Моэм Сомерсет

Француз Джо - английский и русский параллельные тексты

FRENCH JOE

Француз Джо (Пер. А. Кудрявицкий)

IT WAS CAPTAIN BARTLETT who told me of him.

Рассказал мне об этом человеке капитан Бартлет.

I do not think that many people have been to Thursday Island. It is in the Torres Straits and is so called because it was discovered on a Thursday by Captain Cook.

Думаю, не так уж много людей побывало на острове Четверга. [6] Находится он в Торресовом проливе и название свое получил потому, что капитан Кук открыл его именно в четверг.

I went there since they told me in Sydney that it was the last place God ever made. They said there was nothing to see and warned me that I should probably get my throat cut.

Меня побудило отправиться туда то, что в Сиднее мне сказали: это поистине забытое Богом место, путешественнику там совершенно не на что смотреть, зато ему вполне могут перерезать горло.

I had come up from Sydney in a Japanese tramp and they put me ashore in a small boat.

Я отплыл из Сиднея на японском грузовом судне; на берег меня доставили в шлюпке.

It was the middle of the night and there was not a soul on the jetty.

Стояла глухая ночь, на пирсе не было ни души.

One of the sailors who landed my kit told me that if I turned to the left I should presently come to a two-storey building and this was the hotel.

Матрос, вынесший на пристань мой чемодан, сказал, что если я пойду налево, то вскоре выйду к двухэтажному зданию гостиницы.

The boat pushed off and I was left alone.

Лодка отчалила, и я остался в одиночестве.

I do not much like being separated from my luggage, but I like still less to pass the night on a jetty and sleep on hard stones; so I shouldered a bag and set out.

Я вовсе не хотел расставаться хотя бы ненадолго со своим чемоданом, но еще меньше мне улыбалась перспектива провести остаток ночи на пирсе и спать на голых камнях, так что я взвалил на плечи походный мешок и двинулся в путь.

It was pitch dark.

Вокруг была кромешная тьма.

I seemed to walk much more than a few hundred yards which they had spoken of and was afraid I had missed my way, but at last saw dimly a building which seemed to be important enough to suggest that it might be the hotel.

Прошел я, кажется, гораздо больше, чем пару сотен ярдов, о которой говорил мне матрос, и начал уже опасаться, что сбился с пути, но наконец увидел смутные очертания какого-то здания, достаточно внушительного, чтобы можно было заподозрить в нем гостиницу.

No light showed, but my eyes by now were pretty well accustomed to the darkness and I found a door.

Света в окнах не было, но глаза мои уже достаточно хорошо привыкли к темноте, и я отыскал дверь.

I struck a match, but could see no bell.

Чиркнув спичкой, я увидел, что никакого звонка нет.

I knocked; there was no reply; I knocked again, with my stick, as loudly as I could, then a window above me was opened and a woman's voice asked me what I wanted.

Тогда я постучался; ответа не было, и я постучал в дверь еще раз, теперь уже палкой, изо всех сил. Окно над моей головой открылось, и женский голос спросил, что мне нужно.

"I've just got off the Shika Maru," I said.

- Я только что сошел с корабля "Шика-Мару", -сказал я.

"Can I have a room?"

- У вас есть свободная комната?

"I'll come down."

- Сейчас спущусь.

I waited a little longer, and the door was opened by a woman in a red flannel dressing-gown.

Мне пришлось подождать еще немного, пока дверь не открыла женщина в красном бумазейном халате.

Her hair was hanging over her shoulders in long black wisps.

Волосы ее свисали на плечи длинными черными космами.

In her hand she held a paraffin lamp.

В руке она держала керосиновую лампу.

She greeted me warmly, a little stoutish woman, with keen eyes and a nose suspiciously red, and bade me come in.

Приветливо со мною поздоровавшись, эта невысокая, несколько полноватая женщина с проницательными глазами и подозрительно красным носом пригласила меня войти.

She took me upstairs and showed me a room.

Затем она проводила меня на второй этаж и показала комнату.

"Now you sit down," she said, "and I'll make up the bed before you can say Jack Robinson.

- Вы пока присядьте, - сказала она, - а я сейчас скоренько вам постелю. Глазом моргнуть не успеете, как все будет готово.

What will you "ave?

Что вам принести?

A drop of whisky would do you good, I should think.

Пожалуй, виски вам бы не повредило.

You won't want to be washing at this time of night, I'll bring you a towel in the morning."

Умываться сейчас, посреди ночи, вы, наверное, не будете, а утром я принесу вам полотенце.

And while she made the bed she asked me who I was and what I had come to Thursday Island for.

Она стлала постель и одновременно выспрашивала меня, кто я такой и зачем прибыл на остров.

She could see I wasn't a sea-faring man-all the pilots came to this hotel and had done for twenty years-and she didn't know what business could have brought me.

Ей было ясно, что я не моряк - чуть ли не все они за двадцать лет успели перебывать в этой гостинице, так что она недоумевала, что же меня сюда привело.

I wasn't that fellow as was coming to inspect the Customs was I?

Не из тех ли я типов, что приезжают сюда инспектировать местную таможню, а?

She'd "eard they were sending someone from Sydney.

Она слышала, что из Сиднея недавно послали сюда кого-то с этой целью.

I asked her if there were any pilots staying there then.

Я спросил, не жил ли в гостинице сейчас кто-нибудь из шкиперов.

Yes, there was one, Captain Bartlett, did I know him?

Да, один живет, ответила она, капитан Бартлет, может, знаете?

A queer fish he was and no mistake. Hadn't got a hair on his head, but the way he could put his liquor away, well, it was a caution.

Чудной тип, волос на голове лишился, но как пьет! Это, очевидно, было предостережение.

There, the bed was ready and she expected I'd sleep like a top and one thing she could say was, the sheets were clean.

Наконец кровать была постелена, и женщина выразила надежду, что я буду спать как убитый, добавив лишь, что простыни чистые.

She lit the end of a candle and bade me good night.

Затем она зажгла свечу и пожелала мне доброй ночи.

Captain Bartlett certainly was a queer fish, but he is of no moment to my present purpose; I made his acquaintance at dinner next day-before I left Thursday Island I had eaten turtle soup so often that I ceased to look upon it as a luxury-and it was because in the course of conversation I mentioned that I spoke French that he asked me to go and see French Joe.

Как оказалось, капитан Бартлет и в самом деле был тот еще тип, но он меня сейчас нисколько не интересовал; познакомился я с ним на следующий день за обедом. За время, проведенное на острове Четверга, я ел черепаховый суп так часто, что перестал считать его деликатесом. Во время застольной беседы я обмолвился, что говорю по-французски, и капитан попросил меня сходить с ним навестить Француза Джо.

"It'll be a treat to the old fellow to talk his own lingo for a bit.

- Для старика поговорить на родном языке -просто бальзам на душу.

He's ninety-three, you know."

Понимаете, ему девяносто три года.

For the last two years, not because he was ill but because he was old and destitute, he had lived in the hospital and it was here that I visited him.

Последние два года этот человек жил в больнице -не потому, что болел, а из-за своей дряхлости и нищеты. Там мы с ним и познакомились.

He was lying in bed, in flannel pyjamas much too large for him, a little shrivelled old man with vivacious eyes, a short white beard, and bushy black eyebrows.

Он лежал на кровати в фланелевой пижаме, которая была ему слишком велика. Это был маленький сухонький старичок с живыми глазами, короткой седой бородой и кустистыми бровями.

He was glad to speak French with me, which he spoke with the marked accent of his native isle, for he was a Corsican, but he had dwelt so many years among English-speaking people that he no longer spoke his mother tongue with accuracy.

Он с удовольствием разговаривал со мной по-французски, произнося слова с заметным акцентом, характерным для жителей его родного острова - он был корсиканец, но провел так много лет в англоязычных странах, что на родном языке говорил не так уж правильно.

He used English words as though they were French, making verbs of them with French terminations.

Английские слова он выговаривал с французским прононсом, превращая их в глаголы с французскими окончаниями.

He talked very quickly, with broad gestures, and his voice for the most part was clear and strong; but now and then it seemed suddenly to fade away so that it sounded as though he spoke from the grave.

Говорил он очень быстро, при этом размашисто жестикулируя; голос его обычно звучал громко и четко, но временами внезапно угасал и бывал еле слышен, как будто доносился из могилы.

The hushed and hollow sound gave me an eerie feeling.

Эти тихие, глухие звуки произвели на меня жуткое впечатление.

Indeed I could not look upon him still as of this world.

Я и в самом деле не мог воспринимать этого человека как полноценного обитателя этого света.

His real name was Joseph de Paoli.

Настоящее имя его было Жозеф де Паоли.

He was a nobleman and a gentleman. He was of the same family as the general we have all read of in Boswell's Johnson, but he showed no interest in his famous ancestor.

Он был дворянин и джентльмен, происходил из той же семьи, что и его однофамилец-генерал, о котором все, наверное, читали в знаменитой биографии Сэмюэла Джонсона, написанной Босуэллом. Старик, однако, не выказал никакого интереса к своему знаменитому предку.

"We have had so many generals in our family," he said.

- В нашей семье было много генералов, - заявил он.

"You know, of course, that Napoleon Bonaparte was a connexion of mine.

- Вы знаете, конечно, что Наполеон Бонапарт был моим родственником. - Последнее слово опять было английским, но с французским окончанием.

No, I have never read Boswell.

- Нет, читать Босуэлла мне не доводилось.

I have not read books. I have lived."

Я не читал книг, я жил.

He had entered the French army in 1851. Seventy-five years ago.

Во французскую армию он вступил в 1851 году, семьдесят пять лет назад.

It is terrifying.

Эта цифра ужасает.

As a lieutenant of artillery ("like my cousin Bonaparte," he said) he had fought the Russians in the Crimea and as a captain the Prussians in 1870.

В чине лейтенанта артиллерии ("Как мой кузен Бонапарт", - сказал он) Жозеф воевал с русскими во время Крымской войны, затем - в чине капитана - с пруссаками в 1870 году.

He showed me a scar on his bald pate from an Uhlan's lance and then with a dramatic gesture told how he had thrust his sword in the Uhlan's body with such violence that he could not withdraw it. The Uhlan fell dead and the sword remained in the body.

Он показал мне на лысой своей макушке шрам от уланской пики, а затем, театрально жестикулируя, рассказал, как всадил в тело улана шпагу, причем с такой силой, что так и не смог ее оттуда извлечь; Улан упал мертвый, и шпага осталась в его теле.

But the Empire perished and he joined the communists.

Однако империя приказала долго жить, так что Жозеф присоединился к коммунарам.

For six weeks he fought against the government troops under Monsieur Thiers.

Шесть недель сражался он с правительственными войсками мосье Тьера.

To me Thiers is but a shadowy figure, and it was startling and even a trifle comic to hear French Joe speak with passionate hatred of a man who has been dead for half a century.

Для меня Тьер - едва различимый в тумане истории силуэт, и меня очень удивило, даже позабавило, что Француз Джо говорил об этом скончавшемся полвека назад человеке с такой страстной ненавистью.

His voice rose into a shrill scream as he repeated the insults, Oriental in their imagery, which in the council he had flung at the head of this mediocre statesman.

Он возвысил голос и визгливо повторял по-восточному цветистые проклятия, которые когда-то обрушивал на голову этого бездарного политика в Совете Коммуны.

French Joe was tried and sentenced to five years in New Caledonia.

Потом Жозефа судили и приговорили к пяти годам каторжных работ в Новой Каледонии.

"They should have shot me," he said, "but, dirty cowards, they dared not."

- Им следовало меня расстрелять, - воскликнул он,- но эти подлые трусы не осмелились.

Then came the long journey in a sailing vessel, and the antipodes, and his wrath flamed out again when he spoke of the indignity thrust upon him, a political prisoner, when they herded him with vulgar criminals.

Затем последовало долгое путешествие на океанском пароходе в другое полушарие. Гнев француза вспыхнул снова, когда он рассказывал об унижении, которому подвергли его, узника совести, поместив рядом с обычными уголовниками.

The ship put in at Melbourne, and one of the officers, a fellow-Corsican, enabled him to slip over the side.

Корабль пришел в Мельбурн, и один из матросов, корсиканец и приятель Жозефа, дал ему возможность перелезть через борт и кинуться в воду.

He swam ashore and, taking his friend's advice, went straight to the police-station.

Он доплыл до берега и, по совету приятеля, отправился прямо в полицейский участок.

No one there could understand a word he said, but an interpreter was sent for, his dripping papers were examined, and he was told that so long as he did not set foot on a French ship he was safe.

Там никто не понял ни слова из того, что он говорил; однако полисмены послали за переводчиком, изучили промокшие бумаги беглеца и заявили, что, если ему не вздумается вдруг сунуться на какое-нибудь французское судно, он может считать себя в безопасности.

"Freedom," he cried to me.

- Свобода! - кричал он мне.

"Freedom."

- Свобода!

Then came a long series of adventures.

После этого началась длинная цепочка приключений.

He cooked, taught French, swept streets, worked in the gold mines, tramped, starved, and at last found his way to New Guinea.

Жозеф служил поваром, преподавал французский, подметал улицы, работал на золотых приисках, бродяжничал, голодал и в конце концов оказался в Новой Гвинее.

Here he underwent the most astonishing of his experiences, for drifting into the savage interior, and they are cannibals there still, after a hundred desperate adventures and hair-breadth escapes he made himself king of some wild tribe.

Здесь он пережил самые умопомрачительные из своих похождений. Попав в дикие, неисследованные районы в глубине острова, жители которых до сих пор не отучились от людоедства, француз после многих отчаянных авантюр, сотни раз оказываясь на волосок от смерти, сделался наконец царьком одного из туземных племен.

"Look at me, my friend," he said,

- Взгляните на меня, друг мой, - сказал он.

"I who lie here on a hospital bed, the object of charity, have been monarch of all I surveyed.

- Я, который лежу здесь, на больничной койке, и питаюсь за счет благотворителей, был властелином всех земель в округе.

Yes, it is something to say that I have been a king."

Это примерно то же, как если бы я был королем.

But eventually he came into collision with the British, and his sovereignty passed from him.

Однако потом он не поладил с англичанами, и власть уплыла из его рук.

He fled the country and started life once more.

Он бежал из страны и начал жизнь сначала.

It is clear that he was a fellow of resource for eventually he came to own a fleet of pearling luggers on Thursday Island.

Находчивости ему явно было не занимать, и вот он уже стал владельцем флотилии небольших парусных лодчонок, с которых на острове Четверга велся промысел жемчуга.

It looked as though at last he had reached a haven of peace and, an elderly man now, he looked forward to a prosperous and even respectable old age.

Казалось, он в конце концов достигнет мирной гавани - этот теперь уже пожилой человек уверенно шагал к обеспеченной и даже зажиточной старости.

A hurricane destroyed his boats and ruin fell upon him. He never recovered.

Но неожиданно налетевший ураган разбил его суденышки и нанес ему удар, от которого он уже никогда не оправился.

He was too old to make a fresh start, and since then had earned as best he could a precarious livelihood till at last, beaten, he had accepted the hospital's kindly shelter.

Слишком стар он был, чтобы начинать все сначала. С тех пор он перебивался случайными заработками, пока наконец, устав от такой жизни, не воспользовался любезно предложенным ему убежищем - больничной койкой.

"But why did you not go back to France or Corsica?

- Но почему вы не вернулись во Францию или на Корсику?

An amnesty was granted to the communists a quarter of a century ago."

Ведь амнистию коммунарам объявили уже четверть века назад.

"What are France and Corsica to me after fifty years?

- Что мне Франция и Корсика после этих пятидесяти лет?!

A cousin of mine seized my land.

Мой двоюродный брат захватил мои земли.

We Corsicans never forget and never forgive.

Мы, корсиканцы, ничего не забываем и ничего не прощаем.

If I had gone back I should have had to kill him.

Если бы я вернулся, мне пришлось бы его убить.

He had his children."

А у него дети.

"Funny old French Joe," smiled the nurse who stood at the end of the bed.

- Смешной он старик, наш Француз Джо! -ухмыльнулась стоявшая у изножья кровати медсестра.

"At all events you have had a fine life," I said.

- Во всяком случае, вы прожили интересную жизнь, - сказал я ему.

"Never.

- Нет!

Never.

Нет!

I have had a frightful life.

Что вы! Жизнь моя была ужасна.

Misfortune has followed me wherever I turned my steps and look at me now. I am rotten, fit for nothing but the grave.

Несчастья преследовали меня всюду, куда бы я ни попадал. Взгляните на меня - я насквозь прогнил и ни на что больше не годен.

I thank God that I had no children to inherit the curse that is upon me."

Благодарение Богу, у меня нет детей и они не унаследуют тяготеющее надо мною проклятие.

"Why, Joe, I thought you didn't believe in God," said the nurse.

- Как, Джо, а я думала, ты не веришь в Бога, -сказала медсестра.

"It is true.

- Я и не верю.

I am a sceptic.

Я скептик.

I have never seen a sign that there is in the scheme of things an intelligent purpose.

Ни разу не замечал ни единого признака того, что миром управляет чья-то разумная воля.

If the universe is the contrivance of some being, that being can only be a criminal imbecile."

Если Вселенная - выдумка какого-то живого существа, им может быть лишь какой-нибудь дебил с преступными наклонностями.

He shrugged his shoulders.

- Старик пожал плечами.

"Anyhow, I have not got much longer in this filthy world and then I shall go and see for myself what is the real truth of the whole business."

- В любом случае я не задержусь надолго в этом омерзительном мире, а потом пойду и посмотрю сам, что же за всем этим кроется.

The nurse told me it was time to leave the old man and I took his hand to bid him farewell. I asked him if there was anything I could do for him.

Сестра сказала мне, что пора уходить, и я на прощание пожал старику руку и спросил, не могу ли я что-нибудь для него сделать.

"I want nothing," he said.

- Я ничего не хочу, - ответил он.

"I only want to die."

- Хочу лишь умереть.

His black shining eyes twinkled.

- Его черные блестящие глаза моргнули.

"But meanwhile I should be grateful for a packet of cigarettes."

- Но тем не менее буду вам весьма благодарен, если оставите мне пачку сигарет.

Content

Моэм Сомерсет Француз Джо - английский и русский параллельные тексты