — Уилл нахмурился. — Но теперь я буду следить, чтобы ты не ввязывалась в неприятности!

— Что ты делаешь? — вскрикнула я, когда он потащил меня за руку к выходу.

— Веду тебя домой!

Дома я еще улыбалась. Уилл не отпускал меня всю дорогу, со смешной серьезностью вступив в роль моего ангела-хранителя. С одной стороны, его забота была мне приятна. Но с другой стороны, из-за его рвения у меня снова не получилось остаться с Джин наедине, чтобы она могла завершить начатое.

Я приняла душ и по привычке переоделась в джинсы и удобную, широкую, теплую толстовку, которую особенно любила и уже почти затаскала до дыр. Сегодня я собиралась исполнить созревший после разговора с Лин план.

Чем больше я об этом думала, тем больше уверялась в мысли, что, несмотря на ссору, она права — таинственная незнакомка, видения и волк как-то связаны. И мне нужно найти картину. Если верить ее предположениям и моим воспоминаниям, картина с загадочной женщиной до сих пор хранилась там, в темной сырости подвала. Но пробовать проникнуть туда изнутри, когда тетя не выходила из гостиной, было слишком рискованно. Оставалось действовать снаружи. В подвале было маленькое, засаленное окошко, через которое пробивался тусклый лунный свет. В прошлом году оно было моим единственным источником освещения, пока я, дрожа от холода, скрючивалась на куче хлама, который тетя там складировала.

В доме было тихо. Почтальон давно пришел и ушел, и по моим подсчетам вопли тети уже час, как смолкли в гостиной. Марджи дала ей снотворное и ни на шаг не отойдет, пока та продолжит изредка бредить Советом, заснув в своем неудобном кресле.

Я подошла и отворила окно. С улицы дыхнуло спасительной прохладой. Было уже темно.

Легко вскарабкавшись на дерево, я соскользнула с него и с трепетом пробралась за угол, пригибаясь под каждым окном. На всякий случай заглянув в одно из них, которое открывало вид на гостиную с кухни, я убедилась, что не ошиблась — тетя с больным видом возлежала в кресле, уже почти уснув. Подле нее хлопотала преданная экономка. В гостиной царил легкий полумрак.

Я нагнулась к грязному маленькому окну, наполовину скрытому под землей, и посветила телефоном, оглядывая наружную раму. Изнутри оно казалось намного больше! Я подергала его, силясь приоткрыть, но безрезультатно. Рама была слишком старая, замок давно заржавел, само стекло, казалось, вросло в землю. Оно не поддавалось.

— Собралась куда-то?

От неожиданности я подпрыгнула и ударилась о ставню. В окружающей тишине звук вышел особенно громким. Повезло, что в этот момент тетя впала в очередной приступ параноидального бреда, и старая горничная закрутилась подле нее с грелкой. В слабом свете ламп коридора было видно, что она подняла голову, но решила, что виноваты порыв ветра и старое дерево, и снова вернулась к своим делам.

Майк лениво прислонился к обшарпанной, местами почти полностью облезлой обшивке стены. В пальцах он вертел старый теннисный мячик.

Он что, меня ждал? Как он узнал?

— Что ты тут делаешь? — спросила я, потирая уже наметившуюся шишку под волосами чуть выше лба.

— Кажется, я первый спросил.

Мои вылазки уже давно не были секретом для Майка, который никогда не требовал ничего знать. Но, застигнутая врасплох, я растерялась.

— Я… это не то, что ты думаешь…

— Вот как? — По его снисходительной интонации я поняла, что Майк мне не поверил.

В эту секунду Марджи все-таки приподнялась и направилась на кухню проверить источник шума.

— Здесь слишком опасно, — понизив голос, проговорил он, кивая на дерево. — Встретимся в моей комнате. Нам нужно поговорить.

Перед тем, как влезть назад, я обернулась. Он ждал — и я послушно вскарабкалась наверх.

***

Когда я собралась с духом и вышла в наполовину погруженный в темноту коридор, дверь в комнату Майка была приоткрыта. На черный пол падал золотой отблеск искусственного света. С тех пор, как я сюда въехала, такое было впервые — ни его родителей, ни тем более Николь, которой пришлось искать подвозки в этом семестре, потому что он отказался ее возить, он не пускал в пространство своей комнаты.

Я на цыпочках прошла по скрипучему полу и нерешительно замерла на пороге.

— Заходи, — его насмешило мое замешательство.

Помедлив еще секунду, я послушно зашла и затворила за собой дверь.

Горела единственная настольная лампа, но ее неяркого света хватало, чтобы осмотреться. Комната Майка была самая обычная, с большим плазменным телевизором, от вида которого я уже давно отвыкла, и с навороченной музыкальной системой (я ни разу не слышала, чтобы он ее включал). Компьютер на столе был выключен и производил впечатление, что до него давно не дотрагивались. Единственным, что бросилось в глаза, было большое количество книг, которыми были уставлены все полки в комнате. На них не было ни пылинки.

Сидя на краешке кровати, Майк с интересом наблюдал за мной, пока я с любопытством осматривала его комнату.

— Ожидала чего-то другого?

Я пожала плечами. Я вообще не знала, чего от него ожидать.

Только сейчас я заметила, что он потирает тыльную сторону кисти, на которой была содрана кожа. Вспомнилась разбитая, саднящая губа Эрика.

Майк проигнорировал мой взгляд.

— Ладно, вернемся к делу. До сих пор я не вмешивался, — наши глаза встретились, и я невольно заерзала. Мы никогда об этом не говорили. По его виду стало понятно, что теперь что-то изменилось.

— Ситуация накаляется, и с твоими походами в лес пора заканчивать. Хотя бы на время.

Глядя на его прекрасное лицо — слегка нахмуренные брови, плотно сжатые, полные губы, устремленные на меня прищуренные глаза — я пыталась разгадать, в чем его интерес. Да, Майк — единственный, кто знал про волка. Пока он почему-то молчал. Но при этом всегда оставался красным. Учитывая, что я не знала, на чьей он на самом деле стороне, я решила, что единственное, что важно — это защитить волка. От всех. Даже от него.

— Я осторожна, — ответ прозвучал с легким вызовом. — Я ценю, что ты тогда ничего не рассказал учителям, но это мое дело…

— Он рассказал Камилле.

Я запнулась на полуслове.

— И некоторым из своих дружков. Они планируют начать охоту. За тобой будут следить.

— Откуда ты знаешь? — выдохнула я. Вспомнились угрозы, которые Эрик бросил мне в лицо тогда перед раздевалками, и внутри заструился неприятный, липкий страх. Случилось то, чего я больше всего боялась.

— Это не имеет значения. Единственное, что сейчас важно, это чтобы они не напали на след.

В голове заметались сотни хаотичных мыслей о том, что теперь делать (направить Эрика по ложному пути, отправить волка подальше, сбежать вместе с ним!), но новость обезоружила меня. Заставила паниковать. На волка вот-вот начнут охоту, а я еще и на долю не приблизилась к его тайне!

Я запустила пальцы в волосы и до боли прикусила губу.

— Джейк знает? — единым духом выпалила я, позабыв, что хотела быть с ним осторожной.

Прекратив медленно перекатывать в длинных, ловких пальцах мячик, Майк резко прищурился.

— При чем здесь это?

Я медлила.

— Алекс, есть что-то, что я должен знать? — надавил он.

В приступе паники я рассказала ему про окровавленный камень, который хранился у Джейка в доме и который являлся единственным существующим доказательством, после того как Майк сжег в камине чип с видеозаписью.

— Не думаю, что он знает, — отозвался Майк после паузы, в течение которой он напряженно что-то обдумывал. — Эрик рассказал своим, а Джейк… После всего, что случилось, можно с уверенностью сказать, что он в них не входит, — он усмехнулся. — Эрик бесится из-за отстранения. Они хотят найти доказательства того, что волк существует, чтобы вымолить отмену наказания. Ну или просто утянуть тебя за собой. Сейчас он пойдет на все.

В отчаянии я обняла себя за плечи и сделала несколько шагов по его комнате. Опершись локтями на колени и перекидывая мяч с одной руки в другую, Майк наблюдал за мной,

— Тебе лучше больше с ним не видеться. По крайней мере, какое-то время. Сейчас это наилучший вариант.

— Только я могу его защитить! — Это вырвалось у меня бессознательно, но я тут же поняла, что это правда. Каким-то образом волк нуждался во мне так же, как я нуждалась в нем.

— В лесу ты не в безопасности, — отрезал Майк. — Я не позволю.

— Ты не понимаешь… Я не брошу его там одного, пока Эрик будет рыскать рядом. Они найдут его. Я должна помочь ему… Мы… мы уйдем вместе!

Это решение само всплыло в голове. Я могла бы попросить его покинуть это место, но без меня он не уйдет — странным образом я знала это внутри. Поэтому оставалось сбежать вместе. В прошлом году я уже думала об этом, но тогда не смогла из-за друзей. Теперь я чувствовала, что должна пойти на это. Ради волка.

— Нет, — Майк отшвырнул мяч в угол и сжал пальцы. — Если они поймают и тебя, с тобой сразу расправятся. Этого не будет.

— Я буду осторожна! Я… я знаю лес и…

Его губы тронула кривая усмешка.

— Зря ты думаешь, что тебя так тяжело найти.

Я остановилась, как вкопанная. Хруст веток и то преследующее меня чувство, что за мной наблюдают. Быстрые, скользящие тени, которые я принимала за игру света между деревьями. Все это вдруг обрело смысл.

Майк смотрел мне в глаза без единого намека на раскаяние.

— Ты следил за мной?! — Я сжала кулаки. — Как ты мог?

— Так было нужно. Для твоей же безопасности.

Я все еще не могла в это поверить. И он заявил это как ни в чем не бывало! Но Майк хранил хладнокровие, словно не считал нужным оправдываться.

— Теперь ты знаешь, как легко тебя выследить. Если ты хочешь его защитить, то тебе придется расстаться с ним. На время.

Хоть внутри я все еще была возмущена его наглым вторжением в мою личную жизнь, в его словах была доля здравого смысла. Если я ничего не подозревала о слежке Майка, то точно так же могу не заметить и другую. А в том, что Эрик теперь будет всеми силами пытаться отомстить, я не сомневалась.

При мысли о разлуке с волком у меня заныло внутри.

— И нужно рассказать учителю.

Я вздрогнула.

— Зачем?

— Он должен знать. Нам может пригодиться его помощь.

Я отвернулась, чувствуя горечь. Будь все, как раньше, я бы больше не колебалась ни на секунду. Но что, если после всего мистер Честертон даже не захочет меня слушать? Тем более помогать. Скорее всего, не захочет…

Майк вдруг поднялся с кровати и приблизился ко мне.

— Покажи плечо.

— Что? — не сразу поняла я. Охота на волка, которую задумал Эрик, все еще занимала все мои мысли.

Его руки коснулись толстовки.

— Кьяра сказала, что этот ублюдок снова тебя тронул. Хочу убедиться, что тебе не нужно к врачу.

— Я в порядке, — попыталась заверить я. — Но он ударил Уилла…

— Покажи мне, — его тон не допускал отказа.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я послушно оттянула горло кофты (благо оно было достаточно широким), покраснев, как рак, когда холодные пальцы Майка медленно скользнули по моему обнаженному плечу.

— Больно?

— Нет.

Он двигался сантиметр за сантиметром, нежно отодвигая мои волосы каждый раз, когда они мешали ему. Подобному дотошному осмотру позавидовал бы любой доктор. В свою очередь, я украдкой осматривала его правильные, достойные римского бога черты. До чего же он красив!

— Вывиха нет, но, если начнет болеть, дай мне знать. И в следующий раз я не хочу узнавать такие вещи это от кого-то другого, — добавил он со странным ожесточением. От прежнего Майка, который только что нежно осматривал мое плечо, не осталось и следа. Его лицо снова приобрело выражение отчужденной замкнутости. — Если Эрик еще раз тронет тебя хоть пальцем, ты должна сразу же сказать мне или учителю. — Он сделал паузу, затем через силу добавил: — Если нас нет, то Джейку.

— Вот еще! — Не знаю, что Майк о себе вдруг возомнил, но о Джейке я точно не хотела слышать.

— Как бы мне ни хотелось это признавать, он помог нам добиться отстранения Эрика, Алекс, — хмуро бросил он. — Дело было слишком серьезным, и одному мне в этот раз не поверили бы.

— Мне все равно! — я упрямо вскинула голову. — К этому самовлюбленному идиоту я точно не пойду!

Он стоял в тени лампы. Но даже в этом полумраке я увидела, что его бровь скептически приподнялась.

— Однако ты все еще носишь браслет этого «самовлюбленного идиота», — сухо отреагировал он.

Я возмущенно охнула, спрятав запястье за спину. И как только Майк умудряется все замечать?

— Я… Только потому, что не смогла его снять!

Он хмыкнул. Затем сложил руки на груди.

— Ладно, как скажешь. В общем, больше ни шагу из своей комнаты после наступления темноты или каких-нибудь других глупостей, вроде побега, — подчеркнул он, пока я подправляла кофту. — Поверь мне, я сразу об этом узнаю.

Он отвернулся. Наверное, это был знак, что мне пора уходить.

Я подумала о подвале. Если Майк и вправду собрался меня караулить, то про картину точно можно забыть. Мимо него мне не проскользнуть. Да и чертово окно с улицы не поддавалось.

Оставался только один выход.

— Помоги мне попасть в подвал, — я выступила вперед. — Тогда я пообещаю, что не буду пока ходить в лес.

Майк непонимающе нахмурился.

— Зачем тебе? — в его взгляде проскользнула подозрительность. Он засунул руки в карманы брюк и выпрямился, буравя меня взглядом, будто силился прочесть ответ на моем лице.

— Надо.

Я не могла сказать ему правду. Кто знает, почему от этой картины решили избавиться. Она явно не предназначалась для чужих глаз и, услышав об этом, Майк может отказаться.

На его лице снова проскользнула тень подозрительности. Оно сменилось странным выражением, когда он пристально меня разглядывал. Наконец его губы шевельнулись:

— Ладно. Если ты так хочешь.

Мое сердце взлетело от радости.

— Марджи хранит ключи на кухне. Я пройду туда и открою дверь. Потом отвлеку их. Спускайся незаметно и постарайся не задерживаться. У тебя не больше пяти минут.

Я сразу же согласилась.

— Майк, — позвала я его, когда он направился к лестнице. — Не мог бы ты сделать еще одно одолжение?

— Не слишком ли много одолжений для одного дня? — цинично поинтересовался он.

Но задержался, и я подтянула рукав.

— Пожалуйста, помоги мне его снять.

Он ухмыльнулся, но тем не менее подошел ближе. Я думала, что ему придется повозиться, но Майк снял браслет с той же профессиональной легкостью, с какой Джейк надел мне его на руку. Я с облегчением почувствовала, как тяжелые камни наконец-то соскользнули с моего запястья.

— Неплохо, — заметил он, осматривая сверкающую драгоценность. Крупные сапфиры, обрамленные бриллиантами, казалось, ожили в его ладони, засияв еще ярче. — Думаю, я знаю, почему он его выбрал.

Затем, ловко пропустив браслет меж пальцев, опустил его мне в ладонь. Под его насмешливым взглядом я поспешно сунула роскошное украшение в карман кофты.

— Спускайся через минуту, — сказал он и исчез в сумраке длинного коридора.

***

Прокравшись в одних носках на первый этаж, я услышала голоса с гостиной. Разбуженная появлением сына, тетя встрепенулась, чтобы расспросить его о школе. Для нее это был шанс вытянуть из него что-нибудь о своем драгоценном Совете. Уж в том, что Майк был одним из тех, кого лично им представили, я не сомневалась.

Спустившись за ним, я проскользнула мимо его широкой спины, которая заслоняла от тети и возившейся подле нее экономки лестницу, и в царившей здесь темноте нащупала железную ручку. Дверь поддалась, и я с облегчением вздохнула. Майк выполнил обещание. Теперь тикали отведенные мне пять минут.

Меня встретил знакомый затхлый запах. Внизу было холодно и сыро. Откуда-то снизу донесся знакомый писк, и я поморщилась. Крысы.

Спускалась я, подсвечивая себе телефоном ступеньки и держась рукой за холодные стены, чтобы не потерять равновесие. Луч света скользил по наполненному неприятными воспоминаниями пространству, разгоняя мерзких созданий, которые с громким писком шныряли в стороны.

«Теперь вы не такие смелые», — злорадно подумала я, преследуя фонариком несколько особенно жирных тварей, которые возмущенно бросились врассыпную.

Горы хлама томились под покрытыми толстым слоем пыли одеялами. Не имея понятия откуда начать, я скинула первые два и чуть не закашлялась. Пришлось быстро закрыть рот рукавом. С остальными я действовала более осторожно, спрятав пол лица в ворот толстовки и стараясь не дышать, когда очередное одеяло слетало в сторону. Сколько же здесь старья!

Казалось, этому не было конца. Я отодвигала в сторону прогнившие коробки, наполненные несущими запах старости безделушками, трухлявые доски от развалившихся шкафов, несколько изрядно потрепанных огородных чучел, даже кухонную утварь, которая не годилась для употребления, но которую моя тетя, по-видимому, жалела выбросить.

Время шло, но картину я так и не нашла. Зато сама по уши выпачкалась в грязи.

Голоса в гостиной стали громче — похоже, там назревала ссора. Нужно было поторапливаться, пока Майк не потеряет терпение, как случалось при любом его разговоре с матерью.

Я в отчаянии подняла телефон. Луч от фонарика скользил по груде хлама, не обращая внимания на потихоньку осмелевших крыс, которым не нравилось присутствие чужака. Их злобные маленькие глазки следили за мной из окружающего мрака.

Наконец мои глаза уловили слабый блеск. Молясь, чтобы это не оказалось миражом, я кинулась вперед и принялась разгребать самую дальнюю, заваленную со всех сторон тяжелыми балками кучу в углу. Где-то подо мной громко пискнула придавленная крыса, но я только отшвырнула ее ногой. Времени оставалось в обрез мало — я буквально ощущала, как Майк наверху теряет самообладание. Тетя снова завела пластинку насчет его будущего.

Вдруг я увидела ее. Уголок знакомой позолоченной рамы торчал из-под груды тряпья, на которой я как-то ночевала. Лин была права — картина здесь! Но как ее вытащить? Здесь были самые тяжелые вещи — старые шкафы и сваленные столы накрепко засели под дубовыми балками. Отодвинуть большинство из них мне было не под силу. Напрягаясь изо всех сил, я пыталась расширить пространство вокруг нее, сдирая в кровь руки и больше не обращая внимания на пыль и грязь, покрывшие меня с ног до головы. Послышался треск рвущейся ткани — одна из старых перекладин зацепила мою любимую кофту. Теперь сбоку зияла дырка, но оплакивать потерю не было времени.

Большую часть полотна заслонял тяжелый комод. Если бы мне удалось его хоть чуточку сдвинуть, я бы увидела достаточно! Я налегла всем телом, скрежеща зубами и чувствуя, как протестуют мышцы. От напряжения чуть не развязался пупок. Через долгих пять секунд, показавшихся мне бесконечными, рухлядь все-таки поддалась. И картина приоткрылась.

Телефон прыгал в моих дрожащих от перенапряжения руках, и мне не сразу удалось выхватить ее лицо. Но это была она.

Я присела рядом, стараясь унять сердцебиение.

Красивая незнакомка столько раз снилась мне, что я помнила каждую ее черточку. Краски немного потускнели от долгого пребывания в сыром, промозглом подвале. Но не ее завораживающая красота. Самыми чудесными были глаза. Словно два горящих сапфира в обрамлении бабочек-ресниц. Алебастровая кожа не потеряла свою белизну. Благодаря ей, казалось, от полотна исходило жемчужное сияние. Художник явно был мастером своего дела — ему удалось передать даже полный внутреннего огня взгляд красавицы. Так нарисовать мог только тот, кто был сильно влюблен…

Кто же они? Художник и его прекрасная дама сердца?

— Не лезь в мою жизнь! Я сам решу.

От неожиданности я чуть не уронила смартфон, который служил мне фонарем.

— В «твою» жизнь?! Мы с отцом из кожи вон лезли, чтобы дать тебе самое лучшее! И так ты нам отвечаешь?

— Я — не твой пропуск в их дома! И никогда им не буду!

Но крики вдруг отошли на задний план. Я смотрела на то, что нечаянно высветил телефон. Скромная серебряная цепочка на шее незнакомки. Причудливое соединение палочек, составляющих неизвестную мне фигуру. Я уже видела этот кулон — в кабинете мисс Белл, куда пришла, чтобы поговорить с ней перед дачей показаний. Он вывалился мне в ладонь из страниц старого школьного альбома… Альбома красных.

У меня похолодело внутри. Это могло означать только одно — эта девушка, кем бы она ни была, когда-то носила красную форму.

Я молча смотрела на прекрасный лик, не зная, что и думать. Конечно, можно было догадаться и раньше, ведь, если она принадлежала к их фамильной линии, то это было очевидным: моя синяя форма была здесь скорее досадным пятном на их непорочном семействе, все отпрыски которого гордо носили красную форму. Но тем не менее прежняя сильная симпатия к незнакомке, которая росла по мере того, как я о ней думала, уступила место растерянности. Я чувствовала, что меня каким-то образом предали.

— Нет, ты примешь предложение Совета! Миссис Джеймс лично позвонила сообщить мне об этом! Ты, должно быть, с ума сошел, если думаешь, что они дадут тебе второй шанс! Я немедленно наберу ее и скажу, что ты согласен!

— Если ты это сделаешь, я брошу школу.

Страсти наверху достигли предела. Я почувствовала, что пора выбираться отсюда. Я сфотографировала картину на телефон и, стараясь не повредить, задвинула ее коробками. Затем наспех закидала все пыльными одеялами и взбежала вверх по ступенькам.

Отсюда я видела только напрягшуюся спину Майка. Он явно мечтал поскорее уйти, потому что его пальцы, вонзившиеся в дверной проем гостиной, побелели. Тетку мне было не видно, но я могла представить ее лицо и сжатые кулаки. Рядом с ней суетилась Марджи.

— Вот погоди вернется отец! Я все ему расскажу, — шипела она. — Уважаемые члены Совета так высоко оценили твой талант, а ты решил загубить свое будущее, отвергнув их предложение! Я не позволю! Я этого не допущу!

Я тихонько прикрыла за собой дверь в подвал. Он обернулся через плечо. Казалось, он перестал воспринимать истерические визги матери. Сильнейшее раздражение на его лице сменилось той же восковой маской, с которой он смотрел на меня в своей комнате.

Решив, что он просто злится из-за моей задержки, я быстро проскочила мимо него на лестницу и взбежала к себе.

Сердце громко билось, горло мучительно перехватило. Но не из-за картины. Совет сделал Майку какое-то предложение, потому что оценил его выступление на соревновании. И хотя Майк еще не дал понять, что примет его, я почувствовала, как изнутри меня заполняет горечь.

***

В одном он был прав — Эрик не медлил, и скоро я заметила за собой первую слежку. По дороге домой я то и дело отмечала какую-нибудь машину, тащившуюся за мной следом. Из-за этого я перестала ходить в школу через лес и теперь пользовалась главной дорогой. Когда тупорылые дружки Эрика наконец поняли, что попали в зону моего внимания, они начали подъезжать поближе, чтобы якобы крикнуть что-нибудь обидное и тем самым скрыть свои настоящие намерения. Но теперь им было меня не провести.

Больше всего меня беспокоило то, что, вынужденная на время прекратить наши встречи, я не попрощалась с волком. Я утешала себя, что это для его же блага: теперь нужно было соблюдать осторожность. Но все же иногда, когда на бархате холодного ночного неба высыпали звезды, я подходила к окну, отворяла его и прикрывала веки, мысленно обращаясь к волку. Каким-то шестым чувством я знала, что он меня слышит. И все понимает. Я просила его уйти подальше и затаиться, надеясь, что все это не продлится долго, и красные быстро потеряют терпение и отстанут. Меня снедала мучительная тоска, и каким-то образом я знала, что точно такая же тоска снедает и его. Как будто, мы оба потеряли частичку себя и сможем обрести ее назад, только воссоединившись снова.

Иногда мне казалось, что я ощущаю силу мощных лап, горячий пар, струившийся в морозном воздухе, и ночной ветер, подгоняющий мускулистые, поджарые бока. Волк был свободен. И я радовалась вместе с ним, проносясь, как призрак, над заснеженными полями под усыпанным звездами небом и глядя на мир его глазами. Когда волнующая связь резко прерывалась, я грустно вздыхала в темноте своей комнаты, ощущая тягостное одиночество и чувствуя, как почему-то ноют мышцы.

В классе меня не покидало ощущение той же слежки. Адриана Марлоу вынюхивала и сновала рядом, особенно когда мы с Уиллом и Джин о чем-то шептались. Я предположила, что взбешенный отстранением Эрик подключил и ее, чтобы ни на секунду не оставлять меня без присмотра.

Майк предложил рассказать все мистеру Честертону, но я считала, что он меня еще не простил и вряд ли захочет слушать. На уроках биологии он старался держаться жизнерадостно, но я заметила, что под глазами учителя пролегли черные тени. За это время он исхудал и выглядел бледнее, чем обычно. В полной противоположности мистеру Броуди, который расхаживал по школе, напустив на себя важный, как у петуха, вид. Это меня бесконечно расстраивало. И каждый раз мысленно готовясь заговорить с учителем, когда наступал решающий момент, я так и не решалась найти в себе силы подойти.

— Ты должна начать тренироваться, Алекс, — хмуро заметил Уилл, когда я играла с Кенией. Ему не нравилось, что я трачу попусту те редкие тренировки, которые миссис Джеймс не удалось отменить.

Сам он уже в совершенстве мог управлять своей росомахой, чем постоянно заслуживал громкие похвалы мистера Честертона.

— Зачем? — безразлично отозвалась я, подкидывая игрушечный мячик повыше. Малышка крепла с каждым днем и уже доходила мне до колена. Такими темпами скоро мне, пожалуй, понадобится мяч размером с футбольный. — Я была на соревновании и видела, какими животными управляют красные. У нас против них нет ни единого шанса.

— Дело не только в соревновании. Когда-нибудь мы выйдем отсюда, и придется делать другие вещи. Нам нужно будет управлять людьми.

— Я не хочу никем управлять!

Мячик подлетел слишком высоко, но Кения изловчилась и поймала его зубами. Положив его возле меня, она кинула на меня растерянный взгляд, гадая, в чем провинилась.

— Так надо. Это наша будущая работа.

— Твоя мама никем не управляет, — холодно отозвалась я, убрав непослушную прядку за ухо. Кения отбежала в сторону и смотрела на меня преданными глазами, ожидая продолжения игры. — С чего ты решил, что мне или тебе нужно будет это делать?

— Моя мама — это другое, — не сдавался Уилл. — Она сама хотела остаться здесь и открыть кафе. Ей разрешили. Но обычно так не бывает. Нам придется куда-нибудь уехать и делать то, что решит для нас Совет.

— Тогда я тоже останусь, — упрямо заявила я, с силой сжав в пальцах мячик, который должна была кинуть. Уже приготовившаяся рвануться вперед Кения с тоской уставилась на него. — И мне не понадобятся эти дурацкие способности, чтобы делать кофе или заворачивать пирожные!

Краем глаза я заметила, что нас внимательно слушает Фишер. Мелькнула мысль, что он тоже шпионит для Эрика. Что ж, пусть передаст ему, что я не собираюсь становиться, как они!

— Почему ты так настроена против? Мой отец, например, не делает ничего плохого людям. Просто иногда надо заставить их делать правильные вещи.

— Правильные для кого? — я подпустила в голос язвительности.

— Для них самих, — не растерялся Уилл. — Папа рассказывал, как им пришлось вмешаться, когда нужно было прикрыть одну фабрику, которая сбрасывала в реки ядовитые отходы. Местные политики не соглашались из-за своих корыстных интересов. Но от этого страдали другие люди. Когда он узнал, то с помощью нашего дара заставил их передумать — и фабрику закрыли. Представляешь, сколько людей он спас от того вреда, который нанесла бы им зараженная вода?

Возразить мне было нечего.

С другого края комнаты вдруг раздался пронзительный визг. Глаза Марлоу горели в тон глаз ее носухе, которая корчилась на полу. На лице ее хозяйки проступило садистское удовольствие — казалось, ей нравилось забавляться подобным образом. Учитель только укоризненно покачал в ее сторону головой.

— Вот ты этим и занимайся, — я бросила мячик поскуливающей от нетерпения Кении. — А я не хочу работать на красных. Я предпочитаю остаться собой.

— Это как? — изумился Уилл.

— Обычным человеком! Не нужны мне эти способности! Заставлять других делать что-то с помощью этой волшебной силы — неправильно. Это не решит проблему, да ты и сам говорил, что вы не можете успеть всегда и везде.

— Но мы стараемся, — упрямо возразил Уилл. — Например, я точно знаю, что без того, что делает мой отец, было бы намного хуже. В первую очередь, для тех, кто о нас и не подозревает.

Я вздохнула.

— Ну хорошо. Допустим, что твой отец делает правильные вещи… А все это богатство красных? Ты думаешь, я поверю, что они используют эти свои способности только на благо других? Не говоря уже о том, что они жестоко эксплуатируют желтых для собственного удобства! В итоге, твой отец и другие такие, как он, действительно работают и стараются сотворить что-то хорошее, а они только живут себе припеваючи, указывая нам, что и как делать! Ну уж нет! Я точно не хочу быть частью этого!

Я заметила, что Фишер склонил голову и раздумывает над моими словами.

На следующем уроке истории я никак не могла сосредоточиться. Глядя на как всегда прекрасную и еще более бледную мисс Белл я думала о двух серебряных цепочках в ее столе, то и дело сравнивая воспоминание с фотографией, хранившейся в моем смартфоне. Но ошибки быть не могло — цепочки были идентичны. Меня так и подмывало расспросить ее, но тогда пришлось бы рассказать, откуда я про них узнала. Точнее, признаться, что я лазила в ее столе.

«Тебе еще нужна помощь?» — Джин незаметно подсунула мне записку. Она скосила глаза на мое запястье, намекая на браслет.

Оглянувшись на Уилла, который погрузился в какие-то свои мысли, я быстро написала ответ: «Нет, все в порядке».

Казалось, она хотела задать еще мучивший ее вопрос, но никак не решалась.

Подумав, я подвинула к себе листок и, закусив губу, написала имя. «Только никому ни слова, Джин. Знаешь только ты».

Не знаю, зачем я решила признаться, но теперь почувствовала себя лучше. Я так устала от всех этих секретов.

Несколько секунд Джин неотрывно смотрела на листок, затем глазами дала понять, что клянется, и взяла ластик. Имя исчезло так же, как и появилось, и я вздохнула. Браслет теперь лежал в шкафу, глубоко погребенный под кучей тряпья, чтобы вездесущая Марджи не сунула нос. Перепачканную и порванную, когда-то самую любимую кофту пришлось свернуть и незаметно выкинуть в мусорный бак перед домом. По крайней мере, у любопытной экономки, которая забирала мои вещи для стирки, не возникнет ненужных вопросов по поводу причины такого слоя грязи.

На перемене перед последним уроком географии, после которого нас должны были отпустить, случилось нечто ужасное.

— Помните того парня, которого постоянного дразнили Эрик и его компашка? — Уилл, который зашел в класс позже нас, мрачно стукнул сумкой по столу. Его сосед Адам, прилежно повторяющий материал перед началом урока, вздрогнул и укоризненно покосился в его сторону.

Мы с Джин повернулись к нему.

— Он покончил с собой.

Джин громко ахнула. В ее серых глазах отразился неподдельный ужас.

Я же опустилась на стул, приложив ладонь к губам. Я хорошо помнила этого мальчика, который учился в одном классе с Лин. Бледный и задерганный, он был любимой мишенью красных с самого начала семестра. А после новости о наказании Эрик вообще не давал ему прохода.

— Всех желтых сейчас собрали внизу, чтобы объявить. И все. Больше по этому поводу ничего делать не собираются, — он зло пнул ногой парту. Адам резко встал и отошел к своему приятелю, с которым ходил вместе на ланч.

Кое-кто в классе повернул голову, но в большинстве своем наши одноклассники проглотили новость с присущим им отсутствием эмоций.

— Откуда ты узнал?

— Стефани Аттвуд потеряла где-то свою меховую накидку и послала меня проверить столовую. Я проходил мимо и слышал, как Абигайл Фостер им говорила. Многие плакали.

Уилл сел. Его глаза были стеклянными.

Я подумала о Лин. Я все еще не разговаривала с ней после ее слов о Джейке. И сейчас горько об этом сожалела. Хорошо узнав помощницу миссис Джеймс за время своей работы в кафе, я понимала, что эта резкая и лицемерная особа вряд ли проявила какое-то сочувствие к его одноклассникам, только что потерявшим товарища.

— Они травили его с самого начала семестра, — большие глаза Джин были влажными. Я знала, что в этот момент она думала о маленькой Хлое внизу, которая должна была справиться с этой новостью в одиночестве. — Наверное, он не выдержал.

Мы втроем молчали. Каждый из нас думал о том, что теперь придется пережить его семье.

— Фу, слабак, — тонкий голосок заставил меня вздрогнуть. Сидевшая к нам спиной Марлоу вертела в руке карандаш. Мишель рядом с ней скрючилась над своей тетрадкой.

Краем глаза я увидела, как кулаки Уилла сжались.

— Замолчи, Марлоу, — угрожающе процедила я, боясь, что Уилл сделает какую-нибудь глупость.

Ее тонкая, мышиная косичка насмешливо дрогнула. Она отложила карандаш и развернулась.

— А то что? — хихикнула она. — Никто из вас ничего мне не сделает, — ее злые бегающие глазки сверлили Уилла, в глазах которого снова появилась знакомая мне чернота.

Не сочтя его достойным ее дальнейшего внимания, она снова повернулась к нам с Джин.

— Вот, видите это, — она гордо подправила красную повязку на своей руке, чуть ниже плеча. У меня сжалось внутри. Повязка была новая — закралось подозрение, что не обошлось без миссис Джеймс. — Я теперь дежурная и староста в классе, — подтвердила она мои опасения. — Вы все теперь под моим строгим наблюдением. Ты особенно, — ехидно бросила она в мою сторону. — Ой, чуть не забыла. Это еще не все. Мишель, покажи.

Ее неразговорчивая соседка съежилась, но Адриана выхватила ее руку и продемонстрировала нам. На ее плече красовалась такая же полоска, только тоньше.

— Мишель — моя помощница. А это, — она ткнула пальцем в ткань хорошо знакомого вишневого оттенка, — знак нашей новой власти. Вы все должны нас слушаться, или вас строго накажут. Это приказ миссис Джеймс! — Она приосанилась и обвела взглядом класс, подчеркивая, что ее слова относились ко всем.

Я заметила, что многих эта новость обескуражила. Кое-кто переглянулся. Лишь маленький Фишер не выглядел удивленным, словно ожидал чего-то подобного.

— В чем заключается эта новая должность? — услышала я сбоку тихий голос Джин.

Марлоу резко повернулась и несколько секунд щурясь оглядывала мою соседку, словно прикидывала, стоит ли ей отвечать. В конце тщеславие взяло верх.

— Если кто-то из вас нарушит правила или сделает что-то, что покажется мне, — она свысока оглядела класс, — странным, я сразу оповещу об этом миссис Джеймс. И она позаботится о наказании, хи-хи. Теперь я — ее глаза в этом классе. А вы все под моим присмотром. Никто не ускользнет, — зло прибавила она.

— Что значит — странным? — спокойно поинтересовалась Джин.

— Все, что покажется мне подозрительным! — Адриана начала заметно терять терпение. Ей не нравилось, что она должна объяснять свою новую должность, благодаря которой обрела новое положение в классе. Даже Эмили Браун, которая до сих пор была любимицей учителей и поэтому считавшая себя главной, заметно пригорюнилась.

— У тебя должны быть точные инструкции на этот счет, — не моргнула Джин.

— У меня есть инструкции! — взвизгнула Марлоу, позеленев, как неспелый помидор. — Только тебя они не касаются! — Она раздраженно подправила свою повязку и откинула мышиную косичку назад. — Ах да, забыла добавить. Ни я, ни Мишель больше не будем участвовать в соревновании. Но от наших докладов будет зависеть, кто из вас попадет на следующее.

Теперь по классу прокатился возмущенный ропот. Если тему старосты они еще готовы были проглотить, то соревнование воспринималось куда более болезненно.

— Ого-го, я слышу недовольных! Может быть, кто-то желает заполнить жалобу? — ее маленькие глазки злобно забегали из стороны в сторону, пытаясь выявить первых потенциальных нарушителей. Но ребята в классе только робко потупились. Фишер вздохнул, его плечи опустились.

— У меня один вопрос, — Уилл поднял голову. Я отчего-то занервничала.

Марлоу с подозрением покосилась на него.

— А, ты… Как твой глаз? Или это был нос, хи-хи? В следующий раз будешь знать, как попадаться под руку.

Но Уилл с достоинством проглотил ее обидное замечание.

— В ряды доносчиков еще можно записаться? — он смотрел ей прямо в глаза. — Или они уже переполнены?

Я похолодела.

— Уилл, не надо!

Лицо Адрианы Марлоу перекосилось, тонкая шея покраснела. Она не могла поверить своим ушам.

Вдруг у стены кто-то сдавленно хмыкнул. Его поддержали на среднем ряду. Казалось, в классе, который до сих пор был примером прилежания, вот-вот взорвется бомба.

— Ты! — Она вскочила и указала на Уилла пальцем, одновременно пытаясь высмотреть других насмешников. Ее зрачки ошалело бегали то туда, то сюда. — Ты за это поплатишься! А вы все, — она бешено обвела притихший класс, — вы у меня попляшете! Попомните мое слово! Я здесь главная! — завизжала она, приобретая сходство с поросенком. — Кто выступит против меня — пожалеет, что родился на свет!

— Кто родился? Когда? Ох, звезды опять ничего мне не сказали! — вошедший в класс мистер Скруп уставился на нее через толстые стекла своих очков. Выглядел он несказанно озадаченным. И даже как будто расстроился.

Не обращая на него внимания и еще раз кинув на нас предостерегающий взгляд, Марлоу плюхнулась на свой стул и что-то коротко сказала Мишель. Отведя глаза, та послушно вытащила чистый блокнот и протянула ей. Адриана с важным видом сделала туда несколько записей.

«Наверняка об Уилле», — шепнула я Джин, не опасаясь, что услышит глухой брюзга Скруп, который уже позабыл об Адриане и дрожащими руками водрузил глобус на стол. Она со вздохом кивнула.

Мои опасения оправдались. После географии Уилла вызвали на третий этаж к миссис Джеймс. Когда он вернулся в раздевалку, где ждали мы с Джин, то застегивал рукав своей рубашки. Его лицо оставалось каменным. Сколько бы я не пыталась убедить его не связываться с Марлоу, пока он провожал меня домой, Уилл только упорно отмалчивался. Хорошо хоть машина сзади не решалась сократить расстояние, пока мы были вдвоем. Я не сомневалась, что Уилл бы на кого-то бросился. Теперь я начала за него не на шутку переживать.

***

— Тебе не кажется, что Уилл изменился? — спросила я Джин, когда мы пришли в столовую. Уилл отказался присоединиться. В последнее время он все больше уходил в себя, а этот случай с Дином только ускорил этот процесс.

Взяв подносы, мы сели. После их примирения Джин перестала садиться отдельно.

— Может быть, тебе стоит поговорить с ним, Алекс.

— Я старалась. Он не хочет ничего слушать.

Она покачала головой.

— Не об этом. Он видит, что ты постоянно что-то скрываешь и болезненно это воспринимает. Думаю, он хотел бы, чтобы ты больше с ним делилась. Пожалуйста, хотя бы попробуй.

Я молча прожевала кусок котлеты. Джин, как обычно, была права. Это началось еще на каникулах, когда я спрятала от него все свои переживания и боль, связанные с соревнованием, и усугубилось с моими поездками к Джейку, в котором он почему-то видел часть моего нового мира, в который я отказывалась впускать его самого. Я думала, что со временем это пройдет, но я ошиблась.

— Как Хлое восприняла новость про Дина? — я сменила тему.

— Испугалась и очень расстроилась. Она долго не могла понять, почему он решил умереть, — в глазах Джин мелькнула горечь. — Мама не знала, как ей объяснить, и от этого Хлое только больше плакала. У нее поднялась температура, — Джин отставила тарелку в сторону и обняла себя за худенькие плечики, как делала всегда, когда случалось что-то плохое или она очень волновалась.

Я поддержала ее, как могла, и поискала глазами Лин. Со своей части столовой она ответила мне взглядом, полным глубокой скорби и негодования. После того, что случилось, желтые ходили как в воду опущенные, у многих были опухшие, покрасневшие лица. «Надо будет скорее помириться», — подумала я.

— Зато им, похоже, по барабану, — я посмотрела в сторону, где сидели Эрик, Камилла и Дилан в окружении своих приспешников. Их эта новость никак не затронула. Они по-прежнему были заняты своим отстранением от тренировок. Кэйл Мерфи, прикрыв рот рукой и откинув назад жирные волосы цвета переспелой пшеницы, что-то нашептывал мрачно опершемуся на стол Эрику.

— Да уж, — Джин поддержала меня вздохом.

Я скосила глаза на Майка. Он обедал в одиночестве. Несмотря на томные женские взгляды, прикованные к его платиновой шевелюре, за его столом никого не было. Не смея приблизиться к брату, с которым отношения с начала семестра окончательно разладились, Николь вертелась за столом Камиллы.

Залюбовавшись, подобно его одноклассницам, я невольно задержала взгляд — и он поднял голову. Наши глаза встретились.

— И они, конечно, как обычно выйдут из этого безнаказанными… — Я отвернулась, чувствуя, что он смотрит, но не решаясь снова оглянуться через плечо. К щекам прилила краска, когда я вспомнила нежное прикосновение его пальцев к моему плечу.

Джин ничего не заметила. Она ковыряла вилкой кусочек капусты.

— Их никогда не наказывают… Точнее, не наказывали, — в ее словах мне почудился скрытый намек, и я почувствовала себя неудобно от того, что для меня подсуетился мистер Честертон. Я знала, что никто не будет искать справедливости для парня, который носил желтую форму и который выбрал этот путь, потому что больше не мог сносить издевательства. Тем более, при нынешнем раскладе, когда всем заправляют директор, миссис Джеймс и мистер Броуди.

Я снова взглянула в сторону их стола, чувствуя нарастающий гнев, к которому примешивалось мучительное бессилие. Перехватив мой взгляд, Эрик недвусмысленно провел ребром ладони у горла. «Тебе конец, — одними губами произнес он. — Я достану тебя, сучка. Обещаю. Скоро все встанет на свои места — так или иначе.» Не отводя взгляд, он плотоядно улыбнулся и пошло облизнул губы кончиком языка.

К его угрозам мне было не привыкать, но в этот раз страх, пульсирующий, навязчивый, почти животный, сковал меня изнутри. Слишком много бешеной ненависти было в его глазах.

Все случилось почти мгновенно. Скрежет металлического стула по полу, переворачиваемый одной рукой стол, разбитая во второй раз губа, потоком хлынувшая кровь. Удивленный не меньше остальных и прижатый к поверхности стола, Эрик даже не успел подставить руку, как на его нос опустился еще один кулак, разбивая хрящ и превращая его морду в кровавое месиво.

Это было похоже на эпизод в замедленном действии, где ходил, двигался и бил только один человек. Остальные в трансе наблюдали.

— Кто-нибудь оттащите его! — первой опомнилась и завизжала Камилла, пока Джейк продолжал ожесточенно месить лицо Эрика, словно боксер, который бил по безжизненной груше.

— Тьфу, что за… — Вопль заставил жертву наконец опомниться. Он сделал попытку подставить руку, захлебываясь кровью и выбитыми зубами. — Какого хе…

Дилан бросился вперед, но лишь повис на превратившемся в скалу Джейке. Он, казалось, не видел и не чувствовал никого, кроме своей мишени.

Теперь уже вскочили все. К Эрику ринулись на выручку его друзья, к Джейку — Райн и Крис, которые отпихивали от него остальных. Эрику удалось один раз ударить соперника, отшвырнув его от себя, благодаря чему он смог подняться на ноги.

— Еще раз это сделаешь — убью, — прорычал Джейк, пытаясь вырваться из рук крепко державших его друзей.

— Хватит, Джейк, довольно, — Райн с трудом тащил его назад, пока Крис пытался встать между ним и рвущимся вперед Эриком. К ним присоединился Брайн Паттерсон, но даже им троим приходилось нелегко.

— Тебе какое дело, козел? Нахер ты лезешь? — Эрик, словно разъяренный бык, рвался вперед. Его красная кофта была залита кровью, лицо начало распухать. Дилану, Кэйлу Мерфи и Морису Карлайлу стоило больших усилий оттаскивать его назад.

— Я сказал — еще раз, и ты — покойник, — Джейк тоже не бросал попытки вырваться из тисков.

Застигнутые врасплох красные недоуменно хлопали глазами, пытаясь осмыслить причину вспыхнувшей стычки. Они вопрошающе косились на товарищей, но те отвечали им недоуменным пожатием плеч. Мои однокурсники отошли подальше, а желтые боязливо жались в углу.

— Эй, ребята, вы чего? — осторожно поинтересовался Брайн. — Что случилось-то?

— Он, — Дилан обиженно выставил указательный палец в сторону вырывающегося Джейка, — первый кинулся. Ни с того ни с сего.

Не убежденный словами Дилана, Брайн повернулся к Эрику.

— Эрик, что ты сделал?

— Он знает, — прорычал Джейк Эрику, который пялился на него исподлобья. — Остальных не касается.

— Наверное, из-за соревнования, — шепнул кто-то из красной толпы.

Красные многозначительно переглянулись. Это было самым логичным объяснением — страсти по поводу первого места, хоть и притупились из-за визита Совета, еще окончательно не улеглись.

— Да будет вам, — примирительно обратился к обоим Брайн. — Ну в самом деле… Что вы как маленькие? Через несколько месяцев будет еще одно. Ну, встретитесь там снова и решите, кто из вас — лучший…

Вдруг случилось невообразимое. Изрядно помятый Эрик, который все это время пялился на Джейка единственным глазом, потому что второй был залит кровью, расхохотался. Его смех, больше походивший на хохот сумасшедшего, эхом разошелся по притихшей столовой.

— Да ты че? Ты?.. Да ну, нет… Не может быть! — Его окровавленное лицо, больше похожее на расплющенную маску, перекосилось от истошного, издевательского гогота. Он даже забыл про драку и перестал вырываться из рук облегченно вздохнувших дружков.

— Эрик, ты чего? — спросил изрядно озадаченный Брайн.

Но тот его проигнорировал, обращаясь только к застывшему Джейку.

— Черт, а я ведь всегда знал — че-то тут не то. Больно странно ты ее защищал. Я почуял, еще когда ты выгородил ее тогда во дворе. — Он сплюнул в мою сторону выбитый зуб и окровавленную слюну. — А потом, когда против нас перед учителями попер… Я-то думал, что хочешь отомстить, что я тебя чуть не обошел. Но теперь я понял! Теперь я все понял!

В столовой словно ударила молния. Посеревшая Камилла выглядела, словно ее ударили.

Меня пробрал озноб. Звенящее молчание было громче всяких слов, ученики всех трех цветов теперь смотрели в мою сторону. Каждый пытался осмыслить его слова. И только Лин смотрела на меня с видом победительницы.

— Ну и дела, — перестав хохотать, Эрик смотрел на Джейка, даже не пытаясь утереть разбитое лицо. — Ну ни фига себе, удивил. Че, своих баб стало мало, урод?

Пока остальные пялились то на них, то на меня, хватка с обеих сторон ослабла. И зря. Джейк ринулся вперед. Сцепившись, словно два диких зверя, они рухнули на соседний стол, который, не выдержав под их весом, треснул пополам. Ножки подкосились, и в следующую секунду оба уже катились по полу. В воздух поднимались и опускались только кулаки, слышался звон битой посуды, кто-то кричал.

У меня возникла только одна мысль. Бежать отсюда. И как можно быстрее.

Красные снова кинулись их разнимать. Воспользовавшись продолжением потасовки, я попятилась к выходу. Шум разлетающихся столов и бьющихся тарелок, крики — все смешалось в один сплошной бардак. Но в голове у меня звучали только последние слова и дикий, безумный хохот Эрика.

— Уже уходите, юная леди? А я подумал, мы посмотрим представление вместе!

Не успев сделать и двух шагов, я застыла и обернулась. На меня, сложив руки за спиной, с полуулыбкой смотрел Рафаэль. Отход был перекрыт разодетой, вскрикивающей от ужаса толпой.

— Что… Что здесь происходит? — миссис Джеймс выскочила из-за его спины и бросилась в самую гущу красных. — Все — назад! Назад немедленно!

Ей припрыжку кинулся помогать мистер Броуди. Остальные члены Совета с застывшими от ужаса лицами наблюдали за происходящим в центре столовой. За ними, не менее потрясенные, вереницей тянулись учителя.

— Мы собирались устроить прощальный сюрприз по поводу нашего отъезда. Но оказалось, что сюрприз ожидал нас, — Рафаэль вложил в рот знакомую незажженную сигару и с неподдельным интересом наблюдал, как миссис Джеймс пыталась растащить дерущихся красных. — Вы успели сделать ставку, юная леди? — прищурив один глаз, поинтересовался он. — Нет? Ну что ж, ладно. Судя по тому, как это выглядит, я бы сказал, что у вас еще будет такой шанс.

— Прекратить! — Громкий голос директора рассек столовую, отразившись от стен и заставив хрустальную люстру на потолке содрогнуться. Хрустальные подвески тревожно зазвенели, отчего красные попятились. Потасовка начала ослабевать. Два лагеря наконец-то растащили изрядно помятых Джейка и Эрика в стороны.

— Оба в мой кабинет, живо! Остальные — убрать тут все! Сейчас же!

Старшеклассники в красном тут же схватили за ворот несколько парней в желтой форме и указали на бардак, который оставила после себя драка. Они послушно бросились разгребать завалы.

Оттолкнув от себя Райна и Брайна Паттерсона, Джейк сердито пошел по проходу, утирая разбитую губу и не глядя по сторонам. Я спряталась за Рафаэлем, когда он проходил мимо — тот, к моему облегчению, не стал возражать. Проводив Джейка внимательным взглядом, он снова сунул сигару в рот. Под тяжелым взглядом директора насупленный Эрик, который теперь был похож на помятого тролля с кровавой маской вместо лица, подхватил свою сумку и тоже потащился по проходу, то и дело сплевывая кровавую слюну на шикарный ковер.

— Я присоединюсь к вам позже, Рафаэль. — Директор заметил меня за его спиной. Его лицо напряглось, в жестких глазах вспыхнуло пламя, когда он смотрел на меня. От этого по моему позвоночнику пробежал холодок.

— Не торопитесь, Ричард, — в отличие от своих спутников и особенно Джулии, Глава Совета не казался рассерженным. Наоборот, он наблюдал за дракой со спортивным интересом и едва ли не расстроился, что все так внезапно закончилось. — Прошу только об одном, не наказывайте их слишком строго. Ведь мы и сами были в этом возрасте. Вот юной леди это еще неведомо, но время летит так быстро, — он махнул ладонью с зажатой между пальцами сигарой, имитируя быстрый полет. Его глаза были веселыми, но на секунду в них промелькнуло нечто похожее на бессильный гнев.

— На них лежит ответственность, — резко отозвался директор.

— И все равно они остаются подростками, — Рафаэль подмигнул ему. — А подростками, как вам… ммм… хорошо известно, иногда слишком сильно владеет какая-нибудь страсть. Им просто нужно выпустить пар.

В его голосе проскользнул непонятный мне намек. Директор резко выпрямился, его кулаки в карманах черных брюк напряглись.

— Я встречусь с вами позже, — более не взглянув на меня, он пошел туда, где минуту назад исчезли Эрик с Джейком.

— Чуден сей мир, юная леди, — прищурившись, Глава Совета выдохнул воображаемый дым. Затем оглядел глазами столовую. Большинство беспорядка уже ликвидировали подгоняемые пинками желтые. Теперь все столпились по сторонам, испуганно таращась на членов Совета, упавших на них, словно снег на голову. Последние уже начали приходить в себя, изумление и ужас на холеных лицах быстро сменялось хмурым недовольством. Вскинув брови, они шептались.

Глава Совета выступил вперед. Его провожала взглядом бледная как привидение миссис Джеймс и нахохлившийся, взмыленный мистер Броуди.

— Ну что ж, зато нас развлекли, — Рафаэль усмехнулся стоявшим позади него недовольным коллегам.

— Такое поведение недопустимо в пределах этой школы, Рафаэль, — Джулия строго глянула на миссис Джеймс. Та сжала костлявые пальцы так, что они побелели.

— Мы это обсудим, — согласился он. — А сейчас давайте сделаем то, зачем пришли, — он развел руками. — Попрощаемся.

Миссис Джеймс быстро приняла эстафету. Она выступила вперед и дрожащим голосом представила Совет и механически продекламировала свою обычную речь о величии школы. Однако, было понятно, что ее мысли витали совершенно в другом месте.

— Спасибо, Патриция, — поблагодарил ее Рафаэль. Затем сам произнес несколько слов от себя и Совета, благодаря учителей за прием и не упоминая сегодняшний инцидент. — Я знаю, что мы нечасто навещали вас в последнее время, — обратился он к испуганно взирающим на него ученикам. — Многие из вас видят нас в первый раз, но это неправильно. И мы здесь, чтобы сообщить вам главную новость, которая и привела нас сюда, — Рафаэль сделал паузу. Учителя позади него инстинктивно напряглись — похоже, сюрприз готовился не только для нас. — Мы считаем, что пришло время это изменить. Со следующего семестра мы собираемся больше участвовать в вашей жизни. Но на этот раз дело не только в тренировках и распределении, о которых вы уже знаете. Я имею ввиду… и другие, доселе нетронутые аспекты. А это значит, что мы будем проводить с вами больше времени…

Я оглянулась и увидела на лице мистера Честертона беспокойство. Реакцию остальных учителей мне не удалось определить. Только Карл фон Рихтер опять уставился на меня, задумчиво поглаживая свои белые усы.

— Надеюсь, никто не против?

Глава Совета широко улыбнулся, и мистер Броуди неистово захлопал в ладоши. К нему присоединились сначала учителя, а затем неуверенно, оглядываясь друг на дружку, ученики.

Миссис Джеймс тоже хлопала, но в ее глазах появился зловещий блеск, когда она вдруг посмотрела на меня. Подобно ей, красные снова начали коситься в мою сторону — я вспомнила, что собиралась убраться отсюда.

— Пошли со мной, Алекс, — рука Майка легла на мое плечо. Я вдруг осознала, что он тоже был в столовой все это время.

Последний урок отменили, чтобы дать членам Совета попрощаться с учениками. Большинство из них уже отошли от первичного шока и с любопытствующим видом подзывали к себе старшеклассников в красной форме. На лицах последних проступили туповатые улыбки, когда они отвечали на заданные им вопросы. Не дав мне опомниться, Майк поволок меня за собой в сторону выхода. Его провожали восхищенным, почти подобострастным взглядом. Многие из членов Совета приблизились, чтобы с ним заговорить, но Майк увел меня быстрее, чем они смогли это сделать.

— Теперь будешь ездить домой со мной, — сказал он, когда мы отдалились на приличное расстояние от школы.

Я ошеломленно повернулась.

— Зачем?

— Ты видела, что только что произошло. Эрика больше ничто не сдерживает. Он становится слишком опасным.

— Нет, извини. — Я уже жалела, что дала ему усадить себя в машину. Мои щеки пылали от того, что только что произошло. Хотелось, чтобы все это оказалось дурацким сном.

Майк пронзил меня вопросительным взглядом. Казалось, такого ответа он не ожидал.

— Ты принадлежишь к одному миру, а я — к другому, — выпалила я то, что давно уже не давало мне покой. — К тому же меня провожает Уилл.

То, что Совет сделал ему какое-то предложение, только подчеркнуло пропасть между нами. На самом деле, теперь я понимала, что он вписывался идеально. Это я почему-то всегда хотела видеть его другим. И теперь настало время навсегда провести эту черту. Как бы больно это не было.

— Ты ошибаешься, — насмешливо бросил он. — Странно, что ты еще ничего не поняла. Но, думаю, скоро поймешь. Твоя форма — не более, чем их идиотская прихоть. Ты должна быть с нами, Алекс. Это у тебя в крови.

У меня перехватило дыхание.

— Ты ошибаешься…

— Можешь отрицать это сколько угодно. Но ни моя мать, ни директор и ему подобные, которые так решили (он с презрением кивнул на мою синюю форму) не смогут отобрать этого у тебя. Это всего лишь вопрос времени. А что касается твоего… — Он хрустнул костяшками, — одноклассника, то он — не тот, кто защитит тебя от Эрика, когда понадобится. Если бы не появилась Кьяра, то неизвестно, чем бы это закончилось. Больше я не дам этому случиться.

— Не говори так! Он пытался! — внутри меня поднялось негодование. — Я же сказала, что Эрик ударил его и…

— Вот именно! Пытаться — недостаточно, когда речь идет о тебе, — отрезал он, глядя на меня холодными глазами, в которых не было ни капли сочувствия к Уиллу. — И вообще, вместо того, чтобы вечно крутиться рядом с тобой, ему лучше знать свое место…

Его тон был безжалостным, как лезвие ножа.

Меня словно ударили по голове. Не веря своим ушам, я смотрела на его хладнокровный, равнодушный профиль. Мне всегда казалось, что он менее склонен к этим предрассудкам, чем остальные красные. Получается, что я снова ошиблась…

— Уилл — мой друг! Я не позволю тебе так отзываться о нем или Джин! — твердо сказала я. — Пожалуйста, останови машину.

Но он будто не слышал.

— Они тебе не друзья. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

— Не говори так. Останови машину! — я почти кричала.

— Я говорю это для тебя, Алекс. Настанет день — и ты сама это поймешь. Просто не хочу, чтобы потом тебе было больно. Поверь мне, я знаю, каково это, — его пальцы резко стиснули руль.

— Прекрати!

Впереди уже маячили ели, окружающие старый коттедж. На дожидаясь, пока машина полностью остановится, я на ходу открыла дверь. Тойота резко затормозила, и я выскочила, не без труда удержавшись на ногах.

— Ты что с ума сошла? — прорычал он.

Осмелев от выплеснувшегося в кровь адреналина, я повернулась к нему.

— Я знаю одно! Им я могу доверять! Чего не могу сказать о тебе или других таких, как ты!

Затем развернулась и пошла туда, где серое небо затянули тяжелые свинцовые тучи. В воздухе чувствовалось приближение холодной зимы.

***

Вечером я меряла шагами комнату. Мои мысли метались между ссорой с Майком и тем, что произошло сегодня в столовой. Драка вспыхнула из-за соревнования! Конечно, из-за соревнования! Я тут совершенно ни при чем. «Просто слишком многое накопилось!» — постаралась убедить я себя, вспоминая слова Рафаэля директору.

Но и с Майком было не лучше. Ну, и хороша же я была сегодня! Мямлила ему, как настоящая дура, вместо того, чтобы встать горой за себя и своих друзей. Что бы он ни говорил и кем бы в прошлом ни были мои родители, я — другая! И нет у меня их дурацкого дара! Это уже понятно!

Я взяла с камина хрустальный шар — подарок Уилла, и села на кровать, машинально крутя его в руках. Звездный бисер сверкал и складывался в фигуры, но в этот раз мне было не до них. В голове творился настоящий бардак, я никак не могла понять, что злит меня больше — откровенное пренебрежение Майка моими друзьями или дрожь, которую я испытывала каждый раз, вспоминая слова Эрика в столовой.

Хватит, не хочу об этом думать! Я с такой силой встряхнула шар, что чуть не выронила его из рук.

Звезды блеснули и замерли, выстроившись в очередное созвездие. Я прищурилась, затем затаила дыхание. Через минуту я уже смотрела на него, начисто позабыв об остальном.

Это был он! На искусственном полотне неба расцвел серебряный кулон с портрета! Аккуратно, боясь нечаянно перевернуть, я поставила шар на стол, затем бросилась к сумке и достала смартфон. Пальцы дрожали, пока я сравнивала его с картинкой, которая хранилась в моем телефоне. Но сомнений больше не было — фигуры совпали целиком.

Созвездие Волка!

Кулон на картине и те два, что хранились в столе мисс Белл, были точной копией этого созвездия.

Я опустилась на краешек кровати, не в силах оторвать глаза от стеклянного купола. Как я раньше не догадалась? Ведь я уже видела его в детстве, крутя в руках такой же шар, подаренный мне Робертом! Но почему именно оно? Просто совпадение? Или за этим стоит нечто большее…

Я вскочила и снова принялась мерять шагами комнату. Дневные события уже отошли на второй план. Мое расследование наконец-то вышло из нудного тупика!

Созвездие Волка! Звездный и другой, вполне настоящий волк! Между всем этим должна быть какая-то связь! Но что означал этот кулон, и почему эта женщина, которая сама принадлежала к красным, его носила? Ведь по словам мистера Честертона, волки — единственные, кто ослабляли их силу…

Я снова взяла в руки шар, вглядываясь в мерцающую на небосклоне фигуру. Звезды таинственно поблескивали, будто хотели мне что-то сказать. Но что именно?

Меня осенило второй раз за вечер, когда я подумала о человеке, который мог бы мне помочь. Одно было предельно ясно — ответы на мои вопросы следовало искать именно у звезд.

***

Отдернув юбку и подправив волосы, я нерешительно постучалась. Вчера это казалось единственным правильным решением, но сейчас я вдруг начала сомневаться. Не зря ли я все это затеяла? Джин посмотрела на меня, как на сумасшедшую, когда я выразила желание зайти сюда вместо ланча. Но согласилась объяснить, как найти нужный мне кабинет. Она уже привыкла к моим безумным идеям.

— Джин, только не рассказывай ничего Уиллу, — попросила я, намекая на инцидент в столовой. Хоть тактичная Джин и не обмолвилась ни словом о вчерашнем, я волновалась, что Уилл, который ходит мрачнее тучи, об этом прознает.

— Мне кажется, это вряд ли останется секретом, — она кивнула в сторону, намекая на участившиеся взгляды в мою сторону. Кое-кто шептался, остальные просто таращились во все глаза, даже не пытаясь этого скрыть.

— Он ни с кем не общается, — я украдкой взглянула на уткнувшегося в одну точку, хмурого Уилла. — Может быть, пронесет.

Пронесет или нет — пока было неясно. Но то, что произошло, разбудило спящего зверя — после отъезда Совета, страсти вскипели с новой силой. Только теперь вражда между двумя лагерями — Джейка и Эрика — стала уже слишком явной, чтобы ее можно было игнорировать и дальше. Учителя ходили в растерянности: оба отказывались разговаривать и больше не появлялись в столовой. Оставалось только гадать, что творилось у них в классе, потому что чат красных зловеще молчал.

Я вздохнула и постучалась снова, уже почти жалея, что притащилась сюда. Внутри я понимала, что это было отговоркой, чтобы не появляться сегодня в столовой. Пусть Джейка там не было, но неизвестно, что там сегодня творится. А мне меньше всего хотелось снова стать предметом всеобщего внимания.

— Входите, — скрипучий голос донесся не сразу. Я подумала, что полуглухой старикан долго думал, что стук ему послышался.

Я повернула ручку, и, набрав в грудь воздуха, вступила в пыльное, прохладное помещение. Кабинет мистера Скрупа находился под самой крышей, и выпуклый потолок в комнате был полностью прозрачным. В него упирался огромный телескоп, который в это время дня был бесполезен. Ряды высоких книжных полок были покрыты толстым слоем пыли и большей частью пустовали: доставая какую-то книгу, мистер Скруп явно не торопился возвращать ее назад. Они оставались пылиться на полу, превращая чердак в беспорядочный, пропахший старостью и сыростью книжный склад. По всему кабинету были раскиданы толстые фолианты, загадочно поблескивающие золотыми буквами, и длинные свитки с непонятными записями и чертежами.

Мистер Скруп, босой, с беспорядочно взлохмаченными волосами, в болтающихся штанах в полоску и старомодном, английском кардигане на пуговицах возился с какой-то книгой, даже не потрудившись обернуться. Я подошла и заглянула к нему через плечо. Склонившись над желтоватой страницей, старик делал странные расчеты и что-то бормотал себе под нос.

— Эээ… — протянула я, опасаясь, что старик уже забыл о моем присутствии. — Мистер Скруп, это я… Алекс Леран.

— Ой, что такое? — от неожиданности он подпрыгнул. Очки слетели со скрюченного носа и затерялись где-то в ворохе свитков на полу.

— Это я, — громче и отчетливее повторила я, когда он трясущейся рукой подставил ко мне большое, как лист лопуха, ухо. Из него торчал рыжий пучок волос. — Алекс Леран.

— А, — старик вылупил на меня свои подслеповатые, как у крота глаза. У меня возникло подозрение, что он меня не узнает. — Одну секунду, мисс… как вас там…

— Леран, — терпеливо подсказала я.

Но он уже склонился и принялся копошиться в куче бумаг на полу, приговаривая что-то себе под нос. Присев на корточки, я принялась ему помогать. Наконец очки были найдены, и он трясущейся рукой водрузил их обратно.

— Ну вот, сейчас-сейчас, — бормотал он, брызгая слюной и поднимая на меня впавшие глаза, почти полностью скрытые тяжелыми веками. — Дайте-ка я посмотрю… А, Бэкингем, — вдруг прошепелявил он. И погрозил мне крючковатым пальцем с желтым ногтем, под которым скопилось изрядное количество грязи. — Нехорошо снова пытаться обмануть старика. Вот проказница!

При звуке этой фамилии меня неприятно передернуло, но я решила, что старик просто слишком стар и, должно быть, перепутал.

— Леран, — громко подправила я. — Бэкингем — это девичья фамилия моей матери.

Но старик уже потерял ко мне интерес. Он вернулся к своему рисунку и почесал лысоватый затылок, стараясь припомнить, на чем остановился.

Я обошла его и встала прямо перед его носом.

— Мне нужна ваша помощь, мистер Скруп.

Но он продолжил бормотать, занятый рисунком, в котором я узнала созвездие Льва. Он часто морщился и потирал лоб, снова и снова сверяя свои расчеты с цифрами рядом с изображением.

Интересно, он в достаточно ясном уме, чтобы ответить на мои вопросы? Но альтернативы у меня не было. Когда на прошлом рождественском балу мистер Честертон говорил про какие-то суеверия, связанные с созвездием Волка, он намекнул именно на этого ветхого старикашку. Мне оставалось только надеяться, что мне удастся их у него выпытать.

— Всего минутку, мистер Скруп, — снова позвала я.

Не отрываясь от своего занятия, он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

Это меня разозлило. Я сердито накрыла его рисунок рукой, чтобы привлечь внимание.

— Что вы себе позволяете, юная Бэкингем! — возмутился старикан, силясь вырвать у меня книгу, которую я со своей стороны схватила обеими руками.

— Леран, — опять подправила я, потянув ее со своей стороны. — Я здесь, чтобы задать один вопрос!

Я думала, что быстро осилю его, но старик оказался на удивление цепким. Он сделал резкий маневр, но я чудом успела ухватиться за потрепанный край книги, повиснув на нем всем телом.

— Дождитесь урока, — прохрипел он, громко сопя от усилия.

— Мой вопрос не имеет отношения к географии, — возразила я, тоже задыхаясь. Больше от пыли, которая поднялась в воздух. — Потом я уйду и больше не буду вам мешать!

— Уходите сейчас!

— Нет, не уйду!

— Мне сейчас не до ваших глупых вопросов!

— Вы еще его даже не слышали! — возмутилась я.

Вдруг случилось ужасное — старый переплет не выдержал давления и с громким треском лопнул пополам. Повинуясь закону физики, мы кубарем полетели в противоположные стороны. Откатившись к телескопу, я с ужасом взирала на свою половину. Мистер Скруп, валяющийся на груде книг и смятых свертков, с горечью мял в руках свою часть, силясь отыскать злосчастный рисунок в груде страниц. Но они смешались в бесполезную кучу.

— О горе мне, о горе, — он схватился руками за голову. — Набросок созвездия, сделанный несколько веков назад! Он же бесценен! Что вы натворили? — завопил он, рыдая, как младенец, и тряся охапкой вырванных книжных листков.

Опасаясь, что его вопли привлекут чье-нибудь внимание, я принялась быстро пролистывать свою половину, молясь, чтобы рисунок оказался цел. За такую потерю мне могло достаться.

Но сегодня судьба оказалась ко мне на редкость благосклонна.

— Вот, — завопила я. — Я его нашла! Он цел! Он цел!

Учитель вытаращился на меня. Затем с резвостью, которой я от него не ожидала, подполз и вырвал у меня злосчастный листок.

— Он! Он! — Мистер Скруп любовно погладил набросок, затем, строго взглянув на меня, спрятал его в карман. Как будто боялся, что я снова попытаюсь им завладеть.

Я помогла ему подняться.

— Теперь могу я…

Осознав, что ему от меня не отделаться, мистер Скруп махнул рукой.

— Вечно эта девчонка со своими глупостями, — нетерпеливо прокряхтел он. — Ну, что на этот раз?

Меня это озадачило: я не припоминала, что когда-то обращалась к нему раньше. Но решила не обращать внимания — нужно было получить от него интересующую меня информацию.

— В прошлом году мистер Честертон рассказывал нам про созвездия и то, что наши предки верили, что они как-то влияют на нашу силу… — начала я, складывая в голове вопрос.

Подслеповатые глаза старика внезапно прояснились. Пропала дряхлость, горбатая спина выпрямилась, во взгляде сверкнул гнев. Вместо отъехавшего мистера Скрупа, каким я привыкла его считать, передо мной возник совсем другой человек.

— Наши предки! — сокрушенно завопил он, хватаясь за всклокоченные волосы. — Даже в этой школе уже учат, что звездам нельзя доверять! Ох, позор на мою седую голову! Куда катится наш род!

— Это не то, что я хотела сказать, — быстро поправилась я. — Он просто предупредил, что к старым легендам нужно относиться осторожно. В смысле, не слишком уж переоценивать то, что в них говорится…

— Всегда! Всегда они выставляли меня на смех! — мистер Скруп снова брызгал слюной, расхаживая по заваленному чердаку и рвя на себе волосы. — Никто не верил! И вот, когда снова наступил кризис, а у этих высокомерных всезнаек вдруг не нашлось ответов, они пришли ко мне! Прибежали, поджав хвосты! В кои веки снизошли до того, что я говорил им годами — мы должны слушать то, что говорят нам звезды! Но все равно за моей спиной продолжают насмехаться над моим учением!

Он негодующе потряс в воздухе кулаком.

— Кризис? — не поняла я. — Какой еще кризис?..

Учитель воззрился на меня, как будто видел в первый раз. Он хотел что-то спросить, потом передумал и ринулся в книжной полке, нетерпеливо приговаривая на ходу:

— Временное ослабление нашей силы. Причем абсолютно у всех. Ни одного исключения! — Он подставил лестницу, резво вскарабкался по ней за очередной книгой и начал судорожно ее листать. — Ранее его наблюдали очень редко. Не чаще, чем раз в несколько поколений. Но за последние двадцать лет оно случилось уже в пятый раз! В пятый раз! — Он уставился в стену напротив, словно сам не мог в это поверить. — И с каждым разом это длится все дольше! Это же полная катастрофа! Это конец! Наш род на краю пропасти!

Я вспомнила волнение, охватившее школу в прошлом году, незадолго после того, как я начала здесь учиться. Так вот про что говорили тогда миссис Джеймс и мистер Броуди и почему так беспокоились учителя!

— И вы знаете, почему так происходит? — заинтересовалась я.

— Пффф, они не хотят меня слушать, — он продолжил энергично листать свою книгу. — Думают, что я сбрендил. Даже после того, как некоторые начали прислушиваться, их все равно слишком мало, чтобы убедить остальных! Большинство кривит нос, стоит мне изложить свою гипотезу! И это после того, как я привел им неоспоримые доказательства и показал связь! Но они все еще сомневаются! Высокомерные выскочки, их могущество затмило им глаза! Они больше не слушают предков! И теперь мы все за это поплатимся! Если наша сила исчезнет, наш род прекратит существовать! И все по моей вине! Я не смог их убедить! — Он вдруг зарыдал, заливая крокодильими слезами свой мешковатый кардиган.

Я поерзала, пытаясь придумать слова, которые могли бы его утешить, но ничего не находила. Если сила красных исчезнет, я — последняя, кто из-за этого расстроится.

Но старик уже утер растянутым рукавом мокрое лицо. Сосредоточившись на перелистывании страниц, он тихонько всхлипывал, изредка вытирая покрасневший, большой, как картошка, нос.

— А ведь это так очевидно! — продолжил он, когда я уже раскрыла рот, чтобы вернуться к тому, зачем пришла. Он застыл над книгой, раскрытой где-то посередине. — Каждый раз, когда это случалось, лишь созвездие Волка входило в свою полную силу! Но они продолжают называть это совпадением… Страх — вот что движет ими… Они боятся правды…

У меня резко перехватило дыхание. Вот оно…

— Созвездие Волка? — я произнесла это шепотом, но он услышал.

Не менее резво спустившись с лестницы, он подбежал ко мне и потряс передо мной своей книгой, тыча пальцем в хорошо знакомый мне рисунок. Не веря своим глазам, я смотрела на палочки, которые точно повторяли форму серебряного кулона.

— Именно! Оно! Оно треклятое! Эти колебания происходят из-за него! Но никто мне не верит!

— Я верю. — Я вскинула на него глаза. — Расскажите мне.

Старик прищурился и, прислонив книгу к груди, придвинулся поближе. Я отметила ясный ум, светившийся в его впавших глазницах.

— А, вы, простите, кто?

— Алекс Леран, — быстро произнесла я, не зная, сколько еще продлится это просветление.

— А ну да, новенькая, — он скривился. Затем почмокал губами, словно взвешивал, стоит делиться со мной своими гениальными идеями.

— Вы сказали, что вас никто не слушает. Но я здесь! Я готова вас выслушать! — воскликнула я, боясь, что в здравом уме он отошлет меня прочь.

Старик колебался. Но в конце концов ущемленное тщеславие и стариковская потребность выговориться победили.

Небрежно расчистив край маленького кофейного столика, заваленного свитками, он плюхнул туда книгу и, усевшись в единственное кресло, подманил меня к себе. За неимением стула я опустилась рядом на колени и приготовилась слушать.

Однако он удивил меня, начав с вопроса.

— Что вас учили о волках? — насупившись, поинтересовался он, подправляя очки. Я опять отметила желтый, неровно обгрызенный ноготь.

От неожиданности я поерзала на месте.

— Они ослабляют вашу… нашу силу, — наконец произнесла я.

— Почему так происходит? — мистер Скруп будто вознамерился устроить мне экзамен.

— Ну… у мистера Честертона не было однозначного объяснения…

Но старик смотрел на меня из-под нахмуренных густых бровей, и я почувствовала, что хочешь-не хочешь, а придется отвечать.

— Согласно легенде, волк стал символом людоедства, — наморщив лоб, я прилежно вспоминала прошлогоднее объяснение учителя. — Волки воплощают кровожадность и свирепость, недостойные нашего рода. Совсем не так, как более благородные львы…

— Ерунда!

Я запнулась, так и не успев договорить.

— Объяснение, которые они придумали для себя, потому что не хотят признать истину, — старик снова плевался, стуча сморщенным кулаком по раскрытой книге. В воздух над ней поднялось облачко серой пыли.

— Истину?

Он яростно перелистнул страницу, едва не разорвав ее напополам.

— Да, обычная легенда гласит именно так! Но уж они-то должны знать, что наши предки позаботились о том, чтобы надежно спрятать драгоценные знания! Эти мифы — пустая обертка для людей, не более! Но внутри их — тайны, понятные только тем, кто принадлежит к нашему роду! И младенцу понятно, что для того, чтобы до них докопаться, легенды нужно расшифровать!

Закончив свою тираду, он строго воззрился на меня. Я почувствовала, что провалила тест.

— Но… это то, что мистер Честертон сказал про созвездие Льва, — попыталась защититься я. — Там говорится про первого человека, который обладал даром управлять живыми существами. Но, по его словам, у легенды о волке не было другого смысла!

Мистер Скруп скривился.

— Честертон… Всегда был одержим этой темой, но, как все они, мыслил слишком поверхностно! — С презрением пробубнил он. — Всему пытался найти сугубо научное объяснение! Ах, если бы они хоть немного прислушивались к учениям наших предков!..

Мне не понравилось, как он отозвался об учителе. Я хотела вступиться, но мистер Скруп уже продолжал:

— Если бы не страх, что я уже слишком стар и вот-вот сойду в могилу, я не стал бы пытаться достучаться до этих напыщенных зазнаек. Но беспокойство за будущее нашего рода толкает меня продолжать. Я должен успеть вдолбить эти вещи в их спесивые головы, пока не стало, увы, слишком поздно…

— Поздно для чего? — не выдержала я.

— Наша сила угасает, — горько бросил старик. Подперев двумя руками голову, он смотрел на свои худые, острые коленки, торчащие из-под широких полосатых штанин. — Нас становится все меньше. В последние годы в семьях избранных, увы, все больше детей рождаются без нашего дара, — глухо пояснил он, будто делал мне открытие. Это то, что я слышала от мистера Честертона, но не стала его прерывать. — Те, кто сильнее, пока держатся, но вот у тех, кто посередине (Он поднял глаза на мою форму. Последовал протяжный, горестный вздох), уже наметились резкие изменения. И с годами становится только хуже.

Не отнимая одной руки от опущенной головы, он указал мне на стакан воды и лежащие рядом горстку таблеток, и я торопливо подала ему их. Трясущейся ладонью он закинул несколько в рот и запил водой. Затем, поморщившись, помассировал грудь.

— Сердце беспокоит, — тихо пробормотал он. Затем снова пустился в печальные объяснения: — Звезды более не благоволят к нам из-за того, что мы не соблюдали законов, которые должны были хранить наш род. Мы обернулись друг против друга вместо того, чтобы использовать нашу силу на благо человечества, как было задумано теми, кто намного выше нашего понимания. Мы слишком погрязли в собственных склоках и борьбе за власть. Мы забыли, зачем звезды нас выбрали, и пришло время расплачиваться. Когда-то нас наделили силой, — он обреченно вздохнул. — Теперь эту силу забирают назад.

— Но при чем здесь созвездие Волка? — нетерпеливо заерзала я, после того, как старик замолк и угрюмо уставился в одну точку.

Вместо ответа он указал на раскрытую перед ним книгу, такую старую, что многие буквы уже стерлись, а страницы буквально рассыпались в пыль, стоило до них дотронуться. Я приподнялась и с придыханием заглянула внутрь, ожидая найти там долгожданный ответ. Но лишь разочарованно уставилась на знакомый рисунок. Выцветшие, стертые временем герои древней легенды — разгневанный Зевс и отступивший назад, потрясенный Ликаон, вдруг осознавший, какая судьба его ждет.

— Это не Ликаон предложил Зевсу человеческое мясо, — горько произнес он, сражаясь с неприятной истиной. — Наши прапрадеды так не любили эту легенду, что со временем совершенно исказили ее смысл, поменяв местами хороших и плохих, чтобы избежать, хэ-х, угрызений совести.

— Гордый Зевс — один из наших самых могущественных предков (весьма зазнавшихся, надо признать, — он поморщился) сделал немыслимое — потребовал от своего слуги Ликаона человеческих жертв, как дань своему могуществу. Ослепленный своей безграничной властью, он, увы, забыл о том, что это мы должны служить людям. Но Ликаон, также обладавший силой, хоть и в меньшей мере, пришел в ужас и отказался, за что был немедленно казнен. В ту ночь звезды впервые разгневались на нас, едва не отобрав у нас наш дар. Мы более не могли никем управлять — в ту ночь, оставшись без своих проводников (нас!) человечество едва не погрузилось в хаос. Наш род был потрясен, но сумел пережить этот первый кризис. Наши предки поклялись сделать все, чтобы этого не повторилось, ввели запреты и правила, чтобы выжить и сохранить наши необычные способности. Несколько веков нам удавалось избежать повторения. Но все же с тех пор, каждый раз, когда это созвездие входит в свой пик, мы отмечаем их заметное ослабление.

«Помни, что все не так, как кажется, — возникли в голове слова Роберта, когда еще ребенком я осилила для него эту легенду. Это был мой первый, самостоятельно прочитанный рассказ, и я очень этим гордилась. — Иногда настоящая правда сокрыта где-то там, меж строк древних легенд. Ищи ее. Во что бы то ни стало, ищи ее, Алекс».

Теперь эти слова ясно всплыли из глубин памяти. Я видела перед собой его внимательные, излучающие заботу и теплоту глаза. Глаза, которые так любила…

Меня вдруг поразила молния. Ведь это именно он выбрал для меня этот текст. Что, если это было не случайно? Что, если… что, если Роберт уже тогда хотел мне что-то сказать?

Если это так, то…

Догадка была очевидна. Мне стало трудно дышать, контуры окружающих предметов смазались, появилось ощущение размытости.

Если это так, то Роберт тоже был одним из них…

Комната стало душной, словно кто-то высосал отсюда воздух, стены чердака и стеклянный потолок превратились в одно мутное пятно. Пришлось даже ухватиться за его кресло, чтобы не упасть.

— Вот и я о том же. Это же очевидно, что здесь имеется связь! — Старик истолковал мою бледность за потрясение от его рассказа. Он снова не на шутку разошелся, плюясь слюной и тряся кулаком над головой: — Но они до сих пор не желают это принять! Стремятся найти более понятное для себя объяснение в надежде предотвратить окончательный крах! Но другого объяснения не существует! Дураки, они пренебрегают звездами! Называют меня старым, сумасшедшим, отсталым маразматиком! Но это они забыли историю, отвернулись от наших истинных истоков! Собственное могущество ослепило их! Это звезды наделили наш род этой силой и только они позволяют нам ее сохранять! У них нам нужно просить прощения за наше высокомерие! Если еще не слишком поздно…

Он продолжал громко причитать, но я его уже почти не слушала. Собственные мысли камнем повисли на сердце. Неужели Роберт тоже был частью этого мира? Тогда почему я одна ничего не знала?

Срочно нужно было выйти наружу и немного успокоиться. Я попыталась встать с колен, но старик вдруг цепко ухватил меня за руку.

— Вы должны его попросить, Бэкингем, — он снова смотрел на меня безумным взглядом. Тяжелые веки старика неистово дергались, потрескавшиеся от старости губы дрожали. — Вы должны это остановить!

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — я попыталась вырвать свою руку, но он вцепился в меня, как утопающий — в последнюю соломинку.

— Созвездие Волка! — глаза старика горели сумасшедшим огнем. Он даже начал заикаться от волнения. — Только вам это под силу! Вы должны спасти наш род, пока еще не поздно!

— Вы меня с кем-то путаете! — я всерьез испугалась, потому что старик вцепился в меня и второй рукой. Его скрюченные пальцы тряслись. Я попыталась оттолкнуть его, но он продолжал наступать на меня.

— Вы должны!

— У меня заканчивается перемена! Мне нужно идти! Пустите же!

Стрелка на больших, круглых часах на стене приблизилась к половине. Вот-вот должен был начаться следующий урок.

— Вас они послушают… Они всегда вас слушали, — с растрепанными волосами и горящими неистовством глазами он выглядел устрашающе. — Звезды выбрали вас. Не знаю, почему, но таково было их желание. И я вынужден с этим смириться. Вы должны нам помочь, Кэйтлин Я знаю, что мы причинили вам много боли. Но вы — наша последняя надежда…

— Меня зовут Алекс! Пустите! — закричала я. Мне вдруг стало не на шутку страшно. Старик смотрел на меня, но обращался к кому-то другому. Его голос срывался, черные зрачки расширились. В них я видела свое испуганное отражение. Но кого видел старик?

— Кэйтлин, выслушайте меня…

Меня трясло.

— Хватит! — я с силой оттолкнула его. Потеряв равновесие, он налетел на деревянный стеллаж у стены.

Вырвавшись из его лап, я бросилась к выходу, проклиная себя за то, что думала найти тут ответы. Дурацкая затея!

— Они не пощадят никого… Никого!

Неожиданно к нему вернулась прежняя трезвость. В голосе проступила боль. Наверное, не надо было так сильно толкать его, но я испугалась. Сейчас, слушая его тихие всхлипывания, я почувствовала раскаяние и обернулась.

Согнувшись у стены, он плакал как ребенок.

— Простите меня, мистер Скруп, — я закусила губу и хотела было вернуться. Но мысль о том, что он может снова обезуметь и кинуться на меня снова, помешала мне это сделать. — Я правда не хотела сделать вам больно. Простите.

— Я ничего не значу, — он поднял мокрое лицо к расстилающемуся за стеклянным куполом серому небу, даже не пытаясь утереть слез, катившихся по дряблым, впалым щекам. — Я уже прожил долгую жизнь, целиком посвятив себя службе и ревностно блюдя законы наших предков. Но, увы, звезды решили, что именно мне предначертано стать свидетелем нашего заката…

— Мне нужно идти, — тихо произнесла я, все еще чувствуя себя неудобно. Уилл и Джин уже, наверное, недоумевают, куда я делась, а Марлоу намечает жирную запись в своем блокноте. — Сейчас начнется урок и…

— Конечно, — старик утер нос и громко высморкался в грязный носовой платок. — Идите.

Он вдруг что-то вспомнил.

— Надеюсь, я смог ответить на ваши вопросы? — он уставился на меня с почти жалкой растерянностью, которую часто видишь на лицах стариков. На склоне лет они так надеются еще кому-то пригодиться.

Я кивнула, не желая огорчать его еще больше.

— Ну вот и славно, — он с облегчением вздохнул, пряча платок в карман штанов. — А мне еще предстоит сделать кое-какую работу, — он вытащил из другого кармана скомканный клочок бумаги и любовно разгладил его. То самое созвездие Льва, над которым он трудился и которое чуть было не утратил из-за меня. — Я не должен сдаваться! Я должен успеть найти ответ, как это остановить! Есть звезды, которые еще благоволят к нам! Они мне помогут!

От этой внезапной надежды его морщинистое лицо просветлело.

Оставив его снова корпеть над чудом сохранившемся рисунком, я молча пошла к двери. До урока оставалось ровно минута. Как раз, чтобы спуститься по ступенькам и быть в классе ровно со звонком. Быть может, даже удастся обогнать мерзкого мистера Броуди.

— Бэкингем, — окликнул старик, и я обернулась. Прищурившись, он удивленно смотрел мне в след: — Почему на вас синяя форма?

Я покачала головой и, подправив сумку, вышла. Те, кто критиковали его идеи, были правы — старик определенно точно тронулся умом.

Глава 8. Тайна серебряных кулонов

— Еще один заказ отменили…

Я как раз выходила из кабинета миссис Клиффорд, куда отнесла толстую охапку счетов, брошенных почтальоном в ящик. Длинное зимнее пальто Лилианы валялось на барном стуле — роскошь, которую она обычно себе не позволяла. Ее недовольный, слегка приглушенный звоном кастрюль голос доносился из кухни.

— Муры велели передать, что отказываются от наших услуг для предстоящего банкета.

— Ну что ж, ничего страшного, — возившуюся с пирожными миссис Клиффорд эта новость, казалось, совершенно не расстроила. Близились экзамены, и сегодня мы с Уиллом и Джин договорились посидеть над подготовкой в кафе. Миссис Клиффорд несказанно обрадовалась, принявшись за выпечку с самого утра.

— Вы наверняка понимаете, что это не означает одиночный отказ, — съехидничала Лилиана. Она круто подбоченилась, на ее лице застыла сморщенная мина, когда она раздраженно продолжила:

— Скорее всего, мы их потеряли. Как потеряли за последний месяц кучу остальных. Крайтоны первые прекратили делать заказы, за ними — Арунделы…

Она принялась перечислять по пальцам фамилии, многие из которых, как я уже знала, принадлежали к лагерю Эрика.

У меня сжалось сердце. Похоже, мои худшие подозрения оправдались. Красные прознали про мою работу и устроили бойкот. Я с ужасом подумала, чем это грозит кафе, которое и так работало только на вывоз.

Но мама Уилла сохраняла поразительную невозмутимость. Только сковородки гремели как-то уж слишком громко для всегда аккуратной и точной в своих движениях хозяйки кухни. Некоторые фразы будто нарочно терялись в этом шуме.

— Ты преувеличиваешь, Лилиана, — она расправила фартук, ее тон внушал неисчерпаемый оптимизм. — К тому же у нас хватает и других клиентов.

— Такими темпами скоро и их не останется!

— Что-нибудь придумаем, — отозвалась миссис Клиффорд, словно не видела ничего страшного в таком сценарии. Ее руки без устали месили тесто, пока высокая и широкоплечая Лилиана нависала над ней, словно рассерженный индюк.

— Например?

— Устроим какую-нибудь распродажу, объявим о новых скидках, — миссис Клиффорд послала ей успокаивающую улыбку. — К тому же скоро праздники. Продажи точно пойдут вверх! Вот увидишь, все будет хорошо.

Я видела, что ее оптимизм не убедил Лилиану. Та скептически кривила рот, пока миссис Клиффорд перечисляла меры, которые, по ее мнению, могли спасти кафе от неминуемого банкротства.

— Мы работаем на одних и тех же клиентов, Мэгги, — покровительственно произнесла она. — Скидки не помогут, если клиенты намеренно от нас отворачиваются. И вы знаете, из-за чего… Точнее, кого, — ее голос перешел в свистящее шипение. Она многозначительно вытаращилась на миссис Клиффорд, чем-то вдруг напомнив мне Адриану.

Одна кастрюля упала и покатилась по полу, создавая гулкий звон. Но поздно — я все равно это расслышала.

— Ох, глупости. Никто от нас не отворачивается, — понизив голос, ответила ей миссис Клиффорд, словно невзначай роняя еще один, особенно звонкий предмет на пол. Я заметила, что она хотела бы спровадить Лилиану с кухни, но та упрямо не замечала ее недвусмысленных намеков.

— Вы знаете, что это так. А я вас тогда предупреждала, что для нас это плохо кончится. Но вы настояли на своем! И вот! Телефон почти перестал звонить, а счета все накапливаются! Скоро их нечем будет платить!

Я вспомнила высокую стопку, на которую опустила свежие счета. Похоже, Лилиана говорила правду.

Держась за стену маленького коридора, отделяющего кабинет от кухни, я вдруг начала осознавать коварный план миссис Джеймс. Если вначале для меня было загадкой, почему она разрешила мне работать у такой замечательной работодательницы, как миссис Клиффорд, вместо того, чтобы отправить на какой-нибудь изнуряющий труд, то теперь все стало на свои места. Изощренная и опытная в таких делах миссис Джеймс знала, куда нанести удар. Она сделала так, чтобы я стала причиной бед дорогих мне людей, натравив на меня красных и оставив кафе, где я работаю, почти без клиентов. Это было сокрушающее попадание в цель.

— Как-нибудь выкрутимся, — миссис Клиффорд вручила ей в руки коробку и на этот раз силой выпроводила из кухни.

Когда ребята вошли в кафе, я старательно перевязывала коробочки для очередного заказа.

— Что-то не припомню, чтобы ты когда-то так усердствовала для красных, — фыркнул Уилл, бросая сумку с учебниками в сторону и небрежно устраиваясь за нашим уютным столиком у камина.

— Другие времена, — я постаралась пропустить его колкое замечание мимо ушей.

— Ого, тогда я точно что-то пропустил! — он сложил руки на груди и с вызовом посмотрел на меня.

Джин, снимающая свое светло-серое пальтишко, бросила на меня красноречивый взгляд. Мне вспомнился наш разговор в столовой и кроткий упрек, который сейчас отчетливо читался в ее больших серых глазах. Я приготовила три порции горячего шоколада и, подсев к столу, рассказала им то, что утром услышала от Лилианы. Упомянув также, что тут не обошлось без миссис Джеймс.

— Наверное, это все из-за отстранения ее любимого Эрика, — сердито процедила я. — Она теперь мстит по всем фронтам — и мне, и учителю. Хорошо хоть, что не прознала про мисс Белл. А сейчас настала очередь кафе…

Джин сочувствующе посмотрела на Уилла.

— И что миссис Клиффорд говорит по этому поводу?

— Твердит, что мы справимся, — я пожала плечами. — Но мне бы ее уверенность. Зная красных…

Из нас троих только Уилл не моргнул и глазом. Откинувшись на подушки, он расслабленно махнул.

— Вы не знаете мою маму. Она выпутывалась и не из таких передряг. Что для нее пара-тройка красных уродов, которые решили, что без них кафе сразу же закроется.

Мы с Джин переглянулись. Но благоразумно решили ничего не отвечать.

— Если нужна будет помощь, только скажи, Алекс, — с готовностью предложила она, проигнорировав его ядовитый сарказм. — Скоро каникулы, и мне все равно нечего будет делать дома. Я вряд ли сумею приготовить такой шоколад, но… но смогу делать что-нибудь другое.

— Не думаю, что Мэгги сейчас может позволить себе еще одного работника, — я вздохнула. — Моя тетя и так вытягивает из нее зарплату за троих.

— Нет, что ты, — поспешила успокоить меня Джин. — Мне не нужны деньги. Я просто хочу помочь. Правда!

— Спасибо, Джин.

Я скосила глаза на Уилла, но он беззаботно насвистывал себе под нос. И что с ним в последнее время творится?

— Кстати, ты тогда нашла кабинет мистера Скрупа? — Джин принялась доставать тетрадки, организовывая наш стол для того, для чего мы тут собственно собрались.

— Скрупа? — вскинул голову Уилл. — Зачем тебе понадобился этот отъехавший старикан?

— Ну, не такой уж он и отъехавший… Иногда у него бывают вспышки просветления, — я вдруг почувствовала желание если не защитить его, то хотя бы немного смягчить резкость Уилла. Наверное, отчаяние, в котором пребывал старый учитель, все-таки тронуло меня.

— Ну-ну, — он наклонился вперед, давая понять, что ожидает продолжения.

Джин рассматривала свою тетрадку, будто нашла ее вдруг особенно интересной. По ее лицу я поняла то, о чем думала сама — если я уйду от темы и на этот раз, растущая в нем угрюмая озлобленность совсем поглотит его.

— Просто хотела кое-что разузнать… — наконец произнесла я, в эту секунду принимая для себя решение, — про созвездие Волка.

Застыв с раскрытой тетрадкой в руке, Джин подняла лицо.

— Созвездие Волка? — переспросил Уилл, выгнув бровь. — Разве это не та старая легенда, про которую нам рассказывали на биологии? И то, только потому, что ты спросила.

Я улыбнулась — он это запомнил.

— Именно, — я катала в пальцах ручку.

— Что в ней такого интересного? — не отставал он.

Я подняла на них глаза.

— Дело в том, что я кое-что нашла.

Придвинувшись поближе и понизив голос, я рассказала им про два кулона, которые нечаянно обнаружила в столе мисс Белл, исчезнувшую картину с женщиной с такой же цепочкой, а также про Лин, которая навела меня на мысль проверить подвал. На этом этапе мое сердце отплясывало бешеный ритм. Я могла только гадать, как они воспримут нашу дружбу.

Уилл слушал с хмурым видом. На лице Джин было больше понимания: ее сестра и сама носила желтую форму.

— Значит, мне не показалось, — мрачно сказал он, когда я закончила. — Я замечал, как вы переглядываетесь в столовой.

— И все? — Реакция оказалась не такой ужасной, как я ожидала.

— А что я могу сказать? — он устало махнул рукой и откинулся на подушки. — Если есть еще хоть один школьный запрет, который ты не нарушила, то я съем собственный ботинок.

Джин улыбнулась, а я вздохнула с облегчением. Тьма рассеялась — в глубине его карих глаз снова заплясали прежние огоньки.

— Значит, кулоны в столе мисс Белл и на картине в твоем доме похожи на созвездие Волка? — переспросил он, предвкушая таинственную загадку.

— Не просто похожи. Это точно оно.

— Но зачем кому-то из красных носить кулон этого созвездия, который вредит их силе? — Уилл почесал затылок.

Я задумалась. Никакой версии на этот счет у меня не было. Вокруг были сплошные знаки вопроса, да и только. А ведь я еще даже не обдумала причастность Роберта к этому миру, о котором я на протяжении пятнадцати лет ничего не знала. От этой мысли мне снова стало не по себе, и я поспешила переключиться на кулоны.

— Зря ты не заглянула в альбом с фотографиями, — вдруг сказал он. — Наверняка там можно было бы что-то найти.

— Уилл, мне не хотелось рыться в вещах мисс Белл. Я и так не должна была этого видеть, сам понимаешь…

— Ну ладно, — уступил он. — А что сказал Скруп?

— Да ничего особенно. Плел что-то насчет заката нашего рода из-за этого созвездия и назвал меня Кэйтлин, — при звуке этого имени я отчего-то поежилась.

— Кэйтлин? — Брови Уилла поползли вверх. — Я же говорил, что он совсем свихнулся…

Увлекшись обсуждением, мы не сразу обратили внимание, что Джин с заметным волнением теребит свой хвостик.

— Ты чего, Джин?

— Я… Кажется, я кое-что вспомнила… Насчет этих кулонов…

Она резко замолчала, потому что мама Уилла внесла свежую порцию печенья. Миссис Клиффорд принялась что-то щебетать, но по нашим лицам быстро поняла, что нам сейчас не до нее. Понимающе подмигнув, она отправилась проверять, как дела у Лилианы.

Мы с облегчением вздохнули.

— Классная у тебя мама, Уилл.

— Да, бывает иногда… Ну что там, Джин? — нетерпеливо поторопил ее Уилл. Такое чувство, что из нас троих его это непостижимым образом увлекло сильнее всего.

— Не знаю. Может, это не имеет никакого значения…

Она потерла лоб рукой, словно мучительно восстанавливала перед собой какой-то образ.

— Один раз в кабинете мистера Броуди… Мне кажется, что я видела у него на столе такой же медальон. Я еще подумала, что у него необычная форма. Да и не походил он на что-то, что могут носить… ну… мужчины… — она густо покраснела.

— Насчет старого урода Броуди я бы ничему не удивился, — мрачно хмыкнул Уилл.

— Ты уверена, Джин? — внутри меня появилась знакомая волнительная дрожь.

— Ну… почти… — Она поморщилась. — Хотя могу и ошибаться… Я ведь видела только мельком…

— Погоди-ка! — Меня осенило. Я сунула руку в карман и достала смартфон. Затем с трепетом увеличила изображение медальона во весь экран. — Взгляни.

Джин, а за ней и Уилл наклонились ближе.

— Он! — радостно вскричала она. И тут же испуганно прикрыла рот рукой, оглянувшись на кабинет. Но Лилиана и миссис Клиффорд были слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание. — Да, теперь я точно уверена, что это он.

— Дай посмотреть, — Уилл протянул руку, и я отдала ему телефон. Джин подсела рядом.

Какое-то время они внимательно разглядывали кулон, вертя изображение и так и этак.

— Интересно, никогда не знал, как оно выглядит. А можно посмотреть всю фотографию?

— Конечно.

Быстрым движением большого и указательного пальцев Уилл уменьшил картинку.

Несколько секунд они пялились на экран. На их лицах проступила тень легкого удивления, затем замешательство, смешанное с растерянностью. Каждый по очереди странно на меня покосился.

— Она красивая, — первая подала голос Джин.

Она выпрямилась и отошла на свое место, принявшись крутить в пальцах стакан с остывшим шоколадом.

— Говоришь, эта картина висела в твоем доме? — Сощурившись, Уилл снова сфокусировал взгляд на снимке.

— Угу. Но теперь она лежит среди мусора в подвале, — я вспомнила, что именно Лин подсказала мне там проверить, и вновь ощутила укол совести. Я еще не рассказала ей о своем открытии.

— Ты знаешь, кто эта девушка? — Джин сосредоточенно рассматривала мое лицо, словно видела его впервые.

— Понятия не имею.

— А тебе никто из твоей… — она запнулась и слегка порозовела, — твоей семьи не рассказывал?

Я хмыкнула и покачала головой.

— С моей тетей ты уже пообщалась, Джин, — иронично заметила я, вспоминая как та неприязненно ее разглядывала, не впустив даже на порог. — Она только рявкнет, чтобы я убиралась к черту. На ее помощь в изучении фамильных корней можно не рассчитывать.

— А твой дядя? — с интересом спросил Уилл.

— Мы не в самых лучших отношениях, — помявшись, ответила я. Затем поправилась: — Если честно, у нас вообще нет отношений. По большей части, его просто нет дома. А когда есть, то тетя меня к нему и близко не подпускает. Она вокруг него на цыпочках бегает, чтобы ничто его вдруг не побеспокоило.

— Может быть, кто-то из твоих кузенов что-то знает…

— Не вариант, — резко ответила я. Воспоминание о последнем разговоре с Майком отозвалось внутри ноющей болью.

Уилл с сожалением еще раз изучил фотографию.

— Ну ладно, давайте тогда подытожим, что мы знаем, — он отдал мне телефон. — Если воспоминания Джин верны, существуют три медальона.

— По крайней мере, тех, о которых мы знаем, — согласилась я. — Один из них принадлежит Миранде Белл. Второй — незнакомцу по имени К.Б. Джин… — я повернулась к ней, — ты не заметила никаких инициалов на том?

Она виновато помотала головой.

— Я случайно его заметила, когда заносила новые зелья мистера Броуди. Мне там… ну… не очень понравилось, поэтому я все поставила и быстро ушла. К медальону я не прикасалась.

Я почему-то подумала, что в отличие от меня, Джин не пришло бы в голову нагло рассматривать то, что ей не принадлежит.

Мы с Уиллом с сожалением вздохнули. Похоже, тайна трех кулонов уже захватила воображение каждого из нас.

— Джин, он тебе доверяет, — Уилл в упор смотрел на нее. — Когда в следующий раз он пошлет тебя за каким-нибудь очередным поручением, ты сможешь его как следует осмотреть?

Меня охватила надежда. Но Джин вздохнула:

— Я была там всего один раз… год назад. И то, потому что он тогда сильно торопился, а зелья были какие-то слишком важные для того, чтобы оставлять их внизу. Обычно он не пускает меня в свой кабинет.

Лучик надежды сменился унынием. Третий медальон был так близко, и в то же время вне нашей досягаемости!

— Я знаю, что мы сделаем, — вдруг промолвил Уилл. Его глаза азартно блеснули.

Уже пригорюнившиеся, мы с Джин уставились на него.

— Проникнем в кабинет мистера Броуди и посмотрим сами.

Джин приложила бледные пальцы к губам. Похоже, она пришла в ужас от такой идеи. Но я, признаться, находила ее очень даже ничего… Но была одна загвоздка.

— У него слишком сложный замок, — со знанием дела ответила я, виновато покосившись в сторону Джин. — Взломать такой мне не под силу.

Один раз я уже осмотрела его, когда задумала вызволить Джин из лап мистера Броуди. Мне приходилось совершать и не такое в прошлых частных школах. Но уже тогда я сразу поняла, что это выше моих скромных возможностей.

— Может, я посмотрю? Я тоже кое-что умею, — самоуверенно бросил Уилл. — Еще могу тебя удивить.

— Разве что ты — до сих пор непризнанный профессиональный взломщик, — с сарказмом отозвалась я. И покачала головой. — Не выйдет. Мистер Броуди умеет охранять свои секреты. Проникнуть туда без ключа просто невозможно.

Помимо воли наши глаза снова обратились к Джин.

— Я попробую разузнать, где он его хранит, — сдалась она под нашим молчаливым напором.

По ее виду было понятно, что эта идея явно вызывала у нее опасения, но она никогда бы не расстроила Уилла, который снова стал собой и уже выглядел окрыленным предстоящим приключением.

Несмотря на наши протесты, Джин с непреклонным видом придвинула учебники. Однако до самого конца дня ни один из нас так и не смог полностью сосредоточиться на заданиях. Тема трех медальонов будоражила нас гораздо больше, чем приближающиеся экзамены, и новые предположения то и дело высказывались вслух, пока Джин не закрыла книгу и не объявила, что так готовиться невозможно. Мы с Уиллом вздохнули с облегчением.

***

Теперь не проходило и ночи, чтобы три серебряных кулона не являлись ко мне во снах. Они возникали из кромешного мрака и медленно кружились вокруг своей оси. Вращение постепенно нарастало — они то приближались, то отдалялись в своем завораживающем танце. И вот их цепочки с тихим звоном чудесным образом сплетались между собой и три серебряные фигурки начинали кружиться вместе. Вскоре нельзя было различить, где заканчивается одна и начинается другая. Сверкающий круговорот внезапно прекращался, и уже единый кулон вдруг взмывал вверх и расцветал созвездием Волка в стеклянном шаре, который подарил мне Уилл.

Я как раз рассказывала ему свой сон, когда он вдруг произнес:

— Это не машина твоего кузена?

— Что? — мое сердце заколотилось как ненормальное.

— Сзади.

Я оглянулась через плечо. И обомлела. Синяя тойота неторопливо катила за нами. Майк держался на расстоянии, но было понятно, что обгонять он не собирался.

Уилл, как обычно, провожал меня домой после уроков. Погрузившись в разговоры о кулоне, я совершенно забыла про слежку красных, которая уже стала привычной частью моих будней. Сейчас их нигде не было видно.

Я резко отвернулась и пыталась не обращать внимания, стараясь снова втянуться в разговор. Но синяя тойота сзади изрядно щекотала нервы.

— Подожди. Я сейчас, — оставив его одного, я сердито развернулась и направилась к машине.

Ну уж нет, я не позволю Майку и дальше влезать в мою жизнь. Хватит того, что он на протяжении всего этого времени следил за мной в лесу и держал каждый мой шаг из дома под контролем. А уж своими последними словами он и вовсе перешел все границы.

Машина остановилась.

— Что ты здесь делаешь? — тщетно пытаясь придать своему голосу жесткость, спросила я, когда стекло отъехало вниз.

— Я сказал, что тебе лучше быть со мной, пока они не отстанут, — бесстрастный тон Майка свел всю мою прежнюю уверенность на нет.

— А я уже говорила, что Уилл провожает меня, — я попыталась не дрогнуть.

Взгляд Майка опять стал циничным.

— Алекс, это — не шутки, — произнес он тоном, по которому стало ясно, что с прошлого раза он ни капли не изменил своего мнения о моих друзьях. — Эрик стал осторожничать, и мне все тяжелее узнавать, что они замышляют. Лучше перестань обижаться и садись в машину. Иначе так будет продолжаться и дальше.

Когда я вернулась к Уиллу, внутри меня все бурлило. А я-то думала, что он хотя бы извинится!

— Может быть, тебе следовало сесть? — Уилл с интересом смотрел на ждущую позади, машину. — Ведь он этого хотел? Я не буду возражать…

Я вспыхнула.

— Не говори глупостей, Уилл! Я не буду с ним ездить. Он же носит их форму, ты забыл?

— Он — другой.

От неожиданности у меня перехватило дыхание.

— С чего ты это взял?

— С того, как он на тебя смотрит, — Уилл посмотрел мне в глаза. — Я совершенно точно уверен, что он не причинит тебя зла. К тому же вы — одна семья. Ему бы я тебя доверил.

— Не у всех такие семьи, как у тебя, Уилл, — резко ответила я, чтобы скрыть дрожь, которую вызвали во мне его слова. Хорошо, что он не знает, что думает про него Майк!

— Он прыгнул за тобой — это что-нибудь да значит, — упрямо возразил Уилл.

Остаток пути до дома я проделала, накинув на голову капюшон, чтобы отгородиться от вида преследующей нас машины.

К моему ужасу, Майк собирался сдержать свое обещание. Более того, утром тойота тоже следовала за мной по пятам от самого дома. Я ходила, как на иголках и отказывалась идти с Уиллом за руку. Каждый раз, когда он предпринимал попытку, я отдергивала пальцы.

— Не могу… Прости.

— Думаешь твой кузен стал бы возражать?

«Еще как», — подумала я, чувствуя спиной ледяной взгляд. Каждый раз, когда что-то подобное происходило, машина приближалась ближе. И я не могла не думать, что отчасти Майк здесь из-за этого.

— Хочешь, я с ним поговорю? — предложил как-то Уилл.

— Ни в коем случае! — Заметив обиженное удивление в его глазах, я пояснила: — Просто… Сейчас все слишком сложно.

— Ладно, — он смягчился. — Я могу потерпеть. Зато красные отстали, — с удовлетворением замечал он.

Что правда, то правда. То ли Эрик начал побаиваться Майка после того, как схватил от него в глаз, то ли их одноклассники не хотели идти на конфликт, но слежка после школы пока сошла на нет.

В четверг я поняла, что тянуть больше нельзя. С отъездом Совета в школе снова воцарилась тягостная атмосфера, но куда больше жгло чувство вины перед мистером Честертоном. Он ни разу ни в чем меня не упрекнул, но я просто обязана была с ним поговорить.

Сдвоенный урок биологии был как нельзя кстати. Я погладила и немного поигралась со своим растущим не по дням, а по часам тигренком — для Кении даже расширили клетку, и ее размеры, как и наличие большого хищника в классе уже вызывали недоуменные перешептывания. Затем вздохнув, подошла к учителю, который наблюдал издалека за попытками Колина Флемминга заставить свою лису пройтись из одного угла тренировочной комнаты в другой. Сегодня она проявляла завидное упрямство, и Колин покраснел и покрылся потом от умственного усилия. Он с силой жмурился и пялился на нее, но не мог установить даже мало-мальский контакт, который позволил бы ему ею управлять.

— Эээ, я бы хотела… Можем мы поговорить? — я переступила с ноги на ногу.

Учитель вздохнул.

— О, Алекс, я думал, ты уже никогда не подойдешь.

— Простите, я думала… я думала, что вы не захотите со мной разговаривать, — я смутилась под укоризненным взгляд его печальных голубых глаз. За это время у них наметились новые стрелки морщин.

— Я? Не захочу с тобой разговаривать? — он покачал головой. — Разве я могу тебе в чем-то отказать? Даже если ты разбиваешь мое бедное сердце…

Он вздохнул и выпрямился.

— Ладно, думаю, что на сегодня достаточно, — произнес он, обращаясь к остальным ученикам. Их напряженные от усилия лица сразу же просветлели. Как бы ни хотели они побыстрее овладеть своим даром, усилия, которые для этого требовалось приложить, явно их утомляли.

— Что ж, пойдем.

Я с трудом сдержалась, чтобы не показать неприличный жест Адриане, которая проводила меня подозрительным взглядом. Но следовать за мной в присутствии учителя не решилась.

Мы поднялись в его кабинет. Пусть элегантная обстановка и выглядела немного запущенной и какой-то унылой, но я ощутила радость. Все-таки я соскучилась. Последний раз я была здесь до моего свидетельства перед учительским советом. А с тех пор, казалось, прошла целая вечность.

— Чай?

Я покачала головой, усаживаясь на стул.

— Нет, спасибо.

— Ладно. Себе я все-таки заварю. Если ты не возражаешь.

Я устроилась на своем любимом мягком стуле, пока мистер Честертон возился с заварным чайником. За окном повалил снег, а в камине весело потрескивал огонь. Здесь мне было тепло и хорошо, и я порадовалась, что наконец-то нашла в себе смелость прийти к учителю. «Давно надо было это сделать», — мысленно упрекнула я себя. Теперь я точно знала, что могу обо всем ему рассказать.

— Ну, что привело тебя сюда, несносный ты ребенок?

Я с облегчением вздохнула. В голосе мистера Честертона не было злобы, только нескончаемая грусть.

— Простите, что тогда не сделала, как вы сказали… Просто…

Опустив голову, я пустилась в объяснения, почему рассказать про мисс Белл показалось мне неправильным.

— Она столько раз помогала Джин, мистер Честертон! Я подумала, что без ее помощи в школе все станет намного хуже…

Он слушал меня, не выпуская дымящуюся фарфоровую чашку из рук.

— Я понимаю, — произнес он, когда я закончила.

— Правда? — обрадовалась я.

С легким вздохом мистер Честертон кивнул.

— Требовать этого от тебя было неправильным. Это моя ошибка, и мне стоит просить у тебя прощения.

— Ну что вы, мистер Честертон… О чем вы говорите? Это я вас подвела, из-за меня у вас теперь неприятности, — я понурилась.

— Ох, Алекс, — вопреки моим самым мрачным ожиданиям, тон учителя не окрасился в недовольные оттенки. — Извини, одну секунду, — он нажал на мышку, и долгий, назойливый писк экрана компьютера наконец-то прекратился. — Что-то я стал забывчив в последнее время… — добродушно извинился он. — Так где мы остановились… Я вовсе не злюсь на тебя. Конечно, было бы лучше, если бы ты послушала меня тогда, но остальное — не твоя вина. Просто я перешел дорогу некоторым людям, и они сделали все, чтобы мне отомстить. Как видишь, у них это получилось, — у его рта пролегла скорбная складка, фарфоровая чашечка застыла в руке. — Меня оттеснили в сторону.

— Мне так жаль, мистер Честертон…

— Мне тоже, — он отставил чашку в сторону, как будто любимый напиток вдруг опостылел ему. — Но нужно жить дальше, не так ли? Даже если, стремясь сделать, как лучше, я проиграл, — с тоской закончил он, глядя в окно, за которым кружились тяжелые хлопья снега.

У меня защемило сердце. Я не привыкла видеть учителя таким беспомощным.

— Вы не проиграли, мистер Честертон! Благодаря вам их наказали! А то, что миссис Джеймс и директор сделали с вами — несправедливо. И если… если я чем-то могу вам помочь, то только скажите!

Учитель оторвался от унылого вида серых туч за окном и перевел глаза на меня.

— Спасибо, я это ценю, — без особой интонации произнес он. — Но тебе следует сосредоточиться на учебе, Алекс. Это не твоя битва.

— И все же, мистер Честертон, — я упрямо тряхнула головой. — Мы не должны позволить миссис Джеймс и мистеру Броуди прибрать тут все к рукам. Это же будет настоящий кошмар! В школе уже наметились изменения! Взять хотя бы это… это ужасное самоубийство и то, что случилось с Уиллом, которые сошли любимчику миссис Джеймс с рук! Это нужно остановить!

— Да, я старался многое здесь изменить, — тихо произнес он.

— Пожалуйста, не останавливайтесь! Вы нужны школе! — я почти плакала от отчаяния.

Он вздохнул.

— Я подумаю. Но не знаю, можно ли еще что-то сделать, — сложив большие и указательные пальцы, он долгое мгновение задумчиво смотрел поверх моей головы.

— Обещайте, что хотя бы постараетесь!

— Разве я когда-нибудь мог тебе отказать, — горько усмехнулся он, чем немного напомнил мне прежнего мистера Честертона. Мне очень хотелось, чтобы тот прежний учитель снова вернулся.

Откинув со лба волнистые седые волосы, он сделал вздох и подправил бриллиантовую запонку на манжете.

— А теперь скажи мне… Это правда, что ты разговаривала с самим Рафаэлем? — последнее он произнес с придыханием.

Я кивнула.

— И что он тебе сказал?

Пока я подробно пересказывала ему свою первую встречу с Главой (вторую я по своим соображениям решила упомянуть лишь вскользь), мистер Честертон задумчиво гладил щетинистый подбородок. В последнее время он нечасто утруждал себя бритьем, что тоже, скорее всего, было следствием последних перемен в школе.

— И как ты его находишь?

На этот раз настал мой черед чесать затылок.

— У него странные глаза, — я вспомнила затягивающие миндалевидные глаза. Чарующие и вместе с тем пугающие. — Такое чувство, что они видят тебя насквозь. Но в целом, он показался мне приятным человеком. Когда он разговаривал со мной, то вел себя на равных. Это было… так необычно.

Я хотела сказать, что мне это польстило, но в последний момент передумала.

Внимательно слушающий меня мистер Честертон нахмурился.

— Он — очень опасный человек, Алекс. Не стоит недооценивать его. И уж тем более — слишком доверять ему.

Я пожала плечами.

— Все равно, не думаю, что еще увижу его… в скором времени.

— О, думаю, это случится скорее, чем ты можешь себе представить.

Я подняла на него глаза. Мистер Честертон смотрел на меня с отеческим беспокойством.

— Они не просто так нанесли этот внезапный визит. Что-то их тревожит, — он снова сложил пальцы треугольником и задумчиво приложил их к губам, раскачиваясь в кресле. — К тому же ты слышала речь в столовой? Мы определенно будем чаще их видеть. И думаю, что ты вызовешь у них особый интерес.

— Я?..

— Рафаэль интересовался твоими успехами на тренировках не просто так, — его лоб собрался морщинами. — Этот человек никогда ничего не делает, не имея на то какой-то свой интерес.

— Но почему он просто не спросил у вас?

— О, это хороший вопрос! Но, боюсь, мне пока не оказали такую честь…

— Как это? — оторопела я.

Учитель улыбнулся. Немного натянуто.

— У Главы Совета весьма замкнутый круг общения. Он сам выбирает, к кому обратиться, а не наоборот. Многие ждут годами и так и не дожидаются возможности лично с ним пообщаться. Для нас он, своего рода, привидение, — он развел руками. — Поэтому то, что он решил выйти в свет, уже само по себе примечательное событие.

Я удивленно хлопнула ресницами. Выходит, что моя милая беседа с Рафаэлем — не такое уж ординарное явление. Даже учитель ни разу не беседовал с ним лично.

— Сколько ему лет? — заинтригованно спросила я, чувствуя, что Глава Совета уже поймал меня в плен своих чар. — Выглядит он очень…

— Старым? — усмехнулся учитель. — Поговаривают, что ему около девяноста. Но не думаю, что кто-то знает его настоящий возраст.

Я изумленно вздохнула.

Учитель рассмеялся.

— Да, он стал Главой Совета еще до того, как я родился. Это я могу сказать точно. Поговаривают, что он так силен, что может влиять даже на тех, кто обладает нашим даром…

Я вспомнила, как отшатнулась к колонне Стефани Аттвуд. Будто кто-то рукой вдруг сжал ей горло.

— А Джулия? — я вспомнила надменную даму, к которой постоянно обращался Рафаэль.

— Интересная особа, — учитель добродушно кивнул. — Она, естественно, моложе Главы, но тоже давно в Совете. Она — вторая после Рафаэля. Если когда-нибудь… неизбежное случится, она безусловно займет его место.

— Они с Рафаэлем?.. — я вдруг покраснела и умолкла.

— О, эта тема занимает немало блестящих умов, — учитель развеселился. Прежняя тоска в его глазах отступила. Я снова поймала себя на мысли, что мне нравится видеть его таким. — Поговаривали, что у них был… — он подмигнул мне, — роман. Но даю руку на отсечение, что никто на самом деле не знает. Рафаэль — хитрый лис. Он умеет поддержать те слухи, которые доставляют ему удовольствие. Особенно, если они раздражают остальных. В том числе, конечно же, Джулию.

Я с интересом слушала. Несмотря на предостережения учителя, Глава Совета нравился мне все больше.

— Мистер Честертон, — наконец промолвила я, собравшись с духом. — Вообще-то я пришла сюда кое-что вам рассказать. И, наверное, попросить вашего совета. Давно уже нужно было это сделать, но, надеюсь, вы поймете…

Учитель посерьезнел.

— Как я уже неоднократно повторял, Алекс, я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Я ужасно волновалась. Но тайна волка больше не могла оставаться только моей. Майк был прав — чтобы его защитить, мне потребуется помощь кого-то сильного и знающего. Такого, как учитель, который прощал меня, несмотря на все мои поступки.

— Помните, тогда у вас в кабинете вы предположили, что я не смогла бы преодолеть ту гору сама? — мой голос срывался от нервозности. — И то, что вы говорили про волков?

— Помню, — учитель откинулся на спинку кресла и сложил ладони вместе. Выражение его глаз нельзя было прочитать.

— Вы были правы — мне помогли.

— Вот как?

Он не торопил меня. Только ждал.

— Дело в том… — Мое сердце билось как ненормальное. Я набрала в легкие воздуха. — Дело в том, что я встретила настоящего волка.

Повисла пауза. Я закусила губу.

— Пресвятые угодники! — только и промолвил учитель. Вид у него был, мягко говоря, ошарашенный.

Пока он приходил в себя, я поведала ему, как впервые встретила волка в лесу и про то, что это он спас меня в той погоне на соревновании.

Когда я закончила, мистер Честертон молчал еще несколько минут, приложив ладони к лицу.

— Пресвятые угодники! — повторил он, зачарованно глядя на меня. — Значит, то происшествие в лесу было правдой?

Я кивнула.

— Но это еще не все. Эрик и его дружки задумали облаву. Они хотят его поймать, чтобы задобрить директора и отменить наказание. А еще у Джейка есть камень с окровавленным следом, оставленный волком на той горе. Сам он пока не догадался, но если все это начнет всплывать… — я тараторила, несмотря на знаки учителя говорить помедленнее и дать ему хоть чуток опомниться. — Именно поэтому мне нужна ваша помощь! Если про волка узнают… Вы сами представляете, что будет… — я в отчаянии подалась вперед. — Нужно его защитить!

Учитель наморщил лоб. Затем встал и, заложив руки в карманы брюк, принялся расхаживать по комнате.

— Алекс, я не знаю, что тебе сказать. Это все, конечно, интригующе… Но как ты помнишь, наши контакты с ними крайне неблагоприятны. Это может быть опасно. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Вы же сами говорили, что вам интересна эта тема… И ваши исследования! Я прочитала те ваши заметки! — взмолилась я, видя, что он колеблется. — Мы можем вам помочь!

В его глазах зажегся огонек, но он еще сомневался.

— Ты уверена, что он не причинит тебе вред? — осторожно поинтересовался он. — Потому что если существует хоть малейший риск…

— Конечно, нет! Он никогда в жизни не обидит меня!

— Хорошо, — учитель сел в свое кресло, сложил ладони лодочкой и поднес их к губам. Он о чем-то сосредоточенно думал. — Где он сейчас?

— В лесу, — я снова почувствовала тоску от долгой разлуки. — Он знает, что сейчас ему нужно уйти подальше. И затаиться.

— Как это «знает»? — встрепенулся он. Как я и надеялась, несмотря на высказанные ранее опасения, эта тема пробудила в нем неподдельный интерес.

Я замялась, не зная, как это объяснить.

— Не знаю. Но мне кажется, он меня слышит, где бы он ни находился. Все, что мне нужно, это просто сосредоточиться. И тогда он меня чувствует.

На этот раз учитель рассматривал меня особенно долгим взглядом.

— Интересно… Так было с самого начала?

— Нет, — я покачала головой. — Чем дальше, тем больше связь между нами как бы крепнет. Иногда я могу разговаривать с ним без слов. Это нелепо, да?

— Отнюдь, — учитель все еще смотрел на меня своим загадочно-долгим взглядом. — Именно это я называю — установить контакт на тренировках. Просто у тебя это получилось натуральным путем. Без того, что кто-то тебя этому научил.

У меня отбило дыхание.

— Но это… это не то же самое!

— Почему? — он лукаво изогнул бровь.

— Я им не управляю! — Сама мысль, что учитель мог это предположить, возмутила меня.

— Ты все еще продолжаешь отрицать свою силу, Алекс, — печально возразил учитель. — Я надеялся, что со временем это пройдет. Но ты так упряма! Что ж, давно надо было это тебе показать.

Он повернул ко мне экран компьютера и нажал на клавишу. Сначала было тихо. Потом я увидела себя. Я не сразу поняла, где нахожусь. Мне понадобилось еще секунда, чтобы вспомнить.

— В тренировочных комнатах есть скрытые камеры, чтобы я мог анализировать ваши успехи незаметно от вас. Это помогает мне найти индивидуальный подход, — пояснил учитель. — Обычно вне уроков я их выключаю. Но однажды забыл. И, оказывается, не зря.

Я снова вернулась к двигающейся картинке на экране. Я подхожу к клетке, в которой томилась старая росомаха Уилла. В тот день мы поссорились, и я забыла внизу свою тетрадку с домашним заданием по математике. Пришлось вернуться туда за ней.

— Тебя расстроил ее вид, верно? — подсказал учитель. — Теперь смотри.

Я вспомнила, как разговаривала с несчастным, запуганным животным. И даже погладила его, чтобы успокоить…

То, что я увидела, заставило меня отшатнуться.

Мои глаза светились. Но не как у учителя или остальных, когда они кем-то управляли — их глаза меняли оттенок под цвет глаз их жертвы. Мои же были привычно синими, только золотистые вкрапления стали ярче.

— Этого не может быть! — охрипшим голосом произнесла я. — Что-то с вашей камерой!

— С камерой все в порядке, Алекс, — спокойно заверил меня учитель. — Просто ты, сама того не подозревая, применила свой дар, чтобы успокоить животное. Жалость к нему пробудила твою силу. Это довольно необычно, но тем не менее сработало.

Я еле могла дышать, пока он продолжал:

— В отличие от твоих одноклассников, которым требуется годами учиться развивать свою силу, тебе это не нужно. У тебя поразительная способность чувствовать любое существо, что и дает тебе возможность сразу установить над ним контроль. А это необычное свечение твоих глаз… — он снова продемонстрировал мне застывшую картинку. — Оно отличается от того, как это происходит у нас… У тебя очень необычный дар, Алекс. Мне остается только сожалеть, что ты попала сюда так поздно. Но теперь, в свете того, что ты только что рассказала, нам необходимо как можно скорее его понять.

Я не могла найти слов. Не отводя глаз от экрана, я все еще не могла в это поверить.

— Именно поэтому я и поставил тебе «зачет» в прошлом году, — продолжил учитель. — Я знаю, что ты упрямилась. Но после этого, — он снова указал на экран, — решил, что лучше всего будет не давить на тебя. Тебе все дается естественным путем.

Мне было нехорошо. Голова кружилась.

— С волком все не так! А это… Я не знаю, как это получилось, но это не меняет моего мнения насчет тренировок! — прохрипела я, почему-то чувствуя, что у меня только что отобрали последнюю крупицу старого мира, за которую я отчаянно цеплялась.

Учитель вздохнул.

— Чем больше ты упрямишься, тем опаснее это для твоего дара. Ты и так отстала от остальных. Если не начать сейчас, то даже естественности, с которой тебе это удается, может не хватить. К тому же этот волк… Я не знаю, какое влияние он может оказать на твою, пока еще хрупкую силу…

Даже сейчас учитель не терял возможности, чтобы меня переубедить. Но я не хотела ничего слышать.

— Мистер Честертон, я пришла сюда из-за него и мне нужен ваш совет. Вы мне поможете?

Возможно, после того, как я его подвела, просить об этом было слишком, но у меня не было другого выбора.

Учитель выглядел раздосадованным моим упрямством, но, похоже, решил, что в данный момент лучше будет уступить.

— Ладно, — он глотнул чай, но обнаружил, что тот давно остыл, и, поморщившись, отставил его в сторону. — Но будь уверена, что к этой теме мы еще вернемся. А сейчас, ты права — давай сосредоточимся на насущном. — Он подправил дорогой галстук. Теперь передо мной был прежний учитель. Собранный, обаятельный и уверенный в себе. Даже его породистое лицо снова чудесным образом приобрело прежний лоск.

Я терпеливо ждала, избегая смотреть на застывший экран с моим изображением.

— Ты правильно сделала, что пока отправила его подальше — нам нужно время, да и для него так будет безопаснее. Но чтобы действительно чем-то помочь ему, нам нужно будет продолжить исследования. Вместе. — Он едва сдерживал возбуждение, в его глазах появился лихорадочный блеск. Казалось, мой рассказ про волка чудесным образом вернул его к жизни. Я почему-то вспомнила слова мистера Скрупа о его одержимости этой темой.

— Если ты расскажешь мне свои ощущения во время ваших встреч, я смогу сравнить это со своими ранними исследованиями. Так мы сможем выяснить намного больше, чем нам уже известно.

Я с готовностью пообещала сделать все, что он скажет. Заручившись его поддержкой, я почувствовала, как отлегло от сердца. Волк будет в безопасности — теперь я это знала.

Глава 9. Предательство

Зима, начавшаяся относительно мягко, вскоре проявила свой суровый характер. Не успела миновать вторая неделя декабря, как метели уже лютовали вовсю, а снежные заносы набирались с такой скоростью, что их с трудом успевали расчищать.

Единственным, что меня радовало, было то, что при такой погоде Эрик вряд ли сунется в лес, чтобы искать там волка. Несмотря на обоюдное рвение, наши исследования с учителем продвигались слишком медленно — он всерьез опасался, что наши встречи привлекут внимание миссис Джеймс или ее вездесущей протеже мисс Фостер, которая, следом за кафе, начала совать нос и в наши тренировки. Кроме того, в нашу сторону постоянно пялилась неугомонная Адриана, которая разрывалась между практическими упражнениями и необходимостью вечно подглядывать и разнюхивать. Наконец, собрав достаточное количество записей, учитель заявил, что пока все обдумает, а с остальным нам лучше подождать до каникул, которые вот-вот начнутся. Но улучив момент, я все-таки задала вопрос, который уже давно занимал меня.

— Так вы сами когда-то встречались с волками? — с придыханием спросила я, вспоминая его заметки в учебнике.

Мне показалось, что во взгляде учителя что-то проскользнуло.

— Для моих исследований мне было необходимо пойти на контакт, — после необычно длинной паузы ответил он.

— Расскажите мне, — зачарованно попросила я.

Но учитель почему-то не торопился. Он поморщился, словно воспоминания причиняли ему неудобство. И даже в некоторой степени — ноющую боль.

— Около двадцати лет назад я предпринял такую попытку, — нехотя отозвался он, сложив руки на груди. — Но у меня ничего не вышло.

— Почему? Что случилось?

Он молчал дольше обычного.

— Увы, природа взяла свое. Находясь в опасной близости, я начал терять свою силу и не мог далее рисковать. Мне пришлось прекратить эксперимент.

— А как это было?

— Почти так же как у тебя.

— Вы встретили волка в лесу? — выдохнула я. В это тяжело было поверить.

— На самом деле… один мой бывший хороший знакомый. Но я тоже принимал участие. Хоть и недолго.

Мне ужасно хотелось расспросить мистера Честертона про этого человека, но учитель опередил меня:

— Но теперь у нас есть ты, — ободряюще заметил он. — И как только начнутся каникулы, мы обязательно углубимся в эту тему.

Уилл продолжал допытываться у Джин про ключ, но и тут все зашло в нудный тупик.

— Мистер Броуди теперь все время занят тренировками красных. А у меня нет ключей от комнат в подземелье, где он хранит некоторые свои вещи. Одну туда он меня не пускает.

— Предусмотрительный, — простонала я. — Даже если нам удастся взломать несколько замков в подвале, на то, чтобы отыскать нужный ключ, может уйти целая вечность. Он наверняка хорошо его прячет.

Мне не хотелось в этом признаваться, но тайна трех медальонов стала для меня своего рода убежищем. Благодаря ей я избегала думать о том, чего подсознательно страшилась. Например, о Джейке и тех взглядах, которые теперь сопровождали меня в школе, Роберте и его связи с красными, и особенно о том видео со скрытой камеры, которое показал мне учитель.

Благо занятые не меньше меня друзья ничего не замечали.

— Или хуже, — хмуро вставил Уилл. — Постоянно таскает с собой.

— Да, и это возможно, — огорченно вздохнула я. — Тогда про него вообще можно забыть.

Мы так пригорюнились, что на этот раз нам не поднял настроение даже поднос со свежими плюшками от миссис Клиффорд.

— Как дела в кафе? — тихо поинтересовалась у меня Джин, из вежливости беря одну плюшку и крутя ее в руках.

— Плохо, — я нахмурилась. — Мэгги мне не рассказывает, но я и сама вижу. Заказов почти нет. К тому же недавно арендную плату еще подняли. Лилиана возмущалась, что они даже не потрудились объяснить причину. Наверное, дело рук сама знаешь кого.

Джин понимающе вздохнула. Сегодня даже любимый горячий шоколад остывал в чашках. Мы к нему почти не притронулись.

Стеклянные окна слегка подрагивали от вьюги. Несмотря на весело пылающий камин, у которого мы сидели, сегодня внутри было как-то зябко.

— А что с Джейком? — спросила она, когда Уилл отлучился на кухню помочь матери.

Я непонимающе подняла на нее глаза.

— Он ведь заказывал у вас раньше? И даже вроде бы… — она закусила губу и густо залилась краской. — Платил больше?

— Да, но это было уже давно, — сухо отозвалась я.

— Жаль. Это могло бы помочь кафе, — она отвела взгляд.

Я остолбенела, не веря своим ушам.

— Я лучше буду работать где-нибудь по ночам, чтобы поддержать миссис Клиффорд, чем пойду к нему с этой просьбой, Джин! — Мой голос прозвучал резко.

— Извини, я правда ляпнула глупость, — расстроилась Джин. — Просто постоянно думаю, как бы помочь. Сама не знаю, зачем это сказала.

Несмотря на раздражение от ее намека, я понимала, что она права. Если бы не вмешательство Майка, то Джейк был бы выгодным клиентом для кафе. Только благодаря его заказам мы могли бы держаться на плаву еще очень долго. Но что для этого пришлось бы вынести мне?

— Это ты извини, — я постаралась загладить свою грубость. В конце концов, Джин ее не заслужила. Она правда хотела, как лучше. — Мне не стоило быть такой резкой.

Я хотела добавить, что подумаю над ее словами, но тут колокольчик над дверью звякнул.

— Ну и погодка, — вошедшая красивая женщина смахнула с волос снежинки. — Здесь подают горячий кофе? Мне с собой.

Я с изумлением узнала в ней Клэр. Ту самую, которая делала мне макияж и наряжала для бала сразу после соревнования. С тех пор я больше ее не видела и даже почти забыла о ней. И теперь отметила, что она ничуть не изменилась. Те же утонченные черты лица, идеальный макияж и королевские повадки. Только прическа на этот раз следовала последней моде — гладкое каре и небрежно растрепанная «рваная» челка.

— Конечно, — ответила за меня Джин. — Пожалуйста, проходите.

Опомнившись, я нырнула за барную стойку.

— Привет, — при виде меня Клэр сделала удивленное лицо, но, по-моему, вышло довольно наиграно. — Вот уже не ожидала.

Я хотела сказать, что это взаимно, но потом решила, что это будет невежливо. Поэтому просто поздоровалась.

— Давно ты здесь работаешь? — поинтересовалась она, снимая тонкие кожаные перчатки и вскидывая дужки идеальных бровей.

— С конца июля.

Она кивнула и, пока я готовила ее заказ, оглядела обстановку. Мне показалось, что она поморщилась.

— Столько времени прошло. А кажется, что мы виделись совсем недавно, — она снова переключила внимание на меня, с профессионализмом визажиста осмотрев лицо и растрепанную косу. На этот раз ее красиво подведенные губы вполне заметно поджались. — Что ж, хотя бы не такая бледная. Но немного косметики все равно бы не помешало. Если хочешь, я могла бы дать несколько советов…

На Джин она не обратила никакого внимания, словно та была пустым местом.

— Спасибо, может, как-нибудь в следующий раз, — я протянула ей картонный стакан с горячим кофе.

По ее взгляду сразу стало понятно — от советов того, кто работает в «У Ванессы» не отказываются.

— Ну, как знаешь. Естественность сейчас тоже в моде, — снисходительно бросила она, принимая у меня стакан и расплачиваясь. Но уходить почему-то не торопилась, то и дело кидая взгляды на свое отражение в зеркальных полках бара за моей спиной и подправляя челку.

— Ммм, неплохо, — оценила она, сделав глоток. — Мне стоило почаще сюда заходить. Как-то никогда раньше не замечала это место…

Она сделала вид, что с интересом разглядывает занесенную снегом витрину, где сегодня почти невозможно было разглядеть завитушки с названием.

— Вы можете сделать заказ по телефону, — Джин робко протянула ей визитку. Одну из тех, которые стояли на барной стойке.

Я мысленно похвалила ее за находчивость. Это была отличная идея: Клэр работала в самом престижном салоне красоты. Это могло бы привлечь новых клиентов.

Визитка была принята кончиками пальцев. Клэр равнодушно оглядела ее, что шло вразрез с проявленным интересом.

— Визит Совета был нечто, правда? — она снова отпила глоток и посмотрела на меня из-под длинных накладных ресниц.

— Наверное.

Она чего-то от меня ждала, но я так и не поняла — чего именно.

— Наверное! Да ты с ума сошла! Это же сенсация для этой убогой глуши! — Она покачала головой. Было ясно, что она не в восторге от моего равнодушия. — После того, как сам Глава провел у нас целых четыре часа, от клиентов теперь отбоя нет. Все хотят те же самые процедуры…

— Рафаэль был у вас? — на этот раз я не сдержала удивления. Что ему могло понадобится в салоне красоты?

— Конечно, — она звонко рассмеялась, радуясь, что наконец-то смогла вызвать мой интерес. — Ты еще не слышала, как он любит свои руки? Да про это же ходят целые легенды! Он часами проводит у любимого мастера. Вот уж бы не подумала, что он доверит свой маникюр нам! Но, знаешь ли, репутация есть репутация…

Я припомнила холеную руку Рафаэля на моем плече. Теперь понятно, откуда такая гладкая кожа, совершенно не соответствующая его возрасту.

— А еще он никогда не снимает свое кольцо. Анна — наш лучший мастер (Для тех, кто не в курсе, — она кинула на меня откровенно сочувствующий взгляд) призналась, что оно доставляет массу неудобств во время процедур. Но с Главой, сама понимаешь, не поспоришь, — она натянуто хихикнула и подправила свое каре. — Однако он был такой душка, пока я занималась его бровями! Кстати, когда узнал, что мы знакомы, то был очень заинтригован и много про тебя расспрашивал, — она подмигнула и сделала многозначительную паузу, словно после бала нас с ней связывали какие-то личные отношения.

Не дождавшись моей реакции, она обиженно продолжила:

— А Джулия потребовала наш знаменитый массаж лица. Несмотря на ее возраст, кожа у нее, как настоящий шелк. Только вот характер не очень. Ребекка, которая ей занималась, говорит, что когда она была моложе…

Клэр явно наслаждалась и посмаковала бы еще несколько свежих сплетен про Совет, если бы ее не прервали.

— Здравствуйте, — из кухни выглянула миссис Клиффорд. Она удивилась нежданной посетительнице, но виду не подала.

— Мне, пожалуй, пора, — вдруг засобиралась моя знакомая, натягивая перчатки и ловко демонстрируя модный маникюр. — Мы ждем несколько важных клиентов к обеду. Кстати, — на пороге она обернулась, — у тебя уже есть планы на рождественский бал?

Она обращалась только ко мне.

— Я…эээ…

— О боги! Только не говори, что ты еще об этом не думала!

— Н-нет… — под взглядом Джин и миссис Клиффорд я почувствовала себя неудобно.

Клэр возвела глаза к небу.

— Ну ты даешь… Но знаешь, тебе повезло, что мы — такие хорошие знакомые, — она вернулась и всунула мне свою визитку. — У нас все разъезжаются, но я специально задержусь и приберегу для тебя пару часиков в своем расписании. А это, поверь, дорого стоит. Но для тебя — абсолютно бесплатно, — она снова подмигнула. — И спасибо за кофе.

Затем, не прощаясь с остальными, в последний раз взглянула на себя в зеркало и покинула кафе.

Миссис Клиффорд вернулась на кухню, а Джин молча принялась приводить в порядок наш рабочий уголок. Я вдруг заметила, что Клэр оставила щедрые чаевые. Работая у Ванессы, к которой даже девушкам красных было попасть не так уж легко, она могла себе это позволить.

— Знаешь, а это была отличная идея с визиткой, — произнесла я, убирая хрустящие банкноты в общую кассу. Кафе они были нужны больше, чем мне.

Джин поблагодарила меня молчаливой улыбкой.

— Сомневаюсь, что она ей воспользуется.

— Почему? — искренне удивилась я.

Но Джин уже ушла на кухню помогать миссис Клиффорд с Уиллом.

***

В ночь перед понедельником спала я плохо и проснулась с каким-то отвратительным предчувствием. Я не могла объяснить причину, но смутные ощущения чего-то плохого не покидали меня все время, пока я чистила зубы и натягивала на себя форму.

Этот холодный ком в животе только увеличился, стоило мне переступить порог школы. Что-то должно было произойти, это точно.

— Чертов снег, — выругался Уилл, отряхивая куртку.

За большими окнами холла и правда мело так, что видимость ограничивалась от силы десятью метрами. Живые изгороди, обычно стойко сносившие здешнюю суровую зиму, сегодня исчезли под сугробами, озеро тоже больше нельзя было рассмотреть — его словно стерли с лица земли. На улице было сплошное ледяное царство снега, валившего из свинцовых туч. Но мое ощущение в животе было никак не связано с непогодой — это я знала наверняка. Да еще и утреннее построение отменили, приказав собраться в холле после уроков для какого-то важного объявления. А Адриана с Мишель весь день как-то странно лыбились в мою сторону. В итоге весь день я провела на иголках, безуспешно пытаясь убедить себя не нервничать.

— Плохие новости, — сказала Джин, когда мы ждали внизу. — Это касается… — она оглянула стоявшего рядом Колина и немного отодвинулась, — того, о чем вы хотели узнать.

Мы с Уиллом переглянулись.

— Ну? — выразил он нетерпение.

— Он носит ЭТО в кармане. Вчера он перебирал связки ключей от комнат в подземелье и нечаянно выронил его. Когда увидел, что я смотрю, тут же спрятал обратно.

Я застонала. Это был самый худший вариант из всех, которые мы предполагали. Если бы ключ хранился где-то в подвале, до него еще можно было бы добраться, а так…

— Вот козел, — Уилл не на шутку разозлился. — Что нам теперь делать? Украсть у него пиджак? Я даже не видел, чтобы он хоть раз его снимал!

— Подождем, пока он снова меня туда за чем-нибудь отправит, — попробовала утешить его Джин.

— Так можно прождать еще год. Ты сама говорила, что была там всего раз…

Новость, конечно, огорчила меня, но в данный момент почему-то не показалась слишком важной. Нарастающий ком в животе не давал покоя. «Объявление может касаться чего угодно, например, каникул или рождественского бала», — постаралась убедить себя я. Вопреки собственному запрету, я обвела глазами красные ряды, надеясь понять причину охватившей меня с самого утра нервозности. Сегодня большинство из них выглядели скучающими и недовольными, что их заставили задержаться после уроков. Джейка, к моему облегчению, я не увидела. Зато встретилась глазами с Майком. Стоя немного поодаль от красной толпы, он сложил руки на груди — захватывающая дух мраморная статуя. Эталон красоты. Ох, ну почему он не оказался каким-нибудь неказистым, толстым, грубым и недалеким родственничком, вроде Николь. Тогда его легко было бы презирать. Но нет, он был именно таким, вызывающим у меня весь спектр чувств, от обиды и раздражения до невольного восхищения и даже притяжения, которое я, как ни старалась, не могла подавить.

Но тут, совершенно неожиданно, мой блуждающий взгляд выхватил их, и кровь застыла в жилах. Эрик, Камилла и Дилан улыбались. Их дружки во главе с Кэйлом Мерфи крутились рядом с хитрым видом. Будто они знали что-то, чего не знали остальные.

Я не могла отвести от них взгляд, чувствуя, как все мои попытки убедить себя в необоснованности своего дурного предчувствия тают, как дым. Сердце вдруг тоскливо заныло.

— Алекс! — Ко мне через толпу спешил учитель. В его голосе сквозила неподдельная тревога.

Ощущение беды вдруг стало слишком осязаемым. Оно повисло в воздухе.

На негнущихся ногах я сделала несколько шагов навстречу. Ну, пусть это все окажется не тем, о чем я думаю…

Уилл и Джин обернулись — они почувствовали, что что-то происходит, и переводили встревоженные взгляды с меня на учителя и обратно.

— Они знают… — его речь сбивалась, он задыхался от быстрого шага. Я еще никогда не видела его таким взволнованным и напряженным. — Кто-то рассказал им… Это объявление…

Договорить он не успел, потому что с лестницы уже спускалась миссис Джеймс. Вид у нее был победоносный. За ней бледной тенью следовала мисс Белл. Половину ее белого, как снег, лица скрывали темные очки. В противоположность ей, Стефани Аттвуд в умопомрачительном алом бархатном платье и улыбкой аллигатора шествовала третьей. Ее короткие красные волосы торчали вверх, будто замерзшие кровавые кристаллы. Этот шикарный и чересчур торжествующий вид почему-то вызвал у меня дрожь. Что-то в ее поведении предвещало леденящие кровь события.

— Итак, когда я говорю, что правда так или иначе всплывет наружу, я имею ввиду именно это. Ложь, какой бы изощренной и убедительной, она не была, никогда не остается безнаказанной. Ибо ей никогда не укрыться от меня, — узкие кристаллы глаз миссис Джеймс злорадно сверкнули, когда она повернула голову и посмотрела на меня.

У меня внутри все оборвалось. По обескровленному, потухшему лицу мисс Белл я поняла, что каким-то образом они узнали о лекарстве.

Но как? Кто им рассказал?

— Мисс Леран напрасно думала, что ее обман не раскроется, — миссис Джеймс нарочито громко хмыкнула. Мистер Броуди за ее спиной довольно потирал ладони.

На лицах всех без исключения учеников отразилось непонимание. Только Эрик, сложив руки на груди, победно вскинул голову.

— Мы собрали вас здесь, чтобы сообщить — нам стало известно, что часть показаний мисс Леран, которое она давала перед учительским советом под присягой, оказалась ложью… И посему все ее свидетельство против троих оклеветанных ею учеников… — она сделала нарочито тягучую паузу, — отныне признано нами как фальшь.

Ряды красных взорвались гневным возмущением. Многие из одноклассников Эрика сочувствующе хлопали его по плечу и обнимали Камиллу, которая снова расцвела. Только Кьяра Бэнетт не радовалась с остальными. Она сцепила руки за спиной, на ее лице было написано досадное разочарование.

Лишне говорить, что творилось сейчас внутри меня. Опять. Опять все сошло им с рук, а меня выставили подлой обманщицей. Я не могла в это поверить.

Стоявшая в первом ряду Адриана Марлоу развернулась и посмотрела на меня с ехидным видом. Словно это была ее заслуга. Мне захотелось кинуться и расцарапать ей лицо. Мне хотелось плакать. Крики красных нарастали — они радовались за своих и поносили меня.

Кто-то рядом сжал мою дрожащую ладонь. Второй рукой Джин обняла меня за плечи, в то время как глаза Уилла заволокла прежняя чернота.

— Наказание! — завопил кто-то с красных рядов. — Мы требуем справедливости.

Стоявший посреди них Майк впервые выглядел таким обескураженным. И даже беспомощным. Он поднял глаза на учителя, который взирал на все это с не менее несчастным видом. Он тоже больше ничем не мог помочь. Все, что он сделал, чтобы их наказали, только что было погребено. Но хуже всего было то, что, пойдя на эту маленькую ложь, я хотела как лучше…

Миссис Джеймс подняла ладонь, призывая к тишине.

— Конечно, мы не оставим это просто так. Но на этот раз возмездие за все, что чуть было не причинено вашим однокурсникам, принадлежит не нам. Оно принадлежит вам.

Красные торжествующе завопили, но тут же притихли и переглянулись с обескураженным видом. Что значили ее слова? Какое будет наказание? Розги? Или нечто похуже?

Эрик, скрестив руки, смотрел на меня с мрачной ухмылкой. «Он уже знает, — вдруг подумала я. — Знает, что задумала на этот раз миссис Джеймс».

— Я лучше умру, чем позволю им снова причинить тебе боль, — сказал Уилл. Он отшвырнул в сторону сумку и исподлобья посмотрел на красные ряды.

— Не надо, Уилл, — мне было плевать, что нас слышат наши одноклассники, что эту сцену смакует Адриана. — Это не поможет. Ты просто пострадаешь…

Он скинул мою руку и заслонил меня собой, не отводя взгляда от красных. Кэйл Мерфи что-то шепнул Эрику.

— Пусть только попробуют к тебе притронуться!

Вдруг по рядам красных пробежала волна шепота. Головы повернулись в сторону проема.

Там стоял Джейк. Хмурый, со скрещенными на груди руками. Его глаза сверлили миссис Джеймс.

— О, мистер Хэртфорд, спасибо, что почтили нас своими присутствием, — немного язвительно произнесла она. От прежнего подобострастия, с которым она обращалась к нему раньше, не осталось и следа. Похоже, ей насолило, как он провел ее с показаниями против Эрика.

Ответом ей был ледяной взгляд.

Красные перешептывались, косясь то на него, то на меня. Я отвернулась, благо спина Уилла спасала меня от жгучих взглядов, к которым теперь примешивалось любопытство. Радостное лицо Камиллы скривилось и превратилось в застывшую маску.

— Вообще-то правила школы касаются всех. И вас в том числе, Хэртфорд.

Я вздрогнула. Как и остальные в этом холле. Никто не заметил директора, который взирал на все это с балкончика третьего этажа. Развязной кокетки-секретарши на этот раз рядом не было. И выглядел он взбешенным.

Джейк не повернул голову. Он не отрывал взгляд от миссис Джеймс, чем вызвал новую волну перешептываний в рядах красных.

Мне показалось, что она слегка поежилась. Но продолжила:

— На протяжении всех лет существования этой школы мы чтили и строго соблюдали традиции, которые ввели наши великие предки. Разделение на цвета, место и воспитание в соответствии с вашими способностями, тренировки и, наконец, соревнование в конце каждого учебного года. Все это существует для того, чтобы лучшие из лучших… — узкие, ледяные кристаллы ее глаз фанатично сверкнули, — развили данную им силу и продолжили наш великий род. Само наше существование зависит от вас.

Все еще не понимая, куда она клонит и как это связано со мной, красные вяло зааплодировали. Несмотря на туман, застилающий мои глаза, я заметила мистера Скрупа, прислушивающегося ко всему с верхних ступенек. Никто не обращал внимания на дряхлого старика, который приставил трясущуюся ладонь к большому уху. Никто не видел, как он изменился в лице. Владения старческого маразма отступили. Он снова обрел ясность ума. Об этом говорили смесь возмущения, неверия и ужаса, с которыми он ее слушал.

Миссис Джеймс явно наслаждалась произведённым эффектом загадочности. Подправив золотую брошь льва на плоской груди, она продолжила:

— Так вот, в этот единственный раз мы решили изменить правила.

Лица Эрика и Дилана расплылись в зловещем оскале. Со снисходительным видом тех, кому уже заранее все известно, они взирали на приоткрывших рты одноклассников. Близняшки пытались выпытать у сникшей с появлением Джейка Камиллы, но она надула губы и теперь отмалчивалась.

— В свете прошлых неопределенных результатов, которые… кхм, вас не устроили, мы решили дать вам шанс переиграть кубок победителя… — Красные, которые слушали ее, затаив дыхание, резко напряглись. Она вскинула острый подбородок. — Соревнование состоится снова. Ровно через одну неделю.

В холле словно разорвалась бомба. Красные орали, как ненормальные. Мои одноклассники спрятали глаза. Фишер отошел в сторону и, несмотря на то, что это было запрещено, сел на ступеньки и спрятал лицо в ладони. Желтые плакали.

Меня эта новость сразила наповал. Если бы не удерживающая меня Джин, я бы, наверное, потеряла сознание прямо в зале. На радость красным.

Миссис Джеймс безуспешно пыталась призвать к тишине.

— Нам нужно больше времени! Мы же не готовы!

— Почему вы не сказали раньше!

— А что с участниками? Когда их объявят?

— Неделя! С ума сойти! И как нам теперь успеть подготовиться?

Когда схлынула первая волна радости, возмущенные вопросы красных посыпались на миссис Джеймс со всех сторон. Больше всего переживали за тренировки. Красные не оставались на школьный рождественский бал, предпочитая собираться своими компаниями на шикарных курортах, поэтому тема последнего их не волновала. Но кто-то тревожился из-за поездок в Европу, которые уже были забронированы наперед.

На помощь бессильно призывающей к порядку миссис Джеймс пришла Стефани Аттвуд. Ее по-королевски роскошный кроваво-алый наряд как нельзя лучше подходил для сегодняшнего объявления. Теперь я поняла, что она выбрала его нарочно.

— Из-за того, что результаты переигрываются, все группы останутся прежними, — громко сказала она тоном, от которого негодующие красные начали затихать. — Мы заменим только старшеклассников, которые покинули школу. Поэтому у тех, кто не попали в список охотников в прошлом году, все еще есть шанс.

Потенциальные кандидаты радостно завопили в ответ.

Обычно бесстрастное лицо Майка исказилось в бессильном гневе. Сжав кулаки, он отступил назад и скрылся в красной толпе.

— Вам не нужно волноваться — каникулы начнутся вовремя, — продолжила Аттвуд, которая теперь заменяла стоявшую чуть поодаль мертвенно-бледную мисс Белл. — В этот раз соревнование пройдет в конце семестра и завершится до начала праздников.

Миссис Джеймс выступила вперед, снова перехватив инициативу.

— Из-за погодных условий в это время года мы решили, что турнир охотников будет длиться всего один день. В вашем расположении ровно двадцать четыре часа. Мы считаем, что этого должно хватить, чтобы дать вам возможность решить ваш спор, — ее глаза хищно блеснули.

Несмотря ни на что, ее находчивостью нельзя было не восхититься. Она все-таки нашла, как разрешить эту повисшую в школе атмосферу недовольства, которая сгущалась с каждым днем и грозила окончательным разладом между красными. Кубок переиграют. И на этот раз результат будет однозначным. Уж, она об этом позаботится.

— Как только мы дополним список, охотники смогут забыть про учебу и начнут интенсивно тренироваться (Мистер Броуди с важным видом подбоченился, в то время как взирающий на это учитель потрясенно покачал головой). Остальные участники, которые традиционно займут роль «добычи», будут освобождены от экзаменов, — поморщившись, добавила она в сторону синих и желтых рядов.

— Но этого недостаточно! — крикнул кто-то из красных. Его поддержали остальные старшеклассники, которые могли войти в число охотников. — Мы не успеем!

— Тогда вы не имеете право называться лучшими, — ледяной голос директора подействовал на красных, как ушат воды. Они моментально присмирели.

Скрестив руки на груди, он хладнокровно взирал на них с высоты третьего этажа.

— Недовольные могут сняться с участия. Вас никто не будет заставлять. Мы решили устроить это соревнование, чтобы дать вам возможность решить ваш спор. Насколько нам известно, прошлые результаты вас не устроили. Это ваша возможность снова побороться за первое место и на этот раз доказать всем, кто действительно его заслуживает.

В его надменном голосе сквозила издевка, и красные стыдливо опустили головы.

— Не имеете права, — Джейк поднял голову. Его кулаки сжались, хорошо выраженные скулы напряглись, глаза метали молнии. — Соревнование проводится один раз в конце года. Результат уже определен.

— Боишься, что на этот раз мы тебя сделаем? — презрительно хохотнул Эрик. Согнав с лица улыбку, он с хрустом размял шею, давая понять, что не забыл инцидент в столовой.

Помедлив, директор оперся двумя руками на перила балкончика. Его глаза, серые, холодные, безжизненные как у тех мраморных львов в зале заседаний учительского совета, опасно сузились.

— Не вам говорить мне, что я могу и чего не могу делать в своей школе, — резко произнес он тоном, от которого вжались все, кроме того, к кому он обращался. — Думаю, от легких побед вы забылись, Хэртфорд.

— Легких? — Джейк был в ярости.

— Именно. В прошлый раз Совет сделал вам подарок. Докажите, что вы его заслужили.

Его слова были встречены взрывом радости у приспешников Эрика. Посчитав, что на этом все, директор взглянул на миссис Джеймс. Затем перевел глаза на меня.

Меня будто обожгли раскаленным железом. Он был в бешенстве от того, что я солгала им насчет лекарства. И он заставит меня расплатиться.

— А что касается наказания, которые вы совершенно справедливо требовали, — ядовито промолвила она, поворачиваясь ко мне, но обращаясь к будущим охотникам, — то мисс Леран тоже будет там. На этот раз право свершить правосудие за клевету на ваших одноклассников принадлежит вам.

Дружки Эрика и Дилана довольно заулюлюкали. Свершилась их мечта. Звериная ухмылка на лице Эрика ясно давала понять, что меня ждет. В отличие от прошлого соревнования, куда он попал только благодаря нашей сделке, в этот раз он был на коне. Большинство красных, даже тех, кто в прошлом поддерживали Джейка, теперь стремились попасть в его окружение.

Мисс Белл закрыла лицо дрожащими руками. Она выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. Но в шуме, который царил в холле, никто не обращал на нее внимания.

— Я тоже хочу участвовать, — Уилл выступил вперед. Его кулаки были сжаты, темные глаза снова поглотила тьма.

— Уилл, что ты делаешь?.. — я попыталась удержать его, но бесполезно.

— Запишите меня, — громко сказал он, стряхивая мою руку.

Красные взорвались хохотом.

— Ууу, сладкая парочка, — крикнул кто-то. Кажется, Кэйл. — Запишите его, будет веселее.

Я заметила, что Эрик скосил глаза на Джейка, чтобы проверить его реакцию.

Миссис Джеймс прищурилась.

— Уилл… Он не знает, что делает! — я попыталась оттащить его назад. Еще не хватало, чтобы он наделал глупостей. — Уилл, подумай про свою маму… Ты нужен ей в кафе.

— Ну что ж. Если вы настолько глупы, Клиффорд, чтобы присоединиться к своей, кхм, подружке после того, как ваше семейное кафе и так на грани закрытия… — миссис Джеймс насмешливо цокнула языком. Я с ужасом увидела, как, склонив голову набок, она обдумывает эту идею. — То пусть будет так.

Взрыв гогота. Эрик потирал ладони. Камилла, не отрывающая взгляд от Джейка, теперь смотрела в сторону. Это говорило о том, что он ушел.

— И я, — тоненький голос заставил меня вздрогнуть. Еще одна пара ног выступила вперед. В глазах Лин горела знакомая мне отчаянная решимость. — Я тоже хочу участвовать.

Провал тишины. Никто не понимал, что происходит.

У меня похолодели ладони. Мне хотелось крикнуть, что это ошибка. Но в горле пересохло, и я не могла издать ни звука.

Миссис Джеймс позеленела до болотного оттенка, ее указка переместилась из-под мышки в ладонь. Я с ужасом подумала, что сейчас она ее ударит. Но Лин не отступила.

— Я хочу участвовать, — повторила она.

Стефани Аттвуд взглянула на миссис Джеймс, ожидая ее реакции. По ее глазам было понятно, что она сама была бы не против немедленно расправиться с Лин.

Но миссис Джеймс не торопилась.

— Вы… — она на секунду замедлилась. Абигайл Фостер сзади подсказала ей имя, и она поморщилась. — Мисс Фей… Не можете самостоятельно вызваться участвовать. Вас должны выбрать, — хриплым голосом произнесла она, сверля Лин пронзительным взглядом.

— Но… — Лин растерялась.

Я сцепила пальцы, молясь, чтобы миссис Джеймс не передумала.

— Внесите ее. Я ее выбираю, — ненавистный голос не оставил мне ни малейшего шанса. Злобно ощерившись, Эрик наблюдал за моим лицом. Он все понял.

— Что ж, отлично, — миссис Джеймс внесла ручкой запись в свою папку и захлопнула ее. Затем вместе с сопровождающей ее Стефани Аттвуд направилась к лестнице.

На этом все завершилось. Ошеломленные только что услышанным, ученики расходились по домам. На меня кидали косые взгляды.

— Уилл, что ты наделал? — прошептала я, глядя на Лин. Перед тем, как исчезнуть за дверью, она подняла глаза и спокойно мне улыбнулась. На ее лице не было и тени сомнения в содеянном.

Джин рядом опустила глаза и закрыла лицо руками.

— На этот раз я смогу тебя защитить, — он взял меня за руку и сплел пальцы с моими.

— Уух, ну и страсти, — Адриана, хищно наблюдающая за нами, с самодовольным видом подправила свою красную повязку. — Такого у нас еще не было. Влюбленная парочка, скрывающаяся от гнева охотников. Вот это будет зрелище.

— Ты все равно ничего не увидишь, — процедил Уилл. Я сжала его ладонь, боясь, что он потеряет самоконтроль.

— Кто знает, кто знает, — с многозначительным видом ответила она. — В любом случае, за вас я болеть не буду, хи-хи. Пойдем, Мишель.

Избегая нашего взгляда, ее подруга уныло поплелась за довольно напевающей себе под нос Марлоу.

Я все еще не могла пошевелиться. Большой холл давил на меня, напоминая о том, что здесь только что произошло. Может быть, все это — лишь плохой сон, и я скоро проснусь, вот только ущипну себя побольнее?

Но стоило мне посмотреть на Уилла, который снова замкнулся в себе, и Джин, у которой до сих пор дрожали губы, как реальность обрушилась на меня. И она была ужасной. Соревнование… Снова этот кошмар… Марлоу и ее подруга сегодня смогут спать спокойно в своих теплых постелях. Им не придется прокручивать в голове все ужасы, которые их ждут. Ровно неделя… И на этот раз все будет намного хуже — теперь Эрик опьянен местью. Охотиться он будет за мной.

— Алекс, прости меня, — мисс Белл приблизилась к нам, и я выпустила руку Уилла, чтобы подойти к ней. — Я только хотела, чтобы ты знала — это была не я.

Она заломила руки, ее трясло. За большими очками невозможно было рассмотреть ее медовые глаза, но мокрые дорожки на щеках красноречиво говорили о ее состоянии.

— Мисс Белл, я бы никогда не подумала на вас, — постаралась успокоить ее я, несмотря на то, что творилось внутри.

— Бедная моя, мне так жаль, — она обняла меня и поцеловала в макушку. — Прости меня, хорошо?

— Не надо, вы здесь ни при чем… Мисс Белл, — я застыла, подняв к ней лицо, — кто вас так?

Прижавшись ко мне, она не заметила, как соскользнули ее очки. Но этого было достаточно, чтобы я увидела то, что она так пыталась скрыть.

Она охнула и закрыла то место ладонью, отступив на шаг.

— Это… это ничего… Все нормально. Прости меня, Алекс… Прости, — дрожащими пальцами она подправила темные очки и бросилась к лестнице.

Не в силах произнести ни слова после того, что предстало моим глазам, я беззвучно смотрела ей вслед.

— Не удивлюсь, если это дело рук этой шестерки Марлоу, — Уилл с силой ударил кулаком мраморные перила. — Она вечно возле нас крутилась. Задать бы ей… Самое обидное, что ее-то точно не внесут в списки.

— Но как она могла узнать? — тихо отозвалась Джин. — Мы же говорили об этом в кафе, а не здесь…

— А как она в свое время вынюхала про Фишера? — злобно отреагировал он.

— Ну, они же встречались. Он сам ей рассказал. Просто не думал, что она… — Джин вдруг замолчала.

Я посмотрела на взирающего на нас с потолка золотого льва.

— Джин права.

Оба непонимающе повернулись ко мне.

Но внутри меня все уже вскипело. Подхватив свою куртку, я выскочила из школы и, не обращая внимания на сильный ветер, бросилась вперед.

Уилл и Джин кричали что-то сзади, но я бежала, не оглядываясь. Синей тойоты сегодня не было, и хорошо. Сзади в белой мгле бушующей с самого утра метели маячили силуэты друзей, но перед собой я видела лицо того, кто во всем виноват. И я собиралась выплеснуть ей все в лицо.

Я ворвалась в кафе, когда миссис Клиффорд собирала торты и пирожные с полок, чтобы разослать по списку. Как-то украдкой взглянув на него, я обнаружила, что в нем были семьи тех, кто в прошлом носили желтую форму. Миссис Клиффорд бесплатно рассылала то, что ей не удалось продать.

— Привет, Алекс! — она несказанно удивилась моему появлению здесь в будни. — Ты что-то забыла? Как прошли уроки?

Не ответив на ее приветствие, я вихрем пронеслась мимо и ворвалась в кабинет.

Как я и ожидала, Лилиана была там. Она перебирала счета.

— Надеюсь, теперь ты довольна! — Меня колотило от гнева.

Не поднимая глаз, она продолжила возиться с бумагами, словно я была воздухом.

— Тебя не учили стучать?

— Кто бы говорил! Зато тебя хорошо учили подслушивать! — От быстрого бега мои волосы разметались по лицу и куртке. Снег начал таять, и они свисали мокрыми паклями, но мне было плевать.

— Не понимаю, о чем ты, — холодно отозвалась она, не отрываясь от своих дурацких бумажек.

Позади раздались быстрые шаги Уилла.

Через стеклянную дверь было видно, как Джин, пряча глаза, рассказывает Мэгги, что случилось.

— Не делай вид, что ты тут ни при чем, — я сделала шаг к столу и замахнулась на аккуратную стопку сложенных перед ней бумажек. Листки с громким шелестом взвились вверх и разлетелись по маленькому пространству кабинета.

Уилл позади меня молчал.

— Все из-за Мишель, да? Ты давно поджидала момент мне отомстить. Можешь радоваться — ты своего добилась!

Лилиана подняла на меня глаза. В них горела ярость.

— Убирайся вон из моего кабинета! — прошипела она, наклоняясь, чтобы подобрать несколько бумажек, отлетевших к ее ногам.

В отражении стекла я видела, как побледневшая миссис Клиффорд прижала пальцы к губам. Она переводила потемневшие глаза с Уилла на меня и снова на сына.

— Это не ТВОЙ кабинет! Это кабинет Мэгги! Ты рассказала Мишель или напрямую пошла к миссис Джеймс? Или, может, — меня вдруг озарила догадка, — ты с самого начала работала на нее! Шпионила за мной, как твоя сестра — для Эрика. Наверное, прыгала от радости, когда наконец-то появился шанс меня заложить! Даже выждала немного, чтобы отвести от себя подозрение! Только ты зря надеялась, что я не узнаю, что это была ты!

— Лили, что происходит? — слабость в голосе миссис Клиффорд сломила меня. За ней маячила бледная, как тень, Джин.

— Она подслушала наш разговор, — вместо меня ответил Уилл, сверля глазами побледневшую Лилиану. Он уже все понял. — И через свою сестру — помощницу главной шестерки доложила миссис Джеймс. Так та узнала, кто на самом деле дал Алекс лекарство.

Лилиана фыркнула.

— Ничего я не подслушивала, — ответила она Мэгги. — Я не знаю, что они несут.

— Знаешь, еще как знаешь, — я подалась к ней и оперлась на стол. От неожиданности Лилиана напряглась. — Ты всегда ненавидела меня и мисс Белл. Это был идеальный шанс отомстить нам обоим. Убить двух зайцев одним выстрелом. Теперь у нее неприятности, — при воспоминании о лиловом пятне на ее прекрасном лице у меня внутри все сжалось от негодования. — А меня опять посылают на соревнование! Она же всего лишь хотела всем помочь! Ладно я, но за что ты так с ней?!

— Лили? — миссис Клиффорд побледнела и подалась к ней. — Пожалуйста, скажи, что это недоразумение!..

Лилиана медленно встала. Теперь она была на голову выше меня.

— Мне не за что оправдываться, — с долей скрытого триумфа произнесла она. — Да, я злилась на тебя из-за Мишель. Но на Миранду Белл мне глубоко плевать. Если кому и стоит ненавидеть эту меланхоличную особу, от которой все почему-то без ума, — она злорадно сверкнула глазами, — то это тебе. Расскажите же ей наконец правду, Мэгги. Хватит ее вечно опекать!

— Лилиана, пожалуйста, уходи, — лицо миссис Клиффорд превратилось в каменную маску. — Тебе больше здесь не место.

Лилиана вздрогнула. Несколько секунд она смотрела на твердо сложившую руки на груди миссис Клиффорд, будто не верила своим ушам. Затем подошла к вешалке и сняла пальто.

— Вот и прекрасно, — процедила она. — Все равно вам уже давно нечем мне платить.

Стеклянные окна задребезжали, когда она захлопнула за собой входную дверь. Вскоре ее высокая фигура растворилась в белой пелене снега, который валил снаружи.

Несмотря на то, что с ней было покончено, лучше мне почему-то не стало.

Нагнувшись, я принялась подбирать разлетевшиеся по полу счета. Уилл и Джин молча присоединились. Миссис Клиффорд прислонилась лбом к косяку и закрыла глаза.

Так грустно здесь не было никогда. Оранжевые пуфики утратили прежний задор, а некогда веселое пламя в камине превратилось в какое-то бледное подобие огня. Даже звук вьюги за окном стал сильнее — она словно угрожала вломиться внутрь сквозь тонкие, дрожащие под ее напором стекла.

Не сказав ни слова, миссис Клиффорд отправилась дальше упаковывать торты. Только теперь ее движения выглядели скованными, она несколько раз роняла предметы, но, казалось, даже не замечала этого.

— Думаешь, это правда была она? — Джин с тоской рассматривала пачку еще неоплаченных счетов в руках.

— Алекс права. Больше некому, — мрачно отозвался вместо меня Уилл. — К тому же ты видела ее лицо. Она явно обрадовалась, что ее месть удалась.

— Кому-то теперь придется помогать в кафе, — произнесла я. Тему Лилианы мне хотелось оставить позади. К тому же это отвлекало от мыслей о соревновании. — Миссис Клиффорд одна не справится, а нанимать кого-то ей сейчас явно не по карману.

— Как насчет делать это по очереди? — робко отозвалась Джин.

— Это не ваши проблемы, — вмешался Уилл. — Вы не должны тратить свое свободное время, чтобы помогать нам. Я буду приходить сюда каждый день после школы. Все будет нормально.

— Нет, — я покачала головой. — Лилиана ушла по моей вине.

— Ты и так работаешь по выходным, Алекс. Да и тетя тебе не разрешит, — Джин положила счета на стол. — Мы с Уиллом возьмем это на себя по будням.

Свой план мы сообщили миссис Клиффорд. Она пыталась возражать, но новость о повторном состязании охотников и причастность Лилианы к этому так ее расстроили, что под нашим напором она сдалась. Только с несчастным видом попросила не пропускать из-за этого уроки.

В школе мы почти не разговаривали, молча переходя из одного класса в другой, словно роботы. Никто из нас не реагировал даже на Адриану Марлоу, которая теперь не прекращала изводить нас нарочито громкими намеками на скорое соревнование. Мишель предпочитала держаться в стороне — то ли побаивалась нашей мести, то ли предоставляла злорадствовать Адриане. И последняя не упускала ни одного шанса громко поехидничать.

В коридоре нам уступали дорогу, провожая взглядами. На уроках Адам открывал учебник Уилла на нужной странице, пока тот, положив подбородок на сложенные руки, апатично смотрел в пространство. А один раз на тренировке в подвале Эмили Браун ни с того ни с сего предложила мне помощь с Кенией. Я отказалась.

Карл фон Рихтер никак не прокомментировал последние события, но политология теперь проходила непривычно тихо, как будто не у желтых, а у нас в классе кто-то умер. Хотя чувство у нас троих было схожее.

Тетя, услышав от Николь про мой обман и новую борьбу за кубок, которая поставила победу ее сына под вопрос, была в лютом бешенстве. Я подозревала, что если бы не тот мой день Рождения, который по-прежнему почему-то действовал на нее сдерживающе, то она заперла бы меня в подвале и не выпускала бы до самого соревнования. Но на этот раз она лишь разразилась визгом по поводу моей лживой натуры, которая «как обычно, себя проявила». Ей с удовольствием вторила Николь, которая радовалась такому исходу больше всех.

— Всегда знала, что они тебя раскусят, — шипела она.

— Зачем ты это сделала, Лин? — Несмотря на запрет Майка, который после объявления куда-то пропал, я вылезла через окно, чтобы с ней встретиться. Пришло время наконец-то помириться.

— Я тоже хочу попробовать, — Лин пожала плечиками. На ее лице я не видела ни капельки страха.

— Лин, ты сошла с ума. Попробовать? О чем ты говоришь? Тебя выбрал сам Эрик! Он же теперь пойдет на все, чтобы тебя поймать!

Лин принесет Эрику три очка, если он ее поймает. Но дело было не только в этом — для охотника поймать выбранную им жертву было делом чести. А уж почуяв, что это как-то связано со мной, Эрик тем более не пожалеет на это сил. Я понимала, что Лин теперь в опасности.

— Ты же знаешь, чем это чревато! А то, что случилось с твоим одноклассником…

Я не договорила. Мне до сих пор было больно об этом думать. Никто о нем больше не говорил, но я так и не смогла забыть тот затравленный взгляд и на фоне — злобный хохот Эрика и его дружков.

— Именно из-за этого, — Лин сжала кулачки. — Ради Дина. Мне надоело… надоело, что они с нами делают. Я хочу показать, что тоже могу быть смелой. И сильной. Как ты.

Я грустно вздохнула. Настала пора развеять ее уверенность в приписанном мне волшебном могуществе.

— Все не так просто. Мне очень сильно помогли, Лин. Если бы не кое-кто… то меня сейчас, возможно, не было бы в живых.

— Джейк? — она с трепетом распахнула глаза.

Я поперхнулась.

— О господи, Лин! Ну когда ты прекратишь эти глупости!

От моего замечания она ничуть не смутилась.

— Ну, тогда… кто?

Я посмотрела вверх. Смеркалось. Я знала, что сейчас охотники с лагеря Эрика празднуют отмену наказания и подаренную им возможность снова сразиться за первое место. Их распухшие от похмелья и гуляний всю ночь напролет рожи в школе трудно было не заметить. К тому же Эрик получил свое, и поимка волка сейчас отошла для него на второй план.

Я взяла ее за руку.

— Я тебе покажу.

Свежий, недавно выпавший снег похрустывал под нашими ногами. В холодной пустоте темнеющего неба плыл месяц. Она не спрашивала, куда мы идем, только доверчиво держалась за мою руку, пока мы все дальше углублялись в лес. Вскоре луна скрылась, и сияющая звездная россыпь украсила чернильное полотно. Лин позади меня издала вздох восхищения. Я же продолжала шагать. Все внутри замерло в напряжении.

Я сама просила его уйти. Откуда мне знать, как далеко он теперь? Что заставило меня подумать, что я легко отыщу его? От этой мысли внутри разлилась беспросветная тоска. Я вдруг ощутила, как остро он был мне нужен. Именно сейчас, когда впереди снова замаячило ужасное соревнование, мне необходимо было снова почувствовать его силу, чтобы хоть ненадолго избавиться от ощущения беспомощности, которое теперь преследовало меня повсюду.

Тени застыли вокруг нас. Темнота леса сгустилась, даже звуки стали глуше. Лес был мертвенно тихим и как никогда враждебным. Я оглянулась и вдруг поняла, что мы зашли слишком далеко. Лин тоже заметила, но старалась не дрожать. Только придвинулась ближе.

— Наверное, ничего не получится, Лин. Зря я притащила тебя сюда. — Это была дурацкая затея. Теперь мы были одни, мороз крепчал, а вокруг только сгущающийся мрак. Даже собственное прерывистое дыхание казалось нам зловещим.

Но стоило мне отчаяться, как что-то изменилось. Чернильный сгусток тьмы начал рассеиваться. Каждой клеточкой я чувствовала его приближение.

Лин отшатнулась и громко вскрикнула

— Не бойся! Он тебя не тронет! — Я сжала ее руку и посмотрела в переполненные ужасом глаза. — Доверься мне.

Затем отпустила ее и шагнула к волку.

Разлука с ним томила меня, и эта короткая встреча в лесу, про которую я не расскажу ни Майку, ни учителю, подействовала как бальзам. После нее волк снова должен будет уйти. Но пока он снова был рядом, и я чувствовала, как вздымается его сильная грудь, как напряжены после долгого бега стальные мышцы. В синих глазах привычно сияли звезды.

— Ты здесь. Ты пришел.

Я прильнула к нему, черпая в нем успокоение. Напряжение и страх перед новым соревнованием куда-то схлынули. Остались только заснеженные поля, над которыми он проносился как ветер, и бескрайние зимние просторы, на которые он смотрел под щербатой луной. Я видела это, словно смотрела на них сама.

— Прости, — я погладила его. — Но это ненадолго. Для тебя опасность не миновала.

Я чувствовала его сопротивление. Он не хотел уходить, он хотел быть рядом.

— Я знаю. Но еще нельзя.

Больше всего я боялась, что волк снова попытается проникнуть в крепость, чтобы быть рядом. Нужно было как-то его отговорить, но я знала, что он не захочет слушать.

— Алекс…

Лин. Я совсем про нее забыла. От охватившего ее ужаса она еле дышала.

— Не бойся, Лин, — позвала ее я. — Он не сделает тебе ничего плохого.

Не сводя раскосых глаз с волка, Лин сделала несколько скованных шажков вперед.

— Правда, он красивый? — я погладила блестящую холку.

— Как ты это делаешь? — выдохнула она.

— Что?

Волк положил голову ко мне на колени. Его спокойные глаза наблюдали за застывшей в нескольких метрах от нас Лин.

— Управляешь… волком. Это же… это же невозможно.

Не имея этой силы, Лин тем не менее знала законы, по которым она действует.

Я тихонько рассмеялась. Волк повел ухом и отвернулся.

— Я им не управляю, Лин. Он сам нашел меня. Мы просто друзья. Подойди, не бойся.

Немного поколебавшись, Лин присела на колени в трех метрах от нас. Она не могла отвести глаз от волка.

— Это он спас меня в последнюю ночь соревнования, — я провела по белой шерсти, чувствуя, как часть его могучей силы странным образом перетекает ко мне через пальцы. Внутри стало легко и спокойно. — Без него у меня ничего не получилось бы. Теперь ты знаешь, Лин.

Ее губы шевельнулись:

— Белый. Цвет духов, — со священным трепетом произнесла она. И почтительно склонила голову.

— Ну что ты, Лин. Мой волк — не дух, — засмеялась я, взлохматив его мощный, густой загривок. Волк недовольно фыркнул.

Мой рассказ про то, как он нашел меня в лесу и нес на себе в ту финальную погоню на горе, Лин слушала, приоткрыв рот.

— Я всегда думала, что волки — наши враги, — произнесла она, когда я закончила.

— Так нам говорят, — я взглянула в его ясные синие глаза. — Мистер Скруп даже почему-то уверен, что созвездие Волка — причина тому, что эта сила угасает из рода в род. Но знаешь, я думаю, что это к лучшему. Пусть бы исчезла навсегда.

В ее раскосых глазах я прочла молчаливое согласие.

— Хочешь потрогать? — спросила я, видя с каким благоговейным трепетом она наблюдает за тем, как я глажу волка.

— А… можно? — Лин с опаской покосилась на него.

Я прислушалась к волку. Он не возражал.

Медленно, почти не дыша, Лин придвинулась ближе. Когда кончики ее пальцев коснулись блестящей шерсти, она шумно вздохнула, но руку не убрала. Волк не шевелился, чтобы не спугнуть ее.

— Кстати, помнишь женщину с картины?

Лин с придыханием кивнула.

— Я была в подвале. Картина с той женщиной действительно там. А еще она носила медальон, но их на самом деле целых три, — я рассказала ей про альбом красных в кабинете мисс Белл и то, что мне стало известно от Джин. Когда я достала телефон, чтобы показать ей портрет, волк тревожно заворчал.

Лин испуганно отодвинулась.

— Ну что ты, все хорошо, — я провела меж его навостренных ушей. — Наверное, учуял зайца.

— И вы не знаете, кому принадлежал третий кулон? — Лин больше не решилась притронуться к волку. Лишь наблюдала за ним с прежним почтительным восхищением.

— Нет, — я посмотрела вверх на раскинувшиеся над нами звезды. Из книг я узнала, что Волк был созвездием южного полушария, и даже при всем желании я не смогла бы его рассмотреть. Но вид звездного бисера все равно завораживал.

— Понятно только, что один кулон принадлежал мисс Белл, а второй носила девушка с картины. Кто был третьим — пока остается загадкой.

— А что, если… — Лин задумчиво водила пальцем по снегу, пытаясь начертить для себя форму кулона, который я ей показала. — Три медальона были… ну… чем-то вроде отличительного знака? У Веики было что-то такое с ее лучшей подругой в школе. Она никогда не разрешала его трогать. Якобы это их особый символ. А когда я один раз взяла его, пока она была в ванной, то ужасно разозлилась. Но там не было ничего особенного, просто бронзовый слоник, которым она ужасно кичилась.

— Знаешь, а это мысль, Лин, — заинтригованно отозвалась я. — Это объясняет два медальона в столе мисс Белл.

Я подключилась к рисунку Лин. Теперь мы обе чертили прямые линии в рыхлом снегу. Мисс Белл тоже училась в этой школе и сама когда-то имела школьных подруг. Возможно, она сохранила вторую цепочку у себя, потому что с годами дружба распалась. Или хуже — с ее подругой что-то случилось…

— Но тогда что третий кулон делает у мистера Броуди? — задумчиво произнесла я. — По твоей теории, мисс Белл должна была бы сохранить все три медальона.

Лин прекратила выводить узоры на снегу и резко помрачнела.

— А что, если… ей просто не дали?

— В смысле?

— Помнишь тот разговор между ним и миссис Джеймс, который я подслушала?

Я еще не успела ответить, а она уже вскочила на ноги.

— Тот случай, из-за которого мистера Броуди отправили в психушку несколько лет назад, помнишь? Там было что-то о девушке!

Я смутно припомнила ее рассказ. Девушка выбросилась из-за окна, и в этом обвинили мистера Броуди. Из-за этого он затаил злобу на мистера Честертона — оказалось, что это учитель сдал его Совету.

— Думаешь, он забрал себе ее медальон? — эта мысль ужасала и вызывала отвращение, но тем не менее объясняла присутствие третьей цепочки в его кабинете.

Лин энергично потрясла головой.

— И по годам примерно сходится. Сама подумай — эта девушка была примерно такого же возраста, что и мы, когда это… когда это случилось.

Я посмотрела на рисунок медальона на снегу. В тишине ночи его мягкое мерцание вдруг показалось зловещим. Три кулона, три подруги, три судьбы. Одна из них погибла ужасной смертью, покончив с собой, второй тоже, скорее всего, нет в живых. Да и мисс Белл теперь не позавидуешь…

Я вдруг подумала о женщине на картине. Которой из тех двух была она?

— Жаль, что о том, чтобы проникнуть в его кабинет, можно забыть, — вздохнула я, когда мы шагали назад. Лин так почтительно прощалась с волком, что я не могла не улыбнуться.

Она задумчиво посмотрела в сторону.

— Я вам помогу.

— Ты?

Она кивнула.

— Но как ты это сделаешь?

Я не представляла, как Лин добудет ключ, который хранится у мистера Броуди в кармане пиджака. Но с другой стороны, Лин обладала поразительной способностью становиться невидимой.

— Положись на меня, — только и сказала она.

Глава 10. Слезы звезд

Мистер Честертон подавленно расхаживал из угла в угол, не находя покой. Сегодня он даже не пил свой любимый чай, что само по себе говорило о его состоянии.

Узнав о Лилиане, он жутко рассердился, но сказал, что поделать уже решительно нечего и нужно думать, как поступить дальше. После нашего разговора с Лин я хотела расспросить его о том давнем случае с мистером Броуди, но он находился в таких расстроенных чувствах, что пришлось снова отложить этот разговор на потом. Я поклялась, что обязательно задам ему этот вопрос, когда вернусь с соревнования. Если вернусь.

— Увы, одержимые местью люди порой способны на все, — он мерял шагами комнату. — Но хуже всего, что в моем нынешнем положении я ничего не могу поделать. Патриция лишила меня всего — влияния, положения, мнения в Совете. Теперь я — просто бесполезный советчик. Я ничем не могу помочь, ничего не могу изменить… — Он устремил полный горечи взгляд в серое зимнее небо за окном.

— Вы уже и так слишком много сделали для меня, мистер Честертон. К вам это не имеет никакого отношения.

Он был угнетен этим поворотом событий даже больше, чем я. Внутри я почувствовала прилив теплоты.

— Осталось всего несколько дней… Даже если посвятить их тому, чтобы научить тебя хоть немного контролировать свою силу, мы все равно не успеем. У тебя совершенно особенный дар, и если использовать стандартную программу тренировок, мы можем лишь повредить или испортить его. А это недопустимо! Мне требуется время, чтобы понять его и подготовить для тебя индивидуальные занятия.

От отчаяния он схватился за голову и застыл в этом положении на несколько секунд.

Честно говоря, я обрадовалась, что этот вариант отпадал. Но говорить этого вслух не стала.

Часы в кабинете мистера Честертона тикали. В камине тихо потрескивал огонь. Я наблюдала за тем, как его языки лизали сосновые поленья, пока он напряженно думал.

— Остается только одно, — он подошел и сел в кресло напротив меня. — И в этот раз ты не будешь со мной спорить или поступать по-своему. Ибо, Алекс, поверь мне, сейчас у тебя нет подобной привилегии.

— Что? — с тревогой спросила я, по тону учителя предчувствуя, что мне это не понравится.

— Майк. — Учитель сложил кончики пальцев перед собой. — Только с ним ты будешь в безопасности.

У меня пробежал мороз по коже.

— Но, мистер Честертон! — вспылила я.

— Больше никаких но! — его голубые глаза сердито блеснули, и я покорно замолчала. — Ты сдашься ему. Он сумеет тебя защитить.

Теперь уже я вскочила и принялась расхаживать по комнате, как до этого делал он.

— Уилл и Лин вызвались из-за меня! Я не могу их так подвести! Еще и… Он же будет вместе с…

Я не договорила, но внутри меня все бурлило.

— Алекс, дорогая, — мягко промолвил учитель, — мне прискорбно сознавать, что мы снова возвращаемся к тому, с чего начали. Если бы ты уже умела управлять своей силой и хоть как-то могла себя защитить, то… то я все равно просил бы тебя об этом. С самого начала семестра Патриция Джеймс ловко сделала из тебя желанную мишень. Для тебя оставаться на свободе не просто опасно! Это самая настоящая угроза для жизни!

Сдаться красным!? Ладно, Майк… Это я могла бы еще проглотить. Но самой прийти к Джейку! При мысли об этом у меня скрутило в животе. А как воспримут это друзья? Особенно Лин, которая так восхищалась моим поступком, что сама вызвалась участвовать… Как учитель может меня об этом просить!

— Что касается твоих… друзей, — учитель словно читал мои мысли, — то для них это тоже будет наилучший выход, поверь. Когда на кону стоит твоя жизнь, то не до игр. Я уверен, что они поймут и сами благоразумно последуют твоему примеру. Кстати, кто эта девушка в желтой форме?

На это я предпочла не отвечать.

— Я не могу, мистер Честертон, — в отчаянии взмолилась я. — Пожалуйста, что угодно, но только не это!..

— Пожалуйста, присядь.

Его лицо выражало непримиримую настойчивость, и я снова опустилась на стул.

— Даже если на секунду забыть о Патриции Джеймс и ее прихвостнях… Взгляни, что творится за окном. Ты понимаешь, что на дворе зима? — Вопрос прозвучал как утверждение. — Это означает, что тебе придется не просто пытаться выжить, когда совершенно очевидно, что они будут пытаться довести начатое до конца. Тебе придется провести двадцать четыре часа, пытаясь не окоченеть. А это, поверь мне, в нынешних условиях, — он кивнул на окно, за которым снова бушевала метель, — просто невозможно.

Я хотела возразить, но он остановил меня взмахом ладони.

— Подумай не только о себе. Подумай о своих друзьях, которые будут рядом. Соревнование не зря всегда проводили летом. Сейчас температура в горах опускается ниже минус сорока. Они просто сошли с ума, что разрешили это! — Учитель выглядел не на шутку разгневанным. — Конечно, об охотниках позаботятся, но остальные… — он наклонился ко мне через стол и посмотрел в глаза. — Патриция Джеймс слишком боится повторения, потому что это может привести к бунту против того, что она создавала тут годами. Пошатнуть все то, на чем основывается эта школа. Она этого не допустит, — он сделал многозначительную паузу, давая мне осмыслить его слова. — Хорошо зная ее, не исключаю, что она предпримет специальные меры, например, прикажет выдать вам менее теплую одежду, чтобы мороз сам гнал вас к ним в руки. Сейчас у тебя нет ни единого шанса, Алекс. Ты готова взять на себя ответственность, если твои друзья замерзнут насмерть?

Конечно, он был прав. Про это я не подумала. Даже в июне нам выдали утепленные комбинезоны. А что будет сейчас, когда крепость погребена под толщей снега? Тем более, если он прав и миссис Джеймс действительно решит таким образом предотвратить повторение прошлого сценария, последствия которого и стали причиной нового соревнования в середине года. Теперь она будет стремиться к тому, чтобы все вернулось на свои места — игра принадлежала охотникам, а нам оставалось быть их безвольными жертвами. Никто не должен остаться на свободе.

— К тому же, — хмуро продолжил учитель, — Патриция уже нацелила свое ядовитое око на ваше кафе. Стоит тебе дать ей повод… тем более такой повод, и она не преминет вонзить в него свое жало. Подумай об этом.

Отвернувшись, я посмотрела в камин. В словах учителя был здравый смысл. Я не успела оглянуться, как оказалась загнана в ловко расставленный капкан. Кажется, у меня правда не было другого выбора.

— Кстати, скажи, какие у вас отношения? — полюбопытствовал учитель, когда я погрузилась в угрюмое молчание.

— С Майком?

— О, да.

Я не спешила с ответом. После всего я понятия не имела, какие у нас отношения. И уж тем более не смогла бы дать им однозначное определение. А наша ссора из-за слов, брошенных в сторону моих друзей, еще больше сбила меня с толку.

— Майк — совершенно особенная личность, верно? — улыбнулся учитель.

— Да уж, особеннее не придумаешь, — я отвела глаза.

Мистер Честертон наблюдал за мной, постукивая подушечками пальцев перед лицом.

— Ты не согласна?

— Не знаю, — я закусила нижнюю губу. — Иногда мне кажется, что в нем есть что-то хорошее, но потом… потом он снова разочаровывает меня.

— Например?

— Например, его презрение к моим друзьям… Или то же соревнование! — вскипела я. — Я не думала, что в прошлый раз ему так важно было участвовать. Получается, что он — такой же, как все они! Ничем не лучше!

— Он не рассказал тебе? — изумился учитель.

— О чем?

Мистер Честертон откинулся назад.

— Ох, Майк… Никогда не знаешь, чего от него ожидать, — с иронией усмехнулся он. Затем сделал выразительную паузу: — Это я попросил его принять участие в прошлом соревновании.

— Вы? — Я не могла поверить своим ушам.

Лукаво посмеиваясь моему удивлению, он кивнул.

— Но… но все эти слухи о его отстранении… Он же просил вас вступиться за него, чтобы попасть в список! Я сама видела тогда у вас в кабинете!

Перед глазами снова предстало безрадостное лицо Майка в тот день.

— Боюсь, Алекс, ты все неправильно истолковала, — промолвил учитель с неким торжеством. — Майк никогда не стал бы просить меня об этом. У него на это имеются свои причины… о которых, пожалуй, тебе лучше услышать от него. Но в тот день это я умолял его согласиться. Я уже давно слежу за ним и помогаю ему тренироваться. У него потрясающий, сильный дар, и мне хотелось, чтобы твой кузен оставался на виду у Совета. В его возрасте, когда он вот-вот покинет школу, это крайне необходимо. Если он пожелает, у него может быть блестящее будущее. Я неоднократно ему об этом твердил.

Я не знала, что сказать, и чувствовала себя обескураженной. Но это объясняло те взгляды, которыми незаметно от остальных обменивались Майк и учитель. Оказывается, они были довольно близки.

— Конечно, когда позже я понял, что ты наделала, то вдвойне обрадовался своей настойчивости. Я знал, что он сделает все, чтобы тебя защитить.

— Почему? — как бы я не старалась это подавить, от его слов что-то радостно встрепенулось внутри.

Учитель склонил голову набок.

— Потому что я уже просил его о подобном в прошлом. Помимо того, что вы — одна кровь и его забота о тебе вполне естественна, он знает о той глубокой привязанности, которую я питаю к тебе. Он никогда бы меня не разочаровал.

«В отличие от меня», — почему-то подумала я.

— Так это вы просили, чтобы он следил за мной?

— С первого дня, когда ты сюда приехала. Надеюсь, ты простишь мне это маленькое вторжение в твое личное пространство. Но уже тогда я знал, что тебе здесь придется нелегко. И хотел, чтобы Майк присматривал за тобой. И, надо признать, он делал свою работу блестяще… Не считая того, что он знал, но не рассказал мне о волке.

Я смутилась. Учитель укоризненно покачал головой.

— А ведь я поверил ему тогда в кабинете директора. Как и остальные. Помнишь?

Это трудно было забыть. Тогда Майк больше всего удивил меня.

— Ему удалось выяснить, что замышляют Эрик и Дилан. И он бросился за тобой в лес. Но скрыл от меня, что волк все-таки существует, — мистер Честертон покачал головой и развел руками: — Как я и сказал — совершенно особенная личность. Что ж, может быть, храня в сердце собственные секреты, он знает, что для них должно наступить подходящее время.

Чем больше я слушала, тем сильнее росла моя растерянность. Когда я уже начинала составлять о Майке какое-то мнение, на меня каждый раз обрушивался ушат ледяной воды. И все вдруг поворачивалось в совершенно ином свете.

— Теперь, когда ты знаешь, что мы с твоим кузеном на одной стороне, я надеюсь, что тебе будет легче понять его… и доверять ему, — учитель посмотрел мне в глаза.

Я не ответила. Мне нужно было время, чтобы снова все обдумать.

— Я знаю, что для тебя все это нелегко, но надеюсь на твое благоразумие. К тому же помни, что ты мне обещала. Мне же предстоит поговорить с твоим упрямым кузеном. Выходка Патриции с соревнованием посреди года и то, что этой троице все же удалось выйти сухими из воды, привели его в бешенство. Боюсь, как бы он не наделал каких-нибудь глупостей.

Мистер Честертон привстал, чтобы меня проводить.

— Майк? Глупости? — спросила я уже у двери. Эти два слова просто не вязались вместе. Даже несмотря на то, что он каждый раз являл мне совершенно иную сторону, Майк был для меня самим воплощением холодного ума и какой-то особенной, почти хирургической расчетливости. Хотя то, что он врезал Эрику…

— О, Алекс, если бы ты знала своего кузена столько, сколько я… Вам определенно следует больше общаться.

***

Конечно, после всего я не могла снова подвести учителя. Как не могла отрицать тот факт, что зимой в крепости мы не сможем долго продержаться без крова и огня, а также то, что миссис Джеймс ничего не стоит уничтожить кафе, если она вновь почует опасность. Я знала, что у меня не будет проблем убедить Уилла. Но Лин… Стоило мне представить отблеск разочарования и крушения наивных надежд на ее личике, как сердце сжималось.

Список объявили. Больших сюрпризов не оказалось, ведь группы сохранили прежними. Только, как сказала Стефани Аттвуд, заменили несколько старшеклассников, которые уже покинули школу. Николь не было там и на этот раз. Зато повезло бойкой Кьяре Бэнетт, которая в обычной манере принялась задирать Кэйла. И дали возможность Эштону Хэмпфри и парочке его дружков, которых Мерфи относил к более слабому классу в их параллели.

В отличие от Джин, нам с Уиллом не нужно было больше думать об экзаменах, начало которых совпадало с соревнованием, назначенным на следующий понедельник. Мы посещали уроки только потому, что так было надо. Он помешался на тренировках. Я по большей части просто смотрела в окно.

Это случилось в среду, когда до состязания оставалось пять дней. Лин, сильно нервничающая и непривычно бледная, высматривала меня в синей толпе. Мое сердце сделало гигантский прыжок.

— Прикройте меня, — еле скрывая волнение, прошептала я Уиллу и Джин, потому что на Лин уже начали коситься, а сзади замаячила крысиная косичка Адрианы.

Подхватив ее под руку, я нырнула в один из опустевших классов на нашей стороне.

— Что случилось, Лин? Ты вся дрожишь!

— Я достала, Алекс! То, о чем ты говорила, — голос Лин срывался. — Вот!

На ее ладони поблескивал ключ необычной формы.

Я охнула. Когда Лин вызвалась помочь, я, признаться, не особо верила, что у нее получится. А теперь тот самый вожделенный ключ от кабинета мистера Броуди лежал прямо передо мной.

Такого я еще не видела — туповатый железный прямоугольник с четырьмя расходящимися в стороны шипами разной формы. Это лишь подтвердило мои предположения, что мистер Броуди делал замок на заказ. Даже опытный взломщик здесь не справился бы.

Я протянула руку, и она быстро передала его мне, словно мечтала поскорее избавиться.

— Сейчас он пошел вниз. Но вам нужно действовать быстро. Я не знаю, как скоро он заметит.

— Ты в порядке? — спросила я, потому что она с каким-то ожесточением вытирала волосы на макушке, будто стремилась избавиться от невидимой грязи.

— Гадость, — Лин поморщилась. — Я сделала вид, что хочу задать вопрос, чтобы подойти поближе и вытащить его из кармана. А он… он погладил меня по голове. Я думала, что умру, но пришлось терпеть.

— Лин, этот ключ того не стоил! — воскликнула я.

— Это был единственный путь, — она снова стряхнула волосы. — Он часто это делает с девочками. По несколько раз за урок. Так он не догадается, что это именно я вытащила.

Я снова посмотрела на ключ. Теперь он показался мне еще более мерзким и уродливым.

— Спасибо, Лин. Даже не знаю, как тебя благодарить…

— Ничего не надо. Если ду́хи не находят покоя, это плохо. Просто узнай, что они хотят тебе сказать, — прошептала она.

Нужно было торопиться. За дверью кто-то спорил. Я узнала голос Джин, на которую истерично вопила Марлоу. Она пыталась пробиться к проходу, который заслонял от нее Уилл.

— Алекс…

Я оглянулась. Прижав руку к сердцу, Лин смотрела мне вслед.

— Будь осторожна, — прошептала она. — Пожалуйста. Мне страшно…

Да уж, теперь, когда от того, чтобы исполнить задуманное, нас ничего не отделяло, идея пробраться в кабинет мистера Броуди уже не казалась такой заманчивой, как прежде.

— Буду, — я через силу улыбнулась.

Махнув на прощание, я вышла — и очутилась в самом эпицентре криков.

— Что вы там прячете? Если вы что-то задумали, то вам конец! Я все расскажу миссис Джеймс! — Марлоу вся покраснела от усилия, пытаясь прорваться к двери. Мишель стояла поодаль.

Смерив ее взглядом, я подошла к Уиллу.

— Я искала свою ручку. Можешь уже бежать докладывать.

Джин спрятала улыбку в кулачок. Она хорошо знала, какой рассеянной в этом плане я была.

Адриана прекратила свои попытки прорвать оборону и уставилась на меня.

— Ты врешь! У нас не было здесь урока! — пропищала она, переводя подозрительный взгляд с меня на дверь.

— Правда? — я оглянулась. — А мне казалось, что был.

— А ну отойди! — отпихнув меня, Адриана ворвалась в класс.

Мое сердце на секунду ёкнуло, но когда я выглянула из-за ее спины, то Лин там уже не было. Должно быть, ускользнула через вторую дверь.

Минуту Марлоу осматривала класс бегающими глазками. Затем повернулась ко мне.

— Еще не знаю, что ты задумала, но тут определенно что-то не то.

— Даже если так, — Уилл презрительно смотрел на нее, — что ты еще можешь нам сделать? Соревнование уже через несколько дней. Указки я не боюсь. Тебе только и осталось, что гавкать.

Лицо Адрианы пошло пятнами.

— А морозы в крепости лютые, — вдруг прошипела она. — Надеюсь, у вас отмерзнут все пальцы. Я читала, что в этом случае их ампутируют. Вот будет потеха в следующем семестре. Если, конечно, вам вообще удастся вернуться оттуда живыми.

Она шагнула назад, затем развернулась и, подхватив свою подругу, бросилась прочь.

Мы проводили ее взглядами.

— И как у нее язык поворачивается? — расстроилась Джин.

— Меня уже ничего не удивляет, — мрачно отозвался Уилл.

— Она права… Насчет морозов, — я уже забыла про ключ. Брошенные с ненавистью слова Адрианы снова вернули меня к мыслям о том, что сказал учитель.

— Да ну ее, — отозвался взбудораженный Уилл. — Скажи лучше, что там случилось? Это то, о чем я думаю?

— Не здесь, — я многозначительно покосилась в сторону выхода. Хоть Адриана и исчезла из вида, она вполне могла затаиться где-то рядом. Плюс, мы в любой момент могли наткнуться на кого-то из учителей.

Нетерпеливо переглянувшись, Уилл и Джин последовали за мной. Уроки закончились, но на стоянке красных еще было много машин — будущие охотники теперь тренировались до самого вечера. Я заметила, что синей тойоты среди них не было — Майк уже несколько дней не ночевал дома и, похоже, не посещал школу.

Я увела их за угол, где никто не мог нас видеть. Затем раскрыла ладонь.

Оба впились глазами в ключ.

— Это она тебе принесла? — Джин едва могла дышать.

Я кивнула.

— И лучше не спрашивай, через что ей пришлось пройти ради этого.

Джин не ответила, но в ее больших серых глазах что-то шевельнулось.

Не отрываясь, мы втроем смотрели на большой, безобразный ключ. Даже через шерстяную перчатку он жег мне руку.

— Сколько у нас времени? — первый нарушил паузу Уилл.

— Немного, — опередила меня Джин, повторив предупреждение Лин. До этого мне казалось, что затея ей не понравилась. Но теперь она воспринимала это с каким-то странным равнодушием. — Мистер Броуди сейчас внизу на тренировках. Пока он там, то вряд ли хватится ключа, но потом…

— Может, лучше дождаться ночи? — сама авантюра с проникновением в кабинет мерзкого учителя физики, когда он где-то рядом, вдруг показалась мне настоящим безумием.

— Нет, действуем сейчас, — Уилл вскинул темноволосую голову. — Это наш единственный шанс.

— Уилл, это слишком опасно…

Раньше я бы не сомневалась ни секунды, но сейчас на сердце почему-то было тяжело. Проникнуть в самое логово мистера Броуди… Кто знает, какие грязные секреты он там хранит. Чем больше я смотрела на ключ, от которого веяло чем-то зловещим, тем больше понимала, что мне не хочется их знать.

— Алекс, у нас не будет другого раза, — Уилл взял у меня ключ и решительно сжал его в кулаке. — Если мы упустим эту возможность, то второй такой уже не будет. К тому же кто знает, что случится на соревновании… Я не хочу погибнуть и так ничего и не узнать!

Он так долго горел этой идеей, что я понимала — он не отступит. И даже, чего доброго, отправится туда один. Да и Джин его вдруг поддержала. Теперь они смотрели только на меня.

— Ну… ладно, — против воли выдохнула я.

— Отлично!

Уиллу уже не терпелось ринуться назад в школу. Но Джин его остановила:

— Нам нельзя возвращаться обычным путем. Но я знаю, как незаметно попасть на третий этаж.

Она повела нас вдоль наружной боковой стены, затем оглянулась через плечо и приоткрыла маленькую дверь, которую мы с Уиллом, не заметив, проскочили.

— Сюда.

Мы прошмыгнули внутрь, и она заперла ее за нами. Хрупкая винтовая лестница скрипела под ногами, шаткие перила, казалось, вот-вот рассыплются от старости. От жуткого завывания ледяного ветра где-то высоко наверху становилось не по себе.

— Это короткий путь в подвал, соединяющий все три этажа, — пояснила она, заметив, что мы озираемся по сторонам. — Его давно уже забросили. Только мистер Броуди еще пользуется. Он показал мне его, чтобы я могла быстро и незаметно туда попасть, когда надо…

Заметив мой взгляд, она умолкла.

Глухой звук наших шагов казался каким-то особенно давящим в мрачном, полуосвещенном коридоре третьего этажа. Мы с Джин то и дело оглядывались, пугаясь собственных зыбких теней, бесшумно скользящих за нами по каменным стенам. Перед знакомой массивной дверью мы остановились. Не сомневаясь ни секунды, Уилл уверенно вставил ключ в скважину. Тупой наконечник и четыре шипа вошли идеально.

Мы втроем затаили дыхание.

Казалось, прошла целая вечность, и я уже обрадовалась, что ничего не вышло и нам остается преспокойно развернуться и уйти. Но внезапно что-то внутри механизма щелкнуло — и дверь бесшумно приоткрылась. Изнутри пахнуло подземельной сыростью и чем-то гнилым.

— Ну и берлога, — голос Уилла донесся до нас уже изнутри. — Вам определенно стоит взглянуть.

Мы вздрогнули. Все внутри меня противилось, но Джин шагнула за Уиллом в полумрак. И мне не оставалось ничего другого, как последовать за ней, притворив за собой дубовую дверь. Она захлопнулась за нами с прежним гулким щелчком. Я подергала ее и поняла, что снова сработал замок. Чтобы ее открыть, нужно было опять вставить ключ.

Кабинет мистера Броуди был двухъярусным. Странные приборы для опытов по физике, покрытые пыльными покрывалами и старыми грязными простынями, занимали почти всю поверхность первого этажа. На второй ярус вела железная лестница, там располагались полки с тяжелыми томами. Мозаичные окна находились почти под самым потолком и толком не пропускали свет, из-за чего кроме небольшого квадрата на полу большая часть остального пространства была погружена во мрак. Со всех углов свисала паутина и лежал толстый слой пыли, вместо ламп кое-где на каменном полу валялись одинокие огарки восковых свечей — мистер Броуди не признавал искусственный свет.

Печи здесь не было, и по всему пространству гуляли пронизывающие сквозняки. Могильный холод в кабинете был странно липким. К тому же здесь что-то постоянно шуршало. Казалось, сами старые камни тихо перешептываются вокруг. В этом владении безликих, потусторонних духов мне стало не по себе.

— Прямо как в склепе, — хмыкнул Уилл. У него изо рта шел пар.

Побледневшая Джин, которая, очутившись внутри, утратила изрядную долю прежней смелости, зябко поежилась.

— Давайте найдем то, зачем пришли, и побыстрее уберемся отсюда, — произнесла я, чувствуя, как кожа под одеждой покрылась гусиными мурашками.

Мы оглянулись по сторонам. Стол мистера Броуди стоял у стены, прямо под железной лестницей.

— Здесь ты видела его в прошлый раз, Джин?

Она безмолвно кивнула. Ее обескровленные губы подрагивали.

В той части было темно. Я достала телефон и включила фонарик. По пыльной поверхности заскользил луч белого света.

Несколько завалявшихся склянок с зельями, бесполезные листки пожелтевшей бумаги со старомодным пером и самой настоящей чернильницей, еще три почти догоревших сальных огарка. Но ничего, что было бы похоже на кулон.

— За год он вполне мог от него избавиться, — высказала предположение я, пока мы осматривали каждый сантиметр.

— Думаешь, он хранил бы его так долго, чтобы потом выкинуть? — Уилл скептически помотал головой. — Вряд ли. Пошли проверим ящики.

Мы обошли стол и втроем столпились возле выдвижных ящичков с тяжелыми бронзовыми ручками. Ни я, ни Джин не горели желанием к ним притрагиваться. Поэтому действовать пришлось Уиллу, который, впрочем, совершенно не выглядел смущенным и принялся за дело с прежним рвением. Оказавшись так близко от вожделенной цели, он был готов на все.

Первые два оказались забитыми пузырьками с какими-то таблетками.

— Ну и гадость, — пробормотала я, указывая на бутыль, заполненную слегка светящимся зельем болотного цвета.

— Этим он наполняет свою фляжку, — бесцветным голосом произнесла Джин.

— Ну и крутит же его, когда он его пьет. Весь трясется, как на электрическом стуле, — фыркнул Уилл, задвигая второй ящик и берясь за третий.

Я не стала делиться с ними тем, что один раз подслушала Лин. Это зелье делала для него миссис Джеймс. По ее словам, оно помогало ему держать себя в руках после психушки, в которой он давным-давно провел несколько месяцев.

— Черт, — выругался Уилл. Последний ящик не поддавался. Он оказался заперт на замок.

— Придется повозиться.

— Думаешь, ты справишься?

— Я же сказал, что еще смогу тебя удивить, — усмехнулся он. — Нужно что-то острое. У кого-то из вас есть невидимка?

Джин потянулась к волосам, но я оказалась проворнее. Непослушная прядка тут же упала на лицо.

Уилл принялся возиться с замком. Мы с Джин прижались к друг дружке за его спиной. Пока она подсвечивала ему телефоном, я подняла глаза. Вторая половина комнаты была слабо освещена падающим сверху рассеянным светом. От сквозняков края некоторых старых одеял, наброшенных на приборы, шевелились, и казалось, что они двигаются, словно бесшумные призраки. Шепот стен будто бы стал громче. Мне вдруг стало по-настоящему жутко. Я уже не думала про кулон. Мне хотелось поскорее уйти отсюда. Джин, похоже, испытывала сходные чувства: ее рука с телефоном дрожала, заставляя Уилла недовольно цокать языком каждый раз, когда луч света нечаянно скользил в сторону.

— Готово, — вдруг произнес он.

Зажав мою невидимку в зубах, он с нетерпением выдвинул старый ящик.

— Джин, посвети сюда.

Не дыша, мы нагнулись над ним.

Сначала показалось, что он пустой, и у меня дрогнуло сердце. Неужели мы его не найдем? Но вдруг кругляшок света выхватил что-то в самом углу.

— Сюда, Джин, — я направила ее руку.

Мы смотрели на фотографию, согнутую пополам. Было заметно, что она старая, с потрепанными краями. Внутри — кусок скомканной ткани. Даже отсюда я могла различить, что это алый шелковый платок, какой для красоты повязывают себе на шею школьницы. И он не мог принадлежать мистеру Броуди.

Меня пробрал безотчетный ужас. Мне захотелось бежать отсюда. Джин тоже не могла пошевелиться — рядом с моим ухом раздавалось ее слабое, прерывистое дыхание.

— Может, не надо, Уилл, — прошептала я, когда он протянул руку.

— Ерунда, мы уже здесь.

— Осторожно, — пробормотала Джин.

Края фотографии затрепетали, когда он доставал ее из ящика. Словно крылья раненой птицы. Рука Уилла дрогнула, и платок полетел на пол. Что-то глухо звякнуло.

— Черт!

Мы лихорадочно шарили вокруг себя фонариком.

— Где он?

— Вот!

— Кулон! — выдохнула я, когда мы направили туда фонарик. Его лицевая сторона торчала из-под уголка ткани, края тонкой цепочки были оборваны, словно его грубо сорвали с шеи.

Ни я, ни Джин не хотели притрагиваться к платку. Поэтому нагнулся Уилл.

— Поверить не могу, что мы его нашли, — с придыханием произнес он. — Ты была права: он точно такой же, как на картине.

Серебряные палочки, повторяющие форму созвездия Волка, поблескивали в окружающем сумраке. Было что-то жуткое в этом мерцании.

Он перевернул его.

— Смотрите! И на нем есть инициалы — М. Г.

Мы уставились на буквы, вырезанные в серебре, стараясь не смотреть на платок, который Уилл отложил на стол.

— Я не знаю никого с таким именем, — он нахмурился. — А ты, Джин?

Она покачала головой.

— Фотография, — напомнила я, глядя на сложенный снимок в руке Уилла. — Может быть, на ней будет ответ.

Отложив кулон на платок, Уилл раздраженно отобрал у дрожащей Джин телефон с фонариком, а другой расправил сгиб. Белый луч высветил лица, и я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Это было уже слишком.

Джин прижала руку ко рту. Уилл выглядел так, будто не мог поверить своим глазам.

— Алекс, это же ты!

На нас смотрели три улыбающихся, лучившихся счастьем лица. Они были в том же возрасте, что и мы с Джин. Одно из них принадлежало совсем юной Миранде Белл. Вторую девушку с короткими русыми кудряшками и красивыми фиалковыми глазами я видела впервые. А лицо третьей… Я чувствовала, что не могу дышать. Она выглядела точной копией меня.

— Но как это возможно? — в замешательстве спросил он, переводя глаза с меня на фотографию и обратно. — Этому снимку как минимум двадцать лет…

Уилл вытаращился на меня, будто я могла знать ответ. Но я только пожала плечами. Мне было нехорошо.

— Это не Алекс, — вдруг произнесла Джин, обнимая себя за плечики. — Это та девушка с картины. Просто там она старше лет на пять-шесть.

Я вдруг поняла, что она права. Это лицо, чуть взрослее, было изображено на полотне, которое я сняла на телефон в подвале.

Но это сходство… Оно было невероятным.

Уилл нахмурился и почесал затылок.

— Но… Я думал, что той картине несколько десятков лет. Получается…

— Получается, что кем бы она ни была, ей было бы сейчас столько же, сколько и Миранде Белл, — закончила за него Джин. — И когда-то они были подругами.

Оба посмотрели на меня.

Меня пробрал озноб. Кто эта девушка? Почему я ничего о ней не знаю, ведь по возрасту она была чуть моложе моего дяди?

— Твоя подруга была права, — продолжила Джин, внимательно рассматривая фотографию. — Теперь совершенно ясно, что медальона всего три и они были чем-то вроде их талисмана, — она указала на поблескивающие на их шеях цепочки. — Крайняя справа — это Миранда Белл. Инициалы М. Б. принадлежат ей.

— Первый раз вижу, что она так радостно улыбается, — потрясенно заметил Уилл.

— Посередине — девушка с картины, — Джин проигнорировала его слова. — Крайняя слева… ее мы не знаем.

Она отчего-то поежилась.

— Остается понять, которой из них принадлежали инициалы К. Б., а которой — этот медальон, — Уилл задумчиво кивнул на цепочку, оборванные края которой свесились со стола и покачивались из-за сквозняка.

Джин пожала худенькими плечиками.

— По-моему, уже совершенно понятно, что Б это…

— Бэкингем. — Девичья фамилия матери — та, которую носили Майк и Николь — слетела с моих губ прежде, чем Джин успела ее произнести. От накатившей на меня слабости я была вынуждена опереться на стол.

— Верно, — Джин бросила на меня взгляд, выражение которого трудно было прочесть. — И, похоже, она выросла в том же доме, что и Алекс.

— Ну и дела, — озадаченно отозвался Уилл. Он с трудом улавливал то, что было уже давно понятно нам с Джин. — Значит, М. Г. — это третья девушка. Получается… получается, это ее вещи.

Джин резко побледнела.

— Что с тобой, Джин?

— Смотрите, где проходит сгиб, — голос Джин сорвался.

Уилл снова навел фонарик. Лицо третьей девушки с фиалковыми глазами и озорными кудряшками было отделено от двух других прямой линией. Это не могло получиться случайно — уж слишком точно ее лицо отделили от остальных. На ее стороне отчетливо выступали отпечатки потных, грязных пальцев, словно кто-то постоянно трогал и гладил ее лицо.

Мне вдруг стало понятно, кто выбросился из окна.

В комнате будто резко похолодало. Стены снова тихо шептались. Повсюду зашевелились серые простыни, словно своим присутствием мы потревожили обитающих здесь привидений.

— Я хочу уйти, — сдавленно прошептала Джин. — Я больше не могу здесь оставаться. Давайте уйдем…

Я разделяла ее чувства. Липкий холод пробирался под одежду и медленно проникал дальше в кожу, неся с собой осознание ужасного, от которого теперь невозможно было отмахнуться. Глядя в эти смеющиеся фиалковые глаза, я видела сгущающуюся над всеми тремя бездну. И я не могла ее рассеять, не могла закричать. Было слишком поздно. Все это случилось много лет назад. Ничего нельзя было повернуть вспять.

— Ладно, — Уилл потянулся к вещам, чтобы убрать их назад в ящик, но я остановила его.

— Мы не можем оставить фотографию, — несмотря на дрожь, произнесла я. — И кулон. И… и ее платок. Нельзя оставлять их здесь.

— Но, Алекс, он заметит, — Джин обернулась. Она была уже у двери.

— Мне плевать, — одним махом я сгребла все вещи и сунула их в сумку. — Я не могу это оставить. Не могу позволить ему…

«Продолжать трогать ее своими грязными пальцами». Но они поняли меня и без слов.

— Теперь пошли из этого проклятого места. Не хочу больше находиться здесь ни секунды.

Уилл поддержал меня за руку. Хоть все это время он держался лучше нас с Джин, было заметно, что ему тоже не терпелось отсюда убраться.

Мы почти догнали ее, когда Джин вдруг отшатнулась назад, задев сумкой один из стеклянных приборов. Прикрепленная к нему сверху колба опасно накренилась.

— Что такое, Джин?

Но она вскинула руку и приложила палец к губам. Ее посеревшее от страха лицо умоляло молчать.

И тут мы тоже это услышали. Торопливые шаги замерли с другой стороны двери. Кто-то подергал ручку.

Послышались тихие бормотания, затем какой-то шорох. Кто-то ощупывал замок.

Никто из нас не мог шевельнуться. На лицах отразился одинаковый ужас. Ужас осознания неизбежного.

— Черт, мы не успели!

Я в отчаянии смотрела, как трясется железная ручка.

— Нужно найти другой выход, — прошептал Уилл. Он завертел головой по сторонам в поисках пути к спасению.

До нас донесся приглушенный стук каблуков.

— Вы уверены, что не забыли его внутри, Теобальд? — голос принадлежал миссис Джеймс. — Эта ваша прихоть с такого рода замком всегда казалась мне совершенно абсурдной. Слишком велика вероятность таких вот случаев.

— Я всегда носил ключ в кармане, Патриция, — раздраженно отозвался мистер Броуди. — И предугадаю ваш следующий вопрос — нет, я не мог его потерять!

Миссис Джеймс недоверчиво хмыкнула, в то время как по звукам мистер Броуди копошился в своем портфеле.

— Что у вас там? Запасной? — едко спросила она.

Мы втроем побелели и попятились в сторону противоположной стены. Об этом мы не подумали.

— Я уже сказал вам, что запасной ключ хранится только у вас в сейфе, — огрызнулся мистер Броуди. — Но может, я по ошибке сунул его сюда… Эти интенсивные тренировки оставляют меня без сил! Я стал рассеян!

То, что он не мог попасть в кабинет, сводило его с ума. Он то и дело прерывался и бешено дергал ручку.

— Успокойтесь, — снисходительно бросила она. — Вы уверяли, что сможете выдержать эти нагрузки. Более того, вы сами умоляли подарить вам этот шанс… Пойдемте, я открою вам сейф, и вы получите свой ключ.

Мы с надеждой переглянулись. Если они уйдут, мы сможем ускользнуть до того, как мистер Броуди вернется со вторым ключом.

— Я могу это выдерживать! Просто мне нужны мои таблетки! — рявкнул он. Затем, видимо под взглядом миссис Джеймс, добавил елейным голосом: — Нет, идите вы, а я подожду здесь. Что-то на сердце у меня неспокойно…

— Не смешите меня, Теобальд… Сердце? У вас?

— Прошу вас, Патриция! — издевательский тон миссис Джеймс окончательно вывел его из себя. — Принесите этот чертов ключ! Мне нужно… нужно попасть внутрь. Там… там… Я не могу надолго ее оставить… Мне нужно попасть к ней…

Его каркающий голос перешел в какое-то поскуливание, от которого у меня мороз пошел по коже. Я нащупала фотографию в сумке и сжала ее.

— Хорошо, — сжалилась она, потому что мистер Броуди снова принялся скрестись в дверь и царапать замок, словно хотел открыть его ногтем. — Я скоро вернусь. А пока прекратите это! Я не хочу, чтобы кто-то видел вас в таком состоянии. Вы снова погружаетесь в ваше безумие.

Цокая каблуками, она удалилась.

— Мое безумие, — услышали мы хриплый голос, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. Не подозревая о нашем присутствии, мистер Броуди остался в коридоре один и теперь говорил сам с собой. — Она — мое безумие. О да, мой свет и мое проклятье… Она не умерла, нет… Она ждет меня внутри… Мария…

Отрывистый, сбивчивый шепот проникал за дверь, плыл к нам, словно зыбкий, зловещий туман.

— Я скоро приду к тебе. Я иду. Скоро мы снова будем вместе.

Не выдержав, я попятилась. Но сделала это неловко. Что-то позади треснуло — стеклянная трубка от прибора позади меня откололась и упала на каменный пол. Пространство наполнилось жутким звоном разбитого стекла.

Уилл и Джин резко обернулись. У меня перехватило дыхание.

Скрежет ногтей по замку снаружи прекратился. Мистер Броуди прислушивался.

— Уходим, — прошептал Уилл. Все это время он оглядывал комнату в поисках выхода. — Туда.

Стараясь больше ничего не задевать, мы бросились за ним к маленькой двери в углу. Мое сердце билось как ненормальное. Наброшенные повсюду простыни цеплялись за ноги, словно пытались удержать, стены нарочно громко отражали звуки наших шагов — все вокруг будто бы сговорилось против нас, стремясь выдать наше присутствие.

— Что там происходит? — хрипло прокаркал мистер Броуди. — Там кто-то есть? Кто там?

Он принялся тарабанить в дверь.

Не обращая на него внимания, Уилл рванулся вперед и открыл засов. Это был маленький чулан с уборной в углу. Здесь воняло.

Выхода отсюда не было. Только маленькое, грязное окошко в стене. Уилл открыл его и выглянул наружу.

— Что нам делать? — Джин задрожала и прислонилась к стене.

— Алекс, неси несколько простыней. Скорее! — Уилл скинул сумку и все еще выглядывал вниз, словно что-то прикидывал.

Времени спрашивать, что он задумал, не было. В дверь продолжали тарабанить. Благо массивная дверь на этот раз обернулась против своего хозяина — при всем желании он не смог бы ее выбить. Но вот-вот должна была вернуться миссис Джеймс с запасным ключом.

Я бросилась назад, сорвала несколько простыней и, свернув их в охапку, вернулась к Уиллу.

— Нужно сделать веревку, — пока он судорожно разбирал груду тряпья, я подошла и выглянула наружу. План Уилла зиежйб стал мне ясен.

Под нами был небольшой балкончик. Если мы свяжем несколько простыней вместе, то сможем спуститься вниз. Я бросилась назад и принялась ему помогать.

— Слишком высоко, — теперь Джин выглядывала из окна. Затем отошла назад и обреченно взглянула на дубовую дверь, которая стойко принимала сыпавшиеся на нее удары. Мистер Броуди то швырял в нее свой портфель, то бросался всем своим хилым тельцем.

— У нас достаточно простыней. Главное — узлы, — Уилл сосредоточенно делал из простыней веревку. Надо признать, что выходило у него мастерски.

— Где ты этому научился? — сквозь ужас ситуации полюбопытствовала я.

— Отец научил в один из своих приездов.

За дверью слышались голоса. Шум привлек других учителей, которые спрашивали, в чем дело. Больше всего я боялась, что вернется миссис Джеймс и они вот-вот ввалятся внутрь.

Уилл подумал о том же.

— Джин, вытащи засов с той стороны и вставь с этой. Так мы выиграем еще несколько минут.

— Думаешь, у нас получится? — спросила я, пока Джин выполняла указание Уилла.

— Положись на меня, — он улыбнулся. В его карих глазах я видела прежнего Уилла. Спокойного и рассудительного.

Джин захлопнула дверь в чулан в тот самый момент, когда в замок вставили ключ. До нас донесся знакомый характерный звук, с которым шипы встали на свое место. Затем резкий щелчок.

Засов бесшумно встал на место, и она отступила на шаг назад. Ее трясло.

— Мы выберемся отсюда, Джин, — я встала рядом и взяла ее за руку. Мне хотелось ее успокоить.

— Готово, — Уилл встал и принялся разматывать самодельную веревку из простыней из окна. — Нормально, почти достает до самого низа.

Мы подбежали и выглянули вниз. Один кончик болтался над самым балкончиком. Он снова втянул веревку внутрь.

В кабинете уже слышались недоуменные голоса.

— Я вам говорил, что вы все это выдумали, — услышала я недовольного Карла фон Рихтера. — Никого здесь нет. И ключ вы, скорее всего, просто где-то потеряли.

— Джин, ты первая, — прошептал Уилл. — Не бойся, она прочная.

Джин перекинула ремешок сумки через голову, чтобы она не упала, пока она будет спускаться. Но вдруг остановилась.

— Я держу, — поторопил ее Уилл. — У нас нет времени.

За маленькой дверью чулана, где мы прятались, разгорался жаркий спор. Мистер Броуди вопил, что шумы внутри ему не почудились, в то время, как Карл фон Рихтер разгонял сбежавшихся на крики учителей, сетуя на потраченное время.

— А как же ты? — вдруг спросила Джин.

— Я спущу вас, а потом прицеплю ее к чему-нибудь.

— Но… — она растерянно оглянула пустую каморку. — К чему?

— Джин, нет времени! — Уилл, казалось, разозлился. — У меня есть план. Все будет окей!

Я переводила глаза с него на Джин. Но она все равно медлила.

— К чему ты ее прицепишь, Уилл? — упрямо повторила она, не обращая внимания на голоса снаружи. Мистер Броуди метался по своему кабинету, заглядывая в каждый угол. Он вот-вот мог вспомнить о чулане.

— Черт, Джин! Да лезь уже вниз! — прошипел он. — Ты задерживаешь Алекс.

Задержав на нем взгляд, Джин подошла к веревке. Пока Уилл спускал ее, я приблизилась к двери и прикоснулась к ней пальцами. По голосам я поняла, что некоторые учителя уже разошлись, оставшиеся тоже готовились покинуть комнату. Похоже, все уверовали, что учитель физики просто так развел суету.

— Стойте, — вдруг резко прохрипел мистер Броуди. Я буквально ощущала, как он прищуривается и окидывает взглядом комнату. — Простыни… Я понял, что не так! Где простыни? Не хватает простыней!

У меня похолодело внутри.

— Уилл, он заметил, — я бросилась назад. Джин уже стояла на балкончике под нами и пробовала открыть окно.

— Броуди, вы в своем уме? — снова вмешался Карл фон Рихтер. — Кому нужны ваши вонюч… ваши простыни?

— Нет, что-то тут не так, — прохрипел мистер Броуди. Хрустнули осколки стекла, и его шаги начали приближаться к чуланчику. — Что-то здесь неладно…

— Давай, теперь ты, Алекс, — Уилл обхватил меня за талию и помог выбраться из окна. Мои пальцы отчаянно вцепились в ткань.

— Уилл…

— Не бойся, — он смотрел на меня сверху вниз. — Я держу. Я держу тебя, Алекс. Просто не расцепляй пальцы.

Дверь чуланчика дернули. Потом еще раз.

— А ты? — я смотрела, как ветхий засов неистово задергался туда-сюда. Мистер Броди что-то завопил.

— Я за тобой, — Уилл прижался ко мне лбом, так что наши носы соприкоснулись, и закрыл глаза. Это длилось всего секунду. — Давай.

Он начал освобождать связанные вместе простыни. Пока он опускал меня вниз, я не отрывала от него глаза. «Все будет хорошо», — одними губами успокаивал он меня, пока я медленно скользила по вертикали к балкончику.

Через минуту, которая показалась мне бесконечно долгой, мои сапоги уже коснулись твердой поверхности.

Сверху доносились шумы — это мистер Броуди пытался выломать дверь чуланчика. К сожалению, она была не такой крепкой, как входная.

— Повезло, это окно было открыто, — прошептала Джин. Ей удалось очистить раму от снега и немного отодвинуть ее в сторону.

Но я продолжала смотреть вверх. В животе неприятно покалывало. Пальцы вцепились в кончик веревки.

— Уилл! — крикнула я, потому что в окне никого не было. Мой крик спугнул ворону на крыше. Она каркнула и черным пятном лениво поднялась в воздух.

— Наверное, Уилл сейчас цепляет другой конец. Надо просто дать ему время, — пробормотала я. Джин почему-то опустила глаза.

Мне стало страшно, что дверь уже взломали, но тут в окне мелькнули его темные, растрепанные волосы. Я ощутила облегчение. До чего же он меня напугал!

— Уилл, быстрее! — крикнула я.

И тут я увидела его застывшее лицо. Он приложил палец к губам, но не шевелился.

— Уилл?..

Веревка из простыней вылетела из окна и серой змейкой опустилась к моим ногам.

— Избавься от нее, Алекс, — его голос звучал глухо. — Уведи ее, Джин.

— Что ты делаешь? — я оттолкнула руку Джин. — Зачем ты выкинул веревку?

— Я мог спустить только вас с Джин. Со мной все будет хорошо. Вам надо уходить. Прямо сейчас, — он оглянулся через плечо.

Я не могла дышать, не могла шевелиться. До меня вдруг дошло, что он наделал.

Избегая смотреть вверх, Джин смотала веревку и закинула ее внутрь.

— Уилл, я никуда не уйду, — я выступила вперед. — Я не уйду без тебя.

— Я знаю, Алекс, — он улыбнулся. — Я знаю. Поэтому я не оставил тебе выбора. Прости.

— Алекс… — Джин потянула меня за куртку.

— Нет, я не пойду, — пытаясь ее отпихнуть, я отчаянно смотрела вверх. Я все еще надеялась на чудо.

— Пожалуйста, Алекс, — Уилл наклонился вперед. — Сделай это ради меня. Если поймают нас всех, то получается, что все это зря. И, главное, спрячь кулон. Они не должны его найти.

Джин настойчивее потянула меня за рукав.

— Пожалуйста. Уходи.

— Нет!

Громко треснула пополам задвижка. Последнее, что я увидела, прежде чем Джин силой впихнула меня внутрь, были костлявые руки на плечах Уилла.

***

Джин рывком втащила меня за собой и захлопнула окно. Она тяжело дышала.

— Мы не можем его бросить, Джин!

— Я знаю, но уже слишком поздно. Ты слышала, что он сказал. Он хотел, чтобы мы ушли.

Я сползла по стене и обняла себя за плечи. Мне хотелось умереть.

— Алекс, мы не можем здесь оставаться, — Джин осмотрела то, что оказалось нашим классом политологии. — Нам надо уходить. Они могут что-то заподозрить.

— Я не могу…

Мысль о том, что Уилл сейчас в лапах мистера Броуди и миссис Джеймс, приводила меня в безотчетный ужас. Что с ним сделают? Что я скажу Мэгги? Сначала соревнование, а теперь это… Почему я не догадалась раньше, что он замышляет? Я закрыла лицо руками.

— Алекс, он пожертвовал собой ради тебя, — Джин присела на корточки. Ее веснушки почти исчезли на белом, как снег, лице, губы дрожали. — Не делай так, чтобы это оказалось зря.

Я посмотрела на нее. Ей было больно и страшно, не меньше, чем мне, но она старалась держаться. И хотела выполнить то, о чем просил Уилл.

— Нужно уходить. Скоро здесь начнется переполох. Они наверняка решат, что он был не один.

Захватив одной рукой скрученную веревку из простыней, другой она крепко сжала мою ладонь. Все еще пребывая в тумане, я безвольно позволила ей тащить меня за собой.

Джин оказалась права: происшествие переполошило всю школу. Повсюду слышался топот ног: носились слуги, задержавшиеся в школе охотники побросали тренировки и поднялись в холл, пытаясь понять, что происходит. Им велели разъезжаться по домам, чуть ли не силой выставив за дверь. Мы едва успели выскользнуть из бокового прохода и пробраться вдоль ограды, как выходы из школы начали перекрывать.

Повезло, что Джин знала обходные пути. Мы отошли на приличное расстояние, когда железные школьные ворота со скрежетом захлопнулись. Затихшая школа погрузилась в зловещую темноту.

— Уилл, — прошептала я. Мысль о том, что он остался там, была невыносима.

Джин отвернулась и дрожащей рукой смахнула что-то со щеки.

— Нужно торопиться. Как только они начнут понимать, что происходит, они отправят кого-то проверить, — ее голос дрожал. — Беги, Алекс. Ты должна успеть до того, как они узнают, что тебя нет дома.

— А как же ты?

— Я тоже, — она решительно попятилась. Затем перешла на быстрый шаг. — Они не должны нас поймать. Он этого не хотел. Ради него…

Я хотела возразить, но вспомнила его глаза.

Сунув ненавистную веревку в сумку, я тоже побежала.

***

Если бы они сообразили раньше, то у меня не было бы ни одного шанса успеть. Не знаю, что сказал им Уилл и как смог их задержать, но телефонный звонок раздался тогда, когда я захлопнула за собой окно. И когда тетя ворвалась в мою комнату, я уже сидела за книгой, спрятав пылающее лицо и закинув скрученные простыни далеко в шкаф. Позже ко мне пришло понимание того, что нужно было спрятать их в лесу, а не тащить домой. Но тогда я двигалась и действовала в тумане, а ей не пришло в голову копаться у меня в вещах. Да и ничего конкретного мне не предъявили — никто не видел, как мы с Джин покинули школу.

Что ожидало Уилла, стало известно позже. Его заперли в подвале, не давая увидеться ни с кем, даже с матерью, и объявили, что за взлом и проникновение в учительский кабинет ему назначили публичную порку. Выбрали и день — последнюю субботу перед соревнованием.

На следующий вечер я сожгла простыни в лесу. Закинув морду вверх, волк издал жалобное завывание и положил мне голову на колени. Он появился, казалось бы, ниоткуда, и у меня возникло подозрение, что на самом деле он так никогда и не уходил далеко. Мы оба глядели, как их пожирает пламя. Они исчезли быстро, оставив после себя только одинокую горстку сероватого пепла.

— Вы все сделали правильно, — бледная, но несломленная миссис Клиффорд слегка сжала плечо Джин и подошла ко мне.

Я сидела на нашем диване возле камина, спрятав лицо в ладони.

— Все будет хорошо, — она обняла меня. Я чувствовала, как она дрожит. — Ты молодец, что забрала ту фотографию.

Лин, которая частично винила себя в том, что произошло, старалась быть рядом. Учитель тоже выражал сожаление. Но продолжал давить на меня с соревнованием. До него оставалось всего три дня.

— Что твоему дружку понадобилось в кабинете мистера Броуди? — сощурив один глаз и скрестив руки на груди, надо мной нависла Адриана Марлоу. — Говорят, он что-то у него украл.

Была перемена. По иронии судьбы мы находились в том же классе, в который проникли через окно два дня назад. Адам, который теперь одиноко сидел за своей партой, укоризненно покачал головой в ее сторону.

— Он ничего не крал.

Она ехидно подправила красную повязку на руке.

— А говорят другое, — она на всякий случай сдвинулась в сторону, потому что в этот момент я подняла на нее глаза. Все в классе затаили дыхание. — Говорят, что он украл что-то сугубо личное. И ему за это не поздоровится.

— Личное? — меня начало колотить. Я едва могла себя сдерживать. — Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

— Алекс! — предостерегающе шепнула Джин.

У Адрианы торжествующе сверкнули глаза.

— Ты ведь знаешь, да? — она чуть не подпрыгнула от радости. — А я говорила Мишель, что ты тоже в этом замешана! Вечно вы таскаетесь вместе, — прошипела она в сторону Джин. — Шепчетесь, что-то замышляете. И вот твой дружок попался! Прокрался к учителю и стянул его вещи. Поделом ему будет завтра!

Кровь прилила к моему лицу. Все, что я видела перед собой, было ее нахальное, ухмыляющееся лицо, в злых глазках горела радость о того, что ждет Уилла. Не выдержав, я бросилась вперед.

Джин вскрикнула мое имя, но в ушах все смешалось в сплошной гул. Я ничего не слышала. Злорадная гримаса Марлоу сменилась испугом. Отставив руки перед собой, она подалась назад.

Кто-то схватил меня прежде, чем я успела схватить ее и стереть эту мерзкую ухмылочку с ее губ.

— Не надо, Алекс, — Эдвард Фишер встрял между нами и оттаскивал меня назад.

Странно, но раньше я не подозревала, что он может быть таким сильным.

— Она того не стоит.

Он оглянулся на еще не пришедшую в себя Адриану. Она здорово струсила и теперь пятилась в сторону своей парты.

— Что тут происходит? — вошедший в класс Карл фон Рихтер нахмурился.

— Она на меня набросилась! — запищала Марлоу, указывая на меня прыгающим в воздухе пальцем. — Накажите ее!

— Адриана! — взмолилась Джин. — Не делай этого. Хотя бы сейчас…

Но Марлоу повернулась к учителю, все еще тыча в мою сторону.

— Я требую наказания!

Брови Карла фон Рихтера сошлись на переносице. Он со стуком опустил книги, которые держал под мышкой, на стол.

— Мадемуазель Леран, соизвольте объяснить.

Фишер отпустил меня. Я набрала в легкие воздух. Эти два мучительных дня я провела с мыслью, что Уилл томится сейчас где-то в холодном подземелье. Мне было все равно, что будет со мной…

— Это неправда, — вдруг раздался тихий голос Адама. Он сглотнул и медленно поднялся: — Адриана Марлоу первая начала. Никто на нее не бросался.

Карл фон Рихтер резко вскинул голову. Его проницательные глаза сверлили соседа Уилла по парте. Я могла поклясться, что под пышными усами промелькнуло нечто, похожее на улыбку.

— Что?! — Адриана чуть не задохнулась от негодования. Затем вскинула вторую руку и указала на него. — Он лжет! Накажите и его!

— Он говорит правду, — теперь встала Эмили Браун. Она покраснела, как помидор, но держалась стойко.

— Я тоже могу подтвердить, — поднялся Колин.

— И я.

— И я.

— И я.

Один за другим поднимались мои одноклассники. Я не могла поверить своим глазам.

Адриана позеленела. Она трясла Мишель, чтобы та подтвердила ее слова, но против нее уже встал весь класс.

Карл фон Рихтер заложил руки за спину и наблюдал за всем этим с каким-то странным блеском в глазах.

— Кажется, мы оказались в затруднительном положении, мисс Марлоу, — промолвил он, теребя густые усы.

— Они все врут! — завизжала она.

— О, это серьезное обвинение, — учитель покачал головой и цокнул языком. — Очень серьезное. Но тем не менее, я должен учитывать, что их больше. И, похоже, они довольно единодушны.

Улыбаясь, он развел руками, указывая на стоящий перед ним класс. Косые взгляды сверлили взбешенную таким поворотом событий Марлоу.

— Я пойду к миссис Джеймс! — взорвалась она, второпях засовывая вещи в свою сумку. — Я вам всем покажу!

Карл фон Рихтер неспешно раскладывал книги на столе.

— Боюсь, ваша… кхм, покровительница сейчас на важном заседании. И не сможет вас принять.

— Я подожду! — она направилась к двери. Втянувшая голову в плечи Мишель беспомощно соображала, стоит ли ей остаться или тоже следовать за ней.

— Мисс Марлоу, боюсь, вы переоцениваете свои полномочия, — категоричный тон учителя заставил ее остановиться. — Когда я говорю, что идет важное совещание, это значит, что ей сейчас не до вас. Вернитесь на свое место.

Адриана обиженно вытянула губы в трубочку. Но все-таки вернулась и села, бросив на меня уничижительный взгляд.

— И тем не менее, чтобы больше не было недоразумений, я поговорю с мадемуазель Леран наедине. А вы пока откройте страницу сто тридцать пять и ответьте на первые три вопроса. Прошу вас, мадемуазель.

Я последовала за ним в смежную комнату, которую Карл фон Рихтер использовал вместо библиотеки. Я никогда не видела, чтобы он кого-то сюда пускал. В углу стояло продавленная кушетка с наброшенным на нее теплым пледом. Рядом лежали личные вещи учителя. Смешавшись, я отвела глаза.

— Ночи здесь холодные, — пояснил он как ни в чем не бывало. — Но в моем доме они еще холоднее. После того, как скончалась моя жена, не выношу, знаете ли, одиночество.

Я не ответила.

— Итак, мисс Леран, — Карл фон Рихтер смотрел на меня без тени прежней улыбки. — Скверно вышло, очень скверно.

— Я даже до нее не дотронулась. Точнее, не успела, — мой голос прозвучал с вызовом. Пускай думает или делает, что хочет. Для меня это больше не имеет значения.

Он покачал головой.

— Я не об этом.

Он подошел к небольшому, задернутому шторкой окошку и отодвинул занавеску. Только сейчас я заметила, что маленький балкончик, на который мы приземлились, был очищен от снега, словно кто-то там недавно тщательно прибрался.

— Вам повезло, что они были так шокированы этим событием, что не сообразили выглянуть вниз, — чужим, резким голосом произнес он. Боясь дышать, я не могла оторвать взгляд от Карла фон Рихтера, взирающего на меня более строго, чем обычно. — Иначе несомненно заметили бы свежие следы двух пар женских сапожек на снегу. Признаюсь, не ожидал от вас такой оплошности, мадемуазель.

Я сглотнула. Он знал! Он знал, что Уилл был не один!

— Я не знаю, зачем вам понадобился его кабинет… — я открыла рот, но он остановил меня взмахом руки, — и не хочу знать. Я знаю, только одно — что бы вы там ни нашли… и что бы оттуда ни забрали… вы поступили по совести, мисс Леран. Хоть мне и искренне жаль, что тем самым вы прикоснулись к зловонной, порочной грязи, которая окружает это место. За все эти годы у меня так и не получилось из нее вылезти. Боюсь, это засасывает. Хочешь того или нет. В один день ты просто понимаешь, что уже и сам по уши в этой трясине и идти тебе больше некуда.

Он вздохнул и задвинул штору.

— Уильям поступил очень смело. Надеюсь, вы избавились от простыней?

— Да. — Я еще не могла поверить, что он это спрашивает.

— Хорошо, — он кивнул. — Как вы знаете, наказание назначили на завтра. Несмотря на выходной, всем приказано явиться. Хорошая новость в том, что после этого он… кхм… будет не в состоянии принять участие в соревновании. Естественно, миссис Джеймс не позволит нашим докторам лечить его.

Карл фон Рихтер сочувствующе поджал губы, его глаза светились неподдельной печалью, когда я бессильно прислонилась к холодной стене.

— Боюсь, зрелище для вас будет нелегкое. Сам Броуди будет исполнять приговор. Он, как вы знаете, любитель такого рода наказаний… Он совершенно обезумел и эти два дня потратил на то, чтобы вытянуть из вашего друга, где то… что он потерял. А как вы знаете, методы у него жесткие. Надо отдать Уильяму честь — он молчит.

Я сжала пальцы в кулак и прислонила его к дрожащим губам, стараясь не закричать. Уилл… Все это время его пытали.

— Я отдам. Я верну ему… Прошу вас, остановите его…

Карл фон Рихтер покачал головой.

— Боюсь, это безумие уже не остановить. Наказание все равно состоится.

— Но пусть хотя бы прекратит это сейчас… — я всхлипнула. — Скажите, что я принесу ему…

— Нет, вы этого не сделаете. И дело не только в одном человеке, сейчас это уже гораздо выше этого.

— Но Уилл… — по моим щекам текли слезы. — Я не хочу, чтобы ему делали больно.

Карл фон Рихтер вцепился в мою руку и хорошенько встряхнул. От неожиданности я прекратила всхлипывать и уставилась на него сквозь слезы.

— Если вы пойдете к Броуди и покаетесь… или будете просить это остановить, то предадите и Уильяма, и то, за что только что встали ваши одноклассники, — он развернул меня лицом к закрытой двери. — Разве то, что только что произошло в этом классе, не прекрасно, ммм? Я вам скажу, что это самое чудесное зрелище, которое я наблюдал за последние несколько лет. А я уже и не надеялся узреть подобное. Будьте сильной, мадемуазель Леран. Это то, чего от вас теперь ждут.

— Я не могу… — простонала я.

— Можете.

— Нет!

Как он этого не понимает!..

Учитель отстранился и холодно посмотрел на меня.

— В этом случае, лучше бы я никогда не давал вам тот проект, — гневно промолвил он. — А Уильяма завтра накажут зря. Вы свободны.

Он покинул помещение первым.

***

Джин отвернулась и больше не сказала ни слова до конца уроков. Я ее понимала: после того, что рассказал мне Карл фон Рихтер меня обуревали те же чувства. Не помогали и утешения, с которыми теперь по очереди подходили ко мне наши одноклассники. Они были неуверенными, короткими, немногословными, но все же они были.

Вечер навалился на меня всей своей тягостной, безумной, давящей тишиной. Тетя была занята затянувшимся отсутствием Майка, названивая всем его одноклассникам. Николь снова погрузилась в депрессию по поводу того, что ее не выбрали. Из ее комнаты редко доносились вопли, чтобы ее не трогали.

Это были самые тяжелые часы в моей жизни. Слова Карла фон Рихтера звенели в ушах. Я думала о Мэгги, о том, что сейчас испытывает она. Приехал отец Уилла, но ей вряд ли стало от этого легче.

Что-то нужно было сделать. Хотя бы попытаться.

Я встала с кровати и накинула куртку. Если понадобится умолять — я буду умолять. Ради Уилла. У меня нет другого выбора.

Дорогу я знала. Хорошо, что к вечеру снегопад прекратился и практически не было ветра. Когда я подошла к железным воротам с чугунной печатью льва, то, не задумываясь, нажала на звонок. Прошла долгая минута, прежде чем они распахнулись.

— Мисс, — впервые на лице непробиваемого дворецкого проступило открытое изумление. — Мы вас не ждали.

— Я знаю, — я откинула капюшон, стряхнув снег на знакомый скользкий пол. — Джейк дома?

— О, хозяин сейчас у себя. Извольте подождать в гостиной?

Я поблагодарила его и прошла туда, куда он указал, стараясь не думать, что в последний раз я была здесь в свой день Рождения. Как давно это было… Роскошная гостиная была такой же неприветливой и лишенной домашнего уюта, как и их столовая. Будто бы, продумывая дизайн, хозяева ставили себе единственную цель — ошеломить своим богатством. Впрочем, весь этот холодный особняк был таким.

Его присутствие я почувствовала спиной. И обернулась.

Заложив руки в карманы, он стоял в проходе. Выражение прищуренных зеленых глаз трудно было разгадать. Я почему-то вспомнила его звериный взгляд, когда он схватил Эрика в столовой, и то, как уверено и безжалостно его кулак опустился на его лицо, разбивая его в кровь. От этого мне стало не по себе.

— Я… — мой голос вдруг охрип. Я откашлялась. Сердце колотилось, как ненормальное. — Я пришла просить тебя помочь Уиллу.

Резко поджав губы, Джейк откинул голову. Прежнее странное выражение смеси надежды и ожидания сменилось леденящей усмешкой.

— Я слышал об этом, — медленно произнес он.

И все. Он ничего не добавил. Только качнулся. Он что, пьян?

— Он не сделал ничего плохого, — под ледяным взглядом Джейка я сглотнула. Но нужно было продолжать. — Это… это намного сложнее, чем кажется… Но Уилл не совершил никакого преступления!

— Откуда мне знать? — в его тоне скользило равнодушие.

— Я… я знаю Уилла.

Его рот сложился в прямую линию.

— Допустим. Но с чего ты решила, что я буду помогать? В чем мой интерес?

— Я пришла просить, — я боялась посмотреть на него. Сердце трепетало в груди. — Я… я сдамся Майку и тебе на соревновании. Это обеспечит тебе двадцать очков и… и значительный перевес…

Повисла тишина. Я все еще смотрела себе под ноги.

— Кхм, заманчиво, — тягуче отозвался он. У меня затеплилась надежда. — Но это мне не нужно.

Сердце будто сжали тисками.

— Тогда что? — в отчаянии я вскинула голову.

Его зеленые глаза вспыхнули. Не вынимая рук из карманов, он резко шагнул ко мне. От неожиданности я попятилась, чуть не сбив вазу, цену которой предпочла бы не знать.

— Давай подумаем вместе, — его горящий взгляд и резкий тон пугали меня. Я оказалась права — от него несло виски. — Ты ненавидишь меня всей душой, но все же пришла ко мне, чтобы просить помочь ему. Вопрос — как далеко для этого ты готова зайти?

От его издевательской, пьяной ухмылки мне стало не по себе. Гостиная была полуосвещена. Дворецкий уже давно исчез где-то в недрах погруженного во мрак поместья, а силуэт Джейка отделял меня от входа. Я вдруг пожалела, что пришла сюда.

— Ты сказал, что мне понадобится твоя помощь, — мой голос предательски дрожал. — Я здесь, чтобы просить тебя об… об этом.

Я отступила еще на один шаг, потому что он медленно приближался.

— Я говорил о тебе. Но с чего ты решила, что я буду помогать ему?

— Потому что… потому что… я думала…

— Ты думала, что после того, что услышала в столовой, стоит тебе попросить, как я брошусь это выполнять? — он полыхнул на меня взглядом, в котором сквозила угроза.

— Нет же…

— Тогда что? С чего ты взяла, что я захочу что-то для него делать? — прорычал он. Его грудь вздымалась, мышцы напряглись. Нас разделял всего один его шаг.

— Они тебя послушают! — в отчаянии вскричала я. — Как было тогда с Эми и Тэйлором! И… и с этим следствием! Ты можешь их убедить! Пожалуйста! Я этого не выдержу!

В гостиной воцарилась звенящая тишина. Джейк остановился. В его глазах что-то оборвалось.

— Ты зря пришла сюда, — глухо произнес он. — Я не могу ему помочь. Даже если бы хотел.

Он отвернулся и зашагал прочь.

— Но…

Смотря ему в спину, я не могла в это поверить. Последняя надежда что-то сделать, как-то это остановить удалялась вместе с ним.

— Что ты за чудовище? — я догнала его и толкнула в грудь. — Как ты можешь так поступать?

Мое сердце колотилось в бессильном гневе.

— Я сказал, что не могу помочь ему, Алекс. Они больше не будут меня слушать. Для тебя… для тебя я сделаю все, но тут я бессилен.

— Ты даже не попытался!

Сжав губы, он смотрел на меня сверху вниз. Похоже, разговор был окончен.

— Да, ты прав. — Внутри разлилась ни с чем несравнимая горечь. Пришло резкое понимание, что он не собирается ничего предпринимать.

Я отступила назад и сунула руку в карман.

— Я зря пришла сюда. Не знаю, почему я думала, что тебе будет не все равно. Но я ошиблась. И, кстати… давно хотела тебе сказать — не нужны мне твои подарки!

Драгоценные камни на секунду зависли в воздухе. На одно волшебное мгновение, словно предчувствуя свой близкий конец, браслет озарил гостиную ослепительным снопом света. Таким чистым, что захватило дух. Он затопил комнату и наши застывшие силуэты роскошным потоком, перенеся в другую вселенную, где все вокруг соткано из призрачной сияющей ткани. Затем ударился о его грудь — бриллианты и сапфиры рассыпались и с мелодичным звоном разлетелись в стороны. Словно звезды вдруг слетели с неба и с тихим плачем посыпались на землю.

Несясь прочь, я оттолкнула руку дворецкого и распахнула входную дверь, жадно глотая холодный воздух. Последнее, что я видела через пелену застилающих глаза слез, было черное, беззвездное небо, сплошным пологом укрывшее ночь.

***

Белизна снега была какой-то неестественно молочной. Нестерпимо жгла глаза. Тишина прозрачного, утреннего воздуха нарушалась только частыми вспышками веселья в красных рядах. Для них это было последним зрелищным развлечением перед соревнованием. От мистера Честертона я узнала, что на этот раз его разрешили смотреть абсолютно всем.

Мой взгляд блуждал по черной, гладкой поверхности замерзшего озера. Я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме того, что вот-вот должно случиться. Подавленная Джин выглядела не лучше. Я боялась быть здесь, но она сказала, что мы должны. Ради Уилла.

Кто-то сжал мое плечо. Я обернулась и увидела Фишера. Его полный неподдельного сочувствия взгляд вызвал у меня слезы, которые я надеялась сдержать. По крайней мере, пока не приведут Уилла. В красных рядах это уже заметили. Моей реакции там ждали больше всего, и теперь посыпались злорадные и обидные замечания.

— Не прошло ни одной секунды, чтобы я не жалел, что тогда струсил, — вдруг хрипло произнес Фишер, на этот раз твердо глядя мне в глаза. — Я знаю, что это уже не имеет никакого значения, но мне было важно это тебе сказать. Держись.

И отошел, чтобы хоть немного заслонить меня от вытягивающих в мою сторону шеи красных.

Уилла привели через полторы минуты. От его вида у меня подкосились ноги, и если бы не подхватившие меня Адам и Колин, то я, наверное, упала бы. Его вели в цепях, голого по пояс, несмотря на мороз. На его теле виднелись свежие синяки.

— Уилл! — Я не могла даже кричать. Это было похоже на кошмар. Страшнее всего было, что я никак не могла проснуться.

Рядом тихо заплакала Джин.

Мистер Броуди сомнамбулической походкой шел позади. Он осунулся, яйцевидная голова скукожилась над сутулыми плечами в огромном пиджаке, под маленькими, неподвижными глазками — синюшные мешки от бессонницы. Неестественно расширенные зрачки маниакально блуждали по сторонам, обескровленные губы постоянно двигались, но никто не мог расслышать ни слова. Он выглядел, как утративший покой маньяк, и даже красные испуганно подались назад, когда он проходил мимо. В его крепко сжатой руке подрагивал скрученный в несколько оборотов хлыст с острыми шипами. От одного его вида у меня внутри все оборвалось.

Уилла привязали к двум столбам, которые специально соорудили для этой цели. Я не могла отвезти от него глаз. Бледный, но с горящими глазами и высоко поднятой головой, он не боялся.

Перешептывания утихли. Вид мистера Броуди вызвал у всех неподдельный ужас. Даже как обычно пленительная в белой шубке Стефани Аттвуд, казалось, была не в силах его выносить. Мисс Белл нигде не было. Со своего окна за всем этим наблюдал директор.

— Начинайте, — стальным голосом приказала миссис Джеймс.

Мистер Броуди будто бы очнулся ото сна. Его глазки метнулись в ее сторону, затем туда, где привязали Уилла. Расширенные зрачки резко сузились, в них появился безумный блеск, левая половина лица судорожно дернулась. Он расслабил пальцы, и хлыст, со свистом разрезав воздух, растянулся на снегу, оставив на нем длинную, глубокую полосу.

Никто уже не смеялся. Даже Эрик и его компашка, которые кричали громче всех, умолкли. Было что-то невыразимо жуткое в его лице, что наводило страх и на красных.

Маленькая голова вместе с верхней частью тщедушного тельца плавно откинулась назад, в сторону зажатого в костлявом кулаке хлыста.

— Вламываться в кабинет учителя и красть его личные вещи — это преступление, которое не заслуживает прощения. — Голос, который вырывался из его гортани, невозможно было узнать. Он был надтреснутым, сломленным, по-особому тонким. Он вился над двором и будто бы нашептывал каждому одновременно.

Первый удар опустился на спину Уилла, оставляя невыносимо красную линию. Он сжал зубы.

Я не смогу этого вынести. Непослушными пальцами я сжала фотографию в кармане. Может быть, это его смягчит. Стоявший с учителями Карл фон Рихтер покачал головой.

«Безумие уже не остановить, — снова прозвучал голос в моей голове. — Вы лишь позволите ему лелеять его дальше».

Уилл или она…

Лицо улыбающейся девушки с забавными кудряшками и фиалковыми глазами на фоне черных, скользких стен подвала, в который не пробивается свет. Черный, извращенный разум маньяка. Для нее уже слишком поздно, но я не могла ее предать. Я разжала пальцы и опустила залитое слезами лицо.

Второй удар последовал за первым, потом еще один и еще один. За ними, сначала сдавленные, но потом все более и более громкие крики боли. Я потеряла им счет. Каждый накладывал кровавый отпечаток на мое сердце. Я уже не видела и не слышала ничего, только голубое, какое-то слишком ясное небо над головой шло вразрез с кровью на снегу и хриплым карканьем ворон.

***

Я не знаю, когда все прекратилось. В конце я уже перестала ощущать происходящее. Колин и Адам увели меня оттуда, Эдвард Фишер помог Джин.

В тот день домой я не вернулась. Вместо этого попросила Адама отвезти меня к Мэгги, чтобы помочь ей ухаживать за Уиллом.

— Детка, тебе не стоит быть здесь. Ведь соревнование уже послезавтра.

Она накладывала свежий бинт. После того, что с ним сделали, Уилл находился в бессознательном состоянии и, по словам медсестры, которая поддалась на уговоры миссис Клиффорд и согласилась тайно осмотреть его, будет находиться в нем еще несколько дней. Его лихорадило, и нам приходилось постоянно менять холодные полотенца.

— Я не оставлю Уилла. Один раз ему уже удалось меня перехитрить, но теперь я никуда не уйду.

Я приложила руку к его пылающему лбу. «Я здесь, Уилл, — стучало мое сердце. — Я с тобой».

— Думаю, он это знает, — она протянула руку и положила ее поверх моей, а заодно с любовью откинула несколько прилипших прядок с его бледного, мокрого от жара лица. — Но тут уже ничего не поделаешь. Тебе надо подумать и о себе.

Видя, что я упрямо поджала губы, она вздохнула.

— Снова звонил Альберт Честертон. Он настаивает на том, чтобы с тобой поговорить. Может быть, тебе стоит ему ответить, Алекс. Он очень волнуется.

Притворившись, что не слышу, я старательно протирала лицо Уилла влажной губкой.

— Он сказал, что перезвонит после обеда. И надеется, что ты подойдешь, — добавила она. — Он утверждает, что это важно.

— Он хочет, чтобы я сдалась Майку! — не вытерпела я. — Я не успела рассказать Уиллу. Но, в любом случае, это уже не важно.

— Может быть, это не такая плохая идея, — осторожно заметила миссис Клиффорд.

— После того, что они с ним сделали? — мои щеки пылали.

— Дело сейчас не в Уилле, а в том, что будет с тобой, — миссис Клиффорд встала с колен и подошла ко мне.

— Какая разница…

Новая морщинка на ее переносице стала глубже.

— Я уверена, что если бы Уилл мог сейчас говорить, то убеждал бы тебя согласиться. Ты знаешь, как ты ему дорога. Он так переживает и волнуется, за тебя, Алекс…

Я посмотрела на его подрагивающие ресницы, на бледные губы, которые шевелились в горячем бреду, на покрытую бинтами и полотенцами спину. Я не знала, что ей ответить.

Печальные глаза миссис Клиффорд лучились теплотой. Она вдруг протянула руки и прижала меня к груди.

— Детка, пожалуйста, послушай учителя. Мы так не хотим тебя потерять. Сделай это ради нас… ради него. Уилл не выдержит, если с тобой что-то случится.

Позже, когда зашло солнце, я сидела в гостиной и невидящим взглядом смотрела в окно. С Уиллом сейчас были Джин и его отец. Он оказался приятным, общительным человеком с широким лицом и умными глазами. Таким, каким я его представляла из рассказов Уилла. Было видно, что он безумно переживает за сына и души не чает в жене.

Я не стала включать свет, и в комнате было довольно темно. Будь моя воля, я бы осталась тут навсегда. Мне и прежде нравился их маленький, уютный коттедж с белыми занавесками и вкусными запахами. А сейчас, когда послезавтра мне снова предстояло отправиться на соревнование, здесь я могла еще ненадолго почувствовать себя в безопасности.

На звонок учителя я так и не ответила. А час назад вдруг позвонил мой дядя с требованием, чтобы я вернулась домой. Я и не знала, что он вернулся.

— Это уже второй его звонок за сегодня, — сказала миссис Клиффорд, повесив трубку.

— С какой стати его это волнует? — равнодушно ответила я, покачиваясь в кресле-качалке.

Она промолчала.

В девять часов, когда мы с Мэгги меняли повязки, в дверь позвонили. Открыл ее муж.

— Алекс, это к тебе, — тихо позвал он.

Сначала я не хотела выходить, потому что думала, что приехал учитель. Но миссис Клиффорд уговорила меня, что я не смогу здесь вечно прятаться.

Передав ей бинт, я с тяжелым сердцем взяла свою куртку и пошла по коридору к двери. Если учитель приехал, чтобы снова меня уговаривать, то пусть знает, что я еще ничего не решила.

Но я ошиблась. У деревянной ограды, сложив руки на груди, стоял Майк. Его машина была припаркована рядом. Он не выключил зажигание и крутил в пальцах ключи.

— Что ты тут делаешь? — резко спросила я, запахнув куртку.

После нашего последнего разговора я сильно сомневалась, что ему здесь место.

— Я только что узнал, — он оторвался от ограды. — Мне жаль.

— Мне тоже.

Мы смотрели друг на друга.

— Я приехал, чтобы забрать тебя домой, Алекс.

Я напряглась, потому что он сделал шаг ко мне с явным намерением посадить в машину.

— Нет, я не поеду. Я должна остаться с Уиллом.

— Ему ты уже не сможешь помочь. Нам надо поговорить. Осталось мало времени.

Я скрестила руки на груди, жалея, что забыла в доме шарф и перчатки. Мороз крепчал.

— Тебя прислал учитель? Если так, то нам не о чем говорить.

Майк покачал головой.

— Меня никто не присылал. Я только вернулся домой и узнал, что случилось. Они сказали мне, где ты.

Под «ними» он подразумевал родителей.

— Извини, что я тогда сорвался, — проговорил он, запуская пальцы в белокурые волосы. — Мне не стоило так говорить о твоих друзьях… Я злился на Эрика, а выплеснул все на тебя. Поверь, я не горжусь.

Его тон и выражение глаз были искренними.

Я не ответила. Пусть он наконец-то признал свою вину, но сейчас, когда Уилл лежал в кровати без сознания, мне все еще трудно было ему простить.

— Давай поговорим, Алекс, — он опустил руку и теперь просто смотрел на меня. — Если то, что я хочу тебе сказать, тебя не устроит, то я привезу тебя назад. Обещаю.

Его глаза просили. По-настоящему.

— Ты не повезешь меня домой? — Я боялась, что если я туда попаду, то тетя меня уже не выпустит.

— Нет. По крайней мере, пока ты не меня не выслушаешь. Потом ты сама решишь.

Мне не хотелось оставлять Уилла, но нужно было дать миссис Клиффорд и ее мужу побыть наедине. Я и так провела у них целый день.

— Ладно, — я оглянулась на дом. Затем села в машину, и она тронулась с места. Скрепя сердце, я смотрела, как маленький коттедж исчезает за подмерзлыми, голыми деревьями.

На этот раз я не спрашивала, куда он везет меня.

После того, что рассказал мне мистер Честертон, Майк предстал передо мной в совершенно новом свете. И это одновременно и радовало, и почему-то пугало меня. И я никак не могла понять, которое из этих чувств сильнее.

Как он и обещал, он не повез меня домой. Вместо этого машина свернула в лес. Через несколько минут езды в кромешной темноте фары выхватили замерзший пруд, и мы остановились. Майк повернул ключ зажигания. Оставив работать обогрев и выключив фары, он снял куртку и остался в одном свитере. В лунном свете, который снова мягко озарил свои владения, его платиновые волосы светились каким-то своим, особенным блеском.

Я посмотрела вокруг. В ночном сумраке девственно чистое, гладкое покрывало снега мерцало таинственным, жемчужным сиянием. Сверху к зеркальной поверхности замерзшего водоема тянулись заледенелые ветви ивовых деревьев. Они слегка покачивались, ударяясь друг о друга. Мне казалось, что я слышу их тихий хрустальный звон. Даже сейчас, под толстым покровом снега, место выглядело, как сказочное ледяное королевство. Абсолютное царство снега и льда.

— Я прихожу сюда, когда мне хочется побыть одному, — Майк откинулся назад. Его глаза были устремлены на эти владения зимы за окном. — Здесь тихо.

— И красиво, — добавила я. Мерцание за стеклом завораживало и успокаивало, заставляя ненадолго забыть обо всех ужасах, которые мы оставили позади. Я могла только представлять красоту этого места летом.

— Верно, — усмехнулся он. Я чувствовала, как он внимательно рассматривает мой профиль. — Я никогда никого сюда не приводил.

Мое сердце забилось сильнее. Что он хотел этим сказать?

Повисла пауза, нарушаемая только тихим гудением работающего обогрева. Казалось, никто из нас не хотел первым нарушать безмятежное умиротворение, которым веяло от этого чудесного пейзажа за стеклом. Но мы оба понимали, что это не может длиться вечно.

— Что ты решила насчет соревнования? — наконец спросил он.

— Это мистер Честертон попросил тебя поговорить со мной? — мой голос прозвучал равнодушно. Все это почему-то потеряло значение.

— Нет, я сам хотел. На самом деле, уже давно, — он потер лоб костяшками пальцев. — Но так и не нашел в себе смелости. Все ждал, когда подвернется момент… Жаль, конечно, что он оказался именно таким.

Я почувствовала, как он снова смотрит на меня.

— Учитель не рассказал тебе, что случилось на позапрошлом соревновании, верно?

Темнота за окном вдруг сделалась какой-то тягучей. Ветки ивовых деревьев перестали покачиваться и застыли, словно подвешенные костлявые скелеты. Пропало мерцание, красивая картина за стеклом сделалась какой-то мертвой. Словно кто-то грубо взял и смахнул волшебную иллюзию, превратив чудесное сияние за окном в то, чем это на самом деле было. Холодная обитель смерти.

— Там погибла девушка. Из твоего класса. Ее записали, — его впервые голос дрогнул, — едва ей исполнилось пятнадцать.

Грудную клетку стиснул невидимый железный кулак. Я еле могла дышать.

— Я знаю.

Об этом мне стало известно в прошлом году от Лин. Но она не знала, что именно там произошло. Все, что мне удалось понять, это то, что Майк был как-то к этому причастен. Я вдруг поняла, что боюсь и не хочу продолжения.

Почему-то мой ответ его не удивил.

— Но ты не знаешь, что мы встречались, — произнес он чужим, неестественным голосом.

Я почувствовала, что в меня всадили нож. Кровь застыла в жилах, я не шевелилась, не промолвила ни слова, пока он, с силой сжав руль, продолжал:

— Я не хотел ей зла, — бесстрастное лицо Майка застыло каменной маской, шевелились только его губы. — Я не думал, что это так далеко зайдет. Мы никогда не афишировали наши отношения, потому что такие связи… между разными цветами… здесь не поощряются. Наша сила слишком важна для них, чтобы рисковать ее смешением с менее сильными из нас.

Мне почему-то захотелось, чтобы он замолчал и больше ничего мне не рассказывал. В груди страшно и беспорядочно стучало, будто билась пойманная птица. Где-то внутри я всегда надеялась, что все это окажется простым недоразумением, что он развеет мои сомнения. Мысль о том, что Майк причастен к чей-то смерти, была невыносима.

— Три месяца тайных, коротких встреч в лесу, — невидящими глазами Майк смотрел прямо перед собой. — Она уверяла, что ничего не боится, что готова убежать со мной на край света. Говорила, что мы сможем спрятаться от них. Мне оставалось только попросить…

Я могла с легкостью представить себе эту сцену — она сидит перед ним на корточках и преданно смотрит ему в глаза, безоговорочно обещает себя. Перед Майком не устоял бы никто.

— Но я не попросил. Я не знаю, как они узнали… — его голос вновь сорвался. — Я начал подозревать только, когда ее без всякой веской причины внесли в список участников. Но убедил себя, что это всего лишь совпадение. Однако я ошибся. Они обхитрили меня.

Он закрыл глаза и хрустнул пальцами.

— Мы договорились, что она спрячется, а потом придет ко мне. Но я опоздал всего чуть-чуть. Эрик настиг ее первый. Только потом я понял, что он нарочно искал ее, — Майк сделал паузу. Он тяжело дышал, на его глаза набежала пелена страшного воспоминания. — Из-за нашей драки она испугалась и отшатнулась к ущелью. Было мокро и скользко, повсюду была грязь… Я отвлекся всего на секунду…

Он замолчал. Я смотрела в окно.

— Теперь ты думаешь, что я — чудовище? — его голос звучал сдавленно.

Я избегала смотреть на него. Потрясение было слишком велико, и мне нужно было еще несколько секунд, чтобы все это осмыслить.

Майк с силой распахнул дверцу и вышел. Прислонившись к капоту, он сжал голову ладонями.

В теплую кабину ворвался морозный воздух. Я прикрыла глаза, с наслаждением вбирая его в легкие, обрадованные этому неожиданному глотку. Чужие мрачные тайны настигали меня здесь, хочу я того или нет. Поджидали меня на каждом шагу, чтобы потом жечь душу. Когда же все это закончится? Когда я просто открою глаза — и окажусь где-нибудь на берегу лазурного океана, ощущая под пальцами теплый песок, и с наслаждением вдохну грудью морской запах. Там будет спокойно и хорошо.

Хотела бы я иметь ту волшебную силу, которая перенесет меня туда.

Помедлив, я нащупала ручку и тоже вышла.

Снег скрипел под ногами, холодный воздух жег лицо, темнота застыла, будто слушала нас. При моем приближении он напрягся и отвернулся так, чтобы я не могла видеть его лицо.

— Это не твоя вина, — я хотела положить ему руку плечо, но так и не решилась. Вместо этого встала рядом, переминаясь с ноги на ногу. — Ты хотел ее спасти. Я была там, я знаю, на что они способны.

Майк не промолвил ни слова, его мутные глаза были устремлены к замерзшему пруду.

— Ты любил ее?

Он вздрогнул.

— Ты ведь любил ее, да? — с надеждой спросила я. — Ты не мог нарочно причинить ей боль. Я думаю, она это знала.

Несмотря ни на что, мне хотелось его утешить.

Прошло целое долгое мгновение, прежде чем он ответил.

— Я хотел в это верить.

— Что ты имеешь ввиду? — от его слов мне сделалось зябко.

Боль на его искаженном лице вдруг стала слишком отчетливой. На этот раз он молчал целую минуту, словно искал в себе силы, чтобы произнести это вслух.

— Я надеюсь, что это был не просто каприз. Пойти против всех: школы, родителей, учителей — это было так соблазнительно. Тогда мне все надоело, я никого не мог больше видеть. Меня бесило, что для меня уже выбрали путь и я должен жить их жизнью. Она… она была моим бегством.

Пошел снег. Я смотрела на его точеный профиль, бледнеющий в темноте, и не знала, что думать. Майк, снова такой рассудительный и практичный, умеющий анализировать свои поступки. Он не искал легких путей или пустых утешений.

— Что было потом? — спросила я. Больше из-за того, что мне не хотелось обдумывать его ответ.

— Из-за того, что она носила синюю форму, ее смерть наделала много шума, — стиснув зубы и отрешенно глядя вдаль, ответил он. — Эрик струсил и пытался отмазаться, как мог. Меня собирались отстранить от следующего соревнования. Но мне было все равно. Я сам хотел взять вину на себя. Тогда меня позвал учитель. Он сказал, что это мой долг… перед Айрин. Мой шанс отомстить за нее.

Он снова замолчал. У меня начали замерзать пальцы, и я сунула их в карман, отчаянно пытаясь не стучать зубами. Куртка не спасала от ночного холода, но Майк словно его не чувствовал.

— Я позволил ему убедить Совет, что моей вины там не было и что это был несчастный случай, чтобы встретиться с Эриком один на один. Когда их не внесли в список, я боялся, что план провалился. Однако же, все получилось, но потом…

Он вскинул голову. Я снова очутилась там, в огромной каменной крепости, одна против охотников.

— Потом я увидел тебя, и все изменилось. Я не мог позволить, чтобы ты повторила ее судьбу, — Майк горько усмехнулся. — Только не ты. Когда ты вошла в дверь, в этом доме впервые взошло солнце. Пока я наблюдал за тобой, я понимал, как заблуждался раньше. Ты была такой чистой, такой искренней, так преданно верила в то, что говоришь… Тогда я и понял, что все, что было до этого, я делал ради собственного эгоизма. Это и был самый большой удар.

Его плечи сникли. Я не удержалась и ступила к нему.

Майк прижался ко мне всем телом. Даже через куртку я чувствовала, как он дрожит.

— Ты не желал ей зла, — пробормотала я, уткнувшись носом в его свитер и пользуясь моментом, чтобы еще раз вдохнуть его запах. На этот раз он почему-то не ускользал, как раньше.

Не ответив, он зарылся в мои волосы, покрывшиеся снежинками.

— Ты не считаешь меня еще большим чудовищем? — сквозь мимолетную брешь в его голосе проступил страх.

Вдруг до меня дошло: Майк впервые был так откровенен с кем-то. Еще никого — ни ту несчастную девушку, ни даже учителя — он не подпускал так близко.

О, если бы он знал, что даже при всем желании я никогда не смогу считать его таким…

Мои губы выдохнули тихое «нет».

Он отстранился и взял мое лицо в свои ладони. Несмотря на холод, они были теплыми и нежными.

— Почему? — он внимательно смотрел мне в глаза, словно для него это было самым важным на свете.

— Ты — мой брат, — слова вырвались у меня сами собой. Я вдруг поняла, как давно хотела их произнести. — И ты спас мне жизнь.

Майк вздрогнул. Его губы тронула слабая улыбка.

— Ненормальная семейка, верно? — его пальцы скользнули и отпустили меня. — До твоего появления я думал, что все потеряно…

Снег усилился, но мы еще стояли перед замерзшим водоемом.

— Для меня дело не в соревновании или победе, Алекс, — после паузы произнес он. — Дело в тебе. Пожалуйста, я прошу — в этот раз переступи через свою гордость. Я не могу тебя потерять.

Я смотрела в его глаза цвета дождя и не могла поверить. Майк, такой неприступный, мечта его одноклассниц, гордость семьи и один из самых подающих надежды учеников, был так же одинок, как и я. И нуждался во мне. Эта мысль одновременно и обжигала, и заставляла мое сердце биться от неведомого прежде счастья.

Даже если бы сейчас он попросил меня прыгнуть в пруд под лед, я бы сделала это, не раздумывая.

***

С утра он свозил меня к школьному завхозу мистеру Харрису, чтобы забрать комбинезон. На этот раз вдобавок к ветронепроницаемому слою в нем была теплая прокладка, а вместо широкого горла — отделанный мехом капюшон. Мысль о том, что мех был настоящим, претила, но воротить носом сейчас было бы неразумно. При местных морозах высунуть нос наружу было настоящим испытанием. И можно было только представить, во что превратятся эти двадцать четыре часа, даже если большую их часть я проведу в башне Майка.

Мы зашли, чтобы попрощаться с учителем. Он не находил себе места, то и дело вскакивал и расхаживал из угла в угол. Давал Майку советы, в том числе непонятные для меня — насчет концентрации своей силы и тренировки внимания, чтобы лучше контролировать свое животное. Он сокрушался по поводу того, что его отстранили от тренировок красных, но Майк заверил его, что все будет нормально.

— За это время Броуди удалось сильно их испортить, — ухмыльнулся он. — Это нам на руку — остальные сильно отстали.

Учитель покачал головой.

— Он спал и видел, как бы занять мое место, — он тронул магнитные шарики на своем столе и секунду наблюдал, как они постукивают друг о дружку. — Но я всегда знал, что он к этому непригоден. Слишком неуравновешен. Боюсь, как бы ни стремилась Патриция устранить любое сопротивление ее железному режиму, Совету скоро придется вмешаться. Они не потерпят, чтобы ставили под угрозу развитие дара учеников. Особенно, когда речь идет о тех, кто носит красную форму.

Мистер Честертон вдруг встал, подошел к нам и сжал меня за плечи.

— Пожалуйста, береги ее. Это самое главное, — с нажимом промолвил он.

— Обязательно. — Майк улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.

— А ты — больше никаких глупых выходок, — он щелкнул меня по носу. Учитель старался казаться веселым, но его голос то и дело предательски срывался. — Понятия не имею, как переживу эти сутки — так и знайте, что я не спущу с вас глаз. Когда это останется позади, то мы обязательно отпразднуем. Только вернитесь оба в целости и сохранности. А потом я займусь Патрицей, — хмуро пообещал он. — Ей это так с рук не сойдет.

***

— Можешь отвезти меня к Уиллу? — попросила я, когда мы покинули кабинет учителя и спустились по лестнице.

Возле губ Майка пролегла складка. Еще до этого он напомнил мне, что нам завтра рано вставать.

— Я хочу проведать его. Это не займет много времени, — попросила я.

Пусть он еще не пришел в сознание, но мне нужно было попрощаться перед соревнованием. Сказать ему, что я буду рядом, когда он проснется.

— Опа, какие люди, — голос заставил меня вздрогнуть. С другой лестницы спускались Эрик, Дилан и Кэйл Мерфи. В руках вся троица несла красные комбинезоны, которые выдавали охотникам. Их глаза были покрыты густой сетью красных прожилок, намекая на то, что они накурились травы уже с утра.

При их приближении Майк напрягся.

— Подожди меня в машине, Алекс, — произнес он, но Кэйл проворно перегородил мне путь.

Гнилая ухмылка на его лице заставила меня отпрянуть назад.

— Что тут у нас? Неужели договорчик? — Эрик угрожающе осклабился. — Что, на этот раз испугалась, Леран? Больше не хочется поиграть с нами в кошки-мышки?

Обнажив два ряда желтых от табака зубов и поигрывая сигаретой за ухом, Кэйл мерил взглядом Майка.

— Думают, это им поможет, — поддакнул Дилан. И любовно погладил пальцами вышитого золотого льва на своем комбинезоне.

— Ну, это зря, — Эрик посматривал на Майка взглядом, который мне не понравился.

Захоти он поквитаться за разбитую губу, сейчас было подходящее время. Силы были неравны, а вокруг, как назло, никого не было. Но Эрик почему-то не торопился ввязываться в драку.

— Ну что, завтра встретимся еще раз? Не шалят нервишки?

— А у тебя? — лицо Майка было бесстрастным.

Эрик сплюнул. Дилан глуповато хихикнул. В глубине его маленьких поросячьих глазок мелькнула злость.

— На этот раз мы вас сделаем, — он вызывающе насупился. — Не помогут никакие сделки. Тем более, с этой, — он кивнул в мою сторону.

— Да, после всего, что было, с ней у нас особые счеты, — сипло добавил Кэйл, с издевательским видом покосившись в мою сторону. Он выщелкнул из пачки сигарету и отточенным движением забросил ее себе в рот. — Жаль, дружка ее уже отутюжили. А то было бы интереснее.

Все трое издевательски захохотали.

Я словно получила удар под дых. Такой резкой была боль от его слов.

— Ну-ну, — Эрик небрежно погладил небритый подбородок. У меня закралось подозрение, что он задумал что-то нехорошее. — Я, надо заметить, предвидел, что будет что-то подобное… Но, к сожалению, твой братец — не тот, с кем стоит заключать сделки… — недобрая ухмылка в сторону Майка сделалась зловещей: — Все мы знаем, что они заканчиваются… — он сделал паузу и с нахальным видом поковырял между зубами, — где-нибудь на дне пропасти.

На этот раз ржали только Кэйл с Диланом. Воздух застыл вокруг нас. Желваки на лице Майка дернулись, и Эрик это заметил. Его сощуренные глаза злорадно блеснули.

Вытащив изо рта палец, он рассматривал кусок еды, застрявший в его грязном ногте. Затем цокнул языком, проверяя щель.

— Да, такая вот история. Еще не поздно, Леран. Можешь сдаться нам, и, может быть, мы тебя даже пощадим. Хотя гарантировать, конечно, не могу. Сама понимаешь — в твоем положении я бы лучше спрыгнул с крыши прямо сейчас.

— За то, что нас из-за тебя потаскали, мы с тобой разберемся, — поддакнул Дилан. — На этот раз все пройдет гладко.

— Разберись сначала со мной, — Майк смотрел на Дилана с такой убийственной выдержкой, что в это с трудом верилось. — За этот семестр я что-то не заметил, что ты умеешь что-нибудь кроме идиотских угроз.

Дилан уставился на Майка. Затем отшвырнул зимний костюм для соревнования, который до этого любовно сжимал, и шагнул к нему, закатывая рукава.

Но Эрик успел быстрее.

— Завтра, Дил, завтра, — успокаивающе произнес он, отталкивая его рукой назад. — Кто здесь ничему не научился, так это ты, — он в ярости ткнул в Майка указательным пальцем. — Похоже, в прошлый раз ты так ничего и не понял. Из вас двоих только у Николь есть мозги, а тебе все хочется построить из себя этакого особенного… Думаешь, что сможешь спасти ее там? Ну что ж, так даже лучше — завтра мы тебя снова проучим. На этот раз — навсегда.

— И не он один такой, кстати, — с ехидной ухмылкой Кэйл пожевал сигарету. — А ты у нас популярная, — он легонько толкнул меня в плечо. От выражения на его лице мне стало не по себе. — Глядишь, и я обращу внимание.

Двое его приятелей смачно расхохотались. После того, как миссис Джеймс удалось отменить наказание, настроение у обоих заметно улучшилось.

— Убери руки! — Майк оттолкнул его, но я придержала его ладонью. Ситуация была взрывоопасная.

— Потише, чувак, — Кэйл тем не менее отступил назад. — Увидимся завтра, родственнички. Вот это будет забавно.

Дилан подобрал свой костюм.

— Кстати, я получу огромное удовольствие поиграть с твоей подружкой. Когда поймаю ее. — Слова Эрика вонзились копьем в самое сердце. Должно быть, я побледнела, потому что он довольно ухмыльнулся. — Я уже слышал что-то такое от Марлоу, которая говорила, что вы о чем-то недавно трепались… Но только когда она вызвалась за тобой, окончательно сообразил, что ты с ней снюхалась. А после — займусь и твоей собачкой. Как бы ты его ни прятала, я найду.

Кэйл и Дилан довольно хрюкнули, сверля меня злобным взглядом.

Закончив со мной, Эрик снова повернулся к Майку.

— А ты знай, что на этот раз мы стопроцентно пойдем на первое место. Можешь передать это своему дружку.

И троица, ехидно насвистывая, направилась к выходу.

Всю дорогу до дома Клиффордов Майк молчал.

— Я быстро, — тихо произнесла я, когда он остановился напротив их коттеджа. Он не отреагировал, только достал из кармана телефон.

Когда я оглянулась возле входа, он с кем-то говорил.

— О, детка, — миссис Клиффорд обняла меня на пороге. Она выглядела измученной: красные, опухшие глаза, обкусанные губы, ни следа прежнего румянца. Но что еще хуже — на ее некогда таком молодом лице за сутки прибавилось несколько морщин. От их вида у меня заныло сердце.

— Хорошо, что ты смогла заскочить. Останешься на ужин? Я приготовила индейку, запеченный картофель и пирог с абрикосами, — она тараторила, напрасно пытаясь скрыть волнение. — Хоть накормлю тебя перед… перед…

Она не удержалась и отвернулась, утерев глаза краешком передника.

— Я в порядке, Мэгги, правда, — заверила я ее. — Как Уилл?

— Извини, — всхлипнула она. — Как подумаю, что завтра опять… прямо сердце кровью обливается… Ох… — она набрала в легкие воздух. — Уилл… Лихорадка немного спала, но он всю ночь стонал и ворочался. Мы с Джоном не сомкнули глаз. Нужно было его держать, чтобы не перевернулся на спину и не сдернул повязки. Он успокоился только час назад. Даже один раз пришел в себя. Думаю, это хороший знак…

— Можно мне его увидеть? — я расстроилась, что меня не было рядом, когда это случилось.

— Конечно, дорогая. Пойдем.

Всю дорогу до комнаты Уилла миссис Клиффорд не выпускала моей ладони из своей дрожащей руки. Дай ей волю, она бы так и держала меня до завтрашнего утра.

— Как его спина?

— Чуть-чуть лучше. Утром Стелла… медсестра… она, кстати, присматривала за тобой в больнице, если ты помнишь…

Я сказала, что не помню.

— … в общем, она заскочила и принесла мазь, — миссис Клиффорд тихонько отворила дверь и на секунду застыла, с тревогой прислушиваясь. Дыхание Уилла все еще было хриплым, и она вздохнула. — Спит… Ну знаешь, которую мне было бы ни за что не достать.

Я кивнула, не в силах отвести взгляд от Уилла. Синяки под сомкнутыми глазами выступали чернильным пятном на бледной коже.

— Но ее так мало. Это все, что она смогла унести, чтобы никто не заметил, — маленькая баночка рядом с кроватью опустела уже наполовину. Миссис Клиффорд сжала ее в кулаке, словно это было ее самым дорогим сокровищем. — Зато благодаря ей удалось залечить самые страшные рубцы и снять лихорадку.

Да уж, Уилл и правда выглядел пусть ненамного, но все же лучше, чем вчера.

— Я вас оставлю, — прошептала она. — Все-таки накрою пока на стол. Не могу отпустить тебя, не накормив.

— Не надо, Мэгги, — я удержала ее. — Да и меня ждут…

Мне не хотелось говорить, что это Майк, но она, кажется, и сама поняла.

— Я только побуду несколько минут с Уиллом.

— Хорошо, детка. Я рада, что ты все-таки согласилась, — она погладила меня по голове и вышла, тихонько притворив за собой дверь. — Если что, позови меня.

Я опустилась рядом с ним на колени. Уилл лежал на животе, его спину скрывал толстый слой марли. Сейчас без уродливых окровавленных полос, как раньше — действие чудесной мази, которую по душевной доброте занесла Стелла.

— Я здесь, Уилл, — прошептала я, убирая локон темных волос с его лба. — Я пришла попрощаться.

Мне так хотелось, чтобы он снова пришел в себя, пока я тут. Но я понимала, что это будет чудом — он все еще был слишком слаб.

— Меня не будет всего двадцать четыре часа, — я постаралась не думать, сколько всего может произойти за это время. — Пожалуйста, поправляйся, хорошо? — Его губы потрескались от мучавшей его лихорадки, лицо сильно осунулось, но это по-прежнему был Уилл. Тот, который скинул веревку из простыней вниз, когда понял, что может спасти только нас. И тот, который уберег меня от указки миссис Джеймс, приняв удар на себя. И тот, который всегда был рядом.

Я с нежностью провела пальцами по его свисающей с кровати ладони и слегка сжала ее. Но Уилл все еще витал где-то в полумраке своего сознания. На меня вдруг накатила странная тоска. Появилось чувство, что я прощаюсь с ним навсегда.

— Мы все за тебя волнуемся… — произнесла я, стараясь отогнать это неприятное ощущение прочь. — Если бы ты только знал. Твоя мама совсем не спит, и твой отец приехал, чтобы быть рядом. Джин приходила несколько раз, она сильно переживает…

Ничего. Я вздохнула.

— Ладно… Мне пора.

В последний раз взглянув на него, я поднялась с колен. Пушистые ресницы слегка вздрогнули, но, может быть, это лишь игра теней.

— Але…Алекс, — его хриплый голос настиг меня уже на пороге. Вздрогнув, я обернулась и кинулась к нему.

— Уилл!

Он не без труда разлепил глаза.

— Где… где кулон?

— В надежном месте, не волнуйся… — из моего горла вырвался судорожный полувсхлип. Даже сейчас он думал об этом!

— Будь здесь, когда я совсем приду в себя, — слова давались ему с трудом. Голос то и дело срывался на хрип.

— Конечно. Я буду, обещаю!

Сейчас я бы пообещала ему все, что угодно, лишь бы он очнулся и больше не проваливался в эту свою черную бездну за границей сознания. Так я знала, что он жив. Что он будет в порядке.

— И… — он закашлялся, — Прости, что я не могу быть рядом…

У меня на глаза навернулись слезы. Он все еще беспокоился обо мне, хотя сам лежал, избитый и искалеченный, весь в бинтах.

— Не делай глупостей, ладно? Пообещай мне.

— Ох, Уилл, — я прижалась к нему лбом. — Не волнуйся. Я не успела рассказать тебе — я буду с Майком.

— Хорошо, — казалось эта мысль принесла ему невыразимое облегчение. Он снова прикрыл глаза.

— Поспи, — я провела рукой по его лбу, как до этого делала миссис Клиффорд. — Все будет хорошо.

— Алекс, я давно хотел тебе сказать, — слабым движением он стиснул мои пальцы. — Тогда в сарае… Я не злился на тебя из-за Джейка… Наоборот, твои слова ему… Я рад, что ты это сказала. Ради этого стоило отправиться на соревнование. Я люблю тебя, Алекс.

Меня затопило нежностью.

— Ох, Уилл, — повинуясь внезапному порыву, я поцеловала его. Его губы были горячими и шершавыми, но мне это не мешало. Это длилось недолго, потому что он снова закашлялся.

Я отстранилась и провела пальцами по его щеке.

— А сейчас отдыхай. Я хочу, чтобы к моему возвращению ты поправился.

— Только вернись, — пробормотал он, снова проваливаясь в темную, мрачную, наполненную лишь ему ведомыми образами и звуками пустоту.

***

Остаток вечера я провела с Майком. Этому предшествовало долгое прощание с родителями Уилла (Мэгги никак не могла меня отпустить и все время всхлипывала) и с Джин, которая прибежала после звонка миссис Клиффорд, чтобы обнять меня на прощание.

— Пожалуйста, будь осторожна, — прошептала она. — Мистер Броуди использовал новые зелья для их зверей. Я не знаю, как они действуют, но я слышала, что Эрику и Дилану миссис Джеймс специально приготовила что-то особенное. Они держат это под большим секретом.

— Им это не поможет. — На Майка, которому я пересказала ее слова, это не произвело впечатления.

Что касается меня, то я бессильно стиснула кулаки. Миранда Белл заплатила высокую цену за пузырек с лекарством, но на миссис Джеймс правила не распространялись. Ей позволено все.

— Кстати, я все хотела тебя спросить… — Майк отвлекся от созерцания зимнего пейзажа за окном и повернулся. Я отчего-то зарделась. — Где ты провел летние каникулы?

Николь прожужжала все уши своим отдыхом в Италии. А вот где был Майк — до сих пор оставалось для меня загадкой.

Уголки его губ приподнялись.

— Почему тебя это интересует?

Я пожала плечами. Сама не знаю, почему.

— Красивое место, даже красивее, чем это, — он снова смотрел вдаль, будто видел что-то перед собой. — Когда-нибудь я тебя туда возьму.

От этого простого обещания у меня внутри все всколыхнулось от счастья.

Завтра мне предстояло снова отправиться на соревнование. Без Уилла, но с Лин, которая вознамерилась на этот раз пойти по моим стопам и не сдаваться. Как она отреагирует на то, что на этот раз я собираюсь уступить? Потому что так просил Майк. Потому что он не хотел меня потерять. И я ни за что на свете не разрушила бы эту хрупкую близость между нами. Но это будет завтра. А сейчас, прильнув к его плечу, я впервые за долгое время ощутила себя дома.

Глава 11. Когда разверзается бездна

Ночь перед соревнованием выдалась мрачной и темной. Непривычно тревожной. Мне хотелось увидеть звезды, но их опять не было. Я едва сомкнула глаза, как за облепленным снегом окном уже забрезжил холодный рассвет. Тут же зазвонил будильник.

Одеваясь, я думала, как все это странно. Сегодня у всех начнутся экзамены, а рождественский бал состоится уже в пятницу. Но большинство учеников, конечно же, примкнут к экрану своих компьютеров или смартфонов. Как сказал учитель, в этот раз смотреть разрешили всем — новый метод устрашения от миссис Джеймс, которая намеревалась доказать всем, что в соревновании побеждают только охотники. Что ж, теперь ей, похоже, не придется волноваться.

Снизу донеслись обрывки разговора между Майком и его матерью. Он проходил на особенно повышенных тонах. И когда он зашел за мной через минуту, на его лице все еще лежала хорошо заметная тень раздражения.

— Она не хотела, чтобы ты вез меня? — я старалась не глядеть на огненного льва на его красном комбинезоне. Под ним — специальная утепляющая спортивная одежда известной марки. Штаны заправлены в высокие спортивные ботинки, которым позавидовал бы любой знающий толк профессионал. Белокурые волосы, как обычно, уложены кверху гелем. Надо признать, что в зимнем костюме, который выдали охотникам для состязания, Майк был еще более хорош, чем в летнем.

— Оставь. Сейчас надо сосредоточиться на том, что случится в следующие двадцать четыре часа.

Он потянулся на заднее сиденье и бросил что-то мне на колени.

— Вот. Это куда лучше, чем то, что выдали вам.

Я развернула сверток. Вещь оказалась тонким, облегающим костюмом из прочного материала, который покрывал все тело, руки вместе с пальцами и имел запас для головы. При желании в него можно было спрятать чуть ли не все лицо, оставив щели только для глаз.

Судя по маленькому размеру костюм явно был женским.

— Откуда это у тебя? — спросила я, крутя его в руках.

— Для наших заказали. Это одевают под одежду. В нем ты точно не замерзнешь, пока мы будем там.

— Тебе же нельзя давать его мне, — я вдруг вспомнила о правилах. — Если это заметят…

Он насмешливо поджал изящно очерченные губы.

— Об этом не переживай.

— Но… — Плевать на мороз. Я не могла позволить, чтобы с Майком приключилось то же, что и с мисс Белл! Она, кстати, прислала мне записку, уверяя, что с ней все в порядке, и, подобно миссис Клиффорд, умоляла на этот раз не делать глупостей и во всем слушаться Майка.

— На этот раз ведьме не подкопаться, — расслабленно отозвался он. — Сам Совет одобрил. Точнее, ты знаешь кто. Так что, давай, одевайся.

Пока он ждал снаружи на обочине, я быстро натянула на себя черный костюм. Разница почувствовалась сразу же — благодаря эластичности он сидел как вторая кожа, а особый материал регулировал тепло внутри. И что самое замечательное — совершенно не мешал под остальной одеждой. В отличие от тех, кому выпала доля играть роль «добычи», девушкам красных не придется волноваться о том, как провести двадцать четыре часа на морозе. «Благодаря Рафаэлю и мне тоже», — подумала я, шевеля обтянутыми в тонкую ткань пальцами, которая защищала их лучше самых теплых перчаток. Неожиданный подарок от Главы Совета был не просто шикарным. Он мог спасти жизнь. Интересно, знал ли он про наш договор?

— Ты помнишь то место в храме? — спросил Майк, когда мы возобновили поездку.

— Где ты…

«Где ты меня почти поймал», — чуть не сорвалось с языка, но я вовремя спохватилась, дотронувшись пальцем до резинки, которой сегодня собрала косу. Той самой, которую он так долго хранил.

— Да, — он не повел и бровью.

— Помню. — Если бы он только знал, сколько раз я проигрывала в голове тот момент…

Майк бросил быстрый взгляд на свои крутые спортивные часы.

— Теперь все будет по-другому. Обычно в первый день все не торопятся, сначала обустраивают лагеря и только ночью выходят на охоту. Но теперь у нас только сутки, поэтому действовать все начнут сразу. И это плохо.

Мои воспоминания с соревнования подтверждали его слова. В первый день охотники занимали свои дозорные башни и расслабленно тянули время, жаря мясо и подзадоривая друг друга. Все начиналось только ночью.

— Думаю, Эрик оставит Камиллу и Мориса занимать лагерь, а сам с его тупым дружком ринется прочесывать крепость. Потом Карлайл, скорее всего, к ним присоединится. Предполагаю, что в этот раз они будут охотиться втроем, а она — охранять лагерь.

— Почему не Морис? — в прошлый раз Камилла принимала активное участие в «охоте», поэтому слова Майка вызвали у меня легкое удивление.

— Насколько я заметил, сейчас Камилла с Эриком рассорились, — ответил он. — Если бы у нее была возможность выбирать, то не думаю, что они снова были бы в одной команде. Она — не дура, и с самого начала была против того, чтобы переступать дорогу Джейку. У нее всегда были на него свои планы, но теперь это уже в прошлом, — хмыкнул он. — Она винит в этом Эрика. Но он, хоть и придурок, на этот раз тут совершенно ни при чем.

В его голосе сквозила вполне уловимая ирония. Я отвернулась и посмотрела в окно.

— К тому же для него это лучшая стратегия. Сейчас зимой, когда все решит выносливость, от нее будет мало толка на охоте, и он это прекрасно понимает. Но пока она будет сидеть в башне, он может быть спокоен, что никто не нападет и не отберет его очки.

Да уж, Камиллу любили и побаивались. Такая тактика могла оправдать себя, когда времени позарез, а нужно и охотиться, и охранять лагерь от других.

— Вам, как всегда, дадут фору в один час. Но назначать место встречи рядом будет слишком опасно, так как с сигналом все начнут рассеиваться по крепости.

— А что, если я приду к твоей башне? — я избегала упоминать Джейка, но в этот момент не могла не подумать, что он тоже будет там. От этой мысли все внутри свело судорогой.

— Нет, — он покачал головой. — Эрик видел нас вместе и будет предвидеть такой вариант. Поэтому тебе лучше уйти подальше, я сам приду за тобой. Тот заброшенный храм подойдет лучше всего.

Машина въехала в ворота школы. Мое сердце забилось сильнее. Я пыталась не поддаваться страху, но желудок скрутил спазм. Воспоминания с прошлого соревнования ожили и закрутились в голове. Я обрадовалась, что с утра не смогла взять в рот ни крошки, а то меня стошнило бы прямо в его салоне.

— По снегу у тебя займет часа четыре добраться туда. Иди и не останавливайся. Я пока отвлеку Эрика и постараюсь тебя опередить. Поняла?

Я кивнула, сжимая рукой свои маленькие ручные часики.

— Майк, есть кое-что еще…

Я судорожно вздохнула.

— Я буду не одна…

Он оторвался от дороги и непонимающе развернулся ко мне.

— Со мной будет Лин. Она… она носит желтую форму… Помнишь, на построении — та, которую выбрал Эрик. Я хочу, чтобы ты защитил и ее. Обещаешь?

Он нахмурился.

— Алекс, ты ведь понимаешь, что это — соревнование. Мне плевать на Эрика. Но с ними вдвойне тяжело, потому что…

Он не договорил, словно опасался меня обидеть.

— Потому что вы можете ими управлять, — закончила за него я. — Да, я знаю.

Это не было для меня новостью. Я видела, как послушно шли к охотникам их желтые «жертвы», стоило им оказаться в их поле зрения. Даже те, которые не хотели делать этого по собственной воле, в итоге просто не могли сопротивляться красным, которые умели управлять людьми.

— Пожалуйста, Майк. Она — моя лучшая подруга, я не могу позволить, чтобы она попала к Эрику. Сделай это ради меня! — взмолилась я.

— Ладно, — по его голосу было понятно, что эта идея ему не нравилась, но он уступил.

— Спасибо, — я благодарно коснулась его руки на руле обтянутыми в черное пальцами. Майк подхватил их и крепко сжал.

***

И вот я снова здесь, смотрю на заснеженное пространство крепости за железными прутьями решетки. Зимой она совершенно преобразилась. Серые валуны почти полностью исчезли под белыми заносами. Вместо прежних полуразвалившихся каменных строений передо мной простирался настоящий ледяной лабиринт. Большинство дорожек в нем специально расчистили для охотников, которые вместе со своими ужасными монстрами совсем скоро разбредутся по многовековой крепости, снова сражаясь за звание победителя.

Впрочем, затхлое помещение клеток, где мы ждали своей очереди, осталось таким же, каким я его помнила — мрачным, тесным, наполненном страхом и сознанием безысходности ожидающих здесь участников. Тех, кому не повезло родиться «красными» и которым снова предстоит выступить в роли «добычи», на которую будут охотиться ради первого места.

Я подумала о Лин, которая в своем желтом зимнем комбинезончике и с непримиримой решимостью в глазах стояла за стеной от меня. Она больше не боялась. Она собиралась сделать это в память о Дине. Это то, что она сказала мне, пока мы летели сюда над замерзшей гладью озера — путь, который в прошлый раз я проделала с Эриком, Диланом и Эндрюс. Но на этот раз охотники и их будущая «добыча» летели отдельно. Как и должно было быть.

Построение прошло быстро. Я и глазом моргнуть не успела, как нас погрузили на вертолеты. Такое чувство, что все хотели как можно быстрее дать красным переиграть первые места, оставить это все позади и наконец-то разъехаться на долгожданные каникулы.

Пока им и некоторым синим участникам делали тату (мне, конечно, не разрешили взять с собой животное. Да и я только обрадовалась, что Кения осталась в безопасности у мистера Честертона, который пообещал за ней как следует присматривать), мы с Лин, взявшись за руки, смотрели на почти целиком исчезнувшие в тяжелых серых тучах заснеженные верхушки гор. В их зловещем молчании таилась хорошо знакомая угроза.

— Привет, — голос был смутно знаком, и я оглянулась. Великан с безумно взъерошенными черными волосами и шрамом на левой щеке доставал что-то из ящиков с инструментами рядом с палатками персонала. Их работой было следить за ходом соревнования в крепости и обслуживать техническое оборудование, например, камеры, через которые за соревнованием наблюдали Совет и остальные. А также вмешиваться, если что-то пойдет не так. Я предполагала, что чуть ли не главным их заданием было заботиться о том, чтобы никто из охотников не пострадал или быстро эвакуировать их в случае беды. То, что красных берегли здесь, как зеницу ока, я поняла уже давно.

Меня вдруг обожгло изнутри. Кусочек памяти всплыл откуда-то из недр подсознания и болезненным воспоминанием завибрировал в голове. Я, мокрая и истекающая кровью, бездумно смотрю на этот уродливый, кривой, багровый шрам, пока он, кому-то что-то крича, несется со мной на руках к вертолету спасателей.

От неожиданности я застыла и не могла произнести ни слова.

— Опять они тебя сюда послали, — он осуждающе покачал головой. — И дай угадаю — у тебя снова нет своего животного.

— Нет, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от безобразного рубца, который рассекал его большое лицо от глаза до подбородка.

— Ну-ну… Чего от них еще можно было ожидать. Старые, трусливые подонки, — с внезапным ожесточением произнес он. — Кстати, мы, кажется, так и не познакомились, — он отставил в сторону маленький чемоданчик и протянул мне широкую ладонь. — Я — Грег.

— Алекс, — немного помедлив, я вложила ладошку в его огромную ручищу.

— Я знаю, — он вдруг накрыл ее своей второй. Я даже испугалась, потому что его грубое лицо вдруг исказилось в странной гримасе. Будто бы это я чем-то причиняла ему боль, а не он мне своим каменным рукопожатием.

Мне даже пришлось попросить, чтобы он меня отпустил, потому что кости уже начали нехорошо трещать.

— Извини, — к моему облегчению, он выпустил мои онемевшие пальцы. Я сжала и разжала их, на всякий случай отодвинувшись подальше. — Иногда забываюсь… Просто хотел успеть сказать, что рад, что ты в порядке…

— Спасибо, — ответила я, потому что Лин пихнула меня в бок.

— Ну да ладно. Пойду я. Будь осторожна. И… да хранят тебя звезды, — вдруг бросил он. Потом резко отвернулся и зашагал прочь.

Я оторопело уставилась в его удаляющуюся спину.

— Он тоже несколько раз навещал тебя в больнице, — произнесла Лин, тоже глядя ему вслед. — Хороший человек.

Я не знала, что ей сказать. Меня он отчего-то пугал.

Когда сверху на помосте охотников уже наметилось какое-то движение, я снова вспомнила об этой встрече. Почему он упомянул звезды? Совпадение или нечто большее?

В доносившихся сверху звуках сквозила неприкрытая враждебность. Казалось, там быстро назревал ураган. Даже теперь (а может быть, особенно теперь), когда им дали все переиграть, охотники еще больше ожесточились друг против друга. Но всем, включая нас, было ясно, что основная борьба в предстоящие часы разгорится между двумя главными соперниками — Джейком и Эриком. И в этот раз, всем, включая охотников, которые встанут у них на пути, придется худо.

На ледяной стене вспыхнул большой экран. Бесстрастное лицо Рафаэля на фоне окружающего снега — словно сам древний бог спустился на землю, чтобы явить простым смертным свой лик. Я почему-то подумала, что если бы всемогущий и всесильный Зевс на самом деле существовал, то он бы выглядел именно так. На этот раз речь Главы Совета была короткой и отрывистой, и совсем не такой торжественной, как в прошлый. Пока он обращался к охотникам наверху, я невольно притронулась к черной ткани, плотно обтягивающей мое тело. Внутри вдруг закралось знакомое ощущение, что меня опять проверяют. Зачем он мне его дал? Неужели не осознавал, что, захоти я все повторить, его подарок только что подарил мне такую возможность. Или, наоборот, осознавал и дал мне выбор? Будто в ответ, он перевел затягивающие, словно бездна океана, глаза на меня — и экран потух.

Страх растекся внутри комковатой слизкой жижей. Заледеневшая решетка медленно поползла вверх.

И снова я была перед помостом охотников. Словно один из кошмарных снов, преследующих меня после прошлого соревнования, вдруг воплотился в реальность. Знакомые страхи и боль, которые немного притупились благодаря заботе, которой, как могла, окружила меня миссис Клиффорд, снова ожили, наполняя каждую клеточку безотчетным, животным ужасом. Их чудовищные хищники — накаченные наркотиками и подвергшиеся генетическим улучшениям твари, которыми они управляли — обрадованные неожиданной возможности покинуть свои клетки в школьном подземелье, нетерпеливо скребли и грызли край помоста, мечтая поскорее броситься в погоню.

Кто-то взял меня за руку — Лин. Ее широко распахнутые глаза тоже были устремлены вверх, туда где злобно горели угли неестественно ярких глаз. Как бы ни старалась она подавить свой страх, маленькая ладошка, сжимающая мои пальцы, дрожала. Эрик наверху нехорошо ухмыльнулся, зрачки его глаз сузились от предвкушения двойной охоты — теперь на нас обеих. Это привело меня в чувство, заставив позабыть о собственных страхах.

— Все будет хорошо, Лин, — шепнула я, думая о том, что теперь самое главное — защитить ее от Эрика. — Постарайся не смотреть.

— Что будет дальше? — непослушными губами спросила она. — Куда мы пойдем?

— Мы справимся, не волнуйся. У меня есть план.

В ту же секунду прозвучал первый сигнал рога.

Другие ребята затряслись от ужаса на своих местах, специально помеченных для «добычи». С нашего класса никого, кроме меня, на этот раз не было: на место Уилла почему-то никого не отправили. Так что из «синих» остались только я и трое парней-старшеклассников — вожделенные мишени, равные для охотников двадцати очкам. Я с удивлением отметила, что среди желтых был Том Моллиган, который уже успел побывать на позапрошлом соревновании, после которого чуть не остался без ноги. Не знаю, кто его выбрал, но меня поразил его странно равнодушный вид, с которым он взирал на раскинувшуюся по горным холмам обледенелую крепость. Будто бы ему было все равно, что он снова оказался здесь.

Я старалась держаться для Лин, но второй сигнал отозвался инстинктивным содроганием внутри.

Не знаю, что было сказано здесь до речи Рафаэля, но на лице Майка, который все утро сохранял хладнокровие, проступила отчетливая тревога. Незаметным жестом он снова показал мне на часы. Джейк в точно таком же красном зимнем костюме и ботинках до середины голени не отрывал от меня странно застывших глаз. Его черный лев с огненной гривой, которого я хорошо помнила с прошлого соревнования, грозно рычал на безобразную гиену и здорового бурого медведя, которые открыто задирали его, приближаясь то сзади, то сбоку, но Джейку, казалось, было все равно. Ненавидя его всем сердцем за то, что он отказался сделать что-то для Уилла, я отвернулась.

«Я буду там не с ним, а с Майком», — мысленно повторила я.

Третий сигнал заставил всех броситься врассыпную. Хищники взревели, и их хозяевам пришлось приложить усилия, чтобы они остались на месте — их зрачки угрожающе вспыхнули.

— Пошли, Лин, — я повернулась к ним спиной, чувствуя, как ее сверлят несколько десятков горящих жаждой мщения глаз. — Время уходить.

***

Мы быстро шагали вперед. Хоть это и напоминало оживший кошмар, я не могла не отметить, что в это время года крепость выглядела иначе, чем я ее помнила. Вокруг были сплошные владения льда и снега. Я вдруг поняла, что во время обсуждения места встречи мы с Майком не предусмотрели одну проблему — ориентироваться в этих условиях было невероятно тяжело. В прошлый раз, когда я наткнулась на тот полуразрушенный храм, вокруг были каменные арки, лестницы и тенистые площадки. А теперь, когда большая часть знакомых зданий скрылась под одинаково толстыми сугробами, я поняла, что отыскать то место будет непросто. Но это было далеко не все, о чем теперь предстояло подумать.

— Вот черт…

— Что? — испугалась Лин.

Я указала на снег позади нас.

— Мы оставляем следы.

Стоило нам свернуть с расчищенных дорожек и углубиться в проходы между заледеневшими камнями, как на снегу за нами потянулся вполне видимая дорожка. Если, как говорил Майк, охотники действительно сразу ринутся в погоню, то нас найдут в два счета.

— Может, вернуться назад? — озабоченно предложила она.

Снег на расчищенных тропинках был довольно плотно утрамбован. Пока не начался новый снегопад, это было единственное место, по которому мы могли бы преодолеть некоторое расстояние незаметно. Но я покачала головой.

— Там они пойдут в первую очередь. В прошлый раз они ленились отходить далеко от своих башен. Не думаю, что сейчас они захотят плутать по сугробам.

— Ну… ну тогда остается чем-то заметать, — она огляделась в поисках подходящей ветки.

— Нет, не выйдет, — я посмотрела на часы и снова подумала о Майке. — Мы потеряем слишком много времени. Нужно идти вперед, у нас всего сорок минут до того, как начнется охота. Нам надо успеть отойти подальше.

— Куда мы вообще идем? — подправив варежки, полюбопытствовала Лин, когда мы возобновили наш путь.

Я помрачнела. Как бы я ни откладывала этот разговор, рано или поздно придется признаться.

— Лин, мне пришлось пообещать кое-что…

— Что? — в голосе Лин не было подозрения. От того, как слепо она мне доверилась, заныло сердце.

Черные зрачки камер, вмонтированных прямо в лед, следили за каждым нашим шагом. От их вида стало только хуже, и я сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги, которые то и дело утопали в снегу, заставляя себя не смотреть вверх.

— Что в этот раз не буду убегать.

Наступившая позади меня тишина говорила о том, что Лин остановилась.

— Что ты имеешь ввиду? — тихо произнесла она.

Подняв лицо к свинцовому небу, я тоже замедлилась и постаралась придать своему голосу безразличное звучание:

— Нам надо добраться до храма, он в нескольких часах ходьбы отсюда. Майк встретит нас там. С ним мы обе будем в безопасности.

Лин молчала. Я боялась посмотреть на нее.

— Это из-за Эрика? — наконец спросила она. Ее голос дрогнул. — Если ты делаешь это из-за него, Алекс, то не нужно. Я не боюсь его.

— Не только, — я вздохнула.

— Тогда почему?

Я буквально ощущала исходящие от нее волны отчаяния. Лин так надеялась, что в этот раз я собираюсь повторить свой «подвиг», каким она его видела. А именно — не дать красным меня поймать.

— Все намного сложнее, Лин…

Но, распахнув глаза, в которых сквозила растерянность, она ждала объяснения.

— Если это из-за меня, то я не хочу, чтобы ты это делала, — произнесла она тоненьким голоском, отчаянно сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Внутри меня все сжалось.

— Ты не понимаешь, — я повернулась к ней. Мне тоже было тоскливо, но мистер Честертон был прав — теперь я не могла думать только о себе. — Посмотри на свою одежду.

Зимние комбинезоны желтых, как и наши, были далеко не такими теплыми, как те, которые выдали красным охотникам. Учитель оказался прав насчет коварного плана миссис Джеймс лишить нас всякого желания даже думать о каком-то побеге.

— Мы провели здесь всего полчаса, а ты уже трясешься от холода. — Она спохватилась и попыталась унять пробирающую ее дрожь, но я видела, что на самом деле она уже начала замерзать. — Сейчас совсем не та же ситуация, как летом. Долго нам так не продержаться.

Я, конечно, немного слукавила. Благодаря подарку Рафаэля сама я не ощущала холода и могла бы спокойно провести снаружи все двадцать четыре часа. Если бы не все, чем на этот раз была связана.

— Мы где-нибудь спрячемся…

— Где? — я обвела рукой белое пространство. — Ты видишь здесь хотя бы одно укрытие? Скоро их звери начнут погоню по нашим следам на снегу, и все закончится быстрее, чем ты можешь себе представить. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Нам нужно добраться туда и встретиться с Майком, прежде чем нас настигнет кто-то другой.

Но Лин по-прежнему не сдвинулась с места, и я вернулась к ней.

— Я знаю, что это не то, что ты думала и из-за чего вызвалась участвовать. Но кое-что изменилось… На этот раз я просто не могу поступить по-другому. Дело не только в том, что я пообещала Майку. Кафе тоже под угрозой. После того, что случилось с Уиллом, я просто не могу позволить, чтобы их семье причинили еще вред. Пожалуйста, пойми, Лин.

К тому же угрозы Эрика не выходили из головы.

— И если с тобой что-то случится, я этого не вынесу, — я обняла ее за плечи. — Просто послушай меня, хорошо? Это того не стоит. Они того не стоят.

Я постаралась не думать, какое моральное удовлетворение получают сейчас красные, наблюдая за нами через экраны. В этот раз, как говорил учитель, надо было проявить ответственность. Я взяла ее за руку, как когда-то в кабинете политологии взяла меня Джин. Решительно и твердо.

— Пойдем, у нас осталось мало времени.

Наша задержка стоила нам еще десять драгоценных минут. Лин не стала упираться, но какая-то искра в ней потухла.

Пока мы брели, я пыталась восстановить в памяти тот путь, который привел меня в храм. Теперь в отсутствие наземных ориентиров приходилось пользоваться раскиданными по высокой двойной стене башнями охотников, которые скоро вновь оживут. Пока их не захватили и не поменяли хранившийся в голове распорядок, я быстро восстанавливала в голове картинку, мысленно пометив для себя те башни, которые теперь могли служить мне картой.

«Это случилось после того, как я провалилась и ударилась бедром», — вспоминала я, пока мы брели по снегу. Чем дальше мы углублялись, тем тяжелее становилось идти. Дыхание то и дело сбивалось от усилия, которое приходилось прикладывать, утренний морозный воздух жег легкие, и Лин сзади снова начала зябнуть. Нужно было торопиться.

«Когда Майк и Джейк ушли, я вылезла и увидела… — Я зажмурилась, с силой вызывая воспоминания, которые привыкла подавлять. — Кажется, башню близняшек…» Перед глазами возник развивающийся в сумерках герб с их ужасными змеями, которые шипели в мою сторону на помосте.

Я подняла голову. Край знакомой, немного покосившейся башни виднелся вдалеке.

«Потом я побрела дальше и чуть было не наткнулась на Эрика, когда они поймали того парня», — ужасная сцена снова промелькнула в голове. В отличие от них, я тогда находилась на холме. Это было… Я поднялась на цыпочки. Возвышение, показавшееся мне знакомым, находилось напротив башни с полуразрушенной стеной. Кажется, ее занимал кто-то, кто управлял огромной пятнистой пантерой с горящими рубинами вместо глаз. Как я ни старалась, я не смогла припомнить его имя.

Значит, идти нужно в ту сторону.

Мы не прошли и четверти того, что я планировала, как вдруг протяжно затрубил рог. Сигнал, что охота началась. Словно вторя ему, крепость сотряс рев окончательно разбуженных адреналином животных. Казалось, земля под нами содрогнулась — это они спрыгивали с помоста и, управляемые хозяевами, уже врывались в ледяной лабиринт по нашим следам.

Я посмотрела на часы — как же быстро прошел час!

— Не останавливайся, Лин, — вопреки накопившейся в мышцах усталости, я продолжала тащить ее за собой. — Мы еще далеко.

По рыхлому, глубокому снегу бежать было невозможно, но мы, как могли, ускорили шаг. Знакомые звуки боев за самые лучшие башни уже доносились сзади. Но на этот раз они были менее оглушающими, чем я их запомнила. Наверное, из-за того, что, как сказал Майк, большая часть охотников сейчас мчится за нами по крепости — в этот раз лагерю почти не придавали значение из-за того, что охота была короткой. В этот раз все было нацелено на победу.

Вдруг позади раздался характерный скрип ботинок по снегу — кто-то шел по нашим следам. Мы с Лин испуганно застыли и обернулись. Наши сердца отплясывали чечетку. Неужели нас уже догнали!

— Надо где-то спрятаться, — я завертела головой, и Лин последовала моему примеру. Но вокруг, как назло, были одни сугробы и ледяные глыбы.

— Тут негде, — с ее губ сорвался отчаянный стон.

— Побежали!

Мы приготовились рвануться вперед из последних сил, как вдруг сзади раздалось:

— Подождите!

Хриплый голос не принадлежал никому из охотников. От неожиданности мы подпрыгнули.

— Это я. Меня зовут Том, — прихрамывая, парень, в котором я узнала безразличного ко всему Моллигана, вышел из-за сугроба с поднятыми руками. — Я не причиню вам зла.

— Что тебе надо? — резко спросила я. Кто знает, что он задумал или на кого работает. Это могла быть какая-нибудь коварная уловка Эрика.

— Я его знаю, Алекс. Мы учимся в одном классе, — тихо одернула меня Лин. — Ему можно доверять.

Она повернулась к нему.

— Как ты нас нашел?

Казалось, парень слегка смутился. Но ответил:

— Честно говоря, шел за вами с самого начала.

— Зачем? — Его ответ только подогрел мои подозрения. Несмотря на слова Лин, я не спешила ему верить.

Переместив вес с больной ноги на здоровую, он только пожал плечами.

— Мы идем одни. Тебе лучше пойти к одной из башен, — я указала туда, где уже начали вывешивать блистающие золотом флаги. Сердце сделало скачок, когда мои глаза разглядели на одном из них огненного льва и призрачного барса. — Лучше не к той, где медведи или змеи. А так, выбери любую и…

— Алекс! — возмущенно прошептала Лин.

— Мы идем вдвоем, Лин, — я была непреклонна. — Это не обсуждается. Пошли.

— Знаешь, я тоже здесь побывал. И знаю флаги и тех, кому они принадлежат, не хуже, а может, даже лучше тебя. Я провел с ними всю свою жизнь — в коридорах, в столовой, на их тренировках в подвале, когда они управляли мной, как пешкой… Да, ты смогла убежать. Ведь тебе никогда не понять, каково это, когда тебя лишают воли и ты ничего не можешь сделать. Когда твой разум больше не принадлежит тебе.

Прошагав два метра, я остановилась.

— В отличие от тебя, я не смог тогда продержаться до конца. Но это не значит, что я не хотел. Я сделал все, чтобы не попасться. Вот, — он с силой ударил себя кулаком по хромающей ноге, отчего сам пошатнулся и едва не упал на снег, — тому свидетель. И если бы сегодня я сам хотел пойти к ним, я уж как-нибудь обошелся бы без твоего совета.

Наступила пауза. Лин красноречиво пялилась на меня.

— Если ты правда шел за нами, то наверняка слышал, что у нас договор с одним из охотников, — я повернулась к нему в пол оборота. — Поэтому ты будешь только разочарован. Я ничем не могу тебе помочь. Сэкономь себе время и иди напрямик.

Несмотря на слабые протесты Лин, я снова потащила ее за собой.

— Да, я слышал.

Его честность начала меня раздражать. Я притормозила и на этот раз развернулась к нему, сжав кулаки. Охотники уже в крепости, а из-за него мы теряем важные минуты!

— В любом случае, далеко вам так не уйти. Я могу помочь.

— Правда? Чем, например?

Игнорируя мой язвительный тон, он поднял голову и указал пальцами на стену, которая быстро оживала.

— Ты сама знаешь, что с башен нас быстро заметят. До наступления сумерек мы тут как на ладони. Здесь негде укрыться, даже если двигаться ползком.

— Поэтому нам надо идти быстро! А из-за тебя мы топчемся!

— Не поможет. Они все равно быстрее.

— И что ты предлагаешь? — рассердилась я.

Моллиган скосил взгляд на камеры на стене и захромал вперед, обогнув нас с Лин.

— Если хочешь добраться до нужного тебе места, следуй за мной. И лучше впредь держи рот на замке или придумай какое-нибудь кодовое название. Ты уже совершила большую ошибку, когда упомянула его вслух.

Я посмотрела на мигающие черные зрачки камер наверху. От них вдруг повеяло чем-то зловещим.

— Но ведь им нельзя сообщать охотникам наше местоположение! — кинула я ему в спину.

— Ты уверена? — в его голосе сквозила мрачная усмешка.

— Если да, то они поймали бы меня еще тогда, — с вызовом произнесла я, тем не менее потянув за собой Лин в ту сторону, куда уверенно заковылял Том.

— А как, ты думаешь, они тогда узнали, где тебя найти?

Я растерялась.

— Случайность?..

— Ха-ха, — его хриплый смех не вязался с его угрюмым тоном. — Случайность… Эти скоты слишком ленивы, чтобы сутками рыскать по крепости. А тебе удалось забраться далеко. Когда кто-то понял, что все может усложниться, на тебя стукнули. Случайность, ха-ха.

Меня поразило молнией.

— Откуда ты вообще об этом знаешь? — вопреки моему начальному решению идти только вдвоем, теперь мы с Лин быстро следовали за ним. — Смотрели ведь только красные!

— Мой отец работает у них техником, — бросил Том, когда мы отошли на безопасное расстояние от ближайшей камеры. И больше ничего не сказал.

Рычание сзади звучало уже ближе. Но он как будто не слышал. Припадая на одну ногу, он шел между сугробами, постоянно оглядываясь по сторонам, словно что-то искал.

— Сюда, — наконец остановился он возле наполовину заваленного снегом камня.

Когда он, пыхтя от усилия, слегка откатил его в сторону, перед нами предстала зияющая черная дыра и уходящие вниз ступеньки.

— Эти здания — тупик, — отозвалась я. — Там не спрячешься, нас сразу поймают.

— Большинство из них — да. Но не все. По верху тебе не добраться, поверь мне на слово. Лучше использовать подземные туннели. Они безопаснее.

Я сомневалась. С одной стороны, я не знала, что у этого Моллигана на уме. Это могло оказаться подстроенной миссис Джеймс западней. Но нужно было признать — рассуждал он логично. Мы слишком отстали, охотники уже в крепости и скоро им укажут на нас с башен. Да и Лин не переставала дрожать от холода. Я сомневалась, что она сможет дотянуть оставшийся путь на морозе.

— Что ты знаешь об этих… подземных туннелях? — спросила я, пытаясь разглядеть что-нибудь в погруженном во тьму проходе, который уводил вниз.

Он хмыкнул.

— Достаточно, чтобы довести тебя туда, куда ты стремишься.

Я вгляделась ему в глаза. Только сейчас я заметила, что они были разного цвета: один — карий, а другой — серо-голубой. Том выдержал мой взгляд.

— Ладно, веди, — уступила я, пропуская Лин вперед и напоследок оглядывая белое пространство крепости, где вдалеке рычали рвавшиеся вперед хищники и уже слышались крики подгоняющих их охотников.

С низких туч начали падать снежинки — если повезет, они успеют скрыть наши следы. Или хотя бы немного присыпать сверху. Я стряхнула оцепенение и шагнула вниз. Но прежде чем неприветливая мгла поглотила меня, мой слух уловил раздирающий душу визг смертельно раненого животного и оглушающий, победоносный рев белого медведя.

***

— Подожди, — воскликнула я, когда Том, навалившись обеими руками, задвинул за нами каменную плиту. Она встала на место с глухим звуком. — Подожди, там что-то происходит!

У меня вдруг появилось нехорошее предчувствие, что разгоревшаяся там битва была связана с Майком. Его призрачный барс на помосте казался привычно сонным из-за инъекций, которыми притупляли чутье и звериные инстинкты хищников, чтобы не поставить под угрозу охотников. В то время, как медведи Эрика и Дилана, наоборот, были слишком возбужденными. Вспомнились слова Джин про особые зелья, которые специально приготовила для них миссис Джеймс.

— Пусть сами себе разбираются, — Моллиган чем-то щелкнул — в его руке вспыхнул огонек.

— Но там Майк!

В слабом свете его зажигалки я пыталась нащупать, как отодвинуть камень, замкнувший вход над нами. Но плита теперь сидела наглухо.

— Ну-ну, — Моллиган прищурился. — Твой кузен-охотник, к которому ты спешишь.

— Ты ничего о нем не знаешь! — вспыхнула я, потому что в его тоне послышался сарказм.

— Конечно, откуда мне-то знать, — он отвернулся и, прихрамывая, стал спускаться вниз.

— Он не такой, как они, — крикнула я ему в спину, отчего-то чувствуя внутри комок.

— Как скажешь, — хрипловато отозвался он. Его подрагивающий в замкнутом помещении голос вместе со слабым огоньком медленно исчезали в глубине.

Я смотрела, как он удаляется, и чувствовала, как меня заполняет непонятное отчаяние.

Мы с Лин остались в кромешной тьме. Я снова ощупала тяжелую плиту, но даже если бы мы навалились вдвоем, то не смогли бы ее поднять.

— Алекс, — позвала меня Лин. — Давай догоним его. Мне кажется, он знает, о чем говорит. Он действительно может нам помочь.

Сердце зашлось щемящей тоской, но теперь, отрезанная от того, что происходило наверху, я могла лишь гадать, что там случилось, и надеяться на лучшее.

— Ладно, идем.

Когда мы, держась за холодные влажные стены, догнали Моллигана, он ощупывал рукой большие каменные глыбы в небольшой комнатке без выхода.

— Я же говорила, что здесь тупик, — огрызнулась я. Та жалящая ирония, с которой он говорил о Майке, мне не понравилась.

— Когда-то тут были подземные источники, — отозвался он. — Потом они высохли, и верхний слой земли начал проседать. Из-за страха, что вся крепость обрушится, тут проводили ремонтные работы. Остались всякие подземные ходы, которыми пользовались. Нужно найти рычажок.

Подсвечивая себе зажигалкой, он обследовал углы самой дальней стены. Взглянув на меня, Лин подошла и начала ему помогать.

— Как он выглядит? — тихо спросила она, снимая варежки и прикасаясь к холодным камням.

— Что-то вроде кнопки. Я только знаю, что она сливается со стеной. Рабочим велели сделать эти туннели незаметными, чтобы никто, кроме них, ничего не знал. Распорядители соревнования хотели, чтобы оно проходило на поверхности. Поэтому сделали все возможное, чтобы участники случайно не наткнулись на эти проходы.

Лин выразила понимание и усердно принялась за работу.

— Это тебе тоже твой отец рассказал? — я почему-то не могла подавить резкость в своем голосе.

— Дед. Он погиб тут на этих работах. Незадолго до того, как их завершили.

Я закрыла глаза и потерла пальцами лоб, проклиная себя за отсутствие такта.

— Извини. Я не знала.

— Ничего, — он не отрывался от поисков. — Я был тогда совсем маленький. Но он показывал мне их карту, и я запомнил.

Я присоединилась к ним. Теперь мы втроем шарили по стене в тусклом свете единственной зажигалки.

— Хорошая новость в том, что там нет камер, поэтому никто не узнает, куда мы пойдем. Так что сможешь добраться до своего кузена незамеченной.

— Почему ты не воспользовался этими ходами в прошлый раз? — спросила я. — Если ты о них знал, то мог бы спрятаться и тебя бы не поймали.

Моллиган ответил не сразу.

— Наверное, хотел сохранить эту возможность для особенного случая.

Я собиралась поинтересоваться, чем же сейчас особенный случай, когда Лин тихо охнула. В ту же секунду раздался тихий щелчок — и часть каменной стены отъехала в сторону.

— Молодец, — похвалил он ее, и она застенчиво улыбнулась.

Втроем мы смотрели на то, что открылось нашим глазам. Узкий туннель, освещенный скудными желтыми лампочками, уводил куда-то в темноту.

Том погасил зажигалку и сунул ее в карман.

— Этим путем минут за сорок будем у цели.

Такая же кнопка на другой стороне снова превратила скрытую дверь в сплошную стену. Том открыл крохотную железную панель прямо под ней, затем поднял валяющийся рядом камень и несколько раз ударил по механизму. Вспыхнули искры.

— На случай, если кто-то видел, как мы сюда зашли, — отчеканил он. — Пусть попробуют догадаться, куда мы делись.

— Эти туннели… Они пересекают всю крепость? — с любопытством спросила Лин, когда мы тронулись дальше.

— Большую часть. Остается надеяться, что по прошествии стольких лет они остались целыми. Насколько я знаю, их уже давно забросили, поэтому кое-какие вполне могли обвалиться. Но будем надеяться на лучшее, — хмуро заключил он.

— Когда я была в этом храме в прошлый раз, я уползла оттуда через древний сток для воды. А потом натолкнулась на какой-то проход, который вывел меня к пещерам на другой части крепости, — произнесла я. — Это тоже была часть этих туннелей?

— У пещер они заканчиваются, — произнес Том, ковыляя. Я отметила, что чем дольше мы шли, тем заметнее становилась его хромота.

Лин тоже обратила внимание и ненавязчиво предложила передохнуть, но он черство отказался.

— К тому же того прохода уже нет, — мрачно добавил он.

— Что ты имеешь ввиду? — в голос спросили мы.

— Отец сказал, что его залили бетоном, — в его голосе проступило ожесточение. — Они не любят, когда мы находим лазейки, через которые охотники не могут нас достать. Какой-нибудь куст или развалившаяся постройка — вот это пожалуйста. А то, как удалось скрыться тебе, их разозлило. Поэтому я и не хотел раньше времени показывать, что знаю об этих туннелях под крепостью. Тут можно долго прятаться… если захотеть.

В его словах мне почудился намек.

Лин обернулась и посмотрела на меня через плечо. Мне почему-то вспомнились ее слова: «Нас немного, но теперь мы верим…»

Поджав губы, я отвернулась и ничего не ответила. Она вздохнула.

Благодаря Моллигану и тому, как он ориентировался в этих подземных лабиринтах, а также тому, что нам не надо было постоянно прятаться от охотников, продвигались мы довольно быстро. Единственным, что меня смущало, было то, что толща земли над нами скрывала все, что происходило сейчас в крепости. На сердце было неспокойно, но я постаралась сосредоточиться на том, чтобы следовать нашему с Майком плану. Это вселяло в меня уверенность каждый раз, когда дышать становилось все труднее, а стены, казалось, смыкались на нас со всех сторон.

— Мы уже близко, — вдруг произнес Том, используя только ему одному понятное простукивание стен. На протяжении всего пути он то и дело останавливался и прикладывал ухо к холодным камням.

Я посмотрела на часы. Мы опережали график на два часа.

— Где заканчивается этот проход? — спросила я.

— В одном из зданий рядом с храмом, — в желтом свете лампочек угрюмое лицо Тома выглядело нездоровым, на лбу появились бусинки пота. Чем дальше, тем труднее ему было идти — он все больше держался за стены, стараясь переносить свой вес на здоровую ногу и волоча за собой больную.

По мере нашего приближения к цели меня одолевали сомнения, как лучше поступить. Выйти и ждать Майка внутри храма? Но это может быть слишком опасно — меня могут заметить со стены. К тому же в храм еще нужно было попасть — насколько я помнила, это совсем не просто, так как рухнувшие колонны образовали вокруг него сплошные заграждения.

— Когда он будет там? — спросил Том.

— Мы предполагали, что мне это займет часа четыре по снегу. — Наш утренний разговор с Майком вдруг показался мне таким далеким и нереальным, что внутри разлилось острое ощущение уязвимости и беспомощности. — Он обещал меня опередить.

— Значит, переждем внутри, — решил он за меня, стягивая шапку и даже не задумываясь о том, чтобы пригладить вставшие торчком жесткие, темные волосы. — Снаружи слишком опасно.

— Ты тоже… ну… с нами? — нерешительно спросила Лин. Как будто бы с надеждой.

Но он мотнул головой.

— Я только сказал, что помогу вам. Потом я уйду назад.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Я видела, что она о чем-то думает.

— Все будет нормально, Лин, — я взяла ее за руку и почему-то вперила сердитый взгляд в спину Моллигана. — Майк встретит нас там.

Она не ответила, только неуверенно улыбнулась мне уголками губ.

Наконец коридор начал расширяться, означая скорое разветвление. Из скупых пояснений Моллигана, который по дороге рассказывал, как устроены эти коридоры, я уже научилась определять, что где-то рядом намечается еще один выход.

— Сюда, — подтвердил он, указав на узкий проход, ведущий в сторону от главного туннеля, по которому мы прошагали все это время.

Он заканчивался маленькой комнаткой, где давным-давно предки Тома и его однокурсников устраивали передышки от изнуряющих подземных работ, на которые их сослали сюда.

Моллиган подошел и осмотрел маленький рычажок прямо под единственной лампочкой в стене.

— Цел. Когда придет время, отсюда вы сможете выйти наверх, — произнес он в обычной резкой манере. — А пока можно погреться.

В углу завалялась старые угли, и Моллиган, вынув из кармана зажигалку, разжег некоторые из них в специальном низком котле, который когда-то оставили здесь рабочие. Вскоре от него повеяло теплом, и они с Лин уселись, протянув к нему озябшие пальцы. Меня надежно защищал костюм, но я сделала то же самое просто потому, что жар углей успокаивал. Странно, но тут внизу турнир охотников, который сейчас разыгрывался в крепости над нами, почему-то совершенно не чувствовался. Словно происходил в какой-то другой вселенной. Уютно потрескивали угли, Лин придвинулась к Моллигану и о чем-то с ним болтала, а я бездумно шевелила носами высоких зимних ботинок на шнурках, изредка поглядывая на часы.

— Кто тебя выбрал? — спросила я, чтобы как-то скоротать время.

— Близняшка Соланж, — бесстрастным голосом отозвался Том, помешивая угли. — У нее со мной старые счеты с позапрошлого соревнования. Просто им нельзя выбирать нас дважды.

— Что там?.. — я осеклась. Мой взгляд невольно скользнул по его ноге, которую он иногда машинально сжимал чуть выше колена, массируя мышцы. — Извини, ты не должен, если не хочешь…

— Все нормально, — Том хмыкнул, но возле его рта пролегла складка. — Ничего особенного, просто немного не успел. Ее питон выцепил меня тогда, когда я почти достиг пещер. Тех самых, где пряталась ты. Я знал, что там им будет тяжелее всего меня найти, но он пополз за мной внутрь. Успел, тварюга, схватить за ногу, — Том указал на то место, которое постоянно потирал. — Доктора пытались лечить, но ничего так до конца и не помогло. Они сказали, что я упирался слишком долго и яд успел проникнуть глубоко. С этим уже ничего нельзя поделать.

В глазах Лин засветилась жалость, она взяла его ладонь и легонько ее сжала.

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

— Ты тут ни при чем, — отозвался Том, глядя на меня поверх углей своими разноцветными глазами. — Они ловили меня аж впятером, — он разразился хриплым, насмешливым смехом. — Мне не хватило всего одной единственной секунды, чтобы уползти внутрь. Там в пещере я тогда здорово врезал ее змеюке, когда она впилась в мою ногу. До сих пор шрам остался, вот его хозяйка и злится. Ну, я думаю, что мы квиты.

Глядя на его лицо с острыми скулами, на котором сквозило угрюмое удовлетворение, я думала, что это всего лишь попытка убедить себя, что его увечья не остались неотомщенными. Пока Лин снова завела беседу на отвлеченную тему, я подумала о волке, который спас меня от такой же, или даже худшей судьбы. Вчера в лесу, пока Майк стоял вдалеке, заложив руки в карманы, я просила его в этот раз не приближаться к крепости, уверяя, что со мной все будет в порядке. Мне оставалось только надеяться, что он меня послушает.

Стрелка на часах медленно приближалась к назначенному времени, и постепенно напряжение охватило всех нас. Прежняя легкая болтовня Лин становилась все больше похожа на угасающий монолог, Том ерзал и чаще разминал ногу, а я нервно поглядывала в сторону светившегося под лампой рычажка. Он вдруг показался мне барьером, отделяющим две совершенно разные реальности: то, что происходило сейчас наверху, и эти проходы, в которых, благодаря знаниям Моллигана, можно было бы прятаться не то что часы, а целые недели или даже месяцы. И никто бы нас здесь не нашел. Лицо Лин выражало сходные мысли, когда она изредка косилась на стену.

Это подхлестнуло меня.

— Пора, — я встала.

— Еще полчаса, — равнодушно бросил Том.

Но внутри меня нарастало тоскливое понимание, что если я пробуду здесь еще немного, то уже никогда не решусь подойти к этому рычажку.

— Майк уже мог добраться. Надо хотя бы проверить.

Я решительно подошла к стене и остановилась напротив встроенного в нее механизма. Лин и Том смотрели мне в спину: она — с надеждой, что я передумаю, он — задумчиво вороша в котле угли.

Медля, я провела пальцем по чуть выпуклой поверхности. Она была гладкой, чуть стертой временем и многочисленными прикосновениями рабочих, которые давным-давно построили эти туннели. Здесь было так тепло и безопасно, а наверху… Кто знает, что ждет нас там?..

— Ты еще можешь передумать, — вдруг хрипло произнес Том.

Я зажмурилась, представляя себе, как взбесится миссис Джеймс. Забавно будет посмотреть, как она извернется с объяснениями о технических неполадках во второй раз, а красные снова будут исходить бессильной злобой. Затем вскинула голову.

— Нет, я не могу.

Рычажок под давлением ушел в стену.

Внутрь тут же ворвался холодный воздух. Где-то наверху завывал ветер — пока мы сидели тут, началась метель. Ее плачущий вой в стенах простирающейся над нами постройки отозвался внутри тягостным унынием. Я едва смогла подавить в себе желание снова дотронуться до рычажка.

Том накрыл котел крышкой, потушив угли, как раньше делал это его дед.

— Надо осмотреться, — бросил он, ковыляя мимо меня к утопающим в темноте ступенькам, которые вели наверх.

— Я думала, ты…

— Не волнуйся, я-то не передумал, — в его голосе проскользнул сарказм, он вытащил из кармана зажигалку.

— Просто хочу убедиться, что он правда вас ждет. Если я сломаю механизм, вы уже не сможете вернуться назад.

Когда мы, стараясь двигаться как можно тише, поднялись по длинной лестнице, то обнаружили, что проход выводил в квадратное каменное здание. Его крыша давным-давно провалилась внутрь, повсюду валялись замерзшие серые глыбы и скопившиеся в углах сугробы. Над нами простиралось серое небо, из которого валил снег — за те часы, которое мы провели в подземных уровнях крепости, погода изрядно испортилась.

Ковыляя, Том направился к каменной лестнице у стены, ведущей к зияющей над нами дыре, но я его остановила.

— Лучше я. Вы подождите меня здесь.

Когда я поднялась, то пришлось натянуть на нос часть утепляющего черного ворота — вместе с налетевшей метелью упала и температура. Меховой капюшон я отстегнула и благоразумно оставила у Лин, боясь, что он будет слишком заметен и выдаст меня тем, кто наблюдает со стены. Прижавшись к заледеневшим камням, я аккуратно выглянула наружу.

С далеких башен свисали золотистые флаги, но их трепыхания отсюда выглядели какими-то порывистыми и жалкими. Укрытая белым покрывалом крепость была погружена в какую-то настораживающую тишину. Что-то странное витало в морозном воздухе. Я даже подумала, уж не прервали ли соревнование, пока мы были внизу — так пустынно было вокруг. Даже на обычно оживленной стене в этот раз царило полное безмолвие — охотников нигде не было видно.

То, что когда-то было храмом Огненного Льва, превратилось в сплошную белую ледяную массу. Я узнала это место только по колоннам, чьи острые, украшенные лепкой края местами еще выступали из-под снега. Майка и его белого барса-призрака нигде не было видно. На часах еще было рано, но мной вновь овладело тревожное беспокойство.

Я покачала головой ждущим меня внизу ребятам и вернулась к отверстию в потолке. Может, он ждет внутри, чтобы избежать ненужного внимания? Но как мне туда пробраться? В прошлый раз я свалилась в храм с крыши, когда убегала от хищников Кэйла и Трента Дугласа, а Майк проник внутрь через кусок плиты, который ему удалось сдвинуть. Чтобы отыскать тот же вход, мне придется изрядно потрудиться, пока я буду вся на виду.

Впрочем, башни сейчас подозрительно молчаливы, снегопад усилился, и, может быть, у меня есть шанс… Том снизу сделал мне знак ждать и сам приник к небольшой дыре в стене на первом этаже. Стоя возле прохода, по которому мы поднялись сюда из туннеля, Лин зябко поежилась, прижимая к себе мой капюшон.

Где-то вдалеке вдруг раздался оглушительный звериный рев. Я узнала львиный рык — нетрудно было догадаться, кому он принадлежал. Ему вторило свирепое рычание двух разъяренных медведей.

Медлить дальше было нельзя. Эрик расхаживает где-то рядом. Но только я собралась спуститься и покинуть наше укрытие, чтобы проникнуть в храм, как мой глаз уловил движение. Кто-то в красном зимнем костюме охотника вылез откуда-то с боковой стены храма. «Майк!» — чуть не окрикнула я, но взлетевший по ступенькам Моллиган зажал мне рот рукой.

Что он делает? Я должна с ним встретиться! Не ожидая такого подвоха, я пыталась бороться, и мы чудом кубарем не полетели со ступенек — в последний момент ему удалось схватиться рукой за обломок старой балки, когда-то поддерживающей крышу. На нас посыпался накопившийся на ней снег.

— Молчи, — резко шепнул он мне на ухо. — Это не он.

Затем, медленно убрав руку, показал пригнуться и припал к отверстию. Немного оглушенная, я стряхнула с лица снег и последовала его примеру.

Это и вправду был не Майк. К своему ужасу, я узнала в охотнике Трента, напарника Кэйла. Рядом с ним, хищно оглядываясь по сторонам, грациозно переставляла лапы на снегу его серая пума с бирюзовыми глазами.

— Не внутри? — хорошо знакомый сиплый голос заставил меня вздрогнуть. Несмотря на защищающий костюм, я почувствовала, как внутренности медленно леденеют от ужаса.

— Нет, я все проверил уже в четвертый раз, — перекрикивая вой ветра, напряженно отозвался Трент напарнику, который поджидал его возле постройки по другую сторону от нас. С нее открывался удобный вид на то отверстие, откуда только что вылез Трент. — Ты уверен, что она не может снова воспользоваться тем подземным проходом?

Кэйл скривился. Его уродливая гиена с короткой шерстью отталкивающего болотного оттенка лязгнула саблезубыми клыками.

— Нет. Эрик точно знает, что его заделали. Других путей в этот храм больше нет, только этот, — он кивнул на дыру в стене, которую в прошлый раз удалось расчистить Майку. — Думаю, она его знает.

— Ну, тогда почему ее еще здесь нет? — в голосе Трента проступило раздражение. — Мы не смогли бы ее пропустить. Караулим тут битый час. Может, они что-то напутали там в техподдержке?

Мое сердце ушло в пятки, а Моллиган кинул на меня взгляд, полный угрюмого торжества. «Я же тебе говорил», — беззвучно произнес он.

— Да не, они точно слышали «храм». Да и все сходится — думаю, они оба запомнили это место, — скривив едкую ухмылку, Кэйл достал из кармана пачку сигарет и, прикрываясь ладонью от нарастающего ветра, с наслаждением закурил. — Особенно ее смазливый братец, ха-ха.

— Может, мы ее упустили?

Выпустив вверх колечко дыма, Кэйл прищурился. Его гиена принюхивалась к воздуху, и я нагнулась еще ниже. Том рядом сделал то же самое.

— Нет, не думаю. Она придет.

— Ну, тогда пошли, будем ждать дальше, — раздраженно отряхивая с себя снег, бросил Трент, направляясь к постройке, которая, по-видимому, служила им наблюдательным постом. Сейчас до меня начало доходить все коварство миссис Джеймс. Она не просто сделала так, чтобы мы не смогли долго продержаться на морозе, но и с помощью технического отдела сообщала своим любимчикам и их помощникам все мои передвижения. При этой мысли меня охватил гнев, а захлестнувшая ненависть была такой сильной, что, глядя на этих двух, я невольно сжала кулаки.

Гиена и пума вдруг странно качнулись и завертелись на месте, будто потеряли ориентацию в пространстве.

— Эй, что такое? — Кэйл, глаза которого больше не светились, как раньше, схватил свою гиену за холку и встряхнул.

— Кэйл, — попытался предупредить его Трент, опасливо косясь на свою пуму, которая жалобно скулила, кружась, как юла, вокруг своей оси. — Что-то не так.

Извернувшись, гиена вдруг лязгнула на него зубами.

От неожиданности Кэйл отпрянул, в последний момент успев спасти палец, на котором осталась длинная кровоточащая царапина.

Однако в эту же секунду глаза у обоих вспыхнули — животные снова были под их контролем.

— Чертова тварь, — размахнувшись наотмашь, Кэйл с силой ударил гиену, которая, поджав короткий хвост и издав пугливый визг, отползла в сторону. Он посасывал палец, разрезанный ее клыком.

Где-то недалеко раздался еще более протяжный рев, и Трент поднял голову.

— Пытаются прорвать периметр, — произнес Кэйл, тоже вскидывая глаза и снова смачно затягиваясь.

— Думаешь, Эрик с Диланом смогут их удержать? — из-за ветра оба говорили громко.

— После Майка у них стало одним меньше. Крис охраняет их лагерь. Так что у Джейка остался только Райн. Им не прорвать наше кольцо, особенно после того, что вкололи мишкам, — он злобно хохотнул, но поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. — Схватим девчонку и ее подружку — и все путем, — добавил он, вытирая проступившие от хриплого кашля слезы. — Как и договаривались, обеспечим победу Эрику, а он поможет нам добыть второе место. В этот раз этот заносчивый козел и мистер Симпатичная Мордашка пойдут отдыхать. Не видать им победы, как своих ушей.

После Майка? Что это значит? Страх скользкими, парализующими щупальцами полез по моему телу.

— Да уж, даже мне стало страшно, когда они спустили своих медведей. Чем бы их там ни напичкали, это круто, — присвистнул Трент.

— Угу, а как он разорвал его барса, — Кэйл сделал резкое характерное движение руками над головой. — Поднял в воздух — и, паххх, одним махом. Ха-ха, а ведь Майк обожал свою зверюшку. С первого класса с ним не расставался. Можно сказать, они выросли вместе. Что ж, поделом ему.

— Да ну, жалко все-таки, — с сомнением протянул Трент. — Красивый был барс. Мне его бои больше всех всегда нравились.

— Найдут ему нового, — безжалостно ухмыльнулся его напарник. — Эрик заранее все спланировал. Он уже давно мне сказал, что собирается это сделать. Ему-то не знать, как тот им дорожит.

Несмотря на порывы ветра со снегом, оба, по-моему, не особо торопились снова нырять в свое укрытие. Кэйл с удовольствием растягивал сигарету.

— Самого-то его тоже зацепили, — произнес Трент. — Я был уверен, что остановят соревнование или хотя бы его самого снимут, а он отказался покинуть крепость. Но, что ни говори, а рана у него серьезная…

Я побледнела. Том повернулся и с неожиданным сочувствием посмотрел на меня.

— Неее, он ее не бросит, — Кэйл кашлянул и смачно втянул сопли. — Я это по его глазам еще тогда разглядел… Да и всего лишь ребро. До утра продержится, не умрет. Вот что он будет делать без своего хищника — это интересно…

— Но Эрик опасно играет, — снова вставил Трент. — Какие бы ни были между ними счеты, он слишком рискует. За такое после состязания его сто пудов теперь вызовут к Совету.

Кэйл скривился и подправил черную спортивную шапку, из-под которой торчали длинные сальные пакли.

— Да плевать сейчас. Главное, выиграть, а потом, — он сделал нахальное лицо и несколько раз красноречиво дернул бровями, — как-нибудь разберемся.

Оба мерзко хихикнули.

У меня внутри творилось нечто невообразимое. Эрик и его дружки убили барса, сам Майк ранен, а место нашей встречи, которое я, не подумав, упомянула вслух перед камерами, окружено плотным кольцом. Это ловушка. Отлично продуманная и подготовленная охота. Снизу Лин смотрела на меня глазами полными отчетливого ужаса — она тоже все слышала. Что нам теперь делать? За себя я не переживала, но Лин… Я не могла допустить и мысли, что Эрик до нее доберется. Внутри начала нарастать паника, участилось сердцебиение, стало трудно дышать. Черный облегающий костюм вдруг начал душить.

Кто-то сжал мое плечо. Том кивнул уходить назад в проход, но я не могла пошевелиться. Я хотела, чтобы они снова заговорили о Майке. Мне нужно было знать, что с ним.

— Подожди, — упиралась я.

— Нужно сваливать, — безмолвно скрипнул зубами он, оттаскивая меня, упирающуюся, за собой. — Они могли видеть, что мы ушли внутрь, и скоро догадаются о проходах.

Вдруг их смех смолк. Из-за ледяных построек показалась еще одна фигура охотника в сопровождении красивой пятнистой пантеры с глазами-рубинами.

— Что там? — насторожился Кэйл. Оба подались к нему.

Мы не услышали, что сказал им их одноклассник, который тоже, судя по всему, был одним из тех, кто помогал Эрику. Но при виде листка, который он достал из кармана, у нас обоих похолодело внутри — это была отпечатанная чернилами, подробная схема запутанных подземных туннелей. Он снова что-то им сказал, водя пальцем по чертежу. Лица у всех троих стали сосредоточенные, силуэты напряглись как пружины и теперь излучали опасность. Они подняли головы и обшарили глазами окрестность, пока их взгляды не уперлись в постройку, в которой прятались мы.

— Сейчас, — зло процедил Том, грубо волоча меня за собой. Как раз в тот момент, когда мы бежали назад в туннель, на заваленный снегом дверной проем легли три вытянутые тени.

***

Том нажал на рычажок, и стена за нами глухо встала на место. На этот раз Лин подала ему камень, и ритуал повторился. Когда мы вернулись в главный туннель, с внешней стороны каменной плиты уже слышались глухие голоса.

— Пошли, — прошипел Моллиган, быстро ковыляя вперед. — Нельзя здесь оставаться.

— Но ты же сказал, что они не смогут проникнуть внутрь, — дрожащим голосом проговорила Лин, когда мы тронулись назад в бесконечные ходы.

— Здесь нет. Но кто-то дал им карту. Сюда есть и другие входы. Это лишь вопрос времени, пока они их найдут.

— Подожди, — я остановилась и нагнулась, держась рукой за стену. Меня мутило.

— Алекс, ты в порядке? — бросилась ко мне Лин.

— У нас нет времени. Придется попробовать добраться до пещер. Там мы сможем спрятаться, — резко сказал Том, прислушиваясь к долетавшим до нас слабым звукам ударов — это красные пытались понять, как открыть проход.

— Нет! — От того, как меня колотило, я еле могла говорить. Охрипший голос эхом разнесся в тусклом, душном коридоре.

— Здесь оставаться нельзя, — рассердился Моллиган, захромав обратно. — Давай, бери ее под руку, — приказал он Лин.

Но я отодвинулась.

— Я не пойду в пещеры. Нам нужно попасть к Майку.

Худое лицо Тома скривилось в неприязненной усмешке.

— Ты что не слышала, что они сказали? Они устроили тебе ловушку, им неслабо помогают — если кто-то дал им карту, то я бы сказал, очень неслабо — а твой… охотник ранен. К тому же он остался без хищника.

— Вот именно, — я выпрямилась и пристегнула назад капюшон. — Поэтому нам нужно самим вернуться к нему.

На хмуром лице Моллигана отразилось раздраженное непонимание. Лин теребила свою варежку.

— Они пытаются прорваться к храму, — пояснила я, стараясь восстановить дыхание. — Потому что Майк думает, что я приду сюда. Если он хоть на секунду заподозрит, что я могу оказаться у Эрика в руках, я даже боюсь подумать… — Я сглотнула, вспоминая выражение глаз Майка, когда он вспоминал, что случилось тут два года назад. И то ожесточение, с которым он пообещал, что не допустит, чтобы это повторилось со мной. Почему-то всплыли слова мистера Честертона о поступках, на которые в такие моменты способен мой кузен. Теперь я в это верила.

— Нам нужно пройти к его башне, — решительно закончила я. — И чем быстрее, тем лучше.

— Знаешь, ты меня удивляешь… — каким-то странным голосом произнес Моллиган. — Я слышал все, что ты говорила в школе, и почему-то думал, что ты на нашей стороне.

— При чем здесь это! — огрызнулась я, потому что Лин опустила голову, ее плечики печально поникли. — Он отказался уйти отсюда из-за меня! Я не могу его подвести. И не могу допустить, чтобы ей грозила опасность! — Я взяла Лин за руку. — Да ты сам посмотри на себя. Ты эти сорок минут еле продержался, а до пещер даже по этим подземным проходам несколько часов ходьбы.

— Я, по крайней мере, собираюсь попытаться, — не дрогнул он от моей бесцеремонной прямолинейности.

Я покачала головой.

— Значит, здесь наши дороги разойдутся. Но надеюсь, у тебя все получится.

Лин обернулась и не отрывала глаз от Моллигана все время, пока его одинокий силуэт не растворился в сумраке длинного туннеля.

***

— Мне кажется, в пещерах у нас мог бы быть шанс, — слабо произнесла она, понуро плетясь за мной в ту сторону, откуда мы пришли.

— Мы уже это обсуждали, Лин, — я упрямо топала вперед, стараясь не думать о Моллигане и его полном холодного цинизма взгляде. Будто не одну Лин я чем-то разочаровала.

Но, в конце концов, я ничего им не обещала! В этот раз у меня были свои обязательства!

— Нет, это ты так решила, Алекс. Меня ты не спрашивала.

— Лин, это не игрушки, — я упрямо вела нас вперед, прокручивая в голове примерный путь к башне Майка. Прежде чем мы спустились сюда, я заметила их лагерь. Теперь нужно было понять, где по отношению к остальной крепости находимся мы.

— Я понимаю. Но это совсем не то, чего я хочу. Я понимаю, что ты не можешь… Но я… я хочу попытаться!

— Лин, у тебя с ним нет ни одного шанса, — сквозь зубы процедила я, злясь на Моллигана из-за того, что вбил эту идею ей в голову. — Охотники скоро будут здесь, а ты видела, что он не может выдерживать длинные дистанции. Они быстро его догонят, а я не допущу, чтобы тебя поймали вместе с ним. Нам нужно выглянуть наружу, — произнесла я, давая понять, что эту тему мы исчерпали. — Лучше помоги мне найти какое-нибудь отверстие. Выходить отсюда слишком опасно.

Опустив голову, Лин поплелась за мной. Без знаний Моллигана, который ориентировался, будто сам вырос в этих подземных туннелях, приходилось туго. К тому же теперь они уже не были такими безопасными, как несколько часов назад. У напарников Эрика был подробный путеводитель по этим проходам, и они уже вполне могли быть внутри. Поэтому нужно было торопиться.

Наконец мне показалось, что один из коридоров уводит немного вверх. Если он приближается к поверхности, то, возможно, нам удастся что-нибудь увидеть.

— Сюда, — сказала я, сворачивая в темный, узкий проход.

Лампочки здесь попадались реже и реже, поэтому нам все дольше приходилось шагать в полной темноте. Мы шли более получаса, Лин сзади не проронила ни слова, но это повисшее молчание было хуже всего на свете. Вскоре стали попадаться и камни — стены здесь были сырыми и легко осыпались, стоило к ним притронуться. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не споткнуться о них в темноте. Но стало заметно прохладнее, а это значило, что где-то рядом было желанное отверстие.

— Мы на правильном пути, — сказала я, постаравшись вселить в нас обоих уверенность, которая, после расставания с Моллиганом, начала быстро таять. Я вдруг подумала, что, несмотря на всю его грубость и нелестные отзывы о Майке, он был для нас оплотом надежности. И сейчас чувствовала себя, как заплутавший во тьме ребенок. Невыносимо захотелось прислониться к стене и немного пожалеть себя, и только мысли о покорно бредущей за мной Лин заставляли меня переставлять ноги.

Мы свернули еще раз. Повеяло морозным воздухом, и наш слух различил вой бушующей снаружи метели. Лампочек здесь больше не было, и, цепляясь за промокшие и непрочные стены, мы шли только на этот звук.

Внезапно коридор закончился, уперевшись в крохотную квадратную комнатушку, похожую на камеру в тюрьме. Холод проникал сюда через небольшую щель размером с ладонь прямо у потолка — похоже, здесь туннель слишком близко подошел к поверхности, и то ли рабочие не стали трудиться, чтобы ее заделать, то ли она образовалась со временем, после того, как выпали несколько булыжников.

Сложив несколько из них в кучу, я привстала и расчистила рукой снег, нападавший снаружи. В глаза, привыкшие ко мраку подземелья, ударил белый свет, и от неожиданной боли я на секунду зажмурилась.

Пурга заметно усилилась — почти ничего нельзя было разглядеть. Мне понадобилось минут пятнадцать напряженного вглядывания в белую круговерть снега, чтобы приблизительно понять, где мы находимся. Оказалось, что все это время мы шли в нужном нам направлении — до башни с флагом Майка оставалось совсем немного. От этого на душе сразу полегчало.

— Мы почти там, Лин! — радостно проговорила я, спрыгивая назад.

И в это же мгновение по туннелям раскатился яростный звериный вой, от которого сердце ухнуло в пятки.

Лин побледнела. Я, наверное, в этот момент выглядела не лучше.

Снова наступила тишина, прерываемая только порывами ветра снаружи. Но мы все еще стояли, не смея шевельнуться и таращась в мрачный сумрак прохода.

— Может, показалось? — дрожащими губами прошептала она. — Или это было наверху?

— Нет, — в груди вновь стало тяжело. — Это охотники. Они уже внутри.

Мы прислушались, но различали лишь громкое биение собственных сердец. Туннели погрузились в тягостное безмолвие, но теперь оно таило в себе угрозу. Заточенное в эти каменные стены, оно вдруг показалось еще более гнетущим и смертельным, чем если бы мы сейчас находились на поверхности.

В отчаянии я оглянулась на дыру под потолком. К сожалению, она была слишком маленькой даже для нас с Лин. В ее раскосых глазах, устремленных на узкий источник спасительного света, сквозила та же безысходность. Возвращаться в утопающие во мраке коридоры после того, как они перестали быть безопасными, не хотелось, но другого выхода отсюда не было.

Взявшись за руки и стараясь не обращать внимание на покалывающие от страха подушечки пальцев, мы вступили назад в темноту.

***

— Я тебе говорил, что ты их спугнешь, — прошипел кто-то на другом конце длинного туннеля. — Умерь пыл своего ягуара. Я не хочу плутать тут до самой ночи.

Повезло, что гулкие голоса доносились не из той части, куда надо было идти нам. Судя по тому, как размазано и глухо они звучали, оба охотника были еще достаточно далеко, поэтому у нас было время, чтобы вернуться к главному туннелю. Что мы сразу же и сделали.

— Ты видел размах этих чертовых проходов? — отозвался ему знакомый голос. Это был Кевин из параллельного класса Майка и Эрика. А его партнером, похоже, был Эштон Хэмпфри, который в этом году участвовал в первый раз и управлял огромным черным буйволом, который едва протискивался в этих, явно нерассчитанных на такие размеры, коридорах. — Тут можно ходить без конца.

Подняв голову, я поняла, что мы слышим их благодаря железным решеткам, вставленным у самого потолка — охотники были где-то за стеной от нас. Постоянно оглядываясь и стараясь ступать на цыпочках, мы быстро двинулись вдоль стены, оставляя их позади.

— Эрик обещал разработать план, как сократить площадь поисков, — снова глухо произнес Эштон.

Я притормозила. Оставаться в такой близости от них было опасно, но неплохо было бы знать, что они замышляют. Похоже, Эрик набрал себе неплохую команду — отмена наказания и этот неожиданный шанс переиграть места, подаренный ему его могущественной покровительницей, вознесли его на самую вершину в рядах красных. Теперь его, не меньше самого Джейка, уважали, побаивались и стремились попасть в его круг.

— Как? Да чтобы тут все облазить, нужно несколько дней! А у нас уже меньше суток, — ворчливо отозвался Кевин.

— Да, время, конечно, поджимает. Но его идея хороша: если разбиться на квадраты и патрулировать, то у каждого будет не такая уж большая территория, которую надо прочесать. — хмыкнул Эштон. — Неплохой вариант, только я сказал, что нам всем нужно по карте, а то с одной схемой на всех я ни фига не запомнил.

— Я тоже…

Они удалялись в противоположную сторону. Дрожа, мы с Лин припустились в другую, попутно радуясь, что удалось пробраться мимо них незамеченными.

Но через какое-то время я поняла, что заблудилась. По моим расчетам, мы должны были упереться в тупик где-то у стены, к которой вроде бы шли. Но проходы петляли снова и снова, будто мы ушли куда-то к центру крепости. Неужели я промахнулась и пропустила нужный нам туннель?

— Черт! — Мы уперлись в еще одно разветвление. Я понятия не имела, куда нам теперь идти. На то, чтобы найти еще какое-нибудь отверстие и выглянуть наружу, уйдет слишком много времени. Особенно когда красные с их ужасными хищниками уже ищут нас здесь внизу. Я снова отчаянно подумала, как не хватает нам Моллигана с его знаниями об этих подземных ходах.

На другой конец коридора вдруг легла длинная, худая тень, от которой сердце забилось так, будто хотело расшатать ребра. Но в ее припадании на одну ногу было что-то хорошо знакомое…

— Том! — радостно вскрикнула Лин, бросившись к нему.

— Тихо, всех охотников сюда привлечешь! — буркнул он, и она послушно зажала ротик варежками. Но ее раскосые глаза лучились радостью.

— Разве ты не собирался к пещерам? — спросила я, тем не менее ощущая, как гора свалилась с плеч. Было что-то успокаивающее в том, как уверенно он ковылял по этим проходам.

— Я услышал, что они уже внутри и подумал, что ты все равно без меня заблудишься, — сварливо проговорил он, профессионально осматривая перекресток ходов, перед которым я ломала голову. — Итак пропустила все самые короткие пути. Но еще не так далеко. Сюда, — он свернул налево.

С улыбкой переглянувшись, мы с Лин последовали за ним.

Том знал, что делает. Благодаря ему мы достигли конца коридора, который упирался в глухую плиту — здесь начиналась огораживающая крепость стена, на которой располагались лагеря охотников и к которой я так стремилась.

Он свернул в крохотный боковой проход — глухой тупик для тех, кто не знал его секрета — и, тяжело опираясь на стену, протянул мне зажигалку. В моих пальцах вспыхнул маленький огонек.

Перед нами снова был маленькая кнопка — механизм, которым открывались все выходы наружу.

На этот раз я не медлила.

Мы помогли Тому, который, хоть и отнекивался, уже не смог сам бы подняться по ступенькам — долгая ходьба по подземелью совершенно измотала его. Его лицо было бледным и мокрым от пота, больная нога почти не гнулась в колене, и ему приходилось подтаскивать ее за собой.

— Пещеры, ага, — хмыкнула я, когда мы пыхтя тащили его наверх.

— Ладно, они никогда не были моей целью, — стиснув зубы от усилия и боли, отозвался тот. — Я всего лишь собирался проводить. Сколько смогу.

Лестница уперлась в неприметную, узкую решетку с уже знакомым механизмом. От наземной постройки, в которую она выходила, остались лишь беспорядочно набросанные вокруг валуны, заваленные снегом — сверху это, должно быть, выглядело, как еще один большой сугроб. Метель немного утихла, и прямо над нами на фоне серого неба возвышалась высокая дозорная башня. При виде грозно развивающегося золотистого флага с хорошо знакомым изображением льва сердце зашлось щемящей тоской. Но я постаралась успокоить себя — там был Майк.

Лин с Томом тоже смотрели вверх. Их напряженные лица выдавали смятение.

— Все будет хорошо, — произнесла я, стремясь развеять общую тревогу, навеянную ненавистным нам троим символом красных, а также близостью охотников. — Вам нечего бояться — у Майка нам ничего не грозит.

Наверху мои глаза уловили слабое движение — кто-то вглядывался в просторы крепости прямо над нами. Я узнала Райна, напарника Джейка. Самого его или Майка видно не было.

Что делать? Ждать слишком опасно, но и выходить к стене — тоже. Я помнила предостережения Майка о том, что Эрик может наблюдать за башней. А из того, что я уже здесь услышала, в масштабах его плана по нашей с Лин поимке сомневаться не приходилось.

Надеясь, что поступаю правильно, я приподняла руку и повела огоньком зажигалки из стороны в сторону. Сначала, казалось, напрасно: сверху развалины засыпало снегом, а он смотрел куда-то вдаль над нашими головами. Но вот его светло-каштановые кудри дернулись — он прищурился, всматриваясь в нашу сторону. Я замахала еще сильнее.

Его растерянность длилась всего секунду. Обведя мгновенно насторожившимся взглядом окружающее пространство, он бросился вниз, впереди летел его мраморный тигр.

От ужаса перед его гигантскими размерами мы отшатнулись назад, но Райн быстро взял ситуацию под контроль — его грозный хищник занял позицию у входа в то, что когда-то было каменным сооружением.

— Где Майк? — спросила я, когда он влетел внутрь и принялся ощупывать решетчатый заслон, который все еще была закрыт.

— Ищет тебя. В крепости, — отозвался Райн. Разделенные железными квадратами, мы оба явно чувствовали себя неудобно в этой ситуации. — С твоей стороны должен быть какой-то замок. Посмотри справа.

Я глянула туда, где сбоку поблескивала хорошо знакомая черная кнопка.

— Как он?

— У него сломано ребро, — Райн выпрямился, но не отпустил решетку. Он был высоким и в отличной физической форме подстать остальным в его команде. Разве что обладал более жилистым телосложением, чем они. На его груди гордо сверкала вышитая золотистыми нитками пасть льва. — Совет требовал, чтобы он покинул соревнование. Его хотели увести силой, но он отказался.

— Да, я слышала.

Повисла неловкая пауза.

— Они с Джейком и Крисом пытаются прорваться к храму, — его холодные глаза оглядели моих спутников, которые заметно съежились за моей спиной. — Черт знает, что происходит и как они узнали, но Эрик хорошо подготовился.

Мои щеки порозовели.

— Подготовка здесь ни при чем. Это я нечаянно сболтнула перед камерами, и кто-то им доложил. Эрик устроил там ловушку — если бы не эти туннели, то мы бы уже были у них в руках. Им очень сильно помогают.

— Ты уверена? — Райн резко нахмурился. Тигр за его спиной вытянулся и ощерился, словно внезапно почуял притаившуюся повсюду опасность.

— На сто процентов. Наверху они знают каждый нас шаг, и у них есть карта подземных проходов. Кто-то дал им ее после того, как понял, что мы укрылись там.

Райн оглянулся на камеру на стене. Ее черный объектив смотрел прямо на нас. Его лицо потемнело, в сузившихся глазах мелькнул беззвучный гнев.

— Скорее открывай решетку, — поторопил он меня. — Когда будем в башне, я дам им знать, что все в порядке. Если все так, как ты говоришь, нам нужно торопиться. Я здесь один, и если они нападут до того, как вернется Джейк, у нас не будет шансов.

Том на ступеньках тяжело дышал, прислонившись к стене. Его лицо, отливающее бледной зеленью, говорило о том, что ему срочно требовался отдых. Лин, присевшая рядом, смотрела на меня.

Я должна их защитить. С этой мыслью мои пальцы коснулись гладкой поверхности. Решетка со скрипом распахнулась.

— Сначала помоги ему, — произнесла я, когда Райн сразу же подхватил мое предплечье. — У него больная нога. Будь с ним осторожен.

Каменная твердость в моем голосе удивила даже меня, но он почему-то не стал спорить.

Не без сожаления отпустив меня, он легко поднял Тома, который снова застонал.

— Аккуратно, — сделала замечание я.

Поддерживая его за пояс, Райн наградил меня недовольным взглядом. Было ясно, что если бы не моя настойчивость, то он вряд ли бы с ним так церемонился.

— Твоя очередь, Лин, — я протянула ей руку, пока Райн усаживал Тома на замерзший камень у выхода из разрушенной постройки. На всякий случай он выглянул наружу, чтобы убедиться, что мы все еще одни. Его тигр угрожающим изваянием застыл перед входом, навострив уши куда-то в сторону.

Ее потемневшее личико было обращено назад к темному проходу, по которому мы сюда поднялись.

— Лин…

Она подняла глаза. Они светились мольбой.

— Пожалуйста, Алекс, позволь мне попробовать, — она отступила ниже на ступеньку. — Это мое решение. Ты здесь ни при чем.

— Лин, это слишком опасно!

Почуяв неладное, Райн резко обернулся.

— Я уже сказала, что не боюсь. Может быть, первый раз в жизни, — она улыбнулась своей по-детски невинной улыбкой, от которой у меня защемило сердце. — Ты иди. Я все понимаю. Ты уже сделала самое важное — подарила нам надежду. Но теперь моя очередь. Я должна сделать это, понимаешь?

Я смотрела на ее личико, светящееся каким-то особым светом в сумраке прохода, и вдруг поняла, что не могу ее заставить. Это будет неправильно, потому что это была уже не моя борьба. Лин, Том и другие, которые день ото дня страдали от жестокости тех, кто по воле судьбы был сильнее и могущественнее их, заслуживали шанс хотя бы попытаться.

— Если будешь идти на север, в конце концов доберешься до пещер. Там легко можно прятаться всю ночь, — потирая ногу, произнес Том. Я не поняла, кому из нас предназначались его слова, но его разноцветные глаза смотрели прямо в мои. — Без тебя ей не справиться, — тихо добавил он.

Его слова повисли в воздухе. Я переводила глаза с Лин на него и обратно, сомнения разрывали меня изнутри.

Изрыгая проклятия, Райн рванулся назад, но было слишком поздно — опередив его одним быстрым движением, я захлопнула решетку. Лязгнул замок.

— Позаботься о Томе, — произнесла я, пока он, громко чертыхаясь, тряс разделяющие нас металлические прутья. Но они были крепкими. — И скажи Майку, что я его найду. Я обязательно его найду, — повторила я, отступая за Лин в темноту.

***

— Ты уверена? — радостно спросила она. Ее лицо лучилось, когда мы снова спускались вниз.

Я представила, как разозлится Майк, когда об этом узнает.

— Нет, — хмуро произнесла я, вздыхая. — Но я не могу оставить тебя одну.

Мы снова очутились в тесном тупике, и я нажала на рычажок. Стена за нами встала на место. Мое сердце неприятно кольнуло, но я попыталась отогнать нехорошие предчувствия. Предстояло сосредоточиться на новой задаче — довести Лин до пещер. В голове я уже мысленно обращалась к волку и знала, что он изо всех сил мчится сюда. Хотелось бы надеяться, что ночью ему удастся остаться незамеченным.

— Раздевайся, — велела я, расстегивая молнию и высвобождаясь из комбинезона.

— Зачем? — ее ротик вытянулся в букву «о», пока она в изумлении наблюдала за тем, как я сбрасываю одежду.

— Тебе это понадобится, — стуча зубами от кусачего холода, я протянула ей черный костюм. — Поверь мне.

Когда, одевшись, мы возобновили путь, Лин все еще недоуменно косилась на свои пальцы и иногда шевелила ими, любуясь золотистым отблеском ламп на черном эластичном материале.

Я улыбнулась ей, стараясь не думать о быстро расползающихся мурашках под остатками одежды. Раньше я не думала, что даже здесь внизу может быть так холодно, и теперь понимала, что все это время испытывали Лин с Томом.

— Он сказал, что нам нужно на север, — произнесла я. — Вот только был бы у меня компас…

Мы остановились перед очередным перекрестком слабо освещенных коридоров.

— Давай туда, — указала Лин на самый левый.

— Ты уверена?..

Она кивнула, словно какая-то внутренняя интуиция, одухотворенная ее решимостью и отвагой, направляла ее изнутри. Мне оставалось только следовать за ней.

Этот туннель был хуже тех, по которым мы вернулись сюда. Некоторые лампочки давно перегорели, кое-где приходилось перелезать через завалы, потому что часть потолка обрушилась и завалила проход.

Но это было не самое худшее. Стоило нам пройти по нему пятьсот метров, как мы впервые натолкнулись на них.

Остолбенели все — и Эштон с Кевином, и мы с Лин. Самое неприятное, что они загораживали нам проход.

— Назад, Лин, — вскрикнула я.

Мы развернулись и бросились бежать.

— Черт, убери своего буйвола. Он загораживает дорогу! — сзади донеслись ругательства, потому что громадный зверь, тащившийся позади них, теперь застрял, как пробка, в тесном проходе.

Мы бежали без оглядки, изо всех сил надеясь, что благодаря их вынужденной задержке сумеем оторваться.

— Сюда! — мы свернули направо как раз в тот момент, когда ягуар Кевина мощным прыжком пронесся над спиной буйвола, который, не имея возможности развернуться, отчаянно мычал от их нетерпеливых пинков, и бросился в погоню.

Коридоры сменяли друг друга, мы перепрыгивали через камни, в то время как огромный хищник неумолимо настигал. Вот его передняя лапа с громадными когтями уже царапнула пол в том месте, где всего на долю секунду раньше коснулся ботинок Лин. Что-то надо было предпринять.

Впереди замаячил слабый свет.

— Скорее, Лин! — задыхаясь, я рванула ее вперед, молясь, чтобы там оказался выход на поверхность. Возможно, удастся спрятаться в сугробах.

Что-то черное сбоку, откуда лился слабый свет, привлекло мое внимание. Еще одна решетчатая дверь! Наверняка она ведет наружу!

Сзади сгусток рельефных мышц снова взмыл в воздух. Когти ягуара полоснули воздух над моей головой, но я успела пригнуться, потянув за собой и Лин. Ягуар перекувыркнулся над нами и, жалобно мяукнув, распластался по проходу. Следующим резким движением я толкнула нас обеих в боковой проход и захлопнула решетку как раз в тот момент, когда хищник, осознав свою оплошность, ринулся назад. Она встала на место с характерным щелчком, и кнопка с нашей стороны снова стала слегка выпуклой.

Фиолетовые с оранжевыми дужками глаза ягуара сверлили нас, лапы рыли землю под железными прутьями, но сейчас он был беспомощен — сюда ему было не проникнуть.

Отступив назад, мы огляделись. Увы, это был не выход на поверхность. Здесь проход вливался в развалины, которые остались от нижнего уровня крепости. Это было подобие древней комнаты для умываний. Повсюду валялись разбитые глиняные кувшины и позолоченные тазики, в самом центре комнаты в полу зияло углубление по колено с наполовину разрушенными каменными бортиками — похоже на старинную ванну. Слабый свет лился через чугунную решетчатую плиту в потолке, почти полностью заваленную сверху снегом. На бортиках каменной купальни тоже собрались невысокие белые холмики — снежинки, которые попали сюда во время метели.

Земля содрогнулась — это огромный буйвол уже мчался сюда в тесном подземном лабиринте. Камни и песок градом сыпались на землю в том месте, где его мощные, лоснящиеся бока соприкасались со стеной, легко рассыпающейся под этой дикой силой. Впереди вылетели наши преследователи.

Они затрясли решетку, и мы с Лин попятились. Подняв сверкающие жаждой мести глаза на хозяина, ягуар жалобно заскулил.

— Ничего, ты молодец, — потрепал его Кевин, буравя нас яростным взглядом. — Ты свое сделал.

Его зверь послушно отполз назад.

— Будь хорошей девочкой, открой дверь, — приторно-сладким тоном произнес он, обращаясь ко мне.

— Размечтался, — за нами был еще один выход, и мы с Лин начали отходить к нему, вступив в самый центр неглубокой купальни. Белый свет сверху падал прямо на нас.

— Ладно, — Кевин нехорошо ухмыльнулся и перевел глаза. — Не ты, так другая.

Его глаза вспыхнули. Я почувствовала, как моя рука сжимает воздух.

— Лин!

Но она меня уже не слышала. Выпустив мою ладонь, она шагнула к нему.

— Лин, что ты делаешь?

— Все хорошо, — промурлыкал он низким грудным голосом, пока в его глазах полыхал черный отблеск. — Иди сюда. Открой нам замок.

И Лин шла. Тут до меня дошло.

Я бросилась к ней и перегородила путь.

— Лин, он тобой управляет! Остановись!

Но она меня не видела и не слышала. Ее глаза были пустыми, на лице сквозило безмятежно-сонное выражение — охотник полностью подчинил ее своей воле.

Я тряхнула ее, но это не помогло. Она, как робот, попыталась обогнуть меня и продолжала идти к маленькому рычажку в стене. Более того, она вдруг стала такой сильной, что, сколько бы я ни пыталась помешать, сколько бы ни призывала опомниться, она неумолимо сокращала расстояние до решетки, отталкивая меня прочь.

«Я не смогу ее остановить», — с ужасом осознала я. Оставалось только одно.

Рывком я сбила ее с ног, и мы обе покатились по полу.

— Лин, посмотри на меня, — я заслонила ее от Кевина. — Пожалуйста, посмотри. Не слушай его.

Мне показалось, что в ее застывшем лице что-то дрогнуло. Она моргнула и тряхнула головой, словно отчаянно пыталась скинуть гипнотический морок.

Охотник тоже это почувствовал.

— Иди сюда, — взревел он.

Но и я не собиралась сдаваться.

— Лин, посмотри мне в глаза, — я взяла ее лицо в ладони. — Не поддавайся ему. Борись! Ты можешь!

— Алекс, — прошептала она. Внутри ее я видела смятение.

— Он пытается управлять тобой, Лин. Не давай ему этого делать.

Кевин прильнул к решетке. По его напряженному лицу я видела, что он тоже борется.

— Я не могу… — Она отчаянно моргала, будто пыталась уцепиться за что-то, не позволить ему овладеть ее сознанием.

— Можешь, Лин. Посмотри на меня, — она подчинилась, и я улыбнулась краешками губ, чувствуя, как внутри все дрожит. — Ты можешь. Ты должна попытаться, помнишь?

Ее ресницы на секунду прикрыли глаза, будто она внимала моим словам. Когда она снова приоткрыла веки, это была моя Лин.

— Вот так, смотри только на меня, хорошо? — я помогла ей подняться.

Лин трясло, но она старалась держать себя в руках. Нужно было уходить, пока она еще находила в себе силы сопротивляться Кевину, который не прекращал что-то реветь в приступе бессильной ярости, что его попытка контролировать ее провалилась.

Я бросила на него полный торжества взгляд, и тут же вернулась к Лин, которой требовалась моя поддержка.

— Отойди, — процедил Эштон Кевину. — Сделаем это по-другому.

Его буйвол наклонил изогнутые, специально отточенные на конце рога и пошел на решетку. К своему ужасу, я увидела, что она прогнулась от первой же попытки. Но выдержала. Громадная неуклюжая тварь взревела и всей своей мощью снова навалилась вперед. Повезло, что ему негде было развернуться, поэтому железные прутья выстояли и второй напор.

— Надо уходить, — прошептала я, понимая, что в конце концов она вылетит со стены — кое-где крепления уже начали лопаться.

Мы развернулись, но тут прямо к нашим ногам сверху грохнулась чугунная плита. Ступи мы туда на секунду раньше, и она придавила бы нас обоих.

Мы отпрыгнули в стороны, заслоняя руками глаза от каменных осколков, которые поднялись в воздух, когда она разнесла остатки бортиков древней купальни.

Огромный белый медведь взревел. Обнажив окровавленные когти-лезвия, он пытался расчистить себе отверстие, чтобы протиснуться внутрь.

— А вот и мы. — Подняв голову, я встретилась глазами с Эриком. — Чего ж ты не пришла на встречу с кузеном? Неужели передумала? А мы тебя там так ждали… — жутким, хриплым голосом протянул он.

Рядом ухмылялся Дилан. Его бурый медведь помогал копать, расширяя дыру в потолке. Камни и земля летели в стороны. От их предвкушающего свежую кровь рычания зашевелились волоски на затылке.

— Бежим, Лин, — подхватив парализованную их видом подругу, я ринулась в другой проход, который пока оставался свободным.

Наши ноги то проваливались в неприметные ямы между неровно выложенными камнями, то скользили по гладким булыжникам, то спотыкались о выпавшие из стен кирпичи. Сзади раздался оглушающий треск и грохот, сопровождаемый радостным ревом и криками — это буйвол выбил рогами решетку и медведи все-таки провалились вниз. Сейчас они ринутся в погоню.

— Куда? — мучаясь отдышкой, спросила Лин, когда мы затормозили перед незнакомым разветвлением.

От сбившегося дыхания я еле могла говорить:

— В самый узкий.

Мы устремились внутрь.

Из-за тесноты коридора бежать здесь было почти невозможно, и мы перешли на быстрый шаг. Но даже так было лучше. Пережитое помогло осознать одну важную вещь: то, что было их главным коньком на поверхности, а именно сила и мощь их огромных хищников, здесь, в тесном пространстве подземелья под крепостью, обернулось их самой главной обузой. Их большие животные выглядели неуклюжими и слишком громоздкими, и это замедляло охотников. И это было нам на руку, если мы хотели добраться до пещер.

Однако были и минусы. Такими проходами пользовались редко, и, как правило, они были в более плачевном состоянии, чем те, что были просторнее. В одном таком мы наткнулись на завал.

— Не пройти, — тоскливо произнесла Лин.

— Идем назад.

Мы обе устали, дыхания еле хватало на то, чтобы переставлять ноги, мышцы сводило от долгой ходьбы. Том сказал двигаться на север, но мы уже давно заблудились и потеряли всякое представление о том, где находимся по отношению к остальной крепости. Теперь мы думали только об одном — как не попасться охотникам, которые по приказу Эрика патрулировали эти подземные ходы.

Из-за груды камней, которая загородила путь, пришлось вернуться назад в более широкий проход, где таилась самая большая опасность. Постоянно оглядываясь, мы на цыпочках ступали вперед, вздрагивая от любого шума и подолгу выглядывая из-за углов и прислушиваясь, прежде чем решить, воспользоваться ли этим коридором или переждать.

— Может, поищем путь на поверхность? — прошептала Лин.

Я посмотрела на часы и покачала головой.

— Еще не стемнело. Думаю, Эрик вполне мог оставить кого-то снаружи. До тех пор, пока не наступили сумерки, здесь у нас больше шансов.

Вздохнув по очереди, мы двинулись вперед. Вдруг проход сзади озарился светом от факела, до нас донеслась леденящая кровь смесь почти человеческого хохота и визга. Я сразу поняла, кто прочесывал этот участок.

— Вот черт, — выдохнула я в тот момент, когда на стену рядом легла вытянутая уродливая тень с саблезубыми клыками. — Скорее, Лин!

Мы снова кинулись бежать, но охотники уже нас заметили.

— Обходи справа, — крикнул Кэйл Тренту.

Его напарник нырнул в параллельный коридор, пока мы, преследуемые уродливой гиеной Кэйла, бежали по длинному проходу.

— Сворачивай! — крикнула я, когда сбоку замаячила широкая дыра, не похожая на обычный туннель.

Клыки гиены лязгнули где-то совсем рядом с моей лопаткой. Послышался звук разрываемой ткани, что-то потянуло меня назад, но, стиснув зубы, я рванулась — и мы на полной скорости влетели в боковое отверстие в стене. Гиена не успела затормозить, по инерции проехав вперед на коротких задних ногах с куском моего комбинезона в зубах. Отплевываясь и истошно хохоча, она развернулась за нами.

Мы снова очутились в развалинах. Большой зал, в котором колонны уже давно обрушились на плиточный пол и валялись повсюду бесформенными кусками мрамора, был огромным. Слабый свет проникал через вставки цветного витража на высоком потолке, над которыми виднелись решетки — меры предосторожности распорядителей, чтобы никто случайно не провалился внутрь.

Мы отчаянно завертели головами. Кроме той дыры, отсюда было два выхода.

— Туда! — Мы бросились к противоположному, но тут же попятились. Навстречу нам, грозно рыча, медленно приближалась серая пума с горящими бирюзовыми глазами.

— Давай к другому, Лин! — Я подхватила ее, но и там путь был перекрыт.

— Привет, — улыбнулся Трент.

Позади нас в зал влетела гиена Кэйла и, тяжело дыша, появился ее хозяин. Мы попятились, но это была западня — выходов отсюда больше не было.

— Вот хрень, давненько я так не бегал, — прохрипел Кэйл, вытирая стянутой с головы шапкой покрасневшее лицо. Он вытащил пачку сигарет, но обнаружил, что та уже пуста, и громко выругался.

— Надо маякнуть Эрику, — промолвил Трент, пока мы с Лин, прижавшись спиной к спине, беспомощно переводили взгляд с одного кружащего вокруг нас хищника на другого.

— Успеем. Здесь им никуда не деться. Набегалась, крошка? — сипло поинтересовался он у меня. Его гиена, пригнув голову и испуская потоки зловонной слюны, медленно подходила ближе.

От ее вида меня охватила жуть. Побледневшую Лин трясло от страха.

— Не бойся, Лин, мы нужны им живыми, — проговорила я, стремясь ее успокоить.

Кэйл издал неприятный смешок — его гиена клацнула зубами в опасной близости от наших ног, заставив нас обоих отскочить в ту сторону, где преграждала выход пума. Но и она сделала шаг вперед, и теперь мы были зажаты между двумя огромными хищниками.

— А твоему двоюродному братику сегодня утром не повезло, — Кэйл злорадно осклабился и откинулся назад. — Он думал, что самый умный. Но на этот раз мы с Эриком все предусмотрели. И скажу тебе честно, — он оглянулся, чтобы убедиться, что здесь нет камер. — Ему сильно повезло, что он отделался одним ребром. Могло быть и хуже.

Трент сбоку едко ухмыльнулся.

— Но я бы не расстроился, — Кэйл явно наслаждался, рассуждая подобным образом о Майке. Почувствовав, что мы у него в кармане, он не торопился и у него развязался язык. — Тут дело уже не в соревновании. Слишком много он о себе мнит. Считает, что он лучше нас. Всегда таким был.

— И все? Поэтому ты помогаешь Эрику? — процедила я, стараясь следить за его гиеной, которая ходила из стороны в сторону, не спуская с нас хищных углей черных глаз.

Усмехнувшись, он потянулся было к карману, но вспомнил, что пустая пачка валяется на полу, и скривился. От нехватки никотина его глаза начали возбужденно блестеть, он вытер лоб трясущейся рукой.

— С Эриком весело. Тебе не понять, — облизнул он пересохшие губы.

— Ему на тебя наплевать. Ты нужен ему, пока помогаешь со мной. Что бы он ни пообещал тебе, то же самое он сказал Эштону Хэмпфри, потому что они тоже гнались за мной.

Кэйл моргнул. Краем глаза я увидела, как напрягся Трент.

— Ха-ха, хорошая попытка, — вытянувшееся на секунду лицо Кэйла расслабилось. — Он недаром говорил, что у тебя есть мозги. Но у нас, крошка, все давно поделено. Я знаю, что они помогают тебя поймать, но второе место будет у нас с Трентом. Даже несмотря на то, что Джейку и его дружкам удалось отхватить свои двадцать очков, — он неприязненно поморщился и схаркнул. — Ты и твоя желтая подружка — это все, чего нам не хватает после поимки остальных. Я отдам ему тебя, и мы разделим первое и второе места. Джейк со своими неудачниками на этот раз будет на третьем. Вот облом ему.

— По тому, что сказал Хэмпфри, я поняла совсем другое, — предприняла еще одну попытку я, видя, что в отличие от Кэйла, его напарник начал сомневаться. Моя маленькая ложь могла сработать.

Кэйл прищурился, он жевал щеку.

— Что он сказал? — не выдержал Трент.

— Не слушай ее, — сплюнул в сторону Кэйл. — Мы своих не предаем. Что бы ни сказал этому недотепе Хэмпфри Эрик, это только чтобы развести его.

— Я хочу это услышать, — настаивал Трент. — А вдруг она говорит правду. Может, нам не стоит тогда торопиться передавать ее Эрику…

Кажется, мой внезапно пришедший в голову план посеять раздор между охотниками, который я надеялась использовать, чтобы сбежать, начал приносить плоды…

— Да врет она! — взревел Кэйл, сильно нервничающий из-за отсутствия сигарет. Его непропорционально большие ладони уже заметно тряслись, он потел, как свинья, хоть в данный момент не прикладывал никакого физического усилия. Сунув руку в карман, другой он откинул жирные пряди пшеничных волос назад. — Эрик нас не кинет. А ты, хватит, договорилась уже! Хотелось бы, чтобы твой братик был сейчас здесь… Ну, да ладно, еще успеет посмотреть. Эрик просил передать привет, — в его руке возник телефон, и я поняла, что он снимает.

Залитые дорожками липкого пота глаза вспыхнули — и безобразная гиена громко взвыла и захохотала, обнажая покрытые пеной клыки. Ее поза говорила о том, что она приготовилась к прыжку.

Не имея возможности увернуться, я невольно закрыла лицо руками.

В следующую секунду раздался звук вырываемого с корнем железа и разбитого стекла — живая огненная комета с диким ревом, от которого содрогнулись развалины, слетела с небес и приземлилась на лапы прямо передо мной. Другим молниеносным движением гигантский лев схватил трепыхающуюся гиену и одним ударом могучей лапы оторвал ей голову. Уродливая башка с выпученными, остекленевшими глазами, в которых успел отразиться ужас предчувствия неотвратимой смерти, откатилась к ногам застывшего с телефоном в руке Кэйла.

Расправившись с ней, свирепый лев медленно развернулся к пуме — Трент судорожно сглотнул.

Наверху возле разбитой витражной вставки кто-то двигался.

— Уходим, — прошептала я, кивая на отверстие в стене, через которое мы проникли сюда.

Мы миновали безжизненное тело и голову, плавающие в луже собственной крови какого-то грязно-бордового оттенка, и грохнувшегося рядом на колени Кэйла, протягивающего к ним трясущиеся руки. На его мертвенно-бледном лице застыла почти детская растерянность и неверие. Смартфон с разбитым от удара о пол экраном валялся рядом. Сзади снова раздался угрожающий, низкий рык — и пума жалобно заскулила.

Когда мы выбирались отсюда, мне показалось, что я слышу его голос — они искали способ спуститься. Но я упрямо потянула Лин за собой. Еще рано.

Что бы там ни произошло, это их задержало. Снова перейдя на бег, мы сумели отдалиться.

Но Эрик все еще был где-то рядом — блуждать дальше вслепую было нельзя. Я закрыла глаза, надеясь на помощь — и волк услышал. Он еще не достиг крепости, но я знала, куда мне идти. Он направлял меня: двигаясь навстречу, он зайдет оттуда, откуда проник в прошлый раз — со стороны горы. А там до пещер рукой подать. Нам оставалось только идти ему навстречу.

— Я знаю, куда, Лин, — я открыла глаза. — Скорее.

— Я так устала, Алекс, — она с трудом перевела дыхание и прислонилась к стене. — Ужасно болит бок, — она сжала его пальцами.

Ее гладкие черные волосы, аккуратно собранные деревянными палочками в самом начале соревнования, растрепались от долгого бега и паклями спадали на лицо, покрытое пылью от долгого блуждания по подземным руинам и мрачным туннелям. Но и я выглядела не лучше. К тому же мой комбинезон был разорван на спине острыми клыками гиены, из-за этого холод теперь легче проникал внутрь. Пока мы бежали, я этого не чувствовала. Но стоило нам замедлиться, как быстро остывающее тело начинало коченеть.

Я вскинула голову и посмотрела туда, куда уводили слабо мигающие желтые лампочки.

— Нужно идти. Еще немного.

Однако был еще один момент, когда мы чуть не попались. Постепенно туннели выглядели все заброшеннее и все меньше разветвлялись. Большую часть теперь мы шагали по одному довольно темному коридору. Заметь нас здесь охотники, укрыться было бы негде. Но это был и хороший знак: я помнила, что Том сказал, что туннели заканчиваются у скалистых гротов, многие из которых имели свои, созданные природой, подземные лазы. Там охотникам будет тяжелее всего нас найти.

Пробираясь по груде камней — потолок здесь провалился под собственной тяжестью и частично обнажил проход — я неуклюже поставила ногу и поскользнулась на снегу, который нападал сюда сверху. Растянувшись, я с ужасом услышала, как несколько камней с кучи покатились и с грохотом разбились о землю.

— Ты в порядке? — Лин, которая уже пробралась на другую сторону, оглянулась.

Я кивнула, но тут воздух надо мной озарился факелом — уже стемнело, и кто-то осматривал развалины старого здания прямо надо мной. Должно быть, его привлек шум.

Меня овеяло холодным ветром, проникающим сюда с поверхности. Вопреки здравому смыслу, а может, от накопившейся в мышцах усталости и долгого замерзания я не могла двинуться.

На фоне непроницаемо-черного, беззвездного неба и белых, словно вырезанных изо льда валунов замаячила тоненькая фигурка. Сердце ёкнуло — она была в красном.

— Мне показалось, что я что-то слышал, — окликнул ее грубоватый мужской голос. — Видишь что-нибудь?

Огонь осветил сначала противоположную, почти полностью уцелевшую стену, а потом скользнул к дыре в полу — и наши глаза встретились. Кьяра Бэнетт прищурившись глядела прямо меня. Рядом с любопытством выглядывала ее стройная пятнистая рыжая рысь с горящими глазами и длинными кисточками на ушах.

Застывший воздух разразился еще одним окриком.

— Ну, что ты там копаешься? — кто-то, явно раздраженный, приближался. — Эштон просил осмотреть еще пару квадратов. Я не хочу из-за тебя потом отдуваться, что мы не успели.

Опомнившись, Кьяра резко вскинула рыжеволосую голову в отделанном мехом капюшоне. «Все, это конец», — подумала я, надеясь, что хотя бы Лин удастся убежать.

— Здесь ничего нет, — вдруг сказала она. И опустила факел, погружая меня, распластавшуюся на груде камней, в чернильный мрак. — Пусто. Можно уходить.

На одно единственное мгновение она обернулась, и ее глаза сверкнули. Поднявшись, красивая рысь грациозно тронулась за хозяйкой.

— Что там произошло? — спросила Лин, когда я наконец перелезла. Было заметно, что она очень переживала.

— Понятия не имею, — отозвалась я, еще в трансе от того, что мы снова чуть не попались. — Но она меня видела.

Перед глазами снова возник образ Кьяры — немного удивленный, но в то же время вспыхнувший каким-то мрачным удовольствием. Судя по тому, что сказал ее напарник, Кьяра была в группе Эштона и двоих его одноклассников. Она знала, что наши поиски по-прежнему продолжаются. Тогда почему она позволила мне уйти?

Волк был уже недалеко, и мы двинулись вперед. Оставалось всего несколько часов ходьбы, и мы будем в относительной безопасности. Как говорил Том, в пещерах много места, чтобы укрыться на ночь. До сигнала рога можно продержаться. Нужно только туда дойти.

Каждый вдох вызывал в легких резь, мышцы снова стало сводить, Лин совсем выбилась из сил. Я тоже кое-как переставляла ноги и старалась не стучать зубами от дикого холода — с приближением ночи температура здесь быстро падала, и это чувствовалось даже под землей. Мы устраивали короткие привалы, но они были слишком нервными, и для меня — еще более изнуряющими, чем ходьба, потому что, стоило моим уставшим членам посидеть на холодных камнях без движения, как вставать становилось все тяжелее и тяжелее, а дрожь била меня все заметнее. Если бы не слепая цель довести Лин до пещер, я бы, наверное, уже свалилась и замерзла бы прямо тут.

Наконец мучительно длинный коридор, по которому мы брели еще часа три после встречи с Кьярой, уткнулся в тупик. Не чувствуя ног, мы ввалились в темную, полуразрушенную, душную боковую комнату, в которой притаился долгожданный выход. Подсвечивая зажигалкой, которая осталась у меня от Тома, мы копали руками, чтобы отыскать рычажок.

— Только бы он остался целым, — прошептала Лин, откидывая камни в стороны.

Я не хотела даже думать о том, что будет, если механизм окажется поврежденным завалом. Возвращаться и искать другой выход может занять еще несколько часов, а мы понятия не имеем, как близко могут находиться охотники. Наконец показалась знакомая кнопка. Она заржавела от того, что ей давно никто не пользовался.

Задержав дыхание, Лин нажала — но ничего не произошло. Затем попробовала я, но тоже впустую.

— Только не это! — от охватившего меня отчаяния я несколько раз ударила по каменной плите ботинком. — Почему, почему, почему!

Лин сползла по стене и присела рядом.

— Я больше не могу идти, — безнадежно пробормотала она, обнимая коленки и опуская голову на скрещенные руки.

За каменной стеной на ледяную крепость уже опустилась более-менее безопасная ночь, мы достигли той заброшенной части, где легче всего было укрыться, но оказались не в состоянии выбраться отсюда. Волк был уже совсем рядом, я чувствовала его. Но от него нас отделяла эта заевшая старая плита.

После всего, что нам пришлось здесь пережить, это казалось самым обидным. Ненавидя всей душой это устройство, я подняла замерзшие, красные, непослушные пальцы и с силой надавила на него. Потом еще раз и еще раз. Внизу Лин тихо всхлипывала, но я не видела ничего, кроме треклятой ржавой кнопки. Работай же! Давай!

Вдруг, будто подарок небес, раздался душераздирающий скрежет — что-то внутри дрогнуло, и стена медленно, будто нехотя, поползла в сторону. Внутрь сразу ворвался сквозняк.

Проехав всего несколько сантиметров, она вдруг остановилась. До нас донесся лязг прокручиваемых впустую шестеренок — что-то опять заело.

— Получилось! — изможденное лицо Лин озарилось.

Скрипя зубами и помогая друг дружке, мы протиснулись наружу. Пропустив нас, толстая плита с гулким звуком опять захлопнулась, словно что-то внутри ее не выдержало и окончательно сломалось.

— Тем лучше, — произнесла я. Если кто-то из охотников шел по нашим следам, для них этот выход был окончательно перекрыт.

Ступенек на этот раз не было. Просто дорожка наверх в вырубленном в скале коридоре.

— Мы это сделали! — радостно прошептала Лин.

Зябко ежась в порванном на спине комбинезоне, я постаралась улыбнуться.

Мы вышли в неглубокий, подземный грот, похожий на тот, где в прошлый раз я встретила Фишера, с небольшим продолговатым отверстием у уровня земли. Тут начинались узкие, извилистые, созданные самой природой пещерные системы, которые располагались под дальней, заброшенной частью крепости.

Что-то белое мелькнуло впереди, и мое сердце радостно встрепенулось. Одним гигантским прыжком волк достиг нас, и я прижалась к нему.

— Спасибо, что пришел. Я знаю, что это было нелегко, — я обняла его могучую шею, и волк довольно заурчал.

Так хотелось хоть ненадолго прижаться к нему и дать волю накопившемуся напряжению, но еще ничего не закончилось.

Словно напоминая нам об этом, до нас донеслось эхо встревоженных голосов. Те, кому они принадлежали, бродили тут, возле скал.

— Вам надо уходить, Лин, — сказала я, поднимая глаза вверх. Снаружи царил ночной мрак, но скоро сюда могут добраться и другие охотники. Они наверняка уже догадались, что мы будем стремиться попасть в эту, труднодоступную для них и их хищников, часть крепости.

— А ты? — тихо спросила она.

Щелкнув зажигалкой, я посмотрела на часы. Был час ночи. Плутая по мрачным коридорам подземных туннелей, я не заметила, как быстро пролетело время. Кое-кто меня убьет.

— Я не могу. — Сейчас, когда мы почти оторвались, а до рассвета оставалось не так много, соблазн укрыться в маленьких, бесконечных пещерах был особенно велик. Но я подумала о Майке и о том, что он, несмотря на сломанное ребро, ищет меня в крепости. — Но не волнуйся, ты не будешь одна. Поможешь ей, хорошо? — попросила я, обращаясь к волку.

В его умном взгляде я видела безмолвную клятву.

— Вот, — я снова повернулась к опечаленной Лин и задубевшими пальцами надела ей на руку свои ручные часики. — Вам осталось продержаться до рассвета. Когда выглянут первые лучи солнца и затрубит рог, соревнование будет окончено. До тех пор не выходи наружу. Он будет рядом и защитит тебя, если что. Когда будет страшно или тоскливо, просто смотри ему в глаза, и все будет хорошо.

Кто-то осматривал пещеры поблизости. Я узнала голос Майка, зовущий меня.

Я обняла Лин и вложила ей в руку зажигалку.

— Помни, что осталось совсем чуть-чуть. Ты сможешь, Лин. Я тобой горжусь, и Дин бы тобой гордился. Помни об этом.

— Спасибо, Алекс, — ее глаза увлажнились, но она крепко стиснула в кулачке зажигалку и выровняла ремешок часов. Когда она подняла голову, ее бледное лицо снова светилось знакомой решимостью.

Грозный рык огненного льва потряс округу. Ощетинившись, волк обнажил клыки и тихо зарычал, глядя вверх на щель в скале, к которой неумолимо приближался огонь факела.

— Все хорошо, — я погладила его холку и прижалась к нему напоследок. — Это свои. Вам нужно уходить, Лин. Охотники сейчас будут здесь.

Чувствуя растущее одиночество, я смотрела, как Лин и бегущий рядом волк, который, по моей просьбе, будет защищать ее ценой жизни, удаляются вглубь пещеры, туда, где виднелся разлом в горной породе. За ним начнется бесконечный лабиринт сложнейших подземных гротов и пещер. Внутри промелькнула мысль, что я могла бы идти сейчас с ними. Всего один шаг отделял меня, стоящую в центре грота, от них, медленно скрывающихся в полутьме.

— Лин… — окликнула я.

Она с надеждой обернулась. Волк рядом тоже повернул голову; в его синих глазах, в которых я привыкла видеть отражение звезд, светился молчаливый призыв.

Свет от горящего факела упал на землю перед горизонтальной расщелиной. Я видела быстро приближающиеся три пары ног в высоких ботинках. Впереди них рвались тени двух мускулистых, четвероногих хищников.

— Постарайся сделать так, чтобы его не заметили, — произнесла я, чувствуя, как сердце заходится тоской.

Больше всего на свете мне хотелось броситься за ними.

Она молча кивнула и улыбнулась, положив ладошку ему на спину.

— Не волнуйся.

Они исчезли в глубокой трещине в скале как раз в тот момент, когда Майк бросился на живот перед узким отверстием.

— Алекс! Наконец-то, черт. Куда тебя угораздило деться! Дай руку!

— Мы нашли ее. Она здесь, — услышала я голос Райна, окликающий Джейка

Несмотря на то, что я обещала и говорила себе всю дорогу, сейчас я не могла двинуться. Мои ботинки приросли к каменному полу пещеры, уже вовсю освещенной факелами.

Райн склонился рядом с Майком, по его раздраженному лицу было понятно, что он не простил мне, как я провела его с решеткой.

— Алекс! — позвал меня Майк. Тихо и ласково. — Дай мне руку. Пожалуйста.

Несмотря на красный костюм охотника, мне вспомнился тот Майк, который прижимал меня к себе в лесу. Сейчас это снова был он.

Он попытался протиснуться еще — и поморщился от боли. Над его верхней губой выступили бусинки пота.

«У него же сломано ребро», — вдруг вспомнила я.

И это вывело меня из оцепенения. Шагнув вперед, я потянулась к нему.

***

Райн помог Майку вытащить меня наружу. Он был бледен, другая рука постоянно поддерживала часть грудной клетки на стороне поражения, было заметно, что любое усилие давалось ему с трудом. Вытаскивая меня, он стиснул зубы, из его груди помимо воли вырвался низкий стон.

— Болит? — с ужасом спросила я, отстраняясь и полностью игнорируя стоявшего сбоку Джейка.

— Все нормально, — Майк улыбнулся мне. И тут же помрачнел, его глаза заблестели так, что мне казалось, что я вижу вылетающие оттуда молнии. — Почему ты ушла от лагеря? Райн нам все рассказал. Дьявол, Алекс. Я думал, мы это уже проходили!

Его напарник выглядел сконфуженным. Его мраморный тигр с виноватым видом вился возле льва, на чьей морде еще виднелись следы расправы с саблезубой гиеной. По их возросшему количеству можно было догадаться, что серую пуму с неестественно бирюзовыми глазами постигла та же незавидная участь.

— Все изначально пошло не так, как мы планировали. И… и мне нужно было кое-что сделать, прежде чем встретиться с тобой, — отозвалась я, чувствуя устремленный на нас взгляд Джейка.

Майк не спросил, но, метнув глаза к опустевшей пещере, он все понял.

— Ты ранена? — спросил Джейк тоном, от которого у меня побежали мурашки. Майк резко развернул меня и увидел порванный на спине комбинезон.

— Что это? — снова завелся он.

— Ничего, правда. Они пытались схватить нас, но мы убежали. Это всего лишь одежда, на мне нет ни царапины! — ответила я Майку, словно он, а не Джейк, первым спросил меня об этом.

— Ладно, нужно побыстрее отвести тебя в лагерь и отогреть, — выражение его лица немного смягчилось. Он прижал меня к себе и снова поморщился от боли, но не выпустил. — Пошли.

Мы с Майком двинулись вперед, Райн и Джейк замыкали сзади, их грозные хищники бежали по бокам, словно охраняли самый ценный груз. Та смертельная опасность, которую они источали, говорила о том, что они разорвут любого, кто посмеет к нам приблизиться. Стараясь не глядеть на них, а также не думать о том, что я теперь у них в руках, я старалась поддерживать Майка, который хромал всю дорогу назад до башни.

По приказу Джейка Райн потушил факел, и двигались мы на свет на дозорных башнях, пользуясь фонариком, чтобы осветить путь. Меня укутали пледом и дали теплые перчатки, но идти пришлось долго, и я боялась, что Майк не выдержит. Однако за прошедшие часы ему, похоже, приходилось и похуже — он шагал, стиснув зубы и ни на секунду не отпуская меня от себя. Черные камеры то и дело поворачивались нам вслед. Джейк проходил мимо, даже не глядя — по выражению его лица было ясно, что Райн рассказал ему о том, что Эрику помогают извне, и он не собирался оставить этого просто так. Ближе у стены нас заметили другие охотники. То тут, то там с башен в темноту вглядывались настороженные лица. Увидев Джейка и его огненного льва с окровавленной мордой и звериной готовностью растерзать любого, они просто провожали нас взглядами. Наверное, слухи о Кэйле и его напарнике уже распространились здесь, и никто даже и не думал о том, чтобы напасть и отобрать заветные двадцать очков в моем лице.

«Скоро доложат Эрику», — подумала я.

Пока мы шагали, я примерно докладывала Майку обо всем, что случилось за это время. Из-за близости его напарников я не могла рассказать ему про волка, который поможет Лин продержаться в пещерах до восхода солнца, но, кажется, он догадался без слов.

Его каменное выражение и нехороший блеск в глазах отчетливо давали понять, что он разделял гневное негодование остальных — проходя мимо одной из камер, он размахнулся и кулаком разнес ее вдребезги. Остатки пластика, жалко болтаясь, повисли на проводах.

— Она за это заплатит! — Это резкое движение заставило его поморщиться, и я поспешила дать ему опереться на меня.

В одной из башен на стене мелькнул длинный, разноцветный хвост Соланж — ее гигантский питон грозно зашипел в нашу сторону. Мраморный тигр отозвался предостерегающим рычанием, и огромная змея отползла назад в темноту.

— Где Том? — волнуясь, вспомнила я.

— Не переживай. С ним все в порядке.

Крис, охраняющий их лагерь, закрыл за нами тяжелую дверь. Он предложил Майку помощь подняться по ступенькам, но тот отказался.

— Лучше приготовь одеяла и теплую одежду, — он уже заметил, что на мне нет черного костюма. Я видела, что ему это очень сильно не понравилось.

— И еду, — глухо добавил поднимающийся за нами Джейк.

Я собиралась отрезать, что не голодна, но Майк меня опередил:

— Само собой, — края его губ приподнялись, когда он снова посмотрел на меня сверху вниз. И мое сердце растаяло, как фруктовый лед на палочке.

В круглой башне было просторно и тепло. Посередине жались к друг другу пойманные участники. Среди них были два синих комбинезона. Сделав в уме быстрый подсчет, я поняла, что если еще несколько часов все останется так же, то победа у них в кармане. Им выдали одеяла и, похоже, покормили. Некоторые из них подняли на нас заспанные лица и, заметив меня, вытаращились во все глаза.

— Том! — оставив Майка, выпустившего меня без особого энтузиазма, я бросилась вперед.

— Значит, не передумала, — он попытался отделаться обычной угрюмой гримасой, но я видела, что он был рад меня видеть. И, похоже, единственный из всех не сомкнул глаз.

— Как ты? С тобой хорошо обращались? — спросила я, осматривая его ногу, которую перебинтовали специальными бинтами для того, чтобы улучшить кровообращение.

Крис и Райн, возившиеся в углу с едой и одеялами, недовольно покосились на меня. Их явно раздражала вся эта суета и хлопоты из-за меня, но они были не в том положении, чтобы возражать.

— Лучше еще не бывало, — усмехнулся Том, бросив на них насмешливый взгляд. — Тут первоклассное обслуживание.

Крис хотел что-то сказать, но лишь сжал зубы. И Том снова ухмыльнулся, довольный своей провокацией, которая, судя по лицам охотников, была далеко не первой за то время, которое он провел у них.

— Я тут ребятам про тебя рассказывал, — кивнул он в сторону нескольких пар любопытных глаз, выглядывающих на меня из-под одеял.

Меня это смутило, тем более, что у Тома нельзя было знать, было ли это чем-то лестным или не очень.

— Да и не только им. Я тут теперь знаменитость, потому что провел с тобой несколько часов внизу, — довольно хмыкнул он, кивая на хмуро взирающих на него Майка с Джейком. — Могу выпустить мемуары, когда наконец-то выйдем отсюда. Ты сказала это, потом ты решила так, нет, ты не была испуганной, может быть, немного бледной…

— Ладно тебе, — не выдержав, улыбнулась я. Это именно он предугадал, где мы выйдем наружу, и, благодаря своему знанию туннелей, подсказал охотникам, где нас искать.

В глазах Тома сверкнул огонек. Ему нравилось дразнить их. Но вот он исчез. Он наклонился ко мне, вглядываясь в лицо.

— Где она? — спросил он так, чтобы они не расслышали.

— В безопасном месте, — я ощутила спокойствие, которое исходило от волка. И вдруг поняла, что если что-то случится или им будет грозить опасность, то я это почувствую.

— Думаешь, она?.. — в его тоне впервые мелькнуло искреннее беспокойство.

— Она справится, — уверенно ответила я.

Том с видимым облегчением кивнул.

Кто-то подошел сзади. Майк накинул мне на плечи теплое одеяло и заставил подняться.

— Пойдем, надо тебя согреть и накормить.

Я бы предпочла остаться с Томом и другими в центре башни, но Майк отвел меня в сторону к разведенному здесь огню жаровни. По меховым накидкам на полу стало понятно, что это было место охотников. Впрочем, сейчас оно было пустым — остальные сразу же заняли свои наблюдательные посты у выходящих на крепость проемов в стене. Из негромких коротких фраз, которыми перекинулись Райн с Джейком я поняла, что они не исключали возможности, что, узнав о моей поимке, Эрик придет сюда. Их хищники растянулись у ног хозяев, в любой момент готовые снова ринуться в битву с любым, кто посмеет покуситься на это пространство.

Из-за волнения я уже успела забыть, как замерзла, и сейчас машинально протянула к огню кончики озябших пальцев, которые совсем перестала чувствовать. Усадив меня поближе к источнику тепла, одним одеялом Майк укутал меня, другое набросил на ноги. От готовившегося мяса на раскаленной решетке исходил аппетитный запах.

Сняв с себя верхнюю часть комбинезона, он взял мои онемевшие от мороза пальцы в свои и начал разминать. Я невольно подумала, был бы он также нежен с Николь, если бы она была на моем месте. И, внутренне зная ответ (и втайне радуясь ему), неуклюже подавила идиотскую улыбку.

— Что? — спросил он, не прекращая попытки восстановить кровообращение и иногда поднося мои пальцы к губам и согревая их теплым дыханием.

— Ничего, — хлопнула ресницами я.

Сбоку Джейк оперся на окно в стене, за которым усилился студеный ветер. Он не смотрел в нашу сторону, но его широкие плечи напряглись до предела. Райн и Крис тихо переговаривались, опасливо поглядывая в его сторону. Оба уже предвкушали победу — они то и дело сверяли время на своих спортивных часах.

Пока Майк массировал мои пальцы, мой взгляд скользнул по тыльной стороне его руки. Там, где был вытатуирован его красивый белый барс. Майк поймал его, на его лице отразилась боль, не имеющая ничего общего с той, которую он испытывал из-за сломанного ребра.

— Мне так жаль, — тихо произнесла я. Это красивое животное запомнилось мне с прошлого года.

Майк дотронулся до черных линий на своей коже. На его глаза набежал прозрачный туман.

— Он был со мной давно. И заслужил свой отдых, — он горько усмехнулся. — Хотя меньше всего я хотел, чтобы это случилось так.

— Как твое ребро? — спросила я, желая сменить тему, чтобы больше не расстраивать его. — Тебе стоит показаться врачам. Я уже тут, и ты можешь…

Я закусила губу. Мне меньше всего хотелось остаться здесь без Майка, но я волновалась за него.

— Она права, — сухо произнес Джейк, по-прежнему вглядываясь во тьму подозрительно замершей крепости. — Внутреннее кровотечение могло к этому времени усилиться. Будет лучше, если тебя заберут в больницу.

— Нет, — жестко отрезал Майк. — Все нормально. Что для меня еще несколько часов, но мы выйдем отсюда вместе.

Он снова улыбнулся мне, и внутри стало тепло. Но слова Джейка меня обеспокоили.

— Что случилось? Ты уверен?..

Майк поморщился.

— Я же сказал, не волнуйся, — он щелкнул меня по носу.

Райн снял мясо с огня и подал мне тарелку.

— Я говорил — лучше, чем в гостинице, — фыркнул со своего места Том, наблюдая за нами прищуренными глазами. Остальные рядом с ним вернулись спать.

— Поешь, — произнес Майк. Морщась от боли, он снова натянул термальный костюм, застегнул комбинезон и встал.

Ощущая себя, мягко говоря, не по себе на месте охотников, я тем не менее послушно жевала сочное мясо. За время скитаний по туннелям я успела проголодаться и подумала о Лин с волком. Каково сейчас приходится им? «Еще совсем чуть-чуть», — мысленно подбодрила ее я, надеясь, что каким-то образом она меня услышит.

— Думаешь, он уже знает? — донесся до меня голос Майка.

— Наверняка, — хмуро отозвался Джейк, который с самого начала словно прирос к проему в стене. Его черный лев с огненной гривой умывался у его ног как котенок.

— Против нас троих у него нет шансов, — самодовольно отозвался Райн, кидая неприязненный взгляд на Майка, у которого одного не было теперь хищника. И ему, похоже, нравилось все время об этом напоминать. — У него остался только Дилан с его медведем.

— Медведем, которому вкололи нечто сильное, — оборвал его Джейк. — К тому же он собрал команду из нескольких групп.

— Его самые преданные помощники Кэйл и Трент теперь утирают сопли, — Крис довольно почесал за ухом своего хищника — мощного самца шоколадной пантеры с глазами цвета солнца. — Камилла и близняшки не рискнут вмешиваться. Остальные из нашего класса — тоже. Остается только Хэмпфри. Но с этими недоделками мы справимся без проблем.

— Верно. Если они вообще захотят теперь рисковать, — как всегда поддержал напарника Райн. — После того, как ты расправился с этими двумя, думаю, все понимают, что мы настроены серьезно. Если Эрик и придет, то только с Диланом. Больше ему рассчитывать не на кого. Да, ему удалось застать нас врасплох в начале соревнования, — он раздраженно взлохматил свои завитушки волос — похоже, поражение Майка и то, что им не удалось прорваться к месту назначенной встречи из-за кольца, идеально спланированного Эриком, сильно их задело. — Но теперь равновесие восстановлено. Он понимает, что остался один и что встретит здесь бой, поэтому не торопится. Победа у нас в кармане, дружище. Могут хоть каждый день переигрывать, но одного им не изменить — мы всегда будем выходить победителями, — он хлопнул Джека по плечу, призывая расслабиться.

Того этот дружественный жест почему-то разозлил. Он сбросил его руку.

— Он не сдастся так просто, — произнес Джейк, резко оборачиваясь и кидая на меня хмурый взгляд. Застигнутая врасплох, я быстро отвернулась и сделала вид, что рассматриваю стену. — Мы будем начеку до самой последней секунды. Никто не расслабляется, не отвлекается или покидает наблюдательный пост. Все ясно?

Немного обиженные его безосновательной резкостью, оба разошлись по своим местам: второму окну и выходу на стену и лестницу, которые, видимо, были оговорены заранее.

Майку, который никогда не входил в команду его «подчиненных», он ничего не сказал. Но тот и сам понимал, что еще не пришло время праздновать.

— Все нормально? — спросила я, когда он вернулся меня проверить. По его лицу я видела, что надменные замечания Райна его злили — ему не нравилось чувствовать себя беспомощным без своего хищника и полагаться во всем на них.

— Будет, когда все это закончится, — отозвался он, глядя куда-то поверх моей головы. Будто уже начал продумывать план мести. — Хочешь еще что-нибудь?

Я помотала головой. Сытая и согретая благодаря ему, я хотела только, чтобы поскорее наступил рассвет. Выслушав их прогнозы, я подозревала, что Эрик, если не решится прийти сюда, то вполне может использовать оставшееся время, чтобы поймать Лин. Она, конечно, не принесет ему победу, о которой он так мечтал, но хоть частично поможет спасти лицо. Я волновалась за нее.

Вдруг снаружи раздался шум работающих лопастей.

— Джейк, — донесся взволнованный голос Криса. Он заглянул внутрь. — Ты должен это видеть. У нас гости.

Выглянув за мгновенно бросившимися туда, насторожившимися охотниками, я увидела, что на широкую стену приземлялся вертолет. Изнутри выскочил тот самый чернобровый, растрепанный великан со шрамом. Подбежав к Майку, он, перекрикивая шум винтов, что-то сказал, указав на грузовой отсек, откуда выгружали нечто большое.

Майк свел брови. Закончив, грузчики быстро впрыгнули назад в работающую машину. Великан заметил меня, его широкое лицо растянулось в облегченной ухмылке. Он снова спросил о чем-то Майка, указывая на его руку, но тот покачал головой, не отрывая глаз от того, что они оставили здесь. Черноволосый понимающе кивнул, затем, прощально отсалютовав мне, залез назад в кабину, и вертолет, покачиваясь от порывов ветра, начал быстро подниматься.

— Вернись назад, — сказал Джейк, когда я, миновав стоящих охотников, направилась к Майку.

Но я не обратила на него внимания.

— Что это? — спросила я, кутаясь в одеяло. Здесь на стене нас хлестал ледяной ветер.

Не ответив, Майк протянул руку и сорвал покрывало.

Это была железная клетка. Внутри, грозно хлестая себя по бокам хвостом, расхаживал громадный белый лев с горящими серебристыми глазами. Его жемчужная шерсть светилась в темноте. Он был настолько большим, что с трудом мог встать на лапы в грузовой клетке, в которой его привезли. Черный зверь Джейка мгновенно зарычал, почуяв сильного соперника, но хозяин осадил его.

— Чей он? — в невольном ужасе перед его размерами спросила я.

— Учителя, — уголки красиво очерченных губ Майка приподнялись, когда он оглядывал изумительно сильное и красивое животное.

— Мистера Честертона? — я приоткрыла рот.

— Не знал, что он еще жив, — Майк протянул руку, его глаза засветились, и лев послушно склонил голову, позволяя ему гладить себя. Только сейчас я заметила, что животное действительно уже в возрасте.

— Но он еще в боевой форме, — добавил он, осматривая его клыки и мощные лапы с острыми длинными когтями.

Словно в подтверждение, лев издал угрожающий рык, от которого содрогнулась стена.

Вдруг его глаза потухли, и он обернулся к Джейку. Его сдержанное лицо было решительным.

— Я найду Эрика до того, как он придет сюда.

— Майк! — воскликнула я, чувствуя, как сжимается сердце.

На омрачившемся лице Джейка отразилось сомнение.

— У тебя меньше двух часов до рассвета, — произнес он, бросая быстрый взгляд на циферблат на руке и оглядывая чернеющий вдали горизонт.

— Мне хватит, — стальным голосом отозвался Майк. В его холодных глазах вспыхнул не предвещающий ничего хорошего огонь.

— Майк! — пыталась воззвать к нему я, дергая его за комбинезон. — Ты ранен. Не делай этого!

Джейк медлил.

— Я пойду с тобой, — наконец произнес он, быстро застегивая свой костюм и одергивая вниз закатанные до локтей рукава. Его огненный лев нехотя поднялся, не отрывая горящих, изумрудно-зеленых глаз от внезапно свалившегося на него с неба соперника, который не прекращал бушевать в своей клетке.

— Нет! — Майк оторвал мои руки от его костюма и взял в свои. — Я должен сделать это сам. К тому же я не могу доверить ее им.

Месть Майка за прошлые нелестные замечания, которые ему пришлось терпеть, удалась — Крис и Райн скривились.

— Майк, я не останусь здесь без тебя! — я пыталась остановить его. — Пожалуйста, не оставляй меня!

В моем голосе зазвучала паника. На самом деле, больше всего я боялась, что Эрик снова окажется сильнее. У него все еще остались помощники, а Майк шел туда один.

— Алекс, я должен это сделать, — он приподнял мой подбородок. — Помнишь, о чем мы говорили?

Я шевельнула губами, но он не дал мне возразить.

— Я должен, понимаешь? — в его глазах сверкнула глубоко затаенная боль, которая еще не нашла отмщения. — Это между ним и мной. Учитель только что подарил мне еще один шанс. Это может стоить ему всей карьеры, но он все равно рискнул ради меня. И я не могу поступить иначе. Я должен найти Эрика.

Он поднял голову — и Джейк кивнул.

Внутри меня шла борьба, но я понимала, что не могу его остановить.

— Будь умницей, хорошо? — он нежно дотронулся до моей щеки. — Мы скоро увидимся, обещаю.

Затем открыл клетку и, больше не оглядываясь, быстро спустился по ступенькам за рванувшимся вперед зверем. Снизу громко захлопнулась входная железная дверь, и еще через мгновение их силуэты растворились в темноте.

Ощущая себя дико одинокой, я запахнула одеяло и, обогнув троих в красных комбинезонах, вернулась в башню и прильнула к окну в стене, за которым до этого наблюдал Райн. Сердце неистово стучало в груди. Из-за переживаний за Майка я совершенно перестала слышать волка, но ничего не могла с этим поделать. Увы, это было намного сильнее меня.

Минуты до скорого восхода солнца превратились в долгую, мучительную, невыносимую пытку. Тяжелое зимнее небо начало медленно, нехотя светлеть, постепенно обнажая белые заносы крепости. Из-за метели, которая разыгралась вчера днем, они стали еще выше.

Мне хотелось, чтобы Том развлек меня своими угрюмыми замечаниями, но он, махнув на все рукой, задремал, укрывшись одеялом с головой. Джейк молча стоял у второго окна, меж его сведенных бровей пролегла складка. Райн и Крис тихо переговаривались у входа, не решаясь, по-видимому, согнать меня с их места.

Вдруг я почувствовала что-то — где-то вдалеке волк напрягся. Мои глаза обратились в сторону пещер, на сердце стало неспокойно. Я вглядывалась, но видела лишь неясные белые очертания скрытых под снегом скал и холмов. «Эрик», — звенело в голове. Он тоже был там! Я не ошиблась! Он понимал, что здесь проиграл, и теперь ищет Лин. И Майк где-то там, раненый, но двигаемый жаждой мести…

— У него сильный хищник, — произнес в мою сторону Джейк. — Не все смогли бы сразу подчинить себе новое животное, но у него всегда получалось то, что было недоступно нам. Он будет в порядке.

Я сжала губы. Его утешения мне были не нужны. Я не простила ему, что он отказался помочь Уиллу. И вообще считала, что он не должен был отпускать Майка одного.

До самого сигнала рога, означающего конец турнира, он больше не промолвил ни слова.

Всего за несколько минут до конца, в течение которых я особенно не находила себе места, морозный воздух притихшей к рассвету крепости разразился жутким ревом, от которого зашевелились волоски по всему телу. Он доносился со стороны пещер, окружающие башни озарились факелами в предрассветных сумерках — похоже, чего-то подобного ждали. Охотники, на этот раз избегающие покидать свои башни, чтобы урвать у соперников очки, указывали туда пальцами и что-то говорили друг другу.

Позже я узнала от Лин, что Эрик был совсем рядом с ними, когда Майк настиг его. Она сказала, что никогда еще не видела такой столкнувшейся мощи и взаимной глухой ненависти в одном месте. Без труда расправившись со сторожившим вход в пещеру бурым медведем и отшвырнув очумевшего Дилана со скалы, белый лев сцепился в смертельной схватке с таким же белым медведем, и вскоре снег вокруг них окрасился в жуткий багровый цвет. Несмотря на все зелья миссис Джеймс, старый и закаленный многолетним опытом боевой лев, которого послал Майку учитель, оказался сильнее. Прижав огромной лапой поверженного, издыхающего соперника, из его залитой кровью глотки вырвался рев, который слился со звуком рога и от которого содрогнулась и без того много пережившая за эти сутки старая крепость. Затем одним молниеносным движением разорвал сопернику горло. Медведь обмяк и больше не двинулся. Потрясенный Эрик смотался оттуда еще до того, как это произошло. Подхватив Дилана, которому повезло угодить солдатиком в сугроб, вдвоем быстро заковыляли к стене, на которую приземлялись вертолеты. На этой драматичной ноте соревнование наконец-то завершилось.

***

Джейка и его команду признали победителями. К большому неудовольствию его соперников и дикой ярости новоприобретенных кровных врагов, которых он лишил их хищников. Насколько я поняла из возбужденных комментариев Уилла и его отца, такой исход считался грубым нарушением этикета, который блюли поколения красных охотников. Убить чужого зверя, с которым они росли и тренировались почти с первого класса, считалось табу. Но официально оговорено правилами не было, поэтому ни Эрику, который первым нарушил этот негласный договор, ни остальным ничего не сделали. Но это положило начало новой лютой вражде, которая, подобно гонимому невидимым ветром шторму, снова сгущалась над школой.

Я же предпочитала больше в это не вникать, присоединяясь к миссис Клиффорд, которая после моего возвращения долго отказывалась выпускать меня из своих объятий, и помогающей ей на кухне Джин. С ними было спокойно и весело. Экзамены почти закончились, скоро возбужденные красные разъедутся кто куда, а рождество мы решили справлять в кафе. Пока миссис Клиффорд составляла праздничное меню, мы с Джин готовили приглашения для тех, кого обычно собирала вокруг ёлки добрая мисс Белл. В этом году рождественский бал указом миссис Джеймс и директора отменили.

— Ты придешь? — волнуясь, спросила я, пока Майка перебинтовывали в больнице. У него оказалось сломано не одно, а целых три ребра, и ему пришлось провести здесь пару дней.

Он поморщился, и молоденькая медсестра, которая возилась с ним куда дольше, чем требовалось, ойкнула и послала ему самую ослепительную извиняющуюся улыбку, которую только можно было изобразить.

— Ну, если, ты еще не уедешь, — быстро добавила я, видя, что он колеблется.

— Сомневаюсь, что буду там желанным гостем, Алекс.

— Миссис Клиффорд одобрила, и мистер Честертон обещал прийти, — ответила я, больше всего боясь услышать ответ, что в это время его здесь уже не будет. — Он тоже подумал, что это хорошая идея…

Майк недовольно смерил вертящуюся между нами медсестру, и она нехотя подвинулась в сторону.

— Ну, если ты этого хочешь, — наконец произнес он, играясь моими волосами, которые сегодня я предпочла распустить. Потому что однажды он невзначай проронил, что они ему нравятся.

— А тебе не нужно куда-нибудь уезжать? — расцвела я.

— Нет, глупышка.

Его голос смягчился, и он коснулся пальцем моей щеки. Медсестра, кажется, меня возненавидела.

Он не сказал, но в его голосе проскользнуло едва заметное напряжение. Я знала, о чем он думал — Эрик. Затея миссис Джеймс дать красным выпустить пар с помощью нового соревнования с треском провалилась. Тучи собирались перед новой грозой. И никто не знал, чем это закончится. Но сейчас мне меньше всего хотелось думать о новом семестре.

— Если ты хочешь, я буду там, — произнес он, не убирая руки.

— Очень хочу, — я наклонилась и прижалась к ней щекой.

Помогать украшать кафе к рождеству пришли все. Синие и желтые формы остались висеть на вешалках глубоко в шкафу до конца рождественских каникул, а мы веселились, разворачивая и подавая друг другу игрушки, которые каждый принес из дома. Тэйлор и Эми возились с огоньками снаружи, им помогали полдюжины остальных, включая Адама и Колина, и даже заметно взволнованную Эмили Браун с очередным зеленым в белый горошек шарфом на шее. Шарфы она обожала и имела всех возможных цветов, узоров и размеров. Элизабет Куинси, Фишер и маленькая Хлое вешали гирлянды. Весело смеющаяся с кем-то Лин украшала снежинками витрины. На нее были устремлены восхищенные взгляды ее однокурсников. У нее все получилось. Более того, ей удалось сделать то, о чем она так давно мечтала — своей смелостью вдохнуть в них, затравленных и привыкших всегда опускать глаза, надежду. Поймав ее взгляд, я тепло улыбнулась. Том, которому поручили заворачивать подарки, которые позже поместят под пушистую, пахнущую лесом ёлку, наблюдал за всем этим с добродушным огоньком в глазах. Царившая здесь атмосфера растопила даже его сердце.

И хотя я не собиралась ей звонить, Клэр сама заявилась к нам, сверкая новым нарядом и очередным модным макияжем.

— О, вижу, вечеринку перенесли сюда, — она огляделась, но комментировать нашу любительскую работу, которая вряд ли отвечала ее изысканному вкусу стиля, вежливо не стала. — Хм, ладно. Ну, ты не забыла, что мы тобой занимаемся?

— Только если ты займешься нами троими.

Не ожидавшие такого Джин и Лин смущенно потупились и попытались отказаться. У них восхитительная Клэр с самого известного салона красоты в городе вызывала благоговейный ужас. Но я была непреклонна.

Ее лицо вытянулось.

— Ну хорошо, — протянула она, искоса оценивая их и что-то прикидывая в уме. — Но тогда назначаем время с самого утра. Тут придется основательно повозиться… Бог мой, милочка, ты видела свои брови? — не вытерпев, принялась она за Джин, которая густо покраснела. — Ничего не делай, я займусь ими сама. А ты… — Она повернулась к Лин. Ее выражение немного смягчилось. — Красивые волосы, — похвалила она, что у Клэр считалось исключительной редкостью. — Мы распустим их и нанесем немного блеска вот сюда…

Собирались мы с девочками у миссис Клиффорд, которая благодушно предоставила нам весь второй этаж. Клэр была не в восторге от «тесноты» и постоянно ворчала по этому поводу. Уилла, который уже чувствовал себя лучше, с его отцом отправили в кафе, чтобы они не подсматривали на наши наряды, раскиданные по всему дому, и не мешались в праздничной суматохе, где все носились, теряя все подряд, и где воздух каждую секунду сотрясался от громких команд нашей недовольной всем стилистки.

Пока тяжело вздыхающая Клэр занималась безропотно сносящей ее пытки Джин, я рассматривала платье, которое подарила мне мисс Белл на день Рождения.

«А почему бы и нет», — наконец решила я.

— У меня где-то завалялись подходящие туфельки, — подмигнула мне миссис Клиффорд, которая с перепачканными в муке руками заглянула проверить, как у нас идут дела. И это окончательно определило чашу весов в его пользу.

— Ну вот, это я понимаю, — довольно произнесла заметно вымотанная и охрипшая к вечеру Клэр. Сколько мы ни уговаривали ее присоединиться к нам, она решительно отказалась, заверив, что у нее уже есть планы на вечер.

Рождество удалось на славу. Было, конечно, тесновато, но это было не главное. Тарелки с разными вкусностями передавались по кругу, все пуфики и диванчики впервые со дня своего появления здесь были заняты до самого последнего подлокотника, повсюду звучал искренний смех и шутки. Даже мистер Честертон и Карл фон Рихтер, которые тоже были здесь и вовсю нахваливали мистеру Клиффорду стряпню его жены, были довольны. Единственным, что меня огорчало, было то, что мисс Белл не смогла прийти — в ответ на приглашение она прислала записку с сожалениями, что не сможет присутствовать, и искренне желала нам веселого Рождества. Зачитав ее вслух, миссис Клиффорд печально вздохнула и, думая, что мы не видим, еще долго потом качала головой.

Незаметно для всех я достала фотографию и разгладила три улыбающихся лица. «С Рождеством», — прошептала я.

Майк сдержал свое обещание. Помедлив на пороге, он вошел в кафе в самый разгар веселья. При его появлении шумные голоса на фоне весело льющейся из динамиков музыки смолкли, вилки и ложки застыли на полпути к приоткрытым ртам.

Видя, что он оглядывается и чувствует себя неуютно, я поспешила к нему.

— Я говорил, что мне не стоит появляться здесь, — заложив руки в карманы черных элегантных брюк, он повернулся спиной к сверлящим его лицам. Они не были рады его видеть, и я вряд ли могла их в этом винить.

— Глупости! — я потащила его к единственному незанятому уголку у витрины, попутно делая знак Лин, чтобы она отвлекла остальных. И заодно стараясь не думать, как неотразим он в белоснежной рубашке, будто только что сошел с глянцевой обложки. Черт, было ли хоть что-нибудь, что ему не шло?!

Ощущая холодную, хрустящую ткань под пальцами, я поняла, что Майк немало времени провел снаружи, прежде чем решился войти.

— Как ты? — спросила я, намекая на его рану. Я знала, что под одеждой еще были бинты. Тетя чуть с ума не сошла, когда Майк отказался покинуть соревнование. По ее глазам было ясно, что она винила во всем меня, но ее сдерживало присутствие дяди, который неожиданно для всех остался дома на праздники и возле которого она увивалась с тройным рвением. Но он все равно был всем недоволен, и все время после соревнования я проводила в кафе или дома у Уилла.

— Нормально, — Майк поморщился. — Кстати, Алекс, есть кое-что, в чем я давно должен был тебе признаться…

Я оторвалась от рассматривания его идеальной рубашки и подняла голову.

— Это не я, а Джейк вытащил тебя из воды на прошлом соревновании.

На лбу Майка пролегла морщина, словно это до сих пор не давало ему покоя.

— Но… — Я чувствовала себя сбитой с толку. Внутри начал разливаться холодок.

— Мы оба прыгнули, — он смотрел в темноту за витриной. — Но от удара о воду я на несколько секунд потерял сознание. Когда я открыл глаза, он уже делал тебе искусственное дыхание на берегу.

От мысли, что Джейк ко мне прикасался, да еще так, внутри все свело. Лин, которая порхала между гостями в чудесном розовом платье из хлопкового муслина, обеспокоенно вгляделась мне в лицо.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — прошептала я.

Он повернулся.

— Думаю, ты должна знать. Больше всего на свете я хотел достичь тебя первым, но, увы, я опоздал…

— Это не имеет значения! — Я сжала пальцы. — Для меня — это был ты!

Он грустно улыбнулся.

— За что ты так добра ко мне?

— Я уже говорила, — быстро ответила я, отгоняя прочь мысли о Джейке и о себе у него в руках.

Майк хмыкнул.

— Потанцуй со мной, — он протянул руку. Только сейчас я заметила, что мелодия в кафе заметно сбавила темп. Небольшой танцпол, который создали, отодвинув диванчики и столики в сторону, уже заполнялся медленно кружащимися парами.

Со своего места у бара, где до этого вертелась я, Уилл благодушно улыбнулся и кивнул. Он еще был слишком слаб для танцев, но не стал возражать.

— Ладно, — сердце затрепетало, когда я вложила кончики пальцев в его холодную ладонь.

Майк повел меня в самый центр. Перед ним расступались, и, следуя позади него, я смущенно улыбалась, неловко прося нас извинить.

Сбоку Лин розовым облаком кружилась под музыку с Томом, заразительно смеясь. Он не смотрел на Майка, но прежнее смягчившееся выражение его лица закаменело. С его приходом появилось напряжение, которое я упорно не желала замечать. Надо просто дать им увидеть, какой он замечательный! Им нечего бояться!

Вторая рука легким движением легла на мою талию — и он притянул меня к себе.

— Платье? — его бровь иронично изогнулась, пальцы ловко ощупали нежный материал на вырезе на спине.

— Не смейся! — я легонько толкнула его в грудь, и он поморщился. — Ой, прости!

Майк смотрел только на меня, словно больше никого не существовало. И я ощутила себя на небесах. Неповторимый запах его туалетной воды окутывал меня, и я прижалась к нему, не замечая ничего. Даже пары глаз, с горечью наблюдающих за нами через украшенное гирляндами и огоньками стекло витрины. Как бы сделать так, чтобы эта музыка никогда не заканчивалась…

Его губы шевельнулись, словно в попытке что-то произнести.

— Что? — я подняла голову.

Майк помедлил, в его глазах я видела буйство стихий — борьбу льда и огня.

— Ничего, — он мотнул белокурой головой, словно отгоняя мучительное, томительное наваждение. На его глаза, сравнимые с холодным туманом на рассвете, набежала дымка.

— Но ты что-то хотел мне сказать! — не отступала я.

— Что ты безумно красива, — в его потухшем голосе проступила тоска, возле губ пролегла горькая складка.

Я смутилась, почему-то не зная, как реагировать. Разве комплимент должен звучать с такой грустью и ожесточением одновременно?

— Для сестры, конечно, — добавил он в прежней игривой манере, с которой задирал меня про платье. — Не знаю, что я буду делать с твоими поклонниками… — он вздохнул и шутливо кивнул в сторону Уилла.

Я оглянулась через плечо и улыбнулась тому, на кого он намекал. В глазах Уилла уже появился ревнивый огонек, но он все понимал. «Кажется, — радостно подумала я, — эти двое все-таки смогут найти общий язык». Мне бы очень этого хотелось.

***

Утро рождества было непривычно тихим. Главный источник постоянного шума и капризных истерик — Николь — исчезла куда-то сразу после экзаменов. Тетя и дядя ходили в гости и вернулись домой очень поздно. И сейчас еще спали — с их спальни на весь дом разносился сочный и раскатистый дядин храп. Надо заметить, звучал он здесь так редко, что, проснувшись и заткнув уши подушками, я мысленно прокляла снегоуборочные машины, которые в это чудесное, белое, праздничное утро преспокойно стояли себе в запертых на засовы гаражах.

Поняв, что уснуть дальше не удастся, я спрыгнула с кровати и, не замечая холода, в одной тонкой майке и коротких пижамных шортиках подошла и прижалась носом к разрисованному инеем стеклу. Ледяной пол моей спальни обжигал босые ступни, но я ничего не замечала, еще нежась в заколдованном плену прошлого вечера. Платье, небрежно сброшенное на стул, сверкало в утренних лучах солнца, рассеянных по комнате морозными узорами, вспыхивающими и переливающимися прямо у меня под носом. Мечтательно проведя по ним пальцем, я сонно вздохнула и потерлась о плечо щекой, по которой вчера провел пальцем Майк, прощаясь со мной внизу у лестницы. На дворе чудесное снежное Рождество! Первый день каникул, который можно провести в кровати, позабыв обо всем! Как же хорошо!

Пикнул компьютер. Я не сразу обратила на него внимание. Но назойливый звук сообщения не замолкал, выдергивая меня из томной неги воспоминаний. Раздраженно выпрямившись, я прекратила почесывать холодными пальцами одной ноги вторую лодыжку и направилась к столу. Протянув руку, я хотела просто выдернуть шнур из розетки, но что-то меня остановило. Было что-то неприятное в красном мигании лампочки ноутбука. Это что-то врывалось помимо воли, будоражило мое еще рассеянное ранним часом и сладостным туманом грез сознание.

Я откинула назад экран и, злясь про себя, нащупала рукой мышку. Сообщение вывело на дисплей школьный чат. «Наверное, просто поздравления с Рождеством», — раздраженно подумала я, подавляя зевок и уже продумывая в голове план на предстоящий день. Сейчас соберусь и отправлюсь к Уиллу до обеда. Кафе откроется только послезавтра, но миссис Клиффорд заявила, что нужно будет доедать все, что осталось, поэтому сегодня там соберутся все и опять будет весело. Предвкушая особые праздничные десерты, которые вчера почти не попробовала, я сладко потянулась, пока ролик загружался. А вечером… Планов на вечер пока не было, но я втайне надеялась, что Майк захочет провести его со мной. Мы можем куда-нибудь поехать или остаться дома — все равно. Мне так много еще хотелось о нем узнать и о многом поговорить…

Кстати, вот зазвонил его телефон. Секунда молчания — и дверь в его комнату распахнулась. Как-то слишком громко и резко для этого умиротворенного и солнечного утра.

«Ну же, — я раздраженно подергала мышкой, — сколько же ты загружаешься!»

Вдруг значок загрузки пропал, и на экране замелькало размытое изображение. Снимали крупным планом, было темно, и сначала вообще нельзя было разобрать, что происходит. «Что за странная открытка? И зачем было посылать это всем?» — раздраженно подумала я, направляя курсор к крестику в углу. Но неожиданно в прыгающем кадре мой глаз уловил обрывки чего-то розового — я узнала этот вышитый шелком узор на муслине, и мое сердце остановилось. Я вдруг поняла. Это было не поздравление.

Майк, еще взъерошенный после сна и с телефоном в руке, ворвался в мою комнату, когда кадр выловил покрасневшее, но довольное лицо Эрика, и из моей груди вырвался дикий, животный вопль.

— Алекс, не смотри! — он попытался оттащить меня от стола, но я вцепилась пальцами и продолжала кричать, пока картинка на экране безжалостно дергалась. — Не смотри это!

Из дядиной спальни слышался какой-то шум и грохот, раздалась ругань. Снаружи взвизгнули тормоза, внизу распахнулась входная дверь — кто-то летел на второй этаж. Но все смешалось в одну выведенную фразу на экране: «Ты думала, что все закончилось? Я сказал, что достану тебя. Так или иначе».

— Отвернись! — рука Майка с силой развернула мой затылок и прижала мое лицо к его груди, пока он пытался нащупать, как его выключить.

Но компьютер завис, повторяясь и разражаясь снова и снова жутким, хриплым, надрывистым смехом. Это не был кошмар. Это было намного хуже. Небеса разверзлись, и я оказалась в аду.

— Какого черта ты дал ей это смотреть? — прорычал Джейк. — Я ведь сказал…

Двумя шагами он достиг стола и с силой швырнул ноутбук об стену — из розетки посыпались искры. Треснувший черный экран вспыхнул и зловеще потух.

— Я не успел. Алекс, посмотри на меня! — Майк пытался схватить мои руки, которые продолжали изо всех сил колотить его. Я не переставала кричать, кусаться и вырываться, брыкаясь всем телом — мир снова обрушился на меня всей своей жестокостью, и на этот раз боль была невыносима.

— Принеси успокоительное, — скомандовал он возникшей на пороге в одной ночной сорочке матери, опрокидывая меня на кровать. — Быстрее!

Джейк попытался помочь ему удержать меня, но застилающая глаза пелена на мгновение разошлась.

— Убирайся! Не хочу тебя видеть! Уходи! — завопила я, извернувшись и откинув от себя его руку. — Ненавижу тебя! Ненавижу!

Джейк отшатнулся.

Прижав меня, задыхающуюся от криков и отрывистых рыданий к себе, Майк повернулся к нему и что-то сказал.

Его плечи вздрогнули и ссутулились. Двигаясь, как деревянный, он покинул комнату, и лестница под ним заскрипела, когда он тяжело, прирастая к каждой ступеньке, спускался вниз. Его перехватил дядя и что-то ему говорил.

— Все хорошо, — шептал мне Майк, гладя мои разметавшиеся в безумии волосы. В его пальцах сверкнула острая игла, которую принесла из своего заветного шкафчика с психотропными веществами его ошеломленная происходящим и ничего не понимающая мать. — Все будет хорошо, Алекс. Сейчас все пройдет.

Мои пальцы, до этого отталкивающие и расцарапавшие его до крови, теперь вцепились в него мертвой хваткой.

— Помоги мне, Майк, — всхлипнула я, борясь с заволакивающим меня черным туманом. — Помоги мне, потому что я больше не могу.

***

Content

Тавор Миа Слезы звезд (СИ)

Слезы звезд Миа Тавор Созвездие Волка

Пролог

Глава 1. Новая работа

Глава 2. Заказ

Глава 3. Окровавленный след

Глава 4. Видения возвращаются

Глава 5. День Рождения

Глава 6. Совет

Глава 7. Созвездие Волка

Глава 8. Тайна серебряных кулонов

Глава 9. Предательство

Глава 10. Слезы звезд

Глава 11. Когда разверзается бездна