Оливия Гейтс

Сказочные ночи

Пролог

Шесть лет назад…

Мохаб аль-Ганем предчувствовал дурное. Приехал Наджиб, и Джала отправилась на встречу с ним. Одна.

Он должен был предпринять все возможное, чтобы не дать им снова увидеться, но не смог. Какое право он имеет просить, чтобы Джала отказалась от свидания с его кузеном и кронпринцем? В нем говорит ревность?

Она не на шутку смутилась бы, если бы узнала. В лучшем случае решила бы, что он не доверяет ей, что не является прогрессивным человеком, а только кажется таковым. Для нее всегда было очень важно личное пространство, и Джала возмущалась, когда «какой-нибудь дикарь» пытался на него покуситься.

А при самом худшем стечении обстоятельств у Джалы могли возникнуть подозрения, что у Мохаба есть иные — тайные — мотивы. Что в желании помешать встрече с ее лучшим другом кроется нечто большее, чем проявление первобытных инстинктов.

Собственно, так оно и было.

И теперь он стоял и смотрел, как она уезжает на столь сомнительное свидание. Мохаб знал, что Джала не передумает. Он был также уверен в том, что эту ночь она проведет вне их общего дома. Это разумно — свидание состоится недалеко от ее квартиры на Лонг-Бич. Утром у нее запланирована деловая встреча неподалеку. Нет смысла возвращаться.

Мохаб решил было приехать и поджидать ее там, в тишине гостиной. У него имелась такая возможность — Джала дала ему ключи. Однако он прекрасно понимал, что это было проявлением доверия, которое ему не хотелось потерять. Джала стремилась скрывать их отношения от широких масс, пока окончательно не поймет, что готова к этому. Наверняка он переживает попусту, но…

Да что вообще с ним творится?! Ничего, ровным счетом ничего не произошло. Ему следовало бы ликовать — ведь Джала согласилась стать его женой. Теперь она принадлежит ему душой и телом. Он всегда будет ее первым и единственным мужчиной. Давно пора прекратить тревожиться по пустякам. Не стоит вспоминать о том, как начались их отношения, или пытаться помешать ее встрече с Наджибом. Мохаб даже представить не мог, что у него возникнут к ней столь глубокие чувства.

Вздохнув, он отошел от окна. В любом случае с такой высоты он не мог видеть то, что творится на земле.

Хотя ее Мохаб разглядел бы.

С их первой встречи Джала стала бесконечно дорога ему. Мохаб снова вспомнил тот день, когда ему поручили возглавить операцию по спасению заложников. Он освободил Наджиба и Джалу.

Наджиб! Снова и снова он.

Мохабу довольно долго удавалось удерживать кузена подальше от Джалы. Если же он попробует что-то предпринять сейчас, Наджиб неизбежно придет к заключению, что им пытаются манипулировать. Немногие в государстве могли заставить кронпринца плясать под свою дудку. Это было позволено лишь его отцу, королю Хасану, братьям и Мохабу. Будучи главой разведывательной службы, он имел право безнаказанно вторгаться в личную жизнь наследника престола, подчинять его планы интересам государства. Но Наджиб может всерьез задуматься, почему так происходит.

И Мохабу пришлось позволить кузену вернуться. Позволить Джале встретиться с ним. Это произошло одиннадцать часов назад. Что могло ее задержать?

Мохаб решил, что с него довольно неизвестности. Нужно просто позвонить ей вместо того, чтобы впадать в ярость, панику и отчаяние. Так он и поступил… Но Джала включила автоответчик. Снова ожидание. Прошел еще час, а она так и не перезвонила. Мохаб стремительно покинул пентхаус, сметая все на своем пути.

К тому времени, когда он подъехал к дому, где жила Джала, его нервы были на пределе. Что, если она без сознания и не может позвонить? Что, если на нее напали? Она так красива! Мохаб не раз замечал, как мужчины провожают ее взглядами. Что, если какой-нибудь мерзавец преследовал ее до самого дома?

Взяв штурмом дверь, он понял, что Джала здесь. Ее присутствие ощущалось в каждой комнате. Поднявшись наверх, Мохаб подошел к двери спальни и услышал какие-то неясные звуки. Плач? Ворвавшись внутрь, он увидел, что дверь в ванную приоткрыта.

Душевую кабину наполнял пар, и его женщина была внутри.

Джала тотчас заметила его. Ее губы раздвинулись. Вероятно, она даже вскрикнула. Но Мохаб больше не слышал ничего. Она здесь. Джала цела и невредима. Он принялся сбрасывать одежду. Оказавшись в душевой кабине, Мохаб заключил ее в объятия, гладил влажные волосы и лицо. С их первой встречи, с их первой ночи он был околдован этой женщиной. Его страсть в течение пяти месяцев, что они провели вместе, разгоралась все сильнее. День ото дня он жаждал ее тело и душу все больше.

— Мохаб…

Он накрыл ее губы своими, не дав ей произнести ни слова. Он ласкал ее, пока Джала не начала постанывать от удовольствия. Ему было необходимо вновь оказаться в ней, попробовать на вкус, убедиться, что она все еще принадлежит ему. Его большие ладони ласкали ее шелковые бедра. Пальцы проникли в средоточие женственности внизу живота. Мохаб знал, как ей нравится его настойчивость. Неприкрытая страсть всегда приумножала удовольствие Джалы. Он приподнял женщину, и ее ноги обвили его бедра. Они снова слились в отчаянном поцелуе, и Мохаб вошел в нее. Ее глухой вскрик, полный чувственности, подтвердил наслаждение, которое она испытала, опьянил его, заставив двигаться быстрее. Мохаб жаждал раствориться в любимой. Джала быстро достигла оргазма, и только после этого он позволил себе последовать за ней. Оба лишились сил; Джала прильнула к Мохабу, как делала это всегда. Вместе они осели на пол душевой кабины, и он шептал ей нежности.

Когда они вышли из душа, Мохаб опустил Джалу на кровать. Она оттолкнула его и на подгибающихся ногах отправилась на поиски халата. Сам он обтерся полотенцем и досадливо вздохнул. Как он мог так опрометчиво себя вести? Должно быть, она напугана до смерти.

Джала вернулась, закутавшись в белый пушистый халат. Ее загар смотрелся особенно эффектно на фоне белоснежного хлопка. Мохаб тотчас же захотел снова овладеть ею.

— Позволь поинтересоваться, что это было?

Она явно была недовольна. Мохаб увидел незнакомый доселе колючий взгляд. Он пожал плечами:

— Разве это не очевидно?

— Не для меня. Во-первых, как ты вообще здесь оказался?

Его встревожила ее холодность, особенно после того головокружительного торнадо, которое они оба пережили всего несколько минут назад. Мохаб шумно выдохнул и только сейчас понял, что ненароком сдерживал собственное дыхание.

— Ты не отвечала на мои телефонные звонки. Я переживал за тебя и начал искать. А когда обнаружил в ванной, да еще в таком виде… — Он заискивающе улыбнулся. — Избавиться от подобного искушения можно, только поддавшись ему… несколько раз.

— Значит, ты находишь нормальным вваливаться сюда и делать со мной все, что тебе заблагорассудится?

Обвинительные нотки в ее голосе привели Мохаба в бешенство. Никогда Джала не злилась на него так, как сегодня. Он жестко проговорил:

— Тебе понравилось все, что произошло в этом чертовом душе. Да у тебя чуть рассудок не помутился, когда ты испытала оргазм!

Она не стала оспаривать очевидное, однако ее глаза пылали, как угли.

— Видишь ли, в последнее время ты позволяешь себе слишком много.

— О чем это ты?

— О том, что ты творил, чтобы помешать мне увидеться с Наджибом. Неужели ты думал, что я ничего не замечу? Конечно, ты умеешь действовать очень тонко, но я была рядом с тобой достаточно долго и изучила все твои приемы.

Он попался.

Каким образом? Он недооценил сообразительность Джалы? Или же рядом с ней ему не удавалось сохранять привычное хладнокровие?

Мохаб не мог признаться ей во всем. Он не мог рассказать, по какой причине стремился познакомиться с ней, почему старался держать ее и Наджиба подальше друг от друга. Нельзя позволить Джале усомниться в искренности его чувств. И так обстоятельства против его отношений с этой женщиной. Достаточно того, что между их семьями существует нескончаемая вражда. Мохаб понимал, что должен отрицать все. Слишком многое стоит на кону.

— Что за нелепые мысли? Зачем мне нужно мешать вашей встрече?

Джала еще некоторое время прожигала его взглядом, затем развернулась и ушла. Впервые она повернулась к нему спиной. Дурное предчувствие сжало сердце Мохаба. Одевшись, он последовал за ней. Он был сбит с толку.

Джала стояла у окна. Ее сияющие волосы были рассыпаны по плечам. Она успела надеть джинсы и легкую блузку. У него дух захватило от такой красоты.

— Прости, я был резок… — начал он. — Я не думал, что… Я вообще утратил способность мыслить. Еще никогда я не был так напуган и слишком перенервничал…

— Я могла бы остановить тебя, но не сделала этого, так что давай закончим разговор.

— Не отталкивай меня. — Мохаб подошел к ней и провел пальцами по ее щеке. — Любимая, я молю о прощении. Не думай, что мне безразличны твои желания. Я не хотел…

— Не нужно, — остановила она его, и в ее тоне он уловил нотки отчаяния. — Это не важно. Мне кажется, сейчас подходящий момент сказать тебе то, что я так долго откладывала.

— О чем ты?

— Когда я приняла твое предложение, я не могла трезво рассуждать.

Его сердце, казалось, остановилось.

— Не понимаю.

— Назови это как угодно… эмоции, эйфория, блажь… Я чувствовала себя обязанной — ведь ты спас мне жизнь. И когда ты совершенно неожиданно предложил мне выйти за тебя замуж, я согласилась. Я пыталась забрать свои слова обратно, но ты не позволял.

— Ничего подобного! — Мохаб пошатнулся и покачал головой, словно хотел очнуться от страшного сна. — Поэтому мы ничего не говорили твоей семье? Значит, ты не боялась, что семейная вражда может помешать нашим отношениям. Ты просто сомневаешься во мне.

— Я не сомневаюсь. Я уверена в том, что не хочу замуж.

Что с ней творится? Мохабу стало тяжело дышать.

— Я понимаю твою обеспокоенность, ведь ты долго боролась за независимость. Ты боишься, вступив в брак, утратить ее. Поверь, я не стану покушаться на твою свободу. — Глаза Джалы оставались недобрыми, однако он продолжал: — Что бы я ни делал, мне в голову не приходило в чем-то тебя ограничивать. Только объясни, где находится черта, которую мне нельзя переступать. Если ты считаешь, что со свадьбой нужно подождать, мы так и поступим.

— Я никогда не буду готова к браку с тобой.

Слова Джалы пронзили его, как острый клинок. Больно не было. Мохаб словно умер в одно мгновение. Казалось, еще вчера между ними царили мир и покой. Откуда у нее появилось отвращение к нему? Почему он не замечал этого раньше?

Мохаб видел единственное разумное объяснение. Самое ужасное.

— Тебе сделал предложение другой?

Джала отвернулась. Ему хотелось крушить стены, кричать на нее. Она не могла так поступить с ним. С ними. Но Мохаб застыл. Он был парализован. Наконец он с усилием проговорил:

— Раз все это всплыло после твоей встречи с Наджибом, полагаю, это он.

Она молча наклонилась, чтобы взять свой ноутбук, лежащий на столе. Как будто для нее Мохаб уже перестал существовать. Он почувствовал, как ярость отравляет его кровь. Выходит, его подозрения и сомнения относительно природы их связи были не совсем беспочвенными.

Поэтому ты искала с ним общения? Но когда Наджиб уехал, и ты осталась одна… Неужели все это время я был лишь запасным аэродромом? И теперь, когда ты получила столь желанное предложение, когда тебе предстоит в будущем стать королевой, ты просто отбрасываешь меня за ненадобностью.

Джала посмотрела ему прямо в глаза:

— Я очень хотела, чтобы мы расстались как цивилизованные люди.

— Цивилизованные люди?! — Казалось, стены дома завибрировали от нечеловеческого крика. — Ты ждала, что я отойду в сторонку и позволю моему кузену жениться на тебе?

— Я надеялась, что ты поймешь, что не можешь влиять на мои решения.

Мохаб побледнел от ярости.

— Ты не можешь просто так уйти к нему! Забудь об этом. Наджиб тотчас отзовет свое предложение, узнав, что я сделал тебя непригодной для роли безупречной невесты и королевы. Я занимался этим довольно долго и тщательно. Целых пять месяцев. Узнав, что я переспал с тобой уже после того, как ты приняла его предложение, он даже не посмотрит на тебя.

— Я думала, что ты воспримешь мое решение, как подобает воспитанному человеку. Спасибо, что открыл свое истинное лицо. Теперь я окончательно убедилась в том, что имею право завершить наши отношения.

Кровь вскипела в его жилах.

— Ты уверена, что сможешь сделать это?!

— Мохаб, давай не будем усложнять и без того непростую ситуацию.

Едва переставляя ноги, он приблизился к ней:

— Но ты говорила, что любишь меня… Я… я чувствовал это.

— Что бы то ни было, все кончено. Я не хочу тебя больше видеть.

Он схватил Джалу за плечи. Прикосновение к ней лишь усилило боль.

— Ты вольна думать что угодно, но ты — моя. И снова будешь моей, сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы вернуть тебя. Будешь!

— У тебя никогда не было прав на меня. Если ты считаешь, что я обязана тебе, я верну этот долг. Но не ценой собственной жизни.

Его пальцы впились в ее плечи.

— Не важно, что Наджиб — наследник престола. Я уничтожу любого, кто посмеет приблизиться к тебе.

Мохаб не мог остановиться, хотя прекрасно понимал, что его слова лишь отталкивают Джалу.

— Так вот почему тебя называют Разрушителем! — воскликнула Джала. — Ты крушишь все препятствия, которые возникают на твоем пути.

Его сердце болезненно сжалось. Мохаб не предполагал, что она способна быть такой жестокой. Как же глубоко он заблуждался!

Прежде чем навсегда исчезнуть из его жизни, Джала едва слышно произнесла:

— Найди другую женщину, которая желает умереть. А я выбираю жизнь.

Глава 1

Наши дни

— Желаете умереть?

Мохаб не сдержал смешок. Бывает же такое! Эти слова были первыми, что он услышал от Камала аль-Масуда. Эти же слова были последними, которые произнесла его младшая сестра, расставаясь с Мохабом.

Оказывается, все, что говорили о Камале и Джале, было чистейшей правдой. Самые младшие представители многочисленного семейства были удивительно похожи друг на друга. Эти двое, родившиеся с разницей в двенадцать лет, выглядели близнецами, и Мохаб находил это невыносимым.

Вражда между королевскими семействами Джудара и Серайи длилась очень давно, и прежде Мохаб видел брата Джалы лишь издали.

Никто не завлек Мохаба в этот дворец уловками или обманом. Джала была единственной причиной того, что он явился сюда. Но разве у него есть надежда увидеть ее, если она не присутствовала даже на свадьбе собственного брата?

Мохаб допустил очередной просчет.

Он также не подумал о том, что будет испытывать, когда встретится с Камалом лицом к лицу. Тот был слишком похож на свою сестру, и от этого Мохаб испытывал почти ощутимую боль в груди. Словно кто-то превратил Джалу в мужчину, сделав старше, а ее лицо — более суровым. У брата и сестры были одинаковые волосы цвета воронова крыла, глаза цвета виски. Однако кожа Камала была на полтона темнее, нежели золотистая кожа его сестры. Да, он был грациозен, но это лишь подчеркивало его мужественность. К тому же старший брат был гораздо выше Джалы.

К сорока годам Камалу удалось стать одной из самых влиятельных персон в мире, причем произошло это задолго до того, как двое его братьев отказались от престола. Королевство Джудар еще не вполне оправилось от череды скандалов, интриг и драм, потрясших общество и навеки изменивших ход истории в стране…

В глазах Камала мелькнула хищная настороженность.

— Аль-Ганем, что именно вы находите смешным?

— Ваши слова напомнили мне о том, что было в прошлом… Другой человек также говорил при мне о смерти. — Улыбка Мохаба стала шире. — Неужели вы решили, что я нахожу смешным то, что меня привели сюда под конвоем, как преступника?

Сказать по правде, прибыв в Джудар, он ожидал худшего. Напряжение между Серайей и Джударом достигло небывалых масштабов. Лишь недавно на саммите ООН Камал говорил о возможной войне. Для Мохаба, принца Серайи, оказаться на территории Джудара в такое время — большой риск. Особенно если этот принц в свое время занимал пост главы разведки. Мохаб ждал, что его выдворят из страны первым же рейсом, причем дожидаться самолета он будет за решеткой.

— Вы находите разговоры о смерти забавными? — поинтересовался Камал. — Вы действительно человек отчаянный. Но не следует ли вам быть расчетливым и мудрым? Разве вы не поняли, что в Джударе вам не рады? Эта земля не для таких, как вы…

Для всех из рода аль-Ганем. Они были и останутся врагами аль-Масудов.

— Итак, вам захотелось умереть? Вы лучше меня должны знать, что любой представитель вашей страны будет преследоваться в Джударе.

Мохаб приложил ладонь к сердцу:

— Я глубоко тронут тем, что вы тревожитесь за меня. Смею вас уверить, я вел себя безупречно для того, чтобы не навлечь на себя гнев вашего народа.

— Зато у меня гнев вы вызвали. Прилетели, не известив никого… Из-за вас я был вынужден бросить дела. Это что же, попытка вашего короля хоть как-то поправить свое положение? Неужели он принял всерьез угрозу того, что я свергну его, и вытащил последний козырь из рукава, чтобы решить проблему на корню?

— Вы думаете, я приехал сюда, чтобы совершить покушение? — Мохаб не верил своим ушам. — Возможно, я и принимал участие в некоторых миссиях, но я не камикадзе. Умолчим о том, что меня подвергли унизительному обыску. Удивительно, что я еще в одежде.

Глаза Камала, казалось, пронзали его.

— Из докладов, подготовленных департаментом безопасности, мне хорошо известно, что вы способны уложить целый отряд с руками, скованными за спиной.

— Король Камал, вы мне льстите. Чтобы справиться с отрядом, мне потребуется хотя бы одна рука.

Мохаб посмотрел на короля, и его взгляд подсказал Камалу, что он действительно на это способен.

— У меня имеются сведения об операциях, которые вы проводили. Если кому-то под силу взорвать дворец и выбраться из эпицентра без единой царапины, то только вам.

Губы Мохаба чуть дернулись.

— Если вы уверены, что я представляю для вас опасность, почему встретились со мной лично?

— Я заинтригован.

— Настолько, что готовы подвергнуть себя риску? Вам, вероятно, скучно быть королем.

Камал вздохнул:

— Вы и представить себе не можете… Вы — принц, которому не грозит коронация. Человек, который волен выбирать работу. Мне хотелось бы подчеркнуть слово «волен».

— А вы всего лишь правитель страны, которая после вашего восшествия на престол увеличилась в три раза и обрела вес в мире, лидер, с чьим мнением считаются повсюду… И ваша семья…

— Я готов поменяться с вами всем, кроме моей супруги и детей, которых я люблю больше жизни.

Мохаб расхохотался:

— Не могу поверить! Мы завидуем друг другу.

— При иных обстоятельствах я приложил бы все усилия, чтобы вы работали на меня. К несчастью, мы находимся по разные стороны баррикад.

Мохаб решил, что настало подходящее время.

— Именно поэтому я прибыл сюда. Я готов предложить способ уничтожить эти баррикады.

Камал нахмурился:

— Боюсь, это невозможно… Но неужели вас направили сюда с предложением политического характера?

— Я приехал по собственной инициативе, потому что именно я являюсь предложением.

Король откровенно заскучал. Он щелкнул пальцами:

— Что ж, жаль. Вы показались мне серьезным человеком, но, знаете ли, у меня совершенно нет времени. Если вам удастся доказать, что вы стоите моего внимания, я приглашу вас провести несколько дней во дворце в качестве почетного гостя.

— Вы видите перед собой человека, который готов отдать вам Йарир.

— Достаточно! — Камал недовольно хлопнул в ладоши. — С меня довольно двусмысленностей. Быстро и ясно объясните, что вы предлагаете.

— Забудьте об угрозах. Я здесь для того, чтобы восстановить нормальные отношения между нашими королевствами, и я, как никто другой, хочу сделать это быстро.

— В вашем распоряжении десять минут.

— Двадцать. — Прежде чем Камал смог возразить, Мохаб добавил: — И не говорите «пятнадцать».

Камал внимательно посмотрел на него:

— Сразу видно, что вы — единственный ребенок у родителей. Старшие братья всегда могут преподать урок пронырливому сорванцу. Я уже близок к тому, чтобы восполнить этот пробел.

— Король, вы собираетесь побить меня?

— Определенно.

Мохаб поверил ему. Камалу в детстве не довелось насладиться всеми прелестями жизни наследника престола. Этот человек был воином. И конечно, он мог постоять за себя в драке.

Король развернулся и безмолвно прошествовал к диванам. Судя по всему, он сделал это намеренно, дабы скрыть улыбку, появившуюся на лице. Камал и Мохаб симпатизировали друг другу. Как только Мохаб опустился на свое место, король возобновил разговор:

— Отчего вы решили, что можете дать мне Йарир? Он и так мой.

Мохаб едва подавил очередной приступ смеха. Многие боялись Камала, но он счел короля отменным шутником.

— Знаете, ваше величество, не существует закона, который запрещал бы мне улыбаться на территории вашего королевства.

Камал сжал губы.

— Я готов отдать подобное распоряжение прямо сейчас. То, как вы себя ведете, может спровоцировать политический скандал.

Мохаб вздохнул и поднял руки в примирительном жесте:

— Признаю, что Йарир является спорной территорией.

— Которой в случае войны грозит полное разорение, — сухо заметил Камал.

Этого может и не случиться, если Мохаб решит проблему.

Прежде Йарир находился под управлением Серайи. Но политика монархов этой страны была недальновидной, и Йарир, расположенный на границе двух королевств и считавшийся неперспективным из-за отсутствия полезных ископаемых, практически отошел к Джудару.

Когда же на трон Серайи сел дядя Мохаба, король Хасан, конфликт между двумя странами вспыхнул с небывалой силой. Возвращение Йарира было главной задачей Хасана. И не потому, что эта территория стала представлять собой какую-то ценность. Королю просто требовался повод для войны.

Но два месяца назад в Йарире нашли нефть, и начался крестовый поход двух монархов во имя влияния и богатства. Оба государства едва ли смогут оправиться от последствий возможной войны.

Только Мохаб способен сейчас разрешить затяжной конфликт без кровопролития. Однако не исключена вероятность того, что, выслушав предложение, Камал бросит его в темницу, прежде чем стереть Серайю с лица земли. Однако Мохаб верил, что Камал и сам хотел бы отказаться от военного вмешательства. Он не стал бы великим правителем, если бы выстраивал свое государство на костях соседа.

Мохаб надеялся, что не ошибся в правителе Джудара.

— Знаете, вы действительно напоминаете одного человека, и это отвлекает меня, — заметил он.

— Того, кто говорил о смерти, не так ли? — догадался Камал.

Мохаб кивнул.

— Что ж… Прежде мне казалось, что я уникален.

— Да, — вздохнул Мохаб. — Вы оба уникальны. В своем роде.

Камал нетерпеливо поерзал, едва сдерживая раздражение:

— Безусловно, я польщен. Но эта ваша ностальгия отвлекает нас от дел насущных. Через час у меня встреча с женой. Я предпочел бы опоздать на собственные похороны, чем к ней. Если вам есть что добавить, не медлите.

— Хорошо. Я являюсь законным наследником Йарира.

Брови Камала поползли вверх.

— Веками Йарир был независимой территорией, которой управляло племя моей матери — аль-Куссаимис. Так продолжалось до тех пор, пока моя прапрабабушка не вышла замуж за аль-Ганема. Йарир был ее приданым. Став частью Серайи, Йарир получил автономию, но на какой срок, оговорено не было, — продолжал Мохаб. — Во времена правления моего деда Йарир обнаружил, что остался сам по себе, и было принято решение отделиться от Серайи. Так территория попала под «опеку» Джудара. Официально Йарир не закреплен ни за Серайей, ни за Джударом. Он по-прежнему принадлежит племени моей матери. Если бы у меня было достаточно времени, я, безусловно, предоставил бы вам документы, подтверждающие мои слова. В любом случае, смею вас заверить, этот факт не только отражен в документах, но и засвидетельствован старейшинами племени и историками.

Камал взмахнул длинными ресницами:

— Какое решение вы предлагаете? Добавить фамилию аль-Куссаимис в список претендентов на Йарир? Дать очередной виток развитию территориального спора?

— Нет, я предлагаю положить конец чьим-либо притязаниям. Дело в том, что историческое право племени аль-Куссаимис является преимущественным. И это не сможет оспорить ни один международный суд.

Камал задумался:

— Если это так, не должен ли я обсудить вопрос со старейшинами? Вы не можете представлять племя. Вам едва ли больше тридцати…

— Мне тридцать восемь лет, и на данный момент именно я являюсь если не самым старшим, то облеченным всеми полномочиями представителем племени, что делает меня единоличным правителем Йарира.

Камал был не на шутку удивлен, но королевской особе не пристало откровенно демонстрировать эмоции. Он лишь опустил взгляд. Король, судя по всему, прорабатывал возможные пути отступления.

— Весьма… занимательно. В таком случае, если вы являетесь первым претендентом, кто, по-вашему, может стать вторым?

— Так как мне не составит труда доказать свое право на эти земли, второе мое предложение вполне очевидно.

— Не для меня.

В тот роковой день Джала произнесла эти же слова. Тем же тоном. Поразительное сходство между сестрой и братом не на шутку раздражало Мохаба.

— Мой дядя, — процедил он сквозь зубы, — не предполагал, что я могу претендовать на Йарир, и я долго оставался в стороне. Он, безусловно, был прав — у меня просто не хватило бы времени быть достойным правителем. Теперь все изменилось.

— Конечно, — вздохнул Камал. — Еще два месяца назад жители Йарира, затерянного в пустыне, выживали только благодаря туризму. Зато теперь вы готовы стать правителем территории, владеющей самым большим нефтяным месторождением, открытым за последние десять лет.

— У меня нет личной заинтересованности в том, что представляет собой Йарир сегодня. Никогда я не желал стать королем или обогатиться. Но соплеменники призывают меня заявить свои права и сесть на трон, сделав Йарир независимым государством. Однако политика и бизнес не являются моими сильными сторонами. Когда я пойду навстречу своему народу, месторождения будут переданы экспертам.

— Вы имеете в виду нефтяных магнатов?

— Которые будут работать под вашим присмотром.

Брови Камала вновь поползли вверх.

— Вы хотите, чтобы этим занимался я?

— Да.

Камал немного помолчал.

— Хорошо, но как быть с Серайей?

— Будучи представителем также и этой страны, я не могу отрицать ее притязания.

— Вы думаете, что мне хватит половины, тогда как я с легкостью могу завладеть всеми ресурсами?

Мохаб не отвел взгляд:

— Я уверен в этом. Вы — честный человек и прозорливый правитель. Вы предпримете максимальные усилия для предотвращения войны. Раньше причиной конфликта была фамильная вражда. Сейчас — ошеломляющее богатство и власть. Если вы пренебрежете моим предложением, у ваших дверей появятся другие люди, и это повлечет за собой тяжелейшие последствия.

— Предлагаете разделить все поровну?

— Не совсем. Помощь Серайи потребуется и Йариру, и Джудару, поэтому моя родина должна получить двадцать процентов доходов. Джудару суждено сыграть большую роль в судьбе Йарира, поэтому вашей стране достанется сорок процентов. Остальные сорок процентов останутся в Йарире, к тому же его жители будут иметь преимущества разного рода: образование, приоритет на рынке труда…

— Вы разработали детальный план?

— Я занялся стратегией, как только месторождение было открыто. Безусловно, нельзя говорить о том, что все проработано до мелочей, но недавнее выступление моего дяди сделало мое вмешательство необходимым…

— Что, если меня не устраивает такое распределение?

— Я постараюсь удовлетворить ваши запросы.

— Даже будучи королями, мы, увы, не всесильны. Отчего вы решили, что ваш народ согласится с таким распределением доходов?

Настал момент истины, которого Мохаб ожидал на протяжении всей встречи.

Он сделал глубокий вдох:

— Они пойдут на это потому, что я заключу брак с вашей сестрой, принцессой Джалой.

Камал поднялся, внешне совершенно спокойный. Но Мохаб прекрасно понимал, в каком бешенстве его оппонент.

— Нет.

Холодное короткое слово ударило Мохаба наотмашь.

— Просто «нет»?

— Это неслыханная дерзость!

— Почему?

Камал смотрел на него сверху вниз:

— Я попрошу моего секретаря предоставить вам список причин.

— Все же мне хотелось бы услышать что-то существенное прямо сейчас.

— Хорошо. Ваша родословная.

— Вы считаете, что мы в ответе за грехи наших предков?

— Мы несем на себе бремя былых ошибок.

— Но мы можем их исправить. Стоит лишь…

— Помните ли вы историю последнего брака между нашими семьями? Никогда, слышите, никогда я не заставлю свою младшую сестру выйти замуж за человека, чьи предки обманывали собственных жен!

— Мой прадед не единственный представитель нашего рода. Вам следует трезво рассмотреть мое предложение. Став единоличным правителем Йарира, я сорву планы дяди относительно военного вмешательства. Мы усыпим его гордость и займемся мирным урегулированием конфликта. — Мохаб поднялся вслед за правителем Джудара. — Мое предложение — лучшее. Более того, это единственная возможность избежать войны. И вы прекрасно это понимаете.

После продолжительного молчания Камал тяжело вздохнул:

— Должны же существовать другие условия мирного договора. Зачем приплетать сюда брак? Но что интересует меня больше всего, так это ваш выбор. Почему Джала? В нашей семье есть и другие принцессы…

— Я выбрал Джалу.

Камал был потрясен. Мохаб понял, что недомолвок быть не должно.

— Дело в том, что я давно испытываю к Джале определенные чувства. Шесть лет назад я считал, что эти чувства взаимны. Закончилось все не так, как мне хотелось бы… Мы с ней по-прежнему одиноки, и я пытаюсь вернуть восхитившую меня женщину и больше никогда не расставаться с ней. Решение затянувшегося конфликта станет приятным дополнением, но главное, к чему я стремлюсь, — союз с Джалой.

Мохаб ожидал бури. Он предвидел, в какую ярость может впасть Камал — старший брат женщины, в которую он безнадежно влюблен. Безусловно, король не откажет себе в колкости относительно «определенных чувств».

Однако губы правителя Джудара тронула едва заметная улыбка.

— Вы хотите сказать, что теперь, когда на территории Йарира нашли нефть, вы чувствуете себя увереннее? Это придает вам больше значимости? Поэтому вы раньше не делали предложение?

— Вы находите, что сейчас у меня действительно появилась такая возможность?

Улыбка Камала стала очевидной.

— Если я закрою глаза на ваше происхождение, стану оценивать вас исключительно по достоинствам… Что ж, это неплохая идея. Вы были бы идеальной парой.

— Так вы говорите «да»?

— Послушайте, мы живем в цивилизованной стране! Я не стану выдавать сестру за вас силой. Безусловно, мне придется вмешаться для того, чтобы она обратила на вас внимание. Только небесам известно, почему вы хотите подвергнуть себя такой каре… — Камал помолчал. — Однажды я совершил непростительную ошибку по отношению к женщине, которая похитила мое сердце. Пришлось прибегнуть к помощи, чтобы она дала мне второй шанс.

— Теперь настала ваша очередь.

Камал взглянул на Мохаба:

— Хорошо. Но если Джала даст согласие, Джудар получит шестьдесят процентов. Если нет, все отменяется, и мы разрабатываем другое соглашение.

Первым желанием Мохаба было расцеловать правителя Джудара в обе щеки. Он едва сдержался и просто протянул Камалу руку. За последние шесть лет он ни разу не улыбался так радостно.

— Вам не придется сожалеть о принятом решении.

Камал неторопливо пожал ему руку:

— Конечно, я был бы удовлетворен и тридцатью процентами.

Мохаб улыбнулся еще шире:

— Я не думаю о деньгах, когда дело касается моего брака с Джалой. Если бы от моего решения не зависело такое количество людей, я отдал бы вам все.

— Все настолько серьезно? — Камал не отпускал его руку. Взгляд короля буравил Мохаба насквозь. — Вы так сильно любите ее?

Любовь? Когда-то он был уверен в себе… и в Джале. Сейчас Мохаб твердо знал одно: он не смог забыть эту женщину. Он не сомневался, что и она не смогла. Он был околдован, был заворожен Джалой, скучал по ней каждой клеточкой своего измученного тела. Любовь в это уравнение не входила.

Любовь — иллюзия, и он не позволит себе поддаться ей.

Однако пакт, который он только что заключил с Камалом, вполне реален. Равно как и животный голод, который он испытывает к Джале. Этого достаточно. Это единственное, чего он хочет.

Камал поднял руку:

— Не нужно отвечать на этот вопрос. Слишком долгой была ваша разлука. Что бы вы ни испытывали тогда, от былых чувств не осталось и следа. Ничего не могу обещать вам. Джала — слишком сложный человек… — Камал натолкнулся на непонимающий взгляд Мохаба. — Она, видите ли, пошла в старшего брата. По крайней мере, так утверждает Алайя. — Лицо короля при упоминании жены преобразилось. — Нам остается возносить молитвы, чтобы все получилось. Мне придется встряхнуть Джалу, убедить ее в том, что отказ в данном случае неприемлем. Конечно, если она будет упорствовать, я ничего не смогу поделать. — Однако его губы вновь растянулись в улыбке. — Будем уповать на мои ораторские способности. Остальное за вами…

Глава 2

— Повтори, что ты сделал?!

Собственный крик звенел у нее в ушах. Джала, упав в ближайшее кресло, беспомощно ловила ртом воздух.

— Я солгал.

— Как ты посмел так со мной поступить? Ты потерял рассудок?

Камал пожал плечами. Было видно, что его мало трогает ее возмущение.

— Мне было необходимо, чтобы ты приехала. Уж извини.

— «Извини»? У меня чуть не остановилось сердце, когда ты сообщил, что Фарук лежит в больнице в критическом состоянии…

Такого отчаяния Джале не довелось испытать даже в то время, когда ее держали в заложниках и ей грозила жестокая смерть. Однако теперь отчаяние уступило место ярости.

— Ты представляешь, через что ты заставил меня пройти? Сколько слез я пролила! Фарук, совсем недавно полный сил, борется за жизнь на больничной койке! Кармен может потерять любимого, а Меннах вырастет без отца… Камал, ты просто чудовище!

Король вздрогнул, словно она наотмашь ударила его по лицу.

— Я сказал, что он ранен, но находится в стабильном состоянии. Я решил тебя немного припугнуть. Ты все преувеличиваешь!

— Как, как… — Джала взмахнула руками. — Как Алайя тебя выносит?

Камал ухмыльнулся:

— Никогда не задумывался над этим. Алайя — сокровище. Она считает, что я лучший человек из всех, когда-либо шагавших по бренной земле.

— Странно, прежде она казалась мне женщиной здравомыслящей…

— Это называется любовь. — Прежде чем Джала начала снова ругаться, Камал продолжил: — Прости, но ты сама сказала, что ноги твоей в этом доме больше не будет, если только кто-нибудь из нас не окажется при смерти.

— Я же знала, какой ты черствый человек и манипулятор! Но какими бы ни были причины, по которым ты вызвал меня, для начала мог бы сообщить мне правду!

— А если бы это не сработало? — Камал снова ухмыльнулся. — Да, я мог бы приказать тебе явиться, но я тебя знаю: ты отказалась бы от гражданства, лишь бы не подчиняться своему королю. Если бы ты не была такой упрямой, мне не пришлось бы лгать…

— Так, выходит, это моя вина? Ах ты… мерзкая крыса! По какой причине ты выманил меня сюда?

— Джудар собирается начать войну.

Джала вскочила:

— Камал, прекрати! Я приехала. Больше не нужно лгать.

Его лицо помрачнело.

— К несчастью, я говорю вполне серьезно. — Он опустил руки ей на плечи, мягко усадив обратно, затем присел рядом. — Это долгая история.

Джала слушала его не перебивая. Войны в их регионе случались, но сейчас все было по-другому. Когда Камал закончил рассказ, она вздохнула:

— Ты всерьез рассуждаешь о войне за эти месторождения? Не важно, насколько они богаты. Неужели ты не способен решить проблему дипломатично и с выгодой для каждой из сторон?

— Видимо, ты не знакома с королем Хасаном.

Смешок слетел с губ Джалы. Она прекрасно понимала, что имеет в виду Камал. Некоторые люди не слышат дипломатических доводов.

— Ты же не пойдешь на поводу у Совета, который подстрекает тебя начать войну из-за сомнительного соперничества.

— Джала, честное слово, мне нет никакого дела до этого.

— И все же ты позволяешь другим манипулировать тобой. Подумать только… Хорошо, что я сбежала из этого богом забытого места. Жизнь здесь, похоже, замерла в одиннадцатом веке.

— Напротив, война за нефть — это очень современно.

— Мне, стало быть, нужно поздравить ваше величество с тем, что вы идете в ногу со временем? Надеюсь, вам понравится наносить удары ракетами дальнего действия. Все равно не понимаю, зачем ты меня вызвал. Хочешь, чтобы я наблюдала за военными действиями из первых рядов?

— Тебе, возможно, удастся предотвратить надвигающуюся катастрофу.

— Каким образом?

— Довольно просто. Ты положишь конец войне, как только выйдешь замуж за представителя рода аль-Ганем.

— Что?!

— Такой брак предотвратит эскалацию конфликта и гарантирует длительный мир.

Джала стремительно встала:

— Я же говорила, что вы погрязли в средневековье. Ты только что отбросил вверенную тебе страну на несколько столетий назад. Камал, мне не было приятно снова увидеть тебя. Можешь даже не рассчитывать, что мы встретимся в обозримом будущем. И уж точно, не в Джударе.

Камал смотрел на сестру, и в глазах его светилось спокойствие. Каждый раз, когда Джала видела такой взгляд, ей хотелось крушить все вокруг и кричать что есть сил.

— Джала, либо это, либо война. Война, которая, как ты прекрасно понимаешь, будет иметь необратимые последствия для каждого — будь то житель Джудара, Серайи или Йарира.

— Допустим, — процедила она сквозь зубы, — идея брака в данной ситуации не так уж плоха. У аль-Масудов есть достаточное количество принцесс, которые подходят на эту роль. Почему ты решил остановиться на моей кандидатуре?

Теперь во взгляде старшего брата сверкала сталь.

— Меня не интересуют другие принцессы. Именно тебе предстоит положить конец вражде, длящейся на протяжении нескольких поколений. Именно ты выйдешь замуж за принца аль-Ганема.

— Ничего себе! Если бы на тебе сейчас была корона, я посоветовала бы ее снять: она жмет и мешает кислороду питать твой воспаленный мозг. Если ты думаешь, что, пожертвовав мной, положишь конец всем проблемам, то, дорогой братец, ты глубоко заблуждаешься.

— Мы все приносим жертвы во имя нашего государства.

— Какие жертвы?! — Джала задыхалась от ярости. — Чтобы не разлучаться с Кармен, Фарук отказался от прав на престол, хотя королевство нуждалось в нем. То же самое сделал Шехаб, чтобы жениться на Фаре. Ты стал королем лишь потому, что Алайя достойна трона. Все вы принимали собственные решения, плоды которых пожинаете и по сей день. Вы ничем не пожертвовали!

— У Фарука и Шехаба была возможность отказаться от престола. Мне выбора, как ты знаешь, никто не предоставил. И, став королем, я справедливо полагал, что принес себя в жертву.

— Ничего подобного! Ты только притворялся, что тебя тяготит твоя участь. — Джала усмехнулась. — Это было слишком очевидно. Поэтому я не желаю выслушивать нелепицы о «жертве во имя государства». Ты, должно быть, обезумел, если решил, что сможешь растрогать меня, взывая к моему патриотизму.

— В таком случае ты совершишь этот шаг из человеколюбия. Ты бывала в районах боевых действий. Не мне рассказывать тебе о том, какие последствия война несет мирным жителям. Ты единственная, кому под силу предотвратить кошмарное развитие событий. Даже если ты ненавидишь Джудар, и весь регион, и институт брака.

Джала постепенно начала осознавать, что ее брат прав.

— И что теперь? Ты поставишь передо мной всех представителей рода аль-Ганем, и я буду выбирать того, кто мне наименее противен? Человека, который, как и я, будет принесен в жертву ради мира и процветания наших государств?

— Ни один мужчина не сочтет брак с тобой жертвой.

— Не нужно льстить мне. Любой мужчина предпочтет выброситься из окна вместо того, чтобы жениться на мне.

— Любой мужчина почтет за честь быть рядом с тобой.

— Сам посуди: женщину, самостоятельно живущую на Западе с восемнадцати лет, едва ли можно назвать примерной невестой. Подсластить столь горькую пилюлю могут лишь баррели нефти, которые прольются бальзамом на истерзанные сердца родственников.

— Ты не ценишь себя. Новое поколение принцев довольно прогрессивно во всех отношениях…

— Единственный, кого я знаю, — Наджиб. Но он не станет принимать участие в этом безумии. — Джала сжала губы и нахмурилась, словно разбередила незажившую рану. — Король Хасан на это никогда не пойдет.

Камал отмахнулся:

— Тебе не придется тратить время на смотрины. Аль-Ганемы уже выбрали принца.

— Как мне передать всю глубину моей признательности за проявленную щедрость?

Старший брат улыбнулся:

— Позволь, я объясню. Собственно, принц сам предложил свою кандидатуру, и он уже здесь. Именно он попросил меня переговорить с тобой… Так что, мне приглашать его, или тебе нужно время, чтобы подготовиться к встрече с будущим мужем?

Джала опустилась на диван. У нее не осталось сил для борьбы.

— Дай ему шанс. Все будет хорошо, — добавил Камал и ушел.

Джала сидела неподвижно. Она никак не могла взять в толк то, что сейчас произошло. Неужели она действительно вернулась домой? Однако теперь она оказалась в худшем положении, чем раньше. Как отказаться от брака?

Неожиданно в ее голову закралось подозрение. Принц, выдвинувший свою кандидатуру… Кто он? Мужчина, ставший причиной ее горького разочарования, тоже аль-Ганем, даже если весь мир забыл об этом. Но он никогда бы…

«Ты вольна думать что угодно, но ты — моя. И снова будешь моей, сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы вернуть тебя. Будешь!»

Его обещание… Угроза… Она помнила их шесть долгих лет.

Нет. Этого просто не может быть! Он наговорил это сгоряча. Мохаб никогда не хотел вернуть ее.

Джала вздрогнула, услышав, как приоткрылась дверь. В следующее мгновение ее сердце забилось в груди, как дикая птица в клетке. Время остановило свой бег. Мир перестал существовать.

Она узнала бы этот силуэт из тысячи.

Он!

Нет! Не теперь, когда ей наконец удалось освободиться от воспоминаний о нем. Необходимо подняться и бежать отсюда…

Собственное тело отказывалось повиноваться. Джала сидела на краешке дивана, ощущая его неслышные шаги всеми клеточками своего измученного долгим перелетом тела.

Его глаза были первым, что она смогла рассмотреть в полумраке комнаты. Эти огненные озера, прожигающие душу, преследующие ее во снах.

С самой первой встречи Джала чувствовала его присутствие всем своим существом. Даже будучи заложницей. Как можно испытывать те же эмоции через шесть лет?..

Она вскочила и устремилась к распахнутым французским окнам. Впереди замаячил выход в сад. Спасение было близко, однако перед ней вдруг выросла стена, словно Мохаб материализовался у нее на пути.

Он не остановил Джалу силой. В этом не было нужды. Она ощутила себя запутавшейся в невидимых силках. Это случилось даже прежде, чем их взгляды встретились. Спустя столько лет Мохаб смотрел на Джалу все с той же чувственностью, вводившей ее в состояние сладостного транса.

Быть с ним рядом после всего, через что он заставил ее пройти…

Сознание помутилось. Завороженная, Джала смотрела на него, и мир вокруг начал вращаться, а потом и вовсе исчез. Мохаб показался ей еще прекраснее. Он возвышался над Джалой подобно олимпийскому божеству. Черты его лица были словно высечены из мрамора искусным скульптором. От него веяло силой и совершенством. Несмотря на перемены, что произошли с ней за время их разлуки, Джала была по-прежнему околдована им.

Когда Мохаб шагнул к ней, она ощутила волны едва сдерживаемого голода, исходящие от него. Он мог потерять самообладание в любую секунду, стоило ей произнести хоть слово, допустить неловкое движение…

Джала замерла, ожидая, что Мохаб сделает дальше. Однако он лишь смотрел на нее, словно ее близость оказывала на него похожее воздействие. Как странно… Ведь именно он тогда устроил ловушку, лгал, чтобы заполучить ее.

Собравшись с силами, молодая женщина отстранилась:

— Наверняка у тебя проблемы с памятью. В последнее время тебя часто били по голове? Твоя работа предполагает подобные риски. Чем еще можно объяснить твое присутствие здесь, как не частичной амнезией.

Мохаб слегка поклонился, а в его взгляде сквозило что-то непонятное: удивление? вызов? дурное настроение?

— Что ж, позволь мне восполнить пробел, — продолжила Джала. — То, что я сказала шесть лет назад, все еще в силе. Я не хочу тебя видеть. Если ты надеешься, что твой безумный план осуществится, можешь прямиком катиться в ад.

Она попыталась уйти, но ее удержала сильная мужская рука. Мохаб мягко, словно в танце, развернул ее и прижал к себе. Джала не успела перевести дыхание, когда его пальцы погрузились в ее густые волосы, окончательно лишив самообладания. Другая его рука блуждала по ее телу. Джала, казалось, впервые увидела его настоящего.

Это был зверь, скрытый в теле человека. Зверь испытывал голод, и именно она была тем блюдом, которое может утолить его.

Они продолжали смотреть друг на друга. Во взгляде Мохаба смешались расчет и похоть. Он склонился над Джалой. Чувствуя, что непременно растает от прикосновения его губ, она отвернулась. Поцелуй пришелся на краешек ее рта, вызвав сладостные судороги во всем теле. Запах Мохаба окутал Джалу, ее словно накрыло лавиной. Она почувствовала, как он возбужден. Это немедленно вызвало ответную реакцию.

Мохаб распахнул ее жакет, вытащил блузку из юбки, и рука его устремилась вниз. Джала судорожно вздохнула. Он заново делал ее своей, его пальцы отпечатывались на ее коже подобно клейму.

На этом Мохаб не остановился. Он проник под кружево трусиков, обхватил ягодицы Джалы, прижав ее к себе еще плотнее. Она встала на цыпочки, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Мохаб зарычал.

Джала извивалась, пока он покрывал ее шею жадными поцелуями, следы которых — она не сомневалась — еще долго останутся на коже. В его объятиях она перестала быть собой, превратившись в безвольное существо, изнывающее от тоски и желания, льнущее к мужчине, обвивающее его, молящее о ласках, существующее лишь для того, чтобы получать и дарить наслаждение…

Наклонившись, Мохаб поймал губами ее сосок, обтянутый блузкой. Дышать становилось все труднее. Пульсирование между бедрами причиняло почти физическую боль. Джала вскрикнула, Мохаб тотчас же накрыл ее рот своими губами. Она потеряла голову от поцелуя.

Неожиданно что-то холодное и гадкое шевельнулось внутри, пробившись сквозь сладостную горячку.

Это уже было раньше, когда они виделись в последний раз. Мохаб воспользовался тем, как бурно отзывалось ее тело на его прикосновения, заставил трепетать от удовольствия… Ему удалось опустошить ее тело и душу.

Теперь он действует так же, словно между ними никогда не существовало пропасти, полной боли и отчуждения. Она вновь стала послушной марионеткой в его объятиях, но это ставит окончательную точку в их отношениях.

Гнев и унижение разрушили заклятие! Джала забилась в его руках, словно рыба, попавшая в сети.

Мохаб замер. Он не мог понять, что происходит, и отпустил Джалу. Каждый его мускул горел от желания, которым он, несомненно, заразил и ее. Джала чуть покачивалась, силясь обрести драгоценное равновесие. Она сделала несколько шагов назад, однако Мохаб притянул ее к себе. Она окончательно лишилась самообладания и, обессиленная, опустила голову на плечо мужчины.

Приняв это за согласие, он горячо зашептал ей на ухо:

— Я не хотел… Когда я вошел сюда… Мне показалось, что мы никогда не расставались. Как всегда, твое присутствие, твой голос лишили меня последних капель самоконтроля. Я прикоснулся к тебе, и ты ответила… твое тело до сих пор так отзывчиво…

— Конечно. — Джала оттолкнула его. — Это моя вина.

Мохаб больше не пытался сократить расстояние между ними.

— В этом нет ничьей вины. Только влечение друг к другу. Ничто не в силах его уничтожить. Я действительно не намеревался целовать тебя.

— «Целовать»?! Ты это так называешь?

Он тяжело вздохнул:

— Ничего не могу с собой поделать. Как только я вижу тебя, мне хочется доставлять тебе наслаждение.

Когда-то, очень давно, Джала верила каждому его слову. Верила, что ими руководит уникальная, несокрушимая сила, сметающая все на своем пути. Но затем ей стала известна правда. Судя по всему, Мохаб об этом не знает. Если бы знал, не стал бы изобретать новую ложь.

Он вновь приблизился к ней, погладил по щеке таким точным, таким выверенным жестом.

— Но ты не права. Ни один удар по голове не заставит меня забыть то, что ты сказала: «Найди другую женщину, которая желает себе смерти. А я выбираю жизнь».

Джала отстранилась:

— Мои слова были подтверждены временем. Итак, если твоя память безупречна, что же изменилось сейчас? Разве я уже не отказала тебе?

Мохаб прикусил нижнюю губу. По коже Джалы пробежала сладкая дрожь, словно это был ее собственный рот.

— Однако еще раньше ты сказала «да».

Она старалась не обращать внимания на то, как приятно покалывает ее тело.

— Теперь ты пытаешься добиться своего, используя в качестве довода войну? Это, по всей видимости, твое новое задание.

По лицу Мохаба пробежала тень. Судя по всему, ей удалось вывести его из состояния равновесия. Она вскинула голову:

— Ты удивлен? Странно. Возможно, не такой уж ты хороший шпион. В любом случае, если до тебя не дошел смысл моих слов… Я знаю все.

Глава 3

Одна мысль пульсировала в его сознании: Джала знает все.

Затем тревога отошла на второй план, уступив место вопросам.

Что, в ее понимании, означает «все»? И могло ли это стать причиной их расставания шесть лет назад? Мохаб молча смотрел на Джалу. На ней были безупречный жакет и юбка. Цвет слоновой кости подчеркивал золотистый оттенок ее кожи. Она стала еще прекраснее.

Он пришел сюда, надеясь на то, что память подведет его. Что тяга к ней наконец исчезнет.

Однако первый же взгляд, брошенный в ее сторону, обратил все надежды в прах. Зрелость сделала Джалу еще эффектнее. Годы разлуки вместо того, чтобы ослабить его чувства, лишили Мохаба возможности сопротивляться им.

Его тело изнывало от воспоминаний о том, как прекрасно они подходили друг другу. Пальцы покалывало при мыслях о нежной бархатной коже Джалы… А как она откликнулась на его ласки… Мохаб чувствовал, что их тела вибрируют на одной частоте. Даже теперь, когда Джала спряталась за стеной холодного презрения, он заметил, как она дрожит.

Кстати, если бы взглядом можно было убить, он уже давно лежал бы бездыханный у ее ног.

Но что стало причиной ее гнева?

Теперь, когда Джала немного выпустила пар, он может спросить ее. Но Мохаба не интересовало копание в прошлом. Он должен был выяснить одно: удастся ли ему снова прикоснуться к ней и вознести на пик наслаждения?

Это все, что он хотел знать.

Однако Джала ждет от него объяснений. Хорошо. Он готов.

— Так ты знаешь все?

Она кивнула. Мохаб засунул руки в карманы, чтобы не поддаться искушению и не обнять ее.

— В таком случае давай проверим. Тебе известно, что при освобождении заложников я допустил непростительную ошибку?

Джала пришла в замешательство. Потом собралась с мыслями.

— Если ты говоришь об убийстве, я знаю об этом. Я никогда не смогу забыть, как ты ворвался со своей командой в конференц-зал и голыми руками прикончил шестерых террористов… Прежде я думала, что такая смертельная грация возможна только в кино. — Она нахмурилась, ее тонкие брови, которые он так любил обводить пальцами, сошлись у переносицы, губы сжались и побледнели. — Не думала, что ты считаешь убийство смертным грехом. Не при такой профессии.

— Ты права. Но я не назвал бы это убийством. Это устранение опасности для мирных жителей.

Ее глаза потемнели, Джала опустила голову. Она не могла оспорить эту простую истину. Люди вроде Мохаба призваны устранять монстров. Порой подобные меры необходимы. Как, например, в тот день, когда ее и еще пять сотен участников конференции взяли в заложники.

Мохаб вздохнул:

— Мой грех не имеет ничего общего с насилием, которое я вынужден был совершить. Ошибка заключалась в другом.

— Что?

— Я отклонился от плана.

И снова, против всех ожиданий, она принялась возражать ему, оправдывать его поступки:

— Но ты спас много жизней! Спас всех, кто был в этом зале. Едва ли это можно считать отклонением от плана. Ваши действия были эффективными. Вы работали слаженно. Казалось, даже террористы играли отведенную им роль.

— Так мог подумать человек неопытный. Лишь потому, что у меня была прекрасная команда, мы справились. К тому же мне удалось наверстать упущенное время. Но это не значит, что я не совершил огромную ошибку. Помнишь, что я сделал, когда мы ворвались в зал?

Джала сдержанно кивнула. Ей до сих пор было жутко вспоминать об этом. Чтобы доказать свою решимость, террористы хладнокровно расстреляли трех участников конференции. Однажды она сказала Мохабу, что самым страшным для нее было осознавать неспособность помочь этим людям. Это ранило Джалу сильнее всего.

— Что ты помнишь?

Изящные черты лица Джалы исказились. Болезненные воспоминания давались с трудом.

— Все произошло так быстро. — Ее голос был едва слышен. — Ты ворвался, когда один из террористов начал угрожать, что разорвет Наджиба на части. Наши взгляды встретились и…

— Продолжай.

Она перевела дыхание.

— Ты ринулся ко мне, раскидывая людей направо и налево, и заслонил меня собой, пока твоя команда расправлялась с остальными террористами.

— Это моя ошибка. Моей задачей было спасение Наджиба. Но мне хватило одного взгляда, чтобы немедленно принять решение о том, что тебя я спасу первой.

Ее глаза распахнулись.

— Но, бросившись ко мне, ты на ходу ликвидировал того, кто угрожал Наджибу. Другому террористу ты не оставил шанса использовать его как прикрытие.

— Я должен был заслонить своим телом Наджиба. Он — кронпринц, я должен был думать лишь о его безопасности. Однако я выбрал тебя.

— Но ты спас его и всех остальных.

— Я же сказал, что мне, к счастью, удалось компенсировать потерянное время. Наджиба могли застрелить прежде, чем я ликвидировал угрозу. Зная, что ранение или смерть кронпринца стоят гораздо больше, чем пятьсот жизней, я все равно пошел на это.

Время тянулось бесконечно. В глазах Джалы, похожих на драгоценные камни, плескалось потрясение. Она судорожно вздохнула:

— То есть тебе хватило одного взгляда, чтобы потерять голову и рискнуть всеми и собой ради моего спасения?

— Нет. Я потерял голову несколько раньше…

Ее губы приоткрылись. Очевидно, это также было новостью. Мохаб никогда не рассказывал Джале, что впервые увидел ее двумя годами раньше и предпринимал многократные попытки ее разыскать.

— Но я не видела тебя до этого.

— Не было никакого смысла показываться тебе на глаза. Ты — аль-Масуд, а я всегда оставался аль-Ганемом. По сравнению с нашими семьями у Монтекки и Капулетти была просто небольшая заварушка. К тому же я считал, что вовлекать женщину в мою безумную жизнь, по меньшей мере, неумно. — Мохаб помолчал. — Но когда я увидел тебя в беде, все разумные мысли испарились.

В ее взгляде было так много эмоций… Лишь собрав волю в кулак, он удержался от того, чтобы обнять ее и осыпать лицо поцелуями.

— Зачем ты говоришь мне об этом сейчас? — поинтересовалась Джала.

Он пожал плечами:

— Проверяю твое утверждение по поводу того, что ты знаешь все. Только что я доказал обратное.

— Пытаешься задобрить меня?

С его губ слетел невеселый смешок.

— Хотелось бы… Как человек, который был не единожды ранен, я предпочел бы получить пулю в висок, а не мучиться от того, что действовал непрофессионально, стараясь уберечь женщину, которая меня не знает… Которую я никогда не смогу назвать своей.

Однако Джала не купилась на его признание. Странно. Сколько раз Мохаб представлял себе эту сцену. Ее реакцию… Он решил идти до конца, и будь что будет.

— Когда я увидел твои глаза, а в них страх, мужество и ярость… Я испугался, что вижу их в последний раз. Потом мне захотелось узнать тебя по-настоящему. Инстинкты взяли надо мной верх, и я не противился.

Джала не смотрела на него.

— После нашего знакомства ты сделал все, чтобы я оказалась в твоей постели. И прежде чем я успела перевести дух, ты предложил мне выйти за тебя замуж. А когда я отвергла тебя, ты грозился оклеветать меня.

Мохаб заскрипел зубами, вспоминая, в каком отчаянии он пребывал тогда.

— Да, это было бессмысленно. Не нужно было удерживать тебя.

— Конечно, — хохотнула Джала. — Ты потерял самообладание от набежавших чувств. Как такое могло произойти с хладнокровным мужчиной, которого отправляли по следу шпионок?

Настала его очередь удивиться. Она узнала? Но как?

Джала продолжала:

— Мне говорили, что, если дело касалось женщины, на тебя всегда можно было положиться. Ты — безупречный агент, работающий под прикрытием. И сейчас ты хочешь сказать, что влюбился в меня с первого взгляда? В двадцатидвухлетнюю представительницу враждебного рода? И потерял голову от моей красоты?

— Это так. — Мохаб снова вздохнул.

Она прищелкнула языком. Этот звук эхом отозвался в его теле. В любую секунду он был готов сорваться и сжать ее в объятиях.

Джала, не замечая перемены в его настроении, не унималась:

— От разведчика я ожидала услышать что-то более убедительное или, по крайней мере, более правдоподобное. Мне кажется, что все похвалы, которые я слышала в твой адрес, неоправданны.

— И все же мне придется задать тебе вопрос: это все, что ты знаешь?

Ее глаза превратились в льдинки.

— Все, начиная с того момента, как я отправилась на встречу с Наджибом.

Джала не могла оторваться от глаз Мохаба, пока он признавался ей в своих чувствах.

Она не могла понять, как именно они вводят ее в транс. Когда пылают от страсти или же когда меняют цвет, как сейчас, когда он говорит о самом сокровенном? Его зрачки то расширялись, то сокращались, создавая впечатление пылающих углей.

Спустя год после того, как ее взяли в заложницы, Джала не переставала мечтать о его живых глазах, его прикосновениях, его голосе. Нет, она не думала о Мохабе как о человеке, который спас ей жизнь. Ее потряс мужчина. От одного его взгляда она растекалась, словно была сделана из воска. Подобное чувство претило ее независимому характеру. Братья дружно утверждали, что она была слишком зрелой для своих лет.

Но Мохаб… Рядом с ним она теряла голову. Каждый день Джала вспоминала те ощущения, которые испытала, когда он прикрыл ее от пуль своим телом. Она задыхалась, представляя, что одна из этих пуль могла разрушить такое совершенство. Но прежде чем она успела сказать Мохабу хоть слово, правительство страны, в которой проходила конференция, поспешило отослать всех заложников домой.

Она потратила уйму времени, чтобы узнать, кто он такой. А потом ее разыскал Наджиб.

Во время захвата он держался великолепно. Без его вмешательства могло погибнуть гораздо больше людей. Наджиб был бесстрашен и прозорлив. Он счел, что на Джалу можно положиться. За те два кошмарных дня между ними возникла прочная связь, словно они много лет провели бок о бок.

Один из террористов не выдержал напряжения и принялся вопить, что разорвет Наджиба на части для того, чтобы быстрее выполнили их требования. Но когда было готово случиться непоправимое, в конференц-зал ворвался Мохаб со своей командой.

Джала пришла в замешательство, когда Наджиб сообщил ей, что Мохаб возглавляет разведку Серайи и является его кузеном.

Она не рассчитывала встретить Мохаба вновь.

Однако в один прекрасный день он появился вместо Наджиба для того, чтобы проводить Джалу на церемонию ее награждения. Она пребывала в радостном возбуждении, блаженствовала рядом с ним. Она не стала интересоваться, каким образом чудо стало возможным. Даже когда Наджиб позвонил ей, сообщил, что его не будет несколько месяцев, и при этом не упомянул, что прислал вместо себя Мохаба, Джала не сочла это странным. Что бы ни говорил Мохаб, она все принимала за абсолютную правду.

Первый вечер, который они провели вместе, показался ей сказочным. Мохаб был прекрасным, внимательным кавалером. Когда же он предложил ей встретиться на следующий день за обедом, Джала ухватилась за эту возможность, как, впрочем, и за многие другие, что он охотно предоставлял ей. Следующие два месяца она не переставала открывать для себя все новые и новые грани души этого человека. Было невозможно устоять перед таким мужчиной. Но Джала не собиралась противиться чувствам. А затем, почувствовав, что она готова к большему, Мохаб привез ее в свои апартаменты, где они занялись любовью…

— Ты расскажешь мне наконец, что означает это мистическое «все»?

Его суровый вид мигом вернул Джалу в реальность.

— Тебе до сих пор непонятно? Мы оба знаем, что ты появился в моей жизни с единственной миссией — разлучить меня с Наджибом!

Глава 4

Глаза Мохаба потемнели.

— Кто же стал твоим информатором?

— А ты как думаешь?

— Наджиб. — Это был не вопрос, а утверждение. — Что еще он тебе рассказал?

— Правду.

Мохаб сделал глубокий вдох, прошел мимо Джалы и опустился на диван:

— Я поранил колено на последнем задании, так что мне не совсем удобно стоять. И еще я потянул шею.

Его красивая рука похлопала по дивану, призывая Джалу присоединиться. Она ощутила очередной прилив желания и нахмурилась:

— Неужели я должна беспокоиться о твоем удобстве? Об удобстве человека, который затащил меня обратно, в эти богом забытые места?

— Я понимаю твое состояние, но наша беседа станет протекать продуктивнее, если ты все же присядешь.

— Не будет никакой продуктивной беседы. Катись к черту! Вы — настоящие дикари. Выпутывайтесь из этой ситуации без моего участия.

Джала полагала, что ему до нее не дотянуться, но, когда она направилась к двери, он ловко ухватил ее за руку. Джала потеряла равновесие, и Мохабу хватило небольшого толчка, чтобы она упала ему на колени.

Казалось, ее тело взорвалось от соприкосновения с его телом. Мохаб обнял ее и усадил поудобнее. Прежде чем Джала успела перевести дыхание, он прижал ее к себе и горячо зашептал на ухо:

— Я на волоске от того, чтобы продолжить с того места, где мы остановились, но в этот раз пощады не жди. Так что, если не хочешь, чтобы я взял тебя на диване в приемной твоего брата, отвлеки меня.

Джала ненавидела его, но себя — еще больше. Ее тело наполнялось сладким гулом в предвкушении того, что могло произойти в любое мгновение. Ее страсть к нему никогда не проходила. Пора покончить с этим, потому что Мохаб будет и дальше пользоваться ее слабостью.

— Если я ткну пальцем тебе в глаз, это тебя отвлечет? Или лучше что-нибудь тебе откусить?

— С радостью приму любое твое прикосновение. — Он сжал ее руки. — Но я предпочел бы не увеличивать количество травм. Есть другие способы убить мое желание. Давай выясним все до конца. Поговори со мной.

— Я уже сказала все, что хотела. И тогда, и сейчас.

— В таком случае наступила моя очередь. Значит, Наджиб сказал тебе правду?

Джала кивнула, надеясь, что ей удастся вырваться из его хватки. Однако Мохаб лишь вздохнул и крепче обнял ее.

— Боюсь, что у каждого своя правда, и не одна. Что именно он рассказал?

— Я буду играть в эти сомнительные игры лишь при одном условии…

— Хочешь, чтобы я позволил тебе уйти?

— Я близка к тому, чтобы избавиться от тебя силой. Охране безразлично, кто ты. От тебя и мокрого места не останется.

Едва заметная улыбка на его губах превратилась в оскал, словно она сделала ему заманчивое предложение.

— Знаешь, некоторое время назад мы с твоим братом уже обсуждали, кто может выйти победителем в подобной ситуации.

Черт его подери! Она прекрасно знала, что преимущество будет за ним.

— Но так как неразумно пренебрегать гостеприимством твоего драгоценного родственника, я не стану демонстрировать свои способности, — закончил Мохаб.

Он медленно, мучительно медленно разжал руки, Джала ощущала каждый сантиметр, отдалявший ее от Мохаба.

Почему она до сих пор подвержена его влиянию? Почему именно он стал первым и единственным ее мужчиной?

Наджиб рассказал, что до нее у Мохаба было много подруг. Джала была уверена, что и после, и даже в период их отношений он встречался с другими женщинами. И не с кем-то вроде нее — юной и неопытной, — а с женщинами, повидавшими многое. Ему удавалось покорять даже их своей сексуальностью, безупречными манерами и шармом. У нее просто нет шансов на спасение.

Страх придал ей сил. Джала привстала. В этот раз он не помог ей, вынудив на краткое мгновение прижаться к нему. То, как Мохаб откинул голову, едва слышный довольный смех, когда ее пальцы коснулись его мускулов, то, как он прикрыл глаза, наблюдая за ней… Все это заставило Джалу вспомнить о том времени, когда ей казалось, что ее прикосновения доставляют Мохабу неописуемое наслаждение.

Джала решила, что ей наконец-то удалось высвободиться, но он обхватил ладонями ее лицо и чуть слышно произнес:

— Еще только один.

И поцеловал ее, забрав душу.

Она не могла ничего сделать. Джала обессилела, позволив Мохабу наполнить каждую клеточку ее тела удовольствием, и затрепетала. Наконец он отпустил ее.

На ватных ногах Джала добрела до кресла, крепко вцепилась в подлокотники и рухнула в него.

— Надеюсь, ты повеселился.

От ее хриплого голоса его глаза заблестели, как у зверя, выследившего добычу.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так.

Силой она подавила дрожь. Он не солгал. В те пять месяцев, что они были вместе, они очень часто занимались любовью. И каждый раз, когда Джале казалось, что лучше быть уже не может, все проходило еще чувственнее, дольше, а финал был еще более ярким.

Она с трудом перевела дыхание. Нельзя позволить врагу узнать твои слабости. Сегодня ей удастся навсегда освободиться от Мохаба.

— Что ж, начнем с того дня, когда Наджиб уехал из Нью-Йорка. Или, если выразиться точнее, ты сделал так, чтобы его вызвали в Серайю, сообщив, что его отец находится в критическом состоянии.

Его взгляд потускнел, но выражение лица не изменилось. Джала продолжила:

— Ему так долго чинили преграды, что волей-неволей Наджиб начал что-то подозревать и пошел к матери. Королева Сафара заставила его поклясться, что он не станет ругаться с отцом, и рассказала правду. Король Хасан опасался, что мое общение с Наджибом закончится свадьбой. Его сын не может жениться на представительнице рода аль-Масуд! Это обошлось бы ему слишком дорого. Он утратил бы власть и престиж. Старейшины племен Серайи не одобрили бы королевскую семью, покрывшую себя позором.

Лицо Мохаба оставалось непроницаемым. Но как еще ему реагировать? Он все это знает.

— Чтобы предотвратить бедствие, король Хасан возложил все надежды на тебя — свое самое смертоносное оружие. Наверняка тебе была невыносима мысль о том, что кровь твоей обожаемой королевской семьи может быть отравлена аль-Масудами. Мать Наджиба разделяла твое мнение обо мне. Я — принцесса, не признающая традиции родины, опозорившая своих братьев, живущая на прогнившем Западе. Ты не сомневался, что я манипулирую Наджибом через пережитый вместе стресс, для того чтобы стать в будущем королевой. Когда король приказал тебе избавиться от меня, ты так и поступил. Способ был отработан. Именно так ты избавлялся от женщин, пытавшихся бросить тень на королевскую семью или целостность государства.

Его глаза не выдавали ничего.

За пять месяцев, что они провели вместе, Мохаб ни разу не дал повода усомниться в нем. Ни взглядом, ни жестом не дал понять, что прилежно исполняет отведенную ему роль. Правда оказалась для Джалы большим потрясением. Она практически сломила ее. Мир вокруг начал рушиться, а страсть, которую она испытывала, стала постыдной и унизительной.

Она силилась придать своему голосу бесстрастность.

— Ты соблазнил меня, чтобы сделать невозможным наш союз с Наджибом, и предложил мне выйти за тебя замуж, а потом, убедившись, что кронпринцу ничто не грозит, отбросил бы меня в сторону.

Рассказывая об этом, Наджиб был мертвенно-бледен, как Мохаб сейчас. Наджиб ошибочно полагал, что вовремя открыл ей глаза. Она так и не смогла признаться другу в глубине своего падения. Желая быстрее все забыть, Джала заставила Наджиба поклясться, что он никогда не станет выяснять отношения с Мохабом.

Спотыкаясь, она добралась до дома и долго стояла под душем. Затем пришел Мохаб. Его тревога, желание, которые она отказывалась считать игрой, заставили ее тело взорваться фейерверком эмоций.

Но после того как они занялись любовью, Джала ощутила горечь.

Когда Мохаб наконец ушел, она, казалось, перестала существовать. Чтобы выбраться из депрессии, ей понадобился год.

Теперь, когда она уже покончила с прошлым и твердо стоит на ногах, мужчина — причина ее страданий — вновь угрожает ее спокойствию.

— Из-за этого ты резко переменила решение и отказалась выйти за меня?

— Это лишь стало поводом, который я давно искала.

— Поэтому ты не пожелала выслушать меня?

Джала кивнула. Мохаб сокрушенно покачал головой. Неужели это все? Да она охотнее сядет этим же вечером в самолет, накалившийся от зноя, чем признается, что любила его.

— Значит, ты желала меня, но не хотела выходить замуж…

— Кто сказал, что я желала тебя?

От его улыбки кровь в ее жилах вскипела.

— Пожалуйста, красавица моя, не стоит отрицать очевидное. Так было и — я только что доказал — так есть.

Ее сердце сделало сальто, когда он назвал ее красавицей.

— Просто я женщина из плоти и крови…

— Видимо, поэтому ты оказалась девственницей.

У Джалы закружилась голова. То, что он сделал с ней в их первую ночь, было неописуемо. Равно как и в любую другую. Этот мужчина показал, на что способно ее тело. Едва ли она когда-нибудь узнала бы об этом без столь терпеливого учителя. Все ее дикие сексуальные фантазии даже близко не походили на то, что они творили друг с другом.

Но, проснувшись утром в объятиях Мохаба, Джала испытала чувство тревоги. Конечно, он был современным мужчиной. Но она понимала, что Серайя страна даже более консервативная, чем Джудар.

Однако Мохаб развеял все ее страхи. Безусловно, он прекрасно играл свою роль — был восхищен и горд тем, что впервые она отдалась именно ему. А потом он сделал ей предложение.

Она никогда не мечтала выйти замуж, а предложения руки и сердца ждала лишь для того, чтобы отвергнуть его, но в тот момент ее губы предательски сказали «да»…

— Ну? — бросил Мохаб.

Она так и не ответила на его предыдущий выпад.

— Все еще пытаешься разглагольствовать о девственности, которую я хранила до двадцати двух лет? Ты предполагал, что в Штатах я буду прыгать из постели в постель?

— Ты провела там три года. Это достаточное время, чтобы переменить взгляды, тем более в твоем возрасте. Но ты ни с кем не встречалась. Я стал твоим первым мужчиной во всех отношениях.

— Ты рассуждаешь как безупречный стратег?

— Нет. Как мужчина, который пробудил тебя.

Черт его подери! Он видел, замечал и понимал слишком многое.

— И мне остается поблагодарить тебя за то, что ты пробудил меня, чтобы я…

— Ничего не произошло. Ты никем не заменила меня в своей постели.

Джала уставилась на него. Что он хочет этим сказать?

Прежде чем она нашлась что ответить, Мохаб усмехнулся и добавил:

— Это я знаю точно.

Если бы люди могли взрываться, Мохаб был уверен, что именно такая участь постигла бы Джалу.

Он задел ее чувствительную струну, точнее, одну из двух. Первой была страсть. Он был счастлив, что ему так легко удавалось ее возбуждать. Вторая — личное пространство. Джала была одержима желанием стать полностью независимой в принятии решений. Когда молодая женщина порвала с ним, он мог предположить одно: она предпочла ему Наджиба. Но все его подозрения канули в Лету, когда он вспомнил рассказ Джалы о ее жизни в Джударе, а также то, как тяжело дался ей путь к свободе. Джала поклялась, что после стольких лет, проведенных под неусыпным надзором людей и мониторов, она навсегда избавится от этого.

Мохаб издали наблюдал за ее успехами, умирая от желания воссоединиться с возлюбленной. Но он ничего не предпринимал. Мохаб был уверен: если она сдастся, он не сможет себя контролировать.

— Ты следил за мной?

Он лишь глубоко вздохнул. Едва ли она могла выбрать худшую тему для разговора.

— Мне, как правило, не удается отпускать некогда любимых людей.

— Ну конечно. На это я не куплюсь. Ты действительно делал это? Каждый месяц листал отчеты своих сотрудников?

Он вопросительно изогнул бровь.

— Мы решили быть честными друг с другом, не так ли? Прекрати притворяться, что не знал о каждом моем шаге. Это слишком очевидно. Твой план, основанный на знаниях обо мне, безупречен. Какова же причина столь пристального внимания, хотя было понятно, что я больше не представляю угрозу для твоего кронпринца? Неужели ты предположил, что я начну охотиться за кем-нибудь еще?

Мохаб лишь вздохнул:

— Я ничего не говорил Наджибу.

— Я тебе не верю.

Безусловно, он заслуживает такого обращения. Наджиб действительно прекратил какое-либо общение с Джалой, и это лишь подтверждало ее версию: Мохаб с блеском выполнил задание.

На самом деле все обстояло не так. Он жил в страхе, что скоро последует официальное сообщение о предстоящей свадьбе Наджиба и Джалы. Но время шло, и Мохаб узнал, почему это так и не случилось. Его дядя, король, предупредил Наджиба, что Мохаб обесчестил Джалу, и если Наджиб все еще желает ее, то может порезвиться с ней, но не больше.

Но, даже умирая от ревности и не сомневаясь, что Джала отдала свое сердце Наджибу, Мохаб не оспаривал ее право передумать относительно свадьбы. Он пришел в ярость, узнав, что Наджиб перестал общаться с Джалой, руководствуясь грязными сплетнями и не удосужившись поговорить с ней самой.

После этого Мохаб уволился с государственной службы.

— Спроси самого Наджиба, — наконец сказал он. — Он подтвердит, что мы не разговаривали с того самого вечера. Прости, я никогда не смогу избавиться от стыда за то, что когда-то угрожал публично опозорить тебя.

Ее взгляд стал лишь жестче.

— Даже если я поверю твоим словам, потрудись объяснить, какое ты имел право меня преследовать?

— По всей видимости, меня уже ничто не спасет. Я чувствую, что должен признаться во всех грехах. Я присматривал за тобой с того самого момента, как увидел тебя на конференции в Вашингтоне. Ты была на ней вместе со своим старшим братом, Фаруком.

— Но ведь это было десять лет назад! — Ее глаза округлились.

— Да, тебе было восемнадцать лет, и ты была самым совершенным существом, которое мне доводилось встречать. Я ощутил особенную связь, возникающую между мужчиной и женщиной.

— Но я даже не видела тебя!

— Неужели ты забыла, чем я зарабатываю на жизнь? Меня не видно, тогда как я замечаю все до мелочей.

После той первой встречи Мохаб уже не мог остановиться. Он наблюдал за Джалой, мечтал о ней.

— Ты ждешь, что я этому поверю? Ты влюбился в меня с первого взгляда? Взгляда, который я даже не заметила?

— Видимо, ты никогда не смотрелась в зеркало.

— Ради всего святого! Ты способен привлечь внимание самой красивой женщины…

Он недоверчиво рассмеялся:

— Не знаю, что и ответить. Для меня именно ты — олицетворение всего самого женственного и прекрасного в мире. — Прежде чем она перебила его, он сделал решительный выпад: — Так ты хочешь услышать мою версию событий?

— Ты наверняка скажешь, что я или Наджиб сделали неправильные выводы. В таком случае не стоит пытаться. Просто это послужило последней каплей. Решение о разрыве с тобой и без того было принято.

Прежде Мохаб не подозревал, как силен был его контроль над ее жизнью, каким глубоким было неприятие этого Джалой. Каждый раз, когда он предлагал объявить семьям об их помолвке, она воспринимала это как прямую угрозу своей независимости. Джала просила повременить с этим, подождать, пока рознь немного утихнет, чтобы ничто не могло повлиять на их отношения. Казалось, как только он делал шаг вперед, она отступала на два шага.

Мохаб снова легонько похлопал по дивану:

— И все же, для полноты картины, тебе необходимо узнать мою версию событий.

Она лишь небрежно махнула рукой:

— Располагайся поудобнее.

— Спасибо большое. — Он с насмешкой отвесил ей поклон. — Так вот, когда мне была поручена миссия расстроить твою свадьбу с Наджибом, я с готовностью принялся за дело, но только потому, что мне наконец-то выпала возможность быть с тобой. Мне и самому стало интересно, так ли ты опасна, как предполагал мой дядя. В конце концов я был полностью тобой очарован и убедился в твоей искренности.

Да, он очень надеялся на то, что Джала окажется совершенно другим человеком, и ему удастся выйти из-под ее власти.

Но с первой же ночи вселенная сузилась до размеров ее прекрасного лица, а потом и вовсе перестала существовать, когда он оказался в объятиях Джалы. Мохаб забыл, кто он и какая жизнь выпала на его долю. Затем он сделал ей предложение.

— Но потом ты изменил свое мнение.

— Когда я был с тобой, я едва мог ясно мыслить. Впрочем, у каждого из нас были причины желать этого брака.

Он был настойчив. Он давил на Джалу. Казалось, вот-вот — и она согласится представить его своей семье. Он не замечал, что над их отношениями сгущаются тучи.

Узнав, что Джала оставила его не ради Наджиба, Мохаб бросился на поиски, но тщетно. Он перерыл весь шар земной, но это не дало результатов. Лишь однажды ему удалось найти ее в составе гуманитарной миссии в Южной Америке, но затем Джала как сквозь землю провалилась.

И все это время Мохаб подыскивал достойный предлог, чтобы подступиться к ней снова. Теперь же он был убежден, что обязательно получит ту, которую так страстно и долго желал. Она просто еще не знает всего.

— Тем не менее, — Мохаб укоризненно взглянул на Джалу, — мое предложение, каким бы сумбурным оно ни выглядело, было настоящим. Я действительно хотел связать с тобой свою судьбу.

Джала поджала губы.

— Что бы ты ни думала или чувствовала, ничто не ослабило мое влечение к тебе.

— О, мужчинам ни с чем не нужно бороться. Достаточно положить в свою постель податливую женщину, — сказала Джала.

— Да, все-таки сказывается твоя неопытность. — Джала досадливо прикусила губу; ей нечем было парировать. Он наслаждался моментом. — Мужчин, о которых ты говоришь, привлекает новизна, некий вызов. Известно, что таким типам быстро надоедает любая женщина. Но чем дольше мы с тобой были вместе, тем сильнее становился мой голод. Я хотел тебя так, что был готов прыгнуть в самое глубокое море или покорить самую высокую гору. Я мечтал жениться на тебе, чтобы ты всегда была рядом.

— А затем неожиданное открытие Наджиба раскрыло мне глаза, — бросила Джала.

— Итак, я изложил мою версию. После того как я выслушал тебя, мне стало очевидно, почему ты оставила меня: страх привязанности и обязательств вкупе с обидой и гневом. Ты поступила так, как было лучше для тебя. Но это веление рассудка. А что с твоим телом, Джала? Как давно ты изнываешь от страсти ко мне? Насколько сильно это влечение?

Ее глаза мгновенно потемнели.

Мохаб почувствовал, как его сердце сильно забилось. Неужели в ее больших глазах мелькнула тоска? Но прежде чем он смог проверить это, Джала снова скрылась за маской.

— Спешу заверить тебя, что еще год — и следа бы не осталось от былой страсти.

Нет, это не жалкая отговорка. Джала искренне так считала. Неужели она никогда не любила его? Неужели чувство, от которого она кричала в его объятиях, испарилось без остатка?

Мохаб опроверг это. Джала вновь растаяла от одного его прикосновения. Ее тело провозгласило Мохаба своим единственным хозяином и повелителем.

Она поспешила возразить:

— После того как мы расстались, у меня не было любовника. Я с головой ушла в работу, и не потому, что я изнывала от тоски по тебе. Я не сторонница связей на одну ночь.

— О, если бы ты ощутила такую же страсть, что испытывала ко мне, у тебя нашлось бы время на этого человека. Все или ничего — в этом вся ты. Но временами голод становится очень сильным, и тебе кажется, что ты не сойдешь с места, если не утолишь его. — Чуть помедлив, Мохаб сжал ее руки. — Можешь мне поверить, я кое-что понимаю в таких вещах. Ничто не способно утолить мою страсть к тебе.

— Ну конечно, — пробормотала Джала, распаляя его.

Он притянул ее к себе:

— Я сам не предполагал, что такое бывает, но именно это случилось со мной. Химия, которая сейчас происходит между нами, сводит меня с ума.

— Похоже, это действительно что-то значит для тебя.

— Сейчас ты видишь настоящего меня, знаешь мои истинные желания. Что тебе рассказал Камал?

Джала ответила, что их план известен ей лишь в общих чертах. Камал даже не упомянул имя Мохаба. Настал его черед восполнить пробелы. Мохаб изложил подробности, опустив, впрочем, тот факт, что он может предотвратить военный конфликт, не вовлекая в это ее.

Джала слушала молча, ее взгляд был темен.

— Значит, тебе предстоит стать королем?

— Ну да.

— Но это также дает тебе возможность разрешить конфликт без участия семьи аль-Масуд, то есть меня.

Мохаб не забыл, что она обладает блестящим интеллектом. Однако, прежде чем Джала успела что-либо добавить, он поставил жирную точку:

— Мой дядя согласится на это лишь в том случае, если мы поженимся.

— Какая ирония! В свое время он намеревался и на пушечный выстрел не подпускать меня ни к одному из своих наследников. Теперь же я его последняя надежда. — Она оттолкнула Мохаба. — Знаешь, а катитесь вы оба прямиком в ад!

Мохаб внутренне возненавидел себя за то, что собирался сказать.

— Но когда-то ты обещала мне вернуть долг.

Джала замерла. Упрек засветился в ее глазах цвета виски.

— Но я также предупредила, что не сделаю это ценой собственной жизни.

— Мне не нужна твоя жизнь. Я хочу, чтобы ты согласилась стать моей женой и разделила со мной постель.

— Неужели? На что еще ты желаешь наложить свои лапы?

— Мне нужно все. Твое сердце, ум, твоя душа… — Ее взгляд стал неподвижным, и Мохаб не увидел на дне ее глаз ничего, кроме желания оттолкнуть его. — Джала, я хочу все, что ты мне задолжала. И это не отчаянная мольба, но требование.

Молодая женщина встревожилась.

— Неужели ты действительно готов совершить нечто безумное, если мы не поженимся? — наконец выдавила она.

— Нам необходимо пожениться. Однако ничто не заставит нас долго оставаться в браке.

Глава 5

Джала не могла поверить в то, что Мохаб заставил ее согласиться на свадьбу.

Чудовище! Он привел массу доводов, подкрепив их железной логикой, не говоря уже о том, что смутил все чувства.

Впрочем, ситуация действительно была критическая. Джала прекрасно знала, что представляет собой их регион, терзаемый войной. Она видела, как страдают ни в чем не повинные люди. Она могла лишь облегчить их мучения в стране, где закон чести до сих пор был выше принятых мировым сообществом конвенций и пактов. Мохаб и Камал не оставили ей пути к отступлению. Они оба надавили на ее желание во что бы то ни стало не допустить войну. Они также прекрасно понимали, что после первого потрясения Джала сможет взять себя в руки и принять верное решение. И она согласилась на помолвку.

Помолвку, которая не станет преддверием супружеского счастья. Но ей придется заставить себя пройти через это ради спасения родного края.

Но для нее это обернется пыткой. Однако придется смириться, придется потерпеть до того момента, когда свершится подписание мирного договора. Затем она умоет руки. Но Джалу все же что-то тревожило. Она не понимала, почему Мохаб охотно согласился на ее условия.

Сначала он настаивал на том, что короля Хасана сможет убедить лишь заключение официального брака, которому должна предшествовать помолвка. Прежде чем расстаться, Мохаб предложил ей прожить с ним в браке полгода. Он полагал, что этого времени хватит для того, чтобы подготовить проекты документов и урегулировать все вопросы.

Когда же Джала возразила, сказав, что лучше растянуть на полгода помолвку, он смиренно кивнул.

Неожиданно ее сознание озарила яркая вспышка, и Джала поняла, почему его покладистость насторожила ее. Все это время Мохаб следил за ней! Он уже давно разрабатывал детальный план. Зная, что по своей воле она ни под каким видом не согласится на брак с ним, он припер Джалу к стенке и, заручившись поддержкой ее брата, отрезал ей путь к бегству.

Он не отступал — угрожал, давил, ласкал, мучил Джалу то тех пор, пока она не утратила способность сопротивляться. Когда же она окончательно потеряла бдительность, он нанес решающий удар. С этого момента предполагались два варианта развития событий: Джала могла либо безоговорочно принять его предложение, либо начать торг. В любом случае Мохаб добивался поставленной цели. Джала была вынуждена плясать под его дудку. Наверняка замыслы хитреца простирались и дальше.

Вконец раздосадованная, Джала топнула ногой. Ступня увязла в мягком песке. Джала была на берегу одна, но ни на секунду не сомневалась в том, что где-то притаилась пара глаз, приставленных к ней Камалом. Брат всячески старался поддерживать у нее иллюзию свободы, справедливо рассудив, что и без того недопустимо вторгся в ее личную жизнь.

Сотрудники службы безопасности, несомненно, наблюдают за тем, как принцесса Джудара прогуливается по пляжу, прилегающему к дворцу, и досадливо молотит воздух кулаками. Она не понимала, к чему все эти предосторожности, — никто не может незаметно пересечь границу королевских владений или приплыть по морю. К тому же уже неделю дворец и прилегающие территории закрыты для туристов.

Джала предвидела, что начнется нечто подобное, как только она согласится остаться в Джударе и играть в игру, затеянную Мохабом. Это немного напоминало ситуацию, когда она сбежала в Штаты в поисках новой жизни.

Первые восемнадцать лет жизни она провела в Джударе и подвела под ними черту. Безусловно, Джала любила своих братьев, но их существование разительно отличалось. Даже в раннем детстве мальчики для королевского двора были всем. Они обладали привилегиями будущих наследников, но, что самое важное, братьев Джалы ни в чем не ограничивали. А она, будучи незапланированным ребенком, поскольку родители решили больше не заводить детей, стала ошибкой. К тому же ее угораздило родиться девочкой.

Когда Джале исполнилось три года, ее матери поставили неутешительный диагноз — рак. Мамы не стало, когда девочка отпраздновала свой десятый день рождения. Спустя год отец, сломленный горем, ушел вслед за любимой супругой, оставив Джалу на попечении старших братьев и родственников.

Следующие несколько лет были сущим кошмаром. Братья, преданные сестре, не могли уделять ей должного внимания, занятые собственной карьерой. Джала не любила жаловаться или просить о помощи, поэтому никто не знал о том, как тяжело и одиноко ей в огромном дворце. Она чувствовала себя оторванной от семьи.

Джала росла, а вместе с ней росло недовольство теми ограничениями, которые накладывали на женщин традиции ее страны. Рядом не было матери, которая могла бы постоять за нее. Окончив школу, девушка поняла, что, если она не сбежит, случится что-то непоправимое.

Вскоре ее дядю по материнской линии назначили на должность посланника Джудара в Соединенных Штатах. Чувствуя, что подобный шанс выпадает один раз в жизни, Джала так горячо уговаривала своих братьев, что им пришлось отпустить ее в Штаты вместе с дядей для продолжения образования. Она прилетела туда за несколько месяцев до своего совершеннолетия и вышла из-под опеки родственника, как только ей исполнилось восемнадцать лет.

Оказавшись на свободе, Джала принялась наверстывать упущенное время и воплощать в жизнь все свои мечты. В будущем она видела себя правой рукой Фарука, а потому сопровождала его во время гуманитарных миссий.

Затем на той злосчастной конференции она впервые встретила Мохаба.

А когда она вернулась в Джудар, он снова ворвался в ее жизнь.

Мохаб…

Даже звук его имени раздражал ее. Ну и имя выбрали родители для сына, ничего не скажешь! Хотя он прекрасно его оправдал — «внушающий трепет, страх». Этот мужчина пошел дальше — он зачаровал, покорил и опустошил ее душу.

Но не стоит обвинять во всем одного Мохаба. Их страны оказались на грани войны, и это не его рук дело. Это коварный поворот судьбы, равно как и то, что она — родная сестра короля Джудара. Да и сам Мохаб не виноват, что именно ему уготована священная миссия править Йариром.

Зато он виноват кое в чем другом — в том, что произошло прошлым вечером.

Уговаривая Джалу, Мохаб доводил ее до безумия своими ласками, словно и вправду едва сдерживал желание обладать ею. Когда же она согласилась исполнить отведенную ей роль, он сразу остановился.

Неужели все, что он говорил, было уловкой? Джале было проще думать так. Уже давно она смирилась с тем, что мужчина, избравший для себя подобный путь в жизни, несет в себе мало человеческого. Для того чтобы справляться со всеми трудностями, не пасовать перед лицом опасности, не отчаиваться при виде смертей, ему необходимо вынести эмоции за скобки. Но чтобы стать первоклассным специалистом, также надо уметь воскрешать чувства тогда, когда это удобно.

Однако, зная это, Джала не смогла помешать Мохабу вновь одурачить ее. Он усыпил ее бдительность. Она было поверила жарким словам, утопившим ее в страсти. Страсти, которой на самом деле не существовало.

Джала с досадой осознала, что все еще уязвима для его чар. Неужели ей уготована такая судьба? Почему она испытывает опустошающие душу чувства? Почему после стольких лет одно лишь появление Мохаба лишило ее воли? Когда любовная лихорадка вновь овладела ею, могла ли она не поддаться этой буре, этому натиску эмоций?

Знакомая волна раздражения окатила ее с головы до ног. Несмотря на то что над головой сияло солнце, а лицо овевал мартовский бриз, Джале стало холодно. На негнущихся ногах она пустилась в обратный путь. Когда она окинула взглядом величественный дворец, у нее перехватило дыхание. Джала так и не смогла привыкнуть к его великолепию. Туристы довольно часто ошибались относительно его возраста. Новая резиденция правителей Джудара была построена одиннадцать лет назад. Но с тех пор дворец обрел такую же историческую ценность, как знаменитый Тадж-Махал.

Расположенный на полуострове, он был окружен песочными пляжами цвета серебра, омываемыми лазурными водами океана. Сейчас, на закате, когда небо окрасилось всеми оттенками золота, дворец казался миражом. Не менее сотни талантливых мастеров строили его. Он словно сошел со страниц древних арабских сказок, тогда как внутри все было вполне современным.

Джала миновала ворота и зашагала по широкой мощеной дороге, вдоль которой росли раскидистые пальмы. Она не переставала восхищаться тем, как причудливо переплелись традиции и обычаи различных племен для того, чтобы родилась культура Джудара. В другой ситуации Джала остановилась бы и залюбовалась окружающим ее великолепием. Однако теперь красота и роскошь напоминали ей о высоком происхождении и о том, какой неожиданный и неприятный поворот совершает ее судьба.

Как только Джала приблизилась к входу во дворец, два лакея распахнули тяжелые резные двери, инкрустированные серебром и золотом. Было бессмысленно улыбаться им или благодарить — мужчины смотрели прямо перед собой. Джала пересекла круглый холл, украшенный колоннами. Высота купола достигала тысячи футов. Ее взгляд бродил по просторному помещению, оформленному в кремовых тонах. Джала почувствовала себя свободной, словно все обитатели дворца решили оставить ее в покое. Она меньше всего хотела сейчас общаться с кем бы то ни было.

Лифт доставил Джалу на четвертый этаж, где располагались ее апартаменты, обставленные с истинно королевской роскошью. Она затосковала по своей скромной квартире в Нью-Йорке.

— О, ты здесь!

Джала обернулась и увидела Алайю, супругу Камала и королеву. В прошлом модель, Алайя была выше Джалы, но со временем ее формы округлились — ведь она выносила для своего короля троих наследников. Ее темные волосы ниспадали на плечи густыми локонами. Одета она была в длинное зеленое платье, подчеркивающее шоколадный цвет ее глаз.

Рядом с ней стояла Кармен, жена Фарука, женщина редкой красоты, с глазами голубыми, как море в ясный день. Недоставало только Фары — горячо любимой жены среднего брата, Шехаба. В семье ее называли Зеленоокой из-за пронзительного цвета глаз. По мнению Джалы, она была самой эффектной из ее невесток.

Если бы Джалу волновала собственная красота, ее гордость страдала бы, когда они собирались вместе. Но она прекрасно чувствовала себя в компании этих женщин, которых считала прекрасными как снаружи, так и внутри. Они любили проводить время вместе, хотя это случалось не так часто.

— Мы постучали в дверь, но ты не ответила. — Кармен виновато улыбнулась. — Мы решили оставить для тебя вещи и записку.

— Мы принесли все, что тебе может понадобиться, и даже немного больше, — лукаво добавила Алайя.

Пришедшие с ними помощницы закончили расставлять бесконечные пакеты и коробки на столе. Кармен улыбнулась им и жестом разрешила удалиться.

— Камал сказал, что ты собиралась на самолет в спешке… — заметила она.

— Хочешь знать почему? — с вызовом бросила Джала. — Он сообщил мне, что твой муж борется за жизнь на больничной койке!

— Как?!

— Вот именно! Лишь когда я переступила порог его приемной, он признался мне, что это была хитрость. Ему, видите ли, было нужно, чтобы я приехала домой.

Алайя побледнела:

— Я хорошенько прополощу ему мозги, если ты сама это не сделала.

— Не переживай, я сохранила ему жизнь только ради ваших детей, — пробормотала Джала.

Алайя обняла ее:

— Мне так жаль. Ты наверняка была до смерти перепугана. Камал, конечно, бывает той еще занозой, но… — Ее взгляд стал нежным. — Каждый раз я прощаю его, потому что он неотразим.

Джала прекрасно понимала королеву. Она сама стала заложницей таких же противоречивых эмоций. Однако для нее это не предвещало ничего хорошего.

— Начинаю задумываться, не стоит ли мне отказаться от гражданства. В противном случае Камал постоянно будет вызывать меня сюда.

— Как будто кто-то способен принуждать тебя… — усмехнулась Кармен.

Судя по всему, супруга Фарука была убеждена, что в любой ситуации Джала остается верна себе. Как же она заблуждалась…

— Ты умираешь от усталости после длительного перелета. Мы не будем задерживать тебя дольше необходимого. — Кармен взяла Джалу под руку. — Давай откроем коробки, посмотрим, что тебе нужно, что подходит и о чем мы напрочь позабыли.

— Мы не представляли, какое потрясение ты пережила, хотя Камал просил нас не утомлять тебя, — проговорила Алайя. — Кто бы мог подумать, что сначала он тебя напугает, а потом обрадует.

— Обрадует? Он так сказал?

— Да. Временами Камал посвящает меня в свои дела, но, поверь, не в этот раз. Я узнала обо всем лишь после…

— После того, как он решил отдать родную сестру будущему королю Йарира? Ты это имеешь в виду? И все ради того, чтобы остановить войну, которую готов развязать старый козел?!

— Надо же, и Камал называет его так. Вы действительно близнецы.

— Мы слышали, что вчера ты виделась с так называемым будущим королем, — фыркнула Кармен. — Из-за напряженных отношений между нашими государствами нам это сделать не удалось. О нем рассказывают разное… То он принц из арабских сказок, то восставший из преисподней неумолимый убийца… Некоторые женщины заявляют, что он красивее наших мужей…

Джала души не чаяла в братьях, но была вынуждена согласиться с последним утверждением.

Неожиданно она подскочила.

— Что случилось? — встрепенулась Кармен.

— Нет, ничего. — Джала поморщилась. — Это мой телефон. Еще никогда он не вибрировал так сильно. — И действительно, ее словно ударило током. — Минуту.

Номер на дисплее не определился. Вероятно, кто-то из ее американских коллег.

— Я здесь.

Она сильнее прижала трубку к уху, словно их могли услышать.

Мохаб!

Но откуда он говорит? Может, уже стоит под дверью?

— Во дворце, — добавил он. — Ты у себя?

Джала покосилась на Кармен и Алайю. Женщины тотчас отвернулись и принялись шуршать оберточной бумагой.

— Да. А что?

— Я хотел бы заглянуть к тебе.

— Я не настроена принимать гостей.

— Включи свой ноутбук.

— Что?

— Мне придется импровизировать. Конечно, заниматься с тобой любовью в киберпространстве последнее из моих желаний, но на безрыбье… По крайней мере, это поможет мне держать себя в руках хоть какое-то время.

Ее колени предательски задрожали.

— Знаешь, в Интернете хватает полезного материала, который помог бы тебе скоротать время.

Джала увидела, как напряглась спина Кармен. Не было никакого сомнения в том, что она понимала содержание их разговора.

Мерзавец тем временем лишь подливал масла в огонь, и без того полыхавший в ее теле.

— Я весьма привередлив в выборе материала… Знаешь, есть один фильм, с которым я часто коротал одиночество. Как сейчас помню каждый кадр. Я готов смотреть его бесконечно.

Ее словно кипятком обдало. Она прекрасно понимала, о каком фильме идет речь — о видеозаписи, на которой Мохаб делал ей массаж, ласкал… Это был самый глубокий шрам, оставленный им. Было трудно поверить, что когда-то она доверилась этому человеку без остатка. Из-за ее собственной глупости в руках Мохаба оказалось смертоносное оружие, направленное против нее.

— Я сделаю все, что угодно, лишь бы записать продолжение. — Его голос стал на октаву ниже, и тьма поглотила ее. — Джала… — Он судорожно вздохнул. Ей показалось, что из ее легких выкачали воздух. — Просто включи ноутбук, и мы продолжим.

Нет, она не допустит ничего подобного. Тем более не по телефону, когда родственницы могут все услышать.

— Так что же, я включаю ноутбук, и ты сможешь видеть меня?

— Конечно, кажется, ты забыла, чем я зарабатывал на жизнь.

— Ты можешь влезть в мой компьютер?!

— Конечно. Правда, пока в этом нет нужды. Однако поторопись. Чем дольше ты заставляешь меня ждать, тем дольше тебе придется меня успокаивать. Я почти потерял рассудок прошлой ночью, когда ты не позволила прикоснуться к тебе.

— Ничего подобного!

Алайя и Кармен вздрогнули от ее крика.

Как же она ненавидит его!

— Ты прекрасно знаешь, что именно так и было. — Низкий мужской голос ласкал ее душу. — Ты знаешь, на что способны мои руки, когда ты позволяешь им прикоснуться к твоему телу. Но кое-что я приберег — твою одежду. Я представляю себе, как медленно раздеваю тебя. Мне так сильно хочется сделать это, что мое сердце временами перестает биться. Джала, обнажись. Мне необходимо увидеть тебя всю. Любимая, покажи мне себя…

Даже сейчас, на расстоянии, ему удалось мгновенно воспламенить ее. Тело Джалы было готово к тому, чтобы Мохаб обладал им на правах законного хозяина.

— Я не одна.

— Так избавься от них. — Эту короткую команду трудно было принять за просьбу.

— Я не могу. — Она едва не задыхалась и при этом старалась улыбаться женщинам, которые, закончив распаковывать коробки, не знали, чем себя занять. — Я кладу трубку.

— Конечно, клади, а затем приходи ко мне.

— Ты не знаешь, где я.

— Мне легко отследить твое местонахождение по навигатору в мобильном телефоне. Я лишь пытаюсь быть учтивым.

— И что мне делать?

— Как думаешь, о чем я попросил бы тебя, если бы мы остались вдвоем?

Мимо нее прошла Кармен, которой было трудно притворяться, что она не слышит того, что говорит Джала.

Та, в свою очередь, лучезарно улыбнулась и попыталась выглядеть собранной и спокойной.

— Откуда мне знать?

— Лгунья! — Это было сказано с такой страстью, что Джала упала на ближайший стул, показывая жестами, что с ней все в порядке, и внутренне уповая на то, что невестки скоро уйдут сами.

Однако они продолжили заниматься своими делами. Джала была готова закричать, прогнать их и остаться наедине с мужчиной, который доводил ее до безумия одними лишь словами. Она не могла допустить, чтобы кто-то увидел, как бесстыдно ее соблазняют.

— Помнишь, как это было? — продолжал он. — Твои пальцы двигались неуверенно, когда ты раздевала меня впервые… Твое тело дрожало от возбуждения…

— О, Мохаб…

Как только его имя сорвалось с ее губ, словно она просила пощады, Джале показалось, что в комнате воцарилась тишина. Теперь все, безусловно, поняли, с кем она разговаривает.

— Хорошо, я оставлю тебя с гостями, но при одном условии.

— Каком? — прохрипела она.

— Как только они попрощаются с тобой, ты придешь ко мне.

Следовало отдать женщинам должное: к тому моменту, когда Мохаб наконец освободил ее из виртуального плена, Алайя и Кармен вели себя как ни в чем не бывало. Они негромко беседовали, и Джала могла лишь догадываться, что творится у них в голове. Когда же родственницы засобирались к себе, ей показалось, что они обменялись странными улыбками. Наверняка им ничего не стоит сложить два и два и сделать выводы.

Джала неторопливо приняла душ, привела себя в порядок, переоделась и направилась в то крыло дворца, которое Камал отвел Мохабу. Не без совета Алайи.

Она постучала и сделала шаг назад. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Мохаб.

На нем был черный костюм и рубашка того же цвета. Его глаза загадочно мерцали в полутьме. Джалу окатила сокрушительная волна желания. Она справилась с собой, ничем не выдав внутреннего волнения. Мохаб галантно посторонился, приглашая ее войти.

Его апартаменты почти ничем не отличались от ее собственных, однако здесь царил совершенно иной запах. Каждый квадратный сантиметр этого помещения был пропитан неповторимым ароматом Мохаба. Она не смогла бы спутать его ни с чем: в нем присутствовали обжигающее солнце пустыни, свежий ветер, вьющийся над пересохшей почвой, и влага небес. Он пах страстью и смертью. В его взгляде Джала увидела одобрение. На губах Мохаба играла едва заметная улыбка, глаза скользили по изгибам ее тела.

Джала справилась с желанием, с невероятной легкостью наполнившим ее тело. Затем она глубоко вздохнула и, замахнувшись, ударила Мохаба кулаком в лицо.

Глава 6

Боль обожгла руку Джалы. Ей не раз приходилось раздавать оплеухи, но она не ожидала, что лицо человека, стоящего перед ней, отлито из стали. Ей повезет, если запястье останется целым после этой атаки. Улыбка Мохаба исчезла, оставив на лице маску хищника, почувствовавшего неожиданное сопротивление. Он медленно поднял руку и коснулся подбородка.

По коже Джалы тотчас побежали мурашки, словно эти изящные пальцы скользнули по ее лицу.

— Тебе больно? — поинтересовался Мохаб.

«Что?!»

— Ты впервые прикоснулась ко мне по своей воле. — Он обхватил подбородок, словно проверял, все ли на месте. — Неплохо.

Если бы взгляд мог убивать, она прикончила бы его.

— Мог бы раньше намекнуть, что вместо привычного приветствия ты предпочитаешь пощечину, — прошипела Джала. — Я не заставила бы тебя ждать.

Его губы растянулись в улыбке.

— Хорошо, что я решил отпустить бороду. Было бы сложно объяснить появление синяка на моем лице. Прекрасный удар, однако!

— О, ради бога, ты мог бы легко это предотвратить…

— Когда я вижу тебя, изнывающую в этой тесной одежде, мне трудно думать… Ты заставляешь меня забыть о приличиях.

Джала не могла взять в толк, зачем он говорит это. Неужели Мохаб пытается снова соблазнить ее? Может, хочет убедиться, что она готова сдаться?

— К тому же если бы я предвидел, что ты собираешься нанести удар, то защитился бы, но повредил бы твою милую ручку.

— Ну конечно! Переживай о руке, которая чуть было не отправила тебя в нокаут.

— Я переживаю за каждую косточку, клеточку твоего тела. Мне всегда хотелось показать, насколько ты мне небезразлична… Но подожди минуту.

Мохаб скрылся в кухне и через некоторое время вернулся с пакетом льда. Он взял Джалу за руку, нежно провел пальцем по костяшкам, пульсировавшим от боли. Когда он наконец приложил лед к ее руке, она вздрогнула, и Мохаб шумно вздохнул, словно чувствовал ее боль.

— В следующий раз используй какой-нибудь тяжелый предмет.

От его слов ее охватил могильный холод. Джала прекрасно понимала, что однажды ей придется заплатить за все. Она чувствовала себя истощенной морально и физически. Ее поступок казался глупым ребячеством, а забота Мохаба только подливала масла в огонь. Джала знала, что он никогда не применит насилие по отношению к ней. Она ударила его лишь для того, чтобы спровоцировать. Пусть он сбросит маску и обнажит клыки так, как сделал это шесть лет назад.

Убрав пакет со льдом, Мохаб поднес ее руку к губам. Он не сводил с Джалы пристального взгляда, словно предлагал посмотреть ему в душу. Затем Мохаб принялся целовать ее руку, палец за пальцем. Ту самую руку, которая всего мгновение назад ударила его. Это было не похоже на того Мохаба, которого она знала. Смутившись, Джала попыталась высвободить кисть из сладкого плена.

Мохаб не противился. Он снова улыбнулся:

— Ты помогла мне. Теперь моя шея в полном порядке!

— Прекрасно. Тебе удалось опозорить меня перед родственницами…

Он поднял руку в протестующем жесте:

— Я не знал, что нас слышат.

— Ты всегда в курсе того, где и с кем я провожу время. Наверняка по всему дворцу расставлены скрытые камеры!

— Но я действительно ничего не знал.

— Даже если это и так, я дала понять, что не одна. Нужного эффекта ты добился. Всем очевидно, что в прошлом наши отношения зашли слишком далеко. В противном случае ты не посмел бы говорить со мной столь дерзко.

— Дерзко?

— Не одна пара ушей слышала, как я отвечала тебе. Ты успешно продемонстрировал всем, насколько я порочна, и стала такой не без твоего участия. Даже если бы я попыталась дать задний ход, то опозорила бы семью. А ты в любом случае выйдешь сухим из воды.

Мохаб кашлянул:

— Откуда ты это взяла? Если ты боишься, что жены твоих братьев что-то подозревают, я позабочусь о сохранении тайны. Я начал соблазнять тебя по телефону, потому что не догадывался, что нас слышат. Ты льстишь мне, если считаешь, что я в состоянии заниматься интригами, когда ты рядом. — Она попыталась уйти, но его руки обхватили ее. — Джала, я не спал всю ночь, изнывая от страсти. Вчера я отпустил тебя лишь для того, чтобы ты получила передышку. Но все мои благие намерения испарились, как только я оказался в спальне. Я был способен думать лишь об одном: как вернуть тебя. Никогда во мне не угаснет желание обладать тобой.

Она оттолкнула его.

— Мохаб, прошу, прекрати. Я уже согласилась участвовать в этом спектакле. Теперь у тебя нет надобности притворяться влюбленным.

Его руки опустились. Мохаб сокрушенно покачал головой:

— Значит, ни одно слово, сказанное мной вчера, ты так и не услышала…

Джала не знала, чему верить. Подавленный взгляд. Усталый вздох… Мохаб явно был расстроен. Его реакция на оплеуху была искренней. Если бы это была игра, он непременно разозлился бы. А он был готов принять от Джалы любое наказание, если это хоть немного смягчит ее.

Но, возможно, она видит то, что ей хочется видеть. А если нет?..

Неожиданно что-то зашевелилось на полу.

— Кошка! — восторженно воскликнула Джала.

Она не могла глаз отвести от восхитительного существа. Белоснежное животное довольно потягивалось. Затем кошка прошествовала по комнате.

— Чья она? — Джала вопросительно посмотрела на Мохаба. — Ты знал, что она здесь?

Ее глаза чуть не выскочили из орбит, когда она увидела, с какой нежностью Мохаб смотрит на животное. Так люди смотрят только на своих детей.

— Да. Это моя питомица.

Тем временем кошка приблизилась к Мохабу. Ее хвост подергивался, говоря на кошачьем языке о любви к хозяину. Приподнявшись на задних лапках, передними она оперлась о его ноги. Мохаб тотчас подхватил ее на руки и прижал к своей широкой груди, отчего его темная одежда покрылась белой шерстью. Кошка принялась громко мурлыкать, в то время как Мохаб почесывал ее за ушками и еле слышно ворковал:

— Кто это проснулся? Ты хорошо отдохнула?

Джала не могла поверить своим глазам. Мохаб — машина для убийств — нежничает с кошкой!

Не успела она прийти в себя, как увидела других представителей семейства кошачьих. У него не одна, а четыре кошки! Хотя, возможно, в доме Мохаба их даже больше, посапывающих в разных уголках. Теперь Джала была готова поверить во что угодно.

Одна из кошек — лоснящаяся миниатюрная копия черной пантеры — принялась наворачивать восьмерки вокруг ног хозяина. К ней присоединились еще две.

Мохаб подхватил их на руки и посмотрел на Джалу, как счастливый отец.

— Это моя гордость. Честно говоря, эти животные — моя семья.

Слово «семья» глубоко запало ей в душу.

Лишь раз он рассказал женщине историю своей жизни. Как и она, Мохаб рос сиротой. Родители его стали жертвами террористов.

— Ты берешь их с собой, когда путешествуешь? — Она слышала собственный голос словно издалека.

Мохаб наклонился и выпустил кошек на пол:

— Родители путешествуют со своими детьми, не так ли?

У нее перехватило дыхание оттого, с каким чувством он это произнес.

— Ты никогда не говорил, что любишь кошек.

Выпрямившись, он сделал несколько грациозных шагов ей навстречу, словно сам был голодным гепардом.

— Тогда у меня их не было. Я любил кошек, но при моем прежнем образе жизни было бы довольно трудно ухаживать за кем-то. Уйдя в отставку, я основал собственный бизнес и тогда же обзавелся своими красавицами. Я взял их еще котятами. Ты не любишь кошек?

При виде неподдельной тревоги в его глазах ее сердце учащенно забилось.

— Да я души в них не чаю! В детстве у меня было три кошки. В Штатах я не могла завести домашнее животное, поскольку у меня не было собственного дома. В отличие от тебя я не располагала частным самолетом, чтобы брать пушистиков с собой.

Его лицо вновь осветила улыбка.

— Давай-ка испытаем тебя. Мои кошки прекрасно разбираются в людях. Сейчас они проведут свое расследование, но трепещи — вердикт будет окончательным и обжалованию не подлежит.

Возможно, он шутил, но Джала нервничала. Она и сама не могла объяснить, почему для нее важно, чтобы питомицы Мохаба приняли ее. Раньше Джала делала все возможное, чтобы отпугнуть его, так отчего сейчас она хочет понравиться его «деткам»?

— Как ты определишь, что я им понравилась?

— А как кошки выказывают свое одобрение?

— У каждой особи это происходит по-разному.

— Именно. — Он ослепительно улыбнулся Джале, прошел к дивану и, сняв пиджак, уронил его на пол. На него тотчас же улеглась белая кошка. — Надо было переодеться во что-то светлое. К моим деловым костюмам подходит только Ригель.

Казалось, его плечи стали шире, когда Мохаб принялся неторопливо расстегивать рубашку. Джала замерла. Казалось, она слышала вздох сожаления, который издавал тончайший шелк, расставаясь с Мохабом. Она не забыла, каков он на ощупь… прикосновения своих рук к его коже…

Когда Мохаб снял рубашку, Джала решила, что он стал еще прекраснее. Его грудь стала шире, мышцы живота — более рельефными, каждый мускул излучал силу, каждая линия казалась выточенной из камня, доказывая решимость и упорство своего хозяина. Она ощутила покалывание во всем теле, вспоминая безумные ночи, что они проводили вместе. Лоно женщины обожгло жаром, который не покидал ее ни на минуту с тех самых пор, как она пересекла порог его комнаты.

Мохаб медленно опустился на кожаный диван. Он разгреб подушки и чуть расставил ноги — это было приглашение для кошек, которым они немедленно воспользовались. Запрыгнув, они прижались к нему мордочками или же устроились на спинке дивана, чтобы потереться о щеки Мохаба. Умиротворенный и довольный, он охотно позволял им ластиться к нему, однако его взгляд был по-прежнему прикован к Джале.

Смотреть на Мохаба, окруженного кошками, изливающими на него преданную любовь и нежность, было неописуемым удовольствием.

Неужели он хочет свести ее с ума?

Тем временем Мохаб поймал одну из кошек — шотландскую вислоухую — и поцеловал ее в голову:

— Это Мицар. Ты догадываешься, почему я дал ей такое имя?

Да, ведь на лбу кошки сияло белоснежное пятнышко.

Мохаб усадил животное на диван, чтобы ответить на ласку другой кошки — русской голубой.

— А это Нихал. Она души не чает в кранах. Иногда я сажаю ее в раковину, чтобы она могла поиграть со звонкой водяной струей.

Затем настала очередь миниатюрной черной пантеры.

— Это — Ригель. Понимаешь, почему я назвал ее так?

Ну конечно же она поняла. «Ригель» означает «нога», а Ригель действительно была готова валяться в ногах у своего хозяина и безмолвно боготворить его.

— Подожди! Неужели ты дал кошкам имена звезд.

В его глазах мелькнуло искреннее удивление.

— Ты весьма наблюдательна. Да, это так. Они — мои маленькие звездочки. А это Сети, хозяйка и королева моего дома.

Белая кошка грациозно прыгнула ему на колени и улеглась, свернувшись калачиком. Мохаб принялся ласково поглаживать кошачью шерстку, но Джале казалось, что его широкая теплая ладонь прикасается к ее собственной спине.

— А ты можешь стать моей хозяйкой и королевой.

Королева… Она не вполне осознала тот факт, что Мохаб теперь не просто принц. Вскоре он сядет на троп. Если она выйдет за него замуж, то станет королевой.

Но это не должно случиться. На ее месте должна быть другая женщина. Ему придется подыскать более подходящую кандидатуру.

Эта мысль пронзила все ее существо, причинив жгучую боль. Как долго она сможет оставаться собакой на сене? Ему не суждено принадлежать ей, но Джале было невыносимо представить рядом с Мохабом другую женщину.

Годами она пыталась избавиться от мыслей о нем, не забывая о Мохабе ни на минуту. С ужасом она представляла себе тех женщин, которые заменили ее…

— Ты готова пройти наше испытание?

Его мягкий голос вернул ее в реальность. Джала сделала несколько шагов к дивану. Кошки незамедлительно обратили на нее внимание. Они смотрели на женщину так же проницательно, как их хозяин.

Джала осторожно опустилась на краешек дивана, чтобы не потревожить ни одну кошку. Первой к ней приблизилась Мицар. Джала так мечтала о собственной кошке, что едва сдерживалась. Ей хотелось схватить Мицар, зарыться лицом в ее шерстку и стиснуть в объятиях. Собравшись с силами, она протянула руку, позволив Мицар обнюхать ее, и проговорила:

— Красавица, малышка, ты прекрасна! — Мицар потерлась головой о ее ладонь. Сердце Джалы переполнила безграничная нежность. — Ты и представить себе не можешь, какой ты комочек счастья.

Недолго думая, кошка забралась к ней на колени и принялась тереться мордочкой о ее подбородок. Джала захихикала, тягостные мысли куда-то испарились.

— Знаешь, красавица, — продолжала молодая женщина, — у меня когда-то был котик цвета имбирного пряника, но без восхитительной звездочки на лбу. Он был таким же милым, как ты, и я очень-очень по нему скучаю…

Слезы сами собой полились из глаз, смывая боль и горечь, о существовании которых Джала и не подозревала. Желая скрыть свое волнение от Мохаба, она спрятала лицо в густой кошачьей шерсти. Она почувствовала, как что-то коснулось ее плеча. Повернувшись, Джала увидела Нихал, которая также требовала внимания. Она протянула руку, но кошка, увидев, что колени женщины заняты, спустилась на диван и распласталась вдоль ее бедра. Ригель спрыгнула на пол и принялась обнюхивать ноги Джалы, а затем забралась обратно, чтобы присоединиться к компании. И наконец, Сети царственно прошествовала к гостье и, оттолкнув Мицар, заняла центральное место на коленях Джалы.

У нее голова шла кругом от нежного мурлыканья. Она лучезарно улыбнулась и устремила взгляд на Мохаба. Со дня их расставания она еще ни разу не чувствовала себя так хорошо.

— Вот что значит утопать в кошачьей ласке!

Однако он не улыбнулся в ответ. Не успела улыбка Джалы угаснуть, как Мохаб встал и опустился перед ней на колени:

— Ты блестяще прошла наше испытание. В кратчайшие сроки ты смогла очаровать моих питомиц. Даже ко мне они привыкали дольше. Они признали в тебе свою верную рабыню.

Джала улыбнулась снова, но уже не так уверенно. Кошки поспешно освободили ее колени и расположились по обе стороны от нее. Мохаб устроился у ног Джалы:

— Вся моя семья рада тебе. Принимай же нас.

Это было щедрое предложение. Все, о чем Джала когда-то мечтала. Но это было ее прошлое, и ничего, кроме боли, она не испытывала.

— Я сказала, что соглашусь выйти за тебя замуж, но не обещала, что останусь с тобой.

— Я согласен на все, что ты захочешь мне дать. И я всегда буду рядом.

— Ты предлагаешь мне броситься в омут с головой?

— Где мои руки станут для тебя опорой и поддержкой.

Джале хотелось утонуть в его глазах, хотелось близости, хотелось поддаться удовольствию…

— Ты настоящий искуситель. Дьяволу есть чему у тебя поучиться…

Мохаб улыбнулся. Почему бы и нет?

— Зачем ты делаешь это?

— Потому что это единственное, что я могу делать, любимая. Я так изголодался по тебе, что готов на все, лишь бы насытиться тобой.

Она смотрела на Мохаба и надеялась, что он говорит искренне. Как бы то ни было, он действительно желает ее. Словно почувствовав ее смятение, Мохаб обнял Джалу и прижал к себе. Сети попыталась пролезть между ними.

— Уйди, — попросил он. — Умойся или поешь. Я хочу заняться любовью с Джалой. Нам не до вас.

Поняв его, кошка моментально спрыгнула с дивана.

Прежде чем раствориться в его поцелуе, Джала напомнила себе, как дорого ей обошлись их отношения в прошлом.

— Я поняла: ты хочешь меня. Хорошо. Давай обсудим еще кое-что — например, твои незаконные действия.

Мохаб вскочил:

— Разве мы это не обсудили?

— Да, но только то, что было в прошлом. Однако ты не смог остановиться. Ты преследовал меня, следил. Не отрицай!

— Я не удержался. — Он рухнул на диван подле нее. — Нет, не так. Мне было ясно, что я не смогу прекратить следить за твоей жизнью. — Он откинулся на спинку дивана и повернул голову. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Джала, мы оба по-своему стараемся спасти мир. Я не буду просить прощения за то, что присматривал за тобой, ведь твоя жизнь полна опасностей.

— Я — сотрудник гуманитарной миссии.

— Которая работает в самых опасных точках мира. — Мохаб поморщился, увидев ее негодующий взгляд. — Прости, но это сильнее меня. Мне просто необходимо знать, что ты в безопасности. Я буду делать все, что в моих силах, чтобы с тобой никогда и ничего не случилось.

— Я сама забочусь о себе.

В его глазах она прочитала, что понятия не имеет о том, какой бывает настоящая опасность.

— Ты хочешь сказать, — Джала невольно села прямо, — что защищал меня от опасности, о которой я не подозревала?

Очередная пауза в разговоре подтвердила, что Мохаб спас ее от чего-то страшного. Но затем он покачал головой:

— Не будем больше об этом. Я не шпионил за тобой. Просто время от времени получал подтверждение, что ты цела и невредима. Это большая разница.

Спазм сжал ее горло.

Если бы сейчас она поверила ему, это изменило бы многое… Но Джала не могла быстро отказаться от того, что так долго определяло ее жизнь.

Она ухватилась за последнее:

— Или же ты просто боялся, что я вернусь к Наджибу?

— Что бы мне удалось сделать, если бы это произошло? — Он рассмеялся. — Я был уверен, что вы воссоединились, когда ты порвала со мной. И ничего не мог поделать. — Мохаб посмотрел ей прямо в глаза. — Я позже всех узнал о том, что Наджиб прекратил общение с тобой. Ты словно сквозь землю провалилась. Месяцами я пытался отыскать тебя. Когда же мне удалось напасть на твой след, я решил во что бы то ни стало держать тебя в поле зрения.

Джала вздохнула:

— Я верю тебе, но теперь ты должен прекратить это.

— Почему? Кто не захочет иметь ангела-хранителя вроде меня? Я могу быть тебе полезен. Люди немало платят мне за то, чтобы я присматривал за ними. У тебя же есть возможность получить меня в свое распоряжение навсегда.

Руки мужчины потянулись к ее талии, но Джала оттолкнула Мохаба и поднялась, борясь с желанием броситься в его объятия. Все происходит слишком быстро. Она должна повременить, хорошенько подумать, прежде чем снова погружаться в эту страсть…

Раздосадованный, Мохаб поднялся вслед за ней. Его взгляд был серьезен, как никогда.

— Я рассказал тебе всю правду. Почти. — Казалось, он страдает от боли. — Тебе не нужно выходить за меня замуж… — Он судорожно вздохнул. — Ты можешь оставить меня прямо сейчас. Войны не будет.

Глава 7

Мохаб стоял перед запотевшим зеркалом и смотрел в глаза своему отражению. Теперь ему было совершенно очевидно собственное безумие.

Мохабу удалось уговорить Джалу дать согласие на помолвку. Он пошел еще дальше, убедив ее в искренности своих чувств. Ему стало очевидно ее влечение к нему. Мохаб и прежде был уверен, что Джала уступит. Это лишь вопрос времени. Если бы он смог держать рот на замке, она уже была бы в его постели.

Но он не совладал с собой.

Мицар и Сети терлись о его ноги, словно старались отвлечь от дурных мыслей. Вздохнув, он взял кошек на руки и вышел из ванной. За ним по пятам следовали Нихал и Ригель. Но даже присутствие любимых питомцев не могло вернуть ему спокойствие. Это заставляло Мохаба чувствовать себя еще хуже, он непрестанно вспоминал о том, с какой лаской и трепетом к ним отнеслась Джала. Мохаб насыпал корм в кошачьи миски и, извинившись, сказал кошкам, что сегодня ему нужно побыть одному. Как обычно, они поняли его и не преследовали.

Стоя посреди потрясающих апартаментов, которые отвел ему Камал, Мохаб все же не мог поверить в то, что он находится в Джударе. На его глазах творилась история, происходило нечто невероятное: представителя рода аль-Ганем принимали как дорогого гостя в цитадели аль-Масудов. Еще неделю назад предположить такое было невозможно. Но Камал решился на это.

И как Мохаб воспользовался поддержкой, которую оказал ему Камал? Как поступил он с доверием Джалы? Собственными руками он разрушил все.

В его памяти было свежо воспоминание: застывшее лицо Джалы, похожее на маску, когда он рассказал правду. Она произнесла одно-единственное слово: «Объясни».

Он не смог ей отказать. Он пошел на это. Мохаб рассказал все, не упустив ни малейшей детали. Когда он закончил, Джала бесшумно развернулась и ушла.

Это произошло три дня назад. Джала в ту же ночь покинула дворец. Мохаб не сомневался, что она отправится прямо в аэропорт, улетит из Джудара и больше никогда не вернется. Однако она не уехала. Ему стало известно, что Джала зарегистрировалась в отеле. Она ясно дала понять, что хочет держаться подальше от дворца. И от него. Его попытки поговорить с ней по телефону также не принесли успеха. Джала не отвечала ни на чьи звонки. Затем она и вовсе отключила телефон. И это лишь его вина.

Мохаб судорожно вздохнул и посмотрел на сад, видневшийся в распахнутых окнах. Следует смириться с мыслью о том, что изменить ничего нельзя. Слишком много лжи было высказано в прошлом, слишком многое скрывалось, умалчивалось. Сначала он поступал так потому, что считал это необходимым. Потом — из страха потерять любимую женщину. Когда же Мохаб снова обрел Джалу, он понял, что единственная причина, по которой он потерял ее шесть лет назад, заключалась в том, что он не был с ней полностью откровенен. Осознав это, он больше не мог ничего скрывать. Мохаб хотел, чтобы их новые отношения были основаны на честности и доверии, хотел, чтобы между ними не осталось недомолвок.

Когда Джала узнала все, ей оставалось лишь принять решение — быть с ним или нет. И Мохаб позволил ей сделать выбор.

Она выбрала окончательный разрыв.

Единственной причиной, по которой Джала задержалась в Джударе, были племянники. По словам Фарука и Шехаба — единственных, кого она пускала к себе, отказавшись от общения с Камалом, — Джала хотела перед отъездом пообщаться с ребятишками. Однако во дворце она оставаться не желала. Возможно, уже через пару дней она улетит, и всему придет конец.

Но кого он пытается обмануть? Между ними все уже давно разрушено. Как только Джала поняла, что больше ей не придется мириться с присутствием Мохаба, всему пришел конец. То, что их до сих пор влечет друг к другу, не имеет значения. Для Джалы не было ничего превыше личной свободы и честности. Это всегда было важнее ее собственных чувств и желаний, какими бы сильными они ни были.

Рык отчаяния вырвался из глубины его души. Довольно! Он разработал блестящую стратегию, чтобы справиться с тем, что его мучило, но в итоге проиграл. Теперь он потерял Джалу навсегда. Но не потому, что наконец открыл ей всю правду, нет… Он начал их новые отношения с очередного фарса. Как же он просчитался! Теперь все бессмысленно, надежды не осталось. И так было всегда. Если дело касалось Джалы, любая безупречная стратегия, любой тщательно продуманный план обращались в прах.

Мохаб был не в силах оставаться там, где ее больше не было. Он собрался покинуть дворец. Но прежде чем уехать, нужно встретиться с Камалом и обсудить, как усмирить гнев его дяди. Что касается Джалы… Он справится с этим.

— Ты оказался лучше, чем я предполагал. Гораздо лучше.

Мохаб прикрыл глаза, услышав за спиной голос, поразивший его, как стальной клинок. Все обстояло хуже, чем он думал, — Мохаб не слышал, как к нему приблизился Камал.

«Возьми себя в руки», — приказал он себе.

Мохаб повернулся и подавил вздох. Теперь он не мог назвать Камала другом. Этот мужчина показался ему слишком счастливым. Бессилие охватило его. А он всю жизнь был уверен, что вряд ли когда-либо испытает нечто подобное.

— Я хотел поговорить с тобой… — начал было Мохаб.

Камал взял его за руку:

— Я мог бы позвонить, но мне хотелось встретиться лично и представить тебя в новом качестве.

Мохаб нахмурился. Он не понимал, о чем говорит король Джудара. Тем временем Камал продолжал:

— Я не сомневался, что Джала изыщет способ предотвратить войну без ее участия. Безусловно, я не тешил себя иллюзиями, но ей все же удалось найти решение.

Слово «решение» прозвучало как шутка. Однако Мохабу было не до смеха. Между тем Камал и не думал останавливаться:

— Всем хорошо известно, как легко ей удается находить выход из самых затруднительных положений в неспокойных регионах.

Мохаб был полностью согласен с Камалом. Он сам внимательно и с восхищением следил за работой и успехами Джалы на выбранном ею поприще. По правде говоря, порой он испытывал недовольство собой. То, что удавалось решить ей, ограниченной в ресурсах и возможностях, он мог уладить только с применением крайних мер. Мохаб скрытно помогал любимой женщине во всех ее начинаниях, одновременно оттачивая свои методы на примере ее собственных.

Однако он недоумевал, зачем Камал говорит об этом сейчас. Неужели он единственный, кто не понимает, что творится?

Меж тем Камал прошел в апартаменты гостя.

— Каждый раз, когда она уезжает, я теряю связь с ней. И если мне необходимо ее присутствие, приходится преследовать Джалу по всему миру… Тем не менее мне удалось узнать, что она поселилась в отеле средней руки на другом конце города.

— Это мне известно.

Взгляд Камала потеплел.

— Сестра никогда не кичилась богатством, а работа и вовсе превратила ее в аскета. К тому же не надо забывать ее «пунктик» насчет независимости. То, что здесь знали о том, где и с кем она, должно быть, приводило Джалу в ярость. Что это такое?!

Мохаб невольно вздрогнул.

— Мне, конечно, доложили, что ты якобы привез с собой кошек, но я считал, что они перепутали переноски с контейнерами.

Пушистые питомицы стремительно бросились навстречу, чтобы поприветствовать Мохаба, но замерли в отдалении, заметив, что он не один. Широко улыбнувшись, Камал наклонился и протянул руки, чтобы они могли обнюхать его ладони.

— Подумать только, четыре кошки! Мохаб, ты не перестаешь меня удивлять. Есть ли еще что-то, чего я о тебе не знаю? Погоди, совсем скоро до моих детей дойдет весть о том, что у тебя живут эти красавицы. Ты моментально станешь их любимым дядей.

Слово «дядя» больно ранило Мохаба. Видимо, такова его судьба — ему никогда не бывать чьим-то дядей. Он обречен оставаться в одиночестве. По всей видимости, Камал все еще пребывает в заблуждении относительно планов своей сестры и их свадьбы. Стиснув зубы, Мохаб наблюдал за тем, как доверчиво кошки отнеслись к Камалу. К нему они проявили такое же расположение, что и к Джале. Наверняка почувствовали их родство.

Это очередная причина, по которой он больше не может оставаться гостем ее брата.

— Камал, послушай…

Король выпрямился, на его руках безмятежно мурлыкала Мицар.

— Я хочу услышать, как тебе это удалось! Безусловно, я был наслышан о твоих способностях, но это граничит с чудом!

С Мохаба было достаточно двусмысленностей.

— О чем ты толкуешь?

— Естественно, о Джале. Она только что позвонила мне и сказала, что следует начинать свадебные приготовления.

Впервые в жизни Мохаб почувствовал себя обескураженным. Джала согласилась выйти за него замуж?!

Он начал было подозревать, что у него начались галлюцинации, но Джала сама позвонила ему, когда Камал ушел. Она сообщила, что их помолвку следует отпраздновать завтра за семейным ужином. Мохаб предложил встретиться с ней до ужина и поговорить, но Джала положила трубку, не удосужившись попрощаться. Может, кто-то записал голос его любимой на пленку?

Тем не менее Мохаб не собирался отступать. Это был его третий, и последний, шанс. Упускать его ни в коем случае нельзя. Необходимо взять себя в руки.

Несмотря на то что мужчина в элегантном смокинге, смотревший на него из зеркала, выглядел спокойным и уверенным в себе, его глаза выдавали изголодавшегося зверя, затаившегося внутри.

— Понятно, почему ты не слышал, как я стучала в дверь. Костюм довольно красивый.

Насмешка в голосе заставила его стремительно обернуться.

В дверях стояла Джала.

Ее стиль Мохаб всегда находил верхом женственности и вкуса, но этим вечером она превзошла себя. На Джале было длинное платье цвета темного золота, словно стекавшее вниз по безупречной фигуре. Она была похожа на древнюю богиню. Каждый изгиб ее тела был подчеркнут тончайшей струящейся тканью.

Джала прошествовала мимо него и, повернувшись спиной, любовалась ночным садом, видневшимся в распахнутых окнах. Мохаб бесшумно приблизился к ней, готовый к тому, что она растворится в воздухе, как фантом из золотой пыли. Джала посмотрела на него через плечо. Глаза ее были темны и таинственны, как небо Джудара. Вьющиеся пряди чуть трепетали от ночного бриза, пропитанного ароматом жасмина.

— Ты сказал, что хочешь о чем-то поговорить.

— Когда ты положила трубку, толком не выслушав меня, я решил, что тебе это безразлично.

— Я изменила свое решение. Нам необходимо найти общий язык, прежде чем мы предстанем перед нашими семьями.

Мохаб встал у нее за спиной и обнял за талию. Возможно, не стоило этого делать, но он не смог сдержаться. За три дня разлуки мужчина утратил последние силы. Несмотря на то что Джала была напряжена, как натянутая струна, она не шелохнулась, когда Мохаб подался вперед, чтобы вдохнуть ее запах. Ее аромат отравлял его кровь.

— Джала, любимая, я думал, что больше никогда тебя не увижу…

Развернув ее лицом к себе, Мохаб с отчаянием впился в губы женщины. Почувствовав, как ее рот открылся ему навстречу, услышав судорожный вздох, он тотчас позабыл о сдержанности. Их языки соревновались друг с другом в упоительной дуэли. Прижав Джалу к себе, он пустился в путешествие сквозь слои шелковистой ткани прямиком к бархату ее кожи. Мохаб крепко обхватил ее ягодицы, едва прикрытые тончайшим кружевом трусиков. Джала прервала поцелуй:

— Я здесь не ради этого…

Сжавшись, словно от удара, Мохаб отпустил ее. Если бы не семейный ужин в честь их помолвки, который начнется через полчаса, ему легко удалось бы убедить ее в обратном… Он едва скрывал ликование при виде того, как дрожали ее руки, пока Джала поправляла платье, смятое неожиданной вспышкой страсти.

— Я хочу объяснить, почему так поступаю.

— Мне не обязательно знать, почему ты изменила решение.

— Обязательно. Я уверена, что ты просчитался.

«Ну, давай, расскажи мне об этом».

Однако Джала заговорила о другом его просчете.

— Ты уверен, что можешь манипулировать дядей, диктовать ему свои условия, урегулировать кризис без моего участия. Все же ты заблуждаешься относительно того, что достигнешь цели один. Если бы речь шла не о твоем дяде, возможно, все получилось бы. Но с его манией преследования он способен обострить конфликт до предела, если решит, что ему выделили недостаточно нефти. Хасан развяжет кровопролитную войну просто из прихоти, даже если воевать ему придется с родным племянником.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Мохаб.

— Брак — единственный способ для него сохранить лицо. Если ты с почтением вложишь его руку в руку Камала, он будет ослеплен собственной гордостью, утолит тщеславие, и воцарится мир.

Камал был прав. Эта женщина действительно непредсказуема. Мохаб не мог даже представить, что Джала способна на нечто подобное. Но тем не менее она поступила именно так, как предсказал ее брат. Безупречное решение стало результатом тщательного анализа ситуации и характеров людей, в нее вовлеченных. В который раз Мохаб убедился в том, что с ней не стоит пытаться достичь цели обманным путем.

Он помолчал.

— Это весьма дальновидно. Ты приняла единственно верное решение, к которому я пытался подтолкнуть тебя.

Джала пожала плечами, отчего ее грудь призывно качнулась под тканью платья, заставив Мохаба нервничать.

— Трудно только начать. Потом все становится проще.

Прежде чем он успел поклясться себе в том, что больше никогда не будет манипулировать ею, Джала добавила:

— В любом случае, как ты уже убедился, я — залог твоего успеха.

Мохаб привлек ее к себе, и Джала снова вырвалась из его объятий. Казалось, так теперь будет всегда.

— Еще рано меня благодарить. Я лишь сказала, что это поможет умаслить твоего дядю, однако ровным счетом ничего не гарантирует.

Он засунул руки в карманы:

— Мне безразличен результат. Единственное, что меня волнует, — твои намерения.

Джала бросила на него взгляд, значение которого ему было недоступно.

— Похоже, сегодня ты излишне беспечен. Или это твое обычное состояние? Да, возможно, так. — Она снова пожала плечами. Мохаб ощутил очередной прилив желания. — Тебе нужно поступать обдуманно. Быть королем — не то же самое, что быть солдатом…

— Если кто-то и сможет меня этому научить, то только ты. Как моя королева.

Дымка затуманила ее взгляд. Неужели это действительно тронуло ее? Но уже через мгновение все прошло. Мохабу оставалось только задаваться вопросом: не привиделось ли это ему?

— Итак, что касается сегодняшнего вечера… — продолжала молодая женщина.

Она не сказала, что не желает быть его королевой?!

— Что с ним?

— Вполне вероятно, мои невестки уже поделились своими соображениями относительно природы наших отношений… Безусловно, большая часть их выводов была сделана на основе той примечательной телефонной беседы, что мы имели. Теперь всем или почти всем должна быть очевидна степень нашей близости. Как ты собираешься вести себя на глазах у родственников?

Он поднес ее руку к губам:

— Я намереваюсь показать всем и каждому, что счастлив стать твоим избранником. Что я лелеял эту надежду с того самого дня, когда впервые увидел тебя.

Джала отняла руку:

— Нет необходимости заходить так далеко. Это вызовет ненужные подозрения.

Она не верила Мохабу. Едва ли его слова являются правдой.

Честно говоря, Мохаб не думал о браке все те годы, что наблюдал за ней со стороны. Но лишь потому, что считал, что ему не суждено создать семью. Даже сделав Джале предложение, он едва ли мог представить себя женатым человеком, если учесть, какую жизнь он вел тогда.

Но теперь, когда судьба сделала столь неожиданный поворот, все стало по-другому. Прежде он хотел одного — чтобы Джала была рядом с ним. Теперь же Мохаб желал разделить с ней все то, что могут разделить два любящих человека.

Однако ему было ясно, что Джала не переменила свое мнение о нем. Ему предстояло выслушать ее до конца.

— Так наш прежний уговор все еще в силе? — осторожно поинтересовался Мохаб.

Он задержал дыхание, надеясь, что крохотная искорка надежды еще остается.

Едва слышно Джала выдохнула:

— Да.

Глава 8

Когда Мохаб и Джала вошли в королевские покои, где был накрыт роскошный обед, гости поднялись с мест и зааплодировали.

Однако все внимание Мохаба привлек единственный человек. Наджиб.

Кровь бросилась ему в лицо. Он решительно не понимал, что здесь делает кронпринц. По словам Джалы, на ужине должны были присутствовать лишь те люди, которые могли способствовать решению конфликта. А это означало, что в список приглашенных включены Камал, его супруга, король Хасан и королева Сафара, Мохаб и Джала. Мохаб не расстроился, когда, сказавшись больным, его дядя сообщил, что не сможет присутствовать на ужине. В качестве компенсации король Хасан обещал прислать для Джалы потрясающий подарок из королевской сокровищницы Серайи.

Как иронично было слышать от дяди хвалебные песни в адрес женщины, которую прежде он не считал достойной продолжить их род.

По всей видимости, Мохаб рано радовался. Вместо себя король Хасан прислал Наджиба, который, в свою очередь, взял с собой братьев — Явада и Харуна. Но из всей этой компании Мохаба тревожило лишь присутствие Наджиба. Годами он под любым предлогом избегал кузена.

Камал провозгласил тост за жениха и невесту. В хрустальном бокале плескалась жидкость бордового цвета — несомненно, старое доброе вино. Все как один подняли фужеры, зазвучали поздравления, искренние улыбки озарили лица. Было очевидно, что радуются все, кроме Наджиба. Он явно не одобрял того, что происходит у него на глазах.

— Должно было случиться что-то из ряда вон выходящее для того, чтобы соединились два рода — аль-Ганем и аль-Масуд! — добавила Джала.

Все засмеялись. Она мягко отстранилась от Мохаба и присоединилась к своим родным. Наконец она почувствовала себя окруженной любовью братьев и их жен. Мохаб немедленно принялся ревновать ее. Как легко она оставила его, чтобы обнимать их, целовать, обмениваться теплыми улыбками. Затем Джала повернулась к его кузенам, и ревность Мохаба переросла в негодование. Глядя на то, как она легко и непринужденно беседует с ними, он не переставал задаваться вопросом: что нужно ему предпринять, чтобы получить хоть толику ее тепла?

Затем настала очередь Наджиба.

Мохаб неотрывно смотрел за тем, как они приближаются друг к другу. Он боялся, что это сулит ему несчастье. Джала протянула руки, и Наджиб прижал их к груди. Когда же Мохаб увидел нежность в их взглядах, он был готов умереть от ревности, разрывавшей сердце.

Если бы его спросили, он не смог бы вспомнить, что отвечал на поздравления, которыми осыпали его гости. Единственное, что видел Мохаб, — это лицо Наджиба, наклонившегося к Джале. Его кровь кипела в жилах.

— Мохаб, возьми себя в руки, иначе он может упасть замертво.

Это был Шехаб. Мохаб пробормотал проклятие, прежде чем отвести взгляд от Наджиба. Глаза Шехаба озорно блестели.

— Неплохая идея.

Шехаб усмехнулся, явно довольный реакцией Мохаба.

— Если с Наджибом что-то произойдет, Явад безумно обрадуется. Он готов выпрыгнуть из самолета без парашюта, если ему выпадет участь стать королем Серайи. Но только Наджиб, с его выдержкой и мудростью, способен справиться с твоим дядей.

Мохаб чуть было не набросился на Шехаба. Заявление о бесконечной мудрости Наджиба было сродни подкладыванию дров в пылающий камин.

— Не будь слишком суров к нему, — увещевал его Шехаб. — Любой мужчина падет ниц перед Джалой.

Сделав над собой усилие, Мохаб улыбнулся:

— Ты пытаешься спровоцировать меня. Хочешь, чтобы я разукрасил ему лицо и провел первую брачную ночь в темнице?

Шехаб громко расхохотался, довольный тем, что вгоняет Мохаба в бешенство. Это лучше всего доказывало, насколько глубоки его чувства к Джале.

— Такую ночь было бы невозможно забыть. Все лучше, чем скучный и бессмысленный ужин, на который вы нас обрекли.

Фара, супруга Шехаба, повернулась к мужу и сверкнула глазами-изумрудами:

— Я упустила что-то важное?

Шехаб прижал жену к себе и счастливо улыбнулся, а Мохаб всерьез начал подумывать о том, как разозлить его.

— Мохаб влюблен в Джалу и переживает из-за того, что она любезно общается со старым приятелем.

Фара небрежно махнула рукой:

— Но он действительно ее давний друг.

Затем она принялась излагать историю дружбы Джалы и Наджиба. Мохаб долго сдерживался, прежде чем перебить ее:

— Да, я прекрасно осведомлен об этом. Я присутствовал при их первой встрече. — Когда же он заметил ее озадаченный взгляд, ему пришлось добавить: — Во время захвата заложников я руководил спасательной операцией.

На лице Фары отразилось глубокое восхищение:

— Так, стало быть, ты тот самый рыцарь? Как восхитительно и романтично! Ты спас Джале жизнь много лет назад и вновь появился перед ней как принц!

— Да, любимая, это превосходит даже нашу с тобой встречу.

Шехаб смотрел на жену с таким умилением, что Мохаб решил проверить после ужина уровень сахара в крови.

— Ты хотел сказать, когда ты подстроил наше знакомство? — лукаво уточнила Фара.

Мохаб чуть не подавился минеральной водой. Он хотел было спросить, неужели Шехаб действительно поступил подобным образом, но Зеленоокая опередила его:

— Идеальный муж, на которого ты сейчас смотришь, впервые предстал передо мной в обличье туарега и уговорил меня выйти за него замуж, полагая, что я незаконнорожденная дочь короля Зохайи. И все ради того, чтобы в Джударе сохранились мир и покой.

Теперь Мохаб не смог удержаться от смеха. Похоже, соблазнение женщин во имя процветания государства заразительно.

— Послушайте, давайте же отдадим дань яствам, — предложил Камал. — Мы все в равной степени нарушаем правило не говорить во время еды.

Под общий смех гости расселись за столом, и некоторое время спустя Мохаб обнаружил, что он окружен родственниками Джалы, тогда как его будущая жена сидит напротив в компании его родных.

В течение часа все новые и новые блюда появлялись на столе, словно по мановению волшебной палочки, но Мохабу кусок в горло не лез. Как только он видел Джалу, беседующую с его кузенами, особенно с Наджибом, у него пропадал аппетит. В какой-то момент, устав смотреть на счастливые лица супружеских пар аль-Масуд, он решил, что все они страдают исключительно высоким уровнем счастья, и длительное пребывание рядом с ними угрожает его здоровью и рассудку.

Однако затем к нему пришло ясное понимание того, что между ним и Джалой что-то не так. Сдерживая дыхание, Мохаб ждал, что вот-вот кто-то из гостей заметит это. Словно услышав его мысли, Джала оставила его кузенов и встала рядом с Фаруком. Прильнув к старшему брату, она расцеловала его в обе щеки:

— Если вы закончили расспросы, могу я пообщаться со своим женихом?

Теперь их руки соприкасались, и Мохаб вдыхал пьянящий аромат ее волос.

— Неразговорчивого ты себе выбрала муженька, — улыбнулась Алайя. — Однако для его профессии это весьма полезное качество. Он ничего не ел за ужином, лишь пожирал тебя глазами. Не уверена, что он вообще слышал, о чем мы говорим.

Камал усмехнулся:

— Могу поспорить, Мохаб хотел бы отпраздновать вашу помолвку на каком-нибудь необитаемом острове, где вы оказались бы вдвоем. Совершенно очевидно, что этот ужин для него пытка.

— Так и должно быть, — подмигнул сестре Шехаб. — В стародавние времена мы отправили бы его на поиски мифических сокровищ, и только после этого он получил бы право претендовать на твою руку и сердце.

Мохаб улыбнулся:

— Я предпочел бы отправиться в странствие по раскаленной пустыне без еды и воды, обрекая себя на схватку с голодными гиенами, а не сидеть за столом далеко от своей возлюбленной. — Когда он посмотрел на мужчин, в его взгляде мелькнул вызов. — Возможность стать мужем Джалы стоит любых испытаний. Так что готовьте свои пытки, и чем суровее они окажутся, тем лучше.

Каждое его слово шло от сердца. Ради Джалы Мохаб был готов на многое, если не на все. Он мечтал об одном — снова снискать ее расположение. Теперь у него появилась надежда сделать это основательно и навсегда. Наконец он смог осознать, кем Джала была для него все эти годы. Именно ее он возжелал с первого взгляда. Никогда, ни на минуту он не переставал любить ее.

Почувствовав на себе ее взгляд, после того как выпалил страстное признание, он вложил в свой собственный взгляд всю силу любви, постарался передать, как сильно дорожит ею.

Когда их взгляды встретились, Мохаб ощутил соприкосновение их душ — так, как это было шесть лет назад. Но даже теперь между ними стояла стена отчуждения. Нужно было во что бы то ни стало убедить Джалу довериться ему, его любви и возместить все то, чего он недодал ей в прошлом.

Но что-то в глазах Джалы заставило его сердце бешено пульсировать. В них были уязвимость и боль, бездонная боль и страдание.

Это встревожило Мохаба так сильно, что он продолжал стоять, даже когда Фара уступила Джале свое место за столом рядом с ним. Сердце его билось о ребра, словно птица в клетке. Пока Мохаб помогал Джале усесться, он безуспешно пытался вновь поймать ее взгляд, но тщетно. Ее лицо превратилось в непроницаемую маску. Лишь легкая улыбка, благодарность за заботу, мелькнула на пухлых губах. Джала отвернулась, предоставив своим братьям досаждать Мохабу.

— Ничего удивительного, супермен, — заметил Шехаб. — Тебе приятнее разбираться с мерзавцами и террористами, чем сидеть на официальной церемонии.

— Погоди, вот станешь королем, — вздохнул Камал. — Тебе захочется взорвать дворец, чтобы избежать многочисленных приемов.

Фара, усевшись неподалеку, добавила:

— Мне стоит как-то использовать твою преданность Джале. У меня есть некоторые проблемы… Было бы хорошо, если бы ты их уладил.

Мохаб потянулся и накрыл ладонью руку Джалы, лежавшую на столе. Сердце в его груди радостно затрепетало, когда он почувствовал, что она не сопротивляется.

— Просто составь список и считай, что я уже все уладил, — предложил он.

Фара лучезарно улыбнулась Джале:

— Он окончательно покорил меня. Дорогая, мне по душе твой жених. Как удобно иметь в семье человека, который способен уладить любые вопросы.

— Давай, потребуй у него тысячу красных верблюдов в качестве выкупа за невесту! — подначивала мужа Кармен.

Все дружно рассмеялись, ведь Кармен напомнила одну из древнейших легенд их края. Это была история о великой любви Антараха и Аблы. Антарах был рабом. Он совершил множество подвигов и в награду получил свободу. Затем он попросил руки своей возлюбленной. Для того чтобы отвадить нежелательного жениха, король отправил Антараха на поиски редчайших красных верблюдов, которые обитали на вражеской территории. Он был один-одинешенек, не имел при себе ни оружия, ни каких-либо товаров, на которые мог бы выменять верблюдов. Конечно, Антарах в итоге справился с непростым заданием и получил в жены свою Аблу.

Если бы они знали, какой подвиг предстоит совершить Мохабу! Ему нужно снова проложить путь к сердцу Джалы, а это гораздо труднее, чем добыча красных верблюдов.

За шуткой Кармен последовали новые. Гости делились различными историями из собственной жизни. Подали десерт. Явад, самый болтливый из его кузенов, улыбнулся Мохабу:

— Когда Наджиб рассказал нам, что тебя поразили в самое сердце, мы довольно долго гадали, кто мог нанести смертельный удар…

— Но, увидев Джалу и других представительниц этой семьи собственными глазами, — подхватил Харун, — мы все поняли. Джудар, во всей видимости, неиссякаемый источник прекрасных женщин.

Наджиб бросил недовольный взгляд на младших братьев:

— Еще долго мне придется жалеть о том, что я взял с собой вас двоих. Теперь мне совершенно ясно, что стало причиной вражды между нашими семьями. Судя по всему, ее начали болтуны вроде вас.

— Братишка, успокойся. — Явал белозубо улыбнулся. — Мужчины рода аль-Масуд прекрасно понимают, что стали обладателями редчайших сокровищ на земле. — Он соблазнительно улыбнулся дамам. — Уверен, они почувствовали бы себя оскорбленными, если бы мы не обратили на это внимания.

— Ну конечно, — ухмыльнулся Наджиб. — Наверняка зачинщиком раздора был кто-то вроде тебя, кто не смог выдавить из себя приличной шутки.

Наджиб устремил взгляд к потолку, а затем оглядел всех представителей рода аль-Масуд, остановив внимание на Камале:

— Видишь, с кем мне приходится иметь дело? Надеюсь, увидев моих преемников, ты пересмотришь отношение к своим.

— Наш младший брат Камал весьма нас ценит! — усмехнулся Фарук. — Тебя, Наджиб, можно только пожалеть…

Мохаб решил, что с него достаточно. Все еще держа невесту за руку, он поднялся.

— Мне хотелось бы поблагодарить всех вас за то, что вы провели этот знаменательный вечер с нами. — Он посмотрел на родственников Джалы. — Я бесконечно ценю теплый прием, который вы мне оказали, но Камал прав как никогда. Единственное, чего мне хочется сейчас, так это провести наедине с Джалой хотя бы остаток этого вечера, чтобы мы смогли сохранить о нем самые светлые воспоминания. Так что, пожалуйста, продолжайте праздновать без нас, а нам предстоит наше личное веселье.

Когда он отодвинул стул и помог Джале подняться, его сердце заныло от боли. Мохаб заметил, как Наджиб и Джала обменялись взглядами. Камал также заметил это, но ничего не сказал.

Должно быть, Камал понимал, что Джала ведет себя сдержанно с Мохабом не из-за того, что стесняется демонстрировать свои чувства в присутствии братьев. Он всегда тепло и внимательно относился к сестре и просто не мог не заметить, что что-то не так. Тем не менее Камал махнул рукой:

— Так и быть, можете идти.

Джала и Мохаб попрощались с гостями и удалились.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Мохаб распахнул первую попавшуюся дверь и, подхватив Джалу на руки, внес ее в какое-то темное помещение. Он немедленно поцеловал ее. Почувствовав на ее языке вкус ягодного соуса, Мохаб зарычал и, прижав Джалу к себе, проникал языком все глубже и глубже, пытаясь подчинить ее своей воле. Долго ждать не пришлось.

Она подалась к нему. Мохаб опустил ее на пол, зарыв пальцы в ее прекрасные волосы, силясь рассмотреть лицо, освещавшееся редкими всполохами от фар проезжающих машин.

— Дорогая, позволь мне любить тебя. Не отталкивай меня больше, дай снова приблизиться. Я знаю, что ты желаешь меня не меньше.

Тело Джалы выгнулось ему навстречу, опровергая ее собственные слова.

— Мои желания не имеют никакого значения. Об этом мы не договаривались.

— Тогда согласись сейчас. Дай нашим отношениям второй шанс.

— Нет, я не хочу второго шанса. Я просто хочу достойно играть свою роль, пока мы не убедимся в том, что твой дядя подписал договор. Потом я уеду. Мне это необходимо!

Отчаяние в ее голосе задело Мохаба за живое. Он отшатнулся.

Мохаб желал Джале только счастья и был готов заплатить за это любую цену. Он отказался от попыток соблазнить ее. Их расставание разобьет ему сердце, но он предпочитал страдать сам, но не причинять боль любимой женщине.

Он сгорбился от тяжести известия, которое она обрушила на его голову.

— Мой дядя в скором времени пришлет тебе драгоценности из нашей сокровищницы. Таким образом он даст понять, что его мнение относительно договора не изменилось и он намерен его подписать.

Джала немного помолчала, прежде чем продолжить:

— Это великолепные новости! Нет, не украшения, а его решение…

Мохаб прекрасно помнил, как мало она ценит те привилегии, которыми наделяет ее королевский статус. Она вспоминала о них лишь тогда, когда они могли принести пользу ее профессиональной деятельности.

— У меня готовы черновые варианты договора. Как только Камал их одобрит, я представлю их дяде. Условия для Серайи более чем благоприятные, однако он будет чувствовать себя спокойнее, когда между нами будет заключен официальный брак. И теперь благодаря тебе он верит в то, что это произойдет. Не думаю, что после нашей свадьбы он попытается развязать войну.

Джала колебалась. Она не ожидала, что Мохаб не станет добиваться своего.

— Это был мой последний шанс быть с тобой. — Он судорожно вздохнул. — Но я все разрушил. Возможно, нам просто не суждено быть вместе — ни тогда, ни сейчас. Безусловно, чтобы ни у кого не возникло сомнений, я приму участие в подготовке к свадебной церемонии. Я буду настаивать на том, чтобы все документы были подписаны как можно раньше, и только после их ратификации открою всем правду и сам справлюсь с последствиями. А пока я придумаю какие-нибудь убедительные причины, по которым мне нужно покинуть дворец. Ты больше не увидишь меня. Я уеду на рассвете.

Глава 9

Мохаб проснулся среди ночи. Его сердце учащенно билось — так оно начинало вести себя, когда рядом была Джала.

Джала? Неужели с ней что-то случилось?

Мохаб подскочил на кровати.

— Прости, что напугала тебя.

Мохаба пронзила вспышка, подобная удару молнии. Джала сидела на краешке его кровати. Затем она подалась вперед, ее волосы упали на лицо, шелк ночной сорочки, облитой лунным светом, колыхался. Джала была похожа на ночную фею. Мохаб почувствовал, как сексуальное напряжение охватило его тело. Вероятно, она ему снится. Джала пришла по собственной воле? Конечно, такое не может происходить наяву!

Но он не спит, да и она, несомненно, настоящая.

Что же он натворил? В который раз с момента первой встречи с Джалой Мохаб задался этим вопросом… Может, все-таки у него начались галлюцинации?

— Я больше не могу держаться от тебя на расстоянии. Не могу позволить тебе уйти навсегда и не признаться, что, как никогда, страстно желаю тебя.

Это были не те слова, которые Мохаб жаждал услышать от нее, но все же и это было немало.

«Как никогда страстно…»

Словно в бреду, он потянулся к Джале и обхватил ладонями ее лицо, боясь, что все это происходит лишь в его воображении, что она растает в предрассветной дымке.

Его пальцы коснулись горячего бархата ее щек. Не удовлетворившись этим подтверждением, Мохаб включил лампу. Ему было необходимо рассмотреть Джалу. Когда золотистый свет залил комнату, он заметил, что ее ночная сорочка не была белоснежной, как ему показалось в полумраке. Ткань была кремовой и подчеркивала цвет ее загорелой кожи. Затем он увидел глаза Джалы. Они были широко раскрыты, позволяя увидеть самую ее суть, увидеть желание. Все еще опасаясь, что это просто сладкий бред, Мохаб потянулся к ней, но Джала остановила его. Она сделала то, что сделала в ту ночь, когда он впервые привез ее к себе домой.

Джала опустилась на кровать подле него, закинула руки за голову и, выгнувшись ему навстречу, прошептала:

— Мохаб, я хочу тебя.

Он обнял Джалу и склонился к ее лицу:

— Пожалуйста, желай меня, я здесь для этого.

— Поцелуй меня, дай мне свои губы…

Приподнявшись, она ухватила его за волосы. Как-то Джала сказала, что было бы неплохо, если бы они были длиннее. Именно поэтому он дал им отрасти.

Мохаб позволил Джале целовать себя, показать всю мощь страсти, что скопилась в ней. Потом настала его очередь. Он прильнул к ее губам, его язык изучал ее рот. Джала постанывала, ее пальцы впивались в его волосы. Когда он на мгновение утратил контроль, она обвила ногой его бедро, готовая ко всему, что он собирался ей предложить.

— Прикоснись ко мне, — простонала Джала. — Сделай со мной все и не будь нежным. Мне невыносимо, когда ты нежен. Мохаб, я хочу почувствовать тебя внутри, сейчас же…

По его спине пробежали мурашки. Еще никогда Джала не вела себя так раскрепощенно в постели, никогда не говорила так смело о своих желаниях.

— Чего именно ты хочешь?..

Его голос дрожал, а руки меж тем освобождали ее тело из плена ночной сорочки. На Джале остались только крошечные кружевные трусики. Мохаб посмотрел на нее:

— Ты прекраснее, чем все мои воспоминания о тебе.

Она начала покрывать поцелуями все, до чего могла дотянуться: его грудь, плечи, руки. Затем Джала весьма чувствительно укусила Мохаба за руку:

— Прикоснись к моей груди.

— Повелевай мной…

Он ласкал ее созревшие груди, гладил подушечками пальцев ореолы роскошных сосков, которые прежде так часто пробовал на вкус. Сейчас они показались ему чуть больше, темнее и еще аппетитнее. Джала застонала и попыталась снять с него пижаму. Мохаб разрешил ей сделать это, негромко зарычал и прижал ее к матрасу.

— Войди в меня, Мохаб, не заставляй меня ждать, пожалуйста…

Он наслаждался ее стонами, оставлял цепочки поцелуев на ее шее, ласкал грудь, мучил соски. Наконец, почувствовав, что это становится для Джалы настоящей пыткой, Мохаб пошел дальше. Он раздвинул ее бедра, и его пальцы мгновенно добрались до средоточия ее женственности. Теперь он не дразнил Джалу, но готовил к тому, что, как она и просила, дальше он не будет с ней нежен. Ее бедра зажали его руку, ее ногти впились в кожу головы. От одного прикосновения Джала испытала оргазм.

Мохаб немного помедлил, наслаждаясь ее изможденным видом — образом, по которому он скучал шесть долгих лет. Затем он снова завладел ее ртом, одновременно лаская низ ее живота, наслаждаясь каждым порывистым движением, что совершало ее тело…

Джала открыла глаза. Когда она поняла, что Мохаб все еще сжимает ее в объятиях, ее дыхание немедленно сбилось, а кожа стала обжигающе горячей.

Приподнявшись, он ласкал изгибы ее тела. В глазах его светилось удовлетворение.

Джала протянула руку и прикоснулась к его бороде. Она показалась ей восхитительно мягкой, идеальной длины и совершенно не кололась. Воспоминаний о том, что произошло между ними, было достаточно для того, чтобы она снова возбудилась.

— Как долго я спала?

Ее голос был чувственным, то был голос удовлетворенной женщины. Во рту у нее пересохло, однако жизненная энергия переполняла каждую клеточку ее тела.

— Около часа, — уклончиво ответил Мохаб. — Весьма приятно было наблюдать, как ты провалилась в сон, после того как мы занимались любовью… Ты такая спокойная, умиротворенная. — Глубоко вздохнув, он потерся подбородком о плечо Джалы. — За все эти годы мне не довелось видеть ничего более прекрасного. Я горжусь тем, что после стольких лет все еще могу довести тебя до такого состояния.

— Как еще я могу оказать честь мужчине? — проворковала она.

Мохаб крепко обнял Джалу, прежде чем отстраниться и посмотреть ей в лицо. Его взгляд был, как никогда, серьезен.

— Дорогая, главное для меня — доставлять наслаждение тебе. И теперь мне ясно, что лишь я способен на это, так что, пожалуйста, не противься больше тому притяжению, которое существует между нами. Нам необходимо быть вместе.

Джала закрыла глаза, боясь, что он видит ее насквозь. Но едва ли это помогло ей побороть искушение. Она просто не могла противиться Мохабу, желанию, которое он будил в ней. Но прежде чем оно полностью поглотит ее, нужно хотя бы попытаться установить рамки этого безумия.

— Как видишь, я также не могу ничего с собой поделать. Я желаю тебя сверх меры. Я хочу быть с тобой.

Он сел на кровати, его глаза ни на минуту не отрывались от ее лица.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я согласна выйти за тебя замуж… на… полгода… на время, как мы договаривались.

Глава 10

Джала сдалась и приняла предложение Мохаба.

С того дня жизнь закрутилась стремительно, подобно вихрю.

Однако Джале удавалось справляться с волнением и отодвигать нежелательные мысли в сторону. Так пролетели три недели.

Наступил день их свадьбы.

Как только Мохаб убедился в том, что Джала не отступится от своих слов, время помолвки было решено сократить. К тому же он твердо знал, что после церемонии сможет добиться от своего дяди положительного решения.

Мохаб торопился еще и потому, что понял: до свадьбы им уже не удастся заняться любовью. После страстного воссоединения они тотчас обнаружили, что им не позволяют остаться наедине в стенах дворца. Джала подозревала, что кто-то доложил королю о ее ночном визите к Мохабу, и, чтобы избежать скандала, Камал отныне вынужден следить за соблюдением приличий.

Она маялась от желания, но стоит ли быть столь нетерпеливой? Что можно ожидать от этого брака, который вернет в ее постель Мохаба? Ведь как только это случится, она будет жалеть каждую истекшую минуту. Полностью смирившись с тем, что не сможет разделить всю жизнь с Мохабом, Джала решила, что возьмет от этих шести месяцев все возможное. Воспоминания, которые она унесет с собой, будут согревать ее долгими одинокими ночами. Они никогда не поблекнут, не сотрутся.

Вздохнув, Джала подошла к окну и посмотрела вдаль. Она не могла позволить себе утонуть в слезах и предстать в таком плачевном состоянии перед гостями. Этим вечером ей необходимо прилежно исполнять свою роль, относиться к Мохабу с почитанием, словом, быть безупречной невестой.

Йарир — земля его предков, которой Мохабу суждено править. Он настоял на том, чтобы свадебная церемония прошла именно здесь. А ей суждено стать его королевой. Хотя бы на время.

Мохабу удалось убедить Камала провести церемонию в Йарире. Джала даже подтрунивала над братом, утверждая, что он во всем потакает Мохабу, потому что тот спасает его сестру от удела старой девы. Камал отшучивался, соглашаясь, впрочем, что в других обстоятельствах он не был бы так уступчив.

И вот она в столице Йарира — городе Цахара. Четырнадцать дней ушли на подготовку торжества. Все старались принять в этом участие. То, что Джала вскоре станет замужней дамой, воодушевило ее семью. Свадебная церемония должна была пройти безупречно.

Однако Мохаб почти ничего не оставил на долю ее родственников, взвалив на свои плечи львиную долю хлопот. Помогать ему он позволил лишь Кармен и Алайе. Сам же он тратил все время на то, чтобы в его владениях гости чувствовали себя как дома.

Мохаб являл собой настоящий кладезь информации, сыпал различными фактами и цифрами, когда устраивал экскурсию по своему дворцу и близлежащим землям. Согласно его словам, регион был заселен еще в доисторические времена. Чтобы в этом удостовериться, гости отправились в путешествие по пещерам, где смогли увидеть древнюю наскальную живопись. Мохаб показал им каждый памятник, указал на каждый след, который оставляли предыдущие культуры. Самыми значительными были памятники индийского, персидского и османского периодов.

Помимо большого количества исключительных по своей красоте туристических мест, которыми гордился Йарир, гостей ожидали разнообразные развлечения и в стенах дворца. Мохаб предусмотрел все.

Джала испытывала сложные чувства, наблюдая Мохаба в окружении ее семьи, — он легко общался с ее братьями, ворковал с племянниками. Всем он пришелся по душе, к каждому смог подобрать ключик. Особенно с ним сблизился Камал. Видеть это ей было труднее всего, потому что Джала прекрасно понимала, каким преданным и обманутым Камал будет чувствовать себя, когда всему этому придет конец.

Но она тщательно скрывала свои переживания. Временами ей даже удавалось обо всем забыть и искренне наслаждаться многочисленными радостными моментами. Мохаб баловал ее как мог.

Однако, что бы он ни делал, невозможность разделить с ним постель вызывала у Джалы приступы депрессии. С того момента, как они ступили на землю Йарира, у жениха и невесты не получалось обменяться даже поцелуем. Нет, Мохаб бесконечно целовал Джалу, но лишь ее руки, плечи или щеку. И когда она ощущала эти обжигающие прикосновения и ловила на себе его многообещающие взгляды, это давало ей сил пережить еще одну одинокую ночь…

Джала вновь постаралась отвлечься от непрошеных мыслей и принялась рассматривать дома Цахары, разбросанные в причудливом беспорядке. Вечером они казались темными, но при свете дня выбеленные кирпичные стены и охряные крыши были пиршеством для глаз. Они походили на цветы, выросшие на зеленых холмах.

Мохаб настоял на том, чтобы они добирались в Цахару по земле, убедив всех, что красота пейзажей окупит трудности шестичасового путешествия. И он был бесконечно прав. Еще никогда Джала не видела, чтобы рельеф так стремительно менялся: дюны переходили в цветущие холмистые пастбища, а затем в горы.

Когда же на горизонте показался дворец, возвышающийся над городом, у гостей перехватило дыхание. Окруженный скалистыми утесами, защищенный древними стенами, он смотрел на побережье, омываемое океаном. Было достаточно светло — в безоблачном небе сияли звезды. Внутренний двор тем не менее был ярко освещен факелами.

В правление шейха Нумара, деда Мохаба, этот дворец был цитаделью аль-Куссаимисов. После того как Йарир подписал договор с Серайей, здесь больше никто не жил, и великолепное творение зодчих постепенно приходило в упадок.

Однако Мохаб приложил все усилия, чтобы сделать Йарир желанным для туристов. Он преуспел, и теперь регион был на хорошем счету у любителей путешествий. Они, как и Джала, пропитывались духом старины и считали, что побывали в уникальном месте.

Сегодня дворец будет освещен луной, звездами и сотнями факелов. Рабочие установили во внутреннем дворе роскошный свадебный шатер. Джала так и не смогла увидеть полный список гостей. Да, она предполагала, что на свадебную церемонию пригласят сильных мира сего, однако, узнав, что на торжестве будут присутствовать несколько президентов западных стран, в полной мере оценила важность мероприятия. Это не просто свадьба, а серьезное политическое событие. Мохаб не только свяжет себя узами брака, но и обретет трон, власть, вес, с которым будут вынуждены считаться представители самых прогрессивных стран.

Джала обвела глазами комнату, которую велел приготовить для нее Мохаб. Здесь ей суждено провести время до свадебной церемонии. Оригинальный интерьер, вплоть до росписи на стенах, был кропотливо восстановлен. Этим Мохаб отдал дань прошлому. Однако в комнате имелось все, что необходимо современному человеку. Обстановка была сдержанной и элегантной. Джала легко могла представить, как она работает здесь, словно это ее родной дом.

Дом…

У нее никогда не было чувства дома. Но эту прекрасную комнату, где каждый квадратный метр был, казалось, пропитан духом Мохаба, она сочла идеальным пристанищем.

Однако Джала напомнила себе, что проведет здесь не так уж много времени.

Не прошло и часа, как невесту окружили невестки и помощницы, которым предстояло подготовить ее к самой важной ночи в жизни.

— Что же, твое время подходит к концу!

Фыркнув, Джала повернулась к жене брата, показавшейся в дверях:

— Алайя, неужели у тебя в роду были часовщики?

Женщины рассмеялись. Алайя проводила Джалу в гардеробную, где был приготовлен свадебный наряд. Она полностью доверилась вкусу и чувству стиля Алайи — ведь ей необходимо выглядеть достойно, как будущей королеве.

Кармен нетерпеливо захлопала в ладоши:

— Скорее одевайся! У нас осталось не больше получаса!

Джала покорно склонилась:

— О да, моя госпожа.

Зеленоокая Фара оживленно жестикулировала:

— Ты и представить себе этого не можешь! Ты наблюдала только начальные приготовления. Это ничто по сравнению с истинным масштабом церемонии. После моей свадьбы, похожей на арабские сказки, я думала, что Кармен уже не превзойти саму себя.

— Едва ли меня можно за что-то благодарить, — ухмыльнулась Кармен. — Твой влюбленный жених, Джала, сделал практически все сам.

Джала уже привыкла к тому, что каждый, кто встречался ей в эти дни, не прекращал рассыпать похвалы Мохабу. Все как один напоминали Джале о том, насколько глубоки его чувства к ней. Никто не догадывался, что творилось между ними на самом деле. Да и как догадаться? Никто не подозревал, что жениха и невесту толкнула друг к другу страсть, приправленная политическими соображениями. Но, как все в мире, это временно.

Опустив на кровать богато украшенную резную шкатулку с украшениями, которые преподнес король Хасан, Кармен улыбнулась. Она настояла, чтобы именно их Джала надела на свадебную церемонию.

— В этом прекрасном месте все делается как по волшебству. Я никогда не видела, чтобы подготовка к свадьбе происходила так быстро.

— Да, — усмехнулась Фара. — Я буду скучать, когда вернусь домой. Наша семья живет довольно уединенно. — Она задорно подмигнула. — Хорошо, что у нас есть мужья, с которыми можно провести время наедине.

— Джала, все готовы и ждут тебя, — сказала Алайя.

И Джала подчинилась. Она хотела, чтобы все это поскорее закончилось.

Минут десять она с недоумением рассматривала свое отражение в позолоченном зеркале. Она правильно поступила, доверив хлопоты, связанные со свадебным нарядом, Алайе. В зеркале отражалась истинная принцесса и будущая королева.

Великолепное одеяние с персидскими и арабскими мотивами прекрасно подчеркивало ее формы и оттеняло загар. Платье оставляло открытыми плечи и шею, талия была чуть завышена, юбка заканчивалась шлейфом. Расшитое серебряными нитями, украшенное жемчугом и драгоценными камнями, платье было выполнено из ткани всех оттенков красного цвета. Образ завершала длинная фата.

Но все это и даже подарок короля — внушительные драгоценности — померкло, когда Алайя закончила макияж.

Джала едва узнала себя.

— Алайя! — вскричала она в притворном ужасе. — Куда подевалась настоящая невеста Мохаба?

Женщины рассмеялись. Джала еще раз покрутилась перед зеркалом и убедилась, что все в порядке.

— Ты не привыкла пользоваться косметикой. Я просто подчеркнула твои достоинства.

— Да я похожа на девушку из рекламы косметических товаров!

— Нам, несчастным женщинам, часто приходится прибегать к различным уловкам, чтобы достойно выглядеть перед камерами, чего не требуется нашим потрясающим мужьям. Если ты женщина, без капельки туши, карандаша и блеска для губ не обойтись.

— Еще никогда я не выглядела так бесподобно!

— Ты очень похожа на своего брата, — тепло улыбнулась Алайя. — Ты кажешься мне самой красивой женщиной на земле.

— Дамы, вы сделали все возможное, чтобы мы с Мохабом начали икать.

Камал! Ее брат пришел, чтобы отвести Джалу к будущему мужу. Он пошутил, переиначив поверье: если человек начинает икать, это означает, что где-то кто-то вспоминает о нем.

Когда Камал приблизился к сестре, его глаза лучились теплотой и радостью. Он обнял и расцеловал Джалу:

— Моя дорогая любимая сестра, я рад, что ты наконец нашла мужчину, достойного твоей любви и добродетели.

Джала была не в силах остановить слезы. Единственное, чего она хотела, — спрятать лицо на широкой груди брата и выплакать свое горе. Если бы это было возможно…

Алайя растащила брата и сестру, пока слезы Джалы не уничтожили все ее усилия.

— Любимый, давай отложим трогательные речи на потом.

Джала улыбнулась:

— Только не думай, братец, что завтра тебе удастся загнать меня и Мохаба в ловушку и расспрашивать о брачной ночи.

— Уволь меня от этих подробностей! Ты всегда будешь моей младшей сестрой, так что мне не хотелось бы слышать об этом.

— То есть тебе будет достаточно, если я скажу, что это произошло? — продолжала дразнить его Джала. — И мне не придется описывать, как именно?

Камал едва сдерживался:

— Еще слово — и я отправлю тебя в Джудар, где никто и никогда не прикоснется к тебе!

— Мой муж, — ворковала Алайя, — он такой заботливый брат.

— Надеюсь, в постели он не так старомоден.

Камал задохнулся от подобной дерзости.

Все продолжали смеяться, когда торжественная процессия покидала покои. Джала вздохнула с облегчением, поняв, что ей удалось скрыть истинную причину своих слез. Наблюдавшим это показалось естественным волнением женщины, чья жизнь в скором времени кардинально изменится.

Но все не совсем так, как думают родственники и гости.

Когда Джала полностью оправилась от пережитого волнения, настал ее черед отдать должное организационным способностям Мохаба. Фара была права — трудно представить подобное великолепие.

В разогретом многочисленными факелами воздухе витал аромат мускуса. Все — начиная с деревянных перекрытий и заканчивая медной отделкой — блестело. Казалось, они попали в прошлое. С потолка зала свисали шелковые знамена с гербами племен Йарира. Колонны были задрапированы органзой. Повсюду были расставлены цветочные композиции. Сотни людей в праздничных одеждах были похожи на мерцающие драгоценные камни.

Затем все померкло. В глубине, на платформе, обтянутой алым шелком, стояли два позолоченных, богато украшенных трона. С одного из них грациозно поднялся Мохаб, приветствуя свою будущую жену.

Казалось, он сошел прямиком со страниц «Тысячи и одной ночи». Его наряд повторял цвета свадебного платья Джалы, но тона были более приглушенными. Он являл собой воплощение силы и красоты.

Джала любила его всем сердцем. Прошлая боль ничему ее не научила.

Барабанная дробь нарушила ход ее мыслей. Старейшины начинали брачную церемонию. На их лица были нанесены татуировки. Послышались церемониальные песнопения.

Даже на расстоянии Джала ощущала волны животного желания, исходившие от Мохаба. Она чуть было не лишилась чувств и сильнее стиснула руку брата. Когда они поднялись на платформу, ее взгляд обратился к людям, которых Джала любила больше всего. Камал и Мохаб обнялись и обменялись клятвами поддержки и доверия. Лишь потом Камал мог передать ему свою сестру.

После того как мелодия затихла, к ним приблизился священнослужитель. Он накрыл соединенные руки новобрачных белоснежной тканью и произнес брачную клятву. Они повторили последние слова, тем самым приняв друг друга как мужа и жену.

Когда священнослужитель отошел, Джала подумала, что сможет продержаться до конца церемонии, но Мохаб снова сжал ее руки:

— Это каждый муж обещает своей жене, когда они соединяют свои души перед Богом. Но я клянусь также в том, что принадлежу только тебе, всегда принадлежал только тебе и всегда буду только твоим.

Джала была готова потерять сознание от охвативших ее эмоций, а толпа взорвалась аплодисментами. Слова Мохаба все еще звучали эхом в ее голове, когда на платформу поднялся старейшина рода аль-Куссаимис.

Он сообщил, что племена Йарира единогласно принимают Мохаба как короля своих земель и что его детям суждено унаследовать трон.

После этого старейшины племен поочередно поднялись на платформу и почтительно поцеловали плечо своего короля в знак верности и почтения.

Наконец на платформе остались только Джала и Мохаб. Настала его очередь обратиться к своему народу.

— Вы возложили на меня великую ответственность, оказали честь, признав меня королем, и я клянусь вам, что буду править мудро и милосердно. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить мир и процветание в этой стране. — Он подвел Джалу к краю платформы. — И в качестве короля Йарира я представляю вам мое единственное сокровище, вверяюсь ее мудрости и состраданию. Ваша королева… Джала аль-Масуд.

Снова послышались аплодисменты и радостные выкрики. А потом Мохаб нарушил все запреты и моральные устои, бесстыдно демонстрируя свою любовь перед посторонними, и жадно поцеловал жену.

Не медля ни минуты, Джала поддалась его желанию, изнемогая от любви и жажды. Она возьмет с собой, унесет в вечность каждую его черточку, смех, каждую искру его страсти.

Поцелуй прервался, и он ухмыльнулся:

— Не пора ли нам занять наше законное место?

Радостно улыбнувшись, Джала поспешила вслед за мужем. Усадив ее на трон, Мохаб опустился перед ней на колени и жадно поцеловал руку. Отстранившись, он прошептал:

— Моя королева.

Лишь чудом Джала сдержала слезы. Это воспоминание еще долго будет согревать ее израненную душу.

Когда же Мохаб встал в полный рост, толпа затаила дыхание. Все прекрасно понимали, что перед ними стоит прирожденный правитель. Затем он грациозно опустился на трон подле своей королевы.

После того как угасла последняя вспышка фотокамеры, Мохаб повернулся к жене и ослепительно улыбнулся:

— Кажется, пора накормить наших гостей. Они уже устали.

Неожиданно Джала разразилась смехом. Мохаб повел ее за собой. У ступеней платформы он подхватил жену на руки так, словно она ничего не весила.

В колыбели его рук Джала чувствовала себя в безопасности, вдыхая запах любимого мужчины. Он мог нести ее, куда ему захочется.

Так они оказались в свадебном шатре. Внутри все было оформлено в оттенках ее свадебного наряда, отчего обстановка казалась еще роскошнее.

Мохаб пронес жену на руках мимо накрытых к пиршеству столов. Джала видела фонари, шелковые скатерти, дорогие столовые приборы, вазы с живыми цветами. Все играло красками. Молодожены опустились на подушки под витой аркой, которая располагалась напротив танцевальной площадки. Как только гости заняли свои места, сотни официантов, плавно двигаясь, внесли на плечах медные блюда.

Семьи Джалы и Мохаба сидели рядом с молодыми. Ее родные выглядели оживленными, отчего женщина почувствовала укол совести. Когда же она перевела взгляд на родственников Мохаба, то убедилась, что они также всем довольны. Все, кроме Наджиба.

Они не разговаривали со времени помолвки, и даже на расстоянии Джала ощущала его неприятие происходящего.

Между столами появились танцовщицы, исполнявшие национальные танцы. Женщины вовлекли Джалу в свой круг. Она не знала, сколько времени прошло — минуты или часы. Казалось, она спала наяву. Сотни людей жали ей руку или целовали, принося искренние поздравления новобрачной. Все как один твердили, что еще никогда не бывали на подобном пиршестве, но Мохаба рядом с ней уже не было.

Глава 11

Когда восходящее солнце чуть осветило горизонт, братья усадили ничего не понимающую Джалу в джип и поехали в пустыню. Вел машину Фарук, рядом с ним на переднем сиденье устроился Шехаб, а Камал сидел рядом с ней. Джала прильнула к брату, все еще не вполне осознавая, что происходит. Ее сознание было затуманено радостным предвкушением. Она даже не спросила, куда они едут. Вероятно, к Мохабу.

Когда машина остановилась и Камал помог ей выйти, Джала тотчас увидела Мохаба, стоящего на ступенях дома. Волосы его были в беспорядке, одежды развевались на ветру, как крылья диковинной птицы.

— Вы привезли мне самое большое сокровище, которое я обязуюсь охранять должным образом. Я обязан вам до конца своей жизни.

— Ох, ну конечно, — усмехнулся Фарук.

— У нас целая жизнь впереди, чтобы взыскать с тебя этот долг, — весело добавил Шехаб.

Мохаб торжественно кивнул, приложив руки к груди:

— Очень на это надеюсь.

Все внимание Джалы было приковано к Мохабу. Лишь краешком сознания она почувствовала, как братья поцеловали ее на прощание и, стремительно забравшись в машину, уехали.

Когда шум мотора затих вдали, Джала на негнущихся ногах попыталась сделать несколько шагов навстречу мужу. Он не шелохнулся. Мохаб стоял и пожирал ее глазами.

— Эта какая-то традиция, о которой я не знала? — Собственный голос казался ей не громче шепота. — Женихи здесь не удосуживаются приехать за невестой, поручая ее доставку родственникам?

Лишь после этих слов на его лице забрезжило подобие улыбки. Джала не понимала, как ей удалось устоять на ногах после того, как на нее нахлынула волна желания. Разве возможно хотеть кого-то столь сильно?

Плавно и размеренно Мохаб принялся спускаться, шаг за шагом преодолевая лестницу. Похоже, он опасался, что может спугнуть Джалу, если будет двигаться чересчур быстро. Так же плавно он протянул ей руку:

— Ты — самая прекрасная невеста в мире. Добро пожаловать в мое убежище.

От его слов у Джалы закружилась голова.

— Мы снова играем в кошки-мышки? Надо признаться, мне кажется, что я иду в логово к голодному зверю.

— Верно. Я проглочу тебя целиком.

— Очень на это надеюсь.

Он ухмыльнулся, когда она вернула ему его собственную реплику.

— Все, что ты говоришь, находит во мне небывалый отклик. — Его глаза заметно потемнели. — Ты здесь — моя жена в моем убежище, куда прежде не ступала нога чужого мне человека.

Смущенная его признанием, Джала попыталась сосредоточиться на том, что он назвал этот дом убежищем. Для Мохаба это место было особенным. Отныне она нигде не будет чувствовать себя лучше, чем здесь и с этим человеком. Джала посмотрела на мужа снизу вверх. Высокий, он заслонял луну и звезды. Казалось, они были одни во вселенной.

Джала ринулась ему навстречу и спрятала лицо на его груди, чуть царапая зубами кожу там, где разрез рубахи открывал тело.

— Что же, вот я и здесь…

— Что же ты делаешь со мной?

Мохаб подхватил ее на руки, и Джала почувствовала, что ее тело легче перышка. Она льнула к нему, покрывая поцелуями все, до чего дотягивалась.

— Покажи, что ты испытываешь ко мне, — взмолилась она.

Все ее нервные окончания обожгло огнем, когда Мохаб завладел ее губами. Их поцелуй прервался, но ненадолго — лишь для того, чтобы они смогли добраться до дома. Когда они шли по слабо освещенному коридору, Джале казалось, что она все глубже и глубже погружается в магическую пещеру.

Теперь она в полной мере могла понять, что означает иметь собственное убежище.

Едва ли этот дом имел что-то общее с роскошеством дворца в Джударе. Мохаб принес ее в комнату, которая занимала все пространство, не считая кухни и ванной. Стены были каменными, пол выложен красной плиткой. У одной стены стоял небольшой диван, напротив был накрыт стол, где на маленькой плитке подогревались блюда. Был здесь и величественный камин с танцующими языками пламени. С потолка на толстых цепях свисала чаша с благовониями.

У другой стены стояла огромная кровать. Постельное белье было черного цвета, на покрывале лежала россыпь подушек. Аккуратно опустив Джалу на кровать, не сводя глаз со своей женщины, Мохаб снял одеяние жениха, обнажив загорелое безупречное тело. На его благородном лице отразились страсть и желание. И все это принадлежало ей и только ей. Пока.

Джале стало тесно в собственной одежде, она приподнялась и попыталась снять платье. Мохаб решительно остановил ее, Джала пробормотала что-то нечленораздельное, протестуя против подобной несправедливости, и добавила:

— Ты разделся сам, хотя я всю ночь мечтала, как буду делать это.

— Отныне ты сможешь раздевать меня столько, сколько тебе захочется, но я чуть не умер от сердечного приступа, увидев тебя в этом платье, и поклялся, что смогу снять его за минуту.

Так и случилось. Платье, словно по мановению волшебной палочки, оказалось в руках Мохаба, тогда как его пламенный взор скользил по каждой ложбинке ее обнаженного тела. Джала почувствовала себя желанной.

Мохаб встал позади нее. Джала почувствовала его возбуждение, когда он прижался к ее пылающей спине. Мужчина начал говорить, тихо и вкрадчиво, его дыхание щекотало ее шею.

— Хочешь, я сделаю с тобой все то, о чем мечтал три недели? Это была настоящая пытка.

То, с какой готовностью Джала согласилась, шокировало ее саму.

— Да, я хочу знать все.

— Я хотел поймать тебя и сделать так. — Его большая ладонь накрыла ее грудь и сжимала ее, пока Джала не застонала. — И это… — Другая его рука устремилась вниз, пальцы проникли в горячее обжигающее лоно.

Ее крик разорвал тишину.

Мохаб шумно выдохнул и словно опалил нежную кожу ее шеи. Его пальцы двигались, заставляя Джалу стонать и выгибаться.

— Я не совсем понимаю, чего ты хочешь, — пробормотал он.

Джала решила быть предельно точной.

— Я хочу, чтобы ты вошел в меня и двигался так быстро и так долго, как сможешь.

— Нет, я передумал. — Мохаб опустил руки. — Замолчи. По-моему, мне грозит сердечный приступ.

Треск расстегивающейся молнии нервировал ее. Джала не могла больше ждать. Ее глаза увлажнились, когда она почувствовала, как Мохаб снова прижался к ней. Мохаб — ее муж.

Казалось, она никогда не сможет привыкнуть к сексу с ним. Чувствовать его в себе — неописуемое удовольствие.

Напряжение росло с каждым его движением. Джала была готова потерять рассудок. Когда, казалось, она была не в состоянии больше сдерживаться, одним движением Мохаб перевернул ее на живот, а затем взорвался.

Позже, когда они лежали, сжимая друг друга в объятиях, время перестало существовать. Они ласкали, осыпали поцелуями тела друг друга, пока им обоим не показалось, что они окончательно и бесповоротно растворились друг в друге.

Когда Джала проснулась, уже наступило утро. Мохаб абсолютно вымотал ее. Муж лежал подле нее на брачном ложе. Потянувшись, женщина повернулась к нему и обнаружила, что он возбужден.

— Извини, я отключилась. Все пошло не по плану.

— Это лучший свадебный подарок, который ты могла мне преподнести. Я уснул лишь на мгновение позже тебя.

Ее губы растянулись в улыбке, тело пело от радости.

— То есть ты хочешь сказать, что я тебя утомила?

Она тонула в его глазах.

— Именно это и произошло. Еще никогда я так хорошо не спал.

Ее руки порхали по лицу Мохаба, по его плечам, рукам, спине, изучая каждый изгиб тренированного мужского тела.

— Обращайся в любое время. Ты должен понимать это буквально. Я хочу тебя всегда.

— Любимая…

Мохаб склонился и начал целовать ее. Тотчас же Джала растаяла, изнывая от любви и страсти.

Он взял ее без промедления, зная, как ей нравится его стремительность. Джала была без ума от этого, подчиняясь его порыву целиком и полностью. Удовольствие не заставило себя ждать, и влюбленные рухнули в бездну наслаждения.

Как только она открыла глаза, Мохаб заговорил:

— Все эти годы я хотел вернуть тебя и все то, что было между нами, и никак не мог успокоиться. Но теперь, когда мы снова вместе, я ощущаю себя иначе.

Ее сердце чуть было не остановилось. Что он имеет в виду?

— Это нечто неповторимое.

Ее сердце было переполнено эмоциями, показывать которые она не имела права. Но кое-что можно сказать.

— Да, это гораздо лучше.

Джала не решилась продолжить и признаться в том, что она никак не ожидала возрождения былой страсти.

Однако необходимо увести разговор от небезопасной темы. Джала спросила о единственном, что все еще тревожило ее:

— Почему ты не взял с собой пушистиков?

Его искренний смех прогрохотал над ее ухом.

— Даже я против присутствия кошек в брачной постели. Если бы здесь была еще одна комната… Помнишь нашу первую ночь в Джударе? Кошки чувствуют, когда мы хотим остаться наедине. А в любое другое время им нравится блуждать по дому.

Джала была не на шутку встревожена.

— Но что, если кто-то не закроет дверь или забудет об открытом окне? Что, если их начнет прикармливать чужой человек?

Мохаб ласково провел рукой по ее телу:

— Я дал персоналу подробные указания.

Джала не успокаивалась:

— Мы можем это проверить?

— О, ну конечно. Мицар обязательно возьмет трубку, а потом я снова возьму тебя, но на этот раз дольше — ведь ты так переживаешь за моих кошек.

Джала судорожно вздохнула, когда он сел на кровати и потянулся за брюками.

— Но они теперь и мои? — поинтересовалась она.

— Конечно. Мне кажется, я давно дал тебе понять, что ты имеешь право на меня и на все, что мне принадлежит.

Затем, чтобы Джала перестала тревожиться, Мохаб позвонил своим людям. Пока он говорил по телефону, его пальцы перебирали пряди ее шелковистых волос. Джала размышляла: говорит ли он правду? Истинны ли его чувства? Хочет ли она, чтобы Мохаб снова любил ее?

Нет. Это было не так. Джала просто хотела быть с Мохабом, позволить себе наслаждаться им, как в последний раз, и провести вместе с ним короткие полгода.

Глава 12

— Шесть месяцев пролетели незаметно, не правда ли?

Джала почувствовала, что ей стало трудно улыбаться, и отдала кошку Сети Але — пятилетнему сыну Камала и Алайи. Необходимо что-то предпринять, только бы не отвечать на этот вопрос.

Шесть месяцев показались ей одним днем.

Алайя беззаботно уселась на диван рядом с Джалой, с улыбкой наблюдая за тем, как ее сын, завладев кошкой, радостный, побежал к сестре в соседнюю комнату.

— Честно говоря, я думала, что, когда мы позволим детям завести собственных питомцев, они перестанут бывать у вас так часто, но, по всей видимости, ваш пушистый квартет — их первая любовь.

— Нам стоит поблагодарить кошек. Мы счастливы принимать вас у себя.

Алайя рассмеялась:

— Помню, мы часто рассуждали о том, что любим кошек и надо бы завести нескольких во дворце, но дальше разговоров дело не заходило. Вам с Мохабом удалось нас пристыдить. В последний раз, когда мы беседовали с ним, он сказал, что ты хочешь завести еще несколько пушистиков, как только обоснуешься здесь по-настоящему. Кошки ненавидят путешествовать.

Каждое слово невестки наносило ей удар за ударом. Джала обрадовалась, когда зазвонил телефон Алайи. Это даровало ей отсрочку.

Джала любовалась Алайей. Та всегда была ее полной противоположностью — пышущая здоровьем, счастливая. Жизнь ее строилась на непоколебимом основании — любви Камала и уверенности в завтрашнем дне, который она встретит вместе с мужем. Тогда как Джала…

Она считала дни, которые ей осталось провести с Мохабом, и страдала. У нее вошло в привычку наносить макияж. Это позволяло скрывать утомление и порой опухшие глаза.

Когда Джала видела, как Алайя тает от любви к Камалу, она была безгранично рада их счастью, но именно это подчеркивало глубину ее собственного отчаяния.

Шепнув что-то нежное на прощание, Алайя закончила разговор.

— Камал передает привет, но также он настаивает на том, что твой муж его обманул. — Джала встревожилась, а Алайя продолжала: — Причем Мохаб обманул его не потому, что ему требовалась помощь, но чтобы переманить Камала на свою сторону и заполучить тебя.

— Не верится, что это правда…

Алайя махнула рукой и беззаботно улыбнулась:

— Камал сказал, что ты отреагируешь именно так. Однако он прекрасно видит, когда мужчина готов сделать все ради любимой.

Любая женщина, услышав такие слова, решила бы, что ее поиски закончены навсегда и она прибыла в свою тихую гавань. Однако никто не посвящен в тайну их отношений, время которых истекает. Это все сильнее и сильнее расстраивало Джалу.

— Камал не ожидал, что Мохабу удастся проделать такой объем работы за столь краткий срок. Однако то, что ты остаешься для Мохаба самой главной, вызывает у твоего брата самые теплые чувства.

Со временем сходство характеров Камала и Джалы стало очевидным. Именно поэтому сейчас она смогла оценить Мохаба по достоинству. Молодая женщина поняла, что он воплощает в себе все то, что она мечтала найти в мужчине. Именно Мохаба, и только его, Джала была готова любить, почитать и уважать.

Годами она убеждала себя в том, что Мохаб не испытывает к ней ровным счетом ничего. На самом деле он направил всю свою энергию на работу. Теперь же Джала не могла представить себе другого человека, столь эмоционального, столь нежного и доброго, готового демонстрировать свои чувства при любом удобном случае. Как только она задумывалась о том, что прежде недооценивала Мохаба, ею овладевало удушающее чувство стыда. Однако ей придется заставить его пройти через то, что было между ними раньше. В последний раз.

Эти полгода показали, что Джала стала первоклассной актрисой. Ни Камал, ни Мохаб — самые дорогие ей люди — не подозревали о ее страданиях.

Не замечая настроения Джалы, Алайя продолжала:

— Мне кажется, ты будешь первоклассной королевой. Ты обладаешь всеми необходимыми для этого качествами. Меня поразили твои проекты в сфере образования. А какими эффективными они оказались!

Джала не могла больше выносить это.

— Алайя, пожалуйста, остановись, — взмолилась она, не в силах скрывать боль.

Ее невестка не на шутку встревожилась:

— Джала, что случилось? Что не так?

«Все не так!» — хотела крикнуть она.

До этой минуты Джала была уверена, что у нее еще осталось время. Она была готова даже повременить с отъездом, возможно, отложить его. Но после всего того, что беззаботно выложила ей Алайя, Джале показалось, что мир рушится у нее на глазах.

Она тяжело перевела дыхание:

— Алайя, мне нужно тебе кое-что рассказать. Мне также нужно, чтобы ты и Камал поверили: в случившемся нет вины Мохаба…

— Дорогие мои, как вы поживаете?

Мохаб вошел в спальню и снял пиджак. Его довольная улыбка тотчас осветила комнату. Подойдя к кровати, где в окружении четырех кошек сидела Джала, он снял рубашку. Улегшись подле Джалы, Мохаб принялся ласкать мурлыкающих животных, а затем повернулся к жене.

Прежде чем она успела что-либо сказать, он притянул ее к себе и поцеловал.

Кошки поспешили спрыгнуть на пол.

Мохаб целовал Джалу и говорил о том, как скучал по ней.

«Я тоже скучала по тебе», — чуть было не произнесла Джала, но сдержалась, как делала это на протяжении шести месяцев.

После, когда они лежали в постели, она наконец сказала:

— Завтра шесть месяцев подходят к концу.

С прекрасного лица Мохаба не сходила улыбка.

— Да, это так. Как насчет того, чтобы продлить наш брак еще на полгода? — Он игриво прикусил ее нижнюю губу. — Затем еще на полгода? — Очередной укус, чувственнее, сильнее. — И так далее, и тому подобное? По-моему, это поспособствует нашей страсти, хотя разве были ли у нас когда-нибудь проблемы с сексом? Не думаю…

— В этом нет необходимости, — прервала его она.

— Ты делаешь выбор в пользу постоянства? Что ж, я это поддерживаю.

— Я хотела бы придерживаться условий нашего договора. Я согласилась прожить с тобой полгода. Все.

Улыбка еще мерцала на его губах, но озорные искорки исчезли из глаз.

— Что ты говоришь?

Она нанесла удар прямо в сердце:

— Я хочу развестись с тобой.

Мохабу стало не хватать воздуха. Все это уже было. Не может быть, чтобы это повторилось. Сейчас, когда он уверен в ее чувствах, которые разделяет душой и телом.

— Джала, ты можешь шутить на любую тему, но не на эту. — Когда она не ответила, он посмотрел ей в глаза. — Ты не можешь говорить об этом всерьез! Почему? Зачем?

— Я лишь поступаю так, как мы условились.

— Неужели ты хочешь того, чего хотела полгода назад! Лишь прошлой ночью, любимая… Ты пылала в моих объятиях.

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не могла сопротивляться своему влечению. Но сейчас мне придется. Этому пора положить конец.

— Ты любишь меня!

— Я никогда этого не говорила.

Мохаб молчал. Открытие поразило его в самое сердце. Джала действительно никогда не говорила ему о любви. Он мог лишь догадываться о ее чувствах, делать выводы из ее поступков и страсти, с которой она отвечала на его ласки. Но Мохаб отказывался поверить ей.

— Даже если ты не испытываешь того, что испытываю к тебе я, но продолжаешь желать меня, зачем уходить?

Она отвела глаза.

— А если ты давно решила меня оставить, к чему было то, что произошло прошлой ночью? Решила переспать со мной в последний раз?

Джала поднялась:

— Мохаб, давай не будем усложнять и без того непростую ситуацию.

Опять! Она повторила те слова, которые произнесла, когда оставила его впервые.

Мохаб, почти парализованный, не сводил с нее глаз.

Дойдя до двери, Джала обернулась:

— Я поживу в Джударе, пока ты не закончишь процедуру развода. Пожалуйста, не пытайся связаться со мной. Прощай.

— Это ты надоумил ее?

Наджиб встал, когда Мохаб подобно торнадо ворвался в его приемную. Принц подался вперед и оперся о безупречно отполированный письменный стол.

— Полагаю, ты говоришь о Джале?

— Наджиб, я на грани. Еще немного — и я лишусь рассудка и больше не буду нести ответственность за свои действия.

— Король или нет, ты все же сейчас на моей территории. Маловероятно, что после таких угроз ты сможешь выйти отсюда как ни в чем не бывало.

— Я не угрожаю, но предупреждаю. Если ты — причина того, что Джала покинула меня…

Наджиб выпрямился, на его лице расплылась улыбка мрачного удовлетворения.

— Неужели она это сделала? Так для нее лучше. Джале вообще не следовало возвращаться к тебе.

— Наджиб, клянусь… — Раздражение Мохаба иссякло. — Значит, ты был не в курсе относительно ее планов?

— Неужели ты столь невысокого мнения о женщине, на которой женился? Неужели ты думаешь, что кто-то способен подбить ее на подобный поступок?

— Нет, но… — Мохаб тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками. Темнота окутала его. — Не знаю. Я не в состоянии трезво рассуждать. Без устали я искал причину того, почему она снова бросила меня, хватался за любые зацепки, какими бы безумными они ни были. — Он поднял глаза на Наджиба, взгляд которого был лишен сострадания. — Наджиб, я не смогу жить без нее.

— Мохаб, если бы я не знал правду, тотчас же бросился бы помогать тебе. Но мне известно все, так что прекрати спектакль. Поскольку Джала более не связана с тобой священными узами брака, ничто не заставляет меня сдержать обещание.

— Какое обещание?

— Не быть тебе врагом. Теперь я стану им. Мохаб, я прекрасно понимал, что она была лишь пешкой в твоей игре. Но я не мог препятствовать этому, поняв, что Джала осознает это. Позже всем начало казаться, что ваш брак был настоящим — счастливый союз двух влюбленных людей. — Наджиб зло сощурился. — Но если она ушла от тебя, ты, вероятно, нанес ей страшное оскорбление. И за одно это я готов тебя уничтожить.

— Да о чем ты говоришь?!

— О том, как ты подставил ее в прошлом. Джала взяла с меня слово никогда не переходить тебе дорогу. Она хотела перевернуть страницу и начать жизнь с чистого лица. До сего момента я беспрекословно выполнял ее просьбу.

Мохаб покачал головой.

— Мне известно, что ты ей рассказал. Именно поэтому она оставила меня шесть лет назад. Джала сообщила мне об этом при первой встрече после разлуки. Именно поэтому я решил, что и в этот раз она покинула меня из-за тебя. Вернее, из-за того, что ты мог ей рассказать. — Он судорожно вздохнул. — Из-за этого и… из-за постоянного опасения, что когда-то давно я встал между вами, растоптал чувства, которые вы испытывали друг к другу.

— Неужели ты думаешь, что, если бы мы любили друг друга, она вернулась бы в твою постель? — презрительно бросил Наджиб.

— Я говорил об опасении, а не о подозрении. Джала — одна из самых выдающихся женщин.

— Да, это так. Наша дружба с ней закалена ужасным событием, которое нам довелось пережить вместе. Оно сплотило нас, объединило наши души. Но, как я много раз повторял моему отцу, нас никогда не связывали романтические чувства. Если бы я любил Джалу, не стал бы скрывать это.

— Именно поэтому я схожу с ума. Если верить словам Джалы, ее поступкам, я прощен, и теперь она любит меня, даже если в прошлом это было не так.

— Она любила тебя и тогда. Джала солгала — исключительно для того, чтобы ты не понял, как дорог ей, как глубока ее любовь.

Мохаб посмотрел на Наджиба и почувствовал, как сердце болезненно сжалось в груди. Если это правда, он причинил Джале больше страданий, чем мог себе представить. Чудо, что эта женщина была с ним так долго. Неужели она наконец отомстила ему?

Но… нет. Только не Джала. Она не способна на месть.

— Когда я рассказал ей правду, Джала притворилась, что ты не особенно преуспел в ее соблазнении, — продолжал Наджиб. — Потом мы с ней столкнулись в Колумбии во время миссии, и я узнал, что она была беременна. Вот тогда я осознал всю глубину твоей низости…

Так Наджиб нанес свой последний удар.

К тому времени, когда шасси его самолета коснулись взлетной полосы международного аэропорта Джудара, Мохаб окончательно лишился рассудка. Приветствуя его, Камал лишь сказал, что ему безразлично, каким способом, но Мохаб должен разрешить эту проблему, в противном случае он станет его врагом до скончания времен.

Мохаб, в свою очередь, попросил не вмешиваться в его разговор с женой.

Он вошел в апартаменты и тотчас увидел Джалу. Она стояла спиной к нему, смотрела на цветущий сад и даже не обернулась, услышав звук открывающейся двери.

— Мохаб, я просила тебя не искать встречи со мной.

— Я чуть не лишился разума, когда не мог разыскать тебя. Теперь мне стало понятно, почему. Ты сделала все возможное, чтобы этого не случилось. Чтобы я не узнал о том, что ты носила под сердцем моего ребенка.

— Ты говорил с Наджибом… — Джала прерывисто задышала. — Но ты не прав. Я исчезла, опасаясь скандала. Я не думала, что наши пути снова пересекутся.

Теперь Мохаб знал, какую именно рану в ее душе ему предстоит залечить.

— Что случилось с ребенком?

— Думаешь, я отказалась от него?

От него?

Это мог быть его сын. Мохаб почувствовал себя так, словно в него всадили острый клинок и повернули несколько раз.

— Боюсь, ты потеряла его. Как именно это случилось?

— В Колумбии, во время миссии, сошел сель. Мы ехали как раз вдоль горного хребта. Джип перевернулся, один пассажир погиб, а я потеряла ребенка. Я была на седьмом месяце.

Каждое ее слово ранило больнее пули.

— Ты ненавидела меня так сильно, что не пожелала сообщить о своей беременности?

— Я не думала, что хоть немного дорога тебе. Не думала, что моя беременность будет иметь для тебя значение, равно как и потеря ребенка.

Мохаб зажмурился. В своих самых страшных мыслях он не мог представить, сколько боли ей пришлось пережить.

— Поэтому ты покинула меня теперь? Потому что до сих пор не веришь, что я дорожу тобой?

— Я оставила тебя потому, что у нас был договор.

Мохаб ринулся ей навстречу, каждая клеточка его тела опалилась огнем, когда он сжал Джалу в объятиях.

— К черту договор! Я не думал об этом, когда делал тебе предложение. Я люблю, боготворю тебя, желаю быть с тобой каждой частичкой своего тела. Ты в моем сердце. Ты — мое сердце. Я не могу жить без тебя.

Джала вырвалась, черты ее лица были искажены болью, голос полон слез.

— Ты не имеешь права говорить так. Ты не простой человек, ты — принц, а в скором времени станешь королем. Тебе понадобится наследник. Наследник, которого я не могу тебе дать.

Мохаб смотрел на нее; догадки, словно детали мозаики, складывались в ужасающую картину.

Джала подтвердила его худшие опасения:

— Доктора сказали, что выкидыш на таком позднем сроке нанес моему организму непоправимый вред. Мохаб, я больше никогда не смогу иметь детей.

Вот он — тот страшный секрет, которым она не поделилась с ним. Это было объяснением всех ее поступков, причиной той боли, которую она носила в себе, а он ни о чем не подозревал. Потеря ребенка была не просто утратой, но глубокой незаживающей раной, вечным шрамом. Джала потеряла их ребенка и всякую надежду родить еще одного.

Мохаб смотрел, как ее глаза наполнились слезами, влажные ручейки заструились по щекам, плечи затряслись.

Что мог он сделать, чтобы облегчить ее страдания?

Собственный голос доносился до мужчины словно издалека.

— Мне не нужен наследник, любимая. Я не унаследовал титул, я был избран королем, и когда придет время, я сложу с себя полномочия и передам трон тому, кто будет этого заслуживать.

Дрожащими руками Джала утерла слезы:

— Нет, тебе нужен наследник. Алайя сказала, что король Хасан не станет подписывать договор, пока не поймет, что причина, по которой он благословил наш брак — наследник, — скоро заявит о себе. Он не тревожится лишь потому, что думает, что мы умышленно откладываем рождение ребенка.

Мохаб больше не мог сдерживаться.

— Пусть они идут к черту! Все — Йарир, Джудар, мой дядя! Все, чего я когда-либо желал, — ты.

— Нельзя так говорить. Теперь, когда ты стал королем, твоя обязанность — поддерживать мир и процветание в Йарире. Именно я — твое главное препятствие на пути к этой цели.

— Я в состоянии поддерживать мир на вверенных мне землях, не поддаваясь влиянию каких бы то ни было допотопных традиций. Я вспомнил о них, только когда понял, что с их помощью могу вернуть тебя.

Джала покачала головой. Слезы заструились по ее щекам еще быстрее.

— Даже если так, ты всегда мечтал о настоящей семье…

— У нас уже была семья — ты, я и наши пушистые питомцы. Если захочешь, мы можем завести еще кошек. А если ты решишься, мы все-таки попробуем родить ребенка. Диагноз врачей — еще не приговор…

— Я не пыталась защититься от нежелательной беременности, когда мы с тобой занимались любовью. Ничего не вышло. Больше нет никакой надежды.

— Но, возможно, у нас появится шанс, если мы предпримем некоторые дополнительные меры… Но если ты будешь против или у нас ничего не получится — для меня это не важно.

— Мохаб, я не могу лишить тебя возможности стать отцом, не могу лишить тебя вообще чего бы то ни было…

— Но, любимая, я готов отказаться от всего, лишь бы быть с тобой.

Джала так быстро замотала головой, что слезы брызнули на Мохаба. Он обхватил ладонями ее лицо и приблизил к себе. Ему было необходимо убедить Джалу остаться с ним, не лишая их общего будущего.

— Ты носила под сердцем моего ребенка, питала и лелеяла его всем своим существом. Джала, ты желала быть его матерью, любила, хотя ошибочно полагала, что я никогда не хотел быть с тобой. А меня не было рядом…

— Но это я, я первая оттолкнула тебя, сделала все возможное, чтобы ты не смог меня найти. Ты же, думая, что я не любила тебя, тем не менее искал меня…

— Ты представить себе не можешь, как больно мне было узнать о твоей беременности. Тебе одной пришлось вынести боль и лишения… О, милая, если я не могу положить свою жизнь к твоим ногам и вымолить прощение — она мне просто не нужна.

— Ты не должен так говорить…

— Я не могу вести себя по-другому. Насколько я понимаю, ты собиралась подарить мне сына, но мы потеряли его. Теперь я скорблю вместе с тобой — так, как это должно было быть тогда. Это сближает нас.

— Нет!

Ее крик разорвал тишину.

Почти против ее воли Мохаб заключил Джалу в объятия.

— Не оставляй меня, больше никогда не покидай меня.

Мольбы Мохаба проникали в ее душу. Его слезы смешивались со слезами Джалы. Она не думала, что когда-нибудь увидит нечто подобное. Джала была готова сделать все, чтобы прекратить это.

Но вскоре Мохаб пожалеет о том, что наговорил. Им двигали лишь эмоции. Рано или поздно ему захочется иметь ребенка. Она же лишена такой возможности. Мохаб станет презирать ее за это. Было бы лучше, если бы она тогда умерла. Необходимо оставить его сейчас, а не ждать. Чего ждать?..

Джала оттолкнула его, задрожала всем телом; слезы текли по ее лицу.

— Я и подумать не могла о том, что ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя. Ведь именно поэтому я согласилась выйти за тебя замуж, чтобы мы чуть дольше пробыли друг с другом. Я хотела провести с тобой еще немного времени, обеспечить столь необходимое тебе перемирие, а затем исчезнуть из твоей жизни. — Она громко всхлипнула. — Я не хотела причинять тебе боль, пожалуйста, поверь. Когда же я почувствовала, что ты снова начал привязываться ко мне, я решила прекратить все немедленно, чтобы спасти тебя от мучений. Если я исчезну, в скором времени ты навсегда забудешь обо мне.

Мохаб вскрикнул, как раненое животное.

— Я не смог позабыть тебя, когда думал, что ты не любишь меня. Тогда ты не была моей женой. Неужели ты веришь, что теперь я забуду о тебе?

— Ты должен.

— Оставила бы ты меня, если бы знала, что я не смогу подарить тебе ребенка?

— Но ты не виноват в том, что со мной случилось. Ты не должен жалеть меня.

— Нет, я виновен. Я не дал тебе понять, как ты дорога мне. Все, что произошло после, — моя вина.

Джала вытерла слезы:

— Когда-то я тоже считала, что ты ответствен за это, но я ошибалась. Если и есть здесь чья-то вина, мы можем разделить ее поровну. Я была готова лишить тебя возможности наблюдать, как растет твой ребенок. Я заслуживаю всего, что мне пришлось пережить.

— Нет, ты лишь жертва! Моя жертва!

От его отчаянных криков она заплакала сильнее. Почти лишившись сил, Джала сползла на пол. Глядя на своего любимого снизу вверх, она предприняла последнюю отчаянную попытку:

— Мохаб, если ты действительно любишь меня, позволь мне освободить тебя. Я не ухожу от тебя. На этот раз я молю о том, чтобы ты отпустил меня.

Он согласился с ней, но лишь для того, чтобы выиграть время и придумать план, как вернуть Джалу навсегда. Теперь, твердо зная, что она любит его, Мохаб не собирался позволить ей уйти.

Он созвал всех, кто участвовал в этом светопреставлении, и они приехали — ее семья, его дядя, Наджиб. Все собрались в парадном зале для приемов. Джала также была здесь. Камал не преминул предупредить Мохаба, что в последний раз идет ему навстречу.

Мохаб вошел и обвел собравшихся взглядом, прежде чем сосредоточить все свое внимание на Джале. Она выглядела истощенной и нервничала. Свет ушел из ее глаз. Когда он вновь вспомнил о том, сколько боли она вынесла, сколько страдала, ему тотчас захотелось броситься к ее ногам. Он жаждал положить всю оставшуюся жизнь на то, чтобы вернуть ей радость. Мохаб не мог исправить того, что уже случилось, но был готов горы свернуть, посвятить всего себя служению любимой женщине.

Наконец он заговорил. Мохаб рассказал правду об их прошлом, о том, что он сделал и чего это стоило Джале. Он чувствовал, как вскипает гнев в сердце ее брата, но все же продолжал повествование.

— Я хочу сказать вам всем, что буду рад понести любое наказание, любую кару, которую вы изберете для меня. Однако не потому я собрал вас здесь. Несмотря ни на что, я больше не расстанусь с Джалой. Уж лучше смерть.

Его дядя вскочил:

— Одним из условий подписания мирного договора был брак…

— Замолчите, дядя! — От его львиного рыка, казалось, задрожали мраморные стены зала.

Король Хасан, явно обескураженный, опустился на стул.

— Если вы попытаетесь что-либо предпринять, каким-либо способом воспрепятствовать подписанию мирного договора, я первый объявлю вам войну!

— Да у тебя даже нет армии! — оскалился дядя.

— Я легко соберу ее. Или куплю, чтобы действовать быстрее. Сейчас Йарир — гораздо более значимое государство, чем когда-то была Серайя.

Король Хасан выглядел потрясенным до крайности. Наджиб глядел на отца с нескрываемой жалостью, но не мог не одобрить поступок Мохаба.

Мохаб повернулся к родным Джалы:

— Все мои надежды, мое счастье зависят только от Джалы. Я желаю быть достойным ее, воплотить в жизнь все ее мечты, любить и почитать ее. Если она захочет попытаться завести ребенка, мы будем стараться вместе. Если она захочет усыновить или удочерить…

— Вы не имеете на это права! — гневно возопил Хасан. — Это запрещено законом нашей страны!

— Дядя, не стоит играть с огнем. Второго предупреждения не последует. Если она пожелает, мы усыновим столько детей, сколько нам заблагорассудится. Я откажусь от трона и двух своих гражданств и стану жить там, где буду в состоянии удовлетворить все ее нужды.

Сказав это, Мохаб подошел к Джале и опустился перед ней на колени. Она дрожала всем телом, ее слезы, словно кислота, разъедали душу Мохаба.

— Джала, ты — вся моя жизнь. Мне ничего не нужно, кроме тебя. Я хотел ребенка, который укрепил бы нашу связь и сделал ее нерушимой, но если я утрачу тебя, жизнь станет для меня тяжким бременем, которое я просто не смогу нести дальше. Трон, родина и даже моя собственная жизнь — ничто не будет иметь значения, если рядом не будет тебя.

Камал поднялся на ноги:

— Это не предназначено для наших ушей. Все должны уйти.

Камал отдал приказ тоном, не терпящим возражений, и все заторопились к выходу. Все, кроме дяди Мохаба, который, похоже, пребывал в растерянности. Проходя мимо, Камал сжал плечо Мохаба и поцеловал сестру в щеку:

— Дорогая, поверь, мне видно, когда мужчина не может и дня прожить без своей женщины. Тебе достался удивительный экземпляр, но ты достойна этого. Так что прими его и будь с ним вместе всегда, если только не хочешь погубить. — Он подмигнул Джале. — Если же ты добиваешься именно этого, уходи.

Камал заговорщицки подмигнул ей, и это стало последней каплей. Джала рассмеялась.

Мохаб был обескуражен. А Камал кивнул, словно все шло так, как он планировал, и, подмигнув им еще раз, вышел.

Кое-как оправившись от потрясения, Мохаб улыбнулся и обнял Джалу.

— Любимая, я истосковался по твоему смеху… Боялся, что мне никогда не удастся услышать его вновь.

— Ты действительно любишь меня, если называешь это смехом!

Джала обессилела от эмоционального потрясения и чуть было не повисла безвольно в его руках. Ее начало трясти, а затем по щекам градом покатились слезы. Мохаб принялся успокаивать Джалу, нашептывая на ухо ласковые слова, пока ему не удалось поймать ее дрожащие губы. Он словно вновь вдохнул в нее жизнь и спокойствие. Затем Мохаб обхватил ладонями ее лицо и чуть отступил, чтобы лучше видеть глаза любимой, мерцавшие, как звезды.

— Я влюблен безнадежно и даже больше. Не думай больше о расставании. Ты лишишь меня счастья, потому что мне не суждено забыть тебя. Я жаждал быть с тобой целых десять лет, но по-настоящему мы не провели вместе и года. Никто так и не смог заменить мне тебя.

Сердце ее замерло.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня не было никого, кроме тебя, равно как и ты не принадлежала другому мужчине. Хочешь ты этого или нет, но я — твой. Пожалуйста, смилуйся над нами обоими и больше не покидай меня.

Это было больше, чем она могла осознать. Да, Мохаб всегда принадлежал лишь ей одной, и она всегда принадлежала ему. Все внутри Джалы затрепетало, и она бросилась в его объятия:

— Никогда я не хотела оставлять тебя. Просто я считала, что ты должен обрести то, чего действительно заслуживаешь.

Он поцеловал ее глаза, один за другим.

— Это — ты. Это всегда была лишь ты.

— Дорогой, как давно я тебя люблю!

Мохаб принялся покрывать лицо Джалы поцелуями.

— Наконец ты сказала это.

Рассмеявшись, Джала заметила:

— Мне кажется, что в прошлом я довольно часто говорила тебе о любви.

— А затем ты обрушила на меня засуху, которая длилась слишком долго…

— Я считала, что мне придется оставить тебя, а потому не стала раскрывать свои истинные чувства. Но, став твоей женой, я обнаружила, что нет на свете слов, которые могли бы передать то, что я испытываю к тебе.

Глаза Мохаба увлажнились, когда он услышал ее признание в любви и верности — единственное, что он мечтал услышать от любимой женщины. Джала приподнялась на цыпочки и начала сцеловывать горько-сладкие слезы, выступившие на глазах мужа, клянясь, что больше никогда не станет причиной его печали. Отстранившись, она призналась ему в своем последнем страхе:

— Мне так тревожно…

Ей не нужно было продолжать, Мохаб заключил Джалу в объятия:

— Думаешь, что я не знаю, о чем говорю? Боишься, что я передумаю? Разве десять лет не являются доказательством того, что я был рожден с единственной целью — любить и почитать тебя? В таком случае испытай меня в последний раз. Предлагаю прожить вместе еще пятьдесят лет.

Джала подчинилась Мохабу и своей всепоглощающей любви.

— Я посвящу тебе каждый день своей жизни. Ты и я — так будет всегда.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Оливия Гейтс
Сказочные ночи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12