Янг Роберт

Глоток темноты - английский и русский параллельные тексты

Robert F. Young

Роберт Янг

A Drink of Darkness

Глоток темноты

"You're walking down Fool's Street," Laura used to say when he was drinking, and she had been right.

Ты катишься вниз, по Улице Дураков, - так обычно говорила Лаура, когда он напивался, и всегда оказывалась права.

He had known even then that she was right, but knowing had made no difference; he had simply laughed at her fears and gone on walking down it, till finally he stumbled and fell.

И хотя он знал, что она права, знание это не имело никакого значения; он только посмеивался над ее страхами и продолжал катиться вниз, пока, наконец, не споткнулся и не упал.

Then, for a long time, he stayed away, and if he had stayed away long enough he would have been all right; but one night he began walking down it again-and met the girl.

Затем, очень долгое время, держался от всего этого в стороне, и если бы продержался так достаточно долго, то с ним было бы все в порядке; но однажды ночью он снова начал катиться вниз... и встретил девушку.

It was inevitable that on Fool's Street there should be women as well as wine.

Это было неизбежно, потому что на Улице Дураков женщины должны встречаться так же часто, как и вино.

He had walked down it many times since in many different towns, and now he was walking down it once again in yet another town.

С тех пор он скатывался много раз в самых разных городах, и теперь вот тоже брел по ней, как и прежде, но совсем в другом городе.

Fool's Street never changed no matter where you went, and this one was no different from the others.

Улица Дураков никогда не менялась, вне зависимости от того, куда вас забрасывало, и эта ничем не отличалась от других.

The same skeletonic signs bled beer names in naked windows; the same winos sat in doorways nursing muscatel; the same drunk tank awaited you when at last your reeling footsteps failed.

Все те же логотипы, во всю ширину ничем более не украшенных окон рекламировавшие марки пива; и такая же реклама вина на прозрачных дверях заведений; та же самая полицейская камера для пьяниц, дожидающаяся вас, когда, наконец, заплетающиеся шаги окончательно перестанут держать вас.

And if the sky was darker than usual, it was only because of the rain which had begun falling early that morning and which had been falling steadily ever since.

И если небо было темнее, чем обычно, то это только лишь из-за дождя, начавшегося сегодня рано утром и не перестававшего до сих пор.

Chris went into another bar, laid down his last quarter, and ordered wine.

Крис зашел в очередной бар, выложил последнюю четверть доллара и заказал вина.

At first he did not see the man who came in a moment later and stood beside him.

В первый момент он не заметил мужчину, вошедшего на минуту позже и ставшего за ним.

There was a raging rawness in him such as even he had never known before, and the wine he had thus far drunk had merely served to aggravate it.

Крис чувствовал в себе какую-то яростную саднящую боль, даже ему самому не известную ранее, и вино, которое он выпил перед этим, только усилило ее.

Eagerly he drained the glass which the bartender filled and set before him. Reluctantly he turned to leave.

Почти со страстью он осушил стакан, который бармен наполнил и поставил перед ним, и повернулся, с явной неохотой, чтобы уйти.

He saw the man then.

И тут увидел этого человека.

The man was gaunt-so gaunt that he seemed taller than he actually was.

Человек был огромен, так огромен, что казался выше, чем был на самом деле.

His thin-featured face was pale, and his dark eyes seemed beset by unimaginable pain.

Его лицо, с тонкими чертами, было бледным, а темные глаза, казалось, были наполнены невообразимой болью.

His hair was brown and badly in need of cutting.

Волосы его были бурого цвета и явно нуждались в стрижке.

There was a strange statuesqueness about him-an odd sense of immobility.

В нем было странное сходство с изваянием, непонятное ощущение неподвижности.

Raindrops iridesced like tiny jewels on his gray trench coat, dripped sporadically from his black hat.

Капли дождя переливались радугой, словно мелкие бриллианты, на его сером военного покроя пальто, время от времени падали с его черной шляпы.

"Good evening," he said.

- Добрый вечер, - сказал он.

"May I offer you a drink?"

- Могу ли я угостить вас?

For an agonizing moment Chris saw himself through the other's eyes-saw his thin, sensitive face with its intricate networks of ruptured capillaries; his gray rain-plastered hair; his ragged rain-soaked overcoat; his cracked rain-sodden shoes-and the image was so vivid that it shocked him into speechlessness.

Какой-то мучительный миг Крис смотрел на себя чужими глазами, увидел свое худое впечатлительное лицо с замысловатой сетью порванных капилляров; седые слипшиеся от дождя волосы; рваное вымоченное дождем пальто; потрескавшиеся промокшие ботинки... и эта картина оказалась столь живой и яркой, что ввергла его в шок, приведший к потере дара речи.

But only briefly; then the rawness intervened.

Но лишь на короткий миг; затем саднящая боль вновь вступила в свои права.

"Sure I'll have a drink," he said, and tapped his glass upon the bar.

- Действительно, я бы выпил еще, - сказал он и слегка стукнул стаканом о стойку бара.

"Not here," the gaunt man said.

- Но не здесь, - сказал гигант.

"Come with me."

- Идем со мной.

Chris followed him out into the rain, the rawness rampant now.

И Крис последовал за ним под дождь, саднящая боль в нем теперь свирепствовала вовсю, будто с него живого сдирали кожу.

He staggered, and the gaunt man took his arm.

Он шел покачиваясь, и гигант взял его за руку.

"It's only a little way," the gaunt man said.

- Здесь совсем недалеко, - сказал он.

"Into this alley . . . now down this flight of stairs."

- Вот в этот переулок... а теперь вниз вот по этой лестнице.

It was a long gray room, damp and dimly lit.

Это была длинная мрачная комната, сырая и тускло освещенная.

A gray-faced bartender stood statuesquely behind a deserted bar.

Бармен, с мрачным невыразительным лицом, словно статуя стоял за стойкой пустого бара.

When they entered he set two glasses on the bar and filled them from a dusty bottle.

Когда они вошли, он поставил на стойку два стакана и наполнил их из покрытой пылью бутылки.

"How much?" the gaunt man asked.

- Сколько? - спросил гигант.

"Thirty," the bartender answered.

- Тридцать, - ответил ему бармен.

The gaunt man counted out the money.

Высокий отсчитал деньги.

"I shouldn't have asked," he said.

- Я мог бы и не спрашивать, - заметил он.

"It's always thirty-no matter where I go.

- Это всегда было тридцать, куда бы я ни заходил.

Thirty this, or thirty that; thirty days or thirty months or thirty thousand years."

Тридцать того, или тридцать этого; тридцать дней или тридцать месяцев, или тридцать тысяч лет.

He raised his glass and touched it to his lips.

- Он поднял свой стакан и поднес к губам

Chris followed suit, the rawness in him screaming.

Крис последовал его примеру, а резкая боль внутри него уже перешла в истошный крик.

The glass was so cold that it numbed his fingertips, and its contents had a strange Cimmerian cast.

Стакан был таким холодным, что у него немели кончики пальцев, а его содержимое имело странный темный, непроглядный как ночь, оттенок.

But the truth didn't strike him till he tilted the glass and drained the darkness; then the quatrain came down from the attic of his mind where he had stored it years ago, and he knew suddenly who the gaunt man was.

Но он так ничего и не понял, пока не наклонил стакан и не проглотил сгустившуюся в нем темноту; а затем из какого-то забытого уголка его памяти выплыло четверостишие, которое многие годы хранилось там, и он неожиданно понял, кто был этот огромный человек.

So when at last the Angel of the Drink Of Darkness finds you by the river-brink, And, proffering his Cup, invites your Soul Forth to your Lips to quaff it-do not shrink.

Когда, наконец, Покровитель Глотка Темноты, Найдет вас на круче над гладью реки, И, чашу предложит, беспечную душу маня, К губам, чтобы залпом ее осушить - ему не противьтесь.

But by then the icy waves were washing through him, and soon the darkness was complete.

Но к тому моменту холодная волна пронеслась через него, и темнота стала полной.

* * * Dead!

Умер!

The word was a hoarse and hideous echo caroming down the twisted corridor of his mind.

Слово напоминало резкое и отвратительное эхо, несшееся словно пушечное ядро по кривому коридору его сознания.

He heard it again and again and again-dead . . . dead . . . dead-till finally he realized that the source of it was himself and that his eyes were tightly closed.

Он вновь и вновь слышал его... умер... умер... умер... пока наконец не понял, что источником его был он сам, и что глаза его крепко закрыты.

Opening them, he saw a vast starlit plain and a distant shining mountain.

Открыв их, он увидел широкую освещенную звездами равнину и поблескивающую вдалеке гору.

He closed them again, more tightly than before.

Он снова закрыл их, еще сильнее, чем прежде.

"Open your eyes," the gaunt man said.

- Открой же глаза, - сказал гигант.

"We've a long way to go."

- Нам предстоит дальний путь.

Reluctantly, Chris obeyed.

И Крис с неохотой подчинился.

The gaunt man was standing a few feet away, staring hungrily at the shining mountain.

Огромный человек стоял в нескольких футах от него, с жадностью взирая на сверкающую вершину.

"Where are we?" Chris asked.

- Где мы? - спросил Крис.

"In God's name, where are we?!"

- Ради Бога, где мы!

The gaunt man ignored the question.

Но гигант будто не слышал вопрос.

"Follow me," he said and set off toward the mountain.

- Следуй за мной, - сказал он и направился к вершине.

Numbly, Chris followed.

В оцепененьи, Крис последовал за ним.

He sensed coldness all around him but he could not feel it, nor could he see his breath.

Он осознавал окружавший его холод, но не мог ни чувствовать его, ни даже видеть своего дыхания.

A shudder racked him.

Дрожь мучила его.

Of course he couldn't see his breath-he had no breath to see.

Разумеется, он не мог видеть своего дыханья - у него просто не было дыханья, чтобы видеть его.

Any more than the gaunt man did.

Как и у шагавшего впереди гиганта.

The plain shimmered, became a playground, then a lake, then a foxhole, finally a summer street.

Равнина расплывалась и прояснялась, становясь то игровой площадкой, то озером, то окопом, то, наконец, летней улицей.

Wonderingly he identified each place.

С удивлением, он узнавал каждое место.

The playground was the one where he had played as a boy.

Игровая площадка была той самой, где он играл еще ребенком.

The lake was the one he had fished in as a young man.

Озеро напоминало то, где он рыбачил, когда повзрослел.

The foxhole was the one he had bled and nearly died in.

Окоп - тот самый, где он истекал кровью и едва не погиб.

The summer street was the one he had driven down on his way to his first postwar job.

А летняя улица напомнила ту, по которой он ехал на свою первую после войны работу.

He returned to each place-played, fished, swam, bled, drove.

Он возвращался в каждое место: играл, рыбачил, плавал, умирал, ехал.

In each case it was like living each moment all over again.

И каждый раз это было так, будто он вновь переживал каждый из этих моментов.

Was it possible, in death, to control time and relive the past?

Неужели такое возможно - умерев, управлять временем и оживить прошлое?

He would try.

Он должен попытаться.

The past was definitely preferable to the present.

Прошлое было гораздо лучше настоящего.

But to which moment did he wish to return?

Но в какой все-таки момент ему хотелось бы вернуть?

Why, to the most precious one of all, of course-to the one in which he had met Laura.Laura , he thought, fighting his way back through the hours, the months, the years.

Ну, разумеется, в самый дорогой ему из всех... в тот момент, когда он встретил Лауру. Лаура, подумал он, с трудом возвращаясь назад сквозь часы, месяцы и годы.

"Laura!" he cried out in the cold and starlit reaches of the night.

- Лаура! - выкрикнул он в холодные освещенные лишь звездами просторы ночи.

And the plain became a sun-filled street.

И равнина стала улицей, залитой солнечным светом.

* * * He and Minelli had come off guard duty that noon and had gone into the Falls on a twelve-hour pass.

Он и Минелли в этот полдень наконец-таки освободились от дежурства и отправились к водопаду в двенадцатичасовое увольнение.

It was a golden October day early in the war, and they had just completed their basic training.

Стоял золотистый октябрь в самом начале войны, и они только что закончили начальную подготовку.

Recently each of them had made corporal, and they wore their chevrons in their eyes as well as on their sleeves.

Совсем недавно каждый из них стал капралом, и у них перед глазами все еще стояли их нашивки, которые они носили на рукавах.

The two girls were sitting at a booth in a crowded bar, sipping ginger ale.

В переполненном баре в одной из кабин сидели две девушки, потягивая имбирное пиво.

Minelli had made the advances, concentrating on the tall dark-haired one.

Минелли ринулся в наступление, не сводя глаз с высокой брюнетки.

Chris had lingered in the background.

Крис держался в арьергарде.

He sort of liked the dark-haired girl, but the round-faced blonde who was with her simply wasn't his cup of tea, and he kept wishing Minelli would give up and come back to the bar and finish his beer so they could leave.

Ему понравилась темноволосая девушка, но вот круглолицая блондинка, что вместе с ней, была просто не в его вкусе, и он надеялся, что Минелли либо уступит ему, либо вернется к бару и закончит свое пиво, после чего они смогут уйти.

Minelli did nothing of the sort.

Но Минелли не сделал ничего подобного.

He went right on talking to the tall girl, and presently he managed to edge his stocky body into the seat beside her.

Он разговорился с высокой девушкой, и уже вскоре сумел втиснуть свою коренастую фигуру на скамейку рядом с ней.

There was nothing for it then, and when Minelli beckoned to him Chris went over and joined them.

Делать было нечего, и когда Минелли поманил его, Крис присоединился к ним.

The round-faced girl's name was Patricia and the tall one's name was Laura.

Круглолицую девушку звали Патриция, а высокую Лаура.

They went for a walk, the four of them.

Они отправились на прогулку, все вчетвером.

They watched the American Falls for a while and afterward they visited Goat Island.

Некоторое время они провели, наблюдая водопад, а затем посетили Остров Козерога.

Laura was several inches taller than Minelli, and her thinness made her seem even taller.

Лаура была на несколько дюймов выше, чем Минелли, а худоба, казалось, делала ее еще более высокой.

They made a rather incongruous couple.

Они составляли весьма несообразную пару.

Minelli didn't seem to mind, but Laura seemed ill at ease and kept glancing over her shoulder at Chris.

Похоже, Минелли не обращал на это никакого внимания, зато Лаура, похоже, была смущена этим и время от времени поглядывала через плечо на Криса.

Finally, she and Pat had insisted that it was time for them to go home-they were staying at a modest boarding house just off the main drag, taking in the Falls over the weekend-and Chris had thought, Good, now at last we'll be rid of them.

Наконец, она и Пат настояли на том, что им пора идти домой. Девушки остановились в благопристойном пансионате прямо на главной улице, чтобы провести уик-энд за созерцанием водопада, и Крис подумал: "Отлично, теперь, наконец, мы отделаемся от них".

Guard duty always wore him out-he had never been able to adapt himself to the two-hours-on, two-hours-off routine-and he was tired.

Дежурство в карауле всегда изматывало его: он никак не мог приспособиться к сменам по два часа, и поэтому уставал.

But Minelli went right on talking after they reached the boarding house, and presently the two girls agreed to go out to supper.

Но Минелли не сдавал позиций и после того, как они добрались до пансионата, и вскоре девушки согласились пойти поужинать.

Minelli and Chris waited on the porch while they went in and freshened up.

Минелли и Крис поджидали у подъезда, пока они вошли внутрь и приводили себя в порядок.

When they came out Laura stepped quickly over to Chris's side and took his arm.

Когда же они вновь появились, Лаура подошла прямиком к Крису и взяла его за руку.

He was startled for a moment, but he recovered swiftly, and soon he and Laura were walking hand in hand down the street.

На мгновение его охватила тревога, но он быстро пришел в себя, и вскоре он и Лаура уже вместе шли вдоль улицы.

Minelli and Pat fell in behind them.

Минелли и Пат пристроились следом за ними.

"It's all right, isn't it?" Laura whispered in his ear.

- Все в порядке, верно? - прошептала Лаура ему на ухо.

"I'd much rather go with you."

- Я предпочла пойти с тобой.

"Sure," he said, "it's fine."

- Конечно, - ответил он, - это чудесно.

And it was, too.

И это действительно так и было.

He wasn't tired anymore and there was a pleasant warmth washing through him.

Усталости он больше не чувствовал, и его будто пронизывала приятная теплота.

Glancing sideways at her profile, he saw that her face wasn't quite as thin as he had at first thought, and that her nose was tilted just enough to give her features a piquant cast.

Глядя сбоку на ее профиль, он заметил, что ее лицо на самом деле не такое худое, как ему показалось вначале, и что ее нос был вздернут ровно настолько, чтобы придать ее чертам пикантный оттенок.

Supper over, the four of them revisited the American Falls.

Закончив ужин, все четверо решили вновь навестить водопад.

Twilight deepened into darkness and the stars came out.

Сумерки все больше сгущались, наполняясь темнотой, и появились первые звезды.

Chris and Laura found a secluded bench and sat in the darkness, shoulders touching, listening to the steady thunder of the cataract.

Крис и Лаура нашли уединенную скамейку и уселись в темноте, плечом к плечу, прислушиваясь к ровному гулу падающей воды.

The air was chill, and permeated with ice-cold particles of spray.

Воздух был прохладным, с леденящими частицами водяной пыли.

He put his arm around her, wondering if she was as cold as he was; apparently she was, for she snuggled up close to him.

Он обнял ее рукой, желая знать, так ли ей холодно, как и ему; несомненно, что ей тоже было холодно, потому что она потеснее прижалась к нему.

He turned and kissed her then, softly, gently, on the lips; it wasn't much of a kiss, but he knew somehow that he would never forget it.

А затем он повернулся и поцеловал ее, осторожно, нежно, прямо в губы; это не был долгий поцелуй, но он почему-то знал, что никогда не забудет его.

He kissed her once more when they said good night on the boarding house porch.

Он поцеловал ее еще раз, когда они расставались у подъезда пансионата.

She gave him her address.

Она оставила ему свой адрес.

"Yes," he whispered,

- Да, - прошептал он.

"I'll write."

- Я напишу.

"And I'll write too," she whispered back in the cool damp darkness of the night.

- И я тоже буду писать, - прошептала она в холодную и сырую ночную темноту.

"I'll write you every day."

- Я буду писать тебе каждый день.

* * * Every day, said the plain.

Каждый день, повторила равнина.

Every day , pulsed the stars.

Каждый день, замигали звезды.

I'll write you every day.

Я буду писать тебе каждый день...

And she had, too, he remembered, plodding grimly in the gaunt man's wake.

И она действительно писала, вспомнил он, решительно вышагивая по пятам за гигантом.

His letters from her were legion, and so were her letters from him.

Он получил великое множество ее писем, и она получила столько же от него.

They had gotten married a week before he went overseas, and she had waited through the unreal years for him to come back, and all the while they had written, written, written-Dearest ChrisandDearest Laura , and words, words, words.

Они поженились за неделю до того, как он уехал за океан, и она ждала все эти годы его возвращения, и все это время они писали, писали, писали... Горячо любимый Крис, Горячо любимая Лаура, и слова, слова, слова.

Getting off the bus in the little town where she lived, he had cried when he had seen her standing in the station doorway, and she had cried too; and the years of want and of waiting had woven themselves into a golden moment-and now the moment was shreds.

Выходя из автобуса в маленьком городке, где она жила, он вскрикнул, когда увидел ее, стоящую в дверях станции, и она вскрикнула тоже; и годы надежды и ожидания сплелись в прекрасное мгновенье... которое теперь превратилось в пыль.

Shreds, said the plain.

Пыль, сказала равнина.

Shreds , pulsed the stars.

Пыль, замигали звезды.

The golden moment is shreds. . . .

Прекрасное мгновенье всего лишь пыль...

The past is a street lined with hours, he thought, and I am walking down the street and I can open the door of any hour I choose and go inside.

Прошлое -это улица, изборожденная временем, подумалось ему, и я иду по этой улице и могу открыть дверь в любое время, какое захочу, и войти внутрь.

It is a dead man's privilege, or perhaps a dead man's curse-for what good are hours now?

Это привилегия мертвеца, или, может быть, его проклятие, потому что, что хорошего теперь может быть для меня во времени?

The next door he opened led into Ernie's place, and he went inside and drank a beer he had ordered fourteen years ago.

Следующая дверь, открытая им, вела к Эрни, и он прошел в нее и выпил пива, которое заказывал четырнадцать лет назад.

"How's Laura?" Ernie asked.

- Как Лаура? - поинтересовался Эрни.

"Fine," he said.

- Прекрасно, - ответил он.

"And Little Chris?"

- А маленький Крис?

"Oh, he's fine too.

- О, с ним тоже все хорошо.

Hell be a whole year old next month."

В следующем месяце он станет взрослее на целый год.

He opened another door and went over to where Laura was standing before the kitchen stove and kissed her on the back of the neck.

Он открыл другую дверь и вошел туда, где перед кухонной плитой стояла Лаура, и поцеловал ее в шею.

"Watch out!" she cried in mock distress.

- Осторожней! - воскликнула она в притворном раздражении.

"You almost made me spill the gravy."

- Я из-за тебя едва не пролила подливку.

He opened another door-Ernie's place again.

Он открыл еще одну дверь, это вновь было заведение Эрни.

He closed it quickly.

Он быстро закрыл ее.

He opened another-and found himself in a bar full of squealing people.

И затем открыл другую... Там он обнаружил себя в баре, полном громко выкрикивавших людей.

Streamers drifted down around him, streamers and multicolored balloons.

Вокруг него носились и падали длинные ленты серпантина, ленты и разноцветные шары.

He burst a balloon with his cigarette and waved his glass.

Он взорвал один шар, ткнув в него сигаретой, и поднял стакан.

"Happy New Year!" he shouted.

- С Новым Годом! - закричал он.

"Happy New Year!"

- С Новым Годом!

Laura was sitting at a corner table, a distressed look on her face.

- За столиком в углу сидела Лаура, лицо ее выражало страдание.

He went over and seized her arm and pulled her to her feet.

Он подошел к ней, схватил за руку, пытаясь поставить на ноги.

"It's all right, don't you see?" he said.

- Все хорошо, разве ты не видишь? - сказал он.

"It's New Year's Eve.

- Это канун Нового Года.

If a man can't let himself go on New Year's Eve, when can he let himself go?"

И если мужчина не может себе позволить отправиться на встречу Нового Года, тогда куда же еще он может позволить себе пойти?

"But, darling, you said-"

- Но, дорогой, ты сказал...

"I said I'd quit-and I will, too-starting tomorrow."

- Я сказал, что я бросил... и я действительно брошу... начиная с завтрашнего дня.

He weaved around in a fantastic little circle that somehow brought him back to her side.

- Он закружился в каком-то странном маленьком хороводе, который каким-то образом вновь вынес его к ней.

"Happy New Year, baby-Happy New Year!"

- С Новым Годом, малышка... с Новым Годом!

"Happy New Year, darling," she said, and kissed him on the cheek.

- С Новым Годом, дорогой, - сказала она и поцеловала его в щеку.

He saw then that she was crying.

И тогда он увидел, что она плакала.

He ran from the room and out into the Cimmerian night.

Он выбежал из комнаты в непроглядную ночь.

Happy New Year , the plain said.

С Новым Годом, сказала равнина.

Happy New Year , pulsed the stars.

С Новым Годом, мигнули звезды.

Should auld acquaintance be forgot, and never brought to mind . . .

Пусть все старое будет забыто и никогда не вспомнится...

The gaunt man still strode relentlessly ahead, and now the shining mountain occulted half the sky.

А гигант все упорно шел вперед, и теперь сверкающая вершина заслоняла уже половину неба.

Desperately, Chris threw open another door.

В отчаянии, Крис распахнул еще одну дверь.

He was sitting in an office.

Теперь он сидел в кабинете.

Across the desk from him sat a gray-haired man in a white coat.

За столом напротив него - седой мужчина в белом халате.

"Look at it this way," the gray-haired man was saying.

- Взгляните на это вот таким образом, - говорил седой.

"You've just recovered from a long bout with a disease to which you are extremely susceptible, and because you are extremely susceptible to it, you must sedulously avoid any and all contact with the virus that causes it.

- Вы только что выздоровели после длительного приступа болезни, к которой вы чрезвычайно склонны, и поскольку вы слишком склонны к ней, то должны постоянно избегать любых и всяких контактов с вирусом, который ее вызывает.

You have a low alcoholic threshold, Chris, and consequently you are even more at the mercy of that 'first drink' than the average periodic drinker.

У вас очень низкий алкогольный порог, Крис, и, следовательно, вы даже в большей степени находитесь во власти "первой рюмки", чем обычный средний алкоголик.

Moreover, your alternate personality-your 'alcoholic alter ego'-is virtually the diametric opposite of your real self, and hence all the more incompatible with reality.

Более того, ваша изменчивая личность, ваше "алкогольное второе я"... практически диаметрально противоположно вашей истинной сущности, и, следовательно, несовместимо с реальностью.

It has already behaved in ways your real self would not dream of behaving, and at this point it is capable of behavior patterns so contrary to your normal behavior patterns that it could disrupt your whole life.

И оно на практике реагирует так, как ваше настоящее "я" реагировать и не мечтало, и, с этой точки зрения, способно на поведенческие особенности столь противоположные вашему обычному поведению особенностям, что это может разрушить всю вашу жизнь.

Therefore, I beg you, Chris, not to unleash it.

Поэтому, я прошу вас, Крис, не давать ему воли.

And now, goodbye and good luck.

А теперь, до свиданья, и удачи вам.

I am happy that our institution could be of such great help to you."

Я рад, что наше учреждение смогло оказать вам столь заметную помощь.

He knew the hour that lay behind the next door, and it was an hour which he did not care to relive.

Он знал время, поджидавшее его за следующей дверью, и это было время, которое ему не хотелось освежать в своей памяти.

But the door opened of its own accord, and despite himself he stepped across the dark threshold of the years. . . .

Но дверь открылась сама по себе, и против своей воли он переступил темный порог тех самых лет...

He and Laura were carrying Friday-night groceries from the car into the house.

В пятницу вечером он и Лаура переносили сделанные покупки из машины в дом.

It was summer, and stars glistened gently in the velvet-soft sky.

Стояло лето, и звезды спокойно поблескивали в мягком бархатистом небе.

He was tired, as was to be expected at the end of the week, but he was taut, too-unbearably taut from three months of teetotalism.

Он устал, как и следовало ожидать к концу недели, но он еще и взвинчен... нестерпимо взвинчен после трех месяцев трезвости.

And Friday nights were the worst of all; he had always spent his Friday nights at Ernie's, and while part of his mind remembered how poignantly he had regretted them the next day, the rest of his mind insisted on dwelling on the euphoria they had briefly brought him-even though it knew as well as the other part did that the euphoria had been little more than a profound and gross feeling of animal relaxation.

А вечера по пятницам были хуже всего; ранее он всегда проводил их в заведении у Эрни, и пока одна половина его разума напоминала, как мучительно будет он жалеть об этом на следующий день, другая настаивала на продлении эйфории, которую эти вечера ему доставляли... несмотря на то, что знала, как знала это и другая часть, что эйфория эта была не более чем просто глубокое и грубое животное расслабление.

The bag of potatoes he was carrying burst open, and potatoes bounced and rolled all over the patio.

Пакет с картошкой, который он нес, лопнул, и картошка рассыпалась по всему дворику.

"Damn!" be said, and knelt down and began picking them up.

- Вот черт! - проговорил он и, присев на корточки, начал собирать ее.

One of them slipped from his fingers and rolled perversely off the patio and down the walk, and he followed it angrily, peevishly determined that it should not get away.

Одна из картофелин выскользнула из его пальцев и упрямо покатилась со двора, и затем вдоль дорожки, а он в ярости бросился за ней, раздраженный и полный решимости не дать ей укатиться совсем.

It glanced off one of the wheels of Little Chris's tricycle and rolled under the back porch.

Она задела по пути одно из колес трехколесного велосипеда маленького Криса и закатилась под крыльцо черного входа.

When he reached in after it his fingers touched a cold curved smoothness, and with a start he remembered the bottle of whiskey he had hidden the previous spring after coming home from a Saturday-night drunk-hidden and forgotten about till now.

Когда он полез за ней, то его пальцы нащупали холодную изогнутую гладкую поверхность, и он внезапно вспомнил про бутылку виски, которую спрятал прошлой весной, вернувшись домой после субботней попойки... спрятал и забыл.

Slowly he withdrew it.

Он медленно вытащил ее.

Starlight caught it, and it gleamed softly in the darkness.

Свет звезд отразился от ее поверхности, и она мягко сверкнула в темноте.

He knelt there, staring at it, the chill dampness of the ground creeping up into his knees.

Он, не сводя с нее глаз, опустился на колени и почувствовал, как по ним ползет холодная сырость земли.

What harm can one drink do? his tautness asked.

Что страшного, если сделать всего лишь один глоток? вопрошало не покидавшее его внутреннее напряжение.

One drink stolen in the darkness, and then no more?

Один глоток, украдкой выпитый в темноте, и все?

No, he answered.

Нет, ответил он.

Never.

Никогда.

Yes , the tautness screamed.

Да, пронзительно вопило внутреннее напряжение.

Just one.

Только один.

A sip.

Чуть-чуть.

A swallow.

Глоток.

Hurry!

Поторопись!

If it wasn't meant to be, the bag would not have burst.

Если это не судьба, пакет вряд ли бы разорвался.

His fingers wrenched off the cap of their own volition then, and he raised the bottle to his lips. . . .

А затем его пальцы, сами собой, свернули пробку, и он поднес бутылку к губам...

When he returned to the patio Laura was standing in the doorway, her tall slenderness silhouetted softly against the living-room light.

Когда он вернулся во дворик, Лаура стояла в дверях, ее высокий тонкий силуэт мягко вырисовывался в свете, падавшем из гостиной.

He knelt down and resumed picking up the potatoes, and, perceiving what had happened, she came out, laughing, and helped him.

Он присел, и снова начал собирать картофелины, а она, увидев, что произошло, спустилась, посмеиваясь, и стала помогать ему.

Afterward she went down the street to her sister's to pick up Little Chris.

После этого она вышла на улицу и отправилась к своей сестре, чтобы забрать маленького Криса.

By the time she got back, the bottle was half empty and the tautness was no more.

К тому времени, когда она вернулась назад, бутылка была наполовину пуста, а внутреннее напряжение исчезло.

* * * He waited till she took Little Chris upstairs to put him to bed, then he got in the car and drove downtown.

Он дождался, пока она повела маленького Криса наверх, чтобы уложить в постель, и тогда сел в машину и поехал к центру города.

He went to Ernie's.

Направляясь к Эрни.

"Hi, Chris," Ernie said, surprised.

- Привет, Крис, - с удивлением сказал Эрни.

"What'll it be?"

- Что тебе налить?

"Shot and a beer," he said.

- Порцию неразбавленного виски и пиво, -ответил он.

He noticed the girl at the end of the bar then.

И тут заметил в конце бара девушку.

She was a tall blonde with eyes like blue mountain lakes.

Это была высокая блондинка с глазами, похожими на голубое горное озеро.

She returned his gaze coolly, calculatingly.

Она невозмутимо и с явным расчетом посмотрела в его сторону в ответ на его взгляд.

The whiskey he had already drunk had made him tall; the boilermaker made him even taller.

Выпитый перед этим виски придал ему хвастливой смелости; а новый "ерш" еще больше усилил ее.

He walked down to the end of the bar and slipped onto the stool beside her.

Он прошел вдоль бара в самый конец его и уселся на стул рядом с ней.

"Have a drink with me?" he asked.

- Выпьешь со мной? - спросил он.

"Sure," she said, "why not?"

- Конечно, - сказала она, - почему бы нет?

He had one too, soaring now after the earthbound months on ginger ale, all the accumulated drives finding vent as his inhibitions dropped away and his drunken alter ego stepped up on the stage.

Он заказал еще и себе, будто паря на крыльях. После целых месяцев, сдобренных лишь имбирным пивом, вся накопившаяся энергия тут же нашла выход, едва рухнули все его ограничения, и его "второе я" алкоголика вышло на подмостки сцены.

Tomorrow he would hate what he was tonight, but tonight he loved what he was.

Завтра он будет ненавидеть то, что он являет сегодняшним вечером, но пока же просто влюблен в то, что являл.

Tonight he was a god, leaping upon the mountains, skipping upon the hills.

Вечером он был богом, покорявшим вершины и скачущим по холмам.

He took the blonde to her apartment and stayed the night, and went home in the small hours, reeking of cheap perfume.

Он проводил блондинку до ее квартиры и остался на ночь, а домой вернулся лишь на рассвете, источая запах дешевых духов.

When he saw Laura's face the next morning he wanted to kill himself, and if it hadn't been for the half-full bottle under the porch, he would have.

Когда на следующее утро он увидел лицо Лауры, ему захотелось убить себя, и, наверное, он сделал бы это, если бы под крыльцом у черного входа не оставалось полбутылки.

But the bottle saved him, and he was off again.

Но бутылка спасла его, и он снова сорвался.

It was quite a spree.

Это был самый настоящий запой.

To finance it, he sold his car, and weeks later, he and the blonde wound up in a cheap rooming house in Kalamazoo.

Чтобы поддерживать его, он продал автомобиль, а через несколько недель он и блондинка оказались в дешевых меблированных комнатах в Каламазу.

She stayed around long enough to help him drink up his last dollar, and then took off.

Она оставалась рядом с ним достаточно долго, помогая пропивать последние деньги, а затем исчезла.

He never went back to Laura.

А он так и не вернулся к Лауре.

Before, when he had walked down Fool's Street, it had been the booze and the booze alone, and afterward he had been able to face her.

Прежде, когда он отправлялся на Улицу Дураков, это было пьянство в одиночку, после которого он еще был в состоянии предстать перед ней.

But he could not face her now-not Laura of the tender smile, the gentle eyes.

Но сейчас он не мог посмотреть ей в лицо, не мог видеть ее нежную улыбку, ее ласковые глаза.

Hurting her was one thing; destroying her, quite another.

Одно дело причинять ей боль; и совсем другое дело - убивать ее.

No, he had not gone back; he had accepted Fool's Street as his destiny, and gone on walking down it through the years, and the years had not been kind.

Нет, он не вернулся назад; он принял Улицу Дураков как свою судьбу и отправился в путешествие по ней на долгие годы, и годы эти не были приятными.

The past was not preferable to the present after all.

А значит, таким образом, прошлое не было предпочтительнее настоящего.

* * * The shining mountain loomed death-tall against the star-flecked sky.

Сверкающая вершина вздымалась ужасно высоко на фоне испещренного звездами неба.

He could face it now, whatever it was meant to be; but there was still one more door to open, one final bitter swallow remaining in the cup.

Теперь он мог смело идти к ней, что бы она ни значила; но оставалась еще одна дверь, которую следовало открыть, еще один, последний горький глоток, остававшийся в чаше.

Grimly he stepped back across the bottomless abyss of time to the little tavern on School Street and finished the glass of muscatel he had bought six years ago.

Он с мрачной решимостью шагнул назад через бездонную пропасть времени к маленькому бару на Школьной улице и прикончил стакан вина, который заказал там шесть лет назад.

Then he walked over to the window and stood looking out into the street.

Затем подошел к окну и замер, глядя на улицу.

He stood there for some time, watching the kids go by on their way home from school, and after a while the boy with Laura's eyes came into view.

Он стоял так некоторое время, наблюдая, как дети идут из школы домой, и вскоре на глаза ему попался мальчик с глазами Лауры.

His throat constricted then, and the street swam slightly out of focus; but he went on watching, and presently the boy was abreast of the window, chatting gaily with his companions and swinging his books; now past the window and disappearing from view.

Тогда горло его сжалось, и улица начала медленно расплываться перед глазами; но он продолжал смотреть, и вскоре мальчик прошел мимо окна, беззаботно болтая со своими приятелями и размахивая портфелем; миновал окно и исчез из вида.

For a moment he almost ran outside and shouted,Chris, remember me?- and then, by the grace of God, his eyes dropped to his cracked shoes and his mind remembered his seedy suit and the wine-sour smell of his breath, and he shrank back into the shadows of the room.

В какой-то момент он был почти готов выбежать наружу и закричать: Крис, помнишь ли ты меня?... а затем, по милости божьей, он обратил взор на свои сбитые башмаки, а рассудок дополнил картину потрепанным пиджаком и кисловатым винным запахом его дыханья, и он вновь вернулся в полумрак зала.

On the plain again, he shouted,

А на равнине он вновь закричал:

"Why didn't you come sooner, Mr. Death?

- Ну почему ты так поздно пришла за мной, госпожа Смерть?

Why didn't you come six years ago?

Почему ты не пришла шесть лет назад?

That was when I really died!"

Ведь именно тогда я умер на самом деле!

The gaunt man had halted at the base of the shining mountain and was staring up at the snow-white slopes.

Гигант остановился у основания сверкающей горы и пристально вглядывался вверх, на белоснежные склоны.

His very aspect expressed yearning, and when he turned, the yearning lingered in his eyes.

Самый облик его выражал сострадание, и когда он повернулся, сострадание все еще оставалось в его глазах.

"I am not death," he said.

- Я не смерть, - сказал он.

"Who are you, then?" Chris asked.

- А тогда кто же ты? - спросил Крис.

"And where are we going?"

- И куда мы идем?

"We are not going anywhere.

- Мы не идем никуда.

From this point you must proceed alone.

От этого места ты должен проследовать один.

I cannot climb the mountain; it's forbidden me."

Я не могу подняться на вершину; она для меня запретна.

"But why must I climb the mountain?"

- Но почему я должен взбираться на вершину?

"You do not have to-but you will.

- Ты не должен, но ты хочешь.

You will climb it because it is death.

Ты хочешь подняться на нее, потому что она -смерть.

The plain you have just crossed and upon which you still stand represents the transition from life to death.

Равнина, которую ты только что пересек и на которой все еще стоишь, являет собой переход от жизни к смерти.

You repeatedly returned to moments in your past because the present, except in a symbolic sense, no longer exists for you.

Ты неоднократно возвращался к моментам своего прошлого, потому что настоящее, если исключить формальный смысл, для тебя более не существует.

If you do not climb it, you will keep returning to those moments."

Если ты не поднимешься на нее, то будешь постоянно возвращаться к этим моментам.

"What will I find on the mountain?"

- И что же я найду на вершине?

"I do not know.

- Не знаю.

But this much I do know: Whatever you find there will be more merciful than what you have found-or will ever find-on the plain."

Но одно я знаю определенно: что бы ты ни нашел там, это будет куда более милосердным, чем то, что ты нашел, или найдешь, на равнине.

"Who are you?"

- Кто ты?

The gaunt man looked out over the plain.

Гигант оглядел равнину.

His shoulders sagged, as though a great weight lay upon them.

Его плечи обвисли, будто на них опустилась величайшая тяжесть.

"There is no word for what I am," he said presently.

- Не существует слова, чтобы выразить, кто я есть,- произнес он через минуту.

"Call me a wanderer, if you like-a wanderer condemned to walk the plain forever; a wanderer periodically compelled to return to life and seek out someone on the verge of death and die with him in the nearest halfway house and share his past with him and add his sufferings to my own.

- Зови меня странником, если угодно; странником, осужденным вечно бродить по этой равнине; странником, периодически вынужденным возвращаться к жизни и отыскивать кого-нибудь, находящегося на грани смерти, и умирать вместе с ним, в ближайшей попутной гостинице, разделить с ним его прошлое и добавить его страдания к своим собственным.

A wanderer of many languages and much lore, gleaned through the centuries; a wanderer who, by the very nature of my domain, can move at will through the past. . . .

Странник, знающий множество языков и обладающий множеством знаний, собранных за многие века; странник, который, по самой природе своих владений, может двигаться, по желанию, сквозь прошлое...

You know me very well."

Ты очень хорошо знаешь меня.

Chris gazed upon the thin-featured face.

Крис пристально всматривался в тонко очерченное лицо.

He looked into the pain-racked eyes.

Заглядывал в измученные от боли глаза.

"No," he said, "I do not know you."

- Нет, - сказал он, - я не знаю тебя.

"You know me very well," the gaunt man repeated.

- Но ты очень хорошо знаешь меня, - повторил гигант.

"But through words and pictures only, and a historian cannot accurately describe a man from hearsay, nor can an artist accurately depict a face he has never seen.

- Правда, лишь по описанию и по рисункам, но ни историк не может точно описать человека, основываясь лишь на одних слухах, ни художник не может точно изобразить лицо, которого никогда не видел.

But who I am should be of no concern to you.

Кто я такой, не должно иметь большого значения для тебя.

What should be of concern to you is whether or not there is a way for you to return to life."

То, что должно быть для тебя важно, это есть ли здесь путь для твоего возвращения к жизни или нет.

Hope pounded in Chris's brain.

И тут в сознании Криса забилась надежда.

"And is there?

- И он есть?

Is there a way?"

Он существует?

"Yes," the gaunt man said, "there is.

- Да, - сказал огромный человек, - есть.

But very few men have ever traveled it successfully.

Но очень немногие из людей прошли его удачно.

The essence of the plain is the past, and therein lies its weakness.

Сущность равнины - это всего лишь прошлое, и в этом заключена ее слабость.

Right now you are capable of returning to any moment of your life; but unless you alter your past while doing so, the date of your death will remain unchanged."

Прямо сейчас ты имеешь возможность возвращаться в любой момент твоей жизни; но пока ты, делая это, не изменишь свое прошлое, день твоей смерти будет оставаться неизменным.

"I don't understand," Chris said.

- Я не понимаю, - сказал Крис.

"Each individual, during his life span," the gaunt man went on, "arrives at a critical moment in which he must choose between two major alternatives.

- Каждый на протяжении своей жизни, -продолжил гигант, - достигает критического момента, в который он должен сделать выбор между двумя главными альтернативами.

Oftentimes he is not aware of the importance of his choice, but whether he is aware or not, the alternative he chooses will arbitrarily determine the pattern which his future life will follow.

Зачастую он не очень-то уверен в важности своего выбора, но уверен ли он или нет, альтернатива, которую он выберет, будет определять линию, по которой пойдет его последующая жизнь.

Should this alternative precipitate his death, he should be able, once he is suspended in the past, to return to the moment and, merely by choosing the other alternative, postpone his death.

Случись так, что эта альтернатива ускорит его смерть, ему следовало бы, как только он окажется в прошлом, вернуться к этому моменту и, выбрав, всего лишь альтернативу, отсрочить ее.

But in order to do so he would have to know which moment to return to."

Но для того, чтобы так сделать, он должен знать, в какой момент возвратиться.

"But I do know which moment," Chris said hoarsely.

- Но я знаю, в какой момент, - хрипло сказал Крис.

"I "

- Я...

The gaunt man raised his hand.

Тут огромный человек поднял руку.

"I know you do-and having relived it with you, I do too.

- Я знаю, что ты знаешь его, и пережив его вместе с тобой, я его тоже знаю.

And the alternative you chose did precipitate your death: You died of acute alcoholism.

Но альтернатива, которую ты выбрал, лишь отсрочила твою смерть: ты умер от запоя.

But there is another consideration. Whenever anyone returns to the past he automatically loses his 'memory' of the future.

Дело в том, что, всякий раз, когда кто-то возвращается в прошлое, он автоматически теряет свою "память" о будущем.

You have already chosen the same alternative twice.

Ты уже дважды выбрал ту же самую альтернативу.

If you return to the moment once more, won't the result be the same?

Если ты вернешься в этот момент еще раз, не будет ли результат таким же?

Won't you betray yourself-and your wife and son-all over again?"

Не уничтожишь ли ты себя... и свою жену, и своего сына... в очередной раз?

"But I can try," Chris said.

- Но я могу попытаться, - сказал Крис.

"And if I fail, I can try again."

- И если проиграю, я могу попытаться снова.

"Try then.

- Тогда попытайся.

But don't hope too much.

Только не слишком надейся на это.

I know the critical moment in my past too, and I have returned to it again and again and again, not to postpone my death-it is far too late for that-but to free myself from the plain, and I have never succeeded in changing it one iota."

Я знаю критический момент и в своем прошлом, и я вновь и вновь возвращался туда, не для того, чтобы отсрочить смерть, теперь это уж слишком поздно, но хотя бы для того, чтобы освободить себя от этой равнины, и ни разу не преуспел в этом ни на йоту.

The gaunt man's voice grew bitter.

- В голосе гиганта появилась горечь.

"But then, my moment and its consequences are firmly cemented in the minds of men.

- Но этот мой момент и его последствия крепко осели в умах людей.

Your case is different.

Твой же случай совсем иной.

Go then.

Продолжи.

Try.

Попытайся.

Think of the hour, the scene, the way you felt; then open the door.

Подумай о времени, о событии, о своих ощущениях, а затем открой дверь.

This time I will not accompany you vicariously; I will go as myself.

На этот раз я не буду сопровождать тебя как уполномоченный кем-то, я отправлюсь с тобой сам по себе.

I will have no 'memory' of the future either; but if you interpret my presence in the same symbolic way you interpreted it before, I may be of help to you.

У меня тоже не будет "памяти" о будущем; но если ты истолкуешь мое присутствие все тем же символическим образом, как делал это и раньше, я смогу помочь тебе.

I do not want your hell too; my own and those of the others is enough."

Я действительно не хочу, чтобы ты попал в преисподнюю; вполне достаточно меня и других.

The hour, the scene, the way he had felt.

Время, событие, его ощущения.

Dear God! . . .It is a summer night and above me stars lie softly on the dark velvet counterpane of the sky.

Боже мой!.. Это летняя ночь, и звезды надо мной тихо лежат на темном бархатном покрывале неба.

I am driving my car into my driveway and my house is a light-warmed fortress in the night, secure stands my citadel beneath the stars and in the womb of it I will be safe-safe and warm and wanted. . . .

Я направляю свой автомобиль к знакомой дорожке, а мой дом возвышается в ночи как крепость, хранящая свет и тепло; моя цитадель стоит надежно под этими звездами, и в чреве ее я всегда найду безопасность... безопасность, тепло и все-все, что мне нужно...

I have driven my car into my driveway and my wife is sitting beside me in the soft summer darkness . . . and now I am helping her carry groceries into the house.

Я направил свой автомобиль к знакомой дорожке, и моя жена сидит со мной рядом в приятной летней темноте... вот я помогаю ей перенести покупки в дом.

My wife is tall and slender and dark of hair, and she has gentle eyes and a tender smile and much loveliness. . . .

Моя жена высокая, стройная и темноволосая, у нее добрые глаза, ласковая улыбка и в ней бездна очарования...

Soft is the night around us, compassionate are the stars, warm and secure is my house, my citadel, my soul...

Тишина, ночь, окружающая нас, сочувствие, звезды над нами; тепло и спокойствие. Это мой дом, моя цитадель, моя душа...

* * * The bag of potatoes he was carrying burst open, and potatoes bounced and rolled all over the patio.

Пакет с картошкой, который он нес, лопнул, и картошка рассыпалась по всему дворику.

"Damn!" he said, and knelt down and began picking them up.

- Вот черт! - проговорил он и, присев на корточки, начал собирать ее.

One of them slipped from his fingers and rolled perversely off the patio and down the walk, and he followed it angrily, peevishly determined that it should not get away.

Одна из картофелин выскользнула из его пальцев и упрямо покатилась со двора, и затем вдоль дорожки, а он в ярости бросился за ней, раздраженный и полный решимости не дать ей укатиться совсем.

It glanced off one of the wheels of Little Chris's tricycle and rolled under the back porch.

Она задела по пути одно из колес трехколесного велосипеда маленького Криса и закатилась под крыльцо черного входа.

When he reached in after it his fingers touched a cold curved smoothness, and with a start he remembered the bottle of whiskey he had hidden the previous spring after coming home from a Saturday-night drunk-hidden and forgotten about till now.

Когда он полез за ней, то его пальцы нащупали холодную изогнутую гладкую поверхность, и он внезапно вспомнил про бутылку виски, которую спрятал прошлой весной, вернувшись домой после субботней попойки... спрятал и забыл.

Slowly, he withdrew it.

Он медленно вытащил ее.

Starlight caught it, and it gleamed softly in the darkness.

Свет звезд отразился от ее поверхности, и она мягко сверкнула в темноте.

He knelt there, staring at it, the chill dampness of the ground creeping up into his knees.

Он, не сводя с нее глаз, опустился на колени и почувствовал, как по ним ползет холодная сырость земли.

What harm can one drink do? his tautness asked.

Что страшного, если сделать всего лишь один глоток? вопрошало не покидавшее его внутреннее напряжение.

One drink stolen in the darkness, and then no more?

Один глоток, украдкой выпитый в темноте, и все?

No, he answered.

Нет, ответил он.

Never.

Никогда.

Yes , the tautness screamed.

Да, пронзительно вопило внутреннее напряжение.

Just one.

Только один.

A sip.

Чуть-чуть.

A swallow.

Глоток.

Hurry!

Поторопись!

If it wasn't meant to be, the bag would not have burst.

Если это не судьба, пакет вряд ли бы разорвался.

His fingers wrenched off the cap of their own volition then, and he raised the bottle to his lips.

А затем его пальцы, сами собой, свернули пробку, и он поднес бутылку к губам...

And saw the man.

И увидел человека.

He was standing several yards away.

Он стоял в нескольких ярдах от него.

Statuesque.

Словно статуя.

Immobile.

Неподвижный.

His thin-featured face was pale.

Его лицо с тонким чертами было бледным.

His eyes were burning pits of pain.

Глаза - пылающие колодцы боли.

He said no word, but went on standing there, and presently an icy wind sprang up in the summer night and drove the warmth away before it.

Он не произнес ни слова, но продолжал стоять там, и вскоре леденящий ветер ворвался в летнюю ночь, прогоняя прочь тепло.

The words came tumbling down the attic stairs of Chris's mind then and lined up on the threshold of his memory: So when at last the Angel of the Drink Of Darkness finds you by the river-brink, And, proffering his Cup, invites your Soul Forth to your Lips to quaff it-do not shrink.

Слова, будто спотыкаясь на ступенях, ведущих к самым затаенным уголкам его сознания, спустились и встали у порога его памяти: Когда, наконец, Покровитель Глотка Темноты, Найдет вас на круче над гладью реки, И чашу предложит, беспечную душу маня, К губам, чтобы залпом ее осушить - ему не противьтесь.

"No," he cried, "not yet!" and emptied the bottle onto the ground and threw it into the darkness.

- Нет, - закричал он, - еще нет! - и вылил содержимое бутылки на землю, и забросил ее в темноту.

When he looked again, the man had disappeared.

Когда он оглянулся вновь, человек исчез.

Shuddering, he stood up.

Не переставая дрожать, он поднялся.

The icy wind was gone, and the summer night was soft and warm around him.

Леденящий ветер умчался, и вокруг него была тихая и теплая летняя ночь.

He walked down the walk on unsure feet and climbed the patio steps.

На нетвердых ногах он пошел по дорожке и поднялся по ступеням во двор.

Laura was standing there in the doorway, her tall slenderness silhouetted softly against the living-room light.

Там в проеме двери стояла Лаура, ее высокий стройный силуэт мягко вырисовывался в свете, падавшем из гостиной.

Laura of the tender smile, the gentle eyes; a glass of loveliness standing on the lonely bar of night.

Лаура, с нежной улыбкой и ласковыми глазами; стакан очарованья, стоящий на пустом баре опустившейся ночи.

He drained the glass to the last drop, and the wine of her was sweet.

Он осушил его до последней капли, и вино ее было сладостным.

When she saw the potatoes scattered on the patio and came out, laughing, to help him, he touched her arm.

Когда она увидела рассыпанные по двору картофелины, и, смеясь, спустилась во двор, чтобы помочь ему, он чуть коснулся ее руки.

"No, not now," he whispered, and drew her tightly against him and kissed her-not gently, the way he had kissed her at the Falls, but hard, hungrily, the way a husband kisses his wife when he realizes suddenly how much he needs her.

- Нет, не сейчас, - прошептал он, крепко прижал ее к себе и поцеловал, не осторожно, как целовал ее у водопада, а крепко и жадно, как муж целует свою жену, когда неожиданно начинает понимать, как нуждается в ней.

After a while she leaned back and looked up into his eyes.

Минуту спустя она отклонила голову назад и посмотрела ему в глаза.

She smiled her warm and tender smile.

Она улыбалась теплой и нежной улыбкой.

"I guess the potatoes can wait at that," she said.

- Мне кажется, что картошка вполне может подождать, - сказала она.

* * * The gaunt man stepped back across the abysmal reaches of the years and resumed his eternal wandering beneath the cold and silent stars.

Г игант устремился назад сквозь безмерные пространства лет и вновь продолжил свое вечное странствие под холодными молчаливыми звездами.

His success heartened him; perhaps, if he tried once more, he could alter his own moment too.

Недавний успех ободрил его; может быть, если он попытается вновь, то сможет изменить и свое мгновенье.

Think of the hour, the scene, the way you felt; then open the door. . . .It is spring and I am walking through narrow twisting streets.

Подумай о времени, подумай о событиях, подумай об ощущениях; а затем открой дверь... Стоит весна, и я иду по узким извилистым улицам.

Above me stars shine gently in the dark and mysterious pastures of the night.

Надо мной, в темных и загадочных равнинах ночи мягко светят звезды.

It is spring and a warm wind is blowing in from the fields and bearing with it the scent of growing things.

Стоит весна, и теплый ветер дует с полей и несет с собой запах всего растущего.

I can smell matzoth baking in earthen ovens. . . .

Я могу уловить и запах мацы, выпекающейся в глиняных печах...

Now the temple looms before me and I go inside and wait beside a monolithic table. . . .

Вот и храм возвышается передо мной, и я иду внутрь и жду около монолитного стола...

Now the high priest is approaching. . . .

А вот приближается и первосвященник...

The high priest upended the leather bag he was carrying and spilled its gleaming contents on the table.

Первосвященник перевернул кожаный мешочек, который принес с собой, и высыпал его поблескивавшее содержимое на стол.

"Count them," he said.

- Сочти их, - сказал он.

He did so, his fingers trembling.

Он сделал, что было сказано, и пальцы его дрожали.

Each piece made a clinking sound when he dropped it into the bag.

Каждая монета издавала звенящий звук, когда он бросал ее в мешок.

Clink . . . clink . . . clink.

Дзинь... дзинь... дзинь...

When the final clink sounded he closed the bag and thrust it beneath his robe.

Когда отзвенела последняя, он завязал мешочек, и сунул его под платье.

"Thirty?" the high priest asked.

- Тридцать? - спросил первосвященник.

"Yes.

- Да.

Thirty."

Тридцать.

"It is agreed then?"

- Так решено?

For the hundredth, the thousandth, the millionth time, he nodded.

Сотни, тысячи, миллионы раз он кивал.

"Yes," he said, "it is agreed.

- Да, - сказал он, - решено.

Come, I will take you to him, and I will kiss his cheek so that you will know him.

Идем, я отведу тебя к нему, и поцелую его в щеку, чтобы ты узнал его.

He is in a garden just outside the city-a garden named Gethsemane."

Сейчас он как раз в саду, за городом...

Content

Янг Роберт Глоток темноты - английский и русский параллельные тексты