АНДРЕЙ ДЕМИДОВ

РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ — ХРОНИКА ВОЙНЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

В мире романа «Рекруты Натоотвааля — хроника войны» сбылись грозные предсказания фантастов и футурологов.

Ядерное оружие пущено в ход, гибнут миллионы человек, а оставшиеся в живых завидуют мёртвым.

В смертельной схватке сошлись христианская и мусульманская цивилизации, либерализм и толерантность потерпели крах, опасность физического, интеллектуального и нравственного вырождения человечества — очевидный факт, повседневная реалия.

По сути, мир, лишён будущего.

Герои романа о будущем думают мало.

Их прошлое — война, настоящее — война, и будущее — таинственное, загадочное, непознанное — скорее всего тоже обернётся войной.

Они воюют за свою расу, свою землю, свои семьи, однако волей случая им предстоит принять участие в сражениях совсем иного уровня.

В детстве, с удовольствием расстреливая космический флот «империи зла» на игровых приставках, герои наивно полагали, что чудовищные планы «звёздных войн» будут реализовываться где-нибудь подальше от Земли, и уж конечно, даже не мечтали оказаться на передовой этих космических войн, но скоро для них начнется другая война.

Героям предстоит действовать в новой для них реальности.

Научно-технические достижения не отменяют и не обесценивают человеческих чувств и качеств — долга дружбы, верности, личной отваги и чести — чувства эти вечны и не подвластны времени. Любое время будет проверять эти чувства на прочность, и лишь от человека будет зависеть, чем окончатся для него эти испытания, победой духа или позором.

Роман ставит и перед героями, и перед читателями сложные проблемы — научные, общественно-политические, философские, моральные.

В традиции лучших произведений фантастики 20 века, открывается неведомое, то, что может произойти завтра или — не произойдет никогда.

Показывается сложность пути к неизведанному будущему — долгий и тяжелый путь, ошибки и поражения, а победа будет не легкой, таящей перспективы новых путей.

Когда мы читаем список погибших рекрутов Натоотвааля, перед глазами будто встает вечный гранитная плита с выбитыми на ней именами героев Второй Мировой, и особенно это ощущение усиливается русским именем одного из героев.

И ещё…

Вселенная, это организм, имеющий все признаки живого. Он сам себя воспроизводит, сам развивается, превращается и умирает, оставляя потомство. Как растение или животное. Он сам и внутренность и наружность. В нём расстояние и время не имеют значения. Единственно, чего ему не хватает, это рассудка и души. Но что, если наши души и рассудок и есть единственные в нём? Значит, отбросив ничего не значащие размеры, мы с ним составляем совершенно создание, где его безграничное тело соединено с нашим безграничным сознание? Он и есть мы! Мы и есть он, космос!

Много их, сильных, злых и весёлых,

Убивавших слонов и людей,

Умиравших от жажды в пустыне,

Замерзавших на кромке вечного льда,

Верных нашей планете,

Сильной, весёлой и злой…

Н.Гумилёв

ПРОЛОГ

Пронзительный женский голос словно пропел сценический монолог:

— Папа Римский Мигель Хуан Фернандо I подверг критике приверженцев закона о фитобраках, и сказал, что католическая церковь будет бороться с попытками легализовать браки людей с растениями, особенно если эти браки будут предусматривать рождение суррогатных детей? имеющих смешенные хромосомы с использованием ДНК растений… В этом c Ватиканом не согласен глава партии протестантской воли, богатейший человек нашей планеты, лорд Сейнсбери, выступающий за разрешение зверолюдских семей, с возможностью рождения гибридов, или зверей с частью человеческих свойств. Общественная дискуссия по этому вопросу больше года разрывает интернет и международные форумы, и под шумиху некоторые клиники начали принимать заказы на проведение подобных родов от суррогатных или базовых матерей и отцов. В канун прошлого 2097 года, лорд Сейнсбери, впервые появившись на публике после пересадки лицевых поверхностей головы, заявил, что фитобраки и использование ДНК растений при клонировании людей, это будущее, а этическая проблема использования частей ДНК растений и животных является надуманной и толкает человечество в мрачный XX-й век! В то ужасное время, вместо того, чтобы родить миллион солдат без чувства боли и страха, без родственников и детей, приходилось бросать под пулемётный огонь живые существа — личности, делать несчастными впятеро большее количество их родственников, нести издержки на их последующее содержание, на замену потерянного работника и потребителя. Другое дело, когда кости солдата выполнены из материала похожего на древесину, он не мучается, не имеет родственников и обязательств! Подробнее об этом слушайте в еженедельной программе «Развитие», с ведущим Раджем Сингхом. А сейчас переходим к новостям криминальной хроники. У микрофона наш корреспондент в Париже, обаятельная Лика Сим Цын, пожалуйста, Лика…

Другой женский голос с непонятной радостью затараторил:

— Волнения, возникшие в Париже в прошлый четверг после того, как на выборах в мэрию победил кандидат с белым цветом кожи — поляк Анджей Подюшка, не прекратились даже после того, как в городе был введён комендантский час, а войска получили приказ стрелять без предупреждения! Бесчинства молодёжных банд, затрудняют разбор баррикад и завалов в центре города, тушение пожаров и идентификацию не опознанных трупов, свезённых в аэропорт Шарля де Голля… С другой стороны, утешающие новости приходят от командующего жандармерией, корпусного генерала Пьера Терази о том, что генераторы низкой и высокой частоты показывают хорошие результаты, и в местах их установки демонстранты и погромщики не собираются…

— Спасибо, Лика! Не переключайтесь, слушайте после рекламы голос независимой немецкой радиостанции «Новая капелла»… В нашем следующем часе вас ждут сюжеты, комментарии и репортажи. Неподражаемый Нгуен Ли Хо представит интервью лидера Блока Исламских Государств, генерала Ясира Моххамеда Вазира, затем вашему вниманию будет предложен сюжет о начале практической реализации Восточной Русской Республикой проекта по тепловой завесе из наночастиц над ледовой шапкой Северного полюса. Завеса должна послужить причиной снижения количества отражённой солнечной энергии и привести к глобальному потеплению на планете на два градуса в течение десяти лет! Нгуен Ли расскажет о реакции Организация Объединенных Развитых Народов на применение этого климатического оружия апокалипсиса, о международном ультиматуме восточным русским… Ещё вы услышите об испытаниях учёными Объединённой Республики Корея грибов, чьи споры регулируемо произрастают в желудке человека, используя только воду и кишечные бактерии. Они перевариваются в кишечнике, решая раз и навсегда проблему голода, и питания во время сверх продолжительных космических полётов. Новости спорта завершат вечерний обзор. Их представит…

Книга I

Часть I

ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

Глава 1

14 АВГУСТА 2098 ГОДА

В шлеме пилота шаттла «Independence» Североатлантического союза, лейтенанта Рональда Льюиса Уайтгауза продолжали зашипеть радиопомехи и обрывки сюжетов новостных каналов. Он вздохнул. Не обращая внимания на величественную картину Земли под ногами, потёрся шеей о воротник скафандра.

— Когда нужно — не получается, когда не нужно — всё происходит само! — сказал он.

Опять самопроизвольно включилась частота Си-Эн-Си:

— Говорит радиовещательная компания стран Иокогамского пакта… У микрофона Такаси Мидзуки с программой новостей. Сегодня в три часа ночи по Токийскому времени, в Брюсселе началась конференция по вопросам ликвидации гуманитарных и политических последствий боевых столкновений между войсками Блока Исламских Государств и войсками Евроазиатского Союза по линии разграничения, достигнутой в декабре. На конференции присутствуют представители военного командования Североамериканского содружества и Тихоокеанского Союза, чьи войска тоже оказались втянутыми в конфликт. Конференция проходит за закрытыми дверями, но из достоверных источников стало известно, что основными вопросами на конференции, станут вопросы размещения беженцев, обмен военнопленными, и отвод соединений и артиллерии от демаркационной линии Бомбей-Балхаш и Баку-Анкара. Так же между сторонами будет обсуждаться вопрос международных торговых и политических санкций, поиск способов воздействия на не подконтрольные исламистские и новохристианские отряды.

По мнению обозревателей и аналитиков, достигнуть компромисса будет трудно. Основным требованием генерала Ясира Моххамеда Вазира, является снятие запрета на право референдумов мусульманских общин Франции, Германии, других странах Евроазиатского союза о самоопределении, а также право выхода их территорий, где большинство населения исповедуют ислам, из состава Евроазиатского союза, возможность их вхождения в состав блока Исламских Государств… Другим требованием Ясира Вазира, является запрет на начало производства безтопливных автомобильных двигателей, работающих на принципах электромагнитной индукции от магнитного поля Земли. Широкое применение этих двигателей полностью исключает необходимость в нефтепродуктах для производства топлива! Со стороны временного главы Евроазиатского Союза, принца Маркуса, выдвигается решительное требование введения эмбарго на экспорт нефтепродуктов из стран БИГ. Торговые санкции будут сохраняться, по его словам, до полного отвода космических сил БИГа с орбит, отвода от линии фронта тяжёлой артиллерии и танков, и решительного осуждения исламистских террористических организаций в Европе. Другие вопросы повестки могут быть рассмотрены, по мнению большинства обозревателей, только после решения вопроса о снижения общего градуса противостояния, и решения о статусе территорий, подвергшихся радиоактивному заражению. Послушайте, что говорит по этому поводу наш корреспондент в Брюсселе…

Сунув в заплечный ранец криптоновый резак, Уайтгауз медленно, как сапёр вокруг бомбы, облетел кронштейн. Здесь был закреплён прожектор, а теперь кронштейн был погнут и запирал стыковочный обод спасательной капсулы.

— Рональд, ты с кем разговариваешь? — сквозь шипение послышался в наушниках голос бортинженера, — зачем ты включил новости?

— Я не включал — сами включились!

— Как дела?

— Никак…

— Мы все умрём, если ты не разблокируешь спускаемый аппарат! — последние слова бортинженера растворилось в треске электрических разрядов.

Земля, прикрытая блестящими чешуйками облаков, украшенная завитками океанических циклонов, казалась порождением прихотливой фантазии художника. Медленно поворачиваясь, огромный, ленивый шар вбирал в себя насыщенную черноту космоса и размазывал её по поверхности всевозможными оттенками синего и фиолетового — от дымчатого, бело-голубого на краю атмосферной плёнки, до тёмного ультрамарина над океаническими разломами. На освещённую солнцем сторону степенно выползали материки, проявляя пятна пустынь, лесов, червоточины мегаполисов, небрежные мазки островов, зигзаги береговых линий.

— Я смогу это сделать! — Уайтгауз примостился на выступе защитного кожуха маневрового двигателя.

Он пристегнулся карабином к страховочной скобе на корпусе и стал примериваться для удара обломком штанги солнечной батареи. Этот не стандартный инструмент, не имеющий компенсатора отскока, но более тяжёлый, чем полый внутри штатный молоток, был его очередной надеждой. Проведя короткую тренировку, он замахнулся и крикнул:

— Джеронимо!

За кличем последовал удар.

Кронштейн дрогнул, но не поддался.

Сам же астронавт от отдачи отлетел в сторону на всю длину страховочного троса. С большим трудом остановив кувыркание включениями маневровых реактивных двигателей скафандра, он принялся маневрировать, пытаясь вновь приблизиться к ненавистной железяке:

— Маклифф, ничего не выходит… Нужно придумывать что-то другое. Может нам попробовать спуститься с немцами, на их модуле?

Из шипения возник нервный голос:

— У немцев пробит коропус корабля и спасательной капсулы, отказали системы жизнеобеспечения. Они живы за счёт скафандров. Ничего с ними не получится.

По спине Уайтгауза давно бегали колючие мурашки — на нарукавном табло равнодушно светились цифры высотомера — 134 мили. Ещё три минуты назад прибор показывал 135,5 мили в перигее. Это означало, что шаттл продолжал стремительно падать, сужая витки орбитального вращения. Его судьба была незавидна — не имея возможности удерживаться на орбите, увлекаемый гравитацией, он должен был войти в плотные слои атмосферы и сгореть вместе с экипажем.

Возвращаясь к кронштейну, Уайтгауз разогнался слишком сильно, ударился о кожух радиотелескопа. Сделав нелепое сальто, он оказался по другую сторону шаттла. Он увидел уже знакомую картину, но не смог сдержать волну отчаянья и страха:

— Катастрофа!

В правом борту шаттла — гордости NASA, торчал корпус германского военного космического корабля «Der Rhein». На его чёрной керамической броне контрастно выделялся опознавательный флажок Евроазиатского Сообщества в виде большой белой звезды в окружении белых звёздочек в треугольнике.

Шесть часов назад «Der Rhein» в опасной близости от научно-исследовательского шаттла «Independence» начал производить сложный манёвр по подбору контейнера снабжения. Один из его маневровых двигателей вышел из строя из-за попадания микрометеорита. Немецкий пилот не сумел выровнять станцию и избежать столкновения. Бронированный нос стотонной военной станции вошёл в брюхо научно-исследовательского корабля, как нож в масло. Удар был страшен! На шаттле оторвало солнечную батарею, контейнеры хранения топлива, воды, технических жидкостей. Был разбит щит аэродинамического торможения, кран-манипулятор, челнок снабжения, кассетный спутник связи. Был уничтожен узел причаливания, выведены из строя системы управления полётом, телескоп «Кepler-III» и оборудование озоно-диффузионного синтеза. Была содрана часть теплоизоляция, нарушена герметичность, заблокирован спускаемый аппарат. При разгерметизации погиб научный руководитель полёта Жан Батист Дюнуа, второй пилот Джордж Фуджиёка. Командир шаттла майор Дик Ричард Айдем получил ушибы, переломы, сотрясение мозга, и лежал в бессознательном состоянии.

«Der Rhein» пострадал не меньше. Всё, что было закреплено без помощи сварки, оказалось сметено с мест инерциальным ускорением. Аккумуляторные батареи срезали болты креплений и превратились в тараны, как и системы двигательных установок, комплексы разведки и прицеливания, пищевые контейнеры. Всё это было дополнено невесть откуда взявшимся хламом, тряпками, маслом разбитых гироскопов. Это месиво плавало внутри станции, ставшей похожей больше на мусоровоз, чем на военный корабль. У немцев все были живы, но двое получили переломы и ушибы, а борт-стрелок Франц Лейзехельд, управлявший в момент столкновения станцией, был в коме. Штурман Отто Эйхбергер при осмотре Лейзехельд развёл руками:

— У него отёк сердца! Спасти его можно только в госпитале Раумваффе в Кёльне…

Потрясённые до основания, потерявшие возможность использовать двигатели, «Independence» и «Der Rhein» сошли с расчётных орбит и начали падать, ежеминутно рискуя столкнуться с другими космическими аппаратами.

Когда астронавты потеряли связь и поняли, что нет возможности воспользоваться спускаемым аппаратом, они содрогнулись — это была не просто авария, это была катастрофа и шансы выжить равны почти нулю.

Теперь, сидя на кожухе радиотелескопа, Уайтгауз наблюдал, как немецкие астронавты пытаются вбить в щели брони титанопластовые волокна, оплавляя их криптоном, проклеивая многослойной фольгой.

Титанопласт пучится, собирается в шары бурого цвета, лопается на шероховатой броневой обшивке, оставляя быстроиспаряющиеся кляксы.

Уайтгаузу было хорошо видно, что нормально работают только немец в бледно-голубом командирском скафандре, а двое других еле двигаются.

У того из них, кто педантично, через равные промежутки времени оплавляет волокна титанопласта, скорее всего сломана рука. Другой шевелиться только тогда, когда из рук выскальзывает инструмент и его приходится ловить.

— Это сон! — Уайтгауз усилием воли выжал из сознания страх.

Он сделал глубокий вдох и сказал уже спокойно:

— Джон, найди мне молоток с компенсатором!

Бортинженер Маклифф молчал. Трещали помехи, где-то далеко, звучала скороговорка радиостанций:

— Если мужу тонус нужен, пейте препарат Геропазтодол и он наполнит страстью ваши дни и ночи, и вес убавит, между прочим… Снег и дождь прекратятся к субботе, а температура и ветер придут в норму… Вживлённые в мозг вашего ребёнка микрочипа, навсегда избавит вас от необходимости учить с ним уроки, и повторять дважды свои требования… В сегодняшнем матче не будет среди хавбеков нашей самой большой звезды и надежды…

— Маклифф, почему молчишь? Знаешь, что делают немцы? — Уайтгауз постучал ладонью в грязной перчатке по коробочке связи на груди и окончательно сбил настройку, — проклятая техника, здесь каждый болтик стоит по паре тысяч евродолларов, но ничего не работает!

Ответивший ему голос бортинженера зазвучал глухо, сквозь треск и завывания:

— Слышу тебя не очень. Что у тебя там происходит?

— Немцы свою станцию конопатят титанопластом!

— Получается у них?

— Разве это может получиться? Титанопласт не может выдержать температуру атмосферного трения. Это не кремний и не кварц. А бафинг? Прохождение через атмосферу с разогревом до 2500 по Фаренгейту?

— Ты отогнул кронштейн? Ты где? Я тебя не вижу!

— Я его резал, сверлил, пережигал, бил, но кроме зазубрин ничего не добился. Не знаю, из какого нанометалла он сделан, это что-то не реальное!

Уайтгауз задержал дыхание, чтобы успокоится. В скафандре хлюпала вода, но это была не утечка системы охлаждения, это был пот.

— Давай я к тебе Дыбаля отправлю? — бортинженер нервничал.

— Может быть… Не знаю… Есть связь с Хьюстоном?

— Всё оборудование в масле и воде, и чёрт его знает, как его очистить! — ответил Маклифф.

Уайтгауз поглядел на высотомер — 121 миля в перигее. Он пополз к кронштейну, стравливая страховочный трос.

— Это что? — над правым глазом Уайтгауза, там, где на золотистом стекле светился дисплей контроля параметров скафандра, замигала зелёная лампочка. Это Маклифф требовал от него переключиться на внутреннюю связь. После скороговорки Си-Эн-Си, речь бортинженера казалась заторможенной:

— Рони, я починил приёмник и передатчик, но он кроме шипения ничего не выдаёт. Такое ощущение, что нас глушат средствами радиоэлектронной борьбы.

— Кто может глушить связь на такой высоте, кому мы нужны? Может быть это из-за немцев? Электросварка?

— Охват идёт по всем частотам, с большой амплитудой и пульсацией. Это РЭБ! Нас глушат!

— Ерунда! — Уайтгауз повернулся, собираясь продолжить перемещение и увидел, ярдах в трехстах от себя, крупный, матово поблёскивающий цилиндр с тонким пером раскрытой солнечной батареи.

Чуть дальше, на фоне зелёной полоски северного арктического сияния, висел ещё один спутник.

— Маклифф, вижу спутники по правому борту! Попробуй идентифицировать их системой «свой-чужой»!

— «Свой-чужой» не работает. Есть на спутниках опознавательные знаки?

— Плохая видимость — везде пузырьки воды и топлива из разбитых ёмкостей. Кругом плавает мусор. Когда против света смотришь — сплошной туман!

— Можешь приблизиться к ним?

— Нет, очень далеко! Может, это спасательная служба? Мы уже шесть часов без связи и центр управления полётами ищет нас. Шутка ли, гордость NASA пропала! Будем надеяться, что нас видят…

— Может, это мусор? На орбитах после войны столько всего летает…

— Сдвинуть кронштейн, и через пару часов пили бы горячий кофе в фургоне службы обеспечения, — Уайтгауз помахал беспилотным аппаратам рукой.

Он повернулся в сторону немцев и обнаружил, что они покинули место работ. Он теперь один в открытом космосе. Между свешенных в пустоту ног, виднеется жёлто-серая полоса экваториальной пустыни.

Уайтгауз сжал зубы, рывком добрался до кронштейна. Он обхватил его, как в детстве захватывал противника на борцовском ковре любительского клуба, резко дёрнул, упираясь рифлёными подошвами ботинок в обод спасательного аппарата.

— Нужно ещё добавить усилия… Толкнуть двигателем скафандра? — астронавт повернул рукоятку регулировки мощности ранцевого двигателя до упора и запустил его. От рывка в плечах хрустнуло, тело пронизала вибрация, а грудь прилипла к кронштейну. На панели шлема замигали лампочки перезагрузки систем скафандра. Сквозь гул реактивной струи, прорвался голос бортинженера:

— Рони, чудо! Относительно абриса земной поверхности наше падение замедлилось, мы выравниваемся! Посмотри, может быть, автономно включился один из маневровых двигателей?

— Это не маневровый двигатель, это я нахребетник включил! — скрипя зубами, ответил Уайтгауз.

Перед глазами побежали оранжевые круги, голова налилась свинцом. Хрустнула и вмялась нагрудная панель, температура и давление возросли. Он завыл, пытаясь сделать вдох зажатой диафрагмой. Гул двигателя перёшел в рёв, и оборвался. На контрольной панели вспыхнула красная лампочка — расход топлива 100 %.

Уайтгауз отвалился от кронштейна и начал медленно отдаляться от шаттла. Ему казалось, что он плывёт на спине, увлекаемый ласковым прибоем, отдыхая от игры в волейбол, с коктейлем пина-колада в руке, глядя в белоснежные облака. Быстрые чайки грациозно выхватывают из воды серебряных рыбок, на берегу, между зонтиков бегают молодые загорелые женщины и мужчины, играя в мяч. Тропический воздух, дарящий неописуемое наслаждение, дополненный ароматом моря, витает над солнечным прибоем…

Глава 2

РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИЕЙ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ А13Н45 СИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФА С 17 МАРРА 4725 ГОДА

Дискрет-шифрограмма ВХВ

Уровень секретности В

Командующему 156 эскадрой IV Флота

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до Вашего сведения, что ягдвальдер-42, вверенной Вам эскадры, не прибыл для сосредоточения в шар-сектор А13Н45 (район ответственности базы флота Стигмарконт, в системе Голубого Шлейфа) для участия в десантно-штурмовой операции «Эртл» в составе моей тактической группы.

Понимая всю важность операции по освобождении от сил противника важных торговых маршрутов и месторождений важного промышленного сырья в тылу фронтов Натоотвааля, спешу выразить своё наивысшее беспокойство этим происшествием.

Информацией о местонахождении ягдвальдера-42 до настоящего момента не располагаю. Связь ни с одним из этих кораблей установить не удалось.

Прошу немедленно объяснить, почему Вашими подразделениями срывается выполнение важной боевой задачи, определённой командованием 3-й Галактической директории и логикой войны, а также направить немедленно другое боеспособное соединение вместо исчезнувших кораблей.

Натоот!

16–00, 17 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Командующий тактической группой «Эртл»,

подполковник ягд Апрэхум Сизерт

* * *

Дискрет-шифрограмма АХМ 33

Уровень секретности А

Командующему 156 эскадрой

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до Вашего сведения, что два часа назад дозорный катер 255 патрульно-сторожевого дивизиона обнаружил в шар-секторе А13Н45 части броневой обшивки линкора 1-го класса «Маршал Тоот» со следами смешенного воздействия ядерного удара, характерными для анигиляционного оружия противника.

С помощью рейдера «Хальдесмемур», 17-ой отдельной истребительной бригады дальнего поиска, было обнаружено и подобрано большое количество обломков боевых и военно-транспортных судов с ринкелями ягдвальдера-42.

Натоот!

19–45, 18 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Командир дозорного катера «Ропин-6»

255-го патрульно-сторожевого дивизиона,

лейтенант Каннэт Прехур

* * *

Дискрет-шифрограмма ВХН 13

Уровень секретности В

Командующему 156 эскадрой

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до вашего сведения, что в шар-секторе А16Н45 удалось обнаружить 69 флаг-ринкелей кораблей ягдвальдера-42, большое количество обломков (части обшивки, шпангоута, вооружения, двигательно-силовых установок, личные вещи) и тела погибших.

Найденный блок хранения телеметрической информации линкора 2-го класса «Кеквут», оказался не пригоден для использования. Другие информационные устройства с кораблей не найдены.

Натоот!

23–45, 26 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Командир 255-го патрульно-сторожевого дивизиона

лейтенант ягд Тетвут Гера

* * *

Дискрет-шифрограмма МНМ567

Уровень секретности С

Координатору Управления контрразведки

Службы Безопасности 3-й

Галактической директории

капитан-командору

ягду Донну Аукорру

С П Р А В К А

относительно личности командира ягдвальдера-42, капитана-командора ягда Графора Тертисота, погибшего в шар-секторе А13Н45 17 марра 4725 года от начала Натоотвааля по времени IX зоны.

Командир ягдвальдера-42, капитан-командор ягд Тертисот, родился 14 яна 4694 года от начала Натоовааля по абсолютному времени в Клевнвуле планеты Гаммун системы Трёх Борзых.

Мать: Даза Эбалаха, профессия — оператор дальней связи. Проживает — Клевнвул, Магистраль капитана Дэма, строение 588.

Отец: ягд Штрарп Тертисот, профессия — производитель и распределитель гражданских товаров широкого профиля. Проживает там же.

В 4707 году ягд Графор Тертисот окончил общую школу по курсу гражданская и военная служба, и поступил в высшее биологическое училище метрополии на Таратонне по специальности управление биологическими организмами. За время учёбы активно участвовал в спортивной жизни училища и дополнительно обучался музыке и живописи.

После окончания училища с отличием второго уровня в 4712 году, ягд Графор Тертисот был призван в соответствии с его желанием на военную службу и направлен в 44-ю военно-транспортую флотилию V Флота 2-й Галактической директории. Послужная карточка ягда Тертисота прилагается.

После окончания в 4715 году курсов командиров Военно-галлактического флота Натоотвааля, он быт направлен в действующий состав боевого флота в качестве командира тральщика «Огайра» с бортовым номером 0-91.

Послужная карточка лейтенанта ягда Тертисота прилагается.

За хорошую службу и храбрость, проявленную во время операции по захвату планеты Иунн в 4720 году, он был повышен в звании, переведён на главное направление войны Натоотвааль в систему Голубого Шлейфа, и назначен командиром тяжёлого крейсера «Езера» из состава ягдвальдера-42 156 эскадры 3-й Галактической директории. В качестве командира крейсера принимал участие в операции по деблокаде базы флота Стигмарконт, и в штурме фортов Ихтенельд-21 и Ихтенельд-21-Р.

За доблесть, проявленную в бою 11 ферна 4722 года в шар-секторе А45Н08 системы Голубого Шлейфа, награждён Верховным Советом платиновой звездой и повышен в звании до капитан-командора.

В командование ягдвальдера-42 вступил 1 унара 4723 года.

За время командования соединением проявил себя как требовательный командир, осторожный и предусмотрительный флотоводец, хороший организатор и чёткий исполнитель боевых заданий командования.

Жена: ягда Инбра Цкуголь /сестра капитан-командора ягда Одуна Холник Цкуголя/

Родилась на базе Натоотвааля Зием-002 на планете Зием в семье потомственного ягда. Закончила заочно общую школу. Проживала вместе с мужем с 4710, и погибла вместе с ним на линкоре 1-го класса «Маршал Тоот».

Дети: ягда Исли Тертисот, 4720-го года рождения, ягда Слемм Тертисот, 4721-го года рождения. Погибли вместе с родителями.

Увлечения ягда капитан-командора — сочинение военных песен /код увлечения 67859/, объёмное рисование /код увлечения 58698/.

Служебная характеристика от командующего 156-й эскадрой IV Флота Натоотвааля полковника ягда Кахума Йохоуда прилагается к дискрет-шифрограмме МНМ567.

По линии Управления Контрразведки нашей директории проверку проходил неоднократно, как все командиры крупных соединений флота, однако ни в чём подозрительном не был замечен и, по нашему мнению, не может являться организатором саботажа, приведшего к гибели ягдвальдера-42.

Натоот!

28 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

начальник отдела общих данных

Управления контрразведки

3-й Галактической директории

капрал Марра Атадлим

Глава 3

КАТАСТРОФА «DER RHEIN» И «INDEPENDENCE»

— Рональд, мы снова снижаемся! Ты заметил, какой двигатель работал? — затрещал в гудящих перепонках Уайтгауза голос бортинженера.

Страховочный фал, закреплённый с помощью карабина на поясе астронавта, размотался до конца. Натянувшись как пружина, он рывком остановил его, возвратив его из мира видений и грёз на околоземную орбиту в тридцати ярдах от ослепительно белой обшивки «Independence».

Уайтгауз пошевелился:

— Джон! У меня накрылся нахребетник, кондиционер и разъехался кадмитканевый слой на груди!

— Рони, тебя не вижу! — вклинился в эфир голос штурмана Дыбаля.

— Я болтаюсь с другой стороны от вас, — ответил Уайтгауз и заорал, будто у него ногти вырывали, — тащите меня к люку, я здесь задохнусь, или изжарюсь!

— Ты подтянись на тросе; берёшь кольцо карабина, надеваешь на узел троса, подтягиваешься, берешь второй карабин, отстёгиваешь и защёлкиваешь на следующий узел, и подтягиваешься! Ты первый раз в космосе? — удивился штурман.

— Перчатки раздуло от воды, пальцы не слушаются… Какие узлы? Тяните!

— Хорошо, включаем электролебёдку. Если аккумуляторов хватит, затянем. Последних ампер на тебя не жалко. Внимание!

Трос дёрнул Уайтгауза и томительно долго тянул его к шлюзу — электродвигатель едва работал. Наконец астронавт провалился в шлюзовой люк ногами вперёд, а не головой, как это было предусмотрено правилами, и долго крутился внутри, пытаясь закрыть наружный люк. Единственный, наверное, не повреждённый прибор его скафандра — высотомер, бесстрастно констатировал — орбита вращения станции — 108 мили.

Внутри шаттла Уайтгауз при помощи Дыбаля избавился от скафандра и понял, что вокруг непривычно тихо. Обычно жужжащие локальные компьютеры, вентиляция и шелестящие кондиционеры не работали. Некоторые системы были неисправны, другие отключены Маклиффом для экономии энергии. Мёртвой грудой разбитых панелей громоздился реактор озоно-диффузионного синтеза. Молчали дисплеи телевизоров. На том месте, где обычно двигались фигуры земных дикторов, певиц, героев мультфильмов и сериалов, теперь плавали раздавленные тюбики, пакетики с едой, пластиковой посудой, пузырьки жидкостей и разный сор. Сам Маклифф висел рядом с покорёженными канистрами технических жидкостей в окружении обломков и ковырял паяльником внутренности аварийного передатчика. Он иногда залезал пальцами в дебри разбитых компьютеров и вынимал оттуда различные детали. Над ним задумчиво парил Дыбаль:

— Почему транзисторный блок выкинул, работать эта штука как будет? Чувствительность, избирательность и динамический диапазон сейчас не интересуют. Но остальное зачем?

— Тоже мне, Максвелл! У вас в России уже забыли, как в уме цифры перемножить, — зло ответил бортинженер, продолжая расправу над оборудованием.

— Зато американцы могут сделать шаттл за пять миллиардов евродолларов, а транзистор в ремонтный комплект не положить. Это для того, чтобы поменять сразу весь шаттл в случае мелкой поломки, и украсть бюджетные деньги на строительстве нового шаттла. Они ещё могут кино сняли про высадку на Луну и сказать всем, что они там по-настоящему были! — с раздражением ответил Дыбаль.

— В России воруют больше американского, а запасной транзистор на шаттле не нужен, потому, что наша техника, не ломается.

— А сейчас ты чем занят? Исправляешь поломку американского оборудования! — Дыбаль отвернулся.

— Нашли время ссорится, — устало сказал Уайтгауз пристёгиваясь ремнями к плоскости спального места. В его горле застрял горький ком. Даже пакет апельсинового тоника не смог его протолкнуть. Рёбра отзывались болью при каждом вздохе, перед глазами маячили белые пятна. Наконец он отделаося от хаоса мыслей:

— Как вы тут?

— Плохо… Спутники без опознавательных знаков — арабы! — мешая русские и английские слова, ответил Дыбаль.

— Не может быть! После войны арабские станции ушли на высокие орбиты и готовятся к консервации согласно условиям прекращения огня!

— Послушай, если находящийся рядом космический объект, работой своих систем производит помехи, мешающие работе компьютеров и систем связи, глушит любые сигналы и останавливает даже работу бытовых бортовых систем, то это не может быть случайностью, или недоразумением, — сказал Маклифф, — это применение радиоэлектронного вооружения!

— Сasus belli! — торжественно произнёс бортинженер.

— Нападение? Арабы сидят как мыши и благодарят Аллаха, что с ними не побрезговали подписать соглашение о прекращении огня на четырех уровнях, в море, на суше, в воздухе и в космосе. Их вождь Вазир только для вида щёки надувает и требует прав для организации самостоятельных государства во Франции и Германии. Обмен ядерными ударами в Азии, ядерный пылевой полог и горящие нефтяные месторождения Новруза научили их уму. Их технологическое отставание огромно! Арабы сейчас занимаются только тушением скважин, дезактивацией мечетей и военными переворотами! — упрямо сказал Уайтгауз.

Он подобрался к иллюминатору и ткнул пальцем в пространство внизу, украшенное кляксами и щупальцами огненных следов мегаполисов Юго-восточной Азии, заводов, деревень и дорог:

— На их спутниках что-то неисправно, вот и помехи…

— Исламисты, конечно, сидят тихо, делают вид, что не собираются затевать новую войну. Однако их террористы продолжают слепить спутники, перехватывать управление беспилотниками в космосе и на Земле, и взрывать автобусы и метро. Нефть у них покупать из-за санкций перестали, но разве перестали покупать наркотики — гораздо более выгодный товар? Наркотики богатые страны покупают много. Эта торговля даёт такие большие деньги, позволяющие истинным организаторам наркотрафика, вроде английской короны, контролировать весь мир. А нефть можно продавать и покупать через посредников, в обход санкций, — Дыбаль тяжело вздохнул, — арабы не упустят момента, чтобы захватить два новейших объекта — «Independence» и «Rein» — сосредоточие высоких технологий.

— А помнишь, как они подвергли пыткам британских лётчиков, сбитых над Балхашем? Британцев накачали психотропными препаратами, и потом они сами повели свои самолёты на Лондон. Так и нас могут использовать. Представляю себе, как будет смотреться падение космических станций на Пентагон и Белый Дом, — под паяльником бортинженера что-то закоротило и вспыхнуло, — ну вот, из-за разговоров единственный отдельный транзистор сжёг!

Сквозь облачко дыма Маклифф плюнул на дымящиеся платы, и несколькими ударами паяльника превратил останки передатчика в рой обломков.

— Сдают нервишки? — Уайтгауз поморщился, — это тебе не книжки писать. Это космос.

— При чём тут писать? Ты просто завидуешь моему увлечению литературой! — Маклифф закричал.

Его короткая рыжая бородка ощетинилась, серо-зелёные глаза выкатились из орбит:

— Через пару часов тебя обмотают спиралями, и будут поджаривать. Посмотрю я тогда на твое хладнокровие!

— Нервы, — Дыбаль двинулся в научный отсек, где стонал без сознания Дик Айдем. Поравнявшись с Уайтгаузом, Дыбаль задержался около иллюминатора, и начал тыкать ногтём в кварцевое стекло:

— Две исламистские станции подошли с высокой орбиты!

— Этого ещё не хватало! — Уайтгауз вынул из ячейки над иллюминатором блокнот с силуэтами космических кораблей для визуального опознавания, и открыл нужную страницу:

— Перед нами боевые космические станции Блока арабских государств. Слева — «Утро псового лая», справа — «Слово Пророка».

— Здравствуйте, — глухо сказал Маклифф, уже совершенно спокойным тоном, — доигрались мы. Нужно было надевать скафандры и перелетать на русский грузовой модуль, когда он проходил в пределах досягаемости.

— Конечно, прыгнули бы как Спайдермен или Бэтмен, — ответил Дыбаль, — тут просто выйти в космос целая проблема, а ты говоришь перелететь на закрытый необитаемый корабль на двигателях скафандров.

Внутренне подобравшись Уайтгауз произнёс:

— По правилам NASA, в случае выхода из строя командира, его обязанности должен выполнять старший офицер. Командир Дик Айдем находится без сознания. Поэтому я принимаю на себя командование. Приказываю; первое, тебе, Джон, не паниковать, второе — вам обоим, приготовить к пуску пустые контейнеры возвратных материалов и оборудования. Мы попытаемся в них спастись! И баллоны от установки ионного синтеза для отправки почты приспособьте. Пошлём в них текстовые сообщения о себе и атаке арабов. Мир должен об этом узнать, даже если мы бесследно исчезнем.

Дыбаль и Маклифф переглянулись. Уайтгауз двинулся в головной отсек станции, туда, где он последний раз видел среди мусора свой пистолет «Викинг-комбат», пятидесятого калибр под боеприпас.50 Action Express. Это был единственный официально разрешённый личный пистолет на кораблях NASA.

— Есть, командир, — Дыбаль прислонил, и отдёрнул ото лба пальцы правой руки.

— Но это не то, — начал, было, бортинженер, — контейнеры возвратных материалов и оборудования не рассчитаны на пребывание людей.

Дыбаль похлопал его по плечу:

— Всё равно пропадать.

По отсекам раздался шелест динамиков. Уверенный голос на безукоризненном английском языке начал говорить медленно и торжественно, словно вещал от имени высшего существа:

— Внимание, астронавты шаттла «Independence» и офицеры Раумваффе военной станции «Der Rhein», с вами говорит командир боевой станции «Слово Пророка» майор Моххамед Саади, во имя Аллахи всемилостивого и милосердного, сдавайтесь! Ваше положение безнадёжно. Связь прервана, ходовые и энергетические возможности на исходе, запас высоты и времени для спасения кораблей заканчивается. Ваше командование не знает о вашей дислокации, и прийти на помощь уже не успеет. Внимание, от имени верховного командования объединенных вооруженных сил Блока арабских государств, я обещаю сохранить вам жизнь и достоинство, а также предоставить медицинскую помощь и горячую пищу в обмен на сдачу в плен. Сдавайтесь! Откройте внешние люки шлюзовых отсеков, отключите систему самоуничтожения, и приготовьтесь к переходу на «Слово Пророка». В противном случае вы будете уничтожены. Внимание, астронавты шаттла «Independence» и офицеры Раумваффе «Der Rhein», сдавайтесь, подумайте о своих семьях, о ждущих вас ласковых и нежных женщинах, о своих матерях и детях. Сдавайтесь, и вам будет сохранена жизнь. Не надейтесь на внешнюю помощь, наши зонды имитируют ваши аварийные позывные на орбитах другого азимута. Внимание, верховное командование…

Уайтгауз закрыл глаза. Перед ним поплыли картины ночной земной поверхности, смешиваясь со слайдами ласкового океанического прибоя, потом с яркими детскими воспоминаниями, запахами шиповника и свежескошенной травы, и с пузырьками ледяной «Coca-Сola» в горле.

После предложения капитулировать, арабы запустили по внутренней связи симфоническую музыку, не то Рахманинова, не то Вагнера. Величественные аккорды рояля и щемящие душу партии скрипок ещё глубже погрузили Уайтгауза в грёзы. Однако это продолжалось лишь секунды, до мгновения, пока шаттл не наполнился гудением, словно к его обшивке прилепили распределительные трансформаторы в 500 киловольт от какой-нибудь атомной электростанции.

Не успел Уайтгауз сообразить, откуда на орбите могла взяться такая мощность, как послышались крики Маклиффа:

— Это немцы! Они включили лазерный излучатель с химический накачкой! Никто не верил, что у них есть, а он у них есть! Фанатики! Я же почти придумал, как переоборудовать контейнеры, а они всё испортили! Они не смогут выиграть бой на повреждённом корабле, всё пропало!

— Молодцы, не зря погибнут, — отозвался Дыбаль, — ничего нам и так не светило, кроме позорища появится на первых полосах СМИ с верёвками на шее, и блеять, какие арабы хорошие и добрые под дулом пистолета, с релаксантом в крови.

Он поплыл к иллюминатору, чтобы посмотреть, как в темноту били бледно-голубые всполохи лазерного излучателя. Между яркими нитями выстрелов один за другим вспыхивали, и беззвучно разрушались на мелкие кусочки, арабские спутники.

Арабы не могли, или не хотели гасить свои сигнальные огни, радиомаяки и линии связи. Пользуясь для лучшего прицеливания их радиоизлучением, немецкий стрелок, при поддержке вычислительного комплекса прицеливания, методично расстреливали эти электронные чемоданы как в тире. Получив мощный отпор в ответ на свои предложения, Моххамед Саади стал отводить станции на безопасное расстояние. Он старался удержать их на оси между врагами и полоской ослепительной зори, затрудняющей наблюдение. Затем исламист закрыл себя облаком взвеси из алюминиевой стружки и химикатов, стараясь ослепить комплекс прицеливания «Der Rhein».

— Поджарьте зелёных чертей! — крикнул Дыбаль, размахивая кулаком.

Уайтгауз отыскал контейнер с пистолетом и патронами, сунул его за пазуху. Затем он подобрал простой бумажный блокнот, и принялся быстро писать на его листках одинаковые сообщения:

— На 14-е сутки полёта шаттл «Independence» после столкновения с военной станцией «Der Rhein», подвергся нападению арабских боевых кораблей «Утро псового лая» и «Слово Пророка». Связи нет никакой. Рассматриваем возможность уничтожения своего корабля и спуска на переделанных контейнерах возврата научного оборудования и образцов. Нашедшему это сообщение, просьба, немедленно передать его представителям любой власти, союзной с Североамериканским союзом. Исполняющий обязанности командира научно-исследовательского шаттла «Independence», лейтенант ВВС САС Рональд Льюис Уайтгауз.

Исписав шесть листков, астронавт ринутся к реактору озоно-диффузионного синтеза. Маклифф тут уже заканчивает подготовку баллонов к пуску. Бортинженера словно подменили. Растерянность прошла. В глазах появился металлический отблеск, на скулах проступили желваки, исчезло дрожание пальцев. Идея использовать баллоны распыления газовых смесей в атмосфере, как бутылки из-под рома при кораблекрушении парусника, Маклиффа вдохновила. Сейчас это был прежний Маклифф — ветеран космических полётов, знаток техники, почитатель Жюля Верна, и теории практического использования бозона Хиггса. Баллоны, снабжённые радиомаяками, вполне могли пройти атмосферу по пологой баллистической траектории, и упасть в квадраты, доступные для поисковых команд NASA. Маклифф взял из рук Уайтгауза записки, сунул их внутрь баллонов, и закрутил крышки. Затем он открыл клапан пневматического пускателя:

— Готово, сэр!

— Лучше бы конечно радиотелефон с функцией космической связи. Штатная радиостанция не работает, телефона нет, голубей почтовых нет, пусть будет хоть это. Пли! — Уайтгауз махнул рукой.

Бортинженер нажал кнопку пуска:

— Есть, сэр!

Баллоны с глухими хлопками стартовали, и ушли к Земле широким веером. Исламисты даже не пытались их сбивать, настолько это были малоразмерные цели.

— Горит! Вот что значит нормальный луч лазера! — закричал Дыбаль из соседнего отсека.

В двух милях от «Independence» пылал корабль «Слово Пророка», словно горящий грузовик с бенгальскими огнями. По нему продолжал бить излучатель с «Der Rhein». Было понятно, что немцы не желали давать ему никаких шансов отделаться повреждениями и уйти. Они его добивали. Видно было, как исламисты пытаются запустить двигатели, как направляют под лазерный луч спутники, жертвуя ими как пешками. Ничего путного из этого не получается; только один из боковых маневровых двигателей «Слова Пророка» выпускает тоненькую струйку, медленно закручивая пылающий корабль вокруг оси. Уверенный голос Саади, бубнящего про жизнь, достоинство, медицинскую помощь и горячую пищу, теперь заткнулся, и музыка тоже.

— Не уйдёт теперь! — по-детски радовался штурман, — вперёд, давай, только бы у немцев не кончилась энергия!

— Всем закрепиться, к нам от арабов идут ракеты! — крикнул Уайтгауз, увидив в иллюминаторе две быстро приближающиеся сербрянные точки.

«Independence» тряхнуло так, словно он врезался в скалу. Всё вокруг наполнилось грохотом, звоном, шипением, скрежетом и визгом. Затем последовала ещё серия толчков и взрывов. В двигательном отсеке начало что-то лопаться, запахло гарью и горячим металлом. Люк в переборке, отделяющий обитаемые отсеки от двигательного отсека выгнулся вместе с переборкой. Через иллюминаторы было видно, как от шаттла во все стороны отлетают куски обшивки, оборудования и пылающих обломков. Арабы применили по «Der Rhein» и «Independence» кинетические ракеты, вроде тех, что используются для выведения из строя спутников за счёт сильного удара без взрыва, когда не хотят уничтожать повреждать оборудование.

Глава 4

МЕТЕОРЫ

Выбравшись из-под обломков, Уайтгауз вслушался в наступившую тишину. Излучатель немцев молчал, связь молчала, люди молчали.

Рядом стонал Маклифф, ощупывая ладонями кровью испачканное лицо:

— Давно я по морде не получал, — сказал он, пуская в невесомость струйки крови.

— Эл, посмотри, как себя чувствует Айдем! — крикнул Уайтгауз.

— Есть, — отозвался Дыбаль, едва видимый из-за облака жидкостей и мусора.

Неожиданно зашелестел динамик связи:

— «Der Rhein» вызывает «Independence»! Внимание, говорит полковник Раумваффе Манфред фон Конрад! В результате попадания вражеских ракет произошла разгерметизация… Дыхательная смесь потеряна, регенератор разрушен. Автономности скафандров хватит на два часа… Прошу разрешения перебраться на шаттл… Мы подойдём к шлюзу у грузовика!

— Они легко так все подключаются к нашей связи, а почему мы не можем организовать радиопередачу SOS? — проворчал Уайтгауз.

— Вас не слышу, — снова заговорил немец, — начинаю переход, откройте наружный люк!

— Хорошо! У нас нет пятизвездочного сервиса, но есть чем дышать, электричество и запас высоты часов на шесть… — ответил Уайтгауз.

Он поплыл к шлюзу грузового модуля, двигая руками как пловец. Добравшись до него, он сразу начал вращать колесо механического открывания наружного люка.

— Вместе с немцами у нас дыхательной смеси останется часа на три, — сказал Маклифф.

— Зато «Слово Пророка» ремонту не подлежит и упадёт! — ответил Дыбаль, — а что касается кислорода, так зачем он нам? Мы тоже падаем…

Германские астронавты появились у люка через десять минут. Потом ещё тридцать минут они входили в шлюз, а Уайтгауз без остановки крутил запоры то внутреннего, то наружного люка, принимая их. Немцы имели жалкий вид. Покрытия их скафандров были разодраны, стёкла гермошлемов и осветительных устройств закопчены, металлические детали и опознавательные знаки будто выцвели. Лица были такие, словно астронавты вернулись с того света; глаза пустые, глядящие в одну точку, рты перекошены и оскалены. Немцев было четверо: полковник Манфред фон Конрад, штурман Отто Франц Эйхбергер и борт-стрелок Вольф Лойер Гофман. Четвёртый член их экипажа, Матиас Лейзехельд, лежал внутри чёрного пластикового пакета. Он умер от травм, полученных при столкновении с «Independence» Эйхбергер был ранен при попадании ракет исламистов в башенку боевого излучателя — переломы рёбер, руки, рваная рана на шее.

— Спасибо! — хрипло сказал фон Конрад, принимая от Дыбаля пакет с кофе.

— Эл, пошли делать летающие гробы из контейнеров возвратных материалов… — сказал Маклифф, открывая ящик со слесарными инструментами. Он вынул оттуда криптоновый резак и гидравлические ножницы.

— А нам что делать? — спросил бледный Эйхбергер.

— Аллах Акбар! — фон Конрад поднял на своего штурмана глаза, покрасневшие от кровоизлияния, — узнают секреты, а потом… — он провёл ребром ладони поперёк горла.

— Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, — Дыбаль сделал рукой движение, будто закрывал казенник старинного корабельного орудия и пропел:

Все вымпелы вьются и цепи гремят,

Наверх якоря поднимая,

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!

— «Варяг»? — не понял полковник.

— Проехали… — махнул рукой Дыбаль.

— Эл, снимай с немцев скафандры, нужна их помощь! — Маклифф скрылся среди обломков, и взялся за дело — послышались удары металла о металл, зажужжал криптоновый резак, душный воздух наполнился запахом сварочного флюса.

Эйхбергер рванулся было следом, но Уайтгауз удержал его, и принялся осматривать рану. Дыбаль и Гофман получили от Маклиффа задание отдирать внутреннюю теплоизолирующую обшивку с компрессора охлаждения, баков маршевого двигателя, отовсюду, откуда возможно.

Перевязывая Эйхбергера, Уайтгауз поинтересовался у Дыбаля, летающего с куском теплоизоляции:

— Что у вас, ремонт повреждения корпуса?

— Маклифф наплавляет на контейнеры изнутри теплоизол.

Полковник фон Конрад самостоятельно освободился от скафандра и рассеянно поймал парящий рядом бытовой коротковолновой приёмник.

— Откуда архаика? — он стал рассматривать наклейку в виде Эйфелевой башни и надписью «Жак Дюнуа», и включил приёмник. Сквозь помехи возник голос комментатора:

— Это вынудило Организацию Объединенных Развитых Народов выделить дополнительно семнадцать миллиардов евродолларов для межгосударственной компании «Транс-Сельва», образованной конгрессом Южноамериканского Союза для проведения работ по восстановлению лесополосы вдоль левого берега Амазонки, а так же вдоль её притоков: Тефе, Журуа, Укаяли, Мариньон, Патумайа. По заявлению комиссии Организации Объединённых Развитых Наций по контролю за распространением Экваториальной пустыни, пески наступают со скоростью до трех миль в год на север и на юг, вот уже пятьдесят лет. Это создаёт безжизненный пояс вдоль всего экватора нашей планеты и меняет весь климат в глобальном масштабе! Амазонка, лишившись северной части своего водного бассейна, стремительно мелеет… Уровень воды местами упал на два фута за последние шесть недель. Эта просто катастрофа для Амазонии, а ведь это лёгкие нашей планеты! Если наступление Экваториальной пустыни продолжится такими же темпами, то Амазония может погибнуть в считанные десятилетия. Это неминуемо приведёт к глобальному потеплению, к продвижению береговой линии океанов вглубь суши. Уже сейчас произошло полное затопление освоенного побережья северной Европы и северной Америки, части Азии и Африки. За прошлое десятилетие возникла необходимость переселения 300 миллионов человек! Это и так поставило мировую цивилизацию на грань краха. Мировая научная общественность не сомневается в ключевом значении Амазонии, как и всех лесов Сибири и Дальнего Востока, однако для удержания этого последнего фронта природной обороны, необходимо массовое участие…

Фон Конрад подкрутил настройку. На другой волне зазвучали спортивные новости:

— Норвежская футбольная команда, выиграв у футболистов Канады, досрочно вышла в полуфинал чемпионата северного полушария! Кто может стать их будущими соперниками в полуфинале? Сборная Германии или Италии? Ответ на этот вопрос мы узнаем уже на следующей неделе. А тем временем в Тампа-Сеет продолжаются кольцевые велосипедные гонки. Непревзойденный пока Марк ван Гал из Бельгии, набрал семьдесят шесть очков в личном зачёте, и лидирует с большим отрывом от китайца Цзин Хай-Ванном…

— Болтают о чепухе, а о войне ни слова! Значит войны нет? Или они ещё не знают о ней? — фон Конрад провернул колёсико настройки, пробегая серез обрывки фраз, реплики, песни и рекламу, и почесал пальцем седой висок.

Его глаза, с расширенными от обезболивающих препаратов зрачками, светились отблеском аварийных ламп, над переносицей лежали глубокие морщины. Нижняя челюсть, когда он говорил, выдвигалась вперёд как ковш экскаватора.

— Здорово вы нас протаранили! — Уайтгауз покачал головой.

— Это Матиас устроил, — ответил фон Конрад, глядя на чёрный пакет с телом Лейзехельда, — никогда ни одной ошибки не делал, а тут такое, во время телесвязи с невестой!

— Мистика! — Уайтгаузу прижался спиной к шкафу, чтобы пропустить Дыбаля.

Из мусора выплыл Маклифф, чего-то подсчитывая на калькуляторе. Он схватился за поручень и повис над Уайтгаузом:

— У меня всё готово, командир. Взгляни!

Уайтгауз поплыл за Маклиффом. Оказавшись у люков контейнераов он застыл потрясённо. И без того крохотный объём был почти весь забит теплоизоляцией.

— Это для собак? — Уайтгауз не поверил своим глазам, — как мы все тут поместимся?

— Не бизнес класс. Меньше половины кубического метра на человека.

— Как в гробу!

— Зато контейнеры имеют парашюты, и если правильно рассчитать, то мы имеем шанс удариться о землю с перегрузкой менее 5g, чтобы не стать фаршем. Тут врезан пульт автоматики щитов аэродинамического торможения и для них запоры изнутри. Часть тепла должен принять на себя скафандр…

— Похоже на бред, — сказал фон Конрад, — на этих контейнерах нет нормальной теплоизоляции, а форма корпуса не отодвигает воздух, а режет его, что приведёт к перегреву боковых стенок, — может быть лучше попробовать запросить помощь?

— Компьютеры не работают и я на бумажке по старинке набросал. Если выпустить щиты торможения на пять минут сорок пять секунд раньше штатного времени, и одновременно раскрыть первую пару парашютов, то внутреннюю температуру в контейнерах можно удержать на уровне ста-ста пятидесяти градусов по вашему Цельсию. Плюс кондиционеры скафандров, в которых мы будем. Вполне допустимая температура. Не больше чем в бытовой кухонной духовке. Первая пара парашютов, сгорит, но ведь остаются основные купола. Шанс есть!

— Выбора нет… — сказал Дыбаль, — припасы какие брать будем?

— Вода, еда, оружие, — Уайтгауз похлопал по коробке с пистолетом, — никто не скажет теперь, что мы сидели как мыши и умерли не как мужчины — в борьбе!

— Умерли в утилизационных контейнерах…

— В летающих гробах!

— И страховщики не придерутся, что мы специально умерли без желания спастись, чтобы наши семьи получили страховку в пятьсот тысяч евродолларов…

— Парни, можно надевать скафандры и занимать места.

— Мёртвых берём? — с сомнением в голосе спросил фон Конрад.

— Берём! — кивнул Уайтгауз.

Маклифф вынул из кармана мятую бумагу, исписанную шариковой ручкой:

— Как мы уместимся? — спросил Эйхбергер, что-то прикидывая в уме.

Дыбаль взял из рук Маклиффа листок и принялся его изучать.

— Эти контейнеры больше чем старинные американские «Меркурии». Теплоизоляция умнётся. В одном контейнере будем мы втроём, плюс один немец, а в другом контейнере разместятся остальные немцы с доктором и мёртвые, — сказал Уайтгауз.

— Может быть сдаться? — предложил Эйхбергер.

— После расстрела «Слова Пророка»? — скептически заметил фрн Конрад, — арабы с таким трудом тайно строят свои станции, они им дороже золота, а мы их в металлолом. Замучают нас.

— Что за разговор? Вы же офицер! — Уайтгауз потёр грудь.

— С арабами проще договориться, чем с гравитацией… — Эйхбергер повернулся к Дыбалю.

— Тут надо было квадратный корень извлекать, а не корень третей степени, — Дыбаль, щёлкнул пальцем по листку, и лицо его просветляется, — может сработать эта хреновина! Мы можем спастись! Теоретически!

— Теоретически… — задумчиво повторил Эйхбергер.

Со стороны грузового модуля послышался удар и станция заметно повернулась вокруг своей продольной оси. Часть иллюминаторов теперь смотрела на земную поверхность с брызгами огней ночных мегаполисов, а другая часть иллюминаторов в чёрное космическое пространство. Шаттл дёрнулся, послышался скрежет и иллюминаторы левого борта оказались закрыты телом корабля «Утро псового лая». Исламистская станция притёрлась к «Independence» бок к боку, как когда-то это делали парусные корабли, сходясь для абордажного боя.

Эйхбергер схватил Уайтгаузу за рукав:

— Давайте сдадимся!

— Уже поздно! — фон Конрад, с видом самурая, расстегнул молнию на пакете с телом Лейзехельда и вытащил оттуда автоматический пистолет «Спейс-Люгер». Сжав оружие в кулаке, он развернулся в сторону шлюза.

— Что вы ещё с собой пронесли в пакете с мёртвым? Ядерную бомбу? — мрачно спросил Уайтгауз.

Он взял у Дыбаля листок с расчётами, покрутил в руках, равнодушно глядя на строчки дифференциальных уравнений, и прислушался к внутреннему голосу, выручавшему всегда. Однажды, в детстве, по дороге от бабушки он свернул с привычной дороги в тёмный двор, а через минуту на улице началась перестрелка между бандами наркоторговцев. После бойни полиция подобрала девять трупов гангстеров и прохожих. Ещё раз внутренний голос помог ему в колледже не поддаться на уговоры съесть таблетку с синтетическим героином, вызывающим сильнейшую зависимость. От неё он никогда не смог бы избавится, и стал бы не астронавтом, а бомжом. Внутренний голос спас его в Форт-Штрезе, на учебной базе 51-го крыла ВВС САС, куда он не прибыл из увольнения вовремя, напившись в ресторанчике у ворот базы, в то время, когда его всепогодный перехватчик разбился под управлением другого пилота из-за неисправности. Ещё раз внутренний голос спас его в центре осаждённой исламистами Анкары, когда Уайтгауз вместе с рейнджерами проник на командный пункт 11-ой ударной дивизии исламистов, набранной из добровольцев Северного Кавказа. Они оказался в логове врага, под толщей армированного бетона за несколько минут до локальной ядерной атаки союзников, когда весь район был сметён ядерным ударом. Сейчас Уайтгауз не слышал внутреннего голоса. Работал мозг, проворачивая огромное количество информации, выдавая ответы и советы, один другого ужаснее и нелепее.

Со стороны грузового модуля теперь слышалась возня, шаги по наружной обшивке, гул резаков и стук — исламисты начали вскрыватьт люк.

Маклифф облачился в скафандр и стал надевать скафандр на беспомощного Айдема.

Дыбаль последовал его примеру.

Уайтгауз объявил:

— В один контейнер грузим погибших и немцев, а в другой всех остальных.

Если упадём в воду, в горы, в Арктику, Антарктику, тайгу, то мы покойники. Но если нет — еда и вода могут пригодиться.

Свет аварийных ламп медленно угасал, придавая лицам лихорадочно работающих людей мертвенный оттенок. Последний аккумулятор берегли для обеспечения пуска. Сейчас внутри станции слышалось только натруженное дыхание людей, монотонные сигналы высотомера, меняющего убывающие цифры. С каждой минутой становилось всё более душно — регенераторы дыхательной смеси остановились. Повсюду витал гадкий запах остывающий теплоизоляции. Арабские астронавты, срезав наружный люк, попали в шлюзовую камеру грузового модуля, и уже скрежетали алмазными бурами, вскрывая внутреннюю мембрану грузового отсека. Кто-то хозяйничал в наружных агрегатах двигательного оборудования, а по иллюминаторам снаружи скакали капли топлива из пробоины в баках.

— Обезвоженная гусиная печёнка. Берём? Рис. Берём? Шоколадный порошок? Ананасовый джем? Оставим арабам. Блок памяти с результатами опытов? Берём, — Уайтгауз и Гофман лихорадочно грузили в контейнеры упаковки продуктов, части приборов, блоки памяти и жёсткие диски компьютеров.

Внутрь одного из контейнеров были помещены мёртвые тела Лейзехельда, Фуджиёки и Дюнуа. Тяжело раненного Эйхбергера разместили тут же. Ещё одно место предназначалось для Гофмана. Маклифф с Дыбалем подтащили сюда и капитана Айдема.

— Мертвецы не шевелится и мешать ему не будут. И ему особо шевелиться не надо. А мы в свой контейнер побольше водопроизводящих элементов возьмём! — сказал Маклифф, оглядывая связанные скотчем тела мертвецов.

— Он сюда не влезет, — Дыбаль завис с упаковкой сливочного масла в руках, — нужно вынуть обратно часть припасов, но нет времени. Давайте капитана в наш контейнер, вместо части продуктов.

— Вместо продуктов? А если мы приземлимся в разных местах с первым контейнером, что мы есть будем? — Маклифф начал рыться в карманах, ища расчёт.

Гофману тем временем занял место между Эйхбергером и телом Фуджиёки, и показал большой палец руки в перчатке:

— Я на месте. Как тут что работает?

Маклифф склонился к нему через край люка и похлопал по шлему:

— Если не хочешь, чтобы капсулы разнесло при посадке на сотню миль, слушай внимательно. Сначала сверим время на таймерах. На моём пятнадцать сорок одна-две-три… Успел выставить секунды? В момент старта обнулишь таймер. Когда на таймере набежит семь минут пятнадцать секунд, нажмёшь кнопку под локтём. Откроется щит атмосферного торможения и отстрелятся первые парашюты. Капсулу тряхнёт. Вторая пара парашютов сама выйдет и автоматически произойдёт выравнивание давления. Если всё сделаем синхронно, с учётом существующего положения шаттла, мы сядем не далее полумили друг от друга в районе восточной Польши. Если нет, то сядем далеко друг от друга, и неизвестно где. Если при касании поверхности появится символ 020, значит сели на грунт. Можете сразу с Эйхбергером выбираться наружу. Если появится символ 010 — значит сели на воду. Тогда смотри на экран системы GPS-Speys. Телеметрия убогая, но не подведёт. На воде люк не открывайте, а включайте радиомаяки. Ждите. То же самое, если датчик покажет температуру, ниже двадцати градусов по Фаренгейту. Кислорода у вас на двадцать часов. Время есть для спасателей. Итак, семь пятнадцать — падаем, десять — спуск на парашютах. Всего семнадцать минут и мы спасены!

— Всё понял. Семь пятнадцать и десять. Хранит нас Господь! Несколько раз за сутки мы должны были умереть, а он ещё держит нас на этом свете. Прощайте! Прощайте, герр полковник, служить с Вами было удовольствием! — торжественно произнёс Гофман, неуклюже перекрестился огромной перчаткой и закрыл стекло шлема себе и Эйхбергеру.

Дыбаль помог ему опустить на горловину контейнера тяжёлый люк и повернуть до клиновидные запоры. Когда раздался щелчок внутреннего запора, он сказал:

— Такое чувство, что мы могильную плиту закрыли!

— Хочу в Польшу! — сказал фон Конрад, — что ты там говорил про Польшу?

— Теперь пора позаботиться о нашем шаттле… — Уайтгауз разбил стекло щитка запуска системы самоуничтожения станции, открыл панель для набора кода. Вставив и повернув ключ, взятый с шеи Айдема, он вдавил до щелчка красную кнопку, похожую на шляпку гриба. Включилась сирена и звуковой секундомер начал обратный отсчёт. Женский голос с тембром, от которого бежали мурашки по коже, объявил:

— Шаттл «Independence» готов к взрыву. Осталось две минуты пятьдесят пять секунд.

— Что шипит? — спросил Уайтгауз, стараясь высунуть подальше из шлема скафандра ухо.

— Я открыл водородный резервуар озонового реактора, — сказал Маклифф, вслушавшись в свистящий звук, похожий на свист гигантского чайника, кипящего на огне, — водород прибавит мощности взрыву, когда сработает самоуничтожение. Арабы будут счастливы — они любят умирать с шумом и пафосом!

Астронавты с трудом, словно проводили на ковре борцовскую схватку, заняли положение в контейнере. Из-за недостатка места, они почти стояли лицом друг к другу, соприкасаясь нагрудными щитками. Арабы в это время интенсивно скрипели и жужжали алмазными бурами, вскрывая люк между грузовым модулем и самим шаттлом. Шипел льющийся жидкий водород, тикал таймер самоликвидации, выла сирена, звучал сигнал тревоги и бесстрастный голос в наушниках констатировал:

— Шаттл готов к взрыву. Осталось одна минута и сорок пять секунд…

— Закрывайте люк! — скомандовал Уайтгауз, чувствуя, что сердце бешено колотится.

Дыбаль за кусок проволоки, чтобы не вылезать наверх, дёрнул крышку и уронил её, едва не разбив шлем. Маклифф крутанул колесо внутреннего запора. Подсветка шлемов выхватила из темноты внутренности контейнера с полусидящими на съестных припасах и оборудовании астронавтами. О том чтобы двигаться не было и речи. Можно было лишь шевелить кистями рук, отчасти двигать руками. Манфред фон Конрад что-то нашептывал, то ли молился, то ли громоздил одно из жутких многоэтажных немецких ругательств. Маклифф кусал губу, держа палец на кнопке таймера, не отрываясь глядел на нарукавный высотомер — 99,6 мили.

— Давай, чёртова автоматика, сработай! — шептал он.

— Шаттл готов к взрыву. Осталось одна минута.

— Ну! — Маклифф побледнел.

— Сорок пять секунд, — констатировал шаттл.

— 99 и 5! — Маклифф поднял вверх указательный палец в грязной перчатке, — давай!

— Ну? — Уайтгауз попытался сдуть в сторону невесть как попавшую под стекло обёртку от жевательной резинки «Wrigley».

— В чем дело? — закричал Дыбаль, — почему мы не стартовали?

— Шаттл готов к взрыву. Осталось сорок пять секунд.

— Не может быть! Мы уже прошли расчетную отметку. Теперь я даже не могу представить, куда мы приземлимся. Чёрт побери, я же всё проверил, всё должно сработать как часы! Простите… — почти завыл Маклифф.

Но тут все почувствовал толчок — это отделилась от шаттла и ушла к Земле капсула с Гофманом и Эйхбергером,

— Первая пошла! — закричал Уайтгауз.

И тут астронавтам показалось, что мясо отделяется от костей — контейнер стартовал с таким ускорением, что людей вдавило в скафандры и титанопластовую обшивку так, что лёгкие и кишки, казалось, облепили позвоночники.

— Поехали! — сквозь зубы процедил Дыбаль гагаринскую фразу, наблюдая танец чёрных, красных кругов и серебряных звёздочек в глазах.

Перед тем, как потерять сознание, наушники донесли скрежет зубов Уайтгауза и его рык:

— Всё-таки сработала железяка! Джон, если не откроешь щит — мы трупы!

Через тридцать секунд после отстрела контейнеров, шаттл «Independence» с грузовым модулем, станция «Das Rein» и боевая станция «Утро псового лая», взорвались ослепительным фейерверком. Они вспучились огненно-жёлтыми шарами, а потом рассыпались на пылающие куски и брызги расплавленного металла. Обломки разлетелись во все стоны, тараня спутники и зонды.

Глава 5

РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИИ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ А13H45 СИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФАС 18 МАРРА 4725 ГОДА

Дискрет-шифрограмма АХО 569

Уровень секретности А

Всем подразделениям,

кораблям и судам

156 эскадры IV Флота

Приказываю:

— проведение десантно-штурмовой операции «Эртл» прекратить,

— на достигнутых рубежах выставить минные заграждения и разведывательные буи,

— на участке ограниченном навигационными точками ВА 4З3 и ВА 105 всем транспортным судам, идущим без сопровождения военных кораблей силой не ниже крейсера, немедленно вернуться на свои базы или в зону действия фортов базы флота Стигмарконт;

— блокировать районы, прилегающие к шар-сектору А16Н45 по схеме «Пространственная сеть»,

— организовать поиск уцелевших судов, спасательных ботов, роботов и отдельных членов экипажей ягдвальдера-42,

— координатором операции по поиску ягдвальдера-42 под кодовым названием «Холодный захват» назначаю капитана ягда Одуна Эйдлаха,

— вывести на боевое дежурство лок-сканеры второй и третьей вахты,

— отменить все отпуска рядовому и офицерскому составу,

— командиру линкора «Тибентит», капитан-командору ягду Милдату Керру, провести служебное расследование обстоятельств гибели ягдвальдера-42 и доложить мне о результатах не позднее 20 марра.

Натоот!

19–55, 18 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Командующий 156 эскадрой IV Флота,

полковник ягд Кахум Йохоуд

* * *

Дискрет-шифрограмма 34ООЕ

Уровень секретности В

База Флота Стигмарконт

9-15, 20 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

Координатору Службы

Безопасности Натоотвааля,

маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту

С П Р А В К А

Относительно:

исчезновения

кораблей ЯГ-42

На Ваш запрос 11–00 25 марра привожу боевой состав ягдвальдера-42 156-й эскадры IV Флота 3-й Галактической директории на момент потери связи с ним;

— линкор 1-го класса «Маршал Тоот» /флагман/,

— линкор 2-го класса «Кеквут»,

— линкор 2-го класса «Майкопар»,

— линкор 2-го класса «Рыз»,

— тяжёлый крейсер «Езера»,

— тяжелый крейсер «Кан Соррэ»,

— тяжёлый крейсер «Кродис»,

— тяжёлый крейсер «Мозток»,

— тральщики типа «Огайра» /общим числом 13/,

— сторожевики типа «Жевур» и «Юнус-5» /общим числом 15/,

— десантно-штурмовые суда тактического резерва IV Флота, имевшие на борту 141-й полк тяжёлой пехоты из дивизии коммандос «Герои Экнаима» с танковым, артиллерийским и инженерным вооружением /общее число десантно-штурмовых ботов полка — 17/,

— вспомогательные корабли — 34.

Всего 87 боевых, транспортных и специальных судов.

Натоот!

10–30, 25 марра с.г.

Координатор разведки 3-й

Галактической директории

капитан-командор ягд Донн Аукорр

* * *

Дискрет-шифрограмма ВХН 411

Уровень секретности А

Командующему 156 эскадрой IV Флота

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до Вашего сведения, что к исходу 24 марра 4725 года от начала Натоотвааля части вверенной Вам эскадры полностью блокировали шар-сектор А16Н45 по схеме «Пространственная сеть».

Дозоры выставлены с дистанцией 5 Тохов.

Всеми имеющимися лок-сканерами ведется глубокое сканирование всего сектора и ближайшего пространства с целью обнаружения остатков ягдвальдера-42, а так же кораблей противника.

В операции не принимают участие следующие силы эскадры:

— ягдвальдер-15 — сопровождает торговые конвои серии КК22 к форту Ихтенельд-56-Р из состава укрепрайона базы флота Стигмарконт,

— бригада ремонтных судов 446-й отдельной ремонтной флотилии,

— 4 тральщика типа «Огайра» из ЯГ-17 и ЯГ-32 — находятся в ремонте,

— топливный заправщик ТПЗ 443 — неисправность маршевых двигателей в результате избыточного наддува мегразина.

Общее количество задействованных сил 156 эскадры — 89 %.

Натоот!

11–30, 25 марра с.г.

Координатор операции «Холодный захват»,

капитан ягд Одун Эйдлах

* * *

Дискрет-шифрограмма ВХН 43

Уровень секретности В

Командующему 156 эскадрой IV Флота

3-й Галактической директории

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до вашего сведения, что 27 марра патрульный катер Ропин-6 из 21-го дивизиона обнаружил в секторе А17Н44 неприятельский рейдер типа «Цвохгумь». Вражеский рейдер на предельной скорости маршевых двигателей, без телепортации, удалялся от района гибели ягдвальдер-42. Мной было организовано преследование с помощью беспилотных разведчиков и рейдера «Хальдесмемур» из 17-ой отдельной истребительной бригады. В настоящее время преследование продолжается. Быстроходные крейсера «Кан» и «Медел» из состава ягдвальдера-40 выдвигаются наперерез вражескому рейдеру из сектора А13Н46. Если удастся навязать ему бой и нанести повреждения, предполагаю задействовать в его блокировании и уничтожении основные силы ягдвальдера-40.

Натоот!

22–00, 27 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Координатор операции «Холодный захват»,

капитан ягд Одун Эйдлах

* * *

Дискрет-шифрограмма ВХН 45

Уровень секретности В

Командующему 156 эскадрой IV Флота

3-й Галактической директории

полковнику ягду Кахуму Йохоуду

Ягд полковник!

Довожу до вашего сведения, что 28 мара в секторе А17Н45 рейдер «Хальдесмемур» из 17-ой отдельной истребительной бригады настиг неприятельский рейдер типа «Цвохгумь» одновременно с подходом крейсеров «Кан» и «Медел».

Рейдер противника выставил вокруг себя удалённое защитное поле с помощью беспилотных эмиттер-генераторов, однако мощности анигиляционного оружия «Хальдесмемура» хватило, чтобы его пробить. После истощения энергетических возможностей защитного поля противника, броня его корпуса была пробита кумулятивным ядерным зарядом. Экипажу врага удалось спастись на малых челноках, не имеющих устройств телепортации. Используя свою частичную невидимость в остаточных полях аннигиляции, и из-за активности микрометеоритов в район боя, спасательные средства вражеского экипажа прошли мимо наших беспилотных истребителей, сквозь минные поля, и скрылись в поясе астероидов в секторе А17Н47.

До того как повреждённый рейдер противника взорвался в результате самоликвидации, беспилотными разведчиками был произведён его наружный и частично внутренний осмотр, взяты образцы, произведены измерения.

Выяснено, что рейдер имел крепления для блокирования с другим кораблём, гораздо более крупного размера, чем он сам. Он являлся, по сути, маской для корабля, обнаружить который в процессе преследования не удалось. Остаточный след телепортации крупного объекта подтверждает это предположение. К сожалению, точно определить направление и дистанцию телепортации по остаточному полю из-за его искажения в результате стрельбы излучателей и аннигиляторов во время боя, и организовать транспространственное преследование не удалось.

Технические подробности указаны в приложении к рапорту.

Во время боя повреждения получил крейсер «Медел». Несколько членов его экипажа ранены, один погиб.

В настоящее время продолжаю сканирование районов, примыкающих к шар-сектору А16Н44.

Ягд полковник, в результате самоотверженных действий экипажей нашей эскадры, ещё раз доказано превосходства науки и техники Натоотвааля над жалкими войсками и союзниками империи Свертц!

Натоот!

22–00, 28 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени IX зоны

Координатор операции «Холодный захват»,

капитан ягд Одун Эйдлах

Приложение 1

к дискрет-шифрограмме ВХН 45

— повреждённый в бою боевой корабль империи Свертц относится к классу тяжёлых крейсеров противника типа «Цвохгумь» и является по назначению и применению рейдером. Этот класс кораблей длительное время применяется врагом в нашем оперативном тылу. Он имеет мощное вооружение, высокую скорость на маршевых мегразиновых двигателях, возможность быстрого перехода к ноль-скачку на эффекте гравитационной волновой телепортации. Этот боевой корабль построен около 4700-го года по времени IX зоны на верфях Свертца на планете Дюлта, если судить по характерному для этих верфей золотому и кварцевому молекулярному покрытию, вместо обычной золотой молекулярной плёнки, применяемой на других верфях Свертца. Количество и качество вооружения, обнаруженное на рейдере, соответствует классу тяжёлых крейсеров и отличается только наличием эмиттер-устройства для постановки дополнительного защитного поля. Количество и мощность двигательных мегразиновых установок соответствует классу корабля, материалы по анализу свойств генератора телепортации и качества генератора замещения вещества отсутствуют из-за ограниченного времени для изучения трофея. Качество и структура броневой обшивки корабля обычное для последнего поколения космической техники империи Свертц. Количество энергии силового гравитационного поля, энергия внешней связи, устойчивость систем хранения и обработки информации соответствует общему уровню, принятому для военных кораблей. В ходе осмотра корабля и анализа данных, полученной от датчиков разведывательных зондов, выявлены некоторые аномалии в его конструкции, и ряда не понятных параметров, а именно:

— на корпусе рейдера имеются четыре 4 мощных устройства, похожие на причальные захватами большого размера, что характерно, скорее, для ремонтных судов и тягачей караванов торгового флота, чем для боевых кораблей;

— эти четыре причальных устройства находились в открытом состоянии, что даёт возможность предположить, что рейдер использовался в качестве сканнер прикрытия, или источника топлива для другого, не обнаруженного пока корабля;

— исходя из размеров причальных устройства, неизвестный корабль должен иметь размеры 4,5 — 5 Кер, и форма его представляет собой плоский диск или разомкнутое кольцо;

— аномальное возмущение гравитационного поля не оставляет сомнения в том, что ещё до момента боесталкновения с нашими кораблями неизвестный объект телепортировался в направлении астероида Терхома в шар-секторе А55С00;

— начало дорожки возмущения гравитационного поля даёт основания считать, что объёкт телепортировался в движении прямо с корпуса рейдера и двигался с ним к месту боя от места гибели нашего ягдвальдера-42, и мог участвовать в том нападении. Большей информации о новом неизвестном корабле не удалось получить из-за взрыва рейдера при самоликвидации.

Выводы:

Из-за того, что теперь на наших коммуникациях в тылу действует корабль империи Свертц, способный уничтожать целые соединения боевых кораблей и потом уходить безнаказанно, налицо серьёзная угроза нашему успеху в войне!

Объёмная графика прилагается.

* * *

Дискрет-шифрограмма 4500А

Уровень секретности В

База флота Стигмарконт

Координатор Натоотвааля

29 марра 4725 года

от начала Натоотваля

Координатору Управления разведки

3-й Галактической директории

капитан-командору

ягду Донну Аукорру

Приказываю:

— приказ Управления разведки 3-й Галактической директории об аресте и содержании в тюрьме командующего 156-й эскадрой IV Флота полковника ягда Кахума Йохоуда по делу о гибели ягдвальдера-42,

— расследование относительно опоздания к началу боя крейсеров «Кан» и «Медел» прекратить. Офицерам и личному составу вернуть личное оружие и боевые награды, в должностях восстановить,

— сформировать особую группу для сбора и анализа всей информации о неизвестном корабле противника.

Натоот!

Координатор Службы Безопасности Натоотвааля,

маршал-командор ягд Тоот Ящемгарт

* * *

Дискрет-шифрограмма ВХВ50

Уровень секретности V

командующему 588-й эскадрой

VII Флота Натоотвааля

5-й галактической директории,

флот-командору ягду Тонн Еммису

Ягд полковник!

Довожу до вашего сведения, что в 16–13 по абсолютному время метрополии, что соответствует 02–47 по времени IX зоны системы Голубого шлейфа, дозорный катер 211 патрульно-сторожевого дивизиона обнаружил в шар-секторе Y13Н40, спасательный бот с торгового транспортного судна Лоэрда-44, в котором находилась часть команды.

Живые члены команды, в том числе капитан Бер Хош, направлены в госпиталь тяжёлого крейсера «Мехе Илтре».

Вокруг места гибели Лоэрда-44 (перевозившего груз углеродного концентрата с планеты Лонока) обнаружены значительные гравитационные возмущения. Длинна и интенсивность ламинарной дорожки возмущения гравитационного поля и её направленность, полностью соответствует параметрам разыскиваемого нового корабля противника, причастного к атаке на ягдвальдер-42 и к нападениям в нашем тылу в системе Голубого Шлейфа.

Натоот!

33 марра 4725 года

от начала Натоотвааля

Командир 211 патрульно-сторожевого

дивизиона 558 эскадры VII Флота

лейтенант Окт Арбер

Глава 6

ПЕСЧАНЫЙ КОСМОС

Рональд Уайтгауз лежал лицом в небо и наблюдал, как по переносице ползёт большой и наглый жук. Жук был похож на скарабея. Он деловито исследовал налипшие на кожу пылинки.

— Жив я или мёртв? — спросил тихий голос глубоко в сознании, может быть даже это был голос жука, транслированный каким-то чудесным образом, и преломлённый в узнаваемые слова силами загробного мира.

— Если я мёртв, то почему мне так больно? — спросил Уайтгауза голос, — и вот ещё, если по тебе ползает жук, значит на голове нет шлема скафандра.

Уайтгауз глубоко втянул сухой, жаркий воздух и закашлялся.

Жук в панике побежал на лоб, но свалился на ветку засохшего колючего кустарника и затаился. Только теперь астронавт почувствовал, что он словно плавает в ванной, наполненной чем-то вязким, так много было внутри скафандра пота.

— Тунец в собственном соку! — сказал он вслух и отметил, что левое ухо заложено и ничего не слышит.

Чувства постепенно возвращались и кожа лица заголосила всеми нервными окончаниями:

— Спрячь меня, укрой меня от солнца! Я горю!

Прямо над лицом висел огромный пылающий белый шар Солнца. Собрав всю свою энергию, оно старалось испепелить несчастного, беспомощного человека. Уайтгауз дотронулся до лица и чуть не вскрикнул от боли. Лицо было покрыто струпьями и волдырями. Превозмогая боль в позвоночнике, он перевернулся на живот. Хлюпая солёной влагой в ткани облачения, он понял, что основного скафандра на нём нет. Скафандр валяется в нескольких футах левее, изрезанный ножом, обуглившийся и жалкий.

— Я жив, иначе мне было бы не так больно, — астронавт прикрыл затылок ладонью, словно защищаясь от всего мира, и на какое-то мгновение потерял сознание от острой боли. Печальные и прекрасные лица его жены и сыновей, составленные из множества огненных пузырьков предстались ему. Любимые лица проплыли на чёрном бархатном фоне, уступив место картине полярного сияния. Зёлёное прихотливое свечение быстро летело под солнечными батареями шаттла, похожего на «Independens», вот только надписи на борту были неразборчивы, похожи на детские каракули. Вместо мерцающих в атмосфере заряженных солнечных частиц полярного сияния, возникли карнавальные ленты, шары, куклы, маски словно содержимое огромного магазина игрушек. Потом всё исчезло и воцарилась пустота, не имеющая цвета. Ничего, полный, абсолютный ноль. Когда сознание включилось, словно включился телевизор, после скачка напряжения электросети, вернулась боль. Он поймал себя на мысли, что меньше всего свете ему хочется жить с этой болью. Упираясь лбом в песок, наслаждаясь хотя бы тем, что свет уже не ослеплял, Уайтгауз нащупал в кармане кассету с ампулами экстренной помощи. Он поочёрёдно принялся надкусывать их и выпивать содержимое. После смеси болеутоляющих, кардиостимуляторов, гормонов и витаминов, ему стало лучше. Организм вспомнил о более житейских вещах, таких как жажда и голод. Астронавт поднял голову и потрясённо застыл — перед ним, прямо за кустиком иссохшей колючки, где сидел жук, лежала в жарком мареве безжизненная пустыня. Ровная как стол, без единого холмика, без малейшего намёка на барханы или зыбь, ослепительно кварцевая, будто светящаяся изнутри. Легкая песчаная позёмка оживляла этот пейзаж, да на горизонте, в белесом небе одинокое облако медленно размывалось горячим дыханием и огнём солнечного света.

— Неужели я в аду? — из пересохшей глотки непроизвольно вырвался тоскливый вопль, — где я?

Песок накрыла чья-то тень и хриплый голос произнёс:

— Чего орёшь? Думаешь одному тебе плохо? И это не ад! Это хуже!

Уайтгауз повернул голову, понимая, что в аду медицинские препараты не будут эффективны, а черти вряд ли говорят по-английски, да ещё голосом Маклиффа. Действительно, это был Маклифф, вполне бодрый, без скафандра, в импровизированной чалме из полосы оранжевой парашютной ткани.

Приподнявшись на локте, Уайтгауз увидел за спиной Маклиффа контейнер, чёрный от нагрева, наполовину ушедший в песок. Огромные посадочные парашюты выстилали всю округу декорацией фантастического фильма. Везде валялись припасы, куски теплоизоляции, лохмотья ткани и плёнки. Среди разгрома на коленках ползал бортинженер Александр Дыбаль и что-то нашаривал растопыренными пальцами. В скудном теньке от контейнера лежали два неподвижных тела. Это были Дик Айдем и Манфред фон Конрад.

— Встать можешь? — спросил Маклифф.

Маклифф встал на колени рядом с Уайтгаузом, заложил его руку себе на шею, поднялся вместе с ним и повёл в тень. Несмотря на бодрый вид и быструю речь, ноги Маклиффа шли не уверенно. Если бы Уайтгауз не стал переступать своими ногами, а местность не имела уклона, они бы не сдвинулись с места.

Пока они ковыляли в тень, Дыбаль нашёл то, что искал — бинокль фирмы Carl Zeiss. Он весьма шустро, для человека упавшего камнем с небес, залез на контейнер, отрывая подошвами от обшивки чешуйки кварцевой керамики:

— Любопытно, куда нас занесло. Надеюсь, что это узбекский Кызылкум, и я сейчас увижу горы Копетдага, Гиндукуша или Алтая, — бормотал он, с досадой глядя на расплавленный экран нарукавной навигационной системы GPS-Speys.

— Или на худой конец это монгольская Гоби, хотя Гоби — пустыня без песка, камни и глина, а здесь песок и камни, — Дыбаль, наконец, залез наверх.

Маклифф дотащил Уайтгауза до контейнера и опустил на песок рядом с Айдемом:

— Пять процентов вероятности на удачное приземление сработали и чудо произошло — мы живы! А исламисты считают сейчас трупы своих астронавтов и кучу денег, затраченную на их подготовку. Думают теперь, где бы построить новые орбитальные корабли в условиях санкций.

— Мы живы относительно. Здесь космос из песка. Без связи, с раненными, какая разница, где помирать? — Дыбаль распрямился и приложил к глазам бинокль, — как можно было так рассчитать точку отделения от станции, что при известной высоте, скорости и орбите не иметь представления о месте посадки? Джон? Ты куда нас сбросил?

Дыбаль напоминал сейчас монумент древнему моряку, глядящему в туман с носа парусного корабля, в надежде разглядеть долгожданную землю, или хотя бы эскадру вражеского флота, чтобы дать ей бой или сдаться.

— Надо аварийный маяк в найти, включить его и за нами прилетят. Это просто. А вот где второй контейнер? Там Эйхбергер, Гофман и наши припасы, — Маклифф поднял среди мусора канистру с водой, открутил пробку, осторожно отхлебнул отдающую железом жидкость.

— И мне… — оживился Уайтгауз.

Маклифф приложил горлышко фляги к губам Уайтгауза:

— На, попей…

— Не знаю, как Гоби, но на экваториальную пустыню в районе Каракаса это похоже. Воздух слишком влажный для пустыни в глубине материка. Та синяя полоса впередт — горы, похожие на Анды. Сочетание пустыни, влажного воздуха и гор даёт нам Боливию. Она из-за климатической катастрофы, как известно, ушла в песок Экваториальной пустыни. Можеь быть это Чили, Атакама, или ещё что-то в этом духе, — задумчиво сказал Дыбаль.

— Чилийская Атакама — пустыня высокогорная, самая сухая в мире, — покачал головой Маклифф, — мы бы дышали сейчас как рыбы без воды. Гоби — это скалы, камни и глина. Каракумы — это барханы.

— Вижу высокие заснеженные горы на западе. Над землёй дрожание влажного воздуха, будто мираж, — сообщил Дыбаль, — наверно это Анды.

— Знать бы точно, — вздохнул Маклифф, — но где второй контейнер? Видишь его?

— Нет… — ответил Дыбаль, — он повесил бинокль на грудь и полез внутрь контейнера.

— То ли они упали слишком далеко, толи вообще не упали. Эх, хотя бы один мобильный телефон! — Маклифф опять глотнул воды.

— Не плохо сразу в MySpace зайти, — выговорил Уайтгауз, чувствуя, что силы постепенно возвращаются, — что дальше? Включим радиомаяк и станем ждать, когда прилетят спасатели NASA?

— А если мы на территории Блока арабских государств, где-нибудь в районе Персидского залива? Там тоже пустыня, горы. Тогда на сигнал прилетят враги. Лучше, дождёмся ночи и определим по звёздам, по полярной звезде, или Южному кресту географическую широту. Завтра в полдень определим долготу по Солнцу и по наручным часам, — предложил Маклифф, — и не нужно будет гадать, Монголия здесь или Гондурас.

— Да что я, Памир от Анд не отличу? — из люка контейнера показался Дыбаль, красный от работы вверх ногами.

Он держал в поднятых руках оранжевую коробочку коротковолнового приёмника-передатчика из аварийного комплекта от основного спускаемого аппарата, погибшего вместе со станцией:

— Нашёл. Жаль, нет дисплея GPS-Speys. Приёмник свои координаты знает, а нам подсмотреть не даст. Кажется, он не пострадал, и должен работать. Сейчас он соединится с системой NASA, врубит аварийные позывные и ка-а-ак…

— Это точно, — ответил Маклифф, — а кто явится на позывные? А если арабы? А если южно-американские военные? Они не очень-то поддерживающие наши усилия в войне против исламистов. Или явятся восточные русские, оккупировавшие Узбекистан и Монголию? Сигнал радиомаяка будут слышать все устройства в радиусе пятисот километров, включая бытовые приёмники и телефоны. Может быть не включать его пока? — он покосился на полумёртвого Айдема и фон Конрада, — предлагаю консервативно подойти к проблеме. Сигналов не давать. Сначала определить своё положение и послушать на приёме эфир, вдруг узнаем, где мы находимся.

— Логично… — примостив передатчик на коленях, Дыбаль включил настройку. Передатчик отреагировал треском и воем перебираемых частот. Сквозь шум слышалась музыка, голоса, возбуждённо обсуждающие что-то.

— Говорят по-испански, — Дыбаль приблизил передатчик к уху, — я учил испанский как второй иностранный язык в школе.

Он остановил настройку на волне переговоров. Мужские голоса бубнили слова так быстро, что разобрать что-то было невозможно. Однако Дыбаль поднял вверх указательный палец и начал переводить:

— Это переговоры боевых лётчиков между собой и с диспетчером. Один просит разрешение на сближение и атаку. Он видит угольного цвета цилиндр, три метра в диаметре и два рыжих парашюта. На запросы «свой-чужой» цилиндр не отвечает, сигнальных ракет не отстреливает. Лётчикам разрешают открыть огонь. Вот тут… Иглесиас, прикрой меня, атакую…

— Значит, мы всё-таки на территории, контролируемой Южно-американским союзом. Это, наверное, их патрульные истребители и беспилотники сбивают сейчас наших парней! — Маклифф поднял голову вверх, ожидая увидеть заходящий для удара истребитель, но небо было спокойным.

— Они атакуют контейнер Гофмана! — произнёс хмуро Дыбаль.

К паре голосов лётчиков присоединялись ещё несколько возбуждённых голосов. Иногда переговоры теперь заглушалось трелями срабатывающих самолётных систем опознавания и помехами.

— Они сейчас собьют Эйхбергера! — оскалился Уайтгауз.

Кровавая корка на его лице треснула и кровь полилась ручьём по подбородку.

— Южно-американский союз нейтрален! Надо включить аварийные позывные и передать им что происходит, потребовать прекратить огонь, — потряс флягой с водой Маклифф.

— Почему они обстреливают спускаемый аппарат? На контейнерах нет опознавательных знаков, но оранжевые парашюты, это международный стандарт цвета для космических устройств. Почему они не пытаются разобраться, что перед ними?

— Всё! Они сбили ракетой контейнер с немцами! — воскликнул Дыбаль, отрывая от уха передатчик.

— Сволочи! — сжал кулаки Маклифф.

В этот момент застонал фон Конрад и Маклифф наклонился над ним:

— Воды? Болеутоляющее?

Из-за множественных ушибов, микротравм, суставы фон Конрада распухли, лицо было пунцовым, белки глаз красными. Он постоянно терял сознание, а частота и наполняемость пульса были у критической отметки.

Когда перед приземлением контейнер с фон Конрадом, Уайтгаузом, Маклиффом, Дыбалем и Айдемом, выпустил щит аэродинамического торможения, спуск из баллистического, превратился в планирующий. Началась тряска, словно они съёзжали по лестнице граней пирамиды Хеопса. Возник нагрев стенок контейнера больше допустимого. Через тридцать секунд падения в атмосфере со скоростью 1000 миль в час, титанопластовая прокладка у кольца запора люка разуплотнилась и температура поднялась к критической отметке в 400 градусов по Фаренгейту. Ткань скафандров начала размягчаться, системы кондиционирования продолжали работать чудом. Плавился пластик, тлела теплоизоляция, горела пыль. Это был конец. Потекли секунды длинной с вечность. Маклифф скрипел зубами от злости, и говорил, что прожил не зря, и что он разработал много первоклассных систем контроля для различных интеллектуальных и самообучающихся компьютерных систем, и что он успел написать пособие по эмоциональному общению с компьютерными системами, имеющими искусственный интеллект. Он придумал и пробил через комиссию NASA датчик накопления энергии, отражённой от Луны, и спектральный анализатор орбитальной пыли. Маклифф клялся, что ему всегда нравились такие парни как Уайтгауз и Дыбаль, и если он иногда злился, так это только для пользы дела. Он говорил, что любил только двух женщин — свою мать, Энн Стоун-Маклифф и вторую жену Энни. Все остальные женщины были случайностью, так, проходящим приключением, хотя ничего плохого о них сказать он не может. Они не напрасно верили ему и в него. Самое главное то, что издательство «Академическая книга» заинтересовалась набросками его величайшей книги всех времён и народов под названием «Мужчина и женщина». Маклифф, то мотал головой внутри запотевшего гермошлема, то хлопал Уайтгауза по руке и перчатка прилипала к ткани комбинезона. Потом Маклифф впал в полузабытьё, и говорил, что всегда хотел иметь таких детей как у Уайтгауза — мальчишек-сорванцов Арни и Джорджа. Он всегда искал такую потрясающую жену как Дороти, и сочувствовал Уайтгаузу только в том, что дети без отца могут ввязаться в дурную компанию, наркотики, кражи. Уайтгауз ничего не понимал из того, что пытался кричать бортинженер. Он просто поносил конструкторов скафандров за недостаточную теплоустойчивость ткани. Когда начали тлеть и расползаться застежки и молнии, плавиться дисплеи телеметрии и ручки управления, Александр Дыбаль расширил глаза, открыл рот и выкрутил трубку охлаждения приборного модуля, снятого с основного спускаемого аппарата. Жидкий гелий системы охлаждения хлынул во все стороны, но по большей части на грудь полковника. Контейнер наполнился ледяным туманом и сизым дымом. Температура упала до нормы. Сквозь гул вибрации и рёв пламени на горящей кварцевой керамике наружной обшивки, было слышно, как на полковнике лопается скафандр от перепада температуры. Слой за слоем. Самоубийственная акция русского астронавта дала людям ещё несколько минут. Ровно через сорок пять секунд раскрылся щит аэродинамического торможения. Дыбаль спас всех. Через нужное время вышла первая пара парашютов. Дыбаль пел, Маклифф рассказывал о том, как разбогатеет, Уайтгауз ругал коррупцию в космической отрасли, а фон Конрад боролся за герметичность скафандра. Только Айдем видел сон о витании в тёплых, прозрачных облаках на заре в окружения величавых птиц. Внизу под ним расстилалась река и цветущие деревья. Потом заря погасла, река и птицы исчезли, настала тьма. После резкого толчка все потеряли сознание — это раскрылась вторая пара парашютов. Скорость контейнера упала до ста миль в час. Они были спасены от кремации заживо и декомпрессии. В сознание они пришли только после удара о землю.

Сейчас, в неизвестной пустыне, без связи, Маклифф с сожалением глядел на полковника и с трудом сдерживался, чтобы не закрыться рукой от страшного, распухшего, синюшного лица.

— Попей ещё… — Маклифф поднёс к губам полковника флягу.

— Почему южноамериканцы сбили наш второй аппарат? — Уайтгауз, стал медленно подниматься.

С помощью Маклиффа он встал, пошатываясь, расставив руки, пытаясь понять, падает он, или это ему кажется. Убедившись, что он контролирует себя без посторонней помощи, он подобрал кусок внутренней обшивки контейнера и стал обмахиваться им как веером.

— Судя по нумерации квадратов, принятых в ЮАС, мы недалеко от Медельина. Может быть, стоим над одним из его бывших проспектов, похороненном под пятиметровым слоем песка, — Дыбаль переложил передатчик из руки в руку, — эти твари знают, что контейнеров прошло через атмосферу два. Они ищут нас. Пилотам истребителей и беспилотников передали координаты секторов поиска, зелёный-15-2, фиолетовый-15-3.

— Через сколько они нас могут обнаружить и накрыть авиабомбой? — Уайтгауз оглядел горизонт.

— От получаса до нескольких часов.

— Вокруг Медельина горы, — хмуро заметил Маклифф, — с орбиты так мне казалось. Это те, на горизонте?

— Не важно, под нами Медельин или нет, — сказал Уайтгауз, — слушай команду; пойдём на северо-запад, к горам. Берём раненых, радиомаяк и припасы на волокуши из парашютной ткани. Из кусков теплоизоляции и обшивки делаем балдахин. Закат начался, темноты ждать не долго и жара спадёт. Среди скал и оврагов можно будет спрятаться, может быть найти воду и включить маяк. Не знаю, сколько времени нам дадут лётчики ЮАСа. Джон, беги за основным парашютом, пока его ветром не унесло. А ты, Эл, выгружай из контейнера всё, что найдёшь нужного и ещё найди мой «Викинг-комбат».

— Есть, сэр, — закивал головой Маклифф, — горы помогут!

Уайтгауз, переждав приступ тошноты и головокружения, отправился вслед за Маклиффом к парашюту и принялся обрубать стропы. Нарезав полосы ткани для многослойных волокуш и укрытия от солнца, они приступили к изготовлению балдахина. Разрезав пластик внутренней обшивки, они соединили его кусками строп на манер эскимосского жилища, закрепили но получившейся клетке ткань. Вышло не красиво, но добротно. Из оранжевой ткани они сделали просторные накидки и чалмы. В складках такой одежды было много воздуха и она хорошо защищала от перегрева. Потом астронавты смастерили заплечные мешки и мешки для сна. Во время этой работы они забыли об опасности. В случае появления врага, ни спрятаться, ни защищаться они уже не смогли бы.

Дыбаль закончил вынимать вещи и припасы для перехода, и в последний раз осмотрел внутренности контейнера:

— Даже не верится, что в этом можно было спуститься с орбиты!

Глава 7

ЖИВЫЕ МЁРТВЕЦЫ

Адская жара медленно спадала. Солнце неимоверно медленно скатывалось на запад, превращаясь из ослепительного белого шара в пунцовый диск, пока наконец не коснулось краем горизонта. Небо, словно бесконечный изогнутый потолок, окрашенный бледно голубой краской, подёрнулось дымкой облачности, обозначая недалёкое присутствие влаги. Появился ветерок. Он был пока раскалённый, как и пустыня, но это была уже частичка ветра океана, перевалившая через горы. Скалистые вершины гор, покрытые снеговыми шапками, отчётливо виднелись на горизонте. Едва заметные барханы стали теперь выше и шире. Иногда они гигантскими серпами преграждали дорогу.

Астронавты шли на пределе сил. Они почти сразу бросили часть снаряжения. Пакеты индивидуальных аптечек, коробки галет и жировых концентратов, аккумуляторы, фонари, сигнальные ракеты, лопатки, пакеты сухого горючего с сожалением был закопаны в песок. Были брошены пластины реактора захвата звёздной пыли — самого дорогостоящего прибора с шаттла. Дыбаль даже выкинул наручные часы, ставшие тяжёлыми как кандалы. Только радиомаяк всё ещё полз вместе с ними, уложенный на волокуши между Айдемом и фон Конрадом.

Уайтгауз, с лицом перевязанном бинтами поверх ожогов, Дыбаль и Маклифф в оранжевых чалмах и накидках, тащили волокуши, явязая по щиколотку в песке. Они не имели сил ни разговаривать, ни думать. Не было сил даже поднять головы в нелепых тюрбанах и оглядеться. Глаза слепые от песка, слезящиеся от сухости, смотрели только вниз, на монотонную поверхность из поблёскивающих песчинок, на запылённые носки ботинок, за тем, как ступает нога. У упавшего могло не оказаться сил подняться. В висках стучала густая кровь, распухший язык прилипал к нёбу, зрение волнами заститал туман. Чтобы передвигать ноги, приходилось отдавать беззвучно команды:

— Нога — шаг! Ещё — шаг! Стопу не подворачивать. Шаг правой. Корпус вперёд, внимание, глиняная кочка, за ней несколько камней. Шаг! Жить хочешь? Шаг!

Ещё через час, Маклифф избавился от коробки с пистолетом «Спейс-Люгер», а Уайтгауз сбросил с волокуш радиомаяк и спальные мешки. Перед тем расстаться с радиомаяком, Дыбаль включил его в режиме приёма, и перехватил сообщение пилота южноамериканского союза о том, что два истребителя без видимых причин не вышли из виража в квадрате 15-2. Они врезались в землю, словно у них отказали системы управления. Пилот с ужасои в голосе сообщил, что он наблюдает странные колебания воздуха и видит силуэты. Зона, где находится второй контейнер, закрыта паранормальными эффектами. Можно разглядеть следы на песке, словно кто-то тащит что-то большое в сторону оазиса у ручья Фосса-дель-Кичако. До ручья остаётся около десяти километров. В ответ на доклад, координатор полётов с базы в Гуаякиле ответил, что ничего не слышит и не видит на радарах, а наземные службы докладывают об электрических разрядах в атмосфере. Диспетчер дал указание прекратить поиск и возвращаться на базу. Поиск будут продолжать группы спецназа на вертолётах. Когда Дыбаль выключил радиомаяк, астронавты услышали с той стороны, где они оставили контейнер, гул, похожий на раскаты грома. Это был рёв двигателя патрульного F-35 Lightning IV, переговоры пилота которого удалось перехватить. Истребитель возвращался на базу, где на лётном поле резали воздух лопастями десантные вертолёты, готовые доставить в предгорья Анд спецназ армии южноамериканского союза. С ними отправлялись и операторы беспилотников, снайперы, эксперты по рукопашному бою.

Спасительный оазис и ручей Фосса-дель-Кичако был близко, за одним из барханов. Здоровый человек, налегке, преодолел бы это расстояние за два часа, но этот путь был непреодолимым для обессиливших людей. Перед ними теперь быди ещё и барханы, высокие, словно горы и глиняные торосы с россыпями базальтовых глыб. Как будто злой волшебник из страны Оз нарочно вздыбил ровную поверхность, чтобы погубить астронавтов. Души их почти расстались с телами, а борьба за жизнь подошла к кульминации. Когда солнечный диск на две трети погрузился в горные вершины, Александр Дыбаль оступился и упал лицом вниз. Потеряв от этого равновесие, упал и Джон Маклифф. Они некоторое время пытались подняться, гребли под себя струящийся песок, но тщетно. Борьба экипажа шаттла после аварии, атаки арабских станций, чудесного спасения, пятичасовой марша смерти, теперь закончились около бархана. С верхушки песочной горы, словно во сне, съехал оползень, едва не похоронив раненых. Дыбаль и Маклифф, расходуя последние силы, всё ещё упрямо карабкались вверх по склону, а Уайтгауз, ничего не видя, шёл вперёд, пока постромок из стропы не натянулся и не остановил его. Он повернулся и увидел, что его товарищи лежат кучей, присыпанные песком.

— Вставайте, — он попытался сделать жест рукой, но потерял равновесие и скатился к остальным.

Дыбаль приподнял руку, показывая товарищу два пальца в виде латинской буквы V. Почти пятнадцать минут понадобилось Уайтгаузу для того, чтобы достичь того места, откуда он падал. Ещё десять минут потребовалось для преодоления двадцати футов, отделяющих его от гребня бархана.

За барханом местность понижалась, недалеко виднелись нагромождения скал, а за ними поросшие лесом склоны гор. За туманом, висящим над лесом, угадывалась просека и русло ручья.

Крошечными чёрными точками летали птицы, солнечные лучи окрашивали верхушки деревьев в красный цвет.

— Ещё немного! — закрываясь от порывов песчаной метели, попытался сказать Уайтгауз.

Солнце зашло и окраина экваториальной пустыни начала оживать. Появились змеи, забегали ящерицы и мыши, зажужжали насекомые. Куда-то проскакал вискачь-пустынник, помахивая пушистой кисточкой хвоста. Вслед за ним проплыла по песку гремучая змея. Уайтгауз её не интересовал, ей нужно было что-то, что можно было проглотить.

Ветер с усиливался. Он был горячим, как из духового шкафа, мощным потоком вырывался из глубины пустыни. По гребням дюн двинулись мириады песчинок. Они поднялись до звёзд и ударили в кроны деревьев. Песок полез в ноздри, уши, глаза, потоком полился за воротники, проник в карманы, швы одежды. Уайтгауз уже не особо обращал на это внимания. Он боролся со сном, идущим за изнеможением и обезвоживанием. Неиссякаемые силы могучего организма, помноженные на волю и болеутоляющие препараты, до дна выпила пустыня. Земное тяготение прессом навалилось на каждую клеточку тела, успевшее отвыкнуть за недели полёта от собственного веса. Оно болело и ныло, вспыхивало и горело огнём ушибов и ожогов, вывихов и ссадин. Ошалевший перегрузок мозг заполнился цветными картинками прошлого.

Ветер перерос в бурю. Её порывами были снесены птицы и мухи, крупные песчинки застучали по ткани комбинезонов как капли дождя, дюны начали движение. Уайтгауз был поглощён иллюзорным миром видений и воспоминаний. Только завывания бури и едва уловимый инфразвук масс песка, всё ещё проникали в сознание.

Вдруг что-то неуловимо переменилось в симфонии великой пустыни. Слабый, вибрирующий, не характерный ветру звук, то удаляющийся, то приближающийся. Уайтгауз встрепенулся — в буране, двигалось нечто механическое, скорее всего машина.

Люди?

Коммандос южноамериканского союза?

Уайтгауз вынул из-за пазухи футляр кольта — единственную вещь, не выкинутую по дороге. Он вынул пистолет, проверил наличие патронов, дослал патрон в патронник.

Звук приближался. Это был звук мотора, автомобильного двигателя, натужно завывающего на подъёмах.

— Ладно, — подумал астронавт, — подойдите ближе и вся обойма разрывных пуль 45 калибра — ваша. Это всё, что осталось сейчас у экипажа шаттла для борьбы, но это лучше чем ничего. Сдаться? Ха, смешно!

Из пыльного тумана вынырнул допотопный шестиколёсный грузовик «Lifan» с брезентовым верхом. Всё в нём скрежетало, дребезжало и болталось. Мятый капот подпрыгивал на неровностях, а на лобовом стекле мотался обломанный дворник. Правое крыло еле держалось, левое отсутствовало вовсе. Было просто удивительно, что грузовик двигается, однако он уверенно карабкался и спускался, преодолевая барханы. Уайтгауз решил, что ему мерещиться, что это на самом деле дозорный «Hammer-5» коммандос. Он оторвал пистолет от песка, установил на рукоять и понял, что не в силах даже прицелиться. Пальцы не слушались.

«Lifan» остановился на гребне соседнего бархана. Не удержавшись на гребне, он съехал вниз. Из кабины вывалились двое коренастых мужчин в платках-банданах и пылезащитных очках. Они были похожи не то на мексиканских пастухов, не то на бойцов наркомафии. Они двинулись в сторону астронавтов так, словно знали, что они там, словно могли смотреть сквозь песок и пыль. У одного из незнакомцев на ремне через плечо висел автомат АКС-74, с характерным изогнутым магазином, а у другого в руках была винтовка М-16. Оружие было таким старым, что чёрное воронение стёрлось добела.

— Двое их всего! — астронавт попытался прицелиться.

С его головы сорвался и покатился прочь оранжевый тюрбан, разворачиваясь на ветру в длинную ленту. Бесполезно. Прицельно выстрелить не получится. Выстрелил он в конце концов, или нет, Уайтгауз не понял. Он в очередной раз провалился в полузабытьё.

Странные люди решительно направились в сторону астронавтов и начали переносить их обессилившие тела в грузовик. Вещи астронавтов тоже отправились в кузов. Когда пришла очередь Уайтгауза, захватчики попытались вынуть у него из руки пистолет, но он держал его намертво. Тогда они вынули из пистолета обойму и, бормоча себе под нос проклятия по-испански, потащили Уайтгауза к машине. Тот пытался сопротивляться. Очутившись в кузове машины на груде промасленного тряпья, пустых пластиковых бутылок и пакетов, рядом с неподвижными товарищами, он окончательно затих. На астронавтов набросили куски парашютной ткани. Хлопнули дверцы кабины, и «Lifan» двинулся в неизвестность.

Сколько времени грузовик качался на барханах как лодка на волнах, сколько и как они двигались среди скал по каменистой дороге, под кронами тропического леса, никто из пленников не смог бы сказать. Сколько времени после окончании пути Уайтгауз пролежал на жёсткой соломенной циновке в лачуге, он не знал и не помнил.

Он лежал на границе реального и потустороннего, на маленьком пятачке между миром живых и миром духов, куда его как будто поместили высшие существа. Словно он провинился и его не хотели принимать ни в страну мёртвых, ни в страну живых. Иногда он приоткрывал глаза и глядел на пересечение стропил крыши из рассохшегося корявого тёмного дерева. Там возились летучие мыши и мелкие птицы, курился дымок от близко расположенного земляного очага и носились мухи. Что Уайтгауз помнил хорошо, так это кошмарные мгновения, когда в рот вливались горячие смеси из горьких трав, всыпались порошки измельчённой гадости, отдающей тухлыми яйцами, всовывались в рот куски коры, стебли растений, а то и просто предметы типа пуговиц или бус. В тумане помрачённого сознания проплывали странные личины. Не то маски, не то раскрашенные лица туземцев. Они улыбались, смеялись белозубыми улыбками, иногда скалились и злились. Он даже рукой не мог пошевелить, не всегда мог держать глаза открытыми. Он лежал, ел, пил, спал, проклиная потолок из листьев пальмы, дым, и чьи-то тонкие человеческие руки, пахнущие солнцем, которые потчевали его снадобьями, вынимали из-под него посудины с испражнениями.

Но однажды Уайтгауз вернулся в мир живых. То ли так решили высшие существа, то ли шаманские лекарства оказались правильными, но он поднялся. Разом, в одно прекрасное утро. Уайтгауз просто вскочил на ноги, как в далёкие времена в бойскаутском лагере при звуке побудки. И, о чудо! Он был здоров, если не считать шрамов от ожогов на лице, и зверского чувства голода. Теперь он готов был бежать марафон, лезть на отвесные скалы, гнуть гвозди пальцами, нырять в подземные озёра, сражаться против арабской пехоты в развалинах Анкары. Вот с такими чувствами он стоял сейчас во весь свой богатырский рост посреди хижины, доставая макушкой нижнюю балку крыши, улыбался и осматривался.

В глинобитной хижине был низкий вход, занавешенный тряпкой, не застеклённые окна с противомоскитной сеткой. К хижине были пристроены навесы, что давало спасительную тень, но запирало внутри хижины воздух. Единственной отдушиной для дыма служило крохотное отверстие в крыше. На стенах висели засушенные головы обезьян, оленей, серн и людские черепа. В углах высились изображения не то богов, не то умерших предков. Повсюду лежали кучи хлама, металлических обломков, деревянных обрубков, тряпичных кульков.

Осматриваясь, Уайтгауз не сразу заметил, что в хижине был ещё один человек — седая, сморщенная старуха. Старуха, полуафриканка-полуиндианка, со скуластым обветренным лицом, цвета картофельной кожуры, умным взглядом следила за гигантом. Вынув из кучи тряпья светло-серый комбинезон Уайтгауза и его походные ботинки, она бросила их перед собой на пол.

— Вот твои вещи, гринго, — сказала она, коверкая слова, — теперь можешь ходить и иди…

— Кто ты? Где я? — астронавт шагнул к ней, но старуха отрицательно покачала головой и указала костлявым пальцем на выход.

Тут только астронавт понял, что стоит абсолютно голый. Он подхватил комбинезон, ботинки, прикрыв чресла рукой и вышел наружу, на ослепительный солнечный свет, под высоченный купол голубого неба среди и джунглей.

Справа поднимались скала с тенями больших пещер, слева, за зарослями окации, виднелись высоченные пальмы, а за ними снежные вершины гор. Позади, за десятком хижин, местность понижалась и заканчивалась одрывом. За обрывом лежало длинное каменистое плато. Оно заканчивалось базальтовыми столбами. Эти природные обелиски напоминали застывших в великанов, изуродованных злыми чарами. Дальше, насколько хватало глаз, простиралась красно-жёлтая пустошь экваториальной пустыни.

Заросли перед хижиной разошлись и перед Уайтгаузом появился штурман погибшего шаттла Александр Дыбаль, живой и здоровый. На губе Дыбаля висела толстая сигара, он щурился от её едкого дыма:

— Надо же! Неужели эта шаманка поставила тебя на ноги, и ты можешь самостоятельно передвигать ходулями?

Тёмно каштановые волосы Дыбаля отросли теперь до средней длинны, выгорели до белизны отдельными прядями, ресницы и брови тоже выгорели на солнце, от чего вечно хитрые голубые глаза сделались очень контрастными и выразительными. Дыбаль был в коротких шортах и большой соломенной шляпе, потрясали воображение своими размерами. Он был увешан экзотическими побрякушками, как турист на рынке этнических поделок и сувениров. Среди украшений выделялся панцирь черепахи с гербом Венесуэлы на шее.

Астронавты обнялись, хлопая друг друга по спинам, при этом Уайтгауз всё ещё старался прикрывать срам, а штурман старался не особо к нему прижиматься. Наконец они ударили друг друга ладонью в ладонь и кулак в кулак, словно баскетболисты после удачного броска, обошли ржавый остов старинного фордовского грузовичка и уселись на бочку из-под бензина.

Дыбаль принялся что-то говорить на очень плохом испанском индейскому мальчику лет шести, оказавшемуся здесь, как из-под земли, активно дополняя речь жестами.

Мальчик разглядывая Уайтгауза, открыв от удивления рот. Ничего не добившись, Дыбаль махнул рукой и с удовлетворением похлопал Уайтгауза по плечу:

— Как я рад снова тебя видеть живым и здоровым!

— Я тоже рад видеть себя живым и здоровым. И тебя тоже!

— Думаю, тебе не стоит сбривать бороду. Это экзотично! — Дыбаль показал на своём загорелом, гладко бритом лице полукруг, обозначая габариты бороды товарища.

Уайтгауз только сейчас понял, что он оброс густой бородой.

Маленький индеец улыбнулся ослепительной улыбкой и тоже показал себе на подбородок.

— Ты представь себе, как нам повезло! Чтоб нам и дальше так везло всю жизнь, — штурман три раза ударил костяшкой пальца об тулию своего соломенного сомбреро, и поплевал через левое плечо.

— Понимаю, ты имеешь ввиду, что встретишь длинноногую инопланетянку, у вас будет секс длинной в вечность и будете вы жить долго и счастливо, пока не умрёте в один день, — Уайтгауз улыбнулся, — а вообще, если это не военная тайна, где мы? Судя по старой ведьме, мы оказались в альтернативном будущем типа фильма «Безумный Макс».

— Рони, как я соскучился по твоему юмору! Нет, это не декорации «Безумного Макса — месть звёзд» с Сингхом в главной роли. Это Венесуэла, или то, что от неё осталось после ядерной бомбардировки силами Североамериканского союза. Той, для закрытия производства нефти и природных наркотиков, мешающих распространению современной синтезированной дури, — произнёс Дыбаль.

— Это было давно…

— Потом из-за потепления климата пустыня свалилась на эти места, и от Каракоса с современной инженерной инфраструктурой осталось одно воспоминания. Эдесь возникло то, что ты видишь — древние люди с винтовками М-16 и спутниковой связью.

— Спутниковой связью? — Уайтгауз прекратил надевать комбинезон, — значит, вы запросили Хьюстон о помощи? Где вертолёты NASA? Почему мы ещё здесь, а не на Канаверал? Или они отказались нас забирать, и северная Америка снова воюет с южной Америкой?

— Всё так, да не так, — ответил Дыбаль, и лицо его сделалось хмурым, — тут вот какое дело; это место называется Магдалена, импровизированная такая деревушка индейцев кичако, возникшая на месте пригорода Каракаса. Эти кичако, насколько я понял, часть большого народа гуарао, но очень-очень давно часть гуарао ушла на высокогорье, и выделилось в отдельное племя со своим языком и внешним видом, типа веснушек и рыжих волос. Раньше кичако жили в районе перевала Синтар, или по-другому Сан-Синтар. Это почти шесть тысячи футов над уровнем моря. В общем и целом тут высокогорье со всеми вытекающими для человека последствиями. Пониженное содержание кислорода в воздухе до восьмидесяти, семидесяти процентов от нормы замедляют процессы в организме, и делают жизненный метаболизм тяжелее, а цену ошибки, ранения, болезни делают очень высокой. Сейчас кичако спустились с гор, после того, как отсюда ушли старые жители из-за войны и пустыни.

— Увлекательная история, — сказал Уайтгауз.

Он закончил облачаться в комбинезон и начал надевать ботинок:

— Упс, я смотрю, живность тут не пуганная!

Прямо из его ноги через пальцы выскочила и с невозмутимым видом скрылась в траве жёлто-зелёная ящерица.

— Надеюсь, она мне там кладку из яиц не оставила, — Уайтгауз перевернул ботинок и постучал по рифлёной подошве.

— Джунгли, или как говорят испано-язычные — сельва, что ты хочешь? — Дыбаль махнул ладонью, — ну вот, рассказываю дальше. В нашей деревне живут два рода кичако. Милях в семи отсюда есть ещё одна деревня под названием Тьерос. Там ещё три небольших рода кичако. У кичако идёт война с племенем с матильонес из-за мест выпаса скота, и площадок для кукурузы и коки. Из-за этого по всей сельве от перевала Синтар до ущелья Рождающихся Камней периодически стреляют и взрывают.

— Стреляют и взрывают — это не хорошо, — покачал головой Уайтгауз, наблюдая, как мальчик шевелит губами, повторяя сказанное Дыбалем, — но я не понял, нам удалось запросить Хьюстон о помощи?

— Я про это и рассказываю, — равнодушно ответил Дыбаль, — матильонес сотрудничают с остатками силовых структур бывшей Венесуэлы, и прежде всего с гвардией. Всё крутиться вокруг кокаина. Некоторое время назад у матильонес через гвардию появились станции радиоэлектронной борьбы российского производства типа «Красуха», «Ртуть» и «Чибис». Их установили на перевале и сначала сожгли все передающие устройства в радиусе ста километров, а теперь не дают никому даже принять бытовой радио и телесигнал. Мобильная связь не работает, интернет не работает, в общем — полная блокада. Хоть почтовых голубей посылай, или подавай сигнал дымами и зеркалами. Как в древней Греции теперь.

— Ох, русские, своим оружием всех бандитов мира вооружили. Дёшево, сердито и без принципов, — Уайтгауз нахмурился, — вот это номер, вот это засада, остаться в горной местности на дикой территории без связи и под прицелом бандитов. Я так понимаю нас теперь, как заложников, за выкуп будут менять твои кичако или матильонес, или гвардейцы на миллионы евродолларов. Так? Говорила мама — не продавайте папуасам оружие, это добром не кончится. «Красуха», «Чибис», чёртов мир!

— Опять во всём русские виноваты, — обиделся Дыбаль, — военными заводами в Западной и Восточной России, между прочим, не русские владеют уже сто лет и мировой торговлей оружием не они распоряжаются. Русские — это уже давно подпольная нация, про которую все говорят, но никто не знает, как она выглядит и где живёт. Этакой этничесо-культурный базон Хиггса, для территории бывшей Российской Империи.

Дыбаль залез в карман шорт, вынул цветастую бумажку в сто южноамериканских песо и сказал мальчику по-испански, — Понсио, иди к Агилару, принеси нам пива «Поларис».

— У тебя местные деньги? — Уайтгауз смахнул с лица мелких москитов.

— Да, починил тут пару пикапов, генератор тока у Агилара, теперь шикую. Ты себя как чувствуешь, всё-таки три тысячи метров над уровнем моря, — Дыбаль проводил взглядом Понсио, который со всех ног бросился исполнять его просьбу. На его месте тут же, откуда ни возьмись, появляются сразу десяток маленьких, и не очень маленьких детей. Эти дети, мальчики и девочки, были едва одеты, у всех были одинаковые волосы цвета вороньего крыла и блестящие пуговки любопытных глаз.

— Не очень, знаешь, тошнит, голова кружится, еле стою на ногах, — признался Уайтгауз.

— Жуй листья коки, они тут все её жуют. Тонизирует, — Дыбаль протянул Уайтгауза несколько бледно зелёных листочков.

— Спасибо, — Уайтгауз положил в рот горький листочек и разжевал его, почувствовав, как деревенеет лицо, светлеет в голове и мышцы перестают болеть.

Глава 8

ИНДЕЙЦЫ КИЧАКО

— Так вот, — продолжил Дыбаль рассказ, — есть тут старик Агилар, что-то вроде старейшины. Он не в себе, вечно пугает всех отрешённым видом и выпученными глазами. Но в целом не плохой человек. Мы с ним про войну беседовали, про историю всего сущего, про технику, кулинарию. Знаешь, он умнейший человек, хотя и совсем не образованный. Философ-самоучка. Зрит прямо в корень вещей. Но не в этом соль. Соль в том, что тут много странностей вокруг. Какие-то призраки по небу летают, прозрачные и бесшумные, громы гремят, без молний и туч, чужие следы в сельве появляются постоянно. Не индейские и не солдат из Буэновентуры, а следы то ли животных, то ли механизмов, то ли нечистой силы. В общем, у кичако из-за этого всегда ушки на макушке. Эти ушки на макушке у местного охотника по имени Саурно, и сыграли чудесную роль в нашем спасении в пустыне. Если бы не Саурно, с его супер зрением и упрямством, не были бы мы живы. Этот Саурно заметил через свою оптику на винтовке нашу капсулу ещё до момента раскрытия парашютов. Представляешь? То есть мы были на высоте десяти километров, а он нас увидел.

— Ещё бы, мы же горели там, во время падения как Тунгусский метеорит в небе.

— Тунгусский или Гоба, но Саурно смог достаточно точно определить место падения. Он направился туда, несмотря на песчаную бурю, и нашел нас, лежащих у него на пути без сил и почти засыпанных песком.

— Благородный дикарь спасает астронавтов от гибели! Заголовок для новостей интернета, с миллионом просмотров на YouTube, — кивнул Уайтгауз, с наслаждением разминая пальцы рук и кисти, — молодец этот Саурно, может быть он сможет довести нас до зоны работы радиосигнала?

— Он родственник старейшины Агилара, они тут вообще все друг другу родственники.

— Сколько я провалялся у этой колдуньи вуду? Пару недель?

— Двенадцать дней.

— Да ну!

— Честно. Но у Саурно, представляешь, зрение? — не обращая на округлившиеся от удивления глаза своего товарища, сказал Дыбаль с неподдельным восхищением в голосе. Появился Понсио, запыхавшийся от бега, с четырьмя маленькими пивными бутылками в руках.

— Просто орлиное зрение у этого Саурно Санто, помноженное на многократное увеличение цейсовского прицела, правда, Понсио? — Дыбаль взял у него бутылки.

Мальчик кивнул головой и спросил на плохом английском языке:

— А когда гринго будет жениться на Мануэле?

— Правильно, Эл, тебе пора жениться, — сказал машинально Уайтгауз, всё ещё не придя окончательно в себя от осознания того, что он очень долго лежал на излечении у грязной старухи в позабытом богом селении и, что ещё хуже, его уже, наверное, сочли погибшим и его жена Дороти занавесила в доме зеркала. Пока он здесь пьёт пиво, она пытается договориться в банке о возможности распоряжаться их общим счётом до получения официального подтверждения его смерти, чтобы платить по кредиту за дом, машину, вносить плату за обучение Арни, коммунальные платежи, покупать еду и лекарства.

— Этот голопузый мальчуган, которому давно пора прикрывать своё лошадиное мужское достоинство, кстати, один из сыновей охотника Саурно. У Саурно, к слову, ещё три дочки. Куколки я тебе доложу! — Дыбаль открыл о край бочки одну из бутылок, стряхнул в пыль белую пену, — Понсио, принеси мне, дружок, ту странную штуковину найденную твоим отцом.

Мальчик некоторое время колебался, то ли сомневаясь в правильном понимании просьбы, то ли взвешивая задачи с точки зрения возможности её выполнения. Наконец он кивнул и побежал в сторону одной из крайних хижин. На её крыше виднелось блюдце спутниковой антенны с китайскими иероглифами.

Невдалеке послышались женские голоса, соревнующиеся в беззлобной перебранке. Из-за гранитной глыбы, облепленной мхом, появились две стройные молодые девушки с кукольными маленькими лицами, наполовину занятыми выразительными миндалевидными глазами. Они были невысокого роста, темноволосые, с выкрашенными в соломенный цвет отдельными прядями. Одеты они были в яркие, до рези в глазах, хлопчатобумажные пончо, потёртые джинсы и сандалии. Обе несли на плечах воду в ядовито-оранжевых пластиковых ведёрках, обе говорили одновременно. Увидев Дыбаля и Уайтгауза, они остановились, улыбаясь белоснежными зубами и принялись весело смеяться. Уайтгауз смутился, проверил, полностью ли он одет, но всё было в порядке. Комбинезон даже был заштопан в местах повреждений. Просто у девушек было отличное настроение.

Негромкое журчание родника за гранитной глыбой, тенистый уголок, прохлада, щебет и уханье птиц в сельве, далёкий рык леопарда, красивые девушки, Эл Дыбаль, весело скалящий зубы, всё это, в сочетании с обжигающими вздохами великой пустыни, казалось сейчас Уайтгаузу ирреальным, сказочным действием.

Уайтгауз решил попробовать заговорить с девушками, но они уже продолжили свой путь, проворно спускаясь по россыпи камней к хижинам.

— Кстати, заметки на полях; вон та, что повыше — средняя дочь Саурно, — Дыбаль помахал им рукой и сделал заговорщицкое лицо, — не знаю наречия гуарао, но улавливаю, что они связывают среднюю дочь Саурно и тебя в разговорах. Похоже, речь о вашей свадьбе. Эх, раздать всем по чарке водки!

— Не знаю, чего они там связывают, но я женат, — Уайтгауз покрутил перед носом Дыбаля кольцо на своём указательном пальце.

После этого он посмотрел вслед девушкам, оценивая их округлые бёдра и добавил — Моя Дороти покруче будет.

— За что купил, за то продаю, — Дыбаль перекатил сигару губами из одного края рта в другой.

В этот момент за их спинами кто-то заговорил с ехидной интонацией и этот кто-то мог быть только Джон Маклифф:

— Рональд! Я думаю, что он не всё время лежал без сознания у колдуньи Урсулы, а он каким-то образом завоевал сердце дочки Саурно. Местный Джакомо Казанова.

Уайтгауз обернулся и увидел Маклиффа. Маклифф был жив, здоров и весел. Он стоял, уперев руки в боки, в чистом, чуть ли не отглаженном, отливающем металлом комбинезоне. На его шее висела американская винтовка Heckler-Koch XM8. Прицел и ствол винтовки был забит лесным сором. Две пестрые сойки и какой-то зверек, похожий на зайца, болтались на его поясе, бейсболка была сдвинута на затылок, а на кончики носа бортинженера висели исцарапанные солнцезащитные очки.

Уайтгауз встал, шагнул к Маклиффу и стиснул его в объятиях:

— Джон, дружище!

— Осторожней, старина, ты мне кости поломаешь, не хуже, чем при посадке в контейнере. Нет, нужно было сказать Урсуле, что бы она тебя не долечивала до конца, а то в здоровом состоянии ты слишком опасен для окружающих, — Маклифф состроил рожу, а потом обернулся к двум молодым индейцам в камуфляжных армейских куртках и с винтовками, вышедшим за ним из сельвы, — Карлос, Диего, идите дальше без меня.

Индейцы, то ли понимали английский язык, то ли просто поняли в чём дело. Они беззвучно двинулись дальше к хижинам, рассматривая на ходу Уайтгауза и унося на шесте добытую белоснежную горную козу.

Маклифф неожиданно посвятил товарищей в свои кулинарные фантазии о фрикасе из мяса кролика под сметанной и соком маниоки, и о козлятине со сладким перцем.

— Перец, кролик и сливки, это хорошо, но нам выбраться отсюда? Мы вообще-то с тобой, Джон, офицеры Североамериканского союза, — перебил его Уайтгауз, — в деревне много людей?

— Человек триста, наверное, с детьми. Хочешь переворот устроить и взять власть? Дело хорошее. Тут любой малец из автомата палит — будь здоров, не кашляй. В любом шалаше гора оружия и боеприпасов.

— Мы только трое остались в живых? Второй контейнер сбит южноамериканцами — значит, Хоффман и Эйхбергер погибли. Айдем и командир немецкого корабля живы? — спросил Уайтгауз.

— Хоффман и Эйхбергер погибли, — вздохнул Дыбаль, — героические парни были, а ведь спасение было так близко…

Уайтгауз уставился не мигающим взглядом на штурмана:

— Айдем?

— Командир жив. Урсула подняла его на ноги. Айдем уже два дня мотается по пескам вместе с Саурно, собирая вещи и оборудование, что мы бросили во время похода по пустыне. Его интересуют накопители информации с телеметрией полёта, данные научных экспериментов, особенно те, что мы из-за большого объёма трафика не передали на землю. Там есть ценные данные по химическому синтезу алмазов и они стоят как десяток военных самолётов. Ещё он хочет найти наш аварийный радиомаяк и попробовать отыскать второй контейнер, или его части. Было бы хорошо похоронить наших парней Дюпуа и Фуджиёки и немецких военных Хоффмана и Эйхбергера. С тех пор как мы тут прохлаждаемся, в пустыне в районе посадки уже два раза была сильнейшая буря и очень сомнительно, что Айдем с Саурно смогут что-то найти.

— А вот полковник фон Конрад здоров и уже успел развить бурную деятельность, — Дыбаль допил пиво и протянул вторую бутылку Маклиффу, — фон Конрад несколько дней назад ушёл с отрядом охотников к перевалу Сантар, чтобы отогнать воинов матильонес и отключить станции РЭБ. Кроме желания знать, что происходит в мире, у всей деревни есть горячее желание получить бензин, кукурузу и продать кое-что на рынке в Буэновентуре: фигурки из чёрного дерева, тканые гобелены, бусы из горного хрусталя. Перевал нужно освобождать.

— Больше всего хотелось бы узнать, началась ли новая война с исламистами или нет. А если нет, то почему, чёрт возьми, они нас атаковали на орбите. Почему пилоты южноамериканского военного союза сбили ракетами наш второй спускаемый аппарат, — Маклифф похлопал ладонью по пластиковому цевью винтовки, — хотелось бы знать, на чьей стороне всё-таки южноамериканский союз, можно ли идти в Буэновентуру и вступать в контакт с властями. В Буэновентуре база ВМФ южноамериканцев, их аэродром. Наш район полностью отрезан воинами матильонес. После наступления пустыни, ядерной бомбардировки и гибели государств Эквадора и Колумбии наш район и так далёк от мира как Луна, до которой не менее двухсот миль. Всё вокруг контролируются воинами матильонес и ещё кем-то, кто убивает и охотников кичако и воинов матильонес. Есть тут третья сила и это не солдаты из Буэновентуры.

— Третья сила? — Уайтгауз уставился на бортинженера, — кто-то убивает кичако и матильонес?

— Есть тут одно зловещее место — Ущелье рождающихся камней и вокруг него люди пропадают, или погибают страшной смертью; то их находят разрезанными на части, то словно облитых горящим напалмом, — сказал Дыбаль и стал зажигать свою сигару. И ещё — два южноамериканских истребителя F-35 кто-то сбил непонятным оружием неподалёку отсюда в квадрате 15-2, пока мы шли по пустыне. Это наводит на мысль о существовании тут закрытой и усиленно охраняемой от всего мира секретной базы.

— Секретная база? Чья? — Уайтгауз сощурился.

— Не знаю, что случилось с теми группами спецназа из Буэновентуры, идущими тогда по нашему следу в пустыне, но факт в том, что они исчезли. Они погибли, так же как и их истребители, — штурман вынул изо рта разгоревшуюся сигару, и протянул Уайтгаузу, — хочешь?

— Нет, кури сам эту гадость, я хочу бросить, — Уайтгауз положил ладони на колени и уставился под ноги, где своей обычной жизнью жили жуки, муравьи и гусеницы.

Все долго молчали. Маклифф ковырял веточкой в прорези затвора винтовки, забитого глиной, Дыбаль курил, индейские дети тихонько перешёптывались. Где-то невдалеке развели огонь и над головами астронавтов поплыла сизая струйка дыма. Залаяла собака, ей тут же ответила другая. На крышу хижины со спутниковой антенной, вылез индеец в цветастой футболке и джинсах, и начал подвязывать на стропила свежие листья пальмы.

Вернулся Понсио, зажав подмышкой увесистый предмет, завернутый в обрывок плаката «Бытовая техника «Haier» — реальный мир реального будущего». Увидев Маклиффа, мальчик кивнул ему важно и протянул Дыбалю свою ношу со словами:

— Вот это принёс дурачок Родригес и отдал её брату за обновление драйвера видеоигр на компьютере. Родригес говорил, что взял этот булыжник в Ущелье рождающихся камней и там таких камней полным-полно, всё ущелье заполнено. Ему никто не верит, потому, что никто живым из Ущёлья рождающихся камней ещё не возвращался.

— Дуракам везёт, — по-русски сказал Дыбаль.

— Там просто много ядовитых змей в зарослях, вот и всё, — бортинженер развернул бумагуф и поднял на ладони на уровень глаз продолговатый камень, ровный, блестящий, словно отполированный, усеянный множеством тоненьких прожилок, образующих густую сеть. Он повертел камень в ладонях, покарябал ногтём, даже понюхал:

— Не понятно. Булыжник как булыжник. Что в нём необычного? — он покосился на остальных.

— Это базальт. Температурой плавления 1400–1600 градусов по Цельсию, а такая температура есть только на глубине 100 километров под нами, или в жерле вулкана, да и то не всякого, — сказал Дыбаль, — но смотрите, он каким-то образом приобрёл овальную форму, а вот эти чёрные кляксы, это магнетит, смотрите, он словно смазан им, как краска кистью, а ведь магнетит должен быть в базальте в виде кристаллов! Ничего не понимаю. С точки зрения геологии такого не бывает в природе.

— Значит этот камень не природного, а техногенного происхождения, — Уайтгауз только плечами пожал, — там что, фабрика по производству камней? Бред. И что дальше?

— Понятия не имею, кому потребовалось придавать базальту такую форму и засыпать этими базальтовыми дынями всё ущелье, — Дыбаль взял у Уайтгауза камень и подкинул его на ладони, — что это за инструмент, что может печь базальтовые пирожки при температуре 1600 градусов?

— Злой бог сельвы Уаимоясос, — тыча в камень пальцем, произнёс Понсио.

— Не знаю, какой бог сельвы, а у меня с утра ничего кроме малаги с луком во рту ничего не было, — перестав ковыряться веткой в автомате, сказал Маклифф, — пошли к Агилару, выпьем по глотку маисовой настойки и пообедаем. Там и поговорим. Похоже, без хорошей выпивки с камнем не разобраться.

— А я вообще неделю ничего не ел, — спохватился Уайтгауз, поглаживая себя по животу, — магия Вуду не предусматривает трёхразовое питание мёртвых.

— Это злой бог сельвы Уаимоясос, — тыча в камень пальцем, снова произнёс Понсио.

— Мы поняли, — потрепал мальчика по голове Дыбаль, — Уаимоясос, пошли с нами, Понсио, угостим тебя пирожком.

Глава 9

РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИЕЙ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ ЗИЕМ СИСТЕМЫ ЗВЕЗДЫ СОУЛ С 12 АПРЕЛЯ 2098 ГОДА ПО ВРЕМЕНИ ЗИЕМ

Дискрет-шифрограмма Зием 3600А

Уровень секретности С

12 апреля 2098 года

по времени Зиема

командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

3-й Галактической директории,

командиру базы Зием-002

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

В связи с большими потерями в живой силе в результате гибели ягвальдера-42 и 141-го полка дивизии коммандос «Герои Экнаима», а также других кораблей и соединений из-за нападений врага в тылах 3-го и 5-го галактического флота приказываю:

— командиру базы Зием-002 ускорить вербовку на Зиеме и переброску на базу флота Стигмарконт кандидатов для обучения и участия в войне Натоотвааля в качестве пехоты, экипажей вспомогательных боевых кораблей и так далее;

— численность рекрутов определить в 2000 человек в пехоту, 500 человек в экипажи боевых кораблей, 15 человек в группу ВХ особого назначения;

— требования по физической, технической, морально-волевой подготовке оставить прежними, в соответствии с базовым уложением о рекрутах из других биологических систем и поправками к нему от 53 яра 4025 года от начала Натоотвааля;

— условие вербовки, вознаграждение, прохождение службы и утилизация, сохраняются в соответствии с базовым уложением;

— для проведения операции по поиску и нейтрализации нового рейдера врага под условным названием «Кровур» (Странник), сформировать особую группу ВХ с участием наиболее подходящих для действий в необычной обстановке рекрутов, численностью 10–15 человек;

— командиром группы ВХ для проведения операции «Кровур» (Странник) назначаю капитан-командора ягда Одуна Цкуголя, с полномочиями равными полномочиями командующего эскадрой.

Натоот!

Координатор Службы Безопасности Натоотвааля

маршал-командор ягд Тоот Ящемгарт

* * *

Дискрет-шифрограмма Зием 01G

Уровень секретности Z

12 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

3-й Галактической директории,

командиру базы Зием-002

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

Ягд командор!

Довожу до вашего сведения, что ваше указание по скорейшему захвату и вербовке рекрутов в соответствии с приказом маршала-командора от 12 апреля 2098 года находится под угрозой срыва из-за действий агентов империи Свертц на Зиеме.

Противодействие это выражается в провоцировании эскалации военных конфликтов между двумя экономико-культурными центрами Зиема (Блок исламских государств с одной стороны и страны Евроазиатского союза и Североамериканского союза с другой стороны). Агентам Свертц внедрённым в высшее политическое и экономическое руководство этих стран удалось повторно разжечь полномасштабный военный конфликт, поглощающий в огромных количествах материальные и людские ресурсы стран Зиема, так необходимые Натоотваалю для борьбы с империей Свертц, в том числе всех наиболее пригодных кандидатов для вербовки. В настоящее время во всех странах — участниках конфликта проведена частичная мобилизация военнослужащих, в армии этих государств ведётся вербовка гражданских специалистов, прежде всего пилотов, моряков, программистов, что парализует нашу работу по вербовке для нужд Натоотваля. Отмечен значительный спрос на работников науки, промышленности и сельского хозяйства. Значительно выросла активность спецслужб всех уровней. Насильственный захват в соответствии с Вашей инструкцией от 30 января 2086 года не производим.

Ликвидация ряда агентов Свертца, замена их нашими двойниками (президент Евроазиатского союза принца Маркуса, председатель комитета начальников штабов Североамериканского союза адмирал Моники Леймон, командующий объединёнными силами Блока Исламских государств генерал Шоме Махбера и другие), лишь на время задержала развязывание второго этапа полномасштабного конфликта и войны на Зиеме. Однако наши акции, стоившие нам множества опытных агентов (15 агентов убиты, 26 агентов захвачены и перепрограммированы врагом с помощью нейро-техники), достигли лишь ограниченный результат — войну удалось отсрочить только на три года. Разгром агентурной сети Свертц в Нью-Йорке, Киеве и Тель-Авиве существенного улучшения не принёс из-за того, что наиболее мощные агентурные сети, базирующиеся в Лондоне и Гонконге, нейтрализовать не удалось. Следовательно, самый главный инструмент воздействия Свертц на политические, экономические процессы, происходящие на Зиеме в виде капитала, биржевых и кадровых рычагов по-прежнему работает против Натоотвааля.

В связи с этим считаю, что наиболее действенным сейчас способом получения рекрутов является способ прямого изъятия людей с поля боя под видом пропавших без вести, при проведении как бы разного рода террористических актов, всевозможных промышленных и транспортных аварий, криминальных происшествий, пожаров, кораблекрушений и т. д.

Этот способ является отработанным нашими агентурными сетями, начиная с Первой мировой войны на Зиеме (1914–1918 г.г.) и до наших дней, хотя и он имеет недостаток в виде низкого качества рекрутов, случайности отбора.

Прошу вашего согласия на применение способа под условным названием «Без вести пропавшие».

Натоот!

16–00, 12 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командир западной группы агентов

лейтенант ягд Лер Кюех

(он же «Блогер»)

* * *

Дискрет-шифрограмма Зием 01А

Уровень секретности Z

17–00 12 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командиру западной группы агентов

Хуану Фернандо Ревейра

Вашу дискрет-шифрограмму Зием 01G с рассуждениями аналитического характера относительно замыслов разведки Империи Свертц на Зиеме считаю недоразумением. Вы должны командовать агентами и не потерять в этом году ещё 30 человек убитыми и перевербованными, а не вдаваться в сферу деятельности аналитического отдела нашего управления.

Напоминаю, что способ вербовки «без вести пропавшие» является постоянно действующим приёмом из действующего «Базового уложения о рекрутах из других биологических систем» и поправками к нему от 53 яра 4025 года от начала Натоотвааля. Учтите, я знаю, что чрезмерная бюрократизация процесса является одним из приёмов дезорганизации работы, применяемая Свертцем давно, и, если у меня возникнут подозрения в этом на ваш счёт, я нейроперепрограммирую всю вашу группу.

Жду к концу недели результатов.

Натоот!

17–00, 12 апреля 2098 года

по времени Зиема

командир особой группы Управления

Стратегической разведки

3-й Галактической директории,

командир базы Зием-002,

капитан-командор ягд Одун Холник Цкуголь

* * *

Дискрет-шифрограмма Зием 01G

Уровень секретности Z

12 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командиру базы Зием-002

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

Ягд командор!

Вас понял.

Натоот!

16–00, 12 апреля 2098 года

Командир западной группы агентов

лейтенант ягд Лер Кюех

* * *

Дискрет-шифрограмма Зием 96S

Уровень секретности Z

28 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командиру базы Зием-002

капитан-командору

ягду Одуну Х. Цкуголю

Ягд капитан-командор!

По Вашему запросу о подборе высококвалифицированных специалистов в области космических полётов для участия в операции «Кровур» сообщаю следующее;

Кандидаты из числа космонавтов из Центра подготовки к полётам Восточно-русской республики в количестве 10 человек продолжают процесс обучения в обстановке повышенной секретности. На запуски и натурные тренировки не допускаются, что делает доступ и вербовку, или похищение невозможным.

Кандидаты из Китайского космического агентства имеют недостаточный уровень нонконформизма, и подвержены воздействию эффекта искажённого восприятия времени в динамических условиях, что не подходит под заданные параметры кандидатов для участия в операции «Кровур».

Кандидаты из NASA и ESА, Дик Айдем, Жак Дюнуа, Александр Дыбаль, Джордж Фуджиёки, Рональд Уайтгауз, Джон Маклифф, находившиеся на орбите Зиема в составе экипажа станции «Independence» к нашему огромному сожалению сегодня погибли в результате атаки со стороны Блока исламских государств до того момента, как мы смогли их захватить.

Работу по получению рекрутов по Вашему списку кандидатов от 12 апреля 2095 года по времени Зиема продолжаю, и убедительно прошу выделить ассигнования в размере 10 миллионов евродолларов на мои счета по прилагаемому списку.

Натоот!

17–30, 28 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командир восточной группы агентов

лейтенант Хуста Стрера

(она же «Зима»)

* * *

Дискрет-шифрограмма ЕХ 607

Уровень секретности Y

29 апреля 2098 года

по времени Зиема

командиру особой группы

УСР 3-й ГД,

командиру З-002

капитан-командору

ягду Одуну Х. Цкуголю

Ягд капитан-командор!

Довожу до Вашего сведения, что, боевой корабль империи Свертц класса разведчик, действующий как субмарина для скрытной высадки террористических групп и одиночных агентов, по всем признакам обнаружен в указанном Вами секторе в районе фьорда Гейрангер в Норвегии.

В связи с учениями, проводимыми сейчас норвежскими ВВС и ВМФ в этом районе, сканирование фьорда крайне затруднено. Однако выход из него надежно контролируются нашими буями слежения и беспилотными летательными аппаратами. После окончания манёвров норвежского флота и авиации, прошу выделить мне для уничтожения субмарины штурмовик «Кэрэнц» из состава лунной группировки. Действовать предполагаю с нашей подводной платформы у архипелага Франца-Иосифа.

В успехе операции уверен.

Натоот!

17–30, 28 апреля 2098 года

по времени Зиема

Командир группы летательных

аппаратов базы Зием-002

сержант Эйнар Берсерк

Глава 10

СКАЗКА О ЗЛОМ БОГЕ СЕЛЬВЫ

Уайтгауз, Маклифф и Дыбаль в сопровождении Понсио и детворы отправились к Агилару. Они прошли мимо загона с огромными свиньями и тапирами, мимо склада корзин с сушёными бананами, маниокой, в окружении бесчисленных мух. Потом они долго пробирались через развешенные листья табака и конопли. Прошли мимо навеса, где в тени сидели худые старики с лицами, походившими на кожуру старой картошки, мимо большого глинобитного сооружения, напоминающего форт с бойницами. Стоящий на крыше этого форта худощавый юноша в облезлом сомбреро с допотопной винтовкой в руках, проводил их любопытным взглядом. Обойдя груду ящиков из-под сардин, растворимого кофе, сигарет и тушенки, штабель бочек из-под горючего, они подошли к хижине Агилара. Вокруг хижины на шестах были развешены челюсти тапиров, кайманов, змеиные скелеты, обезьяньи высушенные головы. Наружные стены были обмазаны глиной, а несколько плетённых полупрозрачных перегородок делили её на несколько частей. Окна и двери были завешаны противомоскитной сеткой. Внутри висели гамаки, стояли деревянные колоды, выполняющие роль стульев и стола, на полу лежали циновки. Хозяина сейчас в доме не было и гостей встретила его жена Юана. С ней рядом появилась её младшая дочь, похожая на древнегреческую статую, с пропорциональными частями тела, в отличие от своих пышногрудых и толстобоких сестёр. В довершении ко всему, младшая дочь Агилара имела совершенно странный, соломенный цвет волос.

— Это Хуанакава, младшая дочь Агилара. Она блондинка и глаза у неё серые, — в ответ на изумлённый взгляд Уайтгауза, пояснил Маклифф, — это такое проявление скрытых мутаций. Известно ведь, что на краю ареала обитания любого биологического вида всегда появляются альбиносы, как реакция хитрой природы на возможное быстрое изменение условий обитания. Вдруг здесь снег станет выпадать и солнца станет мало. Как со смуглой кожей улавливать ультрафиолет через тучи? Никак. Как видеть без солнечного света в лесу, имея сёрные глаза? Тяжело. Лучше серые глаза видят в сумерках. Я об этом в книге «Мужчины и женщины» обязательно упомяну.

— Можно попроще? Вечно глобальные теории под ерунду подводишь, — ответил Дыбаль, — геологи из США здесь семнадцать лет назад ночевали, вот девчонка и светленькая.

Юана показала гостям рукой на циновку около дымящегося очага. Хуанакава, чашкой, сделанной из половинки кокоса, зачерпнула из деревянного корыта тёмную жидкость и подала её Уайтгаузу:

— Пожалуйста, — сказала она приятным голосом.

— Это пойло явно с алкоголем, — произнёс Уайтгауз, нюхая содержимое чашки, — но в нём какие-то сороконожки и мухи!

— Мы уже в курсе свойств этого местного пива, — кивнул Дыбаль, — и в курсе способности индейцев пить воду из реки, есть куски тапира прямо с клочьями шерсти и употреблять в пищу плоды, от которых зубы склеиваются. Это пиво что-то типа текилы. Штука забористая, с участием марихуаны. Пить не советую, если нет желания после этого принимать антибиотик. Пей лучше промышленное пиво «Поларис».

— Спасибо, — Уайтгауз уселся на циновку лицом к входу, отставил чашку в сторону.

Остальные последовали его примеру. Мальчик Понсио устроился у окна, где Маклифф прислонил свою винтовку, вытащив из неё магазин с патронами и начал изучать её.

Хозяйка приняла от Дыбаля несколько денежных купюр и отправилась вместе с дочерью за одну из перегородок. Оттуда они появилась с деревянными блюдами и мисками, полными дымящегося супа. Они поставили еду перед гостями и Хуанакава сказала по-английски:

— Пожалуйста.

— Думаю, Агилар не обидится, если я попрошу Юану приготовить нам этих представителей фауны, — сказал Маклифф, снимая с пояса охотничьи трофеи.

Девушка взяла дичь и пошла на двор, где слышались голоса её сестёр Мануэлы и Чабелы.

— Пюре из манго и суп из маниоки? — Дыбаль зачерпнул суп, отправил его в рот и закашлялся.

Из глаз его потекли слёзы:

— Остро!

— Перца тут не жалеют, — согласился Маклифф.

Уайтгауз тоже принялся за еду, размышляя о том, что прививки от жёлтой лихорадки, гепатита, брюшного тифа у них, в общем, есть, но это не далеко не все болезни и штаммы, что окружают их сейчас. Индейцы приобрели иммунитет к местным микроорганизмам в течение тысяч лет, а астронавтам приходится надеяться на науку.

Дыбаль, проглотив таблетку антибиотика, привычно выпил содержимое кокосовой чашки до дна, не вынимая оттуда сороконожек и жуков. Он шумно выдохнул, зажёг сигару и взгромоздился на гамак:

— Хорошо тут у нас в деревне. Остаться, что ли навсегда? Как думаешь, Джон? Гамак провис под его тяжестью до самого пола. Дыбаль мечтательно продолжал говорить:

— Женюсь на девочке с карими глазами и огненным темпераментом, буду стрелять в лесу попугаев, подлых индейцев матильонес, а потом сяду писать мемуары и этнографические очерки за очень дорого для всяких модных журналов и в социальные сети. А потом приеду к себе в Москву в качестве прославленного путешественника и автора замечательного романа типа «Робинзон Крузо». Куплю на бешеные деньги от гонораров себе виллу на окраине Москвы, где-нибудь в Наро-фоминске, и буду счастлив как кит. А ещё президент западной России наградит меня орденом святой Анны, а президент восточной России подарит «Шкоду» на водородно-воздушном каталитическом двигателе.

— Никому сейчас ни ты, со своими путешествиями, ни твой «Робинзон Крузо» не будет интересен. Всё можно легко посмотреть в программе «Дискавери», где настоящие сюжеты перемонтированы с анимацией так, что ни за что не отличишь, где настоящая съемка, а где уже мультфильм. Это как трансляция NASA о высадке нашей дорогой Киры Гейтс на Марс. Все знают, что её там не было, но все делают вид, что верят в прямую трансляцию и в марсианский грунт, на самом деле добытый в горах Аляски, — ответил Маклифф.

— А ещё лучше жениться на инопланетянке с длинными ногами, большими деньгами, а потом умереть героической смертью, чтобы потом о тебе помнили и говорили, какой был замечательный человек, — язык у Дыбаля стал заплетаться, — зачем опять NASA с казарменными порядками и служба мафии богачей, замаскированной под демократическое государство?

— Социалистические рассуждения после текилы. Я счастлив, потому, что начал писать давно задуманную книгу о женщинах и мужчинах, про уравнение любви. Вот послушай, — Маклифф вынул из нагрудного кармана пачку блокнотных листков, развернул их и принялся читать:

— Может быть, эта работа о женщинах и мужчинах несколько опоздала и её время миновало, но я рискну предоставить её вниманию дорогой публики.

Задача этой работы, построить «уравнение любви» для себя и для других, чтобы научиться действовать в этой важнейшей области человеческой жизни не вслепую, а осознанно и эффективно. Необходимо облечь тонкую сферу человеческих отношений в конкретные величины, определив которые для себя и для партнёра, и подставив их в «уравнение любви», можно будет точно знать свои и его шансы на успех. Например, для создания успешного потомства. Моё «уравнение любви» должно избавить человека от непродуктивной траты времени и ресурсов на поиски, пробы, ошибки, страдания, переживания. «Уравнение любви» должно создать ситуацию, когда можно было бы эти силы и средства, использовать для создания чего ни будь полезного, как для самого человека, так и для общества.

Итак, начнём — Глава первая — Гендерный фашизм.

Позволю процитировать сам себя и свои мысли из статьи в журнале «Женский мир»; они живут своей жизнью и только для себя и, если и создается впечатление, что они объединяются с мужчиной, то это лишь для вида. Внутри самих себя женщины продолжают быть независимыми, приводящими жизненную политику только в своих интересах. Мужчина для них всегда, прежде всего это их работник, их финансовый актив, их личная армия, слуга, ходячий запас костного мозга для пересадки своему ребенку, если хотите. Конец цитаты.

Звучит эта мысль спорно, это похоже на заявление гендерного фашиста, целью которого является, загнать всех женщин под паранджу, оправдать свой негативный опыт в общении с «прекрасной половиной человечества». Но поверьте, это не совсем так. Меньше всего моя книга претендует на новый вариант «Mein Kampf», или на роль «Учебника по взаимоотношению полов», или карманного пособия «Как выйти замуж за миллионера». Моя книга является размышлениями и обобщениями автора и связывает ряд вопросов о том, почему всё так происходит между мужчинами и женщинами, о том, что закономерно, а что нет в этих процессах, что является нормой с точки зрения природы, а что не является нормой.

В книге сделана попытка определить, почему так, а не иначе решила сделать природа и эволюция, и понять, что же такое любовь и секс с точки зрения эволюции. Есть также много других вопросов, несчётное количество раз обсуждаемых в человеческом обществе и заставляющих настойчиво заниматься этой темой. Именно здесь, между этих строк, находится золотой ключик к человеческому счастью. Как сказал один из первых прозорливых читателей черновика этой работы, известный русский астронавт:

— Открыл Америку через форточку!

И он был прав в том, что тема самая-самая заурядная. Но он забыл, что за «открытие Америки» таким не обычным, парадоксальным путём, практически смешав и отменив все имеющиеся релятивистские представления современной науки о континууме «пространство-время», положена была бы как минимум Нобелевская премия в области физики. Америка открыта? Что за новость?! Но через форточку, господа!

В этом метсе Уайтгауз и Дыбаль прекратили есть, и переглянулись. Их вид выражал растерянность. Они не ожидали от Маклиффа такой литературной прыти и философского нахальства в сложившихся обстоятельствах, тут, в сельве, на грани жизни.

Маклифф, казалось, забыл о происходящим вокруг и продолжал:

— Кстати, замечательная это всё-таки фраза, про «прекрасную половину человечества». Замечательная не с точки зрения художественных достоинств, а тем, что подразумевает наличие на Земле ещё и некой «не прекрасной половины человечества». То есть, судя по логике, мужчин. Мужчины — не прекрасная половина человечества, а женщины — прекрасная? Не тут ли кроется путаница понятий и смыслов, испортившая жизнь миллиардам людей в XX и XXI веке нашей эры?

С учетом того, что 80 % государственных служащих на земле это женщины, с учётом того, что при разводе женщины имеют, как правило, преимущество при разделе имущества и определении вопроса, с кем остаются дети, с учетом того, что женщина, являясь по Конституции таким же полноправным гражданином, как и мужчина, не выполняет свой долг по защите отечества в соответствии с всеобщей воинской обязанностью в большинстве европейских стран, первые строки книги заслуживают, чтобы на них остановиться подробнее.

Но опять надо оговориться; у автора нет задачи обосновать или опровергнуть существующий порядок вещей, как в биологическом, так и в социальном аспекте, но что-то в мире мужчин и женщин требует пристального внимания. Но ещё раз повторюсь; не для того, что бы линчевать, оскорблять, обвинять, а для того, что бы понять и облегчая жизнь и себе, и людям.

Уайтгауз и Дыбаль опять переглянулись. Штурман покрутил у виска пальцем:

— Всё, приехали. Теперь среди нас будет жить Хемингуэй, и работать на революцию и растление людей одновременно. Кто это вообще будет читать?

— Ничего ты не понимаешь, — Маклифф спрятал листки обратно в карман, выпил чашку текилы и, морщась, закусил её манго.

— А что с камнем, расплавленным булыжником базальта? — Уайтгауз перестал жевать и кивнул головой в сторону Понсио.

— Камень появился искусственным путём, таких камней в ущелье полно. Вокруг этих мест пропадают люди, их убивают, чтобы скрыть какие-то следы. Похоже на то, что здесь есть тайный полигон, подземный завод, проходят испытания нового оружия, какие-то грязные тайны, — предположил Дыбаль.

— Полигон? Завод? В этой глуши? Без дорог? Без источников электроснабжения? Сомнительно, — Уайтгауз задумался.

— Зачем арабам здесь иметь базу, в дебрях Южной Америки? Это глупо, — Дыбаль выпустил в потолок несколько колец дыма, — а у южноамериканцев даже при всех их бешеных деньгах, получаемых от продажи наркотиков, денег на такую базу всё равно не хватит. А североамериканцам проще здесь обычную открытую базу типа базы в Гуантанамо сделать, чем прятаться под горами, особенно после того, как они приложили недавно сюда десяток ядерных бомб. Пригонят сюда войска и захватят себе часть страны. Кто им помешает? Матильонес с допотопной техникой РЭБ? Так эта техника только против папуасов хорошо работает.

— И кто же по-твоему печёт в этом ущелье пирожки из базальтовой лавы размером с яйцо Годзиллы? — Уайтгауз отодвинул миску с кашей, отхлебнул пива и лёг на локоть.

Дыбаль задумался.

— Парень, — Маклифф обернулся к Понсио, — положи винтовку и скажи, кто живёт в ущелье?

Дыбаль повторил вопрос по-испански.

— Уаимоясос, — ответил Понсио, — бог леса.

Мальчик подошёл к стене, снял с неё пальмовую циновку. Под циновкой оказался новенький китайский телевизор «YAMET». Мальчик нажал кнопку включения. В хижине раздалась залихватская музыка самбы, а на экране начали вращать аппетитными бёдрами смуглокожие красотки в карнавальных костюмах из перьев и блёсток.

— Это со спутника передача? — Дыбаль показал мальчику на стропила крыши, — связь заработала?

— Нет, это запись карнавала в Буэновентуре в Новый год, — мальчик сделал двумя пальцами движение, словно вставляет в разъём флеш-карту памяти, — смотрите, развлекайтесь, гринго, пока деньги есть.

— К чёрту карнавал! Может быть здесь исламисты притаились, вдали от глаз спутников, в глухом месте, на далёком континенте, чтобы надёжно спрятать страшную лабораторию или производство сверхоружия! — заговорил Уайтгауз, — ведь запустили же они боевые станции так, что мир ахнул от неожиданности, не поняв, как им удалось скрытно сделать эти станции, так, что ни одна разведка про это не узнала. А если тут место, где они готовят секретное оружие, которым несколько лет нас пугают средства массовой информации? А вдруг оно вот тут запрятано, на территории хаоса, в заднице мира, на которую государственным и частным разведкам развитых стран наплевать? Тут, на окраине пустыни, на территории климатического апокалипсиса?

— А тебе какое дело? Ты же астронавт, а не директор CIA, — удивлённо произнёс Маклифф.

Не знаю как вы, а я пойду и узнаю, что в этом ущелье, кто в этом ущелье и что это за булыжники там такие странные! — Уайтгауз заиграл желваками и погрозил кулаком в пространство.

— Революционная, пламенная, замечательная речь, — без особого энтузиазма в голосе отозвался Дыбаль, — Ро, нам нужно выбираться отсюда поскорее и продолжить космическую высокооплачиваемую работу. Она позволяет нашим детям чувствовать себя защищёнными, а жёнам и невестам помогает нас любить. Мы чудом остались живы. Зачем нам встревать в непонятные местные дела. Камни и всё такое прочее? Если это исламисты, то это дело разведки и беспилотных бомбардировщиков. Мы, когда выберемся, дадим им наводку. Да чёрт с ними, с этими камнями! Я их тебе их показал как учёный ученому.

— А я думал, что как солдат солдату.

— А если это объект южноамериканского союза? — вмешался в разговор Маклифф, — представь, какой шум поднимут южноамериканцы в прессе, как будут обвинять нас в вероломном нападении. Что с нами сделают тогда отцы в Вашингтоне, если наши действия помешает глобальной коммерции наркотиками? Мол, террористическая группа из американцев, немца и русского совершила нападение на военный объект союзной страны и их нужно примерно жестоко наказать. Я думаю, что в ущелье местная банда наркотики делает. Мы что, управление по борьбе с наркотиками? Подождём Айдема и фон Конрада и посоветуемся. В конце концов, они командиры и им решать, что делать.

— Парни, вы превратились в болото, пока я валялся у шаманки, — Уайтгауз улёгся на спину, — с каких пор вы стали трусами?

— После того как прыгнешь с высоты в сто миль в железной бочке, не таким трусишкой станешь, — ответил Дыбаль, отгоняя мух.

Он знаком подозвал Понсио и начал с ним шептаться.

— А знаете, а мне жуки-пауки в текиле не мешают, — сказал Маклифф, меняя направленность разговора.

Он с трудом поднялся и направился к корыту, вихляя бёдрами в такт музыки:

— Есть текила с червяком, а у нас текила с пауком.

Закончив секретничать с мальчиком, Дыбаль озвучил товарищам подробности об ущелье с видом телекомментатора:

— Всё что кичако знают про ущелье Рождающихся камней, основано на рассказах поколений их охотников, вернувшихся оттуда живыми. Ущелье находится в пятнадцати милях на юго-западе от нашей деревни и петляет от горы Буэндиа до реки Сатаниапо. Оно длинное и глубокое, и в некоторых местах камень летит до дна пятнадцать секунд, однако есть и не глубокие участки с почти пологими склонами. По дну ущелья течёт ручей Эль-Кайот, там почти ничего не растёт, но на склонах есть маниока и ямус, который любят дикие свиньи. Это название ущелья кичако переняли у племени екуана, теперь уже полностью вымершего, а екуаны жили здесь ещё до появления испанцев, то есть более шестисот лет назад. По ночам из ущелья слышится подземный гул и стук, словно там возится огромный великан и гремит камнями, а утром на дне появляются новые кучи гладких камней из базальта. Есть древняя легенда, что там живёт злой дух сельвы Уаимоясос, мучитель мёртвых душ и пожиратель детей, — Дыбаль на секунду прекратил своё повествование и, что-то уточнив у Понсио, продолжил рассказ, — у индейцев есть три смерти; первая смерть физическая — после неё умершего человека хоронят на семь лет, пока не сгниет плоть и не останутся только скелет. Вторая смерть наступает, когда хоронят скелет человека. Третья смерть происходит, когда память о человеке забывается и его душа человека переселяется в царство духов. Если человек плохой, его забирает к себе Уаимоясос и мучает. Чтобы быть с Уаимоясосом в хороших отношениях, кичако приносят к ущелью дары. Кроваво-красные орхидеи, табак, кур, свиней, кукурузные лепёшки, деньги. Если бог не будет голодным, то он не придёт за живыми вместо мёртвых. Раньше ещё и людей связанных там оставляли, и своих, и пленных матильонес.

— Жуть, — с брезгливостью в голосе заметил Маклифф, прикладываясь к очередной порции спиртного, — надеюсь, бульон для ризотто они на костях мертвецов не варят.

— На базальте следы высокотехнологичной обработки и Уаимоясос здесь не причём, — произнёс Уайтгауз, — задабривание бога съестными припасами, для того, чтобы он не бродил вокруг деревни, не противоречит версии о подземном объекте, а работает на неё. То, что это происходит сотни лет, придаёт делу дополнительный интерес.

— И что? — Маклифф мутным взглядом уставился на Уайтгауза.

— Я пойду в ущелье и узнаю, что там творится, — сказал Уайтгауз, — кто может поступить иначе, когда снова идёт война. Хотите сидеть здесь в обнимку с индианками? Пожалуйств. Может быть, вы вообще здесь хотите оставаться до старости? Ради бога. Кто со мной, исполнить долг солдата?

— Я, — сказал, после некоторого раздумия Дыбаль, — я выбираю долг!

— Я бы остался жить с Хуанакавой, но я пойду, если будете мою книжку слушать, — кивнул Маклифф.

— Уверен?

— Прямо как в романе Ремарка «Три товарища»; решительность, нищета, приключения и алкоголь. Не хватает пока только полноценных любовных приключений.

— Ремарк? — Дыбаль качнул гамак и стал раздувать кончик сигары, — то дела давно минувших дней.

В хижину неслышно вошёл индеец с лицом, изрезанным глубокими морщинами; пыльные, ниспадающие на плечи волосы, были перехвачены на лбу цветной лентой, и смотрелись как чёрные перья орла. Вылинявшая рубаха армейского образца в камуфлирующих разводах, была забрызгана чем-то бурым, в жилистой руке, отставленной в сторону, он держал остро отточенный и окровавленный мачете.

Уайтгауз быстро взял пивную бутылку за горлышко и занял оборонительную позицию. Маклифф обошёл индейца сзади, направляясь к корыту с пивом. Дыбаль продолжил раскуривать сигару. Не обращая внимания на позу Уайтгауза, индеец перекинулся несколькими фразами с Понсио и вышел.

— Это вождь Агилар. Он только что зарезал поросёнка в честь возвращения фон Конрада и отряда кичако с перевала Синтар. Они выбили воинов матильонес оттуда и вот-вот доберутся до станций РЭБ. Тогда будет связь. Сегодня в деревне будет по этому поводу праздник, — сказал Дыбаль.

— Ничего себе вождь, страшила, похож на Уаимоясоса, — ответил Уайтгауз.

Глава 11

ПРИКЛАДНАЯ ЕВГЕНИКА

Бывший командир погибшего месяц назад шаттла «Independence» — гордости NASA и ESA, майор Дик Ричард Айдем по пояс голый, в шортах, в противомоскитной сети, обёрнутой вокруг матерчатой армейской шляпы и спадающей на плечи, стоял около шестиколёсного грузовика «Lifan». На правом плече майора красовалась эмблема ВВС США в виде синих крыльев с серебряной звездой, а над на груди был изображён истребитель F-38 Adamant II? пускающий ракету. Обут майор был в шлёпанцы из кусков протектора автомобильной покрышки, привязанные ремнями к ступням. На бампере грузовика, склонившись над раскалённым моторным отсеком, индеец зачищал наждачной бумагой клеммы аккумулятора. Аккумулятор был безнадёжно разряжен, но индеец с упорством пытался выжать из него амперы. Айдем щурился из-за солнечных бликов на лобовом стекле и медлил с предложением завести машину в движении под горку, давая выйти пылу своего друга. Наконец он не выдержал:

— Ладно, Саурно, гляди как надо.

Айдем стянул индейца с бампера, с грохотом захлопнул капот, залез в раскалённую кабину и отжал ручной тормоз. Саурно невозмутимо остался стоять у колеи между камней, символизирующей дорогу, сдувая с пальцев металлическую крошку. Грузовик, быстро увеличивая скорость, понёсся вниз. Когда он пропал из виду в пыли, индеец перекрестился, сжал амулету в виде черепа. Из-под горы послышался рык заработавшего двигателя и грузовик, утробно завывая, начал задним ходом карабкаться назад. Пыль рассеялась, и стало видно, что со стороны деревни бегут дети, а дозорный на крыше глинобитного форта, надев сомбреро на винтовку, машет им. Саурно сел в машину и Айдем доехал до деревни, подобрав в кузов радостных детей.

Лихо вырулив на пятачок у склада пустых бочек, он остановил машину и увидел среди индейцев, неподвижно стоящих в позах пионеров Дикого Запада, астронавтов из его команды — Джон Маклифф, Роберт Уайтгауз и Александр Дыбаль. Они улыбались.

— Ты всё-таки выжил! — подойдя к Уайтгаузу, Айдем долго тряс его руку, а потом вдруг обнял совсем не по уставному, похлопывая ладонями по спине. Он скороговоркой поблагодарил Уайтгауза за то, что тот не бросил его на орбите, за то, что тащил на куске парашюта. Пилот отвечал, что никогда ему не доставляло столько удовольствия переноска полутрупов по пятидесятиградусной жаре, и будь его воля, он занимался бы этим всю жизнь. Маклифф и Дыбаль радовались, и Дыбаль договорился до того, что бег с волокушами по песку должен стать видом олимпийских игр. Маклифф провёл параллели между их переходом по пустыне и подвигом Фидиппида, пробежавшего с вестью о победе над персами от Марафона до Афин.

Вместе с Саурно Санто, в сопровождении детей и любопытных жителей деревни, они двинулись к Агилару. Индейцы белоснежно улыбались, шумели, галдели, расталкивая друг друга, чтобы оказаться поближе к чужакам. Айдем продемонстрировал по фокус с втиранием монетки в руку, а Уайтгауз, получив от Саурно чемоданчик с пистолетом «Викинг-комбат», решил его проверить. Он метким выстрелом разбил один из черепов крокодилов, красовавшийся на шесте. К сожалению, кроме пистолета, за неделю скитания по пустыне, не удалось найти ничего. Ни блоков памяти с данными экспериментов, ни бортжурнала, ни передатчика, ни ценных деталей приборов. Даже контейнер найти не удалось, а только широкую и высокую гору песка, вроде могильного кургана, да несколько чужих целлофановых обёрток, вроде тех, в которых североамериканским коммандос выдают галеты сухого пайка.

Аварийные маяки ни первого, ни второго контейнера не работали, а без них поиски тел Фуджиёки, Дюпуа, Эйхбергера и Хоффмана были бесполезны. Несколько раз на горизонте показывались вертолёты южноамериканского военного союза, ведущие поиски в районе падения контейнеров. Однажды Саурно выстрелами из дробовика сбил беспилотный разведчик. Поскольку солдаты всегда были на стороне матильонес и наркомафии, у Айдема не было уверенности, что южноамериканцы сейчас является друзьями и поиски решено было прервать. Ещё три дня было потрачено на то, чтобы обойти отряд матильонес, идущих по их следам на джипах. До стрельбы дело не дошло, но лежать в ледяном ручье Фосса-дель-Кичако в облаке гнуса, пришлось. Если бы средства РЭБ матильонес не глушили их собственные радиосигналы, то беспилотники обнаружили бы Айдема и Саурно. Тогда пришлось бы принять бой. А так все находились в равных условиях. Побеждали охотничьи навыки и лучшее знание местности.

Добравшись до хижины Агилара, и оставив на улице ребятишек, индюков и кур, астронавты выпили текилы, и принялись обсуждать планы. В разговор, с неожиданной горячностью вмешался Саурно. Он показал дырку между передними зубами и сказал, что это дело рук Уайтгауза, когда тот вырывался во время спасения из бурана. Индеец, используя Дыбаля как переводчика, начал задавать вопросы о самочувствии, настроении Уайтгауза, о том, нравится ли ему девушки в деревне. Только сейчас Уайтгауз понял, что это тот самый человек, напавший на него в буране. В конце концов, охотник начал говорить конкретнее:

— Мы, кичако, народ маленький, но гордый и древний. Но нас мало, очень мало. Мы не гневим духов гор и пустыни, не забываем Иисуса Христа. Мы не убиваем дичи больше, чем можем съесть и не валим больше деревьев, чем нужно для постройки домов, посевов, или для костра для приготовления еды. Мы чтим могилы предков и соблюдаем обычаи.

— Конечно, — согласился Уайтгауз, — никто с этим не спорит.

— Большой человек, знаешь, что бывает, когда женится брат на сестре? — охотник опустил руки на груди.

— По части сексуальных тем, это у нас Джон большой эксперт, — вмешался в разговор Айдем, — создание государства из гомосексуалистов и лесбиянок в Швеции у него любимая тема. Только не пойму — он за или против.

— От кровосмесительных браков рождаются дети с хвостами и плавниками, восемью пальцами на руке, — произнёс Маклифф, — когда ДНК делится для роста числа клеток и начинает достраивать недостающую часть себя из окружающего материала, то в случае, если рядом находится материал с очень похожими параметрами, ДНК может ошибиться и вставить его не туда, куда следует. ДНК ближайших родственников при строительстве клеток чаще ошибаются.

— Сам понял, чего сказал? Ты ещё про волновую и корпускулярную сущность электромагнитного излучения аборигену расскажи, — Дыбаль не стал переводить индейцу это объяснение и сказал по-испански, — просто будет беда, Саурно.

— Да, рождаются дети с печатью злого духа. Мы не можем их кормить и не можем дать им жить среди нас. Они могут принести несчастье всем кичако. Поэтому мы убиваем их, — грустно произнёс Саурно, — это отнимает живую силу у женщин, кладет преждевременные морщины на их лица и раннюю седину на их волосы? Это делает всех кичако несчастными. Наши соседи шиканы и юаны совсем вымерли из-за этого, а коварные матильонес по ту сторону гор плодятся как кролики в жаркое лето. Они знают, как покончить с нами без помощи штурмовых винтовок — надо просто дать нам рожать испорченных детей и мы очистим для них эту территорию, где можно добывать соль, сколько хочешь, золото, сколько пожелаешь и коку, сколько сможешь продать. Слушай, Большой человек, или по-другому Рональд, я нашёл тебя среди рёва пустыни, когда песок пел песню твоей смерти. Мои братья убили двух коммандос-снайперов на отрогах гор, что по души твоих друзей. Моя мать Урсула выходила тебя. Скажи, неужели ты откажешься помочь маленькому, умирающему народу и не возьмёшь себе в жёны мою дочь?

— Вот это поворот! — Дыбаль уронил сигару.

— Засада, — улыбнулся Айдем.

— Сейчас парень начнёт выкатывать пожелания, включая счёт за проживание на десять тысяч евродолларов, за пользование мини баром, — кивнул Маклифф и начал загибать пальцы, — за услуги массажисток, за медпункт, за прачечную. Мы можем отказаться платить, но ночью нас зарежут или яда в еду добавят.

— Ты большой и сильный, неужели ты уйдёшь вместе со своими друзьями и унесёшь с собой свою мощь, заключённую в твоём семени? — продолжил индеец.

Дыбаль сдерживал улыбку, наблюдая, как Уайтгауз хлопает глазами, раздумывая, как прекратить разговор.

— А скажи, Саурно, что за сила обитает в Ущелье камней? — наконец заговорил Уайтгауз на другую тему.

Айдем покачал головой:

— Ты его не свернёшь. Я в курсе проблем местной евгеники и генетических проблем. Наслушался в пустыне. Он хочет, чтобы ты женился на его дочери. Если мы хотим залезть в ущелье, нам просто необходим этот дядька как проводник. Мне кажется, ты должен жениться.

— Жениться?

— Мы никому не скажем.

— Что ты знаешь про ущелье? — Уайтгауз зло взглянул на Айдема, — это серъёзно?

— Мы, как офицеры, обязаны провести разведку. Маклифф и Дыбаль, будучи штатскими, могут отказаться, но для нас это воинский долг, — ответил Айдем, — но жениться тебе нужно.

— Я женат на Дороти и у меня двое сыновей, — воскликнул Уайтгауз, — Дороти — это мой путеводный маяк. Пока она в моём сердце, я не умру.

— От тебя не убудет. Станешь на недельку мужем красотки, а мы никому не скажем, — лицо Айдема сделалось серьёзным, — это приказ, лейтенант.

— Никому ничего не скажем, — кивнул Маклифф.

— Хуанакава, — позвал свою дочь индеец и она появилась из-за ширмы.

Юная девушка была обнажённой, если не считать нескольких ниток крупных бус на её шее и талии. В руках она держала венок из цветов. Саурно перечислил достоинства дочери, упомянул умение готовить, делать одежду, ухаживать за ранами, ублажать, развлекать танцами и пением. Редко встречающиеся у индейцев светлые волосы и серые глаза, являлись, по его мнению, признаком милости юогов. Потом Саурно принялся хлопать в ладоши, обозначая ритм. Появилась Юана и выключила телевизор. Понсио тоже начал бить в ладоши. Из-за ширмы появились Мануэла и Чабела с бубнами и маракасами. Саурно извлёк из складок одежды многоствольную керамическую флейту. Раздалась незамысловатая мелодия, ударили бубны, зашуршали маракасы. Хуанакава двинулась по кругу, поворачиваясь к гостям то одним боком, то другим.

Они была хороша так, как хороши и красивы юные создания южных стран. Саурно передал флейту Понсио, а сам продолжил рассказывать о том, как плохо без сильных мужчин, какие у него замечательные дочери.

— Пойдём, большой человек, я соединю ваши руки, и начнём веселье! — сказал Саурно.

— У меня дома жена, двое сыновей, — прижав ладонь к груди, ответил Уайтгауз, — они ждут меня.

— Ро, ты устроишь нам неприятности, — сказал Дыбаль отказавшись переводить ответ товарища, — подумай хорошенько.

Кичако, без перевода поняв, что жених отказывается, хитро улыбнулся:

— Никто не сможет задержать Большого человека. Жалко. Но тебе не обязательно оставаться совсем. Но пара ночей в гамаках Мануэлы, Чабелы и Хуанакавы, это ведь тебе не будет в тягость? Не такая уж большая плата за спасение, кров и пищу.

Дыбаль заметил, что у Уайтгауза каменеет от возмущения лицо. Понимая, что индеец вторгается в область свободы личности, он начал искать компромисс:

— Саурно, у Рональда есть товарищи. Почему мы не годимся для твоих дочерей? Айдем почти холостой! Маклифф в разводе. Я тоже.

— Кичако маленький, но гордый народ. Если моя мать Урсула сказала, что нужен Большой человек, то нужен Большой человек. Кичако не кладут своих женщин под кого попало. Этот ваш рыжебородый — совсем неказистый. Дик, хоть и друг, но старый, а ты тщедушный.

— Ах, это Урсула сказала.

— Старая ведьма, — прошептал Уайтгауз.

— Комедия, — почесал голову Айдем, глядя, как Маклифф задыхается от возмущения.

— Всё, сватовство прерывается, — Маклифф сделал пару глотков текилы, заел их таблеткой, поднялся на ноги и вышел.

Айдем и Уайтгауз, смеясь, последовали за ним.

— Предлагаю обсудить женитьбу завтра, а сейчас отправиться к Агилару и посодействовать приготовлению поросёнка, — сказал Дыбаль, обнимая за талию Чабелу.

Саурно пришлось согласиться. Они двинулись к дому Агилара. По пути к ним присоединялись жители деревни, и процессия приобрела вид карнавала. Понсио принёс гитару. Айдем разразился песней «Michelle» рок-группы «The Beatles». Потом он принялся горланить «I am a Yankee Doodle Dandy», а Дыбаль исполнил свою собственную песню:

На Каймановы острова

Уношусь я в мечтах своих,

Ты живёшь где-то там одна,

В милом домике для двоих…

Понсио мучил флейту, женщины стучали в бубны, несколько индейцев стучали в барабаны. Пение, крики слились в сплошной шум. Над деревней стали влетать птицы, забегали куры, захрюкали свиньи, залаяли собаки. В дополнении Агилар сообщил, что в честь победы над матильонес, вечером затеяны петушиные бои с призами. Маклифф с трудом дошёл до дома Агилара и тут же крепко уснул, уткнувшись лбом в стену. На его лице застыла блаженная улыбка. Уайтгауз улёгся в гамак в углу и тоже уснул.

— Пусть отдыхают, — закрыл их от гостей своим телом Агилар, — а мы будем веселиться. Понсио, пива!

Вечер быстро погасил Солнце, были зажжены глиняные светильники, и всё наполнилось мистической пляской теней.

Глава 12

ПОХОД ЧЕРЕЗ СЕЛЬВУ

Бывший командир германской военной космической станции «Der Rhein», полковник военно-космических сил Германии Манфред Дитрих фон Конрад, медленно шёл по мягкой, как губка, влажной почве тропического леса, в дурно пахнущих дебрях, перешагивая через поваленные деревья, раздвигая вьюны и лианы, иногда подолгу прорубаясь сквозь заросли шипастых кустов, среди гомона многочисленных птиц, жужжания насекомых и криков разномастных обезьян. Земля кишела змеями, лягушками, червями, жуками. Полковник был, как мул, навьючен рюкзаком с едой, водой, патронами. Держа автоматическую винтовку М-16 в одной руке и мачете в другой, с лицом со старыми шрамами, похожий на седого актёра из фильмов про гангстеров, он шёл след в след за индейцем Санто и продолжал критику плана:

— Кто объяснит, как может снабжаться эта арабская база в горах, в глуши, на краю пустыни? Все операции, все ресурсы исламистов находятся сейчас в Евразии. Они и там еле-еле держатся против Евроазиатского и Североамериканского союза. Уже подростков и женщин ставят под ружьё и к станку. Почему никто не видел здесь патрулей наружной охраны, шахты систем вентиляции? Почему никто не засёк электромагнитного и теплового излучения. Где отходы, мусор? Может быть, они снабжаются по воздуху? Но тогда должна быть взлётная полоса, вертолётная площадка. А сами самолёты? Они невидимки? Кто обладает в мире технологиями невидимости? Где логика? Центр секретных научных разработок всегда прячут на своей территории, а не на другом континенте. А если это база военная, то почему она так далеко от театра военных действий? Конечно, сейчас ракеты летают со скоростью 5 махов, но у противника для принятия мер всё равно остаётся время для противодействия. Чем ближе место пуска ракеты к цели, тем лучше. Но если это база принадлежит не южноамериканцам и не арабам, то кто убивает индейцев? Что это за камни с глубины в сто километров?

— А я что говорю? — буркнул идущий следом Джон Маклифф. Он был весь мокрый от пота, покрыт лесным сором, и уже час слушал речь немца. Злился, понимая, что аргументы фон Конрада сильны, и затея с походом по джунглям, где за секунду ядовитая змея может превратить здорового человека в существо, обречённое на смерть в мучениях, а противопехотная мина матильонес может оторвать ступню, является авантюрой.

Сейчас только Санто не задавался подобными вопросами. Он шёл впереди группы астронавтов, ставших пехотинцами. Индеец работал мачете словно машина, создавая проход в зарослях. Он был в камуфляже, высоких ботинках, и старой бейсболке Колумбийской армии, вместо сомбреро. За Маклиффом шёл Айдем. Он был навьючен бухтами верёвки и скалолазными приспособлениями. За ним Дыбаль нёс объёмистый рюкзак с продовольствием. Предпоследним шёл Уайтгауз. Он был увешан с ног до головы подсумками с патронами, сигнальными ракетами, толовыми и дымовыми шашками, и даже упаковками с пластиковой взрывчаткой С-4. Всё это удалось собрать в Магдалене. Замыкал отряд Понсио с автоматической винтовкой на груди. В полинялой футболке, рваных шортах, он, как и его отец, совсем не реагировали на тучи москитов, и крики обезьян и попугаев.

Понсио и Санто, были единственными кичако, вызвавшимися показать дорогу к ущелью, где обитает злой дух. Даже отчаянные смельчаки, вроде Хорхе, родного брата Агилара, ходившего с фон Конрадом отбивать у матильонес перевал, отказались. Ранним утром, перед тем как отправиться в путь, Саурно, под причитания жены и трёх дочерей, вычистил свой автомат АКС-74, собрал немного еды и намалевал охрой на лице красные полосы и зигзаги. В таком виде он стал похож на воплощение смерти, а не на добродушного человека, подбирающего мужа для дочери. Его сын тоже раскрасил тело и приготовил оружие — винтовку Galil ACE, похожую на пластиковую игрушку. Никто из жителей деревни не вышел их проводить, только мать Агилара, похожая на ведьму, пришла к Саурно с чашкой зелья, и без всяких слов окурила едким дымом участников похода.

Из-за отсутствия дороги, от идеи хоть какое-то расстояние проехать на грузовике пришлось отказаться, и вот уже десять часов отряд шёл через девственную чащу. Всю дорогу Саурно прислушивался, принюхивался и присматривался. Иногда он останавливал всех, высылал Понсио вперёд, и мальчик подолгу бродил в зарослях. Однажды он нашёл свежий след армейского ботинка и очистки от банана, разрезанные ножом. Около полудня, индеец неожиданно остановился с занесённым над головой мачете. Повернув к фон Конраду бесстрастное лицо, сказал:

— Там что-то есть, мы не одни.

Саурно ткнул стволом автомата в пространство впереди себя. Полковник обернулся к остальным и поднял руку. Все остановились, выставив во все стороны стволы оружия.

— Там люди, я чувствую запах и слышу их. Но справа есть ещё что-то, без запаха и звука, будто призрак, — добавил индеец.

Прошла ещё минута, прежде чем Саурно перестал прислушиваться и водить зрачками по листве, пронзая её взглядом.

— Может быть, мне показалось, — он разрубил лиану и двинулся дальше.

— Ему с самого утра кажется, — пробурчал Маклифф, — наверное, много текилы вчера выпил.

Через некоторое время дорогу преградили такие плотные заросли, что пришлось остановиться и искать обход. Симфонией жизни здесь возвышались гигантские молочные, каучуковые и хлопчатниковые деревья. Среди них, как среди колонн живого храма всё заполняли фикусы, папоротники, какао и пальмы. Всё это было сплошь опутано гладкими или колючими лианами, иногда в руку толщиной, иногда тонкими, как нити. Везде как бороды свисали воздушные корни орхидей и ванили. Даже двигаясь в обход, отряду пришлось прорубать в них тоннель. Им пришлось хорошо поработать, сменяя друг друга, чтобы пробиться к разряженному пространству из упавших и сгнивших деревьев. Здесь стоял грубый крест с остатками венков и черепов животных. Индеец рассказал историю:

— Несколько лет назад, здесь заблудились дети. Здесь они видели прозрачного человека. Он ходил среди деревьев и летал. Прозрачный человек забрал детей к себе, но отпустил, и они пришли в деревню совсем с другой стороны, со стороны пустыни. Где они были, они не помнили, но почти все вскоре умерли. Урсула не смогла помочь. Ни вуду, но магия кичако не смогли одолеть Уаимоясоса. Понсио был среди них. Это была одна из душ Уамиоясоса. Она приходила посмотреть, как живёт мир. Мы собрали отряд, пришли сюда, но попали под удары молний и чёрной паутины. Молния пробивала тела насквозь, а чёрная паутина разрезала людей и деревья пополам. Многие погибли. Через год тут пропал отряд матильонес, решивших атаковать нашу деревню. В общем, проклятое место. Нужно быстрее уходить.

Дыбаль смахивая с лица паутину и насекомых, сказал при этом:

— У меня такое ощущение, что мы ходим пор кругу и я уже видел эту прогалину.

— Ты ведешь нас к ущелью? — как бы вторя сомнениям штурмана, спросил фон Конрад, обращаясь к проводнику.

После того, как Дыбаль перевёл вопрос, он добавил:

— Ты говорил, что мы дойдём за десять часов. Десять часов прошли. Мы ходим кругами.

— Я хочу, чтобы Большой человек мог вернуться и женится на Хуанокаве. Я берегу его и вас. К ущелью нельзя ходить одной и той же дороге дорогой два раза. Любого, кто повторяет здесь однажды пройденный путь, заберёт Уаимоясос. Это проверено смертями людей и животных.

— Агилар говорил, что у водопада на дно ущелья могут спуститься только горные козы, там отвесная стена. Нам нужно место, где можно спуститься проще. Хотелось бы успеть спуститься до темноты, чтобы не переломать ноги, — с раздражением в голосе сказал проводнику Дыбаль, — может, пойдём прямо к ущелью, не будем кружить? У нас семь автоматов с темпом стрельбы по восемьсот выстрелов в минуту каждый. Это пять с половиной тысяч пуль в минуту. Чего нам бояться?

— На Уаимоясоса пули не действуют. Мы должны обойти место, где лежат скелеты. Это в пяти сотнях шагов отсюда. Подходить близко опасно. Пойдём вокруг, выйдем к гряде, к водопаду. Там каменная стена уходит ко дну, закрытому туманом. Камень летит туда пятнадцать мгновений, но там никто из охотников не погиб. Саурно хочет, чтобы вы все остались в живых, — сказал индеец.

— Безопасность это наше второе имя, — согласился Дыбаль, — хорошо, что Ро теперь почти родственник туземцу, это гарантирует его заботу.

Отряд продолжил путь. Ботинки по-прежнему утопали в сырой почве, скрытой листьями, мхами, травами и цветами. Там, где земля не была покрыта растениями, её покрывали жуки, муравьи и гусеницы. Над головами возились и голосили попугаи всех мастей, арасари, кукушки, шныряли обезьянки.

Начало смеркаться. Скудный под сводами деревьев свет, стал настолько слабым, что люди, не видели спину идущих впереди, а листва из тёмно-зелёной, превратилась в чёрную. Москиты настойчиво атаковали лица и руки людей. Орхидеи распространяли такой аромат, что казалось, вблизи разлиты лужицы парфюмерии. Многоголосый гомон, с заходом Солнца начал усиливаться. Сквозь перепевы птиц, пирующих соками плодов и пыльцой, слышался клёкот хищных птиц, писк летучих мышей и рычание зверя.

Несколько раз Саурно останавливался:

— Ягуар вышел на охоту, не будем ему мешать.

Всё ближе слышался шум воды.

На стволах теперь было особенно много мха и грибов, липкой плесени и слизи. Почва под ногами пружинила как матрас. До водопада оставалось не более полумили, когда справа взлетела стая летучих мышей. Движение крыльев породило звук, напоминающий аплодисменты зрителей в ожидании представления.

Саурно застыл, перекрестился, снял с плеча автомат:

— Уаимоясос вспугнул кожаные крылья, и дышит мне в уши.

— Если это бессмертное страшилище, то зачем тебе автомат, что он тут может сделать? — Дыбаль перевесил свою винтовку из-за спины на грудь, — ты меня поражаешь, у самого спутниковая связь, GPS, телевизор, солнечные батареи, а веришь в мистику.

— Что случилось? — подошедший к ним Айдем махал перед носом веером из папоротника, разгоняя насекомых, — уже ночь, а мы не вышли к ущелью и не начали спуск. Среди веток в темноте без глаз и ног останемся. Не видно ничего, а фонари зажигать нельзя.

— Уаимоясос не любит фонари, — согласиться Саурно, — кто-то вспугнул кожаные крылья, но я чувствую людей или зверей.

— Тут всё пахнет, бегает и летает в таком количестве, словно сюда выпустили все зоопарки мира. Никогда не буду больше смотреть Discovery, — мрачно пошутил Маклифф.

— Тише, — замотал головой индеец и присел на корточки.

К спорящим, кряхтя и ругая вполголоса Америку от Панамы до Мыса Горн, подошёл Уайтгауз. Он начал пристраиваться на привал под кустом папоротника. После утомительной ночи у Агилара и марш-броска при стопроцентной влажности, в разряженном воздухе высокогорья, он двигался и соображал замедленно. Вес амуниции, воды и оружия делал его шумным и злым.

Остальные тоже начали садиться, кто на рюкзаки, кто на корточки. Понсио прислонился спиной к дереву и стал разглядывать темноту. Ничего, кроме суеты летучих мышей, птиц и прочей живности, вокруг не происходило. Ни голосов, ни треска ветвей, ни лучей фонариков. Даже рык ягуара растворился в шуме водопада.

Когда все уже решили продолжить путь, а Уайтгауз стал думать, как заставить себя подняться, в воздухе что-то взвизгнуло. Посыпалась листва. Кепка с головы Уайтгауза слетела и повисла на ветке. Сразу вслед за этим раздался сухой щелчок выстрела.

— Что за чёрт? — Уайтгауз распластался на земле, — меня чуть не убили!

Дотянувшись до бейсболки, он показал остальным палец, просунутый в дырку посредине эмблемы NASA. Несколько минут все лежали, выставив перед собой оружие, ожидая выстрелов, всматриваясь в силуэты окружающих деревьев сквозь прорези прицельных планок и зрачки коллиматорных прицелов. Пот катился по щекам людей, будто шёл дождь, стук сердец, казалось, можно было услышать за милю, ноги и руки тяжелели от усталости. Саурно нервничал, дёргал на шее амулет, проверял остроту мачете, крестился.

— Ничего не вижу, — тихо произнёс Дыбаль перестал водить из стороны в сторону окуляром теплового прицела, — кроме пятен летучих мышей, обезьян и всякой мелочи, ничего нет.

— Значит они в теплозащитном камуфляже, — отозвался фон Конрад.

Новый звук летящей пули, сшибающей по пути веточки и листву, закончился ударом в ствол дерева, под которым сидел полковник. Отлетел кусок коры. Невдалеке отчётливо щёлкнул механизм малошумного оружия. Через мгновение уже полетела, брызнула во все стороны кора, куски грибов, мха, недалеко от головы Дыбаля. Рядом хрустнула ветка, возник шорох. Что-то медленно смещалось вдоль цепочки отряда.

— Маркер моего прицела ставит точку по акустическому сигналу выстрела прямо перед нами, — прошипел Дыбаль.

— Стрелков у них не менее двух, — ответил Саурно, — оружие разное.

— Они что, через листву стреляют?

— Я вижу! — неожиданно крикнул индеец, вскочил на ноги и принялся стрелять, уткнув приклад автомата в живот.

Всё вокруг наполнилось бело-красными вспышками, грохотом и лязгом. Все стали посылать в ту сторону, куда он стрелял, одну обойму за другой. Они не целились, потому что целиться было некуда, было понятно только направление. Среди грохота, вспышки выстрелов, как зловещий стробоскоп, заплясали на листве и цветах. У Маклиффа и Уайтгауза пули были разрывные, у Айдема пули разрывные чередовались через три с трассирующими, а у фон Конрада каждая пятая была ещё и зажигательная. Пули секатором резали сучья и лианы. Листья, кора, плоды брызгали в разные стороны и недоумённо опадали вниз, среди дыма.

Через минуту сумасшедшей стрельбы, выпустив более пятисот пуль, все поняли, что им не отвечают. Саурно и Понсио прекратили стрелять, за ними остановился Дыбаль, а потом и остальные. Маклифф и Уайтгауз напоследок выстрелили из подствольных гранатомётов осколочными гранатами, породив пару ослепительно-жёлтых взрывов посреди исковерканного леса. В свете появившейся на небе Луны, перед астронавтами предстала картина расщеплённых, обглоданных деревьев, перебитых веток, накрошенной листвы, над которыми медленно кружились, опадая, ошмётки цветочных лепестков. Саурно пустил в разных направлениях осветительные белые ракеты. Они шипящими шарами, роняя искры, повисли над полем боя.

Саурно медленно двинулся вперёд. Отойдя шагов на тридцать, он включил фонарик и принялся что-то сосредоточенно исследовать, удаляясь всё дальше, пока не растворился в темноте.

— Нам никто не отвечал, мы стреляли в пустоту, — тихо сказал фон Конрад, трогая раскаленный ствол винтовки.

— Мы впали в панику, — Маклифф сел на корточки, — только патроны извели. Снайпер, наверное, давно отошёл. Но как это суеверные матильонес пошли ночью к проклятому ущелью?

— Может быть, это коммандос южноамериканского союза, заброшенные на вертолётах? — предположил Дыбаль.

— Если это коммандос, мы бы уже покойники были. Военные бы организовали огневой мешок с трёх сторон, заманив, или оттеснив нас на заранее подготовленное минное поле. Применили бы осколочные гранаты. Мы живыми от засады группы любого спецназа не ушли бы, — ответил фон Конрад, — нас словно кто-то пугал, предостерегал от продолжения похода.

Тем временем парашютики осветительных ракет снесло ветром на кроны огромных хлопковых деревьев, и они потухли, осветив напоследок множество бестолково летающих попугаев и летучих мышей. Откуда-то из недр леса вынырнул Саурно и с каменным выражением лица сказал:

— Их было трое. Матильонес. Пришли с северо-запада и ушли туда же. Мы ранили одного. Я видел кровь, — он выключил фонарик и тьма под сводами деревьев показалась всем ещё более чёрной, чем была на самом деле, — странно, что они оказались тут, ночью, далеко от перевала и решились напасть. Нас семеро, а их трое. Это не в характере матильонес, нападать на сильного врага. Мне кажется, что они стреляли не в нас, а мы просто оказались на пути пуль. Позади их мишени. Матильонес были далеко и не могли нас видеть. Кто-то был между нами. Но следов третьей стороны нет, только следов матильонес.

Индеец сжал в кулаке амулет и продолжил:

— Я там нашёл их куртки, часы, еду и отрезанный ножом мизинец. Значит, матильонес уходили от того, кто вызвал у них ужас и страх, и хотели откупиться от этого духа, оставив ему часть тела и вещи, — Саурно раскрыл ладонь и показал всем отрезанный человеческий палец.

— Когда матильонес хотят отогнать духа, они отрубают палец, — кивнул Понсио.

— Как якудза? — Айдем взял двумя пальцами страшный трофей.

— Значит, тут рядом есть кто-то из охраны базы, — Маклифф повернулся к шуму водопада.

— Наличие неизвестной силы не доказывает, что в ущелье база арабов, — сказал Айдем.

— А нападение арабских станций чего доказывает? — вмешался фон Конрад, — не знаю, чья эта база, но нужно уходить!

Все уставились на Саурно. Тот перешагнул через ноги Уайтгауза и двинулся в сторону водопада.

— Староват я для походов, — проворчал Маклифф, с трудом поднимаясь.

Дыбаль повертел в руках пачку сигарет, сунул её в карман, положил за щёку два листочка коки, стряхнул с лица мошкару и последовал за индейцем.

Теперь отряд двигался не гуськом, а плотной группой, ощетинившись стволами винтовок и автоматов. Во время частых остановок Саурно подолгу рассматривал впереди каждую ветку, каждую корягу; не качнется ли, не поползёт ли в сторону посторонняя тень. Дыбаль осматривал всё вокруг глазом инфракрасного прицела. Силуэты врагов, таящихся за деревьями, их дыхание и блеск прицелов всем сейчас казались с избытком. Перед особо подозрительными зарослями, отряд выстраивались цепью и люди двигались, пригнувшись, готовые открыть огонь при малейшем подозрении на засаду. Индеец сильно боялся мин, а поскольку некоторые лианы были тонкими, как стальная проволока растяжки и блестели от росы, ему приходилось аккуратно их обследовать.

Наконец, впереди, заблестел лунный свет на водных брызгах водопада. Отряд вышел на край Ущелья рождающихся камней. Дно и противоположный край ущелья тонули во тьме. Левее, ручей Фосса-дель-Кичако, прыгающий сначала в ложбинах между гигантскими валунами, с грохотом летел вниз, сплетая и расплетая струи воды как огромные косы. Вода задевала каменные выступы и разбивалась на миллионы брызг. Иногда вместе с водой вниз летели сучья, растопыренные во все стороны корни деревьев, похожие на причудливых лесных осьминогов. Горное эхо множило и повторяло шум и гул. То освобождаясь от туч, то ныряя в них, Луна отбрасывала резкие, короткие тени на дно ущелья и на лицах заглядывающих туда людей. Иногда лунное сияние просто наполняло всё вокруг ровным светом.

— Это водопад Прозрачной косы, — торжественно проговорил Саурно, стоя у пропасти, — дальше мы с Понсио идти не можем. Уаимоясос не простит нам дерзости. Мы уходим.

— Как же мы без вас вернёмся? — Айдем развёл руками.

— Вы не вернётесь, — проводник повернул к нему раскрашенное как смерть лицо, — мы живы только потому, что кто-то заступается за нас перед Уаимоясосом. Кто-то закрыл нас от пуль и хранил от ловушек. А внизу кто будет помогать? Вы не вернётесь, не волнуйтесь.

— Не волнуйтесь, — передразнил проводника Маклифф, — Саурно, если ты пойдёшь с нами, то твой друг Уайтгауз сможет вернуться в деревню и встретиться с Хуанакавой. Если он погибнет, как он сможет встретиться с ней? Это хороший и честный выбор. Ты с нами, и Рональд булет с Хуанакавой. Выбирай.

— Отец, эти люди упали с неба в железных ящиках, и ты их спас в пустыне, — горячо заговорил Понсио, — нить их жизни в твоих руках. Когда-то первый кичако пришёл к Магдалене сюда с побережья через перевал Сантар. Вдруг с ущельем будет такая же история и ты будешь здесь первым?

Саурно исподлобья глядел то на Уайтгауза, то на сына.

— Скажи, что тебе нравится его дочь, — на ухо Уайтгаузу сказал Дыбаль, — это же не измена жене, просто сказать. А у нас будет проводник.

— Вот и Рональд говорит, что ему нравится Хуанакава и ему хотелось бы вернуться в деревню живым, чтобы с ней сойтись, — уже громко сказал Дыбаль.

— Что ты стоишь как пень? — подтолкнул Уайтгауза Айдем.

— Да, это правда, — кивнул головой Уайтгауз.

— Хорошо, — после раздумья сказал Саурно, поддавшись уговорам, — я пойду, но Понсио вернётся назад сейчас.

— Отец! — мальчик чуть было не разрыдался.

— Иди сейчас, пока рядом нет матильонес. Крест обходи справа. Если мы не придём завтра к вечеру, считай, что мы умерли. На поиски не ходите. Иди.

Мальчик стоял в нерешительности, сжимая в руках автомат.

— Отец!

— Иди, — прошипел Саурно и лицо его приобрело зверское выражение.

— Хорошо, — Понсио скрылся в зарослях и растворился в темноте.

Глава 13

БОЙ ПЕХОТЫ

— Давайте, — Айдем сбросил с плеча моток верёвки.

Вместе с фон Конрадом он стал вязать узлы через каждые полметра. Саурно выбрал ствол каучукового дерева, обвязал его одним верёвкой, а другой конец с каменным грузилом, опустил на дно ущелья. Когда послышался стук, он оценил оставшуюся в руках часть веревки:

— Глубина сто шагов.

— Я иду первым, затем Саурно, затем Ро, Эл и Джон. Полковник замыкающий. Оружие взять наизготовку, хотя, думаю, кроме летучих мышей там никого нет.

Айдем ухватился за верёвку, подошёл к краю обрыва, повернулся к нему спиной и начал спуск:

— Джеронимо!

Спустившись на дно ущелья, он потряс верёвку, показывая, что она свободна, и стал держать её нижний конец, чтобы она не перекручивалась. Саурно спустился проворно как обезьяна. Уайтгаузу пришлось нелегко. Он полз долго, раскачиваясь, то коленом, то локтем ударяясь о камни. Лямки рюкзака, набитого боеприпасами, резали плечи, шею натирал ремень сумки со взрывчаткой. Винтовка и канистра с водой тоже делали своё дело. От водопада летели брызги и ладони скользили.

— Мы камикадзе, шиитские смертники! Вот будет шум, если я свалюсь вместе с этими штуками, — шипел покрасневший от натуги Уайтгауз.

Каким бесконечным не казался спуск, но он закончился.

— Ты долго, — недовольно сказал Айдем.

— Я не скалолаз, — Уайтгауз примостился у замшелого валуна, сбросил рюкзак, снял с плеч сумки, поставил винтовку, — вместо денежной выплаты после полёта, пляжного отдыха с семьей в Майами, я получил катастрофу на орбите, сражение с исламистами, спуск в мусорных контейнерах, пустыню, путешествие по горам под пулями.

— А кому легко? — Айдем устало вздохнул.

— Выпей отвара Урсулы, — сказал Саурно, вынимая из своего рюкзака пластиковую бутылку с тёмной жидкостью.

Айдем сделал несколько глотков и протянул питьё пилоту:

— Сплошной перец, но глаза открывает. Наверно кока ещё. Рекомендую.

Уайтгауз сделал несколько глотков и минуту сидел со слезящимися глазами и выплёвывал горькую слюну. Однако состояние заметно улучшилось, голова прояснилась, прошла боль в суставах и мышцах, глаза стали видеть чётче.

У него возникло стойкое ощущение, что в россыпях камней и валунов, в бликах лунного света на воде ручья, среди скал, за туманом и водными брызгами что-то есть, кто-то наблюдает за ними. Он почувствовал скрытую вокруг тревогу, присутствие непонятного и чужого. Он постарался успокоиться и отнёс свои ощущения на счёт снадобья. Дождавшись Дыбаля, он передал ему наблюдение за ущельем, а сам занялся сортировкой боеприпасов.

Когда закончил спуск Маклифф, Уайтгауз протянул ему бутыль:

— Такое ощущение, что мы залезли в улей и пчёлы вот-вот проснутся.

— Я чувствую низкий звук герц так в десять, пятнадцать, и вибрацию почвы, — ответил Маклифф, принимая бутылку и почёсывая искусанную шею.

Он сделал глоток и скривился:

— Гадость.

Уайтгауз стряхнул с валуна сор и прильнул к нему ухом:

— Слышу гудение, словно под землёй идёт технологический процесс. На горных разработках был такой же шум от работы проходческих щитов. Надеюсь, это не галлюцинации от пойла индианки.

— Чего разорались? — сказал фон Конрад, закончив спуск, — вас наверху слышно.

— Тут работает, будто проходческий щит или стотонный бульдозер «Caterpillar».

— Словно мощная вентиляция работает. Это арабы творят свои грязные дела, — Маклифф поднял винтовку, выудил из сумки гранату и зарядил её в подствольный гранатомёт, — сейчас по ним постреляем.

— Саурно, что слышишь? — спросил индейца Дыбаль.

Тот сидел на камне в обнимку с автоматом и крутил из стороны в сторону головой. Его волосы были похожи на перья чёрной птицы, а полосы на лице создавали страшную маску.

— Уаимоясос, — ответил он, указывая в темноту.

— Уаимоясос? — полковник перестал разглядывать ладони, натёртые во время спуска, — арабы, Уаимоясос, чёрт, дьявол, но кто же в нас стрелял? Хорошие парни не будут прятаться в ущелье и устраивать завод в горах. У нас нет информации о положении дел в мире и мы не можем точно узнать, кто нам теперь друг, а кто враг.

Айдем стал дёргать веревку и она, освободившись от держащего её хитрого узла, упала, извиваясь как змея.

Маклифф, снимая с шеи один из витков верёвки, проворчал:

— Знал бы, что она закреплена так непрочно, не стал бы спускаться. А если бы узел развязался?

— Саморазвязывающися узел, если на нём груз, не может развязаться, — ответил Айдем.

— А как мы наверх выберемся?

— Саурно влезет и закрепит верёвку.

Астронавты уселись рядом с Саурно и стали жевать перчёные кукурузные сухари, запивая их настойкой.

Вокруг громоздились отвесные скалы, летала водная пыль, в гротах хлопали крыльями летучие мыши, гудел ветер, словно в аэродинамической трубе. Отряд сейчас были отрезан от всего мира, но вокруг всё было спокойно. Будущее было простым и понятным; ничего не обнаружив в ущелье, они возвращались в Магдалену и, посулив Саурно гору денег и Уайтгауза в мужья Хуанокаве, уговаривали его отправиться с ними в пеший рейд через перевал и территорию матильонес. Там, в зоне работы телефонов и интернета, они связывались с Центром управления полётами. Им пришлось бы прятаться от матильонес, южноамериканских коммандос и полиции, может быть пришлось бы двигаться в Панаму, Гондурас или Гватемалу, выискивая место, откуда их могла бы забрать спасательная группа NASA. Но это было уже что-то.

Фон Конрад заговорил:

— Будем рассуждать логически. Если здесь замаскированный объект, то это военный объект, охраняемый государственной армией, или службой. Если объект принадлежит корпорации, то он охраняется частной военной компанией. Никто не станет так далеко забираться для производства, например, холодильников или жевательной резинки. Наркотики тоже можно делать в лаборатории рядом с плантацией или в подвале любого дома. Объект странный. Нет ни проволочных заграждений, ни сигнализации с видеонаблюдением, ни минированных участков, ни полос отчуждения. Нет наружной охраны и наружных систем наблюдения, нет вентиляционных шахт, ворот, дверей, окон, дорог или взлётно-посадочных полос и площадок. Объект под нами, а мы ещё не имели никаких неприятностей. Перестрелка с матильонес, от страха отрезавших себе пальцы, не в счёт. Саурно говорит, что во время перестрелки, был дух леса, но я думаю, что это суеверия. Толи мы далеко от важных узлов объекта, его входов-выходов, вентиляционных шахт, антенн и прочих уязвимых мест, и поэтому нас не трогают, то ли мы сильно ошибаемся, и это просто горы шумят. Так или иначе, у нас одна дорога; вдоль ручья, чтобы осмотреть ущелье.

— Не сидеть же до утра, — Уайтгауз похлопал по колену штурмана.

Саурно издал восклицание и указал на тёмное пятно возле одного из гротов в стене ущелья.

— Что-то движется! — зашипел Айдем, — в укрытие, приготовьтесь!

Все вскочили, рассыпались в стороны почти как обученная пехота, с той лишь разницей, что у солдата слаженность действий достигается тренировками, а у высокообразованных специалистов, мгновенно определяемой целесообразностью. Отряд затаился среди валунов.

Гул со стороны грота усилилась. Оттуда поднялось облако пыли. На фоне скал, было видно, как облако поднимаясь на десяток метров, растекается в стороны и опадает.

— Не хватало только, чтобы нас тут застало землетрясение, — сказал Уайтгауз.

— Подойду ближе, посмотрю, что там, — сказал Дыбаль, приподнимаясь, но Айдем сделал ему предостерегающий жест:

— Не двигайся, если нас обстреляют, даже не убьют, а ранят, кто тут сможет квалифицированно прооперировать ранение? Как мы пойдём обратно?

Над ущельем раздался скрежет, будто старый авианосец «Джеральд Форд» карябал днищем рифы. Что-то завизжало, лопнуло как гигантская струна. На лунном свету показалась груда камней, выдвигаемая чем-то необычайно мощным из грота. Камни были прозрачными, как мыльная плёнка. Без всякого сомнения, это были куски горной породы, они имели только контуры и тени, словно не имели вещества. При этом камни грохотали, рассыпались, с горячим шипением плюхались в ручей, как обычные куски базальтовой лавы. Сквозь россыпь, слегка подсвеченную серебристым мерцанием, угадывался поворот ущелья, ниши в базальте, мечущиеся там тени летучих мышей. На фоне освещенной скалы, стало возможным разглядеть то, что приводило в движение гору камня; по громадному прозрачному полусферическому телу бегали вереницы голубых огоньков, словно электропроводка давала множество замыканий, мигали разноцветные лампочки, габаритные сигналы и приборы.

— Вот и Уаимоясос, — Уайтгауз поискал глазами Саурно, но тот хорошо спрятался, — бульдозер в камуфляже!

Уайтгауз пробрался к Айдему:

— Это машина. Машина и порода чем-то обработана, чтобы деформировать свет. Новый вид камуфляжа.

— Полковник предлагает подойти к входу вдоль скалы, — ответил Айдем, наблюдая за жестами фон Конрада, — а если это танк?

— Кто на танках тоннели роет? Исламисты, окопались тут тайком! — сказал Уайтгауз и выжидательно посмотрел на командира, — думают, на другом континенте их не найдут.

— Будем считать, что это бульдозер, — сказал Айдем.

Он пополз туда, где в тени прятался полковник. Уайтгауз последовал за ним. По другую сторону ручья осторожно перемещались тени, это были Саурно и Дыбаль. Они обходили грот по дуге с другой стороны.

Тем временем машина вытолкнула камни к ручью и скрылась в гроте.

— Полная беспечность — вход запирается только телом самой машины, — пробурчал Уайтгауз.

Двумя короткими перебежками, хлюпая по воде, он пересёк пространство, отделяющее его от грота. В висках бешено стучала кровь, в горле застрял горький ком от напитка, а камушек, попавший в ботинок, невыносимо давил на щиколотку. Сознание смотрело на мир как-бы из тоннеля и фокусировалось на единственно важном — входе в грот.

Другие астронавты побежали за ним не таясь, понимая, что если ущелье под наблюдением, то бросок Уайтгауза наверняка заметили и сейчас может произойти всё, что угодно. Например, жужжа электромоторами, могут отъехать в сторону люки, крашенные под цвет базальта, после чего в фигуры людей мёртвой хваткой вцепятся зрачки крупнокалиберный пулеметов и огнемётов под управлением компьютеров. После этого атакующие превратятся в разлетающиеся в разные стороны куски мяса и костей, фонтаны кровавых брызг, а затем в пылающие кляксы. Понимая это, все торопились миновать открытое место, прижаться спиной к скале справа и слева от входа, оказавшись в мёртвой зоне оружия базы.

Уайтгаузу всё время казалось, что он в Анкаре, только что вывалился из бронетранспортера, подбитого арабской артиллерией с левого берега Кагутхане, и единственная возможность остаться в живых — бежать на пулемётные точки исламистских десантников в сторону бетонного парапета набережной, в мёртвую зону для пуль. Уайтгаузу представлялся запах жжёной резины и человеческой плоти, режущая боль от осколков и ушибов, прилипший к зубам язык, свист и тиканье пуль. Горит район Бейголу, с рёвом проносятся дымные полосы реактивных снарядов, рокочут вертолёты, в развалинах скрежещет гусеницами бронетехника, в тактическом наушнике связи слышатся проклятия и панические крики, призывающие отступать. Через громкоговорители арабы передают песню Элвиса Пресли «Onli You». Она, по их мнению, должна сломать психологический настрой пехоты NATO, и вызывать мечты о доме.

Видения войны мелькнули как объёмный художественный фильм на ускоренной перемотке. Уайтгауз даже не осознал, что вошёл под своды грота и внутри него горит ожесточённое желание уничтожить врага. На всякий случай он не особенно изящно кувырнулся через локоть и откатился к стене. Положив палец на спусковой крючок подствольного гранатомета, замер. В пространстве, похожем на тоннель метро, он готов был встретить и жерла автоматических пушек, и рвущиеся в лицо струи напалма, и облака отравляющих веществ. Но впереди была чёрная пустота. Мелкие камешки и песок сыпались за шиворот и на лоб, и самое странное было то, что он до сих пор был один.

Наконец, беззвучным приведением, появился Саурно. Индеец опустился на корточки, опёршись на автомат и показал кулак. Этим универсальным жестом, обозначающим единство, он объяснил, что с Уайтгаузом он будет до конца. Прошло минут десять. Машина не появлялась.

— Айдем решил перестраховаться и не пошёл? — сам себя спросил Уайтгауз.

Послышался шорох, и о его ногу споткнулся и рухнул Маклифф:

— Айдем послал узнать, что происходит? Он считает, что мы должны отойти.

— Здесь ничего не происходит, вибрации, гул и скрежет, — ответил Уайтгауз, наблюдая, как тело Маклиффа, лежащее на слое невидимых камней, оказалось в нескольких дюймах от видимой опоры. Маклифф висел в воздухе, левитировал как святой дух.

— Скажи им, что если они не придут, я пойду в атаку с Саурно, — сказал Уайтгауз, — если здесь свои, нам ничего не сделают, а если враги, то мы принесём больше пользы в коротком пехотном бою, чем за годы полётов на орбите. Может быть.

— Жди нас, — Маклифф посмотрел на Уайтгауза как на сумасшедшего, и ушёл. Прошло ещё минут десять. От лежания на камнях стало затекать тело, холод пробрал до костей. Хотелось пить, но вода осталась в рюкзаках у ручья. Уайтгауз стал жевать листочек коки и так слегка заглушил жажду и ломоту. Он знал, что снаружи идёт спор между сторонниками и противниками нападения. Это был тяжёлый выбор. Он и сам начал сомневаться, надо ли было так, без подготовки, с одним лёгким оружием это делать. С другой стороны, они шли к ущелью «готовые ко всему» и это «всё» настало.

— Вперёд! — мимо Уайтгауза с грохотом и лязгом пробежал фон Конрад, — не дадим им опомниться и закрыть тоннель!

Выбор был сделан.

— Давай! — за полковником двигался Айдем и Маклифф.

Дыбаль передвигался мелкими перебежками, пригибаясь, семеня ногами, словно ниндзя из японского фильма. Уайтгауз и Саурно двинулись вперёд. Они довольно долго бежали почти вслепую, спотыкаясь, сворачивая в боковые тоннели, то узкие, словно вентиляционные штреки, то широкие, как шоссейная дорога. Стены и своды были ровными и гладкими, почти отполированными. Повсюду тянулись провода и кабели, трубы, воздуховоды, мерцали оранжевые светильники. Иногда попадались таблички с непонятными символами, ящички управления и контроля, панели, приборы незнакомого вида, похожие на миниатюрную оптику. Со стен и сводов сочилась вода, текла маленьким ручейком в сторону выхода по жёлобу. Такое водоотведение оставляло надежду отыскать дорогу назад. Астронавты на бегу разбивали и повреждали прикладами, ногами, руками пульты и оптику, оставляя за собой осколки, скопы искр, запах горящей изоляции. Через четверть часа сумасшедшего бега, они ввалились в зал, и остановились; высоченный свод здесь поддерживался колоннами, оставленными при выемке породы, между колоннами в капельках конденсата стояли огромные машины с ковшеобразными агрегатами, напоминающими рты насекомых. Золотисто-стальные обтекаемые корпуса их не имели швов, клёпки, рычагов или панелей управления — только гладкая поверхность. Никаких надписей, номеров, товарных марок, как это обычно можно увидеть на земной технике.

— Декорации к «Звёздным войнам»? — Дыбаль от восхищения раскрыл рот, — чур, я Дар Вейдер!

— Ты будешь Чуей, — дёрнул его за рукав Айдем, показывая, что следует двигаться вдоль стены, обходя зал влево, — а я буду принцессой Леей.

В этот момент послышались звуки, похожие на постукивания при перекатывании пустой железной бочки и скрежет железа. Из темноты показался невысокий металлический цилиндр. Он спустился по пандусу и остановился, паря над полом. Открыв одну из машин, робот ввёл в неё устройство, похожее на компьютерный разъём, и принялся мигать огоньками, жужжать. Машина не реагировала. Всё это действо продолжалось довольно долго. Наконец цилиндр прекратил свои попытки и подплыл к шкафу с пучками разноцветных кабелей.

— Не работает ничего у болвана, — сказал Айдем, — однако это не наша техника; левитация у нас пока на уровне фокусов, а тут промышленный образец.

— Много денег стоит, — предположил Маклифф, — похоже, мы перебили по дороге что-то из систем управления.

— Я бы всё взорвал, — сказал Уайтгауз, похлопывая себя по карманам с С-4.

Цилиндр вставил разъём в гнездо шкафа и пещера наполнилась рёвом сирен и светом прожекторов, а все выходящие из зала арки стали закрываться.

— Вот сволочь! Он поднял тревогу! — заорал Уайтгауз и выбежал на центр зала.

— Джеронимо! — он оскалил зубы и разрядил подствольный 40-мм гранатомёт в огоньки цилиндра.

Граната пробила тонкий корпус и взорвалась внутри с оглушительным грохотом. Не дожидаясь, пока отгуляет эхо, Уайтгауз принялся расстреливать механизм и шкаф зажигательными и разрывными пулями. В разные стороны полетели куски металла, клубки проводов, крошки мелких деталей. Через секунду из робота повалил чёрный дым, полыхнуло пламя.

Из арки над пандусом появился ещё один золотистый цилиндр, но и его постигла та же участь. Уайтгауз продолжал стрелять, пока не кончились патроны в магазине.

— Опять у тебя нервы не выдержали! — крикнул Айдем, подскочил в Уайтгаузу и крикнул ему в ухо, — уходим!

— Ковбой всё испортил, — мотнул головой Маклифф.

Под вой сирен отряд бросился назад, но было поздно — входы оказались уже перекрыты. Из зала оставался только один путь — наверх по пандусу, в проём откуда появлялись цилиндры.

— Всё, теперь либо мы их, либо они нас! — крикнул Айдем, — круши!

— А-а-а-а! — отозвался Маклифф.

— Ура-а-а-а! — на русский лад вторил ему Дыбаль.

Уже ничего не соображая, ни на что не рассчитывая, пятеро астронавтов и индеец, взбежали ввеох по пандусу и очутились в сети коридоров. Они начали врываться в разные помещения, просторные и не очень, пустые и напичканные сложной аппаратурой, с экранами, дисплеями, и там громить всё подряд. Иногда перед экранами с меняющимися символами, стояли кресла, а на столах дымились стаканчики с напитками, иногда в залах не было никаких признаков жизни. Всё за секунды превращались в месиво разбитого, простреленного оборудования и мебели. Несколько раз Уайтгауз оставлял заряды взрывчатки, превращал обломки в пыль и пожар. К удивлению, они не встретили никого. Наконец два цилиндрических робота-ремонтника выскочили из-за угла, остановились и попытались скрыться, но были расстреляны и повалились на пол, объятые огнём.

Ещё успел смолкнуть их жалобный стрёкот, а люди уже бежали в следующий зал среди рассыпающихся панелей и подвесных потолков, разлетающихся приборов, освещаемые вспышками выстрелов и миганием ламп аварийного предупреждения. Атака продолжалась. Толстые кабели астронавты рубили мачете, в тени боковых проходов стреляли без раздумий. Они были уверенны в себе до тех пор, пока на третьем ярусе, в зале, со странными станками из жёлтого металла, им навстречу не полетели огненные зигзаги, разрывая воздух грохотом. Базальтовые стены из-за этого кое-где превратились в белый расплав.

Одна из вспышек попала в Саурно, разрезав его сверху вниз, как циркулярная пила. Индеец так и застыл, с раскрытой, как у овцы на бойне, грудью, занеся над головой мачете. Было видно, что его сердце ещё трепещет.

Астронавты бросились за металлическую станину одного из агрегатов, похожего на паровой молот. Его размер позволял надеяться, что он сможет выдержать огонь.

— Саурно! — Уайтгауз выстрелил из подствольного гранатомёта в источники молний, и бросился к индейцу.

Айдем схватил его за ремень и потащил в укрытие.

Лучи ударили по укрытию. От попаданий неизвестного оружия, станок треснул и частично оплавился. Во все стороны полетели капли металла.

Дыбаль и фон Конрад принялись стрелять из гранатомётов в потолок с таким расчётом, чтобы осколки летели на нападающих.

— Саурно! — Уайтгауз подтянул мёртвое тело Саурно к себе, положил его голову на свои колени. Он закрыл чёрной от пороха ладонью глаза индейца и почувствовал как ненависть закипает в крови.

Фон Конрад выглянул из-за укрытия. На другом конце зала, среди едкого дыма и пыли, к двигались машины, напоминающие экзоскелеты североамериканской пехоты. Боевые роботы плыли, над полом, выставив вперёд манипуляторы с трубками на конце. Из них и били синие всполохи.

— К нам двигаются трёхметровые монстры, похожие на бронетранспортёры — дистанция тридцать метров, — прокричал фон Конрад, — нужно отходить. Оружие их не возьмёт.

— Стреляйте! — закричал Уайтгауз.

Положив голову Саурно, он начал наворачивать на осветительную ракету остатки пластиковой взрывчатки.

— Это самоубийство, — прокричал Маклифф, — бросай всё, уходим!

Маклифф бросился назад, но над его головой тут же разыгралась вакханалия разрывов. Он упал и закрыл голову руками.

— Прикройте его огнём! Конрад! Рони! — закричал Айдем, выпуская в сторону роботов очередь.

— У меня пусто! — крикнул Дыбаль, подыскивал глазами что-нибудь тяжёлое, что можно было бы использовать как оружие, — патроны есть? — он привстал и, сжав зубы начал достреливать во врага последний магазин одиночными выстрелами. Пули как горох отскакивали от чудищ с маленькими щелями оптических приборов.

Фон Конрад поднялся рядом со штурманом. Он расстрелял патроны винтовки, выпустил рожок из автомата Саурно и бросил гранаты:

— Получите!

Раздался грохот и зал наполнился воем осколков. Один осколок выбил у Дыбаля винтовку из рук, другой пробил полковнику предплечье, а ещё один попал в шею уже мёртвого Саурно.

— Плохо дело! — заключил Уайтгауз, увидев, что гранаты не причинили врагу никакого вреда.

Роботы включили систему камуфляжа и сделались невидимыми, как машина у грота, оставив только расплывчатые силуэты. Они были в десяти шагах, когда Уайтгауз, закончил устанавливать запал в импровизированную мину и кинул её с криком:

— Ложись! Бомба!

Дыбаль, Айдем и полковник едва успели упасть, как раздался взрыв и зал тряхнуло, как игрушку. Обрушился потолок и свод. Станок перед астронавтами развалился на части. Его куски, отбросило на резервуары. Ёмкости треснули, из них хлынула дымящаяся жидкость.

— Особенно разрушительным, является взрыв в замкнутом помещении, при кратковременном избыточном давлении от пятисот фунтов на квадратный дюйм и выше… — пронёсся в голове Уайтгауза отрывок когда-то слышанного текста.

Из его горла хлынула кровь, исчезли звуки, уступив место сводящему с ума звону.

Он повалился на тела Саурно и Айдема. Фон Конрада без признаков жизни уже лежал тут, придавленный панелью потолка, и только Дыбаль ещё двигался, боролся, полз, глотая пыль и гарь, цеплялся за предметы, что-то крича.

Из последних сил, впадая в забытьё, Уайтгауз схватил металлический прут и пытался действовать им как оружием. Всё, что ему удалось сделать, когда его подбирали и волокли чьи-то сильные руки, это бессильно завыть и ударить подошвой ботинка что-то невидимое.

Часть II

ВНУТРИ ЧУЖОЙ ВОЙНЫ

Глава 1

ВЕРБОВКА

— Меня зовут ягд Одун Холник Цкуголь. Моё воинское звание — капитан-командор. Я командир особой группы Управления Стратегической разведки 3-й Галактической директории Натоотвааля. Давай попробуем поговорить. Кстати, это в твоих интересах. Ответь для начала на несколько вопросов. Ответы мне в основном известны, но интересно, что ты скажешь. Каков твой генотип и фенотип? — высокий мужчина с копной густых, светлых волос на голове, с удлинённым, бледным лицом и цепким взглядом, остановился перед креслом, в котором сидел Дыбаль.

Ягд Цкуголь был одет в серо-стальной комбинезон без швов, карманов и молний.

— Разведка? Натоотвааля? — Дыбаль сощурил заплывший от кровоподтёка глаз, рассматривая свои руки, со множеством зашитых порезов.

Щека штурмана была наискось залеплена пластырем, похожим на сухую кожу. Правая нога выше колена была перехвачена эластичной шиной, как от кровотечения, а у щиколотки была сжата скобами.

— Похоже, мне здорово досталось, — он вздохнул, осознав, что дышать больно, — сломаны рёбра?

— Какой у тебя генотип и фенотип? — переспросил ягд Цкуголь.

— Чукча, — ответил штурман.

Он придал лицу независимое выражение и принялся щупать живот и ноги, пытаясь оценить своё состояние. В голове гудело, как в колоколе, в горле першило, толи от еды, похожей на замазку, то ли от питья, похожего на кисель. Дыбаль совсем недавно пришёл в сознание. Сколько прошло после взрыва бомбы и сражения в недрах горы, он не имел представления.

Комната, где он сидел, была небольшой, хорошо освещённой. Стены и потолок были покрыты золотым ворсом, как и пол. По экрану, вернее по одной из стен, служившей экраном, бежали строки сообщений. Они перемежались киносюжетами, коллажами из фотографий, таблиц, схем и графиков. Буквы и символы языка резали Дыбалю глаз. Хотя эти буквы он видел впервые, а язык слышал в первый раз, он всё понимал, словно это был русский язык. По стене-экрану ползло сообщение;

— Кандидат?2 находится в комнате отдыха — бильярд,

— Кандидат? 3 находится в столовой — грибная лапша, сметана, бифштекс (почти сырой), абрикосы, коньяк, сигареты «Кторвик»,

— Кандидат? 4 находится в технический отделе — несанкционированный просмотр программ управления аэродинамическим тоннелем базы, попытка демонтажа компа-25 в отсутствие дежурного оператора, кража документов на магнитном носителе из шкафа механика-оператора землеройного комбайна.

— Чукча? Ты не осознаёшь своё положение, — проговорил ягд Цкуголь, — не понимаешь, куда попал. Ты думаешь, что это арабская база? Нет. Ты попал на базу галактической федерации Натоотвааль. Она контролирует почти половину Вселененой. Здесь, на базе под названием Зием-002, ты с товарищами вывел из строя два из трёх аэроэнерготонелей, вырабатывающих электроэнергию за счёт движения воздушного потока из-за разности давления на нагретой и не нагретой стороне гор. Вы уничтожили управление турбинами, роботов-ремонтников, разрушили операционные компьютеры, разгромили пост орбитального слежения, пост наземной и подземной локации, и ещё много чего. Станции нанесён огромный ущерб, и она долго не сможет выполнять своей основной функции — ретранслировать перемещение кораблей с грузами в этой части космоса, и защищать Зием — Землю от атак империи Свертц из космоса или со стороны агентуры на планете. Для сил Свертца, нет разницы, уничтожить нашу базу, или уничтожить её вместе с планетой. Но откуда вам это знать, ведь в ущелье дорожных указателей не было. Так?

Капитан-командор говорил спокойно, словно речь шла о меню на ужин. Он выдержал паузу и продолжил:

— Если бы не некоторые обстоятельства, вы были бы умерщвлены уже давно, расстреляны до того как достигли тоннеля. Но я вам сохранил жизнь и теперь даю шанс. Не знаю, Александр, дошли ли до твоего сознания мои слова, но поскольку мне нужен быстрый результат, попробуем пойти по другому пути. Мне нужно преодолеть твой скепсис. Взгляни на экран.

Ягд Цкуголь нажал на прозрачный браслет, напоминающий наручные часы и на стене-экране появилось изображение реконструированного кинотеатра «Ударник» в Москве. За мостом оранжевые поливальные машины мыли поворот к Александровскому саду на фоне залитого осенним солнцем Кремля. Сверкали купола Архангельского и Успенского соборов, сиял крестом Иван-Великий. И тут Дыбаль увидел себя самого, облокотившегося на свои старенькие «Лада-Сокол» с бутылкой шампанского в руке. Рядом стояла его мать, в неизменном серебристом плаще, и улыбающиеся молодые люди. Была слышна песня «Машины времени» про поворот, а гудки машин, карканье ворон, шелест сухой листвы дополнял полифоническое звучание…

— Это ты, москвич Александр Григорьевич Дыбаль, 2065-го года рождения, со своей матерью и однокурсниками после получения диплома инженера электронных систем в МИРЭА. Снимает вашу компанию на телефон двоюродный брат Иван. Другая часть воспоминаний взята из электромагнитных полей коры головного мозга. Датчиками размером с луковицу волоса покрыта сейчас вся твоя кожа на голове, — сказал ягд Цкуголь.

Он сел за стол. Было видно, что ему отчаянно скучно и его мысли перетекают в совершенно другой мир, далеко от упрямого и опасного пленного землянина, сидящего на привинченном к полу стуле. Изображение Москвы отделилось от экрана, стало объёмным и повисло, медленно вращаясь.

Дыбаль глазам не верил, настолько подробно были отображены детали, предметы, слова, вещи. Это был сон или галлюцинация. О многих деталях мог знать только он. Например, вмятина на крыле «Лады-Сокол», возникшая когда он, сдавая задним ходом на узкой улочке, не рассчитал радиуса поворота и притёрся к стене строительной бытовки. Эта вмятина просуществовала до ремонта всего один день. Здесь она ещё была. Встреча у «Ударника» с друзьями тоже была, но машина тогда была без вмятины.

— Лучше бы вмятины не было, она такая некрасивая, — подумалось Дыбалю, и в тот же момент его изображение прекратило разговаривать с друзьями, вмятина на «Ладе» исчезла и он достал из багажника коробку с салютом на 94 залпа. Дыбаль на экране поставил салют на проезжей части, не обращая внимания на проезжающие автомобили, и поджог фитиль. Когда салют начинал выстреливать огненные сгустки, небо стало ночным и салют выбил слово «Лена».

Этого в реальности не было. Мало того, что подконтрольная ягду Цкуголю технология транслировала информацию, взятую из мозга, так эта информация была интерактивна, отражала события, которые штурман хотел бы иметь в памяти, вместо произошедших.

— СВМП — стандартная система визуализации мыслительных процессов. Можно даже посмотреть, как мозг связывается через нейроны кишечника с кишечной микрофлорой. Посмотрим дальше что-нибудь из жизни Александра? — равнодушным тоном сказал капитан-командор.

Штурман с ужасом осознал, что они общаются на языке, ранее не знакомом. Это отчётливо проявляется на фоне родного русского языка воспоминаний. Изображение начало меняться, словно слайд-шоу. Вот детский сад и школьные годы, вот служба в Западной российской армии и война с восточно-русской хунтой. Вот трое убитых им во время ночного боя, туристические маршруты, глаза Лены Якунчиковой, её нагое тело. Вот ещё девушка. Компьютер приноровился оформлять изображения в виде старых фото, чётких, цветных, голографических и даже двигающихся. Потом изображения побежали в обратном порядке. Дыбаль становился моложе, серьёзней, головастей, пока на с середины комнаты не посмотрел вокруг карапуз в кружевном воротничке, сжимающий в ручке громадную пластину телефона середины ХХI-го века.

— Неплохо получается у вас по мозгам шарить. Я добавил бы тут несколько постельных сцен и пару кровавых убийств с использованием бензопилы, как в Голливуде, — откинувшись на спинку стула, Дыбаль ухмыльнулся, — подробное досье вперемешку с фантазиями. Может быть, у вас есть и музей моего имени? Скажите, зачем всё это грязное бельё?

— Ты нам нужен, Александр, — ответил ягд Цкуголь, — в качестве добровольца на войну.

— В качестве добровольца? Пушечного мяса? У вас же всё есть! Смотрите, какие технологии — с моего мозга в текущем времени снимаете сигнал и преобразуете в объёмный интерактивный мультфильм. В Андах тоннель для получения электричества из воздуха сделали, роботы летают, невидимость для предметов. Столько высокотехнологичного дерьма у вас. Зачем обычные земные астронавты с погибшего шаттла? Таких неудачников на Земле полно. Пачки и вязанки, и моложе, и красивее. Если это вашим дамам интересно, ладно, считай, заинтриговали, валяйте, задавайте вопросы легавые. Если могущественная галактическая держава без нас не может справиться с врагом, то она просто смешна. Вот так, адмирал Нахимов, — штурман потрогал залепленное пластырем лицо.

— Адмирал? Какой адмирал? — капитан-командор вскинул бровь, — ах да, это есть проявление земного сарказма, ирония.

В этот момент в комнату, вошла стройная, длинноволосая девушка, с прямыми, правильными чертами лица и огромными кукольными глазами, почти мулатка, как могло показаться из-за ровного загара на теле. Девушка с любопытством уставилась на Дыбаля. У него дыхание перехватило от её необъяснимо-сильной женской привлекательности.

— Что случилось, Шиела? — спросил у девушки ягд Цкуголь, — чего ты ходишь по базе? Есть коммуникатор.

Шиела сделала несколько грациозных шагов сквозь голографическое изображение малыша Дыбаля и положила на висящую в воздухе поверхность стола пачку подсвеченной изнутри бумаги, оказавшейся при внимательном рассмотрении тонкими дисплеями.

— Ягд командор, — сказала она мелодичным, чуть искусственным голосом, — внутренняя связь не отремонтирована после нападения этих варваров, а ягд Тигау хочет знать Ваше мнение по ряду вопросов. Они тут подобраны в порядке актуальности. Это что, один из тех, кто напал на нас? — она указала длинными пальцами на Дыбаля, — какой симпатичный!

— Да, Шиела, один из тех. Ещё одна команда таких симпатичных и мы почтовых голубей начнём использовать, или дымом от костров информацию передавать своим агентам снаружи. Передай ягду Тигау, что по его вопросам я буду готов провести совещание к трём часам. Натоот!

— Натоот! — ответила девушка и вышла.

В коридоре она остановилась, прижав руки к высокой груди, выдохнула:

— Какой красавчик!

Ягд Цкуголь просмотрел на пластины и сел на стул.

— Это богиня Ника! Если бы я был на Вашем месте, капитан, я бы не стал сидеть в бункере, — находясь под впечатлением от увиденной красавицы, сказал Дыбаль, — я напечатал бы евробаксов и скрылся с ней на островах в Новой Зеландии. Завёл бы яхту с командой из евнухов, дворец, пару джетов для полётов по магазинам и казино. А вы тут дурака валяете.

Цкуголь холодно сказал:

— Это ты дурака валяешь, а я пытаюсь тебя спасти. Кстати, пользуясь возможностями генной инженерии и автоматизированными центрами косметической хирургии, любая женщина Натоотвааля может иметь любой облик. Шиела просто любит изучать земные глянцевые журналы, вот и результат — она в твоём вкусе, землянин. Генотип и фенотип?

— Русский, — Дыбаль понял, что этот вопрос был ключом к пониманию его настроенности на разговор, — хороша Маша, да не наша, — добавил он, глядя на контур входа, где исчезла Шиела.

— Чем хотел бы заниматься после окончания контракта с NASA?

— Я хотел бы завербоваться на новый срок, если пройду тесты. Космос люблю. Люблю всю черноту, холод, сияние атмосферы, бесконечные загадки. Только в космосе ощущаю себя человеком, а не биоскелетом для колонии желудочных и кожных бактерий, рабом теленовостей и правителей экономики и политики. Кроме того, в космосе можно бездельничать и дурака валять, выполняя не хитрые эксперименты, типа пробовать скотч для латания микрометеоритных дыр в корпусе. Это не то, что надрываться в офисе, повышая продажи не своей продукции, или воровать корпоративные деньги у мафии, рискуя очутиться на дне с цементным тазиком на ногах. Я, например, когда кручу на орбите педали велотренажёра, люблю стихи сочинять. Это хороший тон для образованного человека — стихи. Вот мои;

Я стою на воде и плывут берега,

Звёзды в небе вращаются тихо.

Всё в движении, только застыла река

Летним льдом в огоньках лунных бликов.

Огоньки, словно буквы, слагают слова

В позабытый словарь Атлантиды,

Всё о том — не один я и ты не одна,

Наши судьбы как косами свиты.

— Смотрю, Шиела провела вербовку быстрее меня, — капитан-командор оживился, — теперь можно говорить без соблюдения инструкций по обращению с военнопленными. Что ты любишь кроме космоса?

— Люблю мать, отца, хоть он и бросил нас, когда мне был год. Люблю огнестрельное оружие. Электромагнитные ружья не впечатляют. Слишком слабые. Люблю тюнингованные машины и красивых, умных женщины. Люблю иллюстрированные исторические альманахи, добрую пьянку с друзьями.

— Пьянки типа попоек у Агилара, когда пьёте алкоголь вперемешку с кокаином, а потом лежите как трупы? — улыбнулся ягд Цкуголь.

Дыбаль озадаченно на него уставился:

— Вы что, следили за мной с момента рождения? Неужели это так важно?

— Всё считано машиной с коры твоего мозга, но нас интересуют только эпизоды, связанные с поведением при столкновении «Independence» и эвакуации. Экстремальная ситуация — бой на орбите при отсутствии информации, самоубийственный побег в мусорных контейнерах, переход по пустыне. Мы всё знаем. Зонд начал наблюдать за тобой и твоими друзьями после аварии на орбите. Потом мы вас потеряли и обнаружили в пустыне, потом опять потеряли в джунглях, и нашли у себя в аэротоннеле.

— Значит, роботы нас не убили потому, что знали кто мы? А лётчики из ВВС Южно-Американского союза, которые врезались в землю? Там с ними в воздухе был какой-то странный объект, похожий на беспилотник, это был ваш аппарат?

— Эти лётчики нашли контейнер и собирались вас уничтожить. Они думали, что вы диверсионная группа. Нам пришлось сбить два их истребителя, что бы вы выжили и продемонстрировали свои качества — выносливость, упорство, опыт и находчивость.

— А если бы мы стали умирать в пустыне, вы помогли бы? — спросил штурман.

— Мы не спасательная служба.

— Спасибо за откровенность.

— Не будем муссировать эту тему, — ягд Цкуголь поморщился, — разговор идёт о пятилетнем космическом полёте с пребыванием на планетах типа Земли. Связь с родными будет после первого года службы. Искусственная гравитация будет не всегда, но будет. Условия оплаты любые.

— Когда я стажировался в центре NASA в Эймсе, меня сбросили на три месяца в тайгу на Аляске. Ночью. Без подготовки и снаряжения. Тест на выживание. Холод ладно. Медведь гризли там мне повстречался, шатун-людоед. Мы с ним три дня упражнялись в интеллекте. Он бегает быстро, как конь, особенно если в горку. Только по острым камням не очень, и если крутой спуск не ахти. Если бы меня вертолёт не вывез, он бы меня задрал. Сказали потом, что русским так и надо — идти на корм медведям. Я могу выносить сколь угодно долгий дискомфорт, если за это платят. Лучше, конечно, если это будут евродоллары или юани, — Дыбаль откинулся на спинку стула и положил повреждённую ногу поверх другой ноги.

Лицо его расслабилось, глаза прикрылись, из рта вылетел вздох. Ужасный по своей сути вопрос капитан-командора, донёс до него главную весть, и эта весть была отличная — его не собирались убивать просто так.

— Сколько денег тебе нужно? Как ты оцениваешь свои способности, если работа будет опасная, как твои последние похождения, но всё это будет среди звёзд? — было видно, что капитан-командор доволен ходом беседы.

— Не понял, — при любом окончании разговора, Дыбаль тоже был заранее доволен результатом.

— Что хочешь за работу вдали от дома?

— А что вы можете предложить? Извините, что как в Одессе, отвечаю вопросом на вопрос.

— Что угодно можешь просить, хоть дрессированных тигров, — ягд Цкуголь повернулся к бегущей строке. Она мигала разными цветами, на ней толко что появился текст: кандидат? 4 — происшествие третьего уровня опасности — умышленная порча оборудования в техническом отделе главного энергетика.

Ягд Цкуголь нажал на кнопку браслета и на экране появилось изображение, состоящее из двух частей. Справа двое высоких, явно людей, а не роботов, в чёрных комбинезонах со значками молний в петлицах, ломали гидравлическими ножницами дверь с табличкой «Сектор В — технический отдел энергосистем тоннелей». Слева, озираясь на гнущуюся дверь, прикидывая, сколько времени она выдержит, орудовал стальной столовой вилкой и обломком ножки стула Уайтгауз. Этими варварскими инструментами он вскрывал золотистые кожухи компьютеров, рвал проводку, ломал плата и прочие внутренности устройств, вызывая снопы искр.

— Эй, в коридоре! — кричал он, — что нужно? Проваливайте, пока не заработали по голове!

Уайтгауз был так воодушевлён своей разрушительной работой, что, казалось, помолодел на десять лет — глаза горели, улыбка не сползала с губ, щёки пылали. Когда он склонился над внутренностями очередной системы, дверь рухнула и его схватили под руки. Уайтгауз даже не пытался сопротивляться. Наоборот, он шёл по корилору счастливо улыбаясь, успев сунуть за щёку выдранный микрочип, чтобы потом снять с него информацию и уничтожить, нанеся максимальный вред врагу. Выглядело это глупо, особенно кража микрочипа.

— Хулиганит твой друг, — сказал капитан-командор, поднёс ко рту браслет, — сержант, приведите ко мне кандидата? 4.

— Хорошо тут всё организовано, — заметил Дыбаль, — связь, камеры, сигнализация на разных физических принципах работы, мордовороты в охране, похожие на уголовников. Мне не понятно, почему вы допустили разгром базы? Вы же следили за нашей группой ещё на подходе к ущелью!

— Высокотехнологичные устройства подвержены сбоям из-за разных мелочей, начиная от изменения геомагнитной среды планеты, до насекомых и микроорганизмов. В вашем случае, сработал элемент случайности. Когда на вашу группу напали боевики, вернее не на вас, а на наш дозорный аппарат, вы попали под огонь, и стали стрелять в ответ. В результате наш наблюдатель был сбит и мы потеряли вас. Охранная система определила, что угрозы базе нет. В ущелье есть штрек, по которому порода, выработанная при строительстве, выбрасывается на поверхность. Штрек не защищается, так как вход в него заперт телом бульдозера, как поршнем. Бульдозер прочнее любой скалы и его защищать нет смысла. Как вы проскочили мимо и оказаться в парке строительных машин, не понятно. Видимо бульдозер ушёл глубже, чем этого требовала программа, а система управления этого сбоя не увидела. Бульдозер должен был вас размазать по стенкам и всё. Тут какая-то мистика, — ягд Цкуголь провёл над головой указательным пальцем, рисуя воображаемый нимб святого, или показывая полёт мыслей. Он развёл в стороны ладони совсем как землянин:

— Это увеличивает заинтересованность работниках, имеющих не только опыт, знания, но и фарт. У некоторых людей встречается иррациональная способность выходить живыми из могилы.

— Дуракам везёт, — произнёс Дыбаль по-русски.

— Выходить сухими из воды, — тоже по-русски и без акцента, сказал командор, — итак, мы остановились на вознаграждении.

— У меня ощущение, что Вы сами с Земли. Поговорки, фразы. Инопланетяне так не говорят.

— А как говорят инопланетяне? — ягд Цкуголь угрюмо уставился на Дыбаля, — ты согласен работать на Натоотвааль? Да или нет?

— Э-э-э, дарагой, зачэм так быстро? Сначала давай ещё раз пагаварым про тавар, а потом про цэну. Ты на рынке давно таргуешь, разве так дэла дэлаются? Что за цэна без тавара? — сказал Дыбаль, имитируя кавказский акцент, и добавил уже серьёзно, — извиняюсь, но если работа связана с изменой Родине, то нет. Будь я последний дурак-патриот на Земле, но нет. Кто вы такие, мать вашу, что за масонское логово?

— Мы не масоны, мы из другой галактики. И не груби, ёханный бабай, — без эмоций сказал ягд Цкуголь опять по-русски, — ты чурка? Не понимаешь ничего?

Дыбаль с уважением посмотрел на капитан-командора:

— Вы всё-таки русский.

— Не русский. Так только тебе кажется, что я говорю по-московски. Я говорю на языке Натоотвааля. Он называется ковакт. Пока ты был без сознания, в твой мозг была помещена информация, позволяющая воспринимать мои мысли из речевого участка моего мозга сразу в твой участок мозга, отвечающий за восприятие речи. Язык и слова дублируют телепатическое общение. Китаец с Земли услышит мои слова по-китайски, англичанин по-английски. Кроме языка ковакт, есть два специальных языка — кумит и кроззех. Кумит — военный язык. На нём говорят военные, это язык военной техники, военного производства и снабжения. Кроззех — официальный государственный язык. На нём разговаривает правительство, чиновники, пишутся законы, ведётся судопроизводство, экономическая деятельность, вещание на другие миры. Ты сейчас владеешь всеми языками Натоотвааля, и говоришь со мной на ковакте и кроззехе, в зависимости от того, какой язык употребляю я в связи с темой. Но твоё подсознание переводит всё на наиболее удобный для тебя язык — русский. Когда тебе кажется, что ты говоришь по-русски, твой мозг транслирует речь на языках Натоотвааля, а язык это повторяет.

— Если мне предлагается быть наёмником для подавления вашего или нашего населения, я отказываюсь. Что от меня требуется?

— Не ожидал я такого чистоплюйства от астронавта NASA, — ягд Цкуголь встал, и, расхаживая, начал нехотя рассказывать про войну Натоотвааля против галактической империи Свертц. Война шла более четырёх тысячи лет по земному летоисчислению и велась за господство в этой части Вселенной, где на периферии галактики Золн, располагалась планета Зием — Земля. В течении войны, то одна, то другая сторона начинала побеждать, но добиться победы не могла из-за парадокса нелинейности времени. Парадокс состоял в том, что Вселенная была множественной и в ней не было возможности отступить, спрятаться, победить в прошлом, будущем и настоящем одновременно. Противник, оставшийся не побеждённым в прошлом, мог найти альтернативное продолжение событий, и создать в будущем нужные для себя обстоятельства. Таким образом, полная победа была возможна только сразу в трёх временных измерениях и множестве пространств-времён. Если не предпринимать специальные усилия, связанные с направлением в будущее и прошлое разведчиков, и не производить корректирующие воздействия там, победа будет ускользать.

— Не очень понятно, — кивнул зачарованно Дыбаль, — на Земле проще — мертвецы могут вернуться только в кино. А у вас к каждому мертвецу надо часового прниставить.

Капитан-командор, превратился в речевую машину и не реагировал на замечания. Он продолжил; империя Свертц огромна и беспощадна. В предыдущих войнах, она победила галактическую республику Гламандага и цивилизацию Монк. После этих войн Натоотвааль в одиночестве находится под атакой.

У империи больше пространства, больше ресурсов, совершенные технологии, почти полный контроль над прошлым и будущим. Свертц хочет исключить конкуренцию за ресурсы, истребив все прочие формы жизни. Натоотвааля последний рубеж к их цели. В текущем галактическом времени, Свертц превосходит Натоотвааль по военным и промышленным компонентам; лётным соединениям Военно-галлактического Флота, силам планетарной обороны, десантным частям, военно-транспортному флоту, планетарным бронечастям, тяжёлой пехоте. Заводы Свертц могут производить бесконечные и абсолютные имитации живых существ с искусственным интеллектом. Но только в реальном времени. Реальное время сейчас решает всё.

Единственно в чём Натоотвааль сильнее, это подразделения коммандос — отборные, элитарные части, состоящие из наёмников с Земли. За бесстрашие, находчивость и безжалостность, сверы называют их «холодной звёздной плазмой», «самоубийцами с окраин», «псами убийств». Сверы ненавидят их и боятся, хотя группы землян не могут противостоять на равных неисчерпаемым возможностям сверских технологий и клонов.

Глава 2

ШИЕЛА И ДРУГИЕ ДОВОДЫ

Дыбаль слушал капитан-командора и кивал, хотя в мозгах всё путалось; слишком ошеломляющим был рассказ о двигателях использующих гравитацию как рельсы и источник энергии для перемещения, о мгновенном перемещении предметов в виде неэнергетических субстанций, антиматерии в качестве оружия, золоте в виде антикоррозионного напыления. Это походило на комиксы Marvel и фантастические блокбастеры. Если бы Дыбаль не видел летающих роботов, бульдозеры-невидимки и свои мысли на экране, он в это не поверил бы.

Ягд Цкуголь, закончил расхаживать вдоль стола и сел на стул напротив пленного.

Не мигая, уставился на него стальными глазами:

— Достаточно информации для принятия решения?

— А если я откажусь?

— Пассионарии твоего типа от таких предложений не отказываются. Тут предлагается участие в галактической войне против глобального зла, на стороне хороших парней. Защищая Натоотвааль, ты защищать Землю, дом, детей, общественный строй, всё, что дорого и свято. В случае поражения Натоотвааля, Земля погибнет, ведь она входит в систему Укреплённого района звезды Золн, Солнце, по-вашему. Тут пункты слежения, склады, золотые и урановые рудники, базы сторожевиков. Здесь источник «холодной звёздной плазмы» — пополнения армии и флота Натоотвааля. Сверы сотрут Землю в порошок, если победят. Ты хочешь, чтобы Земля уцелела? Ты ненавидишь неравенство, несправедливость, воровство, кумовство? Воюй за нас! Светц — это высшая стадия империализма во вселенском масштабе.

— Против такой вербовки не попрёшь! А вы сами кто биологически? — Дыбаль был растерян, подавлен напором визави.

— В привычном понимании не люди. Другая белковая структура, иной состав тканей, в кремний вместо кальция. Кости, связки и ткани сделаны нашей природой по-другому. Мозг работает по-другому, не имеет мозжечка. Два сердца — одно для мозга, другое для всего остального тела. Три системы кровотока. Слух без барабанной перепонки. Можно сказать, что мы микробиомы — организмы построенные вокруг колонии бактерий. Эти первородные бактерии создали вокруг себя умный самовоспроизводящийся скафандр-экзоскелет — наши организмы. Потом возник мозг, самоосознающий себя, и теперь мы живём в симбиозе — они и эзоскелет. Природа наших планетах не такая как на Земле. Это обеспечило различия в эволюционном процессе. У нас есть несколько планет с назшими расами, ни на что не годными, вроде ваших шимпанзе. Например, ваальцы, человекоподобные существа с планеты системы Трёх борзых, всегда выше, крупнее и сильнее натоотов.

Прервав их разговор, в помещение опять вошла Шиела, раскачивая за спиной хвост тёмно-коричневых волос. Она устремила огромные глаза на Дыбаля, одновременно протягивая ягду Цкуголю очередную прозрачную пластину.

— Почему ты не пользуешься почтой? — капитан-командор поймал её взгляд, — никому проходу не даёшь.

— Я в поиске счастья, — сказала Шиела, улыбаясь и сверкая неестественно белыми зубами.

— Шиела, тут у кандидата сложности эмоционального плана. Продемонстрируй отличия в нашей с ним минеральной структуре, — сказал командор, углубляясь в изучение текста.

Шиела улыбнулась и присела так, что стали видны чёрные трусики. Ребром ладони она ударила по полу и от удара лопнуло синтетическое покрытие, и в стороны разлетелись куски бетона. Шиела кокетливо подула на ладонь, поднялась и упёрла руки в бока. Из ниши в стене выехал автоматический уборщик мусора и принялся сметать и увозить куски разбитого пола. Невольно фокусируя внимание на её стройных и загорелых ногах, Дыбаль прикинул в уме, какую толщину стены из бетона может пробить эта нога, если удар ладони разбил пол.

— А женщины Натоотвааля похожи на земных женщин в смысле секса? — Дыбаль неопределённо поводил перед собой руками.

— Нет ли у Шиелы трёх сисек или двух анусов? Порадую или огорчу — количество всего этого соответствует человеческому. Есть только небольшие нюансы. Вопросы зачатия и деторождения интересуют? — продолжая читать сообщения, сказал капитан-командор, — можете даже жениться, хотя родить ребёнка можно только по лицензии, при помощи искусственного оплодотворения яйцеклетки. Шиела, объясни ему, как обстоит дело с женщинами у нас.

Шиела с видом диктора телевидения, принялась раскрывать тему:

— Жизнь и живые организмы, возникающие в разных частях Вселенной похожи, как похожи атомы водорода, за исключением нюансов. Как водород и водород с одним нейтроном в ядре — дейтерий. Близкое сходство высших форм живых существ во Вселенной связано с одинаковыми свойствами материи. Жизнь зарождается только в сходных условиях, при определённых значениях гравитации, скорости вращения планеты, температуры, количества воды. Конечный результат всегда сходный. Эволюция неживой материи в живую везде одинакова; неоднородность магнитного поля порождает вещество, вещество порождает органические молекулы, молекулы развиваются в разные формы жизни. Неорганические молекулы объединяются в органические молекулы в строго определённых условиях. Если есть такие условия — жизнь зарождается, если нет, не зарождается. Развитие всегда заканчивается человекоподобным существом. Первоначальные виды могут сильно различаться от конечных. Если поставить живые существа Земли, жившие три миллиона лет назад рядом с человеком, то можно будет сказать, что они инопланетяне друг для друга. Все высшие существа похожи как братья, хотя развивались изолировано. ДНК не отличаются. Женщины Натоотвааля и мужчины земли могут иметь детей. Главное различие у нас здесь! — Шиела поднесла длинный палец ко лбу.

Дыбаль откинулся на спинку стула и закинул руку на затылок:

— Для людей Натоотвааль как другой материк, просто очень далёкий. Восьмой материк. Что-то вроде Антарктиды на Луне. Я согласен стать рекрутом Натоотвааля. Хочу месячную зарплату астронавта NASA, утроенные премии за выход в космос, за пребывание в невесомости свыше ста суток и так далее. Тройной оклад к отпуску, отчисления в пенсионный фонд, медицинская страховка для членов семьи, погашение всех кредитов.

— Договорились, — равнодушно сказал ягд Цкуголь, на секунду отрываясь от чтения.

— Договорились. Теперь я ваш солдат. Покажите где моя койка и столовая, — Дыбаль потёр ладони, — а как остальные парни?

— Все дали согласие. Завтра приступают к обучению. Из вас создана группа для выполнения важного задания.

— Нельзя ли послать весточку матери?

— Нельзя. Недавно враг нанёс нам несколько чувствительных ударов на разных космических директориях и мы проводим массовый набор солдат. Агентура Свертца всегда внимательно следит за нашими действиями и не без основания связывает ускоренный набор с предстоящими активными действиями на фронтах. Кроме того это не безопасно. Семьи рекрутов могут пострадать, а солдаты могут подвергнуться шантажу и перевербовке. Твоя мать получит из NASA информацию о том, что ты пропал без вести. Несмотря горе, которое это принесёт, это её обезопасит. Позже мы что ни будь придумаем, — ягд Цкуголь прекратил читать, бросил планшет на стол, достал из ниши стены стаканы с ярко-жёлтой жидкостью, отхлебнул из одного, а второй протянул Дыбалю.

— Ловко вы это обстряпываете с набором солдат! Значит, если человек погибает на войне и тело его не находят, то скорее всего вы его взяли к себе? — Дыбаль взял питьё и отхлебнул, морщась от слишком кислого вкуса.

— Чаше всего так. Мы часто берём кандидатов с полей сражений, из авто и авиакатастроф, с пожаров, землетрясений, наводнений. Это хорошо маскирует нашу деятельность от людей и от Свертца. Мы никогда специально не устраиваем катастрофы и войны, у вас для этого масоны есть. Агентура Свертца устраивает пакости, устраняя биоматериал для будущих коммандос. Уничтожить будущего коммандос на Земле проще, чем уничтожить его в космосе, вооружённого нашими технологиями. Для них лучше всего уничтожить Землю целиком, чего пока не даёт сделать наша агентура и оборона.

— Понятно, — Дыбаль хотел поднятся со стула, но ягд Цкуголь остановил его.

— Ты работаешь на западную русскую разведку? Это показал сканер твоей памяти.

— Чем вам промешала эта продажная организация? — Дыбаль отвернулся.

— Что скажешь своим, когда вернёшься? Где был?

— Если скажу, что воевал в инопланетной войне, мне не поверят. Со времён мистификации с полётами США на Луну, разведка сто раз проверяет всё, что связано с космосом. Как она проверит Натоотвааль? Скажу, что был в плену у индейцев.

— Правильно, хорошая легенда, — ягд Цкуголь кивнул, — договорились, но постарайся не делать глупостей, как Уайтгауз. Он до сих пор считает, что мы арабы, сильно продвинутые в технологиях. Он дал ложное согласие, а сам решил сбежать, собрав максимум информации. Он хитрит, но мозговые сканнеры обмануть нельзя. Погром устроил.

Стена бесшумно сдвинулась вправо, словно гравитации не существовало.

— Твоя комната на нижнем этаже. На двери написаны имя и фамилия. Заблудишься — смотри схему в коридоре, языком ковакт ты владеешь, — сказал ягд Цкуголь.

— Хорошо, — Дыбаль вышел в коридор, и столкнулся с Уайтгаузом.

Его держали два огромных человека с восковыми лицами и злыми глазами. Уайтгауз подмигнул Дыбалю, и сунул ему в ладонь микрочип.

— Спрячь, здесь ценная информация, — сказал он, и с края губ его потекла кровь.

— Не арабы они, — Дыбаль с сожалением посмотрел на всклокоченные волосы пилота и исцарапанное лицо.

Уайтгауз отреагировал решительно:

— Ты продался муслимам! Арабский наёмник! Продажный — как все русские. Предатель!

Уайтгауза потащили к капитан-командору, и перед тем как скрыться из виду, он успел обернуться и подмигнуть, давая понять, что этот театр разыгран для конвоя.

Дыбаль посмотрел на микрочип, бросил его под ноги и раздавил. После этого он отправился разыскивать Маклиффа, Айдема и фон Конрада.

Тем временем перед ягдом Цкуголем усадили Уайтгауза и приковали его к стулу наручниками. Пока Уайтгауз остывал, то препираясь с конвоем, то впадая в задумчивость, командор рисовал ногтём поверх текста текста одной из пластин. Он рисовал космические корабли и станции, силуэты штурмовых аппаратов, заходящих на боевой разворот, и быстро стирал изображения ладонью.

Наконец ему это занятие надоело и он принялся читать;

Дискрет-шифрограмма ВХ 35

Уровень секретности В

Командиру базы Зием-002

капитан-командору

ягду Одуну Цкуголю

Ягд капитан-командор!

Довожу до вашего сведения, что агенты противника усилили сбор и анализ информации из интернетсетей, с целью выявления кандидатов в наёмники, наёмников родственников наёмников, с целью устранения или другого воздействия. Сообщаю, что кандидаты из NASA и ESА, Дик Айдем, Жак Дюнуа, Александр Дыбаль, Джордж Фуджиёки, Рональд Уайтгауз, Джон Маклифф, не погибли, как сообщалось ранее, а находятся в районе Венесуэлы. Веду поиск. Выяснено, что после того, как они покинули орбиту и приземлились, агентура Свертц взяла их родственников, знакомых и сослуживцев под наблюдение.

Предположительно, враг рассчитывает захватить или ликвидировать кандидатов во время их отпуска перед отправкой на театр военных действий. Не исключена возможность перевербовки с помощью шантажа, подкупа или психозомбирования. Поскольку кандидатов предполагается использовать на кораблях Военно-галлактического флота, целью перевербовки может служить проведение саботажа и диверсий, террористических актов в отношении командного состава Натоотвааля.

Предлагаю связь между вышеуказанными кандидатами и их семьями не осуществлять, отпуска не предоставлять.

Повторно прошу выделить ассигнования в размере 10 миллионов евродолларов.

11–30, 3 мая 2098 года

по времени Зиема

Командир восточной группы агентов

лейтенант Хуста Стрера

(она же Элеонора Маркян)

— Она там спит? Кандидаты авно у нас. И куда она деньги девает? — ягд Цкуголь написал ногтём в углу дискрет-шифрограммы «деньги выделить». Коммуникатор сопроводил резолюцию индикацией, звуковым сигналом и отправил адресатам. Затем ягд Цкуголь повернулся к Уайтгаузу:

— Зачем ты испортил компьютер управления системами тоннелей? Что плохого тебе аэроэлектростанция сделала?

— Она сама испортилась. Я хотел починить, а ребята вломились, помешали работу закончить, идиоты, — с наигранным простодушием ответил Уайтгауз.

— Ты портил наше оборудование, старался нанести наибольший вред. Неужели не понятно, что это не военная база Блока Исламских Государств? В центральной части Южной Америки, не может быть арабских военных объектов. У тебя галлюцинации, депрессия и приступы агрессивного поведения от употребления табака и алкоголя? Ты же дал согласие на сотрудничество. Ты на чьей стороне?

— На вашей стороне. Меня всё устраивает. И деньги, и обещенный дом на берегу озера Айтаска в верховьях Миссисипи штат Миннесота. Если Вы заняты, командир, я могу подремать, я не тороплюсь, — Уайтгауз сделал вид, что дремлет.

— Заканчивайте клоунаду, — сказал ягд Цкуголь.

Он взял другой планшет и стал читать сообщение:

Дискрет-шифрограмма ЕХ 607

Уровень секретности В

капитан-командору

ягду Одуну Цкуголю

Ягд капитан-командор!

Довожу до Вашего сведения, что автоматическая субмарина империи Свертц в данный момент предположительно находится в фиорде Хегфорс у побережья Норвегии, в тридцати пяти Керах от города Хаммерфест.

В связи с учениями норвежских и шведских ВВС и ВМФ в этом районе, локсканирование фиорда затруднено, но выходы в море контролируются буями слежения. Лодке незаметно уйти не удастся.

После окончания манёвров, можно будет приступить к её уничтожению. Прошу разрешения использовать наш штурмовик типа «Кэрэнц».

Действовать предполагаю с дрейфующей взлётно-посадочной полосы у архипелага Франца-Иосифа. При проведении операции, системы слежения землян предполагаю блокировать.

В успехе уверен.

Натоот!

11–45 3 мая 2098 года

по времени Зиема

Командир поисковой группы

лейтенант Мер Бетер

Под текстом мигали строки резолюций командира северной группы агентов и командира орбитальной службы — присутствие подводного аппарата врага в Норвегии подтверждается. Написав на сообщении резолюцию, ягд Цкуголь исподлобья посмотрел на Уайтгауза:

— Наши враги доставили с орбиты подводный аппарат, лодку, которую мы никак не можем уничтожить. Она дестабилизирует нефтедобычу, морские перевозки и стабильность бирж, представляет опасность для наших подводных урановых разработок. Ваша цивилизация — восьми миллиардов балластного населения под руководством сверхбогатых интернационалистов, покоится на движении денег и золота, с целью бесконечного увеличиения богатства элиты. Остановка движения денег может вызватьпанику на биржах, паралич денежного обращения, а значит паралич торговли, прекращение подвоза продовольствия, медикаментов и горючего балластному населению, бедствия и угрозу гибели восьми миллиардов людей. Может, ты хочешь поработать на Земле в качестве нашего секретного агента, чтобы помочь миллиардам людей?

— Вы как масон рассуждаете про балласт и элиту. Я боевой офицер, а не шпион. Я привык к войне со стрельбой и взрывами, а посиделки за кофе целыми днями, и фильтрацией каждого слова собеседника — не для меня, — ответил пилот, задрав подбородок и придавая телу гордую осанку, — вы легко согласились платить гигантскую зарплату, предоставили на выбор несколько домов в живописных местах, и даже гоночный болид из Формулы-1 согласились поставить в гараж. Неужто нельзя для шпионства найти кого-нибудь ещё? Что касается восьми миллиардов балластного населения, то и мне это население противно. Им кинут пиццу за евродоллар, с пивом, концерт в громкой музыки, дешёвый наркотик, цветные тряпки и всё. Им больше ничего не нужно. Они не хотят ни работать, ни получать знания, ни плодиться. Зачем им жить? Нужно оставить один миллиард богатых и их слуг, и всё, — Уайтгауз махнул рукой, словно бил саблей.

— Это масонско-нацистские тезисы об избранных. Этому в NASA научили?

— А откуда у вас такие деньги, чтобы столько платить? Даже торговцам наркотиками столько денег не собрать, чтобы обычным боевикам столь щедро платить.

— Во-первых, ты и твои друзья астронавты, а не обычные солдаты. Астронавт обладает одним из высочайших уровней технической и психологической подготовки. Во-вторых, деньг у нас больше чем у Федеральной Резервной системы Соединённых Штатов, банка Китайской Народной республики и Европейского Центробанка вместе взятых. Вмешиваясь дистанционно в работу компьютеров машин печатающих деньги, или издающих деньги в виде электронных версий, мы можем производить любые учётные записи, можем изготавливать любое количество купюр любых валют. Мы этим занимались на Земле всегда, и за сотню лет никто не понял разницы между долларом напечатанном и учтённом системой ФРС, и долларом напечатанном нами на их оборудовании и также учтённом потом ФРС. Доллары все одинаковые. Только одними распоряжается интернациональная элита сверхбогачей, а другими распоряжаемся мы. Можешь использовать свои деньжищи свободно — они настоящие. А потом золото. Мы добываем золото на глубинах в десятки километров, где его больше, чем на поверхности, с помошью беспилотных интеллектуальных машин. Золото используется в нашей промышленности как универсальный материал, обладающий прекрасными электромагнитными, физическими и химическими свойствами. Кроме того это эстетично. Мы делаем из золота атомарную защитную или отражающую, экранирующую плёнку практически на всех предметах и материалах. Берём здесь, отправляем туда, — ягд Цкуголь указал пальцем вверх.

Уайтгауз вздохнул и обернулся к своим конвоирам:

— Хватит над душой стоять.

— Пусть постоят, а то начнёшь тут планшеты рвать зубами, — сказал ягд Цкуголь, — жаль, что не хочешь поработать нашим агентом на Земле. Тут тоже есть место для подвигов. Вот, почитай, что творят агенты Свертца, — он протянул Уайтгаузу одно из сообщений:

Дискрет-шифрограмма ВХ 708

Уровень секретности В

Капитан-командору

ягду Одуну Цкуголю

Ягд капитан-командор!

Довожу до вашего сведения, что сегодня в Нью-Йорке захвачен агент империи Свертца (коммивояжер Френсис Джон Стейнберг), пытавшийся в социальных сетях и путём прямого опроса навести справки о местонахождении кандидата серии Зием — 2017893 Рональда Льюиса Уайтгауза. При этом имелась реальная угроза жизни родных кандидата в случае их обнаружения агентом.

В данный момент Стейнберг, зомбированный для этой миссии резидентом врага, захвачен и декодирован.

Глубокая и оперативная память к сожалению потеряна в результате этого декодирования и интереса для контрразведки он не представляет. Семья кандидата серии Зием — 2017893 Рональда Льюиса Уайтгауза перевезена в безопасное место и находится под охраной.

Опыт этой операции показывает, что в дальнейшем, в случае захвата живыми других агентов Свертца, следует отказаться от способа декодирования, а применять метод послойного мозгового сканирования в сочетании с сильнодействующими транквилизаторами. Это даст возможность использовать их навыки в контригре или акциях по ликвидации.

Натоот!

12–00, 3 мая 2098 года

по времени Зиема

Агент «Кобб»

— Жалко как! Джон Стейнберг был отличный парень. Мы с ним в школе вместе учились, первый раз выкурили сигарету, первый раз попробовали пиво. Он хотел иметь автомагазин. Он продал дом родителей для этого. Через пару лет ог прогорел из-за больших коммунальных платежей и стал нищим. Но охотится за моей семьёй? Может это фальшивка и ваши агенты всё придумали? Знаете, как спецслужбы себя ведут, чтобы оправдать финансирование? Договариваются с врагом, и тот помогает им сохранять бюджет, награды. Спецслужба и враг начинают друг другу помогать, — было бы ясно, что Уайтгауз не играет, а голос его звенит вполне искренне, — моей жене и сыновьям угрожает опасность, а вы хотите, чтобы я работал на вас. Я отказываюсь, отпускайте меня домой!

— Или ты служишь, мы платим и защищаем твоих близких, или отправишься на тот свет, — сухо сказал командор, — ты уже слишком много знаешь.

— Какого чёрта тут происходит, да кто вы такие, чтобы хозяйничать на чужой планете! — сникшим голосом сказал Уайтгауз, — вы специально создаёте опасность для семьи, чтобы шантажировать меня.

— Наша цивилизация прибыла на Землю, когда ещё не было Homo Sapiens, а был ещё Homo Erektus. Часть ваших технологий подарена нами. Это я могу спросить, что вы — современные люди, делаете на нашей планете Зием? Ваших родных мы сумеем защитить. При наших возможностях мы можем нанять любое количество агентов охраны под видом полиции, частной военной компании, детективного бюро, якудзы, мафии или чеченских нукёров. Твой бывший друг Джон Стейнберг стал зомбированным агентом Свертца. Теперь он овощ, — сказал ягд Цкуголь.

— Я у вас украл микропроцессор. Он у Дыбаля, — ответил Уайтгауз, показывая пальцем за спину.

— Знаю. Идите, отдыхайте, готовьтесь к первому дню учёбы, — ягд Цкуголь махнул на него планшетом.

Конвоиры приподняли огромное тело пилота и почти понесли его в коридор.

— Не забудьте, мы договорились о домике в Миннесоте, и про три коттеджа для сдачи в аренду!

— Да-да, и машина «Феррари», — сказал рассеянно ягд Цкуголь, принимаясь читать дальше.

Дверь закрылась.

Глава 3

РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ

Манфред фон Конрад следовал за инструктором по низкому коридору в золотистом тёплом свечении. В отличие от галерей горных выработок, здесь щиты управления, кабели, двери, вентиляционные решётки, лифты, металлические лесенки, уходящие в гулкие вертикальные шахты, практически не встречались. Навстречу проезжали роботы-ремонтники и электромобили с молчаливыми бледными людьми, мужчинами и женщинами разных рас и возрастов.

За полковником шли Айдем и Маклифф, а замыкали группу Уайтгауз и Дыбаль. Астронавты были переодеты в чёрно-золотые комбинезоны с множеством карманов и красными полосами-лампасами на штанинах. На всех были высокие ботинки на толстой подошве и шапочки, похожие на еврейские кипы.

Маклифф и Айдем тихо переговаривались:

— Да какие они люди? Слишком кожа гладкая. У нормальных людей родинки, вены, покраснения. Волосы на голове у них тоже без недостатков. Седины нет, лысин, залысин. У Цкуголя нет морщин. А ему меньше пятидесяти не дашь. Они локтём бетонную стену могут пробить…

— Да, выглядят как манекены. Они раза в два тяжелее нас, выше и крупнее. Мало едят, мало пьют, мало бегают в туалеты. Когда ходят — стальной пол гнётся.

— А мне интересно, что и как у их женщин устроено, — вмешался в разговор Дыбаль.

Фон Конрад ответил ему уничтожающим взглядом:

— А я думаю, что главный вопрос был в размере оплаты.

— А ты ходишь сейчас с курсантской нашивкой, из-за тяги к познанию, как классик путешествий Александр Гумбольдт? Денег за службу немцы не берут?

— Главное для меня — познание, осмысленная жизнь, — заявил фон Конрад.

— Слышал я как ты требования выставлял. И чтобы яхта твоя была не менее двадцать пять метров, «Pershing-182» или «Riva-82», со скоростью 40 узлов, и чтобы с кормы площадка для купания, и чтобы тигровым дубом спальня была отделана, — Айдем толкнул полковника плечом в плечо, — миллионов за десять евродолларов.

— А ты себе ресторан в Лас-Вегасе выпросил с игровыми автоматами, и что? — ответил фон Конрад невозмутимо.

После перехода по узкой лестнице на другой уровень, нескольких поворотов и подъёмов на лифтах, фон Конрад кашлянул, поправив ворот с вшитыми петлицами — молнии в ромбе, и обратился к инструктору:

— Ягд Жерр, когда мы увидим наш корабль?

— Мы уже идём по его коридору, курсант. Он состыкован с галереей базы таким образом, и имеет такую внутреннюю структуру и отделку, что вы не заметили разницы, — ответил инструктор.

— А как вы его прячете в горах? Он же не маленький?

— Технология невидимости, — инструктор, клацая подошвами, поднялся по металлической лестнице, точь-в-точь как на обыкновенных морских кораблях, и оказался у овальной двери, — это вход в навигаторскую рубку рейдера «Тетвутхурц». Дверь имеет систему автоматического закрывания и блокировки в случае разгерметизации корабля и пожара, в случае проникновения на борт посторонних. Так устроены все двери, — инструктор, нагнув голову, нырнул в проём.

Курсанты последовали за ним и оказались перед огромным пультом управления. Он был похож на золотые рога сказочного зверя, усеянного бисером кнопок, клавиш, тумблеров, датчиков и дисплеев. Над пультом светились прямоугольники экранов, и медленно вращались объёмные изображение самого корабля, подземного комплекса, ущелья и прилегающей местности. Перед пультом стояли высокие кресла на мощных тумбах, а в одном из них сидел загорелый, скучающий блондин, явно землянин, похожий на актёра из рекламы немецких автомобилей с водородным двигателем, или турпоездки в Таиланд. Он с равнодушно взирал на приборы и дымил сигаретой. Вокруг него висело облако сизого дыма, а пепел падал на пол.

На экранах двигались изображения ангаров, где в свете прожекторов копошились роботы, разлетались искры электросварки, звенели отрезные круги, суетились погрузчики, мигали маячки машин. Из динамика внутрикорабельной связи доносился непринужденный рассказ:

— Вот, Эйнар, она подходит ко мне вплотную, прижимается грудью и говорит, что спит только с командорами, а я, простой десантник из роты огневой поддержки, должен зайди в сортир и воспользоваться своей рукой. За эту грубость я ей попытался дать в лоб, но эти натоотки такие бойкие. В результате получил по морде сам. Да так получил, что едва ноги унёс. Эй, ты меня слышишь?

Блондин отреагировал междометьем. Увидев курсантов и инструктора, он поднялся, пряча сигарету за спину:

— О, ягд Жерр, привели молодёжь?

— Берсерк, чего там у тебя? — голос из системы связи прервался.

— Пилот, прекратите посторонние переговоры в рубке и прекратите курить. На базе все наркотики запрещены, в том числе табак! — воскликнул ягд Жерр, — ваши боевые заслуги не являются разрешением нарушать дисциплину.

Повернувшись к курсантам, он повёл вокруг себя рукой:

— Перед вами навигаторская рубка рейдера «Тетвутхурц», вашего корабля. На нём вы должны будете вступить в битву. Отсюда осуществляется управление энергетическими установками, двигателями, устройствами скачка через пространство. Отсюда производится управление движением, курсовое и общее сканирование пространства, здесь контролируется жизнедеятельность экипажа и работа систем вооружения. То же самое может делать командир корабля со своего переносного пульта или наручного коммуникатора, однако его способности ограничены моторикой органов зрения и чувств, скоростью движения пальцев по клавиатуре, так что компьютер и живую команду ещё никто не смог отменить.

Пока ягд Жерр разводил руками и указывал в пространство пальцами, Берсерком отошёл за шкаф вычислительной машины, и продолжил курить, укрывая сигарету за спиной и пуская дым в пол. Заметив взгляд Уайтгауза, он заговорщицки подмигнул. Уайтгауз почувствовал, что на душе становиться теплее. Пилот, вроде, был не плохим парнем. Нашивка в виде голубого глобуса на рукаве Берсерка были такие же, как у Уайтгауза и его товарищей.

Бывший полковник военно-космических сил Германии Манфред фон Конрад этого не одобрил, качая седой головой. С утра поток информации ему казался скучным, знакомым, описания слышанными, показанное виденным. Покрытые золотым напылением машины и конструкции, не обычные физические свойства, странные технические устройства и системы его не удивляли. При ознакомлении со свойствами силового поля пространственного тоннеля в космосе, он поразил всех сообщением о наличии более чем одного способа воздействия на протяжённость тоннеля, а при ознакомлении с минимальным и максимальным радиусом воздействия анигиляционного оружия, фон Конрад сделал примерный расчёт его энергии при различных элементах образующих антивещество. Его преследовало ощущение дежавю, ощущение, что он уже видел эти бисеринки, обозначающие летательные аппараты на экранах, ощущал пальцами тумблеры и ключи термоядерных установок и излучателей антиматерии, видел схемы мегразиновых двигателей рейдера. Всё это словно возвращалось из прошлого. Но где он мог видеть всё это, откуда знать? Как схемы внутренней связи флота Натоотвааля, боевое корабельное расписание боевых директорий, штатная вместимость десантных отделений штурмовых ботов, устройство причалов, строительные пролёты ангаров и их вместимость могли оказаться в памяти? Как он мог ориентироваться внутри десантных боевых комплексов, в автономных ангарах приёмки транспортных капсул, в реакторных отсеках генераторов антивещества, в системах боевой рубки? Когда он жал на клавиши систем управления, оборудование выполняло команды так, будто он сам писал для него алгоритмы и программы. Фон Конрад ходил по сияющим золотистыми бликами анфиладам кают, помещениям боевых служб, по отсекам красавца-рейдера с режущем ухо землянина названием «Тетвутхурц», что переводе с кумита означало «непобедимый», с ощущением обыденности, чуть ли не скуки. Это можно было объяснить только тем, что часть информации и знаний ему была уже введена непосредственно в память, минуя органы чувств и аппарат мозга, отвечающий за осмысления. Происходящее напоминало ему учебный процесс Академии германских Раумваффе. Экипаж и техники так же неторопливо занимались по распорядку дня. Просто это был другой распорядок. Из столовых и камбуза так же пахло обедом. Но это был другой запах и другой обед. Так же тревожно звучали сигналы учебной тревоги, отрывистые слова команд, зуммер вычислителя целей, поймавшего в перекрестие учебный объект-мишень, так же топали бегущие на посты специалисты. Всё было другим, но полковник по горло провалился в прошлое. Ему вспомнились тоскливые попойки будущих лейтенантов в общежитии под Новый год, после отмененных отпусков, безумные выходки в кабаках Бремена, драки с матросами торговых судов, собранных в порту со всего света. Тогда курсанты развлекались в самовольных отлучках из училища вандализмом и грабёжом банкоматов и автоматов с фастфудом. Во время отработки тактики городского боя на объёмных компьютерных симуляторах чудили, как могли, в ожидании войны с исламистами проводили бессонные вахты в соцсетях в поисках быстрой любви. В чувствах фон Конрада не было угнетающей ностальгии. Всё говорило, шептало и пело о том, что он был солдатом, и остаётся солдатом. Ничего не связывает с прошлым, даже семья. Всё происходящее воспринимается как продолжение военной карьеры. Ему исполнилось пятьдесят лет, и через год он перестал бы летать, стал бы бригадным генералом Раумваффе, со своим кабинетом, секретаршей и государственной квартирой. Однако из Берлина могли прислать на его генеральское место какого-нибудь выскочку из богатой семьи, и всё бы закончилось крахом надежд. Но это не шло ни в какое сравнение с должностью даже самого обычного лейтенанта флота Натоотвааля. Ни по деньгам, ни по возможностям и престижу. Не то, чтобы полковник считал себя жадным. Просто предстоящей генеральской зарплаты в пятнадцать тысяч евродолларов в месяц, не хватало бы на выплату кредита за дом, за квартиру сына, новые автомобили, лечение жены от рака. Ни о какой счастливой жизни не могло идти речи, если только не при должности в штабе Раумваффе, связанной со снабжением, закупкой горючего, продовольствия, вооружения. Там можно было поправить денежные дела, раздавая за вознаграждение заказы и подряды. Неплохо было бы стать инспектором по кадровой работе. Кадровая служба решала многое. Офицеры кадровой службы, младшие его по званию, не имея боевого опыта, наград, никогда не командовавшие космическим кораблём, но имевшие протекцию для получения тёпленьких должностей, на его глазах покупали престижные автомобили, дома в курортных местах Германии и Франции, меняли молодых любовниц. В конце концов, занеся начальнику пухлый конверт с деньгами, они уходили с повышением в министерство, или на должность какого-нибудь военного атташе. А он, боевой офицер, даже не мог отправить отца в приличный дом престарелых, где за пять тысяч в месяц, его содержали бы в чистоте, кололи обезболивающие и антидепрессанты, где отец мог быть счастливым, как в детстве. Вместо этого старый фон Конрад лежал без движения под присмотром старой иранки в своей спальне, пропахшей мочой и калом, напротив спальни жены, которой и так было тяжело из-за собственной болезни. Старик плакал по ночам от бессилия и осознания того, что причиняет семье сына множество неудобств и финансовых расходов. Эвтаназия была словом, которое периодически срывалось с его бледных губ, и летая по дому фон Конрадов, а доктор, в те редкие дни, когда соглашался сменить обычные телефонные консультации на очное посещение, только кивал. Истории с нападением исламистов на «Der Rhein», когда Манфред фон Конрад стал для всех погибшим, давала возможность его жене получит премию по страхованию его жизни. Страховка не покрывала кредита за дом, но давала несколько лет спокойной жизни. Так его смерть выглядела радужно. Если окажется правдой обещание ягда Цкуголя о сумасшедших деньгах за службу во флоте Натоотвааля, то общий счёт всей жизни между удачами и не удачами, станет ничейным.

— Курсант фон Конрад, займите позицию на огневом рубеже! Как командир отделения курсантов, подайте пример, — ягд Жерр оторвал его от размышлений, — огонь по готовности!

Курсанты находились сейчас в галерее, освещённой голубоватыми лампами. Впереди виднелись мишени. У стеллажей с оружием возился Уайтгауз. Маклифф разглядывал мишени через монитор:

— Обычно в качестве мишеней изображают врагов. Англичане в период Второй мировой войны тренировались колоть штыками соломенные чучела в немецких касках образца 1939 год, а немцы дырявили пулями мишени в плоских английских касках. Почему наш противник изображён в виде квадратов и треугольников?

— Какая разница, на какой мишени отрабатывать навыки владения оружием? — отозвался Дыбаль.

— Там что-то похожее на фигуры людей, слева от треугольников, — Маклифф сделал несколько шагов в сторону мишеней и оказался за чертой огневого рубежа.

Фон Конрад взял со стеллажа устройство, похожее не то на пистолет, не то на плоскую золотую флягу для коньяка, поднял его на вытянутой руке, и не целясь, выпустил в мишени все заряды.

Маклиффу показалось, что стреляли прямо над его головой. Он неуклюже распластаться на полу и закрыл затылок ладонями. Все были ошарашены мощными ослепительными зигзагами, исторгнутыми из компактного оружия. Когда отгулял жуткий грохот и опали разрывы бело-синих искр, стало видно, что от мишеней оставались только лохмотья на гранитной стене. Сама стена была оплавленна как стекло.

— Антиматерия и плазма, — равнодушно сказал ягд Жерр, — штралер модели «Террата».

— Мишени поражены, мишени заменены, — сообщил компьютер стрельбища.

— Чуть мне голову не отстрелил! — проорал Маклифф и поднялся.

— Курсанты, обратите внимание, что оружие — штралер курсанта фон Конрада находилось в режиме стрельбы разрывными зарядами, — ягд Жерр взял из рук полковника оружие, — это маленький и портативный прибор, предназначенный для спецназа. Есть штралеры размером с это помещение. Они способны одним выстрелом расплавить гору. Штралер действует по принципу генерации гравитационной аномалии, преобразующейся в антиматерию и плазму. При взаимодействии с обычной материей они взаимно аннигилируются, уничтожаются. Принцип генерации гравитационной аномалии состоит в том, что первичное гравитационное вещество, которое в земной физике называется бозоном Хиггса, получает массу в тот момент, когда напряженность магнитного поля, в котором всё существует как невесомое, приводится в движение. Но вещество тут же теряет массу, когда первичное поле начинает изменять его скорость на противоположную. Таким образом, вопрос действия оружия использующего антиматерию, сводится к созданию управляемого первичного магнитно-гравитационного поля и к вопросу его направленности.

— Ты чего-нибудь понял? — толкнул Уайтгауз локтём Дыбаля.

— Не отвлекайтесь! — ягд Жерр раскрыл прозрачный экран и начал выводить на него изображения, рассказывая о принципах преобразования поля, вещества, энергии и времени, про разнообразные бомбы, ракеты, лучи, мины, волны и облака.

Экскурс по основам ядерной и квантовой физики продолжался долго, и курсанты заскучали. Дыбаль несколько раз отпрашивался в туалет, Айдем сел на корточки, изображая утомление, Уайтгауз зевал и тёр кулаками глаза. Только фон Конрад смотрел инструктору в рот. Будь перед ним сейчас парта и тетрадь, то он непременно сделал бы конспект.

— Штралер при выстреле курсанта фон Конрада был установлен в режим РЗ — разрывной заряд. Если бы мишень была свером в компенсационной броне, эффект был бы нулевой. Для этого случая лучше подходит режим стрельбы ПЗ — пробивающий заряд. В режиме РЗ лучше стрелять по кошкам и собакам, то есть по СЗБО — слабо защищённая быстродвижущаяся объект.

— Разрешите вопрос? — поднялся с корточек Айдем, — почему у штралера дальнобойность не больше мили?

— Для объяснения этого придётся рассказывать о технологии изготовления оружия, а это секретная информация. Дальнобойность ограничена и всё. Кстати не у всех штралеров она ограничена. Есть версии без ограничения, — ягд Жерр подошёл к стеллажу и взял нечто похожее на обычную винтовку с оптическим прицелом, — для поражения целей на дистанции более одного Кера, применяют винтовки с пороховыми унитарными патроном. Это дешёвое и практичное оружие. Пороховая винтовка может снабжаться разрывными управляемыми пулями с капсулами кислоты. При попадании в ткани организма, кислота вызывает мгновенную смерть. Действенность огня из винтовки достигает трёх Керр. Можно больше. Это зависит от системы наведения пули, опыта стрелка. Можно оснастить цель маячком, и пуля, выпущенная с расстояния шести Кер, поразит цель в любой обстановке.

— А куда надо целиться в свера, чтоб пробить защиту? — поинтересовался фон Конрад.

Уайтгауз занял место у стеллажей и принялся сгребать в карман винтовочные патроны, лежащие россыпью. Ему показалось, что они подойдут к его «Викинг-комбату».

— В основном мы встречаемся в бою с механическими биоорганизмами, с роботами, — ответил инструктор, — за время войны не удалось захватить ни одного живого или мёртвого свера. Эксперты считают, что они похожи на нас. Так что на поле боя стреляйте во всё, что движется и из всего, что есть. Эта война не то, что у вас, с рукопашными схватками, рейдами за «языками» — пленными. Тут за сотню Тохов выпустишь заряд антиматерии по вражескому кораблю и всё. Либо ты в него попал и пробил защиту, и только куски в пространстве плавают, либо он в тебя попал. Планетарные операции выглядят не лучше. Либо они сидят в укреплениях под защитой энергетических полей, окружённые роботами, либо мы сидим в укреплениях за спинами своих машин и командос с Земли. Тактические приёмы просты — укрепления проламываются ядерными и анигиляционными зарядами, боевыми машинами. В конце битвы остаётся пустыня. Целые крепости на планетах иногда управляются дистанционно или автоматически. Вселенная бесконечна. Когда идёт война в пространстве с помощью мгновенных скачков от одного звёздного образования к другому, то силы сторон настолько распылены, что встретить живого врага, а не робота — редкость. Наверно у главного командования есть другая информация.

— Удобный противник сверы. Вроде есть, но вроде и нет. Очень удобно воровать государственные деньги из оборонного бюджета, списывая затраты на бесконечную борьбу. Этакая космическая Аль-Каида. Конечно у них война бесконечная — генералам премии, фирмам заказы, — прошептал Дыбаль на ухо Айдему.

В галерею вошёл высокий натоотваалец с узким злым лицом. Он был в офицерском комбинезоне со стилизованными изображениями звездолётов в петлицах, в чёрных, лакированных ботинках на толстой подошве.

— Смирно! — скомандовал ягд Жерр, прикладывая кулак к груди.

Курсанты встали в некое подобие шеренги.

— Ходят слухи, что сверы и натоотваальцы, один и тот же народ, разделившийся десять тысяч лет назад из-за несовершенства техники связи, — сказал вошедший офицер, — однако есть слухи, что сверы это увеличенные до размера человека вирусы, со скелетом из кремния, глазами из вольфрамовых ворсинок, улавливающие электромагнитные колебания. Как сказал один из основателей республиканского строя, незабвенный ягд Кахуни Падаре — формы жизни, отличающиеся от натоотваальцев, это тупиковой ветвь эволюцией и она должна сидеть в зоопарке.

— Ягд Слепех, — инструктор сделал шаг вперёд, — курсанты экипажа рейдера «Тетвутхурц» проходят обучение по программе третьего дня ускоренного курса.

— Хорошо. Думаю, ягд Цкуголь знал, что делал, собирая команду из этого сброда, — сказал ягд Слепех и сел на край стола, с оружием и боеприпасами. С выражением сильнейшей неприязни он стал в упор рассматривать курсантов.

— Ягд Слепех, нам с этими существами завтра в бой, — в тир вошёл ягд Цкуголь.

— Смирно! — опять рявкнул инструктор.

— Вольно! — ягд Цкуголь выглядел усталым, — как успехи? Время обучения придётся сократить.

— Способные курсанты, — инструктор принял ещё более строгую стойку.

— Когда у них по программе штурмовое десантирование? Хочу сам им приёмы показать и экзоскелеты подобрать, — сказал капитан-командор, поворачиваясь к Дыбалю, возвращающемуся из туалета.

Вслед за Дыбалем в дверях показалась Шиела. Она была сегодня одета в облегающий фигуру бирюзовый комбинезон с оранжевой повязкой на руке, словно она была дежурной по казарме или патрульной.

Ягд Слепех тут же подошёл к ней, взял за локоть, и стал что-то шептать.

— Курсанты отказываются от экзоскелетов, говорят, что у них кости прочные, — ответил ягд Жерр, — а у самих кости из кальция, хрупкие как скорлупа.

— Мы шутим, — поспешил оправдаться фон Конрад.

— Дороти лучше, — глядя на Шиелу, сказал Уайтгауз.

Девушка стряхнула с редплечья руку ягда Слепеха, предостерегающе подняла ладонь и сделала шаг назад.

— Коза козла баднула, — тихо сказал Айдем.

— Мой типаж, — Дыбаль с видом обольстителя приподнял бровь, сознавая, что Шиела безо всякого смущения рассматривает теперь его ноги и живот.

Ягд Жерр принялся обсуждать с ягдом Цкуголем тонкости преподавания курсантам принципов работы эмиттеров защитного поля и компенсационной защиты.

— Они не поймут ничего, если мы будем скакать с предмета на предмет! — горячился инструктор.

— Разберутся в бою. Маршал ягд Ящемгарт требует как можно скорее задействовать новую ударную группу. Рекруты должна быть готова послезавтра к вечеру.

— Мы не успеем!

— Исключите медпомощь, обслуживание техники. Всё через электромагнитное имплантирование. В натуральном виде только боевые дисциплины. Загружайте им в мозги ночью симуляторами и программами на ускоренном режиме. Делайте всё, что хотите. Натоот! — ягд Цкуголь угрюмо огляделся, — Шиела, следуйте за мной.

Заметив, что Дыбаль и Шиела делают друг другу какие-то знаки, он добавил:

— Шиела, для игр с курсантами существует вечер. Идите и выполняйте служебные обязанности.

— Натоот! — Шиела приложила кулак к груди, и развернулась на одном месте движением, напоминающим строевой приём английского гвардейца.

Она вышла и командор последовал за ней. Ягд Слепех прошёл мимо стеллажей и группы солдат из охраны базы, готовящейся к тренировочной стрельбе, и скрылся в проёме в противоположной стене.

Маклифф сказал Дыбалю:

— Тут имеется вечернее время.

— У меня тоже есть надежда, что у неё с физиологий норма. Однако все эти «натооты» и жесты смахивают на нацистские приветствия, — ответил Дыбаль.

— Тебе не всё равно?

— Сейчас сделаем перерыв до шести часов, — сказал ягд Жердр и зашагал вдоль строя, — после перерыва будут лекции по планетарным операциям. Потом устроим небольшой экзамен. Советую изучить медпомощь, техобслуживание грунтовых транспортёров, системы лучевого оружия. На экзамене будут эти вопросы. По базе без дела не слоняйтесь, в помещения не ломитесь, — инструктор многозначительно поглядел на Уайтгауза.

— Ягд инструктор, а есть тут ресторан или кафе? — поинтересовался Маклифф, — хочется отвлечься от рутины.

— Курсантам не разрешается посещать ресторан и места отдыха до окончания обучения. Вы тут на урезанных правах, и вопрос по вам окончательно не решён.

— Так зачем нам чеки выдали — ваши деньги?

— Чеки выдали для приобретения предметов личного пользования и гигиены: зубной пасты, мыла, бритвы, сигарет, носки, майки.

— И всё?

— Всё. Разойдитесь. Натоот!

Глава 4

ВЕЧЕРИНКА НА ГЛУБИНЕ 3 КИЛОМЕТРА

— Пошли искать магазин пока полковник не видит, — Маклифф потянул Дыбаля за рукав и они двинулись к выходу.

На стрельбище начала входить группа коммандос — землян с нашивками в виде земного шара, и их побег удался. Миновав помещения, похожие на шлюзовые камеры, они свернули в коридор, прошли несколько лестниц, и на перекрестке наткнулись на патруль.

— Предъявите опознавательные жетоны, — сказал патрульный с офицерскими нашивками на воротнике.

— Лейтенант, где тут можно поесть-попить? Мы заблудились. Нам завтра в бой за дело Натоотвааля, и не хочется помирать, не отведав здешних яств, — снимая с шеи жетон, сказал Дыбаль.

— В вашем распоряжении столовая для рядового состава, — ответил лейтенант, и провёл сканирующим устройством по жетону.

Солдаты патруля смотрели на курсантов с неприязнью.

— Документы в порядке, — лейтенант проверил и жетон Маклиффа, — постарайтесь повторно не разгромить нашу энергосистему, как ваш парень.

— Так кулаки и чесались дать ему по физиономиям, — сквозь зубы процедил Маклифф, когда патруль скрылся за углом, — подумаешь, нашил лейтенантские зигзаги, и думает, что можно через губу разговаривать.

В этот момент на них налетел Уайтгауз. Он был в чужом комбинезоне с отличительными знаками капитана. Клеёные швы комбинезона были натянуты как струны, и вспучились, а на могучих плечах разошлись. От него пахло коньяком, сигаретами и одеколоном:

— Вот вы где! Я местных девчонок уговорил вечеринку организовать. Давайте за мной!

— Где ты украл комбинезон? Тебя патруль заловит и отправит на дисциплинарные работы — камни в ущелье таскать вместо бульдозера. А мы пройдём экзамены без тебя и нас определят умирать в разные подразделения. Это будет несправедливо после того, что мы вместе пережили, — притворно ужаснулся Маклифф.

— Я в офицерском ресторане одолжил это у пьяного, — весело ответил Уайтгауз.

В жилом секторе базы, у дверей с непонятной надписью он остановился:

— Значит так, джентльмены, договоримся на берегу; моя девчонка рыженькая. И без скандалов.

— Хорошо, — ответил Маклифф.

Дыбаль поднял ладонь:

— Смотрите, это полковник. Они нас заметят и погонят в технический класс, и прощай наше свидание с натоотками!

За прозрачными дверями лифта мелькнул силуэт фон Конрада и ягда Жерра. Уайтгауз и Маклиффа втолкнули Дыбаля в залитую золотым свечением комнату с такой силой, что он затормозил только у противоположной стены, сшибив стул.

Сидевшая у столика девушка хладнокровно, как матадор перед быком, убрала в сторону длинные ноги и спросила:

— У вас проблемы, курсант?

Она была похожа на Шиелу, но глаза её были более тёмными, почти карими, а волосы более рыжие, огненные. Её запястья были украшены блестящими браслетами из жёлтого металла, а пальцы кольцами. Шиела тоже была здесь. Она стояла у стены и смеялась. На плоскости стены-экрана был включён режим изображения земной природы. Это была Африка, судя по стаду слонов и антилоп гну на фоне Килиманджаро.

— Тише, Окта, — сказала Шиела, — за ними гонятся.

— Никто уже за не гонится, — ответил Маклифф, осматривая сквозь приоткрытую дверь.

Было слышно, как стучат по полу ботинки фон Конрада и ягда Жерра, и их разговор.

— Пахнет сигаретами «Кторвик», а я знаю тут только одно существо, которое беспрерывно курит этот яд — ковбой Уайтгауз. Дыбаль тоже увлекается. Однако где они? — зло говорил фон Конрад инструктору.

— Мне не нравится, как Дыбаль реагирует на Шиелу. Я считаю, что такая девушка должна иметь более достойного партнёра, — на своей мыслительной волне отвечал ягд Жерр, — ягд Слепех ей больше подходит. Он и не скрывает своей симпатии.

Маклифф отпрянул назад и дверь закрылась за мгновение до того, как погоня их обнаружила:

— Ciao!

— Успели, — вздохнул Уайтгауз, — давайте знакомиться; это мои друзья Джон и Эл.

Маклифф достал из кармана предмет, похожий на термос, он устроил его между бокалами на столике:

— Будем пить коньяк.

— Ты бы ещё водку предложил, деревеньщина. За прекрасных дам нужно шампанское пить, — нарочито весёло сказал Дыбаль.

— Во фляге, судя по этикетке, витаминный напиток с добавлением релаксантов, — сказала Шиела, — вы ошиблись. А деревенщина, что это?

В отличие от хрипловатого голоса Окты, её голос можно было сравнить с журчанием ручья.

— Деревенщина, это вроде как титул, обозначающий наследственное владение землёй, деревнями, поместьями. В общем, знатный человек, — отшутился Маклифф, и начал не очень вежливо оглядывать Шиелу снизу доверху.

— Это получается как у нас ягд или ягда, то есть те, кто пользуется привилегиями, — с пониманием кивнула Окта.

— А какие привилегии есть у ягдов? — Маклифф отщёлкнул крышку фляги и обнаружил, что её содержимое является белым порошком, — Берсерк меня надул, сказал, что это алкоголь.

Он стал сыпать порошок в бокалы и порошок превратился в голубоватую жидкость со множеством пузырьков.

— Ягды могут выбирать себе работу, планету для жизни, какую пожелают, могут строить дом за счёт Натоотвааля, жениться не ограниченное количество раз, и получать средства на содержание детей. И так далее, и тому подобное, — Окта взяла бокал и оценивающе посмотрела на Маклиффа, — ягд, это почти как ваша деревенщина.

— Ягды это диаспора, как осетины в Москве, захватчики-рабовладельцы, как древние греки, каста, как индийские сикхи, — Дыбаль сел в кресло напротив Шиелы.

— Похоже на газированную тормозную жидкость. Стакан из золота? — Уайтгауз взял бокал и повертел его перед глазами.

— Золотое напыление толщиной в один атом, а сам бокал из пластика, — Окта поскребла по бокалу ногтём, — сверху защитный полимер. На больших площадях получается дешевле краски, плюс технология фатонного генератора электричества, плюс радиопередача всей поверхностью предмета, плюс эстетика, плюс масса других полезных технологий.

— Суть ягдов в том, что бы они умирали за победу Натоотваля. Основной признак ягдов в том, что предки их жили на коренных планетах метрополии, задолго до начала войны. Как ягда Окта Рененна, — сказала Шиела и сделала жест ладонью, словно рекламировала автомобиль на выставке, — иногда в касту ягдов можно попасть за заслуги даже землянину.

В помещение вошла ещё одна девушка; высокая, мощная, в расстегнутом до пояса капитанском мундире. Уловив суть разговора, она сказала резко:

— Я тоже ягда — ягда Камиста Рага. А вы наши сегодняшние жертвы?

— Они похожу на немецкую сборную команду по академической гребле, — шепнул Уайтгауз на ухо Маклиффу.

— А вы только с несовершеннолетними тайскими девочками себя мужиками чувствуете? — взяв бокал спросила ягда Рага.

— Не думаю, что тут богатый выбор женщин, — Маклифф поднял бокал, — выпьем за знакомство!

После дозы витаминов с релаксантами все почувствовали себя свободнее. Дыбаль стал показывать девушкам фокус по втиранию монетки в ладонь. В качестве монетки выступало обручальное кольцо Уайтгауза. Несмотря на то, что Александр ловко уводил кольцо с правой руки в левую, показывал пустую ладонь, водил ею в воздухе, девушки всё время смотрели на ту руку, где было кольцо. Их взор не сосредотачивался на отвлекающих действиях, как у обычных людей, а словно читал мысли фокусника. Маклиффу удалось что-то такое нашептать на ухо ягде Раге, что она покраснела.

Дыбаль закончил демонстрировать искусство иллюзиониста и Шиела спросила:

— А кем ты были до того, как попал к нам?

— Я Александр Дыбаль — будущий пират космоса, был штурманом шаттла «Independenсе», Джон Маклифф был бортинженером, последним знатокои древних технологий индейцев Майя, таких как пайки паяльником контактов. Уайтгауз — извечный тип универсального умника.

Ягда Рененна, вынула из углубления в стене поднос с едой, похожей на салат.

— На язык они смелы. Интересно, чего они ещё умеют.

— За здоровье дам! — воскликнул Маклифф.

— А я Шиела — просто, без ягды. Я врач, командору помогаю потому, что его помощник болеет. Какие-то микробы завелись из-за взаимодействия земных микроорганизмов и наших — антибиотики не берут. Мутации такие стойкие, что мы оказались в положении древних людей, не имеющих для защиты ничего, кроме иммунитета. Я на базе уже целый земной год. Скучно. Хочу попроситься врачом в экипаж вместе с вами и ягдом Цкуголем. Ягд Слепех обещал помочь! — сказала Шиела, и глаза её восторженно заблестели.

— Я слышал, что ягд Слепех имеет на тебя виды, — с видом заговорщика сообщил Маклифф.

— Я это чувствую. Но он мне противен. Он похож на робота.

— Я бы тебе не советовала рваться в бой, — сказала ягда Рага, — ягд Цкуголь представляет разведку. Он прекрасный командир, имеющий опыт командования целым флотом. Он набрал команду на сверхсовременный корабль явно не для обычных дел. Готовится смертельно опасная операция. Тебе лучше туда не соваться. Ты ещё толком жизни не видела.

— По данным семейного архива, мой предок был на Земле ещё до построения нашей базы, две тысячи земных лет тому назад, в качестве нарушителя закона Натоотвааля. Он был убит здесь патрульной миссией. Там была романтическая любовь с ягдой из знатного рода. Её изображения можно встретить в качестве модели модной одежды и на патриотических плакатах даже сегодня. Если будет время, я расскажу часть истории, и покажу реконструкцию объёмных изображений из записи воспоминаний.

— Понятно, чем ты занимаешься по ночам у монитора библиотеки, — ягда Рага исподлобья взглянула на Шиелу, — земляночка. Сколько тебе лет, что ты статус врача получила?

— Шестьдесят, — смутившись ответила Шиела.

Маклифф подавился салатом и Уайтгаузу пришлось его некоторое время бить ладонью по спине.

— Не огорчайтесь, у нас шестьдесят абсолютных лет, это как двадцать земных. Так что она девочка, хотя и совершеннолетняя, — ягда Рага сделала глоток синей жидкости.

Вынув из комбинезона пачку, она сунула сигарету себе в рот и вопросительно посмотрела вокруг.

Уайтгауз галантно протянул к кончику сигареты огромный кулак с зажигалкой и зажёг огонёк:

— Надо бросать курить — это мерзкая привычка.

— Табак не привычка, а официально разрешённый наркотик, — ответила ягда Рага, и с наслаждением затянулась, — курение не даёт ничего, кроме снятия дискомфорта, вызванного предыдущей сигаретой. Сигарета снимает ломку от предыдущей и создаёт потребность в следующей сигарете. И так до бесконечности с повышением дозы, — она выдохнула в Уайтгауза облако дыма.

— Я читал про это у писателя Алана Кара, в книжке про лёгкий способ бросить курить, — закивал Уайтгауз.

— Вы любите танцевать, — спросила у него ягда Рененна.

— Он танцует как змея на горячей сковородке, — пошутил Дыбаль.

— Змея на сковороде? — ягда Рененна приподняла бровь.

Она зацепила Дыбаля пальцем за пряжку ремня и притянула к себе:

— А ты, красавчик, танцуешь с офицерами? У вас как принято выбирать себе женщин, по какому признаку?

— По разному, — Дыбаль приготовился разразиться каскадом шуток, но понял, что не готов поддержать эту тему на серьёзном уровне, а пошлые анекдоты не хотелось пускать в дело при Шиеле.

На помощь пришёл Маклифф:

— Смотря для чего выбирать. Если на денёк-другой, для гулянки и пары ночек, то это одно, а если строить семью и рожать детей, то это другое. Можно с женщиной просто дружить, ходить в театры, на бейсбол или рок-концерты.

— Зачем?

— Просто.

— Интересно, как можно просто дружить после двух часов оглушительной музыки, пива и наркотиков. От перевозбуждения не то, что женщину, любую мебель изнасилуешь, — с сомнением покачала головой ягда Рага.

Она придала квадратному лицу светское выражение и добавила, отпуская Дыбаля:

— У нас мужчины хотят, чтобы женщина была финансово самостоятельная, чтобы не заботится о ней, а наоборот, брать от неё как можно больше.

— Печально, — вздохнула Шиела, — как прекрасны были отношения между мужчинами и женщинами Земли раньше. Ромео и Джульетта. Джон Кеннеди и Мэрилин Монро.

— Они плохо кончили. Сильно влюблённых ждёт плохая судьба, — Дыбаль сделал шаг назад, — у нас всё происходит очень по-разному, особенно когда дело касается денег.

— Вы сами не курите? — ягда Рененна потеряла нить разговора.

— Дыбаль смолит как паровоз, — ответил Маклифф, придав лицу выражение, похожее на гримасу кота из мультипликационного сериала про Тома и Джерри, — зато Эл поёт замечательно. Он наш персональный русский соловей. Я книги пишу, а он стишками балуется.

— Писатель? У вас это модно? — без интузиазма спросила ягда Рага.

— Романтично, — гордо ответил Маклифф, поднимая свою рыжую бородку до небес.

— Я просто балуюсь, а Джон по-настоящему пишет, — сказал Дыбаль.

— Пение это искусство. У нас на базе никто не поёт. Координировать воображаемую высоту звука, которую помнит мозг, с аппаратом воспроизводства этого звука с помощью гортани, никто толком не умеет. Вот отбить пулю из револьвера на лету, можем, а скоординировать из памяти взятый звук с голосом — нет, — вздохнула Шиела.

— Это странно, — сказал Уайтгауз, — пулю отбить, мне кажется, сложнее.

— Красивой женщине не обязательно иметь слух, — Дыбаль обошёл ягду Рагу и встал рядом с Шиелой, — воображаю, какой звездой эстрады Натоотвааля я могу стать у вас. Зачем мне рисковать жизнью в бою, если можно устроить ревю по инопланетным гарнизонам и заработать в сто раз больше?

— У нас за исполнение песен никто не заплатит, как и за другое искусство, книги, фильмы, скульптуры. Искусство не имеет функционального назначения, отвлекает от жизни, и навевает ненужные мысли, — прервала его ягда Рага, — другое дело официальная музыка. Гимны, марши, реклама.

— В Натоотваале стыдно продавать талант, — кивнула Шиела — это всё равно, что продавать тело или предсмертный выдох. Другое дело, когда ты продаёшь профессиональные знания и навыки, приобретённые во время учёбы или работы. Но когда ты продаёшь то, что тебе было дано от рождения?

— Это ещё более странно, чем не уметь петь, — Маклифф развёл руками, — человеку от свойственно бегать, это врождённый дар, но когда солдат в бою бежит, он за это получает оплату и медаль.

— Он плату получает не за бег, а за службу. Стрельба, сидение на унитазе, строевая подготовка — это всё та же служба, — сказала ягда Рага.

— У нас есть рисовальщики, которые оформляют жилища, общественные пространства, создают покрой военной формы. Их работа базируется на изначальных навыках к рисованию. Будучи развитой при обучении, эти навыки является профессией. Они за работу получают оплату, как металлург, или шахтёр, — Шиела подняла в воздух длинный палец, совсем как это делают учителя, желающие придать словам значение, — если у художника или музыканта вне промышленного производства есть талант и он им делится с окружающими, то он заслуживает восхищение и почитание, но если он за это возьмёт плату, он будет презираем, и не попадёт ни в один приличный дом.

— Это печально, — улыбнулся Дыбаль, не в силах оторваться от прекрасных глаз собеседницы.

— И что, никто не зарабатывает на этом очевидном товаре, свободном искусстве? — удивился Уайтгауз, — может быть, у вас вообще нет коммерсантов?

— Тех, кто обменивает результаты чужого труда с искажением реального веса своих трудозатрат в них? Обманщиков? — ягда Рага вынула новую сигарету.

— Не обманщиков, а коммерсантов, доставляющих каждому разные товары.

— Коммерсанты есть, это основа Натоотвааля. Натоотвааль — это большое коммерческое предприятие, акциями которого владеют все граждане. Потребителями товаров выступают все, а продавцом товаров выступает в глобальном смысле правительство в виде Высшего Совета. Совет решает что, кому, по какой цене продавать, организовывает завоевание миров и ресурсов, планирует изготовление, или покупку у промышленности, или даже у Империи Свертц, через посредника. Государство это наш супермаркет. Мы все имеем кредит. Он даётся за работу по поручению государства. Есть множество исполнительных организаций по различным видам товаров. Они следят и организовывают производство, покупку, завоевание, доставку, распределение через дарение или продажу, всех товаров для всего населения по своему направлению. Все этим довольны. Сколько заработал, столько тебе и дали товаров, — ягда Рага снова закурила с помощью Уайтгауза и подняла вверх сигарету, чтобы дым красивой струйкой убегал в вентиляцию.

— Вы слишком много курите, — заметил Маклифф.

— Спасибо.

— Что вы пристали к девушкам с курением, — развёл руками Дыбаль.

— Если в качестве коммерсантов выступает правительство, значит в Натоотваале коммунизм, — сделал неожиданный вывод Уайтгауз.

— Коммунизм во всей Вселенной? — глаза Маклиффа начали расширяться от ужаса.

— Это даже не коммунизм, это как в фашистской Германии — тотальный социальный контроль, — продолжил Уайтгауз.

— Может, сменим тему? Вы как тут развлекаетесь? Бассейн, солярий есть? — спросил Дыбаль.

— Коммунизм нервирует? — Шиела уставилась на Уайтгауза, — коммунизм, это когда полученное в результате общего труда, делится на всех, в зависимости от участия в создании общего продукта. На Земле были коммунистические страны типа СССР, КНР. Там была похожая система, только распределить весь полученный продукт правильно не удавалось из-за отсутствия вычислительной техники и автоматизированных систем учёта. Возникали злоупотребления, дефицит одного и переизбыток другого. Потом коммунистические отношения заменили на капиталистическое бессистемное производство и распределение через продажу за деньги, полученные из какого угодно источника. Стало ещё хуже. Одного товара было очень мало и он безумно дорожал, а другого было много и он безумно дешевел. В результате всем стало плохо. Только десять процентов людей стали процветать, а по-настоящему счастливыми стал только один процент — интернациональные богачи. Так мне сообщил исторический обзор.

— Бедняжка ты, Щиела, — сказала ягда Рага, — зачем твоей молоденькой головке знания о дикарских делах?

— Почему дикарских? — Дыбаль взял тарелку и принялся есть палочками салат, отставляя мизинец, — вы что сказали, что ваш Совет занимается торговлей как трансгаллактическая корпорация. В чём разница с социализмом?

— Члены Совета не имеют право на собственность. Это не земные олигархи, владеющими людьми целого мира, как рабами, и странами, как своими вещами, типа Королевы Великобритании или еврейских банковских домов. У нас власть народа. Не для всех, не во всём, конечно, но демократия, — ответила ягда Рага.

— Прямо исторический клуб, — вздохнул Маклифф, — может, потанцуем?

— Если существа появляются в результате энергетического цикла углерода, то они всегда похожи на земных людей. А жизнь существ подобных людям идёт всегда по одним законам. Поэтому история Земли и Натоотвааля похожи. В истории всегда описано будущее.

— Понятно.

Уайтгауз сделал умные глаза и закивал головой, поднимая к губам фужер с напитком.

Глава 5

РОМАНТИКА ЗЕМНОЙ СТАРИНЫ

Придав лицу романтическое выражение, Маклифф привстал на носочки и слегка поцеловал ягду Рененну. Поскольку никакой реакции не последовало, Маклифф приступил к решительному штурму. Он обнял её и начал целовать длинную шею, приговаривая:

— Окта, я околдован Вами, интеллектом, телом, глазами.

— Александр, спойте, — отстраняя от себя ухажёра, сказала Окта, — раз уж душные разговоры кончились.

— Давайте я отрывок из будущей книги прочитаю, — предложил Маклифф, снова пристраиваясь к Окте с объятиями.

— Не надо сейчас про самок и самцов, весь романтизм развеется, — замотал головой Уайтгауз, чувствуя, как хмель начинает туманить взор, — дайте гитару, или скрипку.

— Гитара, это где струны? — Шиела изобразила удары по струнам, — такой нет.

— Какой-нибудь другой музыкальный инструмент, — штурман перебрал в воздухе пальцами, изображая игру на фортепьяно.

— Есть звукоимитатор. Я использую его для озвучения изображения фильмов снятых с мозга во время сна, — Шиела извлекла из ниши панель, усеянную клавишами разного размера, цвета и формы.

— Интересная штука, — Дыбаль отставил салат, взял в руки инструмент, потрогал клавиши и нажал тумблер.

Комнату наполнил шелест листьев, шум водопада, щебет птиц, хотя звуки при определённом воображении можно было принять за шум сборочного цеха машиностроительного завода.

— Приятный фон, — констатировал Дыбаль, — есть тут комнатушка для приватного исполнения? Можно разбиться на пары. Музыка — налево, воспоминания о социальном устройстве общества — направо.

Маклифф опять приблизился к ягде Рененне вплотную и она, повернувшись и задев его своей грудью, сказала:

— Комната быстрого сна. Показать?

— С удовольствием, — Маклифф чуть было не потерял равновесие и ему пришлось опуститься на пятки, став на голову ниже Окты.

— Он только на твою грудь и смотрит. В мозгу из-за неё замыкание, — сказала ягда Рага.

— Комнату быстрого сна нужно обязательно осмотреть. Веди, о, амазонка! — Маклифф хлебнул витаминный напиток прямо из фляги и пошёл за ягдой Рененной к тому месту, где между стеллажами бесшумно открылась дверь, — быстрый сон, это то, что нужно.

Они скрылись в полумраке и дверь бесшумно закрылась.

Дыбаль попытался приноровиться к клавишам инструмента. Не выдержав, ударил по ним ладонью:

— Ничего не выходит!

После такого понукания инструмент наполнил комнату завыванием чудовища, а потом прибавил скрежет железа.

— Давай я. Я хоть и врач, но в гармонии понимаю, — Шиела наклонилась к инструменту, обдав Дыбаля божественным ароматом неземных цветов, и нажала клавишу. Рёв и визг исчезли, уступив место звуку морского прибоя.

— Мне расхотелось петь, — разглядывая глаза Шиелы, сказал Дыбаль.

— Пожалуйста! — Шиела обворожительно улыбнулась.

— Ничего не получается с этой штукой, буду петь акапелла, — Дыбаль кашлянул и приосанился, — баллада о битве на реке Калке. Собственного сочинения. Буду петь по-русски, потому, что при переводе на кумит потеряется рифма и художественные достоинства.

Дыбаль начал петь, постепенно прибавляя силу голоса:

И кто бы знал, что Калка — тихая река,

Их поглотит, как вечности колодец,

И понесёт вода речная сквозь века

Примеры русской спеси и усобиц.

Пускай бы половцу с монголом враждовать,

Летали бы они степи, как птицы,

И надо же Мстиславу было двинуть рать

За спор чужой — не русские границы.

Дыбаль закрыл глаза. Протянув руку, как средневековый менестрель, он распластал над столом пальцы и начал дирижировать.

В этот момент для него не существовала база Зием-002, шаги патрулей, вершины Анд над головой, не было квалификационных экзаменов, ягда Цкуголя, злобных сверов, Натоотвааля. Он пел грозно и мощно:

Дружины русских постреляли, посекли —

Тумены Чингисхана дрались смело.

И даже встать для боя вместе не смогли

Князья, пошедшие с Мстиславом в дело.

Бич вечный русских — погибать в чужой войне,

И действовать оружием без меры.

И, помня Калку, горько нам теперь вдвойне,

За гибнущих без истины и веры.

Вокруг Дыбаля гремела древняя битва.

Сшибались грудь в грудь батыры и витязи, бились мечами, саблями, топорами, булавами. Ржали кони, налетая на копья, топтали пехоту шипастыми подковами. Всадники падали, пробитые стрелами, реяли флажки русских отрядов и бунчуки монгольских сотен. Гудели трубы, грохотали барабаны, кричали командиры.

Уайтгауз стал подвывать и выстукивать по столу дробь. Шиела онемела от восторга. Сидела, прижав руки к груди. Ягда Рага, уловив тональность, решила всё же использовать звукоимитатор. Она извлекла из него вполне мелодичный звон, стон реверберации, как будто что-то падало в ущелье.

— Приятно видеть внутри мир, более насыщенный, чем пространство, где просто выполняются функции управления технологическими устройствами, или обслуживаются организмы и желания, — вздохнула Шиела.

— Печально, когда живой организм, является только биологической машиной, лишённой эмоций. Прекрасно иметь свой взгляда на окружающее, когда внутренний мир в сто раз интересней, чем окружающая реальность. Ах, как я хочу отправиться в поход. Всё зделаю, чтобы ягд Цкуголь взял меня в группу, — добавила она когда песня закончилась.

— Состояние созерцания внутреннего мира похоже на наркотическое опьянение — галлюцинации, — закончив мучить инструмент, сказала ягда Рага, — чем ближе восприятие к фактическому миру, тем больше шансов действовать без ошибок. Внутренний мир искажает реальность. Из-за этого возможно не правильное решение.

— О чём песня? Калка это что? Имя или предмет? — Уайтгауз выглядел озадаченным.

— Калка — это река на Украине.

— На Украине? Это где?

— Отстань!

— Скучно быть биологической машиной. Хочется быть живой, — Шиела вынула из кармана коробочку визуализатора, положила его на стол и нажатием ладони включила изображение, более прозрачное, чем реальные объекты, но такое же чёткое.

Визуализатор показывал сражение с применением лучевого оружия, но при этом одежда и скарб были архаичные, из европейского средневековья.

— Это художественный фильм? — Дыбаль уставился на изображение.

— Зто мозговая нейронная реконструкция событий моего предка, с ощущениями, звуками, запахами и тактильной информацией. Жаль только тактильных сенсоров у нас здесь нет. Если наклеить их на кожу и прицепить к нервным волокнам, можно оказаться полностью в другой реальности, — сказала ягда Рага и потушила окурок сигареты о край тарелки.

В её зелёных глазах зажглись огоньки желания.

— Земля проходной двор для всяких Натоотваалей из-за технологической отсталости, — вздохнул Дыбаль, рассматривая реконструкцию событий далёкой эпохи.

— Надо было не золотые яхты строить международным богачам, а скинуться на технологический прорыв, — согласился Уайтгауз и налил ещё стакан синей жидкости.

— Тут сейчас будет моя далёкая мать — ягда Езера, и мой далёкий отец — ягд Тантарра. С ними их друг ягд Стикт. Они бежали от центральной власти Натоотвааля и скрылись на Земле. Это происходит две тысячи лет назад, на территории современной Швейцарии. Там, в дыму, стреляет из штралера по крепости штурмовой бот Натоотвааля. Он обнаружил ягда Тантарру из-за легкомысленного применения высокотехнологичного оружия, — сказала Шиела, привставая на цыпочки.

Изображение дёрнулось, появился грохот взрыва. Посреди комнаты осталась только чёрная масса. Запах жжёного пластика, горелого металла, раскалённого камня, вереска, делала душный воздух тягучим, обжигающим, тошнотворным, как ядовитое зелье. Через мглу проник белый туман, потом солнечный свет. Сквозь непрерывный высокий писк и скрежет донёсся шум реки. Тело ягда Тантарры оставалось безразлично к тёплому, золотому свету, бесчувственно к укусам овода, колыханиям, рывкам своей импровизированной постели. Она состояла из двух жердей, перехваченных верёвками. Верхние концы жердей свисали по бокам старого вола, а нижние волочились по земле. Ягд Тантарра лежал на куске сырой коровьей шкуры, натянутой на жерди, головой к хвосту, ногами к земле. Сгоревшие волосы, кожа, растрескавшаяся, отходящая лохмотьями. Ещё сочилась кровь. Тело его было накрыто растерзанной, пропитанной кровью шёлковой рубахой с золотым шитьём.

— Я не мёртв, — единственное, что понимал сейчас ягд Тантарра.

Голос ягды Езеры.

Стон.

Кашель взахлёб.

Проклятия.

Сипение ягда Стикта.

Волокуши дёргаются, подрагивают, кренятся, скрипят. Вол идёт медленно, как на бойню. Подъём крут. Копыта стучат как деревом о дерево.

— Воды хватит? — слышны издалека слова.

— Хватит. За перевалом родник, — отвечает голос ягда Стикта.

— Как ты?

— Везде боль.

— Дойдёшь?

— Дойду. Зачем ты его решила тащить с собой?

— А зачем ты его тогда откапывал?

— Смотри на его веки. Дрожат.

Солнце стало ослепительным, края чёткими и рядом с ним появилось что-то огромное. Шитый красным сербский платок, двумя концами завязанный под подбородок, морщинистое, землистое лицо, презрительное и знакомое. Нос прямой и тонкий, громадные изумрудные глаза:

— Он в сознании. Нельзя сломать червя, нельзя раздавить амёбу, — сказала старуха на кумите, — эй, муженёк, король дерьма, слышишь меня?

— Оставь его, ягда Езера, — ягд Стикт подцепил пальцем края шёлка и набросил его на лицо ягда Тантарры.

Волокуши проскрипели мимо. Штралер съехал со спины ягда Стикта и повис, раскачиваясь на шее. Из носа упали тягучие красные капли. Ягд Стикт зажал нос и рот иссеченной ладонью. Боль отпустила и он выпрямился.

С того момента, как на рассвете вернулась ягда Езера, гнавшая перед собой вола, после того как они спустились со скалы, миновали пепелище села Стотня, по оплавленным камням моста переправились через Савву, и начали подъём к перевалу Трояна, он обернулся в первый раз. Они поднялись уже выше серого тумана из пепла, пыли и гари. Склоны долины, вчера пёстрые от зелёных виноградников, жёлтых покосов, бурых, синих, красных скал, теперь были монотонно серыми. От серого тумана ветер отщипывал лоскуты, поднимал, рассеивал. Посреди тумана, возвышаясь обелиском, стояла скала. Её вершина была изгрызена гигантскими челюстями. От крепости Верзен остался только уступ и площадка двора. Среди оплавленных руин щёлкали, искрили, мигали внутренности робота-стрерха. Он лежал на спине, направив штралеры в зенит. Второй стрерх сгорел вместе с благородными ягдами, а титановые его части разлетелись до самой Зири.

— Сюда ещё бы одно Солнце и получится планета Лаккон, — сказал ягд Стикт.

— Иди, каменный, — ягда Езера ударила вола по хребту, — и прекрати мычать!

— Это не вол, — сказал ягд Стикт, — это там.

Он ткнул пальцем в небо. Езера остановилась. Остановился вол. Она, удерживая от ветра дерюжную накидку, повернулась к изголовью волокуш, вытянула тыквенную бутыль, сделала глоток, поморщилась:

— Вино кислое.

Она зашаталась, стала хватать пальцами воздух:

— Вон они!

Ягд Стикт опустился на жердь, уложил бутыль, облизнул губы:

— Да, налетели опять.

Это снова были штурмовики. Второй налёт. Штурмовики заходили со стороны солнца. Две точки на голубом неба. Гул блуждал по долине и перемешивался с эхом. Обогнув выступ горы, штурмовики начали снижаться. Ягд Стикт неподвижно глядел, как из-под его ступни на плоский камень выползал паук. Маленький, неуклюжий. Остановился. Из носа Стикта упала капля крови. Паук поспешно удалился.

— Хватит, — сказал он.

Поднялся, сделал шаг к ягде Езере. Заглянул в неподвижные, слезящиеся глаза. Взял за локоть, обнажил её запястье. Между волдырями ожогов пульсировал красным зрачком браслет коммуникатора. Он снял браслет, бросил на камни. Стянул с шеи штраллер. Взял его за дуло. Медленно замахнулся и ударил скобой приклада. Коммуникатор хрустнул и погас. Ягд Стикт швырнул штраллер вниз. Звякая, кувыркаясь, оружие исчезло среди камней.

— Хватит играть в богов, — ягд Стикт сделал несколько шагов вверх по тропе, — Больше ничего высокотехнологичного не осталось?

— Ничего. Воды хватит?

— Ты плачешь?

— Нет.

— Пошли.

— За перевалом будет родник, — взяв у ягды Езеры палку, ягд Стикт ударил вола, — он поднимется.

— Кто? — ягда Езера смотрела, как снижаются штурмовики.

— Ягд Тантарра, — ответил ягд Стикт и медленно пошёл вверх, опираясь на палку.

Он больше не оборачивался. Он знал, что штурмовики добьют робота-стрерха в развалинах и, пока будет рокотать эхо разрыва, штурмовые боты качнут, по обычаю, бортами и уйдут.

Объём помещения, где зрители наблюдали за происходящим в виртуальном пространстве, делали их почти участниками событий. До плаща ягды Езеры можно было достать рукой, а ягд Стикт, казалось, несколько раз пристально рассматривал их.

— Трагические события, произошедшие две тысячи лет назад, заставляют нас вспомнить о собственном положении, — сказал Уайтгауз, складывая домиком ладони.

— Кровавая романтика, — кивнул Дыбаль.

— Вам не интересно смотреть историю моих предков? — печально спросила Шиела.

— Я насмотрелся крови, убийств и взрывов и в кино, и в жизни. Предпочитаю истории про животных и открытия, — признался Уайтгауз.

— У меня есть визуализированная история предков за пять тысяч лет, правда не Земля, а на Юнаторе. Я её никому не показываю, особенно на вечеринках вместо сексуальных игр, — ягда Рага хотела ещё что-то добавить, но в этот момент входная дверь открылась и на пороге возник ягд Одун Цкуголь.

Его сопровождении фон Конрада, ягд Стикт и трое патрулей, уже знакомых Дыбалю.

Стальные глаза командора, три чёрные нашивки на рукаве, говорящие, что их владелец трижды уходил живым с уничтоженного в бою корабля, возможная смерть участников вечеринки завтра в сражении, создавали не меньший драматизм, чем голографическая реконструкция.

— Встать! Смирно! — скомандовал лейтенат из патруля.

— Попались, — Уайтгауз и Дыбаль поднялись, пошатываясь, и придали лицам отрешённое выражение.

Они не боялись свирепого ягда Цкуголя, не трепетали под его взглядом, как кожа перед скальпелем. Они многое видели, перенесли и пережили.

Шиела шепнула:

— Приходите ночью и мы закончим вечеринку.

Некоторое время все молчали, измеряя друг друга взглядами и думая о своём. Во время паузы из комнаты быстрого сна появились Маклифф и ягда Рененна. В их лицах читались следы только что закончившейся страстной встречи.

— Как вы могли, ягда Камиста Рага и вы, ягда Окта Рененна, женщины высшей касты, присоединиться к этому безобразию! — выдавил из себя ягд Цкуголь, — слушайте, курсанты-недоучки, через четыре часа мы уходим с Земли. Ситуация изменилась катастрофическим образом. Времени больше нет. Экзамены сдадите в бою. Всё!

— Вольно! — скомандовал лейтенант и все вышли в коридор.

Ягда Рененна одарила Маклиффа ослепительной улыбкой.

Фон Конрад извиняющимся тоном протянул:

— Простите, парни, что я вас заложил с этими девчонками. Дело серьезное, что-то случилось. Командору пришла депеша из главного штаба.

— Брось, Манфред, лично меня ты избавил от этих самодовольных штучек, — прогудел Уайтгауз, — я думал, танцы, лёгкий флирт, а они начали по мозгам ездить с разговорами.

— Это скотство с твоей стороны, брат немец, — заметил Маклифф, — испортил нам вечеринку и инопланетянками. Мне для работы над книгой это могло пригодиться. Представь себе успех книги с названием — «Мой первый секс с инопланетянкой»! Я бы стал миллионером.

— Ты и так стал миллионером после заключения контракта с Натоотваалем.

— Это не считается.

— А может быть мы гуляли в последний раз, — грустно сазал Дыбаль.

Дойдя до казармы и разлёгшись по двухъярусным койкам, они принялись допивать флягу, прихваченную Маклиффом. Дик Айдем уже был здесь и безмятежно спал.

— А кто знает, из-за чего такая спешка с отходом? Манфред? — Маклифф завернулся в ворсистое одеяло и закинул руки за голову.

— Командиром группы будет ягд Цкуголь, а группа носит название «Независимость», по имени нашего погибшего шаттла, — фон Конрад откинул седую голову на подушку, — больше ничего не известно.

— У тебя на шее засос, — наклонившись к Маклиффу с верхней койки, сказал Дыбаль, — как у Окты всё устроено с точки зрения физиологии?

— Там всё в порядке, даже лучше, — Маклифф стёр со щеки помаду.

— Быть серьёзной заварушке. Скоро увидим, чего мы стоим на этой войне. Давайте спать, — промычал, не открывая глаз, Айдем.

— Надеюсь, мы заработаем виллы и яхты, и невредимыми вернёмся домой, — сказал Маклифф, кладя подушку на ухо.

Наступила тишина. Жужжал кондиционер, чиркал зажигалкой Уайтгауз.

— Сейчас открывается пивной подвал «Ирландец Микки» на 79-й авеню, а хромой Кемпбелл жарит свиные сосиски, вымоченные в «Табаско». Почему тут нет «Табаско»? Разве может жить человек без «Табаско»? Ты был в Нью-Йорке, Манфред? — Уайтгауз зевнул.

Немец что-то промычал в полудрёме.

— Зря. Нью-Йорк прекрасный город! Сказка…

Глава 6

НОЛЬ-СКАЧОК К БАЗЕ IV ФЛОТА СТИГМАРКОНТ

Земля стремительно удалялась, таяла в размерах. Очертания материков становились всё более размытыми. Облака и циклонические воронки рисовали над океанами фантомные картинки, а иногда просто геометрические изображения, похожее на буквы. Рональд Уайтгауз, с задумчивым видом сидел в кресле перед пультом управления рейдером рядом с навигатором Эйнаром Берсерком, и выстукивал рифленой подошвой по полу из жёлтого металла;

Мы проснёмся на рассвете,

Океаном пахнет ветер,

Развивая наше знамя до небес.

Только пыль под сапогами,

С ними бог, а с нами знамя,

И тяжёлый карабин наперевес.

От скуки Уайтгауз попытался собрать из атмосферных букв слова, рассчитывая прочитать, может быть не божественное пророчество, но хотя бы «Pepsi». Облака ничего вразумительного не производили. Только один раз между Мадагаскаром и Красным морем можно было вообразить слово «Да», и то, с большой долей условности. Ещё ранее, когда на околоземной орбите с челночных кораблей шла заправка горючим и погрузка урана и золота, над территорией Монголии появились три буквы О из серебристых облаков. Земля была всё такой же очаровательной и капризной. Её спутник — Луна, казался собачкой на поводке. Обе они были малютками на фоне жёлтой звезды — Солнца, вращающего их на своём жёстком ободе гравитации.

Нда Землёй сейчас уже не было серой плёнки ядерного полога, как пятнадцать лет назад, когда Уайтгауз впервые отправился на орбиту в составе экипажа шаттла «Свобода». Не было войны, за исключением стычек на линии Бомбей-Балхаш-Баку-Анкара. На линии разграничения войск Блока Исламских Государств и войск Евроазиатского Союза, совместно с подразделениями Североамериканского содружества и Тихоокеанского Союза, не осталось тяжёлой техники и регулярных войск — только добровольцы и частные военные компании. Все военные заказы по сверхвысоким ценам были выполнены, кредиты под невероятные для мирного времени проценты розданы, богатые стали богаче, а бедные беднее, и мир утратил к войне интерес. Победили банковские счета миллиардеров — космополитов. Из навигаторской «Тетвутхурца», было не важно, получат ли в результате мирных переговоров мусульманские общины Франции и Германии право референдума для выхода их территорий из состава этих стран или нет, будут ли отменены законы, требующие с 2099 перейти на индукционные двигатели автомобилей, вместо бензиновых. Находясь на борту рейдера было неважно, что говорит глава Евроазиатского Союза принц Маркус, о том, что будущий мир будет строиться за счёт ограбления и закабаления Китая, на его костях и крови, а генерал Ясир Моххамед Вазир не исключает торговли людьми. Беспорядки в связи с выборами мэра Парижа, сопротивление Папы Римского фитобракам, растапливание русскими ледников и наногрибы в желудках людей как источник пищи, отсюда казались сном.

Уайтгауз смотел на быстро удаляющуюся Землю и старался всеми силами обойти вопрос, всё время витающий где-то рядом. Наконец он не выдержал:

— Вернёмся ли мы обратно?

В навигаторской тихо шелестели компьютеры, производя бесконечные вычисления, связанные с работой оборудования, командуя, делая проверки и архивирование множества событий, с той же невозмутимостью, как и в бою, когда от малейшей ошибки зависела жизнь живых и искусственных организмов, и их собственное существование. Данные курса, навигационная обстановка, оперативное положение на фронте, работа двигателей, биометрия членов экипажа, с чёткими звуковыми сигналами выводились на экран перед дежурной вахтой;

— на дистанции 23 Тоха двигаются курсом сближения два транспортных судна типа «Илтре».

— ответ транспортов на запрос системы «свой-чужой» соответствует коду НН59-К6.

— дистанция 15 Тохов по правому борту — группа управляемых заградительных мин тип «Энбок-2». Расположение и запрос системы «свой-чужой» соответствует действующему коду и схеме минирования сектора.

Навигатор Берсерк зевнул, скользнул глазами по строкам сообщений на экране и устремил скучающий взгляд глубоко посаженный голубых глаз, на лунную тень наплывающую на Землю.

— Я в космосе уже десять лет, из них три года с Натоотваалем, но не могу привыкнуть, что это не кино, не спецэффекты компьютерной игры, а реальность. Волшебные краски, мерцание атмосферы, огни и цвета ночных мегаполисов, зарево планетарного восхода, — сказал он и повернулся к Уайтгаузу, — а вот ещё анекдот; поспорили норвежский и шведский моряк, кто лучше готовит колбасу. Норвежский моряк говорит:

— Я для колбасы использую соевую массу из генетически модифицированных растений, имеющих запах жареного мяса, и поэтому моя колбаса такая вкусная. А упаковку я продаю для переработки и увеличиваю этим прибыль.

А норвежский моряк говорит:

— Я использую для колбасы обычную, дешёвую сою.

— А почему она у тебя пахнет мясом, а стоит дешевле?

— А потому, что я туда кладу перемолотую упаковку от твоей колбасы!

Уайтгауз в пол уха прослушал очередной анекдот от бывшего норвежского военного водолаза про соперничество шведских и норвежских моряков, мясников, лесорубов, проституток, и кивнул. Он никак не мог отделаться от навязчивого мотива солдатской песенки;

Ну, а если кто-то помер,

Без него сыграем в покер,

Здесь ребята не жалеют ни о чём.

Есть у каждого в резерве

Слава, деньги и консервы

И могилка занесённая песком.

— Эта фашистская песня, — перестав смеяться, сказал Эйнар, — когда-то давно Киплинг её написал, тот, что придумал Маугли. Киплинг считал, что англичанам все остальные народы должны подчиняться. Не пой её.

— Это не Киплинг написал, это песенка Маклиффа, — ответил Уайтгауз, — слушай, а что это за типы в нашей команде? Этот заместитель командира ягд Слепех, ягд Гаредда и Кроззек? Шиелу, врача, я знаю. Ягда Слепеха пару раз видел, а этих ещё не встречал.

— Эта Шиела на всех глаз положила. Пусть Дыбаль не обольщается. У неё со всеми флирт. Сам с ней роман не водил. Всё занят был, то учёба, то болел, то подводная лодка Свертца замучила в Баренцевом море. До постели не дошло. Но парни треплют про неё разное. А эти надутые самолюбием персоны ягд Гед Гаредда и Кмех Кроззех всем хорошо известны. И там послужили и там побывали, и там отметились. Инженеры. И гайку могут ключом открутить и программу написать, чтобы робот гайку открутил. Они ничего себе ребята. Стопроцентные натооты. Денег на всякие излишества, им нужно побольше, вот и всё. Как всем. Не очень вредные. А вот первый штурман лейтенант ягд Стикт Слепех, заместитель командора, и есть главный зануда, сволочь и пижон, что делает его опасным собеседником и начальником. Попал к нам после того как один остался в живых из ягдвальдера-42. В рубашке родился. Сам он из простых натоотов. Отец его за научные дела получил титул «ягда» и теперь Слепех кичится этим, никому проходу не даёт. С другой стороны его можно понять. Его отец, старый Слепех, всю жизнь копил деньги на пересадку сознания в тело молодого донора. Есть у них такая процедура для вечной жизни. Все богачи стараются такую операцию сделать. Не буду рассказывать о медицинских аспектах, Шиела лучше знает, она сама трансплантантка, вроде, и это не её первоначальное тело. Старый Слепех накопил денег, купил себе тело, и лёг на операцию. Начали врачи и медицинские роботы ему перешивать сосуд за сосудом, нерв за нервом. Сперва новый мозг и старый сшили, чтобы сознание перекинуть. Новый мозг раньше принадлежал находящемуся на искусственном продлении жизни молодому извращенцу. Врачи рассчитывали, что сознание старика перейдёт в очищенный препаратами и электрическими полями мозг полудохлого извращенца, и будет в новом мозге жить. А старый мозг и тело кремируют. Но получилось так, что старый мозг отключили, а новый мозг не заработал как мозг Слепеха. С точки зрения господа бога получился неизвестно кто, но по документам это старик Слепех в новом теле. Теперь у ягда Стикта Слепеха на содержании находится помолодевший отец, но на самом деле не отец, а бывший извращенец. Ягд Слепех теперь должен его до конца своей жизни содержать. Тело старого Слепеха кремировали с почётом, а урна с прахом стоит у них дома. По-простому сказать — врачи нечаянно убили отца во время операции, а вместо этого заставили называть отцом чужого урода. Эту историю ягд Гаредда рассказал мне по большому секрету. Держитесь со Слепехом аккуратно. Он не в себе. То в двигательном отсеке запрётся, то по обшивке в скафандре один бродит. Чокнутый он из-за этой истории с отцом, — норвежец махнул рукой у виска, — я не дам себя в чьё-то тело пересаживать. Бездна так бездна. Смерть так смерть. А ты?

— Не хочешь жить вечно?

— Чтобы увидеть, как в очередной раз вещество во вселенной трансформируется в электромагнитное поле, возвратившись в начало времён, до сотворения мира? А я где в это время буду я? На отдельной табуретке? Сколько раз Вселенная собиралась в точку, взрывалась, разлеталась до состояния пустоты, потом опять собиралась и взрывалась каждые дециллион лет? Сохраниться в виде материи вечно всё равно не удастся никому. И что за жизнь без женщин и пива?

— Мрак, — в центр управления, исполняя танцевальные движения в невесомости, вплыл Дыбаль, — без женщин жить нельзя не свете — нет!

— Как же можно пересаживать сознание из одного человека в другого, это же сатанизм! — вздохнул Уайтгауз, — другое дело почка или яичники.

— Да не люди они, черти, — Берсерк перекрестился, — слушай лучше анекдот; приходит однажды датский полицейский к домой, а жена ему говорит:

— Дорогой, я по дороге на работу, когда была автомобильная пробка, вылезла из автобуса и шла за ним по тротуару. В результате я сэкономила два евродоллара.

А муж отвечает:

— Ты и дура, если бы ты шла за такси, то сэкономила бы пятнадцать евродолларов!

— Это уже смешнее, — оживился Уайтгауз, — не обижайся, такое ощущение, что ты рассказываешь истории из своей жизни! Их так много, но все скучные.

— Что ты сказал? Хочешь подраться, здоровяк? — навигатор потянулся к фиксирующим его в кресле ремням.

— Навигатор, готовь системы к ноль-скачку, идём в Стигмарконт, сектор А15Н44, - пророкотал из динамиков голос ягда Цкуголя.

Перед креслом навигатора всплыла панель, созданная в пространстве лазерным проектором. На панели появилось объёмное изображение «Тетвутхурца», план окружающего космоса, схемы ближайших галактик, тактическая обстановка в начальной и конечной точке ноль-скачка.

— Ноль-скачок, ноль-скачок, полезай-ка в сачок, — пропел Дыбаль, — никак не привыкну снова жить без гравитации. У меня от невесомости ноги опухают и еле залезают в ботинки. Когда же будет широко разрекламированная искусственная гравитация?

— Опять скачок, — поморщился Берсерк, — ненавижу это перетряхивание кошок.

— Вот зачем ты ботинки на пол размера больше взял, — Уайтгауз сделал рядом со своим виском движение рукой, наблюдая, как Берсерк вытягивает пальцем из изображения «Тетвутхурца» одну за другой нужные системы, увеличивает их, и производит быстрые изменения в числовых показателях.

Цифры меняют цвет, превращаются в символы «Готов», «Ждущий режим», «Проверка».

— Рано или поздно меня поместят на год в невесомость и я стану инвалидом! Это же Натоотвааль, а не «Роскосмос-восток»! Где искусственная гравитация? — Дыбаль добрался до кресла справа от навигатора, вплыл прямо под ремни, затянул его на животе и плечах. Где обещанная ванна бустрогера?

— Мне кажется, что лучше невесомость, чем система гравитации, когда цилиндр с экипажем вращается вокруг оси внутри корабля и центробежная сила прижимает всё к наружной стенке. Чувствуешь себя как белка в колесе, как каскадёр-мотоциклист во время гонки по стене, особенно когда ягд Цкуголь смотрит с другого конца коридора, ровно над твоей макушкой. Во время манёвров, стабильность гравитации теряется и будто палуба морского судна качается на волнах, и пища рвётся наружу, — сказал Берсерк.

Кресла стали закрываться прозрачными лепестками персональных капсул, появившихся из пола. В образовавшиеся коконы стал закачиваться гель.

— А вот и бустрогер, — Дыбаль надел дыхательную маску с переговорным устройством, и шлем со встроенным экраном на прозрачном щитке.

Напряжённо заработали компьютеры. Предстояло разложить корабль на пучок субквантовых частиц и гравитационных волн, задать им направление движения, дальность, и собрать в новом месте, в виде корабля и всего, что в нём находилось. Исходный материал всегда оставался на месте, передавалась только энергия и информация. Предметы вовновь собиралось из единого для всей Вселенной вещества — нулевого бозона. Во время скачка всё рождалось вновь, по старым лекалам. Всё, что было на месте сбора корабля, перемещалось туда, откуда стартовал корабль. Разницу в весе и объёме, корректировал компенсатор.

— Поезд отправляется? — Дыбаль расслабил руки и они стали колыхаться как водоросли в море.

Ответил механический женский голос:

— Готовность компенсатора вещества — норма, напряжённость поля переноса — норма, генератор дефрагментации — норма, фиксация точки перемещения — корректировка.

— Где сейчас Шиела — генератор возбуждения Дыбаля? — повернулся Уайтгауз в сторону входа в рубку, — наверно заперлась с Цкуголем в одной ванне.

— Она занималась на тренажёрах в спорт-каюте, — ответил Дыбаль, — не пошли.

— Положа руку на сердце, кто мы ей? Пешки, пушечное мясо. А там ягд командор из потомственных аристократов, — Уайтгауз уже не видел за стеклом и гелем Дыбаля, и переключился на изображение на дисплее, — смекаешь? Может тебе бросить это?

— Она на меня глаз положила, — мечтательно сказал Дыбаль.

— Не знаю какой она врач, но, думаю, она сексуальная рабыня командора, — предположил Уайтгауз.

— Скорее ягд Цкуголь в рабстве у неё, — отозвался Берсерк, — хотя точно никто ничего сказать не может. Ягд Слепех не стал бы за ней волочиться на глазах у ягда Цкуголя, будь это так.

— Сплетники, — обиженно сказал Дыбаль, — она свободная космическая ведьмочка.

— Внимание, механизмам стоп, экипажу закрепиться. Даю отсчёт — десять, девять, восемь, — загремел из боевой рубки голос капитан-командора.

На информационных экранах возникла панель, похожая на электрощит, и две руки ягда Цкуголя готовились одновременно повернуть ключи, вставленные в замки старта. На кодовой таблице светились координаты конечной точки телепортации.

— Три, два, один, — командор повернул ключи и занёс ладонь над большой кнопкой похожей на шляпку гриба, — готовность по отсекам?

— Смотрю готовность! — отозвался Берсерк, окинув взглядом символы, означающие, что системы корабля готовы, а члены экипажа находятся в зафиксированном положении в ваннах.

Уайтгауз умерил на своём лице наглую гримасу и лежал, не смея моргнуть, настолько его запугал инструктор рассказами о коварстве ноль-перехода, о том, что может случиться с людьми и машинами, если они имеют другую скорость относительно корабля. Эти несчастные шлейфом рассеиваются между точкой начала и точкой конца перехода. Неосторожно поднятая рука в момент команды «Ноль!», может оказаться на некотором расстоянии от плеча, или за пределами корабля, а на теле возникнет рана, с фонтаном крови. С сердцем, легкими, кишечником, диафрагмой, было проще из-за их малого хода и веса, но болевые ощущения присутствовали. Среди пилотов ходило множество легенд и анекдотов, связанных с эффектом смещения материи. Самой почитаемой, была легенда о коте Микки. После перехода он приобрёл вечную жизнь, способность перемещаться без корабля, и пускать в тело погибших астронавтов. На этот сюжет был снят художественный фильм.

Уайтгауз разглядывал лицо навигатора, осматривающего графики и диаграммы, и было понятно, что он не желает повторять судьбу Микки.

— Есть готовность!

— Ноль! — разнеслось по отсекам.

Всё наполнилось гулом, будто ударил каменный колокол размером с Эверест — низкий, затухающий звук смерти.

Перед Уайтгаузом всплыл пластиковый стаканчик, завис и вдруг исчез, только дымка чуть задержалась вместо него.

— Не сработало, кажется, — протянул Уайтгауз, хотя сердце сдавило, а в затылке появилась боль, — в чем дело?

— Никак не привыкну к этой дьявольщине. Сколько раз обещал себе больше не возвращаться на корабль. Если бы не деньги, — навигатор ловил ртом воздух, тёр грудь, глаза его вращались.

Гель начал уходить, створки ванн открылись и стали опускаться в пол.

— Переход в сектор А15Н44 завершён, — сообщил центральный компьютер, — повреждений нет, эмиссия вытесненного вещества соответствует норме. Генератор в режиме торможения.

Дежурный локсканер сообщил о тактической обстановке в точке прибытия, подкрепив информацию строкой на дисплее:

— Дистанция 15 Тохов по курсу — маяк базы флота Стигмарконт. 0, 5 Тоха справа два сторожевых судна типа «Левур». Ответ запроса «свой-чужой» соответствует действующему коду. Подтвердите расчёт навигационной задачи по заходу в доки базы для разгрузки золота и урана и приёма вооружения.

— Пойду, разомнусь, — увидев, что Дыбаль выскользнул из кресла и покинул центральный пост, Уайтгауз протёр глаза, снял шлем и отстегнул ремни.

С сочувствием глядя на пунцовое лицо Берсерка, он проплыл к двери:

— Принести чего-нибудь из буфета?

— Плыви, — Берсерк почти пришёл в себя.

Он задал клавиатуре режим «для плохо видящих» и начал что-то настукивать по возникшим на панели выпуклостям.

Проплыв по залитому золотым свечением коридору, напоминающему из-за кольцевых элементов тоннель метро, Уайтгауз оказался у двери в кают-компанию. Здесь находились члены экипажа, не задействованные в несении вахты. Завыла сирена предупреждения о включении гравитации. Кнопку открывания двери Уайтгауз уже нажал в падении:

— Чёртова карусель, — он поднялся на ноги, потирая колено, — переместиться на метр опаснее, чем на сто световых лет.

«Тетвутхурц» — гордость флота Натоотвааля медленно входил в порт базы Стигмарконт и уже пересёк цепочку навигационный буёв. Они переливались разными цветами, в зависимости от близости от них корабля. Вокруг сновали боты технических служб, двигались сторожевики, минные тральщики, гигантские транспорты.

У доков стояли линкоры и крейсеры. Золотистая броня, надстройки, технические устройства их были повреждены мелкими и крупными метеоритами, имели следы воздействия анигиляционного оружия, были обесцвечены радиоактивным излучением. При приближении «Тетвутхурца», на броне этих ветеранов загорелись панели опознавательных ринкелей. Они приветствовали собрата.

Цитадель была ещё не видна, но по мощным башням эмиттеров, которые генерировали над всей базой поле, дающее о себе знать голубоватым свечением сгорающей пыли, можно было представить её титанический размер.

С эмиттеров во все стороны бил свет, освещая причалы, ангары, резервуары топлива, жилые модули, галереи рекреационных отсеков.

Поверхность всех построек переливалась, будто была сделаны из золота и перламутра. Они резко контрастировали с куполами резервуаров, закрытых пластинами чёрной компенсаторной брони.

На причалах и в доках царило лихорадочное оживление. Это значило, что Стигмарконт находился в центре войны и событий, важных для командования IV Флота III-й Галактической директории и Галактического Флота Натоотвааля.

На экранах было видно, как суетились погрузчики, ремроботы, устройства и механизмы, формируя или растаскивая штабели контейнеров, ящиков, мешков, связки арматуры, бухты кабелей. В одном из доков несколько роботов резали остов старого крейсера, рассыпая вокруг снопы золотых искр. От крейсера отваливались куски обшивки и их, как дрессированные собачки в цирке, подхватывали роботы-мусорщики. Отблеск лазерных резаков и криптоновой сварки играл сказочным светом на плитах силикатбетона, полированных суставах механизмов, в бронестёклах кораблей, машин и зданий, создавая великолепное видение.

Глава 7

НА КРАЮ ВОЙНЫ

Войдя в открытую дверь кают-компании, Уайтгауз остановился; здесь находились командир корабля ягд Цкуголь, его заместитель ягд Слепех, техники-инженеры Кроззех и ягд Гаредда, врач Шиела, Айдем, фон Конрад, Маклифф и Дыбаль.

Ягд Цкуголь сидел за круглым столом, глядел на огромный экран, где на фоне звёздного пространства, медленно вращались обломки военных и не военных судов.

Уайтгауз прошёл между столами, и спросил:

— Совещание? — из-за ламп солнечного света, сфокусированных на нём, его огромная фигура смотрелась как на сцене.

— Разговор случайно зашёл, что делать с кораблём сверчков, — отозвался Айдем, подпирая подбородок кулаком, словно ему было скучно.

— Сверов, — поправила его прекрасная Шиела.

По экрану, словно титры в конце фильма, ползли строчки на языке кумит; неизвестным рейдером уничтожено, приведено в состояние негодности;

— ягдвальдер-42, 156 эскадры IV Флота в полном составе (4 линкора, 4 крейсера, 13 тральщиков, 15 сторожевиков, 30 вспомогательных кораблей — все экипажей погибли или пропали без вести),

— 141-й полк тяжёлой пехоты из дивизии коммандос «Герои Экнаима» с танковым, артиллерийским и инженерным вооружением на десантно-штурмовых кораблях — 17 ботов и 4 вспомогательных судна (все экипажи и личный состав полка погибли или пропали),

— 3 патрульных катера 211 патрульно-сторожевого дивизиона (экипажи пропали без вести),

— 24 беспилотных транспортных судна,

— рейдер резерва Главного командования «Метрополия» (экипаж погиб),

— линкор 2-го класса «Штадл» из охранения транспортного каравана СШ-337359 (экипаж пропал без вести),

— 111 ретрансляторов связи,

— 35 навигационных буёв и станций экстренной дозаправки кораблей,

— 1342 статических противокорабельных мин системы обороны базы Стигмарконт,

— 398 статических противокорабельных мин системы обороны базы Шлокрист,

— 16 автоматических беспилотных тральщиков,

— 1 ремонтная база «Экнаим», в составе трёх судов (основной корабль, топливозаправщик и лаборатория — экипажи погибли),

— транспортное судно «Безграничное», с грузом урана и золота из конвоя ШС-337488 (груз и команда предположительно захвачены).

Ягд Цкуголь остановил изображение и указал Уайтгаузу на свободное кресло. Дождавшись, пока тот сел, он сказал:

— Недалеко от места уничтожения кораблей 156-й эскадры, крейсеры «Езера», и «Кан», настигли и расстреляли старый рейдер противника типа «Цвохгумь». Странным было то, что этот «Цвохгумь», не мог бы нанести флоту столь коллосальные потери, как гибель 42-го ягдвальдера. Командование считает, что старый рейдер сверов служил прикрытием для другого мощного, нового корабля с необычными возможностями. Этот корабль имеет форму диска, сверхмощное вооружение и движитель нового типа. Телепортацию он производит без предварительной подготовки и может телепортироваться на сверхмалые расстояния, вплоть до одной десятой Тоха. Такие скачки в бою на близкой дистанции исключают возможность ведения нами по нему прицельного огня. Мощность его залпа равна мощности залпа плавучей батареи планетарной обороны.

Увидев, как Дыбаль показывает Шиеле растопыренными ладонями нечто распыляемое в пространстве, а Шиела улыбается в ответ, капитан-командор остановился.

— Не интересно, землянин? — металлическим голосом спросил Дыбаля ягд Слепех.

— Нет-нет, — Дыбаль поёжился от этого холодного взгляда цвета янтаря, — это просто язык жестов, чтобы не шуметь.

Ягд Цкуголь повернулся к Дыбалю спиной и продолжил:

— Рейдеру врага присвоено условное наименование «Кровур». Кровур — мифическое существо из предания о вечной войне. Чудовище развязало эту войну, атаковав переселенцев в Системе Трёх Борзых много тысяч лет назад. Так говорит легенда.

Кроззех с невозмутимым лицом откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову:

— Этот «Кровур», — адская машина. Если его не нейтрализовать, то эскадрам Натоотвааля придётся уходить под защиту фортов и минных полей. Это оставит без прикрытия транспортные потоки, снабжение, заводы на планета, где добывают ископаемое сырьё. Все форты придётся постепенно оставить. Двигаясь от базы к базе, от одного шар-сектора до другого, война придёт в сердце Натоотвааля к планетам Метрополии. И начнётся избиение младенцев. Если Натоотвааль не найдёт методы противодействия, то война будет проиграна.

— И тогда Натоотваалю смерть, — заключил ягд Гаредда.

— Да, сверы под прикрытием «Кровура», подтянут тяжёлое вооружение и начнут методично выбивать нас из укрепрайонов. Шаг за шагом наши планеты будут уничтожены, а мы будем обречены на жизнь в глухих участках Вселенной, пока не иссякнут ресурсы, — со странной торжественностью в голосе сказал ягд Слепех.

— На нас возложена огромная ответственность, — поддакнул ягд Гаредда.

Наступила тишина.

Дик Айдем задумчиво глядел в потолок, перекатывая большим пальцем руки на безымянном пальце обручальное кольцо, Уайтгауз в упор рассматривал ягда Слепеха, ягда Гаредду и Кроззека, словно собирался на них напасть, фон Конрад дремал, прикрыв глаза. Наконец Дыбаль, продолжая улыбаться Шиеле, сказал:

— Интересно узнать мнение экипажа.

— Умное замечание, а мы чем занимаемся? — со скукой сказал Айдем.

— Русская демократия, казачий сход, даешь свободу и братство! — заметил Маклифф.

— Наша группа сформирована для использования не стандартных процедур и приёмов, вроде спасения экипажа в мусорных капсулах, или штурма базы через чёрный вход, — сказал ягд Цкуголь, — обычно мы доверяем тактическому вычислителю, и воеюем по программе искусственного интеллекта. И вот чем это закончилось.

— Чемь? — Дыбаль вскинул бровь.

— Уничтожением в одном бою элитного ягдвальдера-42, - ответил командор, — вы не в курсе?

— Может быть вопрос не к месту, — открыл глаза фон Конрад и поднял руку как в школе, — не понятно, зачем тратить средства на бесконечную войну? Посмотрите на корабль, на котором мы сейчас — его стоимость на Земле, при производстве с использованием земных технологий, равна стоимости авианосца «Барак Обама» — сорок миллиардов евродолларов. А таких кораблей у Натоотвааля тысячи. Базы, военные материалы и оборудование, персонал, его содержание и подготовка. И это продолжается тысячи лет. Почему нельзя договориться и поделить космос? Его же бесконечно много. Делить Европу или Россию сложно и будут недовольные. Потому, что с севера Арктика, с юга — Средиземное море, с запада Атлантика, с востока Уральские горы. Но в космосе нет границ — он безграничен. Бери сколько хочешь, и останется столько же.

— Жадность и зависть не имеет границ. Причём тут количество? — перебил немца Дыбаль.

Айдем посмотрел на них равнодушно:

— Значит, есть причины. Открытие перемещения через ноль-переход, делает пространство конечным, а планета, которая при обычной технологии была не досягаема, теперь досягаема как для туриста-землянина Луна.

— Да что им рассказывать, они ничтожества — мутации обезьян, — сквозь зубы сказал ягд Слепех.

— Кровожадные и дикие, — улыбнулась Шиела.

— Без разницы, — заметил ягд Гаредда, всем своим видом показывая, что он на стороне ягда Слепеха, — давай, Шиела, ты это любишь, покажи как твои родственники вместе с ними бродили среди мятежников, покусившихся на святые устои Натоотвааля.

— Плохо, что позабыты вещи, благодаря которым Натоотвааль стал великой империей. И теперь выскочки из ваальцев захватили слишком много власти, чести и богатств, — зло сказал ягд Слепех.

— Это к делу не относится. Мы не в Верховнеом Совете, — капитан-командор сделал неопределённый жест пальцами, словно отгонял насекомое.

— Сверы такие же, как мы! — сказала Шиела, — просто их богатейшие семьи наживаются на войне, получая заказы на корабли, форты, топливо, экипировку и питание солдат. Они не понимают, что добро, а что зло, не считают своих солдат достойными жизни, потому, что у их родителей нет в собственности планет, городов и кораблей.

Ягд Гаредда съёжился, понимая, что сейчас, может быть, прозвучат антиправительственные фразы, а за них можно угодить в отставку или, в ссылку на блокпост на краю галактики.

— Наши натоотваальские вельможи ничуть не лучше и поэтому никто не хочет прекращать войну! — закончила Шиела свою мысль.

— Замолчи! — воскликнул ягд Цкуголь, — ты пьяная?

— Пьяная? — все повернулись к девушке.

— Наверно, — неопределённо протянул Кроззек, понимая, куда клонит командир, придавая сказанному характер пьяной болтовни.

— Она с враждебной речью выступила, — хищно сощурился ягд Слепех, — это будет сегодня отправлено в метрополию в качестве политического отчёта.

— Да пьяная она, — наклонился к нему ягд Цкуголь, — вот и несёт ерунду.

— Пьяная, пьяная, — закивали головами Дыбаль и Маклифф, — сами видели.

— Перебрала «Красной Зари» на радостях, что допустили на корабль после прозябания на базе, — пробасил Уайтгауз.

— Да, я немного выпила «Красной Зари», — неохотно согласилась девушка.

— Я это запомню, — ягд Слепех откинулся на спинку кресла, — как спелись все!

— А мне интересно, как из всего ягдвальдера-42 только ты остался в живых? — прошептала Шиела.

— Давайте вернёмся к задаче. В распоряжении нашей группы находятся силы 3-й Галактической директории, информация Службы Безопасности Натоотвааля. Нужно убрать «Кровур» с поля боя, — ягд Цкуголь положил руку на плечё Шиелы и повернулся лицом к панораме Стигмарконта.

— Маршал ягд Ящемгарт ждёт от нас сообщение о начале операции против «Кровура». У меня имеются соображения на этот счёт, но я хочу послушать вас. Высказывайтесь.

— Нужно, опираясь на наблюдательные и навигационные буи, засечь «Кровур» и блокировать район его нахождения. Затем атаковать превосходящими силами, силами целой эскадры, и уничтожить, — предложил ягд Гаредда, — военная наука не знает более эффективного способа достижения победы, чем создание преимущества в силах и атаки на уничтожение.

— Это верно, — закивал Кроззек, — нужно создать группу мощных кораблей и по сигналу прыгнуть в нужную точку через ноль-скачок для атаки, до момента, когда «Кровур» сможет уйти в неизвестное место.

— Правильно, нужно взять молоток и забить гвоздь, или взять штаны и надеть на ноги, или бутылку пива выпить, — быстро сказала Шиела и ослепительно улыбнулась, — если всё так просто, то маршал не стал бы создавать группу из астронавтов с Земли. Он взял бы выследил «Кровур» и бросил против него пятьдесят крейсеров и линкоров. Однако у него такой возможности, видимо, нет.

Берсерк прошёл к креслу рядом с Кроззехом сел в него и сказал:

— Три месяца назад погиб целый ягдвальдер — почти семьдесят великолепных кораблей под командованием опытных командиров. Это ясно показывает, что атаковать «Кровур» даже большой группой бессмысленно.

— Вместе с погибшим командиром ягдвальдера капитаном Тертисотом я учился в академии Флота. Он с планеты Гаммун системы Трёх Борзых. Это был хитрый, храбрый ас. Яггвальдер не был в одно мгновение уничтожен. Полтора десятка сторожевиков с разведчиками, шли, окружая строй главных кораблей. Ближе к центру следовали тральщики, корабли радиоэлектронной и радио-аннигиляционной борьбы. В центре шли тяжелые крейсеры, линкоры и самый мощный корабль ягдвальдера — линкор 1-го класса «Маршал Тоот». Там-же следовали десантно-штурмовых боты с пехотой дивизии «Голубая молния» и транспортные суда. «Кровур» всех уничтожил и ушёл в неизвестном направлении, то есть не был даже повреждён!

— Линкор 1-го класса «Маршал Тоот» по мощи огня и зашитого поля, значительно превосходит наш «Тетвутхурц». Это монстр, почти передвижная боевая планета-спутник, — поддакнул командиру ягд Слепех.

— Рейдер врага имеет сверх возможности. А что, если «Кровур» может уничтожить и большие силы? Эскадру? Флот? Потерять их, сделать уязвимой для атаки других сил Свертца целый сектор, директорию? Кстати, ягд Стикт Тоин Слепех служили раньше на линкоре «Маршал Тоот», и если бы не отпуск из-за болезни жены, он пал бы смертью храбрых в том бою, и несидел бы сейчас перед нами, — ягд Цкуголь сделал паузу, пристально вглядевшись в непроницаемое, как маска, лицо своего помощника.

— Жуть, — сказал Дыбаль.

— Лобовым ударом дела не решить, — снова закивал Кроззек, соглашаясь теперь с противоположной точкой зрения.

Ягд Гаредда насупился и скрестил руки на груди:

— Нужно сосредоточить на опасном участке все главные силы директории и загнать «Кровур» под удар. Я не верю, что один корабль может противостоять мощи десятков линкоров и крейсеров.

— Пока все линкоры и крейсеры будут сосредоточены для атаки «Кровура», другие силы Империи разгромят ослабленные соединения, снимут минные заграждения, установят свои мины и нам придётся отступать. Можно ещё перебрасывать линкоры с других директорий, оголяя фронты там, подвергая опасности другие директории. Понеся чудовищные потери, придётся строить новые линкоры, расходуя огромные ресурсы. А если не так, то мы потеряем пространство заселённой и разведанной Вселенной. Будут потеряны основные источники ископаемых и биологических ресурсов, а значит, война будет проиграна, а Натоотвааль уничтожен. Никто не знает, когда и сколько кораблей типа «Кровур» сверы могут построить, — ягд Цкуголь при этих словах остался неподвижным как статуя.

— Апокалипсис сегодня… — пробурчал Маклифф.

— Земля окажется у Империи, и неизвестно; сверы сделают из землян своих солдат или всех уничтожат, — сказал ягд Слепех.

— У вас стратегическое мышление, — восхищённо произнёс ягд Гаредда, — может быть стоит найти и уничтожить базу «Кровура», а потом минировать планеты, астероиды, кометы, какие только «Кровур» может использовать в нашем тылу? Мы просто выдавим его из нашего сектора.

— Мне кажется, господа, — вступил в разговор Дыбаль, — нужно сначала поглядеть вблизи на этот «Кровур», что за фрукт, с чем его едят. Определить, есть ли у него слабые места, а потом решать как уничтожить. «Кровур» никто в глаза не видел, только обломки наших кораблей, а мы пытаемся построить стратегию и тактику. Какой он, враг? Условия задачи не полные и найти решение не представляется возможным.

— Вот что значит российское техническое образование, — поддержал друга Маклифф, — найдём врага, передадим координаты флоту, дождёмся подкрепления и ударим. В крайнем случае, телепортируемся от него.

— «Грёзы» композитора Шумана, — хмыкнул Берсерк, — исполняется на похоронах. Хочу заметить, что после телепортации остаются следы. По остаточному напряжению гравитационного поля, можно вычислить конечную точку телепортации с точностью до 5 Тохов. Если «Кровур» пожелает нас уничтожить, то ему ничто не помешает гонятся за нами по ноль-переходам. Уходить с поля боя ноль-переходом бессмысленно. Из боя можно уйти либо победителем, либо трупом.

Фон Конрад прокашлялся и поднялся из кресла:

— Я человек на этой войне новый, может быть, чего-то не понимаю. Сейчас ставится вопрос — как уничтожить рейдер. Но это не может быть конечной задачей.

Все озадаченно повернули головы сначала в сторону фон Конрада, а затем в сторону капитан-командора. Шиела подняла бровь:

— А что главная цель нашей группы?

Ягд Цкуголь только пожал плечами.

Бывший полковник Раумваффе поднял указательный палец и продолжил рассуждения:

— Сверы могут построить ещё много «Кровуров». Не хватит сил, чтобы с ними справиттся. Finita la commedia. Единственный путь, захватить «Кровур» и узнать его секреты. Это даст возможность сконструировать против него эффективное оружие или построить аналогичные корабли.

— Захватить «Кровур»? — Кроззек открыл рот.

Шиела рассмеялась.

— Логично, — сказал Дыбаль, почёсывая затылок.

— Я рад, что появилась чёткая и простая мысль. Она совпадает с директивой Главнокомандования, — ягд Цкуголь подошёл к настенному экрану.

Он провёл по нему руками, очертив большой круг, и положил в центр него ладони, словно накрывал кузнечика, — нужно захватить «Кровур».

— Правильно, — закивали головами Уайтгауз и Айдем, — но как?

— Безумие, — сказал ягд Слепех, — за войну не удалось захватить целым ни один вражеский корабль. А вы предлагаете это сделать, применительно к монстру, в одиночку уничтожающему ягдвальдер!

Уайтгауз покосился на него:

— Тебе страшно, ягд Слепех?

Тот передернул плечами:

— Много себе позволяешь, рядовой! Говорить с офицером и ягдом в таком тоне, это дорога к трибуналу, и в космос в железном ящике.

— Подумаешь — ягд. Выбили на жетоне лишнюю цифру. Странно, что ты не погиб на «Маршале Тооте». Подозрительно. Не хочу терпеть твои поучения, у меня этого в контракте нет, — Уайтгауз выпятил грудь и сжал кулаки.

— Чего? Червяк! Я тебя в космос выброшу по кусочкам! — ягд Слепех привстал с кресла и уже потянулся рукой вперёд, намереваясь схватить пилота за комбинезон.

Старший помощник был не маленького роста и не тонкой кости. Возникшая ссора могла закончиться побоищем с предсказуемым арестом Уайтгауза.

— Прекратите! — капитан-командор рявкнул так, что Айдем и Берсерк вздрогнули.

Маклифф взглянул на ягда Цкуголя не без уважения:

— Наш человек.

Ягд Цкуголь подошёл к ягду Слепеху и вытолкал его в коридор:

— Обсуждение закончено. На базе стоим четыре часа. Уайтгаузу и Дыбалю приказываю сдать на склады груз золота и урана, взять груз мин. Техникам приказываю заправить полные баки мегразина, загрузить боекомплект и проверить системы, особенно системы ноль-перехода. Команда поступает в распоряжение техников. В три часа по местному времени отходим в район Голубого Шлейфа. Точку перехода задам в движении!

— А почему в сектор Шлейфа? — спросил Берсерк, но ягд Цкуголь уже ушёл по вращающемуся коридору в сторону комнаты со спортивными тренажёрами.

Проводив его взглядом, Дыбаль подступил к Шиеле и пропел:

Пока давал я деньги — ты любила,

И танцевала, пела мне нагая при свечах.

И я не отставал — всё было мило,

Из горностая мантией ты висла на плечах.

Как будто из притонов Сан-Франциско,

Мы выносили в полдень наши лица в коридор,

И в дверь портье всегда совал записку,

Что мы отель будили и гостей, и прочий вздор…

— Это про меня? — улыбнулась она.

— Пока нет, — загадочно ответил Дыбаль, — ты знаешь, что такое карточные пасьянсы?

— Нет.

— Хочешь, покажу?

— Хочу.

— Давай ты поедешь с нами сдавать золото и уран. Чего тебе делать с этими скучными техниками? Мне нужно много чего сказать. Я тут подумал…

— Начинается поход за амурными приключениями, — фыркнул Маклифф, и перевёл взгляд на ягда Гаредду, — чего делать мне, командуй, рабовладелец!

Глава 8

ПОД ОГНЁМ

Когда Рональд Уайтгауз и Александр Дыбаль вышли из кабины подъёмника на потрескавшийся жёлтый силикатбетон пирса, у пандуса, среди вентилей, трубопроводов, бочек, ящиков и контейнеров их ждал гусеничный погрузчик с упаковками золота и урана. Гравитационные подошвы ботинок звонко цокали по бетону, не давая слишком высоко подпрыгивать в слабой гравитации, прожектора заливали всё золотым светом, некое подобие растительности колебалось повсюду в слабом дуновении метановой атмосферы. Погрузчик при приближении людей распахнул дверцу кабины и залился контрольными огнями приборов, словно это был не транспорт, а шаттл. За джойстиком управления кто-то находился, и изучал инструкцию по управлению.

— Ух, красотка! — увидев в кабине Шиелу в облегающем комбинезоне, сказал Дыбаль так, чтобы это было слышно всем, кто был на связи, — нужно задержаться в Стигмарконте, чтобы познакомиться поближе со всеми его прелестями.

— Шиела смотрится лучше, чем портовый рабочий-поляк в замызганном скафандре, — согласился Уайтгауз, — интересно, ты за три часа сможешь осуществить секс-миссию?

Закончив фразу, Уайтгауз провалился ботинком в люк инженерной системы:

— Бардак!

Его нога оказалась как в капкане. Хорошо, что Уайтгауз удержался на ногах и не упал, а то всё могло закончиться переломом.

— Разрешите представиться; Александр Дыбаль — боец невидимого любовного фронта, рядовой, но подающий надежды, — Дыбаль поднял светофильтр шлема, как рыцарское забрало, и изобразил почтительную улыбку.

Затем он влез в погрузчик:

— Это командор разрешил тебе проветриться, или он не доверяет землянам золото?

— А куда вы здесь его денете? До Земли центиллион километров, — ответила девушка поддерживая шутливый тон.

Она уставилась на него огромные глазами, бронзовый от загара лоб слегка сморщился из-за приподнятых бровей:

— Я назначена старшей, и буду командовать.

— Люблю, когда девушка сверху, — улыбнулся Дыбаль.

— Ягд Гаредда поручил сдать золото и уран, и получить газоанализаторы и мины активной обороны. Простое задание. Зачем нам командир-врач? — Уайтгауз, стоя по колено в люке, развёл руками.

Дыбаль продолжал улыбаться. Было видно, что предстоящая поездка за сулит ему массу эмоций, и он весь пребывает в надеждах.

Уайтгауз, наконец, вырывал из плена ногу:

— Совсем нас за тупых принимают, если врача поставили руководить. Пускай она командует тобой, Эл. Я лично в грузчики не записывался, и на побегушках у неё быть не намерен.

— Смотри, какой нонконформист. Хорошо. Я буду подчиняться лейтенанту за нас двоих, — ответил Дыбаль и принялся рассказывать Шиеле про судьбу, любовь, пляжи Флориды, виндсерфинг, волны с белой оторочкой пены.

Шиела то косилась на звёзды, то на дремлющие транспортные суда, то на панель приборов. Она старалась не смотреть на Дыбаля, потому, что каждый её взгляд вызывал у него прилив эмоций и говорливости.

Уайтгауз огорчённо потрогал запачканный наколенник новенького комбинезона, забрался на сидение:

— Шиела, поехали, а то Ромео сейчас все уши прожужжит.

— Введите маршрут, гордые самцы. А я буду рулить, — сказала девушка, запуская двигатель.

Гусеницы погрузчика натянулись, корпус приподнялся, и машина тронулась по пирсу вдоль тускло сияющего золотом корпуса «Тетвутхурца». Вокруг рейдера сновало множество заправщиков, роботов и беспилотников технических служб. Он него к причалу протянулись толстые кабели, воздуховоды и галлереи. У непосвящённого могло возникнуть представление, что рейдер серьёзно ремонтируется, чуть ли не достраивается, а не пополняет запасы топлива и боеприпасов. Громада рейдера отбрасывала на пирс тень, похожую на акулу, утыканную плоскостями атмосферных стабилизаторов, стойками эмиттеров защитного поля. Между надстройками непрерывно вращались штанги локаторов, сканеров, размещались башни штралеров и сопла маневровых двигателей. Главное оружие «Тетвутхурца» — излучатель антиматерии, и шахты ракет с кассетными термоядерными зарядами, располагалось под боевой рубкой, и были закрыты броневой плитой. Плита в закрытом состоянии служила пусковой площадкой разведывательных зондов и ботов. «Тетвутхурц» светился гирляндами огней, сверкал панелями батарей звёздного излучения. На хищном горбу боевой рубки горели иероглифы на языке кумит — «Тетвутхурц-ВХ-5980035».

— Красавец рейдер! — не удержался от восхищения Дыбаль.

— Шестое хранилище грузов, — сказал Уайтгауз, сверив данные с нарукавным дисплеем.

— На астероиде есть герметичные помещения, где можно находиться без скафандров? — поинтересовался Дыбаль.

— В скафандрах плохо? — Шиела улыбнулась, выводя погрузчик в проезд между кучами мусора.

— Плохо, можно пропустить много интересного.

— Что за вопросы? Ещё спроси, есть ли туалеты, — Уайтгауз вздохнул.

— Не мешай, это для поддержки разговора. Может быть, я имею ввиду культурное общение — пару глотков коньяка, танцы. Так, Шиела?

Девушка пожала плечами и отвернулась:

— Тут везде уединённое место. Персонал базы не велик. Всё роботизировано. Живые нас видят только по связи.

— Ничего не могу понять. То она улыбается, то отворачивается. Но песни мои, Шиела, разве тебя не трогают? — Дыбаль запел;

Будь я хоть десять раз умён,

С тобой глупцом я стать согласен,

И поцелуй твой так прекрасен,

Что затмевает Солнце он.

Быть может это миражи —

Любовь слепа, подчас жестока,

Но не хочу умнеть до срока,

Пусть скепсис мой проверит жизнь.

— Хорошо, что нет музыки, — у Уайтгауза свело скулы при воспоминании о завываниях звукоимитатора.

— Кому хорошо, а кому плохо. Правда, Шиелочка? — штурман медоточиво улыбнулся, — мы с первого взгляда поняли, что мы одно целое.

Девушка не ответила, лавируя между покорёженными контейнерами с маркировкой форта Ихтенелъд-34.

Дыбаль уставился из кабины на искаверканные контейнеры. Наконец погрузчик въехал на пандус, ведущий на эстакаду. Она шла над пирсом, а потом поворачивала к центру базы, в сторону эмиттеров. Машину несколько раз качнуло, она замедлилась, а потом остановилась со скрежетом перед бетонным порталом со множеством ворот:

— Приехали, — сказала Шиела, — склад транзитных грузов. Снимите блокировку с контейнеров.

Уайтгауз нажал на экране соответствующие изображения. В кузове щёлкнули крепления. Туда направились платформы и роботы.

Справа от погрузчика откатывались ворота с непонятными надписями.

— Сколько золота уходит из рук, — вздохнул Дыбаль, наблюдая, как роботы выгружают на платформы упаковки слитков мерцающего золота.

Затем настала череда контейнеров с ураном, и платформы одна за другой уплыли в недра хранилища.

— Они из золота консервные банки делают и краску от ржавчины, — мрачно сказал Уайтгауз.

— Дикари, — согласился Дыбаль.

— Почему? — не согласилась Шиела, — современная концепция применения металлов предусматривает использование золота ещё в декоративных и художественных целях. У нас есть музеи скульптуры из золотого литья. Там сотни тысяч экспонатов. Есть копии земных произведений. Например, копия квадриги золотых лошадей из Венеции.

После разгрузки, погрузчик продолжил движение среди лабиринта складов, пока не остановились в самом его центре.

— Десятое хранилище. Мины. Семь сотен, — сказал Дыбаль, сверившись с записями, и повернулся к Шиеле, — прогуляемся, пока будет идти загрузка?

В свете фар, за воротами виднелись высоченные стеллажи, стоящие вдоль тоннеля, уходящего вглубь астероида. На стеллажах поблескивали кассеты с чёрными шарами — минами. Пространство между стеллажами было пронизано красными лучиками охранной сигнализации. В этих лучах летала и горела пыль. По бокам от ворот в нишах виднелись многоствольные артиллерийские системы для борьбы с диверсантами. Наконец, над въездом загорелась информационная панель с запросом разрешения на получение мин от начальника базы. Этот же вопрос появился на стекле погрузчика, и на стёклах шлемов.

— Есть случаи кражи мин? — Дыбаль, путаясь в клавишах, набрал на нарукавной панели номер разрешения, — к чему такие проверки?

Лучи сигнализации потухли, пушки подняли хоботы ввысь, а на решетчатом металлическом полу, показался цилиндр робота-техника. Затрещал компьютер погрузчика, обмениваясь информацией с техником, и после этого из ворот показалась вереница платформ.

— Так что там про культурное общение, пару глотков коньяка и танцы? — неожиданно спросила Шиела.

Её огромные глаза окрасились голубым отблеском. Она нажала на тумблер выключения двигателя, но тут сигнализация хранилища ожила, платформы с минами остановились, а техник стал пятиться. Включились ослепительные оранжевые огни, заработала сирена, похожая на завывание ветра в металлической трубе.

— Тревога? — девушка посмотрела на тумблер, — это не я.

— Каким должен быть звук сирены, чтобы в разряженной атмосфере, через кабину и скафандр, так давить на уши? — сказал Уайтгауз, наблюдая, как ворота хранилища закрываются, — что-то не так с разрешением?

— С разрешением всё в порядке, иначе робот не появился бы, — девушка приоткрыла дверцу и выглянула наружу.

Душераздирающий вой усилился. Шиела запустила двигатель.

— Это сирены по всей базе, и мне не понятно, почему на панелях нет информации. Нужно добраться до убежища и там разбираться что к чему. Здесь оставаться нельзя.

— Я за! — приподнял ладонь Дыбаль, — во время тревоги склад мин не лучшее место на свете.

Шиела крутанула джойстик управления и развернула машину нам месте. Она паправила погрузчик вниз по пандусу.

Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним,

И отчаянно ворвёмся прямо в снежную зарю,

Ты узнаешь, что напрасно называют север крайним,

Ты увидишь — он бескрайний, я тебе его дарю.

Запел громко Дыбаль, стараясь при манёврах не упасть на девушку. На поворотах титановые гусеницы высекали искры, натужено выл мотор. Шиела цедила сквозь зубы ругательства на кумите. Хорошенькое личико её было искажено страхом, и было в большей степени лицом солдата, идущего в бой.

— Гонки Париж-Дакар, — проворчал Уайтгауз, мотаясь из стороны в сторону

— Нормально съездили в супермаркет, — мрачно пошутил Дыбаль, и в то же мгновение Стигмарконт погрузился в темноту.

— Приехали, — констатировал Уайтгауз, — полный аврал.

— Внимание! — в гермошлемы ворвался голос компьютерного диктора, — по приказу командира базы Стигмарконт капитана ягда Тейнота Марта, всем приготовиться к отражению атаки. Персоналу порта следует оставить свои рабочие места и укрыться. Кораблям и судам у причалов и на рейде приготовится к бою. Командам занять места, командирам подключиться к общей системе координации. Приказ дублирую на все виды корабельных и персональных системы. Внимание, подтвердите личным кодом получение!

— Cверы напали на базу! Вылезайте! — воскликнула Шиела и ударила по кнопке тормоза.

Погрузчик резко встал, словно врезался в стену. Дыбаль ударился носом о стекло шлема и схватил Шиелу за рукав:

— Погоди, что значит вылезайте? Куда? Надо гнать на «Тетвутхурц». Там броня и защитное поле, а тут свалка.

— Везёт нам. Сначала немцы, потом арабы, потом сверы. Чего вдруг суетиться? Стрельбы нет, успеем на рейдер, — поддержал его Уайтгауз.

— Сейчас ударят! — девушка вывалились из погрузчика и побежали к бетонному колпаку, едва видневшемуся в свете звёзд.

Она начала искать вход, ориентируясь по нарукавному дисплею. На дисплее кроме всего, светились цифры счётчика анигиляционного и радиационного поля, с нулевыми сейчас значениями.

— Дискуссия не удалась, — пробурчал Дыбаль.

Он побежал вслед за Шиелой. Уайтгауз последовал за ними.

Почти одновременно, они ввалились под своды силикатбетонного колпака, и толстая дверь автоматически захлопнулась. Она с лязгом расклинилась во все стороны мощными запорами и самоуплотнилась, заполнив пазы гелем со свинцовой крошкой. Открылась внутренняя дверь, послышался свист компрессора, создающего давление дыхательной смеси и на дисплее под потолком высветилось:

— защитный колпак номер 45,

— искусственная атмосфера воссоздана,

— укрыто — трое,

— количество живых — трое,

— количество роботов — 0,

— номера опознавательные жетоны укрытых — ВХ 45545576, ВХ 45545578, ТО 3-38765-476,

— связь с системой информацией базы устанавливается,

— запас автономности колпака 15 абсолютных суток,

— для получения дополнительной информации введите номер жетона.

Внутри большого помещения, перед экраном кругового обзора, стояли несколько кресел. За ними располагалась кабина лифта с единственной кнопкой — «Эвакуация». Обстановку убежища дополнял стеллаж с аптечками, съестными припасами и дыхательными аппаратами, прозрачный шкаф со скафандрами и инструментами. Пульт управления системами располагался у лифта.

— Похоже на кабину танка, только без вооружения, и попросторнее, — констатировал Дыбаль.

— А где туалет? — спросил Уайтгауз, — не люблю делать это в скафандре.

Шиела указала Уайтгаузу на дверь рядом с лифтом и сняла шлем:

— Бункер на пять человек. Таких много по всей базе. В любой момент можно укрыться. Жалко, что гравитации нет. Опять будет тошнить.

— Нужно сообщить командору о нашем местонахождении, — Уайтгауз снял шлем, — а то улетит без нас на войну.

Он скрылся в туалете.

— Убежище автоматически сообщило о нашем местонахождении в сеть базы, а та сообщила на «Тетвутхурц». Как тут холодно! Моя прародительница Езера любила купаться в прохладной воде рек и озёр на Земле, а я люблю обстановку погорячее, — Шиела ввела на панели управления новые данные микроклимата, — сейчас можно будет скафандры снять.

Сняв шлем и пустив его плавать под потолок, Дыбаль вдохнул холодный, сухой воздух, выудил из кармана пачку «Кторвика» и сунул в зубы сигарету.

Шиела нахмурилась:

— Здесь запрещено курить.

— Шиелочка, всего пару затяжек, — млея под взглядом её огромных, теперь дымчато-зелёных глаз, сказал Дыбаль, — никто не узнает. А узнают — не арестуют же! Это чепуха по сравнению с нашим межпланетным романом.

— Твоё дело, но учти, пара затяжек обойдется тебе в дисциплинарное взыскание, а может быть, выльется в сутки заключения. А что если из-за дыма компьютер устроит проветривание и проверку системы пожаротушения? Придётся надевать шлемы и сидеть во мгле огнегасящей смеси, — девушка включила изображение Стигмарконта.

Дыбаль покрутил между пальцами зажигалку. Наступила тишина. Её прервал Уайтгауз, выплывший из туалета.

— Смелее, герой, крепость накануне сдачи, — Уайтгауз взял из ниши бутылку с изумрудной жидкостью, откинул крышку и сделал глоток.

— Не пей много энергетиков, там один сахар, — заметил Дыбаль, — а ещё наркотик какой-нибудь для преодоления депрессии от космоса. Алкоголь они не жалуют, из-за быстрого привыкания. Мы медленнее спиваемся, десятилетиями, а у них за пару лет можно дойти. Так, Шиела?

— Маленькие концентрации алкоголя опасны привыканием, — ответила Шиела, вращая перед собой изображение Стигмарконта и прилегающего пространства.

Опять настала тишина, только жужжали климатические установки и хрустел колёсиком зажигалки Дыбаль. Стигмарконт казался покинутым и вымершим, и только несколько сигарообразных силуэтов двигались вдоль дальних пирсов на фоне звёзд. Судя по маркировкам, это были сторожевики.

— Становится скучно. И отчего мы бежали? — спросил Уайтгауз, — может быть это учебная тревога?

Шиела пожала плечами:

— Я учебных тревог никогда не видела — боевых хватает.

Дыбаль решительно щёлкнул зажигалкой, зажёг сигарету и втянул в дым. В этот момент золотистый металлический пол вздрогнул и закачался. Скафандры в шкафах заплясали как живые, а жидкость в бутылке Уайтгауза заходила ходуном, словно её перемешивали ложкой. На панораме визуализатора стало светло, а пространство над центральной частью Стигмарконта, осветилось зеленоватым пламенем. Это было похоже на земное северное сияние. Оно медленно стекало вниз по огромному куполу защитного поля. Всё мерцало зеленоватыми огоньками остаточной аннигиляции, закручивалось в спирали, похожие на солнечные протуберанцы.

Через микрофоны аналогового преобразования звука, в убежище ворвался грохот и гул, словно несколько грозовых ударов слились в один.

— Это был выстрел? — выдохнул сигаретный дым Дыбаль, — ничего себе!

— Пристрелочным выстрелом аннигиляции они прощупали систему защитных полей, — сказала Шиела, закусив губу, — не понимаю, как сверам удалось миновать форты внешнего обвода обороны и оказаться на рейде? Они должны были сначала пробить защиту внешнего кольца, снять или уничтожить минные поля, уничтожить или повредить корабли охранения и беспилотники. Пока они занимались бы фортами, батареями, минами, с базы могли бы выйти большие корабли, включая «Тетвутхурц», и в маневренном бою сковать врага, вынудить его терять время на манёвры, погони и перестрелки. После этого можно было ожидать подхода сил 156 эскадры и переход в контратаку. Почему первая же атака пришлась сразу на главные эмиттеры?

Сторожевики остановились у входа в гавань и начали бить куда-то в черноту космоса ослепительно-белыми лучами. К ним медленно подплывала туша батареи планетарной обороны. Она вела за собой, как свору щенков, десяток беспилотных минных заградителей и истребителей. Новый грохот превратил передачу микрофонов в треск. Астероид покрылся огненными вспышками, чёрными облаками, обломками строений и скал. Казалось, он начал раскалываться, рассыпаться на кусочки. С его поверхности взметнулись массы пыли и мусора. Всё заволокло дымом. Сквозь этот полог прорывались вспышки аннигиляционных ударов, ядерных взрывов. По сообщению компьютера, защитное поле главных эмиттеров оказалось пробито и антиматерия достигла компенсаторной брони укреплений. Количество и качество нападающей стороны определить пока не удавалось, но по визуальной картинке было видно, что враг располает большими силами. Его антиматерия, чёрными сгустками вгрызалась в броневые плиты укреплений и кораблей, жадно пожирала рвущуюся ей навстречу защитную компенсационную массу. Произведённое из гравитационных полей вещество, заставляла антиматерию аннигилироваться, превращаться в электромагнитные вспышки и куски осмия, горящие как салют. Генераторы компенсационной массы, справлялись с атакой с трудом. Уже горели склады с горючим. Два сторожевика, отбрасывая огненные блики на удаляющиеся от них спасательные боты, горели на внешнем рейде. Огонь в состоянии невесомости разливался как вязкая жидкость. Он висел ослепительными шарами, похожими на маленькие звезды. Иногда огонь вспенивался, и разлетался, словно пыльца цветка на ветру.

Глава 9

ЛЮБОВЬ В АДУ

Огромные эмиттеры защитного поля базы флота Стигмарконт мерцали малиновым накалом, пытаясь восстановить прорванную линию. Заряды антиматерии то соскальзывали с их поверхности, то просачивались как тесто через сито, то пролетали защитное поле насквозь, особенно когда в одну точку одновременно попадали лучи штралеров или бризантные боеприпасы. По круглым от ужаса глазам Шиелы, Дыбаль и Уайтгауз догадались, что система обороны работает в нештатном режиме, на пределе возможностей. Центральные форты — средоточие самых мощных систем обороны, уже чадили разноцветными дымами пожаров. С их поверхности то и дело отстреливались веера терморакет. Раскалённые до звёздных температур, удаляющие избыток тепла, они служивших и как ложные цели для вражеских систем. Ослепительными вспышками терморакеты беззвучно рвались на удалении от астероида, освещая все уголки базы.

— Наконец мы отвечаем! — Шиела совсем как земная девушка всплеснула руками, наблюдая, как заговорили штралеры базы.

К штралерам базы и фортов, стали присоединятся корабли и батареи береговой обороны. Полосы и вспышки расчертили небо на квадраты, ромбы, треугольники, постоянно меняясь по мере того, как смещались линии прицеливания. В секторе, куда был направлен огонь, ничего не было видно, кроме всполохов.

Уайтгауз с тревогой следил за нарастающими показаниями анализаторов внешнего воздействия на рукаве скафандра:

— Интенсивность излучения 502,5 Тэлл, радиоактивность 108 Кох. Не очень я ориентируюсь в размерностях, но то, что цифры бегут вверх, я вижу. А когда компенсационные вещества и запас термоконденсаторных ракет убежища будет исчерпаны, что будет?

Девушка закусила застонала, наблюдая, как взорвался один из сторожевиков, и превратились в пар соседние с ним спасательные капсулы экипажа.

Бой длился, казалось, бесконечно долго, хотя всё происходило с молниеносной быстротой. Вдруг огонь прекратился. Настала тьма. На экране появились и побежали как заключительные титры к фильму данные компьютера базы:

— наши потери составляют;

— плавучая батарея «Крозис и Хуст» (сильные повреждения),

— крейсер «Шлокрист» из 24-го ягдвальдера 80-й эскадры IV Флота, находящийся в ремонтных доках (уничтожен полностью, экипаж не пострадал),

— сторожевик типа «Левур» (экипаж частично спасён),

— 2 тральщика типа «Огайра» (экипажи частично спасены),

— 2 патрульных катера (экипажи погибли),

— 3 эмиттер-бота СЭБ-А-О,

— 14 машин и роботов различных модификаций гражданского назначения,

— ангар С21 и С35 с запасами продовольствия,

— ангар Z1 с запасами топлива,

— ангар А6 с амуницией и снаряжением, в том числе 2 беспилотных атмосферных летательных аппарата, 4 танка «Шрект», 3 танка «Крот», 5 пехотных транспортеров «Реом», самоходная анигиляционная установка «Хищник Ро», 13 боевых роботов разного назначения,

— ангар Т8,Т25,Т26, Т41 со строительными материалами,

— ангар Н12 с запасными частями,

— 26 единиц убитыми членами экипажей, командос и персонала базы, их них;

— натоотваальцев 6,

— офицеров 3,

— 34 единиц ранеными из них;

— натоотваальцев 5.

— Они опять добились своего — убили наших! — воскликнула Шиела, сжимая кулаки, и отворачиваясь от строк, словно это были не буквы и цифры, а растерзанные, обгоревшие тела её соотечественников и землян.

— Сукины дети эти сверы, — Дыбаль подобрался к Шиеле и попытался погладил её по спине.

— Ты умеешь, Эл, найти с девушкой интересную тему для общения, — сказал Уайтгауз.

Он закурил сигарету. Его пальцы плясали от возбуждения, настолько сильное впечатление на него произвела внезапность и мощь атаки. Не без интереса он наблюдал, как возвращается к жизни база, как быстро всё приходит в норму; пожарные аппараты сбивают пламя, ремонтники подхватывают повреждённые корабли и волокут их, зажигаются огни, возобновляются погрузочные и ремонтные работы.

— Интересно, сбили хоть одного? Что-то о потерях врага ничего, — спросил Дыбаль.

— Если нет сообщений, значит, враг ушёл без потерь, — ответила Шиела сдавленным голосом, — когда это закончится? Я кроме войны ничего с детства не знаю и умру, так ничего хорошего не узнав! Скорее бы мне оторвало ноги и я на хороших протезах уехала бы домой навсегда!

— Жить так двести лет, радости мало, — согласился Уайтгауз.

Pаговорил динамик громкой связи голосом Берсерка:

— Внимание, «Тетвутхурц» вызывает Уайтгауза, Дыбаля и Шиелу. Приказ капитан-командора — прибыть на корабль.

Объявление эхом повторилось в микрофонах нарукавных коммуникаторов и высветилось на стёклах шлемов.

— Приятно, что Эйнар всегда не по личному номеру обращаются, а по именам. Какие всё-таки земляне галантные, — восхитилась девушка.

Уайтгауз отделился от кресла, бросил окурок сигареты щелчком в шкаф со скафандрами. Он надел шлем, подошёл к шлюзовой двери и нажал на рычаг. Дверь не поддалась. Убежище отреагировало сообщением:

— интенсивность остаточного излучения аннигиляции 742,9 Тэлла,

— превышение допустимой нормы радиации — 35 %,

— прочие данные по запросу.

Уайтгауз вернулся в кресло и стал наблюдать, как Дыбаль маневрирует около Шиелы, а она отступает, не давая, Дыбалю приблизиться настолько, чтобы его рук хватило для объятий. Дыбаль начал напевать романс и щуриться:

А Вы такая важная теперь —

Меха, квартиры, золото, машины,

Ваш муж то в Бонн, то в Тверь, а Вы за дверь —

Составить ночь прелестного мужчины.

По всей Москве, как будто на метле,

И в этой суетности средств наличных,

В столично-транспортной тройной петле

Вы чувствуете в ней себя отлично.

Вы взяли штурмом этот город-сад,

Его доставили Вам как трофеи,

Его дома и улицы лежат

Как флаги, брошенные к мавзолею.

— Что ты делаешь? — с притворным непониманием сказала Шиела, уворачиваясь от обьятий, — только что враг нас обстреливал. Чем мы будем заниматься наедине?

— Если на войну обращать внимание, то не останется времени жить, — Дыбаль почти танцевал, используя пониженную гравитацию, — Шиелочка, давай встретимся во время отпуска, в свободное от посторонних глаз время? — он настойчиво желал обнять девушку за талию.

— Отпуск с корабля будет не скоро. Если нас оставят для восстановительных работ, придётся забыть об отдыхе, а если йдём на охоту за «Кровуром», сразу попадём в боевую обстановку, — девушка посмотрела на Уайтгауза, — остаться наедине тогда будет непросто.

Дыбалю всё-таки удалось захватить талию Шиелы, тонкую даже в скафандре. Он заложил вторую руку себе за спину, словно танцор, собирающийся вальсировать, и слегка отклонил голову в сторону. Затем он выразительно посмотрел на Уайтгауза, затем на дверь, и сделал в том направлении движение глазами.

— Хорошая мысль — выпить, — Уайтгауз привстал и взял из ниши в стене оранжевую банку с надписью «Звёздная Заря». Он зубами прокусил крышку и выпил её содержимое крупными глотками:

— Я понимаю, что я лишний. Но меня не выпускают.

Он закрыл глаза. Мягкая волна «Звёздной Зари» качнула его на поверхности океана, а грёзы полетели среди ресниц, раскрывая страницы призрачных мечтаний; вот Дороти блаженным утром щекочет его нос кончиками каштановых волос, говоря тихо, что она сегодня сделает луизианский суп гамбо с креветками, как он любит, и обязательно покрасится в блондинку. Солнце играет на хрустальной люстре, на лепнине потолка с корзинами изобильных фруктов, и обоях с китайскими пагодами, бегают искры солнечных зайчиков. Свежий ветер летнего утра пахнет травой, рекой и цветами. Голубое небо несёт облака, до горизонта лежат поля, над рощами кружат птицы. Кот сидит около качелей, звонит будильник, значит можно ещё десять минут нежится на прохладных простынях.

Убежище издало звук, словно микроволновая печь известила о готовности блюда, и компьютер сообщил, что остаточная аннигиляция и радиация соответствуют норме.

Дыбаль многозначительно покашлял. Шиела делала вид, что не замечает руку Дыбаля на талии. Возникла неловкая пауза. Уайтгауз выпил ещё одну банку пива, встал и направился к двери:

— Хорошо, я пошёл. Скучно с вами. Я зарулю на склад за минами, если склад уцелел, потом поеду на «Тетвутхурц». А вы возвращайтесь на такси, хотя вряд ли тут есть жёлтые машины с шашечками. Не хотел быть на побегушках, но ради друга… — он смял банку, отшвырнул её и рванул дверь так, словно он был узником и выходил на свободу после заключения.

Когда внутренняя дверь закрылась, а наружная дверь со свистом стала открываться, он повернул к Дыбалю и Шиеле покрытое рубцами лицо, и сказал:

— Даже в аду живые существа будут искать любовь.

Отталкиваясь от поверхности пирса, он поплыл в сторону погрузчика. Золотистый силикатбетон, заваленный ящиками, кусками конструкций, щебнем и механизмами, под подошвами ботинок был мягким от недавнего воздействия сверхвысокой температуры и походил на стянутую ожогами кожу. Уайтгауз влез в погрузчик, закрыл дверцу, нашёл строчку, описывающую месторасположение минного склада и нажал на изображение стрелки:

— Поехали.

Погрузчик двинулся через завалы, нисколько не заботясь о комфорте пассажира.

Шиела и Дыбаль, оставшись одни, сняли скафандры и некоторое время делали вид, что приводят их в порядок. Шиела даже выбила из подошвы ботинка кусочки силикатбетона, но игра продолжалась недолго.

— Шиела, знаешь… — Дыбаль взял в ладони её пальцы и вгляделся в огромные кукольные глаза, — там, на Земле, у меня не осталось никого, никакой любви. Там только физиологический секс, мода на гладкие тела с татуировками, пирсингом в перепонках пальцев. Деньги. Только за деньги, или из-за денег, или для денег. Я думал, что нет никого на свете, кого я хотел бы любить. Но после того, как я почти погиб после аварии на земной орбите, после штурма бункера в горах, я увидел тебя и понял, что не всё потеряно, что ты самая прекрасная девушка на свете. Всё, что про меня говорят шутники-товарищи, про похождения с девушками, ты не слушай, это юмор солдафонский. И ты… Ты… Выходи за меня замуж! Мы уедем на Землю. Я знаю на реке Оке спокойное, чистое, просторное место. Там можно недорого купить несколько гектаров земли и построить просторный, тихий, светлый дом. Там будешь ты, я, детишки, собаки и цветы. Я буду читать книги и писать воспоминания, а ты будешь кататься на лошадях, играть с детьми и командовать нянями, садовниками и поварами.

Было видно, как глаза Дыбаля делаются блестящими от влаги, веки дрожат, а голос делается сдавленным и глухим. Он сам не мог понять пронзительной откровенности, словно это была исповедь перед высшим существом — совершенной женщиной его грёз.

Девушка стояла, обомлев, завороженная горячим клубком чувств, пульсирующим перед ней в груди человека с Земли. Наконец она высвободила пальцы из его ладоней, вынула заколку из пучка волос на затылке. Тряхнув головой, она рассыпала по плечам водопад каштановым волос, стократно увеличив обаяние. Она улыбнулась широкой, белоснежной улыбкой кинозвезды:

— Не знаю что сказать, это так неожиданно. Тут много всего сразу. Одно дело, когда мы проводим вместе время, помогаем друг другу поддерживать полноценную жизнь, а другое дело, когда мы женимся. У нас женится проще, чем на Земле. Нужно лишь внести запись в персональные жетоны, и для Натоотвааля, на всех просторах космоса мы станем супругами. Но подумай, нужно ли это тебе и мне? Столько мелочей и не мелочей последуют за этим шагом. Я не смогу самостоятельно выбрать род занятий и сменить работу или место службы, ты не сможешь проводить время в обществе незамужних натооток. А когда у тебя закончится срок миссии наёмника, ты не сможешь вернуться домой без моего согласия. А вдруг я ведьма и буду тебя изводить?

— Так значит, я тебе нравлюсь, — только и нашёлся, что сказать Дыбаль, — мне показалось что, мы влюблены.

— Александр, — Шиела произнесла имя так нежно и вкрадчиво, что вокруг Дыбаля словно полетела тончайшая, благоухающая розами и фиалками шёлковая ткань, — давай не будем торопить события. Я тебе постепенно расскажу о привычках, законах и нравах, об отношениях между девочками и мальчиками, если так можно выразиться, а тем временем ты немного придёшь в себя.

— Значит, я тебе не безразличен, — Дыбаль выпустил из рук пальцы Шиелы и стался стоять с поднятыми ладонями, как бы прося её вернуться.

Шиела очень медленно моргнула в ответ.

Дыбаль мысленно проклинал тесный и мрачный бункер, вентиляцию, уносящую в космос аромат её тела и волос, комбинезоны, мешающие ощутить, как на базе Зием, упругую, трепетную плоть.

— Прости меня, что я веду себя как дешёвый мачо-дальнобойщик или пьяный моряк. Я просто теряюсь, не знаю как лучше, у меня голова кружится от счастья. Просто я люблю тебя, Шиела… — с этими словами он нежно обнял девушку и запел тихо:

Когда пройдёт твоя любовь,

Что мне останется на свете?

Что за реальность, что за новь

Войдёт в меня? Легко ответить.

Легко предвидеть — я умру.

Меня не станет, только остов,

Живой покойник. Я не вру.

Не перед кем и слишком поздно.

Я доживу свой век во тьме,

Биологической машиной,

В холодной гулкой пустоте,

И тишине необозримой.

Когда пройдёт твоя любовь…

Он вдруг крепко прижал её к себе и поцеловал в губы. Шиела не сопротивлялась. Потом он поцеловал её ещё раз, после чего потеряли над собой контроль и стали судорожно раздеваться, несмотря на холод и сырость.

— Я слышу, как два наших сердца стучат в такт, — сказал он тихо.

— Три сердца, — не удержалась от уточнения Шиела, — у меня два сердца и у тебя одно.

Насколько могли, они выключили, закрыли, занавесили светильники, контрольные лампы приборов, системы визуального контроля, отключили коммуникаторы и, похоже, смогли, наконец, остаться наедине.

Он дотронулся до её груди, провёл ладонью по спине, животу:

— Ты моя любовь!

Она тихо вскрикнула от неожиданно приятных ощущений и хмельной волны, заполнившей тело:

— Тише, тише!

Последовавшая затем в их исполнении феерия объятий, ласк, взаимно удовлетворяющего безумства, могла бы составить сюжет отдельного полнометражного фильма. Он осталась бы в памяти зрителей навсегда, как пример высокого искусства любви, пособие по нежности и страсти.

Глава 10

«КРОВУР»

Дискрет-шифрограмма 00А

Уровень секретности А

Командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

3-й Галактической директории,

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

Ягд командор!

В нападении на базу флота Стигмарконт 12 агга 4725 года в 15–40 по абсолютному времени, принимал участие боевой корабль противника неизвестной нам конструкции. Имели место следующие обстоятельства;

— атаковавший базу корабль, скорее всего — новейший рейдер Империи Свертц под условным обозначением «Кровур»,

— «Кровур» использовал как маску устаревший рейдер типа «Цвохгумь», находясь в его радиотени,

— перед атакой базы, «Кровур» незамеченным прошёл через наружное кольцо фортов обороны и был обнаружен только внутри главного периметра обороны в 103 Тохах от Стигмарконта. Причины того, что ему удалось остаться незамеченным анализируются, но известно, что системы слежения базы за пространством работали исправно,

— во время боя противник совершал резкие маневры поперёк, вперёд и назад по курсу, демонстрировал набор скорости и торможение с ускорениями, исключающими нахождение на нём живых существ. Это говорит о том, что это либо первый полностью автономный роботизированный корабль дальнего радиуса действия, имеющий искусственный разум, либо он управляется дистанционно.

— несколько попаданий зарядами наших батарей и кораблей видимых повреждений ему не нанесли,

— огневая мощь «Кровура» равнялась мощности обороны базы флота и прикомандированных кораблей,

— после боя «Кровур» телепортировался в направлении системы Голубого Шлейфа, предположительно в шар-сектор Н66В01, однако искажения полей с помощью микровзрывов, могут дать отклонения в 0,5 — 1,5 шар-сектора.

Запись атаки на Стигмарконт прилагаю.

Для усиления Вашего защитного поля направляю эмиттер-бот 756 типа «Купол» из состава сил базы, под командованием лейтенанта Стикта Мактика. Дополнительный эксперементальный поляризованный слой защитнлго поля «Купола», усилит поле Вашего рейдера в 2,7 — 3,3 раза, увеличит живучесть при столкновении с «Кровуром». Усовершенствованная установка ноль-скачка, позволяет эмиттер-боту совершать телепортцию самостоятельно, без помощи Вашего генератора.

Натоот!

12 агга 4725 года

от начала Натоотвааля.

Комендант Базы Флота Стигмарконт,

лейтенант-командор ягд Мехес Дрост,

командир лок-сканерной вахты

капитан Тейнот Март.

Капитан-командор был один в боевой рубке и читал это сообщение на планшете, стоя перед экраном, отображающем ситуацию перед рейдером. С центра экрана за края медленно ползли навигационные буи фарватера базы Стигмарконт, пирсы и причалы, ангары, бункеры, возвращающиеся после боя корабли и батареи планетарной обороны. Бесформенные обломки, заброшенные взрывами за линию рейда, вращались, помеченные светящимися метками безопасности, беспилотные мусорщики резали их и заводили в контейнеры. Капитан-командор перечитал дискрет-шифрограмму коменданта, держа прозрачный планшет на вытянутой руке, словно из-за дальнозоркость. Челюсти капитан-командора были сжаты, глаза сужены, ноги расставлены на ширину плеч:

— Кровур» в одиночку атакует нашу базу и не боится повреждений, он уверен, что не будет повреждён. Ему кто-то подсказал, что ягдвальдер-24 из 80-й эскадры ушёл, оставив для ремонта несчастный «Шлокрист», и серьёзного сопротивления не будет. Как только наш «Тетвутхурц», самый мощный на базе корабль, встал к причалу и дезактивировал системы огня, тут же последовала атака, словно кто-то дал «Кровуру» сигнал. Такое ощущение, что эффективные атаки «Кровура» дополняются утечкой разведывательной информации с нашей стороны. Кто это делает?

— Это вы мне? — в рубку вошёл Александр Дыбаль и поднял руку, — Натоот!

— Натоот! — ягд Цкуголь тоже приподнял руку, словно отмахнулся от мухи, — зачем ты хотел меня видеть? Была команда находиться на постах. Нарушать дисциплину и приказы есть твоё понимание службы?

— Ваше желание наказать нас с Уайтгаузом за дела на Стигмарконте несправедливо. Мы не виноваты, — Дыбаль обречённо вздохнул.

Он решил, что командору уже известно о происшествии на причале у передвижного буфета. На этом причале грузиоась в транспорты дивизия коммандос «Череп». Шиела тогда отправилась к главному врачу базы, получить материалы микробиологических проб и препаратов, для борьбы с возможными штаммами вирусов, если они вдруг разовьются в полёте.

Оставшись без её присмотра, Дыбаль и Уайтгауз основательно нагрузились «Зарёй», несмотря на хвастовство Уайтгауза, что силы воли хватает, чтобы уменьшать количество алкоголя. Подкрепив это утверждение бутылкой «Мертау» и обнаружив, что у них больше нет кредиток, а в долг не продают, они пришли в невменяемое состояние. Сначала они требовали доставить им фрукты, затем залезли на буфет и стали его раскачивать, пока не опрокинулись стеллажи с полуфабрикатами, гриль и мойка. Буфет прекратил работу и уехал. Уайтгауз с Дыбалем были схвачены толпой пострадавших из-за прекращения продажи пива. Какой-то капрал из Виннипега особенно настаивал, чтобы Уайтгауза и Дыбаля закатать в бетон. Потом этот капрал с Уайтгаузом ругались и толкались, придумывая ужасные оскорбления, а потом началась пьяная драка. В драке приняли участие несколько десятков коммандос и техников с транспортов. Из-за неуклюжести скафандров, потасовка напоминала американский футбол и шоу цирковых медведей. Ощущение цирка усиливалось тем, что гравитация была слабой, и прыжки выглядели высокими и комичными. Потом в драку ввязались несколько пилотов с рейдера «Хальдесмемур» на стороне друзей. Чуть позже к драке присоединился комендантский патруль. Патрульные дрались по схеме все против всех. Сражение закончилось с прибытием комендантского взвода в сопровождении роботов. Сержант, командовавший взводом, приказал открыть огонь из штралеров поверх голов и забросать причал гранатами с клеящим веществом и дымом. Это помогло Уайтгаузу и Дыбалю сбежать. Но в отличие от туманной улочки Ливерпуля или Манчестера, где футбольные фанаты выясняли около пабов, чья команда лучше, чьи кулаки крепче, а потом разбегались при появлении полиции, остаться неизвестными на Стигмарконте было не просто. На скафандрах имеются символы, личные номера, а местонахождение любого воина фиксирует подкожный радиомаяк и навигационная система скафандра.

— Кто тебе сказал про наказание? — спросил ягд командор, закрывая планшет.

— Ягд Слепех. Он всегда найдёт для землян доброе слово.

— Правильно — наказать вас всех не мешает, вплоть до списания с корабля. Я думаю об этом, и советую не мозолить мне глаза, и вернуться в штурманскую.

— А как же борьба с «Кровуром»? — спросил Дыбаль, — есть идея.

— Нужно провести маневрирование среди обломков и выйдем за рейд, — сказал сам себе ягд Цкуголь и сделал запрос о готовности к движению вне лоции базы. Система управления сообщила, что она находятся в исправности и готовности. Ягд Цкуголь вдавил пластину с оттиском ладони в панель управления, и рейдер, вздрогнув, двинулся к месту, где между линий навигационных огней, похожих на следы трассирующих пуль, чернел открытый космос, утыканный медными, золотыми и серебренными гвоздиками звёзд.

Некоторое время ягд Цкуголь смотрел на приближающиеся габаритные огни форта Илховерт-44, прикрывающего вход в порт базы. На части экрана, отображающей заднюю полусферу, на фоне горящего Стигмарконта, поблёскивал металлическими трубками генератора защитного поля, эмиттер-бот, следующий за рейдером. Когда форт Илховерт-44 занял собой половину экрана, стало видно, что его жилые, складские и боевые модули, горели, окутанные дымом и мерцанием остаточной аннигиляции. Разноцветные языки пламени были похожи на выливающийся из мартеновской печи металл, утекающий по нитям гравитации в разные стороны. У пробитых причальных плоскостей форта пожарные боты высаживали роботов, выгружали ёмкости для пожаротушения, запасные части и материалы. На одном из модулей, рядом с антеннами, сидели, свесив в пустоту ноги, несколько вооружённых слесарными инструментами командос, и махали «Тетвутхурцу». Здесь «Кровур» выходил из боя и форту сильно досталось.

— Ты ещё здесь? — ягд Цкуголь с планшета дал команду огням рейдера ободряюще мигнуть защитникам форта.

— Я, Шиела и Уайтгауз сели в погрузчик и поехали сдавать золото и уран, а потом за минами. Не успели мы доехать до него, как началась атака. Мы спрятались в бункере. Склады взорвались, девушка не виновата, — Дыбаль потёр виски и поискал поблизости воду, чтобы залить позывы к рвоте и кислый вкус во рту.

— Какая девушка? В чём не виновата?

— Шиела. Простите, я не то рассказываю.

— В какой части не то? Я тобой торпедный аппарат заряжу и в космос выстрелю.

— Мы переждали нападение, получили мины, доставили и всё, — Дыбаль задержал дыхание, чтобы сбить тошноту.

Ягд Цкуголь положил планшет на стол, поднял над ним трёхмерное изображение навигационной обстановки, увеличив почти до половины помещения и стал рассматривать метки предполагаемого пути отхода «Кровур». Лицо его подсвечивалось снизу и из-за вертикальных теней походило на маску злодея. Возникла пауза. Командир несколько раз принимался проговаривать возможные объяснения разрывов гравитационного следа вражеского рейдера при выходе из боя, причины его сверхскоростных манёвров и неуязвимости.

Настроение у Дыбаля было не радостным. Он понимал, что может лишиться кредиток, свободы передвижения, отставки с отправкой на Землю, или на далекую базу-колонию. В то, что их выбросят в космос, Дыбаль не верил — не для того с ними возились, спасали, обучали. Желание ягд Слепеха — другое дело. Дыбаль решил о драке больше не говорить.

Пауза длилась долго. В рубку несколько раз заходил ягд Гаредда. Он с капитан-командором о чём-то шептался, водя пальцем по изображению звёздного пространства и строкам командных меню. Наконец командор снова заметил Дыбаля, откинувшись на спинку кресла, сказал:

— Вот ты и твои товарищи…

— Уайтгауз? — уточнил Дыбаль.

— Не только. Вы многое знаете, умеете, владеете штралерами, разбираетесь в устройстве и способах управления кораблём, выполняете перемещения в пространстве, двигаетесь по пересеченной местности планет и астероидов лучшие роботов, восстанавливаете компьютерные программы, ремонтируете ионные и мегразиновые двигатели, подлежащие утилизации. У вас другое сознание — сознание животных, незаслуженно получивших способность мыслить.

— Они первые начали, — насупился Дыбаль, — посему они отказались дать нам пиво в кредит?

— Александр Григорьевич, скажи, если «Кровур» оказался бы в атмосфере Земли и угрожал ей, а у вас была в руках техника Натоотвааля, как бы вы действовали?

— Атаковали бы, пока имели силы, — не колеблясь, ответил Дыбаль.

— А если его нельзя уничтожить. Не позволяет технология?

— Если он сильнее, тогда… — Дыбаль никогда не видел командора таким мрачным, — на Земле существует три компонента победы — сила, злость и хитрость. Если мы слабее, то хитрость может решить исход борьбы в нашу пользу. Даже если враг нас превосходит, всё равно его можно одолеть. Никто не может быть сильным во всех местах одновременно и постоянно. Нужно найти окошко слабости и ударить туда. Главное — не сдаваться, верить и не утрачивать злость.

— Окошко слабости, злость, — с сомнением покачал головой ягд Цкуголь, — не понимаю, причём тут злость, это ведь удел кулачных бойцов. Эмоции? Во время борьбы надо иметь холодную голову. Когда я изучал земную историю, то обратил внимание, что успехов и громкой славы добивались военноначальники и правители, которым в ходе войны удавалось добиться побед за счёт обмана, подлости. Мифический герой Одиссей, построил скульптуру коня и посадил туда воинов. Когда враги втащили коня внутри своих укреплений, думая, что это дар богов, воины из лошади атаковали их ночью и уничтожили. Одиссей был подлецом и обманщиком, а стал героем землян.

— И что? У евреев во время ежегодных дней покаяния снимаются все ранее обещания и клятвы. Так что в новом году можно обещать всё, что угодно, всё равно можно не выполнять. В результате евреи стали самыми богатыми. Жаль, что я не еврей. Не на войне сейчас бы рисковал шею сломать, а на берегу тёплого моря сидел бы в офисе, — Дыбаль перестал массировать виски, — так что Одиссей — это нормально, плюс к тому, пример для подражания. Он достиг победы, сохранив жизнь своих людей. А то, что обманул греков из Трои, то так им и надо. Vae victis — горе побеждённым! Я удивлюсь три раза; когда вы удивляетесь подлости, когда вы знаете древнегреческую поэзию и когда рассуждаете категориями добра и зла. Всё на войне, находится вне категории добра и зла. Одна команда, ни хорошая, ни плохая, дерётся с другой компанией, ни хорошей, ни плохой, за цели, которые можно было бы решить и без убийства.

— Это как?

— Нарисовать в пространстве линию или плоскость. Слева ваше, справа наше. Вселенная бесконечная, что в ней кому может не хватить? — Дыбаль сделал движение, словно рубил шашкой.

— Как можно оставить во вселенной врага? С помощью технологий он может переместиться в любую точку и создать угрозу.

— А зачем ему? Вы ведь всё поделили? Одна часть бесконечности никогда не будет более бесконечна, чем другая бесконечность. Может быть у вас имеются Гитлеры и Чингисханы и война способ жизни? Космические супер-воры, которым лучше воровать при выполнении военных заказов, и обходить всякие торговые ограничения в военное время. Их нужно на космическом Нюрнбергском суде, пытать, раздавив гениталии и заставить признаться, что они детей ели, а потом повесить. Хотя воры всё равно отвертятся, скажут, что их насильно заставили богатеть, и богатство есть защитная мера. Награбленное нужно разделить поровну, — Дыбаль засмеялся — разговор начинал его веселить.

Его радовала не столько тема, вызывающая у ягда растерянность, сколько то, что драка с коммандос отходит на второй план.

— Космический социализм. Социализм — это справедливость.

— Ладно, — командор странно посмотрел на Дыбаля, словно тот попал в точку, — давай, оставим разговор про добро и зло, и вернёмся к злости. Эмоции — помеха в борьбе. Они мешают мыслить.

— Не соглашусь. Составляющими злости являются упорство и воля к победе, несмотря ни на что. Чтобы победить более сильного врага, нужно ненавидеть и смеяться над ним. Вы называете противника сверами, или пафосно — Империей Свертц, а мы называем их сверчками. Ставим в один ряд с пауками и гнидами. Этим мы становимся сильнее иорально. У нас другая психология? Сознание животных, получивших способность мыслить? Зато сверчки нас боятся, а Натоотвааль нуждается в «холодной звёздной плазме» — солдатах с Земли, — Дыбаль замолчал, увидев как на экран планшета выползает текст дискрет-шифрограммы, — что-то срочное, судя по маркировке.

Ягд Цкуголь взглянул на экран:

— Разведывательный зонд заметил нечто подозрительное в шар-секторе Н66В01, подсектор 22. Там астероид движется с отклонением от первоначальной траектории из-за непонятного гравитационного воздействия. Ступай на своё место, мы будем прыгать в этот сектор и тебе стоит перенести это в ванне бустрогера. Я подумаю над тем, что ты говорил.

— Слушаюсь, — Дыбаль козырнул двумя пальцами и вышел через круглый дверной проём.

Капитан-командор наклонился к микрофону в планшете и сказал:

— Берсерк, готовь корабль к ноль-скачку. Координаты получишь на панели управления в разделе Перемещения. После готовности систем доложи.

Ягд Цкуголь переключился на связь с Кроззехом;

— Кмех, отправь сообщение на эмиттер-бот, чтобы он телепортировался за нами, с отклонением от параметров конечной точки на один Тох и с вектором, обратным по направлению нашего движения. Образуем «ножницы» — классический приём при выходе из телепортации, когда можно друг друга прикрыть огнём на встречных курсах. Здаётся мне, что «Кровур» слишком осведомлён о происходящем на нашей стороне. Нужно быть начеку.

— Есть! — отозвался Кроззех.

Через несколько минут Берсерк доложил о готовности кораблей и ягд Цкуголь начал набирать на панели управления координаты конечной точки. Он ввёл в командную строку персональный код, положил руку на углубление панели, дублирующую его ладонь и надавил. На информационных панелях рейдера и эмиттер-бота зажглась надпись, предупреждающая о времени, остающемся до перемещения. Персональные бустрогерные капсулы стали заполняться компенсационным веществом. Когда из стены выдвинулась и заполнилась бурым веществом капсула ягда Цкуголя, а на экране начался отсчёт, в рубку вернулся Дыбаль, радостный и взъерошенный:

— Ягд командор, я придумал!

— Через пять пятнадцать секунд произойдёт скачёк, а ты не на посту. А если после выхода сразу в бой? Немедленно ныряй в капсулу! — командор задохнулся от возмущения.

Дыбаль бросился ко второй капсуле. Она уже выдвигалась из стены.

— Я думал это очередная тренировка, — Дыбаль влез в капсулу и приладил дыхательную маску.

— Не слышно зуммера? Этот визг не перепутать. Это крик смерти. Бардак — вот твоё имя, рядовой. Размажет тебя когда-нибудь тонким слоем по обшивке. Берсерк, готовность?

— Есть готовность кораблей, — отозвался навигатор, — экипажи и системы готовы.

— Первый помощник? — ягд Цкуголь полностью погрузился в бустрогер.

— Готовность есть, — подтвердил ягд Слепех, — код введён.

Прозрачная крышка над Дыбалем щёлкнула, как затвор винтовки, жидкость вытолкнула из-под неё остатки воздуха.

— Ноль! — рявкнул ягд Цкуголь, и картинка на экране сменилась мгновенно, только был краткий миг отсутствие всего.

Половину экрана теперь занимал серо-синий железный астероид, усеянный кратерами, скалами и разломами. В бесконечном отдалении за ним, мерцали созвездия галактики Голубого Шлейфа. За ней начинались области Империи Свертц, защищённые минными полями, фортами, базами, искусственными метеоритными потоками, беспилотными аппаратами и группировками кораблей.

Эмиттер-бот «Купол-756», переместившийся вслед за рейдером, подходил к астероиду с другой стороны, встречным курсом. Он был отчетливо виден, похожий на большого ежа, из-за обилия игл — стоек шаровых эмиттеров и глаз чёрных иллюминаторов боевой рубки. Задача эмиттер-бота состояла в усилении защитного поля рейдера и бот старался побыстрее занять своё место. Вокруг него двигались крохотные беспилотные спутники наблюдения.

— Говорит командир «Купола», лейтенант Мактик. Мои системы в норме, жду указаний.

— Хорошо, лейтенант, пристраивайтесь с правого борта на дистанции четырех Кер и следуйте за мной. Степень готовности А-1. У нас тут могут быть разные неожиданности, измерительные приборы регистрируют аномалии гравитационных полей, — ответил ягд Цкуголь, вылезая из капсулы и роняя на пол похожие на ртуть шарики бустрогера.

Экран на бегущей строке показал рабочие местами экипажа рейдера. Ягд Слепех, ягд Гаредда и Кроззех таращили глаза в мониторы, ожидая команд, Дик Айдем и фон Конрад поправляли одежду, Маклифф пытался достать из капсулы свои вещи, Уайтгауз дремал, а Шиела накручивала на пальчик локон волос. Место Дыбаля было естественно пусто — он находился рядом с капитан-командором.

— Чёрт меня побери, если я ещё раз здесь чего-нибудь выпью спиртное. Эти аттракционы с перемещением, похожи на лобовую автоаварию с грузовиком.

— Ты ещё здесь? — не отрываясь от просмотра отчёта о работе систем, сказал командор.

— Ягд командор, одно слово и ухожу. Фон Конрад прав, когда утверждает, что недостаточно уничтожить «Кровур». Он представляет для Натоотвааля страшную угрозу. Его нужно захватить. Нужно подставить ему наживку, чтобы он потерял осторожность, как троянцы три тысячи лет назад. Нужно попасть внутрь «Кровура», перебить команду, а корабль захватить, изучить и использовать. План содержит всего три действия. Нужно только придумать способ, как попасть на «Кровур».

— Маршал ягд Ящемгарт не сообразил как бороться с «Кровур», а рядовой Александр Дыбаль сообразил, — с этими словами капитан-командор включил систему камуфляжа и беспилотные спутники зафиксировал на том месте, где только что был рейдер, размытый силуэт и тень, огибающую неровности астероида.

Эмиттер-бот тоже перешёл в невидимый режим и лок-сканнеры рейдера напряжённо работали, чтобы воссоздать его условное изображение для удобства координации.

— Нужна военная хитрость с Троянским конём! — Дыбаль завершил свою мысль и уставился на экран, потому, что эмиттер-бот начал совершать странный манёвр, отворачивая в сторону от курса на сближение, — у лейтенанта пьянка? Занимается фигурным катанием. Тоже мне, кадровый офицер. У меня и то лучше на тренажёрах получалось.

— Говорит командир-756, говорит Мактик, — в углу обзорного экрана возникло юное лицо лейтенанта и его восторженные глаза, — мои сканеры засекли приближающийся объект. Он от вас закрыт астероидом и появится через минуту и десять сотых. Контуры и масса объекта определению не поддаются. Ответ на запрос «свой-чужой» не попросту абракадабра. Если я прекращу сближение с Вами, и начну отходить, отвлекая объект на себя, у Вас будет время атаковать или уходить. Внимание! Только что по моему боту начали работать системы подавления радиосигнала и мы распознаём на себе метки систем наведения. Мы рады принять бой вместе с таким прославленным командиром как Вы, ягд Цкуголь! Связь ухудшается, перехожу на лазерную морзянку… — слова Мактика утонули в треске.

— Нельсон, — покачал головой Дыбаль.

— Этой импровизации мне только не хватало! Как я буду воевать, если распоследний лейтенант не выполняет приказ? Нужно создать единое защитное поле. А если это «Кровур»? Может и продержались бы до подхода помощи, — ягд Цкуголь решил было включить защитное поле, но раздумал, опасаясь, что это вызовет завихрения пыли на астероиде и демаскирует рейдер, выдаст местонахождения врагу по ту сторону небесного тела.

— Боевая тревога? — флегматично спросил Кроззек, появившись на экране.

— Боевая тревога. Передайте в эфир открытым текстом наши координаты и просьбу кораблям находящимся поблизости идти на помощь. В отсеках стоять по местам! Инициировать излучатели, ракеты, мины! — капитан-командор ударил ладонью по клавише постановки защитного поля.

С астероида взметнулись косы пыли и закрутились в пространстве, похожие на гигантские водоросли. «Тетвутхурц», повинуясь алгоритму подготовки к бою, стал закрывать двери и люки, прятать в ниши не нужное в бою оборудование, отключать второстепенные осеки и агрегаты, активизировать оружейные системы. Кресла командора и штурмана начали закрываться колпаками персональной защиты и под них начал нагнетаться гель. Все члены экипажа были снова пристёгнуты к креслам, информационные потоки сосредотачивались на внутренних панелях стёкол гермошлемов, управление кораблём, вооружением и системами жизнеобеспечения, переводилось на подлокотники кресел, нарукавные панели и планшеты. Каждое место экипажа превращалось в маленький автономный космический корабль, имеющий возможность, при разгерметизации «Тетвутхурца», сохранять жизнь и работоспособность длительное время.

— После боя, если уцелеем, пойдёшь под трибунал вместе с Уайтгаузом за драку, — сказал командор перед тем, как гель скрыл его.

В этот момент Дыбаль увидел глаза командира — немигающие, жестокие, цвета стали.

— Всё было не так, как Вам рассказали, — прокричал Дыбаль, но женский голос не дал ему продолжить, начав перечислять системы и их готовность.

На панелях гермошлемов появились схемы, диаграммы, символы и всё это напоминало абстрактный мультфильм про жизнь разноцветных механических и электронных зверушек, вступающих между собой в отношения из-за желания быть исправными, заправленными энергией и материалами, и нравится компьютеру корабля.

Эмиттер-бот начал отдаляться от астероида, описывая пологую кривую.

Было видно, как на эмиттер-боте включили защитное поле и космическая пыль сгорала на нём, обозначая мерцанием его шарообразный контур.

Неожиданно эмиттер-бот отскочил в сторону, как теннисный мяч, отбитый огромной невидимой теннисной ракеткой. По тому месту, где он только что был, прошла ослепительная струя антиматерии. Это страшное упражнение на реакцию систем эмиттер-бота и скорострельность излучателей противника повторились несколько раз. От разрушения атомов водорода образовался лёгкий мерцающий туман.

Лейтенант Мактик ышел на связь, простучав плазменными разрядами аварийного передатчика комбинацию точек, тире. Система связи мгновенно перевела их в текстовое и речевое сообщение:

— Неизвестный корабль открыл по нам огонь. Системы управления, вооружения и связи работают под посторонним энергетическим воздействием и с перегрузкой. Корабль врага появится перед вами через несколько секунд.

— Должен ли я запустить ретрансляторный зонд для улучшения связи с «Куполом», как это положено по инструкции в таких случаях? — спросил ягд Гаредда.

— Ни в коем случае, зонды связи и беспилотники нас демаскируют. Стрелок, не спите, инициирование излучателя на полную мощность и полный залп по команде, — было слышно, как у ягда Цкуголя скрипнули зубы, — полная готовность!

— Есть! — отозвался из башнеи излучателя фон Конрад, символически поплевал на палец правой руки, притёр его к клавише управления огнём.

«Купол-756» продолжал уклоняться от выстрелов. Они терзали защитное поле, рикошетируя, разбрызгивая протуберанцы антиматерии. Бот отбрасывало, как орех из щипцов для колки. Попадания под прямым углом к защитному полю отсутствовали, а энергия выстрелов была незначительной и соответствовала миноносцу, беспилотному истребителю или тральщику. Ягд Цкуголь даже начал жалеть, что тратит энергию защитного поля в максимальном режиме.

Мактик передал новое сообщение:

— Системы упреждающего маневрирования выведены из строя посторонним воздействием. Перехожу на ручное управление. Другое оборудование тоже постепенно выходит из строя. Интенсивность защитного поля падает. Пока имею восемьдесят процентов. Пробития поля и брони нет, но от поля отрываются большие энергетические сгустки, что сокращает возможное время пребывания под обстрелом. Сила огня противника нарастает. Мы долго не продержимся. Местоположение противника угадывается по источнику аннигиляции и работе систем радиоэлектронной борьбы. Возможно это крейсер.

— Держитесь, мы вызвали помощь и сами, как только увидим бок врага, всадим туда полный залп. Мы вас прикроем, — ответил капитан-командор, и в этот момент несколько попаданий накрыли эмиттер-бот клубком огня.

Связь прервалась.

«Купол» закрутился волчком, как новогодний фейерверк, и начал отстреливать конденсационные и компенсаторные ракеты, гася перегрев броневой обшивки, а реагент, компенсирующий воздействие антивещества вскипел, не справившись с количеством антиматерии. Информационная панель отобразила сигнал, полученный от автоматической системы позиционирования бота:

— «Купол-756», серийный номер 7570920, относительные координаты — подсектор 22 шар-сектора Н66В01 системы Голубого Шлейфа. Статус — потеря управления.

— Ягд командор, если бы не крошечный размер эмиттер-бота и не его манёвры, он был бы уже уничтожен. Счёт идёт на секунды. Как только вражеский интеллект поймёт алгоритм манёвров, он выстрелит на упреждение, в точку, куда потом прыгнет «Купол». Попадание под прямым углом взорвёт бот, — глухо заговорил Берсерк, — нужно что-то предпринять, нужно помочь хотя бы магнитной или пылевой завесой!

— Занимайся своим делом, навигатор. У вас перекос тяги двигателей и автоматика ждёт, когда ты изволишь дать команду на устранение неполадок, — жестко сказал ягд Цкуголь.

— Но Мактик погибнет! — страдальчески зазвучал голос Шиелы, — может быть он уже погиб!

— «Кровур»! — крикнул в микрофон ягд Слепех.

— «Кровур», — повторили Уайтгауз и Дыбаль.

— Не факт, — с сомнением ответил Айдем.

— Скоро узнаем, — сказал тихо ягд Цкуголь.

Над поверхностью астероида показался абрис защитного поля, узкого, сходящегося впереди на нет, что весьма не обычно. Любому защитному полю, построенному на принципах обратного гравитационного потока, никогда раньше не удавалось придать очертания, отличные от округлых.

— Кроззек, где изображение? — почти закричал ягд Гаредда.

Бешено заработали компьютеры, подбирая диапазон излучения для получения картинки. Это им удалось не сразу, но когда компьютеры справились и отделили маскирующие сигналы от излучения объекта, «Кровур», а это был он, появился во всех подробностях; хищный, приплюснутый нос, покрытый бородавками башен излучателей, плоские антенны лок-сканеров, похожие на жалюзи, чешуя золотисто-серой активной брони, ринкели с изображениями и знаками, напоминающими каббалистические письмена. Малые излучатели «Кровура» непрерывно били по эмиттер-боту, а башни главных излучателей вращались, водя вокруг толстыми стволами аннигиляционных и лучевых орудий. Близко от него, как рыбы-прилипалы за акулой, следовали беспилотные истребители и разведчики.

— Ещё мгновение нас обнаружат! Давайте дадим полный ход и протараним его. Вскроем его защитным полем как консервную банку! — заголосил Дыбаль, бултыхая руками в геле, — вперёд и таранить! Это шанс всё закончить!

— Если бы можно было пробивать защитное поле защитным полем, то мы и сверы давно сделали бы такие снаряды и мины, а не использовали антиматерию, лазеры и ракеты, — отозвался ягд Гаредда.

— Почему Вы ничего не предпринимаете? — опять послышался голос Шиелы, — почему не стреляете?

Глава 11

ИГРА СО СМЕРТЬЮ

«Тетвутхурц» продолжал двигаться вокруг астероида, выходя противнику в правый борт. Со стороны могло показаться, что ягд Цкуголь тянет время, чтобы вражеский рейдер успел их обнаружить и сделать выстрел первым. Айдем, Уайтгауз и Дыбаль думали о том, что это похоже на измену. Ягд Гаредда, Кроззек и Берсерк сказали бы, что капитан-командор даёт противнику израсходовать энергетический запас, ведя огонь по эмиттер-боту, уменьшая мощь предстоящего удара по «Тетвутхурцу», а стрелок фон Конрад думал, что хорошо бы сделать залп по двигателям, в места, где струя топлива ослабляет защитное поле. Ягд Гаредда знал то, что знал и капитан-командор — самым разрушительным является первый залп, когда энергетические накопители аннигиляционных и плазменных излучателей имеют стопроцентное наполнение. Повторить такую мощность при последующей стрельбе невозможно. Требуется длительный перерыв. Ничего необычного, просто технологические особенности. От капитан-командора не ускользнула странность в поведении «Кровура» — враг не добивал эмиттер-бот, не использовал на полную мощность вооружение, хотя легко мог уничтожить даже линкор. Не имея по эту сторону астероида своих разведчиков, противник догадывался о существовании второго корабля, хотя телепортация произошла только что. Само нахождение «Кровура» в конечно точке перемещения маленького отряда было странным. Вероятность такого совпадения равнялось десяти в минус сотой степени — всё равно, как попасть иголкой, брошенной с самолёта, в стакан на земле. «Кровура» знал место и время перемещения «Тетвутхурца» и «Купола». Всё это пронеслось в сознании ягда Цкуголя и он медлил, опасаясь неожиданностей.

Несколько беспилотников врага отделились от основной группы и сделали вираж в сторону «Тетвутхурца».

— Нас заметили! Сейчас развернутся к нам носом и тогда их защиту вообще не пробить, — закричал Берсерк, — стреляйте!

— Её и так не пробить, — отозвался ягд Слепех.

— Сейчас увидим, это тот корабль, за которым мы охотимся или нет! Главный излучатель — огонь на полную мощность — ягд Гаредда — пять кассетных термоядерных ракет — залп! — прокричал ягд Цкуголь.

— Есть! — ответили фон Конрад и ягд Гаредда.

Корпус «Тетвутхурца» вздрогнул, завибрировал до последнего проводка и винтика, извергнув заряд антиматерии и термоядерных зарядов. С поверхности астероида взлетел океан пыли и железная метель вздыбились вокруг, в одно мгновение окутав всё плотной пеленой. Место, где находился враг, вспыхнуло пламенем нескольких термоядерных разрывов и окрасилось голубым ореолом.

«Тетвутхурца» закрылся защитным полем и ложными электромагнитными целями, сделал рывок, стремясь оказаться над облаком и занять хорошую позицию для повторного удара. Даже в капсуле с гелем перегрузка была велика и экипажу пришлось стиснуть зубы. Новичкам почудилось, что будь ускорение больше ещё на пару Тан — мясо отделилось бы от костей, а сетчатка от глазных яблок. Манёвр спас от ответного удара, который пришёлся по пустому месту, срезав часть железных скал, испепелив не успевших увернутся нескольких беспилотных разведчиков.

— Интересно, если бы мы сходились на открытом пространстве, не имея возможности использовать астероид как укрытие, что бы произошло? — выдохнул Уайтгауз, борясь с тошнотой. Ему было поручено следить за работой систем дыхательной смеси, охлаждающей жидкости, за генераторами антивещества и циклом подготовки мегразина. Появляющиеся перед его глазами схемы, отчёты и параметры, плыли в тумане. Если бы автоматика не вела вместе с ним это дело, рейдер бы остановился, задохнулся и сгорел.

— Уайтгауз, — сквозь шум в ушах прорвался голос Шиелы, — у тебя давление и метаболизмы организма понизились!

— Вызовите ему скорую помощь на дом, — сказал ягд Гаредда.

— Это не помощники, это обуза, — согласился ягд Слепех, — я говорил, что не надо их брать.

— Я в порядке, — с усилием сказал Уайтгауз, чувствуя, что от мира осталось малюсенькое окошко, где прыгают цифры и надписи, — мне бы тоже два сердца и четыре почки, и я бы не раскисал.

Ягд Цкуголь был почти весел, если так можно было назвать оскал, похожий на улыбку волка.

— А это вам за Тертисота и друзей с Гаммуна, что погибли с яггвальдером-42! — сказал он и активизировал особо мощные заряды, предназначавшиеся для разрушения астероидов, комет, планет.

Свободно падающие, эти геологические термоядерные заряды не являлись оружием. Попасть ими в маневрирующий корабль было невозможно, но, находясь над «Кровуром», окутанным железной пылью, временно ослепшим, можно было попробовать. После такой атаки можно было рассчитывать если не на уничтожение, то на разрыв защитного поля и нанесение повреждение корпусу.

— Геологические заряды активизированы и исправны, люки открыты, — сообщил ягд Гаредда.

— Вы приготовили бомбы, но там «Купол»! — послышалось восклицание Берсерка.

— Знаю. Подтвердите наличие цели под нами, — ягд Цкуголь перенёс курсор на визуальном изображении поля боя на шлеме с панели маневрирования на клавишу команды сброса зарядов.

— Цель не вижу, — отозвался Берсерк, — там только бот и вражеские беспилотники.

— Подтверждаю, — сообщил ягд Слепех, — «Кровура» под нами нет.

— Если он смог мгновенно уйти, значит это точно «Кровур»! — не теряя ни секунды, ягд Цкуголь включил двигатели, и начал кидать рейдер из стороны в сторону. Он ожидал ответного удара с любой стороны, но не собирался давать возможность стрелять по неподвижному кораблю, в уязвимые места и по нормали к защите.

Все глаза и системы наблюдения шарили вокруг, впивались в расползающуюся тучу, где терпящий бедствие «Купол-756» вёл бой с разведчиками и истребителями. Непроницаемое облако вспыхивало электрическими разрядами, не позволяло видеть происходящее внутри. Только тусклые вспышки выстрелов, взрывы и неясные перемещения.

Айдем сумел запустить в облако два зонда. Перед тем, как они были уничтожены, зонды обнаружили эмиттер-бот в опасной близости от астероида. «Купол-756» маневрировал среди истребителей, вокруг сверкали статические электрические эффекты, похожие на земные Голубые Джеты и Страйки, сопровождающие грозовые разряды. «Кровура» нигде не было.

— Куда он делся? — Уайтгауз, почти привыкнув к рывкам и торможению, вдруг понял, что изображения на экранах и звуки искажаются и кратковременно пропадают, — помехи?

Ягд Цкуголь молчал, рассматривая мигающий экран систем наблюдения. Фон Конрад вдруг принялся стрелять, быстро расходуя энергетические возможность излучателей.

— Куда стреляет фон Конрад? Почему нет картинки из башни? Ягд Гаредда, что со связью? — ягд Цкуголь качнул рейдер из стороны в сторону, — Дыбаль, протестируй связь, запрограммируйте альтернативные цепи.

— «Кровур» над нами! — сообщил с ледяным спокойствием фон Конрад, — веду огонь со стопроцентным попаданием, но ему наплевать. Защитное поле у него острое, антиматерия стекает.

— Связь под воздействием аппаратов радиоэлектронной борьбы, они вокруг плавают как пыльца, — сообщил Дыбаль и прилип к спинке кресла из-за ускорения.

Ягд Цкуголь, переключив на себя управление носовыми излучателями, начал бой на виражах. Он старался поймать в прицел середину корабля, наиболее широкую его часть или корму с двигателями. Но как он не маневрировал, двигателей он не увидел — силуэт рейдера оставался одной и той же узкой полосой. Фон Конрад не стрелял, экономя энергию — огонь штралеров и излучателей, способный превратить небольшую планету в сгусток вещества, просто обтекал «Кровур» и уносился в пустоту. Ягд Гаредда выбросил вокруг «Тетвутхурца» несколько десятков мин и подрывал их по очереди, мешая противнику прицелиться. «Кровур» продолжал уклонялся от выстрелов и не открывал больше огня. Выпустив множество москитных ретрансляторов связи и поставив плотную радионепроницаемую завесу, он ждал.

— Говорит командир-756, - на экранах появилось искажённое перегрузками лицо Мактика. Было видно, что рубка бота задымлена, в невесомости плавают куски теплоизоляции, оборудования, шарики жидкостей.

— Имею серьёзные повреждения, интенсивность защитного поля двадцать процентов, кабина разгерметизирована. Штурман погиб. Веду бой с истребителями. Прошу помощи, — лейтенант замялся и добавил со слабой улыбкой, — ну и врезали вы ему в бок, куски так и полетели!

— Если его можно повредить, значит, можно уничтожить! — зло сказал Уайтгауз.

— Выбирайтесь из облака, наш корпус вас закрывает. Идите на стыковку с нами по левому борту, закрепитесь и мы вместе прыгнем в ноль-переход, — сказал ягд Цкуголь, — нужно выходить из боя, нам его не одолеть!

— Слушаюсь! Как только вы прекратите маневрирование, мы вцепимся в вас намертво, — Мактик пропал с экранов.

— Удачи, — сказал ягд Цкуголь и тут на «Тетвутхурц» обрушился шквал огня. Сгусток антиматерии и термоядерный взрыв выбил часть защитного поля. Ягд Цкуголь, почти не целясь, выпустил несколько ядерных ракет. Ослепительно-белые шары как звёзды осветили космос. «Кровур» двинулся в сторону от взрывов с ускорениями, при котором всё живое на борту неминуемо погибло бы. При этом чувствовался азарт, а не работа компьютерной программы, пусть даже имитирующей интеллект. Могло показаться, что «Кровур» играет с «Тетвутхурцем», как кот с мышью, или тигр с антилопой. Уклоняясь от огня, он совершал невообразимые эволюции; то начинал двигаться под прямым углом к первоначальному курсу, то начинал движение назад без предварительного торможения, как муха, гигантский шмель, голографическое изображение, не имеющее веса, двигателей в привычном смысле, команды. «Кровур» держал «Тетвутхурц» на прицеле, бил в защитное поле, отрывая сгустки энергии, добираясь до брони. Его излучатели без особого труда пробивавшие защитные поля Стигмарконта, почему-то не делали этого с «Тетвутхурцем». Ягд Цкуголь продолжал описывать в пространстве сложные кривые, встряхивая в капсулах полумёртвый экипаж, перегружая мерцающие малиновым накалом двигатели, перенапрягая скрипящий корпус. Он использовал астероид как центр манёвров, щит, не давая стрелять по себе без помех. Этот приём не позволял и ему использовать вооружение в полной мере, хотя было понятно, что пробить защитное поле «Кровура» не получится. Лучшее в этой ситуации было покинуть поле боя без серьёзных посреждений, прихватив эмиттер-бот. Принимая во внимание неожиданность нападения, печальную славу вражеского рейдера, такое окончание можно было бы трактовать даже как победу. Подсказывать ягду Цкуголю было некому. Все затаили дыхание, наблюдая игру со смертью. Энергетические запасы вооружения и боеприпасы подходили к концу, тяга двигателей падала, системы управления сбоили.

— Вот и всё! — капитан-командор последней тройкой ракет выстрелил в астероид. Космическое тело вздрогнуло, закрутилось как волчок в облаках огненных клякс, и начало разваливаться на куски.

— Чёрный ворон, что ты вьёшься надо мной? Иль добычу поджидаешь? Яёрный ворон, я не твой… — запел Дыбаль, едва ворочая языком. Его лицо было похоже на распухшую от варки курицу. Он находился на грани сознания, и если бы не воля, он бы давно провалился в небытиё.

Ягд Цкуголь выскочил из вилки вражеского огня, подобрал то, что осталось от эмиттер-бота. Когда «Купол» прочно вцепился в причальную площадку, ягд Цкуголь вывел двигатели на полную мощность. «Тетвутхурц» прыжком оторвался от обломков астероида. Продолжая наращивать истечение мегразина, он помчался навстречу гибели или спасению.

— Навигатор, вводи данные ноль-перехода к заставе Прох-22, проверь системы, доложи готовность, — капитан-командор провёл пальцем по изображению капсулы навигатора, передавая ему данные точки перемещения, — лейтенант Мактик, перейдите на рейдер.

— Массу пристыкованного бота учитывать при скачке? — уточнил задачу Берсерк.

— Нет, мы отстыкуем бот перед скачком, взорвём и сбросим как мусор. Пусть враг думает, что мы взорвались.

— Я остался один, — вышел на связь Мактик, — стрелок погиб — кусок обшивки пролетел сквозь его капсулу. Начинаю переход.

— Хорошо, коды доступа подтверждаю.

— Что делать с телами?

— Оставьте их космосу, лейтенант.

— Корабль отказывает в подготовке ноль-скачка! — еле выдавил из себя Берсерк, — вышел из строя компенсатор вещества. С ним уже работает ягд Гаредда, но причина отказа не ясна. Если это программный сбой, то шансы есть, если физическая поломка, то не получится прыгнуть без ремонта. Останется крейсерский ход.

— На крейсерском ходу мы мишень для расстрела. У нас не более пяти минут для устранения неисправности. После этого спасать будет нечего. Пошлите робота к отсеку компенсатора, вдруг там ерунда, мусор какой-нибудь мешает гравитационным сердечникам, или жидкость на контактах! Живо!

В приёмниках связи послышались ругательства ягда Гаредды, диагностирующего программу гравитационных машин, комментарии Кроззека и команды ягда Слепеха.

— Мактик не может перейти — коды доступа открытия шлюза не сработали, а механизм открывания не подчиняется, — сообщил Кроззек.

— Отправляйте робота к шлюзу — пусть крутит приврод изнутри, или срежет, — ответил ягд Слепех.

Пока робот резал крепления двери шлюза и Мактик переходил с изувеченного эмиттер-бота, и занимал место в индивидуальной капсуле в десантном отделении, «Тетвутхурц» на полной скорости пытался уйти от преследования. Вызывать в шар-сектор Н66В01, подсектор 22 дискрет-шифрограммой другие корабли, ягд Цкуголь не хотел. Была высока вероятность того, что они сами могли быть уничтожены поочерёдно, по мере их появления. Может быть, в этом и крылся ответ на вопрос, почему «Кровур» не уничтожил эмиттер-бот и «Тетвутхурц» — враг хотел, чтобы они вызвали помощь. А он бы устроил огромную ловушку для избиения кораблей Натоотвааля. Может быть так всё происходило с ягдвальдером-42. Чтобы враг продолжил лелеять свои надежды и не добивал «Тетвутхурц», ягд Цкуголь приказал передавать в эфир дискрет-шифрограмму со встроенным кодом, обозначающим работу под принуждением со стоны противника. Это позволяло принявшим её кораблям читать её как дезинформацию:

Дискрет-шифрограмма 000

Уровень секретности 0

всем кораблям и судам

в шар-секторе Н66В01,

подсектор 22,

район заставы Прох-22.

Внимание!

Говорит лейтенант ягд Стикт Тоин Слепех — первый помощник командира рейдера «Тетвутхурц» тактической группы ВХ-О из состава IV Флота 3-й Галлактической директории Натоотвааля;

Атакован превосходящими силами врага, система ноль-перехода повреждена, капитан-командор ягд Одун Холник Цкуголь погиб.

Прошу помощи.

Натоот!

13 ага 4725 года в 01-40

лейтенант ягд Стикт Тоин Слепех.

Под веер разлетающихся призывов о помощи гонка продолжилась. После упорного преследования «Кровур» нагнал «Тетвутхурц» и открыл огонь анигиляционными зарядами. Это тоже была игра. Заряды били по касательной, производя рикошеты от защитного поля. Казалось, что противник испытывает силу своего оружия под разными углами атаки, изучая поведение систем вооружения при длительном режиме ведения огня, или пробуя их модификации в условиях реального боя. Однако версия ловли кораблей Натоотвааля на приманку была самой правдоподобной. Не оставаясь в долгу, ягд Цкугол беспокоил сверов минами активной обороны. Он выбрасывал их широким веером. Когда «Кровур» влетал в зону их действия, мины рвались эффектными огненными салютами, заслоняющими половину космоса, хотя и бессильные что-либо сделать с бронёй. Небольшое снижение интенсивности защитного поля «Кровура», отмеченное Кроззеком, можно было списать на общее снижение уровня энергии из-за боя, но это могло говорить и том, что противник всё-таки получил повреждения. Игра в кошки-мышки закончилась после того, как серия взрывов мин легла настолько удачно, что от «Кровура» полетели клочья каких-то материалов, детали конструкций, и куски броневой обшивки.

— Мы достали его! — закричали Уайтгауз и Айдем.

— Держитесь, — отозвался фон Конрад, — если Гаредда не запустит генератор, мы погибли.

После этого «Тетвутхурц» подвергся такому удару, какому он ещё не подвергался со времени схода со стапелей верфей. Защитное поле оказалось сметено, как пыль с полки, и повисло за кормой мерцающим энергетическим сгустком. Броня оказалась открыта и тут же она была разрезана штралерами, вскрыта в нескольких местах, превращена в месиво, словно легковая машина попала под поезд. Локаторы, сканеры, надстройки, системы вооружения в районе кормы оказались срезаны, вывернуты с корнем, с мясом и жилами проводов.

Сопла двигателей были разбиты, дюзы повреждены, мегразин начал рваться в вакуум пузырьками и струями серебряной жидкости. «Тетвутхурц» начал терять скорость, двигаясь штопором и зигзагами. Пространство вокруг вскипело вспышками ядерных взрывов, аннигиляционных воронок, плазменных фейерверков. Броня раскалилась добела. Из неё адским салютом начали отстреливаться конденсаторные теплоотводящие ракеты. «Тетвутхурц» оглох, ослеп. Он разваливался, роняя целые отсеки и агрегаты. Его швыряло как лодчонку на штормовой волне. Периферийные компьютеры, не выдержав перегрузки, мололи чушь. Перестали стрелять излучатели, затихли штралеры, сгорел впустую последний неприцельный ракетный залп, были сброшены даже пустые учебные мины. Осталась только одна кассета мин, которую ягд Цкуголь берёг для своей задумки.

Сверы сократили дистанцию до 50 Кер и готовились добить обессиливший корабль. Насмехаясь над его немощью, они выпустил нескольких универсальных роботов — вскрыть борт как консервную банку, разрезать на куски как хлам. Рейдер Натоотвааля погибал, но ягд Цкуголь продолжал маневрировать и ждал. Крышка защитной капсулы, гель-бустрогер и стекло гермошлема делали сейчас его лицо невидимым. Только бормотание о предательстве, ловушке, фразы на ковакте, слышались на открытой линии связи, а лампочки жизнеобеспечения скафандра, и манёвры корабля убеждали всех, что он в порядке и контролирует ситуацию.

Изображения с боевых постов отключились. На панелях связи осталась только тактическая информация, список повреждений и сохранившихся ресурсов.

— Ягд капитан-командор, у Мактика внутреннее кровотечение из-за разрыва печени. У него остановилось малое сердце и не снабжается часть мозга! Скафандр автоматически ввёл ему обезболивающее и внутривенных роботов для закупорки сосудов. Ему вводится заменитель крови, но нужна операция, иначе он умрёт! — заплакала в микрофон Шиела, — его нужно извлечь из скафандра и прооперировать! Я должна выйти из капсулы и отправиться к нему!

— Это не приемлемо, — ответил за командира ягд Слепех, — перегрузки при манёврах тебя искалечат, а если мы сможем телепортироваться, то тебе вообще убьёт.

— Компенсатор готов, — послышался голос ягда Гаредды, — корабль готов к ноль-скачку, но системы работают неустойчиво, возможны ошибки, отклонение от конечной точки, катастрофическое совмещение с планетой, астероидом, другим кораблём. Мы можем просто взорваться или исчезнуть.

— После этого избиения, я не удивлюсь, если мы не материализуемся из гравитационного потока, — сказал ягд Слепех, — либо мы прыгнем, либо нас уничтожат.

— Готовность! — спокойно сказал ягд Цкуголь.

— Есть готовность! — подтвердил Берсерк, — что делать с «Куполом»?

— «Купол» отстыковать и взорвать, беспилотники, боты, зонды, аппараты, контейнеры — всё за борт! Аварийно отделить и выбросить ходовые реакторы, весь мегразин, мусор, роботов — за борт! Последней кассетой мин я взорву это всё. Будет много обломков, пусть они думают, что мы самоуничтожились, или взорвался из-за повреждений, — сказал ягд Цкуголь, — надеюсь, они станут прыгать по остаточному гравитационному следу за нами. Телепортироваться по готовности, без отсчёта!

— Код введён, — сказал ягд Слепех.

Сквозь треск, скрежет, глухие удары, послышались выкрики Кроззека, Уайтгауза, Айдема. Они лихорадочно искали всё, что можно было отстыковать, отстегнуть, отстрелить, вытолкать, вылить из корабля посредством дистанционного управления.

Поверх из переговоров Кроззех прокричал:

— Берсерк, что с температурой охладителя, почему кипит?

— Пожар в двигательном отсеке, похоже, что рванёт реактор и фотонные генераторы, — ответил за Берсерка ягд Гаредда, — на всякий случай прощайте все! Натоот!

— Манфред, я хочу попросить прощения, ведь я считал тебя идиотом и карьеристом. Прости, — проговорил Маклифф.

— И ты прости меня, что протаранил твой корабль и мы попали на эту войну! — отозвался фон Конрад, — это было здорово! — он запел песню по-немецки о зелёных иголках рождественской ёлки.

— Шиела, я люблю тебя! — сквозь пение послышалось восклицание Дыбаля, — без тебя я не жил, а теперь живу!

— Не долго, — отозвался ягд Слепех.

— Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает! Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг», пощады никто не желает… — запел Дыбаль, как ему казалось, оглушительно. Его потрескавшиеся губы едва шевелились, в голове носились химеры, воспоминания, куски литературных произведений, кинофильмов, компьютерных игр. На переднем плане крутились детали тактических приёмов подводников Второй мировой войны — из подводной лодки через торпедные аппараты выбрасывали хлам, чтобы на поверхности он изобразил гибель лодки, и противолодочные корабли, уверенные в победе, перестали бросать глубинные бомбы.

— Ноль! — рявкнул Берсерк, но его никто не услышал.

За мгновение до скачка, на броне «Тетвутхурца», в куче мусора, ягд Цкуголь взорвал мины. Показалось, что рейдер от этого развалился на части. Сюда-же ударил залп «Кровура» такой мощности, что взорвался бы и астероид.

Перед тем как уйти в небытиё субатомного распада, главный компьютер успел констатировать:

— Залп противника превышает огневую мощь «Тетвутхурца» в 16 раз,

— Вероятность полного уничтожения — 100 %,

— Дополнительная информация по запросу…

Глава 12

ВОСКРЕСШИЕ

Тьма была полной. Ноги, руки, тело, парили в небытии, без намёка на своё существование. Если бы вращение глаз не было ощущаемо веками, а прикусывание губы не вызвало боль, он решил бы, что умер и находится в полёте души через Вселенную. Ни света, ни звука, ни вибрации. Скафандр не проявлял признаков работоспособности. Не горели индикаторы, панели изображения были мертвы, динамики молчали. Капсула была безжизненна, как и пространство главной рубки. Сколько времени провёл здесь Дыбаль, он не знал. Может быть сутки, может быть минуты. Перед глазами плыли огненные круги, ленты, искры, похожие на граффити, орнаменты и надписи, обрывки видений прошлой жизни.

Вот в тело начала возвращаться боль. Кожа нестерпимо зудела, глаза слезились, каждый вдох давался с трудом.

— Кто-нибудь меня слышит? — Дыбаль поскрёб по поверхности планшета.

Через вечность появился золотистый свет. Было похоже, что световоспроизводящая краска поверхностей рубки получила питание. Над капсулой появилась и исчезла тень. Послышался скрежет, удары, щёлкнули замки, включились лампы, информационная панель капсулы. Гель стал уходить, зажглись панели шлема, заработали системы скафандра, зашипели динамки. После этого появились голоса Берсерка и Кроззека. Они обсуждали последствия пожара в двигательном отсеке и неполадки системы позиционирования:

— Наверно мы в шар-секторе М61Х12, иначе звёздная картина по оптическим датчикам была бы другой. А вот подсектор определить без буй-маяков не получится, — сказал Берсерк.

— Электропроводка вокруг приёмников позиционирования выгорела, — ответил Кроззек, — мы всех ремроботов выбросили и материалов нет, и диагностика повреждений может занять вечность на зависших компах. Будем надеяться, что нас заметят и окажут помощь.

— Хорошо, хоть сверы поверили в нашу гибель и не прыгнули за нами. С мусором ягд Цкуголь хорошо придумал. Рисковый он, наш капитан-командор. Весь бой мы были на волоске от гибели.

— Он нас спас… Эй, так и будем лежать? — над Дыбалем показался силуэт плывущего в скафандре Кроззека, с гаечным ключом в руке, — твои датчики горят зелёным, тунеядец. Иди, помоги Маклиффу и ягду Гаредде спасательные челноки освободить. Рейдер вот-вот потеряет герметичность.

— А капитан-командор где? — Дыбаль приподнялся и увидел, что капсула ягда Цкуголя пуста.

— Он с Шиелой пытается спасти Мактика, с помощтю операции прямо в десантном отделении. Он нас прислал — замки у тебя заели.

— Вы пистолет мой видели? — спросил всех Уайтгауз, вплывая в рубку.

Он заглядывал под панели приборов, в стыки люков, за лианы проводов:

— Куда пистолет мог деться из капсулы? Чёрт его дернул слететь с пояса в момент перехода.

По рубке плавали куски оборудования, пластика, металла, пузырьки жидкостей, пыль, сор. Синий и красный свет полос аварийного освещения входов и капсул моргал, тускло пробивался через задымлённый воздух, искрил на полированных поверхностях.

— Мне бы твои заботы, — прокряхтел Дыбаль, разминая конечности, — мы на гибнущем корабле, а ему нужна железка. Зачем ты вообще в гермокапсулу взял пистолет?

— Если я жив, почему я не могу свой пистолет найти? — сердито ответил Уайтгауз.

— А гравитация у будет? Хочется раздеться и лечь в медицинский модуль, — Дыбаль с трудом выдохнул воздух, — ощущение, что у меня рёбра сломаны.

— Рейдер вот-вот потеряет герметичность. Какая гравитация? — проворчал Кроззек.

— Внимание, всем закрепиться и занять безопасное положение, искусственная гравитация будет включена в конце отсчёта. Десять, девять… — начал считать голос компьютера.

— Вот видишь, всё не плохо, — с деланной бодростью сказал Дыбаль, хватаясь стойку монитора.

Он развернулся таким образом, чтобы подошвы скафандра с вакуумными держателями оказались направленными в сторону жёлтой затёртой полосв с надписью на кумите — «ПОЛ».

— Три, два, один — гравитация, — досчитал голос.

Дыбаль, Уайтгауз и Айдем свалились как мешки с картошкой. Вокруг них и на них посыпался мусор, полились струи воды, технического масла, геля, всего того, что обычно находится на своих местах, или лежит годами за панелями, в щелях.

— Электричества от реактора нет, а гравитация включилась. У нас гравитатор на своём источнике? — удивлённо спросил Уайтгауз.

В дверях показался фон Конрад, уже без скафандра, бледный. Его щека была заклеенна пластырем, на лбу пылала красная шишка:

— Чего потерял, Рональд? — немец прислонился плечом к кожуху вентиляционной системы.

— В момент перехода пистолет упал и этого хватило, чтобы он исчез, — ответил Уайтгауз.

— Держи. Твоя железка мне в коридоре на голову свалилась, — фон Конрад вынул из кармана пистолет, — с тебя пиво.

— Океан пива! Дружище! — Уайтгауз даже прослезился от радости.

— Внимание, говорит командир. Команде приказываю осмотреться по своим постам, подсчитать повреждения, убитых, раненных, сообщить ягду Гаредде о исправности, или неисправности технических средств и систем, — зашелестел динамик.

— Интересно, остался ли у нас хоть какой-то способ перемещения, или мы приплыли, как на «Independens»? — Дыбаль поднял глаза, отыскивая громкоговоритель и усаживаясь рядом с капсулой.

— Я думал нам конец, — Берсерк облизнул губы и начал освобождаться от скафандра, — не знаю, как ягду Цкуголю удалось выскочить из-под последнего залпа.

— А может сверы хотели, чтобы мы ушли, — предположил Кроззек, — почему они нас не уничтожили? Кого или чего они берегли на «Тетвутхурце»?

— Кого? — изобразил улыбку Дыбаль, — красавицу Шиелу.

— Неспроста это. И засада у астероида, и наше спасение, — покачал головой Берсерк.

— Налицо тенденция, сначала «Independens» развалили, потом рейдер, — согласился Уайтгауз, — методом дедукции прихожу к выводу, что это из-за Манфреда.

— Почему? — рассеяно спросил фон Конрад.

— Ты немец…

— Ха!

— Всё принято валить на немцев. Первую мировую, Вторую мировую, Третью мировую войну, — сказал Дыбаль, чувствуя, что жизнь возвращается к нему.

— Не смешно, — сказал фон Конрад.

Он похлопал Уайтгауза по плечу, вышел в коридор и начал пробираться на корму через завалы.

— А я пойду в штурманскую, посмотрю, что от неё осталось, — сказал Дыбаль поднимаясь на ноги, — нет, похоже, рёбра не сломаны.

После боя рейдер был изуродован до неузнаваемости. То, что раньше было плоским, теперь вздувалось, то, что было объёмным, было расплющено, прямое стало волнистым, изогнутое прямым. В некоторых отсеках теперь был космос, и двери туда, автоматически закрытые, светились красными надписями «Разгерметизировано — не открывать». Генератор гравитации сбоил, и то и дело не закрепленный предмет, вдруг всплывали в невесомости и затем обрушивались обратно, когда гравитация восстанавливалась. Из периферийных датчиков, уцелели не многие, и главный компьютер с трудом собирал и анализировал данные. Руководство ремонтно-восстановительными работами и сами работы были сейчас практически невозможны. Отсутствие защитного поля достаточной напряжённости, делало корабль беззащитным перед микрометеоритами, пробивающими его, то там, то здесь насквозь, и постоянно угрожающими системам и экипажу. «Тетвутхурц» перемещался в неопределённой точке пространства по неопределенному курсу, неуправляемо вращаясь вдоль нескольких осей, скользя вдоль вектора гравитации. Он был безоружен, слеп, глух и обездвижен. На информационных панелях мигали красные строки сообщения о текущем статусе:

— возможная напряжённость защитного поля в боевом состоянии — 5 % от нормы,

— напряжённость дежурного защитного поля — 25 % от нормы,

— отражающая способность броневой обшивки — 12 % от нормы,

— общая деформация элементов прочного корпуса — 30 %,

— работоспособность сетей и вычислительных мощностей — 17 % от нормы,

— внутренняя связь — 50 % от нормы,

— внешняя связь — 0 %,

— пригодность систем вооружения для ведения боя — 0 % от нормы всех систем,

— мегразин и другие виды топлива в пересчёте на энергоотдачу мегразина — 0 % от нормы,

— исправность систем для осуществления ноль-скачка — 0 %,

— возможность хода на двигателях и возможность корректировать движение корабля двигателями — 0 %,

— другая информация — по запросу.

Перебравшись через покореженную лестницу вертикальной шахты, ведущей в галерею с воздуховодами, Дыбаль пролез между развороченными дверями аккумуляторного помещения вычислительного центра и увидел Маклиффа, застрявшего в сетчатой двери лифта.

— Как рыба в сеть, — Дыбаль осмотрел ловушку.

— Сетка зацепилась за ткань комбинезона. Не могу разорвать, дотянуться к сетке, обкусить. Вот плоскогубцы, — Маклифф подёргался и бросил инструмент.

Перекусив в проволоку, Дыбаль упёрся ботинком в портал лифта и рванул Маклиффа за комбинезон. Оба с проклятиями вывалились на трап коридора. Выяснилось, что Берсерк тянул за собой ещё ящик с инструментами. Отвёртки, ключи, молотки, насадки дрелей, фрезы, саморезы, болты высыпались как картечь из пушки. Кряхтя, они принялись всё собирать. За этим занятием их застал ягд Цкуголь, спустившийся с верхнего яруса по брякающим металлическим ступеням.

— Как самочувствие? — спросил он.

— Плохо! — ответили оба.

— А я вам говорил, что скафандры с экзоскелетами — это хорошо. А вы говорили, что у вас свои скелеты не хуже титанопластовых. Сейчас бы не корчились от боли. А чего это у тебя, Маклифф, под глазом? Первый раз встречаю такое повреждение после боя. Кровоизлияние в таком странном месте. Весь глаз заплыл.

Только тут Дыбаль заметил, что под левым глазом инженера сияет синяк.

— Упал о ступеньку, — решительно соврал Маклифф.

— Мне кажется, что это результат признания в адрес фон Конрада, про идиота и карьериста, — предположил ягд Цкуголь.

— Подумаешь, повздорили, — ответил Маклифф, — он тоже хорош! После телепортации пришёл и начал выяснять отношения. После боя нервы не выдерживают.

— Просто эпидемия. Дыбаль с Уайтгаузом в драку влезли, за что им грозит трибунал, вы подрались. Вы что, операцию всю решили мне погубить? — ягд Цкуголь сверху вниз посмотрел на подчинённых, — выберемся, я с вами разберусь. И за то, что Дыбаль во время боя оказался не в штурманской, а в моей рубке, — капитан-командор хлопнул Дыбаля по лбу, как провинившегося школьника.

— Ягд командор, извините — нас у астероида поймали в ловушку, Стигмарконт атаковали внезапно, — Маклифф потрогал синяк, — разведка у вас вообще не работает? Почему враг знает о наших намерениях, а мы не знаем как устроен «Кровур» и где его база?

— Разведка в Натоотваале занимается всем, даже детскими садами, — ответил ягд Цкуголь и странно посмотрел на Маклиффа, словно читал его мысли, — члены Верховного Совета Натоотвааля все из разведки. Я сам из разведки.

Ягд Цкуголь перешагнул через ноги, руки, инструменты и пошёл в сторону ходового реактора.

— Какие у нас шансы? — бросил ему вслед Дыбаль.

— Здесь бойкое место для транспортных кораблей и нас могут найти быстро, — ответил ягд Цкуголь не оборачиваясь и добавил, скрываясь за поворотом, — а могут не найти никогда.

Закончив возню с инструментами, Дыбаль и Маклифф, пошли к отсеку, где располагалась вахта дальнего наблюдения. Сюда, в бардак и разгром, уже добрался Кроззек. Он присел на ящик разбитого прибора и тупо смотрел на пластиковую бутылку коньяка «Тоот-пять колец» и бутерброд с протеиновой пастой. В воздухе висел дым и тошнотворный запах горелого пластика.

— Картинка неприглядная. Система связи то работает, то не нет. Выпьем? — сказал Кроззек.

— Откуда коньяк? — полюбопытствовал Дыбаль, обдувая пыль с плафона лампы и подставляя его под струю голубой жидкости, — не откажусь после стресса.

— За то, что живы! — крикнул приглушённо Кроззек.

— За спасение Земли! — Маклифф сделал глоток из горлышка бутылки.

— Смотри, как меня немец изуродовал. Хуже сверов! Я этого не прощу, — он потрогал синяк.

— Может не надо космической вендетты? — Дыбаль чувствовал себя уже лучше.

Он сунул бутылку в карман:

— Оставим выпивку лейтенанту Мактику. Отважный он парень. Как он своим корабликом «Кровур» от нас отвлекал, видели? Верная смерть была для него. Я натоотваальцев теперь уважаю!

— Спасибо, — закивал Кроззек, — мы хорошие…

— И я уважаю натоотваальцев, — поддакнул Маклифф, отламывая от бутерброда половину, — со столовой когда наладится? Есть охота! Динамики заработали? — он поднял палец.

Женский голос главного компьютера объявил:

— Внимание, боевая тревога, экипажу в стоять по местам. Боевая тревога!

— Я так понимаю, что ягд Гаредда и системы наблюдения запустил, — предположил Кроззек, поднимаясь с ящика и оглядывая ожившие индикаторы приборов и вычислительных машин, — надеюсь, это пустяшная тревога, а не «Кровур».

Ещё летал в закоулках прерывистый сигнал, а Кроззек, Маклифф и Дыбаль уже бежали, задыхаясь от дыма.

— Я у вас побуду. Мой отсек разбит, а у вас я пригожусь! — Кроззек бежал за Дыбалем.

— Поможешь с информацией на карт-столе.

Женский голос прорезался снова, заставив экипаж, ожидающий известий, вздрогнуть:

— Внимание, отбой боевой тревоги. Дистанция 68 Тохов, азимут 11 относительно курса, обнаружен базовый госпиталь «Кон Зием» в сопровождении тральщиков типа «Огайра», сторожевиков и беспилотников. Двигаются встречным курсом, манёвр сближения или уклонения произвести нет возможности — мегразин и другие виды топлива в пересчёте на энергоотдачу мегразина — 0 % от нормы, возможность хода на двигателях и возможность корректировать движение корабля двигателями — 0 %.

Оказавшись в штурманской рубке, Дыбаль и Кроззек увидели Берсерка. Он сидел над планшетным столом, подставив под щёку кулак как скучающий школьник.

— Ты здесь? Навигаторская разбита? — не дожидаясь ответа, Дыбаль подошёл к наружному иллюминатору и приник к нему щекой, — эй, на «Кон Зиеме», заберите нас отсюда!

Световые панели не работали и штурманская освещалась контрольными лампами уцелевших приборов, обводами аварийных люков и столом-планшетом.

— Всё будет хорошо! — то ли в виде вопроса, то ли в качестве утверждения сказал Берсерк.

Скосив глаза на чертежи, схемы, трёхмерные модели узлов и агрегатов, расчёты способов получения информации и энергии, данные буй-маяков, он нажал на панель, отвечающую за тактический обзор. Возникла схема шар-сектора и стало видно, как к «Тетвутхурцу» приближается госпиталь и конвой. На дистанции 35 Тохов конвой начал перестроение; тральщики заслонили госпиталь, сторожевики выстроились по бокам, беспилотники сгруппировались за кормой. Госпиталь включил эмиттеры и защитное поле накрыло всю группу.

— Это построение для атаки? — у Берсерка глаза открылись до предела, — они что, ринкелей наших не видят?

— Я думаю, что снаружи наш рейдер похож на что угодно, только не на корабль Натоотвааля! — Кроззек подскочил к иллюминатору.

Не успел он это сказать, как госпиталь развернулся и пошёл в обратном направлении. Тральщики продолжили сближение, а затем разделились, обходя «Тетвутхурц» с двух сторон.

— Тральщики собираются атаковать нас! — Берсерк стал стучать ладонью по руке, стараясь активизировать коммуникатор, — ягд капитан-командор, сделайте что-нибудь, а то нас свои же корабли уничтожат!

Вместо капитан-командора ответил ягд Слепех:

— Что за крик?

— Тральщики нас приняли за сверов!

— Наши передающие системы не работают, сигнал «свой-чужой» не отправляется. На кораблях старой конструкции в таких случаях отстреливали сигнальные ракеты, но на новых кораблях, вроде нашего, такой архаичной системы нет, а есть беспилотные радиотрансляторы. Но мы их выбросили, когда имитировали гибель. Вот результат. Нас расстреляют, а мы даже защитного поля выставить не можем. Я сказал командору, что нужно подать какой-нибудь сигнал, пока не поздно.

— Может быть стоит выйти на броню и просигналить жестами?

— Мы вызываем их с помощью дискретных сигналов точка-тире, замыкая плазменные аккумуляторы. Это вроде вашей азбуки Морзе. Надеюсь, сигнал смогут декодировать и прочитать, как мы читали сообщения Мактика.

— А если не смогут? — воскликнул Берсерк, но ягд Слепех уже отключился.

— Самое время лезть в индивидуальные капсулы! — сказал Кроззек, — пока не поздно…

— Здесь капсулы не работают, — Маклифф увеличил изображение таблиц с данными о работе средств защиты; в графе текущее состояние капсул пульсировали надписи — «неисправность», «перезагрузка систем».

— Как называть себя цивилизацией, так это европейцы, а как спасать всех, так это русские! — Дыбаль остановил взгляд на секции шкафа с ремонтными скафандрами, — нужно выйти на броню и подать знак, присущий только своим.

В отсеке зазвучал голос ягда Цкуголя:

— Внимание, передатчик «свой-чужой» не функционирует, опознавательные ринкели на корпусе сбиты в бою, корпус изуродован. Поскольку на нашем корабле имеется жизнь и активность оборудования, сканеры сторожевиков определяют нас как неизвестную опасность и будут атаковать. Они будут защищть госпиталь, как предписано уставом конвоев. В связи с этим, приказываю всем надеть скафандры и закрепиться, или занять место в бустрогерных капсулах.

— Я выйду на броню и подам сигнал! — закричал Дыбаль.

— Сигналы?

— Я что-нибудь придумаю, — Дыбаль открыл шкаф, развернув к себе спиной первый попавшийся скафандр, открыл его заднюю панель и шагнул внутрь, как в маленький танк.

— Конец! — с ужасом сказал Кроззек, — так глупо.

— Быстрее! — выкрикнул Маклифф, указывая в иллюминатор.

Там, на чёрном фоне космоса, подходили на дистанцию убийственного огня тральщики. Они были похожи на личинки бабочек, из-за колец компенсаторной брони золотого цвета вдоль корпусов. Кроззек помог Дыбалю закрыть панель скафандра, где в горбе находились баллоны с дыхательной смесью, двигатели, кондиционер и другие устройства жизнеобеспечения. Толкнув панель скафандра до щелчка так, что Дыбаль зашатался, Кроззек бросился к внутреннему люку аварийного индивидуального выход и стал крутить рукоятку открывания.

Дыбаль нажал на рукаве клавишу подгонки, и части скафандра приняли размера тела. На стекле, на уровне лба зажглось табло.

— Быстрее! — Берсерк подбежал к Дыбалю и стал его подталкивать.

— Быстрее! — Берсерк и Кроззек помогли Дыбалю заползти в трубу шлюза и закрыли внутренний люк.

— Будем надеяться, что экипажи тральщиков набраны из землян и они поймут пантомиму, может, узнают модель скафандра, — сказал Берсерк.

Кроззек принялся крутить колесо открытия внешнего люка:

— Надеюсь, он не забыл пристегнуть трос страховки.

Послышался хлопок и через иллюминатор стало видно, как Дыбаль вылетает в открытый космос, неуклюже вращаясь. Выбирав длину страховочного троса, он остановился рывком и отчаянно перебирая руками, подтянулся обратно к корпусу. Он упёрся в него подошвами, встал и зафиксировался прямо над иллюминатором.

— Как дела? — послышался голос ягда Цкуголя.

— Дыбаль на броне, — ответил Маклифф.

— Мы смогли прочитать сообщения флот-командора ягда Ракедды. Ознакомьтесь тоже. Сейчас это не секрет, — связь после этого не отключилась и стало слышно, как ягд Цкуголь начал о чём-то зло спорить с ягдом Слепехом.

Маклифф и Берсерк подошли к планшету и стали читать сообщение о своей смерти.

Глава 13

РАДИОПЕРЕХВАТ ШИФРОГРАММ

СИСТЕМОЙ ПАССИВНОГО ПРИЁМА РЕЙДЕРА «ТЕТВУТХУРЦ»

12 АВА 4725 ГОДА В ШАР-СЕКТОРЕ Н66В01

Дискрет-шифрограмма АХО77

Уровень секретности А

Координатору Службы

Безопасности Натоотвааля

маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту

Ягд командор,

Довожу до вашего сведения, что вчера, 11 ава в 16–45 по абсолютному времени, рейдер «Тетвутхурц» и эмиттер-бот «Купол-756», были атакованы и уничтожены кораблём противника в шар-секторе Н66В01 (район заставы Прох-22).

Патрульным кораблём Юнус-5 с бортовым номером 365432 в подсекторах 1 и 22, обнаружены обломки погибших кораблей.

Чёрный ящик эмиттер-бота с анализатором гравитационных полей, найденный там же, дал возможность установить, что противник ушёл в район системы Голубого Шлейфа в шар-сектор А55С00, подсектор 354 или 353.

По сообщению разведки, после атаки на базу Стигмарконт противник так же отходил в этот район пространства. В атаке на Стигмарконт и при уничтожении нашего рейдера и эмиттер-бота, предположительно, принимал участие новейший корабль противника «Кровур».

Есть все основания полагать, что база снабжения и ремонта «Кровура» расположена именно там, в шар-секторе А55С00, подсектор 354.

Эту базу необходимо уничтижить любой ценой.

Уничтожение базы «Кровура», затруднит для него проведение атак в нашем тылу, в районе Стигмарконта. Аналитики разведки предлагают разработать, подготовить и провести десантно-штурмовую операцию под кодовым названием «Терхома» по уничтожению базы.

После проведения разведки в шар-секторе Вам будут сообщены проработки и конкретные предложения.

Если база противника оборудована системами планетарной защиты, заранее рассчитываю на выделение тяжёлой штурмовой пехоты из состава IV Флота.

Натоот!

11–00, 12 ава 4725 года

от начала Натоотвааля

Командующий сводной бригадой

3-й галактической директории,

флот-командор ягд Буссохт Ракедда.

* * *

Дискрет-шифрограмма МНМ017

Уровень секретности С

Координатору Службы

Безопасности Натоотвааля

маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту

Ягд маршал!

По поручению командующего сводной бригадой 3-й галактической директории, флот-командора ягда Буссохта Ракедды, ходатайствую о посмертном награждении экипажей рейдера «Тетвутхурц» и эмиттер-бота «Купол-756», павших в неравном бою с врагом 11 ава у заставы Прох-22, боевой наградой Натоотвааля «Платиновая звёзда» 3-й степени:

— капитан-командор ягд Одун Холник Цкуголь /командир рейдера «Тетвутхурц»/,

— капитан ягд Стикт Тоин Слепех /1-й помощник командира/,

— лейтенант ягд Гед Дьюс Гаредда /2-й помощник, старший техник/,

— сержант Кмех Кроззех /техник/,

— лейтенант Шиела Тантарра /врач, биолог/,

— сержант Эйнар Берсерк /1-й навигатор/,

— рядовой Рональд Уайтгауз /2-й навигатор/,

— сержант Манфред фон Конрад /борт-стрелок/,

— рядовой Джон Маклифф /инженер/,

— рядовой Дик Айдем /борт-стрелок, инженер/,

— рядовой Александр Дыбаль /2-й штурман/,

— лейтенант-капитан Стикт Аурус Мактик /командир эмиттер бота «Купол-756»/,

— сержант Дир Помму Тоухтрим /штурман-навигатор/,

— рядовой Якира Сузуки /борт-стрелок/.

Ходатайствую о присвоении сержанту Диру Помму Тоухтриму звание «ягд» по совокупности прошлых боевых заслуг, посмертно, с правом его семье проживать на планетах Метрополии за счёт фонда ветеранов флота Натоотваля.

Суммы по их контрактам и денежное довольствие считаю возможным передать военной промышленности Натоотвааля для производства средств вооружённой борьбы.

Натоот!

11–50, 12 ава 4725 года

от начала Натоотвааля

Начальник штаба

3-й галактической директории,

капитан-командор ягд Кон Труф.

* * *

Дискрет-шифрограмма АХВ56

Уровень секретности А

Координатору Службы

Безопасности Натоотвааля

маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту

Ягд маршал!

Согласно рапорту начальника Управления фронтовой разведки Службы Безопасности Натоотвааля, капитана ягда Меммера, анализ обстоятельств атаки и уничтожения рейдера «Тетвутхурц» и эмиттер-бота «Купол-756», проводящие операцию «Странник», показывает признаки предательства;

— рейдер противника «Кровур» имел чёткие координаты наших кораблей в пространстве перед атакой.

— рейдер «Кровур» имел данные о свойствах защиты, вооружении и двигателях. Часть этих сведений, в том числе технические параметры двигателей новой марки Z33 являются абсолютным секретом даже на производящих предприятиях. Это может означать, что информация не быть получена противником только из радиоперехватов.

— следовательно — в районе базы флота Стигмарконт действует агентура Свертца. По нашему мнению имеется связь между атакой на «Тетвутхурц» и эмиттер бо «Купол-756» и атакой на Стигмарконт. Продолжает вызывать вопросы и ряд совпадений, предшествовавших уничтожению ягдвальдера-42 из 156 эскадрой IV Флота 17 марра этого года.

Управления контрразведки 3-й директории Службы Безопасности в настоящее время готовит мероприятия по разоблачению вражеской агентуры.

Натоот!

11–67, 12 ава 4725 года

от начала Натоотвааля

Координатор Управления контрразведки

Службы Безопасности 3-й

Галактической директории

капитан-командор

ягд Донн Аукорр

* * *

Дискрет-шифрограмма 700В

Уровень секретности А

Координатору Управления разведки

Службы Безопасности 3-й

Галактической директории

капитан-командору

ягду Донну Аукорру

По данным разведывательных мероприятий, местонахождение операционной базы рейдера «Кровур» установлено.

База расположена в шар-секторе А55С00, подсектор 354 системы Голубого Шлейфа, внутри крупного астероида планетарного типа Терхомы (астрономический номер YS4727489.

ПРИКАЗЫВАЮ:

В предельно сжатые сроки осуществить подготовку и не позднее 25 агга 4725 года осуществить десантно-штурмовую операцию под кодовым названием «Терхома», с целью уничтожения базы военно-галактического флота Империи Свертц на одноимённом астероиде.

Для проведения ДШО назначаю следующие силы:

— дивизия коммандос «Дракон»

(командир дивизии — полковник ягд Дюлт Чатель),

— 604-я эскадра VII Флота 5-й Галактической директории

(командующий — полковник ягд Дера Махст),

— 588 эскадра VII Флота 5-й Галактической директории

(командующий — флот-командор ягд Тонн Еммис),

Всего в составе двух эскадр и дивизии «Дракон» имеется:

— 6 линкоров 1-го класса,

— 6 линкоров 2-го класса,

— 8 тяжёлых крейсеров,

— 16 сторожевиков типа «Левур»,

— 5 тральщиков типа «Огайра»,

— 18 патрульных катеров,

— 86 малых и 39 больших десантно-штурмовых ботов,

— 53 средних танка «Шрект» и «Крот»,

— 120 пехотных транспортеров типа «Реом-11»,

— 11 самоходных аннигиляционных установки,

— 7 сапёрных машин различных типов,

— 17 самоходных эмиттер-ботов типа «Купол»,

— 488 боевых роботов различных модификаций,

Учитывая силу обороны базы противника, вероятность подхода к ней на помощь сил флота Империи Свертц, а так-же появления в районе проведения операции рейдера «Кровур», усиливаю группировку отрядом из своего резерва в составе:

— линкор 1-го класса «Крун»,

— линкор 2-го класса «Аулиса»,

— линкор 2-го класса «Кахунипадаре»,

— линкор 2-го класса «Кеквут»,

— линкор 2-го класса «33»,

— тяжёлый крейсер «Моэр Масс»,

— тяжёлый крейсер «Таррахк»,

— тяжёлый крейсер «Мехе Илтре»,

— тяжёлый крейсер «Гронн»,

— крейсер «Стерг».

Топливо, боеприпасы, запасные части, связь обеспечивают штатные подразделения VII Флота 5-й Галактической директории.

Командование операцией поручаю флот-командору ягду Буссохту Ракедде. Командование боевыми действиями на поверхности астероида поручаю флот-командор ягду Тоину Емису.

Натоот!

16–15, 20 агга 4725 года

от начала Натоотвааля

Координатор Службы

Безопасности Натоотвааля

маршал-командор

ягд Тоот Ящемгарт

Глава 14

ДЖИГА НА БРОНЕ

Тральщики из конвойного сопровождения госпиталя «Кон Зием» подходили к изуродованному до неузнаваемости «Тетвутхурцу» всё ближе и ближе. Если бы принимающее оборудование на рейдере работало, то его экипаж мог бы слышать и декодировать их радиообмен:

— Внимание, говорит Яков Холодец, командир тральщика АС-85. Вызываю командира «Кон Зиема», капитана ягда Камастона Кара. Неопознанный корабль на запрос системы «свой-чужой» не отвечает. Радиоэлектронного противодействия не оказывает, двигается с постоянной скоростью и вращением в трёх плоскостях, защитного поля не имеет. Сканирование сообщает о наличии внутри живых существ, действующих систем. Идентификация по ранжиру кораблей и судов Натоотвааля результатов не даёт, типам вражеских кораблей не соответствует.

— Слышу тебя, Яков, противодействия связи и работам систем нет. Продолжаю отвод госпиталя под прикрытием сторожевиков и беспилотников в сторону от траектории движения неопознанного корабля. Что наблюдаешь?

— На поверхности корабля движение. Похоже на открывшийся шлюз. Возможно это приготовление к атаке.

— Внимание, командир тральщика АС-2 лейтенант Раджив Гупта вызывает командира «Кон Зиема»! Ягд командор, разрешите осуществить захват этого корабля как приза. Это огромный объёкт. Призовая сумма при продаже его на переработку или заводу для восстановления может составить миллионы!

— Лейтенант Холодец и лейтенант Гупта, в этом районе могут действовать рейдеры врага, в том числе «Кровур». Я не могу рисковать госпиталем, у меня триста раненых. Как командир конвоя приказываю — запросите идентификацию последний раз и, если ответа не будет — с дистанции 300 Кер, открывайте огонь. Уничтожьте этот металлолом на всякий случай! Натоот!

— Натоот! — отозвались командиры.

Не прошло и минуты, как тральщик АС-2 снова вышел на связь, вместо того, чтобы просто выполнять приказ:

— Вижу на обшивке неопознанного корабля фигуру. Компьютер уверенно распознаёт наш скафандр для аварийных работ. Должен ли я выслать малый разведывательный беспилотник, перед тем, как стрелять?

— Командир АС-2, вы ищете повод взять приз и удовлетворить жадность, чем подвергаете опасности госпиталь. На наших коммуникациях действует «Кровур». Никто не знает, как он выглядит, какие приёмы может использовать. Прекратите самодеятельность и уничтожьте объект, иначе вместе с командиром АС-85 отправитесь за невыполнение приказа на свою планетку без оплаты по контракту и со стёртой памятью.

— Есть выполнять приказ! Стрелок — инициирование излучателей на полную мощность, эмиттеры поля на максимум, приготовиться к атаке, огонь в конце отсчёта — десять, девять, восемь, семь…

— Командир АС-85 вызывает командира АС-2!

— Слушаю!

— Раджив, на броне человек танцует! И не просто, а задницу показывает и по ней руками хлопает! Он танцует что-то на подобии ирландской джиги!

— Клянусь Боттхисатвой, сверы и натооты задницу показывать не додумаются — это человек с Земли. Там наши! Стрелок — отставить огонь! Выслать малый разведчик!

— Говорит командир конвоя, почему молчат излучатели? Лейтенанты Гупта и Холодец, я отстраняю вас от командования кораблями, приказываю принять командование штурманам и уничтожить объект!

— Говорит командир АС-85. В соответствии с Уставом флота, я имею право не выполнять заведомо неверный приказ, если он наносит ущерб живой силе и технике Натоотвааля. На неизвестном корабли наши люди, так что приказ об открытии огня выполнять отказываюсь.

— Говорит командир АС-2. Малый разведчик принял сигнал от танцора — это астроштурман 2-го класса Александр Григорьевич Дыбаль из команды погибшего «Тетвутхурца», а эта развалина, то, что осталось от рейдера. Разрешите стыковку для оказания помощи?

— Стыковку разрешаю, — согласился ягд Кара, — отход «Кон Зиема» прекратить.

* * *

И вот теперь, лёжа на госпитальной койке, на белоснежной простыне, пахнущей цветами, в залитом искусственным солнечным светом помещении, Уайтгауз вспоминал, как два тральщика типа «Огайра», похожие на гигантские личинки, вдруг закачали боками в приветствии и отвернули в сторону от курса атаки. Блаженно потягиваясь с закрытыми глазами, словно кот на весеннем солнышке, Уайтгауз несколько дней дремал, умиротворяя боль от ушибов и ссадин, спал, вполглаза смотрел забавные сюжеты на тему похождения пилотов в областях Свертца. Ему нравились песенные шлягеры типа «Розовый закат», «Каникулы», где были слова:

Теперь мне нужно вынуть мозг, промыть и вставить снова,

Заполнить сказками и пережить культурный шок.

Счастливым стать, не оттого, что сменит мир основы,

А просто от внушения — всё будет хорошо!

Посредственное варьете показывало номера, где девицы в дымчатых перьях экзотических животных, демонстрировали тела, умение показывать разные жесты и демонстрировать на спинах и животах голографические изображения. Новостные программы рассказывали о войне, увеличении количества кораблей, населения, ресурсов. Колонисты осваивают планеты и астероиды, наука работает над вопросами бессмертия, телепатического общения. В социальной жизни новостью является введение искусственной бедности, как стимула активности и отдачи члена общества, с запретом для бедных получать медицинскую помощь, иметь детей, отдельное жильё, транспорт, перемещаться на другие планеты. Сверхбогатство поощрялось, вплоть до разрешения иметь планетарные системы и рабов. Документальные в основном были посвящены вопросам разработки вооружения, учениям флота, спортивным соревнованиям. Деятельность органов власти не была упомянута ни разу, и ни разу на экране не появился никто из правительственных сфер, за исключением военных, словно Натоотвааль управлялся спортсменами, артистами, медиками и военными.

На соседней койке обитал Манфред фон Конрад. Лицо его было испещрено порезами. На левом ухе красовался оранжевый пластырь, в правую кисть руки были вставлены металлические деталей для фиксации перелома. Второй день фон Конрад играл сам с собой в настоящие деревянные индийские шахматы. Он играл то белыми, то чёрными фигурами и после каждой партии вздыхал:

— Красивая игра, но я проиграл.

Из соседней палаты доносились крики и смех. Несколько раз оттуда слышался петушиный крик. Это пел Дыбаль, проиграв в карты. Вчера Дыбаль носился по коридору полуголый, раскрашенный фломастером как ирокез, выполняя волю выигравшего у него в карты Айдема.

Джон Маклифф, не обращая внимания ни на что, сидел по-турецки на полу и увлечённо читал очередную главу будущей книги о мужчинах и женщинах:

— Итак… Женщины (о мужчинах можно тоже много чего сказать, но это входит в рамки второй части работы). Интересы женщин, как это представляется из совокупности биологических, палеонтологических, исторических, медицинских, социологических, философских и других отраслей знаний, продиктованы той хромосомной памятью и способами существования, отобранными эволюцией как наиболее ценные. Эволюционный отбор за миллионы лет остановился на таком наборе свойств женщины, который в набольшей степени способствовал успеху человеческого вида вообще и самой женщины в частности. Этот тезис не требует доказательств, потому что любому ясно, что к настоящему моменту истории развития приматов, человек достиг великих успехов в противостоянии с живой природой и не живой природой, и прочно удерживает первенство среди живых организмов на планете Земля. Человек как вид — абсолютный чемпион среди живых видов и все свойства женщины, безусловно, находятся в первом ряду условий, определивших человеческому виду этот грандиозный успех.

Так что же это за свойства? Давайте попробуем разобраться в этом.

Прежде всего, это постоянная выверка своих действий и подчинённость их главной задаче своего существования, а именно рождению и воспитанию здорового и успешного (выделено мною) потомства. Потомство должно быть здоровым, жить в безопасности, должно быть обеспечено пищей, комфортным бытом и здоровым партнёром для создания семьи.

Поскольку эволюция определила для успешных видов, в том числе для млекопитающих и приматов, человека, разделение видов по половому признаку, женщина, исходя из своей физиологии, зачать ребёнка одна не может. Нужен мужчина. И нужен не просто мужчина, как носитель семени для оплодотворения яйцеклетки, а мужчина — исполнитель ряда социальных функций.

— Кстати, как у тебя с семенем, Джон? У тебя тут брали анализ? — в пол уха слушая Маклиффа, сказал фон Конрад.

Он сам себе пожертвовал ферзя, ужасаясь коварству белых, практически раздевших чёрного короля, искал способ спастись от самого себя.

Маклифф был поглощён декламацией текста:

— За огромный промежуток времени, проведя огромное количество экспериментов с живыми организмами и не подающееся осмыслению количество рождения-смертей, быстро накапливая генные мутации, меняя свойства организмов, эволюция определила в качестве фаворита для сохранения жизни как таковой человека. Что доказал нам эволюционный отбор, генные мутации, накопленные ветвями генеалогического дерева, не вымершими, а дошедшими до настоящего времени в виде живых, активно действующих современниц? Что показывают нам те ветви рода человеческого, которые пресеклись под воздействием внешних обстоятельств, таких как явления живой и не живой природы, социальные явления и события? Они ясно показывают, доказывают, что социальное поведение женщин, наблюдаемое сегодня, является вершиной совершенства, с точки зрения выполнения женщинами своих основных гендерных задач — продолжения рода, по сути, продолжения жизни. Доказательство гениальности устройство женских поведенческих практик — наличие человеческого рода, как вершины жизненной пирамиды.

Человек, вершина эволюции, является поистине ужасным чудовищным, умеющим то, что не умеют все живые организмы Земли вместе взятые. Летать в космосе, убивать конкурентов подчистую, ускорять или замедлять эволюцию с помощью генной инженерии. Те немногие уникальные свойства других обитателей Земли, типа возможности ряда видов лягушек и рыб произвольно менять пол, или находить дорогу, используя гравитационное поле Земли, как верблюды, быстро парируется человеком с использованием такого мощного инструмента как наука и техника. Если бы животные обладали рассудком, в их глазах человек предстал бы как монстр, вроде тех, что придумал сам человек в фильмах ужасов. Летающий по небу, восстающий из мёртвых, неуязвимый оборотень, только что спящий в одеяле, а через секунду извергающий огонь, ломающий самые крепкие кости и самые толстые деревья. И вот, вдруг, в середине этот чудовища — женщина. Давным-давно, она, голодная, боязливо сжимала детёнышей в отчаянии от близкого рыка ночного тигра, а теперь она кидает тигру конфету через решётку зоопарка, а на её ногах туфли из крокодила, а на плечах накидка из рыси. Из физики, химии, биологии, социологии хорошо известно, что чем сложнее система, тем менее она надёжна, менее долговечна. Вот так и социальное поведение женщины. Для неуклонного обеспечения основной задачи по успешному продолжению жизни, она имеет в основе своего поведения очень простую конструкцию; её требуется здоровье, безопасность, ресурсы для получения и воспитания потомства. Когда эти простые стратегические цели жизни каждой женщины сталкиваются с реалиями окружающего мироустройства, то способам реализации этих целей становятся бесконечные варианты действий женщин, комбинации этих действий во времени и пространстве. И способам этими комбинаций нет числа.

Маклифф поднял глаза, ища поддержки:

— Интересно?

— Язык корявый, будто пьяный писал. Это никто не захочет купить. А сколько обычно получает писатель?

— Редакция платит около одной тысячи евродолларов с тиража в десять тысяч книг при 250 страницах в книге. Каждые десять тысяч тиража прибавляют по тысяче гонорара.

— А сколько в среднем тиражи?

— Тысяч по пять-десять.

— Значит, чтобы прожить, писателю нужно писать по две книжки в месяц? Зачем ты вообще за это взялся? Это же не эффективно. Писатель меньше, чем таксист зарабатывает, — Уайтгауз с сожалением посмотрел на товарища.

— Конечно, надо ещё где-то работать. Смотри, тут интересно, про способы любви, флирта и секс, — Маклифф намерился читать дальше, но в палату ворвался возбуждённый Эйнар Берсерк и сообщил:

— Сенсационная новость!

— Русские заморозили оттаявший северный морской путь? — спросил Уайтгауз, — и все китайские сухогрузы вмёрзли в лёд?

— Нас отпускают на Землю, заплатив по контракту? — поддержал игру в небылицы фон Конрад.

— Угадайте с трёх раз, кого я встретил в процедурной палате? Окту Рененну!

— Окта Рененна — пассия фон Конрада, — пожал плечами Уайтгауз, — тёмные глаза, рыжая, золотые браслеты на руках, туфли на шпильках.

— Берите манатки и пойдём, — появилась в дверях разукрашенное фломастерами лицо Дыбаль, — Окта угощает.

Полковник быстро встал, и шахматные фигуры посыпались на Маклиффа.

— Хулиган! Это моя женщина! — пробубнил Маклифф, уже протискиваясь в коридор, — вендетта, теперь только вендетта!

Книга II

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверзтую вдали!

Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли.

М.Цветаева

Часть I

ОЖИДАНИЕ

Глава 1

СВЕТСКИЙ РАЗГОВОР

Окта Рененна встретила их посреди холла перед помещениями отдыха в полной красоте; роскошные длинные волосы цвета старой бронзы, нежный румянец, облегающий безупречно стройное тело комбинезон. Увидев Джона Маклиффа, она улыбнулась, как акула перед атакой. Маклифф молчал, но по его улыбке и молодцеватой позе, было видно, что он рад.

— Герои, — сказала она мелодичным голосом, — чем займёмся? Опять споём? Как это? — она пропела низким контр-альто.

И кто бы знал, что Галка, тихая река,

Их поглотит, как вечности колодец,

И понесёт вода речная сквозь века

Примером русской спеси и усобиц.

— Калка. Река Калка, а галка это птица из рода воронов, — добродушно ответил Дыбаль, — но голос мой ещё не окреп после встряски.

— Калга на фамилию моего учителя по логике ягда Калга похожа, — сказала Окта.

— Я готов устроить чтение анекдотов, — предложил Берсерк, — почему у норвежцев круги на воде от кирпича круглые расходятся, а у шведов квадратные.

— У нас светская встреча и ты всё пошлостью не порть, — отмахнулся от него Уайтгауз.

— Джон, у тебя повреждения на лице? — Окта покачала головой.

— Это вражеская пуля! — сказал Маклифф, поворачиваясь так, чтобы Окта не рассматривала синяк.

— Присядем? — фон Конрад опустился в бежевое мягкое кресло у визуализатора, выполненного в виде журнального столика земного дизайна 60-х годов ХХ-го века.

Широким жестом Маклифф предложил Окте место на кресле рядом с собой.

— Тут не дурно, — сказал Дыбаль, осматривая золотой глянец стен, светящиеся рельефные панели стен и потолка, — я бы пальмы сюда в горшках поставил.

— Кальян с гашишем и малолетних рабынь, — закончил за него фразу Берсерк.

Дыбаль поморщился:

— Солдат ребёнка не обидит.

— Смотрите, ваши коммандос, — сказала Окта, усаживаясь, — может, знакомых увидите.

По коридору мимо холла прошли группа раненых из палат выздоравливающих. Рядовые, сержанты и младшие офицеры. Они о чём-то негромко переговаривались на каком-то восточноевропейском языке. Некоторые были в медицинских экзоскелетах, некоторые в повязках. Все они были, как на подбор: средних лет, среднего и выше среднего роста. В чёрно-красных рубахах с множеством карманов, чёрных брюках с золотыми лампасами. На воротниках рубах серебрились петлицы со знаками командос — молнии, а на головах были неизменные шапочки, вроде еврейских кипи. Встретившись глазами с астронавтами, коммандос приложили к своим головам ладони, вместо принятого в Натоотваале приветствия. Айдем и фон Конрад непроизвольно отдали им честь. Коммандос проследовали в конец коридора и скрылись за углом.

— Чего это они? — Уайтгауз оглядел себя, — с чего такое внимание?

— Они знают про ваш неравный бой с «Кровуром». Они догадались, что вы из команды «Тетвутхурца» по ромбам на рукавах, — ответила Окта.

— Откуда среди них возьмутся наши знакомые? На Земле восемь миллиардов человек. Каждую секунду умирают пятеро и рождаются шестеро. Живя в Нью-Йорке человека можно увидеть только один раз в жизни, — Берсерк посмотрел в ту сторону, куда ушли командос, — там бар и боулинг? Шум знакомый.

— Джентльмены, давайте потанцуем и похулиганим, — Маклифф элегантно обхватил девушку за талию, — дайте музыку!

Поводив пальцами по поверхности стола и исследовав программы, Дыбаль включил песню Лирты с планеты Гоммун под названием «Четыре сердца». Аритмичная мелодия с использованием диапазона от ультразвука до инфразвук, поставила Маклиффа в тупик.

— Это что? — от закрыл уши.

— Это шлягер, Лирта хорошо поёт, но для вашего восприятия не подходит, — ответила Окта.

Открыв меню старинной земной музыки, она щёлкнула по клавише «Большой венский вальс». Совершенная музыка, в размере три четверти, гармонично зазвучала среди золотой отделки за несколько телепортационных переходов от Земли. Перед овальными иллюминаторами, среди кресел, диванов, светящихся декоративных колонн и арок, закружились улыбающиеся Маклиффа и Окта. Уайтгауз передвинул один из диванов к иллюминаторам и к бару выдачи заказов. Нажав пальцем на несколько символов, он открыл в стене проём и достал тарелки с пирожными и фруктами, пиво и сигареты.

— Не знаю, чем Окта собиралась нас угостить, когда тут везде бесплатно наливают, — он подвинулся, давая место Дыбалю и Айдему, — пускай голубки воркуют, а мы посидим, поговорим. Да, парни?

Несколько выздоравливающих вошли в холл и сели в кресла неподалёку. Хмуро глядя то на Уайтгауза и компанию, то на танцующих, они достали из бара пиво, орешки и фрукты. Поставив над своим столиком завесу из электростатического геля, они принялись играть в карты на кредитки, крича азартно, но не слышно для окружающих.

С другой стороны коридора появилась Шиела. Она так выразительно посмотрела на Дыбаляа, что фон Конрад обо всём догадался.

— Везёт русским. То Сибирь колонизировали с нефтью, пока другие золото инков искали, то за десять лет промышленность построили. А где, же для нас, немцев, удача? Где для нас длинноногие подруги? — сказал фон Конрад и осторожно опустился в кресло.

Его тело ныло от множества микроповреждений органов, мышц и суставов.

— Ягды Камисты Раги, случайно, нет на корабле? Весьма ядовитая особа, — обратился он к Шиеле.

— Нет, она по-прежнему на Зиеме. Надеется стать начальником после ягда Цкуголя, — Шиела протянула Дыбалю руку, и он её деликатно пожал со словами:

— Три дня не видел тебя и понял, что скучаю как Ромео.

— Как Распутин, — сказал фон Конрад.

— Если нас с Шиелой для поддержания компании не хватит, то можно позвать Фоллу из морга, — пролетая в танце мимо, крикнула Окта.

— Не надо Фоллу из морга, — поморщился Уайтгауз, — тем более, что моя Дороти мне милее всех на свете.

— Если тебе доставляет удовольствие быть верным мужем и католиком, то меня на Земле никто не ждёт. Я казак вольный, — махнул рукой Дыбаль, — может быть Фолла — мечта Эйнара.

— Космический казак Распутин! — откинулся на подушку Берсерк, — отличный сюжет для порнографических комиксов.

Окта и Маклифф остановились перед компанией; вальс сменился программной темой отдыха — тихим шумом ручья, шелестом листвы и пением птиц.

— Правда, что во время боя вы написали на корабле врага неприличное слово? — Окта положила на плечё Дыбаля длинную ладонь.

— Откуда такая фантазия?

— Об этом говорят здесь коммандос. Вас наградили посмертно Платиновыми Звёздами, а потом выяснилось, что вы живы, но приказ не отменили. Вы первый экипаж, который вёл бой с «Кровуром», и не потерял корабль. Поздравляю! — сказала Шиела и поцеловала Дыбаля в щёку.

— Однажды под Анкарой, когда арабы насели на нашу добровольческую дивизию, и она расходовала до семи боекомплектов в день, один зенитчик сбил из зенитно-ракетного комплекса «Верба-9М» в один день три вертолёта. А в итернет-газетах пропечатали, что он сбил четыре. При награждении в Питере сказали, что пять. Враньё для поднятия воинского духа, это святое, — сказал Дыбаль, красный от публичного поцелуя Шиелы, — Рональд тоже был на той войне. С двумя рейнджерами в центре осажденной исламистами Анкары, сражался против дивизии бородатых кавказцев, и там была ядерная бомбардировка. Военная медаль за Стамбул у него имеется и курсы коммандос в Вест-Пойнте он окончил. Пусть расскажет про это.

— Я тоже принимал участие в сражении за Стамбул, — заявил Маклифф.

— Давайте не будем, парни, про эти жуткие убийства, — сказал Уайтгауз.

Его глаза наполнились ненавистью:

— Если бы я мог, я не выбрал бы снова военную карьеру.

Наступило молчание и только пение птиц, журчание воды и разговор компании командос, нарушали его.

После паузы фон Конрад, затеял спор о важности пропаганды. Потом все перескочили на тему маскировки и радиоэлектронной борьбы, не забывая опрокидывать внутрь себя пиво.

— Пойдём, Александр! — сказала Шиела, — я видела твою медицинскую сводку, ты тоже можешь танцевать.

— Я мечтал встретить такую девушку как ты. В тот момент, когда я первый раз увидел тебя, я понял, что жил только ради этой встречи, — начал нашептывал ей на ухо Дыбаль, обнимая за талию.

Маклифф и Окта тоже решили не отставать. Маклифф во время танца чего-то нашёптывал Окте и та улыбалась, благосклонно кивая. Несмотря на то, что кавалеры были ниже дам, их обаяние затмевало недостаток. Компании командос, Уайтгауз, Айдема, фон Конрад и Берсерк, перестали обращать внимание на танцующих и принялись петь хором, обнявшись, про тяжёлую боевую работу, ругать сверов, Натоотвааль и ягдов, играть в карты.

Веселье нарушил Кроззек, появившийся из-за спин командос.

— Я не удивляюсь тому, что вижу, — сказал он, — вместо того, чтобы посещать тренажёры и проводить восстановительные процедуры, земляне пьют, курят и объедаются.

— Правильно, — ответил Дыбаль, — мы теперь мёртвые, по мнению командования, а мёртвым следить за здоровьем не нужно.

— Смешно, — у Кроззека сделалось злое лицо, — нам дают другой корабль — рейдер «Кондрерх». Заканчивайте веселиться, отправляйтесь в каюты. Мы отбываем через час к форту Ихтенельд для посадки на новый рейдер.

— Мы ещё не выздоровели.

— То-то я смотрю.

— Завидуешь? — Берсерк выпустил в сторону Кроззека струю сигаретного дыма.

— Кмех, ты свой парень, не то, что ягд Слепех. Ты такой же угнетаемый командирами, как и мы. Говори своим товарищам, куда пойдёт наш «Кондрерх»? Опять под удар «Кровура»? — Дыбаль попытался взять механика под руку, но тот вывернулся.

— Ну, Кмех, тебе всё-всё ягд Слепех рассказывает, — умоляюще протянула Шиела.

— Маршалу-командору хочется лично вручить нам награды. Поэтому мы отправляемся на Тератонну, — важно сказал Кроззек.

— Нужно побриться, сделать стрелки на брюках, — сказал фон Конрад, протягивая Кроззеку пиво, — выпей с боевыми товарищами.

— А мне бриться не надо, — сказал Айдем, — у меня от натоотваальской кормёжки, два месяца на лице ничего не растёт.

— На Тератонну, это хорошо. Поглядим как натоотваальцы живут. Я не понимаю до сих пор, Натоотвааль, это название войны, цивилизации, или народа? А «натоот» в приветствии что означает? — Маклифф почесал рыжую бороду и пригладил ёжик волос на макушке.

— Какая разница наёмнику? — спросил Кроззек.

— Что ещё произошло, пока мы валялись в кроватях? — не унимался Дыбаль, — у тебя сообщение на планшете я вижу свежие.

— Наши войска начали штурм базы «Кровура» на Терхоме. Можете прочитать, — Кроззек движением пальца перебросил со своего планшета текст на планшет Дыбаля;

Дискрет-шифрограмма 807А

Уровень секретности А

Координатору СБ Натоотвааля

Маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту

Ягд командор!

Довожу до Вашего сведения, что части вверенной мне бригады в составе 604-й и 588-й эскадр VII Флота 5-й Галактической директории, дивизии «Дракон» и группы кораблей резерва, блокировали район в шар-секторе А55С00, подсектор 354 системы Голубого Шлейфа и приступили к проведению операции «Терхома».

13–15, 24 агга 4725 года

от начала Натоотвааля.

Командующий сводной бригадой

3-й и 5-й Галактической директории,

флот-командор ягд Буссохт Рагедда.

— Хорошо! — сказал Дыбаль, — дело пошло.

— Конечно хорошо. Нет базы у «Кровура» в нашем тылу — нет для него топлива, энергии и ремонта. Нет топлива и энергии — нет атак, — ответил Кроззек.

— Разбудите Айдема, пошли готовиться к отлёту, — сказал Маклифф.

— Может, «Кровур» от нас отстанет теперь? — предположил фон Конрад.

Глава 11

ПРОЧЬ ОТ ВОЙНЫ

Покинув «Кон Зием» и добравшись на сторожевике до своего нового корабля у причальной стенки форта Ихтенельд-184, Маклифф с грустью думали об упругом теле Окты, о её поцелуях, объятиях и признаниях. Маклифф был уверен, что вздохи страсти и изнеможения, горячее дыхание и слова о том, что ей сильно повезло повстречать на бесконечной войне волшебника, были искренними. Меньше всего ему хотелось бы знать, что Окта могла оказаться охотницей за земными мужчинами, использующая их как трофеи, в духе книги «Мужчина и женщина». Что касается Уайтгаузу, то он грезил Дороти. Она ему везде виделась и снилась. Ушибы, растяжения и трещины не давали ему сосредоточиться ни на чём другом, и тоска по дому и жене была нестерпимой.

Айдем и фон Конрад избежали хандры. Они принялись изучать устройство мегразиновых и ионных двигателей, инструментальную навигацию и тактику боя в космосе. Дыбаль был весел и светел — рядом была Шиела и никакие силы не могли вывести его из под чар рыжеволосой красавицы.

Сейчас, двигаясь в невесомости через шлюзовой коридор, похожий на огромный гофрошланг на борт рейдера, Маклифф повернулся к Берсерку, и сказал:

— Ещё бы неделю в этом гнезде космических инвалидов и медсестричек, и я бы дописал книжку.

— Найти бы существо, кому была бы интересна тавоя писнина, — отозвался навигатор.

Через иллюминатор коридора, был виден ринкель из золотой керамики с надписью на кумите — «Кондрерх». Под названием корабля был нанесён серийный номер, а ниже написан девиз — «Во славу отцов и во имя детей».

— Может ты и прав, — неожиданно согласится Маклифф, вплывая в шлюзовую камеру.

— «Кондрерх» — я бы так назвал крысиный яд, а не рейдер, — продолжил шутить навигатор.

— Ничего, одна встреча со «Кровуром» и нам дадут третий корабль, — в тон ему сказал Уайтгауз.

Он парил в шлюзовой камере, держась за поручень и хлопая себя по карманам комбинезона в поисках сигарет. На его рукаве, как и у других, теперь красовалась нашивка с надписью «Кондрерх», а на груди был нашит красный ромб за проведённый бой в космосе.

— Мне старый рейдер больше нравился. У него дизайн был зализанный, как у машин «Феррари». А новый рейдер тупоголовый, как фургон для перевозки свиней, — сказал Айдем, протягивая Уайтгауза сигареты.

— Какая разница, на что похож корабль? — удивился ягд Гаредда, наблюдающий за переходом экипажа через визуализатор.

— Лихой вид военной техники и формы одежды, придаёт уверенность войскам, — сказал Уайтгауз, закуривая и скрывая сигарету в ладони.

— Главное в технике — функциональность и надёжность. Функциональность и есть красота, — поджав губу сказал ягд Гаредда.

— Давайте переоденемся в китайские халаты, русские шапки-ушанки, и посмотрим, увеличится воинственный пыл войск Натоотвааля, или нет, — хмыкнул Айдем.

— Что вы столпились? Живо на посты! — сказал появившейся в коридоре ягд Слепех, — заканчивайте перекуры. Из-за вас ягд Гаредда начал баловаться наркотиком. Как только Совет разрешил на кораблях курить эту дрянь?

— Я когда курю, вспоминаю о доме, — прошептал Уайтгауз, разворачиваясь в сторону люка на нижнюю палубу. Красота и Натоотвааль вещи не совместимые.

— Ты просто их не понял, — сказал Дыбаль.

— А ты понял? — скептически переспросил его Маклифф, — тебя заставили за них умирать, вот и всё. Синдром Хельсенки.

— Я здесь добровольно.

— Это легенда, если бы ты отказался — тебе перекодировали бы мозг. Стал бы коммнадос-пехотинцем в «Драконе» или «Черепе». Видел коммандос в госпитале? Это зомби с перекодированным мозгом!

— Они наши братья.

— Уже нет! — почти прокричал Маклифф.

— Ужасно плавать внутри помещений, запроектированных для состояния гравитации. Везде углы, выступающие предметы… — перевёл разговор на другую тему Айдем.

Они поплыли по главному коридору в сторону командного поста. Корабль пах новым пластиком, машинной смазкой, сногсшибательным одеколоном Шиелы.

У шкафа пожаротушения возился Кроззех, регулируя датчик давления.

— Провода зачистить забыли на заводе? — Уайтгауз опустился рядом с механиком, и скрестил ноги по-турецки, — кто у вас космические корабли так собирает? Пленные сверчки или китайцы?

— Внимание! — послышался голос ягда Цкуголя, — навигатор Берсерк, займите своё место. Проверьте оборудование, полётные планы и доложите. Я хочу до отхода получить информацию о полётной обстановке в районе астероида Терхома, сектор А55С00. Я хочу всё знать про астероиды, кометы, метеориты, космическую пыль в секторе. Я должен знать скорости, массы, направление движения, гравитационные поля, их направленность, искривления, искусственные объекты, наши, не наши, вплоть до бытового мусора. Принесите мне анатомию сектора. У вас час. Ягд Гаредда и фон Конрад — протестируйте системы вооружения и доложите.

— Почему такой напор? Кто-то говорил, что мы летим за наградами, — заметил Дыбаль.

— Одно другому не мешает, — сказал Берсерк, отталкиваясь от Дыбаля и уплывая к лифту.

— Корабли собирают роботы и андроиды, — сказал Кроззек, продолжая зачищать контакты, — над созданием корабля трудятся на верфях тысячи роботов. Ещё столько же роботов и трудятся над проектом, над производством материалов, сплавов, механизмов, агрегатов, компьютерных программ, вооружения, боеприпасов, топлива.

— Почему наши рем-роботы не могут наладить пожаротушение? — Уайтгауз указал на мигающий лампочками предмет, похожий на морского конька, медленно плавающий недалеко.

— Может, — ответил Кроззек, — просто я сам люблю работать, так надёжнее и веселее.

— Больших роботов делают маленькие роботы, маленьких роботов делают очень маленькие, — понимающе кивнул головой Уайтгауз, — а кто делает самых маленьких? Натоотваальцы?

— Правильно говорить: натооты и ваальцы. Это разные народы. Когда-то давно, по официальной легенде, натооты и ваальцы были объединены божественным Гиу. Гиу дал им технологию ноль-перехода, мегразин, кавитацию для создания из магнитного поля массы, в том числе антиматерию. После этого натооты и ваальцы смогли подчинить Вселенную, за исключением области Сверов, — Кроззек зачистил изоляцию с проводков разъёма, вставил разъёмы.

— А кто был Гиу?

— Не знаю. Высший Совет Натоотвааля знает. А моё дело — война, и содержание в достатке семьи, родителей, жены, детей. А тебе зачем это знать?

— Мне хочется воевать за хороших парней против плохих. Это у меня от старинных вестернов осталось, — Уайтгауз поплыл за Кроззеком.

— Зачем? Любые идеалы мешают, — поддакнул механику Дыбаль.

— Странно слышать от русского отрицание смысла идеалов.

— Меня ягд Гаредда ищет, — Кроззек посмотрел на нарукавный дисплей, и ускорил движение.

Дыбаль и Уайтгауз задержались, поджидая фон Конрада и Маклиффа.

— У меня ощущение, что Окта меня изнасиловала. Такое чувство, что надо мной надругались, как над интернатовской замухрышкой, — настроение Маклиффа было подавленным, — я её особенно и не хотел, как женщину. Хотел только поболтать, потанцевать. Сам не знаю, как оказался между её грудей, сделанных из резины. Ведь мужчина-то я! Не она. Чёрт!

— Вот, что любовь делает, — сказал Уайтгауз, — нас завтра убьют, а ты переживаешь.

Над панелью визуализатора возникла голова ягда Слепеха. Резким голосом он сообщил:

— Команде занять места для проведения тренировочной миссии для отработки взаимосвязи с системами рейдера. В случае прохождения теста, мы отправимся на седьмую планету Метрополии под названием Тератонна. Нас хочет видеть маршал-командор ягд Ящемгарт.

— Видишь, Александр, летим за наградами, — Айдем вплыл в лифт, — кто со мной?

— Я к излучателю, нам по пути, — сказал фон Конрад.

Лифт бесшумно унёс их на боевые посты и вернулся.

— А почему ты дал согласие стать наёмником? — вплывая в кабину, спросил Уайтгауз.

— Ягд Цкуголь обещал, что после выполнения договора вернёт меня домой. Я думаю, что мы должны участвовать в войне, потому, что Земле угрожает опасность. Сверы её уничтожит вместе с базой Зием и потенциальными рекрутами Натоотвааля, если победят. Может и не уничтожат, а сделают рабами. А ты? — закрывая ладонью панель связи на руке, сказал Дыбаль.

— Если бы на Земле не было базы, то сверчкам не было бы нужды её трогать, людям не грозила бы гибель. Этот Натоотвааль сделал из землян пушечное мясо и мишень, — ответил Уайтгауз, — надо ждать удобного случая и рвать когти на Землю. Пускай сами разбираются. Четыре тысячи лет без нас обходились и сейчас обойдутся.

— Устроим бунт и сбежим?

— Бунт — дело ответственное, тут надо всё обдумать. Для бунта нужен случай, — отводя рукой в сторону плавающего рядом маленького робота, собирающего мелкую пылевую взвесь, Уайтгауз закрыл глаза, показывая, что разговор закончен.

После тестов, ягд Цкуголь осуществил ноль-переход на седьмую по значимости и размеру планету — Тератонну. На этот раз ноль-скачок оказался для рекрутов не таким ужасным, как первые скачки. То ли на «Кондрерхе» стояла более совершенная система, то ли начала сказываться привычка.

Планета Тератонна своими материками, океанами и ледяными шапками напоминала Землю. Вся орбита Тератонны была заполнена станциями и объектами. Среди них выделялись гигантские космические порты, со множеством грузовых и пассажирских судов вокруг. Пучок лифтовых шахт бесконечной лентой уносил к планете и поднимал обратно грузы. Кое-где были видны астероиды, лифтами связанные с соседними станциями. Они имели признаки обогатительных рудных комбинатов и заводов. Повсюду были видны склады, хранилища, тепличные хозяйства. Между ними сновали челноки, беспилотники, сторожевики, спутники. Так могла бы выглядеть Земля будущего, если бы её ресурсы были собраны в созидательных руках. На поверхности Тератонны всё было тоже как в мечтах утопистов. Здесь не было грохочущего транспорта, загрящняющих природу заводов, уродливых ветряных генераторов, заборов и ангаров военных баз, тюремных и животноводческих комплексов. Ландшафт не были изуродован карьерами, полигонами отходов, заводами и линиями электропередачи. Не видны были сланцевые нефтяные поля, бетонные джунгли мегаполисов, заброшенных посёлков, где царствует наркомания, нищета и отчаяние.

Золотая чистота — было главным определением, приходящим на ум при созерцании этого края. Бесконечные сады, цветники, трёхэтажные золотые домики, напоминающие коттеджи в Швейцарии или Италии. Лазурные площади городов под прозрачными куполами, защищающими от ветра и дождя, горделивая, но не помпезная архитектура, стройные натооты, ваальцы и люди в бело-золотой одежде, беззаботные лица, заливистый смех. Обтекаемые корпуса бесшумных транспортных средств, одиночных, и двигающихся в сцепках разной длинны. Эти челноки стремительно появлялись из тоннелей в местах, где осуществлялась посадка и высадка пассажиров, и снова исчезали. Они были везде, как и обтекаемые корпуса яхт, плывущих по каналам между перелесков, холмов, гор и посёлков. При внимательном взгляде, можно было понять, что летающие, плавающие и ездящие машины — одни и те же челноки, меняющие способы движения, как и детали дизайна в зависимости от желания хозяев. Даже военный челнок, пришедший к орбитальному порту за командой «Кондрерха», мало отличался от них, за исключением эмблемы из перекрещенных ракет — символа военно-космического флота.

На Тератонне не было привычных глазу на Земле шоссе, эстакад, телевизионных вышек, линий электропередач, рекламных плакатов, железнодорожных путей, станций, портовых кранов, складов, вокзалов, аэропортов, супермаркетов и гипермаркетов, выставочных павильонов и стоянок транспорта. Возникало ощущение, что это вымышленная реальность — кадры из мультфильма или детского кино про волшебников, добрых зверей и гномов. Никакой войны, никакой Империи, напряжения, проблем настоящего и будущего. Именно такое чувство вселяла сине-зелёно-золотая планета.

Когда после стремительного спуска через атмосферу челнок перешёл на горизонтальный полёт, невесомость кончилось. Гравитация почти соответствовала земной и не было нужды приспосабливаться к прыжкам, как на Стигмарконте, или двигаться внутри экзоскелета, как на Юпитере.

Глава 3

ЗОЛОТОЙ АСТЕРОИД

— Вот она — одна из семи планет Метрополии Натоотвааля, сердце необъятной галактической страны, живущей вне времени — колыбель народов, распространивших влияние на десятки ноль-переходов во все стороны, создавших симбиоз живого и неживого, соединивших сознание и компьютер, жизнь и бессмертие! — провозгласил ягд Гаредда.

Он привстал с кресла челнока и поворнулся к осталным:

— Тут отдыхают от всего, включая спиртное, табак и другие наркотики. У нас есть другие планеты, где располагаются только заводы, фабрики, сборочные предприятия, научные и испытательные центры, слады, месторождения полезных ископаемых. Есть планеты, где располагаются детские сады, школы, училища, научные учреждения, дворцы отдыха, курорты для лечения, для проведения старости. Есть планеты-кладбища, планеты-парки развлечений, где работают увеселительные заведения, кафе, бары, рестораны, театры. Есть планеты, где располагаются гражданские конторы и службы, финансовые, торговые предприятия, есть заповедные планеты, где женятся и заводят детей. На Тератонне есть понемногу из всего, что я перечислил.

— Вы прямо шоумен, — сквозь дрёму сказал ягд Цкуголь, — вам бы в театре выступать.

Ягд Слепех тоже дремал, откинув затылок на подголовник, Уайтгауз перешептывался с Берсерком, Шиела писала в планшете и строила рожицы подружке по переписке. Фон Конрад, Айдем и Дыбаль, прижавшись лбами к стёклам окон кабины, рассматривали пейзажи, а Маклифф шёпотом проговаривал очередную часть книги, водя пальцем с по светящимся строчкам планшета. Он пытался понять, насколько текст хорош для восприятия на слух:

— Попробуем разобраться с основными характерными действиями женщин. Главное действие, это поиск, завоевание (атака), удержание и использование мужчины (или нескольких мужчин).

Мужчина интересуют женщину в двух основных качествах. Первое — как носитель генетического материала, соответствующего современным условиям жизни человеческих организмов и социальной ситуации. Мужчины, как объекты женского отбора, могут быть условно разделены на три категории;

— альфа-мужчина,

— бета-мужчина,

— омега-мужчина.

Альфа-мужчина, это социальный лидер. В современных условиях, это мужчина со статусом выше среднего социального статуса, что подтверждается его имущественным положением. Это может быть политик, крупный чиновник, артист, бизнесмен, бандит, спортсмен, то есть человек из той сферы социальной жизни, где имеется возможность аккумулировать большой объем имущественных и денежных средств в короткий период времени. Он имеет возможность иметь предметы роскоши, вести досужую жизнь, содержать многочисленных жён и любовниц, детей, друзей и имеет большие имущественные резервы.

Бета-мужчина, это мужчина, занимающий в обществе среднее, или ниже среднего социальное и имущественное положение. Он имеет возможность удовлетворять только свои базовые жизненных потребности и не имеет имущественных резервов для парирования экстремальных жизненных ситуаций, таких как, например безработица, болезнь, война, стихийные бедствия. Это может быть мелкий служащий, рабочий, моряк, врач, мелкий торговец. Его возможности содержать женщину ограничена.

Омега-мужчина, это изгой. По каким либо причинам, физическим, социальным, он выключен из преобладающей модели нормального жизненного уклада. Это мю, наркоман, философ, немощный старик или болезненный подросток. Изгой находится в жизненной ситуации, постоянно угрожающей ему смертью, он не имеет возможности иметь полноценную семью, не имеет возможности заботиться о детях и, чаще всего, находится на содержании либо общества, либо источника благотворительности.

Напрасно думать, что только капиталистические отношения порождают расслоение мужчин на эти категории и только преимущество рождения в богатой семье сразу переводит мужчину в разряд альфа, а рождение в трущобах делает его омегой. Это правильно лишь отчасти…

— Джон, заткнись, — оторвав взгляд от прекрасных пейзажей, сказал Дыбаль.

— Плохо?

— Тошнит от расистских идей и манеры чтения, как в школе даунов.

— Если не будет таких дивергентов, как Маклифф, как мы узнаем, что мы нормальные? — сказал, Уайтгауз, кладя огромную ладонь Маклиффу на колено.

— Вы просто завидуете, — Маклифф смахнул с себя руку, — я хочу раскрыть глаза людям, чтобы они не мучились от любви.

— Лучше помучатся от любви, чем жить в серых буднях, — с этими словами Дыбаль повернулся к Шиеле.

— Тут наверное коммунистический порядок и ни одной пивной, — скучающим голосом сказал Берсерк, разглядывая раззолочённые улицы очередного кукольного городка, — скукота как зимой в фиордах Норвегии в Нарвике. А вот анекдот: приходит маленькая дочка к отцу и говорит, что она решила бросить школу и стать третьей женой брата отца, всё равно она ему обещана на все выходные и праздники за ящик пива. А отец ей отвечает, что не согласен, потому, что к его брату его дружки приходят и если она там окажется, они ему столько пива будут должны дать, что он лопнет. Ха-ха-ха…

— Гадость! — Дыбаль осуждающе посмотрел на норвежца, — лучше слушать Джона.

— А в чём соль? Зимой пиво замёрзает? — фон Конрад, оторвал взгляд от белёсого неба, где словно шестерёнки огромных часов, белели планеты.

— Это про инцест и изнасилование, — пояснил Берсерк и захохотал.

— Погодите, там несколько действующих лиц, — полковник сел ровно и начал загибать пальцы, — отец, дочь, брат, друзья брата, две жены. Кто кого насилует?

— Вот пристал! — заулыбался Маклифф, — сейчас расследование проведёт.

— Не шути, а то опять синяк под глазом получишь, — заулыбался в свою очередь Айдем.

Берсерк ещё громче засмеялся, радуясь, что анекдот, вызвал оживление. Его смех передался Уайтгаузу. Вдобавок ко всему, очнувшись от дремоты, Кроззек стал озираться ошалело вращая глазами. Его волосы вокруг круглой шапочки на макушке поднялись от статического электричества, словно хвост у какаду.

— Ты чего потерял? — сквозь смех крикнул ему Берсерк.

— А вот и свидетель для полковника! — утирая слезы сказал Айдем.

Теперь все стали смеяться в полный голос и только немец всё ещё разводил руками.

— Когда они так смеются, мне становится не по себе, — Шиела, звякнув золотыми браслетами, закрыла уши.

— Ничего, посмеётесь вы у меня, — сквозь зубы сказал ягд Слепех, не открывая глаз.

— Пусть смеются — планета предназначена отдыха, — сказал ягд Гаредда.

— Их задача подохнуть на войне, а не развлекаться с нашими женщинами, — ответил ягд Слепех, — кто придумал таскать наёмников на центральные планеты?

— А кто придумал, что ягд не может взять женщину когда пожелает? — вздохнул ягд Гаредда, — Верховный совет!

— Верховный совет служит интересам инопланетных больще чем натоотам.

— А кто придумал, что несколько существ имеют право владеть целыми планетами? — резко спросила Шиела, показывая пальцем куда-то вверх, — кого охраняет флот, сопоставимый с IV Флотом? И всё за счёт Натоотвааля, за мой и за ваш.

— Хоть коммуникатор прикрой, — зашипел на неё ягд Гаредда, — у тебя и так репутация бунтовщицы из-за предков.

— Чтобы считать себя самыми богатыми существами во Вселенной, у них не хватает только Золотого Астероида, — ответила Шиела, — они с ума сходят от того, что им нечего больше хотеть!

— Она договорится до стирания памяти, — сказал ягд Слепех, — жаль её ягд Цкуголь защищает. Неравенство в Натоотваале — запрещённая тема!

— Золотой Астероид? — Дыбаль повернулся к Шиеле уже всем телом, — это поэтическое название или реальное космическое тело?

— Совершим экскурс в теорию, прежде чем я расскажу главную коммерческую легенду Натоотвааля, — Шиела постучала ногтём в стекло.

— Правильно, поговорите о чём-нибудь другом, — нервно сказал Кроззек.

— Начни для него с теории простых чисел, — фыркнул ягд Слепех, подталкивая локтём ягда Гаредду.

Тот изобразил смех, желая угодить начальнику.

— Они завидуют, что Шиела предпочитает твою компанию, — наклоняясь к Дыбалю, произнёс Кроззек, — ягд Слепех с первого дня появления на Зиеме вокруг Шиелы ходит. И в ресторан её водил и душевные разговоры вёл, и обещал перевести работать на планеты Метрополии. А с твоим появлением она его игнорирует. Ягда Гаредду она ещё раньше отвергла. Берегись.

— Не мешай, Кмех, — Шиела бросила в Кроззека фантиком от жевательной конфеты, — слушай, Александр; это началось пятнадцать миллиардов земных лет назад. Сначала во Вселенной было только электромагнитное поле, потом оно уплотнилось, взорвалось, и появились все вещества кроме металлов. Потом эти вещества образовали газовые звёзды. Звёзды уплотнялись за счёт гравитации до размера апельсина и взрывались, образовав металлы, включая золото. Обычно, при взрыве звёзд, образовавшиеся из лёгких ядер, тяжёлые ядра веществ разлетаются в разные стороны равномерно, но в случае взрыва двойных и тройных звёзд, равномерность бывает нарушена и возникают небесные тела, состоящие из одного элемента. Например, железные астероиды или медные астероиды. А есть астероиды, полностью состоящие из золота. Их никто пока не обнаружил, но теория говорит, что они есть. Огромные, летящие в пустоте горы из золота. Если их найти, их можно взять на буксир и отести в любую точку пространства. Золотые астроиды могут летать свободно, могут попадать в состав ядер планет и распределяться там, как на Зиеме, могут падать на уже сформировавшуюся планету, образуя громадные месторождения, как на планете Гаммун. Ставь экскаватор и греби золото ковшом! Громадное месторождение золота на Гоммуне, размером с ваше Средиземное море, доказывает существование Золотого Астероида и в свободном состоянии. Нужно только его найти. Нужно очень-очень много беспилотников и беспрепятственные поиски.

— На нашем рейдере можно такую штуку поймать и отбуксировать на Землю? — глаза Дыбаля заблестели.

— Смотря какой вес у астероида, — ответила Шиела, ослепительно улыбаясь, — только он может в атмосфере Земли сгореть.

— Мы его к Луне причалим и будем спускать оттуда золото потихоньку в контейнерах.

— Смотрите, как оживился наёмник, захотел Золотой Астероид, — ягд Слепех снова подтолкнул ягда Гаредду, — мы не додумались, а у него сразу план.

— Удвоенной зарплаты, премии за выход в космос, за пребывание на орбите свыше ста суток по тарифной сетке NASA, двойной оклад к отпуску, страховка для семьи, погашение кредитов, уже мало? — сказал ягд Гаредда, оборачиваясь и сверля взглядом Дыбаля, — продешевил, рядовой?

— Фантазии не хватило? Вот Айдем от жадности себе морскую яхту, виллу и десятиместный самолёт по контракту за службу выторговал, а ты что же так бедненько? Низкая самооценка? — поддакнул ягд Гаредда.

— Не отвечай, они тебя провоцируют, — сказал Кроззек, хватая Дыбаля за рукав.

— Он прав, я продешевил, — Дыбаль почесал затылок, — я думал, мы полетаем туда-сюда на высокотехнологичных кораблях, постреляем издалека и всё. А всё не так. Мы попали сразу под огонь «Кровура», да так, что еле спаслись, а корабль пошёл под списание. А вот за Золотой Астероид, если его поймать, можно всю Россию выкупить у богачей, и подарить простым людям. За это и погибнуть не жалко.

— Тебя убьют за этот астероид свои же, дурашка. Либо здесь, либо там. От таких вещей нужно держаться подальше, — сокрушённо покачал головой Кроззек, — знаю я ваши земные нравы, да и у нас не лучше, особенно у тех, кто некоторое время жил и бывал на Зиеме. Пока натооты и ваальцы не стали брать на службу людей, Натоотвааль был обществом альтруистов и патриотов. А после тысячи лет контактов с землянами он заразился вирусами жадности, власти и предательства. Теперь натооты хотят жить как древние земные цари, получая удовольствие от рабской покорности слуг и возможности повелевать рабами.

— Вы только послушайте, о чём они говорят! — возмутился ягд Гаредда, подняв брови — двойные рубцы на коже, подкрашенные чёрной тушью, — это политическая измена!

— Ягд Цкуголь, обратите внимание на разговоры! — прошипел, как змея, ягд Слепех.

— В моей команде Управления Стратегической разведки нет политического инспектора. Мы не флот. А разбирать благонадёжность может только инспектор Политического Управления, — не открывая глаз, сказал ягд Цкуголь, — ты политический инспектор, ягд Слепех?

— Нет, — ответил тот, со злостью.

— Тогда прекрати указывать на политические воззрения членов экипажа, это не твоя забота. Твоя забота — планирование, исправность корабля, ведение боя. Понятно?

— Чего-то не пойму, — после тягостной паузв проговорил Маклифф, — у нас, на Земле, золото являлось ценностью как материал для украшений и производства денег — универсального средства обмена. За накопление золотого богатства дрались понятно почему — это был способ получить власть над другими, получить весь возможный комфорт, прославиться, привлечь женщин и солдат на службу. Золото даже в могилы закапывали, думали, что после смерти оно поможет. Но зачем Натоотваалю пляска вокруг золота? Разве смог бы развиться Натоотвааль в великую цивилизацию, если бы думал о золоте? Ведь золото заставляет всех, кто им владеет, тормозить технический и социальный прогресс, чтобы никто не нашёл технологическое сокровище, типа вечного двигателя, или не поссорил общество, где золото обесценивается как не нужный хлам. Обладатель золота на Земле сеет вокруг разрушение, чтобы никто не заполучил золота больше чем он и не сдвинул его с пьедестала. Золото-то вам зачем, вы же не древние римляне или вечные жиды?

— Так я и говорю, что вы заразили Натоотвааль жадностью, — сказал Кроззек, — раньше золото ценилось только как промышленный металл. Из него делались провода, ткани, защитные покрытия и краски, добавки в бетон, предметы интерьера, украшения. После начала войны его стали накапливать вместе с другими металлами как стратегический резерв, а потом начали накапливать отдельные промышленники, как доказательство своего влияния и власти. Это бессмысленно во время войны на уничтожение. Вселенная двуедина, и в ней нет возможности отступить, или спрятаться, как и нет возможности победить в прошлом, будущем и настоящем одновременно. Прошлое, настоящее и будущее существуют во множестве вариантов. Та часть противника, которая осталась не побеждённой в прошлом, всегда может найти другое продолжение событий, и войти в будущее победителем, если предпримет пространственно-временные действия. Любой, обладающий технологией перемещения в трёх временных измерениях и во множестве пространств, может добиться любого результата для себя, а значит, нет смысла полагаться на золото — это бессмысленно. Его могут переместить в любую точку пространства-времени в любом количестве те, кто обладает такой технологией.

— Технологии перемещения во времени нет, потому, что самого времени нет. Невозможно путешествовать в том, чего не существует. Время — иллюзия вызванная разумом из-за необходимости планировать технологические процессы. Там где кончается живая материя, время заканчивается, остаётся только существующая в разных видах материя в состоянии постоянного трансформирования, — прервала рассуждения Кроззека Шиела.

— Во времени можно перемещаться, — насупился Кроззек.

— Если есть технология перемещения во времени, почему мы не можем ягда Тертисота, командира ягдвальдера-42 спасти, или поставить перед «Кровуром» мины, до того как он появится? — Маклифф обвёл собеседников вопросительным взглядом.

— Нет такой технологии тебе говорят, — сказал Дыбаль, — и причины войны Натоотвааля и Свертца не такие, как объявлены, и вообще мы про Золотой Астероид говорили, а не про вселенские проблемы. Иди, книжку пиши.

— Да-да, — тряхнула девушка копной душистых волос.

— Смотрите, стадион, и там матч идёт, — оживлённо воскликнул Уайтгауз и стал тыкать пальцем вниз.

Фон Конрад, Айдем и Берсерк ткнулись лбами в иллюминаторы. Гравитационный челнок пролетал между полями и рощами, над большим многоэтажным кольцом из золотого стекла и бетона под открытой сдвижной кровлей. К сооружению вылетали челноки из множества транспортных галерей. Одни плавали вокруг стадиона и в малоэтажной застройкой как рыбки над кораллом, высаживали перед входами фигурки пассажиров, или висели между зелёными квадратиками стриженных деревьев и кустов. На трибунах было полно зрителей. А на голубовато-зелёном покрытии проходила игра.

— Стадион, — эхом повторил фон Конрад, чем вызвал волну нового веселья.

— Там можно поиграть в мяч, — сказал Кроззек, — вы умеете играть в мяч?

— Я буду играть во что угодно, лишь бы не слушать разглагольствования Маклиффа, — ответил фон Конрад, — когда американцы обманывают, что они первые были на Луне, это всего лишь дезинформация врага в Холодной войне, и это им сходит с рук, когда евреи придумывают Холокост, им за это платят сто миллиардов марок, а когда немцы хотят благосостояния для народа — это нацизм. После выходя книги Джона Маклиффа о мужчинах и женщинах, я даже боюсь думать, что может случиться на Земле.

— Интересное замечание, — фыркнул Маклифф, — инопланетяне Имхотепа от Шекспира не отличат, а ты им про Холокост.

— А во что там играют? — Уайтгауз привстал с сидения, — в футбол?

— Почти, — кивнул Кроззек.

— Я люблю в футбол играть. У меня получается стоять в воротах или в защите. Так бегать надо меньше.

— А у меня лучше в баскетболе трёхочковые броски получаются, — мечтательно сказал Айдем.

— Хорошо бы размять косточки. А то война, да война, отпусков не дают, письма отправлять не дают, — вздохнул Уайтгауз, — ягд капитан-командор?

— Разрешите поиграть, ягд капитан-командор! — просительно произнесли хором Айдем и Берсерк.

— А как думает ягд Слепех? — ягд Цкуголь открыл глаза, и посмотрел на нарукавный дисплей с расписанием пребывания на Тератонне, — до церемонии награждения есть время. Не противоречит игра в мяч политическому моменту?

— Заигрывания с командой к хорошему не приведут. Ранее допущенные нарушения дисциплины, являются частью маховика неповиновения и бунта. Вот увидите, ягд Цкуголь, они вас удивят, ваши рекруты. Лучше бы сейчас этих бунтовщиков отправить на поселение в далёкую колонию, — сказал ягд Слепех, — а что касается футбола, то я скажу так; это лучше, чем напиваться и драться с кем попало, и между собой. Пусть лучше они бегают по стадиону, чем по барам и кафе. Тератонне будет нанесено меньше разрушений. А так, смотришь, и шеи себе переломают во время игры.

Ягд Цкуголь кивнул головой:

— Футбол разрешаю.

— Оле-оле-оле-оло! — запели Айдем и Берсерк.

Ягд Гаредда увеличил на прозрачной пластине планшета участок маршрута и схему местности, нажал на символ посадки, совместил его со значком челнока и одной из посадочных площадок у стадиона. Челок отреагировал изменением курса и начал снижение по спирали, световыми и звуковыми сигналами дублируя обмен информацией с массой пролетающих рядом пилотируемых и беспилотных транспортных средств. Из-за этого радиообмена сигналы челнока походили на морзянку.

— Чего это он? — шёпотом сказал Берсерк Уайтгаузу, пригибаясь за спинкой сидения, — у него стол для пинг-понга не выпросишь, а тут футбол на стадионе.

— Думаю, это он назло ягду Слепеху делает, — так-же тихо ответил Уайтгауз, — у меня до сих пор из головы не выходит, что ягд Слепех один остался от всего ягдвальдера-42, а потом нас неожиданно атаковали в Стигмарконте, и опять неожиданно у астероида.

— А я видел, как ягд Слепех при подходе к Стигмарконту выбросил свой мусор через аварийный шлюз, вместо того, чтобы отправить его в камеру сгорания, — продолжил шептать Берсерк.

— Что это значит?

— Я бы так сделал, если бы хотел тайно передать радиограмму. Передатчик замаскирован мусором, и производит передачу в отдалении от корабля. Вне системы мониторинга.

— Ягд Слепех шпион?

— Не знаю.

— Чего вы шепчетесь? — спросил ягд Слепех, скривив тонкие губы, — кто шпион?

— Никто, это вам послышалось, — Берсерк состроил улыбку, — это был кусок из анекдота; решили норвежские рыбаки послать шпиона — беженца в Швецию, узнать секреты ловли селёдки. Для того чтобы было похоже, что он беженец настоящий, норвежцы долго его били, морили голодом, потом открыли на его имя в Швеции счёт, как будто он миллионное наследство получил, и повезли на корабль.

— Ну как, — говорит главный норвежский рыбак, — отправили?

— Шпиона отправили, только он перед отплытием так странно рукой помахал, — Берсерк и Уайтгауз нарочито засмеялись.

— А в чём юмор? — снова заинтересовался фон Конрад.

Берсерк и Уайтгауз засмеялись уже по-настоящему и ягд Слепех отвернулся.

Челнок, совершив несколько головокружительных манёвров над зелёными и золотыми пейзажами садов, цветников, домиков, изумрудными и голубыми пятнами водоёмов, стал садиться недалеко от стеклянных стен стадиона.

Без пыли, шума, толчков, челнок завис над поверхностью золотистого полимербетона, среди таких же аппаратов, и сообщил о прибытии. Передав челнок под контроль паркинга, ягд Гаредда предложил всем надеть на подошвы пластины гравитационных коньков. На этих пластинах, парящих в сантиметре от поверхности, толкающих вперёд при опускании носка ноги вниз, и тормозящих при поднятии носка вверх, все оказались внутри высокой арки входа, ведущего на поле.

Шиела и Дыбаль, взяв только одну пару гравитационных движителей, медленно летели позади всех, обнявшись, чиркая по бетону перегруженными пластинами, вращаясь и смеясь. Двойная звезда над Тератонной заливала всё золотыми светом. Голубая атмосфера игриво перемешивала водяные пары облаков в виде причудливых цветов. Тёплый, но не жаркий ветер развивал волосы и отражался в глазах.

— Мы будем вместе всегда! — кричал он ей и звёзды, казалось, приветливо сигналили им мерцанием.

— Я обожаю тебя, мой принц! — звонко смеялась Шиела, целуя его.

Глава 4

НЕОБЫЧНЫЙ ФУТБОЛ

Налетавшись вдоволь вокруг стадиона и едва не столкнувшись с ещё одной парой влюблённых, Шиела и Александр взяли в буфете лимонад, конфеты и поднялись на трибуны. Они уселись на несколько рядов выше поля, между компанией девушек, и группой студентов в униформе.

— Чего с капитан-командором случилось, что он решил устроить нам праздник? — спросил Дыбаль.

— Выключи переговорник, — Шиела выключила свой дисплей и даже прикрыла его ладонью, — сопоставить факты.

Увидев недалеко крохотные беспилотники наблюдения, она приблизила к Дыбалю бездонные, как звёздные колодцы, прекрасные глаза и зашептала:

— Ягд Цкуголь не дал на Зиеме-002 убить вас при штурме базы. Не все были с ним согласны. Он мог кнопку нажать и боевые роботы мокрого места от вас бы не оставили в ущелье. Невелика ценность — кандидаты из числа астронавтов. Есть и другие кондидаты на Зиеме. За оставление боевого поста во время боя тебя не наказал, за драку с коммандос не арестовал. Драку Маклиффа и фон Конрада оставил без последствий. Меня, имеющую предков с Земли, всё время переводит вслед за собой, и ягду Слепеху не даёт на сексуальное растерзание.

Шиела указала на ягда Слепеха и ягда Гаредду. Они только что поднялись на противоположную трибуну, и заняли места среди солдат, пришедших поглазеть на состязание.

— Покушается на тебя ягд Слепех? — Дыбаль ревниво вцепился взглядом в ягдов, — я его ненавижу!

— Все ягды на девушек не ягдов, тем более не замужних, покушаются, — Шиела погрустнела, — в любом суде одно слово ягда будет стоить дороже ста слов не ягда. Ой, курсанты! Вот и соперник нашёлся!

Шиела перестала хмуриться и захлопала в ладоши. На другом конце стадиона появилась многочисленная толпа мужчин в форме курсантов Академии Военно-галлактического флота. С ними было множество пёстро одетой молодёжи и роботов с багажом спортивных принадлежностей и военным имуществом. Они собирались занять игровое поле, только что освобождённое другими командами, но натолкнулись на экипаж «Кондрерха». С трибуны было видно, как в разговор с курсантами вступает Маклифф, затем Уайтгауз, размахивая руками. Возникает сутолока. Наконец, к курсантам подходит ягд Цкуголь, курсанты успокаиваются, и начинают разгрузку вещей. Все принимаются переодеваться для выхода на поле.

Как потом рассказал фон Конрад, Уайтгауз ещё на базе Стигмарконт, во время драки, успел познакомиться с курсантами Академии, проходящими практику в дивизии «Череп». Этих курсантов звали Чип и Дэйл, за сходство с мульт-персонажами. Ещё тогда, в горячке драки, у них родилась идея сыграть матч против команды рейдера. Флот против пехоты. Юные курсанты против боевых офицеров. Только отход корабля помешал затее. Курсант Дейл, оказался здесь, на стадионе, и матч просто обязан был состояться. Экипажи боевых кораблей редко бывали на Тератонне, а уж экипажи составленные из землян, тем более. Ягд Цкуголь возражать не стал, это было интереснее, чем делить поле и играть на своих половинах.

— Ягд Цкуголь для тебя прямо как отец, — Дыбаль распечатал конфеты.

— Отец не отец, но как у вас бы сказали — джентльмен, — Шиела привстала, чтобы лучше рассмотреть приготовления, — чего-то странное происходит для простой игры. Они надевают экзоскелеты и гравитационные коньки. Гравитационные коньки — это из другого вида соревнований — бег, слалом, прыжки с трамплина, фигурное катание. Скорость может быть очень большая. Опасно.

— А как у вас играют? — Дыбаль положил в рот конфету со вкусом апельсина и протянул пакет девушке.

Шиела включила на нарукавном планшете Дыбаля программу с описанием игры, и подключилась к камерам зоны подготовки команд. Как выяснилось, своими правилами игра, напоминал регби, даже мяч был овальный, но существовали и отличия. Первое отличие заключалось в том, что игрок не мог передать мяч партнёру из рук в руки; мяч обязательно при пасе должен был какое-то расстояние, пролететь или прокатиться. Если на мяче срабатывал датчик, сигнализируя судье о том, что руки делающего пас не оторвались от мяча, то игра останавливалась и мяч передавался другой команде. Ещё одно различие касалось силовой борьбы; кроме захватов, толчков и подкатов, разрешалось наносить любые удары, руками, ногами, головой, мячом, кроме ударов в голову. Удушающие приёмы разрешались любые. Ворота были выполнены в форме заглавной буквы А, где верхний треугольник был зачётным, а попадание в нижнюю трапецию наказывалась удалением с поля на одну минуту игрока наносившего удар. Мяч, ушедший в аут, вводили в игру от своих ворот, независимо от того, где мяч вышел за пределы поля. Кроме верхнего сектора ворот, зачётными были участки поля в углах площадки, там, где в земном футболе располагались секторы для выполнения углового удара. Помещение мяча в эти сектора засчитывались таким же образом, как и попадание в верхний сектор ворот. В эти правила, судя по разговорам между участниками игры, решено было внести дополнения с военным уклоном, то есть применить боевые экзоскелеты и десантные комбинезоны, с возможностью камуфляжа. Решено было использовать эффект деформирующего рассеянного светового отражения по типу мыльной плёнки. Ещё одна технология невидимости, допускаемая сегодня, заключалась в проецировании костюмами изображения всего того, что закрывали они от наблюдателя. Таким образом видеть играющего становилось возможным только по косвенным признакам — искривлению полёта брызг, пыли, искрам электростатического электричества. Такой вариант игры горячо поддержал Кроззек и Берсерк. Ягд Слепех отказался играть, объявив, что не дело ягдов играть с курсантами. Ягд Гаредда тоже отказался играть, сославшись на боли в ногах. Игроки облачались в доспехи, вышли на поле, покрытое травой, цветом напоминающую хвою голубых елей, разыграли ворота и начали камуфлироваться. У противоположной трибуны, на краю поля, поставили приз — два ящика коньяка «Тоот», предоставленных командос, находящихся на лечении. Повсюду в воздухе висели маленькие телекамеры, передающими изображение всем желающим видеть поединок на экранах визуализаторов в кораблях, домах, машинах в подробностях и красках. Счётчик подключённых к просмотру трансляции с Тератонны бежал как бешенный, показывая огромный интерес зрителей, разбросанных на миллиарды километров в космосе. Маклифф заметил, что, если бы знать заранее, что тут встретятся курсанты и что новая версия игры вызовет ажиотаж, они могли бы договориться о продаже трансляции за плату, и стать богачами, телевизионными супер-звёздами. Команда «Кондрерх» вышла на поле всемером, и не имела запасных игроков. Курсанты вышли вдесятером при не ограниченном количестве запасных.

Под крики и свист трибун игра началась.

Шиела прижалась к Дыбалю плечом и сказала:

— Ягд Цкуголь — потомок легендарного ягда Крирта Аулисы, который тысячу лет назад поднял мятеж против Натоотвааля и бежал на рейдере «Деддер» на Землю.

— Ничего себе! — Дыбаль от изумления перестал жевать конфету, — я думал, что Натоотвааль это монолит, спрессованный бесконечной историей и борьбой.

— Это было почти полторы тысячи земных лет назад, — продолжила рассказ Шиела, — мятежники ягда Крирта Аулисы, захватили одну из баз флота и выдвинули ультиматум командованию, который был отклонён. После штурма базы войсками Натоотвааля, оставшиеся в живых мятежники бежали в пустынную зону Вселенной, и были блокированы беспилотными разведчиками на Зиеме. Натоотвааль потерял во время мятежа множество кораблей, солдат и офицеров. Ягд Аулиса, тоже лишился своих кораблей. Он долго скрывался на Зиеме под видом торговца Решмы, пока не нашёл аварийные челноки и запасы горючего, спрятанные на Зиеме во времена освоения Натоотваалем космоса. С ягдом Аулисой на Зиеме тогда были и мои родители — ягд Тантарра и ягда Езера. Мой отец погиб из-за того, что решил остаться на Земле и править как король, а мать уже на планете Гоммун схватили и сослали на безымянный астероид. У меня есть реконструкция этих событий на визуализаторе.

— Вот и разгадка секрета, почему ягд Цкуголь о тебе заботится, — сказал Дыбаль, обнимая Шиелу, — ваши предки были знакомы и вместе участвовали в приключениях на Земле.

Тем временем на поле по сигналу комп-орбитра началась игра. Сразу возникла такая кутерьма, что разобрать было ничего нельзя. Фон Конрад, вспоминая потом игру, с трудом, но описывал её всегда одинаково ярко; его постоянно сшибала с ног какая-то невидимая масса, кто-то вырывал из рук похожий на дыню тяжёлый мяч, наступал на грудь, на спину, бил в стекло шлема, хрипло дышал и злобно кричал. В свалках, и это было видно трибунам с помощью летающих микротелекамер с инфракрасными фильтрами, фон Конраду удавалось всегда одному из первых вставать на ноги. Используя гравитационные коньки, он устремлялся к воротам курсантов, используя движения змейкой, напоминающие горнолыжный слалом. Используя способность гравитационных движителей мгновенно откликаться на изменения положения ног, он демонстрировал невероятную скорость и манёвренность. Фон Конрада во время этих проходов пару раз так встречали защитники, что он вылетал за пределы поля. Он врезался в трибуны с грохотом большегрузного фургона, под восторженные крики болельщиков и визг болельщиц. Однако каждый раз возвращался в игру и повторял захватывающий дриблинг вновь.

— Смотри, чего они творят, просто коррида! — Дыбаль прищурился, стараясь разглядеть расплывчатые силуэты, в пыли и клочьях летящей травы, — наши с синими полосками на экзоскелетах.

Отчаявшись понять, что происходит, он перевёл взгляд на экраны, установленные по периметру стадиона над трибунами. Над экранами бежала голографическая надпись на кумите — «Стадион подвижных игр имени героев Экнаима».

— Погром Натоотваалю учинил предок капитан-командора и твои родители, — сказал Дыбаль, переводя взгляд на Шиелу.

— И вот ещё обстоятельство тех далёких времён — командир 45-й штурмовой бригады полковник ягд Рия Дрерх, погибший во время подавления мятежа, является предком ягда Слепеха.

— Чёрт возьми, он, должно быть, ненавидит командлира. Как они оказались на одном корабле?

— В истории Натоотвааля было столько всего страшного, что если начать во всём разбираться, то никто ни с кем не сможет жить, работать, служить, — Шиела горько вздохнула, — скорее всего, ягд Слепех знает об этой истории. Все ягды имеют возможность восстановить свою подробную историю с момента внедрения в Натоотваале технологии записи информации с нейронов мозга. Эти записи можно визуализировать. Практически ягду Слепеху это ничего не даёт, но для неприязни повод есть. Ты прав.

— Вендетта за убийство тысячелетней давности? — Дыбаль покачал головой, — есть же у вас ягды, купившие планеты. Значит — ничто человеческое вам не чуждо. Но это не объясняет странностей в поведении ягда Слепеха, уж больно он нас не любит, хотя мы рискуем жизнями, чтобы победить его врагов.

Между сидениями с грохотом упал мяч и к этому месту повернулись камеры, а на экранах стадиона появился Дыбаль и Шиела.

— Мяч в игру! — закричали зрители и игроки.

— Держите! — Дыбаль пробрал мяч и бросил его обратно.

Без помощи экзоскелета, какие были на футболистах, бросок показался слабым, как бросок ребёнка.

Камеры отвернулись, Дыбаль вернулся к Шиеле. Она положила на ладонь визуализатор и включила изображение, чуть более прозрачное, чем реальные объекты, но почти осязаемое:

— Как ваш Маклифф бесконечно воспроизводит фрагменты книги, так и я одержима изучением событий из жизни предков.

Дыбаль поймал себя на мысли, что при демонстрации таких записей, он старается не дышать, чтобы не спугнуть фата-моргану.

Изображение выглядело как лесная поляна; среди стреноженных, дремлющих лошадей, в ночном тумане плавала тишина. Шелестел холодный дождь.

Ягд Кропор-Решма наблюдал, как Эйдлах с Рудремом подгребают к сундуку груду мерцающих золотых изделий, горстями, перекидывают их внутрь.

Мимо прошли Крирт, Палек и Дежек — разбирать на годные элементы уничтоженного недавно робота-стрерха.

Решма пытался осознать появление франконских отрядов Арбогаста, атаковавших обоз Ирбис-хана. Странным было и согласие Тантарры уйти в Верону, и робота в землю молотами, как вбивают частокол — медленно, но неотвратимо, несмотря на груды их трупов. В сочетании с деятельностью монаха Руперта, и нахождением неподалеку кудесника Рагдая и князя Стовова Багрянородца, это могло говорить о том, что о сокровищах китайской династии Суй знают все, кто имеет уши и глаза. Решма содрогался от подозрения, что происходящее — западня Натоотвааля для мятежников с «Деддера», а навигатор-гироскоп — Золотая Лоция — ловушка. Может быть она не существует в реальности и на ней нет изображения мест хранения законсервированных космических кораблей и складов топлива на Земле?

Дождь закончился. В зарослях, с листа на лист падали капали. Пахло землей, корой, травой. От деревни Коница тянуло дымком. Невдалеке тявкая, ссорились лисицы — видимо добыча стоила того. Через равные промежутки покоя, звенящего цикадами, раздавалось хлопание крыльев, возня, писки, клёкот и очередная сова поднимала в темноту добычу.

За Криртом, Палеком и Дежеком сомкнулись ветви. Эйдлах с Рупертом сидели на сундуке, уставившись под ноги.

Ягд Кропор-Решма сделал шаг, ощущая чавканье воды в сапогах:

— Ну, ягд Эйдлах, сейчас бы вздремнуть?

— В этой сырости? — Эйдлах наклонился вперед, пытаясь высморкаться, — проклятая аллергия, проклятый мир.

— Не всё так плохо. Навигатор мы взять не успели, но он недалеко — в одном из тех китайских ящиков.

Эйдлах без оптимизма сказал:

— После того, как мы захватим навигатор, нужно добраться до базы. Базы были заложены до начала Натоотвааля. Есть ли там топливо, корабль, исправен ли он? А потом куда? За границу обитания? Прятаться по углам галлактики? Уж и забыл я, с чего всё началось. Может прав Тантарра? Пару сундуков золота возьмем и осядем? Штралеры зароем в землю. Стрерха взорвём, чтоб не отсвечивал до орбиты своим техногенным полем. Будем жить как короли, а людишки будут рабами, — Эйдлах закашлялся.

— Вам надо поспать, — не имея сил и правды для другого ответа, сказал Решма.

Он отошёл от ягда Эйдлаха, споткнулся, нащупал корзины лютичей, запретный сундук с высокотехнологичным оружием. Сорвал дерюгу, отщелкнул крепления, сломав собственную пластиковую пломбу, поднял крышку…

Визуализатор Шиелы заморгал, изображение начало двоиться.

— Жуть, какая архаика, — сказал Дыбаль и перевёл взгляд на происходящее на поле, — хорошая у нас компания подобралась. Все чьи-то родственники. Ягд Гаредда и Кроззек тоже чьи-то родственники?

— Они не причём, — сказала девушка, выключила визуализатор и со всей силы ударила им, как теннисной ракеткой, по одной из микротелекамер, повисшей перед лицом.

— Смотри, Уайтгауз разыгрался! Не скажешь что лётчик — настоящий футболист! — Дыбаль начал скандировать, — Рони! Рони!

— Рони! — закричала Шиела, — вперёд!

Их поддержала группа девушек:

— Рони! Рони!

Эти молодые, смешливые девушки в разнообразных костюмах, накидках, шарфах, шапочках и пилотках, с любопытством рассматривали парочку влюблённых. Микрокамера перед Шиелой была их делом. Им хотелось узнать, что происходит между высокой рыжеволосой красавицей натооткой и стройным наёмником с Земли.

— Рони! Рони! — кричали все.

Уайтгауз, не имея возможности из-за габаритов ускользать из-под груды тел и уносить мяч к зачётному полю, действовал в защите. Богатством тактических приёмов он не отличался. Он пользовался своей массой, повисал на противнике, делал не элегантные подсечки и подножки. Буквально за минуту он заработал двойное пенальти в свои ворота за удары выпрямленными ногами в голову соперника и борцовские выкручивания конечностей с удушением. После пенальти команды курсантов повела в счёте. В контратаке Уайтгауз блокировал судью, давая возможность Айдему подобрать вышедший из игры мяч за спинами остановившихся защитников и забить гол. Болельщики курсантов заревели и засвистели, на поле полетели микрокамеры, бутылки, ботинки, гравитационные коньки. Уайтгауз разразился ругательствами в адрес болельщиков, курсантов, а потом со всей силы военного экзоскелета запустил мяч в зрителей. Мяч разбил несколько сидений. Уайтгауз был удалён. Дэйл тоже был вскоре удалён за грубость.

После удалений и снижения активности фон Конрада, и при ничейном счёте, центр противостояния сместился к Маклиффу и Берсерку. Освоив тонкости игры, они составили прекрасную пару нападающих. Им удавалось оболванивать противника проходами к зачётному полю и быстро отходить на помощь Кроззеку, играющему в средней линии и в защите. Здесь они втроём, были организаторами чудовищных свалок, доставляющих радость зрителям. К концу четвёртого периода в воздухе повисла водяная пыль с частичками травы, контуры игроков стали хорошо читаться в режиме невидимости и защитники курсантов нашли управу на Маклиффа и Берсерка. Дик Айдем тоже отличился. Как оказалось, он был обладателем пушечного удара. С середины поля, поразительным образом, невзирая на выступающую из-под подошвы пластину конька, он наносил удары носком ботинка. Мяч летел по прямой линии в створ ворот. У курсантов тоже были игроки способные сильно пробивать, но так — сбивая при попадании мячом с ног — мог бить только Айдем. Половина очков была на его счету. Айдем стал героем, особенно на фоне неубедительной игры ягда Цкуголя. Только опытный зритель мог понять причину этого; ещё в начале игры, ягд Цкуголь незаметно ударил здоровяку-курсанту ногой в незащищенное место и отправил его на носилках в раздевалку. Потом ягд Цкуголь занимался тем, что уходил от преследования, вышедшего на замену соперника, пылающего местью. Ягд Цкуголь поступал мудро, потому, что у него на скамейке запасных не было, тогда как курсанты могли без ограничения меняться. Они так и поступали, заменяя игроков по нескольку раз. Это обстоятельство сказалось на результате. Курсанты всё время вели в счёте, а команде флота приходилось отыгрываться.

— Странно я себя чувствую. Я думал, что Натоотвааль — это хорошие парни. А сверчки — плохие. Теперь выясняется, что у Натоотвааля процветает оголтелое неравенство, расизм между ягдами и не ягдами, натоотами и валами, женщинами и мужчинами, полукровками и чистопородными. Жадность, зависть, подлость как на Земле. Это что, удел всех живых? Всех высших форм жизни? Я думал, что земная цивилизация единственная в своём роде яма дерьма, а на звёздах живут удивительные, добрые, справедливые и счастливые существа, — Дыбаль пригладил взъерошенные волосы.

— Это всё жадность и зависть, — печально ответила Шиела.

Она замахала Уайтгаузу. Тот, переодевшись в лётный комбинезон, поднялся на противоположную трибуну с группой из дружных, агрессивнвх инвалидов — бывших коммандос.

— Вы двигатели гравитационные изобрели, электричество по световому лучу передаёте, золотые шестерёнки, золотые зубы и золотые кирпичи. Зачем эта архаика с накопительством, жадностью, завистью? Эквивалент богатства должен быть другим, — сказал Дыбаль, — например стихи.

— Золото используется в гражданской и военной технике, медицине, строительстве. Это нужный материал из-за физических и химических свойств, особенно на атомарном уровне. Золото важно не менее, чем железо или уран. Золотая, серебряная, платиновая, палладиевая плёнка толщиной в один атом покрывает поверхности зданий, машин, одежды. Посуда, мебель, сантехника, игрушки, покрыты этими металлами. А эквивалентом богатства в Натоотваале является власть. Эквивалентом власти является золото, другие материалы, даже древесина, собственные корабли, астероиды и планеты, — Шиела замолчала.

— Гол! — закричал Дыбаль, повинуясь всеобщему ликованию.

Шиела взяла застёжку его воротника и подняла её так, чтобы он мог застёжку увидеть:

— Даже эта вещь покрыта слоем зелёного золота и если ты её поцарапаешь, то атомы перестроятся, и закроют царапину. Золото и другие инертные металлы, являются консервантами от разрушения атмосферой и других видов воздействия. Зачем ремонтировать бетонный фасад, если его можно покрасить раз и навсегда? Зачем менять съеденную коррозией балку, если её можно сделать вечной? Зачем выбрасывать двигатель, из-за того, что у него окислились контакты? Если космический корабль построен по такой технологии, то он вечен. Золото и серебро являются ещё средством глобальной защиты от размножения на планетах, базах и кораблях микроорганизмов. Их новые виды без конца подцепляют на других планетах и небесных телах корабли и спутники. Из золотых молекулярных плёнок делают искусственные нейроны мозга, сосуды, микро-роботов для дежурства внутри наших тел, сетчатку глаз. Золото работает лучше любого материала в технологиях отрицательной гравитации, антиматерии, плазменного, лучевого и ракетного оружия. Золото цениться за технологичность, а не за редкость. Во Вселенной бесконечно много золота. Но и у нас есть существа, страдающие болезнью жадности, величия, и другими заразными психосоциальными болезнями. Они накапливают золото, пытаются за счёт него приобрести друзей, власть, уважение. В основном это ягды из семейств, возникших до Натоотвааля. Им не нужны машины с золотым покрытием, им нужны машины сплошь из золота. Им не нужен бетон с золотыми добавками, им нужны золотые плиты перекрытия. К сожалению, сейчас эти ягды составляют большинство Верховного Совета. Это они ведут четыре тысячи лет войну и все нормальные натоотваальцы понимают, что война ведётся из-за золота. Однажды, подкупив командование армией и флотом, один из них — ягд Тоот Фладерк — стал императором. Его потом взорвали патриоты вместе с планетой из золота. Этот враг народа Натоотвааля сделал золотую планету как, памятник на все времена, содрав покрытие с планет Метрополии. Вот что такое Натоотвааль!

Девушка вскинула голову к небу и глаза её заблестели от близких слёз. Дыбаль вынул из её пальцев застёжку воротника и изобразил улыбку:

— Шиелочка, за нами следят, — он вальяжно помахал девушкам рукой, словно кинозвезда.

На поле и трибунах зашумели. Видимо кто-то заработал очки.

— Мы победили! — сказал Шиела, быстро взяв себя в руки, — конец игры.

Стадион зашумел ещё сильнее и зрители стали спускаться к полю. Игроки выключили камуфляж, превратившись из лёгких, как дыхание ангелов, силуэтов, в грязные громадины боевых экзоскелетов. Команда курсантов отправилась под трибуну и только курсант, знакомый Уайтгауза и Дыбаля по Стигмарконту, остался, чтобы поздравить победителей. Команда «Кондрерха» двинулась к столику с коньяком и начала угощаться. Не смог удержаться даже ягд Слепех и ягд Гаредда.

— Пойдём, Александр, — Шиела начала спускаться к полю, — включи переговорник.

Дыбаль пошёл следом, разглядывая её спину, ягодицы и бёдра в облегающем, блестящем комбинезоне.

Пересекая словно изрытое кабанами поле, они увидели, что принятие напитков сделанным из растений далёких планет сыграло с победителями шутку. Всем сделалось плохо. Физическая нагрузка, микротравмы вызванные ноль-скачками, перегрузками боя, свежие подвывихи, надрывы связок, потёртости, ушибы, в сочетании со спиртным, уложили всех на траву и дорожки. Лёжа на газоне, покрытом крохотными роботами, приводившими его в порядок, Маклифф стонал. Он обещал завещать права на свою книгу тому, кто спасёт его. Уайтгауз ругал производителей коньяка и экзоскелетов, Берсерка рвало, Айдем то хорохорился, то вис на Кроззеке. Только ягд Цкуголь сам себе оказал помощь, используя штатный диагностический прибор, и микро-роботов доставки лекарств к нужному органу. С остальными пришлось заниматься персоналу стадиона в малиновых накидках. Действия медиков оригинальностью не отличались. Они провели диагностику с помощью компактных томографов, рентгена, ультразвука и химических анализаторов. Кому через рот, кому через инъекции, внесли лекарственные препараты и нано-роботов. Эти манипуляции тоже транслировалось в прямом эфире до тех пор, пока счётчик подключений не показал падения интереса.

— Жаль, что мы не продали права на трансляцию, — сказал Маклифф, не прекращая стонать.

Глава 5

МАРШАЛ

— Я люблю спортивные битвы, они напоминают бессмысленные явления природы, роение насекомых, — захмелев, сказал ягд Слепех.

Он отхлёбывал коньяк и наблюдал, как медицинские технологии превращают полумёртвых наёмников в полноценные строевые единицы.

— Зачем Верховный Совет потакает дикой традиции варварских планет — спортивные соревнования, — он скосил злые глаза на ягда Гаредду.

— Да, — кивнул тот, — а вот Шиела со своим очередным женихом пожаловала для получения удовольствия от избыточной биологической энергии.

— В жизни самцов разных планет существуют периоды, когда они сражаются за самку. Не до смерти, не до крови. Но чтобы самцы сражались за самку в любое время года и до смерти? Такое встретишь редко. Обезьяны-люди с Зиема так делают, — ягд Слепех уставился на Шиелу.

— Обезьяны так делают, — кивнул ягд Гаредда, — странно, что им сражаться за мяч приятнее, чем сражаться за наших женщин, как это делает штурман Дыбаль.

— Штурман Пыпаль, — поправил его ягд Слепех и добавил, — Пыпаль, в переводе на кумит, означает птичий помёт. Как дела, Пыпаль? — ягд Слепех с оскорбительной ухмылкой похлопал проходящего мимо него Дыбаля по плечу, причём последний удар он нанёс со всей силы.

Дыбаль пошатнулся.

— Что это было? — он остановился, лицо его покраснело, а руки сжались в кулаки.

Он выставил ногу вперёд и начал отводить руку для удара.

— Эй, ты что?! — стоящий неподалёку Кроззек, схватил Дыбаля за рукав, — за нападение на ягда смерть — приговор трибунала.

— Как не стыдно? Эти люди сражаются против нашего врага, и если бы не они, мы проиграли бы войну и были рабами, — с укоризной в голосе сказал Кроззек.

— Я не просил их воевать, — ответил ягд Слепех.

Кроззек оттащил красного от ярости Дыбаля и закрыл его от двух узких чёрных щелей глаз ягда Слепеха.

— Он провоцирует тебя из-за Шиелы, ведь он за ней ухаживал, а она ему отказала. Теперь он хочет ей несчастья через тебя — ты подходящая мишень, — прошептал Кроззек.

— Что, сказать нечего? — глядя, как уходят в галерею под трибуной Дыбаль с Кроззеком и Шиелой, спросил ягд Слепех.

— Не красиво раскрылся ты, ягд, теперь в бою спиной ко мне не повернись, ни за что не ручаюсь, — приподнимаясь с травы, крикнул Уайтгауз.

Вокруг Уайтгауза сидели на корточках медики и массажными машинками разгоняли на его теле кровоподтёки. Экзоскелет стоял рядом, как железная абстрактная скульптура.

— Это угроза? — резко спросил ягд Гаредда и медленно парящие вокруг телекамеры, повернули синие зрачки, распознав интересное для публики слово «угроза».

Заметив, что Кроззек машет руками, будто пытается гасить огонь, Уайтгауз лёг на спину, закрыл глаза, и ответил фразой:

— Это не угроза, а видение мира, принесённая ветром для утомлённых жизнью.

— Освобождайте поле для других, — с видом земного футбольного тренера ягд Цкуголь стал ходил среди подопечных, всячески их торопя; одного задевал носком ботинка по подошве, другого плечом, третьего хлопая по спине.

— С удивлением отмечаю, что технологии в спорте более эффективны, чем технологии военного госпиталя — странно, — сказал он медику.

После этого у них завязалась беседа о прогрессе, о спорте, войне, как о поле медицинских инноваций. При этом медик сделал диагностику суставов и мышц капитан-командора через комбинезон и заявил:

— Вы один в порядке, ягд командор.

— Вот, что значит опыт, — ответил ягд Цкуголь и объявил, — экипажу даю свободу занятий и передвижений до начала награждения!

Маклифф и Айдем похлопали в ладоши.

— Их надо в клетках держать, а не свободу давать, — сказал ягд Слепех.

Спотыкаясь и ворча, он в сопровождении ягда Гаредды, двинулся к выходу, где висел над плитами стоянки челнок:

— С Кроззехом надо поговорить и наставить на путь Натоотвааля. Забыл, простак, кто такие наёмники, а кто такие граждане. Из-за таких слюнтяев наши планеты заполонили метисы. И Шиела мне надоела.

— Кроззек странный, — согласился ягд Гаредда, — но отличный специалист.

— Это уже ничего не меняет.

— Что уже не меняет? — насторожился ягд Гаредда.

— Пошли, съедим что ни будь из местных блюд и в месте, где собираются ягды, а не сброд.

Телекамеры исчезли, медики разошлись, а обслуживающий персонал начал готовиться к новой игре. Уайтгауз в сопровождении толпы бывших коммандос — земляков из Нью-Йорка, отправился осматривать достопримечательности. Коммандос были инвалидами на лечении и реабилитации; у одних были вшиты искусственные органы, у других имплантированы конечности, некоторые состояли только из головы с туловищем на гравитационной платформе. Основной достопримечательностью являлся кабачок «Новая Калифорния», печально известный драками и убийствами. Тут собирались земляне, по разным причинам оставшиеся на Тератонне, и мулаты — дети от смешенных браков между людьми и натоотами, или между людьми и ваалами. Сюда приходила и безработная молодежь из местных, ищущая романтики, дармовую выпивку и беспорядочный секс. О похождениях в компании болельщиков, Уайтгауз потом рассказывал с неохотой. Песни, танцы, спортивные речёвки, угощение пивом и жареным белком разного вида — вот, что по его словам было до момента, пока не кончились кредитки. К стадиону для посадки в челнок он явился в сопровождении четырёх патрулей службы внутреннего порядка. Было ясно, что время он провёл более бурно, чем описывал.

Эйнар Берсерк, допив призовой коньяк, сначала купался в фонтане перед входом на стадион в обществе программисток — мулаток, а потом стал обходить питейные заведения, в поисках приличной выпивки и закуски. Миссия его проходила с переменным успехом из-за рвоты и помутнения сознания, вызванных травмвми и перутомлением. Потеряв по дороге программисток и найдя компанию любителей азартных игр, он потратил все кредитки на игровых автоматах. Оставшееся время, Берсерк слонялся по округе, приходя в себя. Он сидел и лежал на траве, между ухоженных клумб и кустарников, стриженных под геометрически фигуры, грел лицо под утренними солнцами Тератонны.

Шиела, успокоив Дыбаля после оскорблений ягда Слепеха, предложила отправиться в отель имитации пространства. По желанию клиентов там можно было провести ночь в пространстве, имитирующем среду обитание любой планеты. Кроме стандартных программ, все объёмные и визуальные структуры, растительность, животных, водоёмы, воздух, запахи, звуки и гравитацию, можно было настроить вручную. Дыбаль выбрал и довёл до совершенства антураж острова на Мальдивском архипелаге Земли; в вечернем тропическом океане носился пряный запах джунглей, под шелест крыльев летучих мышей и вопли птиц, рокотал прибой.

Маклифф и Айдем, как матросы на причале, обнявшись и вразвалочку, пошли в гости к курсантам по приглашению Дейла. Казармы Академии военно-галактического флота располагались неподалёку от стадиона в стеклянных павильонах, похожих на огромные теплицы. Курсанты их расспрашивали о игре, о рейдере, о Земле и земных женщинах. Потом большой шумной толпой все отправились наблюдать за физкультурными занятиями воспитанниц технического пансионата и медицинского училища. Большая часть девушек была рождена женщинами с Земли от ваальцев или натоотов, или от мужчин с Земли.

— Они такие же, как мы, — выкрикивал Маклифф.

Дик Айдем пользовался большим успехом. Друг Дейла — рослый африканец, пояснил, что Айдем похож на актёра местной киноиндустрии. Этот киноактёр в популярном телесериале играл роль натоота, полюбившего ваалку. Их родители были в ссоре, и влюблённые бежали в космос. Они скитались в поисках подходящей маленькой милой планетки. Из-за интриг друга героя, влюблённого в обоих, влюблённые по очереди отравились в результате несчастного случая. Маклифф уловил связь сюжета с пропагандистским антикатолическим произведением Шекспира о Ромео и Джульетте, где причиной смерти молодых людей стал католический монах. Маклифф неоднократно пытался привлечь внимание друзей к книге, но попытка устроить чтение новых глав провалилась. Во время гуляния Айдем и Маклифф наткнулись на лежащего на газоне Берсерка. Подобрав его и простившись с Дейлом, они домчались на гравитационных платформах до транспортёра, где их ждали остальные.

Не бритые, не причёсанные, стонущие от боли в мышцах, они влезли в челнок и поместили бесчувственного Берсерка на сидение.

— Спасибо за отпуск, — сказал Маклифф.

Капитан-командор, выбритый, в отглаженной форме, весь в звёздочках, нашивках, надписях, ответил:

— Вы жаловались, что ноль-переход — тяжелая процедура. Футбол и похмелье — вот нагрузка. С удивлением отмечаю, что все здесь, а не в камере заключения.

— Это хорошо, — Уайтгауз откинулся на спинку сидения.

— Челнок, приказ, летим в Штаб флота, платформа 23, - отдал команду ягд Цкуголь.

— Приятного полёта, — отозвался челнок женским голосом, поднялся над стоянкой, разворачиваясь и понёсся к пункту назначения.

Скосив глаза, Уайтгауз наблюдал за уносящимися пейзажами. Ему представился его первый полёт на учебно-тренировочном самолёте Цессна-172. Как и тогда, ему казалось, что это последний полёт и после него жизнь кончится, ничего больше не будет. Леденящее душу ощущение сменилось дремотой, он уснул.

Количество транспорта стало увеличиваться. Среди застройки были видны серые коробки зенитных батарей с торчащими стволами орудий. Громоздились купола и башни эмиттеров защитного поля, попадались поля покрытые камуфляжной плёнкой, похожие на озёра воды. В этих образованиях отражались облака и куски белёсого неба. Появились высотные дома, не то, чтобы небоскрёбы, но на фоне пространств, застроенных двухэтажными домами, эти семиэтажные административные корпуса из стекла смотрелись внушительно. Несколько сооружений, похожие на части человеческого скелета, отображали здешние представления о красоте и эстетике.

Транспортные челноки влетали и вылетали из скрытых под поверхностью путепроводов, едва не касаясь друг друга. Было понятно, что манёвры согласуются с движением других челноков, как если бы это были вагоны одного поезда, или пчёлы одного гнезда. Всё происходило буднично и быстро. В вышине виднелись боевые кораблей охранения. Несколько крупных зданий правительственного квартала, были закрыты дополнительным защитным полем. Облака, водяные пары воздуха и пыль постоянно сгорали на нём, создавая мерцающий полог.

— Чего-то тут всё напряжённо с охраной, — заметил Дыбаль.

— Из-за технологии ноль-перехода, на далёкой от фронта Тератонне нельзя расслабляться, — ответил Берсерк, — врагу телепортироваться с большой точностью трудно, есть риск из-за вращения Вселенной и её линейного движения попасть куда-нибудь в район спутников, где придётся иметь дело с минными полями, кораблями охранения или прямо к прямо в грунт. Но, если предатель поставит радиомаяк на Тератонне, то враг получит конечную точку перемещения, и сможет прыгнуть прямо в место установки маяка.

— Разве при такой плотности камер, микрофонов, всепроникающих возможностей сканеров мозговой деятельности, могут быть шпионы? — заинтересовался Айдем, — не чихнёшь без того, чтобы это не увидели и не услышали. У вас в пробке шампуня микрочип сообщает об остатке и полезных свойствах.

— Есть средства сокрытия информацию, её маскировки, искажения. Шпион может иметь такие устройства в своей голове, под кожей, и действовать довольно долго, прежде чем его обнаружат. Разве разведка и контрразведка могла когда-нибудь где-нибудь исчерпывающе победить одна другую?

— Странно, почему вы о «Кровуре» ничего не знаете, охотитесь на него, как слепые на волка? Где разведка Натоотвааля? Почему она не работает? — Айдем поморщился.

— Какая разведка, если они даже не знают, как сверчки выглядят, — фыркнул Уайтгауз, — была бы нормальная разведка, «Кровур» не смог бы появляться неожиданно и наносить флоту оглушительные потери. Была бы разведка, пару раз выскочил бы «Кровур» на готовые к стрельбе линкоры, минные поля и всё, конец.

— Какие мастера стратегии! Земля — родина талантов! — сказал ягд Слепех, — за то время, как Натоотвааль освоил половину Вселенной, люди только бутафорские модули на Луну сбросили и сказали, что была настоящая высадка и придумали систему, когда сто семей эксплуатируют восемь миллиардов разумных, одухотворённых существ. Девочек берут в шлюхи и официантки, а мальчиков берут в шлюхи, шофёры и солдаты.

— Ха-ха! — ягд Гаредда засмеялся, словно закаркал ворон, — везде должно быть как в Натоотваале; общество от каждого берёт по способностям, а даёт каждому по потребностям, плюс прибавка за заслуги.

— Это только на словах, — сказала Шиела, — всегда находятся негодяи, желающие унизить других.

— Зато у нас свобода! — возразил Айдем, — а у вас фашизм!

— Плюнь на них, Дик, — толкнул его локтём фон Конрад, — тебе не всё равно?

— Обезьяны голос подали! — разыгрывая удивление, произнёс ягд Слепех, — сейчас ещё одну звезду получат.

— Хватит, — вмешался ягд Цкуголь, — меня не устраивает, ягд Слепех, что вы унижаете солдат.

— Злее будут, — ответил тот, — их же за это ценят, за дикость.

Челнок закончил спуск над куполом с рядами растений, похожих на клёны, и нырнул под свод. Когда челнок поравнялся с одной из площадок, и металлические захваты зафиксировали его, женский голос объявил:

— Полёт закончен, приятного дня.

Двери открылись. Охрана на площадке — высоченные натоотваальцы в боевых скафандрах и экзоскелетах, похожие на средневековых рыцарей, выдвинула навстречу прибывшим прозрачную противовзрывную преграду.

Всех проверили на наличие оружия. Сначала это сделали миниатюрные роботы, затем охрана. Команду «Кондрерха» повели по ярко освещённым золотым коридорам. Везде были видны глазки оптических устройств, дула пулемётов, штралеров, датчики механических поражающих устройств. Ещё раз проведя досмотр, их ввели в зал для торжественных приёмов. Стеклянный купол терялся в дымчатой выси. Над ним сияла имитация солнечного неба и громад планет-спутников Тератонны. Стены и пол были глянцевыми, голубовато-серого цвета, с золотыми и платиновыми вкраплениями. Рельефные изображения на стенах повествовали о сражениях, открытиях планет, о строительстве городов и научных прорывах. Громадные окна уходили вверх и смыкались с куполом. В них отображалась панорама океана с бирюзовой водой, каменистыми и песчаными островами, городами, заводами, растущими из воды. Количество и размеры спутников и солнц панорамы отличались от того, что было видно над куполом. Среди барельефов выделялось изысканностью панно вокруг главной двери. Двупольная главная дверь была огромной, как ворота аэродромного ангара. На панно среди изображений планет, была одна очень похожая на Землю; хорошо просматривался оттиск ступни Африка, челюсть Гибралтара, клюв Сахалина.

— Нас с чёрного входа завели? — оглядываясь, спросил фон Конрад, — как обслугу?

— А мы не обслуга? — мрачно ответил Айдем, поддерживая шатающегося Берсерка.

— Становись, — ягд Цкуголь поднял руку вбок от себя и команда выстроилась по старшинству; сначала натоотваальцы в соответствии со званиями, затем наёмники по росту.

Гигант Уайтгауз оказался следующим за стройной Шиелой, а она стояла в строю следующей за Кроззеком.

— Тихо, как в крематории. Хоть бы музыку дали, — прошептал Айдем.

— Не нравятся мне это награждение, словно вручение аванса перед похоронами, — ответил Маклифф, — где маршал?

— Смотри, уборщики идут, может мы рано?

— Это, какая-то большая шишка, — зашипел Айдем, заметив, что ягд Цкуголь, увидев старика, ещё больше вытянулся.

— Была команда смирно! — ягд Слепех посмотрел вдоль строя с выражением бешенства на лице.

По залу плыл на гравитационной платформе низенький толстый натоотваалец с серым, рябым лицом. Его одежда напоминала тренировочный костюм. Следом за ним, в окружении миниатюрных роботов, двигался кто-то из высших командиров, весь в наградах и нашивках. На отдельной платформе плыл стол с экранами систем управления и ещё один стол с коробочками наград. В зал вошли, и встали по бокам от дверей, две пары натоотваальцев в экзоскелетах и со штралерами.

Ягд Цкуголь сделал несколько шагов вперёд и замер с поднятой рукой.

— Ягд маршал-командор, экипаж рейдера «Кондрерх» по Вашему приказу построен! — сказал он чётко.

Ему ответило эхо.

— Давайте без доклада, — сказал маршал, неожиданно звучным и сильным голосом.

Обращаясь к членам команды, и указывая на своего спутника, он добавил:

— Это ягд Буссохт Ракедда, ваш флот-командор. Он будет командовать сводной бригадой двух директорий, куда войдёт ваш рейдер, имеющий задание разведки. Он хотел на вас посмотреть. Вы знаменитости.

Ягд Ракедда выглядел уставшим и безразличным. На его нарукавной панели коммуникатора сигналили сообщения и мелькали строки донесений.

— Вступив в бой с новейшим рейдером, способным уничтожать целые соединения, получив повреждения, ягд Цкуголь не стал посылать сигнал бедствия, как это сделал бы любой. Поочерёдное появление кораблей, спешащих на помощь «Тетвутхурцу», стало бы для врага способом их поочерёдного истребления. Каждый погибающий корабль, посылая в свою очередь сигнал бедствия, привлекал бы новые корабли. И так далее. Страшно представить, в какое избиение флота мог перейти бой. Могло повториться побоище, как с ягдвальдером-42 ягда Тертисота. Ягд Цкуголь мог погибнуть, но он не дал врагу устроить ловушку. К сожалению, эмиттер-бот «Купол» с усиленным сферическим защитным полем погиб, но мы теперь знаем, что эта научная разработка не эффективна. Итак, вы награждены платиновыми звёздами Натоотвааля, и пусть восемь лучей, символизирующие восемь звёздных систем Натоотвааля, светит вам в трудностях и радостях, — сказал маршал, — Натоот!

— Натоот! — гаркнули все, поднимая руки к груди и эхо заходило от стены к стене.

— Благодарим, ягд флот-командор, — ответил ягд Цкуголь и вернулся в строй.

— Держите звёзды, раздадите сами, — ягд Ракедда передал ему пластины в прозрачных чехлах.

Платиновые звёзды были заключены в восьмиугольные обручи, с тонкой гравировкой и бриллиантами.

— Ягд Слепех, вы опять среди счастливчиков? Опять спаслись? — начав движение вдоль строя, маршал остановился перед долговязой фигурой заместителя командора.

— Вы правы, — ответил ягд Слепех сухо.

— Как себя чувствует старик Слепех? — спросил маршал.

Не дожидаясь ответа, он поплыл дальше, остановился напротив Шиелы:

— Смотрите, какие тут красавицы? Как тебя зовут, дитя?

— Шиела Рененна!

— Я переведу Вас в свой штаб, не возражаете?

— Возражаю, — ответила девушка, — я хочу воевать.

— А я здесь чем, по вашему, занимаюся? — бровь маршала риподнялась.

— Эта та, что имеет предков с Земли? — спросил ягд Ракедда.

— Смотрел я художественный приключенческий фильм про это, помню. И фамилию помню — Тантарра и Езера. Почему Вы здесь, в подразделении разведки, жить надоело? — глаза маршала блеснули не так, как этого можно было ожидать просто при взгляде на военного врача.

Не дождавшись ответа, он продвинулся дальше:

— Почему не застегнута молния, сержант? — задержался он перед фон Конрадом, — надо следить за внешним видом. Не теряйте честь планеты. Как зовут?

— Манфред фон Конрад, — ответил тот, краснея.

— Ягд Фонконра, командир форта Эхтенельд? — удивился маршал.

— Он говорит — фон Конрад, не Фонконра, — сказал ягд Цкуголь, — он командос, а не командующий форта Эхтенельд.

— Потеря управляемости флотом начинается с того, что самый последний солдат перестаёт выполнять простейшие обязанности, вроде того, чтобы застёгивать карман, — ягд Ящемгарт махнул рукой, — потом начальник вахты перестаёт проверять состояние систем и происходит взрыв, гибнет форт, открывая брешь в обороне. Туда устремляется враг и исход войны уже под вопросом. А всё из-за молнии.

Маршал-командор продвинулся вдоль строя и остановился перед Берсерком:

— Этого навигатора я помню. Он отличился при съёмке рекламного ролика для поднятия духа коммандос после деблокады шар-сектора Е35. Вроде он там с земной рыбой разговаривал. Опять пьяный?

— Да, это был я, ягд маршал-командор, только моложе, — заявил Берсерк, стараясь выговаривать слова и не дышать.

Ягд Ящемгарт начал задавать Берсерку вопросы о рыбной ловле, сетях, спиннингах, тралах. Ягд Ракедда проявлял нетерпение. Берсерк расхрабрился и скороговоркой рассказал анекдот про то, как датский рыбак повстречал посреди океана ёжика, продающего клей.

Маршал-командор соль анекдота не понял, но улыбнулся, довольный жизнерадостностью солдата. Повернувшись к ягду Ракедде, он сказал:

— Видите, какие интеллектуалы и смельчаки воюют в разведке. А вы говорите о падении духа, и об усталости от войны.

— Да, отчётливые смельчаки, — вяло ответил ягд Ракедда.

— Какие будут просьбы? — спросил ягд Ящемгарт, поворачиваясь к строю.

Прежде чем ягд Цкуголь, успел сказать, что просьб нет, как это было принято при встречах с командованием, Дыбаль подняв руку, сказал:

— Письма бы отправить домой и ответы получить.

— Жалование за время службы перечислить семьям, хотя бы часть, — поднял руку и Уайтгауз.

Возникла пауза.

— В виде исключения, авансом за подвиги, — ягд Ящемгарт недобро посмотрел на ягда Цкуголя, Дыбаля и Уайтгауза, — готовьте письма. Я распоряжусь, чтоб их проверила цензура, разведка, и они были доставлены.

— Ягд маршал, переписка может негативно повлиять на психологическое состояние солдат, на этот счет есть инструкции Флота, — начал говорить ягд Ракедда.

— Я писал эти инструкции. В качестве исключения, моего расположения и надежд, я этому экипажу разрешу переписку, — прервал его маршал.

Затем он топнул ногой так, что платформа закачалась:

— Найдите мне «Кровур», уничтожьте, а лучше захватите. Натоот!

— Натоот! — ответила команда «Кондрерха».

Ягд Ящемгарт повернулся к ним спиной и поплыл к выходу. Платформы с системами управления последовала за ним.

— Сейчас идёт штурм базы «Кровура» на Терхоме. Если база падёт, это сузит оперативные возможности врага на подступах к Стигмарконту, он будет уязвим. Воспользуйтесь этим, уничтожьте его и контракт будет выполнен досрочно, — добавил ягд Ракедда, — отомстите за ягда Тертисота. Натоот!

— Натоот! — опять крикнула команда.

— Футболисты… — буркнул ягд Ракедда и поплыл за маршал-командором.

Когда военноначальники скрылись и ушла охрана, ягд Цкуголь вручил коробочки с платиновыми звёздами и распустил строй.

— Надеюсь, что за наглость Дыбаля и Уайтгауза нас в не лишат нового корабля, если мы вдруг потеряем «Кондрерх», — мрачно пошутил он.

— Их на разминирование нужно направить пожизненно, — проворчал ягд Гаредда, — как маршал-командор их не арестовал за неуважение?

— Тебе теперь ничего не будет за драку, за оставление боевого поста, — шепнула Шиела на ухо Дыбалю, когда они выходили из зала, — ты с платиновой звездой на груди, почти неприкасаемый.

— Я думал, что координатор Службы Безопасности выглядит солидней, — сказал Айдем, залезая вслед за Берсерком в челнок, — а он неказистый, будто продавец подержанных автомобилей.

— У него, между прочим, две молодые жены и несколько любовниц, — сказал ягд Гаредда, — и это в возрасте ста двадцати лет по-земному летоисчислению.

— То-то он так на Шиелу смотрел, — хихикнул Кроззек.

— Он на всех женщин так смотрит, — рассеянно проронил ягд Цкуголь, вертя в руках награду.

Оставшиеся день на Тератонне прошёл в том же духе, что и после матча; Маклифф, фон Конрад и Айдем разыскали Дейла и они вернулись к воспитанницам технического пансионата. Вместе с ними они устроили обход питейных заведений, хвастаясь наградами и растрачивая полученную часть жалования. Айдем, из-за сходством с актёром сериала, продолжил купаться в лучах славы. В компании курсантов и девушек, он повёл фон Конрада и Маклиффа в танцевальный клуб. Затем они посетили каскад озёр и водопадов, где был расположен широко известный парк водных развлечений. За неоднократные попытки использовать аттракционы не по назначению, за хулиганское поведение, они были выдворены на улицу с помощью роботов охраны. После этого они распрощались с девушками, и отправились в казармы. Там они провели остаток ночи за карточной игрой, просмотром телепрограмм, написанием посланий на родину и болтовнёй о том, что будут делать, когда вернутся домой.

Уайтгауз, получил в своё распоряжение одноместный челнок и улетел в горную часть Тараторы, где на гостиничной веранде, над живописным ущельем, сидел в одиночестве, грелся под лучами двух солнц. Он написал письма жене и сыновьям, письмо бабушке, отцу и матери, и три письма в адрес загадочных друзей. Он отправил их через специально открытый портал секритариата маршала.

Кроззек и ягд Гаредда играли в мяч, ягд Слепех находился на рейдере и руководил бригадой, проводившей регламентные работы.

Берсерк слонялся по окрестностям космопорта между домов, ухоженных клумб и кустарников, где его и задержал патруль, приняв за беглого осуждённого преступника. Из-за этого он провел ночь в комнате гауптвахты, свернувшись калачиком от холода, пока его не забрал ягд Слепех.

Шиела с Дыбалем снова провели ночь, не выходя из номера в отеле имитации пространства. Дыбаль выбрал Майорку, шумный, весёлый, хмельной остров, заполненный молодёжью, аттракционами и не дорогими кафе. Они танцевали, катались на скутерах, купались в лунном свете и уединялись на тёмных пляжах среди лежаков.

Нет женщины прекраснее тебя — ты

В моём сознании и сердце!

В моей Вселенной лишь одна звезда — ты!

Вокруг тебя всему вертеться.

Пел он под перебор гитарных струн свои экспромты, а она показывада визуализацию дома, родителей и школьных лет, в перерывах между умопомрачительными занятиями любовью.

Ягд Цкуголь всё время посвятил полётам на челноке. Он летал над садами, реками, горами и скалами, развалинами древних поселений ваальцев, по границе дня и ночи, навстречу рассвету, параллельно закату. Наслаждаясь отзывчивым управлением челнока, так не похожим на рейдер, он взмывая в стратосферу, падал как метеор, играл и наслаждался. Больше всего в жизни он хотел отвечать только за себя, только за свою жизнь, не иметь над собой командиров, а под собой подчинённых. Это была недостижимая, а потому желанная свобода. Ягд Цкуголь несколько раз думал о том, что большая часть экипажа, набранная из землян, по данным мозговых сканеров, ждёт случая, чтобы «бросить к чертям собачьим Натоотвааль», как выразился бы Дыбаль, и сбежать. Обладающие неизживаемой жестокостью, земляне могли, убить натоотваальцев на «Кондрерхе», или, высадив их в спускаемом аппарате на крохотный астероид, направиться к Земле. Перед мысленным взором представали лица Уайтгауза, Айдема, Дыбаля, фон Конрада, Маклиффа, их характеристики по шкале «внутренняя лояльность», с самым высоким показателем у фон Конрада и самым низким у Уайтгауза. Эти показатели располагались в красной зоне неблагонадёжности по данным сканирования. Ягд Гаредда уже два раза предупреждал об этом, а ягд Слепех направил рапорт на имя ягда Ракедды, где говорил, что командир разведывательной группы специально взял для ответственного задания ненадёжных наёмников, имея целью саботировать операцию против «Кровура». Ягд Слепех явно желал занять место командира. Что хотел таким образом получить первый помощник, сказать было сложно. Никаких особых привилегий и славы операция «Кровура» не давала. Может быть медаль, а вот возможность погибнуть в бою у всех была.

— Перед вами развалины ваальского города Майкопар! — радостно сообщил гид, рисуя на лобовом стекле стрелочку к каменной россыпи и достраивая груду камней до трёхмерного изображения с колоннами, статуями и фиолетовыми крышами.

Ягд Цкуголь долго описывал круги и восьмёрки над одним и тем же районом.

— Если я не справлюсь из-за них с «Кровуром», то меня пошлют преподавать историю в пехотную академию, — сказал он, — ягд Ракедда и маршал-командор не простят неудачи. Чтобы хорошо выглядеть перед Верховным Советом, они готовы бросить на штурм базы тысячи солдат и сотни кораблей, лишь бы их не обвинили в бездействии. Жертвы не волнуют никого. Этими силами можно было бы организовать засады, минирование районов выхода «Кровура» из телепортации, нападение на него во время ремонта и ещё много чего. Штурм Терхомы — самое худшее из решений и самые большие потери.

— Вы видите великое произведение архитектуры — Аллею Федерации, — с приподнятой интонацией воскликнул авиагид.

— Спасибо, — улыбнулся капитан-командор, подражая имитатору.

Он ещё долго летал над цветущей мирной планетой. Из-за особенностей галактической войны и свойств рейдера Империи Свертц, она могла в любую секунду стать полем жесточайшего, испепеляющего сражения. Наконец, женский голос автоматической навигации сообщил:

— Время явиться на рейдер, — мигающая надпись пред глазами прервала размышления.

Глава 6

ПИСЬМА ИЗ ДОМА

Когда команда «Кондрерха» занималась подготовкой к выполнению задачи по установке активных мин в одной из зон возможного появления «Кровура», Берсерк, вытолкав из навигаторской курящих Дыбаля и Маклиффа, с обсуждавших нарушение фон Конрадом формы одежды, передал Уайтгаузу планшет и ключ к дешифровке:

— Наши письма дошли и вернулись ответы. Это тебе.

Уайтгауз пропустил текст через дешифратор и стал читать, то багровея, то бледнея. Наконец он закрыл текст и сел на край навигаторского пульта, не обращая внимания на возглас Берсерка.

— У меня несчастье, — сказал он.

— Что произошло? — по спине навигатора пробежали мурашки, от пронзительного, горящего лютым огнём взгляда Уайтгауза.

— Я этот Натоотвааль уничтожу! Передушу всех!

— Тише, не ори, а то отправишься на промывание мозгов — Берсерк прикрыл рукой коммуникатор.

— Прочитай, — Уайтгауз протянул планшет.

— Подожди, у меня тут самодельная глушилка появилась, — Берсерк вынул из шкафа устройство, похожее не генератор с расплетённой обмоткой ротора, и подключил его к сети.

Экраны визуализаторов тут же покрылись сеткой помех, а голоса компьютерных программ, комментирующие операции с данными курса, превратились в шипение.

— Сейчас можно, — Берсерк начал читать письмо Уайтгауза — сообщение от Дороти Уайтгауз, записанное с её слов лингвистическим редактором Appl;

— Дорогой Рони, после того как нам позвонил из NASA полковник Патерсон, и сообщили, что шаттл «Independence» погиб при невыясненных обстоятельствах, а судьба твоя и экипажа неизвестна, я месяц ходила как лунатик.

Я ничего не видела и не слышала. Я ничего не сказала мальчикам Арни, Джорджи и сестре Маргарет. Для них ты на орбите. Я ждала, звонила твоим сослуживцам, матери Маклиффа, его бывшей жене. Не может ведь у такой организации, как NASA, исчезнуть экипаж. В соцсетях ходили невероятные слухи и предположения. Считалось, что вас захватили арабы. Была версия, что шаттл вообще не летал, а трансляции были постановочным фильмом, чтобы прикрыть растрату бюджетных денег. Вас как бы убили до старта, чтобы вы не могли разоблачить руководство и конгрессменов, ответственных за выделение денег на программы по восстановлению атмосферы. То, что шаттл столкнулся с немецкой станцией, никто даже не упомянул. На сайте Европейского космического агентства, немецкая станция всё ещё была на орбите, хотя и перенесла аварию. То, что о твоём исчезновении сообщил полковник Паттерсон, отвечающий за секретные процедуры, наводила на тяжёлые мысли, но рождало надежду.

Я счастлива, что ты жив, хотя и находишься далеко, о чём не хочешь, или не можешь рассказать. К сожалению, после твоего исчезновения, дела пошли кувырком. Правительство объявило о замораживании на десять лет вкладов населения для борьбы с кризисом, а на самом деле все уверены, что деньги нужны для строительства в Восточной России инфраструктуры для войны русских с Китаем. Все говорят, что Китай можно остановить, только бросив на них в самоубийственную атаку русских. Повод для войны старый — территории южнее Байкала. Из-за этого наши сбережения оказались недоступны. Кредит за дом, машину, обучение сыновей стало нечем оплачивать. NASA не перечисляет страховую сумму за твою смерть, поскольку она не подтверждена, а твоя скопившаяся заработанная плата не передаётся мне по причине отсутствия от тебя нотариального распоряжения. Все банки тут же стали тянуть с предоставлением кредитов. Вдобавок ко всему, мерзавец Розенгольц и его подхалим Литбарски, воспользовались сокращением штата редакции и уверили шефа, что без специального редактора кулинарных книг они обойдутся, хотя не знают, чем отличается соус Бешамель от соуса Морней. В женский еженедельник, куда звали несколько лет, меня не взяли, отговорились, хотя я подозреваю, что это проделки Розенгольца. Я теперь безработный журналист. Маргарет тоже потеряла работу. Их фирма по производству ресторанного оборудования обанкротилась из-за разорения клиентов. Я заняла немного денег у мисс Дворжак, жены твоего товарища по прошлому полёту, но этого крохи. Продала пикап и кое-чего из материнских украшений. Маргарет временно работает посудомойкой в китайский «Mr.Lee». Был день, когда нечем было накормить собаку.

Через месяц после звонка из NASA, пришёл твой бывший сослуживец, капитан Стронджер, пьяный и мерзкий. Ты про него говорил, что он работает на ФБР. Он будто бы хотел получить твоё согласие на участие в благотворительной программе помощи тюленям. Принёс мягкие игрушки в виде белых тюленей и календарь «Independence». За чаем он начал приставать с расспросами о тебе и делать грязные намёки. Он оценил мою ночь в триста долларов, а ночь с Маргарет в двести, за что получил полотенцем по морде. После этого он успокоился и начал рассказывать, что ты предатель и перешёл на сторону исламистов. Командование имеет доказательства, что вы с Маклиффом взорвали шаттл, что жалование за последние месяцы не переведут и пенсию за гибель мы получать не будем. Но, если мы скажем, где ты находишься, то командование смягчит позицию. Я еще раз съездила ему по физиономии и крикнула ему в пьяные глаза, что ты пропал без вести, что ты герой Америки, а командование пусть пенсию засунет себе в одно место.

Так или иначе, но эти расспросы меня окрылили, потому, что начальники из NASA и FBI числили тебя среди живых. Иначе не устраивали бы спектакль.

Когда Стронджер вышел во двор, я увидела, как он беседует там с людьми в хорошей одежде около своей машины, а рядом стоит фургон с тонированными стёклами и без номеров. Потом они разъехались, а один остался в пивной напротив, наблюдая через витрину за домом.

Только тогда я поняла, что полковник Патерсон не стал бы прислать капитана Стронджера, а вызвал бы к себе и разговаривал бы в специально оборудованной от прослушивания комнате. К тому же налицо были признаки оперативно-разыскной деятельности. Всё-таки я дочь полицейского и внучка полицейского, и кое-что слышала об этом.

Вдруг на мой счёт в Bank of America, пришли деньги в астрономическом размере от несуществующего фонда поддержки ветеранов. Когда я увидела СМС-уведомление я обомлела. Это было не жалование или пенсия. Не зарплата за несколько жизней. Я поняла, что это деньги от тебя. После этого я решила уехать из промозглого и злого Нью-Йорка, в благодатную Калифорнию. Никому ничего не говоря, я стала подыскивать виллу с видом на океан и школу для детей.

Через несколько дней, когда всё было готово, начался кошмар.

Сначала пропал Арни. Он ушёл утром в школу и не вернулся. Ни звонка, ни СМС-ки, ни сообщения в сети. GPS-сервисы его местоположение по гаджетам не определили. В полиции сказали, что у них регистрируется до ста случаев исчезновения тинэйджеров в день, и что 99 % из них находятся на следующий день в какой-нибудь дискотеке, или у друзей под воздействием наркотиков. Попадают на стол трансплантологов, или в секс-рабство редко, а пропадают бесследно не больше двух-трёх в сутки, и это с учётом нелегалов. После такого холодного душа, я наняла два детективных агентства, и с их помощью стала объезжать дансинги, бары, притон и лагеря бомжей. Маргарет в соцсетях предлагала деньги за информацию об Арни и премию тому, кто его найдёт. Но Арни как в воду канул. Всё это время за нами следили и я стала ходить с твоим пистолетом Glock 17.

Арни нашелся через три дня. Когда я пришла из очередного рейда с частными детективами, мальчик лежал на кровати, завёрнутый в простыню, и спал. Рони, если бы ты знал, какие чувства пронеслись в моей груди. Словно в неё воткнули вилы и повернули. От нашего сына пахло порохом, как в тире, а на теле была кровь. Я думала, что он ранен, что его истязали. Но ран не было и это была не его кровь.

Когда он очнулся, он ничего не помнил, кроме того, что три дня назад взял сэндвич, вышел из квартиры и сел в лифт.

На следующий день напротив подъезда и в пивной, где обычно сидели наши соглядатаи, была перестрелка. Кого с кем понять было трудно. Приехало много полицейских машин, FBI, и отряд SWAT. Было много медиков, пожарных и прессы. В новостях сказали, что наркомафия пыталась захватить в заложники агента FBI, но мне показалось, что перестрелка, Стронджер, похищение и возврат сына, это звенья одной цепи.

Потом случилось страшное — погибла Маргарет.

Она упросила дать ей на время твой старенький «Мустанг» для поездки с женихом Марио на пикник, где он собирался сделать предложение.

Когда они сели в машину и запустили мотор, машина взорвалась и сгорела. От них остался только пепел. Полицейский детектив сказал, что он никогда не видел, чтобы тела в машине сгорали без остатка. Но так и было. У Марио было много родных, и они похоронили его с пышной процессией на кладбище в Куинсе.

На следующую ночь после похорон, в квартиру начали ломиться какие-то люди, говоря, что они из муниципальной группы по борьбе с наркомафией. Я хотела позвонить в полицию, или своим детективам, но телефон оказался отключён. Тогда Арии придумал бросать вниз мебель и бутылками в окна дома напротив, чтобы они вызвали полицию. Мы кричали, что было сил, но в три часа ночи на улице никого не было, пивная была закрыта, сборщики мусора пока не появлялись. Нападающие сломали дверь, застрелили собаку, нас связали. Потом они начали обыскивать квартиру. Рылись везде, разбили раковину, ванну и унитаз, вскрыли паркет, вспороли матрасы и подушки. Простучали стены и потолок. Их было шестеро — в масках, спортивного вида мужчины в костюмах, пальто и дорогих ботинках. Они были как сумасшедшие. Они не разговаривали, но работали слаженно и быстро. После того, как я ещё раз казала, что не знаю, где ты, и что от тебя не было писем и звонков уже очень давно, не найдя ничего, один ибандит снял маску. Это был Стронджер. Он набросил мне на шею капроновый шнур, и начал душить на глазах детей со словами:

— Смотрите, как задыхается ваша мать, ей больно, она умирает! Если хотите её спасти, скажите, где ваш отец.

Когда я почти умерла, на улице и в доме началась стрельба. Что-то взорвалось. Арни и Джордж начали кричать:

— Полиция, на помощь!

Стронджера застрелил снайпер через окно и я осталась жить. Началась стрельба в доме, потом на лестнице, потом в квартире. Один из захватчиков хотел застрелить меня, но промахнулся из-за взрыва светошумовой гранаты. Он попал в Арни. Арни был ранен в живот. Но на наших мучителей напала не полиция, а кто-то другой. Нападающие были увешаны оружием с головы до ног и могли делаться невидимыми. Наверное, это были какие-то секретные армейские подразделения, или банда наркоторговцев. Когда появилась полиция, её начали обстреливать обе стороны. Квартал был оцеплен, появились вертолёты и бронетехника национальной гвардии. Но когда они начали зачистку дома, внутри они застали только трупы и горящие квартиры. Первая банда была уничтожена, а вторая банда растворилась в воздухе, оставив только стреляные гильзы и лужи крови. На следующий день, когда я дежурила в госпитале Roosevelt у палаты, где лежал Арни, ко мне подошёл человек и сказал, что его зовут Майкл, что его прислал «Блогер» и они друзья. Он сказал, что это они освободили нас во время перестрелки и что ему поручено охранять нас. Потом он сказал, что нам ни в коем случае нельзя уезжать из Нью-Йорка. Новую квартиру он уже подобрал.

Я спросила, кто за нами охотиться.

Он ответил, что не может рассказать подробности. Но он сказал главное — ты жив и выполняешь ответственное задание.

— Вы из NASA? — спросила я.

— Скорее всего да, — сказал он…

— Вот это да, чёрт меня побери! — Берсерк покачал головой, — агентура Свертца всегда пыталась мешать работе с рекрутами на Земле, но чтобы атаковать семьи уже завербованных солдат, такого я ещё не слышал! Как они узнали, что ты на нашей стороне? Как они узнали о жене?

— Как они узнали? Что за сафари на моих детей? Командор обещал для них безопасность! Зачем мне защищать Натоотвааль, если они погибнут? — начал кричать Уайтгауз, — нападение на них совпадает с охотой на «Кровур», нас предали!

— Погоди, — Берсерк снова принялся за чтение;

— Майкл дал мне ключи и нотариально заверенные бумаги на дом в Эвансвилле, штат Индиана и сказал, что дом принадлежит тебе и туда можно будет отправиться сразу после «нормализации».

— Откуда у него дом и почему на счету такие деньги? — спросила я, — и кто были эти люди?

— Когда он вернётся, пусть он сам расскажет, — ответил Майкл, — а мы вас будем охранять.

Ночью Майкл вывез нас в Ричмонд, в дом почти на берегу Доуэр-Бей, где каждое утро нас будят гудки порта. Вот уже неделю мы здесь. В Индиану он меня не пускает, видимо «нормализация обстановки» ещё не наступила. Он дал мне планшет, куда пришло твоё письмо. Я долго плакала от радости и потом плакала от страха, что могу больше тебя никогда не увидеть. Рони, родной, у меня седые волосы на висках и я перекрасилась в блондинку. Представь! Арни скоро поправится и пришлёт тебе какой-нибудь рисунок на космическую тему!

Джорджи больше не болет простудами и просится поскорее в школу.

Целуем тебя сильно и ждём!

Твоя Дороти Уайтгауз.

— Вот видишь, их взяли под охрану. «Блогер» — командир западной группы агентов на базе Зием-002, настоящее имя ягд Кюех, я встречал его пару раз на базе, — сказал Берсерк, — вопрос о том, как на твою семью вышли агенты Свертца интересный и как об этом узнали наши агенты, тоже интересно. Семей рекрутов на Земле тысячи и никто их не охраняет. Сверам это не интересно. Откуда «Блогер» узнал, что на Дороти напали? У неё что, в квартире было разведывательное оборудование?

— Не знаю! — закричал Уайтгауз, красный от бешенства, — я знаю, что её чуть не убили. Я едва не погубил их и неизвестно, чем всё закончится!

В навигаторскую ворвался Маклифф с широко открытыми глазами и взъерошенной бородой:

— На моих детей напали!

— У меня погибла сестра и чуть не погибли жена и дети, — ответил ему Уайтгауз.

— Чёрт побери, если нашим семьям угрожает опасность, лучше нам было сгореть в атмосфере, — закипел Маклифф.

— Что у вас? — послышался голос яда Гаредды и на объёмном экране над пультом управления появилась его голова.

— Обсуждали матч с курсантами, — сказал Берсерк, делая товарищам отчаянный жест, чтобы они молчали.

Он дождался, пока ягд Гаредда отключится и протянул Уайтгаузу планшет:

— Вот тут приписано ещё на ковакте;

Отдел Зием-002

Управление контрразведки

СБ Натоотвааля.

Рональду Уайтгаузу

/жетон ВХ466589/

Ваша жена и дети находятся в безопасности. Управление контрразведки будет обеспечивать их охрану до окончания угрожающего периода.

6-00, 12 сентября 2098 года

Заместитель командира

западной группы агентов

лейтенант Олд Тигау

— Спасибо, Тигау, за заботу; у парня пуля в кишках, у жены шрам от удавки, сестра в могиле, — произнёс Уайтгауз зло.

Он оттолкнул Маклиффа так, что тот чуть не упал, и вышел в коридор. Он быстро пошёл в сторону двигательного отсека, приговаривая:

— Мне нужно прогуляться и успокоиться. Так дело не пойдёт, такая служба мне не нужна. Я хочу сделать жизнь своих близких лучше, а они в результате страдают и умирают. Нужно поменять ситуацию.

Так он оказался в кают-компании, где Айдем и фон Конрад занимались весьма легкомысленным делом — прикрепляли жевательной резинкой пластиковые карточки с своих друзей с Тератонны к стенам. Среди знакомых больше всего было пышногрудых воспитанниц технического пансионата и медицинского училища.

— А то Маклифф только Окту везде цепляет в виде голограмм, — прокомментировал Айдем очередное изображение.

Александр Дыбаль тоже был здесь. Он сидел в анатомическом интерактивном кресле системы виртуальной действительности, рядом с экзотическим жёлто-синем растением с ароматными белыми цветами. Он был в шлеме системы генерации изображений, и смотрел фильм, генерируемый его же мозгом. Компьютер, воспроизведя несколько тестовых эпизодов, и получив от зрителя поправки, стал уверенно считывать с коры головного мозга сигналы и преобразовывать их в образы. Настройки, сделанные зрителем и библиотека фильмов, отмеченная вначале, помогали доводить информацию до состояния полноценного кинофильма.

— Скучаю я по «Der Rhein» — какая была станция! Всё погибло. И все фотографии и записи о семье погибли, — печально сказал фон Конрад.

— Немецкий романтизм, Гёте, Шиллер.

— Какие познания обнаруживаются у американского астронавта!

— А ты думаешь, американцы только в ночных клубах могут отплясывать? Рассказал бы о семье, Манфред, в тайне всё держишь.

— Как-нибудь.

Они уставились на Уайтгауза, чьё лицо выражало ярость.

— В чём дело? — спросил Айдем.

Уайтгауз прорычал:

— Наши семьи на Земле находятся под ударом агентуры Свертца.

— Да? У меня всё тихо, — Айдем взял планщет Уайтгауза с сообщением Дороти.

В кают-компании появился Маклифф. Он объявил, что нападаение врагов на его семью не может его остановить, ни как солдата Натоотвааля, ни как будущего писателя. Пользуясь всеобщим молчанием, он предложил собравшимся очередной кусок из книги о женщинах и мужчинах. Поскольку ему никто не препятствовал, он начал декламировать;

— Для жизни на Земле, женщины, не имеющие способностей произвести успешное потомство, находясь даже в роскошных бытовых условиях, не нужны. То же касается и мужчин-трутней и пустоцветов. Они умирают, не оставив потомства, и уносят с собой свои бракованные гены, не содержащие абсолютной задачи по продолжению жизни. Туда им и дорога!

Жизни нужны люди, похожие на тех, которые победили в своё время неандертальцев в Европе, пережили Ледниковый период, полетели в космос. Это важно потому, что человечество впереди, безусловно, ждут не менее смертельные испытания на прочность. Когда эти испытания наступят, какими они будут, неизвестно, но предположить можно. Это могут быть, например;

— изменение климата,

— пандемия смертельных болезней,

— землетрясения и извержения вулканов катастрофического объема,

— столкновение с космическим телом,

— применение ядерного, химического, бактериологического, климатического и другого оружия,

— вмешательство других разумных существ.

То, что человечество, как передовой отряд Жизни (с большой буквы) с каким-то из перечисленных вызовов столкнется — очевидно. Когда это произойдёт, трудно сказать. Сегодня или завтра, или через тысячу лет. Периодичность крупных и катастрофических событий пусть считают математики и астрофизики. Это их хлеб. Но философия говорит лишь об одном — человечество должно быть способно к борьбе, оно должно сохранить свою пробивную силу покорителя мира. И это, по большей части, зависит от женщины. Поэтому прочь жалость к гамма-самцам. Их смерть и забвение, генерируемая обществом, делает его сильнее. Кто может что-то возразить женщине, желающей иметь красивого, умного, богатого мужа? Кто и что может возразить женщине, желающей иметь такого же ребёнка? И проблема, куда девать всех остальных, поднятая впервые в древней Спарте, встаёт перед нами сегодня с новой неистовой силой.

Но вам не о чем беспокоиться, мои дорогие. Я отчётливо слышу железную поступь легионов состоящих из всех живых существ. Их ведёт сам Господ Бог. И вся природа, до самой далекой звезды, следует за ними.

Вы можете творить на Земле что угодно, можете переубивать друг друга, можете все стать женщинами, или, наоборот, все стать мужчинами. Вы можете убежать на другую планету, но вам, люди, ни за что не удастся остановить Его, создавшего всё сущее по своему образу и подобию своему, создавшего всех вас из тех же атомов, из которых Он создал себя сам, из тех же электронных и электрических взаимодействий, которые скрепляют наше и Его тело. Вы можете умереть хоть все сразу, но тем самым вы не сможете его уязвить ни на самую малую малость. Ведь Жизнь, как венец его усилий, всё равно будет продолжена, но только без вас, и Он, когда захочет, создаст и Еву-3 и Адама-2, и Еву-303 и Адама-221. Так что, сёстры и братья, можете смело забыть свои земные тревоги и печали о несовершенстве этого мира и предаться той жизни, на которую вы способны. Веселитесь, если это доставляет удовольствие вашему телу, грустите, если это доставляет усладу вашей душе. В общем, будьте счастливы, кто как может. Ведь у человека, как и Господа Бога, жизнь всего одна, только разной продолжительности, и побыть, хоть немного счастливым, гармоничным, как Он, для любого человека, главная задача. А у кого как это получиться, так тому и быть.

Часть вторая.

Мужчины.

Теперь настал черёд поговорить об особенностях поведенческих реакций мужчин и разобраться, почему они, такие, почему они могут считаться нормальными, невзирая на стенания современниц о том, что мужчины «измельчали и перевелись», о том, что «все мужики козлы и сволочи»…

Маклифф прервал чтение, потому, что в кают-компанию вбежал Берсерк.

— Сморите, что происходит на Терхоме! Вот она, боевая операция против базы «Кровура», обещанная маршалом. Это бойня какая-то, там столько наших перебили! — смотрите, он перебросил на планшеты коллег текст дискрет-шифрограммы командующего сводной бригадой.

Глава 7

НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ «ТЕРХОМА»

Дискрет-шифрограмма 03А

Уровень секретности А

Координатору Службы Безопасности

Натоотвааля, маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту,

командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

Ягд командор!

Довожу до Вашего сведения отчёт о действиях сводной бригады 3-го и 5-го флота по проведению десантно-штурмовой операции в шар-секторе А55С00, подсектор 354 в районе Голубого Шлейфа.

Цель операции: уничтожение передовой базы рейдера «Кровур».

— 5-30, 26 агга 4725 года по абсолютному времени — нами сняты минные заграждения вокруг астероида, нейтрализованы беспилотники и разведчики противника, корабли ягдвальдера-15 из 58-й эскадры образовали внешнее оцепление зоны проведения операции, а коммандос дивизии «Дракон» заняли места в штурмовых ботах.

— 5-35 — линкор «Аулиса» и тяжёлый крейсер «Моэр Масс» открыли огонь по астероиду. Противник ответного огня не вёл.

— 6-00 — началась десантная фаза операции. Высадка десанта прошла в целом успешно. Из-за отказа навигации разбился один бот с пехотой и бот с танками.

— 6-30 — началось продвижение танковых рот.

— 7-30 — продвижение танков затруднилось из-за неровностей местности (метеоритных кратеров, разломов, каменных завалов), мин и гравитационных ловушек. После резкого ухудшения связи, танки перешли на лазерную морзянку, докладывая, что они без сопротивления приближаются к башням основных эмиттеров защитного поля базы. После уничтожения этих эмиттеров, по плану предполагалось ввести в бой тяжёлую пехоту и начать захват базы через шахты вентсистем и лифтовые каналы.

— 8-00 — вплотную к базе были подтянуты и зависли над куполом защитного поля десантно-штурмовые боты с пехотой. Вплотную подведены тяжёлые крейсеры «Тар Ракх», «Гронн», линкор 2-го класса «Кахунипадаре», а также вспомогательные суда с буровым оборудованием и роботами.

— 8-45 — лейтенант Зар Юниссер, идущий в боевой машине впереди головной танковой роты, доложил, что видит поднимающиеся из грунта колпаки излучателей, и мачты анигиляторов. По его сообщению, шахты расположены хаотично и густо покрывают всю позицию. После этого связь исчезла полностью, а облако пыли сделалось непроницаемым. Командующей операцией на поверхности, флот-командор ягд Емис и командир дивизии «Дракон» полковник ягд Чатель, приняли решение остановить продвижение танков, перейти к обороне, начав сооружение укрепления для отражения возможной контратаки.

— 9-35 — корабли Свертца, не установленным числом, выйдя из коридора ноль-перехода и быстро сосредоточившись, предприняли атаку в шар-секторе В56077 на пути подвоза снаряжения и войск. Атака была отбита с незначительными для нас потерями.

В это время, на поверхности астероида сверы открыли огонь по войскам, скрытым внутри пылевого облака. По белым вспышкам и резкому скачку радиоактивности, стало ясно, что они используют локальные ядерные заряды. После этого они перенесли огонь на внешний периметр облака. Два десантных бота были сразу повреждены и задымили, после чего им пришлось начать отход, поставив облако ложных тепловых и радио целей. Ещё два десантных бота были уничтожены комбинированным воздействием антиматерии и электромагнитной шрапнели. На одном из них сгорел командир дивизии «Дракон», полковник ягд Дюлт Чатель и его начальник штаба капитан-командор Лех Завадски.

— 11–00 — мощной огневой атаке со стороны астероида подверглись корабли, прикрывавшие район десантирования. Тяжёлые крейсер «Тар Ракх», линкор 2-го класса «Кахунипадаре», приняли на себя основную энергию залпа и получили множественные повреждения. Оба корабля потеряли ход и управляемость, энергетическое питание вооружения и были по моей команде оставлены командами. При эвакуации линкора «Кахунипадаре», флот-командор ягд Тонн Еммис получил контузию.

После этого противник усилил огнь.

Тяжёлый крейсер «Гронн», прикрывая своим защитным полем боты десантников, так же получил повреждения, но дал возможность вывести боты из зоны действительного огня. Потеряв возможность поддерживать необходимую плотность защитного поля, этот крейсер был уничтожен и его обломки упали на астероид.

— 12–40 — подверглись атаке части, сосредоточенные на участке прорыва обороны для поддержки танков, а так же сапёрные машины ведущие сооружение укреплений.

— 12–55 — обстреляны корабли ягдвальдера-15 из 58-й эскадры, осуществляющие режим оцепления зоны операции. Атака производилась силами Свертца, которые ранее участвовали в атаке в шар-секторе В56077 и отходили для перестроения. В результате обстрела с большой дистанции, два линкора и пять сторожевиков были повреждены, а два сторожевика были вынуждены эвакуировать экипажи.

В это время в пылевом облаке базы начали действовать атмосферные летательные аппараты противника. Они атаковали части коммандос, окопавшиеся в 200 Керах от эмиттеров. Попытки сбить эти истребители успеха не принесли. Удалось только раскоординировать системы их управления, после чего они укрылись в складках местности. Судя по перестрелкам в районе плацдарма, разрозненные части командос подвергаются ожесточённым атакам, но продолжают упорно обороняться, хотя их боезапас должен подходить к концу.

— 15–00 — выполняя приказ флот-командора ягда Еммиса о переходе к обороне, наши корабли были отведены к линии наружного оцепления. Корабли сверов отошли в направлении планетарной системы Зиеса. Силы врага, сосредоточенные на астероиде, продолжили интенсивное радиоэлектронное воздействие. Связь с частями коммандос на плацдарме наладить не удалось. Визуальный контакт из-за пыли отсутствует.

На плацдарме сейчас отрезаны от снабжения и управления силы в количестве 300 — 350 коммандос и 30 — 35 танков с экипажами. Вопрос об их деблокировании прорабатывается.

По данным системы разведки и идентификации, среди сил противника, принимающих участие в обороне, рейдера «Кровур» нет.

В соответствии с типовым планом построения обороны, ведётся минирование района проведения операции, сканируется ближайшее пространство, в целях упреждения неожиданной атаки со стороны резервов противника, в том числе «Кровура».

В результате первого штурма, наши потери составили:

— 2 линкора 1-го класса,

— 2 линкора 2-го класса,

— 3 тяжёлых крейсера /1 уничтожен, 2 тяжёло повреждены/,

— 7 сторожевиков типа «Левур» /два безвозвратно/,

— 6 малых и 9 больших десантно-штурмовых бота,

— 2 тральщика типа «Огайра»,

— 7 беспилотных патрульных катеров,

— 4 десантно-штурмовых атмосферных летательных аппаратов,

— 43 средних танка «Шрект» и «Крот» /из них 16 автоматических/,

— 135 пехотных транспортеров типа «Реом-11»,

— 1 самоходная анигиляционная установка большой мощности,

— 5 сапёрных машин различных типов,

— 3 самоходных эмиттер-бота СЭБ-А-О,

— 48 боевых роботов различных модификаций,

— 156 единиц убитыми членами экипажей кораблей,

— 551 единиц убитыми и 940 раненными коммандос /данных по блокированным на плацдарме нет/,

— из них офицеров — 24, высших офицеров флота — 5 единиц, среди них командир дивизии коммандос «Дракон» полковник ягд Дюлт Чатель.

После подхода резервов с базы флота Стигмарконт, предполагаю отвести оставшиеся подразделения «Дракона», кроме блокированных, заменить их свежими частями дивизии коммандос «Череп».

В 7-00, 27 агга, предполагаю повторить атаку силами пехоты, при поддержке роботов. Эту атаку предполагаю провести левее плацдарма дивизии «Дракон», используя их как мишень для контратак противника, до полного исчерпания ими возможностей сопротивления.

В случае появления рейдера «Кровур», планирую атаковать его всеми исправными тяжёлыми кораблями 604-й и 588-й эскадр.

Натоот!

3-00 27 агга 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени VII зоны.

Командующий сводной бригадой

3-й и 5-й Галактических директорий

флот-командор ягд Буссохт Ракедда

Когда все прочитали отчёт об кровопролитной атаке, Берсерк сел рядом с Дыбалем стянул с него шлем генерации видеоизображения.

— Что такое? — Дыбаль разозлился, но увидев вокруг огорчённые и злые лица, остыл, — что случилось?

— На Терхоме массово гибнут наши парни при неподготовленной атаке на базу «Кровура», — сказал Берсерк.

— А ещё на семью Рональда на Земле напали, убили сестру, ранили сына, на детей Маклиффа было покушение, — сказал Айдем.

— А у меня в Москве всё хорошо, только грипп у всех.

— Повезло пока, — Айдем поставил локоть на колено и опёр о ладонь подбородок.

Его голова в копне седых волос, стала похожа на голову льва, охраняющего вход в логово. Планшет с текстом выскользнул из пальцев и упал плашмя на пол, со звуком пощёчины.

— Не грустите, джентльмены, — сказал Маклифф, — на войне как на войне.

— У меня на крейсере «Гронн» друг служил. Нильс Гуттбран. Судя по номеру значка, он погиб, — вздохнул Берсерк, — нас используют как пушечное мясо.

— Жаль Нильса.

— Как сверы узнали, что Уайтгауз и Маклифф здесь воюют? Как устроили нападение на Земле? — Берсерк скосил глаза на фон Конрада.

— Предатель информацию сверам даёт, — сказал тот, — чем дольше мы здесь, тем большей опасности подвергаются наши близкие. Мне хорошо — я одинокий. А вам… Ты, Джон, сообщение о штурме Терхомы до конца читал?

— И что?

— Что? Семьсот парней с Земли убиты за девять часов и ещё четыреста отданы сверчкам на растерзание на плацдарме! «Кровур» в бой не вступал, а пол дивизии нет!

— Нас тоже убили несколько раз и что? Война в космосе не может идти без жертв. Считай, что это Сталинградская битва, только без пленных немцев, итальянцев и румын, — Маклифф пожал плечами, — это же не телевизор, мы не можем выключить побоище кнопкой.

— Полегче со Сталинградом, — фон Конрад бросил на пол изображение курсантки, и отошёл от картинной галлереи, — кто Гитлеру денег дал на поход в Россию?

— Кто? — с вызовом переспросил Маклифф.

— Убьёт он этого американца когда-нибудь, — мрачно сказал Берсерк, — у вас времени другого не нашлось обсуждать древнюю историю.

— Не думаю, что в войне машин такие потери солдат оправданы, — сказал Айдем, — возьмём битву при Ватерлоо. Там солдаты стоились батальонами и полками в коробки по три тысячи человек, стояли или двигались под ружейным и орудийным огнём. В них стреляли гранатами, ядрами, картечью, выкашивая ряды и шеренги вдоль и поперёк. Картечные залпы также в упор выкашивали эскадроны гусар, драгун и кирасир, несущихся на батареи орудий. Но тут, на высокотехнологичной войне, откуда такие потери? Воевать должны беспилотники, роботы, андроиды. Все погибшие коммандос из «Дракона», оставили на Земле родных. И парни из дивизии «Череп» с которыми Дыбаль с Уайтгаузом подрались в Стигмарконте, тоже чьи-то друзья, братья, мужья и сыновья. Наших ребят с Земли здешние командиры используют как пушечное мясо. Не удивлюсь после натоотваальских золотых унитазов и кирпичей, что делается это для того, чтобы не платить обговорённые при поступлении на службу деньги. Нет человека — нет проблемы с оплатой контракта. Не распространяется ли такая практика и на нас?

Айдем многозначительно обвёл присутствующих взглядом:

— Не распространяется ли такая практика на членов семей? Все рассказы об оплате, почётное отправление домой, после выполнения задачи, может оказаться липой. Никто нас никуда не отпустит, никто ничего не заплатит. Нас утилизируют в одной из планетарных операций. Кому интересно покупать для Уайтгауза «Ferrari» за двадцать миллионов евродолларов? Его проще подставить под пулю. И семью. А потом сказать, что это Свертц.

— Я им покажу, как подставлять нас! — закричал Уайтгауз, потрясая в воздухе кувалдами кулаков.

— Подожди, глушилку включу, — Берсерк включил самодельное устройство РЭБ, — на Земле матери отплачут, женщины станут спать с другими, дети пойдут по миру побираться. Ни одно письмо моё отсюда за пять лет до дома не дошло. Если бы Дыбаль не поймал маршала на лирической волне, не видать бы нам писем из дома. Натоотвааль идёт тысячи лет и будет продолжаться вечно. И будут брать вместо погибших в мясорубке, парней из Йоркшира, Лос-Анджелеса, Осаки, Данцига или Петербурга, других парней. Кого они берут? Лучших. Цвет, сливки, тем самым ослабляя все наши народы, высасывая человечество. Если б они не лезли к нам, у нас самих были бы «Кровуры» и «Тетвутхурцы». Мы, а не сверчки или натоотваальцы, хозяйничали бы в пространстве. Если бы Натоотвааль действительно платил солдатам с Земли, то богато жили бы именно люди технических специальностей, солдаты, пожарные, лётчики. А в реальности богато живут на Земле только торговцы, банкиры, политики. Про войну Натоотвааля даже слухов нет. Любители инопланетной темы каждый камешек и шаровую молнию раздули до уровня вторжения инопланетян, а про Натоотвааль молчат. Это значит, что Натоотвааль не отпускает никого. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» — написано на дверях ада, как сказал Данте. Люди давно попадают в Натоотвааль. Вот наскальные росписи пещерного человека, где изображены существа в скафандрах, аппараты, напоминающие штурмовики. В Перу древние стартовые площадки, плато Наска с гигантскими рисунками, выложенными из валунов — это оптический стенд настройки приборов спутников, навигационные ориентиры. Дороги ацтеков, широкие, короткие, идеально горизонтальные. Зачем ацтекам понадобились бесполезные сооружения, ведь они даже колеса не изобрели? Это не дороги, а взлётно-посадочные полосы. Есть черепа мамонтов, простреленные штралерами и сказки про драконов и прочую летающую нечисть, напоминающие доисторический «Боинг-787». Кто видел, как он ночью, над тихим лесом заходит на посадку? Мигающие бортовые огни, рёв и пламя двигателей. Чем не дракон? Те, кто в древности придумали легенды о драконах, видели такие штуки. Натоотвааль на Земле был всегда.

— Использование ацтеков на войне Натоотвааля — поэзия, достойная моей книги, — возразил Маклифф, — мы попали сюда с шаттла. Уайтгауз — лейтенант ВВС, я — астронавт, Айдем — капитан ВВС, ты — прекрасный электронщик, и так далее. И всё равно на нас учили натоотваальскому миру техники, словно баранов азбуке. Какую пользу мог извлекать Натоотвааль из ацтека. Ацтек только и мог, что костяной дубиной головы рубить на алтаре. Какой толк от центуриона римского легиона, умеющего только пить пиво, орать на солдат и хватать рабынь? Что на этой войне может сделать славный рыцарь Роланд, пусть и выигравший десять турниров? Как командирам Натоотвааля обучить турецкого янычара навигации, веерной стрельбе из штралера? Я думаю, что солдат с Земли стали брать тогда, когда уровень земной техники стал напоминать уровень Натоотвааля. Думаю, что огромные вознаграждения — это обман. Единицам в рекламных целях — остальным могила.

— Нас большинству вещей учили во сне. И языку, и принципам работы с техникой, — сказал Берсерк, — практические занятия только закрепили материал. Я не вижу проблем, любого цыгана научить управлять звездолётом. Нужно ввести информацию в подсознание. Для задания с «Кровуром» нужны бойцы экстра-класса, а не пушечное мясо. Поэтому с вами долго возились. А при мне коммандос технически готовили за час. Простое мясо сейчас валяется на Терхоме сотнями горелых упаковок. Дело не в этом.

— А в чём? — Уайтгауз обвёл всех взглядом, — в чём?

— Не будем юлить, — фон Конрад опёрся на стол кулаками, — я поначалу хотел продвинутся здесь по службе, но быстро сообразил, что они могут сделать себе столько командиров, сколько захотят. Повернут ручку настройки вживлённого электрода в мозг и у них будет тысяча опытных и решительных Манфредов фон Конрадов. Так что мне здесь для души и любви к военному искусству искать нечего. А вот для кармана — другое дело. Но вот заплатят ли нам обещанные бешеные деньги? Спросишь у Цкуголя и он любой визуальный фильм смастерит, типа полётов американцев на Луну. Простите меня, конечно, американцы Рональд, Джон и Дик. Или кино про то, как герой-землянин, грудью звездолёты сшибал, а потом сделал пластическую операцию под видом наркотической смерти и стал жить на собственном острове на Мальдивском архипелаге. Натоотвааль и Свертц хозяйничают на Земле как хотят. Им незачем тратить средства для вознаграждения тысяч командос. Чего-то я не видел ребят в боевых шрамах, живущих припеваючи на Земле. Пидерастов, банкиров, телезвёзд и шлюх видел довольных, а военных ветеранов — нет. Мы так же как парни из дивизии коммандос погибнем зазря. На Терхоме полегло множество наших товарищей, атаки вот-вот возобновятся. В мясорубку командование хочет бросить новую дивизию.

— Дивизия «Череп» — это парни, с которыми мы подрались на Стигмарконте, а потом в футбол играли, — сказал Дыбаль, — они там погибнут. Пускать пехоту с танками на оборону противника, когда она не подавлена огнём — гибель. Какой смысл в этой операции, кроме как просто угробить технику и людей?

— Это Натоотвааль, — сказал Берсерк, — я тут дольше вашего и понял; одни корабли гибнут, другие корабли строят за деньги федерации. Чины из Верховного Совета, владеющие военными заводами, на этом золотые кирпичи делают, а из них дворцы строят. А чтобы казна не беднела из-за зарплаты наёмникам, солдат посылать на убой, а деньги прикарманивают. Все про это знают. Но спроси кого-нибудь, тебе ответят, что ты выдумщик и у тебя нет доказательств. Я что, могу арестовать и допросить Верховный Совет? А так не видно? Для того, чтобы назвать цифру между двойкой и четвёркой, не обязательно тройку видеть. Мне кажется, отсюда не возвращаются. Натоотваалю не выгодно, чтобы среди уличной толпы Нью-Йорка можно было встретить взгляд человека, видевшего горящие космические базы и сражения рейдеров.

— Как можно узнать такой взгляд? — вздохнул Дыбаль.

— По глазам, — Берсерк щёлкнул пальцами, — вот так!

— Трудно на Земле сесть за штурвал атмосферного истребителя, после того, как чувствовал мощь планетарного штурмовика. Кто захочет вернуться в скучную земную жизнь? Кредиты, счета за услуги, аренда дома, тупые лица зомби, серая жизнь, безнадёга, толерантность, пропаганда. Мы защищаем Землю от сверчков. Если они победят, то уничтожат Землю вместе с Натоотваалем. Я считаю, что сейчас первая задача — уничтожить «Кровур» и его базу. Сделать так, чтоб наши парни не гибли пачками. А потом поглядим, — Айдем неопределенно махнул рукой.

— Ты считаешь, что мы должны жертвовать собой, спасая Землю? Этот клоповник? Мир бактерий, развившихся в экзоскелеты по названием человек? Этих коммандос и никто на войну не загонял, не волок насильно. Они дали согласие, — Маклифф обвёл присутствующих взглядом, — если бы Уайтгауз не погнал нас в ущелье рождающихся камней, мы бы давно пили дома пиво. Или миллиардеры Земли на своих стометровых яхтах, в окружении шлюх, требуют нашего самопожертвования? Им обидно терять такую жизнь?

— Про человека, как биоскафандр для бактерий, это круто. Так мог сказать только очень большой художник, — не удержался от сарказма Айдем.

— Я думал что в ущелье арабская база, — оправдываясь, сказал Уайтгауз, — Дик, тоже говорил тогда про долг офицеров.

— Земля достойна жить, — Айдем поднял голову, достал из кармана сигарету, помял её, но курить раздумал: — а что делать? Бунт?

Все вздрогнули, услышав слово, крутившееся в головах.

— Бунт? — Уайтгауз прошёл по кают-компании, как большая кошка, — в первую очередь надо убить негодяя Слепеха, — глаза Уайтгауза блестели, как от наркотического опьянения.

— Бунт!

Это слово сейчас наиболее точно обозначало чувство, замешенное из тоски, усталости, злости, ярости, досады, густо сдобренное разочарованием, гордостью, отчаянием и страхом. Вся последние месяцы была пропитана этим словом и теперь оно было произнесено. Самодельная станция РЭБ скрывала разговор от систем слежения. Они не были ягдами, натоотами, ваальцами. Их мозг не был, никому интересен, не был подключён к глобальной системе контроля мозговой деятельности. Кому было дело до переживаний существ, которых мог застрелить ягд и офицер при попытке сопротивления?

— Бунт? — фон Конрад поймал Уайтгауза за рукав, — мы просто погибнем. Сейчас идёт осада Терхомы. Там умирают наши парни. Нужно напрячься, и уничтожить базу до начала новой бойни, спасти пехотинцев, экипажи. Тысячи жизней. Потом нужно заняться «Кровуром», вывести его из игры. Он не должен склонить чашу весов войны в сторону сверчков. Натоотвааль, куда входят ничего не подозревающие жители Земли, не должен проиграть войну из-за этого вражеского сверхоружия. Потом мы поймаем золотой астероид. Имея золотой астероид поднимем восстание, и двинемся домой с добычей.

— Корсары космических океанов, — ошалело сказал Маклифф, — про астероид, это бред.

— Про экзоскелет бактерий хорошо?

— У ягда Цкуголя задача по постановке мин в районах возможного появления «Кровура». Он не будет штурмовать Терхому по нашей просьбе, чтобы спасти командос, — Берсерк почесал ногтями бороду, — он не будет действовать по нашим приказам.

— Мы ему не оставим выбора.

— Мне нравится история с золотым астероидом, — закатил глаза Дыбаль, — только где его найти? Шиела говорит, что после столкновения двух железных звёзд, возникновение, среди прочих тяжёлых металлов, золота в виде большого сгустка, теоретически возможно. А в обычной ситуации золото разлетается во все стороны равномерно вместе со свинцом, ураном, стронцием и так далее. Но бывает и сгустком.

— Узнаю русский блеск в глазах, — похлопал в ладоши Айдем, — у нас судьба мира решается, а ты?

— Согласен, не очень к месту, — согласился Дыбаль, — ягд Цкуголь является потомком ягда Аулисы. Полторы тысячи лет тому назад, ягд Аулисса поднял мятеж. Он устроил разгром и сбежал на Землю, когда у нас раннее средневековье было. С ягдом Цкуголем можно разговаривать — он потенциальный революционер.

— Это Шиела рассказала? — с недоверием в голосе спросил Берсерк.

— И еще; из-за ссоры далёких предков, у Цкуголя со Слепехом, чуть ли не вендетта.

— Верь ей больше, она ни одной партии парней с Земли не пропустит, чтобы не позабавить похоть, — сказал Берсерк.

Если бы он не разогнул спину, и не выпрямился, то получил бы удар кулаком в лицо от Дыбаля.

Промахнувшись, в бешенстве, Дыбаль замахнулся снова, но Уайтгауз схватил его за руку:

— Норвежец шутит.

— Да, — Берсерк закивал, — шутка. Прости!

— Сначала база, потом «Кровур», потом золотой астероид, потом домой. Я — за! — фон Конрад поднял руку, затем повернулся к стене, и стал наклеивать изображения красавиц, как ни в чём ни бывало.

— Я тоже — за, — Уайтгауз отпустил Дыбаля, — кто ещё?

Наступила тишина. Каждый думал о своём. Лишь однажды её нарушил голос капитан-командора, вызывающего техников на отладку кормовых систем залпового огня.

Несколько раз в коридоре слышались шаги и перебранки. Это специалисты с ремонтного корабля спорили о порядке осмотра двигателей.

Дыбаль прервал молчание:

— Я знаю как остановить бойню. Нужно телепортироваться под защитный купол, и раздавить брюхом защитные эмиттеры. База останется беззащитной и можно будет расстрелять её в упор, и проутюжить брюхом. Пехота, танки и планетарные летательные машины после этого пройдут как на учениях.

— Круто, — сказал Айдем, — не ожидал от тебя такой идеи.

— Это возможно? — спросил фон Конрад, поворачиваясь к Берсерку.

— Ноль-переход на короткую дистанцию с появлением во внутреннем объёме защиты базы? Действительно, зачем пробивать поле, если можно сразу возникнуть из ноль-перехода сразу за ним? Внутри поля они в нас стрелять не смогут — друг другу будут мешать, а от огня снаружи нас прикроет их же поле. После того как мы уничтожим эмиттеры, системы управления, источники энергии, оружие сверов будет парализовано. Но есть одно но, — Берсерк нарисовал над своим планшетом, поверхность астероида и пузырь защитного поля. Внутри поля он изобразил контур «Кондрерха» — сигару с кольцами гравитационных обитаемых зон.

— При ноль-скачке отклонения в конечной точке составляют 5–6 Кер, или около полукилометра по земному исчислению. Высоты защитного поля базы Кер 12 или 13, диаметр корпуса «Кондрерха» 2,5 Кера. Имеется вероятность, что после перемещения, часть корабля окажется на границе защитного поля и оно разрежет нас как нож, или мы попадём частью корпуса в грунт астероида. Тогда компенсатор вещества, рассчитанный на перенос в исходную точку массу равную массе «Кондрерха», но никак не на кусок планетоида, не справится с перегрузкой. Он не предназначен для перебраски такой массы. Мы окажемся размазанными между начальной и конечной точкой ноль-перехода, как это бывает, если объект перемещается туда, где вместо вакуума находится плотное вещество.

— Нужно сделать так, чтобы корабль переместился точно под купол, — сказал фон Конрад не оборачиваясь.

Берсерк задумчиво крутил модель «Кондрерха» в пузыре защитного поля базы и всё время корпус касался, то поверхности планетоида и построек, то купола:

— Как это сделать?

— Эврика! Нужно телепортироваться под колпак сначала на маленьком разведывательном боте и установить радиомаяк. Имея от радиомаяка точные координаты конечной точки, можно прыгнуть на «Кондрерхе», не рискуя его разрушить об астероид или защитное поле. Отклонений не будет. Рейдер точно впишется под пузырь поля и как, ж-ж-жахнет! А потом, после отключения поля, можно будет утюжить все хозяйство и бить из всех систем оружия. Потом можно будет всё, что останется, отдать на растерзание пехоте, танкам и планетарным летательным аппаратам.

— Это может сработать, — согласился Айдем, — сейчас на астероиде бардак после атаки и сверы не сразу обнаружат маленький бот.

— А могут сразу обнаружить. Что скажет профессор? — Маклифф уставился на Берсерка.

— Для любых низкоэнергетических объектов, например для танка, защитное поле представляется слабым препятствием, как детский пластилин. Можно вообще пешком идти через электронно-магнитный слой, или даже без экзоскелета. Как сквозь масло можно тогда пройти. Если, конечно, сверы не пристрелят, — ответит навигатор, — но кроме сверов, есть ещё ягд Цкуголь. У него совершенно другое задание — расставить мины. Потом мы должны расставить буи, маяки, и дежурить в секторе А67С95. В случае подрыва «Кровура» на мине, с помощью кораблей резерва, нужно будет его добить. В общем, охота из засады. Ягд Цкуголь не будет поворачивать к Терхоме и заниматься штурмовой операцией. На жертвы землян ему плевать. Мы и не такие жертвы видели.

— Эй! — Уайтгауз поднял руку и у него сделалось такое выражение лица, словно великое открытие готово было вырваться наружу, — мы пойдём и поговорим с командором без экивоков. Надавим на него и заставим повернуть на Терхому! Кто может мне возразить, что жизни тысяч землян не стоят этого?

— Гениально, особенно та часть, где мы будем на него надавливать, — сказал Маклифф, — а другой выход — убить ягдов на борту, а потом роботы убьют нас?

— Самопожертвование теперь единственный способ чего-то добиться в мире. Немцы начали на орбите стрелять без шансов на победу, потом мы полезли в атаку на базу в ущелье, потом ради человечества согласились стать солдатами Натоотвааля, теперь это. Опять нравственные мучения пополам с животным страхом, — вздохнул Дыбаль,

— Вперёд! — Уайтгауз двинулся в коридор, по пути захватывая Дыбаля и фон Конрада, — хватит девчонок клеить в прямом и переносном смысле.

— Ну, что, Эйнар? — Айдем хлопнул по плечу навигатора.

— Идея Александра хороша, — кивнут тот, — и ребят наших жалко.

Группа под предводительством Уайтгауза направилась главному посту. Около двери медицинского отсека им встретилась Шиела. Она пошла с ними, с удивлением наблюдая необыкновенно одухотворённые лица и решительные жесты.

Около главного поста, она, оказавшийся впереди, пробарабанила по клавишам кодового замка и, сунув в щель идентификатора свой опознавательный жетон, открыла его.

— Как будто банковское хранилище, — заметил фон Конрад, — кто здесь может ещё ходить кроме членов экипажа? Зачем эта сложность?

— Это страх, — сказал Маклифф.

— Безопасность, — поправила их Шиела.

Глава 13

БУНТ НА КОРАБЛЕ

Мощная дверь отъехала в сторону. Уайтгауз первым вошёл в помещение главного поста, где перед обзорными экранами, мониторами, приборами и панелями кнопок сидел ягд Цкуголь. Рядом с ним расположился Кроззек. За ними, у стационарного визуализатора перед медленно вращающейся объёмной схемой рейдера «Кондрерх» сидел в кресле ягд Слепех. Синий цвет изображения экранов придавал его неподвижному лицу вид посмертной маски.

Когда все оказались внутри, Уайтгауз сказал просто, как если бы сообщал, например, о наступлении времени ужина:

— Ягд капитан-командор, команда хочет с Вами поговорить об очень важном деле.

Ягд Цкуголь в этот момент дочитывал очередное сообщение ягда Буссохта Ракедда о продолжении очень неудачно начавшейся операции «Терхома»;

Дискрет-шифрограмма 806А

Уровень секретности В

Координатору Службы Безопасности

Натоотвааля, маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту,

командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

Ягд командор!

Довожу до Вашего сведения, что сегодня, 13–49, 30 ага 4725 года от начала Натоотвааля, ягдвальдер-35 из 604-й эскадры VII Флота 5-й Галактической директории (командующий эскадрой — полковник ягд Дера Махст), подвергся нападению со стороны рейдера «Кровур». Ягдвальдер-35 выполнял задачу по блокированию базы в шар-секторе А55С00, подсектор 354 в районе Голубого Шлейфа.

Флагман ягдвальдера, линкор 1-го класса «Крун», тяжелые крейсеры «Мехе Ильтре» и «Алламалл» из резерва сводной бригады 5-й директории, а так-же шесть вспомогательных кораблей были застигнуты врасплох и уничтожены. Из-за внезапности нападения и быстрого разрушения кораблей, эвакуация экипажей проведена не была. Общее число погибших при этом составило;

— 95 членов экипажей, в том числе 14 офицеров.

Одновременно с этим, военно-галлактический флот Империи Свертц предпринял выдвижение своих сил для массированной атаки со стороны Голубого Шлейфа, имея целью деблокаду базу на Терхоме.

В 16–00 силами созданной мной группы оперативного резерва, состоящей из судов ягдвальдера-45 и ягдвальдера-60 из 604 эскадры и флагманского линкора «Мертауэрт», была проведена контратака «Кровура». В ходе боя «Кровур» совершил ноль-скачок и скрылся. В ходе этого боя на флагмане возник пожар. Часть команды и я сам получили отравления продуктами горения и химические ожоги.

Сейчас я самостоятельно двигаться не могу, руковожу войсками из капсулы обезболивания.

В сражении за Терхому будут задействованы все мои силы, но наличие в этом район рейдера «Кровур», безусловно, склонит чашу весов победы в сторону врага. Терхома, при проведении штурмовой операции — это ловушка для уничтожения любого количества наших сил по частям. Растянутые вокруг астероида редкой цепью корабли моей сводной бригады не могут эффективно противостоять неожиданным атакам. Ввиду того, что наши потери в результате разгрома здесь могут составить до 135 боевых и вспомогательных кораблей, до 5000 единиц экипажей и десантников, мне пришлось в 20–00 отдать приказ на отход кораблей осуществляющих блокаду астероида в сторону подсектора 100, на дистанцию в 30 Тохов.

Таким образом, астероид частично деблокирован. Коммандос дивизии «Череп» ранее высаженные на астероид отрезаны. Жертвы предыдущих атак являются напрасными.

Готов нести всю меру ответственности за это решение, однако прошу, в случае передачи меня Верховному Трибуналу, его деятельность и решения на мою семью и доверенных лиц не распространять.

Натоот!

20–10, 30 агга 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени VII зоны.

Командующий сводной бригадой

3-й и 5-й Галактических директорий

флот-командор ягд Буссохт Ракедда

/со слов командующего записал сержант Нир Бьёфе/.

— Ягд Ракедда ранен, командос брошены умирать у стен вражеской крепости, потери ужасные. Если ягд Ящемгарт дрогнет и в панике начнёт перебрасывать на помощь ягду Ракедда другие части с фронта 3-й Галактической директории, то в случае атак врага в других ослабленных местах, весь фронт может начать рассыпаться, — начал вслух размышлять ягд Цкуголь, — оголятся подходы к базе на Стигмарконте. А если Стигмарконт падёт, или даже будет блокирован, то под ударом окажется вся система Голубого Шлейфа, все её богатства и ресурсы. Невозможно будет обеспечить безопасность колоний на астероидах и планетах, безопасность транспортных маршрутов и связь. Вся война Натоотвааля приобретёт другой привкус с потерей этой части освоенной Вселенной. Проклятый «Кровур»!

Капитан-командор хмуро смахнул ладонью текст с экрана и показал Кроззеку на только что вошедшую группу своих подчинённых с громадным Уайтгаузом впереди:

— Они даже не знают, как к месту сейчас их детский заговор.

— Думаю, они струсили. И сейчас будут проситься домой на Землю, — не меняя каменного выражения лица, сказал ягд Слепех.

Кроззек улыбнулся понимающе и включил на одной из обзорных панелей запись того, что происходило только что в кают-компании, и чего не должно было быть известно из-за самодельного средства РЭБ Берсерка. На панели возникла чёткая голова Дыбаля и произнесла заговорщицким тоном:

— Сначала нужно телепортироваться под колпак на маленьком разведывательном боте и установить радиомаяк. Имея от радиомаяка точные координаты конечной точки, можно прыгнуть на «Кондрерхе», не рискуя его разрушить об астероид или защитное поле. Отклонений не будет. Рейдер точно впишется под пузырь защитного поля и как, ж-ж-жахнет! А потом можно будет проутюжить все это хозяйство либо самим в упор из всех систем оружия. Либо доверить это пехоте, танкам и планетарным летательным машинам…

— Упс! — только и сказал Айдем.

Маклифф с фон Конрадом переглянулись.

Уайтгауз непроизвольно сжал кулаки, а Дыбаль нервно вытер губы ладонью — их заговор был раскрыт легко и сразу.

— Ноль-переход на короткую дистанцию с появлением во внутреннем объёме защитного поля — это не плохая идея, — ягд Цкуголь немигающим взглядом оглядел вошедших.

— Зачем пробивать поле, если можно возникнуть из ноль-перехода сразу за ним? Сверы не смогут бить своим оружием в «Кондрерх» снаружи, из-за своего же поля, а внутри у них ничего мощного против нашего рейдера быть не может. Когда поле будет снято, можно будет быстро уничтожить их системы управлении, источники энергии и боеприпасов, — поддакнул ему Кроззек, — «Кровур» не успеет контратаковать, и Терхома наша!

Ягд Цкуголь продолжал немигающим взглядом рассматривать вошедших, словно гипнотизировал. Он покачивался на вертушке кресла вправо-влево, рассматривал носки своих ботинок и с интересом продолжал слушать запись, включенную Кроззеком, где говорилось про него, про бунт, побег, золотой астероид. За спиной капитан-командора отдельной, самостоятельной жизнью жил главный пульт, перемигиваясь сам с собой бесчисленными сигнальными огоньками датчиков, строчками дисплеев. Пульт, как поверхность реки отражает ночью звёзды, отражал беззвучный, идущий с огромной скоростью непрерывный диалог периферийных компьютеров с главным вычислительным центром рейдера, в результате этого обмена данными безостановочно корректировались кривые курса, регулировалась мощность ходового реактора, работа бесчисленного количества систем и разнообразных роботизированных обитателей отсеков корабля.

Когда трансляция записи закончилась и на экране снова возник чёрный космос с разбрызганным вдалеке молоком Голубого Шлейфа, Уайтгауз сказал хмуро:

— Вот как хорошо иметь многоуровневое наблюдения и шпионить за командой. Теперь можно не повторять наши предложения по уничтожению базы, а сразу перейти к вопросу спасения жизни наших парней.

— Ягд Буссохт Ракедда, рискуя карьерой, дал приказ об отводе кораблей из-под удара, — перебил его ягд Цкуголь, — бросьте ваш бред про стремление понести как можно большие потери, чтобы заказать промышленности другое вооружение и обогатить хозяев заводов и акционеров. У нас одних золотых рудников на наших небесных телах тысячи, и можно построить ещё столько же. И без войны есть, где заработать состояния. Вооружение и снаряжение каждого пехотинца стоит как небольшой земной самолёт. Терять сделанные из золота корабли и пехоту никому не интересно.

— Пропаганда на Земле тоже такие песни поёт, — сказал на это Маклифф за спиной Уайтгауза.

— Ваши журналисты, как и вы — голодные звери, служащие тем, кто больше заплатит. У вас нет идеи, принципов, только желание — тупо жрать и размножатся, — сказал ягд Слепех, — убирайтесь, пока я вас не арестовал, — он поднялся из кресла и встал рядом с командором.

— Ну-ну, — ответил Айдем и повернул колесо механического запирания двери, после чего щёлкнул и магнитный запор, — отсюда никто не выйдет, пока мы не поговорим.

— Команда хочет поговорить, — сказал Уайтгауз мягко, как только мог в этой ситуации.

Кроззек начал делать Уайтгаузу отчаянные, умоляющие жесты из-за спины капитан-командора, призывая закончить разговор.

— Не понял, рядовой, что это значит? — ягд Слепех почти просверлил Уайтгаузу переносицу своим недобрым взглядом.

— Мы их сомнём, ягд Цкуголь, мы этим сверчкам покажем, что такое настоящая война. Поверните рейдер к Терхоме и дайте приказ приготовить разведывательный бот, — сказал Айдем, — у нас есть добровольцы, готовые установить радиомаяк под куполом защитного поля на Терхоме.

— После этого мы прыгнем туда всем нашим кораблём и разнесём сверчков в пух и прах! — быстро произнёс Уайтгауз и его слова, казалось, ещё несколько мгновений летали вокруг как эхо в горах, несмотря на мощную звукоизоляцию поста. Слова, конечно, летали не в реальности, а в головах присутствующих.

— Это мнение команды, — глухо по-русски сказал Дыбаль.

— Что это значит — мнение команды? А командир и ягды уже не команда? — прорычал ягд Слепех, — пьянки, стадионы, сексуальная распущенность повлияла на ваши мозги. Марш по местам! Я вызываю роботов, они вас проводят в наручниках, — второй штурман хотел ещё что-то сказать, но не успел.

Взмахом своих рук, словно бросая баскетбольный мяч из-за головы, Уайтгауз двинул вперёд Айдема и фон Конрада. Они аккуратно, но напористо подхватили остолбеневшего от неожиданности ягда Слепеха под локти и отволокли в сторону. Они заперли его в шкафу с аварийными и пожарными скафандрами и повернулись к капитан-командору.

Ягд Цкуголь сидел неподвижно, потом повернулся и протянул ладонь к пульту управления кораблём.

Маклифф выступил вперёд, выдернул из кобуры штраллер и направив его в переносицу капитан-командора:

— Мы уважаем Вас, ягд Цкуголь, видели в бою, но предупреждаем!

Ягд Цкуголь поднял на Маклиффа тяжелый взгляд и с презрительной улыбкой, нажал на клавишу «Внутренняя опасность».

Затем он встал, выпрямился во весь свой громадный рост. С плохо скрытым разочарованием он обратился к подчинённым:

— Бунт?

Заверещал сигнал тревоги, на дисплеях появилось сообщение — «Активизация боевых роботов произведена. Они движутся к главному посту. Двери блокированы».

— Ну, Маклифф, чего не стреляешь? — спросил капитан-командор.

— Мы с открытой душой, — было заметно, как побагровел палец Маклиффа, надавливающий на предохранительную скобу спускового крючка — но он сдерживался.

— Если появятся роботы, то всё погибнет! — с этими словами Уайтгауз сделал прыжок вперёд и попытался сбить ягда Цкуголя с ног.

Но тот, не принимая грудью массу нападающего, сделал шаг в сторону, оставив одну ногу на месте. Уайтгауз по инерции полетел мимо, споткнувшись о ногу, и повалился на Кроззека. Ещё одним движением ягд Цкуголь вернулся на место, выйдя с линии прицела Маклиффа, и коротким ударом ладони выбил из руки Маклиффа штралер. Пока оружие вращалось в воздухе, ягд Цкуголь успел ударом кулака в основание шеи, заставить Маклиффа потерять сознание. Ещё одним ударом, он отбросил стоявших друг за другом Айдем и Берсерка к двери. Командор поймал штралер, сделал шаг к Уайтгаузу, ударил его по затылку. Уайтгауз рухнул на пол. Фон Конрад и Дыбаль подняли руки вверх.

В этот момент дверь в коридор соскочила с креплений, как это было предусмотрено аварийным режимом, и обтекаемые тела роботов, похожие на многорукого бога Шиву, вплыли на гравитационных подушках в помещение.

Четыре машины выставили перед собой оружием и заслонили капитан-командора.

— Подавить биологическую активность в помещении кроме первого и второго номера, — скомандовал ягд Цкуголь.

После этого вся команда, за исключением Шиелы и Кроззека, оказалась безвольно распластанной на металлической сетке пола. У них осталась возможность разве что дышать, да слабо ворочать языком.

— Доигрались, — шёпотом сказал Дыбаль.

— Тише, — сказала Шиела, наклоняясь к нему и наблюдая за командиром.

Капитан-командор подошёл к пожарному шкафу, отомкнул замки. Ягд Слепех появился в свете красных мигающих огней, перешагнул через Уайтгауза, сел в кресло:

— Первый раз вижу такое — команда под дулом штралера, требует отправить её на смерть, — он потёр лоб, — команда хочет изменить курс корабля, выполняющего задание Главнокомандования, для того, чтобы спасти кучку человеческих особей, которые всё равно погибнут. Вы что-нибудь понимаете?

— Я понимаю, что с ними в сговоре Шиела и Кроззек. Может и ягд Гаредда. С формальной точки зрения — я бунтовщиков должен уничтожить. Если я этого не сделаю, то сам стану участником бунта и рискую лишиться права командовать кораблями. У меня отберут звание, титул, и отправят на каторгу, добывать руду на отдалённом астероиде, — капитан-командор включил изображение каюты ягда Гаредды.

Тот спал, подложив под щёку ладони.

— За ягда Гаредду могу поручиться — он не станет вступать в сговор с землянами, а вот от Шиелы этого можно ожидать, после того, как она спуталась с Дыбалем, — голосом сказал ягд Слепех.

— Сговор наш в том, чтобы победить с «Кровур». «Кондрерх» сделан не для того, чтобы ставить мины и маяки. Это может сделать и тральщик, а чтобы сражаться, — Шиела упёрла кулаки в бока и выпятила грудь.

— Вот-вот, подвергается критике приказ. Мины в секторе А67С95 могут стать причиной аварии «Кровура», а при отсутствии у него базы на Терхоме для ремонта, мы его сможем добить, — ответил ягд Слепех.

— Это событие может никогда не наступить. Вокруг Терхомы таких секторов триста шестьдесят в кубической степени штук. Не знаю, кто надоумил ягда Ракедду послать рейдер ставить мины, вместо того, чтобы поддержать операцию на астероиде. Проще было улететь на Тератонну и играть в футбол, чем так воевать, — Шиела поморщилась, — вы спрятались от боя.

Пошевелился Маклифф, приподнял голову с лысиной в венчике рыжих волос и плюнул в сторону роботов.

— Не двигайся! — зашипел на него Дыбаль.

— Я не трушу, — ягд Слепех пожал плечами, — до того, как вы ворвались сюда, мы обсуждали атаку на Терхоме и собирались предложить ягду Ракедде использовать рейдер для прикрытия сил во время повторной атаки.

— Странно, почему тогда вы отвергли план команды? — выкрикнула Шиела и повернулась к ягду Цкуголю.

Ягд Цкуголь рассмеялся.

Айдем и фон Конрад пришли в себя, сели и стали тереть гудящие головы. Маклифф с Дыбалем, стали медленно подниматься на ноги. Уайтгауз по-прежнему лежал как труп.

Кроззек выключил сигнал тревоги.

— Давайте так, — ягд Цкуголь прекратил смеяться, — Маклиффа я помещаю под арест за нападение на ягда с оружием. Если план с атакой базы сработает, я его выпущу без сохранения ранее обговоренной по контракту премии и отправлю в техническую службу на отдалённую базу лет, на десять. Если план не сработает, я его без скафандра выброшу за борт. Уайтгауз тоже отправится под арест и после операции я его передам в пехоту.

— Подозрительная доброта, ягд командор, — ягд Слепех развалился в кресле, с удовольствием наблюдая, как радость Шиелы сменяется тревогой, — Айдем и фон Конрад совершили на меня нападение. Это карается смертью.

— Я подумаю, как с этим быть, — кивнул ягд Цкуголь.

— Послушайте, ягд Слепех, — Шиела вздрогнула, сделав шаг вперёд, встала так, что заслонила остальных, — по закону о кастах, и Вы не должны были преследовать меня и пытаться мной овладеть без согласия. Несмотря на знатность, это может Вам обойтись очень дорого. Особенно если присмотреться к вашим постоянным прогулкам в одиночестве по наружной обшивке сначала «Тетвутхурца», а затем «Кондрерха».

— Это чего ещё за новость? Что за прогулки? Ты выходишь просто так на внешнюю оболочку рейдера? — ягд Цкуголь повернулся к помощнику, — почему я в отчётах не находил эту информацию? С выходом на корпус корабля можно осуществлять не контролируемую радиосвязь, обманывая радио-сканеры. Поэтому эта операция может производиться только с моего ведома.

Кроззек показал Шиеле кулак с поднятым вверх указательным пальцем.

Ягд Слепех посерел, но быстро ответил:

— Что за подозрения? Какой смысл выходить на броню для радиосвязи, когда сообщение можно спрятать в виде кода внутри стандартной связи и никто ничего не разберёт?

— Был бы во всём смысл, у наших самок не было бы четыре отверстия для родов, а магнитное поле Вселенной не уплотнялось бы до возникновения массы, — ягд Цкуголь повернулся к Кроззеку, — сержант, возьмите Берсерка, наденьте скафандры и обследуйте корпус снаружи. Ищите не штатные устройства — передатчики — лазерные, оптические, гамма-плазменные, кривые, косые, из дерьма. Роботов берите. Посмотрим, чего ягд Слепех нагулял. Вперёд!

Кроззек бросился в коридор. Берсерк, несмотря на струящуюся из носа кровь, последовал за ним.

— Спасибо, — сказала Шиела и в её огромных глазах мелькнула надежда.

— Хорошо, — ягд Цкуголь пошевелил носком ботинка руку лежащего Уайтгауза, — забирайте боксёра в бокс для предварительного заключения и приводите в чувство. Маклиффа берите. Дыбаль, помоги ей.

— Посмотрите на её датчик эмоций и на мой, — заговорил ягд Слепех, — она возбуждена, хочет отомстить за то, что я не делаю ей предложения о женитьбе. Давайте сделаем визуализацию мыслей и вы увидите, кто чего стоит.

— Обмануть мозговой визуализатор, ягд Слепех, не так уж и сложно. Возвращайтесь к выполнению своих обязанностей.

— Ягд командор, руками вы махать научились, но воеватьне умеете. Хреново воюете, — выдавил из себя Дыбаль, — тысячи лет воюете, а не поняли как можно обойти защитное поле.

Он поднял Уайтгауза и закинул себе на шею его руку.

— Вы верите в успех авантюры с установкой радиомаяка? — спросил его ягд Цкуголь.

— Да, — ответил Дыбаль, а Дик Айдем и фон Конрад закивали головами.

— Сколько времени нужно на подготовку и проведение операции?

— Минут сорок. Надо, чтобы командос атаковали базу, и в этой обстановке мы поставим маяк. Потом займёмся «Кровуром». У меня есть идея, как поймать его на живца, что-то типа троянского коня из древнегреческой «Илиады». Мы им покажем, что такое война.

— Кто из вас отправится на Терхому?

— Я пойду, — не колеблясь, ответил Дыбаль, — не могу сидеть просто так, пока тысячами умирают земляне.

— И я пойду, может трибунал смягчит приговор, — сказал Айдем.

— И я, — поддакнул фон Конрад.

— И я пойду, — отозвалась Шиела, — от меня во время боя на рейдере всё равно проку нет, а из штралера я могу стрелять не плохо.

— Может, робота пошлём? — приподнял бровь ягд Цкуголь.

— Робот может не справиться из-за ограниченности искусственного интеллекта, а связи внешней не будет. И тогда вторая атака войск тоже будет напрасна, — ответила Шиела.

Она сделал знак рукой и Дыбаль потащил Уайтгауза вслед за ней, а боевые роботы бесшумно поплыли рядом.

— Хорошо. Только не воображайте себя спасителями Натоотвааля. Вы пыль, — командор проводил их взглядом.

Затем он подошёл к ягду Слепеху:

— Пока Кроззек с Берсерком будут обследовать броню, потрудитесь договориться с ягдом Ракеддой о поддержке нашей задумки. Подготовьте десантный бот и маршруты с учётом огня противника, минных полей, обломков кораблей. К высадке пускай готовятся Дыбаль, Айдем и Шиела.

— Ясно, — ответил ягд Слепех, — но вы напрасно меня подозреваете.

— Изучите информацию по «Кровуру», обсудим, — командор передвинул со своего экрана на планшет ягда Слепеха текст дискрет-шифрограммы, — думаю, вы поймёте после прочтения, почему я не стал выбрасывать бунтарей в космос.

— Неужели они так важны? — ягд Слепех принялся изучать текст, снабжённый объёмными схемами;

Дискрет-шифрограмма НО65

Уровень секретности: особо секретно

Координатору Службы Безопасности

Натоотвааля, маршал-командору

ягду Тооту Ящемгарту,

командиру особой группы

Управления Стратегической разведки

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

С П Р А В К А

Относительно:

рейдер «Кровур»

В ходе сражения за Терхому получены дополнительные сведения, позволяющие уточнить тактико-технические характеристики рейдера Империи Свертц «Кровур» (Странник):

— рейдер представляет собой доскообразный летательный аппарат, имеющий два состояния корпуса — крейсерское и боевое.

— в крейсерском положении корпус имеет вид диска с радиусом 4,7 Кера и средней толщиной 1,01 Кера. «Кровур» является самым крупным кораблём Свертц за всю историю.

— в боевом положении от корпуса отделяется кабина, оставляя пустоту в центре корпуса радиусом 2,1 Кера, и «Кровур» превращается в торообразное тело. Во время боя кабина, отходит на безопасное расстояние. Кабина может телепортироваться и вести бой отдельно от основной части.

Одновременно от главного корпуса отделяются небольшие объекты, числом около десяти, выполняющие функции ретрансляторов связи и управления между основным корпусом и кабиной. Это затрудняет применение систем блокирования связи. Ретрансляторы, в силу малых размеров, малоуязвимы.

— защитное поле корпуса не шарообразно, не однородно, отсутствует в центре, а на внешнем ободе имеет заострённую форму. Этим достигается эффект соскальзывания ударных масс антиматерии, искривления лучей штралеров и проскакивания ракет сквозь пустое внутреннее пространство корпуса.

— в бою основной корпус всегда ориентируется так, что бы наши корабли находились с ним в одной плоскости, чем достигается эффект малозаметности и получения рикошетов о заострённое защитное поле.

— в крейсерском положении, когда кабина находится на корпусе, рейдер движется как крейсер, имеет пологие траектории и совершает ускорения не более 543 Тан, что является пределом для биологических структур.

— в боевом положении корпус совершает эволюции при ускорениях 1500–1700 Тан, что приводит к выводу, что в этот момент все сверы находятся в отделившейся кабине. Главный корпус в этом случае имеет возможность ускоряться и маневрировать под любыми углами к прежнему курсу без предварительного торможения, не описывая кривых, двигаться вбок, назад, совершать любые скачки с любыми ускорениями на пределе выносливости технических систем и материалов.

— эксперты считают, что такие манёвры возможны только при применении принципиально нового гравитационного движителя, использующего реликтовые гравитационные поля пространства. Они, в отличие от мегразиновых ионных двигателей, не требуют топливного запаса и не используют принцип реактивной тяги.

Этот двигатель позволяет мгновенно изменять направление полёта, как вдоль, так и поперёк вектора первоначального движения. ОН даёт возможность втягиваться в ноль-переход без подготовки и эта особенность затрудняет его поиск по остаточному излучению. Отсутствие во время боя на борту пилотов, дает возможность не ограниченно использовать маневренные возможности, насколько хватает энергии, наращивать мощность излучателей и штралеров, так как их силовые поля, не оказывают влияния на экипаж. Суммарная огневая мощность рейдера приближается к мощности трёх автономных батарей планетарной обороны.

— моделирование боевых действий показывает, что в случае массированного применения таких рейдеров и кораблей, Империя Свертц одержит победу в течение года.

1-00, 1-го тебера 4725 года

от начала Натоотвааля

по времени VII зоны

Начальник Управления фронтовой разведки

Службы Безопасности Натоотвааля

капитан-командор ягд Эйдлах Меммер

Глава 9

САБОТАЖ

На нижней палубе «Кондрерха», перед люком шлюза, парили на гравитационных подушках пять сигарообразных разведывательных челноков, с лепестками атмосферных стабилизаторов. Перед ними, плечом к плечу, стояли в десантных скафандрах и пехотных экзоскелетах Айдем, Дыбаль и Шиела. Ягд Цкуголь и ягд Слепех медленно прохаживались перед ними, и тихо переговаривались. Они, то поглядывали на планшеты, то на челноки, то на Терхому. Весь астероид был покрыт огоньками, обозначающими корабли и подразделения врага и Натоотвааля. Командиры особо рассматривали пространство за грудой оплавленных валунов, покрытых ржавыми потеками, невдалеке от защитного поля базы. На трёхмерном изображении была видна расщелина, где смог бы поместиться разведывательный бот. Вокруг этого места раскинулась база Свертца — укрепления, несколько часов назад отбившие атаку ягдвальдеров Натоотвааля. Тут стояли чёрные тушки подбитых танков и бронемашин, валялись тела людей в десантных комбинезонах, тлели и горели бронеколпаки, экзоскелеты, роботы. Носилась и медленно оседала пыль от распотрошенных укреплений. Атмосферные разряды электричества били в купол защитного поля, в висящие вдали корабли Натоотвааля. Горели в атмосфере и падали на поверхность части разбитых кораблей и летательных аппаратов. Над базой стояла тишина. Изредка с рёвом проносились истребители сверов, похожие на растопыренные пальцы, постреливали роботы, добивающие раненых коммандос или пилотов подбитых штурмовиков. Иногда внутри пылевых облаков возникали перестрелки, и роботы, ведущие зачистку, спешили туда в бой. Наблюдатели и корректировщики висели на разной высоте, похожие на ёлочные украшения различной формы и цвета.

— Наверно эта ложбина единственное место, куда можно прыгнуть на челноке так, чтобы не попасть сразу под удар анигиляторов, — сказал ягд Слепех, — оттуда, поставив дымовую, магнитную и тепловую завесу, можно проползти в скафандрах через стену магнитного поля и после установки маяка вернуться.

Он посмотрел на челноки — на двух из них горели зелёные полоски, обозначающие готовность к старту.

— Когда у нас будет оружие, способное разрезать планету пополам, чтобы не выковырять из неё поодиночке сверов, как орехи из скорлупы? — сказал ягд Цкуголь, пряча за шуткой злость.

— А потом изобретать клей для склеивания планету, чтобы её можно было использовать, — в тон ему пошутил ягд Слепех.

— Готовы, как их назвал Маклифф, Ромео и Жульетта? — командор посмотрел на добровольцев.

— Ромео и Джульетта, — поправил Дыбаль.

— Что?

— Мы готовы.

Камуфляжных десантных скафандров на Айдеме, Дыбале и Шиеле почти не было видно из-за оружия и снаряжения. На них были навьючены на ремнях, кронштейнах, вмонтированы в экзоскелет: гранатометы, штралеры, приборы видения различных спектров, огнемёты, автоматические пулевые винтовки, миномёт, инженерное оборудование, разнообразные датчики и анализаторы, подсумки с боеприпасами, мины, дымовые шашки. Дыбаль имел ещё ранец с реактивным двигателем для экстренной эвакуации и радиомаяк.

— Хорошо бы, появление челнока останется незамеченным, — сказал Дыбаль, — надеюсь, что в этой расщелине такой радиационный фон, что челнок не будет виден даже на нарукавных радарах.

— А ещё лучше, если бы сверчки сейчас сдались, — поддакнул Айдем.

— За всю войну сверы ни разу не сдались, — ответила Шиела.

— Шиела, ты не передумала? — ягд Слепех улыбнулся, — у нас достаточно расходного материала из командос. Зачем тебе губить жизнь?

— Пока я была врачом, и не знала жизнь, я хотела жить. А теперь я узнала Натоотвааль ближе и выбор перестал быть очевидным. Если с Александром что-то случится, я себе этого не прощу.

— Бред! — скривился ягд Слепех, — вы чего-нибудь понимаете, ягд командор?

— Мне всё равно. Пора начинать, — сказал ягд Цкуголь, — сейчас ягд Ракедда будет производить манёвр и огневой налёт силами своих кораблей, чтобы отвлечь внимание от вашего челнока. Тебе, Айдем, я советую пасть смертью храбрых, или стать героем, иначе за бунт — трибунал. Вперёд. Натоот!

— Натоот! — Дыбаль, Айдем и Шиела стали разворачивать экзоскилеты, гудя электроприводами, клацая вооружением. Предупреждающий сигнал сопровождал их движения.

— У меня авария! — расширив глаза, сказала Шиела.

Её экзоскелет остановился и включил жёлтый сигнал неисправности.

— Ты готовил экзоскелеты? — ягд Цкуголь посмотрел на ягда Слепеха.

— Всё было в порядке, вы же видели, как она заняла своё место перед инструктажем, — ягд Слепех скривил губы, — просто она не хочет идти.

— Сделайте что-нибудь, у меня даже самодиагностика не включается, просто горит перечень команд, — чуть не заплакала Шиела, — Александр, не улетай без меня. Я хочу быть с тобой, что бы ни происходило!

Последние слова Шиела крикнула, чем заставила ягда Слепеха вздрогнуть.

— Смотрите, до чего довели эксперименты со смешенными экипажами; неконтролируемая эмоциональная связь, усугублённая, уверен, физическим контактом.

— Я возьму другой экзоскелет, — Шиела включила процесс смягчения амортизационных устройств, облегающих тело, и попыталась разблокировать замки. Экзоскелет подушки ослабил, но замки не открыл, и Шиела оказалась внутри него как клетке.

— Другой экзоскелет удастся подготовить не ранее, чем через пятнадцать минут, — сказал ягд Цкуголь, наблюдая, как Дыбаль и Айдем занимают места в кабинах ботов.

Щиток маски Дыбаля был открыт и было видно, что он улыбается:

— Ты не беспокойся, Шиелочка, мы справимся. Нужно прогуляться пешком через защитное поле, установить коробку маяка для телепортации рейдера и дойти обратно. Я всё сделаю, а ты жди. Не стоит тебе напрягаться.

— Я в одном скафандре пойду, только выпустите меня из этого железа! — Шиела просунула руку между броневой пластиной и поясом с боеприпасами, и нажала внешнюю клавишу аварийного отключения, — Александр, подожди!

— Теперь хоть напильником пили этот титано-кремний, — ягд Слепех подошёл к Шиеле и открыл щиток настроек, — посмотрим, что он пишет.

— В одном скафандре ты не поможешь, без экзоскелета даже пулемёт не поднять, не то, что с вооружением справляться. Побереги себя. Это хорошо, что экзоскелет не работает. Ягд капитан, есть готовность. Заходим в шлюзовую камеру? — сказал Дыбаль и закрыл колпак челнока.

Айдем уже сидел внутри кабины и сверлил глазами панель приборов.

— Вперёд, — скомандовал ягд Цкуголь.

Челноки двинулись в люк шлюзовой камеры.

Ягд Цкуголь открыл на планшете изображение «Кондрерха», передаваемое беспилотником; около башни излучателя, покрытого шрамами от микрометеоритов, были видны две фигурки. Это Кроззек и Берсерк, в окружении плавающих вокруг камер, датчиков и сенсоров, похожих на стайку рыб, занимались поисками посторонних радиоустройств.

— Кроззек, как дела?

— Ищем.

— Там ничего нет. Зря меня подозреваете, — сказал ягд Слепех, продолжая тестировать экзоскелет Шиелы, — нашёл! Кто-то в программе заменил слово «выполнять», словом «любить». Это сбило работу. Удивительно, что он ещё не взорвался. Я догадываюсь, кто автор этого саботажа, имеющего целью уменьшить шансы на выполнении миссии. Это Дыбаль.

— Он хотел спасти меня от смерти или увечья, — сказала Шиела со слезами на глазах.

Дождавшись, когда экзоскелет с лязгом открыл элементы крепления, она выскочила из него и бросилась к боту Дыбаля:

— Александр, зачем ты так жесток? — она начала барабанить ладонями по полированной обшивке, покрытой сверкающим золотым напылением.

— Саботаж? — спросил ягд Цкуголь.

Фигурки Кроззека и Берсерка отчаянно замахали руками.

— Саботаж? — переспросил ягд Слепех.

По палубе прокатился звон предупреждающего сигнала и голос ягда Гаредды сообщил, что группа оперативного резерва ягда Ракедды, состоящая из судов ягдвальдера-45 и ягдвальдера-60, 604-й эскадры, и линкора «Мертауэрт», выдвинулись к базе сверов и открыли огонь.

— Шиела, назад! — подняв глаза от планшета, крикнул ягд Цкуголь, — оттащите её от челнока.

Ягд Слепех, оказавшись рядом Шиелой, не без удовольствия схватил её за руку. Шиела сопротивлялась, пыталась разглядеть сквозь пар разогревающихся мегразиновых двигателей, лицо Дыбаля.

После того, как люк щёлкнул запорами, ягд Цкуголь махнул рукой:

— Во славу Натоотвааля!

— Поехали, — по-русски отозвался Дыбаль.

— Джеронимо! — откликнулся Айдем.

Рейдер вздрогнул, послышался звук, похожий на вздох живого существа, и красная отметка на двери шлюза, обозначающая, что в камере находятся объекты, сменилась белой, означающей, что шлюз пуст.

— Пустите! — Шиела опустилась на решетчатый пол, закрыв лицо, — что же теперь будет…

— Есть длинноволновый передатчик, ягд команждор, — сообщил Берсерк через микрофон планшета.

— Ягд Слепех, — сказал ягд Цкуголь, не обращая внимания на театральную сцену, — Кроззек и Берсерк нашли длинноволновый передатчик на обшивке корабля. Как ты это объяснишь?

— Как угодно, вплоть до того, что передатчик мог быть установлен на верфях Дюлты для секретных испытаний. Он мог просто застрять на обшивке как обломок, мини-метеорит, — расставляя ноги и скрещивая руки на груди, ответил ягд Слепех.

Он делал вид, что спокоен, однако датчики эмоций, выведенные на планшет командора, дрогнули.

— Микро-метеорит не может себя прикрутить болтами к обшивке, — капитан-командор повернул планшет так, чтобы помощник мог вдеть изображение керамического тетрайдера в руках Берсерка.

Ягд Слепех наклонил голову вбок. Брезгливое выражение его лица сменилось страхом:

— Допрос?

— На записи видно, что ты несколько раз чего-то делал на обшивке. Что ты мог делать, чего не мог сделать простой член экипажа или робот, да ещё тайно? Ещё у меня есть данные, что ты выходили без моего ведома на корпус нашего бывшего рейдера «Тетвутхурц». Один раз, видимо, чтобы установить передатчик, а второй раз перед атакой базы в Стигмарконте, и третий раз перед атакой у железного астероида, когда погиб «Купол». Если прибавить сюда твоё чудесное спасение с ягдвальдера-42, то всё связывается в один узел. Ты что шпион?

— Интересно, зачем мне это? — ягд Слепех придал лицу непроницаемое выражение.

Даже показатели активности его мозга упали до нормы. Он начал медленно отходить от Шиелы в сторону челнока.

— Не знаю, какие бывают причины у шпионов, — надвигаясь на ягда Слепеха, сказал ягд Цкуголь, — может быть дело в том, что не хватает средств содержать молодого извращенца-зоофила, который по документам является твоим отцом. Или ты мстишь миру за неудачную операцию по пересадке сознания отца, ягда Слепеха-старшего? У богачей свои причуды. Пересадка мозгов, тел, вечная жизнь, золотые волосы на теле. Но причём тут война, смерть солдат? Сколько ты получил за каждый разбитый корабль ягдвальдера-42? Это ведь ты организовал западню?

— Ничего я не получал, — ягд Слепех упёрся спиной в челнок, оглянулся в кабину — приборы подтверждали готовность.

— Пускай трибунал разбирается, а я не могу оставить предателя на свободе, сдай оружие, ты арестованы! — ягд Цкуголь протянул вперёд раскрытую ладонь.

Шиела перестала плакать и подняла на них мокрые глаза:

— Проклятый предатель!

— Оружие! — ягд Цкуголь снял со своего пояса пластину компактного гравитационного ударника рукопашного боя.

— Что ты знаешь о предательстве, кусок мяса? — с этими словами ягд Слепех вскинул руку и раскрыл ладонь, направив её в грудь капитан-командора.

В ней блеснула пластина гравитационного ударника.

— Оружие отдать не могу, а вот заряд — с удовольствием! — крикнул он, и выстрелил.

К счастью капитан-командор успел повернуться боком и часть заряда прошла мимо. Но ягд Цкуголь отлетел на несколько шагов и упал на спину, как от удара крупнокалиберной пули. Ягда Слепеха гравитационный выстрел тоже почти опрокинул, но он устоял на ногах. Бросив разряженное оружие, он полез в челнок на сидение пилота:

— Передавай привет Теритисоту, дочке Инбре, и остальным ублюдкам с помойки Гаммуна системы Трёх Борзых!

— Мерзавец! — Шиела вскочила и бросилась к ягду Цкуголю, — командор, что с Вами?

Ягд Слепех закрыл кабину и через дымчато-серую керамику было видно, как он что-то яростно кричит и бьёт ладонями по панели управления, креслу, стёклам. Двигатели челнока включились. Сверкая золотым напылением, челнок пополз к шлюзу. Палубу заволокло паром от сгорания водородного топлива. Сквозь пар сияли предупреждающие огни, табло, панели освещения. Через свист двигателей и гул люка, послышался голос ягда Гаредды. Он сообщил, что челнок Дыбаля идёт к базе. Огонь кораблей ягда Ракедды отвлекают от него внимание. Не получив ответа, он поинтересовался:

— Чего у вас произошло, почему Шиела на рейдере, а её челнок в шлюзе? И биодатчик ягда Цкуголя показывает неисправность, словно он умер.

— Слепех напал на него! Выстрелил из гравитона! Берсерк и Кроззек нашли на броне радиопередатчика, и командир обвинил Слепеха в шпионаже, — крикнула Шиела.

Она встала на колени и приподняла тяжёлую голову капитан-командора:

— Не дайте ему улететь, он, похоже, убил нашего любимого командира.

— Любимого командира — звучит инопланетно, романтично, — ягд Цкуголь открыл глаза, красные от лопнувших сосудов, — дышать больно, похоже, рёбра переломаны. Тащи меня в капсулу регенерации костной ткани, пока отёк не лишил возможности дышать.

— Сейчас, — Шиела подложила под голову ягда Цкуголя куртку, вскочила, несколькими прыжками пересекла пространство, отделявшее её от ботов, и набрала код запуска одного из них.

Убедившись, что бот начал самодиагностику, она бросилась обратно:

— Я организую доставку в медицинский блок. Эйнар, Кмех, сюда, нужно капитан-командора доставить в капсулу.

— Направляю к вам роботов, — сообщил ягд Гаредда, — бот ягда Слепеха остановить не могу — он отключил функцию центральныого контроля за ботом и шлюзом. Его личный код имеет более высокую иерархию, чем мой.

— Берите мой код и отменяйте управление вооружением и двигателями корабля от имени ягда Слепеха! Быстрее, пока он не взорвал нас! — сказал ягд Цкуголь, — я подтвержу ввод команды с коммуникатора.

— Я помешаю ему управлять нами! Я отвлеку его! — воскликнула Шиела.

Увидев, что на палубу вплывает робот-эвакуатор, похожий на носилки с краном-манипулятором, она подбежала к разведывательному боту и запрыгнула в кабину. Активизировав программу запуска и выхода космос, она откинулась на спинку сидения, включила монитор связи и выбрала из предложенных вариантов связи бот Дыбаля. На мониторе возникла подрагивающая картинка — Дыбаль напряжённо всматривался куда-то.

— Александр, как дела? — Шиела была без скафандра и без экзоскелета, и ремни кресла из-за этого висели свободно. Их пришлось вручную регулировать, ломая ногти об архаические металлические пряжки.

— Шиела, хорошо тебя слышу, — не меняя выражения лица, сказал Дыбаль, — у меня нет прямой связи с вами. Только с ботом Айдема, и вот сейчас с тобой. Кто-то заблокировал основную связь. У бота нет своей навигации, и мы слепы и глухи теперь. Летим как камни, упавшие с горы. Если не включится навигация с рейдера, мы разобьемся или попадём прямо в лапы врагу. Что там у вас происходит?

— Слепех предатель. Он стрелял в капитан-командора и сбежал на боте. Я лечу за ним. Это он вызвал сбой связи, чтобы помешать атаке, и это он вывел из строя мой экзоскелет, чтобы мы не полетели на установку маяка.

— Это я вывел из строя твой экзоскелет, чтобы ты не рисковала собой. Ты девочка, и тебе нужно беречь себя, — сквозь рёв атмосферного двигателя ответил Дыбаль.

Было слышно, как вокруг его бота рвутся сгустки антиматерии, распавшейся при контакте с компенсаторной бронёй — он был под обстрелом.

— Я не девочка — я натоотка, у меня два сердца, одно для тела, а другое для мозга! Я сильная, не надо меня жалеть, это моя война! — нежно сказала Шиела. Она отвернулась от зрачка камеры, чтобы скрыть чувства:

— Я с тобой разберусь, Александр, когда ты вернёшься.

Её бот прошёл шлюз и наружный люк стал открываться, как театральный занавес, представляя зрителям панораму. Вокруг астероида висели группы кораблей и вели обстрел базы. Вспыхивали, мерцали белые, синие, красные, зелёные вспышки выстрелов и взрывов, в зависимости от типа применяемого оружия. Пожары, лучи штралеров, пунктирные вееры антиматерии и пузыри защитных полей, создавали картину торжествующей смерти и разрушения на фоне чёрной бездны.

— Шиела, у нас сбои со связью, — послышался голос ягда Гаредды, — сразу за бортом мы потеряем тебя, как Дыбаля с Айдемом.

— Я слышу Дыбаля, связь бота не пострадала от саботажа, — ответила Шиела, — где Слепех?

— Его вижу не чётко, кажется, он делает разворот от Терхомы. Ты увидишь его как золотистую точку, — голос ягда Гаредды дрогнул, — он был мне друг, но я не мог представить, что он предатель. Я думал — он просто не любит землян, ваальцев и командира, а он…

— Я отомщу ему за всё! — воскликнула Шиела.

— Он активно вмешивается в систему управления рейдером, видимо, у него была заготовка спрятана в программе, я ничего не могу, у меня не работает вооружение, двигатели и связь, а код доступа ягда Цкуголя не помогает. Нужна перезагрузка.

— Я его догоню и прекращу его воздействие, — сказала Шиела, — во славу Натоотвааля!

— Во славу! Будь осторожна, этот Слепех хороший боец, — ответил ягд Гаредда.

Бот Шиелы вышел из люка вращающейся части рейдера, гравитация кончилась и телом завладела невесомость. Если бы не вывихи и ушибы, сломанные ногти и слёзы на щеках, глядя со стороны, можно было подумать, что она отдыхает, так легко теперь давались движения:

— Я всех спасу, и тебя спасу, мой Александр!

Глава 10

ВОРОТА ВЕЧНОСТИ

Среди закопчённых и бесформенных обломков, Шиела заметила золотистую точку, совершающую разворот. Это был челнок ягда Слепеха. Она в оглянулась на рейдер; где-то там сидели под арестом Уайтгауз, Маклифф, фон Конрад, сжимал зубы от боли ягд Цкуголь, медленно двигались по броне Кроззек и Берсерк, неся передатчик предателя, боролся с помехами ягд Гаредда. Из-за сбоя программ, вооружение корабля бездействовало. Только лёгкий штралер разведывательного бота был в активе. Но его мощности было достаточно, чтобы уничтожить предателя, если, конечно, удастся к нему приблизиться. Бот ягда Слепеха имел такое же вооружение, и исход погони был не ясен. Шиела закрыла глаза, и, вдруг, увидела далёкую страну, и произошедший там давным-давно эпизод истории, которую она так любила просматривать, оставаясь одна. Она всегда представляла себя внутри действия, закрывая идентификационную надпись: 633 год от рождества бога Иисуса Христа на планете Зием, район реки Морава…

Вокруг послышались возбужденные голоса, смех ягды Езеры, конское ржание. Куль под ногами Решмы заворочался, заворчал. Это был пропавший лютич Ловик. Всадник, сбросивший его с седла, спешился.

Лицо его озарилось, это был ягд Тантарра:

— Прошу извинить за опоздание,

— Не можешь без эффектов? — вкладывая меч в ножны, ответил ягд Решма, — натоот! — он уже отметил, что голос ягда Тантарры изменился, стал низким и хриплым:

— Откуда у тебя эти люди? Когда ты уходил, с тобой было семеро. Трое наших и четверо саксов. Цвохгумь где?

— Теперь двое наших и четырнадцать отпетых ребят. Души во мне не чают. А Цвохгумь уже дома.

Тантарра надвинулся черным силуэтом.

— Привёз лоцию? — спросил Решма, и скорее почувствовав, чем увидев отрицательный жест, добавил, — размещай людей, потом выслушаю рассказ.

Гроза начала стихать. Молнии били южнее, а гром был эхом. Возник ветер. Сначала он навалился, сделал ливень наклонным, злым, но потом отпустил. В чёрном небе мигнули звезды. Вокруг упали горсти лунного света, и были тут же размыты холодными каплями.

Далеко за полночь, облака начали истончаться, луна проявилась матовым диском, в обрамлении радужного обруча, и ливень унялся. Он ушёл за тучами к Одре. Стало пронзительно тихо и свежо. Воздух был недостаточно теплым, чтоб поднять туман, и всё вокруг блестело, отсвечивало влагой. Запалили костры. От них распространился запах ячменных лепёшек и чечевичной похлёбки. Полтора десятка разномастных коней, рассёдланных, успокоенных хозяевами, с надетыми на шеи торбами с овсом и брюквой, были рядком привязаны к берёзам. Их охранял стрерх. Спутники Тантарры, кроме двух, сразу подсевших к ягду Эйдлаху и ягде Езере, расположились у своего костра.

Говорили тихо, по-саксонски, иногда переходя на отрывистый восточный говор. Часто смеялись вполголоса, передавая по кругу тыквенную бутыль. Пестрые их одеяния нельзя было отнести к какому-либо народу: персидские стёганные халаты из атласа, ободранной парчи, булгарские шаровары, сирийские плоские шапочки из цигейки, войлочные албанские безрукавки, короткие ромейские плащи, кавказские цохи с наборными поясами. Этот люд лютичам не понравился. Палек, Дежек, охающий от боли Ловик, сложили костерок поодаль, сварили, наконец, зайца и форель. Засопели, зачавкали, предварительно произнеся заговоры от отравления. Ждых с торжественным видом отнес две рыбины ягду Решме и ягду Тантарре. Они только что отослали от себя любопытствующих ягду Езеру, ягда Рудрема и ягда Эйдлаха, и сидели теперь в камнях, едва освещённые и напряжённые. Тантарра, взяв рыбу, вдохнул терпкий дух:

— С белотравкой варил?

— С чем было, господин. Клянусь Филином, хороша, жирна. Соли в меру, — с поклоном попятился Ждых, косясь на ягда Решму.

Ягд Решма свою форель не взял, и ягд Тантарра уложил её себе на колени, на подстеленную рогожку. Лютичу показалось, что ягд Тантарра вдвое моложе ягда Решмы: широкие скулы, обрамлённые узкой бородкой, выдвинутый подбородок, бледные губы, нитка чёрных усов, мясистый нос, угольные волосы, под нависшими бровями мерцают глаза.

— Ну? — ягд Решма смотрел на костры, на безупречные огоньки искр, дым, скрюченные фигуры, блеск в ручье, тени на стене ельника, — что, весь год ничего не ел, натощак шёл?

Ловкими пальцами в золотых перстнях, ягд Тантарра сдирал нежную чешую, откусывая клок мяса, с видимым удовольствием жевал:

— Вкусная рыба. Требуху вынул, голову не стал. Лютич соображает. Давай меняться. Ты мне повара, а я тебе китайца Фэн Чуна. Отчаянный рубака. Был телохранителем у имперского воеводы Чин Дэ.

— Прекрати, ягд Тантарра, — сжал зубы Решма, — и хватит жрать, когда тебе задаёт вопрос старший по чину!

— Натоот, — буркнул ягд Тантарра.

Рыба была брошена через плечо, подстилка, служившая и полотенцем, тоже полетела в темноту.

— Вот отчёт для ягда Кропора, — он передал ягду Решме стопку исписанных хрустящих листов, тонких как паутина, — это на кумите. Другим не прочитать.

— Надеюсь, меня не заставишь ломать глаза? — ягд Решма провёл пальцем по торцу стопки, вслушался в возникший при этом шорох.

— Отчёт завтра повезёт Глог, вернётся через полгода с указаниями командора. А время идёт. Рассказывай.

— Время совсем не ждёт. Я торопился сюда как за платиновой звездой на ленте и титулом ягда. Ночей не спал, загнал табун лошадей. Паланкин бросил в горах, подарок принца Го Ман Ю, а вместе с паланкином красотку Цо.

В голосе ягда Тантарры зазвучала обида.

— После неудачи со Звенящими Холмами в Склавении, когда погиб стрерх и ягд Кропор, я решил разделиться на группы, чтоб вести как можно более широкий поиск лоции, которую никто в глаза не видел. Я сам просился в твою группу. Я верил, что мечта может осуществиться. Блестяще, совершенно блестяще тобой была обнаружена лоция. По манускриптам, кускам шелка с изображениями, больше декоративными, чем несущими информацию, по слухам и сплетням было найдено тобой слово «Китай». Лоция была там. Я вызвался за ней идти. Ты мне доверил отыскать и сделать с лоции слепок, чтобы узнать, где на Зиеме спрятаны галактические корабли и топливо.

— Прошу без предисловий, — оборвал его ягд Решма, — никто не собирается умолять твоих заслуг перед Натоотваалем. Я знаю, что придёт время, и всем воздастся. Лоция где?

Ягд Тантарра засопел, скрипнул зубами. Махнул перед собой ладонью, ловя невидимого комара, и, наконец, продолжил:

— Полтора года назад, я ушёл караванным путем через Назиб, Хорсан, Пяйкенд. Я попал в места, где от воды до воды нужно было идти неделями, где пот делался на лице солёной коркой, и лошадям привязывали к копытам дощечки, чтоб они не тонули в песках. Я видел караван, вымерший от жажды; связанные цепями мумии верблюдов, ссохшиеся скелеты людей в одеждах тканных золотом, в торбах великолепный шёлк, пряности, золото. Однажды, в стычке с грабителями, недалеко от Оазиса Борамшу, погиб проводник. Мы заблудились в песках. Потеряли лошадей, умерло двое саксов. Пришлось напасть на караван, чтобы отбить воду. Понимаешь, ягд Решма? Мы нашли дорогу, другого проводника, воду, нас пытались три раза отравить ядом в финиках. Мы переправились через Сырдарью, безумно полноводную реку среди пустыни, через призрачное русло Чу, прошли между Великими Озерами и там, в долине реки Или, в предгорьях Тянь-Шаня, я видел Это!

— Это? — ягд Решма резко повернул голову.

Глаза рассказчика были безумны, влажны, устремлены вдаль, в блёклую полоску зари над Судетскими горами.

— Сначала в горячем, жидком воздухе поднялись верхушки фортов Стигмарконта, потом купола фортов, над горизонтом чёредой шли галактические транспорты, мигали огни. Рядом вдруг восстали сады Эхтенельда, плотины, белые тела жилых башен, фонтаны. Мы рванули туда, били пятками, плетьми истязали верблюдов и коней, пока проводник не догнал нас, и не закричал, что это мираж, о котором он предупреждал. Великий мираж. Там, вдалеке, было солёное море Балхаш, — ягд Тантарра запнулся, словно в горле разбух липкий ком, протянутая рука схватила воздух.

Решма всмотрелся в собеседника, раздумывая о целесообразности разговора. Тень сожаления скользнула по краям узкого рта, едва коснувшись век и глаз:

— Это всё?

Тантарра вздрогнул, оторвал взгляд от горизонта, сощурился, с силой хлопнул себя по колену, затянутому в тонкую золотом кожу:

— Наконец, мы перешли бродом реку Или, и попали в кавардак, смешение народов. Великая Степь двигалась, перемешивалась, варилась сразу в нескольких котлах: народы киби все вдруг откочевывали из Тянь-Шаня в Китай, правитель Чеби Хан пробивался на Алтай, кутургуры восстали против аваров и те ловили их от Назиба до Урумчи, китайский император вылавливал осколки разгромленной армии татабов. Кругом валялись трупы, уши, руки, торчали головы закопанных живьём. Брошенные кибитки, стаи собак вперемешку с волками. К тридцатому числу мы перешли Карашарский перевал, где пили снег, потеряли сакса Волофа, и оказались на территории китайской империи, в пустыне Такла-Макан. Вокруг было полно пограничной стражи и тюркутов, нас всё время принимали за сторонников Суй, приспешников Кат Иль Хана. За нас пытались получить награду, обещанную императором. Спас только поддельный ярлык купцов византийского императора. Набрав отряд из беглых крестьян, мы дошли до границы провинции Чанань. Там была Великая Стена — потрясающая, бесконечная. До сих пор не пойму, как они могли её построить. К концу апреля мне удалось узнать, что император осаждает крепость Шофан, где укрывается мятежный военноначальник Лян Ши Ду. Нищий, голый император осаждал великого Лян Ши Ду, обладающего богатствами династии Суй. Я кожей почувствовал, что не стоит идти потрошить императорский дворец в Чанани, а следует идти в Шофан, в гущу боя. Лоция должна была быть там, — ягд Тантарра замолчал, ожидая не то похвалы, не то восхищения.

Однако ягд Кропор-Решма сидел как каменный, смотрел на людей, спящих подле костров, на зыбь ручья. Он смотрел мимо ягда Тантарры, ждал. Когда пауза затянулась, он бросил коротко:

— Где Лоция?

Тантарре почудился скрежет металла в его голосе. Он продолжил скороговоркой:

— Страна была разорена. Поля заросли, дамбы размыло, деревни разметал ветер или огонь. Крестьян вырезали мятежники, разбойники, тюркуты, имперские солдаты. Пришлось есть крысиное мясо и кашу из личинок и побегов бамбука. Но наш отряд всё-таки оказался у Шофана. Бедняга Цвохгумь здесь умер. Съел что-то, изо рта пошла пена, противоядия не помогли, только продлили агонию. В суматохе, возникшей во время ночной вылазки мятежников, удалось захватить одного из придворных мудрецов, советника императора. Мудрец даже под пыткой, не смог сказать ничего конкретного, однако поведал предание. Очень давно бог Хоу И, был ниспослан своим отцом, чтобы избавить людей от стихии и чудовищ. Он был крылатым, и искусным стрелком.

— Смотрте, кто появился, сказочник, — воскликнул сзади хрустальный голосок. Шлепая по камням точёными ступнями в кожаных чулках, между ягдом Решмой и ягдом Тантаррой, протиснулась ягда Езера. Она была свежа и хороша. Волосы цвета меди колыхались лёгкими завитками, глаза светились бирюзой.

— У вас мифологический семинар?

— Потратив пол года, он привёз из Китая сказки, вместо лоции, — зло ответил ягд Решма.

Стряхнув с бородки остатки рыбы, уложив у бедра меч, так, чтобы топазы рукояти переливались, ягд Тантарра положил ладони на бедра, как это делала знать:

— Захватывает рассказ?

— Ягда Езера, иди, — тихо сказал Решма, — ещё поспи.

— Дай послушать, о, неприступный ягд Тоот Шлокрист.

Ягд Решма гневно посмотрел на неё и прорычал.

— Я ягд Решма! Ягд Тоот Шлокрист — имя из другого мира! Не зови меня так нга этой вшивой планете.

— Конечно, прекрасное славянское имя, — ягда Езера выдержала его взгляд, и уселась на соседний валун.

— И не смей шипеть, я не в меньшем чине, чем ты. Где хочу, там я сижу.

— Тогда мы уйдём, — отвернувшись сказал ягд Решма.

Он чувствовал спиной, что ягд Тантарра язвительно улыбается:

— Не понимаю, отчего благородной ягде Езере не послушать.

Решма промолчал.

После томительной паузы он, наконец, согласился:

— Продолжай.

— Будет когда-нибудь тепло, или лето не наступит никогда? — вздохнула ягда Езера, наблюдая, как дыхание превращается в пар, — как хорошо сейчас на Тератонне.

— Мёрзнешь? — спросил ягд Решма.

Их глаза встретились и она не нашла в них издёвки, скорее участие.

Солнце теперь вышло всё. На багряный блистающий диск пока ещё можно было смотреть, прикрывшись рукой. Край его превысил границу облаков, и небо под ними потухло, затуманилось, а сверху наоборот, прояснилось.

— Ну, и секретничайте, — Езера распахнула свои чёрные ресницы, встала и пошла к реке.

Ягд Решма проводил её взглядом:

— Ягд Тантарра, лоция где?

— Не знаю. Мы потеряли след. Пусто. Это всё. Натоот…

Вся эта картина у костра, воспоминание, существовавшее давным-давно в виде записи персонализатора ягда Тантарры, ягда Шлокриста и ягды Езеры в библиотеке Натоотвааля, пронеслось перед закрытыми глазами Шиелы за секунды. Если бы она была профессиональным пилотом, а не медиком, если бы системы управления ботом не была расстроена помехами, если бы всё происходило не на фоне боевой операции, то всё, возможно, сложилось бы иначе. Но всё случилось так, как случилось, и не так, как показывают в фантастических фильмах и боевиках, чья задача развлечь публику.

То ли ягд Слепех знал, что его будут преследовать, и хотел стряхнуть хвост, то ли опомнился и взял себя в руки, понимая, что бегство доказывает предательство, тогда как даже выстрел в командора может быть истолкован трибуналом как сведение личных счётов, а причастность к передатчику ещё следует доказать. Может быть, была какая-то иная причина, но он не стал уходить от «Кондрерха», а закончил разворот и набрал скорость. Теперь он мчался навстречу Шиеле.

— Когда пройдёт твоя любовь, что мне останется на свете? — вспомнились Шиеле строчки из песни в тот момент, когда она ещё имела доли секунды чтобы отвернуть в сторону, избежать столкновения с ботом ягда Слепеха. Она уже видела как будто, злые глаза предателя. Что это было? Что он хотел сделать? Погибнуть? Напугать её, сделать так, чтобы она отвернула?

Но она не отвернула. Дальнейшее произошло не так как в кино, или компьютерных играх, плазменные разряды из штралеров обоих ботов вылетели почти одновременно, с небольшим расхождением, как синкопа в музыкальной фразе, и достигли целей. Оба бота, из-за ничтожности запасов топлива, боеприпасов и горючих материалов, не взорвались, а разлетелись во все стороны мелкими обломками, как фарфоровые чашки под ударом кувалды.

Ягд Слепех и Шиела погибли мгновенно и их останки нельзя было бы собрать даже частично, применив все технические средства. Разве что случайно, разве что только несколько молекул и атомов. Тела их влились в бесконечное число частиц, из которых, когда-нибудь, возможно, сложится планета, звезда или электромагнитное поле.

Перед ударом Шиела сказала:

— Не судьба нам быть вместе, Саша, прости!

ЧАСТЬ II

БЕЗ ПРЕДЕЛА

Глава 1

БЕЗУМСТВО ХРАБРЫХ

Через искусственную атмосферу астероида боты Александра Дыбаля и Дика Айдема прошли как трассирующие пули, оставив яркие хвосты. Огневой налёт на базу сверов силами ягдвальдера-45 и ягдвальдера-60 из 604-й эскадры при поддержке линкора «Мертауэрт», сделали своё дело. На фоне ядерного и плазменного апокалипсиса, две золотистые капельки ботов сверы не заметили. Теперь, Дыбаль и Айдем, переведя экзоскелеты в горизонтальное положение, лежали в воронке от разрыва бризантной ракеты. Оперение ракеты валялось тут же и служило вешалкой для гранатомётов. Диверсанты разглядывали затянутое пылью пространство, отделяющее их от эмиттеров, потягивали кофе из термосов и приходили в себя. Они уже заприметили множество обзорных лок-сканеров, башенок штралеров и излучателей антиматерии, торчащих их грунта. По поведению пыли и дыма, можно было определить местонахождения силовых и психоподавляющих полей, разглядеть позиции боевых роботов. Для составления плана атаки нужно было зафиксировать множество мелочей.

— Мне из кают-компании план казался более реалистичным, — сказал Айдем.

Он держал в клешнях экзоскелета гигантскую базуку:

— Переформатирование личности за нападение на командира, кажется, более мягкий выход, чем переформатирование молекул тела в кисель тут.

— Гладко было на бумаге, но забыли про овраги, а по ним ходить, — ответил Дыбаль, наблюдая, как человекоподобный боевой робот ковыряется во внутренностях горящего пехотного вездехода.

До вездехода было не больше ста шагов. На борту был нарисован шеврон полка из дивизии коммандос «Драконы» — молнии и драконья голова.

— Думаешь, там остались живые?

— Какая разница? — ответил Дыбаль, — интенсивность радиоактивной завесы падает. Ещё полчаса, и оборудование сверов сможет работать. Они запеленгуют боты и экзоскелеты. Нужно идти.

Им оставалось всего ничего — преодолеть четыреста шагов по открытому пространству до поля базы, пройти через его желе, не делая резких движений, добраться до ближайшей бетонной башни эмиттера, и установить маяк. После этого предстояло таким же образом вернуться к челнокам и улететь. Наибольшую опасность сейчас представляли минные поля, «волчьи ямы» с резервуарами кислоты, участки блуждающих «напалмовых луж», воспламеняющихся при наличии рядом биологических существ и дозорные боевые роботы. Опасными были и летающие микро-роботы, образующие иногда целые рои, но ведущие разведку отдельными крошечными аппаратами. Объединяясь для атаки в плотные многотонные массы, они могли разрушать любые материалы своими алмазными клешнями, и даже могли взрываться как объёмный боеприпас.

— Похоже на компьютерную игру из наркотического сна, — сказал Айдем, — когда это всё кончится и будет перезагрузка?

— Пора?

— Не торопись, время есть, а вот связи нет, и наверно не будет, пока корабли прикрытия не прекратят долбить ядерными зарядами, — Айдем показал указательным пальцем вверх, туда, где полыхали огнями корабли сводной бригады.

Словно кто-то услышал его и обстрел закончился. Огненные столбы стали опадать. С края воронки перестал сыпаться песок и камешки, а на дисплеях появилось изображение рубки «Кондрерха»; перед объёмным участком астероида сидел ягд Гаредда.

— Вас вижу, — сказал он, мигая белёсыми, круглыми глазами, — у нас был сбой. Ягд Слепех ввёл помехи.

— У него что, помутнение рассудка, у ягда Слепеха? — равнодушно спросил Айдем.

— Как можно так шутить со связью в боевой обстановке? — у Дыбаля перехватило дыхание от возмущения, — надеюсь, ягд Цкуголь научит его как надо родину любить!

— Ягд Слепех стрелял в него. Ягд Цкуголь ранен, находится под колпаком аппарата реабилитации. Ягд Слепех предатель. Он сообщал врагу о наших замыслах и передвижениях. Из-за него погиб ягдвальдер-42 и корабли у Стигмарконта. Наш старый рейдер и бот Мактика тоже погибли из-за него. Корабли во время первого штурма Терхомы тоже его рук дело, — ягд Гаредда изобразил на лице печаль.

— Надеюсь, он арестован?

— Ягд Слепех пытался бежать на боте и был убит Шиелой. К сожалению, она тоже погибла. Ввиду потери двух офицеров, я временно освободил из заключения ваших товарищей. Они нужны.

— Дьявол! — Айдем махнул рукой и его огромный экзоскелет сделал то же самое, задев край воронки.

— «Кондрерх» готов совершить ноль-скачок по координатам вашего маяка. Маяк установлен? Мы можем начинать?

— Мы не готовы, ягд лейтенант.

— Почему?

— Тут везде противник, и если мы начнём движение, нас обнаружат. Придётся вести бой, а у нас слишком ограниченные возможности — нас просто расстреляют на месте.

— Вы так рвались спасти «Драконов», что даже бунт подняли. Штурман Дыбаль предложил установить маяк и телепортировать «Кондрерх» под защитное поле. Вы струсили?

— Не струсили! — ответил Дыбаль и стало видно, что он бледен, — как погибла Шиела?

— Она гналась за ботом ягда Слепеха и стреляла в него из штралеров, а он стрелял в неё. Оба бота пошли в лобовой таран. Никто не отвернул. Они столкнулись, взорвались и разрушились, — ответил ягд Гаредда.

— Она что-нибудь сказала перед смертью?

— Она сказала «не судьба, Саша». Что-то вроде этого.

Дыбаль закрыл глаза и попытался сдержать слёзы. Одна капля всё-таки появилась и поплыла к экрану светозащитного щитка шлема.

— Ваш фон Конрад предлагает поддержать вас прицельным огнём с рейдера. Я согласен. Если вы решите устанавливать маяк, я готов рискнуть и приблизится к базе на дистанцию огня главных излучателей.

— Если вы сможете нас прикрыть, то появляется смысл продолжить операцию, — ответил Айдем, — правильно, Эл?

Дыбаль молчал. Ему показалось, что он лежит не в воронке на астероиде размером с Землю, в ста световых годах от дома, а на пляже, на маленьком острове Мальдивского архипелага. Перед ним не сожжённая в атаке техника, а пенный прибой на стенке рифа. Сзади не висящий в пространстве флот Натоотвааля, а султаны кокосовых пальм. Между деревьями летают летучие мыши и попугаи. И самое главное, рядом, на белом песке, перемешанном с малюсенькими ракушками, лежит на животе и крутит пятками Шиела, и в её глазах отражается голубое небо. Это было придуманное ими место, где они провели последнюю ночь на Тератонне.

— Ты меня слышишь? — Айдем дотянулся до экзоскелета Дыбаля и постучал, как почтальон стучит в дверь, — есть кто дома?

— Я любил её, — сказал Дыбаль, — я думал, что это мимолётная связь с кокеткой из другого мира, романтическое приключение на другой планете. Так, скрасить время. А оказывается — я жить без неё не хочу и не могу.

— Хватит! Сейчас не время! Смотри!

Из подбитого вездехода выскочила и побежала в их сторону чёрная фигурка танкиста. Человек был настолько близко, что сквозь щиток гермошлема можно было бы разглядеть его лицо.

— Надо позвать его! — крикнул Дыбаль и чуть было не поднялся во весь рост.

Робот сверов прекратил сверлить, резать броню, стремясь добраться до экипажа, не спеша повернулся, меняя слесарные инструменты на оружие.

Танкист бежал зигзагами, хотя было ясно, что робот будет стрелять веером и оружие будет проворнее, чем ноги. Робот мог стрелять и гранатами, с большим количеством осколков. Коммандос был обречён. Наконец робот поднял оружие.

— Эх, не пропадать же парню! — выдохнул Дыбаль.

Встав на колено, он вытянул перед собой, дуло штралера. Он застыл на долю мгновения, не обращая внимания на крики Айдема, передумал, сменил штралер на крупнокалиберную винтовку, и выстрелил.

Робот выстрелить не успел.

Дыбаль не попал бронебойной пулей калибра 25-мм в щиток оптических датчиков, как хотел, а попал в боевую часть. Мощности винтовки хватило, чтобы пробить панцирь и инициировать боекомплект на подрыв. Робот взорвался как карнавальный салют.

Танкист упал от удара взрывной волны, демонстрируя вполне плотную газовую атмосферу астероида.

— Наблюдатели сверчков заметили нас! Надо смываться, — постановил Айдем.

В этот момент танкист вскочил. Сделав несколько шагов, он попал в психопатогенную ловушку — электромагнитное поле, искажающее работу нервных центров биологических существ. Его скрючило, словно на костре, он сделал шаг и упал. Поднялся, превозмогая чудовищную боль, и снова упал. Пополз. Опять поднялся, будто вырвался из ловушки, но наступил на плазменную мину. Блеснули голубые молнии, грунт взметнулась вверх столбом.

— Дьявольщина, — Айдем зажмурился — даже у него не было сил смотреть, как корчится в огне несчастное существо, — спасибо, своей смертью ты показал нам расположение ловушек.

— Лучше идти вдоль гряды, к развалинам, — сказал Дыбаль.

— О'кей, только больше не стреляй без команды, — Айдем привстал на механических руках как спринтер перед стартом.

Несколькими прыжками он, взлетая и падая, преодолел несколько воронок и каменных завалов. Дыбаль последовал за ним, ничего не видя в пыли, кроме номера на ранце с энергетической установкой Айдема. Несмотря на рыхлость грунта, они быстро достигли места, где лежали тела нескольких десятков пехотинцев из «Дракона», попавших под огонь штралеров во время недавней атаки.

Дыбаль хотел собрать опознавательные жетоны, но Айдем одёрнул его:

— Мы на мушке, секунда стоит жизни.

Несколькими прыжками они достигли стоящего почти на боку тяжёлого бронетранспортёра и нырнули внутрь. На полу лежали обгоревшие человеческие скелеты. Айдем бросал взгляд на небо, где, в бесконечной высоте, находился «Кондрерх». Снаружи послышались взрывы. Это фон Конрад выискивал и расстреливал корректировщики, наблюдателей и другие боевые единицы в зоне нахождения Айдема и Дыбаля. Бронетранспортёр типа «Реом-11», где они оказались, предназначался для передвижения по полю боя пехоты в экзоскелетах, перевозки самоходных машин, боеприпасов и эвакуации раненых. Айдем и Дыбаль в громоздких экзоскелетах разместились свободно. Их радары и датчики прислушивались к обстановке. Их пока не засекли. По крайне мере излучения радаров врага не фиксировалось, будто никто не обратил внимания на взрыв робота, и срабатывание ловушек. Внутри бронетранспортёра светился замутнённый от огня экран мощного сканера и пеленгатора. Он пережил экипаж и добросовестно показывал расположение почти всей базы; по схеме ползали разноцветные треугольники, крестики, ромбы, квадраты, точки боевых роботов сверов, танков, атмосферных истребителей, беспилотников. Айдем постучал по экрану:

— По этому ящику выходит, что до цели не более трехсот футов. Но нам мешают два локатора, минное поле, ловушки «волчья яма», наша и чужая разбитая техника.

— Мне больше ничего не хочется, — тихо сказал Дыбаль и глаза его снова увлажнились, — не хочется жить — не интересно. Никто не будет лучше моей Шиелы. Ни одни губы так не улыбнутся, ни одни глаза так не посмотрят, ни одни пальцы так не дотронутся, — он заговорил стихами:

Когда пройдёт твоя любовь,

Что мне останется на свете?

Что за реальность, что за новь

Войдёт в меня? Легко ответить…

Легко предвидеть, я умру…

Меня не станет, только остов.

Живой покойник. Я не вру!

Не перед кем, и слишком поздно…

— Соберись! — Айдем скосил на товарища припухшие от напряжения глаза, по лбу катился пот, вздулись вены.

— Прости, — отозвался Дыбаль.

— Она хотела, чтобы ты жил и помнил её, — сказал Айдем и постучал перчаткой по шлему Дыбаля, как это делают хоккейные игроки.

— Понимаю.

Стрельба усилилась. С рёвом промчалась пара беспилотных штурмовиков из числа сил прикрывающих пехоту дивизии «Дракон». Они вываливали кассеты аннигиляционных бомб. На экране сканера всё оживилось. Свои и чужие танки, бронетранспортёры, летательные аппараты, роботы и пехота двигались в разных направлениях вокруг района местонахождения Айдема и Дыбаля.

Айдем выглянул в амбразуру:

— Сверчки засекли боты, на которых мы прибыли, и разыскивают пассажиров. Мне кажется, они могут увидеть излучение наших сканеров и датчиков. Надо их гасить.

Дик Айдем нажал на клавишу с символом глаза, и погасил приборы обзора. Дыбаль сделал то же самое. Остались работать только пассивные средства слежения, регистрирующие энергию и волны окружающих объектов.

— Что-то немец мало стреляет по корректировщикам, — Дыбаль оправился от впечетления, вызванного смертью Шиелы.

Захватив губами мундштук пищевой трубки, он сделал глоток кофейного напитка.

— Манфред дело знает. Корректировщики лучше бить с первого выстрела, а то они спрячутся за общим защитным полем и всё. Вот космический лис и осторожничает, — Айдем потерся ухом о наушник.

Снаружи громыхнуло и загудело. Айдем поднял командирский перископ бронетранспортёра и сказал:

— Это Манфред работает. Теперь сверы на какое-то время почти слепы.

В нескольких местах, где только что болтались корректировщики, пучились облака аннигиляционных разрывов, втягивая пыль. Над полем боя медленно плыли, похожие на мыльные пузыри, мини-генераторы радиопомех. Это ягд Гаредда занимался подавлением систем слежения и связи. Айдем отпустил перископ и выругался на кумите — на гребне холма показались человекоподобные боевые роботы. За ними двигалась приземистая машина на гравитационной подушке, похожая на черепаху.

— Сверы к идут к нам, — сказал Дыбаль, тыча пальцем в экран.

— Может, патруль осматривает поле боя? — Айдем приготовил базуку, наколол капсюль анигиляционной гранаты.

Дыбаль попробовал, открывается ли боковой люк. Люк приоткрылся и сквозь щель стало видно, что роботы идут к ним.

— Вот и всё, — сказал Айдем, — устроим переполох и двинемся к защитному полю. Приготовь дымовую и магнитную завесу, помни, что от нас зависят сотни жизней. Джеронимо! — Айдем распахнул люк, и всадил анигиляционную гранату в машину-черепаху.

Сверский бронетранспортёр залился расплавленным металлом из своей брони, врезался в грунт и перевернулся.

— Бинго, — констатировал Айдем.

Он бросил базуку и выставил вперёд штралер.

Роботы сверов растянулись цепочкой и начали быстро скатываться с холма. Постреливая на ходу, они старались попасть в люк, но неровности почвы не позволяли им прицелится. Зато огонь штралера Айдема, заставил двух роботов испустить сноп искр, задымить и остановится. Другие роботы тоже остановились. Вращаясь на одном месте, они врылись в грунт. Видимо их программа не предусматривала атаку без перевеса в силах.

На базе началось движение. То ли сверы действовали плану, предусматривающему общую контратаку, то ли решили, что перестрелкой у бронетранспортёра и атакой на корректировщики начинается новый штурм. Повсюду холмы задвигались, поднимая из недр экрбетонные капониры, пусковые площадки ракет и летательных аппаратов, генераторы поля и радиоэлектронной борьбы. Под гигантским куполом защитного поля прятались оголовки вентиляционных, транспортных и ремонтных шахт, лифтовые подъёмники, утилизационные трубы и каналы. Было понятно, что база на Терхоме не рядовой опорный пункт, а крепость — не уступающая Стигмарконту или Ихтенельду. Создав для «Кровура» такую базу в тылу Натоотвааля, сверы явно делали глобальную ставку в войне.

— Живыми не уйти. Зачем теперь дома, машины, яхты? Жил бы в домике у Саурно, пил текилу, щупал индианок, — Айдем, клацая зубами от тряски, безостановочно стрелял по роботам и корректировщикам.

Со стороны базы приближались десятки роботов разного типа и рой летательных аппаратов.

Дыбаль не мог вести огонь — Айдем загораживал люк. Он наблюдал из-под локтя экзоскелета Айдема за тем, как растёт число врагов, и они обходят бронетранспортёр со всех сторон. Они добились нескольких попаданий, и штралер Айдема, и гребень шлема с прожектором и антеннами, оказался разбит.

— Они думают, что мы будем прорваться назад, а мы будем прорываться вперёд. Давай! — Айдем расстрелял целую обойму из гранатомёта, накрыв роботов морем осколков.

Дыбаль проворно, насколько позволяла теснота и вес экзоскелета, выбросил через люк контейнер с дымовыми шашками и микро-роботами для постановки радиопомех. На экране сканеров их участок астероида стал чёрной кляксой.

— Поквитаемся за Шиелу, — процедил сквозь зубы Дыбаль, — и за землян, погибших на этой войны. Есть шанс красиво умереть.

— У русских всё время на уме смереть! Надо не умереть, а убить, — отозвался Айдем.

Они вывалились на грунт. Быстро, насколько позволяли неровности и мощь экзоскелетов, они понеслись в сторону подбитых танков. Оттуда до границы защитного поля было рукой подать. За энергетической плёнкой располагалось громадное сооружение с башней — эмиттер.

Перепрыгивая через воронки и ловушки, Айдем и Дыбаль ощутили вибрацию, несмотря на амортизацию экзоскелетов. Это «Кондрерх», заметив дымовую и радиозавесу, начал обстреливать периферию базы термоядерными ракетами в качестве отвлекающего действия. Радары окунулись в область сплошных помех. Даже пальцы вытянутой руки увидеть можно было с трудом. Во мгле проревели штурмовики, расстреливая пустой транспортёр.

— Вовремя мы, — крикнул Айдем.

Из тумана возник силуэт сверского робота-боевика, но он был моментально изрешёчен Айдемом из автоматической винтовки. Урановые бронебойные пули разорвали робота. Несмотря на завесы, быстроту и хитрость, сверы их быстро нащупали даже внутри зоны невидимости. Дыбаль и Айдем, похожие в экзоскелетах на героев компьютерных игр и на затравленных зайцев одновременно, бежали, петляя, изменяя скорость, подпрыгивая над подозрительными местами, стараясь затруднить прицеливание врагу. Вокруг без перерыва вспыхивали следы выстрелов, поднимались фонтаны железной пыли, вспыхивали плазменные струи, выжигавшие озёрца в грунте. В лощине, за разрушенной ретрансляторной станцией, они натолкнулись на подбитые танки среди остовов роботов и трупов в чёрных комбинезонах дивизии «Дракон».

До купола оставалось несколько шагов. Обстрел усилился. Было понятно, что сверы добьются попаданий в течение нескольких минут.

— Мы в огневом мешке! — крикнул Айдем.

— Под танк! — крикнул Дыбаль, бросил контейнер с маяком, выпрыгнул из экзоскелета, оставив его в режиме автоматики. Айдем сделал то же самое, и они оба, оставив только ручное оружие, нырнули под днище танка.

Их экзоскелеты, в режиме автоматической боевой деятельности, двинулись в атаку, стреляя во все стороны, и быстро скрылись из виду.

Глава 2

ПАДЕНИЕ ТЕРХОМЫ

— Без экзоскелетов мы много не набегаем, но идти уж не далеко. Ты как? — прокричал Айдем сквозь треск помех.

— Тошнит, — отозвался Дыбаль.

Днище танка над головами загрохотало. Люк отскочил в сторону, открывая чёрный объём.

— Мы тут не одни! — Айдем сунул в тепноту ствол штралера, — давай, сверчок, высунься!

Каким-то невероятным образом на их коммуникаторах высветился текст сообщений с «Кондрерха»:

— веду заградительный огонь,

— противник подтягивает к вам беспилотники и облако микро-роботов,

— жду от вас радиомаяк,

— для сведения общая обстановка в дискрет-шифрограммах командования;

Дискрет-шифрограмма 581ОА

Уровень секретности В

Командующему сводной бригадой,

флот-командору

ягду Буссохту Ракедде

Ягд командор!

На базе Терхома наблюдается состояние близкое к панике. Отмечается беспорядочные передвижения пехоты и техники вблизи главных защитных эмиттеров. Там идёт не запланированный бой с участием рейдера «Кондрерх».

Силы ягдвальдера-45 и 60 из 604-й эскадры и линкор «Мертауэрт» осуществляют обстрел периферии базы с дальней дистанции.

«Кровур» в районе Терхомы не обнаружен.

Есть возможность, используя самоубийственную атаку «Кондрерха», начать общее наступление, повторяя диспозицию штурма 26 агга.

Прошу дать возможность атаковать и отомстить за гибель «Крун» и «Мехе Ильтре».

Натоот!

Командующий 604 эскадрой VII Флота,

полковник ягд Дера Махст

* * *

Дискрет-шифрограмма 040А

Уровень секретности В

Боевым кораблям

сводной бригады 3-й и

5-й директорий

Приказываю:

— рейдеру «Кондрерх» прекратить не свойственные для кораблей такого класса таранные удары по обороне, и отойти в резерв,

— приготовиться к штурму по диспозиции от 25 агга по моему сигналу,

— ягдвальдеру-45 из 604-й эскадры, продолжать блокировать подходы к Терхоме со стороны шар-сектора А55С01, быть готовыми к отражению возможной контратаки рейдера «Кровур»,

— линкор 2-го класса «Кахуни Падаре», тяжёлые крейсеры «Мехе Илтре», «Алламалл», крейсер «Стерг» находятся в резерве.

Натоот!

Командующий сводной бригадой

3-й и 5-й галактической директорий,

флот-командор ягд Буссохт Рагедда

/со слов командующего записал сержант Нир Бьёфе/

— Нам чего делать? — коснувшись глазами текста, спросил Дыбаль и ответил сам себе, — мир спасать — вперёд!

— Давай, сверчок, высунься! — Айдем едва не выстрелил в проём люка, когда оттуда показалась всклокоченная голова в запотевшем шлеме.

Голова заорала:

— Не стреляйте! Я Антуан Лемье из 1-й роты 1-го танкового батальона дивизии «Дракон», водитель машины. Командир лейтенант Юниссер убит. Тут двое раненых. Сидим уже четыре дня. Связи нет, еды нет, воды нет.

— Я чуть тебя не убил, — Айдем опустил штралер, снял с пояса несколько пакетов с сухой водой и протянул танкисту, — посуда есть, где активизировать порошок?

— Есть, — Лемье пропал в люке, передал товарищам воду и появился вновь, — я видел как вы бежали. Вы из дивизии «Череп»? Они всегда приходит на помощь, если наша дивизия буксует, — Лемье улыбнулся.

— Нет, мы с рейдера «Кондрерх» и у нас задача поставить маяк внутри защитного поля, — сказал Дыбаль, — потом наш рейдер прыгнет под купол, расстреляет генераторы и базе конец.

Дыбаль полез внутрь танка мимо отпрянувшего Лемье. Затянув за собой контейнер радиомаяка, он перешагнул через двух коммандос в чёрных танкистских комбинезонах. Тяжело опустившись на место стрелка, он включил тумблеры огневых систем:

— Работает!

— Похоже, экипаж «Кондрерха» получил в распоряжение танк, — сказал Айдем, усаживаясь на командирское кресло.

— Он на ходу, мы его специально косо поставили, пустили дым, облили топливом, чтобы сверы думали, что мы подбиты. Два попадания в командирскую башенку не в счёт, — Лемье уселся в кресло водителя и поставил ногу на педаль, — компьютер барахлит, придётся самому всё делать. Едем?

— Что, выполним приказ Родины? — Дыбаль повернулся к танкистам.

— Мы с вами, — ответил один, с обожженным до волдырей лицом, — правда, Джохар?

— Если вы не взломаете оборону, мы всё равно погибнем без помощи, — согласился с товарищем второй раненый, бородатый, покрытый спёкшейся кровью.

— Прямо, Лемье, и не быстро, иначе граница защитного поля воспримет нас как высокоскоростной объект с большой энергией и сработает на отражение. Мы должны притвориться атмосферным газом, маленьким голубым облаком, струйкой дыма, кошкой! — сказал Дыбаль и закрыл люк.

— Тут несколько корректировщиков рядом, — крикнул Айдем, — хорошо бы «Кондрерха» по ним отработал, нас сразу обнаружат, как только мы тронемся!

Над танком вспыхнули плазменные шары анигиляционных разрывов, посыпались, как град, куски металла и пластика. Это «Кондрерха», булто приняв телепатический сигнал, расстреливал беспилотные разведчики.

— Хорошо стреляют ваши! — кивнул головой Лемье.

— Теперь давай к эмиттерам, пока не появились новые беспилотники! — крикнул Айдем.

— Хоть в пасть дьявола, — отозвался Лемье и надавил педаль регулятора мощности двигателя.

Шестидесятитонная машина взревела как корабль на взлёте. Одним рывком танк выскочил на гребень холма, сделал дезориентирующий противника манёвр, и отстрелил дымовые шашки и микро-роботов установщиков радиопомех. Лемье хорошо знал дело. Противник открыл огонь, но заряды стационарных штралеров попали в камни вокруг танка. Дыбаль мощным веером огня из танкового штралера разбил на куски нескольких роботов, оказавшихся за холмом:

— Это вам за Шиелу и за убийц на Земле!

До перехода в режим невидимости, Лемье успел проехаться гусеницей по хребту машины-миноукладчика.

Высокочастотные импульсы, чешуйки отражения и дробления радиоволн видимого спектра системы камуфляжа танка, дым пожаров, пыль взрывов скрыли танк, и сверы прекратили стрельбу. Через несколько минут танк достиг границы защитного поля базы. С заметным замедлением и скрежетом, он, словно перед ним была стена резины, начал вдавливаться в защитное поле. Гусеницы вгрызались в рыжий грунт, двигатель ревел, а танк почти остановился. Начал проявляться анигиляционный эффекта поля к инородным телам различного энергетического потенциала. Сначала отказало оружие, затем отключилась маскировка, связь и навигация. Предметы и тела людей стали нагреваться, как в микроволновой печи. Зажигалка Лемье лопнули и загорелись, крошечное деревянное распятие и календарь с красотками над панелью управления затлели. Электрические контакты искрили, пластик деформировался, чадил и капал. Двигатель работал чудом. Оборудование сигнализировало частично об ошибках и сбоях, частично молчало. Люди поплыли внутри скафандров в собственном поту. Каждое движение давалось с трудом и болью. Каждый вдох и выдох резали лёгкие, каждый удар сердца отдавался в теле невыносимым страданием, а внутренности устремились к горлу.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — Дыбаль сжал зубы так, что мышцы свела судорога — только так он мог удерживать ясным рассудок.

Перед глазами застыло изображение гигантских бетонных грибов — башен защитных эмиттеров. В тех местах, куда попадали снаряды и ракеты, вспыхивали звёзды.

— Танкист, выключи двигатели и обесточь всё, иначе сгорим, — крикнул Айдем.

Словно в замедленной киносъёмке, Лемье перевёл двигатель и бортовую сеть в ждущий режим. По тому, как упала на подлокотник кресла его рука и съёжилось тело, было понятно, что он потерял сознание.

— Ты как? — Дыбаль покосился на Айдема.

Тот лежал словно мёртвый, с закрытыми глазами. В наушниках стояла тишина, ни треска, ни шороха. Контрольные лампы и индикаторы были не активны. Танк по инерции продолжал двигаться под уклон, скользя, постепенно поворачиваясь боком к направлению движения, почти опрокидываясь.

— Это и есть смерть, — подумалось Дыбалю, — похоже на ощущения в страшном сне — хочешь спастись и проснуться, но не можешь.

Мозг стал отдаляться от боли, уходить в сонную расслабленность, и он увидел Шиелу. Такую, как в первый раз — на Земле в подземном комплексе; стройная, длинноногая, загорелая, с хвостом тёмно-коричневых волос, с правильными чертами лица и огромными глазами. Рядом с ней хотелось зажмуриться, как от солнышка. Дыбалю привиделось вдохновенное её лицо, когда она демонстрировала похождения ягды Езеры, ягда Тантарры. Она называла их отцом и матерью, как и всех предков тысячи лет. Он увидел её злость, когда она проговорилась на тему сверских богачей. Он увидел её обнажённую на полу убежища в Стигмарконте, после налёта, прекрасную, как картины художников Возрождения, страстную, ненасытную. Перед глазами пробежали сценки наслаждения в отеле имитации, островок на Мальдивском архипелаге, рассвет и шёпот. Ему вспомнилась Шиела разгневанная, сверкающая глазами, обличающая ягда Слепеха в домогательстве и нарушении закона о кастах. Ещё ему вспомнились шутки про Ромео и Джульетту, и как она плакала, сидя в на полу нижней палубы, а потом бежала со словами:

— Зачем ты так жесток?

Видения Дыбаля были прерванными толчком — танк протиснулся через плёнку защитного поля и оно толкнуло его, будто выстрелила из катапульты. Танк отлетел на десяток метров и ударился о грунт. Системы маскировки, связь и оружие заработали. Это случилось вовремя, потому, что сверы открыли огонь из своих средств поражения, расположенных внутри поля. Пришёл в сознание и Лемье. Несмотря на травмы, усталость, обречённость, он взвинтил обороты двигателя до предела и на бешеной скорости начал носиться по позициям сверов. Он, то мчался вокруг башен, избегая мин, ловушек, добавляя к автоматическому ведению огня, хаотичные выстрелы и пуски ракет, то двигался зигзагами, поднимая ураганы пыли. Француз крушил всё, что попадалось по пути: купола излучателей, антенны, вентшахты, транспортные и инженерные машины, роботов и боевую технику, грунтовую и летательную, ёмкости горючего, антиматерии и компенсационного вещества. Уничтожив дюжину роботов и танкеток, влепив под башню выехавшему навстречу сверскому танку бронебойный плутониевый снаряд, Лемье остановил танк, чтобы перевести дух.

Дыбаль и Айдем медленно приходили в себя. Им пришлось выпить содержимое ампул с обезболивающим, у обоих полопались капилляры в глазах, а синий цвет кожи, следы рвоты, делали их лица поистине страшными. Раненые не подавали признаков жизни. Перегнувшись пополам при ударе, они лежали в неестественных позах. Полоски индикаторов пульса светились белым, вместо зёленого, сигнализируя, что они находятся в бессознательном состоянии, а жизненные функции почти угасли.

Сверы нервничали, никак не ожидая реанимации подбитого двое суток назад одинокого штурмового танка. Тем более они не ожидали, что танк оживёт вторично после преодоления защитного поля. Они отреагировали с запозданием, не характерным для автоматических систем, огонь обороны был суматошным. Штурмовые истребители бросали водородные заряды куда попало, штралеры били так, что попадали по своим, а роботы остановились — то ли танк не входил в их компетенцию, то ли были исчерпаны боезапасы. Это говорило о том, что системы управления повреждены, и сражением руководят живые существа.

Внешней связи не было, да она ничего и не могла дать внутри защитного поля. «Кон Дрерх» и другие корабли не могли поддержать их огнём. Вряд-ли кто-нибудь смогли повторить приём преодоления поля в полумёртвом состоянии, на не работающей технике.

— Что дальше? — спросил Лемье, — у меня скафандр показывает падение температуры тела и давления крови. Клонит в сон и кружится голова. Похоже, разрыв органов и внутреннее кровоизлияние. Без врачебной помощи у меня осталось минут тридцать, из них десять минут в сознании. Советую взять управление танком или включить автопилот. Господа…

Заметив, что на дисплее появилось сообщение о восстановлении работоспособности систем, добавил:

— Как при Ватерлоо, гвардия умирает, но не сдаётся, — он покрутил джойстик управления и двинул танк вперёд.

На предельной скорости он снова начал носиться по позициям:

— Эх, моя Иветта, погуляем, попьём вина, если будет в старом парке ночью тишина! Над Орлеаном чудная погодка… лодка… кокотка…

— Куда ты! Мать твою! — орал в шлемофон Дыбаль.

К нему от этой тряски быстро вернулось сознание:

— К эмиттерам на эстакаду, заезжай к башне!

— Хорошо!

— Быстрее, нас подобьют!

— Справа танк! Стоп! — сам себе сказал Лемье, резко остановил машину.

Справа из грунтового укрытия двигался керамо-металлический монстр, переливающийся маскировочной плёнкой и раскачивая хоботами пушек.

— Стреляй! — закричал Айдем.

— Бронебойный, — прошипел Лемье, — целься в зазор между корпусом и башней.

Его лицо, обезображенное подкожным кровоизлиянием, с красными глазами, было похоже на страшную маску смерти. Отвечая на команду, его танк повернул башню с толстыми отростками кинетической пушки в сторону свера.

— Быстрее! — крикнул Дыбаль.

— Огонь! — Лемье нажал на клавишу джойстика.

«Шрект» вздрогнул и закачался от выстрела. От танка сверов, как в замедленной съемке, отлетела башня, рассыпая по пути искры.

— Игра закончена! — Лемье направил танк вперед.

Вмяв в бетон нескольких роботов, он ткнул машину в стену парапета. После скрежета алмазных челюстей и рёва резака танка, они въехал на эстакаду, идущую вокруг башен.

— Прибыли, — выдохнул Дыбаль.

Сбросив ремни сидения, он соскользнул на пол и начал готовить радиомаяк, снимая транспортировочную упаковку.

— Я должен запустить себе в кровь микророботов для сшивания сосудов из набора самопомощи, — сказал Лемье и глаза его закрылись, — но, думаю, сшивать уже нечего, и крови я потерял треть. Я немного отключусь, вы уж без меня. Я хотел дом в Нормандии и чтобы Роза вернулась ко мне от торговца устрицами. Я хотел образование детям, чтобы они простили мой уход. А теперь не знаю, заплатит ли Натоотвааль им…

Лемье вытащил из кармана пакет с ампулами, взял одну, сломал носик, обнажая иглу. Через ткань скафандра он вколол её содержимое в бедро. Рука повисла на подлокотнике, а индикатор скафандра загорелся белым, показывая, что сердце остановилось.

— Что творишь?! Дик, бери танк на себя! — Дыбаль повернул ручку тестового сигнала радиомаяка. Маяк сообщил, что передаёт координаты и регистрирует принимающие этот сигнал устройства кораблей.

— Сверчки теперь не очень-то в нас постреляют. Мы под их эмиттерами, — сказал Айдем и в этот момент в танк ударил снаряд. Всё вздрогнуло и зашаталось.

— Не очень? — выдавил из себя Дыбаль.

— Эти болванки не страшны.

«Шрект» был виден как на ладони, но вся мощь базы была бессильна против одинокого танка, приткнувшегося к сердцу обороны — главным эмиттерам защитного поля.

На пеленгаторе было видно, как к центру базы начали двигаться танкетки, самоходные излучатели антиматерии, целые крепости на гусеницах и гравитационных подушках, чтобы с короткой дистанции уничтожить их, не подвергая опасности основу обороны. Техника, как гигантские насекомые, лезла из подъемников, укрытий, замаскированных позиций, вынося на поверхность массу корректировщиков и гроздья роботов. Штурмовики и истребители стаями висели над базой, зловеще поводя клювовидными носами и отростками оружия. Неистовствуя, они жгли ранее подбитую технику, трупы, яростно расстреливали подозрительные бугорки, поднимая море грунта вперемежку с шарами атомных разрывов и аннигиляции. Это сумасшествие не имело возможности разыграться около эмиттеров, внутри силового поля. Пользуясь тем, что противник пошёл ва-банк, по его летательным аппаратам не без успеха вели огонь корабли Натоотваля. Если бы не угроза контратаки со стороны «Кровура», то такие условия были идеальными для возобновления штурма.

— Один-ноль в нашу пользу! — Дыбаль вывалился на плиты экрбетона через боковой люк.

Он установил радиомаяк и активизировал его. Через минуту маяк был готов мощным, прошибающий помехи, лазерным импульсом довести до навигационной системы «Кондрерха» свои точные координаты. Если рейдер к этому моменту будет готов к скачку, то он окажется в ста метрах от места, где стоит маяк. Он обойдёт оборону, минуя защитное поле. После это рейдер мог своим огнём уничтожить эмиттеры изнутри.

— Надеюсь, подонок Слепех не сбил настройки радиомаяка, иначе даже представить нельзя, куда переместится «Кондрерх», — Дыбаль вдруг понял, что видит всё словно через трубочку — только небольшой пятачок в центре фокусирования взгляда.

Остальное пространство от него было скрыто туманом. То, что раньше виделось сразу, теперь нужно было осматривать, поворачивая голову и вертя глазами — сознание включило тоннельный эффект, оставив в поле зрения только самое главное.

— Время остановилось и стало вечностью, — прошептал он.

Наращивание боевых возможностей сверов вокруг танка у эмиттеров, шло быстрее, чем отсчёт секунд на экране радиомаяка. Дыбалю и Айдему стало ясно, что танком придётся пожертвовать. Нужно было отправить его — своё единственное убежище в бой, чтобы выиграть секунды.

— Не думай о секундах свысока, наступит время, сам поймёшь, наверное, свистят они как пули у виска… — вспомнились Дыбалю строки старинной песни.

Он вытащил из танка штралер, гранатомёт и начал вытаскивать танкистов. Айдем сел на командирское место и начал бешено крутить башню, расстреливая роботов на пандусе и беспилотники. При этом он успевал вести дуэль с двумя танками, продвигающимся от линии бункеров. Ему приходилось ещё подрывать зарядами антиматерии облака микроскопических роботов-москитов. Москиты были сейчас, самой большой опасностью. Они представляли собой распылённые, управляемые дистанционно, взрывчатые вещества или крошечные ёмкости с кислотой. Они могли окружить облаком, блокировать управление, связь, нанести механические повреждения оружию или взорваться вместе с ним, сжечь в химической реакции. Бурые облака их роились над полем боя, но им не удавалось создать нужную концентрацию.

Дыбаль уложил у парапета стрелка танка Колобоева и водителя Попеску. С помощью Айдема он вытащил из танка Лемье. Напряженность магнитных и психопатогенных полей, которыми сверы пытались разбалансировать танковые системы и подавить активность живых существ, достигли запредельных величин. Когда Айдем и Дыбаль касались друг друга или танкистов, между ними проскакивала искра, похожая на дугу сварки.

— Чувство, что меня вывернули, — сказал Дыбаль, ощущая подступающую рвотну.

Их танк с тактическим красным номером 017, освободившимь от экипажа, запустил программу борьбы до последней возможности. Скрежеща гусеницами, он развернулся и понёсся вниз.

Съезжая по пандусу навстречу врагу, танк успел обменяться выстрелами с танками сверов и подбить один. Получив попадание, уже горя, танк 017 врезался в группу танкеток и роботов, протаранив и разметав их. Вырвавшись на простор, он потонул в хаосе огня, не переставая стрелять. Танк отлично держал защитное поле, вел огонь, боролся с пожаром. И только раскалившись докрасна, после того, как отказали системы, опало защитное поле, он превратился в шипящий ком, а потом в лужу металла и керамики. Место, где «Шрект» принял последний бой, превратилось в извергающийся вулкан, кипящее озеро.

Айдем и Дыбаль, подчиняясь позыву, взялись за руки, упёрлись стёклами гермошлемов друг в друга. Наступил финал. Всё, что было до этого мгновения, было прелюдией, подготовкой события, такого же важного, как появление на свет. Смерть! Последний бой! Уже со стороны, им слышалось биение крови в сердцах. Перед глазами плыли любимые лица, панорамы, страницы, эипзоды жизни, калейдоскопом строились узоры, лезли из подсознания химеры и монстры. Зачем они жили? Когда? Кем были?

Дыбаль и Айдем взяли оружие, и пять бесконечно долгих минут, до того, как сработал радиомаяка, продолжали борьбу. Среди боевых механизмов врага были выпущены все гранаты, расстреляны кассеты штралеров. У Айдема оторвало взрывом ногу и рассекло живот, у Дыбаля была отрезана рука и простреляна грудь. Люди закрыли радиомаяк своими телами. Им нужно было защитить его от роботов-москитов, которые облепили скафандры как чёрные адские снежинки, и разъедали броневые чешуйки, проводя в людей излучение. Айдем и Дыбаль истекали кровью. Страха не было, и даже боль отступила, словно в стараниях больше не было смысла.

— Прощайте, люди… — прошептал Дыбаль, — Шиела, я иду к тебе…

— Джеронимо! — одними губами произнёс Айдем.

Они умерли в момент, когда сработал радиомаяк и из компенсационного завихрения телепортации возник «Кондрерх». Сверкая золотым покрытием брони, рейдер появился там, где находился радиомаяк. Огромный корпус как чудовищный штамп выбил на поверхности базы огромный эллипс, отправив всё, что оказалось внутри этой проекции туда, откуда он начинал ноль-переход.

Идея Дыбаля сработала. Рейдер целиком вписался под защитное поле и только небольшой кусок атмосферного стабилизатора был срезан его границей. Не давая противнику опомниться, «Кондрерх» дал залп из всех систем. Он как ветром сдул со всей поверхности базы излучатели, танки, постройки, склады, роботов, штурмовики и зонды. Никакая планетарная техника не имела возможности противостоять этой мощи — ничто внутри не защищённой теперь базы даже близко не могло сравниться с защитой и вооружением рейдера. «Кондрерх» закрылся защитными полем и им, как тараном ударил по этим башням главных эмиттеров. Издалека это было похоже на то, как по кеглям в боулинге бьёт шар — башни раскрошились, развалились на куски. Терхома оказалась беззащитна и корабли 604-й эскадры при поддержке линкора «Мертауэрт», нанесла огневой удар, разрушив и повредив все оборонительные постройки, уничтожив огневые точки на поверхности и на части этажей, заглублённых в недра астероида.

На поверхность астероида стали прибывать штурмовые боты дивизий «Дракон» и «Череп». Пехотинцы прыгали в пыль, рядом плюхались модули с землеройной техникой, бурами, танками, роботами, вооружением. Коммандос, не встречая практически никакого сопротивления, вгрызлись в базу, словно проваливались в недра. Они распространились по вентиляционным шахтам, лифтовым каналам, тоннелям, занимали этажи фортификационных сооружений, мастерских и хранилищ. Через час, только в самых глубоких и удалённых от поверхности шахтах и штреках ещё шёл бой.

Терхома пала.

Глава 3

РАДИОПЕРЕХВАТ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ РАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИИ СВЕРТЦ В ШАР-СЕКТОРЕ А55С0 °CИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФА С 2О АГГА 4725 ГОДА

Дискрет-шифрограмма ООВ

Уровень секретности С

Координатору Службы Безопасности Натоотвааля,

маршал-командору ягду Тооту Ящемгарту,

Ягд командор!

Довожу до вашего сведения, что операция по нейтрализации базы рейдера «Кровур» на астероиде Терхома в районе Голубого Шлейфа, сектор А55С00, подсектор 354 — победоносно завершена.

Отмечаю подвиг экипажа рейдера «Кондрерх» который переместился ноль-переходом под защитное поле базы, рискуя быть разрезанным на части границей поля, после чего в упор расстрелял эмиттеры, и проутюжил корпусом огневые точки врага.

Список уничтоженной техники и оборудования, захваченных трофеев, а так же список потерь направляю в приложении.

Натоот!

Командующий сводной бригадой

3-й и 5-й директорий Натоотвааля,

флот-командор ягд Буссохт Ракедда

/со слов командующего записал сержант Нир Бефьве/

* * *

Дискрет-шифрограмма ВНА378

Уровень секретности А

Координатору Службы Безопасности Натоотвааля,

маршал-командору ягду Тооту Ящемгарту,

Ягд маршал!

В результате действий экипажа рейдера «Кондрерх», находящегося под моим командованием, удалось разгромить передовую базу новейшего рейдера Империи Свертц под названием «Кровур» на астероиде Терхома.

Теперь, для пополнения запасов топлива и боекомплекта, для проведения ремонта и профилактических работ, «Кровуру» каждый раз будет отходить за условную линию фронта, на территорию Империи, за пределы Голубого Шлейфа.

Из-за этого обстоятельства он будет вынужден тратить на ноль-переходы большую часть энергетических запасов, и время на дополнительную разведку, поскольку в период его отсутствия инженерные силы Натоотвааля будут успевать уничтожить выставленные им разведывательные зонды, мины, маяки, выставляя одновременно свои разведывательные зонды, мины и маяки.

«Кровур» теперь лишён возможности вести активные действия по уничтожению транспортных судов и боевых кораблей в районе Стигмарконта и в зоне Голубого Шлейфа. Силы Натоотвааля будут видеть «Кровур» раньше, чем он их, и успевают принять меры.

Однако Голубой Шлейф имеет множество астероидов имеющих замкнутые линии движения (напримр Терхома-2 или Йохарат-46), и в короткое время Свертц может создать на них новую базу для рейдера, и транспортировать её с помощью буксиров в нужный ему район. Противник может перебросить на наше направление несколько рейдеров типа «Кровур», которые они, несомненно, спешно строят на своих заводах.

Уничтожение базы на Терхоме, решает вопрос только на короткое время. Без понимания источника огромной огневой мощи «Кровура», его неуязвимости в бою, успешно бороться с такими кораблями будет невозможно. В нашем распоряжении должна находиться либо техническая документация постройки корабля, либо сам корабль.

Помня о Вашем наставлении командирам флота мыслить стратегически, и проработав предложение погибшего 2-го штурмана Дыбаля, награждённого Вами лично «Платиновой Звездой», предлагаю замаскировать рейдер «Кондрерх», под судно неизвестной для сверов, якобы новой конструкции, изменить очертания, габариты, электромагнитные и гравитационные параметры.

После этого дать знать «Кровуру», через утечку информации, что «новый боевой корабл Натоотвааля» потерпел аварию при проведении испытаний и находится в беспомощном состоянии под слабой охраной, и что на нём много новых технических секретов. «Кровур» попытается захватит «новый боевой корабль» без повреждений. Дождавшись его причаливания, и попытки войти внутрь, мы неожиданно нападём на команду противника, на его плечах ворвёмся на «Кровура» и захватим его.

Разоблачение шпиона ягда Слепеха и гибель его во время погони, исключает утечку секретной информации об этой операции, и сделает ловушку результативной.

В случае Вашего согласия, готов разработать операцию детально.

Жду Вашего решения.

Натоот!

командир группы Стратегической разведки

капитан-командор ягд Одун Холник Цкуголь

* * *

Дискрет-шифрограмма 004В

Уровень секретности А

Командующему сводной бригадой

3-й и 5-й директорий Натоотвааля,

флот-командор ягд Буссохту Ракедда

Координатору разведки Службы Безопасности

3-й Галактической директории

капитан-командору ягду Донну Аукорру

командир группы Стратегической разведки

капитан-командору

ягду Одуну Холник Цкуголю

В связи с Вашим предложением о проведении операции против рейдера «Кровура» с использованием ловушки, назначаю операцию «Клад» и

ПРИКАЗЫВАЮ:

— в сжатые сроки, не позднее 2-го тебера 4725 года от начала Натоотвааля, осуществить подготовку силами плавучей ремонтной базы? 207 и согласно указаниям ягда Цкуголя, декорорацию (маску) для рейдера «Кондрерх» ув натуральную величину,

— к 3-го тебера 4725 года замаскированному рейдеру «Кондрерх» приступить к имитации аварии в районе форта Ихтенельд-23,

— охрану якобы потерпевшего аварию рейдера осуществить силами батареи планетарной обороны «Крозис и Хуст» (командир — капрал Золтан Бенедикт),

— контроль района проведения операции по периметру осуществить у форта Ихтенельд-23 силами 588-ой эскадры VII Флота 5-й Галактической директории (командующий эскадрой — флот-командор ягд Тонн Еммис),

— кроме того в оцепление района операции назначаю линкор 1-го класса «Крун», линкоры 2-го класса «Кахунипадаре», «Кеквут», тяжёлые крейсеры «Мехе Илтре», «Таррахк», крейсер «Стерг»,

— после выхода на позиции сил, принимающих участие в операции, составить и передать в эфир кодом низшей сложности сообщение, что при проведении фронтовых испытаний около форта Илховерт-23, пропал без вести рейдер «Кондрерх-2», новейшей конструкции, предназначенный специально для противодействия рейдеру свертца «Кровур».

— командование операцией «Клад» принимаю на себя.

Натоот!

1 тебера 4725 года

от начала Натоотвааля

Координатор Службы

Безопасности Натоотвааля,

маршал-командор

ягд Тоот Ящемгарт.

Глава 4

ГАЛАКТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ ИЛИАДЫ

Лейтенант ягд Гед Гаредда, ставший после бегства и гибели ягда Слепеха, и ранения ягда Цкуголя, командиром рейдера «Кондрерх», задумчиво ходил вдоль построенной в шеренгу поредевшей команды. Невдалеке парили на гравитационных подушках боевые роботы. Кроззех, Берсерк и освобождённые из-под стражи Уайтгауз, фон Конрад и Маклифф, хмуро глядела ему в спину, когда ягд Гаредда отворачивался. Когда он поворачивался, они смиренно опускала глаза, стараясь не встречаться с его холодным взглядом. Только что Уайтгауз, фон Конрад и Маклифф потребовали расторгнуть контракт и вернуть их на Землю. Они не хотели участвовать в войне, где от наёмников с Земли избавляются как от мусора, не желая расплачиваться. Они не требовали платы, они хотели жить. Однако, после того как ягд Гаредда сообщил им историю гибели ягда Слепеха, Шиелы, Дыбаля и Айдема, обстоятельства ранения ягда Цкуголя, находящегося без сознания в медицинской капсуле, трое коммандос передумали и стали настаивать на участии в бою. Теперь они рвались принять участие в освобождении Терхомы от сверов, засевших на этажах базы.

Ягд Гаредда не верили им с первого дня их появления на рейдере, а теперь, после бунта, тем более. Однако их желание отправиться на битву, смещали его представление об их свойствах. Ягд Слепех пред бегством повредил программу координирующую местоположение радиомаяка, находившегося у Дыбаля и Айдема, относительно конечной точки телепортации рейдера. Из-за этого рейдер появился прямо на месте радиомаяка, отправив в исходную точку скачка и маяк, и людей, и часть укреплений и грунт, рассеяв их в космосе на атомы. Рекруты Натоотвааля долго не хотели верить, что люди, с которыми они сдружились и почти сроднились, могли так нелепо погибнуть. В каюте Дыбаля ещё лежал редкий для Натоотвааля лист целлюлозной бумаги, исписанный чётким техническим почерком, где говорилось, что необходимо закамуфлировать «Кондрерх», под экспериментальный корабль. Дыбаль предлагал создать утечку информации о бедственном состоянии экспериментального корабля. «Кровур» непременно пожелает его захватить из-за новых технологий, причалит для буксировки, и перехода абордажной команды. После этого следовало напасть на роботов и команду, и на их плечах ворваться на «Кровуром». Там же лежали эскизы нового облика «Кондрерха».

Над столом маркером был нарисован женский профиль со вздёрнутым носиком, похожий на Шиелу, под подушкой лежала бутылка с остатками коньяка, журнал «Женская гимнастика Натоотвааля», механические часы «Полёт» времён СССР. Под койкой в каюте Айдема стояла шахматная доска с эндшпилем, который фон Конрад попросил отложить.

Никто не хотел верить, что Дыбаля и Айдема невозможно было спасти. Они должны были выжить после того, как ранее уже миновали смертельные опасности орбитальной катастрофы, пустыни, джунглей и галактического похода. Не должно было случиться, чтобы такие матёрые волки исчезли без следа. Может быть они всё-таки ушли вглубь астероида и не выходят на связь потому, что прячутся в отдалённых катакомбах. Они погасили биодатчики, чтобы не быть обнаруженными остатками гарнизона. У них кончаются боеприпасы, пища, дыхательная смесь, энергия. Дыбаля и Айдема нужно искать, спасать, а не заниматься украшением «Кондрерха» фанерой. Плевать, что роботы на месте исчезновения товарищей не нашли даже жетонов. Это не означает гибель, наоборот, это доказывает то, что они под где-то на базе.

— Ягд командир, вы должны понять это, — хмуро сказал Уайтгауз, нарушая молчание, — мы не хотим давить, но ягд Цкуголь наверняка произвел бы поиски.

— Ягд Цкуголь болен. Мой бывший друг ягд Слепех гравитационным ударным устройством рукопашного боя сделал из его тела котлету. Печально. Всё, что вы только что говорили и думали, не верно, — сохраняя непроницаемое выражение лица, ответил ягд Гаредда, — вы как дети, не желающие верить в кончину дедушки до той минуты, пока на крышку гроба не полетят комья земли. Я понимаю, что вы с Дыбалем и Айдемом прошли горнило войны, жизнь и смерть, и оставались в живых, словно заговорённые. Вы думали, что так будет всегда, но с гибелью товарищей всё встало на места. Фильм про супергероев закончился. Вы не бессмертны. Вы биосущества. Просто сильные и дерзкие. Миф рухнул. Тяжёлый удар, сочувствую.

— Туманно говорите, командир. Мы просим отправить нас в бой, искать товарищей. Нам наплевать на войну со сверчками. Вы отказываетесь идти спасать ребят, а мы отказываемся воевать, — наклонив лоб как бык, сказал Маклифф.

— Надеюсь, что вы не собираетесь отправлять меня в шкаф как ягда Слепеха, — пошутил ягд Гаредда, — если вы дезертируете, то всю оставшуюся жизнь будете корить себя, что не довели до конца дело, из-за которго погибли Айдем и Дыбаль. Совесть будет не чиста, месть не совершённой.

Маклифф хотел возразить, но не нашёл слов. Он раз глотнул воздух, осунулся и затих. Опять наступило молчание. Шипели динамики связи, транслируя кодированные переговоры командира ремонтной базы? 207 с ремонтниками. Они уже несколько часов крепили на броне рейдера замысловатые конструкции, изготовленные по эскизам Дыбаля. На листке планшета ягда Гаредды засветилось сообщение от командующего IV Флотом 3-й Галактической директории, флот-командора ягда Блерка Аукарха.

Все уставились на глянцевый прямоугольник.

Ягд Гаредда пробурчал:

— Лучше бы я пошёл в III Флот, охранял бы промышленные объекты, а тут, того и гляди распылят в пространстве, — и добавил в полный голос, — слушайте, началось то, что ваш мёртвый друг придумал:

Дискрет-шифрограмма 378ВХВ

Уровень секретности А

Исполняющему обязанности

командира рейдера «Кондрерх»

лейтенант-командору

ягда Геду Дьюсу Гаредда

Ягд командор!

Cогласно плану операции «Клад», при радиообмене между кораблями 588-ой эскадры VII Флота 5-й Галактической директории передано не кодированное сообщение о потере связи с экспериментальным рейдером «Кондрерх-2», потерпевшим аварию при проведении испытаний, и с батареей планетарной обороны «Крозис и Хуст», которая осуществляет его охрану на время аварии.

Для проведения завершающего этапа операции по указанию маршал-коммадор ягда Тоота Ящемгарта, высылаю вам группу десантников под командованием лейтенанта ягда Када Гемеха.

Час назад, 588-я эскадра VII Флота 5-й Галактической директории, подверглись атаке. В числе атаковавших был рейдер «Кровур».

После атаки «Кровур» совершил ноль-скачок в вашем направлении — к форту Ихтенельд-23.

Дезинформация по все видимости прошла.

Натоот!

2 тебера 4725 года

от начала Натоотвааля

командующий 588 эскадрой VII Флота

5-й Галактической директории

флот-командор ягд Тонн Еммис

— Сверчки клюнули, — сказал Берсерк.

— Заглотили наживку и идут, чтобы взять наш рейдер как трофей, — кивнул Маклифф, — премию хотят заработать.

— Схема Дыбаля начала претворяться в жизнь. Вы бросите всё на полпути? — спросил ягд Гаредда.

Уайтгауз и Маклифф переглянулись.

— Мы переживаем за то, что происходит на Земле из-за агентов сверчков. Они нападают на наших родных, жён, детей. Мы хотим вернуться домой, чтобы помочь им, — сказал Уайтгауз.

— Не думаю, что вы справитесь лучше, чем руководитель агентуры на Зиеме капитан-командор ягд Тигау, — ягд Гаредда, — разгромив сверов в космосе и ослабив их, можно в больше содействовать защите родных, чем пытаться сражаться голыми руками с роботами на Зиеме.

На лице Уайтгауза отобразилась сложная гамма чувств и желаний. Наконец, он произнёс, словно слова тянули из него раскалёнными щипцами:

— Вы правы, любому из нас будет не по силам справиться с агентами без помощи Натоотваля. Если Натоотвааль победит, то все, кого мы любим, будут в безопасности, если Натоотвааль проиграет, то всем им будет угрожать опасность. Мы захватим «Кровур», но потом вернёмся на Землю, — Уайтгауз вышел из строя, и на его груди возникли метки, которыми боевые роботы обозначили готовность стрелять, — разрешите приступить к исполнению обязанностей?

— Гарантируйте нам возвращение после операции, и мы ваши, — тоже сделал шаг Маклифф и тоже получил на грудь пучок маркеров прицелов.

— Сколько патетики! — ухмыльнулся Кроззек.

— Они не в себе! — сказал Берсерка, но его тычком локтя в живот, заставил замолчать.

— Посмотрю я на твою реакцию, когда твоему сыну кишки из пистолета прострелят, — по-немецки сказал фон Конрад.

— Лично я не против договора, но это нужно обсудить с ягдом Цкуголем. Он вас вербовал, — кивнул ягд Гаредда, — может быть, ягд Цкуголь зря с вами возится. На Зиеме полно людей, готовых слепо служить за гораздо меньшее вознаграждение, чем ваши яхты, виллы и личные самолёты. На земле всеобщая безработица из-за внедрения интеллектуальных процессоров. Вернитесь в строй.

Уайтгауз и Маклифф встали в строй и продолжили гипнотизировать лейтенанта тяжёлыми взглядами. Наконец, ягду Гаредде сообщили о завершении работ по изменению его очертаний «Кондрерха», и о прибытии десантников ягда Гемеха.

Лейтенант развернулся на каблуках, и вышел из кают-компании, бросив через плечо:

— По местам. Кроззек со мной встречать десантников. Берсерк, отправьте ложную информацию в эфир о нашем бедственном положении, что мы не можем устранить аварию и начинаем покидать рейдер.

— Пошли, отдадим долги, — тронул Уайтгауза за рукав фон Конрад, — отомстим за Дыбаля и Айдема.

Берсерк присел на корточки, положил на колено планшет и начал отстукивать сообщение:

Дискрет-шифрограмма без номера

Уровень секретности не определён

Повторяющийся сигнал бедствия

Всем, всем, всем!

Внимание, кораблям и судам Натоотвааля

в шар секторе А45Н890

район форта Ихтенельд-23

Говорит командир рейдера «Кондрерх-2», лейтенант-командор ягд Гед Дьюс Гаредда.

При проведении фронтовых испытаний потерпел бедствие в подсекторе 55, вынужден эвакуировать экипаж.

Прошу обеспечит охрану небоеспособного рейдера «Кондрерх-2» и обеспечить его транспортировку на базу флота Шлокрист.

Спасите нас!

Выбросив в эфир приманку, Берсерк последовал за Маклиффом и Уайтгаузом в навигаторскую. Там они принялись производить выключение боевых, ходовых и жизнеобеспечивающих систем, придавая рейдеру вид брошенного корабля. Такая добыча обязана была заинтересовать сверов, хотя бы как источник призовых денег, не говоря уже о технических секретах, кодах связи, пропагандистском выигрыше и военных наградах. Золотое напыление корпуса, конструкций и деталях, делало «Кондрерха-2» ещё и летающим куском драгоценного металла.

Через иллюминаторы навигаторской было видно, как между «Кондрерхом-2» и фортом Ихтенельд-23 медленно плывёт огромной золотой снежинкой конструкция плавучей батареи «Крозис и Хуст». Этот малоподвижный и устаревший корабль был такой древний, что на нём были установлены даже инерционные бризантные орудия, напоминающие пушки земноводных линкоров. Золотое напыление было вытерто, как бампер старой автомашины, часть решетчатых силовых конструкций отсутствовала, а другие были оплавлены или погнуты. Вокруг батареи перемещались транспортные суда, челноки, и даже отдельные члены экипажа в скафандрах. Они осматривали поверхность, ремонтировали, регулировали. «Крозис и Хуст» должен был изображать грозную охрану беспомощного рейдера. За батареей, очень далеко, горели огни форта Ихтенельд-23 — огромной передвижной конструкции, искусственного космического тела, составленной из нескольких астероидов, плавучих батарей, причалов и укреплённых бункеров. В отличие от корабля, форт обладал такой массой, что его невозможно было уничтожить аннигиляцией, ядерными зарядами или плазмой, лучевым оружием или бризантными веществами. Его можно было только разбирать на части, предварительно преодолев защитное поле, и буксировать в зону космической свалки. Из-за массы, форт не мог совершать ноль-переходы, и его от Стигмарконта к месту расположения, тянули несколько кораблей.

— Этой батарее сильно досталось в Стигмарконте, — сказал Уайтгауз, отрываясь от общения с панелями. Общение состояло из однообразных, по многу раз повторяющихся вопросов;

— отключать, или не отключать систему,

— сейчас, или через какое-то время,

— навсегда, или в режиме перезапуска по таймеру,

— сегодня, или по особой команде.

— Смотрите, это Дейл — драчун со Стигмарконта и курсант из футбольной команды академии! — тыча пальцем в экран, сказал Уайтгауз, — узнаю добродушную морду с торчащими как у грызуна зубами.

В этот момент экран показывал обстановку на нижней палубе и коммандос, прибывших для усиления команды рейдера. Предполагалось, что придётся иметь дело с командой вражеского корабля. Командос закончили выходить из челнока, построились и сняли шлемы. Их было двадцать вместе с офицером. Ягд Гаредда и Кроззек приветствовали их и начали инструктаж по вопросам пребывания на рейдере. Все коммандос были курсантами Военно-галактической Академии. Они стояли по стойке смирно, держа штралеры на груди, а шлемы на сгибе правой руки. Ягд Гаредда расхаживал перед ними с важным видом.

— Да, это Дейл. И этот негр здоровый тут, который рассказывал, что Айдем похож на киноактёра, — кивнул фон Конрад, — это же курсанты, у них солдат не нашлось? Зачем посылать для возможного рукопашного боя будущих пилотов?

— Значит у Натоотвааля не так всё радужно, — сказал Маклифф.

— Будет тут радужно, если на каждом астероиде класть по паре тысяч парней, — Уайтгауз отвлёкся от общения с компьютером, — закончу эту тупую работу и пойду здороваться. Узнаю, почему они на рейдере. Я программы отключаю, а они, оказывается, дублированы, и работают в оборудовании, которое я считал выключенным, или малозначимым. Типа кухонного процессора. Он теперь производит расчёт не только количество муки для пиццы, но и параметры курса.

— Это называется ИГСВК — интеллектуальная глобальная сеть вычислительных ресурсов корабля, — кивнул Берсерк, — у безногого хорошо развиваются руки, у слепого слух, безрукий может ногой рисовать. ИГСВК не хочет быть полностью отключённой, умершей и лишённой разума, она сопротивляется, перекидывая функции на любой свободный ресурс, вплоть до кухонного комбайна. У меня тут тоже чудеса — отключеёные программы включаются сами на короткое время, пока я работаю с другим дисплеем, или работают тайно, никакой индикацией не проявляя себя. Подпольщица какая-то, тайный агент, эта ИГСВК, а не компьютер.

— Внимание командиру корабля, в связи с угрожающей обстановкой, начинаю прогрев устройств запуска маршевых двигателей для маневрирования и принудительной отстыковки от других кораблей, — в подтверждение слов Берсерка сообщил главный компьютер бесстрастным голосом.

— Мы же его отключили от ходовых систем, — удивился Уайтгауз, — сделайте, что ни будь, а то у меня терпение лопнет.

— Нам нужно притвориться покинутым кораблём, а это чудо галактической цивилизации собирается в автоматическом режиме вести активные оборонительные манёвры, — Берсерк ударил кулаком по панели управления, — проклятая ИГСВК!

На одном из экранов ягд Гаредда перестал прохаживаться перед строем курсантов, и начал изучать что-то на планшете, подсунутом Кроззехом. Во весь экран навигаторской появилось его флегматичное лицо, и он произнёс:

— Лок-сканеры засекли в 407 Тохах по левому борту, в пылевом облаке компенсационные возмущения. В это место телепортировался какой-то крупный объект. Думаю, это «Кровур». Он отреагировал на сообщение о нашей аварии. Он будет изучать обстановку, выслав разведывательные зонды, перед тем, как выйти из удобной для засады туманности и начать атаку. Перед появлением разведчиков наш рейдер должен стать тёмным, глухим и немым. Как идёт отключение систем?

— Ягд лейтенант, «Кондрерх» не хочет отключаться. Операция под угрозой срыва.

— Сделайте возможное и не возможное. Весь смысл ловли «Кровура» состоит в том, что «Кондрерх-2» современный корабль и может содержать экспериментальные технические решения, и он должен быть лёгкой добычей, лишённой экипажа и признаков работоспособности. Только это может заставить «Кровура» состыковаться с нами и открыть путь для переходя на него. Если он заподозрит ловушку, он нас просто расстреляет, — сказал ягд Гаредда.

Он показал жестом Кроззеку, чтобы тот увёл десантников.

— Командир ремонтной базы ягд Увечар доложил, что маскировка нашего рейдера закончена. Если мы двинемся с места, сверы поймут, что это ловушка. Берсерк, быстрее отключите системы.

— Хорошо! — отозвался Берсерк и стал яростно набирать бесконечные коды и пароли.

— Понятно, — сморщил гримасу Уайтгауз, — сам он не отключает главный компьютер с планшета, видно даже возможностей командира не хватает, а мы что можем сделать?

В навигаторской произошло то, что должно было произойти — искусственный интеллект не понял, почему команда, в момент приближения противника, пытается привести корабль в беспомощное состояние, и отключил от себя вводящие устройства, продолжив готовиться к бою. Берсерк попытался воздействовать на ИГСВК через периферийные компьютеры, но мозг рейдера хитрил и изворачивался, блокируя даже те участки программ, которые отвечали за контроль незначительных устройств, вроде процессора пищевых холодильников.

Надрывно зазвенел сигнал боевой тревоги, замигали огни, обозначающие маршруты движения к боевым постам, на экранах поползли инструкции по действиям в бою и ИГСВК оповестила:

— Боевая тревога! Готовлю автоматический манёвр и установку минного поля!

— Какого чёрта! Какие маневры и заграждения у нашего как бы погибающего рейдера? Чёртова железяка не даёт себя отключить! Она нас разоблачит и погубит операцию, и смерть Дыбаля и Айдема окажется напрасной!

— И Шиелы, — добавил Маклифф.

— Нужно выключить всё с командного мостика, без блокирующих программ и политесов, — Уайтгауз ударил кулаком по панеле управлении.

— Джентльмены, автоматическое управление кораблём нас губит, — Маклифф принялся обесточивать системы, включая освещение и связь, вырывая провода и разъёмы из устройств и шкафов.

— Мы покажем ИГСВК, кто в доме хозяин!

Все трое, отключив, а фактически разрушив системы навигаторской, вооружились отвёртками, кусачками, и выскочили в коридор. Находясь вне зоны гравитации, они побежали практически на руках, перехватывая поручни, выступающие части приборов и устройств. Так они добрались до лифта, связывающего их палубу с палубой командирской рубки. В рубке они повторили ту же операцию — вырывали проводку, разъемы в шкафах, панелях управления и щитах связи.

Несмотря на это, компьютер сообщил:

— Произвожу прогрев двигателей.

Новый взрыв бешенства Уайтгауза и Маклиффа усилил ягд Гаредда обращением к экипажу:

— Внимание, говорит ягд Гаредда! Противник подводит разведывательные зонды. Приказываю отключить все системы, в том числе внутреннюю связь, системы жизнеобеспечения роботов, энергозависимое личное оружие, регенераторы дыхательной смеси. Команде и группе десанта собраться у двери отсека главных двигателей.

В это время компьютер продолжал выполнять работу, ради которой его создали на верфях Дюлты:

— Вниманию командира, не вижу вашего портала личной связи, сообщаю — часть вычислительных мощностей потеряна, навигаторская рубка подверглась нападению неизвестного противника.

— Известного противника, — проворчал Уайтгауз, продолжая орудовать отвёрткой.

Когда компьютер щелкнул замки доступа к главным коммутационным шкафам, он вытащил из кармана «Викинг-комбата» и тремя выстрелами разбил замки. Затем он расстрелял кабели. Дальше произошло неожиданное — искусственный интеллект сообщил по оставшимся каналам связи:

— Измена!

Затем он перешёл на аварийные аккумуляторы, высветил на ещё работающих дисплеях предупреждение о переходе к физической обороне и заполнил центральный пост газом. Землян спасло то, что к моменту, когда компьютер решил защищаться, роботы, включая ремонтных, были отключены. Иначе они растерзали бы людей мгновенно. Берсерк и Маклифф, кашляя и закрываясь руками от газа, бросились прочь. Уайтгауз, задерживая дыхание, едва не теряя сознание, сбил крышку блока подтверждения операций пульта управления рейдером и разрядил обойму пистолета в процессоры. Выползая в коридор, он увидел, как пульт управления задымилй и окутался покрывалом электрических вспышек. Везде погас свет, даже лампы аварийного освещения перестали мерцать. Остановилась вентиляция, прервалось шипение систем связи, отключилась гравитация.

Глава 5

ЗАСАДА

— Доигрались, — просипел Маклифф, прижимаясь спиной к переборке, — теперь «Кондрерх» действительно потерпел аварию.

— А ты бы предпочёл, чтобы сверчки заподозрили засаду и расстреляли нас в упор? — фон Конрад повис над полом рядом с ним, всмотриваясь в конец коридора, где серым пятном виднелся иллюминатор, — действительно, наш корабль беспомощен, как слепой котёнок. Есть фонарик?

— У тебя фонарь на кармане, как и у меня, — сказал Маклифф, включая движением ногтя люминесцирующую полоску, — тишина как в могиле.

— Мы и есть в могиле, — отозвался Уайтгауз.

— Пошли, скажем Дейлу, что футбольного матча-реванша не будет, — сказал фон Конрад, отмахиваясь от мусора всплывшего повсюду.

— Пошли, — ответил Уайтгауз, вставляя в пистолет последнюю обойму.

Они быстро, насколько возможно, двинулись к аварийному вертикальному корилору около лифта, прислушиваясь к шорохам, стукам и скрипам, наполняющим корабль.

Добравшись до аварийного корилора, они наткнулись на Кроззека. Он тянул за собой капсулу из медицинского отсека с телом ягда Цкуголя. Капитан-командор находился без сознания и был похож на разбинтованную египетскую мумию.

— Вот вы где, — Кроззек остановился, — у нас катастрофа, рейдер полностью недееспособен, электрические сети не работают, даже аварийные, компьютеры и приборы не работают. Аккумуляторы энергии надо подключать вручную, напрямую, минуя блоки управления, как вот на капсуле.

— Плохо, — кивнул Уайтгауз.

— Мы думали, что с гибелью ягда Слепеха саботаж прекратиться, а тут такое. И ещё восстание коммандос на Шлокристе, как по заказу, — Кроззек похлопал по крышке медицинской капсулы.

— Это не саботаж, это мы отключили рейдер, — признался фон Конрад, с трудом сдерживая рвотные позывы.

— Шутите? Вы его не отключили, а вывели из строя! — крикнул Кроззек, — у нас теперь ни оружия, ни защиты, ни воздуха, ни тепла. Мы погибнем!

— Не волнуйся, рядом наши корабли, батарея «Крозис и Хуст», нас не бросят, — тоном врача-психиатра сказал Маклифф.

— Как только у вас получилось обесточить рейдер с системами дублирования и резервирования, — сдерживаясь, чтобы не кричать, сказал Кроззек.

— Уметь надо, — ответил Маклифф, — что ты говорил про восстание?

— За секунду до того, как вы уничтожили наш корабль, пришла шифрограмма о том, что на базе Шлокрист, в дивизии «Бык», набранной из землян, произошло восстание. Оно случилось из-за отмены отпусков и задержки возвращения на Землю отслуживших срок. Нам предписано прекратить операцию и переместиться к Шлокристу, для участия в блокаде, чтобы командос на захваченных кораблях не разлетелись по галактике, — Кроззек поднял вверх палец, — а тут саботаж!

— Хорошо, что рейдер неисправен, а то пришлось бы стать карателями, — сказал Уайтгауз.

— Саботаж? Ещё скажи, что ягд Цкуголь землянин, и зовут его Клиффорд Стоун из Алабамы, — Маклифф посмотрел на измученное болью лицо капитан-командора.

— Нет, он настоящий ягд Цкуголь! — отчего-то испугавшись, замахал руками Кроззек.

— Смешно, но становиться понятным, почему командор замял дело о бунте, и прикрыл историю с футбольным матчем, — фон Конрад поморщился, готовый опустошить желудок, куда придётся, — проклятая газовая атака.

— Может маршал Ящемгарт тоже с Земли? Толстый коротышка сильно смахивает Кимпбела из пивной на 79 авеню, или на Шрека из мультсериала. Может, разберёмся с «Кровуром», нейтрализуем Гаредду и рванём на Терхому, забирать парней из «Драконов». Потом полетим на Шлокрист, к повстанцам, а потом все вместе на Землю на золотых кораблях. Вот будет паника на бирже из-за такого олгромного предложения золота.

Во время этих фантазий фон Конрада вырвало зелёной слизью, разлетевшейся вдоль коридора шариками.

— Чёрт побери, за час до смерти ты меня измазал! — зарычал Маклифф.

— Везёт, — отозвался Уайтгауз, — а у меня такое чувство от этого газа, что меня вырвало, но только не наружу, а в мозги.

— Отлично, мы готовы сразиться с «Кровуром», никогда небыли так боеготовы! — в манере землян пошутил Кроззек, вплывая в просторное помещение.

Здесь между иллюминаторами, около дверей в двигательный отсек, парили в ожидании событий, коммандос. В иллюминаторах величественно висел огромный золотистый обруч батареи «Крозис и Хуст» в окружении транспортных судов. Три сторожевика типа «Левур», похожие на бесхвостые бомбардировщики времён второй мировой войны возникли со стороны виднеющегося среди звёзд форта Ихтенельд-23. Они заняли позиции между батареей и пылевой туманностью, где сейчас мог укрываться «Кровур».

Ягд Гаредда тоже был здесь и с интересом рассматривал взъерошенного механика.

— Ягд лейтенант-командор, Уайтгауз со своими дружками вывел из строя системы корабля! — сообщил Кроззек.

— Не волнуйтесь, Кмех, они неплохо поработали, ломая имущество, но корабль выключил всё-таки я с командирского пульта, а разрушения в отсеках создадут для сверов дополнительный обман.

— Кого я вижу, земляк Рональд со своей командой! — развязно сказал один из командос.

— Вижу брата Дейла, — отозвался Уайтгауз, — привет курсантам-футболистам, надеюсь, сегодня в чемпионате перерыв, а то мы не в форме.

Уайтгауз плохо себя чувствовал от отравления, и едва нашёл силы улыбнуться.

— Всё нормально, — огромный чернокожий коммандос по прозвищу Льюис заключил Уайтгауза в объятия.

— Чего нас позвали, сами не справляетесь? Нас с занятий сняли, и сюда, из-за того, что все силы стянуты к Шлокристу, где восстали командос. А где русский друг с большеглазой красавицей? — спросил он, озираясь.

— Они погибли в бою смертью храбрых, — ответил фон Конрад.

— Как же это? Они были такие красивые, — огорчённо произнёс Луис.

— Мы за них отомстим и разделаемся с «Кровуром», — Уайтгауз через плечо курсанта увидел, как из туманности появляется узкое тело корабля, до боли знакомое по бою около железного астероида, когда погиб «Тетвутхурц», — а вот и «Кровур».

Все повернулись к иллюминаторам.

«Кровур» медленно сближался со сторожевиками. Он был отчётливо виден; громадный, плоский, мигающий каббалистическими знаками ринкелей, с хищным акульим носом, покрытым бородавками башен излучателей и антенн. Рейдер переливался всеми цветами, реагируя защитными полем на сканирующие сигналы сторожевиков.

Сторожевики начали расходиться в стороны, выставляя кассеты с пассивными минами. Кассеты распадались на множество зарядов, перекрывающих всё направление от движения корабля противника и от его прицельного огня. Транспортные и ремонтные судёнышки бросились от батареи в разные стороны как мелкие рыбёшки от коралла в момент опасности. От батареи отделились и направились на помощь сторожевикам два звена беспилотных разведчиков типа «Стерг». Эти юркие аппараты можно было использовать и как управляемые корабли-торпеды, и как истребители. «Стерги» открыли заградительный огонь из штралеров и «Кровур», покрывшись искорками крохотных взрывов на защитном поле, медленно, словно нехотя, изменил направление движения. Он начал обходить корабли Натоотвааля, приближаясь к тёмному и неподвижному, как умершая планета, «Кондрерху».

Уайтгауз, Маклифф и Берсерк с Дёйлом отдалились от иллюминатора, закрепились магнитными подошвами на дорожке, и закурили.

В тишине было слышно, как переговариваются ягд Гаредда, Кроззек и лейтенант ягд Гемех.

— Если чувствительность датчиков «Кровура» доходит хотя бы до 1500 Прэл, то тогда и дышать нельзя, не то, что разговаривать. Если они по показаниям датчиков поймут, что внутри покинутого корабля затаилось множество существ, они догадаются о засаде, — проговорил взволнованно Кроззек.

— Нет, прощупывание нашего рейдера покажет остаточный фон защитного поля, электромагнитного поля от остывающих реакторов, треск остывающих двигателей и конструкций. На этом фоне отклонения от состояния покоя будут восприниматься естественно, — ответил ягд Гаредда, — хотя, это предположение. Точно мы не знаем.

— Нужно выключить личное высокотехнологичное оружие и связь. Атаковать их только холодным оружием. Мои курсанты великолепные бойцы, мы их раздавим и так, — сказал лейтенант.

— А если они тоже великолепные бойцы, тем более вооружённые штралерами? Что вы сделаете голыми руками? — поднял брови, и выпучил рыбьи глаза ягд Гаредда.

— Смотрите, сверы отстрелили выносную кабину! — воскликнул фон Конрад, тыча пальцем в иллюминатор, — вот в чём дело, вот почему они так быстро перемещаются во время боя — там нет живых на борту!

От «Кровура» отделилось сферическое тело, и начало быстро удаляться, оставляя цепочку едва различимых ретрансляторов связи.

— Да, выносная кабина! — воскликнул Маклифф, — и не боятся преследования — у них в кабине, вероятно, тоже есть система телепортации.

Неприятельский рейдер, освободившись от живых существ, перестал подставлять себя под укусы «Стергов». Он выполнил несколько манёвров и сделал резкий скачок, сразу оказавшись над сторожевиками и разведчиками. Скорость этого перемещения была фантастической. Показалось, что враг не просто передвинулся, а исчез в исходной точке и возник в конечной, будто телепортировался на сверхмалое расстояние.

— Дьявол! — Берсерк выронил сигарету.

Сигарета поплыла прочь, роняя шарики дыма.

— Адское ускорение, — кивнул Маклифф, — лок-сканнеры разведчиков не справляется с обработкой данных и штралеры молчат. Сторожевики тоже сбиты с толку.

Никто не ответил. Все наблюдали за манёврами.

В тишине безвоздушного пространства, то вспыхивали, то гасли маневровые и ходовые двигатели кораблей. Все стремились выиграть позицию для ведения огня с тыла или сбоку, по не защищённым соплам двигателей. Однако каким бы боком не поворачивался к ним «Кровур», на его корпусе, напоминающем спортивный метательный диск без середины, не было мест не прикрытых бронёй. «Кровур» казался монолитом из компенсационной брони. Было странно смотреть, как огромный корабль двигается без реактивных двигателей.

Наконец, «Кровур» открыл огонь. Он стрелял залпами из штралеров малой мощности по разведчикам. Добившись выгорания их защитного поля, он добил их анигиляционными зарядами, будто грецкие орехи молотком расколол. Картина происходящего была похожа на мерцание стробоскопа во тьме ночного клуба, с той лишь разницей, что на конце света была температура в тысячи градусов и античастицы тёмной материи.

Разведчики были уничтожены и разлетелись в огненных взрывах, горя фейерверками из кусков обшивки, двигателей, топлива и боезапаса.

— Шесть ноль в его пользу, — мрачно сказал Дейл, снова закуривая сигарету, — не утруждает себя бестолковой стрельбой.

Поняв, что разведчики уничтожены и никто теперь не связывает противника, сторожевики прекратили минирование сестора. Они сблизились с «Кровуром» и выпустили около десятка ракет, несущих ядерные заряды.

Сторожевики держались вместе, защищаясь общим силовым полем. Неожиданно один сторожевик выпал из строя при развороте группы, поле чего последовала молниеносная вспышка над башнями излучателей «Кровура», ослепивший приборы и наблюдателей. Когда видимость восстановилась, сторожевик уже разлетался во все стороны сонмом пылающих обломков.

На динамики планшетов выплеснулись полные ужаса крики погибающих пилотов и лихорадочные команды с других кораблей.

— Семь ноль, — заметил Уайтгауз.

Игра «Кровура» — уверенного в своих силах великана с бессильными карликами — сторожевиками «Левур» продолжалась после этого не больше минуты. Оба сторожевика были превращены в обломки.

— Девять ноль, — констатировал Уайтгауз.

Он щелчком пальца отбросил окурок:

— Теперь можно мусорить. Ругать скоро будет некому.

— Вот это война! — произнёс фон Конрад и похлопал в ладоши, — сказал бы — браво, сверчки, если бы их не ненавидел. Куда Натоотваалю со своими кораблями-сосисками с ними тягаться? Надо отдать им должное.

— Что за расзговор? Предатель! Я тебя убью по законам поля боя! — воскликнул побагровевший ягд Гемех.

Расталкивая солдат, он ринулся к фон Конраду, расстёгивая на кобуру с миниатюрным штралером, но Кроззек схватил его за ремень.

— Не стоит, это просто нервная реакция. Они всегда странно шутят, — сказал он, — эти наёмники временно освобождены из-под стражи, где находятся за бунт. После окончания операции их будут судить.

— Ты чего на команду прыгаешь? — вспылил Уайтгауз, — нам сейчас на смерть идти, а ты рот раскрыл!

Никто не успел опомниться, как Уайтгауз перелетел через помещение, выставив кулаки, и врезался в лейтенанта.

Ягд Гемех потерял равновесие, как кегля в боулинге после удара шара, он закрутился:

— Стоять! Смирно! Я наведу порядок! Луис, возьми всех на мушку!

Ягд Гемех достал штралер, но выстрелить не успел, скорее всего не захотел. Он желал только припугнуть. Уайтгауз выбил штралер. Прижав лейтенанта к стене, он попытался выполнить удушающий приём. Из-за жёсткого воротника бронешлема приём получиться не мог. Кроззека, быстро двинувшиеся с места Маклифф и Берсерк, прижали к перегородке. Ошарашено вращая глазами, Кроззек тоже начал хватать кобуру штралера:

— Прекратите бунт! Вы ответите перед трибуналом, вы умрёте!

В этот момент в иллюминаторах полыхнуло так, словно зажглось Солнце. Это «Кровур» и батарея планетарной обороны «Крозис и Хуст» обменялись залпами главных калибров. От этого сдетонировало минное поле, выставленное сторожевиками. Куски ранее уничтоженных кораблей полетели в стороны как шрапнель, гулко ударяя в борт «Кондрерха».

Улучив момент, Маклифф въехал локтём в челюсть ягду Гаредде. Тот стукнулся затылком о перегородку и обмяк. Силовая часть инцидента закончилась тем, что курсанты повисли у троих заводил на руках.

— Это вам даром не пройдёт, — задыхаясь, затряс кулаком лейтенант ягд Гемех.

По лицам бегали всполохи взрывов — в иллюминаторе продолжали полыхать струи антиматерии, импульсы штралеров и ядерных ударов — батарея вела неравный бой.

— Не надо угрожать, — огрызнулся Уайтгауз, — мне фон Конрад дороже Натоотваля.

— Мы готовимся к смерти за Натоотвааль, а твой друг говорит — слава врагу, — сказал один из курсантов.

— Это шутка не удачная, — сказал другой курсант, — и ошибка в переводе слов.

Неожиданно мерцание выстрелов прекратилось. Возник яркий свет, ровный, красный. Батарея «Крозис и Хуст» горела. Вместо энергетического магнитного поля, вокруг её золотистого обруча извивались струи огня. Пламя, как вода, бежало и переплеталось косами, мерцало распадающейся плазмой. Вокруг сновали спасательные боты и несколько членов экипажа в скафандрах. Они сталкивались между собой, с кусками кораблей, попадали под взрывы и выстрелы.

Ягд Гаредда пришёл в себя и скомандовал:

— Всем в машинное отделение и затаиться там!

«Кровур» заслонил половину космоса и неторопливо приближался к «Кондрерху». Вокруг летали обломки, пылающие шары разлитого топлива, шлейфы распадающейся антиматерии и плазмы. Защитное поле «Кровура» и камуфляж были выключены. Отчётливо видимые дула штралеров глядели, казалось, прямо в души людей.

Ягд Гаредда ударил стоящего рядом курсанта по гребню гермошлема, и заорал:

— Почему не выполняете приказ? Застрелю!

Сбросив оцепенение, все бросились к двери двигательного отсека. Возникла сутолока. Ягд Гаредда и ягд Гемех принялись толкать всех внутрь, больше для придания бодрости, чем для пользы.

— Использовать штралеры запрещено! Складируйте их у входа! Громко разговаривать запрещено, радиосвязь отключить, обувь и части снаряжения с процессорами снять, складировать у входа! Берсерк, раздайте слесарный и аварийный инструмент в качестве оружия! Ничего высокотехнологичного! — ягд Гаредда продолжал размахивать оружием, — роботы-разведчики сверов ничего не должны почувствовать, даже намёка на опасность.

Берсерк решительно произнёс:

— Было бы хорошо, когда сверы войдут, включить гравитацию, чтобы мы могли их эффективно атаковать холодным оружием. В невесомости этого сделать не получится.

— Так и сделаем, — согласился ягд Гаредда, — если заработает главный компьютер после вашего разгрома.

Уайтгауз исподлобья уставился на ягда Гемеха:

— Мы спрячем несколько человек там, где сверчки будут проникать на корабль, и заблокируем им путь отступления, или сделаем рейд на «Кровур» и затрудним им управление боем, или подход подкреплений.

— Хорошо, — согласился ягд Гаредда, — пусть десантники ждут врага здесь, в глубине корабля, а вы идите туда, где сверы вскроют корпус.

— Со мной пойдут Маклифф, фон Конрад, Берсерк, курсанты Дейл и Луис, — сказал Уайтгауз.

— Хорошо. Старшим в вашей команде назначаю Берсерка. У него семья на Тератонне. Если вы струсите, побежите или сдадитесь, они заплатят Натоотваалю, — ягд Гаредда ткнул пальцем в Маклиффа, — а этого я застрелю после боя, если он выживет. Он поднял на меня руку.

— Я буду участвовать, — оскалился ягд Гемех.

— Команда смертников — сюда, — Уайтгауз, не обращая внимания на оскорбительные фразы, полетел к иллюминаторам.

— Пользуются нашим положением, — проворчал ягд Гемех.

Вслед за лейтенант-командором, он скрылся в глубине двигательного отсека и створки двери закрылись.

Системы пехотного оружия, включая бризантные винтовки и гранаты, содержали аккумуляторы, ёмкости и магазины, имеющие заметные для сканеров устройства. Их перенесли в камеры сгорания двигателей, где они были экранированы, невидимы и бесполезны. Отряд Берсерка вооружился чем придётся. В руках фон Конрада оказался пожарный топор, в руках Маклиффа — гидравлические ножницы для установки заклёпок. Уайтгауз вооружился ломом с алмазным оголовком, имея ещё пистолет. Курсантам достались стойки ремонтных подмостей, напоминающие копья. Берсерк нашёл кусок трубы, с насаженным на конце цапфовым разъёмом.

Они собрались у иллюминатора.

Сверы выпустили несколько разведывательных зондов, напоминающих блестящие регбийные мячи. Получив обнадёживающую информацию, рейдер продолжил сближение. Шарообразная выносная часть не спеша вернулась на место и корабль теперь имел вид монолитного диска.

Берсерк оглядел свою команду:

— У кого какие соображения?

— Атаковать высокотехнологичного врага с железяками в руках — глупая идея, — сообщил Льюис, — в невесомости небольшой импульс нас понесёт прочь, любая помеха, предмет развернёт в момент удара и мы промахнёмся.

— Будет включена гравитация. После первой атаки можно будет использовать штатное оружие, — сказал фон Конрад, — наше оружие далеко, но мы захватим его у врага.

Он пригладил седые волосы, и стал оттирать от орязи эмблему коммандос на рукаве, а потом табличку с фамилией.

— Гравитация может не включиться из-за того, что сгорела часть системы управления. Нужен запасной вариант, — отозвался Маклифф.

— В невесомости могут пригодиться тяжёлые предметы, которые можно толкнуть, и враг будет от них уворачиваться или расстреливать, за ними можно будет приблизиться, и атаковать, — сказал Дейл, — у нас на тренировках был раздел по использованию предметов как щит и таран.

— Возьмём тот вентилятор. Его масса около двух тонн. Если хорошо толкнуть, то он не одного робота собрнрёт как поршень в шприце, — Берсерк поднял вверх палец, показывая на вентилятор дымоудаления, — он крепится на защёлках, снять его секунда.

При помощи Уайтгауза он отсоединил вентилятор, отделил лопасти, оставив только массивный цилиндр электродвигателя.

— Это таран для первого удара, пока не заработает гравитация, — тяжело дыша, сказал Берсерк, — где устроить засаду?

— Сверы полезут через стыковочный порт, это проще и быстрее для них, — заявил Маклифф, — вскрывая обшивку неизвестного корабля, есть риск нарваться на топливные баки, боеприпасы, или что-то, что от резаков воспламенится и взорвётся. А стыковочный порт предсказуемое устройство. Там нет неожиданностей, вроде стенки ядерного реактора. Оказавшись у стыковочного порта нужно вскрыть наружный люк, потом подключиться к системе управления, и вторую дверь открыть автоматически. Не дураки же они, если провоевали четыре тысячи лет.

— Двигаем таран к шлюзу, но только к какому, нижнему для челноков, или к для экипажа в скафандрах? — Берсерк обнял электродвигатель.

— Давайте бросим жребий, раз у нас сплошная импровизация, — предложил Уайтгауз, — есть монетка?

— У меня звезда Натоотвааля, — сказал фон Конрад, вынимая из кармана платиновый восьмиугольник и подбрасывая его.

Уайтгауз, находясь относительно него кверху ногами, поймал его между ладоней:

— Орёл — верхний шлюз, застёжка — нижний.

По лицевой части награды, появившейся на разжатом кулаке, стало очевидно, что судьба ведёт их организовывать засаду у верхнего шлюза.

— Верхний, — кивнул фон Конрад и добавил, указывая в иллюминатор, — они начали манёвр стыковки, у малого шлюза. У них открывается люк с переходной галерей.

— Тише, разведчик, — сдавленно сказал Маклифф.

Перед иллюминатом проплыл разведывательный зонд, сканируя обшивку и отсеки. Все застыли, паря в нелепых позах.

— Вперёд! — скомандовал Берсерк, когда разведчик скрылся.

— Мне кажется, сегодня последний день жизни, — сказал фон Конрад, массируя висок, — ночью снилась мать, отец.

— Мне каждый день кажется, что он последний, — ответил Маклифф.

— Я хочу отомстить за сестру и сына, за Дыбаля и Айдема, — сказал Уайтгауз сквозь зубы, — а смерть никого не минует.

— Долго будете философствовать? — закричал Берсерк.

Группа двинулась к лифту. Постороннему наблюдателю они показались бы ремонтниками, ведушими замену оборудования. Только военная экипировка Дейла и Луиса, пистолет Уайтгауза и зверское выражение лиц, сказали бы о критической ситуации. У дверей на верхнюю палубу они на секунду остановились — корабль вздрогнул от удара. Послышался звук, словно огромный коготь царапал стекло. Это «Кровур» ударил зацепами переходной галереи в причальный порт.

В помещении перед шлюзом, было множество контейнеров, ремонтных устройств, запасных частей. Помещение походило, больше на склад, чем на площадку подготовки к выходу в космос.

— Зачем мы движок тащили, когда тут столько всего тяжёлого, — Маклифф смахнул с лица пот, — я этой штукой у лифта ногу отдавил.

— Ничего, скоро всё пройдёт навсегда, — невесело произнёс Уайтгауз, — а помнишь, как мы боролись за жизнь после столкновения «Independenсе» и «Der Rein»? Ты бы согласился бороться тогда, если бы знал, что погибнешь на другом конце галактики сейчас?

— Чёрт меня дёрнул оего друга около вашего «Independenсе» транспортник подбирать, — грустно сказал фон Конрад.

— И Дюпуа, Фуджиёки, Дыбаль, Айдем были бы живы, у сына не было бы пули в животе, а сестра не ждала бы меня на том свете, — сказал Уайтгауз, старясь не встретиться с немцем глазами, — но если бы Бог меня спросил, хочу ли я повторить всю историю, я бы всё повторил. Надеюсь, мы умрём не менее геройски, чем Дыбаль и инопланетянка.

— А я надеюсь, что мы не умрём, — буркнул Берсерк.

Он начал надевать на себя скафандр, предназначенный для работ на обшивке корабля:

— В скафандрах электронные системы отключены, связи нет, работает только охлаждение и кислород, работающей за счёт механической системы сокращения мышц. Общаемся жестами. Когда толкнём таран, Рональд, Манфред и Джон, нападайте на них сбоку. До этого ни звука, ни движения, особенно когда корабль будут обследовать разведчики.

— Прощайте, — сказали все вразнобой.

— Прощайте, джентльмены, — произнёс с дрожью в голосе Маклифф.

— Натоот! — вскинули перед собой руки Дейл и Луис.

Все начали надевать скафандры. Маклифф и фон Конрад обнялись.

— Прости, Манфи, что задирал тебя, — сказал Маклифф.

— И ты прости, что дал тебе в глаз, — ответил фон Конрад, — прощай.

Были надеты шлемы со светозащитными забралами, подключены баллоны дыхательной смеси, продуты системы кондиционирования. Бойцы разошлись и заняли свои места. Берсерк с двумя курсантами спрятали импровизированную торпеду между стеллажами с запасными частями двигателей, заякорили его скотчем. Уайтгауз и фон Конрад укрылись в нише хранения скафандров у двери шлюзовой камеры. С другой стороны от двери занял позицию Маклифф. Он в невесомости уцепился носками ботинка за поручень, присел и накрыл себя кожухом радиоантенны, похожей на верхнюю часть русской матрёшки.

Теперь оставалось ждать, слушать биение сердец; неимоверно громкое, оно разносилось по всему космосу.

— Cверы не найдут нас, этого не может быть. Не может щуп робота-разведчика разрушить наш мир! Не может великий поход закончиться среди запасных частей на чужой войне, — подумалось Уайтгаузу.

Он сжал в руках монтажный лом:

— Я не уважаю церковь и христианство, и последний раз молился под присмотром отца, но теперь нет больше причин не воззвать к тебе, Господь, если ты есть на Земле и на Небе. Помилуй нас, помилуй, прости всё, что я по незнанию, или глупости сотворил. Господи, сделай так, чтобы судьба не оборвалась в темноте, ведь ты так долго водил нас по дорогам Вселенной!

«Кондрерх» наполнился скрежетом, хрустом, вибрацией. После ударов, словно били друг в друга вагоны тормозящего поезда, послышался визг и вой. От него свело челюсти и заломило в висках. «Кровур» взял «Кондрерх» на жёсткую сцепку, и пустил в ход абордажные механизмы, вскрывая двери шлюза. Бронированные двери без защитного поля оказались разрушены за несколько мгновений. Возня, лязг и скрежет проникли внутрь. Сверы не пытались открыть внутреннюю дверь через подключение к системе управления, а тоже решили разрезать. Помещение, где расположилась засада, наполнилось дымом, искрами, каплями металла и керамики. Массивная дверь с грохотом упала на пол. Всплыв в невесомости, она ткнулась раскалённым краем в пластиковую обшивку стены, вызвав клубы дыма и пламя. Из помещения наружу ринулся воздух, выдувая в вакуум пыль, сор, дым и предметы. Герметичность была быстро восстановлена и внутрь «Кондрерха» ринулся десяток разведывательных зондов. Они быстро проскочили помещение, и углубились в коридоры, шахты, переходы и помещения. Сразу за этим внутрь рейдера стал поступать белёсый туман — сверы оптимизировали дыхательную смесь для своих нужд. Они решили перейти на «Кондрерх». Отключенные системы и механизмы рейдера уверили их, что экипаж покинул аварийный корабль, опасности нет, и победителям не хотелось обременять себя скафандрами.

Стекло шлема фон Конрада отсвечивало бликами огня горящей внутренней обшивки. Лицо разглядеть было нельзя. Он показал Уайтгаузу поднятый вверх указательный палец, довольный желанием сверов войти. Уайтгауз и фон Конрад стояли плечо к плечу в нише для хранения скафандров. Мимо них проследовали несколько боевых роботов — металлических шаров покрытых приборами, прицелами и средствами поражения, медленно проплыли человекоподобные роботы. Следом за ними из шлюза показались роботы-ремонтники. Они вели платформу с оборудованием, направляясь в проход между стеллажами, где был спрятан таран. Там, скрытые коробками и упаковками запасных частей, затаились Берсерка, Дейл и Луис.

Фон Конрад показал ладонь Маклиффу, чтобы тот приготовился. Ремонтники сверов вот-вот обнаружат группу Берсерка. Единственный выход — атака.

Когда боевые роботы скрылись в галерее, а между группой Берсерка и ремонтниками осталось несколько шагов, из шлюза появились две человекоподобные фигуры. Они были странно худы — могло показаться, что в пустые скафандры и непрозрачные шлемы забыли пометить живые существа. Они были вооружены короткими штралерами, имели за плечами ранцы. Их оборудование переливалось огнями панелей приборов, словно глубоководные рыбы-страшилища. Скорее всего, это были сверы.

Глава 6

АБОРДАЖ

Сверы сказались между Уайтгаузом, фон Конрадом и Маклиффом в тот момент, когда ремонтники почти наткнулись на засаду Берсерка. У того не осталось выбора, кроме как атаковать. Берсерк, Дейл и Луис толкнули что было сил двигатель вентилятора и стали его разгонять.

Роботы решили, что перед ними механизм шлюза, работающий в автоматическом режиме, и расступились. Платформа с их оборудованием была низкой, и люди пробежали по ней, сообщив тарану большую скорость. В результате электродвигатель сбил двух роботов, полетел к шлюзу, заставив сверов в нерешительности остановиться. Роботы-ремонтники обнаружили, что причиной движения предмета являются враги, о чём мгновенно сообщили центру управления. За мгновение, пока они передавали сигнал, а центр рассчитывал действия, один из сверов подставил спину фон Конраду и Уайтгаузу. Фон Конрад ударил его топором в стык между скафандром и шлемом. Уайтгауз нанёс удар ломом, как копьём, между лопаток. На другого свера напал Маклифф. Удары землян оказались смертельными. Сопротивления не последовало. Барахтаясь в невесомости, все трое, в обнимку с убитыми сверами, попали под удар электродвигателя. Он как поршень вдавил их в шлюз, потом через наружную дверь в гибкую галерею, соединяющую «Кондрерх» с «Кровуром».

— Лучше и не придумаешь! — зарычал фон Конрад.

— На абордаж! В рукопашную! — закричал Уайтгауз.

Прятаться не было смысла и он запустил в скафандре систему регенерации воздуха и связь.

— Дави их, пока не опомнились! Смерть сверам! — услышал он крик Дейла.

Переходная галерея оказалась пуста. Её ширина не позволила атакующим перестроится. Они так и ввалились на «Кровур»: Уайтгауз, фон Конрад, Маклифф и два трупа сверов. Маклифф и фон Конрад вооружились трофейными штралерами. За ними уже двигался Эйнар с командос.

«Кровур» встретил их струями газа, бьющего из стен и разъедающего защитные слои скафандров. Включились сирены тревоги, вспыхнули ослепительные огни сигнализации.

Маклифф вставил свои ножницы в распор в двери, закрывающаяся дверь остановилась и атакующие проникли во внутренний коридор. Здесь работала гравитация. Все повалились на пол, один на другого, в дымящихся, частично расплавленных скафандрах.

— Что это? — по-норвежски сказал Берсерк и перевернул на спину Дейла.

Вместо шлема и лица он увидел месиво. Из пластика, сгустков крови и пены, торчали лишённые тканей челюсти с рядами зубов.

— Матерь божья, не повезло Дейлу, — сказал фон Конрад.

В конце коридора появились роботы-ремонтники. Фон Конрад перевернулся на живот и начал по ним стрелять из штралера. Роботы взорвались, вокруг них возник мощный пожар, и коридор заволокло дымом.

— Отлично, — Берсерк включил частоту связи ягда Гаредды, — ягд командор, мы на «Кровуре». Против вас на «Кондрерхе» всего два боевых робота и несколько ремонтников. Предлагаю вашему отряду выйти из реакторного отсека, перебить роботов и присоединиться к нашей атаке!

В ответ послышался треск, а картинка на надлобной панели гермошлема замигала полосами серого и чёрного цвета.

— Как же так? — дрожащим голосом спросил Луис, наклоняясь над бездыханным телом Дейла.

— Снимайте скафандры, анализаторы показывают пригодные условия, — скомандовал Берсерк и снял шлем, — ну и вонь!

Сквозь дым мелькнула тень и оттуда прилетел заряд плазмы. Грохот взрыва и вспышка потрясла всё вокруг. Маклифф и фон Конрад открыли ответный огонь. Судя по взрыву в конце коридора, они добились попадания.

— Чего застыл? Быстрее! — Уайтгауз толкнул Луиса, — в первый раз, что ли?

И только после этого Уайтгауз с ужасом увидел, что у красавца-атлета нет ног ниже колен, а из окровавленных лохмотьев скафандра торчат раздробленные, закопчённые кости.

— Связь есть? — спросил фон Конрад, стараясь не смотреть на страшные обрубки.

Быстро освобождаясь от скафандра, он приладил ремни дыхательной маски.

Через полосы помех на дисплеях появилось лицо ягда Гаредды и раздался трескучий голос:

— Берсерк, действуйте самостоятельно. Мы блокированы. У нас двое убитых. Прорваться не можем. Вас почти не слышим…

— Из всей мощи Натоотваля, в решающий момент для атаки, рещающей судьбу войны, удалось собрать лишь четверых астронавтов с Земли, — заметил Уайтгауз.

— Пятерых… Я ещё жив… — простонал Луис и снял шлем.

Его зрачки были расширены, тёмнокожее лица покрыто крупными каплями пота. Изо рта и носа текла кровь.

— Я хочу… — он уронил голову на грудь, так и остался сидеть у обезображенного тела товарища, — спасите…

— Пусть твой друг попадёт в рай, — сказал Уайтгауз и неумело перекрестился.

— Надо отнести его на «Кондрерх», в медицинскую капсулу, — прошептал Маклифф.

— Если мы проиграем, он всё равно умрёт, а если мы победим сейчас, то сможем его эвакуировать, и у него будет шанс, — ответил фон Конрад, — как ты его пронесёшь в медицинский отсек «Кондрерха», если там сверы?

— Оставь его. Скафандр немного поддержит его препаратами. Пошли, пока сверы не опомнились! «Кровур» — рейдер, а не штурмовой корабль, и здесь не должно быть очень много сверов из десанта и боевых роботов, — произнёс Берсерк.

Он подталкнул Маклиффа дулом штралера.

— Надеюсь, — проверяя работу курка «Викинг-комбата» сказал Уайтгауз, — пошли, лично мне так мутно, что ещё минута, и я тоже отключусь.

— К центру, там главная кабина, — сказал Берсерк, — тут надписи, но я не читаю по-сверски.

— Ты вообще не умеешь читать, — проворчал Маклифф, — умел бы читать, не шёл бы в огонь, а сидел в совете директоров «Шелл».

Не успели они двинуться, как над разбитыми роботами появился парящий над полом бронированный цилиндр.

— Этого без гранатомёта не возьмёшь, — сказал Берсерк и сел на корточки.

— Забейте оптику! — фон Конрад спрятался за тело мертвого сверов, используя его как упор для оружия, и принялся обстреливать робота. Берсерк последовал его примеру. Коридор опять заполнился грохотом, дымом и пылью. Бешено неслись струи штралеров, рикошетировали, сталкивались и взрывались шары плазмы, отрывая куски стен, труб, проводов, технических устройств. Внутренние стены и перегородки кораблей были сделаны равнопрочными с внешним корпусом, и штралеры не могли их пробить, но они сметали всё, что было слабее брони.

— Почему он не стреляет? — прокричал Уайтгауз.

Словно отвечая на его опрос, робот выстрелил из излучателя антиматерии. Заряд попал в неподвижную фигуру Дейла. С глухим низким звуком, переходящим в инфразвук, заряд превратил тело ещё мгновение назад живого коммандос, в разлетающиеся кусочки мяса. Часть заряда попала в корпус электродвигателя и он раскололся, разбросав вокруг части ротора, клочья медной обмотки и золотых пластин.

— Эх, Луис, жаль! А нас сверчок пожалел? — фон Конрад стёр с лица красную жижу, — робот в нас не стреляет потому, что мы закрыты трупами его хозяев. Это овечья шкура, как у Одиссея в пещере циклопа! Рони, помоги!

Фон Конрад встал на четвереньки, подсунул голову под тело свера, Маклифф встал рядом с ним плечо к плечу, а Берсерк с помощью Уайтгауза положили свера им на спины.

— В скафандре сверчка датчик «свой-чужой», поэтому робот не стреляет по нему, — задыхаясь от дыма, прокашлял Берсерк, — двигайтесь прямо на робота. Ещё минута, и сюда весь корабль сбежится!

— Вперёд! — крикнул фон Конрад, и они с Маклиффом по-собачьи двинулись в сторону робота, удерживая на спинах свера.

Они скрылись в дыму и пыли. В тамбур-шлюзе послышался стук и лязг.

— Атака с тыла. Если это возвращаются боевики сверов, нам конец, — Уайтгауз дёрнул Берсерка за рукав.

Они навалили на себя труп второго свера и затаились. Вместо маскировочной плёнки боевого робота, они увидели бледное лицо ягда Цкуголя с горящими ненавистью глазами. Он был облачён в медицинский экзоскелет, а часть его туловища покрывал полупрозрачный медицинский контейнер регенерации тканей.

— Ягд командор, коридор простреливается! — Уайтгауз из-за укрытия замахал пистолетом.

— Я долго ждал мгновения, чтобы поставить ногу на палубу «Кровура»! — ответил ягд Цкуголь.

Было видно, что во рту его полно крови — она блестела на губах и текла струйкой из уголка рта:

— У нас с собой штурмовой излучатель антиматерии десантного бота. Он приспособлен для пехотного боя. Изворотливость теперь есть не только у землян. Мы сверов сметём. Давай, Кмех, молотилку!

Ягд Цкуголь подался в сторону, и дал дорогу Кроззеку и командос. Они держали в руках сигарообразный генератор излучателя антиматерии. Ещё один солдат стоял с коробками управляющей системы, соединённой с излучателем проводами.

— Защиты нет, но огневая мощь как у танка. Импровизация, — удовлетворённо сказал техник.

Из-за их спин появились ягд Гаредда и ягд Гемех.

— А где остальные? — Уайтгауз ожидал увидеть более многочисленное подкрепление.

— Трое убитых, трое раненных, четверо удерживают боевого робота на нижней палубе, — ответил ягд Гемех.

Лицо его было изъязвлено осколками, но он старался держаться браво:

— Где враг?

— В конце коридора! Там, рядом фон Конрад с Маклиффом, если мы выстрелим из этой дуры, то можем их задеть, — Уайтгауз сделал несколько вдохов через кислородную маску.

— Снимайте скафандры, — скомандовал ягд Цкуголь.

В дыму, там, где должен был находиться робот сверов, раздался взрыв, блеснула вспышка, вспыхнул пожар. Из дыма показалась фигура фон Конрада. Он замахал руками и закричал сквозь рёв пламени:

— Робот всё! Мы его гранатой! Маклифф ранен!

— За поворотом сверы есть? — закричал ему Уайтгауз.

— Не слышу ничего, оглох, скорее сюда, у Маклиффа баротравма, — фон Конрад приблизился и стало видно, что из носа и ушей у него течёт кровь, а кожа на лице обожжена.

Пока все снимали скафандры, ягд Цкуголь махнул рукой солдату, не занятому в управлении излучателем. Вдвоём с фон Конрада, они перенесли Маклиффа к шлюзу.

Лицо и руки Маклиффа были обожжены, распухли, глаза не двигались, из ушей, носа и рта сочилась кровь, он едва дышал.

— В медицинскую капсулу его срочно, давай, солдат, тащи, — распорядился ягд Гаредда.

— Допрыгался, — не сдержал злорадную ухмылку ягд Гемех.

— Я пойду с ним, включу капсулу, — чуть не плача от ужасного зрелища сказал Уайтгауз.

— Там одну кнопку нажать на капсуле, курсант справится, — сказал ягд Цкуголь, — мне бойцы здесь нужны.

Командос в обнимку с Маклиффом сделал шаг внутрь галереи и поплыл в невесомости на «Кондрерх».

— Осторожней, не ударь, он же тебе в отцы годится, — проводил его взглядом Уайтгауз.

— Сверы! — закричал фон Конрад, и показал на другой конец коридора, откуда пока никто не появлялся.

Он бросился ничком на пол. Ягд Гаредда тоже повалился на пол, ягд Цкуголь и ягд Гемех подняли на уровень живота штралеры и приготовились стрелять. Группа Кроззека принялась, тяжело дыша, разворачивать излучатель.

Уайтгауз увидел в нескольких шагах перед собой робота-разведчика, похожего на регбийный мяч, а в двух десятках шагов за ним силуэт боевого робота. Он вскинул пистолет, тремя выстрелами сбил разведчика, и укрылся за куском обшивки электродвигателя. Берсерк и ягд Цкуголь открыли огонь, стараясь ослепить робота, но плазма была недостаточным аргументом, чтобы прекратить атаку. В ответ хлестанула очередь из инерционных элементов — микроскопических урановых шариков, летящих со скоростью звука так часто, что они были похоже на луч, гитарную струну, режущую всё на пути. Затем робот выстрелил зарядом антиматерии. Инерционное оружие разрезало двух коммандос вместе с оружием и скафандрами, а антиматерия превратила ягда Гемеха в кровавые брызги. Коридор заполнился грохотом, скрежетом, искрами и вспышками. Группа Кроззека, наконец, развернув оружие и выстрелила. Коридор, между излучателем и роботом, казалось, взорвался по всей длине. От кратковременного прекращения эффекта гравитации предметы подпрыгнули и упали. Маскировочную плёнку и защитное поле робота сдуло как ветром, а часть корпуса испарилась, образовав чёрный клубок. В этот клубок втянуло остатки корпуса и оборудования, словно их туда вбили прессом, расплющили и скрутили. Из-за угла выпорхнул ещё один разведчик и тут же был сбит ягдом Цкуголем. Среди дыма, электрических разрядов, пламени, капель металла, керамики и пластика, появились силуэты сразу двух человекоподобных роботов. Они двигались по стенам и потолку. Кроззеку двумя выстрелами уничтожил их.

— Чёрт, у нас минус три! — подавленно сказал Уайтгауз, прикладываясь к кислородной маске, — чем больше сверов сейчас выйдет, тем меньше их останется в центре.

— У нас теперь семеро погибших и четверо раненых, — ягд Гаредда вытер забрызганное кровью лицо и посмотрел на ладонь, — жаль ягда Гемеха, он был настоящим натоотваальцем.

Ягд Гаредда выпустил над собой лепесток разведчика и с тревогой стал следить за его передачей по нарукавному коммуникатору.

Похожий на крошечный бумеранг, тактический разведчик пролетел над горящими останками роботов и стал изучать коридор за поворотом.

Ягд Цкуголь, весь в крови погибших, дождался кивка ягда Гаредды и крикнул:

— Слушай команду; двигаемся по коридору до первого поворота к центру. Первыми идут Берсерк с Уайтгаузом, за ним Кроззек с излучателем, за ними я, ягд Гаредда и фон Конрад. Вперёд! Натоот!

— Натоот! — нестройно отозвались все.

Уайтгауз сунул в карман пистолет с тремя патронами, поднял штралер ягда Гемеха и стряхнул с оружия слизь — всё, что осталось от лейтенанта. Прихватив абордажный ломик, он пошёл вперёд. Штурмовая группа двинулась следом, перешагивая через завалы и убитых.

Они миновали несколько поворотов и изгибов коридора. Вокруг сверкали золотые панели с изображениями диковиной растительности и геометрическими орнаментами. Может быть, это была системы записей или аллегорические картины. Если бы не дым, сирены тревоги, панели приборов, снующие туда-сюда ремонтные роботы, можно было бы подумать, что это музейная галерея, а не военный корабль. Штурмовая группа достигла коридора, ведущего к центру корабля и повернула туда. Вдоль коридора были видны входы в помещения, заполненные устройствами, похожими на керамические изоляторы высоковольтных линий электропередач, исполнительными, контролирующими и расчетными приборами. Все эти ряды механизмов и устройств, снабжённые контрольными лампами, переливались разными цветами.

— Огонь! — скомандовал ягд Цкуголь и высокотехнологичный триумф вражеской техники в первом же зале был разрушен огнём штралеров, гранатами и прикладами. В следующем зале всё повторилось. Чем больше за спинами атакующих оставалось разбитых устройств, тем меньше шансов оставалось на то, что «Кровур» отчалит от «Кондрерха» и улетит.

Миновав несколько тёмных участков коридора и выбив несколько дверей, штурмовая группа выскочили в галерею, уходящую кольцом вправо и влево. В центре галереи, за едва прозрачной стеной, угадывалось сферическое помещение, похожее на центр управления.

— Отрицательный гравитационный поток! — только и успел сказать Берсерк, наблюдая, как на панель показателя заряда штралере гаснет контрольная лампа. Индикация на комбинезонах у всех погасла.

Командос, несущие излучатель, бросили его. Ягд Гаредда с фон Конрадом подхватить отключившийся экзоскелет ягда Цкуголя, и уволокли его обратно в коридор.

— Это что? — Уайтгауз повертел в руках бесполезный штралер.

Все металлические детали комбинезона мгновенно нагрелись и стали склеиваться как магниты.

— Искривления гравитационного потока, — голосом, похожим на скрежет железа по стеклу, сообщил Берсерк, — органы чувств обмануты, привычные электромагнитные проявления материи и пространства нарушены. Я читал про это в вестнике науки. У нас это пока теория, а у сверов, видимо, используется в новом двигателе.

Уайтгауз вынул горячий, обжигающий руку «Викинг-комбат», вытряс из него два патрона. Оставив в стволе последний патрон, он направил ствол вверх, опасаясь воспламенения пороха и непроизвольного выстрела. Лом тоже нагрелся. Пришлось держать его, натянув на ладонь край рукава.

Всё приобрело странный вид; Берсерк был похож больше на обезьяну, чем на навигатора, солдаты выглядели как приведения, вышедшие из могил, а собственная ладонь напоминала Уайтгаузу кошачью лапу. Изменились цвета, звуки, запахи, очертания. Перед глазами бегали узоры и кадры из увиденных и не увиденных фильмов.

— Сверы! — крикнул один из коммандос, хватаясь за грудь. В него впились несколько длинных металлических пластин. Сверы, не похожие на роботов и существ, встреченные у шлюза, а гороподобные, многорукие, серые студни, надвигались с двух сторон. Громадные, в редкой щетине головы, злобно глядели на пришельцев жёлтыми глазами.

Уайтгауз почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, как тогда, полгода назад на корпусе аварийного шаттла. Тогда всё было потеряно и предрешено — смерть. Тогда он не чувствовал тела от усталости и травм, и последним доводом в борьбе была железяка в руках. Сейчас всё было похоже.

— Зря вы без скафандров выползли! — крикнул Уайтгауз, — Джеронимо!

Он выстрелил в свера из пистолета. Пуля исчезла, только на теле свера образовалось пятно копоти. Бросив пистолет, Уайтгауз сжал двумя руками лом и принялся размахивать им как мечом. Удары выбили из свера клочья густой зелёной слизи. Свер ответил струёй жидкости, похожей на кислоту, и отточенными как лезвие треугольными пластинами. Он метал их неуловимыми движениями рук-щупалец. Выстрел Уайтгауза и удары лома, видимо, достигли нервных центров чудища. Свер не смог создать нужные количества кислоты и добиться попадания метательным оружием. Выставив лом, Уайтгауз бросился прямо на свера и проткнул насквозь, погрузив руки в дряблую плоть. Жёлтые глаза с двумя вертикальными зрачками подёрнулись белёсой плёнкой, из клыкастого рта вылетел зловонный вздох. Свер захрипел, повалился назад, на второго монстра, мешая тому вступить в бой. Второй свер отскочил назад, освобождаясь от трупа, и выпустил струю кислоты и несколько пластин.

— Берсерк, берегись! — Уайтгауз, хотел отскочить в сторону, но потерял равновесие и упал на труп врага.

Удар пришёлся по Берсерку; в лицо попала кислота, а в тело пластины. Навигатор упал не проронив ни звука. Вместо его головы теперь пенилось и дымилось месиво, а тело было пробито насквозь.

Уайтгауз увидел произошедшее за его спиной — так было искривлено пространство из-за гравитационной аномалии. В обычной ситуации, барахтаясь в желе, он не смог бы видеть, как в коридоре ягд Гаредда и фон Конрад пытаются запустить медицинскую аппаратуру экзоскелета ягда Цкуголя. Теперь Уайтгауз смотрел как бы сквозь стену.

Ягд Гаредда, в отчаянии, пытался сделать шунтовое соединение своих сосудов с сосудами капитан-командора, прокачать его кровь своим сердцем. Фон Конрад, серый от пепла и копоти, стоял рядом, не зная, чем помочь. Ягду Гаредде удалось запустить сердце капитан-командора и экзоскелет. У пересечении коридора и галереи ругался на кумите Кроззек, пытаясь включить штралер. Из четырёх командос, входивших в расчёт орудия, осталось двое. Они, размахивая прикладами штралеров, как дубинами, сдерживали двух сверов на другой стороне галереи. Всего через секунду неравный рукопашный бой мог быть проигран. Тогда была бы закончена неудачей операция «Капкан», обесценены жертвы штурма Терхомы, проиграна война. Эта мысль сработала в сознании Уайтгауза как детонатор. Он вскарабкался на мёртвого свера и со всей силой воткнул второму сверу лом в голову. Лом выскользнул и скрылся внутри тела врага. Чувствуя, что удар смертельный, Уайтгауз съехал на пол, и схватил пистолет. Не обращая внимания на боль в руке, он пополз к месту, где выбросил патроны.

— Зачем я их выкинул, дурак! — он шарил растопыренными пальцами в слизи и крови.

Он нащупал один патрон, затем второй. Щелчок, и пустой магазин выпал на ладонь. Два щелчка, и патроны вошли в него. Ещё щелчок, и обойма вернулась в рукоять. За это время, длившееся вечность, двое командос упали замертво под ударами сверов. Из бокового коридора выскочил фон Конрад и тоже упал, сбитый с ног. Кроззек поднял не работающий штралер, защищая голову. Уайтгауз вскочил, перепрыгнул через фон Конрада и трупы коммандос, ударился о наступающего свера, вбил ствол пистолетом в его рыхлое тело и нажал на спуск. Выстрела не было слышно, со свером внешне ничего не произошло, только он перестал смотреть в щёлочки глаз Уайтгауза, а уставился в пространство. Используя врага как лестницу, Уайтгауз оказался над последним свером, и всадил ему пулю в глаз. Поскользнувшись, Уайтгауз упал на пол, ударившись затылком, и потерял сознание. Придя в себя, он понял, что фон Конрад поднял его на ноги и увлекает за собой в проём двери, ведущей в центральное помещение:

— Вперёд!

Впереди них в бежал Кроззек и табло ведения огня его штралера было активным. Нескольких сверов Кроззек уложил на месте до того, как они смогли приблизиться на расстояние броска метательных ножей. Их туши разлетелись вокруг, осыпав всё кусками зловонных внутренностей.

— Не знаю, почему вы не стреляете в нас! — Кроззек огляделся, бешено вращая глазами.

— Движения нет, — оглядывая центральный пост, сказал фон Конрад.

Он пнул кусок головы с одним жёлтым глазом, разбрызгав склизкие, лиловые мозги, оторвал от своего предплечья когтистую лапу свера, бросил её на пол и воскликнул:

— Мы победили — «Кровур» наш!

Глава 7

ПОСЛЕДНИЙ ПАТРОН

— Победа! — крикнул Кроззек и завыл, потрясая штралером.

Уайтгауз опустился в склизкую лужу, слабо улыбнулся:

— Я кончаюсь…

В глубине корабля послышалась трескотня выстрелов, а в коммуникаторах раздался голос ягда Гаредды:

— Связь частично восстановилась. Если вы думаете, что вы в главной кабине, то ощибаетесь. Это мы с капитан-командором у главной кабины. Здесь сверы, двигаются сверы, они грузятся и сейчас сбегут в отделяемой кабине! Идите обратно по радиальному коридору, спуститесь на один ярус!

— Вас слышу, идём, — хлопнув ладонью по коммуникатору, ответил Кроззек.

Он с трудом унял глухого фон Конрада, танцующего от радости что-то вродк «луной походки» и они подняли Уайтгауза.

Пройдя место искажения гравитационного поля, они направились по галерее в сторону противоположную той, откуда приходили, а затем спустились по пандусу. Они миновали анфиладу помещений с цилиндрами, полными фиолетовыми организмами. Уайтгауза вырвало.

Фон Конрад схватил его за руку и поволок как тягач:

— Давай, не падай. Ты такой тяжёлый, что нам тебя не дотащить при включённой гравитации. Сначала дело, а потом отдохнёшь.

На пересечении коридоров, среди кучи битых приборов, они увидели ягда Гаредду. Он стрелял в темноту из мощного трофейного штралера. Ягд Цкуголь сидел рядом, и вводил себе шприцем какой-то препарат.

— Вас только на тот свет посылать, — сказал ягд Гаредда и добавил, указывая на трофейный гранатомёт, лежащий у его ног, — Кмех, возьми эту штуку и дай огня.

Кроззек поднял гранатомет и выпустил в пространство перед собой все заряды.

Загрохотали взрывы, освещая коридор, заваленный телами убитый сверов и мусором.

— Там у них что-то типа казармы! Пошли они кучей прямо на нас. Хорошо, что оружие работало. Всё, с остальными я справлюсь. Идите в дверь, что впереди и слева. Я прикрою. Там главный свер. Захватите его. Эти осьминоги не сверы, а наёмники с Люеры или Тризы, — с трудом проговорил ягд Цкуголь.

Было понятно, что атака выдыхается. Их осталось пятеро. Если у сверов остались роботы или биологические существа, то атакующие будут перебиты. Кроззек, фон Конрад и Уайтгауз расстреляли из штралеров дверь и ворвались в зал со сферическим потолком. Здесь всё было плотно заполнено приборами, датчиками, экранами и панелями с мигающими лампами. Уупола был украшен затейливым орнаментом, по экранам бежали письмена. Кресла перед панелями управления пустовали. Фон Конрад начал медленно обходить зал вдоль стены. Когда он находился на противоположной стороне зала, рядом с ним открылся проход. Оттуда выбежала на кривых ножках фигура сморщенного карлика с большой безволосой головой. Карлик был похож на пародию, а не на зловещего командира корабля-убийцы.

Дальше всё произошло как в замедленном кино.

— Стой! — Кроззек выстрелил в стену у двери, давая понять карлику, что ему не уйти.

Карлик-свер бросился за выступ стены, выставив трубку карманного штралера и приготовился стрелять.

— Берегись! — заорал Кроззек, падая лицом вниз.

Блеснул луч и попал в грудь фон Конрада. Луч разрезал его пополам, как коса пучок травы. Верхняя часть полковника упала головой вниз, обнажая запёкшийся срез, а нижняя часть стояла, и на ней горел комбинезон, а потом повалилась.

— Не хочу умирать! — подумал Уайтгауз, упав на локти.

Ему показалось, что он кричит на весь космос. В «Викинг-комбате» оставался последний патрон. Вытянув перед собой пистолет, он с пяти шагом выстрелил в голову карлика.

Последняя пуля, разметав мозг свера, некоторое время с воем рикошетировала по залу.

— Что ты наделал, ты застрелил единственного настоящего свера! Все остальные — наёмники и киборги, а это был, наверное, единственный свер на всю систему Голубого Шлейфа! — прошептал Кроззек.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— И чёрт с ним, — только и успел подумать Уайтгауз, перед тем, как в зале всё смешалось.

Дрогнул пол от взрывов. Открылись двери. Через них стали лезть твари. Зашевелились, казалось, даже стены. Кроззек начал палил во все стороны из штралера. Уайтгауз мало чего понимал. Он расстрелял заряды штралера, потом попытался уползти к креслам, как к укрытию. Он видел, как Кроззек занял оборону у карлика-свера, и как на поле боя появился ягд Гаредда и ягд Цкуголь. Они открыли шквальный огонь. Что-то тяжёлое обрушилось Уайтгаузу на спину. Он задохнулся.

Перед глазами пробежали картинки. Они перемешивались. Здесь были хижины индейцев и они выворачивались наизнанку, скручивалось трубочкой, как фотографии. Появилось Арлингтонское кладбище с горящими солдатскими могилами, над ним висели чёрные облака, зелёное Солнце, вдалеке колыхались красные волны чужого океана. Здесь был и он. То в форме лейтенанта он шёл за руку со своей ещё живой бабушкой по плацу Форт-Штрезе, а сестра Маргит смеялась, и обливала его водой из бутылки. То он стоял в центре Анкары, а исламисты танцевали вокруг и стреляли вверх. В этот момент взрывался ядерный заряд, яркий, как солнце, после чего неведомая сила переносила его в Нью-Йорк, и его сын лежал теперь на руках, маленький розовый комочек. Малыш спал, рядом стояла молодая Дороти, расчёсывала волосы, длинные, сложенные у ног в корзину с цветами.

Жизнь, которая была или могла быть, жизнь, которой быть не могло, проносилась перед ним бесконечно.

Открыв глаза, Уайтгауз обнаружил, что сердце колотится как бешенное, руки и ноги не слушаются, тело нестерпимо ноет. Молодой коммандос с молниями в петлице, значком черепа на кармане и табличкой с фамилией Рохнянски, с веснушчатым лицом и всклокоченными волосами, не особенно нежно хлопает его по щекам, суёт в рот таблетку:

— Вы меня слышите, Уайтгауз? Выпейте, это снимет травматический шок.

Над коммандос стоял в медицинском экзоскелете бледный, с синими губами и кругами вокруг глаз, ягд Цкуголь.

— Потерплю, — Уайтгауз выплюнул таблетку и ему показалось, что она полетит как пуля в медика, но таблетка лишь упала Уайтгаузу за воротник, — просто я устал, — сказал он, как ему показалось, уверенно, однако на самом деле, голос его был не слышен.

Рохнянски запихнул таблетку обратно в рот, и всунул трубку от фляги. На этот раз Уайтгауз таблетку проглотил и стал пить воду, вкуснее которой в жизни не пробовал, так ему казалось. Ещё не закончив пить, он почувствовал, что силы возвращаться. Он приподнял голову и это ему удалось, тем более что Рохнянски поддержал затылок.

В центральной кабине «Кровура» было полно народу; коммандос в комбинезонах с нашивками дивизии «Череп» демонтировали приборы, панели, разбирали пульт управления, паковали всё в металлические контейнеры, безостановочно носили контейнеры, трупы сверских наёмников, куски потолка, медики колдовали над трупом карлика-свера, уставив всё сложной аппаратурой, покрыв серое тельце датчиками.

Среди суеты на куче мусора сидел Кроззек, закопчённый, исцарапанный, в порванном комбинезоне, и баюкал подвязанную руку. Тут лежали тела фон Конрада и ягда Гаредды, завёрнутые в плёнку. Тут же отдавал приказы лейтенант-командор в комбинезоне технической службы с табличкой на груди — ягд Фламнит Увечар.

— Мы победили, «Кровур» наш! — сказал ягд Цкуголь с интонацией диктора новостей, — теперь сверы не получат контроль над районом базы Стигмарконт, база не падёт, наш флот не уйдёт из системы Голубого Шлейфа и мы не проиграем войну.

— Отлично, — Уайтгауз оторвался от питья, — но вы не выглядите счастливым.

— Я же не невеста. Свера ты зря пристрелил.

— Собаке собачья смерть.

— И всё же…

— Вычтите у меня из жалования…

— Можешь собираться домой, Рональд. Ты полностью выполнил контракт и ягд Ящемгарт мне напомнил, что готов выполнить свою часть сделки.

— Наши все погибли?

— Маклифф жив, но сильно пострадал. Мы его починили, правда не до конца, у нас всё-таки продвинутая в техническом отношении цивилизация, и в ней не все средства идут на строительство дворцов для богачей, кое-что остаётся на науку и технику, — ответил ягд Цкуголь, — теперь вы станете офицерами, ягдами, получите ещё по платиновой звезде, и возможность после обучения в Академии взять под командование корабль Натоотвааля. Станете богачами, и когда на вашем пути попадётся золотой астероид, будете самыми-самыми богатыми существами во вселенной. Капитан-командор ягд Рональд Уайтгауз, капитан-командор ягд Джон Симпсон Маклифф. Звучит, правда?

— Это шутка? — Уайтгауз побагровел, — мне надоело всё до смерти, хочу домой!

Из-за спины ягда Увечара показался медицинский экзоскелет. В нём полулежал Джон Маклифф. Его рыжая борода сгорела, как ресницы и волосы на голове, кожа были сплошь покрыты белым восстанавливающим кремом.

— Я был на том свете, а потом вернулся. Ничего там хорошего нет, — ожоги не давали возможности Маклиффу двигать мышцами лица и слова произнёс имитатор речи, — мы стали героями Натоотвааля, и я хочу остаться тут.

— А как же книга?

— Отправлю через агентов, когда допишу. Хочу взять «Кондрерх» под своё командование, если ягд Цкуголь уступит, а сам пересядет на «Кровур». Я понял, что не хочу быть инженером или писателем, хочу быть солдатом Натоотвааля. Что дома ждёт? Не хочу в мир, где сверхбогачи-масоны, папа римский Фернандо I, лорд Сейнсбери протестуют против изготовления деревянных человеческих скелетов, где Париж захватили арабы, генерал Вазир бомбит Анкару и Бомбей, русские превратили ветер в климатическое оружие, а объединённая Корея, питается грибами из желудка свиней. Натоотвааль с ноль-скачками, сверчками и золотой нано-плёнкой, более здоровый мир.

— А Земля?

— Земля? Чёрт с ней! Хочу организовать поисковую компанию и найти Золотой Астероид.

— У тебя в роду, похоже, все предки были пиратами и конкистадорами.

— Зря мы здесь кровь проливали?

— Понятно, дорвался, сделал карьеру на сверах, — сказал Уайтгауз, подняв вверх указательный палец, — приезжай, когда здесь надоест. Прощай.

— Мы ещё не должны прощаться. Сначала мы обязаны предать Земле прах погибших товарищей, поставить памятник людям с «Independenсе» и «Der Rein»; Жану Дюнуа, Джорджу Фуджиёке, Дику Айдему, Александру Дыбалю, Эйнару Берсерку, Манфреду фон Конраду, Вольфу Гофману, Отто Эйхбергеру, — имитатор речи Маклиффа остановился, и продолжил тише, — парням танкистам, что атаковали эмиттеры и всем коммандос.

— Всем рекрутам Натоотваля, воевавшим до нас, тем, кто попадёт на эту войну после, — закончил Уайтгауз, — правильно.

Санитары переложили его на гравитационную транспортировочную платформу и повели платформу к дверям.

Ягд Увечар положил на платформу пистолет Уайтгауза, а ягд Цкуголь сказал:

— Постоянно теряешь. Прощай, ты был хорошим солдатом. Хочешь поработать в контрразведке на Земле? Дело интересное и денежное.

— Спасибо, ягд командор, с меня хватит. За полгода, я шесть раз умирал, а жизней у меня только семь, как у кошки. Восьмой не имеется, — ответил Уайтгауз, — заезжайте, если будете на Земле.

Командор повёл плечами и махнул:

— Вперёд!

— Парни, закурить есть? — спросил Уайтгауз у санитаров.

— Не курим табак. Яд это.

Уайтгауза проплыл по коридорам «Кровура», затем по коридорам «Кондрерха». Около кают экипажа, где всё было разбито и разворочено во время боя командос с роботом сверов, среди мусора, он подобрал планшет Берсерка.

На треснутом экране мерцали строки написанные стилосом. Уайтгауз узнал корявый почерк навигатора. Это было не дописанное навсегда письмо:

Дорогая и любимая Марта!

Прости, что я долго не писал, почти два года. Теперь я решил написать и рассказать, что жив. Я очень далеко и приеду не скоро. После этого письма, буду писать часто.

У меня все в порядке: отдыхаю, загораю. Тут дешёвые фрукты, рыба и мясо. Море тёплое, как парное молоко, почти не бывает ветра и дождей. Когда командировка закончится, я тебя сюда привезу отдыхать. А потом мы поженимся. Только ты жди меня.

В этом году на Гавайских островах работается трудно, скучно, дел мало…

Уайтгауз почувствовал, как в горле застрял горький ком. Сердце защемило, заболело пронзительно и долго.

* * *

Дискрето-шифрограмма 346КОВ

Уровень секретности В

Верховному Совету Натоотвааля

Ягд командоры!

Довожу до Вашего сведения, что 14 тебера 4725 пода от начала Натоотвааля, силами VI и VII Флотов 5-й галактической директории осуществлён захват новейшего рейдера «Кровур» империи Свертц при несопоставимо малых потерях. Потеряно:

— батарея планетарной обороны «Крозис и Хуст» (модель 4800 года),

— три сторожевика типа «Левур» (проекта ZW33454),

— 5 вспомогательных судов,

— 118 единиц убитыми,

— 45 единицы ранеными.

После изучения рейдера, эксперты пришли к выводу, что он не имеет серьёзных повреждений и может использован в составе Военно-Галактических сил в качестве самостоятельной единицы.

В качестве командира «Кровура» мной назначен флот-командора ягда Одун Холник Цкуголь.

Название корабля, данное нами при начале охоты за ним, имеющее значение на языке кумит «Странник», оставлено без изменения.

Технологические новинки, применённые на рейдере, а именно гравитационный двигатель, работающий по принципу разрыва гравитационной волны, генератор антиматерии на гравитационных ускорителях, изучены и переданы для использования в промышленном производстве нашей боевой техники.

Империя Свертц прекратила атаки в направлении Базы Флота Стигмарконт, заметно снизила боевую активность на большинстве направлений в районе Голубого Шлейфа.

Это дало возможность нашим ударным соединениям с «Кровуром» во главе, в результате молниеносных операций захватить базы врага в системе Голубого Шлейфа, и вернуть наши старые форты Муорен, Лехц и Бара.

У 5-й галактической директории появилась возможность нанести сокрушительный удар по военным верфям империи Свертц на планете Дюлта в системе Голубого Шлейфа, и переломить ход всей войны.

Предложение по поощрение отличившихся в этой опреции прилашгается.

Прощу одобрения.

Натоот!

22–20, 14 тебера 4725 пода

от начала Натоотвааля

Координатор СБ Натоотвааля

маршал-командор

ягд Тоот Ящемгарт

Глава 8

ЗОЛОТОЙ АСТЕРОИД

Уайтгауз проснулся рано. Дороти улыбалась во сне, разметав по подушкам соломенные волосы. Одеяло съехало на пол и громоздилось атласными скалами на китайском ковре с драконами.

На её тумбочке лежала поверх планшетного компьютера раскрытая книга Джона Маклиффа «Вдоль любви и поперёк любви».

Уайтгауз поднял двумя пальцами книгу за корешок и невольно прочитал несколько абзацев:

В «Стране гендерных парадоксов», сталкиваются в одной и той же женщине, с одной стороны, программа ее действий на обеспечение воспроизводства успешного потомства, отработанная и успешная на протяжении 3500 поколений, где в качестве партнера в этом выступает мужчина или группа мужчин, а с другой стороны, современные реалии, делающие участие мужчины в этом процессе не обязательным, а иногда и обременительным для женщины. Если в первом случае, физиологический контакт с мужчиной, для обеспечения процесса деторождения, который входит органического частью в физиологически-социологический процесс создания потомства, ограничен и естественен, то во втором случае, женщине не всегда становиться понятно, зачем все эти физиологические процедуры с проникновением в нее чужеродного органа человека, который её не охраняет, не кормит и не строит убежище. Сейчас в «Стране гендерных парадоксов», роль мужчины как охранителя, выполняет государство, посредством полиции, функции мужчины воина выполняет государство посредством армии, функции мужчины-кормильца выполняет государство посредством социальной помощи женщине в виде пособий и разнообразных льгот, множества правовых преимуществ. Государство этим отчетливо дает понять, что гражданин женщина гораздо ценнее для государства, чем гражданин-мужчина. Фактически, если рассматривать эту ситуацию с точки зрения брака, то женщина оказывается замужем за государством, и ее мужем является опосредовательно глава государства. Это, конечно, почти шутка, но социальная независимость современной женщины, сохранившей при этом поведенческие реакции по отбору, атаке и удержания претендента на отцовство, имея в виду только биологическую его составляющую, создает серьезную напряженность в отношении между мужчинами и женщинами. Не смотря на это, удовлетворение физиологических потребностей, вот и всё, что всё чаще и чаще нужно современной женщине от мужчины. Однако, поведенческую программу, разработанную в течении жизни предыдущих поколений женщин, за два, три поколения преодолеть не реально, поэтому чувство не удовлетворенности и внутриличностного конфликта у женщины неизменно сохраняется. Однако современные культурные тенденции, не могут серьезно изменить характер поведения женщин в отношении вопросов выбора партнера, пускай, даже, этот партнер не предназначен для воспроизводства успешного потомства. Современное развитое общество фактически оскопило мужчину, сделав из него виртуального евнуха в гареме Государства-Шаха, Государства-Султана. Итак, женщина получила независимость от мужчины (мужчина этим похвастаться не может). Методы захвата, атаки, удержания мужчины не изменились. Результатом поиска является, однако, уже не столько успешное потомство (успешное потомство это когда 5–6 здоровых детей, а не один, и то, как приставка к компьютеру, со случайной смертью которого линия рода самой женщины пресекается) сколько физиологическая компонента процесса деторождения, а по-простому секс, но способы и приемы поиска, остались неизменными. Плохо это, или хорошо, пусть расскажут сами женщины. В заключение, стоит только подчеркнуть, что в бесконечной череде разбитых сердец, разрушенных семей и одиноких стариков, виноватых нет. Просто заложенные эволюцией поведенческие реакции женщины, совместились с резко изменившимися условиями существования, и породили прототип современного женщины-чудовища, которая, не исполняя своей основной функции, ради которой, и благодаря которой она появилась на свет, функции воспроизводства успешного потомства, функции, ради которой ее эволюция наделила совершённым организмом, снабженным совершенными, с точки зрения мужчин, средствами обольщения, и ради которых из мужчины природа сделали вечного работника и солдата, женщину-чудовище, женщине-трутню и бездельнице, которая, не отдавая ничего человечеству, потребляет огромное количество материальных благ, гоняется за личным комфортом и удовольствиями, существуя в своем собственном раю, за счет других граждан, которые содержат и строят государство вокруг нее, воюют за нее, умирают за нее от бандитских ножей, гарантируют ее безопасность на курортах, обслуживают её автомобили, врачуют её собак и так далее, и так далее. Таких женщин становиться все больше, как, впрочем, и лишних мужчин. Они, становясь привлекательным и модным предметом для подражания, иногда восхищения и поклонения, уходят, не оставляя потомства, то есть, с точки зрения эволюции, выбраковываются, не передавая свой, видимо не пригодный генофонд, потому, что жизни нужны навыки и способности, которые позволят сохранить жизнь хоть сидя на вулкане, хоть в ледяной пещере. Для жизни на Земле, женщины, не имеющие способностей произвести успешное потомство, находясь в роскошных бытовых условиях, не нужны. То же касается и мужчин-трутней. Туда им и дорога. Жизни на Земле нужны люди, похожие на тех людей, которые победили в свое время неандертальцев, пережили Ледниковый период и полетели в космос, потому, что впереди, человечество, безусловно, ждут не менее смертельные испытания. Когда они наступят, эти испытания, и какими они будут, не известно. Но то, что человечество, как передовой отряд Жизни (с большой буквы) с ними столкнется, это очевидно. И человечество быть способно к борьбе, должно сохранить свою пробивную силу, и это, по большей части, зависит от женщины…

Уайтгауз скосил глаза на милые морщинки у глаз Дороти, на её ладони, по-детски сложенные под щёкой, и положил книгу на место:

— Читает всякую пакость целую ночь, не понятно, как ещё не организовала феминистскую секту, — Уайтгауз скинул ноги на ковёр, ощутил пальцами прохладный ворс, сладко потянулся, оглядывая хрустальную люстру, лепнину потолка и милых амурчиков в углах на цветочном фризе. Затем он по-кошачьи поднялся, обошёл кровать и укрыл жену одеялом. Он выключил кондиционер и вышел на веранду.

Ветер раннего летнего утра был нежным, как дыхание ребёнка. Он пах июньскими травами, речной свежестью и озоном недавнего дождя. Голубое небо Индианы, древние курганы в излучине Огайо, залитое проснувшимся солнцем, украшенное белоснежными облаками, парило над окрестными жилыми кварталами и мостами. За городом, насколько хватало глаз, расстилались кукурузные и ячменные поля. В листве рощицы, отделявший их дом от воскресной улицы, пели иволги и возились воробьи. Кот Дрейк лениво пересекал двор, с наигранным равнодушием посматривая на пару голубей из голубятни соседа. Голуби сидели на перекладине качелей и крутили белыми головками, высматривая, где можно было покормиться. Иногда они поворачивались друг к другу и совсем по-человечьи принимались целоваться клювами и ворковать. Жужжали шмели, порхали бабочки, шуршали цикады.

По черепичной крыше соседнего особняка, видневшегося из-за зарослей акации, едва сохраняя равновесие, двигался пузатый Сэм Веллингтон, в домашних тапочках и шортах. Он держал в руках шест с блестящей металлической флюгаркой в виде петуха. Он изредка помахивал шестом, заставляя голубиную стаю нарезать круги над крышами пригорода.

Птицы с нежным шелестом летали, сжимались в полёте в компактную группу, рассыпались поодиночке, образуя кольцо.

Уайтгауз не смог долго смотреть на эти перестроения, зажмурился и отвернулся.

— Привет, Рональд, как дела? — заметив Уайтгауза, сосед по приложил ладонь к козырьку бейсбольной кепки с логотипом местного университета, — как дети?

— Нормально, Сэм. Спасибо, что спросил, — Уайтгауз помахал ему, — заходи вечером, у Арни день рождения.

— И сколько ему, пятнадцать?

— Четырнадцать.

— Совсем старик.

Оба с видом старейшин индейского племени покачали головами.

— Вот и младший твой, — не переставая взбадривать голубей, сказал Сэм.

Хлопнула калитка и под стеблями акации, давно превратившейся в галерею, во двор вбежал Джорджи. Распугав голубей, и смутив кота, мальчик подпрыгнул и повис на перекладине качелей, после чего начал интенсивно подтягиваться. Так он обычно заканчивал пробежку.

Качели поскрипывали под тяжестью и раскачивались.

— Не делай после бега тяжелые упражнения, испортишь сердце. Переведи дух, — крикнул Уайтгауз сверху, — лучше наоборот, сначала силовые упражнения, потом бег.

Джорджи спрыгнул с импровизированного турника и начал делать дыхательные упражнения, отклоняясь далеко назад с вытянутыми руками и нагибаясь вперёд так, чтобы пальцами доставать до пяток:

— Не волнуйся, пока тебя не было, я наращивал нагрузку. Тем более, что работа через силу, это твоя система, для закалки воли и тела.

— Вот ты упрямый Папай-моряк! Ты помнишь, что сегодня у Арни день рождения? Смотри, чтобы вечером был дома. Слышишь? Никаких девочек сегодня.

— Слышу, но не вижу смысла. Брата я поздравлю, но его не будет вечером дома. Он с Эммой едет на Мичиган и намеревается провести остаток уикенда на их яхте. Эммина мать им разрешила плавать вдвоём. Неужели он упустит такую возможность, и будет за столом слушать унылые рассуждения о смысле жизни? Так что праздника не получиться.

— Как так, не будет его сегодня дома?

— Я после завтрака пойду в фитнесс-центр, но, если ты настаиваешь, к пяти вернусь. Сыграем партию в шахматы, подуем на праздничные свечи в отсутствие виновника.

— Ты бы познакомился с симпатичной девчонкой и поехал вместе с братом на озеро. Нечего переутомлять себя упражнениями. Веселись, пока есть время, молодёжь, — сказал Уайтгауз.

Повернувшись чтобы вернуться в комнату, он понял, что не понимает сыновей. Один из них в свой день рождения собирался бросить семью и уехать с едва знакомой девочкой, а второй целыми днями занимается отупляющими упражнениями.

— Они не такие как я, — проворчал Уайтгауз.

Дороти проснулась. Из туалетной комнаты раздавалось её пение, слышался звук падающего пучка брызг на пластиковую створку душа. На банкетке, где лежали его джинсы и майка с надписью NASA, лежала её записка на табличке коммуникатора:

— Рони, пока я буду приводить в порядок себя и дом, разбираться с налогами за год, и обзванивать гостей, тебе следует съездить в супермаркет.

Далее следовал список продуктов, одноразовой посуды, мишуры и бытовой химии.

В заключении Дороти указала, что нужно заехать к Стоунам и передать сувениры из ракушек и книгу «Размышления о смысле эволюции жизни» Марка Кроннерштерна, необходимую им для какой-то полемической статьи в «Таймс».

На обратной стороне коммуникатора, на панели рекламы, Дороти написала красиво — «Спасибо, любимый, что вернулся к нам со звёзд!»

Уайтгауз вздохнул:

— Ты меня спасла своим ожиданием и верой.

Завтраком его кормить никто не собирался и он выбрал в меню кухонного автоматического комбайна кнопку «пельмени». Пельмени, мгновенно готовящиеся из продуктов холодильного пищевого модуля, занимающего половину кухни, один за другим падали на тарелку, как когда-то давно падала еда из торговых автоматов. Пельмени были даже чуть поджаренные, но из-за отсутсвия в контейнерах хранения мяса, они были с соевой начинкой. Быстро поев, Уайтгауз прихватил баночку йогурта со вкусом черники, натянул джинсы и футболку, сунул ноги в растоптанные сандалии и спустился в гараж.

В гараже приятно пахло бензином, маслом, резиной и металлом. На капоте громадного джипа «Шеврале-Гурон» с открытым верхом, сидел Дрейк и глядел на Уайтгауза. Рядом с внедорожником стоял в чехле ярко красный «Феррари», ни разу не опробованный на улицах городка. Уайтгауз уселся на заваленный хламом верстак, задумчиво покрутил зажим тисков, провёл ладонью по шероховатым телам напильников, с грохотом выдвинул ящик с инструментами, рассеянно изучил его содержимое. Потом открыл йогурт, отхлебнул сладковатую массу, не обращая внимания на умоляющие взгляды кота.

Последние полгода после того, как он оставил NASA из-за болезни печени, язвы, тахикардии, артроза и артрита, головных болей, потери зрения одного глаза, он всерьёз взялся за лечение. Стало лучше. Теперь он встречался с врачами, медсёстрами, продавцами аптек, как со своими друзьями и колегами. Сначала ему казалось, что диагностируя отклонения в работе органов, медики врут и наговаривают, стремятся поглубже залезть в кошелёк. Только позже, начав ощущать пользу от лечения, и уйдя от самочувствия, когда задаёшься вопросом, зачем жить, если это доставляет такие мучения, Уайтгауз стал доверять им. Денег, полученных через агента капитан-командора ягда Ола Тигау, хватало с избытком, и пенсию от NASA, Уайтгауз жертвовал то в фонд Американский фонд инвалидов, то отправлял на Саурно Санто, то покупал Дороти бриллиантовые кольца, напоминающие маленькие ледовые катки для мышек, как говорила она. Уайтгауз чувствовал, что закисает, что он старик, давший подписку о не разглашении сведений, касающихся Натоотвааля. Он чувствовал себя как обманщик и выдумщик даже когда оставался один, если бы не дом, несколько квартир в разных столицах мира, катер на Мичигане, огромный счёт в банке, шрамы на теле, разрушенные перегрузками внутренние органы и обелиск его друзей в Неваде. Еще были воспоминания Дороти о смерти сестры и ранении Арни. Толькоза этого он сейчас ни верил, что был солдатом Натоотвааля. Жизнь вокруг текла своим чередом — папу Римского Мигеля Хуана Фернандо I сменила первая женщина на посту понтифика, американка из семьи Кеннеди. Лорд Сейнсбери заявил о необходимости национализации земель английской королевской семьи и исчез над Атлантикой вместе с самолётом, оставив своё наследство двадцати детям от разных матерей. Зверолюди получили права наравне с андроидами находиться среди людей без специальной маркировки. Блок Исламских Государств под руководством бессмертного генерала Вазира продолжил вялые боевые действия на линии Бомбей-Анкара, а принц Маркус призвал Евроазиатский Союз, признать Восточную Русскую Республику как субъект международного права, взамен на выход её из состава Китая, и отказ от монополии на Северный морской шельф.

Уайтгауза ничего не волновало. Не трогало то, что евродоллар перестал ходить в наличном обороте и стал котироваться ниже юаня, не беспокоило то, что Экваториальная пустыня расширялась со скоростью километр в год, а первые этажи Манхеттена давно под водой и над улицами построены дублёры-мосты.

Уайтгауз выключился из информационного потока, не принимал информацию планшет, коммуникатор, часы, экран машины и очков. Каждую зиму, после рождества, он ездил в Неваду, в пустыню Мохаве, где в предгорьях Техачали у пересохшего ручья, стоял маленький обелиск из черного базальта с надписью:

Здесь лежат герои Земли, астронавты, их души и ДНК:

Жан Батист Дюнуа

Джордж Фуджиеки

Вольф Лойер Гофман

Отто Франц Эйхбергер

Матиас Лейзехельд

Дик Ричард Айдем,

Манфред фон Конрад,

Эйнар Берсерк,

Александр Владимирович Дыбаль.

Помяни, Господь, души их

и души всех коммандос с Земли,

павших на войне за Натоотвааль.

От вечно скорбящего их брата

Рональда Уайтгауза

2101 год

Когда он стоял у обелиска, он думал о том, что ему повезло встретить старость среди родных, повезло видеть штурм Терхомы, прорыв танка Дыбаля к защитным эмиттерам. Он знает, что мир бесконечен, как бесконечно время. Это встряхивало его сильнее любой выпивки и травки, заставляло сердце забыть о возрасте. Весь следующий год, он ждал новой встречи с друзьями и ничего, кроме тоски и печальный воспоминаний, не окружало его, если бы не жена и дети.

Однажды он уговорил Дороти отпустить его в путешествие и, разыскав проводника, отправился в Центральную Америку. После изнурительного пути на самолёте, автобусе и мулах, он добрался до горы Буэндина, а потом до реки Бразильера. Оттуда на лодке он вместе спустился до места, где горы вдавались в пески, образуя плато. Он искал деревушку Магдалена, индейца Саурно Санто, Агилара и Понсио. Ему хотелось посмотреть, какими стали Чабела, Мануэла и Хуанакава, но он не нашел никого, только выгоревшие домики. То ли кичако погибли в войне с матильонес, то ли ушли к океану. Уайтгауз прожил в разрушенной Магдалене неделю, слушая гул со стороны Ущелья Рождающихся Камней. Он пытался дойти и туда, но лес был заминирован матильонес, а обходной путь требовал группы сопровождения из альпинистов, которым здесь взяться было неоткуда. Уайтгауз чувствовал, что база Натоотвааля Зием-002 всё ещё там. Потом Уайтгауз уехал обратно в ещё большем унынии.

Несколько раз он пытался найти Маклиффа. Он обследовал социальные сети, используя программу FBI и CIA для поиска человека по лицам и тембру голоса, незаконно добытую с помощью Арни из интернета. Нанимал детективов, сам звонил, писал и ездил в Айову, где на берегу Миссури, у Омахи, Маклиффа имел дом. Но Маклифф исчез. Исчезла его семья, даже знакомые. Дом в Айове был судом передан старому домовладельцу из-за не оплаты всей цены сделки по покупке.

В одной телевизионной передаче, посвящённой попытке переворота на Филиппинах, он увиден человека похожего на Маклиффа. Тот ехал на башне броневика и кричал пехотинцам, бегущим в сторону окутанного дымом президентского дворца. Но это был зрительный обман.

Покончив с йогуртом, Уайтгауз сел в «Шеврале-Гурон», нажал кнопку открывания ворот, сказал кодовое слово «Джеронимо», после чего водородный двигатель завёлся, наполняя гараж паром. Кот Дрейк мяукнул, жмуря жёлтые глаза, спрыгнул с капота и важно удалился за стеллаж с дождевыми покрышками для «Феррари».

Ворота сложились. В гараж хлынуло солнце и навстречу ему «Шеврале-Гурон» выкатился во двор.

— Ты куда так рано? — Джорджи, уже переодевшийся в джинсы и футболку, стоял на крыльце, — подбросишь меня до фитнесса или «Макдоналдса»?

Уайтгауз кивнул:

— Садись.

Мальчик подбежал к машине и ловко прыгнул на сидение.

— Поехали, а то мама меня ищет, хочет посадить за уроки!

— Вы куда? — на мансарде появилась Дороти, расчесывающая волосы.

Она погрозила им расчёской.

— В магазин, а Джорджи в фитнесс. Как спалось? — во весь рот улыбнулся ей Уайтгауз, продолжая катиться к открывающимся створкам наружных ворот.

— Не забудь Стоунам передать книгу.

— Она на сидении, — соврал Уайтгауз.

Он выехал на улицу и назвал машине адрес.

Тут их приветствовал Мигель — толстый мексиканец, который шёл, ведя велосипед рядом, хотя уже час как должен был бы стричь их газон.

— Привет, Мигель, — приветствовал его Уайтгауз.

— Buenos dias — сеньор! — улыбаясь сквозь огромные усы, ответил садовник и нырнул во двор.

— Мигель, ты опоздал! — послышался крик Дороти, — уволю тебя!

— Попался, — сказал Уайтгауз.

Эвансвилл утопал в зелени, в рекламных вывесках, солнечном свете и в утреннем пении птиц.

На коммуникаторе на обратной стороне лобового стекла возникло сообщение о телефонном звонке и показалась голова незнакомого старика:

— Доброе утро, сэр. Рад вас видеть.

Уайтгауз сбавил скорость:

— Доброе утро. Чем обязан?

— Вы Рональд Льюис Уайтгауз, улица Риверстрит, дом шестнадцать?

— Да.

— Я Рой Хокинс. Ваш сын, сэр, устроил вчера поджог в моем сарае. Примерный ущерб — три тысячи пятьсот долларов, — старик сощурился, — но если мы договоримся без суда, готов снизить требование до трёх тысяч двухсот долларов, и я не буду обращаться в полицию.

Джорджи наклонился к отцу и шепнул:

— Это враньё, сарай поджог Майкл, его племянник. Мы вчера делали ракеты для праздника. У Майкла загорелась селитра и упала в банку с растворителем. Старик хочет за наш счёт поправить свои дела.

— Я заеду к вам вечером, мы всё обсудим, — Уайтгауз кивнул старику, и приказал машине ускориться.

Хокинс хотел что-то добавить, но коммуникатор погас, а машина свернула на площадь, где Джорджи уже поджидали друзья напротив отеля Марриот.

Дружки Джорджи восхищенно загалдели, увидев, как Уайтгауз, приняв управление, развернул тяжёлую машину, объезжая автобус, и, переехав через бордюры, визжа покрышками, остановился.

— Лихо, па, пока, па, — Джорджи вывалился из кабины и скрылся вместе с ребятами в переулке.

Уайтгауз покосился на видеокамеру, наблюдавшую за его машиной, и продолжил путь к супермаркету. Мимо проплыл костёл в стиле новой эпохи, трёхзвёздочная гостиница, протестантская церковь, магазин подержанных машин, «Макдональдс», парк, минарет, жилые дома и офисы, нужный ему супермаркет, полицейский участок.

Уайтгауз опомнился у заброшенной бойни перед мостом через Пиджен-крик. Улицы города заканчивалась здесь плакатом: «Вступайте в общество защиты окружающей среды. Земля надеется на вас!». Дальше начиналось 41-е шоссе, ведущее на юг, от которого на запад и восток отходили двухполосные дороги. Уайтгауз выехал на левую от него дорогу.

Он несколько минут сидел неподвижно, переживая накатывающие волны предчувствий и воспоминаний. Наконец, он начал медленно вжимать педаль газа, переводя двигатель на всё большие обороты. Через несколько минут машина мчалась по пустынному шоссе со скоростью 70 миль в час, стремительно удаляясь от Эвенсвилля.

Пятилитровый двигатель «Шевроле-Гурона» перешёл на рев. Уайтгауз любил такую бесцельную гонку. Только эта бешеная езда на разгоняла сумрачное настроение. Чудовищный вой ветра, звук гудящих протекторов колёс, отрывающихся от горячего асфальта, похожий на треск ткани, дробь песчинок по стеклу…

После получаса гонки, коммуникатор сообщил, что выключается из-за внешней команды, а впереди, в мареве горячего воздуха, показалась серебристая точка. Очень скоро точка превратилась в серо-стальной «Кадиллак-RSS». Он нёсся навстречу Уайтгаузу по ленте разметки осевой полосы.

Машины некоторое неслись навстречу друг другу в клубах пыли, лоб в лоб, и когда между бамперами оставалось не более пятидесяти футов, и столкновение, казалось, было неизбежно, водители нажали на тормоза и бросили машины на свои полосы движения.

«Шеврале-Гурон» заносло, развернуло несколько раз и стащило в кювет. Однако она не перевернулась. Уайтгауз разбил нос о руль и поблагодарил автоматику за то, что она не раскрыла подушки безопасности, иначе бы весь салон после этого пришлось бы менять. Он оставил машину жужжать вентиляторами и, прихватив бейсбольную биту, выбрался на дорогу. Прихрамывая, он побежал по чёрным полосам к «Кадиллаку».

Ему навстречу бежал широкоплечий человек в экзотической военной форме и тёмных очках. Вдруг Уайтгауз остановился, рука с битой опустилась, а глаза выкатились из орбит; перед ним был Маклифф, смуглый как араб, похудевший и без бороды.

— Привет, ты такой же как всегда, камикадзе! — крикнул на бегу Маклифф хриплым голосом.

— Джон! — Уайтгауз схватил Маклиффа за плечи и стал трясти.

Он обнял его что было силы:

— Я искал тебя!

— Подожди, возьми сувенир, — Маклифф вывернулся из рук гиганта и извлёк на свет пластинку с надписью: Рональд Уайтгауз ВХ466589.

— Мой жетон! Спасибо, но разве это причина твоего появления? Ты остался с Натоотваалем и на Земле тебя не было все эти годы, — Уайтгауз повертел в пальцах золотую пластинку.

Маклифф поднял солнцезащитные очки на лоб и стало видно, что вместо одного глаза у него камера, а между виском и ухом пульсирует под кожей коммуникатор.

— Ты не сошёл уже с ума от скуки? — Маклифф ткнул Уайтгауза в грудь пальцем, не давая ответить, — сошёл; после участия в такой войне, мирная жизнь несносна. Есть дело.

— Дело?

— Да.

— Как ты меня нашёл?

— Социальная сеть.

— И что, ягд Цкуголь предлагает гоняться за новым «Кровуром», или организовать межгалактическую футбольную лигу и деньги собирать на войну?

— Предложение от меня. Я предлагаю тебе принять участие в охоте на золотой астероид, — понизив голос, хотя на десятки километров вокруг расстилались тёмно-зелёные кукурузные поля, — золотой астероид, понимаешь? Я хочу в Натоотваале организовать поисковую фирму. Есть возможность через ягда Цкуголя получить заказ от правительства на геологическую разведку новых участков пространства. На их деньги купим хороший буксир и оборудование, и будем искать золотой астероид. Одна не равнодушная ко мне ягда, работающая в геологическом департаменте Верховного Совета, имеет карты его вероятного местонахождения. Шансы есть.

— Писательские гонорары не греют? Книга о гендерном фашизме здесь неплохо пошла. И зарплата наёмника тебя должна радовать.

— Я серьёзно.

Уайтгауз молчал. Он слушал себя. Слушал, как тело наливается силой, становиться моложе.

Блёклые линии холмов начинают приобретать чёткость, небо становиться синее, а солнце светит по-другому.

— Золотой астероид? — он спрятал жетон в карман.

— Представь себе небесный объект, планетоид, состоящий полностью из золота, — Маклифф сжал кулак, — aurum, понимаешь, Рони, Au, золото. Натоотваалю нужно много золота для войны. Сверы напирают. Если сверы победят, Земля будет уничтожена. Ягд Цкуголь сказал, что если ты будешь участвовать в охоте за золотым астероидом, всё получится. Согласен? По глазам вижу — согласен!

— А почему Верховный Совет не отправит команды для поиска планетоида?

— Никто не хочет усиления другого правителя. Мы будем частной компанией. Ягд Цкуголь будет в доле, и со своими дружками из разведки будет нас прикрывать за долю в предприятии. Процентов тридцать пять.

— Помнишь, на «Independence»? — Уайтгауз задумчиво обвёл взглядом небо и улыбнулся, — может, с него двадцати хватит?

ЭПИЛОГ

Разведчик из ягдвальдера-17 48-ой эскадры II-го флота Натоотвааля под командованием капрала Ирды Канны, медленно двигался вдоль минного моля, приковывающего зону выхода из ноль-скачка транспортёров рудных материалов в зоне ответственности форта Ихтенельд-22.

Мины были старые, часть из них были явно не активны из-за воздействия микрометеоритов. Кое-где виднелись следы мародеров; некоторые мины были наполовину разобраны, золотое покрытие снято гальваническим методом, ядерные заряды пропали. После вытеснения вооружённых сил Империи Свертц из этого района из-за потери ими технологического лидерства в части постройки военных кораблей, эта зоны потеряла приоритет для инженерных подразделений Натоотвааля. Минные поля и не снимали, но и не следили за их состоянием. Для любителей заработать кредитки на воровстве военного имущества, наоборот, место стала раем. Патрулирование полей силами ягдвальдера, составляющего оперативный тыл VI-ой галактической директории, успеха не имело. Большая часть кораблей ягдвальдера находилась в ремонте после боев за систему Голубого Шлейфа, а беспилотники сами становились добычей мародеров и не годились для охраны. Силами разведботов патрулировать огромный район было все равно, что искать горошины в корзине с бобами.

Было очень скучно и капрал Канна решила посмотреть интерактивный фильм. Она задала программе тему — любовь, время — прошлое — 3050 год от начала Натоотвааля, место — планета Гаммун, сюжет — драматический. Затем она сообщила системе управления, что передает ей контроль над разведчиком и надела киношлем.

Она увидела планету, сплошь закрытую пластиковым самоподдерживающимся куполом на основе технологии управляемой бектеросинтеза. Равное расстояние между стенкой купола, толщиной в одну фалангу пальца, до поверхности планеты, регулировалось управляемыми гравитационными полями. Под куполом поддерживалась постоянная атмосфера из разнообразных газов с небольшой частью кислорода, как окислителя для углеродного цикла живых существ. Ваальцы, считающие планету своей, за неимением суши, построили плавучие острова, по сути, гигантские корабли округлого очертания. Корабли были настолько велики, что корпуса имели строительный изгиб, равный радиусу кривизны поверхности океана. Масса островов позволяла им оставаться неподвижными относительно воды и поворачиваться вокруг планеты вместе с океаном из-за вращения планеты. Используя сооружения на дне, удалось замедлить движение океана относительно планеты и добиться необходимой продолжительности суток. Их звезда была молода, её избыточная температура поглощалась искусственной металлической взвесью, окружающей планету на некотором удалении как фильтр. Металл, бомбардируемый звёздным ветром, постоянно сиял жёлтым и зелёным светом, превращая чёрный космос в гигантскую карнавальную декорацию.

На одном из островов, жила ничем не примечательная ваальская девушка Лерда и её мечты состояли в том, чтобы переехать жить на планету, где есть настоящая земля и настоящее небо. Её мать работала во вторичном социальном контуре, создавала развлекательные программы по заказу метрополии. Отец Лерды погиб во время геологических работ на далёкой звезде, и даже его ДНК не удалось найти, чтобы создать хотя бы неодушевленный клон. Разговоры с отцом в виде голограммы, оперирующей логическими связками мышления, добытыми из ранее записанных разговоров отца, навевали ужас, и давно не использовались.

Однажды, во время спортивных соревнований по плаванию в персональных капсулах, она встретила в лифте, идущему на нижний ярус, молодого натоота, красивого, с именем ягд Сируст Марр на комбинезоне.

Они улыбнулись друг другу и выйдя на одном этаже, стали разговаривать ни о чём.

Потом были свидания, поцелуи, кафе и ночные клубы. Сируст, пообещав девушке, что женится не ней и любить её вечно, привел её в космопорт, посадил в челнок, отделанный диковинными камнями и шкурами, и, дождавшись модуля для ноль-перехода на Тератонну, увёз девушку знакомить с семьей.

Отец юноши, владелец военной судостроительной верфи, узнав, что сын хочет жениться не на той, кого он ему назначил — дочери профессора Военно-галлактический Академии, замыслил зло. Много улыбаясь при знакомстве, старый ягд Марр, отправился к одному из своих друзей, члену Верховного Совета с жалобой на соблазнение сына из корыстных побуждений девушкой с окраины. Вельможа воспользовался правом внесудебной высылки и выслал Лерду с матерью на необитаемый планетоид? 2289814 в системе Незнакомца.

Опечаленный юноша бросился искать суженую. Он прибег к помощи бандитов, но был обманут и продан в рабство существам из неизвестной области вселенной, где погиб, о чём сообщил разведчик, поймавший сообщение персонального маяка. Лерда вскоре сбежала с планетоида на самодельном челноке, скиталась по космосу, пока её не подобрал автоматический транспортный корабль. После долгих и смертельно опасных приключений, она узнала о гибели любимого и решила вернуться к матери, чтобы больше никогда не возвращаться в мир живых.

Юноша Сируст через несколько лет был освобождён из плена за выкуп, и всю жизнь искал Лерду, оставив карьеру, семью, пока не умер от старости и горя.

Автоматическая система управления разведчиком издала предупреждающий сигнал и сообщила:

— Прямо по курсу не опознанный объект большой массы, на запрос свой-чужой не отвечает, скорость постоянная.

Капрал Ирды Канны сняла шлем и крупные слёзы катились по её щекам, а вздёрнутый носик распух и покраснел.

Она взглянула на прогнозные данные массы объекта; это либо маленькая планета, либо огромный астероид. Постоянная скорость и абсолютно прямая траектория движения на очень большом удалении от планетарных систем делало объект подозрительным.

— Наконец хоть что-то произошло за дежурство. Но здесь мины!

Космическое тело приближалось, неслось на обширное минное поле. Было уже видно, что это астероид гигантских размеров, и его расчётная траектория странным образом точно соответствовала Тератонне, одной из главных планет Натоотвааля. За время службы во флоте, капрал видела и не такие чудеса, а вот от минного поля нужно было уходить немедленно. Она качнула рычаг управления разведчиком от себя и влево и машина послушно начала описывать широкую дугу, отдаляясь от мин и застрявшего среди них космического мусора.

— Сейчас будет бэмс! — она включила трансляцию события в социальную сеть, чтобы её подружки в пределах одного ноль-перехода смогли полюбоваться зрелищем.

Коммуникатор, правда, выявил только одного пользования сети, некого «Татуированного Самца» с сухогруза «Малая Спландра». Больше в этом секторе прохождения радиосигнала живых не было.

Астероид, сплющенный попрек оси движения, наконец, врезался в первый рад мин. Термоядерные заряды начали взрываться белыми гирляндами, часть мин была отброшена вперёд. Мины били в следующие мины и те, в свою очередь, срывали с мест последующие. Часть из них взрывалась, часть нет. В целом наблюдалась картина классического, как в учебнике тактики, таранного преодоления минного поля.

— Что тут у нас? — Ирда открыла меню операций газоанализатора.

Спектральный анализ разлетающихся от астероида кусков, пыли и газа, был мгновенно произведён и выведен в виде таблицы. Ирда глазам своим не поверила; астероид состоял на 99 % из золота.

— Я богата, богаче всех в Натоотваале! — она стала лихорадочно соображать, как остановить, или затормозить астероид, чтобы придать ему статус управляемого тела. После этого можно было заявлять о нём как о вновь обнаруженном небесном теле, записывать на себя через присвоение номера в абсолютной системе учета небесных тел. И уж потом только объявлять его минеральный состав. Иначе ещё до регистрации, она рисковала познакомиться с бандитами или богачами, которым не писан никакой закон космический.

Золотой Астероид — легенда Натоотвааля принадлежит простому капралу? Вы уверены, что такое будет? А если хорошо подумать?

Но что это? Скорость астероида, начавшая снижаться из-за череды взрывов перед ним термоядерных мин, снова возросла. Девушка помотала головой и стала переключать визуальные фильтры, чтобы хоть что-то разглядеть в море огня. Когда астероид пробил минное поле и стал виден сбоку, она увидела причину чуда — особо мощный военный буксир типа «Хальдес», применяемый на уровне эскадры для эвакуации с поля боя повреждённых линкоров толкал перед собой эту золотую громаду. Вместо ринкелей одного из флотов, на его броне были огромными буквами выведены незнакомые письмена. Дешифратор мгновенно опознал один из имеющихся в его памяти диалектов и перевёл надпись на кумит: «Уайтгауз и Маклифф — геологоразведочные работы».

— Опять наёмники! — капрал бросила киношлем в экран, — и тут они нас опередили!

ГЛОССАРИЙ

Рекрут — новобранец военной службы.

ДНК — дезоксирибонуклеииновая кислота — часть живой клетки хранящая и передающая из поколения в поколение генетическую программу жизни земных организмов.

Блок исламских государств (БИК) — экономическое и военное объединение шиитский и ряда суннитских исламских стран.

Восточная Русская Республика (ВРР) — олигархическое государство на территории Сибири и Приморья.

Организация Объединенных Развитых Народов (ООРН) — организация аналогичная Организации объединённых наций (ООН), и действующая вместо неё, но имеющая меньшее число стран членов.

Объединённой Республики Корея (ОРК) — государство, образованное путём слияния Республики Корея (РК) и Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР).

Североатлантический военный союзу (САС) — военный союз, созданный на базе стран участниц НАТО, с привлечение дополнительных членов в Европе, Азии и Латинской Америке.

NASA — правительственная организация США, отвечающая за вопросы использования космического пространства.

Евроазиатское Сообщество — наднациональная организация ряда европейских и азиатских стран, заменившее собой Европейский экономический союз.

Гироскоп — навигационный прибор.

Раумваффе — военно-космические силы Германии.

Титанопласт высокопрочный теплоизолирующий материал.

Бафинг — вибрации и колебания конструкций искусственного летящего объекта.

Фаренгейт — температурная шкала принятая в США.

Хьюстон, Фэрбанкс, Фолкленды — узлы связи NASA и Европейского космического агентства.

Джеронимо — имя легендарного предводитель апачей ХIХ века, боевой клич в некоторых десантных частях США.

Перигей орбиты — точка наименьшего расстояния от орбиты до поверхности Земли.

Си-Эн-Си — международная теле и радиостанция.

Страны Иокогамского пакта — экономический союз стран Юго-Восточной Азии.

Североамериканского содружества — военный и политический союз стран Северной Америки.

Тихоокеанский Союза — военный и политический союз стран тихоокеанского региона.

Империя Свертц — межгалактический военный и торговый союз цивилизаций развитых форм жизни на основе углерода.

Федерация Натоотвааля — межгаллактическое государственное образование человекоподобных форм жизни.

Система Голубого шлейфа — название, принятое в Натоотваале для нашей галактики.

Шар-сектор — воображаемая область пространства, построенная вокруг одной их точек абсолютных координат галактики.

Дискрет-шифрограмма — способ кодированной передачи информации с помошью расчленения, перемешивания и сжатой передачи исходного сигнала, с декодированием его получателем.

Ягд (ягда) — приставка к имени и фамилии, означающая принадлежность в привилегированной части общества Натоотвааля.

Ягдвальдер — крупное тактическое соединение боевых кораблей Натоотвааля.

Мар — название одного из месяцев года Натоотваля.

Время IX зоны (или какой либо другой зоны) — условное время, принятое по тем или иным причинам для одного из участков пространства, планеты, звёздной системы, галактики, или системы галактик.

Анигиляционное оружие — оружие, использующее различные свойства античастиц, антигравитации, отрицательного радиоизлучения и каких-либо видов проявления антиматерии.

Линкор — военный корабль, обладающий большой огневой мощью.

Рейдер — хорошо вооружённый корабль, ведущий вдали от баз и основных сил флота боевые действия.

Ринкель (флаг-ринкель) — совокупность опознавательных знаков на корпусе военного корабля или гражданского судна.

Шпангоут — различные части каркаса корпуса корабля.

Тральщик — небольшое военное судно, основная задача которого является установка и нейтрализация минных ограждений, навигационных устройств и аппаратов слежения.

Крейсер — военной судно, обладающее большей скоростью и дальностью действия, чем линкор, меньшими защитными способностями, но почти сопоставимой с линкором огневой мощью.

Унар — название одного из месяцев года Натоотваля.

Форт — стационарная крепость, база на небольшой планете, спутнике, астероиде, предназначенная для контроля за определённым участком пространства.

Ферн — название одного из месяцев года Натоотваля.

Ампер — единица измерения силы электрического тока.

Транзистор — устройство управления электрическим током.

Рахманинов Сергей — русский композитор конца ХIХ начала XX века.

Вагнер Рихард — немецкий композитор ХIХ века.

Киловольт — мера измерения напряжения электрического тока.

Жуль Верн — французский географ, писатель-фантаст XIX века.

Бозон Хиггса — элементарная физическая частица, формирующая у более крупных частиц массу.

РЭБ — радиоэлектронная борьба — различное негативное воздействие на разные виды радиоэлектронных систем противника.

Силиконовая долина — территория в США имеющая большую плотность расположения высокотехнологичных предприятий и исследовательских центров.

Эйнштейн Альберт — немецкий физик-теоретик конца ХIХ начала XX века.

Максвелл Д.К. - английский учёный XIX века.

Сasus belli — латинское выражение, буквально — повод к войне.

Кадмитканиевое покрытие — ткань нановолокон титана и кадмия.

Евродоллар — одна из мировых резервных валют.

Стратосфера — слой атмосферы Земли лежащий выше 10 километров над уровнем моря.

Перегрузка 5 g — пятикратное увеличение массы тела человека при резком изменении скорости, при превышении которого могут возникать серьёзные травмы внутренних органов.

«Меркурий» — название первых космических кораблей США в середине XX века.

Кислородопроизводящий элемент — устройство окисления водорода кислородом получаемого из воздуха для производства воды и электричества.

Гравитационная волновая телепортация (ноль-переход) — перемещение в пространстве, при котором тело перемещается в конечную точку не проходя последовательно весь маршрут от исходной точки. Основана на остановке движения базона Хиггса, из-за чего всё вещество в радиусе действия этой остановки теряет вес и конфигурацию, превращаясь в свою гравитационную запись, существующую одновременно везде.

Эмиттер — устройство защиты от воздействия оружия противника любого типа, генерирующее электромагнитное поле большой мощности в сочетании с созданием завесы из атомов тяжёлых химических элементов и античастиц.

Генератора телепортации — устройство генерирующее остановку базона Хиггса в определённой зоне пространства-времени.

Генератор замещения вещества — устройство, осуществляющее перенос массы телепортируемого объекта в конечную точку перемещения, а аналогичную массу и объем вещества из конечной точки перемещения на место телепортируемого объекта.

Сканер — радиоволновое устройство определения координат и свойств объекта в пространстве.

Абсолютное время метрополии — время, приятое для семи главных обитаемых планет Натоотвааля.

MySpace — сетевое интернет-приложение.

Вискачи-пустынник — небольшое животное отряда грызунов.

Гринго — презрительное прозвище граждан США и вообще европейцев в латинской Америке.

Восточно-русская республика — федеративное государство со столицей в Екатеринбурге, образованное после распада Российской Федерации на территориях от Уральского хребта до Приморья, за исключением Сахалина, перешедшего под управление Японии и Приамурского края, вошедшего в состав Китайской Народной Республики.

Нонконформизм — несогласие, критическое отношение к окружающему.

ESA (European Space Agency) — европейское космическое агентство.

Нейропрограммирование — изменение базовой накопленной информации, содержащейся в коре головного мозга человека, посредством внешних информационных воздействий.

Маниока — многолетнее вечнозелёное кустовое растение с корнем похожим на картофель.

«Робинзон Крузо» — роман Даниэля Дефо, опубликованный в 1719 году.

«Mein Kampf» — книга, написанная Адольфом Гитлером в 1925 году с элементами автобиографии идеями национал-социализма.

Хемингуэй Эрнест — американский писатель, журналист, живший в первой половине ХХ-го века.

База в Гуантанамо — территория на юго-востоке Республики Куба недалеко город Гуантанамо, незаконно аннексированная США с 1901 года.

Годзилла — персонаж японских комиксов 60-х годов ХХ-го века, в виде огромного яшера, широко используемый в мировой массовой культуре.

Ампер — единица измерения силы тока.

Дуализм — двойственность.

Карпускула — частица.

Мах — скорость звуковой волны в воздушной среде — 1200 км/час.

Иван Сусанин — герой освободительной борьбы, зимой 1612 пожертвовал собой, отправив интервентов в сторону от местопребывания царя.

Арасари — тропическая птица с большим клювом.

Discovery Channel — познавательно-развлекательный телевизионный канал.

Коллиматорный прицел — устройство прицеливания по оптическим меткам на экране прицела без использования целика и мушки.

АКС-74 — 5,45-мм автомат Калашникова для вооружения экипажей боевых машин, авиатехники и расчётов орудий.

Почетная медаль Конгресса — воинская награда США.

Левитация — способность чего либо парить в пространстве не касаясь никакой поверхности.

Экзоскелет — внешний искусственный скелет, снимающий нагрузку от веса оборудования или вооружения с человеческого тела.

Генотип — совокупность генов характеризующих наследственные свойства организма.

Фенотип — совокупность признаков организма, приобретённых в результате индивидуального развития.

МИРЭА — московский институт радиоэлектроники и авиатехники.

Хунта — общеупотребительное название, принятое для стран третьего мира, обозначающее режим власти под контролем военной, реакционной, часто фашистской группировки.

Микробиом — биологический организм состоящий из бактерий и их носителя.

Ятаган — рубяще-колющее оружие, среднее между саблей и большим кинжалом, использоваться в странах Ближнего Востока в XV–XVII веках.

Болливуд — центр киноиндустрии в индийском городе Мумбаи, названной по аналогии с американским центром киноиндустрии — Голливудом.

Ника — древнегреческая богиня победы.

Нахимов — русский адмирал, символ героизма и патриотичности, герой русско-турецких войн и Крымской войны 853-1856 года.

БПЛ — беспилотный летательный аппарат.

Масоны — собирательное название тайных надгосударственных организаций наиболее богатых и влиятельных людей мира, имеющих целю удержание и увеличение своих богатств и власти в своих руках любыми средствами.

Парадокс нелинейности времени — закон существования множества вариантов времени, существующих в неразрывной связи с тёмной энергией и тёмной материей.

Ментор — персонаж древнегреческой мифологии, в переносном смысле наставник.

Клон — копия живого организма, полученная искусственным путём.

Субстанция — сущность, основа, существующее без помощи чего-либо.

Пассионарии — активные, предприимчивые люди, стремящиеся к достижению цели и преодолевающие для её достижении страх неудачи, неудобств или смерти.

Анус — отверстие в нижнем конце пищеварительного тракта животного или человека. Оно используется для удаления из организма экскрементов, и удержания экскрементов в кишке до момента опорожнения.

Суррогат — заменитель.

Дейтерий — изотоп водорода, содержащий в ядре плюс к протону один нейтрон.

Homo Erektus — общее название человекоподобных приматов, живший около 500 000 лет назад.

Homo Sapiens — вид современного человека, появившийся около 200 000 лет назад путём последовательных мутаций и скрещиваний разных ветвей человекоподобных видов.

Александр фон Гумбольдт — немецкий путешественник, метеоролог, географ, ботаник.

Узел — одна морская миля — равен 1852 метра.

Фастфуд — типовые блюда быстрого приготовления.

Дежавю — психическое состояние, когда сознание человека воспринимает происходящее как уже происходившее с ним вплоть до мельчайших деталей.

Штралер — оружие, использующее в качестве поражающего фактора одновременно электромагнитное излучение, плазму и антивещество.

Кер — одна из единиц измерения расстояния принятая в Натоотваале, равная 1,5 километров.

Тох — единица измерения расстояния в открытом космосе принятая в Натоотваале и равная 150 километров.

Аннигиляция — уничтожение вещества и поля веществом и полем противоположной массы и знака.

«Аль-Каида» — террористическая организация ваххабитского направления ислама.

Фельдфебель — в русской и некоторых иностранных армиях звание, помощника командира роты (батареи) по хозяйственным вопросам.

Фридрих Великий — прусский король в XIX веке.

Матадор — участник корриды, убивающий быка.

Калимонджаро — самая высокая гора в Африке, вулкан, высотой 5890 метров над уровнем моря.

Ciao — итальянское слово означающее приветствие или прощание, в зависимости от контекста.

Релаксант — вещество, расслабляющее мышцы и проявляющее общее успокаивающее действие.

Сикхи — народ в Индии и Пакистане, отрицающий кастовость общества и отличающийся воинственностью и красотой.

Неологизм — новообразованное слово, недавно появившееся в языке, отсутствовавшее ранее.

Алан Кар — писатель, психотерапевт, пропагандист здорового образа жизни.

Джон Фицджеральд Кеннеди — 35-й президент США, был убит в результате покушения в 1963 году.

Ревю — театральное представление, соединяющее в себе черты оперетты, балета, кабаре и варьете.

Гермафродит — живые организмы, обладающие мужскими и женскими органами, полноценными или ложными.

Акапелла — пение без музыкального сопровождения.

Битва на Калке — сражение между войском русских князей и половцев с монголами в 1223 году. Закончилась победой монгольских войск и послужила прологом к вторжению монголов в русские княжества в 1240 году.

Реверберация — процесс постепенного затухания звука после прекращения его воспроизведения.

Тактильные — ощущаемые человеком в результате работы нервных рецепторов кожи.

Стрерх — человекоподобный робот военного назначения для тайных операций.

Дегер — компактный прибор связи и навигации.

Джозеф Киплинг — английский писатель начала ХХ века, лауреат Нобелевской премии по литературе.

Майгли — персонаж Джозефа Киплинга «Книга джунглей».

Дециллион — число равное 10 в тридцать третьей степени.

«Роскосмос-восток» — космическое агентство Восточной Русской республики.

Бустрогер — вещество, предназначенное для снижения воздействий высоких перегрузок на организм.

Дефрагментация — процесс разделения вещества на первичные энергетические элементы с целью обеспечить его мгновенный перенос в другую точку пространства.

Диограмма — графическое отображение числовых и иных данных, соотношение между ними.

Гетеросексуализм — эмоциональное, романтическое, половое влечение мужчин к женщинам.

Казачий сход — форма самоуправления областей Запорожья, Дона и Кубани.

Учредительное собрание — форма всероссийского съезда для выбора формы государственного устройства бывшей Российской Империи после отречения от власти членов императорской семьи в 1917 году.

Адольф Гитлер — канцлер Германии с 1933 по 1945 год, один из организаторов Второй мировой войны.

Ким Чен Ын — высший руководитель Корейской Народно-демократической Республики, руководитель партии и армии.

Роберт Шуман — немецкий композитор конца ХIХ века романтического направления.

Finita la commedia (итал.) — представление окончено.

Нонконформист — человек с мнением отличным от мнений, идей, господствующим в данное время, в данном обществе.

Квадрига золотых лошадей — в Греции около III в. до н. э. были изваяны четыре громадных бронзовых коня, покрытых золотом. Позднее их переправили в древний Рим, где они стояли на триумфальной арке. Затем были вывезены в Константинополь и помещались на воротах ипподрома. В Венецию в собор Святого Марка скульптура попала в 1204 году из разгромленного крестоносцами Константинополя.

Аврал — общая для всего личного состава судна работа по специальному заданию или по тревоге.

Абсолютные сутки — время, принятое в Натоотваале для координации всех процессов и равное времени полного обращения Тератонны — главной планеты Метрополии Натоотвааля по орбите вокруг своей звезды Мертау.

Осмий — тяжёлый химический элемент VIII группы из периодической системы Менделеева, относящийся к платиновым металлам.

Тэлл — единица измерения напряжённости гравитационного поля, принятая в Натоотваале.

Кох — единица измерения радиоактивности принятая в Натоотваале.

Фашизм — мировоззрение, предусматривающее подчинение большинства меньшинству внутри идеологии социальной справедливости без отмены прав частной собственности на средства производства.

Нацизм — мировоззрение, основанное на идее превосходства одной нации над другими.

Унисон — способ исполнения музыкального произведения, при котором все исполнители исполняют одинаковые партии.

Эмиттер-бот — небольшой военный корабль служащий для создания или усиления защитного поля больших статических или динамических объектов.

Гамбо — африканское блюдо на основе муки обжаренной с маслом.

Сталин Иосиф — руководитель советского государства на части территории бывшей Российской Империи в первой половине ХХ-го века.

Бетмен — человек-летучая мышь, вымышленный герой комиксов, компьютерных игр, мультфильмов и художественных фильмов ХХ — ХХI.

Синагога — еврейский дом молитвы.

Тора — пятитомный сборник текстов иудаизма, под названием «ветхий завет» входит в Библию.

Нельсон Горацио — английский флотоводец конца XVIII начала XIX века.

«Варяг» — крейсер флота Российской Империи, построенный в США, и погибший в результате боя в 1904 году с силами флота Японии.

Химера — неосуществимая мечта, причудливые фантазии, монстр, чудовище.

Вендетта — старинный корсиканский обычай кровной мести.

Репер — небольшой автономный аппарат, закрепляющий виде радиомаяка в пространстве точку глобальной системы космических координат.

Бодхисатва — у буддистов человек достигший совершенства, но отказавшееся от ухода в нирвану из-за желания служить людям.

Нано-робот — биологический механизм размером менее одной миллиардной части метра.

Распутин Григорий — придворный целитель при дворе Российского Императора Николая II, в начале ХХ-го века, пользовавшийся большой популярностью у женщин.

Красная селёдка — устойчивое английское идеоматическое выражение, означающее отвлекающий манёвр.

Астрофизика — раздел физики, изучающей звёзды, планеты, галактики и т. д.

Имхотеп — древнеегипетский зодчий ХХVI века до нашей эры, первый архитектор известный в истории.

Фата-моргана — оптическое явление в атмосфере, состоящее из нескольких миражей, когда объекты видны многократно и с разными искажениями.

Иоганн Гёте — немецкий поэт, мыслитель и естествоиспытатель конца XVIII начала XIX века.

Фридрих Шиллер — немецкий поэт, философ, теоретик искусства и драматург конца XVIII начала XIX века.

Пандемия — неожиданная эпидемия большого масштаба.

Ва-банк — в играх ставка игроком всех денег, имеющихся у него.

Агг — один из месяцев календаря Натоотвааля.

Эврика — греческое слово, обозначающее найденное решение задачи.

Илиада — эпическая древнегреческая поэма, основанная на сказаниях Древней Греции о подвигах героев.

Арлингтонское кладбище — мемориальное кладбище вооружённых сил США.

Травматический шок — ответная защитная реакция частей организма на сильную травму и потерю крови, приводящаящая зачастую к нарушению жизнедеятельности огранизма вообще.

Стилос — палочка для написания текста.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Дневник Джона Маклиффа

Демидов Андрей Геннадиевич

Главы из не опубликованной книги астронавта NASA Джона Маклиффа «Мужчины и женщины», написанные им во время полёта на шаттле «Независимость», а затем во время службы на рейдере «Тетвутхурц» флота Натоотвааля.

Перевод Александра Дыбаля.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЖЕНЩИНЫ

1. ПРЕДИСЛОВИЕ

2. ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ

3. ПОИСК, АТАКА, УДЕРЖАНИЕ ПАРТНЕРА И ТО, КАКИЕ БЫВАЮТ МУЖЧИНЫ

4. УРАВНЕНИЕ ДЛЯ ВЫБОРА ПАРТНЁРА И ЧАСТИ ЭТОГО УРАВНЕНИЯ

5. СПОСОБЫ И ИНСТРУМЕНТЫ АТАКИ

6. ТЕХНОЛОГИЯ ПОИСКА ПАРТНЕРА

7. ВНЕШНОСТЬ ЖЕНЩИНЫ КАК ИНСТРУМЕНТ

8. ИМИТАЦИЯ ЗАДАЧИ ПО ВОСПРОИЗВОДСТВУ ПОТОМСТВА

9. ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ФОРМУЛА ЛЮБВИ

10. ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ЗАЩИТА ОТ ДУРАКА

11. ВИДЫ ИМИТАЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ

12. ИНСТИНКТ И КУЛЬТУРА

13. ЗАМУЖЕМ ЗА ГОСУДАРСТВОМ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУЖЧИНЫ.

1.

2.

3.

4.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

__________________________________________________

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЖЕНЩИНЫ

1. ПРЕДИСЛОВИЕ

Они живут своей жизнью и только для себя. И если они создается впечатление, что они инкорпорируются с мужчиной, то это только вид. Внутри они продолжают быть независимыми и приводящими политику в своих интересах. Мужчина, это их работник, их финансовый актив, их личная армия, слуга, ходячий запас костного мозга для пересадки своему ребенку, если хотите.

Звучит эта мысль на первый взгляд весьма спорно, похоже на заявление гендерного фашиста, цель которого, толи загнать всех женщин под паранджу, то ли оправдать свой негативный опыт в общении с «прекрасной половиной человечества». Кстати, замечательная это все-таки фраза про половину человечества, замечательная, кроме художественных достоинств и тем, что подразумевает наличие на Земле еще и некой «не прекрасной» половины человечества. То есть, судя логике, мужчин. Может, конечно, авторы и те, кто постоянно используют это выражение в обиходе, имеют в виду детей, спросите вы. Скорее всего нет, иначе говорили бы «прекрасная треть человечества» имея в виду женщин. Это, кстати, тоже попахивает гендерными фашизмом. С учетом того, что, к примеру 85 % государственных служащих женщины, с учетом того, что при разводе женщины имеют преимущество при разделе имущества, при определении вопроса с кем остаются дети — цветы жизни, вершки, так сказать (а мужчине, соответственно положены не вершки, а корешки), с учетом того, что женщина, являясь по Конституции таким же полноправным гражданином как и мужчина, при этом не выполняет свой долг по защите отечества в соответствии с всеобщей воинской обязанностью, которая всеобщей является только для мужчин, (любой, думаю, с большим удовольствием родил бы лучше замечательного ребёночка, чем года за бесплатно получить медаль на грудь и пулю в голову в Афганистане, или обморозить ноги в горах Чечни), кстати, в Израиле воинская обязанность действительно всеобщая, и женщины служат срочную службу (не в танкистах и спецназа, разумеется). С учётом этих и многих других обстоятельств, а также в связи с тем, что «мужчина голова, а женщина шея, которая головой вертит», на мой взгляд, первые строки этого текста заслуживают, что бы на них остановиться поподробнее. Что-то в заявленной теме есть. Что-то в этом мире мужчин и женщин требует пристального внимания, но не для того, что бы кого-то линчевать, оскорблять, обвинять, а лишь для того, что бы понять и поняв, разумно использовать знания, облегчая жизнь и себе, и окружающим людям. Странные на первый взгляд особенности в поведении женщин и мужчин, связанные с темой любви, деторождения, создания семьи, во все времена, в течение всей их жизни, будоражило умы, рождало массу прекрасных произведений искусств, медицинских и философских исследований, а уж сколько разговоров было переговорено на эту тему начиная со времен проживания в пещерах и до нашего времени, просто не поддается осмыслению. Как ни странно, в таком фундаментальном вопросе социума, как взаимоотношения полов, меньше всего хочется кого-то в чем-то убеждать или что-то кому-то доказать. Все существует и будет существовать так, как оно есть, и кроме природы (эволюции) мир никто не может переделать.

2. ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ

Итак женщины (о мужчинах можно тоже много чего сказать, но это входит в рамки второй части данной работы). Женщины. Интересы женщин, как это представляется из совокупности биологических, палеонтологических, исторических, медицинских, социологических, философских и других отраслей знаний, продиктованы той хромосомной памятью и теми наиболее действенными способами существования, которые обеспечиваются свойствами женщин, отобранными эволюцией для использования ими. Отбор остановился на таком наборе свойств женщины, который в большей степени способствовал успеху человеческого вида вообще и женщины в частности. Этот тезис не требует доказательств, потому что любому ясно, что к настоящему моменту истории приматов, человек достиг великих успехов в противостоянии с живой природой и прочно удерживает первенство среди живых организмов на планете Земля. Человек как вид-абсолютный чемпион и свойства женщин, безусловно, находятся в первом ряду условий определивших человеческому виду этот грандиозный успех.

И что же это за свойства?

Прежде всего, это постоянная выверка своих действий и подчиненность их главной задаче своего существования, а именно рождению и воспитанию потомства. Потомство должно быть здоровым, жить по возможности в безопасности и должно быть обеспечено пищей, бытом и партнером для создания семьи.

Поскольку эволюция определила для успешных видов, в том числе для млекопитающих и приматов, для человека, разделение видов по полам, женщина, исходя из своей физиологии, зачать ребенка одна не может. Нужен мужчина.

И не просто мужчина как носитель семени для оплодотворения яйцеклетки, а мужчина-исполнитель ряда социальных функций.

Эволюционный отбор и генные мутации, накопленные теми ветвями генеалогического дерева, которые дошли до настоящего времени в виде наших живых и активно действующих современниц, и те ветви рода человеческого, которые не дошли до нашего времени и пресеклись под воздействием внешних обстоятельств, таких как явления живой и неживой природы, а также социальных событий, ясно показывают и доказывают, что социальное поведение женщин, которое мы наблюдаем сегодня, не может не быть вершиной совершенства с точки зрения выполнения женщинами своих гендерных задач — продолжения рода, по сути жизни. Ведь именно жизнь, как явление природы, у которой, главная задача, это сохранение жизни, создала за огромный промежуток времени, проведя огромное количество экспериментов с живыми организмами и не подающееся осмыслению количество рождения-смертей, что позволило, быстро накапливая генные мутации, менять свойства организмов, определить в качестве фаворита для сохранения жизни как таковой, человека.

Человек — вершина эволюции, сейчас является поистине ужасным чудовищным, умеющим то, что не умеют все живые организмы Земли вместе взятые. А те немногие свойства, которыми обладают другие обитатели Земли, типа возможности ряда видов лягушек произвольно менять пол или находить дорогу, используя магнитуду, как верблюды, быстро парируется человеком с использованием такого мощного инструмента как наука и техника. Безусловно, если бы земные животные обладали рассудком, их глазам человек предстал таким же монстром, какого придумал сам человек в фильмах ужасов; летающий по небу, восстающий из мёртвых, неуязвимый оборотень, только что спящий в одеяле, а через секунду извергающий огонь, от которого ломаются самые крепкие кости и падают самые толстые деревья. И вот в середине этот вида чудовищ — женщина. Раньше она голодная, боязливо сжимала детенышей в отчаянии от близкого рыка тигра ночью, а теперь она кидает тигру конфету через решётку, а на ней туфли из крокодила.

Как известно из физики, химии, биологии, социологии, чем сложнее система, тем менее она надежна и, соответственно, менее долговечна.

Так и поведение женщины, для обеспечения успешности решения основной задачи по успешному продолжению жизни (рода), имеет в основе очень простую конструкцию: здоровье, безопасность, ресурсы для потомства.

А вот когда эти простые стратегические цели жизни каждой женщины сталкиваются с реалиями окружающего мироустройства, способы реализации этих целей становятся бесконечными вариантами действий женщин, комбинации этих действий во времени и пространстве, и способам этими комбинаций нет числа.

3. ПОИСК, АТАКА, УДЕРЖАНИЕ ПАРТНЕРА И ТО, КАКИЕ БЫВАЮТ МУЖЧИНЫ

Попробуем разобраться с основными характерными действиями женщин.

Главное из этих действий, бесспорно, является поиск, завоевание (атака), удержание и использование мужчины (или нескольких мужчин).

Мужчина интересуют женщину в двух основных качествах, как носитель генетического материала, соответствующего современным условиям жизни человеческих организмов и социальной ситуации.

Мужчин, как объекты женского отбора, можно условно разделить на альфа, бета и омега.

Альфа-мужчина, это социальный лидер. В современных условиях, это мужчина, который выше среднего социальным статусом, подверженным имущественным положением. Это может быть политик, чиновник, артист, бизнесмен, бандит, спортсмен, то есть человек из той сферы социальной жизни, которая позволяет аккумулировать большой объем денежных средств в короткий период жизни.

Бета-мужчина, это мужчина, занимающий среднее или ниже среднего социальное положение и имущественное положение которого позволяет обеспечивать только основные жизненные потребности, и не имеющий имущественных резервов для парирования экстремальных жизненных ситуаций, таких как безработица, болезнь, война, стихийные бедствия. Это может быть служащий, рабочий, моряк, врач, мелкий торговец.

Омега-мужчина. Это изгой. Мужчина, который по каким либо причинам, физическим, социальным, включен из преобладающих моделей жизненного уклада. Это может быть бомж, солдат на фронте, душевно больной, инвалид, заключенный, философ, старик, подросток, наркоман.

Что касается свойств этих групп как носителей генетического материала, то свойства генетического материала, напрямую не каррелируются с его текущим материальным положением и социальным статусом. То есть альфа-мужчина, являющийся таковым по социальному положению, не всегда может являться носителем альфа-признаков с генетической точки зрения. Ситуация когда мужчина выдвигается наверх по социальной пирамиде по воле случайных факторов, вроде получения крупного наследства, получение родственником высокого поста, который дает мужчине возможность, работая в сфере интересов родственника, кардинально улучшить свое общественное положение, другие похожие случаи в современной жизни не редкость. При этом случайный характер выдвижение мужчины на уровень мужчин-альфа, не меняют свойств его генетического материала, который является продуктом наследственности и биологических свойств организма мужчины.

Одновременно жизненная ситуация может мужчину, обладателя великолепного биологического материала, поместить в категорию мужчин-омега, отверженных, изгоев. Это может быть инвалидность в результате дорожно-транспортного происшествия, фактор ущемления прав и свобод на основании политических, религиозных или этнических причин, физическая невозможность в экономическо-депрессивном получить хорошее стартовое образование, участие, против своей воли в глобальных исторических процессах, не позволяющий реализовать той части своих способностей, которые в другой ситуации обеспечили бы пребывание в группе мужчин-альфа.

Весь этот дуализм, как две стороны одной монеты оказывается перед женщиной, которой нужно делать выбор, при доступности для неё этот выбор сделать; богатого «уродца» или здорового красавца-«недотёпы».

Просто когда богатый, красивый, здоровый. Это сразу очевидный выбор для женщины. И в случае, если этот мужчина может быть ею завоеван и удержан, это есть успех женщины, в обеспечении выполнения своей основной задачи.

Если это не красивый, больной и бедный мужчина, то это, определенно не объект для выбора, только, если он будет являться самым последним мужчиной на земле.

Между выше описанными двумя крайними вариантами для выбора, один из который безусловное «да», а второй безусловное «нет», находиться целая палитра сочетаний факторов у претендента на то, чтобы стать отцом ребенка выбирающей женщины.

Даже эти два основных показателя, социально-имущественное положение и генетические данные мужчины порождают бесконечную гамму сочетаний, но кроме них на выбор женщины влияют еще много, пусть и не таких фундаментальных, но всё же очень важных факторов.

Не стоит понимать под механизмом выбора женщины некий процесс, сродни конструирования автомобиля или исследования организма собаки, с расчетами, схемами, формулами, совещаниями специалистов, фиксацией данных в толстых тетрадях, конференциями коллег. Конечно, когда женщина находиться в фазе выбора, она общается с родственниками, знакомыми, собирает и анализирует их мнения, мнения, бытующие в обществе, не спит по ночам, размышляя, учитывает, даже сновидения, но основную работу за неё делает её сознание, мозг, который, произведя миллионы вычислений в секунду, помимо её воли обрабатывает полученные данные об объекте поиска, о ней самой, о социальной ситуации, выдает ответы в виде ощущений и чувств. Потому что чувства есть не что иное, как результат работы нейронов мозга, обобщавших информацию полученную от органов осязания, обоняния, зрения, слуха, обработанную так же быстро, как мозг обрабатывает данные, полученные от рецепторов кожи подвергшиеся воздействию огня. Человек не думает о том, что нужно доставить сигнал от кожи через нервные волокна в мозгу, получить анализ температуры огня, расстояния до него, насколько температура критична для нанесения повреждений эпидермису, потом послать сигнал мышцам той группы, которые наилучшим образом отведут нужную конечность на нужное расстояние и так далее. Все эти операции, конечно, наше тело под руководством мозга продлевает, иначе тело просто сгорало бы в огне или дергалась не та рука, которая нужна и не в ту сторону, или рука получала ещё большие повреждения, ударившись после этого о разбитое рядом стекло. И тело с мозгом не посвящают человека в тонкости своих расчётов и их последовательность. Просто человек ощущает боль и может осмыслить случившееся, когда рука уже отдёрнута и спасена. В случае с выбором женщиной своего партнера для выполнения своих главных жизненных задач, женщина использует свои чувства и ощущения, то есть уже сумму работы всех своих органов чувств и мозга, производящего вычисления и днём и ночью со скоростью миллионы вычислений в секунду.

Уже чувствами потом и оперирует женщина, чувства она анализирует, «прислушивается к чувствам», на основании них «разобравшись в чувствах», она начинает и ведёт атаку своего вобранного объекта. С чувствами же она в процессе атаки корректирует свое поведение, способы и приемы атаки, в зависимости от меняющейся ситуации. То есть ещё раз можно повторить, что женщина, осуществляющая выбор, это не некий Доктор Зло, который коварно обдумывает каждый шаг своего злобного плана в тиши мрачной пещеры, в окружении свои монстров, а женщина всё делает в большей части автоматически. Автоматически собирает и хранит нужную информацию и опыт, нужный для осуществления выбора, автоматически осуществляет выбор, автоматически атакует, автоматически пользуется успехом атаки. В зависимости от индивидуальных свойств своего мозга, каждая женщина в разной степени может сознательно вмешиваться в процесс выбора. Это зависит от её мыслительных свойств и возможности её сознания этот процесс контролировать и вмешиваться в него. Поскольку сознанием одного и того же человека в разное время и в разных обстоятельствах имеет разную плотность, от полного нуля у пьяницы, забывшим всё, кроме пути домой, до полностью отмобилизованного сознания лётчика-истребителя, ведущего воздушный бой, способность сознания управлять вычислительными процессами своего тела и мозга, или, что вернее, управлять целыми блоками таких процессов в виде чувств у всех женщин разное.

Сознание, являющееся продуктом работы мозга, продуктом постоянно ведущего грандиозного анализа информации, получаемого мозгом от органов чувств, не возникло сразу у человека-Homo sapiens. Сознание было результатом эволюции мозга, результатом накопления и закрепления тех генных мутаций, которые обеспечивали наибольшую эффективность в жизни человека, женщины, популяции. Сознание позволяло наилучшим образом осуществлять не только оптимальный отбор партнера для производства успешного потомства, хотя это одна наиважнейших задач, но и успешно решать не менее значимые задачи по изысканию продовольствия и обороны. Следовательно, создавало конкурентное преимущество над теми людьми или группами людей, которые являлись конкурентами в деле выживания сообщества. Группы имеющие хуже развитие сознание погибали и не оставляли потомства, а группы с более развитым сознанием выживали и давали потомство. Так постепенно закреплялись и развивались способности мозга к созданию. Сначала оно было, вероятно, «мутное», как у сонного человека, потом «прояснилось» иногда, как у пьяницы между запоями, а потом стало непрерывным, с перерывами только на сон, выпивку или оргазм. Процесс получения человеком сознания в привычном, современном его виде, безусловно, эволюционировал вместе с мозгом человека, который эволюционировал сотни тысяч лет вместе с социальными и практически ми навыками человека, вместе с речью, орудиями труда, технологией искусством. Развитие человеческого организма и человеческой популяции, успешное преодоление испытаний разнообразными наводнениями, обледенениями, борьбой с хищниками, неандертальцами, голодом, болезнями, доказывает факт того, что правильный выбор партнеров, ведущий к прогрессу популяции людей в целом, осуществлялся уже сотни тысяч лет назад, тогда, когда сознание не могло быть развитой полностью, изба еще небыли ни речи, ни письменности ни искусства, ни искусственно созданных орудий.

Итак, можно предположить, что сознание у молодой женщины в хорошей физической форме, закончившей высшее учебное заведение, не употребляющей наркотики, более плотное, чем у старой женщины, не имеющей образования и постоянно пьющей спиртные напитки. Но, как это видно из примера с обжигаемой рукой, кардинально, сознание мало, чем может помочь автоматической работе её мозга и тела, разве только что испортить всё силой воли, не веря ощущениям, задержать руку над огнём, нанеся коже ужасные повреждения. В заключение рассуждения о роли сознания женщины в процессе выбора партнера, для решения главной задачи своей жизни и жизни вообще как явления природы, нужно отметить его весьма незначительную роль.

Обильный фактический материал на эту тему, типа истории У.Шекспира о Ромео и Джульетте и наш собственный личный опыт, показывает, насколько чувства, эти укрупненные результаты анализа ценности партнера, проведенного мозгом за скобками сознания, которые, для простоты понимания получили в обществе людей общее название «любовь», сильнее, важнее соображений получаемых сознанием.

Возвращаясь к определению факторов, которые можно условно обозначить как факторы среднего уровня, влияющие на процесс выбора мужчины и способов и приемов его осуществления, прежде всего, нужно назвать собственное социально-имущественное положение женщины или её семьи, а также фактор времени или, если быть точнее, фактор возраста женщины, относительно периода оптимального деторождения.

Высокий собственный социально-имущественный уровень, который занимает женщина, расширяет возможности её успешного поиска. Её высокий имущественный статус, будучи сложенный с социально-имущественным статусом мужчины, с большей вероятностью решает вопрос защиты и материального обеспечения потомства, наделения потомства свойствами, позволяющими потомству устойчиво существовать и после смерти родителей. Такая женщина может себе позволить подобрать партнера в большей степени ориентируясь на его генетические свойства. Естественно, она не откажется от выбора, когда он будет ещё и богат.

Наоборот, женщина имеющая низкий имущественный статус, имеет меньше возможностей для разумного выбора, так как для устойчивого социального и материального потомства ей нужен партнер, который ей и её детям может это дать. Не разумный выбор мы пока не рассматриваем.

4. УРАВНЕНИЕ ДЛЯ ВЫБОРА ПАРТНЁРА И ЧАСТИ ЭТОГО УРАВНЕНИЯ

Женщина, осуществляя выбор, решает как бы уравнение, в котором с одной стороны от знака равенства размещается сумма данных объекта выбора, его биологические данные и возраст, в том числе работоспособность и сексуальные особенности, социально-имущественное положение текущее и прогнозируемое, управляемость, уровень культуры, взаимоотношения среди его родственников, их статус и другие факторы и данные, а с другой стороны знака равенства размещаются данные самой женщины осуществляющей выбор, её оцениваемые ею самой биологические данные и возраст, её текущее и прогнозируемое социально-имущественное положение, с учётом возможности её семьи, её способностей организовать управление мужчиной в своих целях, е, культурные и сексуальные запросы, и другие факторы.

Сумма обоих частей уравнения, то есть и данных мужчины и женщины, должна быть при этом равна или больше, суммы факторов, описывающих рождение, сохранение ребенка или детей, их защиту, кормление, социальную подготовку, имущественный статус, позволяющие им дать в свою очередь здоровое и успешное потомство, выполнив таким образом основную задачу в жизни женщины.

Если сумма факторов и данных объекта выбора равна, или ненамного превышает сумму данных женщины, то женщина организовывает атаку на объект с целью создания устойчивой пары. Сразу можно оговориться, что в современных условиях в связи с большой полностью населения в городах, у женщины может возникнуть несколько объектов выбора одновременно, соответствующих её части уравнения. В этом случае объекты поиска, каждый со своей суммой качеств, но в общем равные её запросам, сформированным в её части уравнения, сравнивается женщиной между собой и анализируются. На основании анализа делается выбор в пользу одного или нескольких (о выборе множества объектов одновременно поговорим ниже) объектов для атаки с целью создания пары. Если выбранный объект один, женщина сразу может перейти из фазы поиска в фазу атаки, если объект не выбран, фаза поиска продолжается. Если необходимых объектов нет, то женщина предпринимает действия по расширению зоны поиска, использует интернет, меняет место работы, город, страну, внешность, манеру поведения, часто, особенно с увеличением её биологического возраста, снижает уровень требования к объекту поиска.

Время как фактор, как часть уровнения, учитываемый женщиной в процессе проведения выбора и последующих действий, является, как уже говорилось, весьма важным. У женщины ресурс времени сильно ограничен в отличие от мужчины (10 у женщины против 50 лет у мужчины). Именно время в виде биологического возраста женщины, является исходной базой для построения данных о свойствах самой женщины (одна часть уравнения) и об объекте поиска — мужчине (вторая часть уравнения). С моментом вступления женщины в активную фазу поиска, её данные о себе претерпевают существенные изменения.

На первом этапе в возрасте 16–19 лет, данные о себе у женщины чаще всего занижены. Это связано с тем, что в этом юном возрасте женщина ещё не имеет достаточного опыта по уходу за собой с целью создания привлекательного образа, для захвата широкого круга нужных (а не первых попавшихся) целей, не имеет средств для уверенного следования моде, отсутствует необходимый сексуальный опыт, позволяющий уверенно провести атаку и удержание мужчины. Большая беда случается, когда женщина переоценивает или недооценивает себя и требования к партнеру. Ошибка возникающая в таком случае с рождением ребенка, не обеспеченного адекватным партнером, которого женщина удержать не может, или партнер быстро теряет свою привлекательность по мере развития способностей самой женщины, практически ломает женщине возможность построить счастливую судьбу, то есть обеспечить потомству устойчивое и успешное развитие за счёт использования мужчины. Все придется делать самой, или пытаться заместить потерянного партнера другим. При этом ценность женщины с ребенком, а это, к сожалению, известная практика в современном обществе, гораздо меньше для мужчин, чем без чужого ребенка. Следовательно, целый спектр первоначально доступных партнеров сразу исключается. Исключения естественно случается, но к сожалению лишь с вероятностью выигрыша в государственную спортивную лотерею. Ошибки с недооценкой своих данных, переоценкой данных об объекте выбора, приводят к подобным тяжёлым последствиям для судьбы женщины. Самый легкий из таких результатов, это значительная потеря времени, в том числе на после дующую психологическую реабилитацию. Оказавшись с ребенком одна, женщина организует последующий поиск уже в ущерб учебе или работе, а работает и учиться уже в ущерб качественного поиска партнёра. Часто роковую, но иногда наоборот, роль в ситуации с первичной оценкой объекта поиска и самооценкой, играют ближайшие родственники. Сознание родственников, формирование которого происходило десятки лет до текущего момента, часто отстает от ситуации складывающейся в обществе. Если в прошлые тысячелетия и века социальные отношения менялись достаточно медленно вместе с условиями жизни и общепринятыми ценностями, взять хотя бы время от каменного топора в 10 тысяч лет, время от появления воздушного шара до космической ракеты 150 лет, время от появления первого телефона до появления компьютера 50 лет, от компьютера до интернета 15 лет. Прогресс во всех сферах жизни идёт с нарастающим темпом. Для старых социалистических страны это ещё совпало и со сменой общественного строя в 1992 году. В связи с этим вмешательство родственников, даже желающих добра женщине, часто вместо помощи её дезориентирует.

В возрасте 20–25 лет женщина, безусловно, достигает пика своей физической формы и одновременно уже, чаще всего, обладает всем необходимым опытом по поддержанию своей привлекательности для захвата целей и опытом, в том числе сексуальным, для удержания и понуждения объекта выбора для создания успешного потомства. К этому времени у женщины, как правило, уже был опыт по захвату целей, проведения учебных, а может быть и атак с решительными целями, но закончившихся по тем или иным причинам до рождения потомства. В этот период, имея ещё для поиска запас времени, она более психологически устойчива, может более точно оценивать возникающие ситуации. У неё уже чаще всего есть образование, собственный заработок, иногда собственный транспорт, жильё. Авторитет членов семьи воздействует на неё и участвует в принятии решений уже гораздо слабее. Самооценка женщины в этот период наиболее высокая.

В возрасте 25–30 лет женщина находиться уже в цейтноте. Часто имеется психологическое давление её родителей, старших членов семьи, с целью поскорее получить потомство. В связи с этим, она может снизить требования к объекту поиска, для более уверенного обеспечения задачи по подбору партнера. Имея уже богатый опыт по организации выбора, атаки и удержанию, она может позволить себе параллельный, одновременный подбор нескольких партнеров. Наличие ребёнка от первого брака или предыдущего партнера, существенно затруднен поиск, атаку и удержание достойного партнера. Часто это приводит к необходимости существенно снижать уровень требований к возможному партнеру. Возникает ситуация как в сказке, когда король говорит принцессе «Раз ты не согласилась выйти замуж за тех принцев, которых я за тебя сватал, выйдешь тогда за первого встречного». В этом случае «сказка ложь, а в ней намёк». В реальной жизни роль произносящего слова короля, выступает судьба, рок. Часто так и получается. Однако в сказке предусмотрен и такой вариант, когда этот первый встречный свинопас или солдат, после свадьбы проявляет совершенно другие качества, чем те, которые можно было бы ожидать от него в связи с его социальным положением. То есть превращается в крутого принца. Кстати и имущественное положение отца принцессы, позволяет последней не сильно огорчаться за содержание будущего наследника престола. А уж если свинопас ещё и хорош собой и хорош в сексе, то вообще можно расслабиться. Только вот если только на светских приемах князья и графини будут презрительно шушукаться за спиной и у ребенка потом возникнут сложности с подбором себе партнера для брака из знатной семьи. Но это уже мелочи. Тем более введение свежей крови в голубую кровь коронованных семейств, имеет благоприятный генетический смысл.

Фактор времени или возраста, как часть уравнения, как уже говорилось, очень сильно влияет на качество принятых женщиной решений. Дело в ещё в том, что период уверенного деторождения, когда рождённое женщиной потомство может быть уверенно выношено, рождено и выкормлено, ограничено возрастом с 18–20 до 25–30 лет. При понимании того, что современная женщина живёт в среднем до 80 лет, видно, что срок уверенного деторождения в 7-12 лет, то есть 10 % от всего срока женщины, чрезвычайно мал, можно сказать смехотворен. Эволюция, создавая человеческий организм, в том числе женский, не рассчитывала на успех современной медицины и не предусматривает существование гедонистического общества даже в проекте, ограничивала возраст женщины в период активного создания современного человеческого тела миллион лет назад всего 25–30 годами. Судя по ископаемым останками, для того периода 30 лет уже был очень редким возрастом. В тот период, плодотворный период женщины с 14–16 до 25–30 лет, составлял более 50 % жизни женщины. За 15 лет женщина могла родить пятнадцать и более детей, большая часть из которых, естественно умирали при родах или в младенчестве, организм женщины быстро изнашивался, но это ситуация позволяла человечеству увеличивать свою численность, а значит обеспечивать устойчивое существования жизни в её высшей форме, в геометрической прогрессии. Быстрота смены поколений работало в данном случае в пользу человека как вида, поскольку позволяло ему быстро накапливать и реализовывать генные мутации, приспосабливая человеческие тела и социальные навыки к быстро меняющимся условиям существования на планете. Под быстро меняющимися условиями существования человека на планете следует понимать не только естественные и катастрофические изменения климата, но и процесс расселения человека по планете. Расселение начатое 75 тыс. лет назад, не закончилось до сих пор, приняв сейчас формы законной и не законной миграции и иммиграции.

Естественные временные ограничения наложенные природой на женщину, находящуюся в процессе выбора, торопливость в принятии женщиной решений, чреваты ошибками, и зачастую дают женщине всего одну или две, редко больше, серьёзные попытки построить отношения с избранником для создания отношений при максимально возможном высококачественном наборе желаемых свойств партнера. Зачастую, осознавая, что время упущено, женщина вынуждена снижать требования к избираемому мужчине или снимать их вовсе. В этом, если так можно выразиться, пожарном варианте, женщина отрабатывает вложенную в неё природой задачу по передачи своего генетичесаого материала вперёд, в будущее, и численного поддержания человеческой популяции. Возникает не осознанная генетическая рулетка, в которой, кстати, как и бывает в настоящей рулетке, случается чаще всего проигрыш, но бывает и крупный выигрыш, хотя вероятно очень редко.

Культурная среда в большей степени влияет на способы выбора, чем на основные принципы выбора партнёра. Пожалуй только способность партнера быть управляемым женщиной тоже можно относиться к важным факторам, влияющим на выбор партнера.

К малозначительным, но оказывающим влияние на выбор женщиной партнера, можно отнести национальность, конфессиональную принадлежность, уровень культурного воспитания, сексуальный опыт, наличие детей от предыдущих браков или партнеров и другие факторы.

5. СПОСОБЫ И ИНСТРУМЕНТЫ АТАКИ

Употребляя термин «атака» автор имеет в виду комплекс действий, направленных на объект атаки с целью достижения результата, который для женщины являет собой создание устойчивой связи с целью создания условия для обеспечения своей главной задачи — успешного потомства. Это атака с решительными целями. Конечно, атака женщины на объект выбора совсем не похожа на бегущих вслед за танками пехотинцев, какого на будь панцергренадерской дивизии Вермахта и залпы артиллерийской подготовки, но с военными действиями их роднит большое количество и большое разнообразие инструментов и способов, которые комбинируются с целью достижения максимального результата, наименьшими потерями и в установленный временной промежуток. Эти средства могут применяться массировано или выборочно, за очень короткий промежуток времени, или растянуто во времени, с разведкой, с тыла или сразу лобовым ударом. Атака с решительными целями имеет разные способы организации и бесконечное разнообразие инструментов. Надо здесь заметить, что атака с решительными целями может быть неотличима от атаки с ограниченными целями. Ограниченные цели атаки женщины на объект выбора, это комплекс действий, заранее не рассчитанный на решительный результат — создание и поддержание успешного потомства. Это может быть атака с целью, например, улучшения своей карьеры, получения постоянного сексуального партнера, получение необходимого сексуального и социального опыта, просто учебная атака с целью отработки способов и приёмов своих действий, повышение их эффективности, и многие другие причины описание которых выходит за рамки этой темы.

Инструменты атаки отличаются весьма большим разнообразием. Первым базовым инструментом атаки является привлекательность атакующей женщины. В случае если она не привлекает слабой объект атаки, то есть мужчину, то рассчитывать на успех бессмысленно. Если внимание мужчины захвачено и цель может быть успешно достигнута, атака начинается. Если внимание не захвачено, то, либо прикладываются дополнительные усилия по привлечению внимания цели атаки, либо происходит переключение внимание на следующую цель.

Свою привлекательность женщины определяют по действующим в обществе на данный момент канонам. Мода, как наиболее яркое проявление общественных, а значит и мужских воззрений текущего периода на привлекательность женщины, а значит с нашей точки зрения хорошей позиции для атаки, являются главенствующим. Мода любого периода варьируется для различных социально-имущественных групп, и женщина выбравшая объектом атаки альфа-мужчины, как правило обречена на неудачу, если будет выглядеть по моде принятой для уровня бета-мужчин и наоборот. Хотя конечно в этом правиле исключения имеются. Одежда, прическа, макияж, манера поведения, интересы, марка машины и аксессуаров, сфера деятельности, осведомленность о тех или иных сферах социальной жизни, места отдыха, являются обстоятельствами подверженными воздействию моды. Для создания привлекательного внешнего вида, женщина вынуждена почти всё своё свободное время тратить на поиски модной, но доступной по средствам одежды, косметические процедуры, проводимые ею самостоятельно или с помощью сферы услуг, обмена информацией с подобными себе, отработке поведенческих приемов. При этом приходиться парировать природные недостатки, которые, практически у каждой женщины имеются: то волосы не достаточно густые на голове, то наоборот, повышенная волосатость конечностей, родинки, родимые пятна, не достаточно хорошие пропорции частей тела, маленькая или большая грудь, не пропорциональные черты лица, частично или все, дефекты кожи и миллион других недостатков, которые при умелом обращении практически не заметны объекту атаки. Труд, согласитесь, немалый. Чем более привлекательна женщина, тем больше нужных ей объектов атаки она может захватить.

И вот, если объект захвачен и начинается атака. В качестве средств атаки можно указать такие, как создание ситуации, когда возможно знакомство, если оно ещё не состоялось, создание ситуации в ходе общения, провоцирующее мужчину на предложение о проведении свидания, определение обстоятельств свидания, времени, места. Расчёт времени до перехода атаки в фазу интимной близости и секса и заполнение времени от момента знакомства до момента близости мероприятиями, увеличивавшими захват атакуемой цели. Создание и использование визуального образа и определенного имиджа, и корректировка этого имиджа за счёт информации, полученной от объекта атаки в процессе атаки.

Если первый рубеж атаки — доведение отношений до интимной близости достигнут, и в случае, если на этом этапе не выявлена информация, дезавуирующая, отменяющая данные, на которых атака начиналась, например мужчина может оказаться геем или уже давно и счастливо женатым, то атака переходит на этап интимной близости и секса. Это решающий этап атаки, который по сути определяет силу и глубину поражения цели или по другому, устойчивый захват внимания мужчины с опорой на те поведенческие его реакции, которые заложены в него эволюцией и которые чаще всего превосходит силу его сознания и воли. Описание сексуальной компоненты мужчин, её особенности, историю её формирования в процессе эволюции приматов и человеческого организма, выходят за рамки этой темы. Стоит только отметить, что сексуальность мужчины является залогом успешной атаки женщины во всех случаях, когда в исходных данных для атаки и в процессе её проведения не допущено грубых ошибок.

После того, как второй этап атаки завершен и сексуальная связь установлена и успешно поддерживается, активную фазу атаки можно считать завершённой.

Следующий этап взаимоотношений с объектом выбора женщины, является этап установления устойчивой связи и построение системы управления этими отношениями, с целью побуждения мужчины к исполнению основной цели этих взаимоотношений и цели женщины по продолжению рода. Как только объект выбора прочно захвачен, женщина осторожно трестирует силу этого захвата и начинает строить систему управления мужчиной. В качестве тестов для определения силы захвата объекта, могут выступать незначительные капризы, то есть не логичные и не удобные для исполнения мужчиной просьбы, требующие от него существенных затрат энергии и средств. Могут использоваться и ссоры, для выяснения возможности мужчины идти на жертвы, в качестве которых является его авторитет, привычные ранее способы решения конфликтов. В качестве средств давления на мужчину используется плохое настроение, в том числе во время занятия сексом, слезы, жалобы родственникам, намёки на возможное расставание, даже кратковременное расставание. Эти же приёмы используется и для побуждения мужчины к совместному рождению и воспитанию детей, преимущественно в браке, который гарантирует женщине получения социальных гарантий, таких как алименты и преимущественные имущественные права в её пользу при возможном разводе. В случае если управляемость мужчины не достаточна, для дальнейшего его уверенного использования в качестве субъекта обеспечивающего добычу средств для рождения и воспитания успешного потомства, деятельность женщины по удержанию объекта, как правило прекращается и производиться поиск следующего подходящего объекта для захвата, атаки и удержания.

Часто женщина может при возникновения подозрения в том, что текущие отношения с мужчиной могут привести к неудаче, начинает параллельный поиск, атаку и удержание второго объекта. Этим она достигает экономию времени на подбор окончательного варианта выбора, так как обработка любого варианта, особенно вышедшего на этап после установления сексуальных отношений, имеет весьма продолжительный период. Так период привлечения может равняться неделям, период атаки и переход к сексуальным отношениям может достигать месяцев, удержание и создание управляемой ситуации может занять пол года и более. Если принять во внимание, что 10 лет которые по-хорошему отпущены женщине на поиск партнёра, рождение, и первичное взращивание потомства, позволяет ошибиться 1–2 раза, то попытки параллелить процесс поиска является оправданными и понятными. Проведение женщиной параллельного поиска по двум и более объектам, и практика параллельных отношений с решительными целями, требует от женщины серьезного напряжения сил, требует от нее изобретательности, парирования этических проблем, проблем с нехваткой времени.

Не редки случаи, когда два объекта поиска и атаки, обладая совершенно разными качествами и свойствами, тем не менее, имеют одинаковую друг другу итоговую сумму этих свойств, что ставит женщину в тупик, она мучительно пытается определить, кого же предпочти. Не редки также случаи, когда сексуальные свойства мужчины не подходящего для обеспечения семьи, как выясняется в процессе атаки и удержания, настолько ценны для женщины, что она, сохраняя его как лишь сексуального партнера, проводит атаку и удерживает еще другого, с которым заводит потомство. Обратная ситуация, когда сексуальная компонента выбранного для продолжения рода мужчины не устраивает женщину, она идёт на подбор дополнительного партнера только для секса. Это связано с тем, что подобрать партнера только для секса, безусловно, женщине гораздо проще, чем состоятельного управляемого мужчину, имеющего возможности обеспечить потомству уверенное рождение и развитие.

6.ТЕХНОЛОНИЯ ПОИСКА ПАРТНЕРА

Технологии поиска и инициирования партнера к активным действиям, конечно, претерпели серьезные изменения со времен ледникового периода, но по прежнему неукоснительно работает тот механизм привлечения партнера для женщины, который был отточен десятками тысячелетий и который направлен в самый центр подсознания мужчины, отвечающий за участие его в воспроизводстве потомства. Это конечно поведение женщины и её внешность, как природная и физическая, так и привнесенная искусственно, в соответствием с теми канонами, по-другому модой, которая является актуальной. Можно только себе представить каким уродцем представилась бы Мерлин Монро или Клауди Шиффер волку, например, обладай он сознанием и попытайся он взглянуть на них в сравнение с любой молоденькой волчицей из своей стаи. Эти ужасные создания, скорее всего, по мнению этого волка, в подсознание которого эволюцией был заложен совершенно другой вид и запах самки, желанной для создания успешного волчьего потомства, вызовут в лучшем случае равнодушие. А как же! Хвоста нет, зубы не то, что ногу оленя на бегу, мышь не перекусят и в темноте словно слепы, и абсолютно глухи, шерсти нет, на снегу не проживут и часа, двигаются так медленно, что даже раненный медведь перегонит, запах от них едкий разноситься на версту… Другое дело волчица. И зубки, и хвостик, и глазки и шерстка… А те? В общем тихий ужас!

Эта метафора ясно показывает, что женская красота, происходящая из физиологически необходимых свойств, воспринимается исключительно мужчиной, а не вообще всей природой и более того, именно выбор мужчин на протяжении 3500 поколений рода человеческого решил задачу по созданию того образа современной женщины, с такими физическими и поведенческими характеристиками, который мы повсеместно наблюдаем. Мужчины на протяжении всех этих поколений отдавая предпочтение женщинам с определенными свойствами, передавали их дальше во время вместе со своими детьми, отбраковывай те признаки и свойства, которые были по их мнению менее привлекательны. То есть другим языком, природа усилиями мужчин провела селекцию, отбор и, поскольку этот отбор проводился самими мужчинами, природа-эволюция, закрепила таким способом именно такие свойства женщины, которые сделали её, поиск и атаку (обольщение) нужного ей партнера на 100 % успешным. Эти признаки накаливались и усиливались от поколения к поколению женщин, передавались всё большему проценты женщин и этот процесс, не останавливается и в наше время.

Что же это за признаки такие волшебные, которые раз за разом выбирают мужчины, совершенно бессознательно, давая женщинам мощнейшее оружие атаки, устоять перед которым дано не всем? Ответ на этот вопрос можно дать нас только развернутый, что можно посвятить этому отдельную книгу с обширным статистическим и графическим материалом, с воспоминаниями бойцов гендерного фронта и многочисленными примерами из истории, психологии, медицины, модельного бизнеса, шоу-бизнеса, искусства гейш и опыта успешных бизнес-вумен. Остановимся кратко на некоторых таких признаках женщин, физических и поведенческих и их экспресс-трактовке.

Начнем с запаха.

Приятный природный запах женщины означает для подсознания мужчины, что женщина, во-первых, здорова, во-вторых, вне цикла месячного обновления яйцеклетки (запах выделений в этот период справедливо отталкивает партнера, если, при этом случай с современными средствами женской гигиены не рассматривается), в-третьих, не старая, в четвертых её генетический код не содержит в себе близкородственных мужчине участков ДНК (т. е. это не его двоюродная сестра или троюродная тетя, потомство от которых будет заведомо более слабым, чем от женщины с ДНК-набором содержащим большее количество мутационных вариантов хромосом, т. е. генетической информации), в-пятых она ничем серьёзно не больна, в-шестых, седьмых, восьмых и так далее…

Как видно из перечисленных свойств женщины, которые прочитывает подсознание мужчины с помощью своих органов обоняния, все они, эти признаки, так или иначе связаны с главной задачей любого живого организма на Земле, а именно, созданию успешного потомства.

Конечно любой мужчина, в той или иной ситуации может выбрать и другую женщины, которая не полностью отвечает критериям обоняния, но это то же, что при поражении стрелком мишени с дифференцированными радиальными секторами разной ценности, то есть попадание в центр мишени приносит 10 очков или 100 % удачный результат, а попадание в периферийный сектор приносит 1 очко или 10 % удачный результат. Стрелок при этом в первом случае получает золотую медаль и чемпионское звание, а во втором случае, может и из дальнейших состязаний выпасать. В нашем случае золотая медаль — это успешное потомство, а выбывание из соревнования стрелков, это больное или не успешное потомство, а ещё хуже — его отсутствие вовсе. Это вообще мимо мишени.

Желание женщины находящейся в режиме поиска хорошо пахнуть, нашло своё отражение в том, что с незапамятных времен, описание которых сохранились в клинописных текстах шумеров, ассирийцев и египтян эпохи Древнего царства 28-го века до нашей эры (4,5 тыс. лет назад) появляются сведения о благовониях, маслах, употребляемых женщинами (у кого, естественно была такая физическая возможность) для придания своему телу изысканного и привлекательного запаха. И это при том, что вокруг шумеров и египтян, ещё бегали в основном племена в шкурах и с каменными орудиями в руках, не существовало никаких транснациональных корпораций, заинтересованных в производстве и распространении какого либо товара, не было индустрии моды и рекламных компаний с огромными бюджетами, способные сейчас купить кого угодно даже от «мертвого осла уши». Это, кстати, в очередной раз подсказывает нам на примере того, что желание женщины уже на первом этапе контакта с мужчиной, повлиять на его выбор именно в её пользу, а не в пользу какой либо другой женщины, то, что она обладает комплексом разнообразных подсознательных реакций, полученных ею не в результате академических рассуждений, а получаемых ею сразу при рождении, из накопленных рефлексов и поведенческих реакций предыдущих поколений на протяжении всего времени развития человека как вида, и наверное, видов ему предшествующим и которые направлены на выполнение главной задачи Жизни — сохранение и развитие самой Жизни.

На этом примере также видна одна из наинтереснийших особенностей поведенческих реакций женщин, (мужчин кстати тоже) которая заключается в преднамеренном завышении своих качеств и свойств видимых объектом своего выбора и завышения тем больше, чем выше данные предполагаемого партнера. Неизбежность такой позиции одной из сторон выбора или двух сторон выбора сразу, необходимость в таких действий, которые по сути являются обманом, с точки зрения современных нам этических норм, продиктована тем, что всегда имеется разница в качестве генетического материала двух встретившихся партнеров.

То есть предположим, если в барабане лото Жизни крутить цветные шарики, являющиеся мужчинами и женщинами, и отмеченные разными цифрами, обозначающими генетическое качество кандидата и вынимать их попарно, комплектуя мужчин с женщинами, мы увидим, что за редким исключением номера выбранных пар не будут совпадать. Под генетическим качеством здесь следует понимать отсутствие болезней, как текущих, так и обусловленных дефектами хромосомного набора, наличие у человека такого тела, которое наилучшим образом подходит для обеспечения своей жизнедеятельности в существующих на тот момент внешних условиях (живешь в пещерах — имей низкий рост, охотишься в высокой траве -

имей высокий рост, живешь в стране мошенников — имей хитрый ум и т. д.), соответствующий задаче воспроизводства успешного (а не какого бог пошлет!) возраст, выносливость, силу, качество координации движения, социальное положение (неудачник-инвалид или признанный вождь). Любая женщина подсознательно заинтересована в уличении качества генетических свойств своего потомства относительно качества её собственного материала за счет выбора партнера с более высокими качествами. Но проблема в том, что и партнер-мужчина подсознательно желая воспроизвести успешное потомство (а не какого бог пошлет!) и не будет в твердом уме и ясной памяти, выбирать заведомо более слабого с генетической точки зрения партнера, снижая успешность своего потомства. Но если мужчина-партнер будет введён в заблуждение особыми приёмами, типа маскирования своего запаха, сообщающем о каком либо дефекте, парфюмерными средствами, корректировка роста с помощью каблуков, объёма груди с помощью имплантов, плохого самочувствия громким смехом, прыщей тональным кремом, глупости перечислением просмотренных кинофильмов и так далее, то партнер пойдёт на нужные действие, совместное потомство будет получено и если мужчина проиграет, ухудшив показатели своей родовой линии, то женщина-то, выиграет, потому что её потомство будет обладать лучшим, чем у неё хромосомным набором, её дочь будет красивее, чем она, а её сын сильнее и умнее, чем её отец. В одних парах выигрывает женщина, в других мужчина, тут всё зависит от того, кто окажется более искусным в маскировании своих недостатков, реже, партнеры, обладая оба замечательными генетическими свойствами, воспроизводят потомство с ещё более высокими, чем у них свойствами, с такой же вероятностью у партнеров обладающими ужасными генетическими свойствами, может возникнуть потомство с ещё более плохими качествами. Конечно люди не шарики с номерами и в момент поиска партнера в действие вступает всегда огромное количество обстоятельств связанных с конкретными обстоятельствами, сложившимися вокруг человека. Так первая красавица зажмурившись идёт под венец со старым банкиром, чтобы спасти своих родителей от нищеты, или напившийся сеньор кабальеро обнаруживает утром в своей постели корявую соседскую посудомойку, или после свадьбы мужчина понимает по постоянно холодным конечностям жены, что у неё проблемы с сердечно-сосудистой системой. Жизнь, как говориться, бывает сильнее воображения. Однако ситуация, когда после достижения определенного результата, партнеры сильно меняются и внешне и поведенчески, вызывая у противоположной стороны изумление, даже обвинения типа «ты же до свадьбы совсем другим был», или «почему ты, дорогая, красишь губы только когда идёшь на работу», является к сожалению весьма распространенной для всех времен и народов.

Сделав такое отступление вернемся однако к поведенческим приемам, автоматически, бессознательно применяемых женщинами с древних времен, в период поиска, инициирования и удержания партнера. Следующим за запахом признаком можно рассмотреть тембр голоса женщины (показатель возраста и косвенно её здоровья) и двигательную активность в сочетании с особенностями походки, так и хозяйственно-бытовые свойства. И так далее, и прочее и прочее…

Рассмотрим теперь такой, один из наиболее важных аспектов в арсенале женщины по привлечению, захвату и удержанию партнера, как визуальная привлекательность. То, как работает внешность женщин и мужчин, видно каждый день и может стать темой отдельного большого исследования, потому что кроме самого человека, в современной жизни, в формировании и потреблении внешности человека как некого продукта, принимают участие огромное количество людей, сосредоточенных в целых отраслях мирового хозяйства. Тут и индустрия одежды, обуви, украшений, косметики, рекламы, кино и телевидения, шоу-бизнес, культурные блоки человеческой жизни, рекламная индустрия, медицина, спорт и так далее.

Каждый день и почти весь день, практически каждый человек находящийся в детородном возрасте, в той или иной степени вне зависимости от пола, участвует в процессах связанных с формированием собственной внешности и использовании в качестве информации о находящихся вокруг людях, их внешности. Глаза женщин, как и глаза мужчин, в автоматическом режиме осматривают с той или другой степенью подробности, все встречающееся в поле их зрения объекты. Разные исследования на тему автоматических реакция зрения человека на визуальные объекты, проводившиеся в разные времена и в интересах разных людей и организаций, от древних зодчих до современных рекламщиков, доподлинно установили ряд относящихся к нашей теме, обстоятельств.

Так вот, когда мужчина смотрит на женщину, то первая зона как правило, на которую падает его взгляд и соответственно первая информация, которая попадает в его мозг на обработку, является зона бедер и ягодиц женщины. Почему это так, становиться очевидно и понятно, если иметь ввиду, что основная задача мужчины по воспроизводства успешного потомства зависит от способности к этому женщины. Почему форма бедер и ягодиц женщины, размер её таза, связана в сознании мужчины с его основной задачей как высшего биологического организма по продолжению жизни, мне кажется, долго объяснять не нужно. Если коротко, то широкий таз позволяет женщине рожать детей без серьёзных родовых травм, снижает риск гибели самой женщины при родах, позволяет накапливать больше жировой ткани, являющейся резервом энергии (жировая ткань является, как известно, депо в котором храниться ряд витаминов, питательных веществ, а также разлагаясь при необходимости на энергию и воду, жир обеспечивает организм энергией для работы мышц) в период когда подвижность женщины ограничены и она производит кормление грудью. Размер бедер, состояние кожи на ягодицах, не сейчас, конечно, когда есть паспорта с указанием возраста, а в течении предыдущих 3495 поколений женщин, говорили о её примером возрасте и готовности к деторождению. Действие признака: маленькие бедра, женщина не созрела или складки и провисы кожи на ягодицах: женщина перезрела, работает железно. И только современные косметические технологии в единичных случаях могут исказить этот весьма действенный метод. Так, что запрограммированный природой способ визуальной оценки объекта выбора путём экспресс оценки бедер и ягодиц со стороны мужчины, вполне оправданно.

Остается только удивляться и преклонятся перед такой совершённой методикой отработанной эволюцией человеческого вида, экспресс оценки, автоматически работающей, не требующей ни знания наук, ни языков, работающей за доли секунд. Нет нужды наверное объяснять, что те мужчины, которые когда-то проигнорировали эти аспекты и получив когда-то не успешное потомство, позднее вероятно пресекли свою генетическую линию, либо ухудшили её настолько, что проиграли конкуренцию потомству других мужчин, которые не пытались рожать детей с половонезрелыми партнерами или пожилыми женщинами.

Из всего вышесказанного становиться понятным все усилия женщин предоставить всеобщему обозрению или наоборот, скрыть эти участки тела. Любой способ вольный или не вольный, использования женщиной этих участков тела для дела подбора, инициализации и удержания партнера, биологически оправдано. Любые танцы, одежда, повороты и наклоны при партнере, особая вихляющая походка, вплоть до страхования ягодиц на огромную сумму, как это сделала в 2008 г. американская поп-дива Дженифер Лопес, биологически оправдано и не должно вызывать удивления. Это нормально с точки зрения жизни и эволюции. В разное время из дошедших до нас письменных или изобразительных источников прошлого, видно как общественные устои, мораль, влияла на возможность женщины использовать это ударное средство атаки, для поиска, захвата и удержания интересующего объекта, от танцев нагишом у древних греков, к полностью непроницаемых для взгляда одежд средневековья и обратно к трусикам-стрингам.

Помимо бёдер следующей зоной, на которую падает взгляд мужчины является грудь женщины. Размер груди и её состояние, работает в подсознании мужчины по такой же схеме, связанной с получением успешного потомства, как и для бедер, с той лишь разницей, что грудь женщины имеет задачу от жизни и эволюции, выкормить беспомощного человеческого детёныша. Закладка и использование в подсознание мужчины этого признака в течении 3495 поколений, когда не было искусственного питания, является одним из важнейших. Родить тогда было мало, нужно было ещё выкормить ребенка молоком. Может показаться смешным, но это факт и в Африке такие случаи не редкость, в регионах, перманентно страдающих от голода, когда ребенка женщина кормит грудью не только до времени, когда он получает возможность употреблять другую пищу, но и позже до 14–15 лет, как добавку в пищу, вместе с более младшими детьми. Участие этой части тела в визуальной программе поиска, привлечения и удержания партнера, мне кажется, не требует особых комментариев. Женская грудь окружает мужчину со всех сторон, усиленная средствами массовой информации, искусством, самими женщинами, со всех реклам, со всех экранов, со всех сцен. Это поистине женское супер-оружие.

Третьей зоной тела женщины, осмотр которой предусмотрен мужским поведенческим стереотипом, разработанным эволюцией, является голова-шея-лицо. С этой зоной ситуация несколько более сложная. Для определения возраста, наличия болезней, эта зона, безусловно годиться. Годиться она и для определению по чертам лица, принадлежность к своей группе генетического набора. Иметь потомство резко отличающее от соплеменников в предыдущие эпохи, не сулило ему особого успеха, если не сказать наоборот. Может быть ещё эстетический момент. Наверное женское лицо с огромным шрамом от уха до уха, будет не особенно эстетичным. Вот собственно и всё, что может поведать мужскому подсознанию автоматическое сканирование этой зоны тела женщины. Однако простота и эффективность изменения вида головы, лица и шеи, повышения её привлекательности, с древних времен до наших дней делает эту часть тела объектом внимания со стороны большинства женщин и предметов их усилий. В том что всякая женщина постоянно в течении всей своей жизни занимается своим лицом и волосами, тратя на это время и ресурсы, является для неё абсолютно необходимым и полностью оправданным. Это то что помогло её предкам быть выбранными, передать в будущее жизнь и успешное потомство. Не лишним будет отметить и то, что зона головы наилучшим образом подходит для введения объекта поиска в заблуждение относительно состояния своего здоровья и возраста. Бесконечные пудры, тени для век, тональные кремы, тушь для ресниц, накладные ресницы, инъекции для изменения конфигурации губ, пластические операции, подтяжки кожи, линзы для изменения цвета глаз, зубные импланты, парики, наращенные волосы и многое другое, является безусловно важным компонентом как процесса поиска, так и элементами введения объекта поиска и удержания в заблуждение, то есть орудием обмана. Этическая оценка украшения зоны головы (и не только головы) женщиной, постоянная тема общественных дискуссий уже очень долгое время. Эта многовековая общественная дискуссия и разнообразные общественные воззрения на этот счет, порождала то паранджу, как анти-косметику, то операции по изменению формы губ и пирсинг.

Можно ещё долго перечислять части тела и поведенческие реакции, типа поправления прилюдно причёсок или громких разговоров и громкого смеха в компании подружек в кафе, состояние кожи рук, ног, тембр голоса, скорость и смысловое содержание речи, хозяйственные способности, чувство вкуса, чувство меры и так дальше, и до бесконечности, но самый главный вывод из этого такой, что все аспекты поведения женщины в этой связи, являются обусловленными природой и нужными ей для сохранения соответствия своих повседневных действий с той программой действий, закрепленной в ней эволюционным процессом и обеспечившим ранее, и обеспечивающим в будущем привлечение и удержания партнера, пригодного для воспроизводства успешного потомства.

7. ВНЕШНОСТЬ ЖЕНЩИНЫ КАК ИНСТРУМЕНТ

Понимание женщинами своих недостатков, определение их, контроль над их развитием, мероприятия по их устранению, когда женщины, на первый взгляд слишком долго рассматривает себя в зеркале, придирчиво выбирают одежду, косметику в магазинах, ищут нужных мастеров-парикмахеров или косметологов, это не блажь, а четкое определение диспозиции, подобно тому как полководец, зная силы противника, определяет свои силы и недостатки своих войск, и перед сражением пытается эти недостатки максимально уменьшить, парировать. Если у полководца, к примеру, небольшое количество противотанковой артиллерии, то он располагает противотанковые орудия не в первой линии, а в глубине обороны, у ключевых пунктов своей обороны и использует её только в случае прорыва танков через позиции пехоты и создания угрозы разгрома всей своей обороны. Он старается компенсировать отсутствие у пехоты первой линии противотанковой артиллерии минированием танкоопасных направлений, строит оборону пехоты используя естественные природные препятствия в виде ручьев, оврагов, заболоченных участков рек, снабжает пехоту ручным противотанковой оружием, в том числе импровизированным, типа бутылок с зажигательной смесью. Если к примеру противник при этом обладает значительной огневой мощью, большим количеством артиллерийских систем всех калибров, то полководец строит свою оборону на скатах высот закрытых от противника, чтобы собственные огневые точки не могли быть поражены прямой наводкой или корректируемым артиллерийским наблюдателем огнём артиллерии. Такую примерно последовательность действий может содержать задача командующего, который имеет цель победить или на худой конец не проиграть. Задачи женщины и последовательность её действий сходная. Только её война ведется лично ею и цель обозначена не Генеральным штабом, а природой, которая за миллионы лет эволюции и 3500 поколений жизни вида Homo sapiens, подготовило из неё великого стратега и несравненного тактика, а в противники ей дала мужчину, который только и ждёт, как бы ей проиграть. Замечательные исходные условия. Женщина должна, проводя свой Блицкриг, захватить внимание мужчины (используя визуальное и акустическое воздействие), спровоцировать его на активные действия в свой адрес (используя визуальное, акустическое, поведенческое воздействие) атаковать его, то есть оказать на него такое воздействие на его органы чувств, на его психику, что бы он удержался в сфере её воздействия и удерживать его (с помощью визуального, акустического, поведенческого и вербального воздействия) столько, сколько ей требуется для создания и подготовки успешного потомства. У любой женщины есть недостатки и это прежде всего недостатки внешности. Как говорили древние греки и римляне: «Тот полководец, который знает сильные стороны врага и знает свои слабые места, выйдет победителем». Для женщины это справедливо на все 100 %. Перифразировав эту деревню военную максиму, получим максиму женскую: «Та женщина, которая знает свои недостатки и умеет их скрывать, которая знает слабости мужчин и умеет их использовать, добьется своих целей». То, с каким волнением и тщательностью женщина собирается на свидание с мужчиной, видели и наблюдали практически все, как живьём, так и в кино или сериалах, или читали в журналах и книгах, и это является в социуме постоянным поводом для многочисленных анекдотов, насмешек как для мужчин и женщин неудачниц, так и для или женщин неумех. Поскольку большинство женщин готовиться к свиданию (атаке) с мужчиной по сходному сценарию, вне зависимости от национальности, вероисповедания и исторического времени, можно смело заключить, что женщина готовиться к свиданию с мужчиной так, как ей подсказывает мать-природа, по той методике, которая обеспечили предыдущим поколениям женщин успех в продолжение жизни, в передаче вперед, в будущее, своих хромосомных наборов в телах успешного потомства. Недостатки внешности имеющиеся у каждой женщины, маскируются косметикой и одеждой, косметикой и одеждой подчёркиваются достоинства, продумывается ход свидания, ставятся задачи минимум и задачи максимум на это свидание, предусматриваются «пути отхода», позволяющие остановить свидание или не желательные действия мужчины в нужный момент, типа: «ой, у меня менструация», «ой, я обещала маме суп сварить», «ой, давай это в следующий раз». На мужчину таким образом, на его психику и органы чувств, обрушивается массированное воздействие. Тут и визуальный образ, такой, который он видит на обложках глянцевых журналов, тут и одежда, которую он помнит на манекенщицах в рекламных роликах, тут и движения, и тембр голоса как у представителей медийного общества, мелькающего на экране телевизора, и запах, и внимание к его словам, что мужчины просто обожают, и прикосновения невзначай, и блестящая, порой актерская игра женщины, которая показывает мужчине именно тот образ, который сидит в его психике, и на который он реагирует наиболее остро, и постоянный со стороны женщины анализ происходящего и адаптация своего поведения в зависимости от реакции мужчины. Таким образом, на все органы чувств, и самое главное, на психику мужчины, обрушивается такая масса факторов совпадающих с его видением партнера (женщины), что он не может не начать действовать, выполняя уже свою биологическую программу (о ней подробнее в разделе, посвященном поведенческим реакциям мужчин). Нужно отдельно подчеркнуть, что психика человека в данном случае мужчины, в сформированном и в нормально функционирующем состоянии, представляет собой, если упрощенно, автоматическую систему запроса оперативным отделом мозга в базу памяти своего же мозга о возможных и эффективных действиях в ответ на возникшую ситуацию. Психика человека (мужчины) формируется под воздействием окружающего его мира, начиная с самого рождения и работает так, что у ребенка в 2 года не возникает вопроса, что взять в руку, когда перед ним поставили тарелку с кашей — конечен ложку! Он не думает. Его действия контролирует уже сформированный участок психики. В течение последующей жизни, до достижения гормональной зрелости, когда женщины начинают застилать собой и учебу, и службу, и дружбу, и карьеру, из поведения родителей и окружающих его людей, из книг, мультфильмов, фильмов и собственного опыта, из своих физиологических ощущений, вырастает психика мужчины, за которой скрываются, кроме всего прочего и поведенческие реакции его 3500 предков, успешно прошедших процедуру передачи в будущее своего хромосомного набора (мужчины, которые с этой задачей за прошедшие 70 000 лет не справились, своих потомков в настоящем времени не имеют и их генетические свойства отправлены на помойку эволюционного отбора). Именно с помощью воздействия на психику мужчины, который вдруг видит напротив себя ту, которая и во снах ему снилась, и утром во время естественной эрекции мерещилась, и на подружку старшего товарища похожа, про которую тот отзывался в превосходных выражениях и на которую оборачиваются другие мужчины, такая которую как красивую игрушку хочется подержать и рассмотреть, и такая, которой сразу хочется чего-нибудь подарить, чтобы она подарила, чего ни будь в ответ, и так далее, и тому подобное… А уж если женщина в постели сыграет страсть, покорность и продемонстрирует нежность (такую, какую бы хотел видеть мужчина по отношению к своим с ней возможным будущим детям) и, хоть и не все женщины звёзды театра, но все прирожденные актрисы, то мужчина оказывается в плену убеждения, что это именно та самая женщина, которая создана для него и для блага которой не жалко терпеть перегрузки на работе или рисковать на войне. Количество комбинаций состоящих из внешности, поведения, запаха женщины, при которых психика мужчины запускает в себе подобный механизм с той или иной степенью интенсивности, очень велико, однако имеет четко обозначение границы. Женщина, как вариант не должна быть безногая, беззубая, одноглазая, усатая, хромая, одетая в вонючие обноски, скелет чести худая, заплывшая жиром и так далее. Этих признаки небыли при формировании психики мужчины обозначены окружающими людьми как положительные, наоборот, родители, например, говорили, указывая на кукольноподобную стройненькую ровесницу: «Посмотри, какая красивая девочка, какой у неё бант, какие красивые золотые (чёрные, рыжие) волосы, какое платье (шорты, джинсы), какая она воспитанная (ловкая, умная, послушная). Часть психики отвечающую за идентификацию нужных объектов противоположного пола и поведенческие реакции, связанные с этими объектами, подробно и очень убедительно описал в своих работах по психологии великий австрийский ученый Зигмунд Фрейд в начале 20-го века. Он впервые обратил внимание на взаимосвязь между поведением взрослого мужчины и его сексуальными предпочтениями и внешним видом и поведением женщин, которые его окружали в детстве. Комплекс психических реакций на партнера, был обозначен им термином «либидо», а сроком начала его формирования, определен возраст в 3–4 года от рождения ребенка.

Таким образом грамотно выстроенное женщиной привлечение партнера и атака мужчины, ну просто обречены на успех. Недостатки женщины, к которым относятся те, которые по её мнению снижают эффективность её действий, можно описывать бесконечно, да это и не нужно. Стоит только отметить, что недостатки сильно зависят от так называемой моды на женскую красоту, которая в первую очередь формируется медийными средствами (радио, телевидением, газетами, интернетом), внешним видом успешных женщин (актрис, певиц, бизнесвумен, политиков, спортсменок), недостатки зависят от возрастных требований и технологических возможностей косметологии донного периода времени, от социального слоя, внутри которого оперирует женщина. Так в 60-е годы эталоном красоты явились женщины с более округлыми, чем сейчас, формами, типа киноактрисы Мерлин Монро и такие женщины естественно большей эффективностью действовали в процессе привлечения мужчин, а худощавые женщины должны были исправлять свои недостатки одеждой и вкладками в бюстгальтеры, увеличивал силуэт груди, а в 80-е годы эталоном являлись уже худощавые женщины, типа певицы Мадонны или манекенщицы Клауди Шифер, и их недостатки уже стали достоинствами, а более полные женщины, которые себя чувствовали замечательно раньше, должны были сбрасывать вес диетами и носить свободную одежду, чтобы скрыть массивные бедра. Так же и социальная среда, в которой оперирует женщина, имеет свою специфику в части достоинств и недостатков. Так в аристократическом обществе загорелое тело и лицо является скорее недостатком, нежели преимуществом, в среде работников предприятий наоборот. В среде истеблишмента повышенная двигательная активность человека, является признаком нездоровья, нервозности, неуверенности в себе, а среди крестьян наоборот, повышенная активность женщины является желанным свойством, а медлительность считается признаком нездоровья. То же самое касается одежды. Если например в облегающая одежда и высокий каблук в среде имущих людней считается само собой разумеющимся, то в неимущих слоях это может быть истолковано как то, что женщина принадлежит к разряду продажных.

Или возьмем сексуальные отношения. Если в среде интеллигенции какого-нибудь небольшого города, во время первого секса женщина применит весь набор Камасутры, то второго свидания может и не быть. Мужчина может подумать, что перед ним бывшая или тайная проститутка (кстати, но не к теме: навыки и профессионализм проституток сильно преувеличены), а вот если дело происходит в среде столичной молодежи, исповедующих активный образ жизни, то застенчивый, затабуированный секс тоже, но уже по другой причине, может стать препятствием для продолжения отношений.

Таких примеров относительно внешности и других свойств женщины можно приводить бесконечно и эта тема весьма обширна, и может явиться основой для многотомного исследования, но в нашем случае говоря об особенностях поведения женщин в части внимания к своей внешности, и парирования собственных недостатков, стоит еще раз подчеркнуть, что внешность женщины является её основным инструментом для выполнения своей главной жизненной миссии по привлечению (в обиходе часто эти действия называются соблазнением), завоеванию (атака), удержанию мужчины.

8. ИМИТАЦИЯ ЗАДАЧИ ПО ВОСПРОИЗВОДСТВУ ПОТОМСТВА

Здесь интересно обратиться к ещё одному, свойственному всем женщинам, стереотипу поведения, который можно условно назвать сублимативным, имитационным поведением. То есть таким поведением, когда все приемы и методы, применяемые женщиной по овладению мужчиной идентичны тем приемам, которые применяются для выполнения главной задачи жизни по созданию успешного потомства, но при этом к созданию потомства не ведут.

Начнем с того, что имитационное поведение закрадывается в психику человека с самого рождения, можно сказать, что он уже рождается с ним. Когда ребёнок плачет с такой интенсивностью, что окружающим кажется, что лисица у него отгрызает ногу, а на самом деле ему всего лишь не комфортно из-за мокрого подгузника, то это и есть имитационное поведение. Человек демонстрирует окружающим состояние отличное от того, в каком он в реальность находится. Говоря совсем простым языком — он врёт, вводит в заблуждение.

Женщина решая уравнение подбора кандидата на привлечение, удержание и производства успешного потомства, решает его каждый день по несколько раз в автоматически режиме, получая результаты в виде опущений или душевного состояния (спокойное, подавленное, приподнятое). В этом уравнении кроме данных мужчины с одной стороны от знака «=» (возраст, заработок, степень податливости для управления его поведением со стороны женщины, физические и физиологические данные, обеспеченность жильем и других), c другой стороны от знака «=», стоят данные женщины, примерно такие же как у мужчины. Осознаёт женщина параметры этого «уравнения любви» или она осознаёт из него только крупные компоненты, а остальные его части скрыты подсознанием, или женщина вообще оперирует только готовым результатом расчета по этому уравнению, используя только ответы в двоичной системе исчисления: пригоден, не пригоден, не определено, или может, люблю, не люблю, не знаю. Процесс вычислений по этому уравнению идет постоянно, потому, что постоянно меняются данные, как женщины, так и мужчины. С самого первого контакта с мужчиной, по мере получения всё более обширной и разнообразной информации о нём и потом с течением времени, когда в процессе жизни меняются обстоятельства вокруг партнеров, происходят события, изменяются условия существования, вычислительная машина женского подсознания и сознания производят сравнения своих качеств и качеств партнера-мужчины, и всё это сравнивают со сформулированной внутри каждого женского мозга, сверхзадачей по созданию успешного потомства. Если по каким-то причинам партнёр утрачивает первоначальные качества позволяющие ему это исполнить, либо они оба, по совокупности утрачивают эти способности, то женщина либо терпит фиаско, поражение, становиться несчастной, не оправдавшей, не выполнившей задачи по производству потомства вообще, или успешного потомства в частности. Тогда она либо удовлетворяется существующим положением, ежечасно подвергаясь ударам своей психики по своему сознанию, находясь в противоречии между внутренним побуждением и фактическими действиями (бездействием) либо меняет партнера, и пытается доукомплектовать общие с новым партнером способности, способностями которые всё-таки позволят решить свою основную жизненную задачу, либо рождением ребёнка (детей) вообще, если он ещё не рожден, либо возможностями по его лечению-ли, образованию-ли, защите-ли, переезду в другую страну или ещё какими-то другими параметрам, то есть созданию ребенка не просто абы какого, а именно успешного.

Вполне естественно, что поскольку параметры этого «уравнения любви» постоянно изменяются то в одну, то в другую сторону, то в тех случаях, когда партнер уже не удовлетворяет потребности женщины, не отвечает её требованиям, но при этом женщине ещё не вполне ясно, это отрицательное отклонение партнера от оптимума будет действовать теперь постоянно, или же это временный сбой (например, из-за смены работы, или гриппа), женщина продолжает сохранять status qwo, продолжает делать вид и совершать привычный набор поступков, как будто «уравнение любви» всё ещё положительное. Наступает период ожидания в течение которого женщина имитирует удовлетворенность положением. Время этого ожидания и полнота имитации зависят от психических стереотипов каждой женщины, окружающих её советников и поведения партнера. Она может молчать, может намекать с разной степенью тактичности (в зависимости от культурного уровня) партнёру на неудовлетворительное состояние одного из компонентов взаимоотношений, может требовать в виде задушевных разговоров или скандалов, может присылать информацию через доверенных лиц или родственников. Так или иначе, но при этом она имитирует ранее достигнутый уровень партнёрства. В случае, если ситуация ухудшается и партнер всё сильнее отклонится по своим параметрам от требуемого оптимума, то имитационное поведение женщины тоже может претерпевать изменения. Имитационное поведение чаще всего будет деградировать, изменяя тем самым уровень взаимодействия, демонстрирует, открыто неудовлетворенность женщины партнёром, открывая реальное отношение к нему. Очень часто, такое быстрое изменение отношения к мужчине, рассматривается мужчиной, который до этого отвечал всем требованиям женщины настолько, что был ею выбран и с его участием было произведено совместное потомство, и который производил значительные временные и материальные затраты для создания женщине требуемых ею условий (шпильки, курорт, квартира, любимые фрукты, подарки тёще и бог весть что ещё), как предательство его, мужчины. Вследствие чего поведение мужчины меняется, он сознательно выводит из «уравнения любви» субъективные компоненты взаимоотношений, типа регулярного секса или привычного объёма материальных благ, после чего «уравнение любви» становиться скорее «уравнением нелюбви», и женщина вынуждена принимать важные для себя решения о смене партнёра. Перенос мужчиной в таких ситуациях на женские поведенческие стереотипы, психологию мужского поведения, принятом и закрепленную в них тысячелетиями и основанном на взаимовыручке на охоте или на войне, или в других экстремальных ситуациях, и доведенное природой до абсурда, типа того, что мужчина погибает, спасая чужого ребёнка, в то время как его собственные, лишенные таким образом отца, имеют все шансы проиграть конкуренцию спасённому же ребенку у которого отец будет жив, и это считается нормальным, такое поведение, основанное на мужских поведенческих стереотипах, к женщине не применимо.

Женщина принимая решение о смене партнёра, или при оказании на него воздействия, побуждающего к исправлению угрожающей ситуации, действует из высшей задачи, которая вложена в неё на уровне хромосомного набора и унаследованных, и отточенных эволюцией до совершенства реакций, целью которых является успешное потомство, а вовсе не поддержание мужских представлений о правильном или не правильном. Ну, вот не озаботилась эволюция живых организмов, созданием такого автоматического механизма в живой природе, который бы занимался поддержанием исключительной задачи по обеспечению психического комфорта мужской особи. На психическое здоровье мужчины, эволюции плевать, если так можно выразиться. Успешное потомство — вот что нужно. А женщина является уполномоченным, ответственным перед природой субъектом. Именно в женщине природой предусмотрен механизм материнского безумия, так бы я охарактеризовал этот феномен женского поведения, подобный тому боевому безумию, в которое впадают животные, в частности слоны на поле битвы и которое позволяют им, слонам, не чувствует боли от ран и усталость носиться взад и вперед, пока последний враг не будет втоптан в землю, а женщине преодолевать сложнейшие жизненные коллизии. В этих случаях не справившемуся мужчине следует не мешать женщине в поисках нового партнера, либо оставаться рядом, смирившись со своей ущербностью в роли младшего, ведомого, не полноценного партнера, имеющего статус порой даже ниже собственных родителей, и уж конечно имея статус гораздо более низкий, чем у собственного ребёнка.

Однако вернемся к вопросу имитационного поведения. Поскольку у всех женщин имеются недостатки разного качества и влияния на выполнение ею своей основной жизненной задачи, и при этом пред ней всегда стоит подсознательная задача по привлечению партнера, обладающего как можно лучшими качествами, чем у неё самой для того, чтобы её потомство могло прогрессировать, а не регрессировать, относительно её исходного биологического и социального состояния, она должна имитировать перед партнером, которому тоже не охота передавать свой генетический материал регрессирующему потомству, что она ему подходит по всем нужным ему параметрам. Темы внешности мы уже касались и здесь речь идёт не о визуальной имитации здоровой кожи с помощью косметики или сосудистых звездочек с помощью загара, или других ухищрениях, а речь идёт об поведенческих имитациях.

Как же это работает и почему имитационное поведение является, если выразиться техническим языком, штатным средством и приемом женской психики, и этот приём применяется повсеместно, автоматически, весьма успешно и с незапамятных времён?

9.ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ФОРМУЛА ЛЮБВИ

Достоянием реальной жизни является имитационное поведение женщины, когда она имитирует косметическими средствами и одеждой визуальные качества (или часть их) которыми она не обладает, когда она имитирует поведение, такое, как если бы она была полностью преданным мужчине существом, каковым она на самом деле не является, иди она имитирует некоторые особенности сексуального поведения (например, полное удовлетворение от секса, оргазм (оргазмы)). Ниже мы ещё вернемся к взаимосвязи между сексуальным удовлетворением женщины и социальными аспектами взаимоотношений между женщиной и предметом её выбора и удержания. Наконец женщина имитирует множество других свойств и качеств, которые не отражают, или не в полной мере отражают её действительное, реальное представление о партнере, который ей подходил бы идеально по «уравнению любви».

Вся история взаимоотношений между полами начиная с Библейской истории об Адаме и Еве пронизана странным, по мужским меркам, поведением женщины, когда она вдруг изменяет ему в виде прелюбодейства ли, в виде отказа от одного мужчины ли, (мужа, любовника, сожителя) в пользу другого, в виде каких-то других поступков, в том числе поступков связанных с общим имуществом или бизнесом, или, как в случае с Адамом и Евой, с принятием альтернативного мужскому, мировоззренческого императива. Еву не устраивала, например, жизнь с Адамом без секса, но она жила с ним в райских условиях, имея в своём «уравнении любви» не реализованные компоненты, которых ей не хватало, но с отсутствием которых ей приходилось мириться, и имитировать перед Адамом свою удовлетворенность (или нет, хотя Ветхий завет не содержит указаний на скандалы в Раю в тот период). В любом случае Ева не ушла от Адама в другой конец Рая со своим одеялом и подушкой. И как только появился Змей-искуситель, мировоззренческая концепция которого совпадала с концепцией Евы, она мгновенно отказалась от концепции своего мужчины и, вкусив запретных плодов, привела ситуацию с Адамом ровно в то положение, которое её удовлетворяло и добавляло необходимый для неё компонент в её «уравнению любви», и делало это уравнение таким, каким оно существовало в её сознании и подсознании. Вероятно, будь в раю кроме Адама ещё какой-нибудь мужчина разделявший взгляды на жизнь Змея-искусителя, библейская история имела бы тот конец, который мы наблюдаем повсеместно в пост-библейской жизни: а именно, Ева стала бы жить с Адамом-2 или жила с Адамом, но ночевать бегала к Адаму-2.

Так почему же женщины, зачастую, более решительно чем мужчины идут на подобные кардинальные шаги, как будто у них заранее в уголках мозга лежит заранее подготовленный чёткий план действий, да не один, а тот или иной, в зависимости степени нерешенности «уравнения любви», и в зависимость от развития ситуации вообще?

Это возможно только тогда, когда эти варианты действий у женщин действительно есть на подсознательном, а часто и на сознательном уровне. И они, эти планы по смене партнера, не приводятся в действие до тех пор, пока некоторое множество параметров мужчины стоящие в «уравнении любви», не становятся критическим образом меньше параметров установленных в этом уравнении самой женщиной и которые, по её мнению делают совместные с мужчиной действия по воспроизводству успешного потомства, успешными, то есть приводящими к такому результату, который удовлетворял бы решению основной задачи, поставленной в хромосомный набор женщины как главная, а именно — воспроизводство жизни в её наилучшем виде от поколения к поколению, за счёт евгенической практики передачи дальше во времени таких качеств, достигнутых в результате мутаций, которые обеспечивали бы потомству успех.

Так вот это время, когда часть параметров мужчины, его различные свойства уже отошли от идеальных с точки зрения женщины, но ещё не стали полностью неприемлемыми, и есть время имитационного поведения женщины, время, когда женщина как бы носит маску. Вроде как грустный персонаж итальянских интермедий Пьеро, носит весёлую маску Арлекино, то есть играет чужую роль. Или как говорят дипломаты, обозначая несоответствие поведения переговорщика ситуации, в которой он ведёт переговоры: «делает хорошую мину (выражение лица), при плохой игре». Казалось бы можно было бы объяснить время когда женщина имитирует удовлетворение на том, или ином уровне, удовлетворение ситуацией, простыми физическими законами, инерцией, например когда реакция твердого или газообразного тела на внешнее воздействие не наступает мгновенно, а передаётся телу за некоторое время, разгоняя его, тормозя или, к примеру, деформируя или химически преобразуя. Но в случае с поведением женщины нет возможности применить аналогию реакции, каких либо предметов или веществ, в ответ на воздействие каких либо других предметов или химических веществ, потому что правильное сравнение или аналогия, должны работать тождественно, как от предмета, для которого подобрана аналогия, так и для предмета, который является подобранной аналогией. В случае же с имитационным поведением женщины, можно было бы попытаться представить себе воду, которая не замерзает к примеру при температуре 0 градусов Цельсия, а при — 10 градусах или, скажем, при +15 градусах Цельсия замерзает. И каждый раз при разных температурах она это делает. У воды же нет психики и хромосом, а просто химические и физические свойства, а у женщины есть и хромосомы и психика, где записана задача и задача не просто быть, и просто изменяться в случае изменения внешних условий, но воспроизводить себе подобную жизнь и не просто такого же, а раз за разом лучшего качества, чем исходный организм, используя для этого механизм передачи вперёд во времени удачных вариантов мутаций.

Эта кардинальная разница и обуславливает наличие различных реакций не только в зависимости от внешних условий, но и от опыта и из-за этой генетически предопределенной способности женщины к имитационному поведению. Её действия и их решительный характер, зачастую носят такой стремительный и жёсткий характер, как будто просто одним движением снимается маска Арлекино и отшвыривается в угол, или вода вдруг замерзает жарким летним днём. Кажется всё просто, но мужчина всё сделав для женщины много, как сделал бы много для любимой машины (заменил резину, помыл, почистил, всё старое заменил, покрасил, повесил красивый брелок, а она взяла и уехала к соседу в гараж), с удивлением обнаруживает, что спустя некоторое время женщина уходит от него. Мужчина зря удивляется, зря мечется, зря пытается что-то поправить, наскоро латая те дыры в отношениях, истинного положения которых он не знает, потому, что он не знает, как точно выглядит «формула любви» по созданию успешного потомства в сознании самой женщины, и тем более на сколько эти критерии из этой формулы не соответствуют. Жесткость и даже жестокость женщины в этих ситуациях оправдано ее ролью по обеспечению любой ценой, хоть через труп мужчины, создание потомства и не просто потомств как такового, а именно успешного потомства. Мужчинам в таком случае не хочется даже сочувствовать. И уж тем более давать советы. Воистину, глупо смотрится человек, который лезет ремонтировать кровлю дома, который сползает в бездну с края обрыва.

Другой вид распространенного и имеющий широкую современную практику применения, имитационного поведения женщин, это такой тип поведения, когда женщина ведет себя таким образом, как будто выполняет свою основную задачу по воспроизводству успешного потомства, используя тот арсенал средств, привлечения и удержания партнера, которым она стала обладать в результате культивирования этих своих свойств в течение сотен тысяч лет, за счёт выбора мужчинами предыдущих поколений женщин именно с такими качествами и свойствами, которые для последующих поколений мужчин, становились все более и более привлекательным. С этим имитационным поведением все несколько сложнее. Ну и для чего же женщине применять свои чары, свои способности по привлечению партнера, сфера применения, которых были сконструированы всей эволюцией живых видов и предназначена для воспроизводства потомства, для других целей, от личных от воспроизводства успешного потомства? С какой ступени эволюции живых существ можно проследить возникновение и развитие этого поведенческого феномена, или это порождение уже только современных женщин вида Homo sapiens? Что касается не имитационного поведения простейших живых существ и более сложных, вплоть до насекомых, птиц, рыб и рептилий, то сложное поведение, характерное для периода спаривания и защиты яиц, или молодого потомства, то оно присутствует у всех этих видов в великом разнообразии и в самых разных формах. Тут и подновление подарков у некоторых пауков и демонстрация удобного гнезда у части птиц, и жестокие поединки с соперниками, и показ территории, пригодной для выведения потомства. Но признаков имитационного поведения не наблюдается в принципе. Самка привлекает, самцы демонстрируют ей себя, самка выбирает самца по той «формуле любви», которая существует и имеет хождение у данного вида. Например у варанов это победа в поединках, у пауков — кто большую по размеру муху принесет, у тетеревов — кто красивее токует. Главным правилом является полигамность, то есть максимально возможное количество оплодотворений самцом, как можно большего количества свободных, не оплодотворенных самок, насколько хватит времени и сил. Живые существа занимаются вопросами отбора и производства потомства исключительно в те периоды года, которые эволюция определила им как оптимальные для этого занятия. В другие периоды года, эти виды живых существ совсем о противоположном поле не помышляют, а заняты выживанием. Имитация равнодушия, например у молодых кальмаров, которые дождавшись, когда победитель — крупный самец кальмара отвлечётся на что-нибудь, успевают оплодотворить кладку яиц и удрать, относиться скорее к военной хитрости, к поединку за самку, чем к имитационному поведению, тем более что сейчас речь идёт о самцах. У высших животных, у млекопитающих сексуальное поведение более сложное. Так например альфа-волк может удерживать около себя одну или несколько самок, чтобы к моменту брачных игр они были рядышком. То же можно наблюдать у диких лошадей, части других млекопитающих. Нет никакой возможности быть уверенным, в том, что волчица находясь несколько лет рядом с альфа-волком имитирует свою привязанность к нему и, кроме желания вновь успешно ощениться, преследует какую-то другую цель, вроде престижа или желания потренироваться в сексуальных отношениях. То же, на сколько известно, касается и приматов. У них сексуальные отношения уже не ограничиваются каким-то определенным периодом. Срок вынашивания, срок беспомощности потомства, количество единовременно воспроизведенных детенышей, сильно отличается от более низших существ. Наблюдения разных исследователей в разные периоды изучения приматов, за обезьянами различных видов, за их поведением в группе, дают множество данных о взаимосвязи сексуального поведения с условиями существования группы, численностью группы, размером особей. Действия обезьян содержат множество примеров имитационного поведения, как группового, так и персонального, типа бойкота неудачника-буяна с целью его утихомирить или имитации нападения на противника, с целью заставить его отступать без схватки, однако того имитационного поведения самок по отношению к самцу, подобного тому о котором мы говорим применительно в особенностям женского поведения, то есть о таком поведении, которое как бы имеет целью получение успешного потомства, а на самом деле преследует отличные от этого цели, у приматов не обнаружено. А вот у женщин (и мужчин) такое поведение есть. Значит, эти поведенческие реакции появились и развились либо вместе с Homo sapiens 70 тыс. лет назад или ещё раньше, до него. Так или иначе, но ясно одно, а именно то, что пока группы людей были малочисленны, пищу добывали охотой, вели тяжелое противостояние с хищниками, постоянно были в движении, редко достигали 25 летнего возраста, то есть напоминали собой партизанские отряды в тылу врага, имитационное поведение, а по другому притворство, любого члена группы, женщины или мужчины, по любому поводу, не только в связи с рождением потомства или в вопросах сексуальных взаимоотношений, было бы неминуемо наказано. Любая имитация, любая ложь, то есть искажение информации в отношениях в таких группах могло приводить к принятию неверных решений, к перерасходу ресурсов, потери времени, внутригрупповым конфликтам и в конечном итоге к гибели группы от болезни, голода, холода, врагов, междоусобицы. К примеру, трудно себе представить, что одна ситуация, когда ложная информация об объекте охоты заставила бы мужчин группы пробегаться в холостую по болотам и закончилась бы неминуемо жестоким избиением или убийством вруна, могла одновременно существовать с другой ситуацией, когда женщина играет в «любит не любит» или только делает вид, что принимает ухаживания мужчины, а на самом деле детей с ним заводить не собирается. Наверное наказание было бы тогда похоже на то, которое было и в случае с ложным мамонтом на болоте. В общем, здесь лишний раз можно подтвердить правило действующее и в наши дни: чем более суровые условия жизни, тем честнее отношения. Не позавидую я тому, кто будучи в тюрьме, армии, в многодетной семье, интернате, на буровой платформе, в хоккейной команде, в банде шпаны, в мафиозной организации Cosa nostra, будет уличен во лжи, во лжи любой даже малюсенькой.

Значит, возможность для имитационного поведения среди людей в вопросах, касающихся отношения полов и продолжения жизни, могла возникнуть только в условиях возникновения благоприятных условий существования, к которым относиться отсутствие серьезных врагов, пищевого изобилия, большой численности групп людей, оседлого образа жизни. То есть к такому периоду в жизни людей, когда появилось развитое земледелие. Устойчивое земледелие возникало и развивалось в различных регионах Земли в разное время, например в долине Ганга в Хараппе около 6000 лет назад, в Египте 8000 лет назад, в Греции 3000 лет назад, в Германии 2000 лет назад, в Казахстане 50 лет назад. До сих пор имеются регионы, например горная часть Кавказа, Монголия, Судан, Афганистан и множество подобных регионов, где условия жизни не далеко ушли от тех, в которых находились люди 10 000 лет назад, и связано это прежде всего с вопросом продовольствия и безопасности. Отсюда кстати вытекает и вариации в отношении общественных образований этих регионов к вопросам гендерного взаимодействия и в частности к вопросам имитационного аспекта женского поведения. С экономической точки зрения эти регионы называются депрессивными, отсталыми, дотационным, но их положение связано не с тем, что люди там от талые, или одноногие, или без мозгов, а с особенностями ландшафта и климатических условий, которые не дали возможности обрадоваться плодородной почве, а затем массово выращивать злаковые культуры. Никто ведь из зоологов не называет тундру отсталым природным регионом из-за скудности растительности и хрупкости экосистемы. Наоборот, все восхищаются карликовыми березами и тюленями. Никто из биологов не называет отряд рептилий отсталыми и депрессивным, по отношению к обезьянам с их палками для сгибания бананов, наоборот, все восхищаются живучестью варанов и силой питонов. То же самое и народами выше указанных регионов. Они нашли равновесие с существующей экосистемой за счет своей численности, способа хозяйствования и внутригрупповых отношений. Равновесие настолько устойчивое, что за счёт него они, эти народы, смогли существовать на этих территориях и 5000 лет и дольше, в отличии к примеру от Великобритании, которую принято называть страной продвинутой и передовой, которая взлетев на пьедестал мировой империи всего на 300 лет, теперь ограничена территорией Британских островов на которых идёт стремительный процесс смешивания коренного англо-саксонского населения с пришлым, деградация собственной промышленности и потеря политической и финансовой независимости. Великобритания так и не нашла равновесного положения со своей экосистемой и системой окружающих её этносов. Она то бешено наступала, не щадя ни своей, ни чужой крови, то упорно оборонялась, то тихо угасала. Сгинувшая Римская Империя оставила нам демократические институты, латинский язык, употребляемый в науки и религии, и понимание того, как жить не правильно, то есть не в равновесии с экосистемой и соседними регионами. Великобритания тоже собирается оставить нам язык бытового и научного общения, и понимание того, как жить не правильно. Афганистан и Чечня ничего нам не собираются оставлять, потому, что они собираются просто жить дальше. С точки зрения финансовых центров, Чечня и Афганистан отсталые, а Великобритания, передавая, а с точки зрения природы и жизни вообще, отсталая как раз Великобритания, а Чечня с Афганистаном успешные и передовые. Эта парадигма напрямую увязана с вопросом о развитии имитационного поведения женщин и тем, что то поведение женщин, которое является обычным в понимании британца, уровень жизни которого несоизмеримо выше, чем в Афганистане, совершенно неприемлем в Афганистане, где условия жизни близки к грани выживания и где имитационное поведение женщины может закончиться для неё побиванием камнями, ровно так, как это едва не случилось 2000 лет назад в Иудее с Марией, если бы за неё не вступался Иисус Христос (как это описано в Евангелиях).

Наличие и степень имитационного поведения женщины во многом зависит и от такого аспекта существования общественной группы, как численная пропорция в группе взрослых мужчин и женщин. Если рассматривать живые организмы вообще, высшие организмы и особенно млекопитающих и приматов, то видно, насколько соотношение особей мужского рода и женского рода, всегда в пользу особей женского рода. У обезьян, например, на одного самца в среднем приходится 3–5 самок. В истории человечества в силу ярко появляющейся сразу социальной специализацией полов, мужчин всегда было меньше на 10–20 % чем женщин. Выбывание мужских особей связанное с охотой, войной, обороной, некоторыми физиологическими особенностями, влияющими на долголетие и способности к успешному оплодотворению, сужали возможность женщин для выбора и привлечения партнеров, делали оставшихся особей мужского пола хозяевами положения, способными диктовать свою волю. В сочетании с тем фактом, что в живых чаще всего оставались наиболее ловкие и сильные, то есть альфа-мужчины (не надо их, правда путать с современными альфа-мужчинами, критерии принадлежности, которых к этой элитарной группе мужчин сильно отличаются от тех критерий, которые действовали, скажем 10 000 лет назад), и эти альфа-мужчины ещё и обладали явным физическим преимуществом, и не только над женщинами, но и над мужчинами группы бета, то женщине было сложно каким либо образом пытаться ставить перед собой задачи иные, чем диктовали альфа-самца, а именно воспроизводство потомства. В современном обществе, особенно в «странах гендерного парадокса», если не учитывать женщин, вышедших из детородного возраста, даже при условии, что женщин рождается на 10 % больше чем мужчин, соотношение между полами близко к 1:1. Крупных войн в Европе не было, слава богу, уже 160 лет. Миграционные потоки в Европу из стран с худшими условиями жизни, представляют из себя прежде всего молодых мужчин. Это вызывает сильнейшую конкуренцию среди мужчин и, как следствие, широкую возможность для женщин практиковать разнообразные формы имитационного поведения, которое как мы уже знаем является суррогатом того поведения, которое обусловленного природной программой женщины (как и мужчины), направленной на воспроизводство успешного потомства. Взаимосвязь между численностью в группе (обществе, народе, городе, деревне и т. д.) мужчин и женщин является вторым по значимости, после условий жизни, фактором, влияющим на возникновение и применения женщинами имитационного поведения.

Чем больше у женщины выбор партнеров, в той или иной степени удовлетворяющих основным параметрам её «уравнения любви», параметрам, которые с учетом её оценок собственных качеств приводит к получению успешного потомства. То есть когда появляется несколько партнеров удовлетворяющим искомым критериям, то по отношению к части из них допускается не полное игнорирование, как если бы это происходило у животных, а частичное игнорирование, игнорирование только по признаку окончательной цели контакта (воспроизводство успешного потомства), а остальные, предшествующие этому действия и ритуалы, включая секс, допускаются женщиной, используются для различных своих целей. У животных (кроме обезьян), самка инициирована на привлечение партнера в строго определенный сезон, в остальное время года она самца как самца игнорирует и воспринимает только как более сильную особь своего вида, то есть лидера или вожака. У людей женщина на поиск партнера инициирована круглый год и если 10 000 лет назад это было насущно необходимой опцией, предусмотренной эволюцией, как физиологическое условие из-за длительного срока вынашивания ребёнка с одной стороны, коротким сроком своей жизни женщины с другой стороны, за который нужно было успеть родить как можно большее количество детей, часть из которых не выживали, а численность популяции являлась прямым условием его выживания, то в более щадящих или благоприятных условиях жизни, по мере развития цивилизации и технологий, когда выживаемость детей становилась все выше, срок жизни женщины более долгим, а количество детей уже не являлось условием выживания группы, и при этом совершенные орудия вооруженной борьбы снимают с повестки дня необходимость иметь армии-полчища, совершенные способы сельскохозяйственного производство не требовали армий земледельцев, возникла ситуация, когда круглогодичное инициирование женщины на поиск партнера осталось, а социальная и хозяйственная потребность в производстве потомства с женщины оказалась снята.

10. ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ЗАЩИТА ОТ ДУРАКА

Поведенческие особенности вырабатываемые эволюцией сначала в простейших организмах, потом животных, потом в приматах за 1 000 000 лет, а потом в женщинах вида Homo sapiens, 70 000 лет, оказались вдруг в какие-то 2500 лет не нужными и не востребованными. 2500 лет, за которые появились и развились суррогатные, имитационные схемы поведения женщины, расцвет которых мы сейчас переживаем в «странах гендерного парадокса», это и есть «вдруг» для периода в миллион лет. Другими словами, потребность, заложенная в женщину эволюцией рожать каждый год по ребенку, сохранилась в ней как в нормальном биологическом организме, как поведенческая реакция, закрепленная в хромосомном наборе, а социальные условия, в том числе планирование семьи, исходя из материальных возможностей родителей и так далее, то есть данные, попавшие в её психику, которая развивалась в ней после контакта с обстоятельствами реально существующего в момент её рождения мира, лишило её этой возможности, но основная, доминантная, глобальная установка на постоянное воспроизводство потомства осталась. Осталась в виде имитации, поскольку обстоятельства уже не только не требуют, а наоборот, в ряде случаев заставляют женщину отказаться от рождения ребёнка и даже умертвить (аборт) уже существующий в ней эмбрион или плод, либо под давлением женишка (10 000 лет назад его бы заживо съел вожак группы за это), или законодательство, как в современном Китае (одна семья — один ребенок), или мать, говорящая о том, что не прокормить семье ещё одного ребенка или отец, грозящий убийством, если ребенок внебрачный и дело происходит на Кавказе. То есть потребность, позыв, зов природы и эволюции к постоянному воспроизводству потомства существует, а общество через своих эмиссаров в виде законодателей, мам, пап, подружек, дружков, говорят, что этого делать не нужно и дружно формируют в женской психике стоп-приказ.

Не использованным остается совершенный, бесподобный, божественный, отточенный тысячелетиями аппарат женщины, предназначенный для деторождения, в том числе специфические органы предназначенные для соития, секса, и имеющие систему рецепторов, стимулирующих получения удовольствия при акте оплодотворения, переходящего в наслаждение и экстаз, называемый оргазмом, при этом природа сподобилась выделить эту группу чувств, которые, судя по истории человеческих отношений, зафиксированных в многочисленных художественных произведениях, оказались сильнее и страха смерти, и голода, и жажды. Эволюционно закрепив эти ощущения как самые сильные, эволюция однозначно определилась в том, что для нее важнее не жизнь данного конкретного Ромео или Джульетты, или Адама и Евы, природа сказала «плодитесь и размножайтесь», и обеспечила это такой «защитой от дурака», чтоб люди в любых обстоятельствах не забыли нарожать детей, будь они хоть в тюрьме или на Луне, или чёрт знает, где ещё.

«Защита от дурака» такой неофициальный термин применяемый в техническом конструировании механизмов. Это когда в конструкции некоего технического устройства или агрегата предусматривается такие конструктивные приемы и решения, которые не позволяют любому пользователю, по забывчивости, или по злому умыслу, вывести устройство из строя в процессе эксплуатации. Например, если для электроприбора важно, чтобы соблюдалась полюсность электропитания от сети постоянного тока, то разъемы (вилки, розетки) делают такой конфигурации, с такими фиксирующими выступами, которые физически не позволяют вставить вилку в розетку ни каким другим образом, а только правильно, или никак не вставить вообще. Так, сам механизм (например, электродвигатель) защищен от неправильного подключения и выхода из строя, то есть, защищен «от дурака». Или вот стиральная машина никогда не заработает, пока не закрыта крышка загрузочного люка для белья, или то же с кофемолкой, но без белья, а с зёрнами кофе. Таким же образом и эволюция, снабдив сам процесс оплодотворения органами такой особой формы, с такими особыми свойствами, и придав им, рецепторы и сногсшибательную реакцию мозга на их сигналы, законструировала процесс таким образом, что эти органы у особей противоположного пола соединяются в нужной конфигурации, ну, просто гарантированно. Нужно только время. Это и есть «защита от дурака» в исполнении природы, то есть защита от людей, забывающих в своих мелких делишках позаниматься тем, для чего их взращивала и лелеяла жизнь миллионы лет.

Кстати, в человеческом организме на удивление много схожих функции, похожих по своему действию на технические приемы конструирования по типу «защита от дурака». Например, рвота и диарея при отравлении, откашливание при попадании пищи в дыхательное горло, чихание, то, что мужчина не может произвести мочеиспускание в состоянии эрекции, и многое другое. Целый список можно составить. Эти принципы «зашита от дурака» были отработаны эволюцией живой природы за миллион лет по принципу: «подавился — умер — не дал потомства — твоя гортань забракована», или «не подавился — не умер — дал потомство — твоя гортань принята в производство». Разные гортани, в данном примере, для существ одного и того же вида поставляются непрерывно из Глобального Конструкторского Бюро под названием «мутация», можно даже абравитатуру в качестве шутки создать, например Главная Клиническая Больница «Мутация», где директор ВРЕМЯ, главный инженер конструктор МУТАЦИЯ, и конечный бенефициарий ЖИЗНЬ.

Но вернемся к нашей теме. Комплекс поведенческих реакций женщины, нас сильно интересующий в контексте этого исследования, после изменения условий жизни, остался не у дел. Комплекс отбора, привлечения, удержания партнера по воспроизводству успешного потомства.

И если из первоначальной триады состоящей из привлечения партнера (для соития) жажды секса (для оплодотворения) и сильнейшего внутреннего позыва к производству потомства (для того, чтобы получить чувство удовлетворенности жизнью), отбросить последнюю составляющую, то мы, совершенно естественным образом получим тот поведенческий стереотип, который расцвел и набирает мощь в странах «гендерного парадокса». Итак мы имеем в сухом остатке стремление к привлечение партнера (для секса), секс (для получения удовольствия) и неудовлетворенность жизнью вообще, так как генетическая программа не выполняется.

О попытках искусственно ограничить поведенческую реакцию типа поиск-секс-аборт (или контрацептивы), методом религии, без изменения внешних условий, дали эффект в течение не продолжительного временно, где-то с 5-го, по 16-й век нашей эры. Но кроме сжигания на кострах женщин силами Великой инквизиции Христианской церкви всеобщей любви, расценивавшей возникающую привязанность мужчин к женщинам как колдовство с их стороны (кстати, инквизиторы были близки к истине в этом вопросе потому, что бог-природа действительно снабдил женщину волшебными свойствами и потому, что чудо Моисея по раздвиганию перед евреями воды, на мой взгляд меньшее чудо, чем произвести на свет живого человека, подобно Богу-создателю (и сколько бы Христос не лечил людей и не вызывал дождь из злаковых культур, родить он не смог даже лягушонка, по крайней мере ни одно Евангелие об этом не упоминает). Кроме всевозможных табу, в средние века свою роль всё же в большей степени играл тот факт, что некогда цветущие города Римской империи и Эллады, с канализацией и водопроводом, превратились в сплошные зловонные отхожие места, в Европе бушевали эпидемии, в том числе чумы, унёсшей в 13 веке в могилу 50 % населения, и опустошительные междоусобные войны, где, такое ощущение, мужчины занимались саморегуляцией своей численности относительно числа женщин, десятками тысяч уходя в крестовые походы и массово погибая на засушливых плато Сирии и Палестины. В таких диких условиях, конечно, женщина оказалась в обществе, на поминающем общество времен ледникового периода, и ей было не до симуляций и им не имитационного поведения. А вот в период расцвета Античной культуры женщины Рима и Греции (Греция и Рим на рубеже 0 года н. э. были аналогами современных Соединенных штатов Америки и Евросоюза, то есть тоже «странами гендерного парадокса») демонстрировали имитационное поведение по полной программе. В тот период богато представлены и куртизанки (аналог современных охотниц за богатенькими любовниками) и проститутки разного уровня доступности, и жрицы любви, отдающиеся любому желающему на ступенях храмов богини любви Афродиты, и весталки (по современному монахини), и жены, открыто содержащие любовников в то время как мужья содержали любовниц, и гомосексуализм, и оргии, и садомазохизм и женским доминированием (по отношению к мужчинам-рабам, разумеется), и зоофилия описанная греческим поэтом 5-го века Овидием в своих «Метаморфозах», например, и многое другое.

Всё как сейчас. Один в один. Только роль традиционных отношений тогда играли не арабы, а варварские племена современной Франции и Германии, и ряда других территорий. Просто арабы ещё не появились как этническая группа, и ещё не возник Ислам. Когда имитационное поведение женщины нашло отклик в имитационном поведении мужчины, начался золотой век получения удовольствий из физиологических особенностей противоположного пола и одновременно падение численности популяции, замедление эволюционной передачи наработанных популяцией полезных мутаций и, как следствие, закат популяции, общества, государства и культуры ею созданной.

Итак, невозможность реализовать женщиной её генетически заложенного поведения полного цикла, приводящего к появлению потомства в современных условиях, заставляет её искать выход для реализации ее свойств, заставляет её искать удовлетворенности своей жизнью без главного её смысла, то есть автоматически выталкивает её на путь имитации действий по деторождению. Думается, что это достаточно мучительный процесс для каждой женщины, заменить счастье материнства, беготней на бесконечные свидания, притом, что каждый год снижает её привлекательность в глазах мужчин, относительно все появляющихся и появляющихся новых, более молодых женщин, котьрым мужчины, естественно, склонны отдавать предпочтение. О трагедии женщины, уже переставшей быть привлекательной для мужчин, и уже не может ничего для себя получить никаким имитационным поведением, а единственный ребенок ушёл в новую семью, уехал в другой город или погиб, мы поговорим в соответствующем разделе, а сейчас стоит только ещё раз повторить основной тезис этого раздела, о том, что имитационное, суррогатное поведение женщины, это такое поведение, когда она использует свои свойства, данные ей природой и доведенные эволюцией до совершенства не по прямому назначению — воспроизводства успешного потомства, или потомства вообще, а для достижения других целей, или для решения других задач, а наличие и степень реализации такого поведения, напрямую зависит от условий её существования, и теми правилами общения, теми поведенческими императивами, которые действуют в данном конкретном обществе.

11. ВИДЫ ИМИТАЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ ЖЕНЩИНЫ

Имитационное поведение женщины в интересующем нас контексте отношения с мужчиной, можно разделить на группы по тем задачам, интересным женщине, которые должны быть достигнуты ею в результате реализации отдельных актов этого поведения…

12. ИНСТИНКТ И КУЛЬТУРА

Если рассматривать культуру как систему запретов и табу, накалываемые на женщину обществом и проникающие в её сознание, после чего они становятся догмами её поведения, то нужно сказать о том, что одни и те же культурные традиции совершенно по разному влияют на успех человеческой популяции в целом, и отдельной женщины в частности. Не из соображений политкорректности, а, скорее из интереса, прежде всего к проблематике сообщества той культуры, к которой себя отношу, я опускаю вопросы связанные с поведенческими реакциями женщин относящихся к регионам, с культурой ислама, буддизма, африканских или иных верованиях и традициях, а остановлюсь на обществе «Стран гендерных парадоксов».

Современное общество, достигшее высоких показателей уровня жизни, включающеого в себя обеспеченность на высоком уровне безопасности, бытового комфорта, доступности качественного питания, информации, медицинского обслуживания и инфраструктуры, обеспечивающей качественное взросление и воспитание потомства, привело женщину в «страну гендерных парадоксов». Эта «страна гендерных парадоксов», простирается по территориям высокоразвитых стран «золотого миллиарда», в экономическом, технологическом и социальном плане, и заканчивается там, где не в полной мере или вообще не работают современные технологии, либо экономика находиться в упадке, либо действуют социальные нормы, не позволяющие женщине иметь высокую степень безопасности, информации, медицины. К высокоразвитым странам можно причислить, большую часть стран Западной Европы, некоторые страны Восточной Европы, некоторые регионы Восточной или Западной России (именно регионы, а не все части этих Россий в целом), страны Северной Америки, Израиль и целый ряд других, полное перечисление слишком утомительно. Именно эти страны являются «Страной гендерного парадокса», которая возникла в них на рубеже 70-х, 80-х, годов 20-го века, (отдельные регионы обеих Россий добавились к ней на рубеже 21-го века), именно с этих территорий следует начать рассмотрение вопроса о плюсах и минусах для человеческой популяции действующих в сообществах людей, культурных (запретительно-разрешительных) норм.

Что же особенного в жизни женщины из «Страны гендерного парадокса», что это за парадокс такой и почему он парадокс?

Парадокс, то есть, противоречие, состоит в том, что женщина, как часть человеческого вида, получила в процессе многомиллионнолетней эволюции живых организмов на Земле специализацию по непосредственному деторождению и прямому воспитанию успешного потомства в совокупности с мужчиной, как другой части человеческого вида, ответственного за апосредовательное деторождение и прямое воспитание успешного потомства, с одной стороны, а с другой стороны, в результате технического прогресса, повлекшего прогресс социальный, она получила возможность не только взращивать и воспитывать успешное потомство самостоятельно, но и уже оплодотворить свою яйцеклетку без непосредственного участия мужчины. Мужчина в этом случае становиться всего лишь производителем, зачастую анонимным, генетического материала, чем-то вроде удобрения для пшеницы или донора костного мозга. Однако биологическая специализация человеческого вида живых организмов с разделением по полам возникла и развивалась параллельно с социальной специализацией, при этом, если проследить эволюционные ступеньки назад и вниз, через приматов и млекопитающих к птицам и холоднокровным, отчётливо видно как усложняются и всё более специализируются функции представителей одного вида, но разного пола. В этом собственно и заключается современный «гендерный парадокс», в противоречии того, как женщина формировалась и развивалась, и то в каких условиях она оказалась сейчас. У человека современного вида возникшего около 70 тысяч лет назад и сменившего за это время около 3500 поколений, эта специализация была доведена до такого уровня, который позволил не только преодолеть резкие изменения климата, вплоть до Ледникового периода, не только преодолеть постоянно меняющиеся условия жизни, в связи с экстенсивным расселением по планете, поколение за покорением отдаляясь от своей Африканской прародины, но и победить другие, более сильные живые организмы, такие как саблезубые тигры, пещерные медведи и гоменды-неандертальцы и его параллельные родственники денисовцы и азиаты. Ото всех этих побежденных противников остались лишь ископаемые останки и огромные скелеты в палеонтологических музеях мировых столиц, а люди ходят на них посмотреть ведя за ручки всё таких же беспомощных своих детей. Столкновение современных людей, к примеру, с неандертальцами на территории будущей Европы 20–10 тыс. лет назад, на фоне резкого падения доступности пищи из-за начала оледенения, привело к смертельной конфронтации между давно живущими на этой территории неандертальцами и прошлыми группами людей. Судя по следам зубов и камней на ископаемых костях, как людей, так и неандертальцев, их борьба друг против друга борьба жестокой, похожей вероятно на тотальный геноцид с убийством женщин, детей и раненых. Так вот, на мой взгляд, кроме более совершённой технологии изготовления орудий труда и войны, кроме более развитой системы речи, а значит системы обмена информации, именно большая социализация взаимоотношений у людей, разделение функций по направлениям деятельности помогли людям взять вверх над гигантами-неандертальцами. И главную роль в этом, было отделение женщин в отдельную социальную группу. В их задачу входило прежде всего выращивание, кормление, посильная защита потомства, хранение и поддержание огня, собирательство, приготовление пищи, изготовление одежды. При этом мужчины будучи освобождены от этих функций, смогли специализироваться только на охотничьем промысле, борьбе с врагами, изготовлении орудий труда и войны, что значительно повысило эффективность их действий из-за большего, чем раньше времени, которое могло расходоваться на эти занятия, что привело как к количественному росту этих действий, так и к развитию навыков и умения. У неандертальцев судя по прижизненным повреждениям обнаруженным на ископаемых костях, что мужчины, что женщины в одинаковой мере участвовали в охоте и, соответственно, что более чем вероятно, в военных мероприятиях, как с представителями групп своего вида, так и с людьми. Но если при этом, на охоте у неандертальцев гибли или получали увечья, что тогда было практически одно и тоже, и женщины и мужчины, то у людей в этих случаях гибли только мужчины. Естественно, человеческое потомство имея живых матерей оказывалось в выигрышном положении относительно неандертальского потомства. Это раз. Но и сохраняемая численность женщин у людей приводила к более быстрому наращиванию человеческой популяции. Ведь если в человеческой группе из 10 человек будет, к примеру, после охоты и войны 7 женщин и 3 мужчин, то за год, теоретически, они могут произвести 7 детей. А у неандертальцев, имеющих те же 10 человек, их них 5 мужчин и 5 женщин, за год может появиться только 5 детей. Так что, как ни странно, изначальные и нынешние мусульманские традиции, а также Европейские культурные традиции, просуществовавшие до начала тотальной эмансипации в Европе в третьей четверти 20-го века, копировали в целом, жизнь женщин 3500 поколений и соответствовали поведенческим стереотипам всех этих предыдущих поколений, закончившихся триумфом человечества в виде полёта человека на Луну, преодоление эпидемий, голода и выхода на траекторию устойчивого развития популяции. Для иллюстрации можно сравнить среднюю продолжительность жизни людей 50 тыс. лет назад, составлявшая 20–25 лет и нынешние средние 80–85 в некоторых Европейских странах. Вот что сделали женщины и мужчины, и прежде в его женщины, о поведении которых собственно и идёт речь в этой работе, находиться ключ этого успеха. Их выбор предопределил евгенический отбор внутри популяции, позволивший от поколения к поколению воспроизводить всё более умных, сильных, ловких, умелых и красивых детей. Роль мужчин тоже велика, но, как показал простейший пример с 10 неандертальцами, биологическая ценность мужчин для популяции в целом, ниже чем женщин, на 25–30 %. Не факт, конечно, что общество состоящее из женщин и мужчин в пропорции 3 к 1 будет особо счастлива, но то, что оно будет полностью жизнеспособно, сомнений нет. Сила эволюционного отбора сформировала в женщине неразрывный комплекс из свойств физиологических (наличие специфических половых органов, наличие вторичных физиологических отличий в виде особой пропорции костей тела, зон формирования подкожного жира, длинны волос и других, и даже отличий в строении мозга, а именно лобной перемычки, соединяющей правую и левую долю мозга, которая в 8 раз толще, чем у мужчин) и свойств поведенческих. Современные исследования убедительно доказали, что поведенческие реакции наследуются. Это доказано как социальными исследованиями, когда статистически выясняется, что в приемные дети чаще, чем дети родные, проявляют совершенно другие реакции, чем их приемные родители, так и исследованиями ДНК, в которых идентифицированы хромосомные связи, отвечающие за устойчивую агрессивность или наоборот, способность к социализации своего носителя. Наследуются поведенческие реакции, естественно не как фотографии или слепки, а как совокупность свойств, записанных в хромосомном наборе организма с одной стороны, рефлексов и реакций на внешние раздражители с другой стороны, особенностей воспитательного процесса ребенка. Не удивлюсь и тому, если в результате исследований с применением ещё не существующих пока, но безусловно идущих к нам на помощь технологий, будут безусловно получены данные, что мать передаёт часть информации из своего мозга в мозг своего плода, вроде того, как работает Bluetooth или переселятся душа с точки зрения религий.

Женщины и мужчины постоянно в течении 3500 поколений выбирая друг в друге определенные свойства и навыки, нужные и привлекательные для них самих, и передавая их впёред во время через своё потомство, добились такого развития этих признаков, что сейчас и тем более с применением косметичесих технологий и моды, количество подходящих для них, привлекательных партнёров, вызывающих у них сильное влечение, огромно. Сила воздействия, сила превлекательности мужчин и женщин друг для друга просто фантастически высокая, что создаёт даже помехи для образования устойчивых пар.

В этом месте самое время поговорить о том, как взаимодействует генетический стереотипов поведения женщины направленный на создание успешного потомства и поведение им вызванное с реальной жизнью постиндустриального общества.

Вероятнее всего, что исходный, природный, созданный эволюционный стереотипов поведения в чистом виде сохранили сейчас разве что в африканских племенах, в джунглях Амазонии и в малодоступных горных долинах. В отсталых же странах и регионах, и развивающихся странах нашей Земли, в странах не «Гендерного парадокса», (зародившееся в ней) поведение женщины направленное на получение успешного потомства уже регламентируется действующими на данной территории, или внутри группы, системой культурных, или религиозных табу и условий, традиций, являющихся частью культуры этого региона и этой общности людей. Палитра этих культурных ограничений, возникшая совсем недавно или очень давно, и ограничивающие естественные поведенческие реакции женщины, направленные на получение успешного потомства, имеют очень широкие рамки. У подавляющего числа отсталых или развивающихся народов, например, встречи между женщиной и мужчиной до свадьбы запрещены, предусмотрены даже наказания за нарушение этих условий. Сексуальная связь, даже прикосновение, ведёт к возникновению наказания для обоих участников проступка. Женщина не имеет права голоса в выборе мужчины, всё решают семьи обоих сторон, часто браки заключаются заочно. Зачастую женщина при этом является не вполне половозрелой, а все усилия после появления детей, направляются семьями и обществом на поддержание особей только мужского пола. Упор делается на количество, а не на качество потомства. Нормы ряда религий, духовно окормляющих людей таких стран содержат такие понятия, что можно просто диву даваться. Вплоть до забивания камнями за прелюбодеяние (а кто там свечку-то держал?), или возможности у мужа вывести женщину на улицу и, сказав, что она больше не жена, отправить её с пустыми руками, куда глаза глядят без надежды выйти замуж повторно. Их безнаказанно убивают, их истязают, их калечат за малейшие провинности, родители продают их в публичные дома. Создается такое впечатление, что женщина является в этих регионах врагом номер 1, пострашнее иноверцев, природных явлений и смерти. Жестокость, унижение, пренебрежение здоровьем женщины и её желаниями, является вопиющими, необъяснимыми и вредными для популяции в частности и Матери-Жизни в целом. Из-за этого в течение многих поколений на этих территориях полностью нарушается механизм естественного отбора, отработанного природой за миллионы лет существования живых организмов, что естественно плачевно сказывается на успешности этих популяций в целом. Позитивные мутации, получаемые в период жизни людей передаются вперёд по линии жизни случайно, отрицательные мутации и признаки беспрепятственно получают продолжение в потомстве, искусственно затруднена метисация с носителями других хромосомных сочетаний, которая всегда благотворно влияет на все виды существ, обогащая их новыми свойствами, в то время когда страны не имеющие таких жестких рамок поставленных природному евгеническому механизму и метисации, вырываются вперёд на недосягаемое расстояние. Трудно сказать почему в отсталых и развивающихся странах это так. Трудно сказать, почему такие нормы действовали в средневековой Европе. Но при обзоре исторического процесса со времен бронзового века, бросается в глаза тот факт, что общества, где женщина была свободной от догм, добивались внушительных военных, научных и экономических успехов, в отличие от своих женоненавистнических соседей. Свободная женщина древней Эллады и создание мощнейшей греческой цивилизации, архитектурой, философией и демократией мы пользуемся до сих пор, на фоне проигравших всё на свете восточных деспотий с закрепощенной женщиной в основе общественных отношений. Свободная женщина Римской империи, империи сокрушившей всех своих врагов дала начало большинству современных европейских государств. Свободная женщина Скандинавии, Англии, Германии…

Но посмотрите, как только над женщинами Европы с 6-го века нашей эры начинает сгущаться церковно-ортодоксальная тьма, и женщин жгут на кострах и приковывают к триаде «Kinder, Kirche, Kuhe» (ребенок, церковь, кухня), на Европу опускается тысячелетняя тьма Средневековья с чумой, голодом, войнами и падением численности населения в два раза, и только после более установления более свободных норм жизни для женщин в эпоху Возрождения в 15-ом веке, наступает ренессанс и Европа встает на устойчивый путь развития, продолжающийся до сих пор. Свободная женщина, это убедительная победа Европейцев по завоеванию двух континентов Америки и Австралии, свободная женщина России (крепостничество было общим и для мужчин и для женщин, а в данном месте речь идёт о свободе выбора партнера), обеспечили получение и удержание огромных территорий, свободная женщина Китая, обеспечили 5000 летнее существование самой многочисленного народа на Земле.

И наоборот, социально закрепощенная женщина Востока окружена и поныне архаическими государствами, которые разваливаются как курточные домики, стоит только на них посильнее нажать, государствами, откуда непрекращающимся потоком идёт поток эмигрантов, и ему не видно конца. Этот поток идёт из стран, где женщина не свободна поступать и вести себя так, как это предусмотрено природой, в те страны, где она самостоятельно может определять своего избранника. И конечно венцом в ряду свободных женщин Земли являются женщины-еврейки. Вот уж где на протяжении 5000 лет евгеника не знала ограничений, и традиционное для всех еврейских сообществ правило: самой красивой девушке самого лучшего (или хотя бы самого умного мужчину), соблюдалось повсеместно. Даже национальность определяется от неё, а не от мужа, даже свое имущество отец оставляет дочери, а не сыну. Равнее равных. Даже в армии Израиля служат на равных с мужчинами. И вот результат. Выжили и победили евреи, возродив спустя 2000 лет своё государство. А кто самый богатый? Они. А кто самый музыкальный? Они. А кто самый безжалостный и хитрый? Они. Посмотрите как рванула вперед цивилизация с 30-х годов, и Америка и Европа, когда эмансипация женщин освободило её, начало уравнивает в правах с мужчиной и главное — вернуло право исполнять заложенную в неё эволюцией программу свободного поиска, привлечения и удержания партнёра. Так что закабаление, закрепощение, угнетение женщины как видно, это путь к деградации такой популяции и как следствие такого общества.

И ещё немного о взаимодействии генетический стереотипов поведения женщины и социума, и о том, почему мужчины придумавшие религиозные учения, а если внимательно посмотреть на историю религии (религий), именно мужчины её разрабатывали, культивировали и пожинали основные дивиденды от её использования, существенно ограничили ими свободу женщин, хотя вероятно, это тема отдельного большого исследования.

Но если коротко, то кроме безусловно прогрессивного влияния на социальную жизнь в тот момент, когда религии создавались и были по существу социальными революциями своего времени, все религии устанавливали свою систему взаимоотношений между полами, и если рассматривать самые массовые на данный момент религии, христианскую с её ответвлениями и мусульманскую (и шиитскую и суннитскую ветвь), то отчетливо видно, что права женщин в них сильно ущемлены, вплоть до стирания идентификационных визуальных признаков при выходе из жилища (паранджа, хеджаб). Естественно, комплекс мероприятий по ограничению свобод женщин заложенный в этих религиях, не мог не сказаться на основном праве женщины в гендерной сфере отношений, а именно в возможности самостоятельно, без ограничений выбирать себе партнёра. Это право, как мы знаем, дано было женщине природой изначально и именно оно, то есть свободный выбор партнёра обеспечил сначала всем видам живых существ, затем приматам, затем и Homo erektus (человек прямо ходящий-лат.), а затем и человеку современному, такие эволюционные улучшения своих свойств, позволившие адекватно приспосабливаться к изменяющемуся миру, и собственно, стать в конце концов человеку победителем всего и вся. И что же стало причиной таких мер по отношению к женщине со стороны главных религий, почему их на тысячелетия мужчины превратили в бессовестный скот, выбив саму основу динамического ген ноги развития человечества? Вопрос один, ответов много, целый комплекс ответов, интересных в контексте нашей темы о поведенческих реакциях женщины в сфере отбора, привлечения и удержания партнера для производства успешного потомства, потому, что во-первых, религии эти существуют до сих пор, во-вторых поведенческие реакции женщин со времён, предшествующих возникновению религий не изменились, как и за 70 тыс. лет существования современного человечества, в-третьих, отвечая на эти вопросы можно приоткрыть тему второй части нашей темы, поведенческие реакции мужчин, в ответ на поведение женщин. Так что же такого было в поведенческих реакциях женщин, что перепугало мужчин сначала Ближнего Востока, а затем и всей Европы на рубеже 1 века до н. э. и 1-го века н. э., когда формировалось христианское учение, и что так перепугало мужчин Среднего Востока в начале 6-го века н. э., когда формировался ислам? Зачем нужно было ограничить, практически исключить естественный отбор лучших качеств для передачи их последующим поколениям, оставить метисацию только в сфере изнасилования, превращение в рабынь и наложниц женщин тех территорий, которые терпели военное поражение? Если характеризовать гендерные отношения предыдущей христианству общественно-религиозной формации, такой как Римская империя, то надо сделать акцент на повсеместную, полную половую распущенность римского общества и в первую очередь римской знати. И всё римское общество, и граждане и не граждане, далеко от своей знати не отставало. Тут и частые беспорядочные связи, и почти легализованная супружеская измена, и связи внутри одной семьи, и номинальные браки с иностранцами для приобретения гражданства, и поставленные на поток оргии разного масштаба, и полная свобода гомосексуализма, педофилии, скотоложство, и всё это на фоне не ограниченного употребления алкоголя. Внебрачные дети были масштабным явлением, дети от рабов были масштабным явлением, дети от других народов, так же были масштабным явлением. Все эти дети, понятное дело, не приводили общество в состояние равновесия и умиротворения, а ровно наоборот. Гендерные отношения, запрограммированные природой как средство воспроизводства жизни, всё более и более совершенной о поколения к поколению, стали предметом извлечения удовольствия и это извлечение удовольствия превратилось чуть ли не в самоцель существования. Были конечно и другие причины, ведущие к ослаблению Империи и прежде всего рост и усиление других народов, которые привели к масштабному перемещению их по территории Азии и Европы. Римская империя начиная с 1-го века н. э. стала заметно слабеть. Она уже с трудом удерживалась в существующих границах. Вместо героев 2-го века до н. э., типа Сцеволы, который, чтобы продемонстрировать захватчикам волю народа, с которым им предстоит сражаться, сам сжег себе руку, после чего враг решил по добру по здорову убраться от ворот Рима, римское общество постепенно становилось сборищем изнеженных, развращённых людей, гоняющихся за наслаждениями и быстро теряющих национальную аутентичность. Всё это не могло не быть замеченным другими народами Римской империи, завоеванные ею в разное время. Они пытались самоопределиться и территориально и политически. Для народов и элит этих народов борющихся за создание самостоятельных государственных образований, повторение римской манеры строить гендерные отношения означали бы культурное и генетическое смешивание с римлянами и другими народами, составляющими Империю, а также демобилизация мужского населения из рядов воинов, сражающихся за Родину и независимость в ряды поборников насаждений. Что касается женщин, то их исконные поведенческие реакции по выбору партнера, а не по принципу верности долгу или Родине, или другим идеалистическим канонам, а по принципу улучшения хромосомного набора и производству успешного потомства, то они, женщины, скорее, и естественным образом втягивались в систему гендерных отношений Римской империи, что, конечно, элиты их народов абсолютно не радовало. Получалось так, что элиты хотели сами распоряжаться производимым их людьми продуктами производства и для этого нужна была независимость, и для мужчин элит, кстати, это означало и повышение своей привлекательности как альфа-мужчин, а что касается женщин этих народов, то обогащение своих мужчин их, и наращивание ими своих властных возможностей, хоть и интересовало, так как позитивно могло отражаться на успешности потомства, с одной стороны, а с другой стороны, в Римской империи всегда хватало богатых генералов и всевозможных красавчиков и знати из других частей империи. И вот уж чего точно никогда никакая женщина не захотела бы, так это войны в любой форме и с любыми целями, так как во время любой войны она становиться жертвой одностороннего выбора победителей, в собственном обществе снижается количество мужчин и соответственно ухудшаются условия выбора партнера, потребительские ресурсы предназначенные для получения и воспитания успешного потомства, сокращается вплоть до голода, часто возникает необходимость смены мест проживания и ведения хозяйства. Не хотела бы, даже если эта война принесла бы мужской элите собственного народа право распоряжаться богатством территорий и устанавливать собственные законы. Женщине, с точки зрения её основной задачи по созданию успешного потомства, выгоднее этим заниматься под властью продвинутого в социальном и бытовом отношении завоевателя, чем под властью собственных отсталых элит, в том числе и с генетической точки зрения, так как для Жизни, как фабрики по постоянному улучшению свойств живых организмов, ни национальностей, ни паспортов не существует. Ну что было делать мужским элитам народов борющихся за независимость от Рима? Они же тоже, какие ни какие, а всё же альфа-мужчины. Решение простое — ограничить принудительно свободу женщин за счёт введения в социальный оборот запретов, в том числе и за счёт закрепления их в религиозных учениях. Что и было сделано. В религиозных учениях появились все эти «туда не ходи, сюда не ходи, туда не смотри, сюда не смотри, здесь не сиди», и так далее. На практике мужчины подкрепили это жесткими, вплоть до убийств, карательными мерами. Таким образом на долгие полтора тысячелетия мужчины элит этих стран, образовавшихся на пространстве бывшей Римской империи, стали по сути проводить евгенический эксперимент по созданию и выведению этнически однородных государств, с ярко выраженными культурными и генетическими особенностями, где женщина принимала не того мужчину, которого она хотела бы, не того, кого подсказала бы ей внутренняя биологическая счётная машинка под названием Любовь, а того, кто был ей назначен представителями мужской части общества, отцом, братом, опекуном. Поскольку браком считался только тот брак, который был освящен церковью в ходе соответствующего обряда, то обойти гендерные догматы заложенные в религиозных учениях, уйти от контроля мужских элит для женщин не представлялось возможным. И ни шагу назад. Развести супругов мог только наместник Бога на земле, Папа. Такие случаи и только для знати были чрезвычайно редки. Таким образом даже если мужчина заболевал, получал увечья, терпел фиаско в экономической или социальной сфере и становился из альфа-мужчины, омегой или бэтой, женщина не могла ничего изменить и сменить менее успешного с точки зрения свойств партнера, на более успешного, как это было в каменном веке или в наши дни. Результатом этого стало полное социальное доминирование мужчин, упрощение донельзя их положения по получению партнёра для брака. Если в догосударственные, дорелигиозные времена нужно было удаль показывать на охоте или поединке с другим претендентом на женщину и так далее, то теперь стало возможным просто договариваться с её семьёй и отцом, что естественно сказалось на качестве населения. Мужчина, даже самый распоследний омега, получал абсолютную власть над женщиной. Он мог теперь безнаказанно над ней вытворять такое, от чего в эпоху доисторического общества быстро получил бы от неё по своей голове каменным скребком для выделки шкур и отправился бы спать один под кусток. Что касается браков средневековой знати и монарших дворов, так это вообще тихий ужас с точки зрения естественных процедур по подбору партнера, заложенных в женщину природой и эволюцией. Факты быстрого вырождения и генетической деградации монарших дворов всем хорошо известны. Если изучать портреты позднего средневековья и Эпохи возрождения, бросается в глаза почти полное отсутствие красивых, гармоничных лиц как у мужчин, так и у женщин. В оружейной палате Московского Кремля, например, выставлены исторические рыцарские доспехи взрослых воинов, в которые сейчас и четырнадцатилетний подросток еле влезет. Повсеместная тысячелетняя деградация с потерей канализации и водопровода в городах, общественных бань, медицинских, аграрных, астрономических знаний, непрекращающимся войны, длящиеся сотни лет, когда убийство всех жителей захваченных городов было нормой, опустошительные эпидемии, интернациональный террор инквизиции. Население Европы к 15 веку сократилось вдвое относительно периода крушения Западной Римской империи в середине 5-го века нашей эры. Взаимоотношения между нациями на протяжении всего периода Средневековья и после него, вплоть до Великой Французской буржуазной революции, носили все признаки фашизма и геноцида. Вся Европа стоит на костях умерших насильственной смертью, а пепел сожженных и кровь убитых и замученных, до сих пор обильно удобряет её плодоносные поля. Вот цена заплаченная Европа за строительство национальных, моноэтнических государств, инициаторами строительства которых стали мужские элиты. Если раньше специализация мужчина охотиться, а женщина только дома и с детьми, помогли сломить и уничтожить конкурентов неандертальцев, не имеющих такой социальной специализации, то в столкновении человека с человеком, ничего кроме кровавой ничьей она принести не смогла. Территория Англии как было в 10-ом веке, так и осталась с незначительными изменениями в 21-ом, территория Франции как была в 10-ом веке, так и осталась, Германия-тоже, Испания-тоже, и так далее (Россия здесь явно выделяется в лучшую сторону и является единственным исключением). И только после ослаблением религиозного угнетения женщин в конце 17-го века, с конца 18-го века, примерно, появляются в Европе на портретах той поры красивые лица, статные люди, оживает наука, быстро прогрессирует техника и технология, торговые ручейки превращаются мощные потоки, подкрепленных финансовыми учреждениями, возрождается внятная медицина, идёт интенсивное заселение новых континентов. Вот что значат способности женщины более ли менее свободно отбирать партнеров для передачи в следующие поколения. Всего около 100 лет. При средней продолжительности жизни Европе того времени около 40 лет, это всего 2,5 поколения. Много ли выиграли мужчины за 1500 лет деградации? Не думаю, что удовольствие заниматься сексом с покорной немытой женщиной в городском сарае, вокруг которого текут по мостовой нечистоты, а за стенами хозяйничают банды головорезов всех мастей, выше, чем удовольствие заниматься сексом с благоухающей дамой на белых простынях в номере на благоустроенном Швейцарском курорте, пусть, даже эта женщина равна мужчине в правах и может, если что, просто фыркнуть и уйти. Не стоит идеализировать рыцарский кодекс поклонения прекрасным дамам, заимствованный из арабской культуры и ничего, кроме позёрства за собой не имеющего. Победивший на рыцарском турнире рыцарь, удостоившийся цветка назначенной королевы турнира, возвращался в свой замок, и не снимая кольчуги насиловал по праву первой ночи девушку-крестьянку, которой предстояло выйти замуж за крестьянина этого рыцаря «галантного кавалера». Так что вероятно, мужчины с религиозными догматами 1-го века сильно переборщили. То, что может быть и было оправдано как защитная мера от тотального растления Римского общества, спустя 300 лет уже являлось существенным тормозом для развития популяции и общественных отношений.

После такого беглого обзора истории воздействия на поведенческие особенности женщин мужского социума, вернемся в наше постиндустриальное общество. Итак что же мы имеем в наши дни? Ситуация в странах «гендерного парадокса», то есть в странах развитых экономик и развитых демократий приближается к морально-нравственной ситуации начала конца Римской империи. Тот же набор разнузданностей, в которых женщина, вместо плодотворного свободного поиска партнера для производства плодотворного потомства, превращается бесплодное существо, без функции продолжения и улучшения рода человеческого, а ищет лишь комфорта и развлечений, в том числе с помощью органов и своих уникальных свойств, предназначенных природой совершенно для другого. Одновременны женщины Востока и Африки продолжают пребывать в положении узкой социальной специализации женщин доисторической древности, направленной на поддержания численности популяции.

Если, как это уже упоминалось раньше, такая специализация дала возможность человеку преодолеть климатические невзгоды и уничтожить в Европе неандертальцев, то теперь, в роли неандертальцев в сообществах которых не существовало распределения среди женщин и мужчин социальных ролей, и все одинаково ходили на войну, охоту или занимались хозяйством, выступают развитые народы Европы, а в роли человечества, ведущего расселение и вытеснение неандертальцев, выступают мигранты из Африки, Азии и Восточной Европы.

13. ЗАМУЖЕМ ЗА ГОСУДАРСТВОМ И ПРЕЗИДЕНТОМ

В «Стране гендерных парадоксов» сталкиваются в одной и той же женщине, с одной стороны, программа её действий на обеспечение воспроизводства успешного потомства, отработанная и успешная на протяжении 3500 поколений, где в качестве партнера в этом выступает мужчина или группа мужчин, а с другой стороны современные реалии, делающие участие мужчины в этом процессе не обязательным, а иногда и обременительным для женщины. Если в первом случае физиологический контакт с мужчиной, для обеспечения процесса деторождения, который входит органического частью в физиологически-социологический процесс создания потомства, ограничен и естественен, то во втором случае женщине не всегда становиться понятно, зачем все эти физиологические процедуры с проникновением в неё чужеродного органа человека, который её не охраняет, не кормит и не строит убежище. Сейчас в «Стране гендерных парадоксов» роль мужчины как охранителя, выполняет государство, посредством полиции, функции мужчины воина выполняет государство посредством армии, функции мужчины-кормильца выполняет государство посредством социальной помощи женщине в виде пособий и разнообразных льгот, множества правовых преимуществ. Государство этим отчетливо дает понять, что гражданин женщина гораздо ценнее для государства, чем гражданин-мужчина. Фактически, если рассматривать эту ситуацию с точки зрения брака, то женщина оказывается замужем за государством, и её мужем является опасредовательно глава государства. Это конечно почти шутка, но социальная независимость современной женщины, сохранившей при этом поведенческие реакции по отбору, атаке и удержания претендента на отцовство, имея в виду только биологическую его составляющую, создает серьезную напряженность в отношении между мужчинами и женщинами. Не смотря на это, удовлетворение физиологических потребностей, вот и всё, что всё чаще и чаще нужно современной женщине от мужчины. Однако поведенческую программу разработанную в течении жизни предыдущих поколений женщин, за два, три поколения преодолеть не реально, поэтому чувство не удовлетворенности и внутриличностного конфликта у женщины неизменно сохраняется. Однако современные культурные тенденции не могут серьезно изменить характер поведения женщин в отношении вопросов выбора партнера, пускай даже этот партнёр не предназначен для воспроизводства успешного потомства. Современное развитое общество фактически оскопило мужчину, сделав из него виртуального евнуха в гареме Государства-Шаха, Государства-Султана. Итак женщина получила независимость от мужчины (мужчина этим похвастаться не может). Методы захвата, атаки, удержания мужчины не изменились. Результатом поиска является однако уже не столько успешное потомство (успешное потомство это когда 5–6 здоровых детей, а не один и то, как приставка к компьютеру со случайной смертью которого линия рода самой женщины пресекается) сколько физиологическая компонента процесса деторождения, а по простому секс, но способы и приёмы поиска, остались неизменными. Плохо это, или хорошо, пусть расскажут сами женщины. В заключение раздела посвящённого женщинам стоит только подчеркнуть, что в бесконечной череде разбитых сердец, разрушенных семей и одиноких стариков, виноватых нет. Просто заложенные эволюцией поведенческие реакции женщины, совместились с резко изменившимися условиями существования и породили прототип современного женщины-чудовища, которая не исполняя своей основной функции, ради которой и благодаря которой она появилась на свет, функции воспроизводства успешного потомства, функции, ради которой её эволюция наделила совершённым организмом, снабженным совершенными, с точки зрения мужчин, средствами обольщения и ради которых из мужчины природа сделали вечного работника и солдата, женщину-чудовище, женщине-трутню и бездельнице, которая, не отдавая ничего человечеству, потребляет огромное количество материальных благ, гоняется за личным комфортом и удовольствиями, существуя в своем собственном раю, за счёт других граждан, содержащих и строящих государство вокруг неё, воюющих за неё, умирающих за неё от бандитских ножей, гарантирующих её безопасность на курортах, обслуживающих её автомобили, врачуюзих её собак и так далее, и так далее. Таких женщин становиться всё больше, как впрочем и лишних мужчин. Они, становясь привлекательным и модным предметом для подражания, иногда восхищения и поклонения, уходят не оставляя потомства, то есть, с точки зрения эволюции, выбраковываются не передавая свой, видимо не пригодный генофонд, потому, что жизни нужны навыки и способности позволяющие сохранить жизнь хоть сидя на вулкане, хоть в ледяной пещере. Для жизни на Земле женщины не имеющие способностей произвести успешное потомство, находясь в роскошных бытовых условиях, не нужны. То же касается и мужчин-трутней. Туда им и дорога. Мне, как как офицеру и астронавту NASA это больно наблюдать. Жизни на Земле нужны люди похожие на тех людей, что победили в свое время неандертальцев, пережили Ледниковый период и полетели в космос, потому, что впереди человечество безусловно ждут не менее смертельные испытания! Когда они наступят, эти испытания и какими они будут? Не известно, но то, что человечество как передовой отряд Жизни (с большой буквы) с ними столкнется — это очевидно! И человечество быть способно к борьбе, должно сохранить свою пробивную силу, и это по большей части зависит от женщины…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУЖЧИНЫ

Теперь настал черед поговорить об и особенностях поведенческих реакций мужчин, почему они, за редким исключением, такие, и, почему они могут считаться нормальными, не взирая на стенания современниц о том, что мужчины «измельчали и перевелись», или о том, что «все мужики козлы и сволочи»…

1. МУЖЧИНА КАК МОДИФИКАФИЯ ЖЕНСКОЙ ОСОБИ

…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Но вам всем не о чЕм беспокоиться, мои дорогие друзья! Я отчётливо слышу железную поступь легионов состоящих из всех живых существ. Их ведёт Господь Бог! И вся природа до самой далекой звезды следует за ними… Вы можете творить на Земле что угодно, можете переубивать друг друга, можете все стать женщинами или наоборот мужчинами, можете убежать на другую планету, но вам, люди, ни за что не удастся остановить Его, создавшего всё сущее по своему образу и подобию, создавшего всех вас из тех же атомов, из которых Он создал себя сам, из тех же электронных и электрических взаимодействий, скрепляющих наше и Его тело! Вы можете умереть хоть все сразу, но тем самым вы не сможете его уязвить ни на самую малую малость. Ведь Жизнь как венец его усилий, всё равно будет продолжена, но только без вас, и он, когда захочет создаст и Еву-3 и Адама-2… Так что, сестры и братья мои, можете смело забыть свои земные тревоги и печали о несовершенстве этого мира и предаться той жизни, на которую вы способны! Веселитесь, если это доставляет удовольствие вашему телу или грустите, если это доставляет усладу вашей душе, в общем, будьте счастливы, кто как может. Ведь у человека как и Господа Бога, жизнь всего одна, только разной продолжительности и побыть, хоть немного счастливым, гармоничным как Он, для любого человека главная задача в жизни. А уж у кого и как это получиться, то так тому и быть!

Д.Маклифф

Content

АНДРЕЙ ДЕМИДОВ
РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ — ХРОНИКА ВОЙНЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

ПРОЛОГ

Книга I

Часть I ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

Глава 1 14 АВГУСТА 2098 ГОДА

Глава 2 РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИЕЙ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ А13Н45 СИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФА С 17 МАРРА 4725 ГОДА

Глава 3 КАТАСТРОФА «DER RHEIN» И «INDEPENDENCE»

Глава 4 МЕТЕОРЫ

Глава 5 РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИИ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ А13H45 СИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФАС 18 МАРРА 4725 ГОДА

Глава 6 ПЕСЧАНЫЙ КОСМОС

Глава 7 ЖИВЫЕ МЁРТВЕЦЫ

Глава 8 ИНДЕЙЦЫ КИЧАКО

Глава 9 РАДИОПЕРЕХВАТ РАДИОРАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИЕЙ СВЕРТЦ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ В ШАР-СЕКТОРЕ ЗИЕМ СИСТЕМЫ ЗВЕЗДЫ СОУЛ С 12 АПРЕЛЯ 2098 ГОДА ПО ВРЕМЕНИ ЗИЕМ

Глава 10 СКАЗКА О ЗЛОМ БОГЕ СЕЛЬВЫ

Глава 11 ПРИКЛАДНАЯ ЕВГЕНИКА

Глава 12 ПОХОД ЧЕРЕЗ СЕЛЬВУ

Глава 13 БОЙ ПЕХОТЫ

Часть II ВНУТРИ ЧУЖОЙ ВОЙНЫ

Глава 1 ВЕРБОВКА

Глава 2 ШИЕЛА И ДРУГИЕ ДОВОДЫ

Глава 3 РЕКРУТЫ НАТООТВААЛЯ

Глава 4 ВЕЧЕРИНКА НА ГЛУБИНЕ 3 КИЛОМЕТРА

Глава 5 РОМАНТИКА ЗЕМНОЙ СТАРИНЫ

Глава 6 НОЛЬ-СКАЧОК К БАЗЕ IV ФЛОТА СТИГМАРКОНТ

Глава 7 НА КРАЮ ВОЙНЫ

Глава 8 ПОД ОГНЁМ

Глава 9 ЛЮБОВЬ В АДУ

Глава 10 «КРОВУР»

Глава 11 ИГРА СО СМЕРТЬЮ

Глава 12 ВОСКРЕСШИЕ

Глава 13 РАДИОПЕРЕХВАТ ШИФРОГРАММ СИСТЕМОЙ ПАССИВНОГО ПРИЁМА РЕЙДЕРА «ТЕТВУТХУРЦ» 12 АВА 4725 ГОДА В ШАР-СЕКТОРЕ Н66В01

Глава 14 ДЖИГА НА БРОНЕ

Книга II

Часть I ОЖИДАНИЕ

Глава 1 СВЕТСКИЙ РАЗГОВОР

Глава 11 ПРОЧЬ ОТ ВОЙНЫ

Глава 3 ЗОЛОТОЙ АСТЕРОИД

Глава 4 НЕОБЫЧНЫЙ ФУТБОЛ

Глава 5 МАРШАЛ

Глава 6 ПИСЬМА ИЗ ДОМА

Глава 7 НАЧАЛО ОПЕРАЦИИ «ТЕРХОМА»

Глава 13 БУНТ НА КОРАБЛЕ

Глава 9 САБОТАЖ

Глава 10 ВОРОТА ВЕЧНОСТИ

ЧАСТЬ II БЕЗ ПРЕДЕЛА

Глава 1 БЕЗУМСТВО ХРАБРЫХ

Глава 2 ПАДЕНИЕ ТЕРХОМЫ

Глава 3 РАДИОПЕРЕХВАТ ШИФРОГРАММ ФЕДЕРАЦИИ НАТООТВААЛЯ РАЗВЕДКОЙ ИМПЕРИИ СВЕРТЦ В ШАР-СЕКТОРЕ А55С0 °CИСТЕМЫ ГОЛУБОГО ШЛЕЙФА С 2О АГГА 4725 ГОДА

Глава 4 ГАЛАКТИЧЕСКИЕ МОТИВЫ ИЛИАДЫ

Глава 5 ЗАСАДА

Глава 6 АБОРДАЖ

Глава 7 ПОСЛЕДНИЙ ПАТРОН

Глава 8 ЗОЛОТОЙ АСТЕРОИД

ЭПИЛОГ

ГЛОССАРИЙ

ПРИЛОЖЕНИЕ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНЫ

1. ПРЕДИСЛОВИЕ

2. ГЛАВНАЯ ЦЕЛЬ

3. ПОИСК, АТАКА, УДЕРЖАНИЕ ПАРТНЕРА И ТО, КАКИЕ БЫВАЮТ МУЖЧИНЫ

4. УРАВНЕНИЕ ДЛЯ ВЫБОРА ПАРТНЁРА И ЧАСТИ ЭТОГО УРАВНЕНИЯ

5. СПОСОБЫ И ИНСТРУМЕНТЫ АТАКИ

6.ТЕХНОЛОНИЯ ПОИСКА ПАРТНЕРА

7. ВНЕШНОСТЬ ЖЕНЩИНЫ КАК ИНСТРУМЕНТ

8. ИМИТАЦИЯ ЗАДАЧИ ПО ВОСПРОИЗВОДСТВУ ПОТОМСТВА

9.ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ФОРМУЛА ЛЮБВИ

10. ИМИТАЦИОННОЕ ПОВЕДЕНИЕ И ЗАЩИТА ОТ ДУРАКА

11. ВИДЫ ИМИТАЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ ЖЕНЩИНЫ

12. ИНСТИНКТ И КУЛЬТУРА

13. ЗАМУЖЕМ ЗА ГОСУДАРСТВОМ И ПРЕЗИДЕНТОМ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУЖЧИНЫ

1. МУЖЧИНА КАК МОДИФИКАФИЯ ЖЕНСКОЙ ОСОБИ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ