Брейэр Станислав Владимирович

Как надо любить маму

Добрые, поучительные, задушевные рассказы, сказки и притчи вошли в новый сборник Станислава Брейэра. Они помогут маленьким читателям научиться честности, доброте и любви к ближним.

Станислав Владимирович Брейэр

КАК НАДО ЛЮБИТЬ МАМУ

сказки и притчи

Как надо любить маму

У одного мальчика заболела мама, и он так перепугался, что даже «скорую» не смог вызвать, а только молча смотрел на неё.

Но тут маме стало лучше, оказалось, что у неё был приступ, а теперь прошёл.

Кинулся мальчик к маме, зарыдал громко, прижался к ней да стал целовать ей лицо и руки, а она гладит его по голове и тихо говорит:

— Ты думал, что я от тебя ушла? Как же я тебя оставлю?..

А он целовал её ладони с трещинками от работы на огороде, которые ещё несколько минут назад ему были неприятны, а теперь стали вдруг самыми прекрасными на всём свете.

И подумал мальчик:

— Вот что я понял: маму надо каждую минуту своей жизни любить так, как будто она сначала умерла, а сын или дочь очень испугались, а потом мама вдруг ожила…

— Что ты шепчешь? — спросила мама, гладя его непослушные вихры.

А это он, оказывается, нечаянно вслух подумал о своём открытии…

Пирожок для мамы

А у Лёни мамы не было. Вернее, была, но умерла так давно, что он её почти и не помнил, но часто думал о ней и грустил. И вот однажды придумал для своей мамы испечь пирожок с яблочным повидлом.

Вот испёк он пирожок и говорит:

— Дорогой мой Ангел Хранитель! Пожалуйста, отнеси его в Рай моей маме. Она такие любит.

Но Ангел Хранитель сказал тихим голосом:

— Слышишь, Лёня, что скажу. А скажу, что знаю. В Раю пирожки не нужны, там и так радости очень много. А подари ты свой пирожок тому, кто в нём нуждается, — мама будет очень рада…

Мальчик согласился и пошёл по улице искать нищего, чтобы ему отдать пирожок. Находился, устал, а не нашёл.

Тут подбегает к нему серый кот, голодный, и мяукает, чтоб его пожалели.

И дал ему Лёня свой тёплый ещё пирожок.

Как накинулся котик на еду — и всё до крошечки съел, вместе с повидлом. Да своим лбом о Лёню потёрся — в знак особой любви и уважения — и в родной подвал ушёл.

А ночью Лёне явилась мама, которая в Раю. Улыбается, будто светится вся.

— Спасибо тебе, Лёнечка! Мне и так здесь радости очень много, а увидела, как ты голодного котика покормил, ещё радостней стало…

После того Лёня не тосковал, а если подкрадывалось к его душе уныние, то он скорей делал пирожок повкусней и, пока тёплый, старался кого-нибудь голодного, бедного угостить и с ним порадоваться…

Камень под ногами

Шёл дядя Гена по дорожке, а там камень лежал; дядя Гена споткнулся и упал.

«Надо его запомнить, — подумал он. — Говорят, что мудрые люди дважды об один камень не спотыкаются».

А потом ему опять надо было идти той же дорожкой, и он опять споткнулся о прежний камень и упал, ушибся.

«Нет, видно, что не мудрый я», — подумал дядя Гена, потирая ушибленные места.

Как-то ему понадобилось опять идти по той дорожке. И только он чуть было не споткнулся о лежачий камень, как его сын, который возвращался из школы, всё увидел, скорей подбежал, да и откатил камень с дорожки, и отец не споткнулся.

Генерал Генералов и нищие старушки

Шёл генерал Генералов, господин бравый и важный, крупного телосложения, а орденов и медалей у него на мундире блестит и позванивает видимо-невидимо. И ему все прохожие приятно кланялись и уступали дорогу.

Вдруг нищая старушка милостыньку просит. И захотелось генералу себя проявить ещё и великодушным перед всем народом, так что достал он из кармана целых пять копеек и подал нищенке.

А старушка та его вдруг обняла и говорит тихо:

— Здравствуй, сыночек мой родной!

Услышал генерал такой родной и самый дорогой на свете голос, а старушка тогда стала невидима.

Стоит генерал растерянный, с лица слёзы утирает большущими руками и думает: «Как же так? Ведь мама-то моя умерла давным-давно ещё молодой, и кто же это, что таким родным голосом говорил со мной?»

Пошёл он в церковь узнать. Священник объяснил, что это ему в виде нищей старушки было чудесное явление.

С той поры Генералов ходит в простой дешёвой курточке в поисках нищей старушки, он к каждой из них приглядывается, присматривается с тревогой и любовью и спрашивает тихим-тихим басом:

— Вы, случайно, не моя мама?..

— Нет, — скромно отвечают нищие старушки.

— А обнять вас можно? — спрашивает он просительно.

— Можно, — говорят они.

— А немножко денежек вам можно дать?

— И это можно…

И он каждую обнимает крепко и нежно и каждой даёт по десять тысяч рублей в виде одноразовой помощи, да так, чтобы никакой человек не заметил…

Два петуха

Я шёл по станице и встретил петуха с двумя курами. Петушок серый, невзрачный, а куры ухоженные, с блестящими пёрышками. Они все тихонько паслись вдоль забора, каждый сам по себе.

У меня было два хлеба в сумке: чёрный и белый. Я вспомнил, что когда-то бабушка говорила: «Не давай птицам чёрного хлеба, от него у них болят животы».

«Не буду, не беспокойся», — мысленно я ответил на бабушкино поучение и отломил кусочек белого хлеба.

— Ну-ка, петушок, — я бросил кусочек петуху.

Тот побежал к хлебу, и я думал, что он его склюёт, а петух стал звать: ко-ко-ко!

Прибежали те две курицы, обгоняя друг друга и толкаясь от жадности, и одна курица схватила хлеб и проглотила.

Я подождал, пока куры отойдут, бросил ещё кусочек под ноги петуху. Но петух опять не стал есть, а зовёт кур: ко-ко-ко!

Тут вторая курица подскочила, проглотила хлеб.

«Какой молодец петушок, — подумал я. — Кур накормил, а теперь сам поест», — и бросил ему третий кусочек.

Петух взял хлеб в клюв и стоит молча. Подбежала курица, и он ей передал кусочек.

«Да что же это такое! — удивился я. — Он так всё им и будет отдавать! Брошу последний раз, посмотрю».

Вот бросил четвёртый кусочек петуху под самые ноги.

— Ну, бери, глупый!

Тут подбежали сразу две курицы, растащили хлеб клювами. А он стоит, смотрит…

Я пошёл дальше вдоль заборов. «Нет, он не глупый, — думаю про петуха. — Он удивительный и прекрасный, хотя на вид невзрачен. Он заботится не о себе, а о курах, за которых чувствует свою ответственность».

Я человек городской, в станице бываю редко и такого ещё не видел. Я шёл и улыбался. «Интересно, петухи все такие?»

Тут за забором увидел другую семейку: петух разноцветно-радужный, такой красивый, а с ним две невзрачные курочки.

«Ну-ка, проверю…» — я кинул за забор кусочек хлеба.

Все трое бросились к хлебу, а радужный петух скорее всех. Своих кур растолкал и хлеб быстро съел.

И тогда я подумал: «Видно, и петухи бывают разными».

Щенок, который любит

Была дождливая погода. Я шёл домой, обходя грустные серые лужи. День кончался, и я уже не ждал от него ничего хорошего.

И вдруг мне навстречу с тоненьким лаем, брызгами от луж и сияющими глазами подбежал незнакомый щенок в чёрных кудряшках. Подпрыгивает, визжит — хочет, чтобы я его погладил.

Я присел, а он мне лицо умыл добрым-добрым языком.

Тут прибежал мальчишка, кричит щенку, чтоб не пачкал мне одежду грязными лапами. А я щенка взял на руки и обнял, как родного. И смеяться хотелось от счастья.

«Почему он меня полюбил с первого взгляда?»

А он не только меня полюбил. Вон усталая женщина идёт с работы. Щенок соскочил с моих рук, прибежал к ней по лужам с радостным лаем. Женщина присела на корточки, улыбнулась и погладила маленькую собачку в чёрных кудряшках. Погладила — и будто усталость вся куда подевалась! Бодро пошла к подъезду, а с балкона ей дети машут руками.

Шёл старик, весь серый-серый. Серый плащ, серые брюки, и лицо серое, недовольное.

Подбежал к нему щенок, стал на него прыгать с лаем да плащ ему испачкал.

— Пошла прочь! — закричал старик. — Чья собака? Я её сейчас камнем!

Мальчик хотел щенка взять на руки и унести от беды подальше, а щенок бегает вокруг, весело лает на старика. Тут старик поднял камень…

— Что вы делаете! — закричал мальчик. — Посмотрите, он вас любит!

— Любит? — удивился серый старик и опустил руку с камнем. — За что ему меня любить? Я его вообще впервые вижу…

Но что-то пробудилось в этом человеке. И он нагнулся к щенку. А тот дотянулся до его лица розовым языком и лизал до тех пор, пока всю серость с лица не слизал. А под серостью, оказывается, у старика прятались румянец и светлая улыбка до ушей.

— Ах, ты маленький, — нежно сказал румяный старик. — На-ка вот тебе печеньице…

И я подумал, видя это чудо преображения: «У щенка в маленьком сердечке так много радости и любви, что они в нём не помещаются. Вот он и бежит к каждому, кого увидит, чтобы только порадовать его, а больше щенку ничего и не надо…»

Как мяч старушку пожалел

Жил-был Петенька, и стал он играть в мяч, не выходя из квартиры на седьмом этаже. Но мяч прыгал по полу вяло и невесело.

Вот наконец мяч перестал прыгать и вдруг сказал человеческим голосом:

— Знаешь, Петенька, я хоть предмет неодушевлённый, но что-то мне жаль ту бабушку этажом ниже, которой от нашего шума совсем плохо…

Две тропинки

Жила-была тропинка, по которой люди ходили к колодцу за водой. Но вот колодец высох. Тогда неподалёку вырыли другой колодец, и к нему проложили новую тропинку.

— Ух, — говорит первая тропинка. — Натерпелась-то я, бедная, сколько меня топтали ногами, все бока болят. Теперь-то отдохну, поживу всласть. А ты, новая тропинка, потерпи, может, и тебя оставят в покое.

Шли дни, день за днём — и заросла первая тропинка травой, исчезла навсегда.

А по другой тропе люди ходят за водой, и она рада, что им нужна, и ей исчезнуть не хочется.

Куда ушла молитва?

Однажды от меня ушла моя молитва. Стою перед иконой, а молиться не могу.

Спросил я у отца:

— Не видел ли ты, куда она ушла?

— Нет, — ответил отец. — Может, мать видала.

— Мама! Не встречала моей молитвы?

— Не встречала. А может, твой младший братишка знает?

— Братишка! Где моя молитва? Признавайся!

— Я не видел, а наш котёнок мог видеть: он такой маленький и юркий, что даже в щель в полу пролазит.

— Эй, котёнок!..

— В доме не видел, в подполье не встречал. Может, синичка на дереве видела? — отвечает котёнок.

— Она не скажет… — говорю. — Я в неё камешком бросался.

— Так прощения попроси! — сказали хором родители, братишка и котёнок.

И я сказал, подойдя к дереву, краснея от стыда:

— Я больше не буду никогда в жизни ни в тебя, ни в воробьёв и ни в кого ничего бросать (разве что только если враг будет обижать слабых, тогда в него брошу)! Скажи, где моя молитва? Мне без неё плохо жить.

И простила меня синичка. А как простила — вернулась ко мне молитва, вошла в моё сердце, и в нём стало светло.

Пахнущий звон

Мастер по литейному делу придумал в расплавленную медь добавлять цветочный порошок, от которого аромат. Мастер вылил новенький колокол и принёс настоятелю храма.

— Вот, — с поклоном сказал он священнику. — От меня Богу подарок.

Батюшка повесил колокол на колокольне и зазвонил. И вместе со звоном полетел по свету цветочный запах. Люди даже в далёких странах услыхали звон и удивились его аромату.

И даже в дымных от заводов и машин городах, куда прилетел звон, люди улыбнулись и сказали:

— Чувствуете? Цветами запахло, как будто мы в прекрасном саду!..

Оса

(Воспоминание дяди Вани)

Однажды в детстве я был с родителями в Геленджике. Там на морском берегу продавали большущими кусками на палочке сахарную тёплую вату, и мама купила нам по пышному куску.

Я от своей ваты только начал откусывать, как прилетела оса и хотела попробовать мою сахарную вату.

Я ударил по осе рукой, она звучно шлепнулась на асфальт, а я её растёр сандалией по асфальту.

— Зачем ты? — сказала мама и в самые глаза посмотрела мне. — Она ведь не может себе купить и хотела только крохотный кусочек от твоего большущего.

…С того дня прошли десятки лет. А я иногда всё вспоминаю ту бедную осу, и мне так стыдно и так её жалко, что у меня рука не поднимается даже на комара, только, если возможно, его осторожно поймаю и выпущу в окно.

Слепой садовник

Он всю свою жизнь выращивал цветы на клумбах города, он любовался своими цветами и радовался.

Но вот у него заболели глаза, и он ослеп.

А потом как-то прохожие увидели, что тот слепой садовник опять трудится на клумбе.

— Зачем вы сажаете цветы, которых не видите? — удивились прохожие.

А он ответил с тихой улыбкой:

— Но их видите вы…

Старая груша

И как только она стоит на земле, не падает? У неё внутри — труха древесная, и дерево стоит большей частью только на своей сухой коре, да и кора уцелела не со всех сторон.

А на её корявых ветках растут… спелые грушки, румяные, здоровенькие!!!

Она похожа на старую, согбенную нищую бабушку, и кора у неё будто в старых морщинах. Но она ничего не просит, а в руках у неё спелые грушевые плоды, которые она предлагает всем прохожим.

— Старая груша! — сказал я. — Как ты можешь ещё и плоды давать?!

А груша ответила тихим старческим голосом, в котором слышна добрая улыбка:

— Очень хочется что-то хорошее сделать…

Тяжёлый мальчик

На одном воздушном шаре с подвешенной к нему корзинкой можно было кататься без пилота, потому что этот шар был живой. И он катал детей с утра до вечера. Иногда также вечером, на заре. И в самых исключительных случаях — ночью. Шар и ребёнок в его корзинке взлетали прямо к звёздам.

Но однажды пришёл мальчик, залез в корзинку и сказал:

— Полетели скорей, дорогой воздушный шар! В самое небо!

А тут шар и говорит:

— Не смогу тебя поднять. Ты слишком тяжёлый.

— Я? — удивился мальчик, потому что он был самый худенький в классе, и роста небольшого…

— Не могу тебя поднять… Извини, мальчик, — сказал шар.

Мальчик скорей побежал домой, вытянул из-под дивана весы и взвесился. Оказалась такая тяжесть, как будто он самый толстенький в классе, а роста — метра в два!

Испугался мальчик, побежал в поликлинику.

— Срочно, пожалуйста! Взвесьте меня, а то я ничего не понимаю! — воскликнул он, и его взвесили на больших медицинских весах.

— Невероятно! — удивились люди в белых халатах. — Такой худенький, такой невысокенький мальчик — сто двадцать килограммов да ещё и с граммами!.. А сколько было раньше?

— Неделю назад — тридцать три кило и сто граммов, — проговорил бедняжка, втянув голову в плечи, и пошёл из поликлиники.

Сел он на скамейку, ничего не понимая: что ж такое происходит, а?

— А ты за последнюю неделю ничего плохого не сделал? Может, обидел кого? Может, родителей не слушался? Или в бродячую собаку камешком бросил развлечения ради?

Это спросил старик, который сидел на той скамейке, читая книгу.

— Ну? — спросил его мальчик. — Допустим, и что из этого выходит?

— Тяжесть. Всякий нераскаянный грех — тяжесть в душе. Конечно, шар тебя такого не может поднять в синее небо.

— А какого может? — с надеждой спросил мальчик.

— Вот храм православный, — сказал старик. — Пойди, расскажи всё священнику. И у Бога Самого прощения попроси, только очень искренне. Господь всех людей любит и прощает, особенно детей…

Вскочил мальчик, побежал скорей и в храм вошёл, где свечи и лампады горят тихой радостью.

А священник спросил его:

— Что за печаль?

— Тяжесть, — признался мальчик. И всё-всё рассказал про свои грехи.

Выслушал священник, его своей пушистой бородой накрыл, а сверху епитрахилью и отпустил все-все грехи!

— Я уже не тяжёлый? — спросил мальчик.

— Уже нет, — улыбнулся священник, бороду поглаживая. — Бога поблагодари…

Мальчуган поблагодарил своими искренними горячими словами. И вышел. И побежал скорей и прибежал к тому воздушному шару с корзинкой.

Залез в корзинку и говорит:

— Ну? Полетим?

— Вот теперь можно, теперь подниму, — ответил шар, и они стали подниматься выше, выше, в самое синее небо, где облака и радость велика.

Кроткий пьяница

Был ливень, и земляные червяки повылазили из норок на землю и на асфальтовую дорогу, потому что вода затопила их жилища. И некоторые попали в лужи, из которых им самим не выбраться.

Тут шёл по улице грязный мужичок с синим носом и червячка вынул из лужи, отнёс на травку и там положил, а затем другого червячка так же и так далее. Некоторые лужи так разлились, что туфли у мужичка насквозь промокли. А он бормочет, утирая слёзы:

— Господи! Спаси меня, как я его!..

Один прохожий над ним смеётся, другой отворачивается с большой брезгливостью. А третий, внимательный прохожий, на него посмотрел и подумал:

«Конечно же будет ему и от пьянства избавление, и бессмертной душе — Радость Радостей!..»

Пощёчины

Сеня был старшим братом, а Саня младшим. И Сеня обижал братишку. Однажды он несправедливо ударил Саню по щеке.

А это увидел комарик.

Вот вечером все легли спать, а комарик прилетел к Сене на правую щёку и давай пищать.

Тот себе по щеке — шлёп. А комарик успел взлететь и сел ему на левую щёку. Сеня себя шлёп по щеке, а комарик отлетел и сел ему опять на правую щёку.

Бил себя Сеня то по правой, то по левой щеке. Он и под одеяло прятался с головой, да комарик и под одеяло успел влететь и опять сел на щёку.

Сеня одеколоном натёр лицо, но настырный комарик не испугался, всё приставал.

Наконец Сеня вспомнил, как ударил брата, и сказал:

— Не за это ли я сам себя бью? Утром надо попросить прощения.

Только тогда комарик отстал.

Утром Сеня попросил у брата прощения, а у самого щёки были красные-красные от пощёчин.

Паслась корова на лугу

А в это время воевали Наши против Ненаших.

Пришёл Наш, подоил корову, напился и ушёл.

Прибежал Ненаш, подоил корову и с молоком убежал.

— Корова! — говорю я ей. — Ты даёшь молоко и тем, и этим. У тебя что, нет своих убеждений?

Она удивлённо посмотрела на меня большими глазами и ответила:

— Так ведь тот человек и этот человек. А мне напоить человека молоком — одна радость. Хочешь, и тебя напою?..

Низкий поклон

Был здоровый-здоровый, сильный-сильный, гордый весельчак, который смеялся над своим дедом, что дед так сутул от старости, что при ходьбе задевает руками пол.

— Когда-то я тоже смеялся над моим дедушкой, когда я был, как ты теперь, а он как теперь я, — сказал ему старик. — Не будет ли с тобой такое в старости?

Но здоровый, сильный и гордый засмеялся:

— Таким старым и безобразным, как ты, не буду!

А скоро высокого, сильного и гордого вдруг одолела какая-то болезнь, и он согнулся. Ходит теперь, задевая руками пол, и так невольно кланяется и своему деду, и всем другим людям…

Розовая Росинка и Голубая Росинка

Жили две сестры-двойняшки. Внешне друг на друга похожи, как две росинки. Чтобы их различали, одна носила розовое платье, а другая — голубое. Их звали Розовая Росинка и Голубая Росинка.

Однажды папа принёс из магазина заводную собачку. Она умела ходить и лаять.

— Ура! — хором обрадовались девочки.

— Только собачка одна, — говорит папа. — Кому её подарить?

— Мне! — сказала Розовая Росинка. — Мне подарить!

Голубая Росинка ничего не сказала и опустила глаза.

— Что ж, бери, — сказал папа и отдал Розовой Росинке собачку. А потом вынул из кармана точно такую же заводную собачку, подошёл к Голубой Росинке и сказал:

— А это твоя. Я купил их две, но хотел узнать, которая из вас жадная, а которая нет.

Голубая Росинка улыбнулась, и папа её поцеловал.

А Розовая Росинка смутилась и ушла в другую комнату.

Зеркало

Дочка сильно провинилась, и мама в наказание велела ей:

— Стань перед зеркалом и стой, пока не покраснеешь от стыда.

Та смотрела в зеркало, смотрела и говорит:

— Ну и почему же я совсем не краснею? Значит, не за что!

Тогда от стыда покраснело зеркало.

Сказка о том, как фельдмаршал Кутузов медалью Ангела наградил

Было лето. Наполеон наступал — наши отступали. А во вражеском тылу активно действовали русские партизаны. И Наполеон вскричал:

— До каких пор эти дикие партизаны с кольями в неумытых руках будут причинять потери нашему доблестному революционному войску?!

И послал большой отряд лучших своих солдат в лес, чтобы всех партизан поймать, а кто не поймается, того застрелить точным попаданием.

Вот окружили наполеоновские захватчики наш лес и подумали:

— Уже вечереет. Подождём до утра, да и начнём их вылавливать. Или метким выстрелом…

Стемнело. А партизаны собрались на полянке, стали Богу молиться, чтобы спас от неминуемой гибели, потому что мало их и боеприпасы закончились. И даже колья уже все поломаны о тех оккупантов несчастных.

Только закончили они молиться, как засветилось что-то на самой высокой ели. Подняли головы, а там Ангел сидит на самой макушечке, качается, как ребёнок на качелях, и светится с улыбкой.

— Братцы, — сказал Ангел. — Вот вам вместо боеприпасов еловые шишки. Так вы их соберите, а когда враги придут, то смело бросайте шишки прямо в них. Каждому противнику — по еловой шишке…

И с ели высокой посыпались на партизанские головы (совсем не больно) шишки. Партизаны их собрали, и тогда Ангел невидим стал.

А противники тоже видели Ангела на макушке ели, но они же были неверующие и ничего не поняли, а решили, будто это партизаны с высокой ели своим вдаль светят, чтобы пришли к ним на помощь.

— Не будем ждать, пока к ним Кутузов российских солдат пришлёт в подкрепление, — сказали завоеватели и пошли на свет ангельский со штыками наперевес. И окружили партизан узким кольцом. А в этот момент как раз все шишки были уже собраны и Ангел стал невидимым.

А наполеоновские солдаты говорят:

— Рус, сдавайся! А не то будем всех ой-ля-ля!

Партизаны стали кидать в них шишки. А как шишка стукнется о неприятеля, так тот вдруг становится ребёнком маленького роста. И так одна за другой все шишки попали в цели, потому что партизаны были очень меткие.

Смотрят партизаны и не знают, то ли изумляться, то ли смеяться. Стоят маленькие голенькие мальчики младенческого возраста вокруг поляны и ничего не поймут.

Тут партизанский командир говорит им ласковым голосом на чистом французском языке, потому что это был поэт Денис Давыдов:

— Дорогие ребята! Кто из вас хочет к маме с папой?

— Я! Я хочу! И мы все тоже домой хоти-и-им! — заплакали дети.

— Всех отправим по домам, не волнуйтесь! Вот только утро настанет. А пока мы вас овсяной партизанской кашей угостим.

И угостили. Детишки поели, успокоились, да и легли спать во взрослых мундирах, которые как были большие, так и остались лежать. А партизаны их вместе с мундирами взяли и перенесли к костру, чтобы стало потеплей. Как бы дети не простыли…

А утром, когда тёплое солнце уже было над лесом, Давыдов скомандовал:

— Дети, подъём! В две шеренги — становись! Возьмитесь дружно за ручки да ступайте из нашего леса прямо к дяде Наполеону. Он вас и доставит к родителям.

Дети помахали на прощание партизанам свободной рукой и пошли прямо голышом (тепло же!), а повёл их партизан Ерофей, который знал этот лес, как все четыре пальца на своей правой руке (а пятый — враги в бою отрубили саблей). Тот же Ерофей потом и к Кутузову завернул.

И пришёл к этим партизанам в лес фельдмаршал Кутузов Михаил Илларионович. За ним адъютант и партизан Ерофей несли сундук, потому что Кутузов уже всю эту историю знал.

Открыл он свой сундук, достал боевые медали и всем партизанам прикрепил к груди.

А тогда вдруг и тот Ангел явился, улыбается и говорит:

— А мне?

Фельдмаршал и все наши ему, прекрасному, до земли поклонились. Затем Кутузов робко подошёл к Ангелу Божьему и приколол боевую медаль к его сияющей одежде.

Ангел обрадовался, как маленький мальчик: свою медаль трогает, любуется. И сказал на прощание:

— Полечу, там у нас покажу всем на радость…

И улетел высоко-высоко. А наши потом Наполеона победили.

Слёзы

На тумбе для объявлений висел листок со словами:

Куплю слёзы на вес.

Очень надо.

Вот одна хорошенькая барышня принесла к тому покупателю свою огромную блестящую слезу. А вот рано поседевший солдат, у которого вчера от ран умер друг, принёс махонькую слезинку.

Покупатель взвесил огромную слезу и маленькую слезинку. И оказалось, что маленькая намного тяжелее. А большая была пустой и легковесной, потому что барышня плакала и рыдала по любому поводу и капризу.

Покупатель ей заплатил ломаный грош, а солдату крупную монету. Разрыдалась барышня от обиды и убежала, а солдат пошёл и купил за ту монету много цветов — на могилу друга.

А у купившего слёзы была мать, у которой давно не было слёз, и она не могла выплакать свои скорби. Сын и придумал такую затею: сделал из купленных слёз и отвара целебных трав лекарство, мать выпила, и у неё вдруг глаза засияли долгожданными слезами. И она выплакала все свои скорби…

Таня

Жила-была Таня, которая училась в спецшколе. Не для особо одарённых детей, а наоборот. И когда она шла через двор в свою школу или возвращалась домой, соседские дети над ней потешались.

Позавчера они вытряхнули из её портфеля в грязную лужу все учебники с тетрадками. Вчера сунули ей за пазуху холодный камень. А сегодня они Тане в лицо плевали. Им было очень весело…

— Вон дебильная идёт! — кричали дети, завидев её.

И ходила она, опустив голову, чтобы не видеть, как на неё смотрят здоровые, красивые люди. Она ведь понимала их взгляды, но ни на кого не держала зла. И она считала, что в её жизни было только две больших беды.

Первая — это когда от старости умерла кошка, которая жила у них в семье, сколько Таня помнила, и тогда в квартире остались только Таня с мамой.

А вторая беда — когда тяжело заболела мама. Женщине предложили лечь в больницу, но она побоялась, что тогда дочку — для присмотра за ней — насильно заберут в другую больницу, где решётки, а больных могут обидеть. И мама осталась дома.

Много-много молилась Таня Богу. Да сама и квартиру прибирала, в магазины ходила, сама готовила на кухне нехитрую еду. И маму из ложки кормила.

А потом сядет к маме на кровать с какой-нибудь доброй книгой и читает вслух.

Мама и поправилась!

Училась Таня с огромным старанием. Здоровые ровесники уже давно отучились в нормальных школах, а она всё школьница.

Наконец закончила она все четырнадцать классов в своей спецшколе, а затем поступила в институт, на библиотечный факультет.

Теперь, когда она подходила к родному дому, соседские сверстники, а также новая, подросшая детвора её не мучили, а удивлялись:

— Эта дебильная в самом деле учится в институте!..

А Таня всё ходила, склонив голову, и к удивлению многих сдавала экзамен за экзаменом. И окончила институт. И получила интересную работу в городской библиотеке.

А сосед по двору, поскольку прежде учиться не хотел, теперь копал канавы лопатой, другой таскал в магазине ящики. А одну молодую женщину, которая раньше над Таней смеялась, взяли уборщицей как раз в ту библиотеку. Она мыла пол в Танином кабинете и с интересом, даже с уважением поглядывала на Таню, скромно склонившуюся над книгами, и не могла понять: как это?..

Сплетение врагов

Однажды на поляне дрались два могучих оленя с крепкими рогами. Тут рога у них сцепились, будто ветви сплелись, и олени не могли разойтись.

Сначала они толкали друг друга, и каждый не мог понять, что с ним происходит. И день за днём, ночь за ночью были они сцеплены рогами. Только один захочет пощипать травы, наклонит голову, а другой в сторону клонит. Так ни есть, ни пить они друг другу не давали и наконец упали без сил.

Вот один олень говорит:

— Видно, не жить нам. Мы были врагами, но теперь-то нам что делить? Давай помиримся хоть перед смертью.

Другой согласился, и они всё друг другу простили.

А тут по лесу шёл добрый человек, увидел их и спас.

Что могу?

Один мальчик из-за болезни был недвижим, да ещё слеп и нем. Он лежал и грустил, а однажды подумал:

«Зачем я живу? От здоровых людей есть польза, а я не могу ничего, только другие работают, чтобы меня содержать».

Ему стало жаль своих близких, и он начал о них молиться Богу. Как мог: что-то слышал из молитвослова и запомнил, а что-то своими словами. Особенно горячо он молился, чтобы папу на работе начальник не ругал понапрасну, как часто бывало.

А вечером папа вернулся домой и сказал:

— Удивительно! Мой начальник вместо того чтобы, как обычно, напрасно поругать меня, вдруг предложил мне повышение и большую зарплату.

Тогда его сын улыбнулся:

«А ведь вот как много я могу: молиться Богу!»

Два смеха

Шли по дороге два смеха. Злой и Добрый.

Ковыляла старушка навстречу — споткнулась и упала.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Злой смех. — Очень люблю, когда падают, особенно когда больно ушибаются!

А Добрый смех помог той старушке встать и подбодрил её доброй улыбкой.

— И не такое бывало, — сказала старушка, тоже улыбнулась, пошла дальше.

Вот злой мальчишка бросил камнем в собаку, та заскулила и прочь попрыгала на трёх лапах.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Злой смех. — Ой не могу, как смешно!

А Добрый смех ту собаку погладил, печеньице ей дал, и она утешилась.

Шли мимо эстрады, и там много людей уселись на скамейках, ждут представления.

Злой смех забежал на эстраду и начал публику смешить. Уж он и кривлялся, уж он и всякие глупости и непристойности рассказывал, а люди так хохочут, что собой не владеют от хохота, и некоторые от него даже под скамейками катаются, схватясь за животики.

Вздохнул Добрый смех и ушёл, больше никогда не ходил он вместе со Злым смехом.

А пришёл Добрый смех к песочнице, где играли маленькие хорошие дети, и они приняли его в свою компанию.

А взрослые люди сказали с улыбкой:

— Вы послушайте, как же хорошо смеются наши дети!..

Content

Брейэр Станислав Владимирович Как надо любить маму

Станислав Владимирович Брейэр КАК НАДО ЛЮБИТЬ МАМУ сказки и притчи

Как надо любить маму

Пирожок для мамы

Камень под ногами

Генерал Генералов и нищие старушки

Два петуха

Щенок, который любит

Как мяч старушку пожалел

Две тропинки

Куда ушла молитва?

Пахнущий звон

Оса (Воспоминание дяди Вани)

Слепой садовник

Старая груша

Тяжёлый мальчик

Кроткий пьяница

Пощёчины

Паслась корова на лугу

Низкий поклон

Розовая Росинка и Голубая Росинка

Зеркало

Сказка о том, как фельдмаршал Кутузов медалью Ангела наградил

Слёзы

Таня

Сплетение врагов

Что могу?

Два смеха