Татьяна Зинина

Наследники магии. Шагая над бездной

© Т. Зинина, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Пролог

Семирская империя. Город Трилин.

3456 год от Великого переселения…

Столица…

Гадкий город.

В этот день он весь был украшен шарами, растяжками с праздничной символикой. Отовсюду слышалась музыка – веселая, заводная. Из открытых окон домов доносились запахи традиционного пирога с красными ягодами. Вкусного, чуть кисловатого… символизирующего очистительный огонь. Жуткий ненавистный огонь костров, на которых во время Освободительной войны уничтожали магов.

В честь праздника небольшие костры горели по всему городу: в скверах, у жилых домов, у каждой школы. Но самый большой из них полыхал на главной площади перед огромным императорским дворцом. И на том костре действительно сегодня убивали приговоренных магов. Казнили как государственных преступников. И за что? Лишь за то, что эти люди обладали даром.

А по улицам веселящегося города быстро шли двое: женщина в длинном плаще непроницаемого темно-синего цвета, какие носили все аристократки, когда выбирались в город, и мальчик… в черном костюме. Она крепко держала его за руку и попросту тащила за собой, потому что сам парнишка едва переставлял ноги.

– Мама, – выдохнул он, резко останавливаясь. – Я не могу позволить им…

– Диар! – осадила его женщина, не дав договорить. – Пойдем, умоляю тебя, милый.

Ее лица не было видно из-за надвинутого на лицо глубокого капюшона, но Ди отчетливо расслышал, как сдавленно звучит ее голос. Его мама плакала… не могла не плакать. Да и он бы сам разрыдался, если бы не чувство ответственности за нее.

Теперь он старший мужчина в их семье. Потому что папа…

– Диар, – снова позвала мать, но в этот раз ее голос показался ему испуганным. И вдруг она посмотрела назад и резко скомандовала: – Бежим!

И он подчинился, потому что затылком чувствовал, что за ними кто-то идет. Обернулся – не смог не обернуться. Оказалось – полиция. Ну а кто же еще?

– Диана Стерфилд, именем его императорского величества приказываю вам остановиться! – прозвучало за их спинами.

Да только женщина и не подумала исполнять этот приказ. Она слишком хорошо понимала, что случится потом. И пусть лично ее ожидал всего лишь арест, но вот Диара… Диара точно никто щадить не станет. И никто не сможет его защитить, даже сам император. Ди ведь маг, пусть и совсем юный. И сегодня об этом стало известно всем.

Для магов в Семирской империи места не было. Использование магии приравнивалось к государственной измене. По закону допускалось только мизерное владение даром, да и то лишь для избранных. А ее – Диану, герцогиню, троюродную сестру императора Олдара – когда-то отдали замуж за одного из таких одаренных. Вот только дар ее супруга оказался куда сильнее, чем позволялось. Да, ему долго удавалось это скрывать, но… все тайное когда-то становится явным. Потому сегодня его и казнили. На костре.

– Мама, быстрее! – выкрикнул Диар и теперь уже сам потащил женщину за руку. – Давай же!

И она побежала с ним, потом сама затянула его в первую незапертую антарию, хозяин которой, видимо, оставил свой транспорт на пару минут и даже ключи забирать не стал. К счастью, Диана прекрасно умела управляться с подобной техникой, потому, едва Диар занял место рядом с ней, завела электрический двигатель и уверенно обхватила руками рычаг управления. Антария поднялась над дорогой на несколько десятков сантиметров, образовав под собой воздушную подушку, и резко рванула вперед.

Женщина скинула капюшон, от чего ее распущенные светлые волосы разметались по темной ткани плаща. На самом деле леди Стерфилд никогда не позволяла себе показаться на людях без изысканной прически, но сегодня… Сегодня был слишком страшный день.

– Мама, что нам теперь делать? – тихо спросил сидящий рядом Диар, наблюдая за отставшими преследователями через стекло заднего вида. – Они не отпустят нас так просто. Но дядя… как он мог? Мама?! Как он мог?! – закричал мальчик. – Он отправил папу…

– Молчи, Ди, – выдохнула женщина, крепче вцепившись в рычаг управления. – Эдгара больше нет. Я… тоже…

Мальчик сглотнул и с сомнением посмотрел на мать.

– Мама, не смей думать об этом! – нервно выкрикнул Ди, уже начиная понимать, как она собирается поступить. – Мы сможем уйти! Я знаю. Сумею нас прикрыть. Если понадобится – будем отбиваться. Папа учил меня! Я смогу.

Но она лишь всхлипнула и ничего не ответила, хоть Диар и продолжал уговаривать. Даже умолять. Увы, Диана уже знала, что вдвоем им не спастись. А значит, Диару придется прятаться одному. Так у него хотя бы появится шанс…

– Ди, – проговорила она, останавливая антарию прямо на узком мосту, который в этот день оказался удивительно пустым. – Помни, я люблю тебя. И что бы ни случилось – знай: я всегда с тобой. Но… ты должен уйти. К прадеду, за Белые врата. Только там ты будешь в безопасности.

– Мама, нет! Я никуда без тебя не пойду! – снова закричал мальчик. Но видя, что она не собирается его слушать, схватил ее за руку и, тяжело дыша, попытался поймать ее взгляд. – Мама…

– Диар, прыгай в воду, – сказала женщина, едва сдерживая рыдания. – У нас есть всего минута, может даже меньше. – Прыгай. Они погонятся за мной. Убивать не станут… А вот тебе грозит неминуемая гибель.

– На костре, – добавил мальчик с жуткой злостью в голосе.

– Уходи, Диар!

– Только с тобой! – продолжал стоять на своем парнишка.

Увы, Диана знала, каким упрямым может быть ее сын. Но сейчас его упрямство могло стоить ему жизни. Именно поэтому она и сделала то, за что ненавидела свой собственный дар. Тот самый, которым обладали все родственники императора. Тяжело вздохнув, посмотрела в большие испуганные глаза сына… Боги, такие же ярко-зеленые, как у его отца… И отдала ему мысленный приказ прыгнуть в реку.

Но Диар сопротивлялся. Он сильнее обхватил ее запястье, хотя самого просто разрывало от дикой боли, сковавшей все тело. А Диана… смотрела, как мучается ее единственный ребенок, как медленно гаснет искра непокорности в его глазах, и едва сумела сдержать крик. Но она не могла поступить иначе – у нее просто не было другого выхода.

Воли Диара хватило на пятнадцать секунд, показавшиеся его матери вечностью. А потом он все же сдался, отпустил ее руку, сдвинул в сторону дверцу антарии, с порожка перебрался на поручень… и прыгнул прямо в мутные холодные воды реки Серины.

Не успела глотающая слезы Диана проехать и несколько метров, как на дороге показались преследователи. Ее нагнали четыре экипажа полицейских антарий. Окружили, заставили выйти…

А потом до слуха выплывшего под мостом Диара донеслись звуки… выстрелы. Два. И женский крик, резко оборвавшийся после третьего. Он не видел, что происходило дальше. Сейчас он вообще почти не соображал. Хотел выбраться и уничтожить всех этих людей, но знал, что его тоже после этого уничтожат. Отправят на костер… как папу.

– Клянусь вам, Боги Семирии… – прошептал он, глядя на кровоточащие порезы от острых камней на своих ладонях. – Даю вам кровную клятву, что император Олдар Ринорский ответит за все. Клянусь…

По его щекам бежали слезы, но Диар не мог их остановить. В один день этот мальчик потерял все. И пусть он обладал сильнейшим магическим даром, но… для двенадцатилетнего подростка все произошедшее с его семьей оказалось слишком тяжелым ударом.

– Клянусь, маги будут свободны, – продолжал шептать он.

А потом совсем по-детски всхлипнул, сжал кулаки и закрыл ими лицо.

– Клянусь… – говорили его дрожащие губы. – Клянусь, мама…

А в городе Трилине, столице огромной Семирской империи, все так же шли народные гулянья. Люди веселились, праздновали День освобождения от магического гнета, проклинали магов… и жгли костры. Они не сомневались, что магия – зло. Они верили в это. И им было ни капельки не жалко юного мага… который в один день лишился всего.

Скажи, мой друг, кому ты мстишь?

Себе? Семье? Врагам иль року?

А может быть самой судьбе?

Той, что была к тебе жестока?

Ты месть свою растил, как сад,

Его лишь злостью удобряя.

Но расскажи, теперь ты рад?

Тебе по нраву жизнь такая?

И вот итог: ты победил!

Твой враг повержен и увечен.

Убей его, ведь хватит сил!

Быть может, станет тебе легче?

Но смотришь ты в его глаза…

И в узел скручивает душу.

…Нет в мести доброго конца,

Она умеет только рушить…

Глава 1

15 лет спустя

Семирская империя. Город Трилин.

3471 год от в Великого переселения…

Большое дневное светило медленно поднималось из-за крыш высоких домов. Оно плыло по голубому небу, словно огромный заводной шар, и его невероятно яркий свет проникал в каждое окно каждого дома столицы. Так в Трилин приходило утро.

Помню, в детстве меня не особенно занимали рассветы. Ну, поднялась большая желтая звезда – Салима над миром, ну светит… и пусть себе дальше светит. Но вот позже, когда в военной академии на протяжении всего первого курса нас заставляли выходить на построение, едва это гадкое светило показывалось над горизонтом, я вообще начала его ненавидеть. Теперь же оно просто меня раздражало… как нечто назойливое, противное, но все равно неизбежное.

К счастью, мой рабочий день начинался только в десять, как и у всех служащих во дворце. И потому я спокойно могла бы позволить себе поваляться в постельке подольше, если бы не слепяще яркие лучи, от которых не было никакого спасения ни за шторами, ни за затемненными стеклами. Увы, установить металлические ставни мне запретила хозяйка квартиры. По ее словам, это испортит общий вид фасада сего прекрасного дома постройки времен начала века.

Часы показывали семь утра, до начала рабочего дня оставалась еще уйма времени, а спать я больше не могла. Пришлось вставать и, фыркая себе под нос, идти готовить завтрак, принимать душ и чем-нибудь занимать оставшееся до работы время.

Спустя сорок минут, потягивая барко, снова посмотрела за окно на поднимающуюся над городом Селиму и… вздохнула спокойнее. На самом деле обычно с утра я сама себя ненавидела да и весь мир в придачу. А когда просыпалась раньше времени – ненавидела вдвойне. Обычно длилось это состояние до завтрака… и до той гадкой бурды, что мне было предписано ежедневно пить еще со времен поступления в академию.

Этот самый барко являлся обязательным для всех, в ком жили зачатки дара к магии. И по закону каждому из этих несчастных предписывалось ежедневно принимать его чуть ли не до конца своих дней. Вообще странный это был напиток с совершенно отвратительным вкусом, но после него я снова начинала чувствовать себя нормальным уравновешенным человеком, а не бочкой, наполненной взрывоопасными веществами, готовой рвануть в любой момент.

Вот и сейчас, стоило чашке с барко опустеть, я снова взглянула на небо за окном и даже искренне улыбнулась. Все же сегодня было замечательное утро. Прекрасное, ясное, безоблачное. А еще именно сегодня в управлении должно состояться собрание, на котором собирался присутствовать император вместе с сыном. Не то чтобы я восторгалась его величеством, но… все равно ожидала этого события с предвкушением. Ведь за время моей службы при дворе видеть нашего правителя так близко мне еще не доводилось ни разу.

Отдел, в котором я работала, считался этакой элитой среди других подразделений, обеспечивающих безопасность подданных империи. Ведь нашей задачей являлись поиск и поимка магов, а также расследование преступлений с их участием. Увы, с годами этих презренных меньше не становилось, и на просторах нашей огромной страны все равно изредка вспыхивали мелкие восстания, которые всегда подавлялись быстро и очень жестоко.

И миторы, и даже военные уже больше полутора веков делали все возможное, чтобы уничтожить магов. Ведь так называемые «одаренные» являлись заразой нашего мира. Этакими язвами на его прекрасном лике. Эти существа, которых еще в академии нас научили не считать людьми, несли только разрушения и смерти и потому подлежали устранению.

Я, к счастью, являлась просто следователем, но в свои двадцать три уже сумела заслужить звание миторы второй категории, что для девушки вообще считалось огромным достижением. Хотя тут большую роль сыграло наличие у меня особого редкого умения. Я чувствовала магию, видела окружающую магов ауру силы, могла ощутить даже ее остаточный шлейф. Именно поэтому коллеги за глаза называли меня «ищейкой». А я… даже и не думала на них за это обижаться. Все же каждому свое.

Обычно предпочитала добираться до департамента одетой в простую гражданскую одежду. И дело не в том, что мне не нравилась форма или заслуженные нашивки на плечах с двумя диагональными полосками, – совсем нет. Просто обычные люди почему-то не очень хорошо относились к представителям полиции. Именно поэтому я не афишировала ни свою должность, ни звание, которое носила. И за тот год, что жила в столице, никто из соседей так и не понял, кто именно снимает квартиру на третьем мансардном этаже их дома.

Вообще оно и не удивительно. Если честно, глядя на себя в зеркало, я бы никогда не подумала, что эта девушка может быть следователем полиции, да еще и работать в отделе по борьбе с магией и магами. И никто бы не подумал. Все ж природа наградила меня поистине смазливой внешностью. И даже несмотря на довольно высокий рост, я была куда больше похожа на добрую фею из волшебную сказки, чем на грозную митору.

Помню, в академии меня вообще первые несколько лет никто не желал воспринимать всерьез. И здесь нечему удивляться – кто ж вообще будет опасаться миловидной длинноволосой блондинки с большими голубыми глазами. Но если поначалу я еще переживала по этому поводу, то после поняла, что подобное положение вещей мне только на руку. Потому как нет большей ошибки, чем недооценить своего противника. А от такой, как я, вообще никто никогда не ожидал подвоха. Ведь как может настолько милая девочка сделать что-то плохое?

А девочка могла. И по шее настучать, и на пол вниз головой повалить, а при необходимости и выстрелить из пистоля, причем без малейших сомнений и угрызений совести. Но мои нынешние соседи по дому об этом не знали и потому улыбались мне искренне, как очаровательной девчушечке, которая точно нуждается в опеке. И пусть, переехав в столицу, я обрезала волосы по плечи, даже это не смогло сделать мою внешность более… суровой, что ли. Потому в нерабочее время приходилось соответствовать образу милашки. Хотя, честно говоря, получалось не всегда.

Вообще за время учебы в военной академии, где и девушек-то на всем потоке насчитывалось не больше десяти, я успела привыкнуть к повышенному мужскому вниманию. И пусть никто из сокурсников не казался мне интересным, но однажды из чистого любопытства все же решила пойти с одним из них на близкий контакт. На данный момент это был мой единственный опыт кратковременных отношений и физической близости с мужчиной, и повторять его я точно не собиралась. По мне так лучше заниматься своей работой, чем какими-то там романтическими глупостями.

Обычно до дворцового комплекса, где и располагалось здание нашего департамента, я добиралась на пассажирской антарии. Но сегодня из-за обилия свободного времени решила прогуляться пешком. Тем более погода позволяла, да и вообще приятно было посмотреть, как столицу готовят к предстоящему празднику, до которого оставалось каких-то пять дней.

Следуя приказу императора, каждый дом в городе надлежало украсить красными лентами, символизирующими очистительный огонь. Да и вообще, в День освобождения от магического гнета или, как говорили в народе, день смерти магии, было принято во всем использовать красный цвет. Девушки заказывали красные платья, балконы завешивались красной тканью, ближе к центру города дорожки выкрашивали в красный цвет, демонстрируя тем самым кровь магов, по которой мы все теперь ходили.

Помню, в детстве я не понимала смысла этого праздника. В моей голове не укладывалось, как можно веселиться, желая кому-то гибели? Но после, в академии, из моей головы выбили все эти неправильные мысли, заменив их другими. Теперь я, как и все в империи, жила с уверенностью, что магия – зло, а для мага существует только одно наказание – казнь.

На самом деле мне было искренне любопытно посмотреть, как этот праздник организуют в столице. В прошлом году я приехала через неделю после него, потому и пропустила все самое интересное, но зато в этом – точно буду в центре событий. В академии его отмечали хоть и торжественно, но по-военному сдержанно. В городе, где работала после ее окончания, день смерти магии проходил скупо. А вот мои родители вообще во время этого события предпочитали из дома не выходить. Почему? Нет, они не были магами – искры силы в них потушили еще в юности. Но вот мой дедушка, мамин отец, считался позором семьи, ведь когда-то его называли одним из сильнейших магов. Не удивительно, что он был казнен… за измену, а тень его преступления тяжелым клеймом легла на всех его потомков, включая и меня.

Тогда по закону должны были казнить и всех его родственников-магов, но бабушка добровольно отреклась от дара. Позволила выжечь его и едва после этого выжила. Ее маленькой дочери было проще, она-то еще и не понимала, что в ней жила магия, потому почти не почувствовала потери.

Во мне тоже проснулся дар… рано, всего в тринадцать. Его пытались уничтожить, но не получилось. Постарались полностью заглушить – тоже не особо помогло. И тогда для меня вопрос встал ребром: либо смерть, либо ежедневное употребление барко и служба на благо империи. Конечно, и я и родители выбрали второе. Потому, можно сказать, что в военную академию Житова я попала не по своей воле.

И тем не менее моя теперешняя жизнь меня полностью устраивала. Думаю, если бы могла выбирать, то все равно бы выбрала профессию следователя. К тому же к моему не самому приятному характеру любая другая работа попросту не подошла бы. Увы, за милой внешностью скрывалось «бесчувственное чудовище», как говорили мои коллеги. А я не видела смысла их переубеждать. Пусть хоть вурдалаком считают, хоть драконицей – плевать. Главное, чтобы работали хорошо и мне работать не мешали.

Чем выше Селима поднималась над городом, тем жарче становилось на улицах. Жакет я благополучно сняла и повесила на локоть. Честно говоря, с радостью бы стянула с себя и брюки с рубашкой, и туфли, да и белье, потому что наше жестокое светило, судя по всему, решило попросту выжечь город вместе с его жителями. Теперь мысль о пешей прогулке перестала казаться мне удачной. Более того, я даже на мгновение подумала нанять антарию и добраться до места на ней, но… решила все же отказаться от этой мысли.

И может, в том, что случилось дальше, оказалась виновата именно эта жуткая жара, а может, дело в банальном невезении, но, проходя мимо небольшого сквера, я умудрилась неуклюже споткнуться о непонятно откуда взявшийся камень. И точно бы упала прямиком на дорогу, но… меня спасли.

Увы, тело отреагировало на прикосновение постороннего человека раньше, чем включился разум. Все же семь лет в военной академии не прошли даром и многие приемы самообороны и единоборств были отточены настолько, что стали рефлексами. Так получилось и в этот раз… к моему искреннему стыду.

Да, кто-то добрый поймал меня уже на лету, заботливо удержал за предплечье. За что и получил… коленом в лицо. И ладно бы я на этом остановилась. Нет. Ничего подобного. Ведь нас всегда учили бить связками. То есть использовать не один прием, а несколько. И все это было настолько доведено до автоматизма, что остановиться не представлялось возможным. В итоге мой несчастный спаситель заработал не только травму головы и несколько синяков, но, возможно, и ушиб спины, когда падал на дорогу.

– Боги… айна, за… что? – простонал бедолага, опрометчиво решивший проявить себя героем и спасти меня от падения.

Я же стояла рядом, стараясь осмыслить все то, что только что произошло. Вот только с какой стороны ни взгляни, вина целиком и полностью лежала именно на мне. И, наверное, стоило хотя бы помочь этому несчастному подняться, но я почему-то медлила.

Удостоверившись, что больше никто на него нападать не собирается, пострадавший мужчина даже попытался встать… Увы, ничего у него пока не получалось. Потому, усевшись прямо на дороге, он схватился рукой за голову и изобразил нечто похожее на сдавленный стон.

Кажется, мой удар пришелся ему в лоб – хорошо хоть не по носу, а то сломала бы. Точно. Да так, что ни один доктор не смог бы собрать.

– Простите, айнор. Это… случайно вышло, – выговорила я, искренне сожалея о своей невнимательности и этих гадких рефлексах, которые хоть и могли спасти жизнь, но сейчас оказались совершенно неуместны.

Он хмыкнул, приподнял голову и посмотрел на меня со смесью опасения и иронии.

– Вот так и помогай после этого прекрасным айнам, – заметил мужчина и снова сделал попытку подняться.

К моему удивлению, на сей раз ему это удалось. Пусть он еще немного покачивался, да и голова у него, судя по всему, кружилась, но в целом выглядел этот человек почти нормально. Вообще, после моих ударов сокурсники редко могли самостоятельно встать. Чаще всего для них это заканчивалось лазаретом на несколько дней. А ведь не верили, что такая хрупкая с виду девушка способна на подобное. Глупые, никогда нельзя недооценивать своего противника.

– Простите, – снова выдавила я из себя. – Я не хотела, правда. Глупо-то как… Айнор, давайте провожу вас к доктору.

– Не стоит, – отозвался он, медленно вздыхая и поднимая на меня взгляд.

А глаза у него оказались красивыми, насыщенно-зеленого цвета с синеватым кантиком. А еще в них будто горели едва заметные синие искорки. Честно говоря, никогда раньше мне не приходилось встречать людей с таким оттенком радужки, наверное, потому я и засмотрелась, а он… улыбнулся.

– Айна, я вас напугал? Вы поэтому защищаться начали? – спросил мужчина, точно заметив, с каким интересом я его разглядываю.

– Нет. Простите еще раз, – сказала я, не зная, как проще объяснить ему свое странное поведение. Говорить правду не хотелось, но другой более-менее приличной версии просто не приходило в голову. – Я просто не ожидала… Это само собой получилось.

Видимо, он расценил мои сомнения как смущение и потому не стал допытываться. Вместо этого принялся отряхивать свои серые брюки от пыли, но забылся и слишком резко дернул головой, которая явно еще от встречи с моим коленом не оправилась. Полагаю, что в этот момент он ощутил резкую вспышку боли, потому как с шумом втянул воздух и явно хотел уже снова схватиться за пострадавшее место, но… почему-то остановился. Я даже решила, что он просто не желает показывать, как ему на самом деле тяжело. Оттого мне стало еще больше не по себе.

– Можно я провожу вас хотя бы до дома? – спросила я виновато. – Вам бы отсидеться… но лучше, конечно, отлежаться.

– Я живу далеко, – отмахнулся он. Потом попытался изобразить улыбку, правда, получилась лишь кривоватая гримаса. – Айна, все в порядке. Не беспокойтесь. Главное, что вы не упали.

После этой фразы незнакомец кивнул на прощание и даже сделал шаг, чтобы уйти, но в вдруг пошатнулся и едва устоял на ногах, успев лишь в последний момент опереться на ближайший фонарный столб. Тогда-то я и решила, что просто не могу оставить своего бедного спасителя в таком состоянии.

– Пойдемте со мной, – сказала я, решительно поддерживая его за локоть. – Вон в теньке у пруда свободная лавочка. Вам нужно прийти в себя.

На этот раз он не стал возражать и даже принял мою помощь молча, будто смирившись с чем-то неизбежным. Мы двигались очень медленно, потому что каждое движение давалось ему с трудом. Когда же через несколько шагов этот несчастный едва не упал, я в полной мере ощутила, насколько он тяжелый. И почему-то только сейчас решила рассмотреть его внимательней.

А мужчина оказался почти на голову выше меня, широкоплечим, пусть и худощавым, но совсем не слабым. Его свободная рубашка с длинными рукавами скрывала тело, но я чувствовала, что руки у него сильные, мышцы на них твердые, будто бы натренированные. И я бы даже приняла его за одного из военных или миторов, если бы он не сутулился. Именно эта его сутулость и выдавала в нем обыкновенного простого работягу. Его волосы имели темно-каштановый оттенок, лежали в беспорядке, а своей длиной сзади доставали до шеи.

Мы кое-как доковыляли до лавочки, и только когда мужчина присел, я смогла немного перевести дух.

– Спасибо, айна, – сказал он, поднимая бледное лицо.

– Вот не нужно меня благодарить, – отозвалась я, все больше чувствуя свою вину. – Вы мне помочь хотели, а я вас…

На этот раз у него даже получилось изобразить улыбку. Она вышла чуть насмешливой, но все равно очень теплой. И лишь теперь, видя, как он улыбается, будто потешаясь над всей этой ситуацией, я обнаружила, что он довольно молод – всего на несколько лет старше меня. А еще мне почему-то хотелось назвать его красивым, хотя общепринятым канонам красоты он и не соответствовал. Ведь так уж повелось, что в нашей империи красавцами считались исключительно блондины. Но здесь важно заметить, что светлый оттенок шевелюры являлся верным признаком отношения человека к аристократии, что уже само по себе возвышало его над остальными, независимо от внешних данных.

– Меня зовут Кел Барнас, – представился он, протягивая мне руку, как было принято у простолюдинов и торговцев. Аристократы обычно просто кланялись друг другу, но… за время учебы в академии и службы я уже почти успела забыть, что когда-то тоже считалась аристократкой.

– Элира Тьёри, – ответила я, легко сжав его ладонь. – Рада познакомиться с вами. Увы, обстоятельства…

– Не стоит, айна Тьёри, – снова попытался улыбнуться он. – Давайте забудем это недоразумение. Глупо вышло, но зато я теперь знаю, что даже милые хрупкие с виду девушки могут так… дать по лбу.

Я виновато вздохнула и присела рядом с ним на лавочку. Мне было не по себе от всего произошедшего. Сама ведь виновата, засмотрелась на красные растяжки между домами, задумалась и не заметила того камня. А этот Кел ведь помочь хотел… и помог, на свою голову.

– Скажите, айнор Барнас, что я могу сделать, чтобы искупить свою вину? – спросила я, не в силах договориться с собственной совестью. – Вы ведь явно на работу шли, а теперь по моей вине работать не сможете. Давайте я компенсирую вам не полученный за сегодня заработок?

Он усмехнулся. Причем сделал это так, что мне стало стыдно за свое предложение.

– Не стоит, айна, – проговорил Кел. – По счастливой случайности у меня выдалась свободная неделя. И теперь благодаря вам я даже знаю, как интересно проведу сегодняшний день. Буду сидеть на этой самой лавочке и смотреть на пруд.

Если он хотел этими словами меня успокоить, то у него не получилось. Совсем наоборот – теперь стало еще более совестно.

– Конечно, я мог бы попросить вас составить мне компанию, но подозреваю, что получу отказ, – добавил он, обратив лицо к ясному голубому небу, где назойливая Селима продолжала двигаться к своему зениту. – Вы ведь явно не бездельница, а значит, как и все в этом городе, должны готовиться к празднику. Подозреваю, что направлялись вы на работу.

– Вы правы, – кивнула я, разглядывая его безупречный профиль. Таким мог бы похвастаться и самый лощеный аристократ. – Мне действительно нужно на работу. В преддверии праздника все в городе заняты, и я в том числе.

– В таком случае, – он перевел на меня свой спокойный уверенный взгляд, – предлагаю встретиться вечером. Коль уж вы сами дали мне право выбрать, что я хочу в качестве компенсации, тогда я выбираю еще одну встречу с вами. Конечно, при более приятных обстоятельствах.

Увы, я никак не могла принять это предложение всерьез.

– Хотите сказать, что желаете провести время с девушкой, которая обошлась с вами столь неприятным образом? – спросила я с иронией. – Бросьте, айнор Барнас. Не думаю, что вам будет приятно мое общество. Да и, честно говоря, я далеко не самый лучший собеседник.

– И все же, если вы действительно считаете себя виноватой и хотите искупить свою вину, то примете мое приглашение, – настойчиво проговорил он. Да и вообще, уже не выглядел таким уж пострадавшим.

Но мне все равно были непонятны его мотивы. Они казались слишком… странными.

– И… где бы вы хотели встретиться? – спросила я, решив выслушать его предложение до конца.

– Здесь, – ответил он, чуть качнув головой. – На этом самом месте. Скажем… в восемь вечера. Погуляем по городу, вы расскажете мне, скольких несчастных успели покалечить, я искренне им посочувствую, потом отведу вас в ресторан к моему хорошему знакомому, где готовят лучших перепелов в столице. Мы приятно проведем время, пообщаемся, побеседуем, а потом я провожу вас домой.

Я скептично изогнула бровь, переплела руки перед грудью и посмотрела на сидящего рядом мужчину с искренним изумлением. А ведь изначально он производил совсем другое впечатление и даже показался мне милым скромнягой. Ан нет.

– Обещаю вести себя прилично, – добавил Кел, усмехнувшись. – Да и… не хотелось бы снова получить по многострадальной головушке. Кстати, айна, рука у вас тяжелая, а уж коленом по лбу меня вообще еще никто никогда не бил.

Подозреваю, что голова у него уже перестала болеть, потому он и начал вести себя смелее. Хотя… честно говоря, таким он мне нравился куда больше. Не люблю наглых, но этот был скорее слишком самоуверен и грань не переступал. Он понимал, что я, скорее всего, откажусь, потому и вел себя так, будто уже заранее получил отказ, по той же причине и давил на мою совесть.

– Вообще это не в моих правилах, – заметила я, поднимаясь с лавочки и останавливаясь в паре шагов от своего пострадавшего спасителя. Он же следил за мной так внимательно, будто опасался, что я снова могу его ударить. – Но если вы считаете, что таким образом смогу искупить вину перед вами, то я согласна.

– Спасибо. – Мой неожиданный новый знакомый улыбнулся, а синие искорки в его глазах вдруг сверкнули ярче.

И, наверное, я бы не придала этому значение, если бы не была следователем отдела по борьбе с магией. Ведь в одном из редких справочников, изученных мною еще в академии, было указано, что распознать мага можно по подобным метаморфозам с радужкой. Вот только… я не чувствовала в нем силы. Никакой. Совсем. А своему чутью привыкла доверять всегда.

И тем не менее я решила еще раз перепроверить.

– Мне пора, – сказала я, поймав его взгляд. – Рада была познакомиться, айнор Барнас.

Я сама протянула ему ладонь для прощального рукопожатия. И пусть подобное являлось прерогативой мужчин, но мне требовался этот контакт, чтобы убедиться. Ведь именно через прикосновение я могла лучше почувствовать живущую в нем силу, скрыть которую ему бы никак не удалось.

Он посмотрел на меня с непониманием, но все же решил ответить на этот странный неуместный жест. При знакомстве с девушкой подобное было вполне естественно, но при прощании – нет.

– Зовите меня Кел, – сказал, легко сжимая мою руку. – И можно на «ты».

Пришлось задержать это рукопожатие, чтобы лучше сосредоточиться. Потому оно немного затянулось, и дабы мой новый знакомый не заподозрил неладное, я была вынуждена сделать вид, что он интересен мне как мужчина.

– Пусть будет так, Кел, – отозвалась я, состроив милую улыбку. – Тогда и ты зови меня Эли.

На самом деле я уже была готова отнять руку, но он почему-то не отпускал и пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, что именно Кел пытался там разглядеть, но выглядел он при этом задумчивым.

– Эли, – проговорил, перекатывая мое имя на языке. – В восемь я буду ждать тебя здесь.

– Я приду.

Только после этого он вернул свободу моей ладони и медленно кивнул. Но вот взгляд его остался странно сосредоточенным, будто он смотрел прямо в душу.

Когда-то в академии нам рассказывали, что некоторые маги могли увидеть все мысли человека. Могли влезть в сознание и перекроить его по-своему. Их называли менталистами и боялись едва ли не сильнее самых сильных архимагов. И я бы забила тревогу… если бы не была уверена, что в моем новом знакомом нет силы. Совсем. Ни капли. Он не был магом. В этом я успела убедиться, пока Кел держал меня за руку.

Да, этот молодой мужчина оказался обычным человеком, но что-то в нем все равно не давало мне покоя. Какая-то мелочь, заставляющая снова и снова мысленно возвращаться к его образу. Я размышляла об этом и когда мы распрощались, и когда добралась до здания департамента, и даже когда переодевалась в форму в раздевалке. Ведь искры в его глазах… они точно неспроста появились. Хотя, может, это какая-то особенность освещения или даже болезнь? Кто знает?

К счастью, с началом рабочего дня думать о странностях Кела мне стало попросту некогда, ведь впереди ожидало общее собрание, на котором должен был присутствовать император. А тут уже не до глупых раздумий.

– Ты сумасшедший!

Кел вздохнул, опять дотронулся до гудящей головы, но все равно не смог сдержать довольной улыбки. Правда, его собеседнику весело не было – он смотрел на друга таким взглядом, будто собирался взять розги и отходить ими этого бесстрашного идиота. И взял бы… если бы знал, что подобное поможет. Увы, перевоспитывать Кела было попросту поздно.

– Олух! Ты хоть понимаешь, что тебе грозило?! Ты ходил по лезвию и, мало того, собираешься продолжить это делать!

Тот все-таки убрал руку от головы и, присев, окинул возмущенного и взволнованного Этари усталым взглядом. Вообще в этой комнатке, снятой ими далеко не в самой дорогой гостинице столицы, долговязый худой Эт смотрелся, как лишняя балка, забытая строителями. Его смуглая кожа оказалась как раз под цвет стен, выкрашенных дешевой краской, ну а костюм бежевого оттенка прекрасно подходил под интерьер. Красить волосы перед приездом в Трилин он отказался наотрез, а когда Кел попытался его убедить, взял да и сбрил свою кучерявую темную шевелюру. Так что теперь Этари был еще и лысым, что вместе со всем остальным камуфляжем смотрелось просто смешно.

– Твоя идея – настоящая глупость, – продолжил причитать айнор «долговязая балка».

– Моя идея даст нам шанс выйти из всего этого победителями, да еще и с наименьшими потерями, – с умным видом ответил ему Кел.

– Это понятно, но…

– Не «но», – спокойно оборвал его сидящий на кровати брюнет, с каким-то сомнением поглядывая на свою темную челку. – Это огромная удача, что сегодня все получилось. Серьезно, Этари. Я и надеяться не мог на такое везение.

– Ты себя слышишь?! Это не везение, а самоубийство. Стоит тебе проколоться в мелочи, и она сама лично тебя пристрелит. Выпустит пулю в лоб и даже глазом не моргнет, – продолжал возмущаться Эт. – Пока ты выслеживал и ловил свою пташку, я собрал на нее информацию. И поверь, глупец, митора Элира Тьёри только с виду милая.

– Знаешь, эта милая девушка сегодня сама лично показала мне, насколько она «милая». Тут без любых досье понятно, что она из себя представляет.

– И ты все равно желаешь пойти на это? – Теперь Этари смотрел на него, как на душевнобольного. – Кел, друг, подумай головой. Она выстрелит.

– Значит, придется сделать так, чтобы не выстрелила, – невозмутимо ответил тот.

– Но узнала тебя…

– Это часть плана.

– Глупого плана, Кел, – устало покачал головой Эт. – Она не та, кто личное ставит выше долга.

– Я буду очень стараться, – ухмыльнулся его самоуверенный собеседник, снова дернув себя за темную челку. – Неприятный цвет.

– Терпи уже, – съязвил Эт, искренне потешаясь над другом. – Мог бы, как и я, срезать волосы под корень.

– Мне бы это не помогло.

– Думаешь? – Этари изобразил искреннее удивление. – Хотя да, согласен. Но сейчас тебя и мать родная не узнала бы.

– Надеюсь, и не узнает.

На этом их разговор затих. Но не потому, что им оказалось больше нечего друг другу сказать, а именно из-за той темы, которую Эт нечаянно зацепил. Увы, он поздно понял, что сказал лишнее, но извиняться не стал. Да и не нужны были Келу его извинения.

Вскоре Этари ушел, оставив друга приходить в себя после утренней встречи с бойкой миторой, а Кел снова улегся на подушку и уставился в окно, за которым все так же ярко сияла Селима. Он не хотел думать о матери, но теперь эти мысли сами полезли в голову. И пусть уверенно убеждал друга, что ему давно все равно, что его не трогает ее предательство, да только сейчас, перед грядущей встречей, это оказалось слишком сложно.

Узнает ли она сына? Выдаст ли ищейкам императора? Позволит ли убить, если его поймают? Увы, на эти вопросы Кел ответить не мог. Он прекрасно понимал, как рискует, появившись в столице, осознавал, чем может обернуться провал их плана, но не собирался отступать. Ведь на кону стояли жизни магов, тех, кого еще можно было спасти от страшной участи… быть сожженными на костре.

Глава 2

К собранию сотрудники нашего департамента готовились, как к особенному событию. Сегодня все миторы и даже агенты щеголяли по коридорам в парадной форме. Да и нервничал каждый, ведь нас созывали по личному распоряжению его величества. И что-то мне подсказывает – причины у этого более чем веские.

К назначенному часу мы с коллегами заняли отведенные нам места в огромном зале Императорского совета и теперь с нетерпением ожидали начала действия. Удобных кресел хватило для всех, но сотрудникам ведомства по борьбе с магами повезло больше – мы все сидели во втором ряду. Первый же занимали руководители подразделений, главы отделов, и судя по их хмурым лицам, им уже было известно, о чем именно пойдет речь.

Император появился ровно в полдень, будто специально ждал назначенного времени под дверью. Вместе с ним прибыли министр внутренней безопасности – митор Вилм Галирон, и кронпринц Олит – наследник престола империи. Честно говоря, глядя на этого нескладного подростка, в чьих глазах сейчас отражалось только смятение, сложно было представить его на троне такой страны, как наша.

Хотя такое его состояние оказалось вполне понятно, ведь большую часть своей жизни его высочество провел за пределами столицы. Пока наша бывшая императрица была жива, мальчик жил со своей матерью где-то на юге. И только полгода назад, когда ее величество Шамира скончалась, так и не подарив мужу наследников, император признал Олита законным сыном и почти сразу женился на его матери.

Новую супругу правителя незамедлительно короновали, и сейчас, как я слышала, она была в положении. А это означало, что скоро у империи может появиться еще один наследник… или наследница.

Нашей нынешней императрице было сорок три года, и то, что она решилась на беременность, само по себе казалось настоящим подвигом. А еще я слышала, что после своей коронации она больше ни разу не появилась перед придворными, не участвовала в развлечениях, и ходили слухи, что и вовсе уехала обратно на юг.

– Приветствую вас, благородные миторы, – начал его величество, остановившись у высокой трибуны, расположенной на возвышении в самом центре зала.

– Служим империи! – слаженно ответила вся наша толпа.

– Сегодня мы все собрались здесь, чтобы обсудить важный вопрос, касающийся предстоящего праздника и обеспечения безопасности горожан и придворных, – продолжил император.

Его голос звучал спокойно и уверенно. Говорил он в специальное устройство – эхотон, которое усиливало его голос в разы и доносило в каждый уголок зала.

– Благодаря слаженной работе наших ведомств, – проговорил правитель империи, – стало известно, что в день празднеств повстанцы движения «Свобода магии» собираются учинить масштабную диверсию. Увы, узнать, что конкретно входит в их планы, так и не удалось. Именно поэтому охрана города будет усилена, а каждый из вас должен быть готов исполнить свой долг перед империей. Более подробно о стратегии защиты вам расскажет митор Галирон.

Его величество отступил чуть в сторону, а его место на трибуне занял низкорослый коренастый мужчина в белоснежном кителе. Честно говоря, министр внутренней безопасности всегда напоминал мне то ли ястреба, то ли коршуна. Этакую опасную птицу, которая все видит, обо всем знает и может в любой момент клюнуть тебя исподтишка.

Речь митора Галирона была долгой, нудной и, на мой взгляд, чрезмерно высокопарной. И стыдно признаться, но я его почти не слушала, прекрасно зная, что все то же самое, но только куда короче и понятнее нам потом повторит наш непосредственный начальник – митор Хаски. И, наверное, нужно было хотя бы сделать вид, что внимаю речам министра, но сейчас куда сильнее меня интересовал сам император.

Вообще видеть его так близко мне еще не доводилось ни разу. Вживую он выглядел совсем не так, как я его представляла, каким его изображали на плакатах, каким показывали по кайтивизору. Сейчас передо мной, всего в нескольких метрах, стоял довольно симпатичный, пусть и суровый, мужчина в самом расцвете сил. Он оказался высок – намного выше того же министра внутренней безопасности. Его светло-русые волосы были гладко зачесаны назад и стянуты шнурком в маленький хвост. Вместо привычного синего мундира на нем красовался простой костюм серого оттенка: брюки, пиджак, даже рубашка и та была серой, пусть и немного светлее. Честно говоря, встреть я этого мужчину на улице – и не узнала бы в нем императора. Корону же – непременный атрибут власти – наш правитель не надевал принципиально.

И тут он неожиданно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я же… позорно вздрогнула и поспешила сглотнуть образовавшийся в горле ком. Боги Семирии, да я бы многое отдала, чтобы никогда не видеть этого взгляда. Сильного, строгого, жесткого. Взгляда, в котором отражалась такая власть, о которой не мог мечтать никто из ныне живущих. Но что поразило меня больше всего, – это цвет его глаз – ярко-зеленый, почти полностью повторяющий тот, что сегодня я видела у Кела.

Конечно же его величество заметил, как я стушевалась, не мог не заметить. Потому, едва я покорно опустила голову, отвернулся, полностью утратив ко мне интерес. И правильнее всего было бы сосредоточиться на речи, произносимой высоким начальством, но я почему-то снова мыслями вернулась к утреннему знакомому, а в голове уже сама собой сложилась логическая цепочка.

Ведь схожесть в столь редком оттенке радужки точно говорила о родстве, причем близком. Вот только волосы Кела имели темный оттенок, а значит, к аристократии он не имел отношения. И, наверное, это должно было меня успокоить, но… не успокоило. Совсем наоборот. Почему-то мне отчаянно захотелось посмотреть на императора поближе, чтобы узнать, а загораются ли в его глазах синие искорки. Увы, сейчас осуществить это странное желание оказалось слишком сложно. Ну не подойду же я к его величеству и не попрошу посмотреть на меня несколько секунд?

Память тут же подкинула информацию, что на портретах император Олдар Ринорский изображался хоть и зеленоглазым, но там цвет его радужек был приглушен настолько, что казался нормальным. Сие означало, что просматривать записи и портреты бессмысленно. Здесь нужна только личная встреча.

Да… все же следователь во мне не засыпал ни на мгновение.

Вскоре собрание закончилось, все разошлись по своим отделам, чтобы обсудить со старшими миторами подробности работы на предстоящем празднике и получить задания. Мне же стало не до глупых размышлений о сходстве императора с каким-то простолюдином. Ведь ситуация оказалась не то чтобы сложной, а по-настоящему опасной.

Традиционно в день Смерти магии на ритуальном костре, сооружаемом прямо на дворцовой площади, казнили самых опасных преступников-магов. Вообще, в наш век огнестрельного оружия эта традиция многим казалась варварской, но из года в год она продолжала неукоснительно соблюдаться.

– На самом деле осужденных убивают, как только загорается первый из двух кругов пламени, – добродушно пояснил митор Хаски, почему-то посмотрев именно на меня. – Снайперы. Стреляют с третьего этажа. Так что никто не мучает приговоренных. Пусть они и обладают проклятым магическим даром, но ведь все равно живые.

Наш непосредственный руководитель прошелся по кабинету и опустил свое тучное круглое тело в широкое рабочее кресло. Я, честно говоря, всегда поражалась, как он при подобной комплекции умудряется ежедневно бегать между этажами департамента. Наш отдел располагался на третьем, а кабинет министра внутренней безопасности находился на первом, и туда нашему митору Хаски приходилось спускаться очень часто.

Вообще он был добродушным и приветливым мужчиной, по виду являлся ровесником моего отца. Год назад этот человек принял меня в своем отделе с распростертыми объятиями, помог адаптироваться в столице и вообще вел себя со мной, как добрый дядюшка.

– Но на сей раз у нас есть все основания полагать, что казнь попробуют сорвать, – добавил начальник и тут же пояснил: – Маги из того самого повстанческого движения, о котором нам с вами давно уже известно.

Конечно, мы отлично знали о группке фанатиков, называющих себя «Свобода магии». Они принимали под свое крыло всех, в ком была искра магии и кто не желал ее тушить, как требовал закон. Ведь для родившегося с даром в нашей стране существовало два пути: или добровольный отказ от живущей в нем силы, либо казнь. Но все они выбрали третий путь и устраивали диверсию за диверсией.

К примеру, в прошлом месяце в Бернете – северном городе, находящемся почти на границе с Кастильским княжеством, они сравняли с землей городскую тюрьму, в которой держали магов, ожидающих приговора. Конечно, всех заключенных перед этим освободили, а уходя, и вовсе устроили самое настоящее представление. Этакое огненное шоу, развернувшееся прямо на улицах.

Тогда было много пострадавших. На поимку диверсантов направили огромные силы армии и полиции, но… успехом это не увенчалось. До сих пор никто не смог отыскать ни их лагерь, ни штаб-квартиру. На настоящий момент было известно, что они скрываются где-то в лесах ближе побережью Синейского моря, а свое поселение называют Зеленой крепостью.

– Нашим агентам удалось выяснить, что в этот раз диверсия обещает быть поистине масштабной, – добавил митор Хаски, устало потирая свой вспотевший лоб. – По распоряжению императора были усилены патрули, у всех прибывающих в столицу проверяют документы. Но, к сожалению, далеко не каждый полицейский может почувствовать магию. Именно поэтому его величество возлагает на наш отдел большие надежды. Ведь как вы все прекрасно знаете, любую проблему лучше предотвратить, чем потом разбираться с ее последствиями.

Мы с коллегами дружно кивнули, но перебивать начальника не стали. Ясное дело, что он рассказал нам еще не все.

– Разыскивать диверсантов в пределах столицы будут миторы из отдела городской полиции, – добавил он, откинувшись на спинку кресла. – Нам же с вами предстоит куда более тонкая работа. Учитывая тот факт, что в столицу обязательно явятся наиболее сильные представители сопротивления, важно вычислить и поймать именно их. Это наше задание на ближайшие дни. А еще… – Он вздохнул как-то особенно тяжело, будто то, что собирался сказать дальше, ему совсем не нравилось. – Опять же, по традиции на карательный костер осужденных поведем именно мы, как борцы и победители. То есть каждый из вас будет стоять в круге на площади.

Я сглотнула, всеми силами стараясь не показать, как скручивает все внутри от одной лишь мысли, что придется стать самым настоящим палачом. Слышать крики людей… обреченных на гибель. Увы, выбора не было. Приказы не обсуждались, а если это еще и традиция, то тут вообще не стоило и надеяться на снисхождение начальства. А значит, придется привычно стиснуть зубы и сделать то, что требует долг.

– Задачи ясны? – спросил начальник.

– Да, митор Хаски, – хором ответили мы, вытянувшись по струнке.

– Тогда свободны, – махнул он рукой. – Составьте общий план действий, после принесете мне на утверждение. Времени мало, а работы предстоит много. Приступайте немедленно.

Любимые наручные часы, когда-то подаренные мне отцом на окончание военной академии, показывали без пяти минут восемь, а Кел до сих пор не появился. Хотя, наверное, глупо было ожидать от простолюдина пунктуальности. Это аристократы очень ценили время – и свое, и окружающих. А мы, миторы, вообще всегда приходим раньше, чтобы исключить саму возможность опоздания. Другие же люди, видимо, относились к подобным вещам куда проще.

– Привет, Эли, – прозвучало прямо за моей спиной.

А ведь я даже шагов не услышала, зато узнала сразу, но вот скрыть напряжение от неожиданного появления парня оказалось совсем непросто. И тем не менее я медленно втянула носом воздух и обернулась, чтобы убедиться в своей догадке. Но едва увидела Кела, просто не смогла не улыбнуться. Почему? Да просто он стоял от меня в нескольких шагах и крайне забавно прикрывался скромным букетиком полевых цветов, словно этот маленький веник мог защитить его от моего гнева. Но в целом картина получилась настолько умилительной, что от напряжения не осталось и следа.

– Зря ты так подкрадываешься, – заметила я, шагнув к нему навстречу.

– Прости, это не специально, – отозвался тот, протягивая мне скромный подарок из ромашек и еще каких-то растений с красноватыми лепестками. – Просто привычка ходить тихо.

– Очень интересная привычка, – сказала я, мысленно анализируя, где же он мог такой обзавестись.

Нет, многие агенты да и разведчики умели передвигаться так, что их вообще невозможно было услышать, но этих людей специально обучали подобному мастерству. Для таких выкрутасов требовались долгие годы практики, а Кел казался мне довольно молодым.

– Полезная, – хмыкнул он, учтиво подставляя мне локоть, чтобы могла за него зацепиться… словно леди. – Ну что, пойдем гулять?

Я не стала отказываться. Просто положила ладонь на его предплечье и благодарно кивнула, принимая эту игру в аристократов. Хотя по рождению я и была аристократкой, но наш род слишком давно обеднел, долгое время находился в опале и потому еще до моего рождения титул перестал иметь для родителей какое-то значение. Ну а Кел с его сутулостью и темной шевелюрой на аристократа и вовсе никак не походил.

– Куда направимся? – спросила я, поглядывая на часы.

Не то чтобы мне настолько не нравился новый знакомый, но у меня имелось множество куда более интересных дел, чем глупое шатание по улицам с малознакомым мужчиной.

– Честно говоря, Эли, я очень давно не был в столице. Так что не отказался бы посмотреть, как изменились за это время знакомые места, – чуть смущенно ответил Кел, но тут же обворожительно улыбнулся и добавил: – Если, конечно, ты не против.

Я не стала возражать, ведь до сих пор чувствовала свою вину за утренний инцидент. И мы пошли вдоль одной из главных улиц, побродили по набережной реки Серины, протекающей через всю столицу, даже добрались до дворцовой площади и только там все же присели на небольшую лавочку у одного из фонтанов. Все это время Кел старательно делал вид, что он милый парень, оказывал мне всяческие знаки внимания да и в целом вел себя так, словно он прилежный ученик лицея для благородных лордов.

И все бы хорошо, да только этот образ настолько не соответствовал его натуре, что я просто не могла этого не заметить. Мне почему-то захотелось, чтобы он уже перестал строить из себя кого-то, кем не является, и показал истинное лицо. К тому же выбранная маска ему совершенно не подходила и то и дело норовила слететь.

Когда же он, желая казаться благородным, притащил нам с ним по чашке сладкого сока, купленного в одном из ближайших ресторанов, я решила сказать о своих выводах прямо. Все же следователь во мне никогда не засыпал и как настоящий профессионал я подмечала в Келе целую уйму противоречий.

– Ты притворяешься, – проговорила, глядя на него с открытой иронией. – Играешь роль, которая тебе не подходит.

И любого нормального человека подобный поворот нашего легкого поверхностного общения хотя бы смутил. Но только не этого. Мой кавалер лишь приподнял правую бровь, чуть ухмыльнулся и вдруг выдал:

– Что, совсем не получается?

– Нет, – отозвалась я, покачав головой. Не улыбнуться при этом я почему-то не смогла.

– Обидно, – вздохнул он. Хотя судя по довольной ухмылке, обидно ему уж точно не было. – Ну ладно. Я хотя бы попробовал.

– И зачем же ты это делал? – допытывалась я, отпивая красную жидкость из стаканчика.

– Мне казалось, что тебе должен понравиться этакий воспитанный паренек, – признался он. – Ты ведь леди.

Я одарила его полным иронии взглядом, но отвечать не стала. Ну а Кел, когда сообразил, что сбегать никуда не собираюсь, плюхнулся на лавочку рядом со мной и с интересом уставился на здание дворца.

– А где ты работаешь? – спросил он, тоже попивая сок.

– А разве это важно? – Я, не желала отвечать.

– Нет, – пожал он плечами.

И замолк, явно стараясь найти хоть одну тему для разговора. Увы, пока ничего ему в голову не приходило. Я тоже повернулась лицом к императорской резиденции, внимательно осмотрела парадное крыльцо, ступени, площадку, на которой во время праздника будут располагаться троны для его величества и членов императорской семьи. И уже мысленно просчитывала, где именно могут прорваться маги, когда ко мне снова обратился Кел:

– Скажи, Эли, что тебе вообще интересно? Может, сходим в ресторан или на концерт? Или посмотрим постановку на большом экране?

– Прости, Кел, но я не настроена на развлечения, – ответила я, продолжая осматривать площадь. Особенно меня интересовало место будущей казни. Судя по всему, оно будет прямо в самом центре…

– А если я сейчас на руках мимо тебя пройду, ты обратишь на меня внимание как на мужчину? – снова отвлек от раздумий сидящий рядом парень.

– Вряд ли, – ответила я честно, даже не отвлекаясь от созерцания дворца.

Митор Хаски говорил, что снайперы будут на третьем этаже. Значит, ни один из диверсантов не сможет уйти живым. Или сможет? Они ведь умеют щиты выставлять, но насколько те прочные? Защитят ли от пули? Скорее всего нет, но, думаю, стоит еще раз попробовать разговорить кого-то из арестованных магов. А лучше тех, кто осужден. Они ведь считаются наиболее сильными. А вчера их как раз доставили в императорскую тюрьму.

– Скажи, а тебе не жалко тех, кого тут через несколько дней сожгут заживо? – равнодушным тоном поинтересовался Кел, теперь тоже рассматривая площадь.

Если и существовала тема, способная вывести меня из равновесия, то он умудрился зацепить именно ее. Я даже непроизвольно дернулась, а все мысли о работе мигом вылетели из головы. Честно говоря, слышать подобное от малознакомого парня было более чем странно. Ведь у нас в стране до сих пор наказывали сочувствующих как потенциальных соучастников. А Кел мало того что поднял эту тему, так еще и сделал это так… будто бы между прочим. Словно не понимал, какие у подобных разговоров могут быть последствия.

– Они преступники, – уверенно заявила я, теперь повернувшись к нему всем корпусом.

– А-а, – протянул он задумчиво. – Тебе известно, в чем их преступление?

– Они маги. Этим все сказано, – ответила я, не сомневаясь, что этого достаточно.

Но Кел почему-то скосил глаза в сторону, с какой-то холодной ненавистью посмотрел на дворец и снова повернулся ко мне.

– И все же, Эли, ты никогда не интересовалась сутью их преступлений? Об этом не пишут в газетах, но может, кто-то что-то говорил? Слухи там какие-нибудь ходили? – продолжал расспрашивать он, да еще и делал это с таким видом, будто мы с ним говорили об абстрактных вещах. И так как я молчала, решил продолжить: – Они просто маги. А убивают их только за наличие дара. А ведь… может, кто-то из них всего лишь талантливый иллюзионист, кто-то умеет договариваться с погодой, кто-то понимает животных. Скажи, Эли, разве этого достаточно, чтобы вынести человеку смертный приговор?

Я открыла рот, чтобы ответить, но почему-то сразу же его захлопнула. С одной стороны, в словах Кела была доля истины, но с другой – то, что он говорил, само по себе считалось преступлением. Видимо, одолевающие меня эмоции все же отразились на лице, потому он поспешил пояснить:

– Несколько лет назад я был проездом в одном городке, ближе к северным границам. Там… туго с лекарствами, да и с докторами тоже. В той гостинице, где мне выпала честь остановиться на ночлег, я встретил женщину с маленькой дочкой. Девочка оказалась больна, ее везли в столицу на лечение, но… она явно не пережила бы дорогу. И тогда, не иначе как чудом, туда же забрел один старый маг и только благодаря ему малышка не только выжила, но и поправилась.

– Это исключение, – выдала я, почему-то нервно сжимая край своего жакета. – Ясное дело, что не вся магия – зло, но в большинстве своем это именно так.

– Огнестрельное оружие тоже зло, причем куда большее, – заметил Кел. – И вода, и огонь тоже могут убивать, но мы не выживем без них.

Я хмыкнула, посмотрела на него с осуждением и демонстративно переплела руки перед грудью, подчеркивая тем самым, что мы в данном вопросе не союзники.

– Значит, ты – сочувствующий, – проговорила я равнодушно. – В тюрьме не был? А то за такие разговоры тебя легко могут туда определить, да еще и в преддверии праздника Смерти магии.

– А ты сдашь? – поинтересовался он, повернувшись ко мне лицом.

И то ли свет так упал, то ли причина была в чем-то другом, но в его ярких зеленых глазах опять появились эти синеватые искорки. Но поразили меня даже не они, а то, что отражалось в этот момент в его взгляде. Та сила, от которой почему-то мурашки по спине побежали. А еще вдруг вспомнилось дневное собрание и император, чьи глаза имели точно такой же цвет.

Наверное, кто-то мог бы посчитать это совпадением, но только не следователь отдела по борьбе с магией. Уж мы-то в своей работе встречали всякое, и лично я давно усвоила одну простую истину: совпадений не бывает.

– Не сдам, – ответила я, рассматривая его лицо, на котором не отразилось ни тени напряжения или волнения. Будто он и не сомневался ни капли, что сдавать я его не стану. – Но только при одном условии, – добавила, надеясь хоть как-то выбить его из колеи.

В ответ он лишь немного удивился и посмотрел на меня заинтересованно. И что примечательно, теперь его интерес показался мне искренним, словно до этого все было не больше чем игрой.

– Мне уже не терпится его услышать, – с плохо скрытой иронией заметил Кел.

Я же не стала отвечать сразу – все же мы находились на дворцовой площади, где мною было замечено целых два отряда патрульных. Они уже несколько раз проходили мимо нас, но документы пока никто из них так и не попросил.

– Ты звал меня на прогулку, так что пойдем гулять дальше. Говорить на подобные темы под носом у полиции опасно для здоровья, – заявила я, решительно поднимаясь с лавочки и выбрасывая пустой картонный стаканчик в урну.

– Конечно, леди, – весело отозвался Кел, снова подставляя мне локоть, чтобы могла за него зацепиться. – Как вам будет угодно.

Мы снова направились к реке, но на набережную не пошли. Вместо этого я предложила своему кавалеру прогуляться вдоль берега, где было куда меньше лишних ушей. Он же принял это как должное – полагаю, уже догадался, что о своем условии я буду говорить только там, где нас никто не услышит.

Теперь Кел странным образом изменился. Нет, он все так же продолжал изображать из себя воспитанного учтивого парня, но вот в движениях, повадках, жестах, да даже во взгляде стали все чаще проявляться отголоски немного бунтарской натуры. И что самое странное… мне это нравилось.

По дороге мы почти по большей части молчали. Так, перебросились парой незначительных фраз о погоде, климате, реке, да и столице вообще. Но при этом оба знали, что все самое интересное ожидает нас впереди. Продолжалась эта игра ровно до того момента, пока мы не оказались совершенно одни… на пустом берегу реки у небольшого деревянного причала. Мне было прекрасно известно, что в это время рыбаков здесь уже не бывает, потому и решила привести Кела именно сюда.

– Все страшнее и страшнее, – веселым тоном выдал он. – Ты меня в это тихое местечко убивать привела? Да, грозная воительница?

Я отцепилась от его руки, прошла по небольшому деревянному мостику, убедилась, что мы здесь точно одни… и только потом обратилась к парню, при этом полностью проигнорировав его вопрос.

– Ты ведь знаком с магами. Лично. Да, Кел? – спросила я, наблюдая за тем, как стремительно меняется выражение его лица. Улыбка пропала мгновенно, а в зеленых глазах теперь отражалось лишь недоверие. И никаких искр.

– Какой интересный вопрос, – хмыкнул он, не отводя от меня взгляда. Затем засунул руки в карманы своих серых брюк и, глядя прямо на меня, ответил: – Нет, не знаком. Ни одного мага не знаю.

Врал. Причем даже не пытался скрыть того, что врет. На самом же деле он попросту надо мной так изощренно издевался. Но этот человек определенно владел нужной мне информацией, а еще ему нравилось играть со мной, а это значит, что выведывать все нужно будет очень аккуратно, но при этом максимально нагло. Иначе он просто потеряет интерес и ничегошеньки не скажет.

– Я вот знакома, – заявила я с показной гордостью. – Когда-то приходилось сталкиваться с одним магом, которому подчинялись потоки воздуха. Честно говоря, наблюдать за его работой было жутковато. Он как раз создавал смерч… который потом стер с лица империи целую электростанцию.

– Сильно, – присвистнул Кел. – Не удивительно, что ты негативно относишься к магам. Но, поверь, не все они настолько опасны.

– Не соглашусь. Опасны они все, но кто-то из них в состоянии контролировать силу, а кто-то нет. Есть те, кто ведет себя тихо, боясь оказаться на костре, а есть те, кто использует магию во вред. И ты, Кел, точно знаком с магами. Более того, знаешь о них немало.

– Ну ладно, милая Эли, – хмыкнул он, присев прямо на деревянный мостик. – Допустим, когда-то я действительно был знаком с магами. Что ты хочешь знать? Ведь именно в этом заключается твое условие?

Он снова принял вид скучающего хулигана, пытающегося строить из себя лорда. Ну а я почему-то улыбнулась, а еще поймала себя на том, что с каждой минутой нашего общения мне все больше нравится за ним наблюдать.

– Учти, мне известно не так уж и много, – добавил он, посмотрев на меня снизу. – Они, знаешь ли, ребята скрытные, абы кому не доверяют.

– Но ты готов рассказать? – осторожно уточнила я, боясь спугнуть такую удачу.

– Ну… – Он изобразил задумчивость, хотя и так было понятно, что просто пытается меня подразнить. Видит же, насколько все это мне интересно. – Хорошо.

Я улыбнулась, словно умудрилась победить во всех мировых первенствах по всем видам спорта сразу.

– Но тебе ведь очень нужна эта информация, – хитро заметил он. – Так что учти, милая Эли, я тоже умею торговаться.

– По рукам, дорогой Кел, – бросила я, не сомневаясь, что нарвалась на настоящий кладезь информации.

Он кивнул и приглашающе похлопал рукой по деревяшкам рядом с собой:

– Присаживайся, а то так с тобой неудобно общаться.

Пришлось усесться на пирс. Хотя, честно говоря, так я не чувствовала себя хозяйкой ситуации. Защищаться из такого положения было крайне неудобно. Но подозреваю, что Кел специально поставил нас обоих в такие условия, чтобы избежать возможных проблем.

– Итак, задавай свои вопросы, – разрешил он, посмотрев на меня, как на ребенка, умоляющего отца прочитать ему сказку.

Хотя, наверное, в этот момент я и выглядела именно так. Спросить хотелось об очень многом, но сейчас, когда такая лакомая информация оказалась настолько близко, я просто не смогла придумать, с чего начать. Кел же только улыбался, видя мое замешательство. Наверное, поэтому и заговорил сам.

– Когда-то я познакомился с одним очень старым магом, – начал он. – Мне тогда было то ли двенадцать, то ли тринадцать, а старик оказался очень одинок. Он многое повидал за свою долгую жизнь, и ему хотелось поделиться своими историями хоть с кем-то. Так что, Эли, о прошлом империи я знаю, можно сказать, из первых уст. Вот, к примеру, тебе известно, что раньше в нашем мире маги считались уважаемыми людьми? Почти все они относились к аристократии, имели титулы, да и правители стран континента тоже являлись магами.

– Нет, – ответила я, удивившись такому странному утверждению. – В учебниках по истории сказано, что у власти никогда не было одаренных.

– Чушь, – улыбнулся парень. – Причем полнейшая. Так тебе рассказывать или придумаешь другой вопрос?

– Расскажи, – махнула я рукой. Все равно сейчас ничего путного в голову не лезло. Потому-то я и решила послушать, какую сказочку выдаст мой новый знакомый. Вдруг и правда чего полезного узнаю.

– Ну, тогда слушай, – отозвался он. Потом приподнял лицо, внимательно посмотрел на реку, перевел взгляд на почти спрятавшуюся за горами Селиму и только потом начал: – На самом деле, Эли, на протяжении веков и даже тысячелетий верхушкой и элитой общества считались именно маги. Я знаю, что ты мне не поверишь, но это легко проверить, если только задаться такой целью. Ведь все изменилось каких-то полтора века назад, и во многих старинных строениях на стенах до сих пор можно встретить лозунги и надписи вроде: «В магии – сила» или «Цени магию – великий дар». Клянусь тебе, своими глазами видел. Но суть в другом. Тебе же не это было интересно. Слушай, – он притянул к груди одно колено, обхватил его рукой и посмотрел на меня с улыбкой. – Любопытная ты девочка, Эли. А так сразу и не скажешь.

– Не отвлекайся, – буркнула я, уже готовая внимать его речам.

– Ладно. В общем, миром правили маги. А у всех магов есть одна общая черта – они чрезвычайно любознательны. При каждой магической академии, коих тогда было даже больше чем много, имелись огромные лаборатории, где и юные, и опытные маги могли ставить свои эксперименты. Они двигали прогресс. Именно они придумали антарии, правда, тогда эти штуки были куда больше похожи на парящие над землей телеги. Границы между странами имели магические барьеры, перейти через которые без специального позволения было невозможно. В домах использовалось магическое отопление, в продаже имелись самые разнообразные амулеты. В общем, жилось народу тоже неплохо.

– Но ведь не всем. Полагаю, что хорошо жила только элита. А вот простым людям подобных привилегий не доставалось, – проговорила я, почему-то чувствуя, что весь его рассказ – чистая правда.

– Здесь ты права, – кивнул Кел. – Во многом именно это и стало причиной своеобразной революции. Да только сама по себе она бы успеха не имела, ведь в мире слишком многое было завязано на магии. И вот тут с магами плохую шутку сыграла их же жажда экспериментов. О произошедшем после существует две версии. Кто-то утверждает, что маги научились строить межмировые коридоры и попали в мир, где магии не было, но существенное развитие получила техника. Там же они узнали, как получить электричество, каким образом его можно использовать, ну, и множество других вещей. По второй версии маги сами открыли электричество и сами же придумали, как применить его в обиходе. А в одном древнем фолианте я читал, что когда-то на территории империи существовал другая цивилизация. У них на электричестве работало абсолютно все, а маги просто каким-то образом восстановили утерянные когда-то знания об этой энергии. Как оно было на самом деле, уже никто не скажет. Но в любом случае, именно одаренные построили первую электростанцию. Они же изобрели элекор – устройство, которое способно любую энергию перерабатывать в электричество. Эти гении сами совершили техническую революцию в нашем мире, и знаешь, чем это для них закончилось?

– Догадываюсь, – протянула я, отвернувшись к тихим водам бегущей мимо Серины.

– Люди решили избавиться от магов, – продолжил Кел. – Уничтожить, так сказать, элиту. Уже не узнаешь, кто это все начал. Кто решил, что магия и маги опасны. Этот процесс проходил не в одно мгновение. Насколько я знаю, он занял около пятнадцати лет. Случилась настоящая война. И пусть маги были сильнее, но людей без дара, готовых драться за лучшую жизнь, оказалось намного больше. Тот, кто вел этих идиотов, внушал им, будто уничтожив магов, они изменят мир к лучшему. Что без магии все сразу станут равны. Так восстание вспыхивало за восстанием, революция за революцией. Словно заразная болезнь эти глупейшие идеи поразили весь континент. Люди убивали магов, сжигали тех на кострах. Затем начали уничтожать и простых аристократов, не имеющих даже намека на магический дар. И знаешь за что? Только за то, что те были другими… более воспитанными, образованными, умными.

– Какой кошмар, – прошептала я, сглотнув. – Честно говоря, в учебниках все это написано совсем иными словами.

– Да я в курсе, – бросил мой собеседник. – Там пишут, будто маги начали сходить с ума, стали опасны, а люди – такие смелые и благородные – решили избавить мир от подобной заразы. Бред, Эли. Сейчас никто не скажет правду, потому что она неудобна ни правителям, ни людям.

– Не важно, – отозвалась я, решив не отходить от главной темы. – Так и что было дальше?

– А дальше, милая Эли, случился самый тихий и гениальный захват власти за всю историю существования нашего мира, – с ухмылкой проговорил мой сегодняшний кавалер. – Правитель Ринории – небольшого северного королевства – осознавая, что рано или поздно волна революций захлестнет и его государство, решил пойти иным путем. По словам человека, которому я склонен верить, этот хитрый лис лично отправил главе каждого магического рода в своей стране послание с просьбой покинуть Ринорию, чтобы не подвергаться опасности со стороны простых людей. Он же рекомендовал им отправиться за так называемые Белые врата. Туда, где среди Виртских гор в городе Виртес располагалась самая большая академия магии на континенте. А когда они ушли, объявил всех магов вне закона. – Кел хмыкнул и в восхищении развел руками. – Этот тип сам стал предводителем восстания в своей же стране. И пусть он тоже был магом, заметь, не слабым, но демонстративно отказался от своего дара. Именно благодаря ему те маги, кто не желал быть убитыми и не хотел покидать свои родные земли, получили шанс остаться… но уже без магии.

– Вот видишь, какой благородный.

– Угу, – ухмыльнулся Кел. – Он-то как истинный стратег отказался от дара исключительно на публику, на самом же деле продолжая оставаться магом. А вот у остальных дар глушили насильно. А после этого выживали не все. Но мы снова отвлеклись.

– Дальше я знаю, – сказала я, повернувшись к парню. – Короля того завали Дарвил Ринорский. Он собрал в своем новом государстве армию и отправился завоевывать соседние страны.

– На самом деле там к тому времени уже не с кем было воевать. Экономика стран оказалась в упадке, на месте некогда богатых городов остались лишь руины. Толковых правителей не нашлось, так что люди и сами были рады, что их завоевывают. Так Дарвилу хватило двух лет, чтобы прибрать к рукам все страны континента. Кроме нескольких мелких, расположенных ну в очень неудобных местах. Именно он назвал свое государство Семирской империей. Вот такая история.

– На самом деле, – проговорила я, немного помолчав, – похоже на правду.

– Это и есть правда, – сказал Кел, зачем-то легонько щелкнув меня по носу. – Хочешь еще одно доказательство? Заметь, Эли, в плане техники за последние полтора века в нашем мире почти ничего не менялось. Технический прогресс прыгнул и… замер. А знаешь почему? Его просто некому двигать. Тех гениев, умельцев и на самом деле великих магов больше нет. Остались крупицы одаренных, да и тех отлавливают и отправляют на костер.

– На самом деле на костер отправляют только самых опасных, – заметила я. – Остальных же просто казнят выстрелом в затылок.

Кел моргнул, потом еще раз и посмотрел на меня так, будто только что услышал нечто поистине ужасное.

– И ты так спокойно об этом говоришь?! – выпалил он вдруг.

– А, по-твоему, костер лучше?! – рявкнула я в ответ.

Мы уставились друг на друга, будто непримиримые враги, но говорить больше ничего не стали. Я посмотрела в яркие глаза Кела, которые сейчас будто стали темнее, и почему-то забыла, что собиралась сказать. Он тоже молчал, но как мне кажется, лишь потому, что боялся наговорить лишнего.

– Все, я свою часть договора выполнил, – заявил он спустя долгие пять минут полной тишины.

Селима уже спряталась за горами, и одинокий причал, на котором мы сидели, начали окутывать вечерние сумерки. Темнело в столице быстро, потому нам обоим следовало поспешить уйти отсюда. Скоро станет совсем темно, а фонари в этой части набережной включали только по выходным.

– Теперь я могу быть уверен, что не сдашь меня полицейским? – с иронией поинтересовался Кел. – Не хотелось бы провести праздник в тюрьме.

– Я бы и так не сдала, – ответила я, почему-то немного обидевшись. – Честно говоря, Кел, я считаю, что каждый имеет право на свое мнение. Вот если бы ты старался внушить его другим людям, собирал бы митинги, тогда бы сама тебя в полицию отвела. А так… ты просто высказался. И пусть наши мнения разошлись, но это не дает мне право становиться твоим судьей.

Он приподнялся и посмотрел на меня с искренним удивлением. И судя по выражению его лица, Кел явно был обо мне другого мнения.

– Слушай, милая Эли, сейчас, к сожалению, нам с тобой пора по домам, – начал он, теперь рассматривая меня с куда большим интересом, чем раньше. – Но мы можем встретиться завтра. Посидим здесь, выпьем вина.

– Ты снова расскажешь мне о магии? – спросила я, уже зная, что соглашусь. Отказываться от такого кладезя информации в любом случае было выше моих сил.

– Об этом мы поговорим при встрече, – хитро ухмыльнувшись, ответил он. – Коль у нас все так хорошо началось со сделок и достижения взаимовыгодных договоренностей, думаю, в том же духе и продолжим. Согласна?

– Да, – заявила я, даже не думая сомневаться.

Я этого парня не боялась совершенно. Более того, почему-то мне даже нравилось вот так сидеть с ним на небольшом причале, слушать его рассказы, да и вообще. Он давал мне то, что я ценила куда больше всего остального, – информацию. А уж как распорядиться полученными знаниями, придумаю позже.

Кел проводил меня до входа в дом, где я снимала квартиру. На прощание пожал руку, точно так же, как я прощалась с ним утром. А затем отошел на два шага, привычно засунул руки в карманы и поинтересовался, во сколько завтра мы с ним встретимся. И если бы не необходимость идти на работу, я бы назначила встречу с самого утра, но… пришлось договариваться на семь вечера. И пусть мне, скорее всего, из-за этого придется отказаться от ужина, но зато удастся узнать много нового. А уж ради этого я была готова пойти на что угодно.

Глава 3

– И все же, Кел, ты отъявленный хитрец, – заметил Эт, наблюдая за тем, как его друг поглощает завтрак.

– Нет, я просто умный и красивый, – отозвался тот, довольно улыбнувшись. Затем потянулся к травяному чаю, сделал несколько глотков и снова посмотрел на сидящего напротив Этари. – Осталось четыре дня. И вот за это время мне предстоит совершить невозможное. Эта Элира – просто непробиваемая девушка. Ее цветочками, комплиментами и томными взглядами не купишь. Мне кажется, ей вообще мужчины не нравятся. Но стоило заикнуться о магии… и прямо на моих глазах произошло чудесное преображение. Эт, ты бы видел, как у нее глаза загорелись. И это совсем не любопытство, скорее информационный голод. Ей до жути хочется узнать побольше о том, о чем известно так мало. Удивительно, но даже сотрудникам отдела по борьбе с магами известны лишь крупицы. Потому-то наша митора следователь так в меня и вцепилась.

– Думаешь, не выстрелит? – с легкой иронией поинтересовался Этари. Он уже давно покончил со своим омлетом и теперь лениво откусывал маленькие кусочки от зажатого в руке тоста с джемом.

– Честно? – хмыкнул Кел. – Если бы этот демонов праздник состоялся сегодня, она бы, не задумываясь, выпустила пулю мне в грудь. Хотя… нет, эта выстрелила бы в ногу или в руку, чтобы уйти не сумел, а вот говорить мог. А потом лично бы допрашивала, пока не вытянула последнее слово.

– И что ты думаешь делать, если она такая уж непробиваемая?

Кел лишь пожал плечами и снова вернулся к своему завтраку.

– Остается только искать обходные пути к ее душе и сердцу, – проговорил он лишь спустя несколько минут. – Полагаю, у нее крайне скудный опыт общения с противоположным полом. Она слишком практична и холодна. Ей плевать на мое обаяние, на сладкие речи. Все, чем на данный момент я для нее ценен, – это информация. Вот только информатора она в случае опасности пристрелит, а любимого мужчину – нет. Значит, друг мой Этари, мне придется совершить невозможное, но все же поймать в свои сети нашего дорого следователя.

– А если на самом деле влюбится? – сентиментально поинтересовался Эт. – Твой поступок разобьет ей сердце.

– У таких, как митора Тьёри, нет сердца, – бросил Кел, расслабленно развалившись в своем кресле. И благо в этой гостинице они предпочитали принимать пищу прямо в номере – все ж в общем зале пришлось бы вести себя куда приличнее.

– А у тебя есть? – устало поинтересовался его друг.

– А мое сердце на подобные чувства просто не способно, – спокойно отозвался Кел, потом прикрыл глаза, ухмыльнулся и добавил: – А если и способно, то уж точно не в отношении таких ядовитых змей, как эта. И вообще… – Он снова сел прямо и принял вид самого серьезного человека в мире. – Ты получил послание от Велли?

– Да, – кивнул Эт. – В этой части плана пока поводов для волнения нет. Ребята хорошо знают свои роли и в нужный момент не подведут. Пути отхода готовы, так что если у нас с тобой все получится, то за дальнейшее можно не переживать. Но если нет… – Он тяжело вздохнул, отвел взгляд в сторону и только потом закончил: – …нас тоже будет ждать большой и крайне неприятный костер.

Кел нахмурился, отбросил в строну салфетку, которой собирался вытереть руки, и посмотрел на друга с осуждением.

– Даже думать об этом не смей! – строго сказал он. – Я отключу защитный контур, нейтрализую всех стражей первого круга… ну и тех, кто будет стоять ближе всего. Дальше дело за вами. Так что копи силы, друг мой. Очень скоро нам всем придется совершить невозможное.

– Но что, если она выстрелит? – никак не мог успокоиться Этари. – Ты уж прости, Кел, но… давай все же найдем другой способ спасти ребят. Я не готов рисковать тобой.

– Нет, – отрезал тот, снова с недовольством рассматривая свою темную челку. Причем сказано это было так, что у любого отпало бы желание продолжать эту тему. – Гадкий цвет. Нужно было выбрать что-то… поприятнее, тогда бы, может, я казался Элире более привлекательным.

– Ну, прости, – ехидно бросил его лысый товарищ. – Ты сам выбирал, как менять облик. Теперь наслаждайся.

Чем меньше времени оставалось до праздника, тем сильнее накалялась атмосфера в нашем управлении. Несмотря на все усилия городской полиции, никого из магов-диверсантов поймать так и не удалось. Более того, за последнюю неделю во всей столице не зарегистрировали ни единой вспышки силы, что уже само по себе наталкивало на определенные выводы. Все понимали, что это затишье перед бурей, что наши противники пока выжидают, но вскоре обязательно проявят себя. К сожалению, мы до сих пор не нашли достойного оружия, способного противостоять сильным магам. Да, их внутренний резерв имел границы, да, им требовалось время, чтобы восполнить потраченную энергию, но сейчас это являлось единственной их слабостью.

Маги были сильнее людей, даже невзирая на наличие у нас пистолей, огненных гранат и самый разных вариантов взрывчатки. Хотя не так давно стало известно, что вблизи силовых полей, созданных посредством электричества, магия не действовала вовсе. Именно поэтому для содержания одаренных преступников использовались не простые камеры, а этакие электрические клетки. Жаль, что при прямом противостоянии с магами это никак помочь не могло.

На данный момент до праздника оставалось всего лишь два дня. По этому поводу сегодня в нашем отделе состоялось внеочередное собрание. И судя по кислому выражению лица митора Хаски, поводов для радости не имелось вовсе.

– Коллеги, – начал он, когда мы расселись по местам за большим овальным столом в кабинете для совещаний, – так как дело наше застопорилось, предлагаю поступить следующим образом. Давайте-ка систематизируем все, что нам на настоящий момент известно, и постараемся выявить пробелы в общей картине. Итак, – он постучал пальцами по поверхности стола, окинул подчиненных сосредоточенным взглядом и остановился на Кемиле, который в нашем отделе считался вторым после руководителя, – митор Хон, расскажите нам все, что знаете об организации «Свобода магии».

Тот кивнул, неспешно поднялся, деловито поправил мундир и только потом заговорил:

– «Свобода магии» появилась не так давно…

Ну да, всего каких-то пять лет назад. И с тех пор империя то и дело вздрагивала от их диверсий. Причем эти самые диверсии с каждым разом становились все изощреннее и смелее. Одно разрушение тюрьмы в Бернете яркий тому пример. Причем пока никаких требований эти люди не озвучивали. Они будто выжидали, подготавливали почву для главного удара, который позволил бы им начать диктовать свои условия.

– Насколько нам известно, у этой организации нет главы, нет уставов или каких-то особенных правил, – продолжил свой отчет Кемиль. – Это просто сборище одаренных, не желающих принимать законы империи. По крайней мере, именно это рассказывают пойманные маги на допросах. Да только у нас есть все основания полагать, что они дружно врут. Слишком уж слаженно действуют диверсанты, слишком тщательно продумывают каждый новый шаг. Из чего можно сделать вывод, что они куда опаснее, чем хотят казаться. Теперь это уже не просто шайка активных борцов непонятно за что, а полноценное масштабное движение. Считай, маленькая армия.

– Что никак не может нас радовать, – заметил митор Хаски. – Но я согласен с вами, митор Хон. Они опасны для нас. И у меня есть основания полагать, что именно на предстоящем празднике диверсанты заявят о себе в полную силу. А значит, наша задача не дать им этого сделать. Но… мы немножко отошли от темы. Продолжайте. Что еще можете сказать о «Свободе магии»?

– Они скрываются в лесах где-то между побережьем Синейского моря и городом Лоритом, – продолжил мой коллега. – Раньше мы думали, что там нечто вроде палаточного городка. Но вот недавно мне в руки попал протокол допроса одной юной магички. Так вот, по ее словам, у них полноценный город. Но попасть туда можно только с личного разрешения главы поселения. И то… ненадолго. Остаться позволяют не всем, а только тем, кто докажет свою лояльность. Ну и, конечно, туда пускают исключительно владеющих даром.

Митор Хаски кивнул, поднялся из-за стола, медленно обернулся к висящему за его спиной кайтивизору и нажал несколько кнопок. Почти сразу на экране появилась карта империи, на которой красным оказалась обведена территория, где предположительно могло находиться поселение магов.

– Они называют этот город Зеленая крепость, – поведал нам глава отдела. – Не так давно туда удалось-таки проникнуть одному из агентов нашей разведки. Правда, его быстро вычислили и… – Он вздохнул и против воли улыбнулся. – Эти шутники заклеили ему рот, связали руки и ноги, прикрепили на шею большой красный бант и доставили прямиком к порогу разведуправления. Это… настоящее издевательство, но важно другое. Они его не убили и даже не покалечили. Вот только он не смог вспомнить ничего из произошедшего на территории города магов. Наши врачи считают, что ему подправили память. Но, – митор Хаски снова стал серьезным, обернулся к экрану и переключил кнопки, – кое-что ему все же удалось вспомнить.

Картинка на кайтивизоре изменилась, и теперь там появился карандашный портрет мужчины. У него были довольно короткие светлые волосы, темные глаза неизвестного цвета, а вот нос и нижнюю часть лица закрывала черная ткань. Одет он оказался в рубашку без рукавов, а на его правом плече красовалась татуировка, изображающая двух сплетенных между собой драконов: черного и белого.

– Митор Хон, вам известно, кто этот человек? – спросил наш руководитель. А когда Кемиль отрицательно мотнул головой, митор Хаски жестом приказал тому присесть на место и дальнейшее повествование продолжил сам. – Итак, господа, перед вами так называемый идейный лидер наших диверсантов. Его имя – Себастьян Клевер. Он маг-универсал. Таких единицы. И у нас есть все основания полагать, что именно он основал «Свободу магии».

Мы все дружно уставились на портрет, да только этот рисунок был настолько примерным, что кроме татуировки и гордого разворота плеч найти хоть одну запоминающуюся деталь оказалось невозможно. Даже возраст не определишь. Мужчине на рисунке можно было дать как двадцать лет, так и сорок. Хотя… не думаю, что он молод. Все же предводитель, способный объединять вокруг себя магов, должен иметь за спиной огромный багаж жизненного опыта.

– Информации катастрофически мало, – с сожалением добавил глава нашего отдела. – И взять ее неоткуда. Можно попробовать разговорить осужденных магов, которые сейчас находятся в императорских подземельях, но их уже столько раз допрашивали, что не стоит надеяться на успех.

– Митор Хаски, – обратилась я к начальнику, подняв правую руку. – Разрешите мне поговорить с ними. Вдруг удастся что-то узнать? У меня свои способы вести допросы.

– Разрешаю, – отозвался он, изобразив величественный кивок. – Если что-то узнаешь, докладывай сразу мне. Пусть на ближайшие дни это будет твоим заданием. Осужденных семеро. Все разного возраста и владеют различными видами магии. А ты все же девушка миловидная, может, к кому-то из них и найдешь подход.

Вот так я обзавелась персональным заданием. Но для начала запросила копии личных дел приговоренных магов и до самого вечера занималась изучением материалов.

Я слишком увлеклась, забылась… потеряла счет времени и, как результат, ушла с работы куда позже, чем планировала. И вот теперь, впервые за год моей жизни в столице, бежала по ее улицам. А ведь обычно предпочитала ходить спокойно, важно, как леди, но сегодня мне было совершенно не до этого. И не важно, что подумают обо мне другие горожане. Пусть хоть умалишенной считают – мне все равно. В настоящий момент меня волновало совсем друге: я жутко опаздывала.

Да, сегодня вечером мы с Келом снова договорились встретиться, но в этот раз решили не гулять по городу, а сразу прийти на облюбованный причал. Встреча была назначена на семь вечера, да только я не смогла прийти вовремя. Стрелки моих наручных часов показывали уже половину восьмого, а предстояло преодолеть еще большую часть пути.

Конечно, мое столь странное поведение привлекло внимание патрульных полицейских. Меня попросили остановиться, предъявить документы, но увидев удостоверение миторы, лишь пожелали доброго вечера и отпустили на все четыре стороны. Правда, после общения с коллегами по департаменту бежать больше не стала. Просто пошла быстрым шагом, искренне надеясь, что Кел меня дождется.

Вчера мы с ним снова много разговаривали, правда, теперь мой собеседник поставил условие: за каждый его рассказ я должна ответить на один заданный им вопрос. Причем ответить предельно честно либо отказаться отвечать совсем. Так пришлось признаться, что я работаю в отделе по борьбе с магами и имею звание миторы второй категории. Удивительно, но после этого Кел стал еще более разговорчивым. Почему-то он верил, что я не буду использовать полученные сведения против него. Хотя… я бы и не стала.

Так, в качестве платы за информацию, он выведал у меня, как я умудрилась попасть на работу в столичный департамент, почему меня – молодую девушку – перевели из глубинки, да еще и взяли сразу в отдел при императорском дворце. Пыталась ответить, что за красивые глазки, но Кел почему-то не поверил. Пришлось снова говорить правду и признаваться в том, что чувствую магию.

– Значит, Эли, ты маг, – сказал он тогда, почему-то посмотрев на меня как-то иначе. – Просто твой дар пытались потушить, но он так до конца и не потух.

А потом и вовсе спросил, уверена ли я, что выбрала правильную сторону? Может, мое место среди магов?

Почему-то этот вопрос вызвал у меня сначала улыбку, а потом и вовсе обернулся приступом смеха. Все для меня оказалось слишком сложно представить саму себя, следователя отдела по борьбе с магией, прячущейся от правосудия в лесах и замышляющей очередную диверсию. Это-то я Келу и ответила. Не удивительно, что мы снова едва не поругались. На том и решили закончить.

Несмотря на наши разногласия, он все же отправился меня провожать и снова сам напросился на встречу. Тогда из чистой вредности заявила, что подумаю. Он же ответил, что будет ждать на пирсе в семь.

И вот сейчас я дико боялась, что он меня не дождется, что уйдет и мы больше с ним не встретимся. Пусть это и странно, ведь мы были знакомы всего ничего, но я почему-то очень не хотела, чтобы этот человек исчез из моей жизни. И теперь дело было даже не в информации, которой он щедро со мной делился, а в самом общении. Все же, когда Кел перестал строить из себя воспитанного лорда, с ним стало куда интереснее проводить время. Да, он оказался нагловатым и чрезмерно самоуверенным, да, иногда мне снова хотелось его стукнуть, но нам все равно было вместе интересно. И что самое главное, я теперь уже не сомневалась, что в случае открытого противостояния он уверенно примет сторону магов. Вот только теперь это почти перестало меня волновать.

Нашего пирса не было видно со стороны дороги, потому надежда, что Кел еще там, во мне жила до последнего. Оттого, увидев мостик пустым, я едва не споткнулась от разочарования. И ведь не специально опоздала. Просто зачиталась материалами личного дела одного из осужденных и перестала смотреть на часы. Так что на встречу с Келом я сорвалась прямо из рабочего кабинета, едва уговорив себя хотя бы переодеться. О том, чтобы заскочить домой и поужинать, даже речи не шло. Увы, сейчас мне было совсем не до этого.

Вот только, как оказалось, спешила я зря. Кел ушел. А может и вовсе не приходил. Решил, что после вчерашней размолвки я больше не захочу его видеть, и остался этим вечером дома. Точнее, не дома, а в гостинице, где жил вместе с другом.

Да, я тоже теперь кое-что знала об этом человеке. И пусть о себе он рассказывал скупо и неохотно, но мне всегда хорошо удавалось вытягивать информацию. Мой новый знакомый оказался механиком, работающим в мастерской в южном городе Аркесе. Ему поручили доставить в столицу новую эксклюзивную антарию одной важной клиентки, которая сама управлять своим приобретением попросту побоялась. Кел согласился, но при этом умудрился выторговать себе небольшой отпуск, да еще и друга с собой прихватил. И на самом деле они собирались вернуться обратно еще несколько дней назад, но решили остаться до праздника.

Когда же я спросила, что именно заставило их изменить решение, Кел лишь пожал плечами и, хмыкнув, ответил, что встретил здесь девушку, которая ему очень понравилась и с которой он не готов проститься так скоро.

Дневное светило уверенно двигалось к верхушкам гор, стремясь скорее завершить дневной круг, и, наверное, мне стоило развернуться и уйти, но я почему-то решила остаться. Разочарованная, голодная, вымотанная и с настоящей кашей в голове… просто уселась прямо на доски посреди мостика и уставилась на воду. И здесь, в тишине летнего вечера, в свете закатных лучей Селимы, мне почему-то стало очень спокойно. А под мерный шелест вод бегущей мимо реки еще и думалось особенно легко.

А подумать было о чем. К примеру, о тех магах, которых послезавтра должны были отправить на костер. Я ведь хорошо изучила их дела, и на самом деле их преступления при любой точке зрения на казнь никак не тянули. Да только имперскому правосудию для вынесения высшей меры наказания было достаточно уже того, что уровень их силы сильно зашкаливал за все возможные нормы. Хотя… какие вообще нормы могут быть у магии?

Среди осужденных присутствовала и девушка. Если верить моим документам, ей было всего семнадцать и она являлась безобидной целительницей. Вообще, по негласной договоренности представители нашего департамента целителей старались не трогать, считая их пусть и магами, но не опасными. А эту осудили за то, что когда к ней принесли раненого полицейского, она наотрез отказалась его лечить. Тогда-то ее и арестовали, а девочка только плакала и утверждала, что это его судьба, а она не имеет права вмешиваться в то, что уже решено богами.

Наравне с другими преступниками своего часа ждал и мой старый знакомый – престарелый маг, которого поймали на попытке отравить воду в протекающей через столицу реке Серине. Спасло горожан лишь то, что такое колдовство занимало много времени, а странные вспышки в окнах его дома заметили соседи. Ну, или не соседи, а кто-то другой, решивший вмешаться. В наш отдел поступила анонимная записка, что и позволило нам предотвратить катастрофу. Честно говоря, из всех семерых магов, на мой взгляд, только этот и заслуживал встречи с костром.

Еще пятеро попались на использовании силы. Один был мелким воришкой, умеющим пропадать из поля зрения полиции – чудо, что его вообще поймали. Другой владел магией воды и занимался обыкновенным мелким пиратством на судоходных реках, ну а трое оставшихся оказались связаны со «Свободой магии». Сейчас их всех держали в подземельях императорского дворца, и завтра я собиралась поочередно побеседовать с каждым.

– Все-таки пришла, красавица? – прошелестело над моим ухом.

И я уже хотела развернуться, подскочить и сразу выместить свой испуг посредством пары точных ударов, но в этот раз Кел оказался хитрее. Он удержал меня за плечи, не позволяя подняться, а потом и сам упал на колени за моей спиной и, обхватив меня рукой, крепко прижал к себе.

– Тише, митора Тьёри, – весело проговорил он, явно потешаясь над моей реакцией. – Прости, если напугал. Просто ты показалась мне такой задумчивой, что я не смог удержаться. Извини за эту шалость.

Шалость?! Да я могла ему и хребет переломить, если бы он не успел сориентироваться.

– Глупо, Кел, – выдохнула я, только теперь начиная осознавать, что опасности нет. – Правильно я тебя в прошлый раз на дорогу уронила и по голове треснула. Вот только нужно было бить сильнее. Может, мозг бы на место встал.

– Не иронизируй, Эли, – бросил он довольным тоном и только потом соизволил меня отпустить.

Конечно же, я сразу отпрянула. И пусть с какой-то стороны мне было даже приятно ощущать тепло его тела, чувствовать, как его дыхание щекочет мою шею, но сама мысль о том, что на какое-то мгновение я полностью утратила контроль над ситуацией, бесила неимоверно.

А Кел улыбался. Да так довольно, будто его не просто забавляла вся эта ситуация, а на самом деле был очень рад меня видеть. Только теперь я окончательно осознала, что он все же пришел… или вернулся.

– Ты опоздал! – заявила я, решив попробовать обвинить во всем его.

– Я?! – усмехнулся он. – Ну, нет, дорогуша. Я, в отличие от некоторых непунктуальных девушек, явился даже на полчаса раньше. А вот ты не пришла. Думал даже, решила остаться дома. Пошел в знакомую забегаловку за ужином, возвращаюсь, а тут ты сидишь… такая гру-у-устная.

– Я не грустила! – возразила я, стараясь не обращать внимания на его издевательский тон. – Прости, опоздала, но не специально. На работе задержалась.

– Ах, да, митора следователь снова ловила очередного бедолагу мага? – иронично протянул Кел. – И как, удачно?

– Отстань, – бросила я, отмахнувшись. – Я изучала дела. Да и вообще, мы договаривались, что о моей работе говорить не будем.

Такая договоренность действительно присутствовала. Еще вчера, когда он тоже начал задавать мне вопросы, я поставила условие, что о делах своего департамента говорить не стану. Кел не возражал. Напротив, принял это как должное. Павда, и сам оставил за собой право отказаться отвечать на те мои вопросы, которые, на его взгляд, могут навредить магам. Так и общались.

– Ладно, Эли, не рычи. Ты ведь не ужинала? – спросил Кел, ловя мой взгляд. – У тебя глаза голодные. Так что давай-ка перекусим.

Он вытащил из бумажного пакета картонную тарелку, на которой лежал большой мясной пирог. И уже хотел оторвать от него кусочек, но не успел.

– Не ешь! – выкрикнула я, хватая его за руку. Я словно завороженная смотрела на принесенную им еду и отчетливо ощущала исходящие от нее волны магии. – Где ты это взял? Он как минимум отравлен. А как максимум… даже не знаю. Никогда раньше такого оттенка силы не видела.

Кел удивленно моргнул, а потом уставился на меня так, словно перед ним находился его кумир. В его взгляде отражалось такое восхищение, что я не смогла сдержать ухмылки.

– Слушай, может, приворот? – спросил он, снова взглянув на пирог. – В той забегаловке, где я это купил, работает женщина, которая уже не раз намекала мне, что имеет желание познакомиться поближе в интимной обстановке. Вот, видимо, и решила перейти к действиям.

– Где эта забегаловка? – спросила я, поднимаясь на ноги. Сейчас я была решительно настроена пополнить городскую тюрьму на еще одну преступницу, но у Кела оказались совсем другие мысли.

– Не скажу, – бросил он, причем судя по его виду, спорить было абсолютно бесполезно. Но я не могла не попробовать.

– Ты хоть понимаешь, что мог стать ее постельной марионеткой?

– Поверь, милая Эли, все, что мне грозило – это легкое помутнение рассудка, ну и желание провести с ней одну ночь, – отозвался он, с жалостью поглядывая на нетронутый пирог. – На большее бы силы приворота не хватило. Такие вещи вообще имеют очень малый срок действия.

– А если бы она кормила тебя такими пирогами каждый день? – не сдавалась я, при этом мотая на ус полученную информацию о приворотах.

– Бесполезно, – хмыкнул Кел, снова продемонстрировав свою несгибаемую самоуверенность. – Постепенно этот приворот просто перестал бы действовать. Человеческий организм так устроен, что способен адаптироваться почти ко всему. Именно поэтому подобные зелья эффективны лишь на раз или два.

Я хотела сказать еще что-то, но не стала, потому как в упрямстве этого человека убедилась еще в первый день нашего общения. На самом деле переубедить его было невозможно, а наши споры заканчивались либо ссорой, либо его выигрышем.

Обреченно вздохнув, Кел бросил пирог в воду, и тот поплыл по течению, словно маленький круглый кораблик.

– Пусть хоть рыбы полакомятся, – вздохнул он, провожая наш ужин грустным взглядом. Но потом, вдруг что-то решив, повернулся ко мне и предложил: – Эли, а пойдем ко мне в гости? Не подумай плохого, просто в гостинице, где мы с Этом поселились, шикарно готовят. Покушаем прямо в номере, спокойно поговорим.

– Ты приглашаешь меня к себе? – Почему-то этот его широкий жест казался мне слишком странным. – Почему?

– А почему нет? – возразил он. – Разве это неправильно? Ты ведь моя подруга, а значит, в этом предложении нет ничего дурного.

Я же взирала в его наглые красивые глаза и отчетливо видела, что смотрит он на меня не совсем по-дружески. Но при этом почему-то не сомневалась, что ничего плохого Кел мне не сделает.

– Просто подруга? Точно? – не смогла я сдержать язык за зубами.

Но этот хитрец даже такой вопрос умудрился обернуть в свою пользу.

– Конечно, подруга, – сказал он с самым честным видом, а потом шагнул ближе, коснулся кончиками пальцев моего лица, демонстративно посмотрел на губы и только после этого добавил: – Подруга, которую мне очень хочется поцеловать. Кстати… придумай равноценный вопрос. Я отвечу и заработаю свой поцелуй.

И так у него все было просто, что я не смогла не улыбнуться. Захотел – получил. Не удалось получить сразу – включил фантазию, продумал ходы и… все равно получил. Он не умел сдаваться, не умел проигрывать. Но почему-то именно этим меня и цеплял.

Наверное, именно поэтому я и приняла его предложение про поцелуй, вот только вопрос решила выбрать наиболее важный.

– Точно ответишь? – спросила я, сама придвинувшись чуть ближе.

– Отвечу, милая.

Его дыхание щекотало кожу. Между нами оставалось ничтожно малое расстояние, которое мне самой вдруг захотелось сократить до минимума. Вот только я не имела права так просто потерять голову. Не в этом случае.

– Расскажи мне… – проговорила я, непроизвольно закусив губу, – о Себастьяне.

– О каком еще Себастьяне? – томным шепотом уточнил мужчина, которому явно не терпелось получить свой приз.

– О Себастьяне Клевере, – ответила, ловя его взгляд.

А Кел вдруг застыл, удивленно распахнул глаза и почему-то… начал смеяться. А потом убрал руку от моего лица, отошел на шаг назад и расхохотался еще громче. Я же просто стояла на месте, не в силах понять, чего такого смешного в этом имени.

– Оу, милая, хитрая, расчетливая Эли, – выговорил он, наконец успокоившись. – Такую информацию за поцелуй? Это не равноценный обмен. Но я готов торговаться.

– А ты, значит, много знаешь об этом человеке? – спросила, прикидывая, что готова предложить ему за такие сведения.

– Не то чтобы прям много, – уклончиво протянул Кел. – Но да, знаю. А будешь хорошо себя вести, и тебя с ним познакомлю. Думаю, ты бы ему понравилась. Увез бы он тебя в свою Зеленую крепость, привязал бы к кровати и оставил бы там жить. Как этакий трофей.

Он очень старался говорить все это с серьезным лицом, но я по глазам видела, что Кел шутит. Нет, про то, что знаком с Клевером, он не врал, а вот про все остальное – откровенно издевался.

– Спасибо, можем обойтись и без личного знакомства, – заметила я, переплетая руки перед грудью. – Я сегодня видела его портрет.

– Да? – картинно удивился парень. – И как он там? Красивый?

– Ага, только изображен в черной маске, скрывающей половину лица. Так что не знаю. Но мне кажется, что такой человек не может быть внешне привлекательным. Возможно, он и маску носит лишь потому, что у него где-нибудь на щеке приметный страшный шрам. Ну и татуировку видела.

– Драконов? – по-мальчишески весело спросил Кел, продолжая дурачиться. – Я тоже такую хочу. Смотрится шикарно. Хочешь, и тебе подобную сделаем? На всю спину. Думаю, это будет… завораживающе.

– Мне?!

– Тебе, Эли.

Я посмотрела на него с обидой. Потому что за недолгое время нашего знакомства уже успела узнать, что если Кел не хочет говорить правду, он всегда отшучивается. И сейчас был именно тот случай.

– Хватит, – сказала я, вздохнув. – Я поняла, что про Клевера ты говорить не будешь.

– Почему же? Могу рассказать пару баек.

– Спасибо, не нужно. А вот твое приглашение на ужин я, пожалуй, приму. Так что веди меня, дружище.

Он довольно ухмыльнулся, взял меня за руку и решительно зашагал в сторону тропинки, ведущей от реки прямо к дороге. При этом на его лице светилась такая довольная улыбка, при виде которой мне почему-то становилось особенно тепло. Может, это и странно, ведь мы почти друг друга не знали, но мне все равно было с ним комфортно и удивительно легко.

– Слушай, Эли, – весело проговорил Кел, когда мы уже шли через довольно людный парк. – Я тут поразмыслил, ну, относительно того, о ком ты спрашивала, и у меня есть к тебе встречное предложение.

– И какое же? – спросила я, покосившись на него с интересом.

– О том человеке, про которого ты хочешь узнать, мне в любом случае известно больше, чем тебе. Так вот, давай ты будешь задавать конкретные вопросы, и если мне найдется что тебе ответить, то я отвечу. Но за каждый такой ответ ты будешь сама меня целовать. И не просто мимолетно касаться губами, а по-настоящему.

Я задумалась. С одной стороны, такая сделка отдаленно напоминала проституцию, хотя переводить наши отношения в горизонтальную плоскость не собиралась. Но с другой… разве мне сложно его поцеловать, тем более что и самой этого хочется? Так получается, что я в любом случае ничего не потеряю, а только приобрету.

– Согласна, – отозвалась я, хитро улыбнувшись.

Кел многозначительно хмыкнул, но от комментариев почему-то решил отказаться. Но стоило нам миновать парк и свернуть на безлюдную улицу, он остановился, настойчиво притянул меня к себе и снова застыл совсем близко от моего лица.

– Спрашивай, – прошептал он, а в его взгляде отразилась самая настоящая провокация.

И, наверное, стоило придумать более интересный вопрос, но сейчас мне совсем не думалось. Потому и решила для начала спросить что-то попроще.

– Сколько ему лет? – проговорила, вглядываясь в такие близкие зеленые глаза и снова замечая, как в них сияют синие искры.

А Кел довольно улыбнулся, пробежался пальцами по моей шее и хитро проговорил:

– Целуй, Эли. Обещаю, обязательно расскажу. Это не такая уж и тайна.

И я поцеловала, хотя сама не ожидала, что это будет для меня так просто. Все же в предыдущий раз мне приходилось целоваться еще в академии, а минуло уже больше трех лет. Но… с Келом все получилось само собой.

Я коснулась его губ своими. Сначала нижней, потом краешка верхней… Он чуть улыбнулся, отчего целовать его стало не очень удобно. Но останавливаться я не собиралась. Вместо этого прижалась к нему сильнее, обняла за шею и коснулась его губ кончиком языка. И только теперь Кел все же соизволил мне ответить. С этого момента все стало неважно.

На самом деле я даже не подозревала, что от простого поцелуя можно так легко потерять голову. И уж тем более не допускала мысли, что это может произойти со мной. Я ведь взрослая, рациональная личность. Практичная до мозга костей. Меня никогда не прельщали все эти свидания, романтика, да и сами мужчины тоже. И вот теперь я с упоением целую какого-то наглого мужчину, который выторговал у меня поцелуй за информацию, и просто теряю себя.

Мы оторвались друг от друга с большим трудом. Я слышала, как тяжело дышит Кел, чувствовала, как гулко стучит в груди его сердце. Мое собственное вообще билось так сильно, как никогда. И, наверное, стоило убрать руки, отойти, пока еще могла хоть как-то соображать, но я продолжала стоять, тесно прижавшись к этому хитрецу, и искренне наслаждалась его объятиями.

– Скажи, Эли, – спросил он, чуть отстранившись, но продолжая обнимать меня за плечи, – ты всех так целуешь или тебе просто настолько хочется узнать ответ на свой вопрос… и на все остальные в придачу?

Наверное, его слова должны были меня отрезвить, вернуть, так сказать, с небес на землю, но… им это не удалось. На самом деле сейчас меня вообще не особенно интересовало, что он там говорил. Куда важнее были его губы. Они манили меня настолько сильно, что сдерживать свои желания я оказалась просто не способна. Потому и поцеловала его снова. Сама. Без каких либо вопросов и договоренностей. И едва не задохнулась от восторга, когда почувствовала, что теперь Кел даже и не думает сдерживаться.

Вот только очень скоро он остановился и молча потащил меня дальше по улице, на которой уже давно появились прохожие. Я не стала ничего спрашивать, решив положиться на его решение.

Так, спустя всего каких-то несколько минут мы уже поднимались по широкой лестнице довольно приличной гостиницы. А по длинному коридору, застеленному красными коврами, попросту бежали. Но стоило Келу повернуть в замке ключ, отпереть замок, и он будто очнулся. Повернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза и уже хотел потянуться за поцелуем, но почему-то остановился.

– Эли, ты ведь серьезная девушка, да? – спросил он, глядя на меня с надеждой. – Я чувствую, что могу сорваться. И потому, если ты не хочешь, чтобы эта ночь закончилась для нас совместным пробуждением, не подпускай меня к себе. Хорошо?

– Хорошо, Кел, – ответила я, окончательно сокращая разделяющее нас расстояние. – Но… ты в таком случае меня тоже к себе не подпускай. Потому что я себя уже не контролирую.

Я снова поцеловала его сама и едва не застонала от удовольствия. Казалось бы, с прошлого поцелуя прошло всего несколько минут, а я настолько по нему изголодалась. И может, нам на самом деле не стоило так спешить, но… остановиться было выше моих сил.

Я сама не понимала, что со мной происходит. Меня одолевали такие эмоции, о существовании которых раньше просто не подозревала. Я чувствовала себя фонтаном, который никогда не работал и по которому вдруг пустили воду. Во мне будто что-то оживало… и это почему-то начинало пугать.

Не прерывая поцелуя, Кел нащупал ручку двери, завел меня внутрь и, захлопнув створку, прижал меня к ней спиной. Поцелуи сразу же стали еще более горячими, откровенными, дикими. Я ощущала его ласковые руки на своем теле, чувствовала, что он пытается меня раздеть и… даже не думала сопротивляться. Эти ощущения оказались для меня живительной влагой в засуху. Я растворялась в них, плавилась… и не могла вернуться в реальность. Чувствовала, еще немного – и просто сгорю.

Но в какой-то момент мне стало слишком жарко, слишком горячо. Настолько, что я почти увидела перед глазами всполохи самого настоящего огня. Огня… который жил во мне.

– Кел… – то ли прошептала, то ли простонала я. – Подожди. Со мной что-то происходит…

Пусть и нехотя, но он все же остановился, приподнялся на руках, и только теперь я обнаружила, что мы с ним давно уже лежим на кровати. А ведь даже не заметила, как здесь очутилась. Моя блузка оказалась расстегнута, край бюстгальтера опущен, а вот юбка, наоборот, задрана до самой талии. Но все это меня сейчас волновало в самую последнюю очередь, как и собственный моральный облик. Куда важнее был тот огонь, который и теперь чувствовался внутри и в любую секунду мог вырваться на свободу.

– Эли, что с тобой? – В голосе Кела послышалось напряжение и нечто похожее на испуг. – Я сделал тебе больно? У тебя взгляд жуткий…

– Не знаю, – проговорила я, тяжело дыша. Теперь мне стало казаться, что это странное пламя добралось до легких и сжигает их изнутри. – Горячо. Будто открытый огонь… будто дышу им… Дай воды.

Он же приподнялся, но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, посмотрел на меня каким-то странным сосредоточенным взглядом и вдруг отрицательно покачал головой.

– Скажи, Эли, тебе ведь предписано пить барко?

– Да, – отозвалась я, начиная понимать, к чему он клонит. – Ты прав, Кел. Я уже три дня забываю про этот напиток. Но… – сглотнула, ощущая, что обжигающее жестокое пламя почти добралось до сердца, – раньше случалось, что не пила его неделю, но такого не происходило. Что со мной?

– Тебе честно ответить? – хмыкнул Кел. Затем улегся рядом, прижал меня к себе и принялся сам поправлять на мне одежду. – Это дар, Эли. И он у тебя довольно сильный, если уж его не смогло уничтожить даже систематическое употребление этой бурды. И насколько мне известно, сейчас у тебя пока еще есть два пути: либо выпить ударную дозу барко, либо позволить раскрыться дару. Но я даже представить боюсь, что в данном случае сделают с тобой твои же коллеги.

Для меня же этот вопрос был давно решен.

– Ты можешь достать барко? Я тебя очень прошу… – проговорила я, глядя на него с мольбой.

– Могу, Эли, – отозвался он, стараясь скрыть разочарование. Затем поднялся с постели и направился к выходу. Правда, перед тем как покинуть комнату, обернулся и добавил: – Хочешь честно? При других обстоятельствах я бы сам тебя к кровати привязал и заставил принять себя, раскрыть свою суть и силу. Знай это. Но сейчас, так уж и быть, я выполню твою просьбу.

Как ни странно, после его ухода я почувствовала себя чуть лучше. Горящие внутри пожары начали угасать, и даже дышать стало проще. Из чего следовал один простой вывод – дар начинает выходить из-под контроля именно вблизи Кела. И все это точно имело свои причины.

Пока хозяин номера отсутствовал, я старалась проанализировать всю ситуацию, определить истинную причину столь резкого изменения в моем состоянии. Ведь получалось, что до поцелуя я себя прекрасно контролировала. Да, меня тянуло к Келу, но это начинало происходить лишь тогда, когда он находился очень близко. Но из этого получается, что мой дар спровоцировал именно он? Но как? К сожалению, не знаю.

Увы, о подобных случаях в академии не рассказывали да и в книгах не писали. На самом деле наши знания о магии были не просто скудными, а поистине мизерными. Но что хуже всего, оказалось, мне не к кому обратиться с моей проблемой. К своим – опасно, к магам… Даже не знаю, что хуже. Боюсь, эти отправят меня на тот свет, просто не дав ничего объяснить.

А отсюда следовал только один вывод: дар нужно срочно глушить и впредь не забывать ежедневно пить барко, чтобы больше подобных ситуаций не повторялось.

Кел вернулся быстро. Правда, пришел не один. Вместе с ним в комнате появился высокий худой мужчина в несуразном костюме. На его голове полностью отсутствовали волосы, и мне даже показалось, что его лысина как-то странно блестит. К счастью, я уже успела привести себя в порядок, и теперь уже ничто в моем виде не напоминало о наших с Келом жгучих поцелуях.

– Ваш барко, айна Элира, – выдал мой несостоявшийся любовник, галантно поставив на стол передо мной большую чашку с горячей коричневой жидкостью. – Разреши представить тебе моего друга Этари, – добавил он.

Тот кивнул, а затем сделал шаг вперед и, чуть прищурившись, посмотрел мне в глаза.

– Кел рассказал о вашей проблеме с даром. – Голос Этари показался мне неожиданно глубоким. Да и вообще само выражение его лица говорило о том, что передо мной далеко не простой парень с улицы. В его глазах отражалась мудрость, которую нельзя было не заметить.

– Эли, я доверяю Этари целиком и полностью. К тому же он… как бы тебе сказать, специалист по таким случаям, как твой.

– Вы маг? – спросила я в лоб.

Но он только усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Дайте руку, – попросил Этари, протянув мне раскрытую ладонь. – Я не маг, но дар почувствовать могу. Как и определить его уровень.

Я сомневалась недолго. Сама в нем силы совсем не ощущала, наверное, поэтому и решила принять его помощь. Когда наши пальцы соприкоснулись, он крепко обхватил мою ладонь и прикрыл глаза.

Кел стоял рядом и явно о чем-то напряженно раздумывал. Он иногда бросал на меня странные взгляды, но говорить почему-то не спешил. Я же пока не совсем понимала, что именно происходит, с нетерпением ожидая вердикта Этари.

– Как давно вы пьете барко? – спросил он, снова открыв глаза. Правда, руку мою все равно пока не отпускал.

– С тринадцати, – ответила честно. – Получается… уже десять лет.

Он кивнул, повернулся к Келу и, поймав его взгляд, тяжело вздохнул.

– Не забывайте пить барко, Эли. И может, когда-нибудь живущая в вас магия и потухнет, – проговорил Этари, все же возвращая моим пальцам свободу. Я уж подумала, что на этом он закончит, но тот вдруг решил пояснить: – Понимаете, в чем проблема: ваш дар не зря открылся так рано. Просто детский организм легче адаптируется к силе. Причем к такой мощной. И если бы вы тогда приняли свою магию, сейчас могли бы считаться архимагом. А теперь, Элира, подумайте, что станет с вашим телом, если на него обрушить силу подобного уровня.

Честно говоря, мне было слишком сложно это представить. Но, судя по сочувственному взгляду Этари, выжила бы я вряд ли.

– Вы не потянете. Сгорите за несколько дней. Любой дар нужно уметь контролировать, любую силу сложно приручить и усмирить. А в вас живет чистый огонь. Он и так сложно поддается приручению, а у вас нет ни знаний, не умений.

– Значит, магом я теперь уже в любом случае не стану? – спросила я, глядя на него с уважением. Все же он мне помог, хотя мы были знакомы всего каких-то несколько минут.

– Нет, – вместо него ответил Кел. – А могла бы.

– Вот и замечательно. – Мне оказалось ни капельки не жаль потерянной возможности. Наоборот, стало даже как-то спокойнее от того, что теперь уж точно даже непроизвольно не смогу предать свою страну. Не стану одной из тех, кто в нашей империи считается преступником.

Но Кел почему-то посмотрел на меня с осуждением. А когда наблюдал, как пью барко, морщился так, будто его самого заставили выпить эту гадость. Но как только чашка опустела, мне мгновенно стало лучше. В мыслях появилась ясность, напряженные мышцы расслабились, и даже дышать стало легче. Но вот об ужине думать почему-то было тошно.

– Пойдем, Эли, провожу тебя домой. Заодно закончим наш разговор, – хмуро проговорил Кел, направляясь к двери. – Чувствую, ты меня сейчас закидаешь вопросами, – добавил он с ухмылкой.

– Конечно, – отозвалась я, поднимаясь со стула и направляясь вслед за ним. – Теперь только осталось вспомнить, сколько раз я сама тебя поцеловала. Ведь договор касался именно таких поцелуев.

Кел вздохнул, его взгляд странным образом потеплел, и мне даже показалось, что его раздражение тоже куда-то уходит. Он взял меня за руку и уже хотел выйти, но я остановилась.

– Этари, большое вам спасибо за помощь, – сказала я, обернувшись к новому знакомому. – Вы меня успокоили.

– Не за что, Элира, – ответил он. – Вот только на вашем месте я бы, наоборот, начал беспокоиться. Теперь вам просто нельзя жить без этого жуткого напитка.

– Я и так связана с ним крепче, чем с кем-либо, – хмыкнула я в ответ. – Так что для меня ровным счетом ничего не изменилось. Просто теперь буду подходить к вопросу с барко чуть-чуть серьезнее.

Глава 4

На самом деле гостиница, в которой остановился Кел, находилась довольно далеко от дома, где я снимала квартиру. Но сегодня мне почему-то совсем не хотелось, чтобы этот путь закончился быстро. Несмотря на то что мой обычно разговорчивый спутник почему-то предпочитал хранить молчание, рядом с ним я все равно чувствовала себя спокойно. Мне нравилось, что он держит меня за руку, что иногда поглядывает с интересом. И сейчас, шагая с ним по улицам столицы, на которую уже опустились плотные вечерние сумерки, я вдруг подумала, что целоваться с ним было… очень хорошо и что с радостью бы повторила это… пару сотен раз.

– Так ты готов отвечать на мои вопросы? – поинтересовалась я, когда мы вышли на опустевшую дорогу, пролегающую вдоль реки.

– Готов, – отозвался он, изобразив обреченный вздох. – И сколько будет этих вопросов?

– Давай сойдемся на трех, – предложила я с улыбкой. – А дальше, если ты все еще будешь намерен следовать правилам этой сделки…

Я не стала договаривать, хотя суть и так была предельно ясна. Кел же в ответ лишь хитро улыбнулся и легко погладил большим пальцем мою ладонь.

– Спрашивай, – скомандовал парень.

– Так и сколько лет Клеверу? – повторила я то, с чего, собственно, все это началось.

– Двадцать семь, – спокойно сказал Кел.

И возможно, для него это ничего не значило, но вот меня его ответ попросту шокировал.

– Двадцать семь?! – ошарашенно переспросила я, но тут же оглянулась по сторонам и все же решила понизить голос до шепота: – И он уже несколько лет является идейным лидером «Свободы магии»? Как такое вообще возможно?

Кел же лишь равнодушно пожал плечами, но пояснять ничего не стал.

– Поразительно, – продолжала я, не в силах сдержать эмоции. – А… он сильный маг?

– Да, – кивнул парень.

– Его родители и родные тоже в рядах этой организации? – спросила я, теперь уже тщательнее продумывая вопросы.

– У него нет родителей, – покачал головой Кел, и мне даже показалось, что в его голосе прозвучало сожаление. Будто он искренне сочувствовал этому самому Себастьяну Клеверу.

Увы, свой лимит вопросов я исчерпала. Можно было, конечно, спросить еще что-то, снова расплатившись поцелуем, но я еще слишком хорошо помнила, какой эффект произвело наше прошлое сближение.

Между нами снова повисло молчание, которое почему-то совсем не хотелось нарушать. Молчали мы до дверей моего дома, и только там Кел мягко, но настойчиво развернул меня к себе, обнял за талию и вдруг спросил:

– Больше ничего узнать не хочешь?

Это прозвучало как вызов. Он сам предлагал мне быстро придумать вопрос, чтобы дать ему возможность потребовать плату. Да только как назло в голове от его близости стало слишком пусто.

– Хочу, но не могу, – призналась я, виновато улыбнувшись. – Можно я подумаю до завтра?

– Можно, – улыбнулся Кел. – Тогда завтра буду ждать тебя на том же месте… в тот же час.

– Я обязательно приду, – ответила я, непроизвольно подавшись вперед.

Но в этот раз Кел поцеловал меня сам. Нежно, медленно и так сладко, что я едва сумела удержаться на ногах. Наверное, потому и обхватила его за шею, стараясь оказаться еще ближе… и оттянуть момент нашего прощания.

– Сладких снов, Эли, – проговорил он, чуть отстранившись. – Мне пора.

– Сладких снов, – ответила я, заставив себя отпустить его и даже немного отойти.

Честно говоря, сейчас мне очень хотелось наплевать на все и позвать его к себе в гости. На ночь. И скорее всего это желание очень красноречиво отразилось в моих глазах, потому что Кел с виноватым видом отрицательно покачал головой. Полагаю, что мой всколыхнувшийся дар и на него тоже произвел колоссальное впечатление. Потому он и решил не рисковать. Да, сейчас я чувствовала себя куда лучше, но от его поцелуя снова едва не потеряла голову. А значит, нам действительно пока не стоит рисковать.

Когда Кел вернулся обратно в гостиницу, Этари все так же стоял у окна и смотрел на живущий своей особой жизнью ночной город. И со стороны этот человек кому угодно мог показаться спокойным и умиротворенным, да только Кел отчетливо видел, что тот в полнейшем смятении.

Тем не менее говорить никто из них не спешил. Ужинал Кел тоже в полной тишине, и только когда, приняв душ, собирался лечь спать, Эт все-таки соизволил высказаться.

– Ты понимаешь, что происходит с твоей миторой? – начал он, нервно задернув штору. – Ты хотя бы представляешь, что с ней будет потом? Кел, девочка не выживет, если ее лишить этой бурды, которую они называют барко. А после того, как твоя затея удастся, а теперь я в этом уже не сомневаюсь, ее ждет заключение под стражу и суд. И поверь мне, в тюрьме с ней никто церемониться не будет, и травяных отваров, призванных подавлять дар, ей там никто не даст. – Этари вздохнул, вцепился пальцами в спинку стоящего рядом стула и добавил: – Она сгорит. Максимум за пару недель. Поэтому я предлагаю тебе пересмотреть план.

– Нет, – холодным тоном бросил его друг. Он уже улегся в кровать и теперь просто лежал, подложив руки под голову.

– И тебе ее совсем не жаль? – не унимался Эт.

– Жаль, – в том же тоне ответил фальшивый брюнет, с чьих волос уже начала смываться краска, отчего приходилось подкрашивать их после каждого мытья. – Но она митора. Она сама выбрала сторону, сама отказалась от дара.

– Ей было тринадцать лет…

– А мне было двенадцать, когда пришлось выбирать! – вспылил Кел. Он приподнялся на локтях и теперь смотрел на лысого друга с нескрываемой злостью. – И не смей давить на мою совесть. Если нашей миторе следователю повезет, то она выберется из этой ситуации с наименьшими потерями. Более того, крепко сядет нам с тобой на хвост. Начнет разыскивать Зеленую крепость, попытается туда попасть, чтобы найти и наказать виновных. Так что, Этари, ее везение обернется для нас проблемами. И можно было бы забрать Эли с собой, но… сейчас мне не до нее. В конце концов, она найдет выход.

Эт посмотрел на него с осуждением и снова не смог промолчать.

– Ты жестокий человек, Кел.

– Увы, – бросил тот, снова возвращаясь на подушку. – В этом мире таким, как мы, иначе не выжить. И вообще. Давай спать. Завтра сумасшедший день. А послезавтра мы вообще, возможно, сдохнем, так что рекомендую тебе выспаться. После чего повернулся на бок, укрылся пледом и закрыл глаза.

Вот только Этари оказался слишком взволнован, чтобы просто так взять и уснуть. Помимо вопроса с Элирой его интересовало еще кое-что.

– Твоя мать беременна. У нее опасный срок. Для всех будет лучше, если она тебя не узнает.

– Она и так не узнает, – зло буркнул тот, сильнее натягивая на себя плед. – У меня волосы другого цвета, лицо будет закрыто, она не видела меня пятнадцать лет. Так что здесь волноваться не о чем.

– Кел, – усмехнулся его друг. – Мне же прекрасно известно, как ты любишь устраивать представления. И ведь не сможешь тихо уйти. Поэтому я прошу тебя: пожалей мать. Хочешь мести – пожалуйста. Но не сейчас, когда она носит под сердцем ребенка.

Тому явно было что ответить, но он предпочел промолчать. Спорить с Этари он не собирался, но и соглашаться с его доводами не стал. Пусть все идет своим чередом. До заветной даты осталось меньше двух дней, а значит, очень скоро империя узнает, на что способны те, кого принято ненавидеть.

До праздника оставалось совсем немного времени, а заметных продвижений в нашем расследовании не было. Я поделилась с коллегами информацией о Себастьяне Клевере, сообщив, что нашла хорошего информатора. Расспрашивать подробности они не стали – знали ведь, что ничего больше не скажу. Даже митор Хаски не стал интересоваться источником, только попросил меня постараться узнать как можно больше.

Пусть я верила Келу и его рассказам, но во мне все равно оставался маленький червячок сомнения. Да и в любом случае информацию следовало проверить. Потому, направляясь в подземелья дворца для беседы с магами, ожидающими приведения приговора в исполнение, я твердо решила, что обязательно получу ответы хотя бы от одного из них.

Увы, говорить со мной они не стали. Но если первые трое просто демонстративно отвернулись, то остальные решили-таки высказать мне много всего неприятного. И так как шестерых мужчин держали в одной камере, то получилась у них настоящая хоровая перебранка.

Я отвечала им вежливо и даже как-то вяло. Ругаться с теми, кто завтра покинет этот мир, совсем не хотелось, потому, оставив приговоренных магов ожидать своей участи, направилась дальше.

Единственной девушке среди тех, кого завтра должны были казнить, досталась довольно приятная просторная камера. Да, здесь не было окон, зато имелась вполне приличная кровать, стол, стул, умывальник, отгороженный стеной. Да и вообще, я даже рискнула отключить электрический контур и войти внутрь, ведь почему-то была уверена, эта юная особа ничего мне не сделает.

В свои семнадцать она выглядела совсем юной. Ее черные волосы оказались распущены и непослушно разметались по худым костлявым плечикам. Зато в светлых бездонных глазах словно горел теплый и очень приятный огонек. Она встретила меня доброй улыбкой, что уже само по себе выглядело странно. На приветствие ответила вежливо и даже предложила мне присесть, словно я просто пришла к ней в гости.

– Айна Шейла Лотар, – проговорила я, прочитав ее имя, обозначенное на обложке личного дела. – Мое имя…

– Эли, – снова улыбнулась девушка. – Я знаю. Ты пока еще следователь отдела по борьбе с магами.

Я осеклась и попыталась заставить себя не удивляться. В конце концов, кто знает, откуда ей это известно. Может, тюремщик рассказал, а может, кто из полицейских. И тем не менее я не стала ее поправлять, называясь полным именем. Девочке предстояло завтра отправиться на костер, так есть ли смысл настаивать на официальном обращении?

– Айна Лотар, скажите, мы можем с вами побеседовать? – спросила я.

– Конечно, Эли. Ты ведь хочешь меня о чем-то спросить. Я отвечу. Мне нечего скрывать. От тебя – уж точно.

Честно говоря, с каждой ее фразой я чувствовала себя все более странно. Ведь эта девочка обращалась ко мне так, будто мы с ней были очень близко знакомы, да и смотрела на меня с теплом, от которого почему-то начинало ныть сердце.

– Тогда скажи, – я тоже решила перейти на простую форму общения, – ты бывала в Зеленой крепости?

– Да, и ты обязательно побываешь, – снова улыбнулась девушка. – Поверь, тебе там очень понравится. Это прекрасный город. Не чета всем этим человеческим поселениям.

– И ты знаешь, как туда попасть? – спросила я, решив не обращать внимания на ее странности.

Но Шейла неожиданно нахмурилась и посмотрела на меня с плохо скрытой тревогой.

– Знаю, – ответила она чуть взволнованным голосом. – Но тебе очень рекомендую отправиться туда только с Себастьяном. Иначе тебя могут убить. Линия твоей судьбы в этом месте нечеткая. Она то и дело тускнеет, потому я прошу: ни за что не пытайся проникнуть в город сама. А если уж пойдешь, опасайся черноволосого хитреца. У него кошачье прозвище и огненная сущность. Если встретишь его – беги. Иначе – смерть.

Она сказала последнее слово таким жутким тоном, что я вздрогнула. Дернулась, хотя до этого слушала ее как завороженная. Вот только верить этим словам было бессмысленно. К сожалению, только сейчас, уткнувшись взглядом в личное дело Шейлы, я заметила надпись, что, по собственному утверждению, эта особа видит будущее.

– А прошлое ты видишь? – спросила я неожиданно для самой себя.

– Вижу. – Взгляд девушки снова потеплел, а сама она улыбнулась так загадочно, что мне стало не по себе. – Вот вчера ты целовалась с тем, кто тебе очень нравится. Он… кажется мне знакомым, да только я почему-то не могу назвать его имя. Но сегодня вы вряд ли встретитесь. Он будет занят, о чем сообщит тебе запиской. Зато вы увидитесь завтра на площади.

Я постучала пальцами по столу, нервно захлопнула личное дело айны Шейлы Лотар и решила, что безопасней для моей психики сейчас спокойно ретироваться.

– Жаль, что ты так быстро уходишь, – погрустневшим голосом произнесла девушка. – И что боишься меня. Я ведь ничего плохого не сделала. И не сделаю. Хотя… многим людям страшно узнать, что их ждет в будущем.

Я остановилась и, обернувшись к ней, ответила:

– А мне казалось, что наше будущее в наших руках.

– Это так, – не стала спорить она. – Но в судьбе каждого человека есть моменты, которые определены еще до его рождения. Этакие опорные точки. Их еще называют этапами или высотами. Вот именно их я и вижу.

– А если человек умирает, не дойдя до опорной точки? Что тогда? – спросила я с откровенной иронией.

– Тогда линия его жизни обрывается, – пожала плечами девушка. – Возможно, потом он снова получает шанс родиться, а может, и нет. Увы, это мне неизвестно. – Она задумчиво посмотрела мне в глаза, потом растянула губы в улыбке и загадочно улыбнулась. – Вот, к примеру, взять твою судьбу. Одной из первых опорных точек было пробуждение дара, – начала рассуждать Шейла, а у меня от ее слов волосы на затылке зашевелились. Нет, я и раньше сталкивалась с предсказателями, но все они были другими. А эта… она будто действительно видела меня насквозь. – По правде говоря, именно тогда линия твоей судьбы немного изменилась, изогнулась и приняла теперешние черты. Но сейчас уже поздно думать о том, что могло бы быть. Нужно идти дальше. Вторым островком является встреча с Себастьяном.

Не знаю, кто потянул меня за язык, но я все же спросила:

– А еще какие там есть опорные точки?

Девушка в ответ лишь отрицательно покачала головой и изобразила виноватый взгляд.

– Прости, Эли, но тебе рано о них знать. Сейчас могу сказать только, что если научишься слушать себя, то получишь то, о чем и мечтать не могла.

Я зачем-то кивнула, обещая себе подумать над ее словами позже. Но перед тем как уйти, бросила на нее еще один взгляд и почему-то не смогла сдержать сожаления. Девчушка эта была такой молодой, такой милой. Уж кто-кто, а она точно не заслуживала смерти на костре. И может эти мысли все же отразились в моих глазах, потому что Шейла снова подарила мне теплую улыбку и, поднявшись, подошла ближе.

– Не волнуйся за меня, Эли, – сказала она, кладя руку на мое запястье. – Мы не умрем. За нами придет Себастьян. И горе тому, кто встанет у него на пути. Но не бойся, он не убийца, потому постарается обойтись без жертв.

– Ты так спокойно говоришь об этом мне, следователю отдела по борьбе с магами? – выпалила я, не понимая ни ее, ни себя, ни этого Себастьяна, с которым, по ее словам, уже как-то связана моя судьба.

– Потому что ты, Эли, наша. Ты – моя подруга.

– Ты знаешь Себастьяна?

– Лично мы никогда не встречались, – улыбнулась она. – Но я вижу его через тебя и знаю, что завтра мы с ним встретимся.

– Расскажи мне о нем. Какой он? – Я снова вернулась за стол, свернула трубочкой личное дело и уставилась на Шейлу с откровенным интересом.

– Ну… – Она, казалось, совсем не ожидала, что я спрошу нечто подобное. – У него светлые волосы, которые он обещает сбрить к демоновой бабушке, но почему-то этого не делает. Еще он любит яблоки… и стрелять из лука. Да, представляешь, он не признает огнестрельное оружие, хотя пользоваться им умеет. А вообще, Эли, в свое время ты сама все узнаешь.

И больше ничего рассказывать не стала. Так что пришлось мне довольствоваться только той информацией, что Шейла успела на меня вывалить. И пусть я не сомневалась, что большая часть этих предсказаний – глупость разгулявшейся девичьей фантазии, но они все равно плотно засели в моей голове.

Не удивительно, что сильнее всего прочего меня волновал тот самый Себастьян Клевер, о котором она говорила с таким придыханием. Потому, добравшись до общей комнаты отдела по борьбе с магами, я остановилась у стенда, где буквально вчера прикрепили черно-белый портрет этого человека, и попыталась представить, как могу оказаться с ним связана. Увы, пока мой рациональный ум не находил между нами ни единой точки пересечения ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Да и что меня может связывать с лидером организации магов? Разве что желание поймать его и отправить под суд, приговор которого всем и так известен заранее.

Естественно, я доложила о своей беседе с айной Лотар высокому начальству. Отчиталась по всей форме и даже сообщила, что в какой-то степени немного верю ее словам. И как ни странно, митор Хаски со мной согласился.

– У этой девочки интересный дар, – задумчиво кивнул мой руководитель. – А значит, вероятность того, что Клевер появится, действительно велика. Вот только для него это форменное самоубийство. Да, по нашим сведениям он очень сильный маг, но никакая магия не сможет уберечь его от прицельно выпущенной пули. И… – Митор Хаски поджал губы и сложил руки в замок, – не думаю, что он придет. Охрану увеличивать дальше некуда. И так все силы полиции завтра будут брошены на обеспечение безопасности площади и города в целом. Спасти осужденных магов ему не удастся… из-за силового контура. Но ты, Эли, это и сама прекрасно знаешь.

Да, я успела несколько раз изучить схему расстановки защитников на завтрашнем мероприятии, потому могла с уверенностью сказать, что в ней не было слабых мест. Ни единого. Потому мне даже стало интересно, как этот самый Клевер собирается действовать.

Помимо снайперов, призванных контролировать безопасность сверху, на самой площади будет столько полиции, что и представить страшно. Более того, когда осужденных проведут к месту казни и прикуют там к ритуальным столбам, будет активирован защитный контур, а это даже не просто электричество, а нечто куда более страшное – этакая энергетическая стена, пройти через которую не сможет ни маг, ни человек. Вот сразу за ней и будем стоять мы – десять сотрудников отдела по борьбе с магами. И нам предписано стрелять в любого, кто хотя бы попробует прорваться к костру. На самом деле, как мне объяснил митор Хаски, наше участие скорее символично. Этим самым мы наглядно демонстрируем, что стоим между магами и простым народом, защищая империю от ее врагов.

Ну и весь периметр площади будет оцеплен полицией. Нет, им предписано пропускать туда всех желающих посмотреть на казнь, но при этом именно они и должны следить за порядком.

– Эли, – снова обратился ко мне наш руководитель. – Если Клевер все же явится, вы первые окажетесь под ударом.

Странно, но почему-то, даже осознавая все это, мне не было страшно. И скорее всего причиной тому стали слова осужденной девочки-мага. Она говорила, что Клевер придет, чтобы их спасти. И может, в глубине души я даже надеялась, что хотя бы эту малышку он сможет вытащить из огня.

Кел то и дело поглядывал на часы, стрелки которых неумолимо приближались к девяти часам вечера, и раздраженно постукивал пальцами по деревянному подоконнику. Велли, с которым они сегодня должны были встретиться, в последний момент сообщил, что явится позже. У этого неугомонного парня очень не вовремя возникли какие-то сложные дела, перенести которые просто не представлялось возможным.

Изначально их встреча должна была состояться еще в пять, а теперь из-за некоторых безответственных идиотов Кел так и не встретился с Элирой, от чего злился еще сильнее.

– Если этот гусь не явится до девяти, я завтра сам его на костре зажарю! – прорычал он, в который раз выглядывая из окна, за которым уже почти стемнело.

Этари же, в отличие от друга, своего раздражения не показывал. Да только Кел прекрасно знал, что тот нервничает в разы сильнее. Все-таки в настоящее время Велли являлся связующим звеном всего их плана. Именно он должен был обеспечить пути отхода, да и распоряжения Кела другим магам передавал тоже он. Если сейчас этого дурня поймают, то накроется не только операция по спасению осужденных, но и под ударом окажутся очень многие.

В дверь постучали, а спустя несколько мгновений она приоткрылась, и в номер шустро заскочил молодой рыженький парнишка лет восемнадцати на вид. И даже попытался улыбнуться ожидающим его мужчинам, но, заметив выражение лица Кела, почему-то отступил обратно к двери.

– Говори быстро, четко, по существу, и тогда, может быть, я не стану тебя убивать! – выпалил взбешенный брюнет (пусть и крашеный, но все же).

– Простите, – замялся паренек. – Но я должен был во всем убедиться. У нас ведь нет права на ошибку.

– Ну и что ты можешь сказать? – со злой иронией буркнул Кел.

– Все в порядке, – затараторил Велли. – Казнь назначена на полдень. Транспорт будет ждать вас на крыше зеленого трехэтажного дома на улице Рудрика. Калитку откроют утром. Хозяева отсутствуют. – Он перевел дыхание и тут же продолжил: – Заряда этой штуки должно будет хватить на то, чтобы вы покинули границы города.

– Эта штука называется амнилет, – с умным видом заметил Этари. – Новейшее изобретение, между прочим.

– Хорошее изобретение, – согласился рыжий. – Только большое и летает не так уж быстро. Вы бы знали, сколько сил мы убили, организуя доставку этого вашего амнилета в центр столицы. Я думал, поседею.

Кел демонстративно промолчал, не желая выслушивать жалобы мальчишки. Велли снова бросил на него опасливый взгляд, судорожно сглотнул и продолжил:

– Пришлось организовывать жуткий туман, – все же сказал парнишка. – Но мы справились.

– Ты всем передал, как именно нужно будет действовать? – спросил Кел.

– Конечно.

– Я могу не сомневаться в том, что каждый сделает все в лучшем виде?

После этого вопроса Велли почему-то еще сильнее побледнел и с надеждой посмотрел на сидящего за столом лысого Этари. Тот прекрасно понял, что у него попросту просят помощи, потому лишь закатил глаза и сам обратился к другу:

– Кел, остынь. Запугал совсем парня. Он тебя и так боится, а сейчас особенно.

– Я не боюсь, – самоотверженно заявил рыжий. Но снова поймав на себе тяжелый взгляд Кела, стушевался и опустил голову. – Я…

– Ладно, – махнул ему Эт. – Иди. А то наш великий и ужасный сегодня не в себе. Еще и правда пришибет ненароком. Из-за твоего опоздания у него, между прочим, свидание сорвалось.

Велли удивленно округлил глаза и посмотрел на того, кого считал своим кумиром, как-то совсем иначе. Будто только сейчас понял, что перед ним не живая легенда, а обыкновенный человек.

– Иди, – бросил ему Кел. Но вдруг ухмыльнулся и добавил куда более мягким тоном: – Удачи тебе завтра. На самом деле она нам всем не помешает.

– И вам удачи, – искренне выдал паренек и только после этого покинул номер.

Кел не пришел. Если честно, я почти этому не удивилась, пусть и расстроилась немного. Но все же девочка Шейла оказалась права, хотя ее предсказание и могло быть простым совпадением. И я даже убеждала себя, что сомневаться в этом не стоит, что просто так случайно получилось. Но когда, вернувшись домой, обнаружила прикрепленную к двери записку, почему-то ни мгновения не сомневалась, кто ее написал.

А послание действительно оказалось именно от Кела. Он сообщал, что из-за неожиданно возникших дел не смог прийти вовремя, но обещал, что мы обязательно встретимся. Правда, где и когда – не указал, но… теперь я уже сама знала ответ: завтра на площади.

Сегодняшний вечер для меня ничем не отличался от сотен других, что я проводила в этой квартире. Состряпав себе легкий ужин, приняла душ, подготовила наряд на завтра. В честь праздника решила выбрать платье: красное, с летящей юбкой до колена. Конечно, в шкафчике в родном отделе меня дожидалась парадная форма, в которой я и должна буду завтра нести службу. Но ведь после можно будет и погулять, возможно, даже с Келом, а для этого прекрасно подойдет новый алый наряд.

Стук в дверь раздался, когда я уже собиралась лечь в постель. Честно говоря, в такое время гости ко мне не приходили ни разу. Да они и в другое время захаживали крайне редко, так что ничего хорошего от ночного посетителя я почему-то не ожидала, потому и не спешила открывать.

Вот только тот никуда уходить не собирался. Он снова постучал, но в этот раз сделал это чуть громче. В моей голове неожиданно промелькнула мысль, что… может, это явился Клевер? Но я тут же усмехнулась и отбросила ее подальше. А чтобы окончательно доказать себе, что не стоит верить в глупые предсказания, достала из ящика личный пистоль, проверила наличие в нем патронов и направилась к двери.

Открывала замок левой рукой, так как правая оказалась занята. А едва повернув ключ, отошла на два шага назад и подняла оружие.

– Входите, – сказала милым голоском. При этом осторожно сняла пистоль с предохранителя и приготовилась к тому, что сейчас, скорее всего, придется стрелять.

Велико же было мое удивление, когда на пороге появился уставший взлохмаченный Кел. Хотя и он удивился не меньше. Уставился на мое оружие таким взглядом, от которого мне мгновенно стало стыдно.

– Ну вот зачем ты меня снова пугаешь? – выпалила я, опуская руку. – Я ведь могла и выстрелить!

Он же медленно выдохнул и вдруг издал нечто похожее на смешок. Нервный, гулкий… и какой-то поистине обреченный.

– Пристрелишь? – хрипло уточнил ночной гость, не сдвинувшись с места.

– Тебя? Я?! – рявкнула я, искренне поразившись такому вопросу. – Ты совсем глупый? Кел…

Так как он почему-то не спешил проходить внутрь, я сама потянула его за запястье, закрыла дверь и только после этого заговорила снова:

– Ну и чего ты такой пришибленный?

– Значит, не будешь стрелять?

Я перевела взгляд на пистоль в руке, мысленно выругалась и поспешила отнести его обратно в тумбочку в спальне. И только после этого вернулась к Келу, который все так же стоял посреди моей небольшой гостиной.

– А ты смогла бы выстрелить? – зачем-то снова спросил он.

И в его глазах отразились такие непонятные эмоции, что оставаться на месте оказалось выше моих сил. Подошла ближе, обняла его за шею, нежно погладила по волосам и только после этого ответила:

– Вообще, конечно, смогла бы. Но только не в тебя.

А он вдруг улыбнулся и, казалось, даже стал дышать ровнее. Словно на самом деле боялся, что я могу его убить.

– Опасная ты девушка, Эли, – сказал он, обнимая меня и осторожно прижимая к себе. – С тобой каждая встреча словно прогулка над бездной.

Я подняла на него взгляд и, улыбнувшись, ответила:

– А тебе, судя по всему, не хватает в жизни острых ощущений.

– На самом деле в моей жизни не хватает именно покоя, – тихо признался Кел, зарывшись носом в мои распущенные волосы. – Но с тобой рядом почему-то мне становится спокойнее.

Это было сказано так, что мое сердце сжалось… до боли. Сама не думая, что творю, я обхватила лицо Кела ладонями и потянулась к его губам. Поцелуй вышел… странным. В нем не было вчерашней страсти, но зато я будто смогла почувствовать, насколько тяжело сейчас на душе у стоящего передо мной мужчины.

– Что с тобой происходит? – спросила я, чуть отстранившись. – Ты сам не свой. Какие-то неприятности?

– Нет, Эли. – Он даже попытался изобразить улыбку, но вместо нее вышла только какая-то кривоватая гримаса. – Просто бывают такие дни, когда на душе поистине паршиво. Настолько, что хочется завыть.

И я почему-то тоже ощущала одолевающие его эмоции, душевную боль, странную обиду и разочарование. И в этот момент он вдруг показался мне таким родным и близким, будто мы знали друг друга много-много лет.

– Давай-ка я напою тебя чаем, хочешь? – спросила я, потянув его за собой в сторону маленькой кухни. – А еще у меня есть конфеты. Помню, в первые годы в академии только ими и спасалась.

– От чего? – с интересом спросил Кел.

И я ответила, даже и не думая скрывать. Да и какой смысл? Он ведь открывался мне сейчас, показывал свою слабость. Почему я не могла поделиться с ним хоть чем-то?

– От одиночества. От своих печалей. – Мы пришли на кухню, я усадила его за стол, а сама принялась подогревать воду для чая. – Просто… меня, Кел, до тринадцати лет растили, как юную леди. Пусть наш род давно утратил все привилегии аристократов, но мама все равно хотела, чтобы я была воспитана в лучших семейных традициях. Вышивала, играла на музыкальных инструментах, пела, выбирала наряды…

– А потом? – с неожиданным участием уточнил мой гость.

– А потом этот юный цветочек, совершенно не приспособленный к жизни, оказался в военной академии. – Я развернулась к нему лицом, пожала плечами и с улыбкой добавила: – Так вот повернулась жизнь. Так я стала той, кто среди ночи спокойно принимает тебя в гостях и готовит тебе чай.

– Интересно, – задумчиво произнес Кел, – какой бы ты стала, если бы не попала в военную академию?

– Не знаю. Да и никто не может этого знать. Даже те, кто видит и прошлое, и будущее, не в состоянии дать ответ на такой вопрос, – произнесла, вспомнив разговор с Шейлой. – Кстати, сегодня я уже вела беседу на эту тему. Столько узнала, в том числе и о себе, что до сих пор перевариваю. Хочешь, расскажу?

Я протянула своему гостю чашку с приятным травяным напитком, поставила перед ним коробочку со сладостями и присела напротив.

– Кто-то из коллег собрал на тебя досье? – усмехнулся Кел.

– Нет. – Мне почему-то на самом деле очень хотелось поделиться с ним своими впечатлениями от встречи с ясновидящей. – Отправилась побеседовать с осужденными магами и познакомилась там с девушкой. Так, представляешь, она с ходу угадала мое имя и заявила, что мы с ней подруги.

– Это как? – не понял он.

– А вот так, – отозвалась я с хитрой улыбкой. – А еще она сказала, что моя судьба тесно связана с Себастьяном Клевером.

После этой фразы Кел неожиданно подавился печеньем и закашлялся так, что даже на глазах навернулись слезы. Нет, на меня это заявление тоже произвело сильное впечатление, но не такое же?

– Чего? – выдал он, успокоив неожиданный кашель.

– Это она мне сказала. Да и вообще, столько всего поведала, – продолжала рассказывать я, с улыбкой наблюдая за реакцией гостя. – Сообщила, что я и в Зеленую крепость попаду. А про этого Себастьяна вообще говорила с искренним восхищением. Так представляешь, оказалось, что она с ним не встречалась никогда, но знает о нем немало. Говорит, что видит его через меня.

– И… – уточнил Кел, осторожно отпивая из чашки чай. Печенье он больше не трогал – подозреваю, что решил пока не рисковать. Вдруг ляпну еще что-то удивительное, от чего оно снова встанет у него поперек горла.

– Что «и»? – поинтересовалась я насмешливо. – Тебе интересно, что именно она сказала о Клевере?

– Конечно, – заявил Кел. – Я уже сталкивался с теми, кто видит судьбу, но впервые слышу, чтобы об одном человеке можно было узнать через другого. Да еще учитывая то, что лично они не знакомы.

– Вот и я тоже ей не поверила. Хотя… – протянула я задумчивым тоном. – Она сказала мне, что ты сегодня на встречу не придешь, потому что будешь занят. Вот только даже не намекнула, будто можешь явиться ко мне домой, да еще и в такой час.

Но Кел решил благоразумно опустить вопрос его неожиданного появления. Мне вообще показалось, что он просто пропустил мой тонкий упрек мимо ушей, а на предсказание и вовсе не обратил внимание.

– Так и что она рассказала тебе о Клевере? – снова спросил мой гость.

– На самом деле ничего такого, что могло бы помочь в его поимке, – с искренним разочарованием ответила я. Затем сделала глоток чая и продолжила: – Она сказала, что он любит яблоки. Будто это может быть важно! А еще поведала, что ее обожаемый Себастьян ненавидит огнестрельное оружие и предпочитает стрелять из лука.

Кел удивленно моргнул и почему-то особенно тепло улыбнулся, будто мой рассказ показался ему попросту милым.

– А что еще? – с интересом спросил он.

– Да… собственно и все, – пожала я плечами. – Ну, о том, что у него светлые волосы, теперь знает каждый представитель полиции. А больше она ничего мне не сообщила, заявив, что я сама все узнаю. Я! Понимаешь?

– Да… – выдал Кел, отставляя подальше чашку и подпирая голову ладонью. – Я бы хотел с ней встретиться.

Вот после этой фразы все мое хорошее настроение мигом кануло в небытие. А ведь оказалось достаточно просто вспомнить милое худое личико Шейлы… которую уже завтра в полдень казнят на дворцовой площади.

– Знаешь, – проговорила я, уперев взгляд в гладкую поверхность напитка в чашке. – Эта девочка совсем молодая. Она… целительница, ну и сама утверждает, что видит будущее. И… наверное, именно она – первая из всех магов, что мне встречались, кто точно не заслуживает своего приговора. Хотя…

Мои руки, сжимающие бока чашки, дрогнули, от чего маленькое озерцо чая пошло рябью. Кел молчал, будто специально давая мне возможность высказаться до конца. Подозреваю, что он просто не ожидал от меня подобных слов. Да что тут говорить? Я и сама от себя такого не ожидала.

– Она сказала, что завтра никто из магов не умрет, – добавила я, поднимая взгляд на своего гостя. – Эта девочка уверена, что за ними придет Себастьян. Она верит в это, но…

Я замолчала, почему-то подумав, что даже была бы рада, если бы этот неуловимый маг на самом деле явился завтра на площадь и спас… хотя бы Шейлу.

– Что «но», Эли? – Голос Кела показался мне непривычно серьезным и прозвучал как-то слишком натянуто.

– Он не придет, – ответила я, отрицательно мотнув головой. – Он ведь не полный идиот, чтобы так просто явиться туда, где будет столько вооруженных полицейских. Его ведь не просто схватят, а сразу же и казнят… на том же самом костре. Да и подобные показательные казни проходят каждый год. Раньше никто из магов, в том числе и сам Клевер, ничего не предпринимал. Что изменилось теперь? Почему он должен явиться?!

Я сама не заметила, что почти перестала контролировать свои эмоции и теперь говорила непозволительно громко. Будто все это действительно оказалось для меня слишком важным.

– Кел… – сказала я, сглотнув. – Их будут убивать за моей спиной. Я… не знаю, как смогу это вынести.

Он смотрел на меня с сочувствием. Я же мысленно ругала себя последними словами за такую дикую откровенность. Но подозреваю, дело было именно в том, что мне слишком хотелось поделиться своими страхами хоть с кем-то. Подруг в этом городе у меня не было… да и откуда им взяться? Родители жили слишком далеко, с коллегами я общалась исключительно в рабочее время. И так уж получилось, что единственным близким знакомым для меня здесь оказался именно Кел – тот, кого я знала каких-то четыре дня.

– Ладно уж, – сказала я, выдохнув. – Все равно выбора нет.

– Ты ведь можешь отказаться в этом участвовать, – тихо произнес он.

– Не могу.

– Почему?

Я поднялась из-за стола, убрала свою чашку в контейнер для мытья посуды и только потом снова повернулась к своему гостю… который теперь почему-то не сводил с меня сосредоточенного взгляда.

– Приказы не обсуждаются, – пояснила я, сложив пальцы в замок. – Это первый закон для любого выпускника военной академии.

– Эли…

Кел сел ровнее, расправил плечи… Но вдруг, словно опомнившись, поспешил их опустить, возвращая свою привычную сутулость. И может я бы и не обратила на это внимание, если бы память не подсунула этакие фрагменты нашего с ним общения. Ведь он сутулился далеко не всегда. Скажу даже больше – это не было его нормальным состоянием. Иногда он забывался и ходил с идеально прямой спиной. А иногда, как сейчас, специально горбился.

– Кел, – выдала я, посмотрев на него с сомнением. – Выпрямись.

– Что? – не понял он.

– Встань и выпрямись.

– Зачем?

– Да что ты заладил?! – бросила я нервно. – Сложно просто сделать? Я ведь не о многом прошу.

Но его столь резкое изменение моего настроения откровенно удивило. И тем не менее он все же поднялся, вышел из-за стола и, остановившись рядом со мной, расправил плечи. При этом он делал вид, что подобное дается ему с трудом, что такое положение спины для него непривычно. Но я ясно видела – это игра.

– Знаешь, – сказала я, обойдя его по кругу, – и все же ты слишком странный.

Он не двигался, не отвечал. Просто стоял на месте и смотрел куда-то перед собой. А когда, остановившись за ним, я провела рукой вдоль его позвоночника, почему-то вздрогнул. Ему явно было не по себе от всего происходящего. Да и мне, честно говоря, тоже.

– Я не хочу знать, зачем ты это делал, – выдавила я из себя, отойдя назад.

– Что делал, Эли?

– Да ведь ты все время кого-то изображал. Сначала милого парня, потом веселого ироничного наглеца, купившего мое внимание за рассказы о магах. Ты ведь подстраивался под меня… А вот сутулился для того, чтобы производить впечатление простого работяги, этакого невзрачного парня, на которого мало кто вообще обратит внимание. Но тут снова не стыкуются образы… – Я растерянно отвернулась, продолжая анализировать информацию, и снова покачала головой. – Ты – набор противоречий. И… знаешь, Кел. Лучше уходи сейчас, пока я не докопалась до истины. Потому что моя интуиция говорит мне, что если я продолжу анализировать или расспрашивать тебя, то буду сильно разочарована в полученных ответах.

Он резко обернулся, но вместо того, чтобы направиться к выходу, шагнул прямо ко мне.

– Ты говоришь глупости, – заявил он, самым наглым образом ловя меня за руку и притягивая к себе. – Глупости, Эли, – повторил шепотом.

А потом потянулся к моим губам с явным намерением поцеловать, вот только меня подобный расклад не устраивал.

– Нет, – бросила я, отталкивая его и освобождаясь от объятий. – Я – следователь полиции. Я митора второй категории, и поверь, Кел, я хорошо умею подмечать мелочи. Но почему-то до сегодняшнего дня они хоть и коробили мои мысли, но я не придавала им значения. А теперь…

– И что же тебя так во мне насторожило? Сутулость? – с нескрываемым возмущением выдал гость. – А ты не думала, что я просто стараюсь ходить ровно, но иногда забываюсь и принимаю привычное положение.

– Наоборот, Кел, – ответила я, грустно усмехнувшись. – Твоей осанке позавидует любой. Именно это привычное состояние для твоего позвоночника и мышц спины. А еще… ты слишком много знаешь о магах, ты явно имеешь отношение к организации, которую они именуют «Свобода магии». Ты прибыл в столицу в преддверии праздника… который не понимаешь. Ты лично знаком с Клевером. Отсюда есть только один вывод. Ты один из тех, кто попытается завтра сорвать казнь. А я, как полная дура, столько дней внимала твоим рассказам.

– Ты ошибаешься, Эли, – протянул он, а в его ярких зеленых глазах отразилась самая настоящая обида. – Все совсем не так. Да, я общаюсь с магами, но не лезу в их дела. Мы с тобой случайно встретились…

– Сомневаюсь в этом.

Впервые на собственной памяти я сознательно запрещала себе думать, анализировать, складывать факты в общую картину. Потому что уже знала, что правда мне точно не понравится.

– Скажи, – выдохнула я, сглотнув. – Зачем я тебе понадобилась? Объясни. Ведь не из-за неожиданной безумной любви ты ко мне привязался. Подходы искал. Тебе ведь это поручили, да?

Не знаю, что именно отразилось в этот момент в моих глазах, но Кел почему-то благоразумно не стал приближаться. Он смотрел на меня с опаской и явно раздумывал, как бы правильнее поступить.

– Нет.

– Да, Кел. Но для чего? Хотел получить какие-то секретные сведения? Узнать о расстановке сил на завтрашней казни? И вообще… уходи. Иначе или сама тебя пристрелю или вызову полицию. И знаешь, я ведь не должна тебя сейчас отпускать. Следуя инструкции, обязана задержать как подозреваемого в помощи магам. Но я даю тебе шанс. Один. Убирайся сейчас. Иначе объясняться ты будешь с дознавателями в камере.

Лицо Кела исказила странная гримаса из смеси разочарования и иронии. Я по глазам видела, что он буквально жаждет ответить на эти обвинения, но… вместо этого мой ночной гость развернулся и направился к двери. Да вот только уйти молча все-таки не смог.

– А ведь мы еще встретимся, митора Тьёри, – протянул он, даже не пытаясь скрыть обиду. – И обязательно вернемся к этой теме. А пока, Эли, подумай над своими словами. Может, тогда поймешь, насколько ошибаешься.

И лишь после этого ушел, громко захлопнув за собой входную дверь.

Стоило ему покинуть мою квартиру, как на душе стало настолько гадко, что и не передать. Но я не могла поступить иначе. Слишком многое в моей голове начало сходиться, слишком ярко вырисовывались все противоречия Кела. Да и Кела ли? Кто знает, как его зовут по-настоящему. Вполне возможно, что он окажется совсем другим человеком.

Закрыв замки на двери и потушив освещение, я заставила себя улечься в постель и хотя бы попытаться уснуть. Увы, обилие мыслей никак не позволяло расслабиться и отдаться в лапы сновидений. Вместо того чтобы готовиться ко сну, мой мозг тщательно анализировал имеющуюся информацию. И что удивительно, чем больше я думала о Келе: о его словах, поведении, поступках… тем больше уверялась, что с ним все далеко не так просто.

Мог ли он оказаться магом? Теперь уже я начала сомневаться в своих способностях. Ведь не чувствовала в нем силы. Но может быть, он просто знает способ скрывать собственную сущность? И если допустить мысль, что он на самом деле маг, то…

Выводы мне не нравились совсем. Более того, я просто боялась им поверить. Вот только перед глазами снова и снова вставал корявый черно-белый портрет Себастьяна Клевера, заставляя меня едва не выть от одолевающих душу сомнений. А все потому, что у них с Келом точно были общие черты. Разрез глаз, рост, фигура. И если бы Кел сейчас не ушел, я бы точно заставила его снять рубашку… любым способом. И вот лишь посмотрев на его правое плечо, смогла бы убедиться…

Увы, сейчас я почти уже не сомневалась, что именно увидела бы там. А любимая дорогая интуиция в ответ на эти догадки лишь тихо кивала.

Боги Семирии, но разве это возможно? У меня же нет ни единого прямого доказательства. Одни домыслы и выводы, сделанные из собственных наблюдений. Но Келу двадцать семь… как и Себастьяну. Внешне они схожи, хотя Клевер – блондин, а Кел – брюнет. Но разве сложно перекрасить волосы? Нет. И это было бы вполне естественным решением для того, кто не желает быть узнанным. Далее… Осанка. Кел ведь специально горбился, чтобы внимание к себе не привлекать. А как его сегодня перекосило, когда я упомянула о предсказании Шейлы?

Нет. Хватит. Не думать. Не вспоминать. Отбросить все мысли подальше. Потому что если Кел и Себастьян Клевер – один и тот же человек, то у меня не просто проблемы, а поистине огромные неприятности.

Глава 5

С самого утра в управлении царила суматоха. Митор Хаски метался по зданию департамента, будто ужаленный, и в нашем отделе почти не появлялся. Когда ближе к десяти часам он все же вернулся в свой кабинет, я решительно направилась к нему, но меня остановили инженеры, ответственные за техническую сторону проведения казни. Почему-то именно сейчас – за два часа до начала – им взбрело в голову провести с нами подробный инструктаж.

Как оказалось, тот самый электрический контур, отгораживающий нас от костра, являлся довольно хрупкой конструкцией. В выключенном состоянии он выглядел, как мелкая сетка, созданная из неизвестного мне материала. Но стоило пустить по нему мощные потоки электричества, и эта штука становилась дико опасной. Приближаться к ней ближе чем на метр категорически запрещалось.

Нам подробно разъяснили, что после того как заключенные окажутся привязанными к столбам, мы должны активировать эту самую силовую стену. Для этого нам следовало одновременно поднять рубильники на десяти блоках, расположенных по кругу, у каждого из которых и будут наши посты во время казни.

Для чего понадобились такие сложности? А все просто. Электричество искажает или даже блокирует магию. А в подобной концентрации вообще лишает магов возможности обращаться к силе. Этот электрический барьер предназначался не столько для заключенных, сколько для тех магов, которые могут попытаться их спасти. Использовать подобный заслон начали еще лет двадцать назад, и до сих пор ни одного случая диверсий магов во время ежегодной казни не случалось.

К сожалению, этот инструктаж сильно затянулся, потому после него мы направились сразу на площадь, и поговорить с митором Хаски я так и не успела. А ведь честно хотела ему все рассказать. И о Келе, и о своих подозрениях. Признаться в том, что едва не угодила в лапы нашим врагам. Не знаю, что смог бы изменить мой рассказ, но теперь уже стало поздно об этом рассуждать.

Когда мы торжественным строем вышли к месту будущей казни, меня поразило количество собравшихся здесь людей. Удивляло, как они вообще могут тут помещаться. Да и ради чего явились? Посмотреть, как другие умирают?

От этих мыслей стало тошно, потому я решила больше не смотреть на толпу. Сейчас мне хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а на смену гадкому празднику вернулись привычные трудовые будни. Вот только для этого оставалось пережить самое сложное… Казнь.

После того как мы заняли места у рубильников, послышались первые аккорды гимна, и на широких ступенях дворца у расположенных там тронов появился император. По правую руку от него остановилась светловолосая женщина, чей заметно округлившийся живот не удалось бы скрыть ни одному наряду. Она была в традиционном красном платье, вот только на ней этот цвет почему-то смотрелся неуместно. Стоящий слева от отца юный кронпринц искренне старался изображать королевскую невозмутимость, но явно чувствовал себя здесь неуютно. Зато сам император выглядел гордо и уверенно, как и подобало истинному правителю империи.

Едва доиграл гимн, на ступеньки поднялся дворцовый церемониймейстер и тожественно объявил:

– Подданные Семирской империи, приветствуйте его императорское величество Олдара Ринорского!

Толпа взорвалась и загудела. Отовсюду слышалось: «Приветствуем!» Но в общем гуле это слово исказилось до неузнаваемости.

– Ее императорское величество Диану Ринорскую! – продолжил распорядитель праздника. – И его высочество кронпринца Олита.

Толпа снова загудела, правда, теперь уже не настолько громко. Все же новую супругу нашего правителя принимали в народе пока не особенно тепло. Наверное, все дело в том, что она уже была до этого замужем. Причем за магом, которого когда-то казнили на этой самой площади.

Речь императора я не слушала, погрузившись в свои мысли. А они почему-то метались между тремя персонами: Келом, Себастьяном и его величеством. А еще периодически возвращались к беременной императрице, которой точно не следовало присутствовать на казни. Хотя, возможно, она еще покинет площадь? Вернется во дворец. Лично я бы отнеслась к подобному поступку с ее стороны с пониманием.

Когда часы на одной из стен дворца показали без пяти минут двенадцать, справа от главного здания императорской резиденции открылись высокие ворота и оттуда спешно вывели осужденных магов. Сегодня шестеро гордых мужчин уже не выглядели такими грозными, как вчера. Они покорно шли прямиком к месту своей казни, и никто из них так и не решился поднять лицо. И только одна темноволосая босая девочка, замыкающая их колонну, почему-то улыбалась. Более того, она смотрела на собравшихся здесь людей с интересом, а когда увидела императора и императрицу, в ее глазах и вовсе отразился истинный восторг. Она будто и не понимала, куда именно ее ведут и что произойдет дальше. Верила, что все это – не больше чем представление и на самом деле их никто не собирается убивать.

Мне же Шейла улыбнулась особенно тепло и даже хотела помахать рукой, но, к счастью, вовремя опомнилась. Вместо этого почему-то посмотрела с сочувствием, будто пытаясь ободрить. А мне стало по-настоящему стыдно. Перед ней, перед собой, перед Келом и собственной совестью. Но что я могла? Разве в силах один человек изменить традиции, которым больше века?

Осужденных завели на возвышение, где по кругу красовались семь деревянных столбов. Рядом с каждым были аккуратно уложены сухие ветки… и их оказалось столько, что если уж загорятся, то потушить точно не получится.

Несчастных привязали к столбам веревками, как того и требовали традиции, а потом тюремщики удалились. Последний из них свел вместе края белой сетки защитного контура, отступил на несколько шагов и дал нам знак включать рубильники.

Я сглотнула, повернулась к стоящему в нескольких метрах от меня Хону и все же шагнула к блоку.

– Давай, – скомандовал наш старший.

В то же мгновение десять рубильников были подняты вверх, а по сетке побежали едва различимые искры. С каждым мгновением они становились все ярче, все заметнее, а потом вдруг вспыхнули, образовав полупрозрачное голубоватое силовое поле. И вот от него исходили такие волны противной колючей энергии, что у меня возникло дикое желание отойти подальше. При том, что я даже не маг. А что же в таком случае ощущали бы те, в ком жил раскрытый дар? Им, наверное, вообще захотелось бы убежать отсюда или даже под землю зарыться.

И тут послышался звук огромного гонга, который означал наступление полудня. Толпа загалдела, заверещала, а на ступеньки чуть ниже императорских тронов вышел главный судья города Трилина. Он начал торжественным тоном оглашать приговор, зачитывая его отдельно для каждого из магов. Вот только я его не слышала… потому что в то же мгновение от толпы отделился высокий темноволосый мужчина и направился прямо ко мне.

В этот странный момент я попросту растерялась. Смотрела на Кела, решительно шагающего в мою сторону, и не знала, что делать. По протоколу мне следовало предупредить нарушителя, затем, если не послушает, выстрелить. Вот только я вдруг отчетливо осознала одну вещь: этот человек не отступит. Ни сейчас… и никогда.

Он приближался, пользуясь тем, что взгляды большинства были обращены к ступеням дворца, где выступал судья и стоял император. Но я все же подняла пистоль… и направила его в грудь того, кто подходил все ближе.

– Остановись, – прошептала я, глядя на него с немой мольбой. – Прошу тебя…

– Эли, – тихо произнес он, ловя мой взгляд. Но даже не подумал идти медленнее.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Стоящий слева от меня коллега, митор Орс, тоже чуть приподнял свое оружие, но направлять на нарушителя не стал. Видимо, он не сомневался, что я исполню свой долг и сделаю все, как положено. Да вот только у меня самой такой уверенности не было.

Все повторялось почти как вчера: Кел, я, направленный на него пистоль… Очень не вовремя вспомнилось мое собственное заявление о том, что я в него не выстрелю. И сейчас, наблюдая за тем, как он шаг за шагом преодолевает разделяющие нас метры, мне стало поистине тошно. От самой себя, от этих диких традиций. Возникло желание опустить оружие, но при этом я прекрасно знала: стоит мне лишь показать, что контроль над ситуацией потерян, и в Кела сразу выстрелит кто-то из моих коллег.

Я не могла допустить его смерти.

Не могла… но и позволить ему сорвать казнь тоже не имела права.

Он приблизился настолько, что железное дуло моего пистоля уперлось в его грудь. Дышал тяжело, но вот во взгляде отражалась такая непоколебимая уверенность, что я только убедилась – этот пойдет до конца.

– Зачем? – спросила я, чувствуя, что дрожит у меня не только голос, но и руки с зажатым в них оружием.

Кел не ответил. Но и взгляда не отвел. А в следующее мгновение я неожиданно услышала прямо в голове его мысленный приказ:

«Опусти рубильник, Эли. Сейчас!»

И мое сознание будто поплыло. Собственное тело перестало подчиняться. Я даже не поняла, как убрала пистоль, как обернулась, прошла к рычагу и резко дернула его вниз.

Электрическая цепь оказалась нарушена, из-за чего силовое поле мгновенно погасло. Просто потухло, будто его и не было. Но не успела я обернуться, как меня резко толкнули, отчего я попросту распласталась на полу. В обычном состоянии я сразу бы сориентировалась, сгруппировалась, но сейчас будто пребывала в странном полусне. Даже перевернуться и приподнять голову оказалось очень сложно.

Но когда мне все-таки удалось сесть, я увидела по-настоящему странную картину. Кел все так же стоял рядом, всего в нескольких шагах, и от него исходили такие волны силы, что становилось жутко. Но страшнее оказалось совсем другое: под воздействием неизвестных мне импульсов, которые расходились от этого мага, словно круги по воде, люди попросту застывали, не в силах пошевелиться. Одни падали, будто сброшенные со стола статуэтки, другие продолжали стоять, окруженные другими такими же неподвижными фигурами. И никто не стрелял – просто не мог.

Да… по сравнению с ними мне точно повезло больше. Сейчас я хотя бы оказалась в состоянии двигаться. Моего пистоля рядом не нашлось, но сейчас он бы мне точно ничем не помог.

– Все, Кел! – выкрикнул кто-то, а спустя несколько мгновений на площади появился лысый Этари. – Готово!

В окружающей тишине его голос казался даже слишком громким. Мир застыл, словно покрытый коркой льда, и все люди в нем замерли, подобно игрушечным солдатикам на картонном поле боя.

Кел кивнул другу, дал ему знак освободить осужденных и уже собирался пойти прочь, но неожиданно остановился и посмотрел на меня с настоящим триумфом.

– Спасибо, что не убили, митора Тьёри. Поверьте, я этого не забуду.

Моего ответа он дожидаться не стал. Вместо этого зацепил пальцами завязанный на шее черный платок и переместил ткань так, что она закрыла ему половину лица. И теперь все остатки моих сомнений канули в небытие. Передо мной собственной персоной находился Себастьян Клевер.

Кел метнул взгляд к месту, где сегодня так и не загорелся огонь, и быстро направился прямиком к застывшей неподвижно императорской семье. Я же наблюдала за ним с откровенным ужасом, ведь он туда явно не здороваться пошел. А сейчас ему ничего не стоило убить их всех. Успокаивала меня лишь одна мысль: глупое утверждение девочки Шейлы о том, что Себастьян не убийца. Но даже зная это, я не смогла промолчать.

– Не делай этого! – выкрикнула я ему вслед.

А он вдруг обернулся, бросил на меня злой взгляд, и в тот же момент мое сознание поплыло, а реальность стала ускользать. Силы стремительно кончались, и остатков моей воли хватило только на то, чтобы опуститься на камни, которыми была выложена площадь. А после я просто уснула, будто спать на улице во время нападения диверсантов было для меня в порядке вещей.

Вокруг стояла оглушительная звенящая тишина. Вся толпа собравшихся здесь зевак теперь больше напоминала склад старых статуй, которые какой-то нерадивый хозяин составил очень близко друг к другу. Но сейчас эти люди интересовали Кела в самую последнюю очередь. Максимум через полчаса пострадавшие от магического воздействия снова смогут шевелиться, а значит, стоило поспешить.

На самом деле одному магу, даже очень сильному, так просто обезвредить огромную толпу никогда бы не удалось. И то, что происходило сейчас – это результат четкой и слаженной работы двадцати одаренных. Каждый направил импульс силы на нужный участок площади, и только таким образом получилось одновременно обездвижить несколько тысяч человек.

Кел спешно шел прямиком к ступеням, на которых были расположены троны императора и императрицы. Его обычно тихие шаги сейчас даже ему самому казались слишком громкими. Он знал, что должен это сделать, знал, что именно следует сказать, но все равно чувствовал себя странно. Сейчас, когда за ним стояла пусть и маленькая, но все же армия соратников, когда от него зависела судьба всех магов империи, он не мог себе позволить проявить слабость. Не имел права поддаться эмоциям.

– Ох, какой же сегодня добрый день, ваши величества, – насмешливо произнес парень в маске, останавливаясь в нескольких метрах от монарших особ. – Правда, не могу сказать, что рад нашей встрече. Особенно учитывая тот факт, что вы собирались наблюдать, как умирают мои друзья.

– Щенок! – рявкнул император, который хоть и почти не мог двигаться, но вот говорил свободно. – Что ты здесь устроил?!

– А вам разве не нравится? – картинно удивился Кел. – Это ведь так… масштабно. Как раз в духе ринорских королей.

– Что тебе нужно? – Император явно старался взять себя в руки, уже придя к выводу, что этот преступник явился сюда с определенной целью. – Ты ведь Клевер?

– Себастьян, – представился Кел, изобразив шутовской поклон. И уже хотел что-то добавить, но тут наткнулся взглядом на бледную как мел императрицу и почему-то запнулся.

Император тоже повернулся к жене, которая выглядела слишком болезненно. его величество попытался встать, старался, как мог, но ничего у него так и не вышло.

– Не тронь ее! – выкрикнул правитель империи. – Не смей! Решай свои проблемы только со мной!

А Клевер вдруг дернулся, будто ему отвесили самую настоящую пощечину, и снова посмотрел на императора.

– Я не причиню ей вреда, – процедил сквозь зубы парень. – А вот тебя бы убил. Но твоя жена беременна, и только поэтому ты сегодня продолжишь свою никчемную жизнь. Но… – Кел медленно повернулся к стоящему рядом с троном подростку, кривовато усмехнулся и только потом продолжил: – Но кое-что я все-таки сделаю!

– Не смей! – снова зарычал Олдар Ринорский.

– Увы, посмею, – ухмыльнулся Себастьян и вдруг поманил кронпринца пальцем.

В то же мгновение парнишка, стоящий рядом с императорским троном, направился к нему. Правда, движения его были какими-то рваными, резкими, словно у заводной куклы.

– Я дам вам время подумать, подготовиться к диалогу, – добавил человек в маске, обращаясь к его величеству. – Три месяца. И это время Олит проведет со мной в Зеленой крепости. И настоятельно рекомендую вам не направлять туда войска, иначе…

И тут произошло то, чего не ожидал ни Кел, ни император. Каким-то чудом императрице удалось сбросить с себя магические оковы. Поднявшись с трона, она сделала шаг к преступнику и резко дернула вниз его маску. Он же попросту застыл, глядя на нее с настоящей растерянностью. А она… почему-то отступила, прикрыла рот дрожащей ладонью и вдруг начала оседать прямо на ступени.

Император снова попытался подняться, отчаянно старался сбросить магические оковы, но встать так и не сумел. Да только императрице все равно не позволили упасть. Нет, Кел так и не сдвинулся с места, но ее величество подхватил созданный им плотный воздушный поток и плавно переместил обратно к трону.

– Ди… – выдохнула женщина, держась за свой живот, но глядя при этом на Клевера.

– Вы ошибаетесь, – бросил он, отворачиваясь от нее.

И уже хотел снова обратиться к императору, но слова так и застряли в горле, потому что Олдар Ринорский теперь смотрел на него совсем иначе. Не с презрением, не с ненавистью, не со злобой. А почему-то с гордостью.

– Три месяца, ваше величество, – заставил себя произнести Кел. Но его словно не слышали.

– Диар, – сказал император, с непонятной жадностью вглядываясь в черты стоящего перед ним молодого мужчины.

– Мое имя Себастьян Клевер! – громко, с нажимом произнес Кел. – И свои условия я озвучил. Олит уходит со мной.

– Ди… сын, – хрипло проговорила императрица, чьи глаза уже блестели от слез, а голос дрожал.

– Я вам не сын! – зло бросил он, даже не взглянув в ее сторону.

Он крепко схватил за запястье принца Олита и уже развернулся, чтобы направиться вниз, но все же не сдержался и обернулся к ее величеству.

– Женщина, ставшая женой убийцы моего отца, не может быть моей матерью! – со злостью бросил он.

А после быстро сбежал по ступенькам, таща за собой ничего не понимающего подростка, которому до сих пор не подчинялось собственное тело.

Диана что-то кричала им вслед… просила остановиться, умоляла выслушать, но Кел больше ни разу не обернулся. Он шел туда, где у северного выхода с площади его ожидали другие маги, вместе с освобожденными пленниками. И пусть слова матери набатом звучали у него в голове, пусть за руку он вел собственного брата, которого сегодня увидел впервые, но на то, чтобы останавливаться и предаваться сентиментальным мыслям, у него не было времени.

Диар? Да, когда-то его звали именно так. Кажется, в прошлой жизни, которая закончилась в тот же день, когда на костре был сожжен его отец. Нет, еще какое-то время он откликался на это имя. Но слишком скоро стало ясно, что Диаром Стерфилдом быть слишком опасно. Тогда-то и появился Себастьян Клевер. И именно это имя он теперь считал единственным настоящим.

– Узнала, – констатировал Этари, едва увидев выражение лица друга.

Он уже сидел в кресле управления того самого амнилета, о котором их предупредил Велли, и как раз готовился завести двигатели.

Кел плюхнулся на соседнее сиденье, а юного принца усадил прямо на пол – увы, больше кресел в этой части летательного аппарата не имелось, но отправлять мальчишку в пассажирскую часть к остальным было слишком глупо.

А Эт, занятый подготовкой старта, далеко не сразу обратил внимание на то, что Кел пришел не один. А когда все же заметил сидящего на полу напуганного подростка в белом парадном костюме, попросту замер от удивления.

– Скажи, что у меня галлюцинации, – нервно выдал Этари.

– Нет, друг. Знакомься, это его высочество Олит Ринорский, – хмуро бросил Клевер.

– Зачем?! – выпалил неожиданно побледневший Эт. – Ты понимаешь, что за нами теперь отправят целую армию?!

– Не отправят, – отмахнулся его друг. Только теперь он опустил маску, привычно растрепал волосы на затылке и устало растянулся в кресле. – Полетели уже.

– Как скажешь, – ответил Эт и все же завел двигатели.

Пока амнилет набирал необходимую мощность для начала полета, Кел снова повернулся к своему пленнику и лишь теперь удосужился снять с того магические путы. Да только даже получив свободу, принц не спешил ни двигаться, ни говорить.

– Ну, привет, братишка, – с легкой ухмылкой произнес Себастьян. – И не удивляйся так. По воле судьбы я твой старший брат.

Олит ничего не ответил. Смотрел все так же недоверчиво, но теперь в его взгляде появилось еще и любопытство. Он рассматривал Клевера, даже не пытаясь скрыть своего интереса. А когда амнилет все-таки взлетел, а столица осталась позади, светловолосый мальчишка сел чуть удобнее и все-таки обратился к главарю диверсантов.

– Ты другой. Не такой, как на портрете, что висит у мамы в спальне, – сказал юный принц. – А волосы почему темные?

– Краска, – развел руками Клевер. Затем развернул кресло к Олиту, чуть наклонился и с улыбкой добавил: – Официально, братишка, ты в плену. Но я все же предлагаю тебе два варианта. Первый: ты живешь со мной, под моей личной опекой. Я раскрываю в тебе дар, который точно есть, учу, даю относительную свободу, а взамен ты слушаешься меня беспрекословно, не пытаешься сбежать и никому не говоришь о нашем родстве. Таким образом эти три месяца для тебя станут отдыхом, причем довольно интересным и насыщенным.

– А какой второй вариант? – спросил мальчик, которому, несмотря ни на что, до сих пор было страшно.

– Второй мне не нравится, но если ты откажешься от того, что предлагаю я, то озвученный срок проведешь в комнате с решетками на окнах. Что выбираешь?

Принц хмыкнул, всем своим видом показывая, что тут и так понятно, какое решение он примет. Потому вместо ответа спросил:

– Как мне тебя называть? Диар или Себастьян?

– Близкие зовут меня Кел. Это что-то вроде прозвища. Производная от Клевера. А вот имя Диар забудь и никогда не вспоминай. Поверь, лучше никому не знать, что мы с тобой родственники.

– А… – начал было Олит, красноречиво покосившись на управляющего этим странным транспортом лысого мужчину.

Кел проследил за взглядом брата и только шире улыбнулся.

– Это Этари, мой друг. Ему я доверяю целиком и полностью. А значит, и ты можешь ему доверять.

Принц кивнул, сел еще немного удобнее и даже откинулся спиной на глянцевую обшивку стены этого неизвестного летающего аппарата.

– Я мечтал, что мы когда-нибудь встретимся, – произнес принц. – Мама…

– Прошу, не упоминай при мне свою мать, – попросил Кел, стараясь скрыть раздражение. – Не стоит. Ты мой брат, да. Я это признаю. Мне даже хочется узнать тебя ближе, научить тому, что я знаю сам. Но вот о леди Диане я слышать не желаю, как и о твоем отце. С ним мы враги. Мы по разные стороны баррикад. И официально ты, Олит, пленник. Но я буду рад, если в итоге ты решишь не возвращаться обратно во дворец.

Мальчишка не ответил. Ясное дело, что ему было неприятно такое отношение старшего брата к его родителям. И он хотел бы возразить, сказать, что Диар… или Кел, ошибается. Что его любят дома, что мама каждый день перед сном молится Великим богам Семирии, чтобы они уберегли ее старшего ребенка от бед и указали путь домой. И юный принц не сомневался, что когда-нибудь обязательно расскажет об этом Диару… Когда-нибудь, но не сейчас.

Несмотря на довольно юный возраст, Олит уже многое понимал, а за полгода жизни во дворце повзрослел настолько, что сам себе удивлялся. Его детство закончилось, когда император официально признал его сыном и назначил наследником престола. С того самого момента тринадцатилетнему мальчику пришлось с головой окунуться в жуткую непонятную паутину дворцовых интриг.

– Ты правда собираешься учить меня магии? – спросил он, поднимая лицо к Келу. – У меня же нет дара.

– Есть, – усмехнулся тот. – Мой дар начал просыпаться в десять. Тогда мама хотела заставить меня пить барко, но отец настоял на обучении. Он был магом, но не таким сильным, как я. Именно он сказал, что наибольшую силу имеют те, кто находится в родстве с императорской семьей. А ты, Олит, сын императора.

Парнишка кивнул и, притянув одно колено к груди, обхватил его руками. Кел же, видя у него свою собственную привычку, почему-то улыбнулся. Наверное, только теперь он окончательно осознал, что Олит не просто кронпринц, а в первую очередь на самом деле его родной брат. Да и общего между ними было немало.

Но сейчас даже он не взялся бы предсказывать, что ждет их всех дальше. Да, дар он в младшем раскроет, обучит того азам, но… разве сможет после этого тот вернуться во дворец? Там ведь не примут мага, будь он хоть трижды кронпринцем. Вот только своего решения Кел менять не собирался.

На самом деле изначально похищение Олита в его планы не входило. Он решился на это спонтанно, попросту пошел на поводу у собственного странного желания познакомиться с младшим братом. И такое решение со всех сторон оказалось выгодным. Ведь теперь император точно пойдет на диалог, а значит, еще есть надежда, что грядущая война закончится каким-никаким, но все же миром.

Часть вторая

Зеленая крепость

Глава 1

Селима медленно поднималась над городом, но сегодня из-за плотных тяжелых туч ее свет не казался таким уж ярким. Всю ночь шел ливень, гремела гроза, сверкали молнии, и лишь ближе к рассвету разгулявшаяся непогода решила дать жителям столицы передышку.

Вставать с кровати не было никакого желания. Да и зачем? Какой в этом смысл, если мне все равно никуда не нужно идти, ничего не нужно делать? Если все равно на моей карьере стоит жирный крест, а в родном департаменте на меня теперь смотрят, как на предательницу.

Так это еще хорошо, что сейчас я дома. А ведь первые три дня после диверсии Клевера меня держали в камере. Мои же коллеги в один голос утверждали, что я лично участвовала в разработке плана преступников и помогла воплотить его в жизнь. Что меня с Себастьяном Клевером связывали давние отношения. Они даже свидетелей нашли, которые видели, как я шла по улице с мужчиной, по описанию очень похожим на Кела. Одним словом, меня просто взяли в оборот.

Если бы не митор Хаски, то я бы до сих пор куковала за решеткой. Именно бывший руководитель добился-таки для меня освобождения, пусть и с запретом покидать город. Не удивительно, что только ему я и рассказала, как все было на самом деле. Всем остальным во время допросов говорила, что просто видела Кела пару раз, считала его простым горожанином, потому и не выстрелила. Почему-то мне не хотелось никого посвящать в подробности нашего с ним общения. Но своему начальнику и покровителю я выложила чистую правду. Рассказала и про поцелуи, и про сумасшествие, и про огонь, который едва во мне не проснулся.

– Твой дар просто потянулся к его магии, Эли, – проговорил митор Хаски, когда я закончила свой рассказ. Он смотрел на меня с сочувствием и вел себя совсем не как старший по званию, а как добрый любящий дядюшка. – Думаю, у Клевера был амулет, не позволяющий распознать в нем мага. Вот только твоя внутренняя сущность все равно это ощущала.

– Может, вы и правы, – сказала я тогда. Хотя сама догадывалась, что если бы не симпатия, то никакая магия не смогла бы заставить меня так его целовать.

В тот же вечер митор Хаски с грустью сообщил, что должен будет доложить о том, что я рассказала. Он оправдывался тем, что дело серьезное и важна любая информация. Оно и понятно, все же похищен кронпринц, наследник империи. Ума не приложу, зачем он понадобился Клеверу. Но почему-то за жизнь парнишки я не переживала. Кел хоть хитрец и обманщик, но точно не убийца. Если уж он оставил в живых императора, к которому никаких теплых чувств не испытывал, то его сына точно не тронет.

С того памятного разговора прошел почти месяц. Митор Хаски действительно доложил обо всем, что я рассказала, и допросы начались заново. Только теперь дознаватели со мной общались куда уважительней, хотя все равно для них я была совсем не миторой следователем, не коллегой, а той, кто мог помочь найти и поймать Себастьяна Клевера.

Сам Кел пропал. Испарился вместе с принцем, своими подельниками и освобожденными магами. Правда, некоторые горожане утверждали, что видели над столицей большую летающую антарию. Но в тот день на площадях и в скверах жителей столицы бесплатно угощали вином, потому этот аппарат мог им попросту привидеться. Кстати, наши эксперты в один голос уверяли, что воздействие магов на людей оказалось столь эффективным именно из-за состояния алкогольного опьянения последних. Они же утверждали, что диверсия была тщательно спланирована, что действовали одновременно не меньше двадцати менталистов. Определить это удалось только благодаря записям с камер, установленных на площади для трансляции казни по кайтивизорам на всю империю. Но что удивило меня больше всего, ни на одной записи не было видно лица Кела, хотя я отлично помнила, что маску он надел далеко не сразу.

По понятным причинам транслировать диверсию и сорванную казнь на всю страну не стали, но вот мне митор Хаски все-таки эту запись показал. Так что теперь я хотя бы знала, что именно произошло после того, как Клевер заставил меня уснуть. Видела и то, как он прошел к тронам, как обращался к императору… как, сбросив с себя оковы магии, поднялась императрица. К сожалению, камеры не записывали звук, потому о сути их разговора приходилось только догадываться. Естественно, сам император посвящать простых миторов в суть их беседы с Клевером не стал. Но я видела, каким взглядом он смотрел на Себастьяна, когда с того сорвали маску. Не знаю, как расценили это другие следователи, но я только уверилась в мысли, что между этими двоими существует связь. Возможно даже, они были родственниками или как минимум знакомыми. Вот только говорить об этом я не стала никому.

Чем больше думала о том времени, что Кел был со мной, тем больше выводов приходило в мою голову, тем ярче раскрывалась для меня вся суть его игры. Полагаю, что он с самого начала планировал завязать со мной тесное знакомство. Потому и подстроил ту нашу первую встречу. После несколько раз менял маски, изображая то милого скромного паренька, то обольстительного лорда. Искал подход, надеялся очаровать меня как женщину. Но в итоге… В итоге я общалась с настоящим Клевером, который понял, что я чувствую его фальшь, и решил вести себя естественно. Да, в чем-то он мне врал, но в целом я не сомневалась, что по большей части говорил правду. И ведь искренне предлагал раскрыть мой дар и уйти на сторону магов. Да и вообще…

Чем больше я думала о Келе, тем более противоречивым становилось мое к нему отношение. С одной стороны, я испытывала к этому магу самую настоящую ненависть за то, что использовал меня. Заставил поверить ему и… предал. Вот так просто и без зазрения совести оставил на растерзание моим же коллегам. Но с другой стороны, Себастьян не мог не восхищать. И пусть он оказался хладнокровной сволочью, но при этом был отличным стратегом и отъявленным хитрецом. Он рискнул собственной жизнью ради спасения магов, ради своих высоких целей. Ведь даже я сама не могла сказать с уверенностью, выстрелю в него или нет. А он пошел на это. По собственной воле.

Сегодняшним дождливым утром на душе было особенно погано. Ночью мне приснился Кел, целующий меня, прижимающий своим телом к кровати… и я снова позволяла ему все это. Я тянулась к нему, сама ласкала его губы, касалась обнаженной кожи, запускала пальцы в мягкие светлые волосы. И в этом сне он называл меня «Моя огненная митора», от чего очарованное сердце начинало стучать в разы быстрее.

На самом деле он снился мне каждую ночь. Иногда я видела, как он стреляет из лука, иногда – как просто сидит на покатой крыше и смотрит вдаль. А пару дней назад мне приснилась девочка Шейла – ясновидящая, с которой мы познакомились за день до сорванной казни. Она стояла рядом с Келом и смотрела на него с восхищением. А потом будто заметила, что за ними наблюдают, шагнула ко мне и, улыбнувшись, заявила: «Ваши судьбы связаны. И эту связь не разорвать».

Да, пока почти все ее предсказания сбывались. Кроме разве что одного. В тот вечер, когда она сказала, что Кел не придет, он все же явился. Пусть и опоздал на пять часов, пусть пришел прямо ко мне домой. Но пришел же… а я встретила его с пистолетом. То-то его тогда так перекосило.

Он воспоминаний меня отвлек стук в дверь. Увы, я уже знала, что это посыльный, потому что никому иному не пришло бы в голову беспокоить меня с утра пораньше. Догадка оказалась верна – за дверью обнаружился смущенный парнишка-курьер. Он вручил мне письмо, попросил расписаться в получении и тут же скрылся. Подозреваю, что мой заспанный хмурый вид произвел на него сильное впечатление.

Вопреки моим ожиданиям, в конверте оказалась не привычная повестка с указанием явиться на допрос, а записка от митора Хаски. Бывший начальник сообщил, что со мной желают побеседовать митор Галирон и сам император. И если беседа с министром внутренней безопасности еще как-то укладывалась в рамки моей логики, то вот внимание его величества казалось не просто странным, а поистине пугающим.

Увы, времени на переживания и нервы уже не осталось. Меня ждали во дворце в десять, и до этого часа следовало не только успеть туда добраться, но и постараться привести себя перед визитом в порядок, чем я и занялась. На умывание и причесывание ушло полчаса и столько же на выбор наряда. Ведь если раньше я бы для такой аудиенции просто надела форму, то теперь, когда меня фактически отстранили от занимаемой должности, носить ее не имела права. В итоге, перерыв весь свой гардероб, нашла-таки строгий брючный костюм темно-синего цвета и решила облачиться именно в него. И дело совсем не в том, что он хорошо подходил для приема у императора. Просто его крой почти не отличался от кроя формы миторов, тем самым я просто хотела показать, что даже теперь все равно остаюсь верна своему потерянному званию.

Во дворец прибыла за пятнадцать минут до назначенного времени и сразу направилась прямиком к митору Хаски. Вообще посторонних в здание департамента безопасности не пускали, но для меня сделали исключение, несмотря на то, что здесь я больше не работала.

Едва появилась на пороге кабинета бывшего начальника, он поднялся и, приветливо улыбнувшись, жестом указал мне следовать за ним.

– Простите, митор Хаски, – проговорила я, шагая за мужчиной по длинным коридорам здания. – А вам известно о причинах, по которым меня вызвали?

– Увы, Эли, – развел руками он. – Мне всего лишь приказали привести тебя. Но думаю, что это хороший знак.

– Почему? – спросила я, не видя причин для радости.

– Мне кажется, – отозвался он, понизив голос до шепота, – они хотят дать тебе задание. Ты ведь на настоящий момент единственная митора, которая лично знакома с Себастьяном Клевером. Причем знакома близко. Не удивлюсь, если тебя включат в очередную группу агентов, отправляющихся на поиски принца.

Я промолчала, решив пока ничего не загадывать. Но мысль о том, что меня, возможно, восстановят в должности, почему-то подействовала успокаивающе. Даже встреча с императором перестала казаться страшным пугающим событием, а в окружающей меня мрачной безысходности вдруг наметился первый, едва заметный просвет.

Вскоре здание департамента осталось позади, как и небольшая аллея, ведущая к западному крылу дворца. После мы миновали пост стражи, вошли внутрь и направились вверх по широкой мраморной лестнице. На самом деле поплутать пришлось немало, потому, когда мы, наконец, добрались до кабинета его величества, я уже просто устала переживать. Нет, мне все еще было страшно, но теперь почему-то вместе с этим страхом появилась и надежда, что все будет хорошо.

Внутри нас уже ждали. Император расположился в удобном кресле для посетителей, митор Галирон разместился напротив, а вот за письменным столом почему-то сидела императрица… которую я уж точно никак не ожидала здесь увидеть.

Несмотря на беременность и полное отсутствие украшений, она выглядела шикарно. Даже простое светлое платье смотрелось на ней великолепно, да и вообще ее величество при ближайшем рассмотрении оказалась очень красивой женщиной. Светловолосая, голубоглазая, истинная аристократка, она будто была рождена правительницей, а ведь раньше мне казалось, что леди Диана всего лишь тень своего царственного супруга.

И только я хотела поклониться и произнести приветственную фразу, как почувствовала на себе тяжелый взгляд императора и растерянно запнулась. А его величество, видя мою реакцию, почему-то усмехнулся, и эта его усмешка показалась мне такой знакомой, что в груди перехватило дыхание.

– Благодарю, митор Хаски, – сказал император, обращаясь к моему бывшему начальнику. – Можете быть свободны. – Затем, не дожидаясь, когда тот выйдет, повернулся к министру внутренней безопасности: – Вилм, уступи даме место. Присядь пока на диван.

– Да, как скажете, ваше величество, – отозвался тот. И, поднявшись, жестом указал мне на опустевшее кресло.

К сожалению, я даже кивнуть сейчас не могла. Просто стояла, пытаясь понять, что вообще происходит, и все равно не находила этому ни единого логического объяснения.

– Присаживайтесь, митора Тьёри, – бросил император, глядя на меня со снисходительной улыбкой. – Разговор предстоит долгий. Да и вам будет проще воспринимать информацию сидя.

Я кое-как изобразила кивок, затем заставила себя сделать шаг к креслу и все же смогла усесться, хотя чувствовала себя при этом жутко неуютно. Хотелось развернуться и бежать отсюда куда подальше, но… кто бы мне такое позволил?

– Итак, вы догадываетесь, о чем пойдет речь? – снова спросил император. Теперь он смотрел на меня с интересом, а в его ярких зеленых глазах вдруг появились мелкие, едва заметные искорки.

Я даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Более того, теперь обратила внимание и на другие черты его величества… форму носа, губ, улыбку. И все это было настолько знакомо, что мне стало дурно. На самом деле единственным, что отличало Кела от императора, оказались скулы, ну, и возраст. И тут в моей голове появилась поистине дикая мысль… ведь если прикинуть, эти двое вполне могут оказаться очень близкими родственниками. Императору ведь в этом году исполнилось сорок шесть, а Клеверу… двадцать семь.

– Очень интересно, митора Тьёри, что же настолько вас озадачило? – поинтересовался сидящий напротив меня светловолосый мужчина – правитель нашей страны.

– Прошу прощения, – выдохнула я, запнувшись. Я ведь настолько задумалась, что почти забыла, где нахожусь. А все эти странные мысли…

– Ладно, не будем ходить вокруг да около, а сразу перейдем к сути вопроса, – проговорил митор Галирон. – Итак, митора Тьёри, на данный момент вы единственная в нашей полиции, кто хорошо знает Себастьяна Клевера в лицо. Потому по моему распоряжению вы включены в группу по поиску и освобождению принца Олита. Как понимаете, работа предстоит серьезная. Сделать нужно невозможное, а именно проникнуть в Зеленую крепость и вывести оттуда его высочество. Есть вероятность, что он будет сопротивляться, утверждать, что желает остаться там. На его возражения обращать внимания не стоит, так как маги-менталисты умеют хорошо промывать сознание.

Он не стал присаживаться на диван, как велел его величество, а просто стоял недалеко от меня и смотрел так, будто перед ним добыча, а не сотрудник департамента безопасности.

– Звания вы лишились и теперь являетесь миторой первой категории. Но если операция по возвращению принца пройдет успешно, получите вторую, – добавил он. – Если же вашей группе удастся поймать самого Клевера, то можете смело рассчитывать на третью.

Я кивнула, уже понимая, что услышала пока не все.

– В группе шесть человек. Все – профессионалы. После аудиенции отправитесь к митору Дулану, моему заместителю, он введет вас в курс дела. Выдвигаетесь завтра. Вопросы есть?

– Есть, – проговорила я севшим голосом. Но все же постаралась взять себя в руки и спросила: – Скажите, зачем брать меня с собой, если можно показать опытным агентам портрет Себастьяна?

– Вопрос глупый, – равнодушно ответил этот коршун. – Если кому и удастся проникнуть в Зеленую крепость, то только вам. Вы чувствуете магию да и с Клевером знакомы близко. Конечно, он поймет, зачем вы явились и скорее всего быстро отправит восвояси, но вы должны хотя бы увидеть принца и убедиться, что с ним все в полном порядке.

– Теперь все ясно, митор Галирон, я могу идти? – спросила я с надеждой.

– Нет, – ответил вместо него император. – А вот ты, Вилм, можешь быть свободен.

Тот нахмурился, но все-таки недовольно кивнул и молча вышел. Но как только за ним закрылась дверь, я вдруг снова стушевалась. Ведь теперь в кабинете остались только я и их величества. Что было более чем… странно и неправильно.

– Митора Тьёри, – начал император, сидящий в кресле напротив. – Посмотрите на меня и скажите уже, какие выводы вы успели сделать.

Я вздрогнула, но все же подняла взгляд и снова увидела его ухмылку… такую же, как у Кела.

– Вы родственники с Себастьяном Клевером, – выдала я, догадавшись, что именно этого от меня и ждут. – Вы с ним безумно похожи.

– Очень интересно. – Улыбка его величества стала совсем уж непонятной. В ней одновременно отражались и гордость, и странная тревога. – Еще что-нибудь? Поделитесь своими мыслями по этому поводу. Обещаю, вам за это ничего не будет.

Я вздохнула, почему-то мельком взглянула на императрицу, рассматривающую меня с искренним интересом, но тем не менее продолжила:

– У вас похожие улыбки, и глаза одинакового цвета… редкого, насыщенного. И искры в них синие загораются. – Я сглотнула, уже понимая, что за такие наблюдения меня могут как минимум посадить в тюрьму, но желание выяснить все до конца оказалось сильнее.

– Продолжайте, – подбодрил император.

– Когда я впервые вас увидела, сразу обратила внимание на цвет глаз. Это ведь… наследственная черта, – сказала, уже не сомневаясь в своей правоте. – Думаю, вы с Келом… то есть простите, с Себастьяном Клевером находитесь в близком родстве.

Император хмыкнул, мельком взглянул на супругу и почему-то улыбнулся.

– Вот именно поэтому, – протянул он, обращаясь ко мне, – я и не могу допустить, чтобы его поймали. Но и оставлять все, как есть, не собираюсь. И потому у вас, митора Тьёри, будет персональное поручение. Вы передадите Клеверу мое послание.

– Послание? – удивилась я, не веря собственным ушам. – Но… как я его передам?

– На словах, – хмыкнул его величество. – Правда, для этого вам придется проникнуть в Зеленую крепость, а сделать это можно только двумя способами. Либо вас проведут туда как гостью, либо как пленницу.

Я кивнула, уже понимая, что это задание окажется одним из самых сложных за все время моей службы. Хотя раньше мне приходилось просто сидеть в кабинете, иногда выезжать на место преступления, изредка участвовать в облавах, но я даже не подозревала, что когда-то наступит такой день и сам император даст мне личное поручение. Поистине самоубийственное.

– Послание вам придется запомнить, – заметил его величество. – А также дать мне клятву на крови, что никому кроме Себастьяна Клевера вы его не озвучите. Это обязательно, – добавил он, заметив, как меня передернуло.

Клятвы на крови были запрещены в империи. Они считались опасным пережитком магического прошлого и на самом деле могли убить того, кто ее нарушит. И будь у меня выбор, я бы точно отказалась и от этого задания, и уж тем более от клятвы, но… выбора мне уже не оставили. И все же я рискнула попробовать объяснить императору, что у меня ничего не выйдет.

– Ваше величество, прошу прощения, но я не уверена, что смогу справиться с этим заданием, – сказала я, собрав по крупицам собственную волю.

– Что ж, митора Тьёри, – проговорил он, пожав плечами. Затем поднялся из кресла, подошел к небольшому шкафу и извлек оттуда кинжал и пустое металлическое блюдо. – Вы, конечно же, можете отказаться, но в таком случае только подтвердите свою причастность к недавней диверсии. А за это вам грозит как минимум несколько лет тюрьмы.

Вот именно это и называется выбор без выбора. Отказаться и лишиться свободы или согласиться и с большой долей вероятности лишиться жизни. Но ведь при втором варианте у меня еще будет шанс, а вот при первом, увы, нет.

Ответа не требовалось: все присутствующие в этом кабинете и так знали, каким он будет. Потому я просто кивнула, подтверждая тем самым согласие на клятву.

А дальше все было просто, пусть и немного больно. Его величество обхватил мою раскрытую ладонь, зафиксировал ее над блюдом и только после этого осторожно провел лезвием по коже. Я со странным неверием наблюдала за тем, как моя собственная кровь капает в металлическую посудину, и не знала, плакать мне или смеяться.

Жуть, никогда не думала, что, будучи следователем на императорской службе, меня заставят участвовать в магическом ритуале.

– Зажмите руку, – проговорил правитель нашей страны, накрыв мой порез белоснежным платком. – А теперь повторяйте за мной. Готовы?

Я кивнула, хотя не была готова совершенно. Не такому меня обучали… в академии уж точно.

– Повторяйте за мной, – продолжил император, пристально глядя мне в глаза.

А я почему-то снова вспомнила Кела. Вот уж… яблоко от яблони. Эти двое точно родня, причем стоят друг друга. Да и похожи очень… словно отец и сын. Хотя это было бы слишком невероятно.

– «Я, Элира Тьёри, клянусь, что выполню поручение Олдара Ринорского и не сообщу слова озвученного им послания никому, кроме прямого адресата», – сказал его величество.

– Я – Элира Тьёри, – проговорила я, чувствуя, что во рту все пересохло от волнения, – клянусь, что выполню поручение… – запнулась перед именем императора, но все же продолжила: – Олдара Ринорского и не сообщу слова озвученного им послания никому, кроме прямого адресата.

Стоящий напротив меня мужчина прикрыл глаза, и в тот же момент я ощутила легкий импульс магии, а моя кровь в блюде вспыхнула зеленоватым пламенем и тут же погасла.

– Клятва принята, – довольно протянул император, затем присел в кресло и посмотрел на меня с интересом. – Элира, надеюсь, вы знаете, что случится, если она будет нарушена?

– Мгновенная смерть, – бросила я, уже догадавшись о возможных последствиях. Но все же не сдержалась и ошарашенно прошептала: – Но это же магия! Настоящая. Я чувствовала…

– Да, магия, – кивнул тот, кто каждую неделю подписывает по несколько приговоров преступникам, виновным лишь в том, что родились магом. – Родовая, королевская. Но об этом вы тоже никому не скажете. А теперь, митора Тьёри, запоминайте текст послания.

За окном шел самый настоящий ливень, причем лило так, что никто попросту не рисковал выходить на улицу. Несмотря на середину лета, погоду никак нельзя было назвать теплой, скорее наоборот.

Я сидела за письменным столом в своей комнате и уже больше часа собиралась с мыслями. А ведь от меня требовалось всего лишь составить отчет о наших с напарником достижениях. И вроде все просто… да только писать оказалось нечего.

За двенадцать дней моего пребывания в Харте мы не узнали почти ничего. Точнее… просто получили подтверждение той информации, что до нас добыли другие, но новых сведений раздобыть не удалось. Дела шли… Да никак они не шли, потому что результата не было.

– Эли, спускайся. Ребята собрались, сейчас проведем собрание, – сообщил мне появившийся в дверном проеме Симон.

Я кивнула, и он поспешил дальше по коридору, видимо, желая переодеться перед встречей, а может, прихватить какие-то свои записи.

Как ни удивительно, но нам с Симоном выпала честь поселиться в доме одного престарелого богатого торговца. Дело в том, что у того было двенадцать детей, которые когда-то давно жили с ним, а потом разъехались по просторам империи. И теперь к нему периодически приезжали внуки, коих оказалось столько, что он сам их всех по именам не знал. Так что мы легко сошли за его младших родственников, никого этим не удивив.

Я теперь звалась Элирой Маквет, приехавшей погостить к дедушке вместе с кузеном Симоном. Мы с братом-напарником целыми днями бродили по этому южному городку, гуляли в парках, знакомились и общались с местными жителями, собирали информацию, да только узнать что-то новое нам пока так и не удалось.

Хотя сейчас я могла с уверенностью сказать, что магов в Харте даже больше чем очень много. На самом деле для меня стало настоящей неожиданностью, что в нашей империи еще есть города, где одаренные чувствуют себя настолько спокойно. Все местные полицейские закрывали глаза на их присутствие, попросту делая вид, что не понимают, кто перед ними.

– Это из-за близости Зеленой крепости, – пояснил мне как-то напарник. – Город магов рядом, потому они тут частые гости.

С Симоном мы подружились почти сразу. Он оказался высоким, темноволосым и чем-то отдаленно напоминал мне Кела. Разве что глаза моего напарника имели карий оттенок, да и не было в них никаких синих искр. Когда нас только познакомили, он даже вызвался меня проводить, заодно посвятив в детали предстоящей операции. Потом, после того как приехали в Харт и поселились у айнора Маквета, мы очень много времени проводили вместе. И я отчетливо видела по глазам коллеги, что от меня он хочет иных отношений. Вот только не собиралась ничего между нами менять. Почему? Увы, на это было много причин.

Остальные четверо представителей нашей группы прибыли в этот город раньше. Один из них еще в прошлом месяце устроился на работу в забегаловку, облюбованную магами, другой работал в службе извоза и частенько катал магов на своей антарии, доставляя их туда, куда скажут. Конечно, не бесплатно. А вот наш старший вместе со своим первым замом устроились грузчиками на рынке, и пока именно они снабжали нас наиболее ценными сведениями. И что-то мне подсказывало, сегодняшнее собрание созывали не просто так. А это значит, что кто-то из представителей группы наконец узнал что-нибудь важное.

В уютную гостиную, расположенную в дальнем крыле большого дома айнора Маквета, мы с Симоном спускались вместе. И по тому, каким предвкушением горели его обычно спокойные глаза, я сразу догадалась, что наша операция наконец перешла на другой этап. Все же ему, как и остальным ребятам, катастрофически не хватало деятельности. Просто наблюдать, слушать, собирать информацию для них было слишком скучно. Хотелось уже начать что-то делать, пусть это хоть трижды опасно.

Я же геройскими порывами никогда не страдала, прекрасно понимая ценность собственной жизни и здоровья. И раньше меня вполне устраивала спокойная работа следователя, при которой больше всего напрягается именно мозг. Но теперь, после двух недель полнейшего ничегонеделания мне уже самой не терпелось попасть в Зеленую крепость. До жути, до черных кругов перед глазами. Я мечтала встретить Клевера, передать ему, наконец, послание и сбросить с себя оковы той жуткой клятвы, которую меня заставил дать император. Мне казалось, что после этого я смогу снова вернуть свою жизнь в привычное русло. Выполню свою миссию и отправлюсь в столицу. Меня восстановят в должности, вернут регалии, может, даже предоставят личный кабинет, как отличившемуся перед империей сотруднику. И вот ради этого я была готова пойти на риск.

Увы, в город магов оказалось невозможно попасть постороннему. И если раньше это казалось мне лишь глупыми сказками, то вскоре я сама убедилась в их реальности. Не знаю, что именно маги там намудрили, но любой, не имеющий отношения к Зеленой крепости и не являющийся ее жителем, просто терялся на подходах к городу. Да, туда даже дорога была проложена, но пока никому постороннему не удалось и близко к воротам подойти. Ума не приложу, как тому агенту, про которого когда-то рассказывал митор Хаски, вообще удалось проникнуть в этот оплот магов.

Те, кто все же пробовал добраться до сего странного места, говорили потом, что помнят, как шли… а потом в одно мгновение будто проваливались в какое-то непонятное марево и вскоре обнаруживали, что идут совсем в другом направлении. Те, кто понимал с первого раза, просто уходили обратно. А вот особо упорным иногда приходилось несколько дней плутать по лесу, чтобы найти выход к людям. Именно поэтому, как и говорил император, попасть в этот город можно было лишь двумя способами. И чем больше я об этом думала, тем сильнее склонялась к мысли, что не против побывать в плену.

Когда мы с напарником вошли в светлую полупустую комнату, нас там уже ждали остальные коллеги. И судя по их довольным лицам, наше дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Что просто не могло не радовать.

– Друзья, – начал руководитель нашей группы митор Зигрит Фишер, которого мы называли просто Фиш. – У нас есть новости. Добыл их Лемми, так что пусть он и озвучивает.

Тот кивнул, поднялся со стула, на котором сидел, и посмотрел на нас с торжеством. Он был самым юным членом команды, насколько я знала, ему едва стукнуло девятнадцать, но талантами природа этого парня наделила щедро, да и везения боги дали сверх меры. Именно он на этом задании играл роль официанта. И подозреваю, услышал разговор кого-то из клиентов.

Как оказалось, эта догадка была верна.

– Мне поручили муку со склада принести, – начал он, стараясь говорить по существу и коротко, как учили старшие. – Когда возвращался, увидел двоих мужчин. Они точно маги, я таких на уровне интуиции определяю. Один сидел в антарии, а второй стоял у окна. Меня они не заметили, потому и говорили спокойно и даже не думали скрываться.

Он волновался. Полагаю, что к этому заданию наш Лемми относился очень серьезно и считал его чем-то вроде миссии всей своей жизни.

– Того, который стоял у антарии, я рассмотрел хорошо. Даже могу нарисовать. Его собеседника увидеть не получилось. Но их разговор я запомнил прекрасно. Суть его в следующем. – Парень снова замолчал, видимо, вспоминая диалог магов и стараясь не упустить ни единой детали. – Первый сказал, что Клевера уже почти две недели нет в крепости. Что он прихватил пацана и куда-то смылся. Второй спросил, точно ли пацан – принц. И ему ответили, что точно. Больше они о Клевере не говорили, зато я узнал, что сегодня по случаю чьего-то дня рождения в том самом ресторане, где я работаю, соберутся маги из Зеленой крепости. А среди них будет кто-то из тех, кого спасли от костра в столице. Следовательно, Эли, тебя они знают в лицо.

Больше он ничего не сказал, но я и так сама обо всем догадалась. А мысль, что я хочу в плен, стала казаться абсурдной глупостью. Да только, судя по выражению лица Фиша, мою участь он уже определил.

– Элира, это опасно. Но я не сомневаюсь, что тебе никто не посмеет причинить вред, – сказал он, прохаживаясь по комнате. – Ты для них митора, не убившая Клевера. То есть именно тебя они не посмеют тронуть. Более того, так как самого Себастьяна в крепости нет, у тебя будет время осмотреться.

– Осмотреться?! – бросила я с усмешкой. – Думаешь, в каком-нибудь подвале, где меня, скорее всего, запрут, будут огромные окна с видом на главную площадь?

– Это сейчас не важно, – невозмутимо отмахнулся Фиш, чье авторитетное мнение в команде ценили все. – Главное, что ты обязательно встретишься с Клевером, а значит, сможешь узнать и о принце.

Мне хотелось многое сказать, возмутиться, заявить, что я им не пушечное мясо, чтобы отправлять меня на верную гибель, но… приказы обсуждать было не принято. Потому пришлось привычно стиснуть зубы, взять волю в кулак и заставить себя кивнуть.

– Сегодня, Элира, ты отправишься на свидание. Твоим кавалером станет Хью – он стажер в местном отделе полиции. Его не тронут. Он тут живет с детства и для всех – свой.

– А меня? – спросила я, поднимая на него взгляд. – Меня не убьют? Вы уверены? Я-то из магов успела только с Клевером познакомиться. Ну еще с его другом – Этари. Эти меня, может, еще в живых бы и оставили. А для остальных я та, кто отправлял на суд и смерть их соратников. Это вы – простые разведчики. Я же – следователь отдела по борьбе с магией.

– Бывший следователь, – заметил Фиш, усаживаясь в свободное кресло. – Тебя отстранили. Теперь же ты, Элира, подчиняешься мне, а значит, будешь выполнять мои приказы.

Он говорил таким ледяным тоном, что я непроизвольно поежилась. Почему-то до этого момента милый улыбчивый Фиш казался мне приятным мужчиной. Теперь же я видела, что для достижения поставленной цели он пойдет на все. И если ради поимки Клевера и освобождения принца ему придется пожертвовать мной, он сделает это, даже не задумываясь.

Уверившись, что спорить я больше не стану, он довольно кивнул и приступил к дальнейшему инструктажу. Как оказалось, они надеялись, что меня просто увезут в Зеленую крепость в качестве этакого подарка Клеверу. По плану Фиша никто из агентов больше засветиться не должен был, ну а мне строжайше запрещалось говорить, что прибыла в город не одна. Он заставил выучить и повторить несколько раз придуманную им легенду, будто меня отстранили, сняли с должности и выслали из столицы. Но вместо того чтобы отправиться к родителям на юго-запад страны, я рванула искать ненавистного лидера магов-диверсантов, чтобы лично открутить ему голову.

– Ты девушка импульсивная, так что должны поверить, – заметил Фишер.

Угу, импульсивная, как же. Даже не знаю, с чего он это взял. Да была б я импульсивной и чуть менее правильной, Кел давно был бы пойман. Ну, или как минимум получил бы кулаком по лицу… несколько раз. Но, наверное, в чем-то руководитель группы оказался прав, ведь благодаря действию барко, гасящего не только дар, но и большинство моих эмоций, я становилась спокойной и рассудительной. Но были случаи, когда, забыв о необходимости пить эта травяную гадость, я начинала вести себя… странно. Становилась слишком эмоциональной, слишком впечатлительной. Да взять даже тот поцелуй с Келом, после которого я почти оказалась в его постели. Разве тот мой поступок можно назвать продуманным и правильным? Вряд ли.

Дальнейшее обсуждение дел группы проходило уже без меня. Митор Фишер, которого теперь язык не поворачивался называть просто Фишем, отправил меня заниматься приведением себя в порядок.

Все ж у меня вечером свидание. Вот только собиралась я на него, словно на казнь, будто уже заранее знала, чем оно для меня закончится.

Глава 2

Ожидая появления своего сегодняшнего кавалера, я нервно выстукивала пальцами какой-то ритм по подлокотнику кресла и рассматривала собственное отражение в зеркале. Одеться пришлось в элегантное платье, юбка которого едва прикрывала колени. Вообще аристократкам полагалось носить исключительно такие наряды, которые полностью бы скрывали ноги, потому я была только рада, что давно уже не отношу себя к аристократии. И пусть мой отец все еще считался бароном, но только на бумаге. В действительности же он работал юристом на заводе по производству антарий и давно уже привык к обращению айнор, как было принято говорить простолюдинам. Да, титул у него имелся, но какой от этого толк? Само баронство Тьёри было продано еще моим прадедом, как и все имущество рода.

Тяжело вздохнув, я вдруг подумала, что уже очень давно не писала родителям. А ведь есть вероятность, что больше никогда не смогу этого сделать. Все же то задание, на которое отправлялась сегодня, с большой долей вероятности может оказаться для меня последним. И тогда… родителям просто отправят извещение, что их дочь погибла, выполняя долг перед родиной. Вот только не думаю, что мои мама и папа будут гордиться этим.

Снова подняла взгляд, осмотрела свою строгую, но немного кокетливую прическу, над которой трудилась последний час, и прикрыла глаза. Что ни говори, а сегодня я выглядела очень даже хорошо. На самом деле у меня слишком давно не было повода нарядиться для кого-то. И пусть это всего лишь задание, причем опасное, на котором меня, возможно, убьют, но мне все равно хотелось быть красивой. Сама не знаю почему.

На столике передо мной стояла большая чашка с барко. Напиток этот давно остыл и теперь по вкусу напоминал прокисшую похлебку. И может, мне все-таки стоило его выпить, но я не стала этого делать. Да и вчера не пила, и позавчера. Почему? Да все дело в том, что без воздействия этой бурды я куда лучше чувствовала магию, определяла магов с одного беглого взгляда. Потому и пошла на такой риск, чтобы не проморгать своих врагов. Конечно поступать так было глупо, ведь существовал риск, что дар снова выйдет из-под контроля, но сейчас это волновало меня в самую последнюю очередь. К тому же, если судить по прошлому разу, с подобным приступом можно справиться довольно легко.

Когда стрелки часов показали девять вечера, я решительно поднялась, поправила юбку своего голубого платья, накинула на плечи непромокаемый плащ и направилась вниз, где меня уже ждал Хью. По случаю нашего свидания парень даже надел белоснежную рубашку да и цветы мне принес – белые розы. Смотрел на меня так, будто получил свой самый главный и желанный подарок. Я же, видя в его глазах искренне восхищение, поспешила отвести взгляд. Вот ведь как несправедлива судьба: уже второй молодой мужчина ведет меня на свидание… и второй раз все это лишь игра.

– Ты сегодня очень красивая, Эли, – смущенно сказал Хью, осторожно взяв меня за руку. – Я… безумно рад, что ты согласилась на мое предложение.

И говорил все это так искренне, что я неожиданно для себя пришла к закономерному выводу: его в подробности операции никто не посвящал. То есть для этого милого парня все по-настоящему? Хотя не стоит сейчас пускать в сознание подобные мысли. Не до них.

До ресторана мы с ним добирались на комфортной антарии службы извозчиков. Всю дорогу Хью не отпускал моей руки, трепетно поглаживая пальчики. Рассказывал мне о некоторых зданиях, мимо которых мы проезжали, попутно осыпая меня комплиментами. И вроде даже говорил искренне, но меня почему-то его слова совсем не радовали.

Погода с утра не изменилась ни капельки. Дождь шел не переставая, а по дорогам города текли настоящие реки. Выходя из антарии, остановившейся у самого порога ресторана, я предсказуемо ступила в лужу, насквозь промочив обе ноги. Хью, конечно, предлагал донести меня на руках, и, наверное, следовало согласиться. Но теперь уже поздно об этом думать.

Пока мой кавалер расплачивался с извозчиком, я стояла под крышей на крыльце ресторана и смотрела на темное небо, которое иногда освещали яркие вспышки молний. Вообще в такую погоду лучше всего совсем не выходить из дома. Просто сидеть в мягком кресле, пить теплый чай и читать какой-нибудь интересный роман. Ну или наоборот, выбраться на улицу, бегать босиком по лужам и кричать. Странно, но сейчас мне хотелось именно второго, а сие было явным сигналом к тому, что силы, сдерживающие дар, ослабели. Видимо, барко все-таки стоило выпить.

Народу внутри оказалось немало. И не удивительно, что магов я распознала сразу. Каждый из них был окружен ореолом силы – этаким полупрозрачным маревом самых разных цветов и оттенков. У кого-то оно оказалось тусклым, у кого-то, наоборот, светилось очень ярко. И это выглядело настолько завораживающе, что я даже засмотрелась.

– Эли, пойдем за наш столик, – позвал Хью.

Он не хотел привлекать к нам внимание магов, потому даже попытался обнять меня и скорее увести в дальний уголок, но я попросту не желала сдвигаться с места. Стояла и, будто завороженная, глазела на тех, кого должна была ловить. Их сила притягивала меня. Более того, она будила мою… спящую. Ту самую, которую уже несколько дней никто не ограничивал действием барко.

Хью удалось меня увести, хотя внимание магов я все равно привлекла. И благо что они были заняты провозглашением тостов за здоровье и удачу именинника и потому не стали придавать значения странному поведению незнакомой им девушки.

Пока мой кавалер изучал меню, я украдкой косилась в сторону столика магов и вспоминала Кела. А ведь тогда моя скрытая магия тоже потянулась к нему. И целовала я его потому, что одна сила притягивалась к другой. Не знаю, как он прятал это свое свечение и почему мне так и не удалось его разглядеть, но факт оставался фактом. Всему виной мой гадкий дар. Но если быть честной хотя бы с собой, то надо признать – тогда Кел действительно мне нравился. А все остальное просто послужило этаким катализатором.

– Я бы хотел выпить за тебя, – проговорил Хью, когда услужливый официант принес нам вино и разлил его по бокалам. – За прекраснейшую из девушек.

Я в ответ только благодарно улыбнулась, принимая очередной комплимент. Но стоило сделать глоток вина, и в груди будто что-то вспыхнуло. Волна огненного жара растеклась по всему телу и тут же остыла. Вот только меня это не просто напугало, а повергло в шок.

– Хью, мне срочно нужно выпить отвар барко. Ты можешь попросить подать его? – спросила, глядя на него с надеждой.

– Эли, но зачем? – удивился парень. – Не думаю, что тут такое подают. Я как-то пробовал этот напиток. Если честно – гадость жуткая.

– И тем не менее мне предписано его пить. А я сегодня слишком волновалась из-за свидания и забыла.

Пришлось изобразить кокетливое смущение и состроить вид невинной овечки. Но Хью проникся и пусть нехотя, но все же отправился к стойке, чтобы самому попросить бармена сделать для меня такой вот напиток. Но не успела я вздохнуть с облегчением, как случилось именно то, чего опасалась и ожидала. Рядом послышались шаги, а на место моего кавалера вдруг плюхнулся светловолосый молодой маг. Но что хуже всего, я его узнала. Как и он меня.

– Кого я вижу?! Неужели это сама сиятельная митора Тьёри собственной персоной? – ехидным тоном проговорил этот человек. Он рассматривал меня, будто какую-то куклу, и в его глазах в равной степени отражались и презрение, и восхищение. – Красивая, зараза.

Передо мной сидел один из тех магов, которых должны были казнить на костре. Мы с ним и виделись-то всего однажды, когда за день до казни я спускалась в подземелья в надежде разговорить хоть кого-то из осужденных. Этот молодой маг тогда не стал со мной говорить, но имя его я помнила хорошо – Мирит Верелли.

– Значит, ищете нас, хотите вернуть в тюрьму? Да, митора Тьёри? – с иронией спросил он, глядя мне в глаза. – А не получится, потому что здесь мы на своей территории. А власти города Харт никогда не пойдут против жителей Зеленой крепости.

– Я здесь совсем по другой причине, – ответила я, все еще надеясь, что наш разговор закончится мирно.

– И по какой же? – поинтересовался он.

Я же не стала скрывать, решив, что, если скажу правду, ничего не потеряю.

– Мне нужно встретиться с Себастьяном, – проговорила я, не отрывая взгляда от его глаз.

– С Клевером?! – удивился Мирит. А потом издал что-то похожее на смешок и с улыбкой покачал головой. – Значит, решили сразу поймать рыбку покрупнее?

– Нет, – возразила я, продолжая удерживать его внимание. – У меня для него послание, которое я могу передать только лично ему и никому другому.

– Так ты разыскиваешь тут Клевера? – усмехнулся он, переходя на простую форму общения. – Глупо. А может… я и есть Клевер?

В ответ только хмыкнула и отрицательно качнула головой.

– Мы с ним знакомы, и я прекрасно знаю, как он выглядит без этой своей маски. Так что ты точно не можешь быть им.

– Ах, да, – усмехнулся он. – Ты ведь именно та несчастная митора, благодаря наивности которой мы все не только оказались свободны, но и вернулись в Зеленую крепость с ценным трофеем в лице принца Олита. А теперь что, мстить явилась? – И, не дожидаясь моей реакции, поднялся и громко произнес: – Друзья, представляете, у нас здесь митора следователь из столицы!

После этой фразы в ресторане стало очень тихо. Многочисленные посетители мигом замолчали, официанты замерли со своими подносами, и только маги все разом поднялись и направились ко мне. Я же… попросту растерялась. Конечно, можно было начать защищаться, да только у меня даже пистоля с собой не имелось. А все мои приемы нападения и обороны в этой ситуации стали бы бессмысленными.

Спустя несколько мгновений мой столик уже обступили шестеро мужчин. Но что странно, они не спешили ничего говорить. Просто рассматривали меня, словно забавную зверушку, попавшую в сети к матерым охотникам. Я же никак не могла понять, что вообще происходит и как эти маги поступят дальше. Но раздумывать долго мне не пришлось. В какой-то момент за их спинами послышались шаги, и, отодвинув одного из соратников, вперед вышел рослый брюнет. Он тоже являлся магом, причем окружающий его ореол силы имел ярко-красный оттенок, что почему-то показалось мне очень плохим знаком.

– И что это у нас тут такое? – поинтересовался он, окинув спокойным взглядом других магов. Затем дал знак сидящему напротив меня Мириту подняться, и тот даже не подумал возражать. – Что за столпотворение вы здесь устроили? Пристаете к молодой айне?

После его слов я испытала такое облегчение, что и не передать. Он казался мне рассудительным, спокойным, а еще его почему-то слушали. В голове возникла мысль, что с ним даже можно будет попробовать договориться.

– Гаррет, это не простая айна, – ехидно пояснил мой старый знакомый. – Перед тобой митора следователь.

– Ух ты, – улыбнулся он, а в его ярких синих глазах появился огонек интереса. – Что, настоящая митора? Не верю. Разве может такая красавица служить в полиции? Да еще и на должности следователя? – Затем повернулся ко мне и галантно протянул руку. – Айна, разрешите представиться, Гаррет Деним.

Я же решила, что уж лучше и правда изобразить из себя простую милую девушку. Все же этот мужчина хоть и был магом, но почему-то производил впечатление надежного и искреннего человека. Потому я лишь кивнула, растянула на губах благодарную приветливую улыбку и вложила свои пальчики в его раскрытую ладонь.

– Элира Тьёри, – представилась я, надеясь, что еще смогу выйти из всей этой ситуации с наименьшими потерями.

Гаррет чуть крепче, чем полагалось, сжал мои пальцы, а на его лице вдруг появилась хищная ухмылка, не сулящая мне ничего хорошего.

– Увы… – с сожалением произнес он. – Такая красивая и вдруг митора. Да еще и следователь. Даже жаль.

Он снова поднял на меня взгляд, от которого по всему телу пробежала жуткая дрожь истинного страха. Боги Семирии, теперь в глазах этого мужчины я видела свой приговор, подписанный и подготовленный к исполнению. При этом на его лице появилась довольная улыбка победителя… от которой меня передернуло.

– Господа, отведите, пожалуйста, митору Тьёри в мою антарию, – попросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – И сделайте так, чтобы ближайшие два часа она вела себя очень спокойно.

А в следующее мгновение я заметила, как меня окружает нечто похожее на плотный голубоватый туман. В тот же момент решила, что просто так не сдамся, что хочу жить. Мне даже удалось встать, ударив при этом по лицу того мага, что стоял за моей спиной. Вот только уйти мне уже не позволили. Тело сковало странным оцепенением, сознание начало предательски меркнуть. А после я просто обессиленно рухнула на пол. Последнее, что помню – холодные синие глаза стоящего надо мной Гаррета и его ухмылку, не сулящую мне ничего хорошего.

Было жарко. Даже нет… не жарко – обжигающе горячо. Мне казалось, что я горю. Вся, от кончиков волос до пальцев на ногах.

Огонь ощущался повсюду. Он окутывал меня коконом, обжигал кожу и, казалось, раздумывал, как бы проще меня спалить. Я почти не чувствовала рук… только жар пламени, кусающий меня, словно стая собак.

Сознание возвращалось неохотно, зрение отказывалось фокусироваться, а голова кружилась так, будто меня основательно накачали крепким алкоголем. В моменты просветления я чувствовала, что вокруг меня помимо огня находятся какие-то люди. Они что-то кричат или даже требуют. Иногда мне даже удавалось разглядеть их лица – мужские, женские, даже детские. Да только спустя мгновение я снова проваливалась в черное нигде.

А потом меня выдернули обратно в реальность. Ума не приложу, как такое вообще возможно, но мое сознание будто снова получило свободу, окружающий мир обрел краски, и вроде бы стоило порадоваться… Увы, в моем случае радоваться оказалось абсолютно нечему. В какой-то момент я даже была готова умолять, чтобы меня снова погрузили в беспамятство, потому что происходящее вокруг казалось не просто пугающим, а поистине жутким.

Судя по всему, время давно перевалило за полночь. Дождь уже закончился, но небо все еще закрывали тяжелые грозовые тучи. Я находилась посреди незнакомой площади, освещенной электрическими фонариками. Вокруг толпились люди, взирающие на меня с откровенной ненавистью. Но в данных обстоятельствах их негативное отношение казалось мне глупой мелочью. Вообще, будучи прикованной к столбу в окружении самого настоящего пламени, начинаешь иначе относиться ко многим вещам.

Связанные над головой руки давно затекли, оттого я почти перестала их чувствовать. В мыслях все еще была каша, но даже не это важно. Ведь меня точно собирались казнить. Сжечь точно так же, как в империи сжигали магов. А все эти зеваки собрались лишь для того, чтобы посмотреть, как я буду корчиться от боли.

Огонь вокруг меня уже горел, причем дров здесь почти не было. Пламя распространилось по кругу и теперь то подбиралось ближе, обжигая кожу обнаженных ног, то отступало, словно дразня. Мое платье местами обуглилось и теперь выглядело совсем уж странным. С правой стороны оно сгорело почти полностью, как и белье, так что собравшиеся вокруг люди могли лицезреть меня во всей обожженной красе.

Твари! Как можно вообще по собственной воле глазеть на такое?!

Я чувствовала ожоги везде, даже на лице, но больше всего пострадали именно ступни. А ведь все это только начало. Полагаю, что в сознание меня вернули, чтобы услышать, как я кричу. Да только не дождутся!

Огонь пылал не только вокруг, но и внутри меня. Легкие жгло, кровь в венах стала казаться раскаленной лавой, и этот жар только нарастал. Если поначалу я еще думала, что это тоже происки моих палачей, то с каждой минутой все больше убеждалась – нет, дело только в моем проснувшемся даре.

Пламя тянулось к пламени, магия чувствовала магию, потому и стремилась вырваться. Барко мне здесь точно никто не нальет, да и не думаю, что сейчас этот напиток смог бы помочь. Дар раскрылся… я чувствовала, как стремительно он набирает силу. Но сейчас его огненная суть была заперта в моем теле, и я не имела ни малейшего понятия о том, что с этим делать.

Как бы ни старалась себя успокаивать, но мне все равно было невероятно страшно. Дико. Безумно. Боль становилась все сильнее. Хотелось кричать, но я упрямо прикусывала губы, чтобы не издать ни звука. Нет. Ни за что. И пусть моя гордость всем им кажется глупой, но криков они все равно не услышат, даже если мне придется откусить собственный язык.

Стоящие вокруг меня люди что-то выкрикивали. Их слова скатывались в общий гул, потому разобрать ничего не получалось. От жара мой рассудок будто бы куда-то уплывал, а может, он просто начал плавиться. Я уже поняла, что не выживу… но кто бы знал, как сильно в этот момент мне хотелось жить!

Пусть даже с даром. Пусть в этом демоновом городе! Да хоть в лесу под кустом! Просто жить. Дышать свежим воздухом… а не гарью, от которой становилось все хуже. Пить воду… а не чувствовать, как от жажды распухает во рту язык. Я зачем-то попыталась представить себе тихую горную речушку, красивые скалы, небольшой водопад… заводь в его чаше. В какой-то момент мне даже показалось, что я чувствую, как плыву по нему, как меня кто-то берет за руку… потом обнимает за талию и притягивает к себе…

– Ты понимаешь, что творишь?! – услышала я знакомый голос совсем рядом.

И что странно, гул толпы стих. А может, все эти ненормальные наконец решили разойтись по домам? Я бы вот с радостью ушла домой… да кто ж меня отпустит?

– Не смей ее трогать! – прорычал кто-то в ответ. – Она – мой трофей. Из-за таких, как эта митора, ежедневно гибнут маги! Пусть висит здесь и дальше! Пусть сдохнет!

– Нет! – снова возразил первый. И я бы с радостью посмотрела на него. Но глаза почему-то не желали открываться. – Ее убить я тебе не позволю!

– Ты, наверное, не понимаешь, Этари, – возразил второй. – У тебя нет прав мне что-то здесь запрещать! Я – глава этого города!

– Себастьян – хозяин этого города! – рявкнул тот, кого назвали Этари.

И мое порядком обуглившееся сознание вдруг встрепенулось. Не знаю, откуда взялись силы, но мне все же удалось разлепить ресницы и посмотреть на того, кто вызвался стать моим спасителем. Увы, увидеть удалось лишь силуэт, да и тот почему-то расплывался. Потому я и не стала напрягаться, решив, что лучше иметь возможность хотя бы слышать.

– Именно он и назначил меня на пост управляющего! И с его высочайшего позволения, – ехидным тоном выговорил тот, кто желал меня казнить, – я буду действовать согласно собственным убеждениям.

– Убивать?! Вот так, демонстративно? Девушку? Гаррет! Она же совсем юная! И у нее есть дар! Слышишь меня?! – нервно кричал Этари, которого я была готова расцеловать. Не думаю, что его выступление сможет спасти мою жизнь, но он хотя бы пытается сделать хоть что-то.

– Какой еще дар? К тому же у миторы, – не поверил его оппонент.

– Она его долгие годы настоями душила, – чуть спокойнее отозвался Эт. – А сейчас посмотри на нее внимательней. Эта девочка горит и без твоего огня. Изнутри. Прошу тебя, Ирбис… если у тебя ко мне есть хоть капля уважения, прекрати эту показательную казнь. Дай ей шанс. Вероятность, что она выживет, минимальна. Дар в таком возрасте ей вряд ли удастся укротить. Скорее всего она и так умрет сама. Но если уж выживет, то станет одной из нас.

Увы, я не могла видеть выражения лица этого Гаррета, хотя так, наверное, даже лучше. Боюсь, от одного вида его физиономии меня начало бы мутить. Вот только этот гад не отвечал. Полагаю, ему самому не терпелось закончить то, что он так феерично начал. Но и отказать Этари теперь, видимо, не мог.

– Сделаем так, – спустя долгие секунды молчания все же проговорил этот палач. – Казнь я, так уж и быть, отменю, но до возвращения Кела эта митора будет находиться в подвале моего дома.

– Гаррет… – попытался возразить мой спаситель, но тот даже слушать не стал.

– Она не контролирует внутренний огонь, а стихия вполне вероятно может вырваться. Мне не нужны пожары в городе, потому находиться она будет там, где просто нечему гореть. И я к ней никого не пущу. Ни тебя, ни целителей. Только Клевера, да и то сомневаюсь, что он захочет ее видеть.

Судя по всему, такой расклад Этари не нравился, но как по мне, так это было куда лучше, чем прямо сейчас сгореть на костре. Потому, услышав его скупое: «Пусть будет так», я, кажется, даже улыбнулась.

Потом кто-то освободил мои запястья от горячей цепи, а после я почувствовала, что меня куда-то несут на руках.

– Элира, ты меня слышишь? – шепотом спросил Эт. Ну конечно, кто бы еще из местных гадов стал нести куда-то приговоренную митору.

– Да… – это короткое слово далось мне с огромным трудом. Да и то получилось просто выдохнуть. Говорить я уже не могла.

– У тебя есть только один шанс, да и тот мизерный. Усмирить бушующую в тебе силу сможет только Кел, остальным это не по зубам, да и никто из них не пойдет на риск ради миторы. Но сейчас его нет в городе, и вернется он минимум через два дня, а может и позже. От тебя требуется только одно: дождаться. Борись, не сдавайся. Твой огонь – это тоже часть тебя. Постарайся сама его приручить, усмирить. Ты ведь сильная, волевая. У тебя получится.

Он говорил все это, а я лишь безвольно висела на его руках. Куда меня несли – не знаю. Показалось, что минуло не меньше минуты, когда Эт начал спускаться по ступенькам, а мой нос уловил запах сырости. Увы, подвалы везде пахли одинаково неприятно. Скрипнула дверь… судя по всему, железная. А потом меня просто уложили прямо на холодный каменный пол.

– Все, Этари, – послышался голос Гаррета. Видимо, он все это время шел за нами. – Уходи. Я свое слово сдержу. Никого к ней не пущу. Только Себастьяна.

– Я понял тебя, – ответил ему Эт. Затем снова присел на корточки и коснулся моей руки. – Кел придет. Только не сдавайся.

Хотела кивнуть – не получилось. Сил почти не осталось, а ведь предстояло как-то протянуть еще несколько суток. Без еды… воды… помощи. Но теперь у меня хотя бы появился шанс. Маленький, призрачный, почти нереальный, но все же шанс. И я сделаю все, чтобы мое спасение стало реальностью. По крайней мере… постараюсь.

Неприметная серая антария неслась над широкой дорогой, рассекая раскаленный от жары воздух. Этим вечером полоса движения оказалась почти пуста, потому даже обгонять никого не приходилось. А ведь обычно Келу даже нравилось виртуозно огибать других менее расторопных водителей, но сегодня для него будто специально расчистили путь, и потому можно было разогнать антарию на полную мощность.

Селима неспешно клонилась к закату, а по салону разливалась приятная мелодия какого-то струнного инструмента, сопровождаемая довольно милым женским голоском. И Кел бы с радостью выбрал другую музыку, но на пассажирском сиденье посапывал Олит, которого эта дальняя дорога утомила неимоверно.

Мельком взглянув на младшего брата, предводитель организации «Свобода магии» лишь тепло улыбнулся и снова сосредоточился на дороге. Ведь несмотря на то, что антария при движении поднималась в воздух почти на полметра, управлять этим транспортом все равно стоило очень внимательно.

Последние две недели они с Олитом провели за Белыми вратами в городе под названием Виртес – ездили в гости к одному старому мудрому магу. Он носил имя Гасим, от своего рода давно отрекся, новую фамилию брать себе не стал, потому его все так и называли – Старый Гасим. Этому древнему мужчине было столько лет, что он сам помнил начало гонений магов, можно сказать, являлся очевидцем образования Семирской империи. Ну и плюс ко всему являлся прадедом Себастьяна Клевера и его младшего братишки.

Отправляясь к Белым вратам, Кел рассчитывал, что его родственник поможет Олиту раскрыть дар, да только тот отказался. Заявил, что еще не время, а когда сила в мальчике созреет, то раскроется сама, без чьей-либо помощи. Вообще, все это Себастьян и так знал, да только ему слишком хотелось, чтобы сие произошло как можно скорее. Ведь у него оставалось около полутора месяцев, за которые он рассчитывал превратить брата в мага. Но пока продвижений на этом поприще не наблюдалось.

Правда, Гасим сразу раскусил задумку правнука и, конечно, не смог промолчать.

– Это не его война, Диар, – сказал тогда престарелый маг. – А с твоей стороны неправильно делать родного брата оружием в борьбе с императором.

Прадед был единственным, кто называл Кела настоящим именем, несмотря на все просьбы последнего. Понятное дело, что угрожать старшему родственнику тот даже не пытался, потому и мирился с таким капризом прадеда.

– Это война всех, в ком живет дар, – ответил тогда он. – А Олит – маг.

– Его отец тоже родился магом, но это не мешает ему править империей, – философским тоном заметил Гасим. – А вообще, Ди, как тебе известно, вершить революции можно по-разному. И любые глобальные изменения проще проводить сверху. Тихо, постепенно, продуманно.

– То есть ты предлагаешь мне договориться с императором? – со скепсисом уточнил Клевер. – С тем, кто отдает распоряжения об уничтожении магов?! Нет уж, прости. Лучше я получу безоговорочную поддержку Олита, который когда-нибудь примет бразды правления этой империей.

И тогда прадед усмехнулся и ответил то, что заставило Кела напрячься и основательно задуматься.

– Знаешь, Диар, – сказал тогда его прадед, – я ведь хорошо помню Диану, и от нее тебе не досталось ни единой черты. На Эдгара Стерфилда ты тоже ни капли не похож. Совсем. Зато с братом у вас одно лицо.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Подумай сам, Ди. Ты ведь умный парень, – с важным видом ответил Гасим. – Но когда будешь делать выводы, постарайся рассмотреть ситуацию с разных сторон, а также представь, какие перспективы откроются для магов, если кое-какие догадки окажутся верными.

Больше эту тему прадед не поднимал, как не говорил он и о той общине, что организовал его старший правнук. Вместо этого показал своим гостям последние разработки магов местной академии, даже разрешил покататься на усовершенствованной модели амнилета. Лично провел для Олита экскурсию по Виртесу – древнему городу магов, единственному уцелевшему во время репрессий полуторавековой давности.

Сюда волны репрессий просто не докатились. Поселение это являлось не очень большим да и располагалось высоко в Виртских горах. Сам город был выстроен как настоящая крепость и с легкостью выдержал бы любую осаду. Да, здесь большую часть года лежал снег, и вся инфраструктура держалась исключительно на магии. Человеку без дара здесь было попросту не выжить, потому Виртес стал последним островком надежды для тех магов, кто когда-то не пожелал жить по законам новой империи.

Сейчас в его окрестностях располагалось несколько поселений, но добираться до них было слишком сложно. Наверное, потому маги и придумали амнилеты, вот уж точно лучший вид транспорта для подобной местности. К сожалению, селиться ниже было слишком опасно, так как у самого подножия гор разместилось три имперских гарнизона, призванных следить, чтобы маги не высовывались со своих гор. Потому тем оставалось лишь одно – приспосабливаться.

Увы, Зеленая крепость находилась очень далеко от Виртеса, и даже учитывая довольно приличную скорость антарии, добираться обратно Келу с Олитом пришлось почти двое суток. Конечно, они останавливались на ночлег в гостинице в небольшом поселке, но покинули ее еще ранним утром. И если для старшего из братьев подобные путешествия являлись делом привычным, то младший слишком быстро уставал. Потому и заснул прямо в кресле, хотя утверждал, что будет внимательно следить за дорогой.

Остановившись у небольшой придорожной забегаловки, Клевер решил, что все же стоит разбудить Олли. Отдых – это, конечно, хорошо, но и кушать ведь тоже нужно. Но когда уже хотел позвать того по имени, вдруг запнулся. Сейчас Олит так сильно напомнил Келу его самого, что дальше отбрасывать эти догадки просто не имело смысла. А ведь младший внешне тоже ничем не был похож на мать. Хотя характер точно унаследовал именно от нее. Всеми чертами лица Олли напоминал своего отца – императора Олдара. А из этого следовали закономерные выводы, которые меняли слишком многое.

– Мы уже приехали? – сонным голосом поинтересовался светловолосый парнишка, потянувшись на пассажирском сиденье. А заметив рассматривающего его брата, лишь улыбнулся и спросил: – Что, нравлюсь?

В ответ Кел многозначительно хмыкнул, вглядываясь в такие же зеленые глаза, как у него самого. Да уж… судя по всему, они на самом деле куда больше братья, чем он думал изначально. Хотя если бы не намек прадеда, сам бы он никогда до этого не додумался. Просто не позволил бы столь глупой, абсурдной мысли укорениться в голове.

– Нравишься, нравишься, братишка, – отозвался Кел, открывая дверцу антарии. – Нам еще пару часов ехать, так что перекусим и двинемся в путь.

– Тогда купи мне чего-нибудь сладкого? – попросил юный принц. – И сок. А то жажда мучает.

Задерживаться здесь они не стали. Почему-то на этот раз Кел решил, что поесть можно и в дороге, хотя во время предыдущих остановок предпочитал принимать пищу, с комфортом расположившись за столиком. Он и сам не понимал, почему так спешит вернуться в свой город. Ведь там просто не могло произойти ничего такого, с чем бы не справились Гаррет или Этари. Но в душе все равно разгоралось странное беспокойство, а интуиция просто вопила, умоляя его поспешить.

В итоге границы Зеленой крепости они пересекли сразу после заката. Их возвращения ожидали только завтра, потому никто Себастьяна Клевера не встречал. Но стоило им войти в дом, как с кухни вылетела счастливая Ламилия и сразу кинулась в объятия Кела.

– Ты вернулся! – шептала она, целуя его в губы. – Я безумно соскучилась…

Себастьян обнял ее, крепко прижал к себе и счастливо улыбнулся. Вот именно ради таких моментов он и готов был возвращаться в Зеленую крепость снова и снова. Ведь здесь его ждали… По сути, это было единственным местом, которое он мог назвать своим домом. А милая Лами создавала здесь уют, она была его душой, его хранительницей. И до появления Олита именно эту девушку Кел мог назвать своей семьей. Ее и Этари.

– А я как знала, что вы появитесь! – продолжала щебетать румяная Лами. – Пирожков напекла. С яблоками, как ты любишь. И вообще, проходите, переодевайтесь и спускайтесь в кухню. Я как раз чай заварю.

Олит прошагал мимо брата, прижимающего к себе Ламилию, и лишь понимающе усмехнулся. Если с Келом юный принц сразу нашел общий язык, то с Лами они так и не научились нормально общаться. Оно и не удивительно: эта девушка выросла в деревне, о правилах этикета, принятых в высшем обществе, знала приблизительно. Да, она была простой, довольно милой, но принц не мог заставить себя воспринимать ее хотя бы как равную. На самом деле он вообще не понимал, что такой человек, как Кел, в ней нашел.

Но готовила Ламилия очень хорошо. В этом у нее был самый настоящий талант. Да и вообще вела себя с Клевером, как примерная супруга. Поддерживала дом в чистоте, стирала одежду, ничего лишнего не спрашивала, о глупостях не говорила. К гостям, коих тут всегда было немало, относилась, как приветливая хозяйка. А на самого Кела смотрела так, будто он для нее центр вселенной. Кстати и называла его всегда только Себастьяном. И никак иначе.

Как только младший скрылся на лестнице, хозяин этого дома, да и этого города, коснулся подбородка своей девушки, провел большим пальцем по ее полным губам и мягко поцеловал. Она ответила, совсем забыв о каких-то там пирожках. Обняла Себастьяна, прижалась к нему всем телом и полностью отдалась рукам своего любимого мужчины.

Да, Кел знал, что она его любит. Грелся в лучах этой ее любви. Иногда ему даже казалось, что его загрубевшее сердце рядом с ней начинает оттаивать, да только кроме симпатии он к Ламилии не испытывал ничего. Она была ему дорога, но скорее как подруга, как та, к кому хочется раз за разом возвращаться. Наверное, в какой-то степени это и было любовью. Хотя самого Кела подобные сантименты волновали мало.

Спустя несколько минут Лами сама отступила назад. Тяжело вздохнула, поправила рубашку, которая каким-то странным образом оказалась расстегнута, и красноречиво указала Себастьяну наверх.

– Вы с принцем ведь голодные, – сказала она с сожалением. – Давай продолжим после ужина.

– Обязательно продолжим, – хмыкнул Кел. – Я ведь тоже соскучился.

Ужин оказался поразительно вкусным. Олит вообще, каждый раз откусывая кусочек пирожка, восхищенно мычал и закатывал глаза от удовольствия. В такие моменты он сам был готов предложить Ламилии руку и сердце. Да и всю империю в придачу.

Лами сидела рядом со своим обожаемым Себастьяном и смотрела на него так, будто была готова съесть. Сам же Кел просто наслаждался вкусной едой и теплой атмосферой своего дома. Все-таки за время поездки он успел истосковаться по этому уюту, да и по податливому телу Ламилии. Сейчас ему уже не терпелось подняться наверх, уложить свою девушку на их большую кровать, стянуть с нее это платье…

Его мысли прервал громкий стук в дверь, причем тарабанили с такой силой, будто случилось что-то поистине страшное. Открывать предсказуемо отправилась Лами. Кел лишь устало вздохнул, почему-то решив, что явился либо Этари… с жалобами на Гаррета, либо сам Гаррет. Увы, эти двое не ладили. Их мнения расходились абсолютно по всем вопросам: от мелких до глобальных. Но Клевер ценил их обоих. И если Эта он считал братом по духу и просто мудрым товарищем, то в Гаррете, или Ирбисе, как сам его прозвал, видел надежного соратника, готового ради успеха общего дела горы свернуть.

– Говорю тебе, он занят! – донесся до слуха Кела отчего-то напряженный голос Лами. – Подожди здесь!

– Нет времени! – виновато бросили в ответ, а потом дверь кухни распахнулась, явив глазам Кела взволнованную темноволосую девушку – одну из тех обреченных, кого он не так давно спас от костра в столице.

– Шейла, – вспомнил он, глядя на нее с непониманием. И тут же решил уточнить: – Я правильно запомнил твое имя?

Но этой неожиданной гостье явно было не до приветствий. Увидев хозяина дома, она вздохнула с таким облегчением, что ему стало не по себе.

– Себастьян, – начала девушка, замерев на месте. – Пожалуйста, умоляю вас, спасите ее. Она может умереть в любую минуту. Линия ее жизни почти оборвалась. Прошу…

– Стоп, – сказал он, поднимаясь со стула и делая шаг к гостье. – Давай по порядку. Кого я должен спасти?

– Да глупости это, – почему-то решила вмешаться Лами. Хотя обычно вела себя куда спокойнее. – Поверь, родной, это не стоит твоего внимания. А ты, – она повернулась к Шейле, – уходи. Себастьян устал. Дай ему время передохнуть.

Но у Кела были совсем другие мысли. Он сам шагнул к нервной целительнице и вдруг ощутил, что то странное волнение, которое преследовало его весь день, теперь не просто вернулось, а всколыхнулось с новой силой.

– Себастьян, – выговорила Шейла, стараясь взять себя в руки. Ее трясло, а в слишком светлых, почти бесцветных глазах отражалось настоящее отчаяние. – Пожалуйста, идемте со мной. Мы уже почти опоздали. Слишком много времени прошло. А она не настолько сильная.

– Кто?! – все-таки рявкнул Кел, схватив Шейлу за плечи и легко встряхнув, чтобы пришла в себя и начала говорить нормально.

– Эли… – на выдохе произнесла девушка.

– Эли? – зачем-то переспросил он. Нет, это имя Кел помнил прекрасно, как и саму митору следователя. Да только в его голове совершенно не укладывалось, как он может быть с ней связан. Не объявилась же она в Зеленой крепости?

От одной мысли о том, что Элира могла сунуться сюда, его передернуло. Ведь это стало бы наиглупейшим из поступков. Что ее могло здесь ожидать? Да ничего хорошего, ведь маги любили полицейских еще меньше, чем полицейские магов.

– Элира Тьёри, – пояснила юная гостья, хватая его за запястье и пытаясь утянуть за собой. – Ее едва не сожгли на костре. А потом айнор Гаррет запер ее в своем подвале и отказался впускать туда кого-либо, кроме вас.

Кел замер. Просто застыл на месте. Он смотрел на Шейлу, которая точно говорила правду, но все равно не верил. Ведь Элира не могла оказаться здесь… это слишком нереально. Да и как ее могло угораздить попасться в руки Ирбису? Но если это так, то она точно уже не жилец.

– Элира Тьёри? – подал голос Олит, тоже поднимаясь из-за стола. – Это ведь единственная девушка, работающая в отделе по борьбе с магами в столице. Я ее почему-то запомнил. Но… как она сюда попала?

Именно его голос вывел Кела из странного транса, в котором тот пребывал все последние секунды. Думать было некогда, сомневаться – тоже. Он отцепил от себя руку девушки, отодвинул ту в сторону и бегом рванул к выходу. Да, Эли была его врагом, да, в этой войне она приняла другую сторону, но и оставить ее умирать он не мог. Никак.

По улицам своего города Себастьян несся, словно ураган. Кажется, с ним кто-то здоровался, кто-то даже пытался окликнуть, не понимая, что происходит с обычно спокойным Клевером. Но сейчас Келу оказалось не до чужих пересудов. Он бежал вперед, мысленно моля богов Семирии помочь Эли… дать ему шанс успеть.

Дом Гаррета располагался в самом центре, недалеко от главной площади, и, к счастью, вся дорога до него заняла не больше пяти минут. Через забор Кел попросту перемахнул, не желая тратить драгоценные мгновения на такие глупости, как запертый замок. По двору он пронесся, подобно ураганному ветру, и хотел так же просто ворваться в подвал, да только тот оказался запечатан магией. Причем настолько качественно, что просто так плетение не снесешь.

– Ирбис! – выкрикнул Клевер, непроизвольно подпитывая свой голос магически, от чего тот прозвучал даже слишком громко.

Стекла в ближайших окнах задрожали и украсились трещинами, будто от удара, но Келу было все равно. Только теперь, оказавшись у последнего препятствия, он осознал, что именно об этом весь день твердило его подсознание. Он должен был приехать раньше! Должен был…

– Ирбис, мать твою! – снова прокричал Клевер. – Если ты сейчас же не выйдешь, я развалю твой дом к демоновой бабушке!

Его уже просто трясло от бессилия и отчаяния. Он понимал, что Эли, возможно, уже мертва, потому что Гаррет принципиально не оставлял врагам ни единого шанса. Если уж он решил посадить ее в подвал, то только для того, чтобы растянуть агонию.

– Чего ты орешь? – недовольно буркнул появившийся из-за угла полуголый глава города.

– Открывай! Бегом. Без вопросов. Все потом.

Тот же лишь одарил Кела недовольным взглядом, раздраженно сплюнул и все же развеял плетения, защищающие дверь в подвал. Знал ведь, что когда Клевер в таком состоянии, говорить с ним бессмысленно.

В тот же момент деревянная створка разлетелась на мелкие щепки, открывая узкий темный проход, за которым начиналась крутая лестница. Едва Кел шагнул в подвал, на стенах с обеих сторон загорелись ряды мелких фонарей. Он сбежал вниз с такой скоростью, что сам себе удивился. С единственной железной дверью пришлось повозиться – из-за нервного состояния магия не слушалась, а сдвинуть эту тяжеленную створку руками было совершенно невозможно.

Да только стоило ему шагнуть внутрь, и он буквально остолбенел. Остановился. Застыл, подобно каменной статуе. Просто смотрел на лежащее на каменном полу худое женское тело и не мог поверить, что перед ним Элира Тьёри… та самая девушка, которая так в него и не выстрелила, несмотря на то, что раскусила.

– Надо же, еще не сдохла, – с сожалением произнес Гаррет за его спиной.

– Заткнись, Ирбис! – зло прорычал Кел. – А лучше уйди. Свали отсюда к демонам! – сорвался он на крик. – И не попадайся мне на глаза, пока сам не позову, или, клянусь, сдерживаться не стану!

Больше он на Гаррета внимание не обращал. Шагнул к грязной девушке в обгоревшем платье, коснулся ее холодного плеча и все же попытался ощутить, осталась ли в ней хоть капля жизни. И едва не задохнулся от облегчения, ощутив, что все-таки успел.

Нет, радоваться особо было нечему, потому что Эли горела изнутри. Ее дар, запертый в пределах тела, никак не мог получить выход и потому сжигал свою хозяйку. Да, она пока еще дышала… сбивчиво, рвано и так тяжело, что казалось, больше не вздохнет. Сердце девушки билось очень тихо… почти неощутимо. Зато внутренний огонь пылал поистине неистово, и его сила была такой, что в какой-то момент Кел начал сомневаться, сможет ли его удержать.

– Будем пробовать, – прошептал он, усаживаясь прямо на пол и крепко прижимая к себе бессознательное тело.

А потом прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул и мысленно коснулся огненной энергии Элиры, заставляя ту перетекать к нему. Оставлять ее себе было чревато неприятными последствиями, потому Кел просто пропускал эту силу через себя, отпуская ту на волю. Вот только все это почти уже не помогало. Подобным образом им пришлось бы сбрасывать силу несколько дней… а такого организм Эли попросту не выдержит.

Оставался только один способ для ее спасения. За раз избавиться от всей лишней энергии. Открыть дар, выпустить его на волю. Но тогда Эли станет попросту опасна, как необученный огненный маг, не контролирующий собственную силу. Если, конечно, выживет.

– И только попробуй меня потом за это упрекнуть, – бросил Кел, вглядываясь в бледное лицо Эли, на котором виднелось несколько ожогов.

Потом осмотрел подвальную комнату, убедился, что Ирбис убрался, отметил, что гореть здесь нечему, и только потом снова закрыл глаза, переходя на внутренне зрение. Далее, окутав их с Эли мощным щитом, убедился, что все плетения созданы правильно, и только после этого снова коснулся энергии девушки.

Ему уже несколько раз приходилось проводить так называемую инициацию магов, то есть открывать доступ их энергии вовне. Вообще обычно подобное вмешательство не требовалось – в нужное время дар прорывался сам. Но иногда, в тех случаях, когда его пытались глушить, энергетическая преграда становилась больше, и приходилось прибегать к помощи извне. Правда, до этого Кел помогал только подросткам, а в случае с Эли ситуация была совсем иной.

Демонов барко и здесь сыграл с ней злую шутку. Из-за него барьер стал слишком прочным и теперь просто отказывался поддаваться. Он не пробивался ни стихийными плетениями, ни чистой магией. По сути, на энергетическом уровне больше всего он напоминал панцирь.

Но именно это сравнение и натолкнуло Кела на мысль, что и у самых надежных доспехов всегда есть слабое место. Было оно и у Элиры. Почему-то лишь стоило ему подумать о слабостях этой непробиваемой девушки, и он сразу вспомнил, как она его целовала. А ведь даже сама себе сопротивляться не могла. И ее не волновало ничего: ни наблюдающие за ними прохожие, ни моральные принципы. Она была готова отдаться ему… а ее энергия тянулась к его настолько дико, что едва не спровоцировала прорыв.

А ведь это могло помочь, но…

– Эли, – позвал он, погладив ее по щеке.

Не очнулась. Да и не осталось у нее на это сил. Вот только одному ему не справиться, значит, ей все же придется ненадолго вернуться в сознание. А уж если не просыпается по-хорошему, придется действовать по-плохому.

Ментальной магией Кел владел посредственно. Пусть она и давалась ему так же легко, как стихийная или созидательная, но вот нужных знаний по ее использованию он не имел. Нет, заставить замереть небольшую группу из тридцати-пятидесяти человек он мог не напрягаясь. Но сейчас от него требовалось совсем другое, куда более тонкая работа.

Одни боги знают, чего ему стоило ее пробуждение. Впервые на своей памяти Кел так боялся ошибиться. Ведь магические травмы в сознании вылечить было невозможно. А для того, чтобы нанести непоправимый вред, хватило бы одного-единственного неверного импульса. И вероятно, сама госпожа Удача находилась сегодня на его стороне, потому что он все-таки смог, справился. Пусть это и оказалось лишь началом.

– Кел… – прохрипела девушка, стараясь открыть глаза. Она смотрела на него… и не видела. Ее взгляд был направлен в пустоту, а дыхание стало слишком тяжелым. – Горячо…

– Я помогу, – ответил он, зачем-то крепче прижав Эли к себе. Глупо, но ему казалось, что так он сможет удержать ее от шага за грань, спасти от смерти… которая давно бродила рядом.

Девушка чуть приоткрыла рот, стараясь что-то сказать, но в это мгновение он склонился ниже и накрыл ее губы своими. Целовал медленно, но с таким отчаянием, от которого сам едва не потерял голову. Эли не отвечала – просто не могла. У нее не было сил даже на самостоятельный вдох, что уж говорить о поцелуе.

Но вот ее внутренний огонь вдруг всколыхнулся, вздыбился и рванул вперед, навстречу такой близкой и знакомой магии. И в то же мгновение сдерживающий его панцирь лопнул. Разрыв произошел в районе сердца, а по подвалу начала растекаться чистая энергия огня.

Кел отпрянуть не успел – его попросту оттолкнуло этой яростной волной. Так как Эли он все еще держал на руках, рухнули они вместе, и благо она упала на спину, оставляя канал выхода силы открытым, ведь иначе этот поток мог бы ее покалечить.

Энергия уходила быстро, и ее концентрация была такой, что стены начали плавиться. Выстроенный Келом щит пока спасал, но при таком напоре его действия могло не хватить. Потому, когда большая часть огненной силы покинула тело Элиры, Кел накрыл место прорыва на ее теле рукой, запечатывая своей родовой магией. По сути, это было вообще единственным способом остановить чужую силу. Именно поэтому кроме Клевера никто не решался проводить инициацию.

– А теперь уходим, – прохрипел он, с трудом вставая и поднимая Эли на руки.

Она потеряла сознание еще во время поцелуя, так что ей в какой-то степени повезло больше, чем ему. Сейчас, когда уровень ее внутренней энергии почти пришел в норму, она будто успокоилась. Ее сердце все еще стучало тяжело и словно нехотя, но стучало же!

– Вот выздоровеешь, и я тебе все выскажу, митора Тьёри, – причитал Кел, поднимаясь по ступенькам, которых в этом подвале оказалось даже слишком много.

Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Хотелось рухнуть на пол и проспать минимум неделю, но он все равно шел, уже зная, что наверху его ждут. И не ошибся. Стоило ему выйти на воздух, и до слуха тут же долетели голоса. А спустя несколько мгновений к нему подскочили какие-то люди. Кто-то пытался забрать у него Элиру, но Кел вцепился в нее, как в настоящую драгоценность.

– Пусти, дурень. Ей целитель нужен, – говорил кто-то голосом Этари. – Давай же. Клянусь, что не причиню ей вреда.

Ноги почти не держали, потому он все-таки поддался на уговоры и передал свою драгоценную ношу другу.

– Неси в мой дом. Я сейчас… – проговорил Клевер, держась за какую-то стену.

– Давай провожу тебя, – предложил стоящий рядом мужчина. Кажется, это был Гаррет. Гадкий Ирбис, которого почему-то хотелось убить.

Кел хотел отказаться от его помощи, но именно в этот момент его организм решил, что достаточно сегодня выложился. Глаза начали закрываться, и только благодаря невероятным усилиям воли ему еще удавалось держать их открытыми.

Потом ему вручили чашку с чем-то теплым и пахнущим домом и неизвестными цветами, и лишь осушив ее до дна, Себастьян Клевер все же смог прийти в себя. Нет, сил это ему не добавило, но вот затуманенный разум все же прояснился.

Он неожиданно обнаружил, что почти висит на Ирбисе, что они кое-как ковыляют по темной улице, а в теле совсем не осталось сил.

– Подействовало? – с холодной насмешкой поинтересовался Гаррет. Затем чуть удобнее перехватил перекинутую через его плечо руку Кела и потянул его дальше. – Тоже мне, герой-недоумок! Так рисковать из-за какой-то миторы! Ты совсем умом тронулся?!

Увы, ответить ему обессиленный Клевер не мог, хоть и очень хотел. Да будь он не настолько ослабленным, возможно, кое-кто сейчас бы получил по полной программе. Боги, так ведь друг же! Друг… которого дико хотелось прикончить.

Когда они вошли в гостиную дома Кела, ему почему-то сразу полегчало. Даже почти получалось идти самостоятельно, хотя от Ирбиса он все равно пока благоразумно не отцеплялся. Но вместо того чтобы направиться в свою спальню и рухнуть в постель, решительно двинул дальше по коридору – туда, где была настежь распахнута дверь и слышались голоса. Внутри обнаружилась лежащая на кровати Элира, над ней сосредоточенно водила руками напряженная Шейла, а рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял Этари.

– Кел, что происходит? Почему эту митору принесли в наш дом? – возмущенно причитала остановившаяся рядом Ламилия. – Что они вообще себе позволяют?!

Но тот будто и не слышал ее вопроса. Сейчас единственным, что его волновало, оказалось самочувствие едва живой миторы. Потому, не обращая внимания на остальных собравшихся, он шагнул к кровати, опустился на ее край и коснулся холодной руки девушки.

– Не переживайте, Себастьян, – проговорила Шейла, почему-то посмотрев на него с умилением. – Теперь угрозы жизни нет, а я сильный целитель. Думаю, за неделю смогу поставить Эли на ноги, если, конечно, вы позволите мне ее лечить.

– Ты ведь встречалась с ней раньше, – вдруг выдал он. – Она рассказывала мне о тебе.

– Знаю. На кухне в ее квартире. Перед тем, как вы поругались, – ответила та и вдруг дернулась, будто от удара, и посмотрела в сторону стоящей у стены Ламилии.

Хозяйка этого дома смотрела на целительницу с такой ненавистью, что та едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. Увы, у ее дара были свои отрицательные стороны: иногда она просто не могла промолчать. А ведь теперь из-за ее несдержанности Эли ожидает множество не самых приятных моментов. Нет, на общую линию судьбы, которая теперь заиграла куда ярче, это никак не повлияет, но все же…

– Расходимся, – скомандовал Кел, с трудом поднимаясь на ноги. – Шейла, – обратился он к целительнице, но она поняла его и без слов.

– Останусь. Думаю, к утру Эли очнется, а за это время нужно постараться залечить как можно больше повреждений.

– Хорошо, – кивнул Клевер. – Всем остальным – спать.

Глава 3

– Ди сказал, что у меня тоже есть дар к магии целительства.

– Ты же знаешь, что он не любит, когда его так называют.

– Ну, сейчас же его здесь нет. А ты не скажешь. Зачем тебе ему об этом говорить? Да и вообще…

Этот непонятный разговор двух незнакомых мне людей доносился до слуха будто откуда-то издалека. Он прорывался сквозь огненные всполохи жуткого пожара, из которого я никак не могла спастись, и почему-то казался нереальным.

– Тебе ведь известно, кто он, – снова проговорил первый голос, но теперь я даже смогла определить, что он принадлежит юному парню.

– Известно, – ответила ему девушка. – Но только потому, что вижу его судьбу.

– А мою видишь?

– Да.

Огонь вокруг меня начал меркнуть, словно был простой иллюзией. Вот только жегся он вполне натурально и даже ожоги на руках оставлял.

– И что же ждет меня? – снова спросил парень.

– Тебе не нужно об этом знать, – ответила ему девушка. – В твоем случае все не настолько сложно. На самом деле вся твоя жизнь будет состоять из этаких развилок, и то, как она сложится, зависит исключительно от твоего выбора.

– А мой брат? Разве он не может выбирать?

Огонь потух. Просто погас, не оставив даже пепла. Голоса стали громче, а нос вдруг уловил сладковатый запах каких-то фруктов. Я попыталась сделать шаг и даже двинула ногой, но именно в этот момент осознала, что не стою, а лежу. Причем лежу в постели.

– Твой брат давно избрал свой путь, – рассудительным тоном пояснила девушка. – У него есть цель, и вся его судьба строится именно вокруг нее. Да, ему тоже придется столкнуться со сложностью выбора, но в его случае любой выбор будет правильным, просто поведет его разными дорогами к одному итогу.

– А ты знаешь, какая из этих дорог правильная?

– Все.

Я попыталась открыть глаза, но те не желали поддаваться. Казалось, веки попросту слиплись или стали слишком тяжелыми.

– Эли! – Девушка произнесла мое имя с таким воодушевлением, от которого я даже немного растерялась.

Послышался шорох, звук быстрых шагов, а потом мою голову слегка приподняли.

– Пей, это поможет восстановить силы.

К губам поднесли край какой-то чашки, а в рот медленно полилась противная жидкость, похожая на кисель. Да, она оказалась гадкой и совсем невкусной, но я все равно глотала это снадобье, несмотря на собственное желание его выплюнуть.

– Умница, – похвалила меня девушка. Полагаю, что она была сиделкой, а может быть, и доктором. – А теперь полежи немного. Зелье подействует через несколько минут.

Она опустила мою голову обратно на подушку и отошла в сторону. Но что удивительно, после ее лекарства я на самом деле почувствовала себя лучше. Сначала появилось чувство насыщения, как после сытного обеда, а потом у меня вдруг получилось дернуть пальцем на руке… и все же открыть глаза.

– Привет.

Голос принадлежал юноше, которого я, увы, пока так и не увидела. Повернуть голову не получалось, а он находился вне поля моего зрения. Но мальчик оказался догадливым, потому поднялся, подошел ближе и присел на корточки рядом с кроватью.

– С возвращением в этот мир, – проговорил он с улыбкой, а в его ярких зеленых глазах вдруг вспыхнули до боли знакомые синие искорки.

На вид парнишке оказалось лет тринадцать-четырнадцать. Он был худощавым, его светлые волосы лежали в полнейшем беспорядке, будто их попросту забыли причесать. Зато ресницы и брови оказались темными, что придавало его внешности этакую нотку загадочности.

– Ты дико… похож… на Кела, – прохрипела я, почему-то не узнавая собственный голос.

– Да, ты не первая, кто мне это говорит, – весело ответил парнишка. – Как себя чувствуешь?

Я сглотнула, чуть двинула головой и снова прикрыла глаза.

– Паршиво, – ответила я, чувствуя, что сейчас попросту усну.

А дальше сознание померкло, голоса стихли, а мальчик с зелеными глазами исчез. Минута спокойствия закончилась, и меня снова швырнуло в огненный кошмар. Но теперь я хотя бы не находилась в центре горящего здания, а стояла в огромном огненном круге. Пламя в нем горело уже не так яростно и почему-то даже начало казаться мне знакомым.

Поначалу я просто боялась пошевелиться, уже зная, какую боль может причинить огонь. Но когда спустя бесконечное количество времени устало двинула головой, с удивлением увидела, что один из высоких всполохов повторил мое движение. Это показалось мне странным, но неожиданно правильным. Тогда же попробовала приподнять руку и с удивлением уставилась на выросшую передо мной огненную волну.

По всему получалось, что окружающий огонь повиновался моим движениям, он повторял все, что я делала. Вот только погасить его у меня не получалось никак. Зато вскоре я узнала, что он меня не жжет. Совсем. А прикосновение к нему больше напоминало касание мягкой шерсти.

В мыслях вдруг промелькнул образ большой кошки, и не успела я опомниться, как ставший покорным огонь вспыхнул сильнее, собрался в единый огромный факел и, полыхнув оранжевым, обернулся в животное с хвостом и четырьмя лапами. Это создание отдаленно напоминало кота и, кажется, даже мурчало… как-то особенно приветливо. А потом оно потянулось, поджало пылающие уши и вдруг прыгнуло прямиком на меня. Я же поймала его, только когда оно вцепилось когтями в мою кожу. Обхватила руками, собираясь отпихнуть, но неожиданно почувствовала родное тепло. Этот странный кот будто являлся… мной. У нас с ним даже мысли и чувства оказались общими. Я ощущала его, как саму себя. Но что самое удивительное, он признавал меня хозяйкой. Он был готов слушать меня, помогать мне… Он покорился, разглядев во мне ту, кого посчитал сильнее. И вдруг… растворился в моих руках. Растаял… Пропал… И только в области сердца стало особенно тепло.

Это пробуждение смело назвать одним из самых приятных в моей жизни. На самом деле впервые на собственной памяти я проснулась в хорошем настроении. Утренний свет Селимы заливал всю комнату, но сегодня совсем меня не раздражал. И даже наоборот. Хотелось улыбаться, желать всем счастья или просто подняться и танцевать прямо на постели.

Створки окна оказались распахнуты настежь, и через них с улицы доносились звуки проснувшегося города. Они так манили, что я все же отбросила край тонкого пледа, которым была укрыта, и рванула к подоконнику. А там попросту уселась прямо на его широкую поверхность и с наслаждением вздохнула запах утренней свежести.

Боги Семирии, как же замечательно! В жизни не ощущала себя настолько живой, настолько свободной, счастливой. Еще никогда я не была настолько собой.

– Проснулась, красавица?

Этот голос оказался мне незнаком, но даже слыша в нем нотки явного недовольства и презрения, я просто не могла воспринимать их всерьез. Слишком мне было хорошо.

Обернувшись, я с удивлением посмотрела на стоящую в дверях черноволосую особу и не нашла ничего лучше, чем приветливо ей улыбнуться. Она оказалась невысокой, дородной и производила впечатление крепкой деревенской девушки. Ее пышную грудь обтягивала клетчатая рубашка, а поверх длинной юбки был повязан розовый фартук. Наверное, если бы она не смотрела на меня, как на врага, то даже показалась бы мне симпатичной и приятной. Хотя сейчас мне все вокруг виделось поистине прекрасным.

– Доброе утро, – сказала я, слезая с подоконника, но от окна все равно не отошла. Сейчас меня переполняло огромное желание поделиться своим огромным счастьем даже с этой хмурой особой, со всем этим восхитительным миром. – Простите, но мы не знакомы. Мое имя – Элира. Полагаю, это ваш дом? Здесь очень уютно.

– Мой, – бросила она. Затем окинула меня холодным взглядом, полным немого превосходства, и медленно прошла по комнате. – Да, здесь уютно. А ты этот уют портишь, – добавила, остановившись в шаге от меня. И по тому, как недовольно скривилось ее лицо, стало понятно, что мне здесь ни капельки не рады. – Так что одевайся и уходи. Даю тебе час. Если не уложишься – вышвырну сама.

После чего вышла, тихо прикрыв за собой дверь, а я так и осталась стоять на месте. В моем наполненном счастьем сознании никак не укладывалось, почему эта незнакомая девушка говорила со мной так… грубо. Я ведь ничего ей не сделала…

Стало обидно. До слез. Эмоции всколыхнулись, глаза защипало, в горле появился ком. Но именно в этот момент неожиданно подняла голову проснувшаяся гордость. Именно она заставила меня отвесить самой себе мысленную пощечину и напомнила, что я – митора, что слезы – удел слабых. Что плакать глупо, что нужно действовать. Именно это и дало мне сил все-таки взять себя в руки.

Меня выгоняли… но при этом я даже не знала, как вообще оказалась в этом доме и где этот самый дом находится. Хотелось умыться, но ванная, судя по всему, была здесь одна на этаж. Хорошо хоть на стуле обнаружилась черная мужская рубашка, оказавшаяся мне почти впору, и брюки, которые странным образом даже сели по моей фигуре. А вот белья не оказалось… увы. Потому пришлось надевать одежду на голое тело.

Стянув с себя длинную сорочку и облачившись в этот наряд, я остановилась посреди комнаты и осмотрелась. Здесь не было моих вещей. На самом деле здесь вообще, кроме кровати, двух стульев и тумбочки, ничего не имелось. Стены оказались выкрашены в светло-бежевый цвет и казались совершенно безликими. Думаю, в этой спальне раньше никто не жил. Но как в таком случае здесь оказалась я?

Дверь распахнулась, и прямо передо мной возник тот самый парнишка, которого я видела то ли во сне, то ли на грани яви. Он резко остановился и уставился на меня с искренним удивлением.

– Ничего себе, ты шустрая, – выдал он, приветливо улыбнувшись. И видя эту улыбку, я снова невольно сравнила его с Келом. – Недавно заходил к тебе, так ты спала как младенец. А тут уже и оделась. – Затем внимательно осмотрел мою рубашку, брюки и лишь цокнул языком. – Вот не думал, что на девушке мои вещи будут так хорошо сидеть.

– Твои? – хмыкнула я, отмечая, что мы с ним почти одного роста. – Спасибо. Верну… как только найду во что переодеться.

– Дарю, – весело заявил он. – Куда, кстати, собралась? Тебе вообще вставать не стоило.

И тут я растерялась окончательно. Мало того, что эмоции до сих пор зашкаливали, прыгая из крайности в крайность, так еще и не было никакой ясности в том, где и почему нахожусь.

– Так. – Мальчик нахмурился, шагнул ближе, взял меня под локоть и повел к кровати, которую я уже успела застелить. – Присаживайся. Ты явно еще не в себе. У тебя взгляд странный. И огонь в зрачках отражается. А значит, никуда тебе нельзя. Лежи, набирайся сил.

– Меня попросили уйти, – отозвалась, все же влезая на кровать. Обуви на мне не было, так что разуваться не пришлось.

– Кто?! – Видимо, он даже не представлял, кому могла прийти в голову подобная глупость. И тем не менее в правдивости моих слов не сомневался. Потому взял за руку и посмотрел ободряюще.

– Девушка. С длинными черными волосами, заплетенными в косу. Невысокая, – пояснила я, почему-то видя в нем того, кто точно поможет. Гордость гордостью, но уходить мне было попросту некуда. Следовало сначала выяснить, где меня вообще угораздило очнуться.

– Она заходила к тебе? – С лица моего собеседника мигом исчезла улыбка, а в его красивых притягательных глазах блеснуло нечто такое, от чего я попросту вздрогнула.

– Да. Дала час, чтобы покинуть этот дом.

Он раздраженно вздохнул, сжал губы и решительно поднялся. Судя по всему, собирался прямо сейчас отправиться к этой незнакомке и высказать ей все, что думает. Вот только она говорила, что это ее дом… а значит, из-за помощи мне этот парнишка тоже теперь может оказаться на улице.

– Не нужно, – попыталась я его остановить. – Она ведь здесь хозяйка.

– Здесь хозяин – Себастьян! – едва сдерживая злость, заявил парень. – Именно он притащил тебя сюда. И никто кроме него не имеет права тебя отсюда выставить.

– Кто?! – выпалила я, только теперь начиная осознавать, что вообще происходит.

И тут память решила, что мой организм достаточно окреп для очередной доли потрясений, и показала то, чего я никогда не хотела бы вспоминать. Костер, на котором меня почти сожгли… Людей, кричащих: «Смерть миторе!» Гаррета, с ледяной ухмылкой наблюдающего за моими трепыханиями. Боль…

Воздух в легких резко закончился, а новый вдох сделать не получалось. Тело будто оцепенело, пальцы с силой сжали ткань пледа, которым была застелена кровать, а перед глазами потемнело. Вот только мысли оставались ясными. Ведь получалось, что Кел все-таки пришел. Вытащил меня из того жуткого подвала… принес сюда, в свой дом. Спас от гибели. Но… что же теперь?

– Так, Эли, успокойся, – донесся до меня голос парнишки, у которого я даже имя не спросила.

Он уложил меня на подушку, зачем-то дотронулся до лба и лишь тяжело вздохнул. Когда спустя несколько долгих минут мое зрение снова прояснилось, я подняла взгляд на присевшего рядом юного помощника и все же спросила:

– Как мне к тебе обращаться?

– Можно просто Олит или Олли, – улыбнулся тот.

А до меня неожиданно обрушилась дикая и странная правда. Ведь сейчас передо мной находился не кто иной, как похищенный принц империи… собственной персоной. Но почему тогда он говорил о Клевере с таким… уважением? Восхищением? Ему что, на самом деле промыли мозг менталисты?

И я уже даже почти нашла в себе силы, чтобы сесть прямо и обратиться к нему по всей форме, но тут дверь снова резко распахнулась, и в комнату вошел… Себастьян.

Да, именно Себастьян, потому что выглядел этот человек пусть и знакомо, но не так, как я привыкла. Из одежды на нем были только свободные брюки, с мокрых светлых волос стекали капельки воды, а в смотрящих на меня зеленых глазах было столько синих искр, что они показались мне потусторонними, поистине странными и даже пугающими. А еще… я теперь отчетливо видела витающую вокруг него силу. Магию… настолько мощную, что и представить страшно.

Он смотрел на меня… а я почему-то стушевалась. Сжалась и подтянула колени к груди. Ведь этот мужчина больше не был тем Келом, с которым мы мило припирались, спорили, беседовали… целовались. Нет, теперь передо мной находился именно тот, кто смог собрать вокруг себя сильных магов, кто создал движение «Свобода магии», кто являлся истинным хозяином Зеленой крепости.

Себастьян почему-то окинул меня хмурым взглядом и только потом повернулся к принцу.

– Олли, выйди, – бросил он, даже не думая проявить уважение к сыну императора.

– Но… – попытался возразить его высочество.

– Выйдя, я сказал. И не пускай сюда никого.

Но Олит прекрасно видел, как я отреагировала на появление Клевера, потому уходить не спешил. Напротив, обнял меня за плечи, будто стараясь оказать поддержку, и решительно посмотрел на Себастьяна.

– Твоя Лами велела ей выметаться. А Элира еще совсем слабая. Еле на ногах держится.

– С Лами я разберусь, – отмахнулся тот. – А сейчас оставь нас одних. А лучше отправляйся в клинику и позови нашу целительницу. Скажи, пусть прихватит успокоительных настоев, да побольше.

– Ди… – начал было принц, но нарвался на такой взгляд, от которого я искренне пожелала провалиться сквозь пол.

– Олит, пошел вон! – рявкнул хозяин этого города. – Не выводи меня из себя.

И как ни странно, тот подчинился. Поднялся, посмотрел на меня виновато и все же удалился, тихо прикрыв за собой дверь. А как только мы остались одни, Себастьян подошел ближе, присел рядом со мной и снова посмотрел мне в глаза.

– И с каких это пор ты стала меня бояться?

Этот вопрос, сказанный с привычной легкой насмешкой, умудрился меня отрезвить. Эмоции все еще зашкаливали, контролировать их не было никаких сил, потому я просто закрыла глаза и откинула голову назад, уперевшись затылком в стену.

Отвечать не стала. Да и что он хотел от меня услышать?

– Ложись, – скомандовал Клевер.

А когда я не шелохнулась, просто потянул меня за ногу, а после наглым образом опрокинул на кровать. Сопротивляться не стала, прекрасно понимая, что ничего не могу противопоставить такому магу. Но когда его ладонь опустилась на мой живот, все равно вздрогнула.

– Эли, Эли. Война – не женское дело. А ты еще и умудрилась влезть в самую гущу событий, – проговорил он сочувственно. – И что хуже всего, уже так просто не выберешься из всей этой круговерти. Магия твоя проснулась и едва тебя не убила. Но теперь твою силу никакой барко не заглушит. Сейчас ты маг с огненным даром, который совсем не контролируешь, потому отпустить я тебя не могу.

– Убьешь? – спросила я шепотом. Почему-то говорить в голос не могла. А его прикосновения обжигали… даже через ткань рубашки.

– Я сам едва не сдох, пока тебя с того света вытягивал, – с непонятной ухмылкой отозвался он. – Но если такого ответа тебе не достаточно, то скажу иначе: нет, не убью. Но пока и не отпущу.

– Скажи, почему?.. – выдохнула я, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом.

Он был близко… совсем рядом, и все мое существо по непонятным причинам тянулось к нему. Желание коснуться его было таким сильным, что я едва могла сдерживаться. Даже осознание того, что он враг, ни капельки не помогало.

– Почему я тебя спас? – уточнил он. – Ты ведь тоже могла меня убить, но не сделала этого. Не выстрелила, Эли. Иначе меня бы тут не было.

– Этим… я предала свою империю, – проговорила отвернувшись.

– Зато осталась верна себе, – спокойно констатировал он. – И сейчас ты – моя гостья. Это мой дом. И ты останешься в нем, пока не примешь свой огонь и не научишься его контролировать.

Я разглядывала деревья за открытым окном, хотя очень хотелось снова повернуться и посмотреть на сидящего рядом мужчину. Чужого и в то же время такого знакомого.

А он вдруг наклонился ниже, провел рукой по моим волосам и, легко коснувшись губами моего виска, прошептал:

– Я дико испугался за тебя, Эли. Думал, убью Ирбиса. Прости… что пришел так поздно. Что втянул тебя во все это. Но теперь уже бессмысленно сожалеть о сделанном. Ты – маг. Сила в тебе непокорная, своенравная. Если сунешься к бывшим коллегам, они сразу отправят тебя под суд, который закончится выстрелом в затылок. Потому привыкай к мысли, что Зеленая крепость – твой новый дом.

Я хотела ответить, но горло сдавило спазмом и отчаянно захотелось просто всхлипнуть. На глазах навернулись слезы, которые никак не получалось остановить.

– Не плачь, Эли. Все к лучшему, – продолжал шептать он, а потом вдруг лег рядом, обнял меня за талию и тесно прижал к себе.

Удивительно, но рядом с ним почему-то тяжесть груза обрушившейся на меня реальности стала не такой страшной. И пусть это было неправильно, пусть разум уговаривал оттолкнуть Клевера, высказать ему все, обвинить в том, что фактически он сломал мою жизнь, но я поступила совсем не так. Повернулась на другой бок, уткнулась носом в его грудь и отпустила свои эмоции. Слезы стекали по щекам мелкими ручейками. Капали на кожу Себастьяна, который сейчас был для меня просто Кел.

– Я не могу взять себя в руки. Все очень ярко, слишком остро…

Он лишь вздохнул и прижал меня к себе еще теснее.

– Это пройдет. Через пару дней твои силы восстановятся, эмоциональное состояние придет в норму. Магия, конечно, успокоится, но тебе все равно придется привыкнуть к жизни с эмоциями. Все огненные маги – очень импульсивны, а ты свою импульсивность слишком долго сдерживала.

– Я ведь не должна к тебе так прижиматься, – бросила я, всхлипнув. – Ты мне жизнь испоганил. Веду себя как идиотка, но ничего не могу с собой поделать.

– Все в порядке, Эли, – вздохнув, произнес он. – Позволь себе эту слабость. А после, обещаю, сделаю вид, что ничего не было. Что ты не обнимала меня, не плакала у меня на груди. Мы это забудем и будем строить наше общение, учитывая новые условия. Думаю, уже завтра все станет на свои места.

– Хорошо, – согласилась я, придвинувшись еще ближе. Но вдруг снова подняла лицо и добавила: – Спасибо… что спас.

– Я не мог поступить иначе, – отозвался он.

Но тут вдруг напрягся, привстал, к чему-то прислушиваясь. Да, внизу явно кто-то с кем-то ругался. Слов разобрать не получалось, но вот то, что разговор велся на повышенных тонах, было понятно и так.

– Мне пора, – вздохнул Себастьян. Затем отодвинулся и посмотрел на меня с откровенным сожалением. Пусть это и странно, но он совсем не хотел никуда уходить. – Сейчас к тебе придет Шейла. Та самая девочка целительница, о которой ты мне когда-то говорила. Постарайся ее не обижать. Об остальном поговорим позже… когда ты снова начнешь адекватно воспринимать реальность.

Он отошел от постели. Медленно прошагал к двери, да вот только все никак не мог уйти, словно его здесь что-то держало.

– Я ведь не такой ужасный, как ты думаешь, – бросил он, уже взявшись за ручку. – Жаль, что мы не можем быть друзьями.

После чего все же покинул комнату, оставляя меня в полном смятении.

А в мыслях звучал единственный вопрос: «Почему?» Увы, ответ на него уже был, вот только осознать его в этот момент я еще не могла. И только интуиция или внутренний голос упорно подсказывали, что дружить с этим мужчиной я точно никогда не буду. Между нами возможны какие угодно отношения… но только не дружба.

– Все, вскрываемся, у меня три десятки, – с довольным видом выдал Олит, выкладывая веером озвученные карты.

Шейла весело хмыкнула, покосилась на меня и медленно, по одному, выложила перед собой четырех королей.

– Так нечестно! – воскликнул принц, который сейчас совсем не напоминал представителя императорской семьи.

Он сидел на моей кровати и выглядел, словно нахохлившийся птенец. Уж что-что, а проигрывать его высочество не умел совсем.

– У меня два туза и дама, – сказала я, открывая карты. – А значит, снова победила Шейла.

– Она все время побеждает! – обиженно протянул Олли. – Так даже не интересно.

Я кивнула, полностью соглашаясь с этим утверждением. Вообще, играть в карты с ясновидящей само по себе было глупым занятием, но в пределах одной комнаты не так уж и просто найти себе развлечения. Да и если бы не ребята, просиживающие со мной дни напролет, я бы давно уже попросту завыла от скуки.

С момента моего пробуждения и памятного разговора с Себастьяном минуло четыре дня. Благодаря стараниям Шейлы и ее чудодейственным отварам я почти поправилась. Силы восстановились, ожоги прошли, но в голове до сих пор была полнейшая каша. Хорошо хоть с эмоциями все же почти удалось совладать, а то из-за гадкой плаксивости возникало желание вздернуться на первой же дверной ручке.

Да, я выздоровела и даже огонь свой худо-бедно начала чувствовать, но выходить из комнаты все равно не стремилась. Сейчас эти стены являлись для меня не клеткой, а этаким бункером, за которым обитали злые маги… отправившие меня на костер. Но сейчас они казались мне этаким абстрактным злом, которое само до меня не доберется – просто не посмеет заявиться в дом Клевера. Да только даже в этом самом доме спокойствия мне не было, ведь его хозяйка, несмотря ни на что, воспринимала меня как врага.

Ламилию я видела всего несколько раз. Но при каждой нашей встрече она ясно давала понять, что моя персона ей попросту отвратительна. Именно потому я и предпочитала сидеть в отведенной мне комнате и даже пищу принимала только здесь.

Если поначалу Олит еще фыркал и пытался вытянуть меня на кухню, то после первой же нашей совместной попытки поесть там понял, насколько опрометчиво поступил. В тот раз Ламилия попросту выгнала нас оттуда. Заявила, что «не может видеть мою миторскую физиономию» и что для меня же будет лучше убраться из этого дома куда подальше и побыстрей.

После того раза я вообще на первый этаж спускаться перестала и с удовольствием бы исполнила ее желание, да только уходить мне оказалось некуда.

– Эли, а ты на лошади когда-нибудь каталась? – спросил Олит, отбросив в сторону карты. – Здесь очень хорошая конюшня. И места вокруг интересные. Ты ведь уже здорова, так, может, прокатимся?

Я лишь тяжело вздохнула и потупила взор. Конечно, мне до безумия хотелось уже хотя бы просто выйти на улицу, да только для меня это было слишком опасно. И дело здесь не в состоянии здоровья, а в том, что местные жители вряд ли обрадуются встрече с миторой.

– Олли, не думаю, что это хорошая идея, – заметила сидящая напротив него Шейла. – Пока Себастьяна нет в городе, Элире лучше не выходить.

Парень печально вздохнул и опустил плечи.

– Змея сказала, что он сегодня вернется, – ответил он.

К слову, Змеей Олит называл Ламилию. Только в полном варианте придуманного им прозвища она была «деревенской ядовитой змеюкой». По его утверждению, у нее имелось только одно достоинство – она очень вкусно готовила. В остальном же Лами принцу не нравилась совершенно.

– А это значит, нас ждет очень вкусный ужин, – добавил Олли, а на его губах растянулась хитрая предвкушающая улыбка.

Шейла усмехнулась и закатила глаза, ну а я… поднялась с кровати, подошла к распахнутому настежь окну и уже привычно с ногами забралась на подоконник.

– Хочешь, я тебе на картах погадаю? – спросила Шейла.

– Зачем? – удивилась я. – Ты же и так будущее видишь?

– Да просто так, – пожала плечами девушка. – Я-то вижу, но говорить могу не обо всем. А карты просто покажут, что ждет в ближайшем будущем. Это так… развлечение.

– А давай, – неожиданно для самой себя согласилась я. – Может, и правда что-то путное подскажут.

Девушка откинула за спину свою темную косу, собрала разбросанные по кровати карты и, перетасовав их, подошла ко мне.

– Сдвинь на себя, – попросила она, расположив колоду на ладони.

Я коснулась стопки карт указательным пальцем, передвигая несколько штук к себе. Шейла же лишь кивнула, убрала верхние под низ и, вернувшись на кровать, зажала колоду в руках.

– Задавай вопросы, Эли, – проговорила она, зачем-то закрыв глаза. – Карты ответят.

Я задумалась. Спросить хотелось о многом, но как назло в голову лезли одни глупости.

– Я стану магом?

– Ты уже маг, – вместо карт ответил Олит. – Даже я это вижу. Хотя мой дар только начал просыпаться. Кстати, – парнишка тоже покинул кровать и, подойдя к окну, присел рядом со мной, – чем больше времени я провожу с тобой, тем лучше чувствую свой дар. Кел говорит, что во мне есть и огненная магия, видимо, она по каким-то причинам тянется к твоей.

– Давай другой вопрос, – скомандовала Шейла, которую вмешательство Олли попросту сбило с нужного настроя. Она снова зажала колоду между ладонями и невидящим взором уставилась на стену.

На самом деле волновало меня много разных вещей, но почему-то было немного стыдно спрашивать о них при Олите.

– Я вернусь в столицу?

Шейла чуть сжала стопку карт пальцами, потом ловко разложила их веером и вытянула оттуда одну, оказавшуюся зеленым королем. Затем хмыкнула, выложила еще четыре: белого туза, зеленого разбойника и две семерки: черную и белую, лежащие одна на одной.

– Да, вернешься, – сказала девушка. – Карты говорят, что ты будешь служить правителю, но в твоей голове будет жить другая цель, та, что бежит в крови и стучит вместе с сердцем. Тебя ждет какая-то игра… двойная. Черное и белое здесь – символы противоборствующих сторон. А вот кто у нас разбойник, связанный с правителем, догадайся сама.

Некоторое время я молчала, прогоняя в мыслях все то, что услышала от Шейлы. Конечно, можно было принять это гадание за глупость, вот только эта девушка еще ни разу не ошиблась в своих предсказаниях. А значит, правильнее всего будет попробовать принять их за правду.

– То есть получается, что я вернусь на службу, но при этом буду шпионить для магов? – проговорила, рассуждая вслух. Учитывая хитрость Себастьяна, с него бы сталось запихнуть меня прямо во дворец и заставить совершить какую-нибудь глупость. А что, собственно, мешает господину Клеверу использовать меня таким образом?

Олли задумчиво коснулся пальцем кончика своего носа и посмотрел на меня с интересом.

– Это было бы логично, – заметил принц. – Но я все же сомневаюсь, что он поступит с тобой именно так.

Парень чуть нахмурился, отчего снова напомнил мне Кела, а в голове сама собой выстроилась логическая цепочка: Себастьян – Олит – император. Три человека, имеющих одинаковый цвет глаз. Все трое – маги, причем его величество сделал все, чтобы лица Клевера так никто и не увидел. Более того, сам отправил меня к нему с посланием, которое я, кстати говоря, до сих пор так и не озвучила адресату из-за отсутствия последнего. Но сейчас вопрос в другом…

– Значит, вы родственники, – выдохнула я, разглядывая Олита. – Твой отец, кстати, и не отрицал, что они с Клевером состоят в родстве. Да и ты Себастьяна воспринимаешь совсем не как пленник.

Олли отвечать не стал, да только его взгляд почему-то стал немного напряженным. И тогда я решила снова обратиться к Шейле, которая до сих пор продолжала держать колоду карт.

– Кто такой Себастьян Клевер? – спросила я, глядя в глаза гадалке.

Она только кивнула, смежила веки, перетасовала карты и вытянула из них красного туза. А затем взяла эту карту в руки и, зажав ту между пальцами, повернула ко мне.

– Карты говорят, что он твоя судьба.

Да уж… Я могла ожидать любого ответа, но только не такого. Моя судьба? Себастьян? Глупости. Хотя та же Шейла уже говорила, что моя жизнь связана с этим магом. Вот только… разве кто-то говорит об отношениях? Нет. Судя по всему, я просто увязну в его делах, может, даже стану в чем-то ему помогать… как маг и бывшая митора.

– А из вас бы вышла интересная пара. Яркая, – улыбаясь, заметил Олит. – Да и ты красивая. Не то что Змея.

– Между прочим, именно эта Змея тебя кормит, – заметила я, почему-то смутившись от его слов. – И не нужно говорить глупости. Пара из нас не выйдет в любом случае. Я не смогу довериться человеку, который однажды меня использовал, да и зачем я ему? Ты ведь сам говорил, что они с Ламилией уже несколько лет вместе.

Да, два дня назад это сообщение Олита попросту выбило почву у меня из-под ног. Сама не знаю, из-за чего восприняла информацию так остро. Наверное, дело в даре и нестабильном эмоциональном состоянии, иного объяснения у меня попросту не было. Но само осознание того, что он играл моими чувствами, обольщал, имея любимую девушку, вызывало во мне волны обиды. Интересно, а целуя мои губы, он представлял свою Лами? Как только не назвал меня ее именем…

– Они слишком разные, – авторитетно заявил тринадцатилетний подросток. – Она деревенская деваха, а он – лорд.

– Значит, лорд? – протянула я, мигом зацепившись за оброненную Олитом фразу. – Аристократ?

Но принц будто и не понимал, что я попросту вытягиваю из него информацию. Полагаю, что о Клевере Олиту было известно немало.

– Да по нему же видно, – отозвался парнишка. – Мама рассказывала, что он едва ли не с рождения вел себя, как истинный дворянин. Все время сравнивала меня с ним и говорила, что во мне нет и половины его утонченной важности.

Я уставилась на Олли, как на совершенно незнакомое существо. Всего одной фразой он умудрился сказать столько, что становилось не по себе. Получается, императрица Диана хорошо знакома с Клевером, более того, знает его с детства. Стоит также вспомнить о схожести Кела с императором… и тот факт, что леди Диана является троюродной сестрой своего нынешнего супруга.

– Так и кем же тебе приходится Себастьян? – спросила я, наблюдая, как гаснут синие искры в глазах Олита. Только теперь он вдруг осознал, что сболтнул лишнего.

– Никем, – отмахнулся парень.

И это было сказано таким тоном, что стало понятно: сам не признается. И впредь будет думать перед тем, как говорить. Но у меня же был еще один способ выяснить правду. Потому, повернувшись к улыбающейся Шейле, я уверенно спросила:

– Что связывает Олита и Клевера?

Девушка снова кивнула, перетасовала колоду и вытащила оттуда две карты, оказавшиеся королем и королевой красной масти.

– Кровное родство, – проговорила девушка.

– А точнее? – попросила я, вдруг почувствовав в душе знакомое воодушевление, которого не ощущала уже очень давно. – Давай, Шейла, ты ведь можешь получить ответ.

Она покосилась на притихшего принца, наблюдающего за ее манипуляциями со смесью опасения и интереса, но все же потянулась к колоде и вытянула оттуда еще несколько карт: красного туза, белую девятку и черного короля.

– Судьба, которую попытались изменить, – проговорила девушка. – Ссора, давшая жизнь. И мужчина, разрушивший союз.

– А если в целом? – нетерпеливо уточнила я. – Ну, давай же, Шейлочка, милая. Я хочу получить подтверждение своей догадки.

– Да брат он мне! – раздраженно бросил принц. – По матери. Родной. Довольна?

После чего просто слез в подоконника и молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь. И что удивительно, мне стало стыдно за свое любопытство, за свой напор. Ведь могла бы и сама догадаться. Или хотя бы продолжить эти манипуляции с картами, когда Олита не будет рядом. Но нет – меня же понесло. Да и как можно остановиться на полпути, когда разгадка так близка? И вот итог.

Шейла снова сложила карты в стопку, но на меня не смотрела. Она сидела на кровати и выглядела какой-то особенно растерянной. Тогда-то я и решила, что оставлять ситуацию такой просто не имею права. Потому, спрыгнув с подоконника, решительно пошла за принцем. И даже не удивилась, обнаружив его сидящим на верхней ступеньке лестницы, ведущей со второго этажа вниз.

– Прости, – проговорила я, присев рядом с ним. – Олли, я правда не думала, что это тебя так зацепит. Это все профессиональные привычки. Желание обязательно докопаться до истины. Обещаю… ничего никому не скажу.

Парнишка повернулся ко мне и посмотрел с такой надеждой, что мне снова стало не по себе.

– Он меня прибьет, если узнает, что я проболтался, – тихо проговорил Олит. – Говорит, что это слишком опасная информация. Для нас обоих.

– Клянусь. Все, что я узнала о вас, останется только со мной, – сказала я, глядя ему в глаза. – А теперь пойдем обратно, пока нас тут не обнаружили некоторые айны, обладающие особо ядовитым взглядом. А впредь, если меня снова понесет, ты просто скажи. И я не буду лезть туда, куда не нужно.

Олит хмыкнул, но все же поднялся и подал мне руку.

– Знаешь, – вздохнул он, когда мы вместе вернулись в мою спальню, – у тебя такой взгляд был, когда ты разгадывала загадку нашего родства. Я просто залюбовался. А в глазах будто огонь полыхал.

– Я ведь следователь по призванию, – ответила я, радуясь тому, что он на меня не злится. – Мне всегда доставляло удовольствие искать разгадки. Вот и не удержалась.

– Ладно уже, – отмахнулся принц. – Келу я все-таки признаюсь, что проболтался.

– Если уж на то пошло, то лучше я сама ему расскажу, – сказала я, отвернувшись к окну. – Мне в любом случае нужно с ним поговорить.

На самом деле следовало передать ему послание императора раньше, да только к тому времени, когда я окончательно пришла в себя, лорд Клевер покинул город, отправившись куда-то в неизвестные края по своим непонятным делам. Именно поэтому мое задание до сих пор не было выполнено, а данная его величеству клятва продолжала сдавливать душу.

А значит, в самое ближайшее время мне придется встретиться с Себастьяном наедине, и я очень надеюсь, что в этот раз смогу удержать свою магию и эмоции под контролем.

Глава 4

В южных городах империи всегда темнело значительно позже, чем в северных или в той же столице. Селима светила здесь иначе и не казалась такой убийственно яркой. А по вечерам вообще дарила жителям этих мест поистине незабываемые закаты.

Окно моей спальни выходило именно на западную сторону, потому теперь моим любимым развлечением стало наблюдение за тем, как огромное светило опускается за верхушки горной гряды. При этом все небо становилось сначала светло-золотым, потом медленно наливалось оранжевыми разводами, а после и вовсе приобретало ярко-красный оттенок. И что удивительно, каждый закат казался мне самым красивым и поистине совершенным. Но наступал новый вечер, и я снова с восхищением взирала на непередаваемое чудо природы, зная, что такое точно никогда больше не повторится.

Но сегодняшний закат мне пришлось пропустить. Ближе к семи вечера, когда я уже устроилась на подоконнике с книгой и принялась ждать прощания Селимы с этим днем, в мою комнату заявился Олит. Он-то и сообщил, что Себастьян вернулся и желает видеть всех домочадцев за ужином.

Честно говоря, мне совсем не хотелось туда идти. Да и не считала я себя гостьей, скорее уж пленницей, но Олли почему-то настаивал.

– Давай, не стесняйся, – подтрунивал надо мной принц. – Змея такую вкуснятину готовит, что я от одних запахов впадаю в эйфорию. И Шейла уже ждет. Тоже сбежать хотела, но ее перехватили по дороге и заставили остаться. Кел сказал ей, что она для него почти член семьи.

Что-то мне подсказывает, что у хозяина дома сегодня просто поразительно хорошее настроение. А следующие слова Олита только подтвердили мою догадку.

– Братец смешной такой, – добавил он, понизив голос, будто сообщал какой-то секрет. – Улыбается, шутит и даже сказал, что в этот раз ему было особенно приятно вернуться сюда.

– Конечно, – хмыкнула я, не желая слезать со своего подоконника. – Его тут ждут брат, любимая женщина, вкусный ужин. Чего б не радоваться? Ну а мне в этой идиллии места нет. Я, пожалуй, тут посижу. Скажи ему, что… у меня приступ тоски и ностальгии по прошлой жизни.

Но Олит в ответ лишь странно закатил глаза и, схватив меня за руку, попросту стащил с подоконника.

– Пойдем. А то я подумаю, что ты боишься, – шутливым тоном добавил он. – И Келу так и скажу: «Митора Тьёри испугалась».

Вот уж точно мелкий гад. У них что, характер один на всех? Или им доставляет особенное удовольствие надо мной издеваться?

– Ладно, – согласилась я нехотя. – Но только потому, что ты настаиваешь.

Вместо ответа довольный принц учтиво подставил мне локоть и повел к выходу из комнаты. Будто я была не пленной миторой, а высокородной леди и направлялись мы не на ужин, а на императорский бал.

По мере того как мы приближались к кухне, я все четче различала громкие мужские голоса. Интуиция опасливо напряглась, тонко намекая, что лучше всего прямо сейчас развернуться и уйти в свою спальню. Да только Олли будто чувствовал мои сомнения, потому вдруг перехватил меня за руку и, подмигнув, повел дальше. Но стоило мне переступить порог нужной комнаты, как душу сковало не просто страхом, а чем-то похожим на зарождающуюся панику. Наверное, если бы Олли меня не держал, я бы все-таки убежала.

А за столом нас уже поджидали Шейла, Кел и еще двое мужчин. И если Этари я узнала сразу, даже несмотря на то, что его лысина уже основательно покрылась черными локонами, то еще одного гостя, сидящего ко мне спиной, смогла рассмотреть, только когда он обернулся. Но стоило мне увидеть его лицо, встретить его недовольный взгляд… и сердце сжалось от истинного ледяного ужаса.

Я все-таки попятилась, стараясь при этом освободить руку от захвата Олита. Шагала назад, не особенно соображая, куда иду, и вскоре предсказуемо уперлась спиной в стену.

– Да что с тобой? – не понял мой сопровождающий. – Эли?

Я продолжала пробираться к выходу, но смотрела при этом только на Гаррета. На того самого мага, который сначала вынес мне приговор, потом отправил на костер, а после оставил умирать в своем подвале. Сейчас он являлся для меня олицетворением истинной жестокости. Воплощенным страхом. Тем человеком, которого я боялась даже сильнее самой смерти.

И все же мне удалось вырваться. В какой-то момент пальцы Олли чуть ослабли, позволяя освободить запястье от его захвата. И как только я ощутила свободу, мигом развернулась и рванула в коридор.

По лестнице взлетела со скоростью летящей пули. Спешила так, будто за мной гнались. И уже схватила ручку на двери в свою комнату, когда меня резко дернули за плечо, развернули и прижали спиной к стене.

– Успокойся, – скомандовал нависший надо мной Клевер. – Сейчас же возьми себя в руки! Что за шоу ты устроила?!

Он смотрел на меня со смесью раздражения и беспокойства, вглядывался в мои глаза, видимо, надеясь понять, что же на меня нашло. Но что странно, рядом с ним, даже вот таким грозным, мне становилось не так страшно. Паника отступала, а сознание упорно твердило, что если уж он спас меня один раз, то и теперь не обидит. Не отдаст этому ужасному человеку…

– Эли, – спокойнее проговорил Кел, коснувшись моей щеки и легко погладив, – чего ты испугалась? Сначала подумал, что меня, но теперь вижу – причина в другом.

– Гаррет, – выдохнула я, на мгновение прикрыв глаза. – Костер.

И Себастьяну все стало понятно. Он медленно выдохнул, изобразил на лице ободряющую улыбку и посмотрел на меня с неожиданным теплом.

– Поражаюсь, насколько сильно барко глушил твои эмоции. Ты теперь совсем другая стала, – заметил он. – Честно, Эли, сейчас ты мне напоминаешь этакий склад с горючими смесями или просыпающийся вулкан. А ведь раньше куда больше походила на бесчувственную куклу, способную лишь выполнять чужие приказы.

Его пальцы снова прошлись по моей скуле, спустились к шее и пробежались до ключицы. Но что странно, я почему-то не сомневалась, что Кел делает это не специально. Не пытается соблазнять, не играет – просто так получается само собой.

– Ты тоже другой, – ответила я, встречаясь с ним взглядом. – Когда я не чувствовала в тебе магии, ты не казался мне таким опасным.

– Тебе я вреда не причиню, – ответил, нехотя убирая руку и делая шаг назад. – Ты моя гостья. А Гаррета бояться не нужно. Он мой друг. Близкий. И тоже ничего тебе не сделает. Так что пойдем вниз. Сама во всем убедишься.

И я кивнула, почему-то не желая показывать, что мне до сих пор до безумия страшно. Он пошел первым, я – следом. И как ни странно, с удивлением почувствовала, что страх отступает, а ему на смену приходит непонятная уверенность, что меня здесь действительно никто не посмеет обидеть.

– Себастьян, – позвала я, когда мы миновали лестницу. А как только он обернулся, продолжила: – Мне нужно с тобой поговорить, там, где нас никто не сможет услышать. Это важно для тебя и империи.

– Я доверяю своим друзьям, – бросил он, намекая на то, что могу смело все выкладывать при них. Да только такой вариант меня никак не устраивал.

– Если мои слова услышит кто-то другой, я мгновенно лишусь жизни, – пояснила я, надеясь, что он сможет понять. – Это называется – клятва на крови.

Затем вздохнула, подняла правую ладонь и показала тонкий белый шрам, пересекающий ее по диагонали. А Кел вдруг поймал ее, провел пальцем по длинному бугорку из сросшейся кожи и мигом напрягся.

– Кто? – только и смог выговорить он.

– Его величество, – отозвалась, прекрасно понимая, что именно его интересует. – Я должна передать тебе послание.

Его взгляд мигом похолодел. Синие искры пропали, а зелень глаз стала поистине ядовитой. Себастьян снова смотрел на меня, как на врага, и от этого мне почему-то становилось плохо. Будто все мое существо отчаянно желало убедить его в обратном. Вот только я ничего больше не сказала, да он и не ждал от меня заверений в вечной верности. Просто развернулся и пошел дальше по коридору.

– После ужина поговорим, – бросил он недовольным тоном. – И готовься рассказать все, Эли. А еще советую уже определиться, на чьей стороне ты хочешь быть.

В кухню мы вернулись хмурые. Честно говоря, после последних слов Кела, после того взгляда, которым он меня одарил, я настолько опешила, что напрочь забыла и про Гаррета, и про остальных. Вот только они обо мне не забыли. Мой несостоявшийся палач посмотрел даже с каким-то непонятным сожалением, но я уже смогла взять себя в руки и прямо встретить его насмешливый взгляд.

– Пришла в себя, митора? – ехидным тоном выдал он.

– Пришла! – рявкнула в ответ. – Уж простите, не каждый день приходится сидеть за одним столом с тем, кто желает тебе смерти.

– Хватит, – устало бросил Себастьян. – Вопрос с вами мы решим позже. А сейчас давайте ужинать.

– Мы только тебя и ждали, – проговорила непривычно улыбчивая Ламилия.

Она опустила на стол большое блюдо с запеченными овощами, рядом водрузила несколько салатов и только потом торжественно поставила в самом центре тарелку с отбивными в кляре.

– Пахнет умопомрачительно, – заметил Кел, поворачиваясь к девушке. И в его глазах отражалось такое мягкое тепло, от которого у меня внутри все скрутило в узел.

– Я же для тебя старалась, – отозвалась Лами и, подойдя ближе, легко поцеловала его в губы.

Вот так, ни капли не стесняясь, при всех собравшихся. И что хуже всего, Кел ответил на ее поцелуй, да еще и обнял. И в этот момент у меня внутри будто что-то потухло. Возникло чувство, что горящий внутри вулкан просто взяли и залили водой. Да еще и бросили туда пару айсбергов.

Я всеми силами старалась скрыть тот ураган, что бушевал внутри, потому и решила отвернуться. Но тут заметила взгляд Гаррета, который почему-то смотрел на меня удивленно, но без былой ненависти. Полагаю, он заметил мою реакцию на сцену поцелуя влюбленных и, как ни странно, промолчал.

– Давайте есть, – скомандовала чрезвычайно довольная Ламилия. – А то все остынет.

Может, мне показалось, но, едва отойдя от Клевера, она посмотрела на меня с триумфом. Полагаю, после того, как он притащил меня в их дом, она заподозрила, что нас с ним связывают какие-то отношения. Но теперь Себастьян одним простым поцелуем дал понять и ей, и мне, да и всем остальным, кто для него действительно важен. И это было вполне ожидаемо да и логично. Тем более я и так уже знала, что они давно вместе. Но… боги Семирии, почему же тогда на душе так погано?!

Во время ужина за столом текла спокойная беседа, к которой я даже не старалась прислушиваться. Наверное, еда была вкусной, вот только мне сейчас все казалось пресным. Даже краски мира почему-то померкли. Я не понимала, что со мной творится. Сдерживать эмоции оказалось очень сложно. Они бурлили во мне, как кипящая вода в кастрюле, и были готовы в любое мгновение вырваться из-под контроля.

Я убеждала себя, что все хорошо. Что хоть и имею право злиться на Кела, но уж точно не за то, что он, судя по всему, влюблен и счастлив. Он мне ничего не обещал, да и я для него была просто способом вызволить своих, спасти их от казни на костре. Но почему тогда перед глазами снова и снова вставал его горящий желанием взгляд? Почему так хотелось дотронуться до своих губ, чтобы вспомнить, как он их целовал?

Очень некстати вспомнились мои сны с его участием, и стало совсем тяжко. Настолько, что даже мысль разбежаться и удариться головой о стену перестала казаться такой уж глупой. Со мной происходило нечто странное, не поддающееся контролю. Уговаривать себя успокоиться было абсолютно бесполезно. Я мысленно внушала взбрыкнувшему сознанию, что Кел мой враг, что он – негодяй, сволочь, что использовал меня, а оно на любые доводы отвечало только: «Ну и что?»

Поела я сегодня куда быстрее остальных. А разделавшись с едой, поблагодарила Ламилию за вкусный ужин и ушла в свою комнату. Мне было жизненно необходимо вернуть мыслям ясность и заставить себя соображать адекватно.

– Он не мой… – шептала я, меряя нервными шагами свою спальню. – У него другая. Он мне не нужен. Я ему не нужна.

Помогало плохо. А еще возникло дикое желание что-нибудь сжечь.

– Возьми себя в руки, истеричка! Дура! – внушала я своему отражению, уперев руки в край небольшой тумбочки у висящего на стене зеркала. – Хватит!

Легче не становилось. Совсем наоборот. Огонь внутри начал разгораться. Я чувствовала его, ощущала на кончиках пальцев. Энергия внутри бушевала, и с каждой минутой сдерживать ее становилось совсем непросто. А когда под моими ногами неожиданно загорелся небольшой коврик, я вскрикнула и с ужасом принялась его тушить.

– Гадство! – причитала я, затаптывая язычки пламени. – Демоновы эмоции! Что б вас!

Но внезапно огонь потух, более того, на ковре и полу не осталось ни единого следа от него, а я вдруг поняла, что в комнате кроме меня есть еще кто-то.

Обернулась я так резко, что едва не свалилась, а увидев смотрящего на меня Себастьяна, застыла, не зная, что делать дальше. Душа тянулась к нему, моя магия признавала в нем сильнейшего, разум орал, чтобы я не смела делать глупости, а гордость уговаривала вообще послать его куда подальше.

Неожиданно на помощь пришла память, прокрутившая перед глазами сцену его поцелуя с Ламилией. И меня будто холодной водой окатили. Да, стало грустно, больно, обидно, но… огонь внутри все-таки успокоился.

– Так, – задумчиво выдал Кел, оглядывая меня с ног до головы.

И я видела, что ему явно есть что мне сказать, но он почему-то промолчал. Вместо этого махнул головой в сторону двери и пригласил следовать за ним.

К моему удивлению, мы направились на улицу. Причем не во внутренний двор, на котором располагались несколько грядок и милая беседка, а вышли в город. Когда миновали калитку, Себастьян положил мою ладонь на сгиб своего локтя, и дальше мы пошли как лорд и леди.

– Что же так вывело тебя из себя? – спросил Клевер, неспешно ведя меня вперед по довольно широкой улице. – Я понимаю, что ты пока почти не контролируешь свой огонь, но так ведь можно и что-нибудь спалить. Запомни, Эли: магия управляется мыслью, а эмоции для нее, как горючие вещества для пламени. Я понимаю, что после стольких лет нахождения под постоянным воздействием барко тебе тяжело справляться с эмоциями, но придется. Думаю, с этим тебе сможет помочь Этари. Он у нас специалист широкого профиля. Ну а азы управления огнем даст Гаррет.

– Нет. – Я сказала это, не думая. Увы, такой вариант меня не устраивал никак. – Пожалуйста, кто угодно, только не он. Я сейчас неадекватна, могу и прибить его ненароком. Или спалить к демонам. И пусть пылает, как факел.

Все это было сказано с такой злостью, что Кел попросту опешил. Да я и сама от себя подобного не ожидала. Нет, Гаррет, конечно, та еще тварь, но вот так мечтать о расправе над ним… уже слишком.

– Это жуть какая-то! – взвыла я, сжав пальцы в кулаки. – Эмоции, сила, странные мысли. У меня чувство, что я больше не принадлежу себе! Да еще и огонь…

Себастьян почему-то улыбнулся, посмотрел на меня, словно на забавного зверька, и повел дальше.

– Тебе нужно научиться расслабляться, – со знанием дела заверил он. – Тогда эмоции будут иметь выход, и контролировать их станет легче. Вот скажи, как ты отдыхала раньше? Как избавлялась от лишнего негатива?

– Никак, – бросила я раздраженно. – Правда, иногда посещала тренировки по рукопашному бою. Вот после них чувствовала себя куда более спокойной.

– Хорошо, значит, нужно будет устроить тебе спарринг с кем-нибудь, – проговорил Кел, сворачивая в какой-то переулок, за которым начиналась небольшая тропинка. – И зря ты отказываешься от такого учителя, как Ирбис.

– Ирбис? – уточнила я, не понимая, о ком он.

– Это прозвище Гаррета, – пояснил Клевер. – Он сильный маг, и ему легче всего дается именно огненная стихия.

– Нет. Я лучше сама себя спалю, чем обращусь к нему за помощью, – заявила я нервно.

Тогда Кел лишь покачал головой и тяжело вздохнул.

– Ты ведешь себя, как капризный ребенок, – бросил он, хотя, судя по тону, его сей факт несказанно забавлял.

Отвечать я не стала. Нахохлилась. Отвернулась и сделала вид, что рассматриваю деревья. Дома и дороги остались позади, как и сам город, и вскоре мы вышли на пологий бережок небольшой речушки, расположенный в тени высокой ивы. Тут же нашелся ствол поваленного дерева, на который меня и усадили.

– Все, Эли, здесь только ты и я. Нас никто не увидит и не услышит, так что можешь озвучивать свое послание.

Он остановился напротив и теперь смотрел на меня очень внимательно. Разглядывал, словно видел впервые, а я в очередной раз поразилась необычному слишком яркому цвету его глаз.

– Его величество заставил меня выучить текст. Так что я что-то вроде говорящего письма, – хмыкнула, разведя руками. – Итак, зачитываю: «Дорогой Себастьян, хотя твое настоящее имя мне нравится куда больше, нам нужно встретиться. Я знаю, за что ты борешься, и могу помочь прийти к победе. Буду ждать тебя в первый день третьего месяца лета там, где все лебеди черные. Прошу, не втягивай в свои дела Олита. Будь благоразумен».

Я закончила, изобразила царственный кивок и вдруг почувствовала, что ладонь странно зачесалась. А когда перевела на нее взгляд, оказалось, что шрам исчез, будто его никогда и не было.

– И он всерьез думает, что я приду? – выпалил Клевер, почему-то глядя на меня, будто я могла знать ответ на его вопрос. – Вот так куплюсь на призрачный намек на помощь? Он что, считает меня полным идиотом?!

– Учитывая ваше родство… – начала я, но заметив, каким жутким стал взгляд Клевера, поспешила прикусить язык.

– Очень интересно, – ехидным тоном протянул он, переплетая руки перед грудью. Судя по выражению его лица, ему ни капельки не нравилась такая моя осведомленность. – А я и забыл, что ты следователь. Митора второй категории.

– Твоими стараниями – отстранена, потеряла звание и снята с должности, – ответила я, взбешенная его возмущением. – И вообще, я просто подмечаю детали. А ваше сходство с императором не заметит только слепой. К тому же он сам признался, что вы с ним состоите в близком родстве. И именно поэтому не желает, чтобы тебя поймали!

– Даже так?

– Так, Кел! – рявкнула я, снова чувствуя, что выхожу из себя. – Меня включили в группу, которая занимается поиском Олита. Министр внутренней безопасности пообещал мне за твою поимку дать звание миторы третьей категории. А его величество, наоборот, приказал просто передать тебе это послание.

– Чтобы убить меня по-тихому, никому не показывая мою физиономию! – гнул свою линию Клевер, чьи эмоции тоже начинали брать верх над разумом.

– К вашему сведению, лорд Себастьян, императрица тоже присутствовала при нашем разговоре. И уж она точно не даст в обиду собственного сына!

– Что?! – воскликнул он, резко подавшись вперед.

– Что слышал! – выкрикнула я. – И я знаю, что Олли – твой брат.

– Демоны! – выругался Кел, хватаясь за голову. – Да ты монстр, а не следователь!

– Монстр еще какой! – не стала я спорить. – И теперь уже знаю, что ты – Диар Стерфилд. Пропавший сын нашей нынешней императрицы Дианы и ее первого мужа, которого казнили как мага! А учитывая, что она – троюродная сестра императора, становится ясно, почему вы с ним так похожи. Да только это слишком дальнее родство, а сходство между вами поразительное!

Наверное, стоило замолчать, но меня уже понесло, а эмоции возвращаться под контроль никак не желали.

– И какие же выводы ты можешь сделать? – со злым скепсисом выплюнул Кел.

– Здесь есть несколько вариантов, но моя интуиция, которой я привыкла доверять, подсказывает лишь один верный. Озвучить? – зло бросила я, подскакивая с бревна и глядя прямо в глаза взбешенному Клеверу.

– Я весь внимание! – рявкнул он.

И я не стала сдерживаться.

– Полагаю, что связь Олдара Ринорского и твоей матери началась задолго до рождения Олли. А значит, велика вероятность того, что ты – его сын. Это объяснило бы и вашу внешнюю схожесть, и его желание тебе помочь! А теперь подумай, Кел Диар Себастьян Клевер. Если ты старший сын императора, то имеешь полное право получить всю эту империю на законных основаниях! И что тогда выиграют маги, которых ты так стремишься защитить?!

– Бред, Эли. Он мой дядя! – попытался убедить меня Кел.

– Нет, дорогой, ты не прав. Зачастую столь дальние родственники внешне почти не похожи. Но если тебе мало доказательств, можно провести какой-нибудь магический анализ. Наверняка такие есть. Да только это бессмысленно. Я уверена в своих суждениях.

И, выпрямив спину, уперла ладони в бока, будто только что привела неопровержимые доказательства. Какое-то время он просто стоял на месте и смотрел на меня, как на врага. А потом вдруг развернулся и направился к реке. А там присел у самой кромки берега, зачерпнул воду руками и плеснул ее себе в лицо.

Я же только теперь смогла хоть немного успокоиться, и как только внутренние пожары чуть стихли, вдруг осознала, что успела ему наговорить. Хотя тут важно даже не что, а как именно это было сказано.

– Прости, что так грубо, – протянула я, подходя к Келу и останавливаясь в нескольких шагах от него. – А знаешь еще что… Император каким-то образом изъял со всех записей сорванной казни те кадры, где было видно твое лицо. На самом деле, Кел, сейчас в империи очень мало кто знает, как ты выглядишь. А отсюда тоже следует один вывод.

– И какой же? – обреченным тоном спросил он, повернувшись ко мне. И выглядел при этом таким… странным, что я не смогла сдержаться. Подошла ближе и коснулась его плеча.

– Мне кажется, он хочет объявить тебя наследником.

– Я – маг!

– Он – тоже.

Вот теперь Кел нахмурился и, поднявшись, уставился на меня, как на полную идиотку.

– То есть как? Ты хочешь сказать, что у нашего императора раскрытый магический дар? – уточнил он, сам поражаясь такому странному вопросу. – Нет. Его давно выжгли. Еще в детстве… Иначе и быть не может.

– А как он, по-твоему, провел ритуал принятия клятвы на крови? И я своими глазами видела импульсы его силы. Просто так ее почувствовать невозможно, наверное, из-за какого-то амулета, но когда он призывал огонь, я смогла уловить отголоски его магии.

Кел с шумом выдохнул и зачем-то вцепился в мои плечи руками. Я же никак не могла понять по его лицу, о чем он думает. Собирается прямо сейчас меня прикончить или, наоборот, размышляет, как использовать имеющуюся информацию?

– Можно расспросить Олита, – добавила я, неожиданно вспомнив про юного принца. – Он наблюдательный парень, думаю, что-нибудь, может, и подскажет.

– Наблюдательный, да только язык за зубами держать не умеет, – хмыкнул Себастьян, но судя по его голосу, на младшего он не особенно злился. – Ты ведь от него узнала, что мы братья?

– Да, – не стала скрывать я. – Заставила сознаться, подтвердив мою догадку. Ты только не злись на него. Он очень переживает, что проболтался. Мне кажется, ты для него кумир.

– Не думаю, что я тот, на кого стоит равняться, – проговорил он, а потом неожиданно шагнул еще ближе, сокращая разделяющее нас расстояние, и самым наглым образом потянулся к моим губам.

Но я не собиралась идти у него на поводу. И плевать, что сама мечтала о поцелуе, что сгорала от желания прикоснуться к нему. О моей магии, тянущейся к нему, как к родному, вообще ничего говорить не буду. Если уж у него нет совести, то она с лихвой есть у меня. Именно потому я и отшатнулась, а потом и вовсе отошла назад.

– У тебя есть любимая девушка, – сказала я с упреком. – Ты целовался с ней меньше часа назад, а теперь лезешь ко мне? Это, по-твоему, нормально?

Он мгновенно убрал руки и даже сам зачем-то поспешил увеличить разделяющее нас расстояние. В его глазах в этот момент отражалась такая безумная смесь из желания и сожаления, что я удивленно моргнула.

– Подожди. Так это что… двустороннее притяжение? – спросила я, сама подходя к нему и кладя ладонь на его грудь.

Кел вздрогнул и непроизвольно потянулся ко мне навстречу. Мое дыхание сбилось, с губ сорвалось что-то похожее на стон, но я все равно смогла найти в себе силы отойти.

– Что это такое? – спросила я, видя, как он проводит рукой по своему лицу. – Почему это происходит? Ты ведь не хочешь…

– Ты красивая и интересная девушка, Эли, – проговорил Кел с откровенной обреченностью. – Но в этой тяге действительно что-то не то. Она слишком яркая… моя сила тянется к твоей. А твоя стремится к моей. Это при том, что умом я отчетливо осознаю, насколько происходящее неправильно. У меня есть Лами. Она полностью меня устраивает, во всех отношениях.

– Вот и пусть устраивает! Не трогай меня! – выпалила я грозно, но зачем-то добавила: – Не мучай.

– Не буду, – ответил с самым серьезным видом. – Давай договоримся держаться на расстоянии. Соблюдать дистанцию, по крайней мере, пока я не выясню природу этого явления. И знаешь еще что… Я хочу, чтобы ты выбрала, наконец, сторону. С кем ты? С империей или с магами? Подумай над этим. А когда решишь, дай знать.

– И что же тогда произойдет?

– Все будет зависеть от твоего выбора, – отозвался он, направляясь обратно к городу и жестом указывая мне идти за ним. – Если выберешь империю, я все же отпущу тебя на все четыре стороны и делай что хочешь. Хотя… учитывая то, какой информацией ты владеешь, придется предварительно подправить тебе память.

– А если я выберу магов? Если изъявлю желание остаться? – спросила я, шагая рядом с ним, но теперь даже и не думая к нему прикасаться. Точнее, такое желание было, но я строго-настрого запретила себе это делать.

– Тогда я, вероятнее всего, заставлю тебя дать клятву верности и подыщу жилье в пределах этого города. Но еще предложу стать частью моей команды, – спокойно сообщил Кел. – Ты ведь хороший аналитик, голова у тебя работает отлично, да и о миторах и их порядках ты знаешь лучше нас всех. Вот только наша жизнь связана с постоянным риском. Станешь ли ты бороться с нами за идею? Рисковать собой ради того, чтобы другие маги получили возможность жить нормально и не опасаться, что их могут убить только за наличие дара.

– Я могу подумать?

– Можешь, Эли, – ответил он. – Но… я почему-то не сомневаюсь в том, каким будет твой ответ.

– И каким же? – спросила я из вредности.

– Конечно, если ты останешься, то сможешь и просто жить среди магов. Найдешь своего мужчину, родишь ему деток. Может быть, подыщешь себе работу, наймешься торговкой или кем-то еще. Чем тебе тут еще заниматься? Цветы выращивать?

От озвученных им перспектив почему-то стало не по себе. Конечно, кому-то подобная жизнь могла бы показаться идеальной, но… наверное, я просто слишком неправильная девушка.

– Риск, говоришь? – хмыкнула я, подняв на него взгляд. – А кто меня магии обучит? Я же почти не контролирую дар.

– Если согласишься примкнуть к нашим рядам… – задумчиво протянул он, – тогда я сам займусь твоим обучением. Ну и Этари тоже подключу.

В его глазах снова появились синие искорки, что, как я успела заметить, говорило об эмоциональном всплеске. Судя по всему, он действительно хотел, чтобы я согласилась. Да и я сама… хотела.

– А ведь Шейла предсказывала именно это, – проговорила, подняв голову к стремительно темнеющему небу, и почему-то улыбнулась. – Утверждала, что моя судьба связана с тобой.

– Что ж, – довольным тоном произнес Кел. – Тогда могу подтвердить, что пока наша ясновидящая не ошиблась ни разу. И… как я понимаю, это и есть твой ответ?

– Да, Кел… прости, Себастьян, – сказала, уже не зная, как к нему вообще обращаться.

– Можно и Кел, и Себастьян, – разрешил он, легко касаясь моих пальцев. Но тут же опомнился и убрал руку, а я улыбнулась. Все же само понимание того, что это не я с ума схожу, а просто магия шалит, действовало ободряюще. – Только Диаром не называй.

– Красивое имя. И тебе оно идет больше всех остальных. Оно… твое.

– Оно было моим, – покачал головой Кел. – Теперь это просто лишнее напоминание о том, что ушло и никогда не вернется. О нем только Этари известно.

– А еще твоему брату и нашей ясновидящей. Но они никому ничего не скажут. И я не скажу. – А секунду поколебавшись, добавила: – Клянусь.

– Принято, – кивнул он. – Знаешь, Эли, думаю, у нас неплохо получится работать вместе.

– Не сомневаюсь в этом.

Да, я приняла его предложение. Причем сделала это почти без участия логики, разума или здравого смысла. Когда-то Шейла сказала, что если я научусь слушать саму себя, то получу то, о чем мечтать не могла. И сейчас мое сердце твердило о правильном решении. А еще… рядом с Келом оно билось чаще, оно ощущало себя особенно живым.

Отчего-то я не сомневалась, что вместе мы сможем добиться успеха. Чувствовала, что смогу, наконец, сделать что-то хорошее. И пусть несколько лет именно я занималась поиском и вычислением магов, пусть по моей указке некоторых из них казнили, многим выжгли дар, но теперь у меня появился шанс если не исправить прошлые ошибки, то хотя бы попытаться не допустить новых.

Впервые за много лет я получила право самой решить, чью сторону принять, и знала, что поступаю правильно. Прошлого мне, увы, уже не исправить, зато будущее теперь уж точно в моих руках.

Часть третья

Герой

Глава 1

Удар… всплеск… ощущение погружения… и плотная холодная вода куполом сомкнулась над моей головой. И благо, что поток в этой части реки был не таким сильным, как везде, а то б мое безвольное дезориентированное тело могло бы еще и шандарахнуть о какой-нибудь камень или корягу. А так я просто достала пятками до илистого дна, оттолкнулась и с рывком выплыла на поверхность.

Едва вынырнув, резким жестом откинула со лба мокрые пряди, вытерла лицо ладонью и со злостью уставилась на сидящего на берегу улыбающегося молодого мужчину.

– Зачем?! Я же прекрасно справлялась! – Я посмотрела на него, как на самое ненавистное существо в мире.

– Для профилактики, – довольным тоном отозвался Кел и выглядел при этом, будто мальчишка, которому удалась очередная шалость.

Одним богам известно, как в этот момент мне хотелось его ударить, ведь за последние два часа он уже столько раз швырял меня в воду, что я просто сбилась со счета. Сам же при этом оставался сухим. Преспокойненько сидел на камушке и только отдавал распоряжения.

Гад.

Решив, что лучше мне к нему пока не приближаться, ибо чревато, я развернулась и снова с головой ушла под воду. И плевать, что она ледяная – честно говоря, за такое количество купания я уже успела привыкнуть к ее температуре. Сейчас главным для меня было находиться подальше от этого человека, чьей ученицей я опрометчиво согласилась стать. Да если бы знала об этих методах обучения, тысячу раз бы подумала, прежде чем принимать его предложение.

А длилось это издевательство уже почти месяц. И если поначалу обучение магии казалось мне чем-то интересным и захватывающим, то уже со второго занятия я поняла, насколько ошибалась. Хотя, признаться честно, у меня получалось почти все: и собственную огненную энергию я легко превращала в нить, и рисунки плетений запоминала с первого раза, даже сложные магические щиты и ловушки у меня выходили прекрасно. Кел хвалил меня, говоря, что более талантливой ученицы просто себе не представляет. Вот только на фоне этих приятных моментов имелся один, жирной чертой перечеркивающий все мои достижения. Ведь как ни прискорбно это признавать, но я до сих пор не контролировала свой огонь.

Не помогали ни упражнения, ни медитации, ни дыхательные гимнастики. Стоило эмоциям всколыхнуться, выйти из-под контроля, и внутреннее пламя возрастало настолько, что удерживать его становилось почти невозможно. Как ни бился с этим Эт, оказавшийся талантливейшим менталистом, как ни старался Кел, но я все равно оставалась опасна для окружающих.

Вот и на этот небольшой каменный бережок мы приходили теперь каждый день, чтобы я могла спокойно тренироваться. Да только мне приходилось не просто создавать плетения, а делать это во взвинченном эмоциональном состоянии. И уж его мне с лихвой обеспечивал лорд Клевер.

Оказалось, что на нервах этот гад умеет играть еще лучше, чем продумывать диверсии. Он сознательно выводил меня из себя, причем еще ни разу не повторялся в способах. А стоило мне вспылить и, как следствие, упустить собственный огонь, Кел попросту швырял меня в реку. Нет, не руками – от его рук я бы точно отбилась. Этот негодяй даже с места не вставал, а для моего перемещения в ледяную воду использовал потоки воздуха.

– Эли, выплывай! – крикнул вдруг он, махнув мне рукой. – Скоро время ужина, а мы еще и половины намеченного на сегодня не сделали. Лами огорчится, если мы опоздаем.

И я бы с удовольствием послала его куда подальше, но он же все равно не даст мне уйти отсюда, пока мы не закончим. А Ламилию огорчать все-таки не хотелось, потому пришлось мне разворачиваться и плыть обратно к своему мучителю.

Может это и странно, но с Лами мы даже умудрились найти общий язык. Как? Если честно, в этом была большая заслуга Шейлы. Именно она посоветовала мне рассказать девушке Клевера правду о наших с ним отношениях. Я, конечно, колебалась, но в итоге решила, что хуже не будет. Пришла как-то вечером на кухню, где и проводила большую часть своего времени Ламилия, и выложила ей все. О нашем знакомстве, о том, как он из кожи вон лез, чтобы мне понравиться, даже про поцелуй сказала… правда, всего про один, мимолетом. Ну и конечно, сообщила о том, как против нашей воли тянутся друг к другу наши магические силы.

Тогда она усталым тоном спросила, для чего вообще ей все это рассказываю. И я ответила, что не хочу с ней ругаться. Заверила, что нас с Келом связывает теперь только договор, что он меня просто учит, и не больше. Сказала, что уважаю их отношения и не позволю себе перейти черту. Не знаю, что именно произвело впечатление на Ламилию, но она мне поверила. И с того дня наше общение даже начало походить на дружеское. А моя жизнь в доме Клевера стала куда более приятной.

Да, я так и осталась жить под его крышей, хотя Шейла неоднократно предлагала мне переехать к ней. Наша целительница занимала довольно просторную комнату над магазином рядом с клиникой, в которой работала. И может быть, я бы даже согласилась, но Кел заявил, что мне еще рано уходить из-под надзора. Что я опасна… и раз за разом не уставал мне это доказывать.

А сегодня вообще будто с цепи сорвался. Так меня подзадоривал, что не злиться я просто не могла. Но в этот раз, даже испытывая искреннее желание прибить своего странного учителя, я держала себя в руках. Мой непокорный огонь почти подчинился, эмоции хоть и зашкаливали, но я как-то умудрялась их гасить. И при последней провокации Кела сумела не просто сдержать собственное внутреннее пламя, а даже плетение щита правильно выстроить. Но стоило на мгновение отвлечься, как меня снова швырнули в воду. Не заслуженно!

– Ты делаешь успехи, – великодушно похвалил меня Себастьян.

Он даже соизволил подняться и теперь стоял на большой скальной плите, с которой меня пару минут назад и сбросил. Благо глубина в этом месте была не меньше трех метров, а то я бы не только о воду ударялась, но и о камни.

Отвечать ничего не стала, даже не глянула в его сторону. Просто подплыла к скале, подтянулась на руках и присела на ее гладь. Мокрая одежда неприятно липла к телу, на светлой рубашке виднелось несколько грязных пятен, да и сама я выглядела сейчас скорее как утопленница, чем как строгая митора. Хотя… наверное, мне давно пора забыть это звание. Теперь оно уж точно осталось в прошлом.

– У меня к тебе предложение, – вдруг выдал Кел, и я затылком чувствовала, что он смотрит на меня с интересом. – А попробуй скинуть в воду меня. Разрешаю использовать любые способы.

Это звучало настолько заманчиво, что я невольно повернула голову и посмотрела на него с непониманием. Хотела разгадать, шутит он или нет. Но потом вдруг решила, что даже если это и шутка, то никто не запрещает мне принять ее за правду.

В то же мгновение перед мысленным взором появилась структура плетения огненного аркана, который ранее получался далеко не всегда. Но в этот раз силовые нити сами сплелись в нужный узор, и спустя мгновение к ногам Кела полетела красноватая мерцающая змея, наполненная такой мощью, что у моего ошарашенного учителя попросту округлились глаза.

Нет, он выставил щит. Плотный, сильный, который даже пулю смог бы остановить, если бы она не была выпущена в упор. Но вот моя плеть неожиданно для нас обоих прошла сквозь эту преграду и, стремительно обмотавшись вокруг его щиколотки, затянулась на ней подобно веревке. На лице Кела отразилось такое непонимание, что я не смогла сдержать торжествующей улыбки. А в следующее мгновение мой учитель был сброшен в ледяную реку.

– Так тебе! – выпалила я, хлопнув в ладоши. – Плавай, рыбка! Русалкам – привет!

Да только мне никто не собирался спускать это с рук. Не прошло и нескольких секунд, как прямо из реки вылезла огромная водяная рука размером чуть ниже моего роста. И вот эта порожденная магией конечность не просто отправила меня охлаждаться, а сбросила, изобразив что-то вроде щелчка пальцами.

И тут мне не помогли ни спешно установленный щит, ни злость, ни решительность, ни контроль. В воду я влетела, шмякнувшись животом. Больно ударила щеку, да еще и успела изрядно наглотаться той жидкости, в которую рухнула. Не удивительно, что вынырнула я очень злой.

– Я тебя сейчас… – прорычала я, стремительно гребя к Келу.

– Очень жду! – бросил тот, изобразив коварную ухмылку. Он уже подплыл к берегу и теперь стоял на одной из подводных скальных плит, и именно в том месте вода доставала ему только до пояса.

Едва увидев его насмешливый предвкушающий взгляд, я поняла, что сейчас попросту его придушу. Судя по синим искрам, почти полностью затопившим его зеленую радужку, Кел сам находился в крайне взвинченном состоянии. Конечно, его защиту ведь так нагло пробили. Кто бы мог подумать, что наш всесильный маг может неожиданно оказаться для меня уязвимым?

Мой огонь в воде был бесполезен в принципе. Тут как ни старайся, а любое плетение из этой энергии в водной стихии полностью теряло силу. Потому все, что я могла, это двинуть Кела кулаком по физиономии. Что и постаралась сделать, едва добравшись до его персоны.

Увы, первый же мой замах оказался перехвачен его сильной рукой. Но кто сказал, что я после этого остановлюсь? Не зря меня семь лет в военной академии мучили тренировками. Потому из его захвата я легко выкрутилась. Снова попыталась напасть, но он извернулся и, поймав мое запястье, резко потянул вниз.

Конечно, я упала, не удержавшись на скользкой плите. Но падая, все-таки умудрилась схватиться за предплечье Кела и резко дернуть. Не удивительно, что под воду мы снова ушли вместе. Правда, на сей раз вцепились друг в друга так крепко, будто прикованные.

– Отпусти! – выкрикнула я, едва вырвавшись из плена реки.

– Чтобы ты снова попыталась меня ударить? – воскликнул он, а потом поймал мой взгляд и… замолчал.

Я же смотрела в его глаза как завороженная. Ведь сейчас в них почти не осталось зелени, а вместе с затопившей их яркой синевой горело дикое откровенное желание. И что хуже всего, этот взгляд затягивал меня, лишая воли, заставляя стремиться стать еще ближе.

В этот раз эмоции сыграли с нами плохую шутку. Магия внутри взыграла так сильно, что сдерживать ее оказалось почти невозможно. Сила Кела тянулась к моей, а моя стремилась к его. Но мы все равно стояли, не двигаясь, боясь даже пошевелиться.

И это было странно… и страшно. Часть меня умирала, отчаянно желая прижаться к стоящему так близко мужчине, провести пальцами по его коже, поцеловать его. И даже ледяная вода не могла остудить того пожара, который горел в моей душе. Но и Келу оказалось не легче, даже наоборот, ведь как маг он был сильнее меня, и сейчас эта его сила стремилась ко мне, без малейшей возможности удержаться. Ей оказалось плевать на какие-то нормы морали, крики совести, уговоры здравого смысла. И я видела, как рушатся бастионы воли лорда Клевера, как в его глазах тухнет сопротивление, как их ядовитая синева становится устрашающе опасной.

И он сам притянул меня к себе. Прижал так близко, что у меня заныли ребра. Потянулся к моим губам… почти коснулся их своими… И я не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не неожиданный всплеск воды. Может, рыба прыгнула, может, какой-то доброжелатель швырнул в реку булыжник… но именно этот звук вернул нас обоих в реальность.

– Демоны! – рявкнул Кел, крепко зажмурившись. Да вот только отстраняться не спешил.

Нет, мы оба понимали, что едва не совершили большую ошибку, что нам лучше держаться на расстоянии, что всем этим мы предаем доверия Ламилии. Но… боги, как же не хотелось обо всем этом вспоминать. Сейчас нам было слишком хорошо друг с другом. Даже без поцелуев, ласк или чего-то большего. Мы просто стояли рядом, соприкасались мокрой одеждой, за которой ощущалось тепло тел – и уже этого оказалось много.

– Отпусти, – прошептала я, больше всего желая, чтобы он не выполнил эту просьбу.

– Не хочу, – ответил Кел.

А потом приподнял меня, развернул и усадил на край ближайшей скальной плиты, лишь частично погруженной в воду. Вот только отпустить так и не смог. Уткнулся носом в мою шею, а потом невесомо коснулся ее губами. И от этого прикосновения я вздрогнула, а по всему телу в один момент будто пробежал электрический разряд.

– Лами, – сказала я, едва найдя в себе силы произнести это имя. – Мы не можем…

– Не можем, – снова согласился Кел. – Не должны. И не станем.

Вот только его слова слишком расходились с действиями. Он снова поцеловал меня в шею, а я едва не задохнулась от вороха безумных приятных ощущений.

– Кел, не надо… – выдохнула я, все еще надеясь его остановить.

Увы, он уже себя не контролировал. Совсем. А вместо того чтобы отстраниться, снова поднял лицо, посмотрел мне в глаза и опять потянулся к губам. И как бы я ни хотела прямо сейчас послать все куда подальше и поддаться этому искушению, но все равно понимала, что просто не смогу после этого посмотреть в глаза Ламилии. Она ведь приняла меня, старалась помочь мне адаптироваться, даже смерила свою ревность… И чем отвечаю ей?

Но если я еще могла как-то соображать, то Кел – нет. Сейчас его эмоциями полностью владела магия, а во взгляде отражалось только дикое желание обладать. Владеть. Подчинить. Но почему-то именно в этот момент, видя его вот таким, я вспомнила то, что могло помочь.

– Диар, – позвала громко. – Ди… остановись.

Услышав собственное имя, он вздрогнул. Замер и в момент будто бы заледенел, застыл. А стоило в смотрящих на меня глазах появиться привычной яркой зелени, я поняла – получилось.

– Отпусти, – попросила я, с сожалением ощущая, как ослабевают его объятия.

Но когда Кел отошел, а после и вовсе нырнул в воду – едва не завыла от досады.

Боги, что же с нами творится?

Как с этим всем бороться? Целый месяц мы умудрялись почти не прикасаться друг к другу, месяц я убеждала себя в том, что это глупое притяжение нужно игнорировать. Уговаривала себя не думать о Клевере, воспринимать его только как знакомого или приятеля. И у меня даже начало получаться. Но всего одно сближение поставило на всех моих стараниях большой жирный крест.

Выбравшись на сухую плиту, я села удобнее, прикрыла глаза и постаралась отрешиться от всех лишних мыслей и слиться с миром. Увы, сейчас мое эмоциональное состояние было настолько нестабильным, что медитации оказались попросту бесполезны. Закрою глаза… и вижу Кела, его горящим желанием взгляд. Открою глаза… – и фантазия тут же подсовывает мысль о том, как, наверное, замечательно прижиматься к нему голой кожей, ощущать его поцелуи везде…

Пришлось подниматься и придумывать другое занятие для отвлечения. И мне в голову не пришло ничего, кроме как начать выстраивать плетения и наполнять их силой. Благо за время своего нахождения в Зеленой крепости я умудрилась изучить множество нужных схем и рисунков и теперь с упорством барана снова и снова создавала их из энергии огня.

Неожиданно это дело меня увлекло. Более того, примерно на двадцатом плетении я вдруг вспомнила огненный аркан, которым сбросила Кела в воду, и решила кое-что попробовать. Мысленно представила небольшую распустившуюся розу, пустила по ней поток силы и с удивлением обнаружила перед собой висящий прямо в воздухе огненный цветок. Мне неожиданно стало легче, а эмоциональное напряжение, сковывающее и нервы, и мышцы, все же начало отпускать. Тогда-то я и решила кое-что проверить – снова взглянула на свою розу в ракурсе, где и создавались плетения, и, пустив по ней еще более мощный импульс силы, представила, как она медленно увеличивается в размерах. А когда снова вернулась к обычному зрению, то ошарашенно уставилась на огненный цветочек с меня ростом. И пылало это порождение магии так, что даже мне стало не по себе.

– Красиво, – веселым тоном бросил Кел. Оказывается, он давно уже покинул пределы реки и теперь расслабленно восседал на своем привычном месте. – Вот только для простой иллюзии ты вбухала в этот кошмар слишком много сил. Глупо.

Но у меня по этому поводу было совсем другое мнение.

– Зато полегчало, – ответила я, пожав плечами. – И я больше не чувствую себя сумасшедшей, у которой есть только одно вполне определенное желание.

Кел вздохнул, устало хмыкнул и опустил голову, подперев ту рукой.

– Это слишком, – сказал он, поглядывая на меня исподлобья. – В прошлый раз, когда твоя сила еще была запечатана, я хоть и ощущал притяжение, но оно не казалось таким диким. А сейчас…

Он провел ладонью по лицу и привычно растрепал собственные волосы.

– Эли, я правда искал информацию, но пока ничего не нашел. За ответами нужно ехать в Виртес, который находится за Белыми вратами. А туда два дня пути.

Я ничего не ответила, молча перевела взгляд на пылающую розу и присела на ровную плиту недалеко от нее. К Келу по понятным причинам приближаться не стала – слишком уж велик был соблазн, слишком сложно мне давалось сдерживать свои странные желания.

Он молчал, явно о чем-то раздумывая, ну а я затушила огонь и просто уставилась на реку, протекающую мимо нас. Честно, очень старалась сосредоточиться на воде, да только в голову все равно лезли картинки ласк, поцелуев… двух сплетенных тел…

– Невыносимо, – простонала я, притягивая к груди колени и опуская на них голову.

– Вот и я о том же, – хмыкнул Кел, затем чуть приподнял лицо и добавил: – Честно говоря, Эли, мне в голову уже неоднократно приходила мысль о том, что если поддаться этому притяжению, оно может отступить. И это вполне возможно, но…

– …ведь все может стать еще хуже, – продолжила я его фразу. – А еще есть Ламилия, которая всего этого не поймет и не примет. Потому, думаю, нам лучше продолжать держать дистанцию.

– Тоже верно, – отозвался он. – Но нужно признать, что теперь тяга стала поистине невыносимой. И если все это продлится еще хотя бы месяц, я просто тронусь умом.

Обратно в город возвращались, держась друг от друга на расстоянии в несколько метров. Так как мы ходили здесь почти каждый день, то жители окрестных домов давно уже привыкли к нашим прогулкам. Обычно-то мы шагали рядом, что-то активно обсуждая, а сегодня вот стало как-то не по себе. Но пока добирались до дома, трое встреченных магов посчитали своим долгом спросить, что произошло и не поругались ли мы?

Ах, если бы дело было в ссоре. Какими же это казалось сейчас мелочами. На вопросы знакомых Себастьян с умным видом отвечал, что это тоже часть обучения. Те же лишь кивали, считая, что ему уж точно лучше знать. И только я отворачивалась, чтобы не засмеяться. Часть обучения? Как же. Думаю, если бы я не смогла сегодня его остановить, то этот местный герой научил бы меня многому… Многому из того, как можно доставить друг другу удовольствие.

Глядя на спину Кела, шагающего впереди, я почему-то вернулась мыслями в ту зимнюю ночь, когда впервые решила отдаться мужчине. И ведь подошла к этому вопросу рационально, как, впрочем, и старалась жить. Выбрала наиболее привлекательного из сокурсников, отозвала его как-то в сторонку от остальных и предложила сделку: я помогаю ему с курсовой по «методам ведения расследований», а он показывает мне, чем же так хороша физическая близость между мужчиной и женщиной.

Парня того звали Мартин, и на мое предложение он отреагировал странно. Уточнил, в своем ли я уме и понимаю ли вообще, о чем прошу? Но тогда ему хватило одного строгого взгляда, чтобы понять всю степень моей серьезности. Предложение он принял и даже от курсовой отказался. Сказал, что это он мне еще должен за такой подарок. На том и сошлись.

Явился Мартин ко мне тем же вечером, сразу после отбоя. Моя соседка по комнате отправилась ночевать куда-то в другое место – я уже даже не помню, куда именно она делась. В общем, нам никто не мешал.

Обо всем произошедшем тогда у меня остались странные впечатления. С одной стороны, было очень приятно ощущать некоторые ласки, да и целовался парень хорошо. Вот только я почему-то воспринимала все происходящее между нами как очередной урок. Мне хотелось узнать об этой стороне отношений, и я узнала.

Марти очень старался доставить мне удовольствие. И что-то даже было приятно, да и боли при первом проникновении я почти не почувствовала. Вот только особых восторженных чувств близость с ним у меня не оставила.

Это сейчас я понимаю, что большую часть эмоций тогда гасил барко. Возможно, без того напитка я бы оказалась под куда большим впечатлением. Но сейчас, вспоминая тот свой первый и единственный опыт, я вдруг отчетливо поняла, что хочу снова ощутить подобное. Но только с Келом. И почему-то не сомневалась, что это точно будет в тысячи раз ярче.

Стоило вспомнить, как он недавно прижимал меня к себе, какие пожары горели в его глазах, и моя магия мгновенно всколыхнулась. Ее было столько, и она оказалась такой мощной, что мне оставалось лишь крепче стиснуть зубы и приложить все усилия воли, чтобы ее усмирить. Я даже заставила себя думать о ледяном северном море, о горных водопадах. Представляла, что стою в снегу, да еще и под потоком холодной воды. И что странно, помогло. Огонь внутри меня начал затихать, медленно гаснуть и в конце концов все же пришел в норму. Не удивительно, что весь оставшийся путь я проделала, глядя исключительно себе под ноги.

На самом деле за прошедший месяц в моей жизни изменилось многое. Можно сказать, что она стала совсем другой, да и я теперь уже не была прежней. Но вот жители Зеленой крепости все равно относились ко мне именно как к ненавистной миторе. Их не волновало, что теперь я маг, что во мне раскрыт дар к огненной стихии, что я живу в доме их драгоценного Себастьяна, а сам он вызвался стать моим учителем. Для всех этих людей я была чужачкой, врагом, и многие из них даже не стеснялись говорить мне об этом в лицо.

Кел очень надеялся, что со временем жители его города смогут принять меня как одну из своих. Помню, в первую неделю нахождения здесь мне казалось, что на меня все смотрят с ненавистью. Но вскоре среди магов даже обнаружились те, кто не считал зазорным со мной познакомиться и здороваться при встрече.

Да и далеко не все было так плохо, ведь даже в Зеленой крепости нашлись те, кто относился ко мне, как к подруге. И пусть этих людей оказалось немного, но я очень ценила каждого из них. К примеру, Этари сразу заявил, что даже рад моему появлению. Он очень помогал мне справляться с эмоциями, объяснял принципы построения плетений, учил медитации. Да и вообще играл роль этакого доброго и заботливого старшего товарища. Хотя, как оказалось, они с Келом были почти ровесниками, но в отличие от своего друга Эт виделся мне куда более приземленным, мудрым, рассудительным. Стихии ему не подчинялись вовсе, но вот в менталистике Этари являлся признанным мастером. Нет, в мое сознание он не лез, но очень помогал мне самой в себе разобраться.

Шейла и Олит все так же проводили со мной много времени. Правда, теперь мы засиживались с ними не в моей комнате, а в библиотеке. Изучали теорию магии, читали книги по истории, информация в которых существенно отличалась от того, что преподавали в учебных заведениях империи. Неожиданно для всех Олли увлекся талмудами по некромантии. И Кел даже относился к его увлечению спокойно, пока однажды тот не притащил домой скелет какого-то зверька и сам не понял, как умудрился его оживить.

Боги, как же тогда верещала Ламилия. Она в тот вечер впервые отказалась готовить, сообщив, что после таких стрессов совсем не может творить. Лами даже пыталась настоять на том, чтобы Олит перестал заниматься некромантией, Шейла ее поддерживала, а вот их ненаглядный Себастьян, наоборот, принес для брата еще несколько книг по данной теме и принялся изучать искусство магии смерти вместе с ним.

Правда, по настоянию все той же Ламилии тренироваться они отправлялись подальше от дома, но Олли нет-нет, да приносил ей в подарок то мертвую канарейку, поющую песенки, то скелет крысы, который так и норовил влезть к кому-нибудь на плечо. Хотя Кел даже в этом умудрился переплюнуть брата. Этот уникум нашел на конюшне у одного богатого торговца в Харте умирающего породистого жеребца и купил того за бесценок. Дождавшись, когда лошадка испустит последний вдох, изрисовал ее тело рунами, пустил по ним нить магии смерти и замкнул ее на себя. И вот теперь у него был собственный конь. С виду вполне приличный, довольно веселый, норовистый, вот только… мертвый, а так очень даже ничего.

Олит тогда заявил, что тоже хочет такого зверя, но его, по понятным причинам, в город никто не отпустил.

И вот сегодня приехавшая от родственников Лами рассказала, что на небольшом конезаводе в окрестностях Лорита стали болеть лошади. Ей об этом поведала тетка, которая недавно была там проездом. В общем, не удивительно, что как только Олли услышал об этом, сразу вцепился в Кела обеими руками.

– Тут всего каких-то сорок километров, – уговаривал юный принц, который сейчас как никогда был похож на капризного малыша. – Себастьянушка… ну, родной, самый лучший… давай рванем туда. Купим умирающего коника.

– Олли, ну пойми же ты, – старался объяснить ему Кел. – Это привлечет лишнее внимание. Люди и так нас не жалуют…

– Да мы же ночью поедем. Никто не увидит. Если лошади болеют, то их трупы либо сжигают, либо закапывают в землю. Давай… попытаем счастье.

Но Клевер не спешил сдаваться, хотя я видела по его глазам, что тому тоже не терпится провести еще один эксперимент в области магии смерти.

– Ну а как мы твою мертвую лошадь сюда притащим? – снова спросил он брата.

– Так мы ее оживим, и я на ней рвану. Такой конь не устает да и в темноте видит прекрасно. Главное руны правильно нанести. А еще, – Олли довольно хмыкнул и достал из кармана штанов сложенный вчетверо листок, – я тут такое плетение нашел, призванное не просто поднимать мертвых, а сразу подчинять их себе. Оно так и называется: «Армия скелетов».

Вот после этого в глазах Кела вспыхнул настоящий хищный азарт. Они с Олитом понимающе переглянулись, и, глядя на этих двоих, я просто не смогла сдержать улыбки. Все же они были похожи не только внешне. В этой тяге к экспериментам братья явно друг друга стоили. К тому же оба являлись магами-универсалами, которым в той или иной степени подвластна любая магическая сила. И пусть Олиту пока неохотно давались стихии, зато в целительстве и некромантии он уже делал большие успехи.

– Так значит, – задумчиво бросил Кел, – я отправлюсь на Страхе… – Конечно, он ведь этому своему мертвому коню даже имя дал подходящее. – А ты на антарии. Только нам нужен еще кто-нибудь, ведь обратно ты тоже планируешь ехать верхом.

Так как разговор этот проходил перед ужином, а на кухне помимо них присутствовали только я, Лами и Шейла, выбор Себастьяна предсказуемо пал именно на меня. Почему? Да потому что из всех девушек этого дома только я умела управляться с антариями. У меня даже разрешение на вождение имелось… вот только оно осталось в столице, но лорд Клевер заявил, что не видит в этом проблемы.

Конечно, я могла бы отказаться. Заявить, что не желаю участвовать в их глупых странных развлечениях, но… наверное, всему виной нестабильное эмоциональное состояние, потому что мне вдруг до жути захотелось приключений. И плевать, что ехать придется ночью на кладбище. В конце концов, я же огненный маг, со мной два универсала. Что нам может грозить?

Наверное, в тот момент мне следовало подумать, что некроманты-то у меня начинающие. Что знают они крупицы и что в этом виде магии уж точно всего не предугадаешь. Следовало… но я не подумала, заразившись их энтузиазмом. И как бы нас ни отговаривала Ламилия, как бы ни убеждала Шейла, утверждающая, что не видит нашего будущего, что мы вероятнее всего попадем в огромную опасность, что она чувствует смерть, но Себастьян авторитетно заявил, что это не удивительно, ведь ехать мы собрались на кладбище.

Сразу после ужина Кел отправил нас с Олитом собираться на ночную вылазку. Он просил нас одеться во все темное, спрятать волосы, да еще и прихватить с собой черные платки, чтобы можно было повязать их на шею и в случае чего быстро закрыть лицо. Не удивительно, что после такой подготовки смотрелись мы втроем, как бандиты с большой дороги. Но сейчас именно это было нам на руку. Главное, чтобы никто не узнал, а остальное – мелочи.

До Лорита добирались не по широкой магистрали, соединяющей этот город с Хартом, а старыми проселочными дорожками, на которых уж точно не было полиции. Кел скакал на своем Страхе впереди, мы с Олли ехали следом, и по большей части скучали. Несмотря на то что мертвый конь мчался с довольно приличной скоростью, антария могла разогнаться куда сильнее.

До места добрались почти за час, и к этому времени вокруг уже окончательно стемнело. Старое кладбище нашли сразу, но наш несравненный Себастьян заявил, что туда направляться пока слишком рано, потому решил сначала прокатиться к самому конезаводу и узнать, куда оттуда отправляют тела лошадей. Он даже не поленился подъехать к конюшням, расспросить конюхов. И благо при искусственном освещении те так и не поняли, что конь под этим всадником давно уже и не конь вовсе.

Оказалось, что трупы погибших животных все же сжигали, чтобы не допустить распространения неизвестной заразы. Олит, конечно, расстроился, но быстро вспомнил, что они с Келом хотели попробовать действие того плетения, которое он нашел. И вместе с этой мыслью в его глаза снова вернулись азарт и нетерпение.

Вероятно, моя хваленая интуиция в этот вечер решила взять выходной и потому даже не намекнула, как именно может закончиться безобидная на первый взгляд авантюра. Да если бы я знала, к каким последствиям приведут эксперименты Олита, то сделала бы все возможное, чтобы он до того кладбища не добрался.

Глава 2

Когда прибыли на кладбище, Кел все же предложил мне подождать их в антарии, да только оставаться там почему-то было еще страшнее. Вот я и решила, что лучше буду рядом с двумя магами, чем останусь здесь одна.

Вокруг оказалось темно и жутко. Создавать светящиеся шарики мы не стали, дабы не привлекать к себе внимание людей. Живых. Думаю, тем, кто лежал здесь, под толщами земли, было как-то все равно.

Из записей Олита следовало, что для того, чтобы поднять максимальное количество мертвых объектов, нужно расположиться в самом центре места захоронения. Далее требовалось найти ровный участок земли, начертить на нем схему плетения для поднятия и пустить по ней достаточный поток магии смерти.

По просьбе Кела я все же зажгла на руке небольшой огонек и теперь стояла над двумя неугомонными братьями, которые старательно палочками вырисовывали на земле каракатицу из линий. Честно говоря, внешне эта схема уж больно напоминала сороконожку, причем странного вида руны следовало писать напротив каждой из ее многочисленных лапок-ответвлений.

– Слушай, – ленивым тоном выдал Олит. – Ну это же дублирующие знаки. Зачем делать лишнюю работу? Я читал, что если руна повторяется, то ее не нужно изображать множество раз. Достаточно пустить по ней наибольший импульс, а лучше изобразить в самом центре. Правда, это говорилось в воздушных плетениях, но и тут, думаю, подойдет.

Я напряженно сглотнула. Внутренний голос, именуемый интуицией, вопил, что так поступать точно нельзя, что суждение Олита в корне неверно, но вот только знаний в этой области мне катастрофически не хватало. Но и промолчать я все равно не смогла:

– Думаю, если схема указана вот такой, значит, именно так ее и стоит изображать.

– Эли, ты видишь эти руны? – раздраженно бросил Олит, указывая пальцем на сложные знаки, изображенные на листе со схемой. – Да на начертание их всех у нас и до утра времени не хватит. И так уже давно тут сидим. Или ты желаешь дождаться рассвета?

– Олит, на самом деле Эли права, – неожиданно встал на мою сторону Кел. – Схемы всегда нужно повторять в точности.

Но не успела я обрадоваться, что лорд Клевер у нас такой здравомыслящий, как он сам же опроверг сделанный мною вывод.

– Мы не будем пускать большой импульс, – добавил он. – Наоборот, подпитаем схему на самую малость. Просто проверим, что из этого выйдет.

Я судорожно сглотнула и даже попыталась переубедить этого самоуверенного мага, но он авторитетно заявил, что и без меня знает, как правильно поступить, и в советчиках не нуждается. Более того, когда схема была закончена, он разрешил Олиту самому пустить по ней импульс силы. Сам же подхватил меня под локоть, создал для нас с ним большой прозрачный щит и отошел чуть в сторону – недалеко, чтобы активировавший плетение Олли смог легко добраться до нашего укрытия.

Юный принц, довольный таким доверием со стороны старшего брата, еще раз проверил правильность своих каракуль, сравнил их с изображенными на листике, на который сам же их перерисовывал из книги, и только после этого осторожно направил по схеме поток магии смерти. Он старался действовать осторожно, очень аккуратно, даже дышал как-то слишком размеренно, будто сам себя старался успокоить. А как только закончил, медленно отошел на пару шагов назад и уставился на собственный рисунок.

Но что странно: если сразу после того, как Олит активировал плетения, мы еще видели тусклое голубовато-зеленое свечение, то спустя несколько мгновений оно просто впиталось в землю. Просочилось, будто было не энергией, а обычной подкрашенной водой. И… ничего не произошло. Все осталось так, как было. Где-то вдалеке ухала сова, шелестели листья на деревьях, даже легкий, довольно теплый ветерок как дул, так и продолжил дуть.

Какое-то время мы еще сидели в тишине. Не знаю, о чем думали мои сообщники, но я просто рассматривала огромное усыпанное звездами небо. Сегодня на нем не было ни единого даже самого маленького облачка, и казалось, что оно беззвучно поет, рассказывая о далеких мирах и неведомых существах. В какой-то момент я настолько залюбовалась этой красотой, что, сама от себя не ожидая, уложила голову на плечо стоящего рядом Кела. Хотя он и не возражал – совсем напротив. Приобнял меня за талию, чуть придвинул к себе. А когда уставший стоять Олли уселся прямо на землю, мы тоже последовали его примеру, присев на какой-то каменный бортик.

Не знаю, что оказалось тому причиной – близость Кела или очарование этой ночи, но я вдруг почувствовала себя до безумия хорошо. Словно кто-то неведомый впрыснул в мою кровь тихое уютное счастье и теперь оно плавно растекалось по моим венам.

Увы, это ощущение продолжалось ровно до того момента, пака я неожиданно не осознала, что мы сидим на чьей-то могильной плите, а вокруг, между прочим, кладбище. И как-то сразу стало не по себе, и даже магия Кела, уже привычно тянущаяся к моей, перестала согревать.

– Наверное, я все-таки в чем-то ошибся, – проговорил Олли спустя полчаса ожидания.

Обещанная армия умертвий так и не появилась. Да что говорить, не показался даже ни один скелетик. Не то чтобы я мечтала встретиться с подобным кошмаром, но все же считала, что у юного принца получится.

– Думаю, дело в импульсе, – вслух рассуждал Олит, поднимаясь с земли и снова подходя к месту, где до сих пор виднелась начерченная им схема. Он с задумчивым видом осмотрел корявый плод своего странного творчества, присел на корточки и провел над ним рукой. – А если сделать вот так…

– Не смей! – выкрикнул неожиданно дернувшийся Клевер, вот только остановить принца уже не успел.

Этот… уникум – его младший брат – просто влил в рисунок столько все той же зеленовато-голубой силы, что тот заискрился и неожиданно вспыхнул. В следующее мгновение прямо над Олитом поднялся большой бледный шар, будто сотканный из мельчайших капель, а потом он мгновенно взорвался, разлетелся на мелкие кусочки, а из него полыхнуло таким ярким светом, что я непроизвольно зажмурилась и поспешила прикрыть лицо.

– Дурень! – зло рявкнул на него Кел, подскакивая ближе и хватая того за руку. – Уходим! Быстрее! Давай передвигай конечностями!

– Но мы же еще не видели результата, – возмущался вырывающийся подросток. – Нужно остаться и посмотреть.

– Твою вспышку точно было далеко видно, так что сейчас сюда явятся полицейские, – причитал Клевер. – Или им ты тоже предлагаешь сказать, что мы просто хотели провести эксперимент? А если поймают? То-то твой папаша обрадуется, узнав, что его наследник не просто маг, а еще и некромант!

Олли с тоской посмотрел назад, на то самое место, где до сих пор тускло светилась созданная им схема, но спорить со старшим братом не стал. Сам виноват, не нужно было вбухивать столько силы. Хотя это у него само собой получилось.

– Быстрее, – дернул его за руку Кел. А стоило им миновать забор кладбища, сразу подтолкнул младшего к оставленной за кустами антарии и строго посмотрел на меня. – Эли, уезжайте. Дорогу ты знаешь. Я пока побуду тут, посмотрю, чем закончится эксперимент этого…

Договаривать Клевер не стал, но судя по тому взгляду, который бросил на притихшего насупившегося Олита, ничего хорошего юный принц о себе все равно бы не услышал. Спорить мы не стали, хотя Олли все же хотел что-то возразить, но быстро передумал. Все же злой Кел пугал даже его, именно потому юный принц и промолчал. Но весь его обиженный вид красноречиво говорил о том, что таким приказом он явно недоволен.

– Отправляйтесь по другой дороге, – напряженным тоном выдал Кел, снова поймав меня за руку. – Обогните город и ждите меня у развилки, где расположен указатель на Харт.

Со стороны кладбища послышался странный громкий треск, от которого у меня внутри все сжалось. Кел же непроизвольно вздрогнул, обернулся и почему-то крепче сжал мою руку.

– Поспешите, Эли, – проговорил он, искренне стараясь казаться уверенным. Но я почему-то не сомневалась, что сейчас этому человеку, сильнейшему из магов, искренне страшно.

Он снова повернулся к кладбищу, и я тоже проследила за его взглядом, но ничего не увидела. Все было так же тихо, спокойно… мертво. Да только у нервозности Клевера, которого вполне заслуженно считали живой легендой, точно имелись причины.

– Что там? – спросила я, уже понимая, что просто не смогу оставить его в таком состоянии. Никак.

– Трупы… – прошептал он, не поворачиваясь. – Армия. Сотни три – не меньше. И они настроены убивать. А рядом город. – Он выдохнул, мельком взглянул на горящий огнями Лорит, отметил свет фар мчащихся вдалеке антарий и снова обратил взор на меня. – Увези Олита.

– И оставить тебя здесь одного?! – выпалила я, внутренне холодея от ужаса. – Нет. Должен же быть способ их остановить!

– Его нет… – едва слышно прошептал Кел, в чьих глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на отчаяние. – Полагаю, что те руны, которые Олли отказался рисовать, были именно рунами подчинения. С ними этой армией можно было бы управлять. А так… они настроены на войну. И скоро откопаются… и двинутся к живым.

Треск повторился и теперь стал еще более громким. Я непроизвольно повернулась на звук и с ужасом увидела, как из-под земли вылезает костяная рука.

– Кел, – проговорила я, вздрогнув всем телом. – А можно запереть их там? Закрыть хотя бы в пределах кладбища? Выход точно есть, я уверена. Может, нужно поискать в той книге, в которой Олли нашел эту проклятую схему.

Борясь с собственным страхом и стараясь не замечать жуткие звуки, доносящиеся из-за ограды, я крепче вцепилась в Кела и потянула того к анатрии.

– Прошу тебя, пойдем, – молила я, запрещая себе смотреть на поднимающихся скелетов. – Один ты ничего не сможешь. Нельзя убить тех, кто и так мертв.

– Нельзя… – задумчиво проговорил он, но теперь уже не выглядел таким растерянным. В его глазах снова появилась уверенность, а на губах вдруг расцвела хищная улыбка. – Уезжайте! – заявил Кел, попросту потащив меня к антарии. – Я закрою их здесь и вас догоню.

– Нет! – выкрикнула, отчаянно упираясь руками в металлическую крышу.

– Да, Эли! – строгим тоном заявил он. А потом попросту запихнул меня на водительское место и, наклонившись, пристально посмотрел в глаза. – Ослушаешься – и я завтра же отправлю тебя к твоим бывшим коллегам, да еще и бантиком перевяжу, и записку нацарапаю, что ты огненный маг. Мчи давай! Не заставляй меня исполнять ту глупость, которую я только что сморозил. И прошу тебя, Эли, без самодеятельности. Я доверяю тебе брата. – И зачем-то повторил: – Я… доверяю тебе. Не заставляй меня об этом пожалеть.

После чего захлопнул дверцу, развернулся и направился прямиком к ограде кладбища. И я уже хотела рвануть за ним, но… остановилась. «Доверяет?» – эхом пронеслось в моих мыслях. Он это серьезно? Бывшей миторе?

Ведь на самом деле сейчас мне ничего не мешало направить антарию к столице и передать Олита императору. За это мне точно дали бы и звание третьей категории, и личный кабинет, и зарплату бы увеличили. А может, даже вручили бы медаль за заслуги перед империей. Кажется, когда-то Кел грозился взять с меня клятву верности… да вот только до сих пор так этого и не сделал.

– Дурак! – выругалась я, заводя двигатели и направляя наш бесшумный (слава богам!) транспорт к выезду на дорогу.

Хотя, скорее, это не Клевер дурак, а я дура. Полная, круглая и совершенно безнадежная. Потому что, несмотря на все перспективы карьерного роста, не собиралась его предавать.

Освещение включать не стала, решив сначала отъехать подальше от кладбища. Где-то позади все громче становился треск земли, в зеркале заднего вида отражались отблески света полицейских антарий, а я упрямо заставляла себя не думать о том, что с Келом может что-то случиться. Он ведь сильный маг, он не может так просто умереть.

– Почему ты так за него переживаешь? – спросил сидящий рядом со мной Олит. – Не стоит, Эли, Ди и не из таких передряг выбирался.

От упоминания этого имени мне почему-то мгновенно стало легче, а в районе сердца почувствовалось поразительное нежное тепло. Ведь именно так на самом деле звали этого несносного самоуверенного упрямца. Отчаянный, сильный, смелый Диар. Им и правда невозможно не восхищаться. Но даже зная его упрямый характер, зная, на что он способен, я все равно не могла не волноваться.

– Просто… – Я хотела ответить, что мне все равно, но язык не повернулся сказать такую очевидную ложь. – Я боюсь за него.

– Моя мать тоже так все время говорила, когда смотрела на портрет Ди, – отвернувшись к темному окну, сказал Олли. – Иногда я видел, как она плачет. А когда спрашивал, что случилось, отвечала, что боится за него. – Мальчик замолчал, но, вдруг хмыкнув, добавил: – А знаешь, что однажды на это заявил ей отец? Он сказал, что за Диара не нужно бояться – в него нужно верить. И я, Эли, верю. Думаю, наша уверенность в его успехе в любом случае окажется для Ди полезней наших переживаний.

Мысль была мудрой, что оказалось особенно неожиданно, учитывая возраст озвучившего ее мальчика. И я понимала, что своими переживаниями никому не сделаю лучше, но и заставить себя не волноваться попросту не могла.

Больше Олли ничего говорить не стал, потому остаток пути до нужной развилки мы проехали в тишине. И что удивительно, чем дальше отъезжали от того гадкого кладбища, тем спокойнее мне становилось. А когда притормозили у указателя на Харт, я и вовсе почувствовала себя почти спокойной.

Во избежание недоразумений отогнала антарию под тень расположенного на обочине большого дерева, выключила двигатели, потушила все опознавательные знаки и для верности прикрыла экранирующим огненным щитом, построению которого меня не так давно научил Кел. Чего-чего, а общаться с полицией или просто любопытными путниками мне сейчас совершенно не хотелось, потому и предпочла скрыть нас с Олли ото всех, кто мог тут проезжать в этот поздний час.

И все же нервное напряжение давало о себе знать, и спокойно сидеть в анатрии не было никаких сил. Хотелось действий… хотелось сделать уже хоть что-то, потому я и выскользнула на улицу. К сожалению, даже на свежем воздухе легче мне не стало. Руки предательски подрагивали, а перед мысленным взором сами собой всплывали жуткие картинки, одна кошмарней другой.

– Ты знаешь, что Кел обещал вернуть меня обратно через три месяца? – спросил Олит, вылезший следом за мной. – И эти три месяца заканчиваются всего через неделю.

И столько в его словах было грусти, что я не смогла не обернуться.

– Так не хочешь возвращаться? – спросила я, поймав его печальный взгляд.

– Не хочу. – Олит кивнул и поежился от легкого порыва прохладного ночного ветерка. – Здесь я живу, учусь магии, делаю, что мне взбредет в голову, а там… я принц. Там мне даже дышать приходится по протоколу. И если честно, с каждым днем мысль о том, чтобы сбежать из дворца в Зеленую крепость, нравится мне все больше.

Я удивленно хмыкнула и, присев на пологий край антарии, с мягкой улыбкой посмотрела на своего юного друга.

– Ну а кто страной будет управлять? – спросила я с шуточным упреком. – Кто станет императором? Кто вернет магам свободу? Олли… у каждого в этой жизни своя роль и свое место.

– Я не хочу быть принцем, – капризным тоном бросил мальчик. – Мне не нужна эта власть. Она давит.

– А как же люди, живущие в империи?

– Да плевать мне на них, – отмахнулся он. – Я не хочу быть правителем. Мне это не нужно. Ни страна, ни дворец. Там одна сплошная грязь.

И я уже думала, что на этом непонятная отповедь наследника престола закончится, но не тут-то было.

– Я не желаю, как отец, быть привязанным к трону, – неожиданно громко выпалил он. – Не хочу мириться с глупыми правилами, принятыми еще несколько веков назад. Мне хочется свободы. Я мечтаю остаться с Ди, продолжить учиться магии, стать сильным великим магом, как наш прадед!

Вдалеке послышался какой-то звук, отдаленно напоминающий стук копыт, и мы с Олитом одновременно притихли. Спустя полминуты из-за высокой поросли показался всадник на черном, как сама тьма, жеребце. Он резко натянул поводья и заставил своего коня остановиться. Тот же непонятно с чего вдруг поднялся на дыбы и только потом все же исполнил волю своего хозяина.

Олли уже хотел окликнуть брата, но почему-то не стал этого делать. Я тоже молчала, раздумывая, заметит ли Кел мой щит или нет. Теоретически, он должен был почувствовать магию, тем более мою. Да вот только на деле все оказалось не там.

– Вот тварь! – прорычал он, спрыгивая со спины своего мертвого транспорта. – А я – идиот! Нашел кому поверить!

Я же только и могла что моргать, не в силах произнести ни слова. Кел же тем временем с какой-то дикой обидой подобрал под ногами довольно крупный камень, какое-то время зачем-то подержал его в руках, а потом на мгновение задумался и вдруг резко, со всего размаха, швырнул его в нашу с Олли сторону. Мы даже понять ничего не успели, а этот снаряд пробил выстроенный мою щит и с громким хлопком ударился о дверь антарии. Причем сила удара оказалась такой, что камень разорвал металлическую обшивку, почти пробив ту насквозь, и застрял вмурованный в железо.

– Ну и какого демона вы там прячетесь?! – раздраженно крикнул Кел. – Элира, что за фокусы?!

Мы с Олитом переглянулись, одновременно спрыгнули на землю и, не сговариваясь, бросились к месту повреждения. Интересно, а если бы один нервный маг швырнул этот камешек чуть правее, где и сидели мы с принцем, у целителей был бы шанс нас спасти?

– Какие фокусы?! – рявкнула я, только сейчас понимая, что мы вообще чудом остались живы. – Ты сам понимаешь, что делаешь?!

Но он даже и не думал признавать свою неправоту. Вместо этого быстрым шагом преодолел разделяющее нас расстояние и остановился прямо передо мной.

– Зачем вы прятались?! Хотела дождаться, пока я уеду, чтобы спокойно увезти Олита?

– Да что ты несешь?! – снова выкрикнула я, не дав ему закончить. Говорить спокойно не получалось. Мои эмоции и так были нестабильны, а тут еще и столько событий за вечер, причем не самых приятных.

– А как я должен это понимать? – продолжал возмущаться Кел, но теперь хотя бы орать перестал.

– Как хочешь! – выпалила я, желая сесть в антарию и уехать отсюда куда-нибудь подальше. Туда, где меня не будут считать тварью и обвинять во всем, в чем можно и нельзя.

Вот только отпускать меня никто не собирался.

– Куда собралась?! – снова повысил голос Клевер, хватая меня за руку.

Но в то же мгновение вздрогнул, будто его ударило маленькой молнией, медленно вздохнул и прикрыл глаза. Что еще более странно – мне вдруг тоже стало легче. В одно мгновение бушевавший внутри злой огонь притих до размеров небольшого костерка, а нервное напряжение начало отступать.

Я сама не поняла, зачем шагнула к Келу, почему доверчиво прильнула к его груди. А когда его рука обвилась вокруг моей талии и притянула еще ближе, сознание накрыла такая волна тихого умиротворения, от которой я непроизвольно счастливо улыбнулась.

Все произошедшее дальше можно было назвать лишь закономерным финалом. Он поймал мой взгляд, легко коснулся моей щеки и тихо проговорил:

– Прости, я не хотел повышать голос. Прости, Эли… – Кел на самом деле чувствовал себя виноватым передо мной, и эти эмоции красноречиво отражались в его глазах. И пусть вокруг было темно, но я почему-то не сомневалась, что сейчас синих искр в них куда больше, чем обычно.

– Ты сорвался, – ответила я шепотом. И сама же приблизилась, почти касаясь его губ.

– Это все магия. Пришлось выложиться, а такие мощные плетения всегда затуманивают разум. – Он говорил очень тихо, но я слышала каждое слово.

Мы находились слишком близко друг к другу, чтобы мыслить адекватно. Расстояние между нами стало непозволительно мизерным – достаточно было чуть качнуться вперед, чтобы ощутить вкус губ. И именно этот момент выбрал Олит, чтобы вернуть нас в реальность.

– Что-то я не понял, – проговорил он, глядя на нас с искренним удивлением. – То вы орете друг на друга, как ненормальные, то обнимаетесь, как влюбленная парочка. То шарахаетесь при встрече в разные стороны и стараетесь держаться как можно дальше. То, наоборот, отлипнуть друг от друга не можете.

Я честно хотела отойти от Кела, отпрянуть и даже руки, так и обнимающие его за шею, убрала. А он… не отпустил. Точнее, сделал вид, что отпускает, а потом попросту развернул меня и прижал спиной к своей груди.

– Олли, дорогой мой некромант-недоучка, – угрожающе ласковым голосом начал Клевер. – Твое счастье, что благодаря какой-то странной шутке судьбы рядом с Элирой я становлюсь таким уравновешенным. Иначе тебе бы сейчас пришлось очень несладко.

Он провел ладонью по моему животу, прижал еще ближе к себе и уложил свой подбородок мне на плечо. Я же от его близости попросту млела. Моя рациональная личность никак не могла осознать, почему этот мужчина так на меня действует. По какой причине рядом с ним я забывала обо всем на свете… даже о его обидных словах.

– Да что я такого сделал? – выдал принц, всплеснув руками.

– Да ничего особенного. Просто поднял все кладбище без привязки к магу, – зло бросил его старший брат. – Теперь мы имеем несколько сотен неуправляемых трупов, отчаянно желающих кого-нибудь уничтожить. И знаешь, что самое интересное? – загадочным тоном поинтересовался Кел.

– Что? – доверчиво спросил Олли.

– То, что я не знаю, как это исправить! – прорычал обнимающий меня маг.

И чувствуя, что он снова начинает закипать, я накрыла ладонью его руку и чуть сжала. Он в ответ потерся носом о мою шею и вздохнул спокойнее.

Больше Олит не сказал ни слова. Просто застыл на месте, низко опустив голову, и казалось, всерьез раздумывал о том, чтобы прямо сейчас вернуться в родной и такой безопасный дворец. Несколько минут мы с Келом так и простояли в обнимку, но вскоре он пусть и нехотя, но убрал руки, возвращая мне свободу. Да только мне совсем не хотелось никуда от него уходить.

– Нам давно пора возвращаться, – проговорил Клевер, все же касаясь моего плеча. – Отправляйтесь первыми, я буду держаться за вами.

– Что с кладбищем? – спросила я, заставляя себя отпустить его и делая шаг назад… к антарии.

– Ничего хорошего, – зло хмыкнул он, покосившись на стоявшего в стороне брата. – Я постарался создать трупам преграды. Одной магией их там не удержишь… силенок не хватит, слишком большая площадь, да и рвутся они наружу с отчаянием смертников. На сутки действия плетений хватит, а за это время кое-кому, – снова взгляд на Олита, – придется найти способ их всех обратно упокоить. Сам кашу заварил – сам ее и расхлебывай.

И пока растерянный Олли пытался найти что сказать, Кел развернулся и направился к своему жеребцу. Ну а нам с проштрафившимся принцем не оставалось ничего иного, как погрузиться в антарию и отправиться-таки домой – обратно в успевшую стать нам обоим родной Зеленую крепость.

По понятным причинам, после возвращения никто из нас спать не пошел. Да и о каком сне могла идти речь, когда в нескольких десятках километров от нашего дома армия мертвецов отчаянно пытается преодолеть созданную Клевером преграду и добраться до живых людей. О том, что произойдет, когда им это удастся, я даже думать не хотела, потому и отправилась вместе с Олитом в библиотеку, где его дожидались оставленные книги по некромантии.

Вопреки собственному утверждению, что помогать Олиту не будет, Себастьян тоже пошел с нами, и так же, как мы, до самого утра изучал описанные в древних фолиантах ритуалы, стараясь найти способ упокоить обратно тех, кого так неосмотрительно поднял его младший брат.

Когда же первые рассветные лучи красноречиво постучались в большие окна этой просторной комнаты, Кел обреченно вздохнул, приказал нам подниматься и идти спать.

– Сейчас от нас всех толку не будет, – сказал он, подталкивая упирающегося Олли в спину.

– Нет, я чувствую, что почти нашел выход, – возмущался сонный мальчик.

– Вот выспишься и продолжишь свои поиски, а пока всем баиньки.

Он сказал это строго, хотя мне и так совсем не хотелось спорить. Как и Олит, я уже почти засыпала на ходу, а вглядываясь в книгу, видела только расплывающиеся буквы.

– И ты отдохни, – бросила я, оборачиваясь к Келу. – Серьезно. Поспим несколько часов и снова все вместе продолжим. Ты тоже выглядишь уставшим.

Он явно собирался остаться в библиотеке, но, встретившись со мной взглядом, задумчиво вздохнул и все же ответил кивком:

– Да, Эли. Так будет лучше. Не думаю, что пара часов сможет что-то существенно изменить.

В общем, когда мы ушли спать, на часах было шесть утра. Не знаю, как остальные, но я уснула, едва коснувшись головой подушки, и никакие воспоминания о скелетах и кладбищах не смогли мне помешать. Спала крепко, кажется, даже без сновидений. Проснулась отдохнувшей и полной сил. И при всем этом расстраивало меня только то, что прошло явно куда больше двух часов, а время давно перевалило за полдень.

Когда же, наскоро приняв душ и переодевшись, я вошла в библиотеку, то с удивлением обнаружила, что там нет ни Кела, ни Олита. Не оказалось их ни в гостиной, ни на кухне.

– Да спят они, – с улыбкой пояснила Ламилия в ответ на мой закономерный вопрос. – Легли-то уже утром. Себастьян просил его разбудить, но я не стала. Он так устал.

Она умиленно улыбнулась, от чего мне стоило больших усилий не показать, как выкручивает мою душу одна только мысль о том, что они спят вместе. Увы, но даже теперь я ничего не могла с собой поделать. Это было выше моих сил.

– Садись за стол, – бросила Лами, ставя передо мной тарелку с ароматным супом. Что ни говори, а готовила она божественно. – Расскажи хоть ты, чем закончилась ваша вчерашняя вылазка. Откопали для Олита пони? Надеюсь, страшненького?

Все же их нелюбовь с принцем была взаимной. Более того, я точно знала, что Ламилия уже ждет не дождется, когда же истекут эти заветные три месяца и юный наследник императорского престола, наконец, отправится во дворец. Так уж получилось, что за время, проведенное под одной крышей, они успели основательно потрепать друг другу нервы.

– Нет, не откопали, – ответила, стараясь не обращать внимания на ее ехидный тон.

– А жаль, – вздохнула та, иронично улыбнувшись. – А то б мы его обратно в столицу на полуразложившемся жеребце отправили. Вот это было бы забавно.

– Я все слышу, – донеслось от двери.

Мы с Лами обернулись одновременно и дружно уставились на остановившегося в дверях заспанного принца.

– Змейка, ну чего ж ты такая ядовитая? – протянул он, с притворной обидой взглянув на Ламилию. Затем неспешно прошел вперед и присел за стол напротив меня. – Давай сюда еду. Кушать хочу так, что если не покормишь, съем тебя.

– Подавишься, мелкий, – отмахнулась девушка.

После чего привычным жестом закинула на плечо небольшое белое полотенце, которым до этого протирала тарелки, и направилась к кастрюле. Да только не к большой, откуда накладывала еду мне, а к маленькой, стоящей на дальней части нагревательной поверхности.

– Не подавлюсь, – бросил Олит, растянув на губах усмешку. – Ты вон какая… мясистая.

– Ага, очень, – кивая, соглашалась Лами, на чьем лице расцвела поистине коварная улыбка.

– И жирная, наверное, – продолжал издеваться Олли.

– Конечно, дорогой.

Она уже наполнила глубокую тарелку варевом из маленькой кастрюльки и, взяв ложку, направилась к Олиту.

– И сала в тебе много.

– Приятного аппетита, ваше высочество, – проговорила она и даже поклонилась… низко, как и должна была кланяться простолюдинка.

Тут-то я поняла, что кто-то просто придумал для Олли красивую месть. И подозреваю, что в этот раз их перепалка словами не ограничится.

Олит хоть и удивился такой странной перемене в ее поведении, но, вероятно, решил, что она так над ним издевается. Потому на ее поклон ответил поистине царственным кивком и, схватив ложку, принялся за еду.

– Эм… – протянул он, задумчиво пережевывая. – А что это такое? Странный вкус.

– О, ваше высочество, – отозвалась Лами, – я подумала, что раз вы принц, то и простая еда для вас не подходит. Потому и приготовила этот деликатес.

– Да? – Олит напрягся, уже догадавшись, что над ним попросту издеваются. – Даже боюсь спрашивать, из чего это… сделано.

Он медленно зачерпнул ложкой странное варево, коим была наполнена его тарелка, и принялся с интересом рассматривать ее содержимое. Я тоже подалась вперед, дабы разглядеть это… нечто. А в ложке в окружении желто-зеленого бульона рядом с маленьким кусочком картофеля лежала перепончатая светлая лапка… судя по всему, лягушачья.

– Это блюдо только для истинных гурманов, – пояснила Ламилия, с торжеством наблюдая, как бледнеет лицо Олита.

Он брезгливо перевернул ложку, возвращая ее содержимое обратно в тарелку. Но все же не смог удержаться и зачерпнул снова. На сей раз его улов оказался богаче и интереснее, и мы вместе уставились на вылупившийся на нас белый глаз вареной змеиной головы.

– Демоны! – выпалил принц, брезгливо одергивая руку от собственной ложки. – Это же змея!

– Ну да, – спокойно ответила королева этой кухни. – По тому, как часто вы упоминали этих ползучих тварей, я поняла, что вы очень их любите. Вот и приготовила подходящий вашим вкусам обед.

Парнишка напрягся и брезгливо поджал губы. А потом фыркнул что-то и демонстративно отодвинул от себя тарелку.

– Я не буду это есть.

– Ну что же вы, ваше высочество. Не обижайте меня, я ведь так старалась, – с притворным огорчением заявила Ламилия.

Но Олит уже почувствовал ее странное настроение и теперь смотрел на девушку Клевера настороженно. Было в ее глазах нечто такое… коварное. Подозреваю, что этот суп являлся только началом.

– Лами, – бросил принц, – и не жалко тебе было варить своих сородичей?

Та не ответила. С выражением искренней обиды на лице убрала со стола эту жуткую похлебку, и вскоре перед опешившим Олитом появилось другое блюдо: запеченные крысы с овощами и сыром. И от того, как его перекосило от вида такого сомнительного деликатеса, я просто не выдержала и все же рассмеялась.

– Что же вы не пробуете, ваше высочество? – спросила Ламилия, изобразив дикое огорчение. – Я ведь так старалась.

– Ты издеваешься?! – пробурчал Олит, у которого совершенно точно пропал аппетит. Но вдруг подобрался, усмехнулся и решительно взялся за вилку. Да только перед тем, как приступить к еде, снова посмотрел на Лами и важным тоном добавил: – Дорогая леди Ламилия, надеюсь, вы окажете мне честь, разделив со мной трапезу. Боюсь, для меня одного это блюдо слишком изысканно.

– Но… – попыталась возразить она, но Олли не был бы собой, если бы оставил ей хотя бы один шанс для отказа.

Он поднялся со своего места, с чинным видом подошел к несколько опешившей девушке и, поклонившись, взял ее за руку.

– Прошу, дорогая Ламилия. Я ведь принц, а принцам нельзя отказывать, – и так обаятельно улыбнулся и посмотрел на нее с таким искренним восхищением, что она едва не подавилась вдохом.

Но боги, как же в этот момент Олли был похож на Кела… ведь вел себя точно так, как его братец, когда охмурял меня в столице. Просто не парень, а сплошное обаяние. И что самое удивительное, Лами растерялась. Пыталась найти что ответить, но не смогла.

По всему получалось, что теперь жареных крыс им придется есть вместе. Я уже даже приготовилась смотреть шоу, когда неожиданно послышались шаги и в кухню попросту влетел побледневший и какой-то непривычно нервный Этари.

– Где Кел? – выдал он без приветствия. А ведь обычно вел себя куда вежливее да и тепло мне улыбался при каждой встрече.

Только теперь я заметила, что его темные вьющиеся волосы, успевшие уже прилично отрасти, лежат как-то особенно растрепанно, рубашка была застегнута криво, будто одеваться ему пришлось второпях. Да и в глазах самого уравновешенного мага, которого я вообще знала, сейчас стояло нечто похожее на страх.

– Он спит, – ответила я, поднимаясь к нему навстречу. – Эт, что случилось?

Этари заставил себя собраться с мыслями, тяжело вздохнул и решительно прошагал к висящему на стене кайтивизору. Он нажал на кнопки на боковой панели, подождал, пока появится изображение, а потом просто развернулся и покинул комнату.

– …эвакуация продолжается. По распоряжению его величества в город направлены силы армии, – вещал голос неизвестного диктора, пока на экране сменялись короткие ролики. На них показывали, как люди в форме миторов провожают людей в штатском до больших пассажирских антарий, как строятся на какой-то площади военные. – Пока прорыва не произошло, но с согласия городского управления было принято решение применить огонь.

И тут картинка снова изменилась, и зрителям показали довольно высокий забор, за которым смутно проглядывались могильные плиты. А когда за одной из них что-то зашевелилось, я непроизвольно вздрогнула и в ужасе поднесла руку к лицу. Ведь это было то самое кладбище, на котором некоторые принцы вчера практиковались в некромантии.

– Да уж, – послышалось за моей спиной, и, обернувшись, я увидела заспанного Кела, одетого в одни свободные светлые штаны.

Он же смотрел сейчас только на экран, на котором показали военных, бросающих через ограду шары с горючей смесью. Те падали, взрывались, вырывающийся из них огонь сразу же перекидывался на кусты и деревья. Но ожившие обитатели кладбища попросту не обращали на это внимания. Что им огонь… они ведь и так мертвы.

– Я как увидел, сразу сюда прибежал, – бросил Этари, обращаясь к другу. – Ума не приложу, кому могло прийти в голову поднять столько нежити. Огонь не помогает.

– Даже если раскрошить этих скелетов в пыль, они не успокоятся, – проговорил Кел, усаживаясь за стол, прямо на то самое место, которое до этого занимал Олли.

Продолжая смотреть на кайтивизор, он машинально потянулся к вилке, воткнул ту в содержимое тарелки и точно бы съел не глядя, да только кусочек оказался довольно большим и тяжелым. Потому Клеверу волей-неволей пришлось обратить внимание на то, что он собирался откусить. Велико же было его удивление, когда перед глазами оказалась жареная крыса.

– Так… – бросил он, быстро опуская вилку. Потом нашел взглядом Ламилию и посмотрел на нее с искренним недоумением. – Это еще что такое?

Девушка почему-то стушевалась, попросту не зная, как объяснить свой такой странный порыв. Она до сих пор стояла рядом с Олитом, держащим ее за руку, и никак не могла найти подходящих слов.

– Кел, это шутка, – пришел ей на помощь принц. – Лами просто решила так подшутить надо мной. Мы все дружно посмеялись и даже, представь себе, почти подружились.

Подтверждая свое громкое заявление, он чуть приподнял их сцепленные руки и поболтал ими в воздухе.

Но Себастьян ему не поверил. И точно бы попытался докопаться до истины, но сейчас куда больше всего остального его беспокоили ожившие трупы, к борьбе с которыми теперь подключилась армия. По ним стреляли, их палили огнем, их пытались поражать разрывающимися снарядами. Но даже распавшись на мелкие косточки, трупы продолжали шевелиться. Некоторые из них вообще представляли собой облако странной серой пыли. И пусть такими они вряд ли могли быть опасными, но встреча с подобным кошмаром точно никого бы не обрадовала.

– Лами, дай что-нибудь поесть, – попросил Кел, снова возвращаясь к просмотру роликов, которые сменяли друг друга на канале Новостей империи.

Вздохнув с явным облегчением, девушка отцепила от себя руку принца, ловким движением убрала со стола блюдо с крысой и поспешила выставить столько вкусностей, сколько вообще успела к этому моменту приготовить. Так что вскоре мы всей компанией спокойно обедали, слушая сообщения диктора и активно обсуждая происходящее на кладбище.

– По словам нашего уважаемого министра внутренней безопасности митора Вильма Галирона, в неожиданном восстании мертвецов на старом кладбище города Лорита виноваты маги из организации «Свобода магии», – вещали из кайтивизора. – Это те самые диверсанты, сорвавшие казнь во время праздника Освобождения от магического гнета.

– Ну вот, опять нас во всем обвиняют, – расстроенным тоном выдал Этари. – Даже как-то обидно, что мы не при делах.

– На самом деле, – хмыкнул Кел, покосившись на притихшего братца, – сие – дело рук Олита. Именно его силами подняты все эти… – он кивнул в сторону экрана, на котором как раз показали двух скелетов, – …милые ребята.

Этари повернулся к принцу и посмотрел на него с немым вопросом в глазах, будто искренне считал, что его друг просто так пошутил. Вот только Олли лишь тяжело вздохнул и виновато опустил голову.

– Так что, Эт, сильный некромант у нас есть, – добавил Клевер. – Если уж у него хватило дури поднять такую армию, то хватит и упокоить их обратно. Осталось только найти, как это сделать.

Я же снова повернулась к кайтивизору, на котором силы армии брали в кольцо всю немалую территорию кладбища. И мужчин в форме там было едва ли не больше, чем самих трупов.

– Знаете, – потянула я, задумчиво, – если я все правильно поняла, чтобы упокоить эту армию нежити, придется снова пробраться на кладбище. А там столько миторов, что если даже нам позволят туда войти, то уж точно не выпустят.

Почему-то после этой фразы за столом повисла тяжелая гнетущая тишина. Увы, все мы прекрасно понимали, что сейчас даже простое появление человека с даром поблизости к этому месту станет огромным риском. А отправить туда Олита будет означать то же самое, что проводить его прямиком на костер.

– Но без магии эту проблему не решить, – высказал общее мнение Этари.

– Та защита, что не выпускает скелетов за пределы ограды, продержится до полуночи, ну, может, чуть дольше, – добавил Себастьян. – Потом все они хлынут в город, и вот тогда справиться с ними будет почти невозможно. А уж чтобы упокоить, придется гоняться за каждым.

На кайтивизоре снова показали фрагмент, на котором трое трупов, один даже довольно свежий, вместе тянут к закрытым воротам большое бревно. Думаю, они собирались использовать его в качестве тарана, и уже это очень красноречиво демонстрировало их пусть и примитивную, но все же сообразительность.

– У нас только один вариант, – задумчиво протянул Кел, – идти туда все равно необходимо. Да только, полагаю, нужно брать с собой всех, кто может управляться с даром. И если имперцы попытаются нам помешать… придется дать бой.

– Но ведь это будет означать начало самой настоящей войны! – воскликнул Олли, напряженно глядя на предводителя магов. А потом вдруг встал, решительно расправил плечи и почему-то посмотрел на меня. – Нам нужно договориться с имперцами.

– Ну и как же ты предлагаешь это сделать? – насмешливо уточнил Кел.

– Просто, – ответил тот. – Мне нужно связаться с отцом.

– Нет! – решительно заявил Клевер, тоже вставая и упираясь руками в стол.

– Ты не понимаешь…

– Нет, Олли! Императора мы точно касаться не будем никак. Тем более что его слову я точно не поверю. Значит, мы будем придерживаться принятого решения.

– Кел, да это же самоубийство! – не унимался мальчик. – Они ведь точно начнут стрелять!

– Пуля способна пробить наши щиты только с расстояния меньше трех метров, – невозмутимо отозвался Себастьян.

– Но…

Они продолжали спорить, а вот мое внимание привлек сам диктор, которого вообще впервые показали за все время нашего обеда. Он оказался довольно молодым светловолосым мужчиной, не очень высоким, худощавым, зато в дорогом красивом костюме. И сейчас в его руках находился лист, в содержание которого он внимательно вчитывался.

– Нам только что сообщили, что в Лорит выехали его величество вместе с двумя отрядами опытных бойцов, – вдруг сообщил репортер. – По их прибытии состоится экстренный военный совет, о результатах которого мы вам обязательно сообщим.

И тут меня озарило.

– Кел! – воскликнула, останавливая очередной виток их спора с Олитом. – Я знаю, что делать!

– И что же? – недоверчиво бросил Клевер, опустившись обратно на свой стул.

– Нам нужно использовать средства массовой информации. Напишем записку этому, – я указала пальцем на мужчину, которого до сих пор показывали на экране. – Сообщим, что не имеем отношения к поднятию кладбища, но скажем, что знаем, как все исправить, и хотим помочь. Спасти целый город. Пусть наши действия освещают на всю империю. Пусть император публично даст слово, что магов не тронут. Он его не нарушит, в этом можешь не сомневаться. Потому что иначе потеряет уважение собственного народа.

– Так, – проговорил Кел, теперь глядя на меня с любопытством.

– Более того, – проговорила я, стараясь совладать с собственными эмоциями, которые теперь попросту взбесились, подталкивая меня к тому, чтобы как можно скорее претворить этот план в жизнь. – Нужно сделать из этого шоу! Пусть люди увидят, что маги – не зло. Что «Свобода магии» – не экстремистская организация и что мы готовы прийти на помощь… даже своим врагам.

– То есть, – отозвался предводитель этой самой организации, глядя на меня с искренним недоумением, – ты что, решила сделать из нас народных героев?

– Так это же выход, Кел! – воскликнула я и, не в силах и дальше сидеть на месте, принялась мерить шагами свободное пространство кухни. – Диверсиями ты ничего не добьешься. Только хуже сделаешь. А так люди волей-неволей начнут менять свое мнение о магах. Важно не только показать силу, но и убедить их, что эта самая сила может приносить пользу. И сейчас для этого просто идеальная ситуация.

Воздух в легких почему-то закончился, и чтобы продолжить свой пестрящий эмоциями монолог, мне пришлось на несколько мгновений перевести дыхание.

– Пойми же, сами люди не справятся, потому им придется принять нашу помощь. А мы будем глупцами, если не сможем обернуть это себе на пользу. Да и, в конце концов, что мешает нам попробовать?

– Эли права, – поддержал меня Эт. – Так вероятность успеха для нас точно увеличится.

– В конце концов, это тоже шоу, – не удержалась я.

Кел посмотрел на друга, затем перевел напряженный взгляд на меня, но все-таки согласился.

– Ладно, – выдал он, обреченно вздохнув. – Пусть будет по-вашему.

Глава 3

Вокруг давно стемнело. На чистом темном небе загорелся тонкий серп ночного светила, окруженный россыпью мелких огоньков-звезд. И все вокруг казалось бы тихо… если бы не колонна антарий, мчащаяся по старой лесной дороге.

Рассматривать пейзаж за окном было в принципе глупой затеей: на такой скорости, да еще и в темноте разглядеть хоть что-то оказалось почти невозможно. А когда Олит включил в салоне тусклое освещение, все, что я смогла увидеть в стекле, – это собственное отражение. И закутанная во все черное особа, смотрящая на меня большими, немного грустными глазами, почему-то показалась жалкой.

– Слушай, а хуже не будет? – тихо спросил Олли, чуть наклонившись к брату, сидящему за рычагом управления.

Кел бросил на него недовольный взгляд и лишь отрицательно мотнул головой.

Вот только я его мнения не разделяла. И пусть кому-то может показаться, что хуже армии неуправляемых мертвецов уже просто некуда, но мне почему-то казалось, что Олли легко может организовать нам куда более серьезные неприятности. Нет, не специально – скорее по собственной невнимательности.

– А если схема не сработает? – продолжал мучить нас вопросами юный принц, явно при этом нервничая.

– Ты уж постарайся, чтобы сработала, – снова отмахнулся Клевер.

Даже управляя антарией, он продолжал о чем-то сосредоточенно раздумывать. Полагаю, прокручивал в голове весь наш план, который уже начал осуществляться, но в котором все равно оставалось немало слабых мест. Ясное дело, что все мы рисковали, а они с Олитом – куда сильнее других. Вот только пути назад ни для кого из нас уже не было.

Послание для репортера мы сочинили еще днем, все на той же кухне. Написала его Ламилия, потому как по почерку имперские специалисты имели возможность определить личность написавшего, а никому другому раскрываться оказалось нельзя. Передавал письмо паренек без дара, проживающий в ближайшей к Лориту деревеньке. Правда, даже когда наша записка попала в нужные руки, мы все равно переживали, что ее не зачитают. Но то ли диктор оказался совсем уж бесстрашным, то ли ему так хотелось осветить сенсацию, но вместо того, чтобы пойти с этой информацией к военным и испросить их разрешения, он решил просто огласить наше предложение на всю империю.

О том, что военное командование он в известность не поставил, мы тоже узнали из кайтивизора, когда на экране появился взбешенный мужчина в форме митора с пятью нашивками, что считалось высшим чином. Но репортер не растерялся и сразу в прямой же трансляции спросил у представителя военных, примут ли войска предложение о помощи от магов? А вот тому оказалось нечего ответить, потому как принимать подобные решения мог только император.

Пока мы ждали ответа, по очереди дежуря у работающего кайтивизора, Олли разыскал-таки нужную ему схему, тщательно перерисовал ее на лист и даже переписал на обратной стороне все необходимые пояснения. Этари с Келом кинули по городу клич о сборе добровольцев, и уже через пару часов на главной площади, той самой, где меня не так давно пытались казнить, собрались, по меньшей мере, три сотни магов, готовых хоть сейчас пойти в бой за своим предводителем.

Примерно в это же время император все-таки добрался до Лорита, где его огорошили новостью про предложение, полученное от организации «Свобода магии». Тогда же мы и получили ответ, который так ждали.

– Ситуация действительно неординарная, – рассудительным тоном вещал Олдар Ринорский, глядя на нас с экрана кайтивизора. – Угроза нависла не только над жителями города Лорит, но и над всеми ближайшими к нему поселениями. Явление поднятия целого кладбища – явно магическое. Как ни прискорбно это признавать, но помощь нам действительно нужна. И пусть сами мы с подобным, конечно, справимся, но на это уйдет немало времени и ресурсов. А потому я считаю верным решением принять предложение магов.

После этих слов я улыбнулась так довольно, что казалось, сейчас лопну от радости. А вот Кел лишь закатил глаза, сложил руки перед грудью и продолжил взирать на экран с холодным равнодушием.

– Я, Олдар Ринорский, – продолжил его величество, – волей богов правитель Семирской империи, даю слово, что в ближайшие сутки ни один митор или солдат не посмеет навредить магам, пришедшим нам на помощь.

– Вот! Я же говорила! – воскликнула я, поворачиваясь к Келу.

– Он может лгать, – помотал тот головой.

– Он же слово дал! Публично! – уверяла я, всплеснув руками.

– Все равно я ему не верю, – фыркнул Клевер, после чего развернулся и ушел обратно на площадь.

И вот сейчас время приближалось к десяти вечера, а мы мчались на антарии в уже знакомом направлении, а за нами двигалось еще двадцать таких же штуковин, в каждой из которых находилось по несколько магов. На самом деле отправиться с нами изъявили желание многие, да только наш ненаглядный Клевер рассудил, что шестидесяти одаренных для обеспечения их с Олитом безопасности вполне достаточно.

По плану все участники нашей операции должны были рассредоточиться по периметру кладбища и контролировать не только мертвецов, но и солдат. А вот в центр этого жуткого места предстояло отправиться только нам троим. Во избежание повторения вчерашнего промаха сегодня честь рисовать схему выпала именно мне. От Кела требовалось страховать нас во время нахождения среди восставших трупов, ну а Олит, собственно, должен был влить силу в рисунок и упокоить, наконец, этих существ. После чего их рекомендовалось спалить, потому как, поднятые однажды, они легко могли снова восстать даже от небольшого всплеска магии. И вот с огнем снова вызвалась поработать я. К тому же для меня это был еще и прекрасный способ избавиться от лишней энергии, которая периодически стремилась выплеснуться наружу.

Когда впереди показались огни города, Кел заметно напрягся, но сразу поспешил взять себя в руки. Мне тоже было не по себе, но боялась я совсем не толпы поднятых мертвецов, в гости к которым мы собирались. Честно говоря, в нашей ситуации живых людей стоило опасаться куда сильнее. Ведь что там скелеты? У них в таком состоянии одна цель – уничтожить живого. А вот что творилось сейчас в головах у солдат и миторов, я сказать не могла. Да, император дал слово, да только лазейки для нашего ареста все равно оставались. А еще он поручился за подчиненных, но при этом ничего не сказал относительно простых людей, любой из которых при желании мог обеспечить нам массу неприятностей.

Наш кортеж предсказуемо остановили еще перед въездом в город. И сначала молодой митор второй категории, подошедший к окошку антарии, действительно собирался просто проверить наши документы и развернуть восвояси. Сказать, мол, город закрыт, чрезвычайная ситуация. Но разглядев на месте водителя светловолосого мужчину, нижнюю часть лица которого закрывала черная ткань, почему-то попятился назад. Но смог сделать только один шаг – на большее его воли не хватило. И пусть ментальной магией наш Себастьянушка владел не особенно хорошо, но мысленные приказы при близком контакте глаза в глаза отдавал мастерски.

– За нами еще двадцать антарий, – бросил он, продолжая смотреть на митора. – Пропустишь всех. И выпустишь потом тоже всех, независимо от того, что тебе прикажут. Понял?

– Да, – безжизненным тоном отозвался сотрудник полиции. После чего отошел в сторону, позволяя нам проехать.

Мы снова двинулись вперед, теперь уже направляясь прямиком к кладбищу. Никто больше не чинил нам препятствий, хотя по мере приближения к месту военных и миторов становилось только больше. Все это оказалось… странно. Даже думать не хочу о том, что чувствовал Клевер, окруженный таким количеством врагов, но лично мне было как-то жутковато. Да, когда-то эти люди считались моими коллегами, возможно, с кем-то из них мы даже были знакомы лично. И лишь теперь, прибыв сюда вместе с магами, я смогла в полной мере осознать, насколько сильно изменилась моя жизнь.

У ворот нас уже ждали. Причем выглядело это своеобразно. По обеим сторонам от широкой дороги выстроились вооруженные солдаты, а впереди, в круге света от нескольких ламп, стоял тот самый митор пятой категории, которого мы сегодня видели по кайтивизору. Рядом с ним обнаружились министр внутренней безопасности – митор Галирон и его императорское величество собственной персоной.

– Он-то тут зачем? – едва слышно прошипел Кел себе под нос. После чего обернулся к Олиту, окинул того придирчивым взглядом и велел закрыть лицо.

Я сделала то же самое без лишних напоминаний. Теперь мы с Олли были полностью замотаны в черное – открытыми оказались только глаза. И пусть вероятность того, что нас узнают, была близка к нулю, юный принц все равно переживал.

– Вы молчите, я говорю, – бросил наш предводитель, чье нервное состояние теперь стало попросту невозможно скрывать. – Олли, если хотя бы вякнешь, можешь забыть, что мы братья.

Тот быстро кивнул, но отвечать ничего не стал. Вероятно, посчитал, что вякать нельзя даже сейчас.

– Эли, – продолжил напутствия Кел, но, поймав мой взгляд, только тяжело вздохнул. – Постарайся, чтобы тебя не узнали. Это важно. В остальном ты знаешь, что делать.

Он взглянул в зеркало заднего вида, удостоверился, что последняя антария наших сопровождающих остановилась на обочине, и только после этого дал знак выбираться наружу. Дверцы мы открыли синхронно, на землю ступили уверенно, а когда Кел, расправив плечи, двинулся прямиком к императору, пошли за ним.

Полагаю, что со стороны это выглядело странно. Впереди грозный, известный на всю страну маг – Себастьян Клевер, а за его плечами двое… худощавых подростков. Я-то в таком виде на девушку вообще мало походила, к тому же наш с Олитом рост совпадал, хотя в плечах он все равно оказался куда шире. Но что удивительней всего, если на Кела солдаты из оцепления смотрели с откровенным опасением, но на нас с принцем вообще взглянуть боялись. Они-то, скорее всего, посчитали нас телохранителями предводителя магов, этакой охраной, способной тут одним взглядом всех уничтожить. Но даже это оказалось нам на руку. Пусть хоть демонами считают – главное, чтобы не лезли.

– Ваше величество, благородные миторы, – учтивым тоном начал Кел, останавливаясь в нескольких метрах от упомянутых мужчин, – не могу сказать, что рад видеть вас, как и находиться здесь, но в данном случае я просто не мог поступить иначе.

– Лорд Клевер, – отозвался император, изобразив короткий царственный кивок. – Мы прекрасно понимаем, что решить проблему нашими собственными силами хоть и возможно, но крайне затруднительно, именно по этой причине и приняли ваше предложение. Думаю, мое заявление вы слышали по кайтивизору, но дабы вам и вашим сопровождающим было спокойнее, повторю: никого из магов здесь сегодня не тронут. А если тронут, то понесут наказание по всей строгости закона.

– Закона, который позволяет убивать магов, – с иронией заметил Кел. Но дожидаться ответа на свою реплику не стал. – Я принимаю ваше слово, – продолжил он ровным, учтивым тоном, будто делал официальное заявление. – Более того, я в свою очередь даю обещание, что ни один из пришедших со мной магов не проявит свой дар во вред людям. Хотя они и так этого не делают. – И, помолчав мгновение, добавил: – Мы хотим мира, хотим жить спокойно, использовать магию на пользу обществу. Мы не желаем воевать, именно поэтому и предложили помощь, рискуя собой. И я очень надеюсь, – продолжил он громче, будто хотел, чтобы его услышал каждый присутствующий, включая всех солдат и миторов, – что сегодняшние события станут началом изменения отношения к магам в империи в лучшую сторону. Мы действительно готовы помочь. Бескорыстно.

Он не ждал ответа. Видимо, и так понимал, что ничего внятного все равно не услышит. Потому сразу после речи обернулся к прибывшим с нами магам, которые хоть и выбрались из антарий, но ближе подходить не спешили.

– Рассредоточиться! – выкрикнул он, усиливая звук своего голоса направленным потоком магии воздуха. – Имперцев не трогать! За ограду ни ногой. Если через час мы не выйдем…

– Выйдете! – выкрикнул в ответ Этари, стоящий к нам ближе остальных. – Мы все помним. Идите, Кел.

Тот только кивнул и хотел уже направиться к запертым воротам, когда его снова остановил голос императора:

– Лорд Клевер, – ровным, чуть надменным тоном начал правитель нашей страны, – один вопрос. Когда вы вернете мне сына? Я благодарен, что вы позволили ему писать письма, но озвученные вами три месяца почти истекли, а своих требований вы так и не выдвинули.

Кстати, Клевер на самом деле позволил Олиту писать родителям записки. Конечно, перед их передачей текст тщательно изучал сам Кел, чтобы младший не сообщил им лишнего. И принц в этих посланиях не раз упоминал, что его плен больше походит на занимательный отдых и что если бы всех заложников держали в подобных условиях, он был бы согласен оставаться пленником всю жизнь. В общем, поводов для переживаний у его родителей не было, да и знали они прекрасно, что Диар, то есть Себастьян, брату ничего не сделает и в обиду его не даст. Посему на этом фоне все отчаянные попытки спасения принца имперскими спецслужбами выглядели даже смешно.

– Предлагаю поговорить об этом чуть позже, – с усмешкой ответил Кел и тут же уточнил: – Когда мы выйдем оттуда. А пока, ваше величество, лучше отойдите подальше. Даже я не знаю, чем может закончиться наша попытка упокоить этих существ. Есть вероятность, что всплеск магии станет колоссальным. Для людей, в общем-то, это должно быть не опасно. Но может возникнуть головокружение или ощущение неясной тревоги.

Он отвернулся, вот так просто закончив разговор с императором, и продолжил, снова заставляя голос звучать громче и обращаясь теперь ко всем присутствующим:

– Люди, усмирять трупов мы собираемся магией смерти. Всплеск будет сильный, но для вас, как и вообще для живых, она не опасна. Максимум, что вы почувствуете – это холодок по коже. Но когда они упокоятся, их придется сжечь, вместе со всем, что есть на этом кладбище. Огонь – стихия дикая, непокорная и коварная, потому очень рекомендую всем отойти от ограды подальше. И вот еще что: тушить это пламя бесполезно. Оно потухнет само, через несколько часов. Всем все понятно?

– Так точно! – слаженным хором ответили ему солдаты. Я же не смогла сдержать улыбки, ведь сам факт такого подчинения врагу выглядел очень даже забавно.

– Удачи, – добавил его величество, и слова его прозвучали хоть и тихо, но вполне искренне.

– Спасибо, – едва слышно ответил ему Кел и только теперь решительно направился к воротам. Ну а мы с Олитом покорно поплелись следом.

Честно говоря, сейчас я даже страха не испытывала – он куда-то исчез, будто сам себя посчитал неуместным. Да и какой смысл бояться неизбежного? Мы ведь все равно пошли бы на это кладбище, у нас попросту не было другого выхода. И теперь, когда от нескольких сотен оживших трупов нас отделяли лишь какие-то ворота, я вдруг начала ощущать совсем не опасение, а нечто похожее на азарт.

Внутрь мы попали беспрепятственно, по самому кладбищу тоже шли почти спокойно. Нет, на нас, конечно же, пытались напасть – несколько десятков мертвецов, но выстроенный Келом щит они преодолеть не сумели. Подходили на своих полуразвалившихся ногах, бились в прозрачную стену костлявыми руками, но подобраться ближе так и не смогли.

– Уже можно вякать? – тихо спросил Олит.

– Вякай, – царственным жестом разрешил ему брат.

– Благодарю, – отозвался тот, затем перевел дыхание и с усмешкой продолжил: – А не такие уж они и страшные. Медлительные, безмозглые. Мне кажется, они вообще не особенно опасны.

– Ну, по мне, так живые люди куда страшнее, – тоже согласилась я. – А эти даже милые.

– Вы недооцениваете противника, – серьезным тоном пояснил Кел. – Олли, ты же помнишь, какую именно схему применял для их поднятия? Она называлась «Создание армии». Так вот: они и есть армия. Их цель – уничтожать. А так как схема была нарисована неверно, а большинство рун ты попросту пропустил, привязки к тебе как к предводителю не получилось. Тем не менее плетение сработало правильно, и сейчас они держатся на магии смерти, коей ты вбухал туда столько, что им лет на тридцать точно хватит. И существуют эти твои солдаты только ради одной цели – уничтожить врага.

Почему-то я совсем не удивилась, что из всей этой просветительно-нравоучительной тирады Олит понял только одно:

– Значит, я настолько сильный некромант?

Кел же после этого вопроса за малым не споткнулся. А посмотрев на брата с откровенным непониманием, граничащим с насмешкой, лишь покачал головой и выпалил:

– Тебе точно нельзя доверять управление этой страной. Ты ее угробишь!

– Угроблю, – не стал спорить принц. – Потому и надеюсь, что матушка родит сына, которому и достанется трон. Да даже если дочку… думаю, из нее получится куда лучший правитель, чем из меня.

Да, с таким отношением наследника престола к собственной стране я бы тоже опасалась того момента, когда он все же получит власть. Все-таки, несмотря на происхождение, Олит – никакой не император. Мне кажется, он бы и со стадом овец не управился, не то что с целой страной. Но из этого следовало несколько выводов.

– Олли, а твой отец в курсе, что ты не желаешь принимать власть? – спросила я, уже начиная кое о чем догадываться.

– Ну… – протянул он, подбирая правильные слова. – Открыто я ему этого не заявлял, но он же тоже не дурак и сам прекрасно видит, что правитель из меня не получится. Нет, он, конечно, старался постепенно вводить меня в курс дел, но я не политик. И империя эта мне даром не нужна.

Кел закатил глаза и покосился на брата с откровенной иронией.

– Мне даже жаль его величество, – хмыкнул он. – Первая жена наследника не подарила, единственный сын – незаконнорожденный, да и из того преемника не получится. Можно, конечно, понадеяться на того ребенка, которого вынашивает императрица, да только Олдар уже не настолько молод, а малыш сможет принять власть только лет черед двадцать пять.

Мы уже добрались до нужного места. Та самая схема, которую вчера нарисовал Олли, все еще продолжала светиться, и насколько я поняла, теперь она черпала силу помимо всего прочего еще и из самой земли старого кладбища, в которой энергии смерти скопилось даже слишком много.

Мне же сейчас нужно было внести изменения в имеющийся рисунок: добавить кое-какие черточки, стереть лишние линии и правильно нанести все необходимые руны. Поэтому, не тратя время на лишние раздумья, я вооружилась металлическим стержнем, развернула лист со схемой и принялась чертить.

– Да, не повезло отцу с наследниками, – протянул Олит, наблюдая за моими действиями. – Но ведь есть еще ты, – добавил он, обращаясь к Клеверу.

– А я-то тут при чем? – спросил тот, напряженно осматриваясь по сторонам.

Звуки до моего слуха доносились более чем жуткие. Шаги… шорохи костей, какие-то мертвые скрипы. И судя по тому, что их становилось все больше, я, даже не поднимая головы, догадалась – все обитатели кладбища направляются к нам.

– Но ты же тоже его родственник, – ответил Олит, но по тому, как дрогнул его голос, я прекрасно поняла, что теперь даже ему стало страшно. Думаю, он и разговор о наследниках продолжил только для того, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего вокруг.

– Троюродный племянник, – ответил Кел. – В очереди на наследование я… кажется, во второй десятке, если не дальше. Да и кто отдаст магу императорскую корону?

Я бы ответила. Скажу даже больше: у меня имелось несколько обоснованных вариантов ответа на этот вопрос, но пришлось промолчать и сосредоточиться на схеме.

– А из тебя бы вышел неплохой правитель, – снова заметил Олит. – Кстати, а попроси папу за мое возвращение отказаться от короны? Пусть напишет отречение в твою пользу. И тогда все будут рады.

– Ага, все, – рассмеялся Клевер. Правда, смех этот получился каким-то даже слишком натянутым и фальшивым. Ясное дело, что и тема – странная, да и обстоятельства к веселью как-то не располагают. – Олит, не неси чушь. Да и у меня и так есть что потребовать за твое возвращение родителям. Хотя, знаешь, мне почему-то кажется, что скоро они сами будут просить меня, чтобы забрал тебя обратно.

– Может, я просто сразу останусь с тобой? – с надеждой спросил мальчик. – Ди, братик любимый, родной… ну…

– Олли, не канючь. Знаешь же, что я тебя с собой сейчас не оставлю. Но если захочешь вернуться – сообщи мне об этом.

– И как? Письмо тебе написать? – почему-то зло бросил принц. – И попросить наших агентов тебе его передать?

– У нас будет возможность связываться, – невозмутимо ответил Кел.

– И какая же?

– Я что-нибудь придумаю.

К счастью, на этом моменте их беседа закончилась и я, наконец, смогла сосредоточиться на рисунке.

По понятным причинам ошибиться было очень страшно. Последствия нашей прошлой ошибки красноречиво обступили купол созданного Клевером щита, и с каждым мгновением их становилось все больше. Не удивительно, что от одной мысли о том, что наша защита попросту не выдержит, становилось жутко. Думаю, оказаться растерзанными сотнями оживших трупов – не самая приятная смерть. Хотя и костер не лучше.

Когда схема была начерчена и несколько раз перепроверена, Кел с Олитом еще раз сравнили ее с изображенной на бумаге и только после этого приняли решение начинать. Я хотела отойти подальше, да только всего в нескольких метрах от нас за прозрачной стеной толпились трупы… и приближаться к ним мне совсем не хотелось. Наверное, потому-то и шагнула к стоящему рядом Клеверу, даже руку его сама поймала и вцепилась в нее так крепко, как только могла.

– Страшно? – спросил он, чуть склонив ко мне голову.

– Теперь – да. Все же их… слишком много.

– Олли справится, – уверенно отозвался Кел, но вдруг притянул меня к себе и прижал спиной к своей груди. В то же мгновение нас окутала сеть из едва различимых силовых линий, в рисунке которой я сумела рассмотреть плетение еще одного защитного щита.

– Значит, ты уберешь защиту? – проговорила я, уже догадавшись, зачем нам дополнительный энергетический щит.

Видимо, Себастьян решил, что созданный им купол, отгораживающий нас от мертвецов, может помешать действиям силы Олита, и потому собирался развеять эту преграду, как только брат активирует плетение. Но Олит не спешил. Он так тщательно вливал энергию в рисунок, что в конце концов я даже бояться устала. Да и рядом с Келом страх как-то сам собой отступал. А в голове даже промелькнула шальная мысль, что с этим мужчиной мне даже компания оживших скелетов начинает казаться довольно приятной.

– Готово! – выкрикнул мальчик, поднимаясь и отходя на несколько шагов назад. А потом обернулся к брату, дождался его одобрительного кивка и только после этого направил на активированную схему усиливающий ее мощный поток магии смерти.

И в то же мгновение рисунок вспыхнул, а по земле прямо под нашими ногами начали расползаться этакие кривые лучи. Они становились все шире, ярче, насыщеннее. А когда добрались до мертвецов – принялись опутывать их, будто стебли какого-то хищного растения. Скелеты не сопротивлялись. Совсем наоборот – стоило этой странной силе к ним прикоснуться, как они замирали на месте. А после и вовсе падали на землю, снова становясь простыми костями.

– Получилось! – восторженно выкрикнул Олит. – Серьезно?! Они…

– Подожди, – осадил его Кел. – А лучше добавь-ка в схему еще немного энергии, чтобы наверняка. Пусть лучше мы упокоим всю нежить в радиусе нескольких километров, но зато будем спокойны.

Тот послушался и, не напрягаясь, вбухал в рисунок еще ощутимый сгусток зеленовато-голубой магии. Причем, судя по его виду, он даже не утомился и спокойно смог бы еще раз пять поднять пару-тройку кладбищ. Это ж… сколько же в нем силы?!

Вероятно, последний вопрос я все же произнесла вслух, потому что Кел вдруг усмехнулся и, приобняв меня чуть крепче, ответил:

– Дури в нем хватает. И да, уровень дара такой, что впечатлит любого.

– И ты его отпустишь обратно во дворец, к людям? – спросила, даже не сомневаясь, что Олли долго сдерживаться просто не сможет.

– У меня нет выбора. Вернуть его в любом случае придется, но… ты отправишься с ним.

– Что?!

И я бы точно добилась ответа на свой вопрос, но именно в этот момент пульсирующая схема неожиданно потухла, а вокруг стало удивительно тихо.

– Давай, Эли, – скомандовал Кел, отпуская меня и подталкивая чуть вперед. – Покажи, на что способна. Призови весь свой огонь. Позволь ему раскрыться на полную мощь.

И пусть сейчас куда больше всего остального мне хотелось выяснить, почему он решил отправить меня с Олитом в столицу, но пришлось отложить этот разговор на другое время. Ведь хотя бы в одном Кел точно прав: сложившиеся обстоятельства и это кладбище – для меня прекрасный способ показать, что на самом деле могу.

И тогда… больше не отвлекаясь на посторонние мысли, я глубоко вздохнула, закрыла глаза и потянулась к своей стихии.

– Прикройтесь щитами, – бросила я на выдохе.

А потом развела руки в стороны, медленно опустила их вниз… и резко подняла вверх. Повинуясь этому движению, прямо из-под земли показались два столба огня. Высокие, яркие, дико обжигающие. И сейчас они тоже являлись мной, повиновались моей воле. Да только это было лишь началом, этаким первым аккордом в той огненной симфонии, которую я собиралась исполнить.

Чувствуя свободу, ощущая, что ее больше никто не сдерживает, моя магия рванула наружу. Она влилась в горящие огненные столбы, от чего те не просто вспыхнули, а мгновенно увеличились в размерах в несколько раз.

– Эли, мы уходим! Щиты могут не выдержать мощности подобных потоков, – неожиданно вклинился в мелодию моей беседы с пламенем голос Кела. – Тем более что твой огонь мою защиту почему-то пробивает играючи.

– Идите, – отозвалась я, продолжая при этом сохранять концентрацию. – Я знаю, что от меня требуется, и не подведу. Встретимся у ворот.

Клевер с Олитом быстро удалились – я следила за их перемещениями, пусть и на энергетическом уровне зрения. Но как только они оказались за территорией кладбища, пришло время и мне показать, на что я в действительности способна. На самом деле это было важно именно для меня, а коль тут еще и возможность такая подвернулась, и зрители собрались, почему бы и не продемонстрировать все свои способности?

Присев прямо на землю, чуть согнула ноги, свела между собой ладони и постаралась сконцентрироваться на окружающем пространстве. Сейчас для меня оказалось особенно важно почувствовать мир, увидеть его как единое энергетическое пространство. Зачем? Да чтобы четче обозначить для себя и своего огня границы кладбища и не дать дикому пламени прорваться дальше. Ведь там люди.

Не знаю, как это выглядело в реальности, но на том уровне зрения, какой использовала сейчас я, происходящее попросту завораживало. Сначала от меня в стороны потянулись потоки чистой энергии огня, а достигнув ограды, каждый из них продолжил путь вдоль нее. Таким образом, вскоре был охвачен и обозначен весь периметр. И как только круг замкнулся, я медленно вздохнула, опустила ладони на землю и… дала волю огню.

А дальше стало очень жарко. Нет, мое пламя теперь уже не могло принести мне вред, но вот его обжигающее тепло я все равно прекрасно ощущала. И так как дальнейшее мое присутствие здесь стало необязательно, решила, что могу уже и удалиться. Ведь тут теперь и без моего участия все прекрасно догорит.

Да, я знала, что увижу огонь, но, открыв глаза, все равно ужаснулась. Сейчас вокруг меня полыхало все… даже то, что в принципе гореть не могло. Причем в некоторых местах языки пламени поднимались даже над окружающими деревьями, охватывая и каменные плиты, и имеющиеся здесь растения. Испепеляя все, что осталось от целой армии трупов.

Моя стихия вырвалась на свободу. Она играла, она резвилась… Она уничтожала. Пылала вся территория кладбища. И при этом огонь не касался ограды, которая местами оказалась сделана из досок и по всем правилам давно должна была загореться. Но что самое удивительное, весь этот жуткий пожар, вся эта непокорная дикая стихия сейчас подчинялась одной хрупкой с виду девушке – мне. Я ощущала каждый всполох, каждую вспышку. Огонь горел, забирая энергию из травы, кустов, деревьев, даже из земли. Он сжигал все на своем пути, но при этом повиновался моей воле.

Я же ощущала себя пауком, сидящим в центре огромной паутины. А ведь на энергетическом уровне все и выглядело именно так. Потоки чистой энергии огня отходили от меня тонкими нитями, достигали границ кладбища и стелились вдоль забора. Они причудливо переплетались между собой, делая пространство похожим на кружевной платок неправильной формы. И именно я управляла этими нитями, ощущая в себе поистине безумную силу.

Я – огненный маг! Наверное, только теперь сумела окончательно убедиться в этом. Смогла принять саму себя. Свою силу, свою суть. Свое истинное предназначение.

Вероятно, любовь к красивым жестам была в крови у всех магов, потому что иначе объяснить свое странное желание покрасоваться я не смогла. И убедившись, что теперь уже на этом кладбище точно все сгорит дотла, я отпустила нити, оставила свою паутину и неспешно направилась к воротам. Огонь на моем пути расступался, создавая этакий горящий коридор высотой в три человеческих роста. А когда до цели оставалось несколько шагов, я коварно улыбнулась, посмотрела назад и… представила себе гигантскую розу, сотканную из чистого пламени.

Цветок появился в самом центре кладбища. Более того, он рос, становясь все больше и больше. Повинуясь моим мысленным приказам, огненное растение неожиданно распрямило листики, подняло бутон и начало медленно распускаться. И в темноте ночи все это выглядело ужасающе… красиво! Роза получилась поистине огромной. По сравнению с ней даже масштабы бушующего здесь пожара стали казаться не такими устрашающими.

Вот только в отличие от очистительного огня, призванного уничтожить останки восставших трупов на кладбище, цветок никакой практической пользы не имел. Зато энергию из меня вытягивал очень быстро.

Чувствуя, что силы скоро кончатся и я банально рухну прямо здесь, последний раз с сожалением посмотрела на свою розу… и заставила ее потухнуть. Остатки энергии втянула обратно, как и учил Кел, да только сейчас их оказалось совсем мало – сущие крупицы. Зато в душе поселилось чувство полного морального удовлетворения. Да, пусть моя роза – не больше чем простое ребячество, но… девушка я, в конце концов, или нет? Мужчины цветов не дарят, так я сама себе подарю – маленький, скромный, пусть и огненный.

Остаток пути до ворот дался мне особенно тяжело. Ноги почему-то не желали переставляться, и на третьем шаге я просто не выдержала и села прямо на землю. Меня тут же окружили небольшие всполохи пламени. Будто заботливые котята, они ластились к рукам, касались лица. Нет, кожу-то они не обжигали, а вот одежда все-таки пострадала. Воротник на рубашке немного подпалился, рукав вообще умудрился истлеть до половины, пока я обратила на это внимание. Но шаловливые огоньки все же сделали свое дело. Я впитывала их энергию, как иссушенная земля – воду. И только благодаря им смогла подняться и продолжить путь.

У ворот меня уже ждали Кел и Олли. И если в глазах юного принца я видела лишь восхищение, но во взгляде его старшего брата сейчас отражались недовольство, укор и, как ни странно, облегчение.

– Эли! – прорычал он, причем сделал это настолько тихо, что услышать его смогла только я. – Если бы ты не была девушкой, я бы сейчас отвесил тебе крепкий подзатыльник. А так о твоей самодеятельности мы поговорим потом.

Кел резко развернул меня к себе лицом, схватил за плечи и пристально посмотрел в глаза. Не знаю, что именно он хотел там увидеть, но я сама сейчас с большим трудом различала очертания предметов. Голова кружилась, и почему-то дико хотелось пить.

– Демоны! – выругался Клевер, причем сделал это куда громче, чем говорил до этого. – Быстро воды! Холодной!

У меня перед глазами начало темнеть, хотя я точно знала, что вокруг горит столько фонарей, что и не сосчитать. Да и о свете от пылающего пожара тоже забывать не стоит. Но несмотря на все это, я почему-то продолжала проваливаться в темноту. Создавалось впечатление, что меня просто утягивают в большую глубокую нору. Силы стремительно покидали мое тело, и даже дышать теперь получалось с трудом.

А потом меня неожиданно облили чем-то холодным. Да не просто холодным, а по-настоящему ледяным. Поток был небольшим, но все равно раздражал неимоверно. Правда, именно благодаря этому неожиданному душу я все же смогла найти в себе силы выбраться из такого странного беспомощного состояния и снова вернуться в реальность.

Вот только в этой самой реальности меня с нетерпением ждал злой как тысячи волков Кел. Он сидел рядом со мной на земле и продолжал лить мне на голову холодную воду… прямо из бутылки.

– Хватит! – прошипела я, стараясь убрать его руку.

– Нет, не хватит! – рявкнул он в ответ.

А заметив, что я пытаюсь встать, бесцеремонно опрокинул меня на землю, пригвоздил коленом и свободной рукой, после чего продолжил свое издевательство. Вода лилась теперь прямо мне на лицо, в глаза, попадала в рот, отчего я подавилась и закашлялась. Но моего мучителя это не остановило. Он продолжал свое истязание до того момента, пока в бутылке не закончилась жидкость. Хотя если учесть, сколько ее оттуда вылилось, думаю, без магии точно не обошлось.

– Идиотка! – зло бросил Клевер, наконец возвращая мне свободу.

Сам поднялся, отряхнул от пыли черные штаны, выпрямился… но вместо того, чтобы подать мне руку, просто развернулся и направился куда-то в сторону. Хотя далеко уйти все равно не смог. Не прошло и десяти секунд, как грозный Себастьян, сыпля себе под нос ругательства – и все в адрес безмозглых дур, вернулся ко мне. Он поднял мое безвольное тело плотным потоком воздуха. Затем, забросив мою руку себе на плечи, обхватил за талию и повел к нашей антарии.

– Прости… – прошептала я, только теперь начиная понимать всю глупость собственного поступка. – Сама не знаю, что меня дернуло.

Мокрая ткань платка, до сих пор прикрывающего мое лицо, мешала говорить. Хотелось просто сорвать его и отбросить в сторону. Вот только делать это было категорически нельзя. Не сейчас.

– Сила, – хмыкнул Кел, который теперь стал казаться хоть и раздраженным, но куда более спокойным. – При взаимодействии с такими мощными потоками она действует на психику. Стирает любые психологические ограничители, обнажает истинную натуру, раскрывает желания. А ты сегодня выложилась слишком сильно. Даже не знаю, сколько времени тебе теперь понадобится для полного восстановления.

А я ведь читала о подобных явлениях, причем совсем недавно. Да только в теории, в сухих словах, это все выглядело даже забавно. Там говорилось, что маг с большим потенциалом под действием собственной силы иногда мог творить… не самые правильные вещи. Некоторые просто ощущали излишнюю эмоциональность, других тянуло на подвиги. Но были среди них и те, кто оказывался не в состоянии удерживать такую мощную магию. И вот эти несчастные и страдали сильнее всех. Они больше не чувствовали меры, не ощущали ограничений, и как следствие это почти всегда заканчивалось печально… для самого мага.

Именно по этой причине первое, чему учили тех, в ком жил дар, – это сдержанность и самоконтроль. А я сегодня поступила опрометчиво. И вполне вероятно, при других обстоятельствах это могло стоить мне жизни.

Глава 4

Идти получалось плохо, потому Келу фактически пришлось тащить меня на себе. Да, я передвигала ногами, но без поддержки точно бы упала. Олли убежал вперед и теперь топтался рядом с Этари возле нашей антарии. Он нервно пританцовывал у открытой дверцы и явно с нетерпением ждал, когда же мы, наконец, до него доковыляем. Полагаю, что нашему юному дарованию очень уж не терпелось поскорее убраться отсюда подальше. Честно говоря, я и сама сейчас жила мечтой о том, как упаду в свою кровать и попросту отключусь.

Увы, этому желанию не дано было осуществиться. По крайней мере, не в ближайшее время. Просто так тихо убраться восвояси нам все же не позволили.

– Клевер! – крикнул кто-то за нашими спинами. И я знала этот голос. Кажется, он принадлежал митору Галирону. – Подожди. Не заставляй меня за тобой бежать.

Кел притормозил, вместе со мной обернулся к идущему за нами мужчине и одарил того недовольным взглядом.

– Митор Вильм Галирон, если не ошибаюсь, – проговорил, оглядывая мужчину. Тот остановился в нескольких шагах от нас, и как-то даже слишком пристально посмотрел на Кела.

– Не ошибаешься, – отозвался министр внутренней безопасности. Затем перевел взгляд на меня и снова вернулся к разглядыванию Себастьяна. – Я точно тебя знаю. Клянусь своими нашивками, Клевер, мы с тобой хорошо знакомы.

– Были, – уточнил Кел, и в его спокойном голосе прозвучала ничем не прикрытая холодная ненависть. – Вы, митор Галирон, отправили на костер сотни магов. Потому, несмотря на обстоятельства нашего с вами знакомства и на все то уважение, что я испытывал к вам раньше, сейчас мы с вами враги.

– Ладно, – бросил главный митор империи, привычно вздернув подбородок. – Идем. Император желает с тобой говорить.

– Мне казалось, что мы все друг другу сказали, – невозмутимо отозвался Кел. – его величество пообещал, что все маги смогут уйти. Что нам не будут мешать.

– Он и не собирается нарушать свое слово, – заметил митор Галирон. – Не думаю, что это надолго. Но пока его величество настроен на разговор, не советую тебе пренебрегать его милостью. К тому же ты так и не сообщил, когда и за какой выкуп вернешь принца.

Я чувствовала, что нашему герою совсем не хочется снова встречаться с императором и уж тем более говорить с ним. Да только пренебрежение высочайшим вниманием правителя империи, да еще и продемонстрированное при таком количестве свидетелей, точно не пойдет никому на пользу. Здесь ведь точно есть камеры, а значит, все происходящее, вероятнее всего, покажут по кайтивизорам.

– Себастьян, – позвала я тихо.

И может, мой голос прозвучал как-то особенно взволнованно или Кел просто сумел почувствовать мою тревогу, но он все же наклонился чуть ближе.

– Говори, – бросил мне, продолжая при этом внимательно смотреть в сторону похожего на хищную птицу митора Галирона.

– Если ты сейчас развернешься и уйдешь, это станет ошибкой, – прошептала я, очень надеясь, что никто другой меня не услышит. – Приглашая тебя для приватного разговора, император делает шаг навстречу всем магам. Независимо от того, что там произойдет, людям сообщат только то, что нужно. Но если ты сейчас просто уйдешь, это будет выглядеть как протест и опровержение твоих же слов о мирном сосуществовании и сотрудничестве магов с людьми.

– Я не желаю его видеть! – злым шепотом ответил Клевер.

– А ты хочешь, чтобы маги получили свободу?

Как ни странно, но моя последняя фраза умудрилась его зацепить. Не знаю, как именно понял ее Кел, но он неожиданно повернулся ко мне, а в его зеленых глазах вдруг разом вспыхнуло несколько синих искр.

– Хорошо, митор Галирон. Ведите, – громче проговорил Клевер, не отводя от меня взгляда. Смотрел пристально, будто стараясь разглядеть саму душу. – Но мой сопровождающий пойдет с нами.

«Сопровождающий?!» Честно говоря, сейчас я была куда сильнее похожа на балласт, чем на телохранителя. Но при этом понимала, что наш бесстрашный маг просто не желает отправляться на эту встречу один.

– Но… – попытался возразить тот. Полагаю, что ему приказали привести только одного Себастьяна.

– Это не обсуждается, – холодным тоном перебил его Кел. – Либо мы идем туда вместе, либо не идем вообще. Решайте.

Понятно, что в итоге грозный министр внутренней безопасности был вынужден принять условия врага. Думаю, в этом большую роль сыграло мое состояние. Как ни крути, но сейчас я мало напоминала опасного мага и больше походила на несчастного бедолагу, который вообще мало на что способен. Потому после нескольких секунд раздумий митор Галирон кивнул, а затем развернулся и решительно зашагал куда-то в сторону скопления полицейских антарий.

Кел направился за ним, продолжая тащить меня на себе. И пусть с каждой минутой я чувствовала себя все лучше, но идти самостоятельно все равно пока не могла. А вот есть хотелось зверски, аппетит разыгрался настолько, что я даже с тоской вспомнила приготовленный Ламилией суп со змеями. Правда, жареные крысы почему-то все равно аппетитными не казались.

– Как ты? – тихо спросил Себастьян, наклоняясь к самому моему уху.

– Сносно, – отозвалась я, даже теперь ощущая, как остатки моей магии привычно тянутся к нему. – Честно говоря, бывало и хуже.

– Держись. Скоро отправимся обратно, – добавил ободряюще. – И помни про молчание. Никто не должен слышать твой голос. Понятно?

– А ты держи себя в руках, – заявила я громким шепотом. – Не срывайся на императора. Я понимаю, что ты не испытываешь к нему теплых чувств…

– Тсс, – попросил он, слегка меня встряхнув. Но при этом не злился, а точно улыбался, хотя под маской этого и не было видно. – К твоему сведению, я не полный идиот. И вообще, верь в меня, моя огненная митора.

Что? Его митора?! Вот это уже интересно! С чего бы это такие заявления?

Кел больше на меня не смотрел, уверенно шагая вместе с моей безвольной тушкой вслед за Галироном. Тот шел небыстро, понимая, что иначе мы за ним попросту не успеем, да и вообще со стороны казался непривычно задумчивым.

– Прошу, – проговорил министр, когда мы добрались до высокой светлой антарии, огромной настолько, что в ней спокойно могла бы разместиться пара отрядов бойцов императорской гвардии. Ее стекла снаружи оказались непроницаемо белыми, а на высокой дверце красовалось изображение золотой короны.

Назвать эту антарию просто транспортным средством лично у меня не поворачивался язык. Мало того, что стоять в ней можно было в полный рост, так внутри еще обнаружилось несколько комнат. Да и вообще это чудо техники больше походило на мобильный дом. Этакий передвижной вариант скромного дворца.

В небольшой гостиной нашу компанию предсказуемо встретили четверо вооруженных бойцов из личной охраны императора, и только при виде вошедшего за нами министра они покорно опустили оружие и вытянулись по струнке.

– Его величество нас ожидает, – невозмутимым тоном бросил митор Галирон.

– Сию секунду доложу, – ответил шагнувший вперед гвардеец. Затем направился к боковой дверце, заглянул внутрь и спустя несколько мгновений попросил нас проследовать туда.

Сам с нами не пошел, вернувшись на свое место у стены, а это уже явно говорило о том, что император решил оказать нам высочайшее доверие, встретив без охраны.

При нашем появлении его величество поднялся из кресла, где до этого изучал содержание каких-то бумаг, и довольно приветливо нам улыбнулся. А как только за спиной вошедшего последним министра закрылась дверь, Олдар Ринорский жестом указал нам на стоящий здесь небольшой диван, предлагая присесть. Кел не стал упираться, хотя, как мне кажется, ему просто надоело меня держать. Потому мы и опустились на указанное место, причем даже не присели, а банально рухнули.

– Маску можешь снять, – сказал император, глядя на Клевера со смесью радушия и плохо скрытой радости. – Я и так прекрасно знаю, как ты выглядишь.

– А в своем министре ты настолько же уверен? – панибратски уточнил Кел, покосившись в сторону Галирона. – Или он здесь именно затем, чтобы нас убить? Тебе же ничего не помешает потом сказать, что я попытался напасть, а твой верный прихвостень выступил защитником.

Тонкая темная бровь императора поползла вверх, а на губах растянулась ироничная ухмылка – настолько знакомая, что я в очередной раз удивилась столь поразительному сходству между ним и Клевером. Что говорить, если сейчас его величество даже сидел в той же позе, да и выражение его глаз было мне даже слишком знакомо.

– Значит, ты считаешь, что мое слово ничего не стоит? – тихо уточнил император.

– Я знаю его истинную цену, – зло выплюнул Кел.

Повисла тяжелая пауза, во время которой мне стало казаться, что даже освещение в антарии, больше похожей на настоящий дом, стало тусклее. Но в итоге нарушил тишину именно император. Глядя в глаза Клеверу, он едва заметно кивнул, отвернулся и ровным тоном бросил:

– Мы обсудим это в другой раз. Не сегодня. А сейчас перейдем к делу. – Голос правителя империи стал ледяным, поза изменилась, а от былой приветливости не осталось и следа. – Итак, Клевер, у тебя мой сын. Три месяца, о которых ты говорил ранее, почти истекли, а своих требований ты так и не озвучил. Значит ли это, что Олит вернется к нам целым и невредимым?

– Олли цел, здоров и, как мне кажется, даже вполне доволен жизнью, – ответил Кел, тоже подобравшись. Он даже сесть соизволил ровно и теперь говорил с императором без тени былой иронии и малейшего намека на насмешку.

– Мы с ее величеством благодарны тебе, что позволил ему писать нам письма. Как и за то, что, несмотря на его статус пленного, к принцу относились хорошо, – царственным тоном продолжил Олдар.

– Ты прекрасно знаешь, что рядом со мной ему ничего не угрожало, – вскинув подбородок, ответил Кел.

– Ошибаешься, Клевер. Ты – преступник, и сына моего ты похитил. Что я могу о тебе знать? Что ты устраиваешь диверсию за диверсией? Что в борьбе с твоими магами гибнут мои солдаты? Что каждое твое появление сеет панику среди простых жителей?

– Мы никого не убиваем! – выпалил Кел, который уж точно не ожидал услышать этих обвинений.

– Ты… может, и нет, а многие другие из твоих людей ценят жизнь митора не выше жизни комара. – Его величество медленно поднялся и, сложив руки перед грудью, продолжил: – Тебе известно, сколько солдат и мирных жителей каждый год умирает от рук магов? Нет? Сотни, Клевер. Мы все для них враги. Ты хочешь мира? Желаешь, чтобы одаренные жили среди простых людей? Но что ты для этого делаешь? Устраиваешь диверсии? Тогда ответь мне: ты хоть на шаг продвинулся к своей цели?

Я видела, что Кел воспринимает его слова как удары. Что он бы и рад ответить, да только никак не может собраться с мыслями. Почему-то несмотря на все высказывания и громкие заявления, для него Олдар все равно являлся авторитетом. Полным и безоговорочным. И тем не менее лидер «Свободы магии» все же сумел взять себя в руки и, поднявшись с дивана, остановился в двух шагах от императора.

– Мои диверсии спасли десятки жизней! – прорычал Кел, зло глядя в глаза стоящего напортив мужчины, такие же зеленые с синими искрами, как и у него самого. – Благодаря этим самым диверсиям впервые за многие годы гадкий костер в столице так и не зажегся! Они же свели меня с Олитом, которого до личной встречи я не собирался увозить с собой. И пусть большого блага они не приносят, но я все равно делаю хоть что-то!

– А ты не думал, что изменить мир в одиночку невозможно? – зло выпалил император.

– Я не один. У меня есть друзья, которые не предадут… не бросят, не отправят на верную гибель, нарушив свое же слово!

Кел был не просто зол, а находился уже почти на грани срыва. И в этот момент произошло то, что заставило меня внутренне похолодеть.

– Сядь, – ровным, замораживающим тоном проговорил император.

И Кел, как ни странно, повиновался, даже не подумав ослушаться. Вот только я почему-то чувствовала, что это не просто приказ… а нечто куда более страшное. А император тем временем продолжил:

– Тебе было двенадцать. Ты не знаешь и половины того, что тогда случилось! Тебе проще обвинить всех, включая собственную мать, которая, к твоему сведению, тогда едва выжила.

– Ты отправил на костер моего отца! – выкрикнул Клевер, сбрасывая с себя непонятное оцепенение, но вставать на этот раз не стал.

– Я отправил на костер негодяя, который предал не только меня, но и тебя, и Диану! – Его величество не повысил тона, но от звучания его ледяного голоса мне почему-то стало по-настоящему страшно. – Он заслужил свою смерть.

Обстановка накалялась, становилась все более напряженной, даже взрывоопасной. И я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не вмешательство митора Галирона, о котором все мы почему-то умудрились забыть.

– Ты прав, Олдар, этого мальчишку никому нельзя показывать, – бросил министр, и его веселый голос показался мне непривычно теплым. – Он слишком на тебя похож, даже в маске.

И Кел, и император разом повернулись к нему, вперив в того одинаково раздраженные взгляды. Но вместо того чтобы проникнуться молчаливой угрозой, тот вдруг хлопнул себя по бедру и посмотрел на Клевера с восторгом.

– Да как же я сразу-то не догадался?! Это ведь очевидно! А я все голову ломал, откуда у меня ощущение, что я его знаю! Олд, он же твоя копия! Точная! Характер – один в один! Телосложение, посадка головы, разворот плеч.

А потом, пользуясь замешательством Кела, шагнул ближе и сдернул вниз черный платок, который до сих пор так и прикрывал лицо предводителя магов.

– Боги Семирии, – ошарашенно проговорил министр внутренней безопасности, – Ди, твою мать… засранец мелкий!

Я видела, что он хотел приблизиться к Келу… может, даже обнять его, но отчего-то застыл на месте. И все это настораживало и казалось мне фальшью или хорошей игрой, но ровно до того момента, пока я не разглядела на глазах грозного митора Галирона… пленку предательской влаги. Вот это стало для меня не просто неожиданностью, а настоящим шоком.

– Не стоит, Вилм, – бросил император, отходя назад и возвращаясь в свое кресло. – Этот человек давно не тот мальчик, которого ты знал. Не тот, которого любил, как своего племянника. Не тот, кого учил стрелять, драться. Перед тобой Себастьян Клевер, для которого мы с тобой враги. И поверь, ему плевать на твои чувства… если он даже на слезы собственной матери отреагировал полным равнодушием.

Кел сглотнул, но с места не сдвинулся. Стоял и смотрел на императора, снова не зная, что отвечать.

– Хотя кое-кого он все же пощадил, – задумчиво бросил его величество и, переведя взгляд на меня, усмехнулся и добавил: – Леди Тьёри, мое почтение. Восхищен вашими талантами. Роза была великолепна.

– Благодарю, ваше величество, – отозвалась я, попросту растерявшись.

– Митора Элира Тьёри?! – переспросил Галирон, одарив меня удивленным взглядом. Но тут же нахмурился и зло выпалил: – Переметнулись на сторону врага? Да по вам трибунал плачет!

Как ни странно, но эти слова куда сильнее подействовали на Кела, чем на меня. Я-то давно смирилась с тем, что теперь стою по другую сторону закона.

– Митор Галирон, – начал Клевер вкрадчивым холодным тоном, – к вашему сведению, леди Тьёри едва не погибла, выполняя данное вами задание. Раскрытие дара стало той ценой, что пришлось заплатить за спасение ее жизни. И как подданная империи Эли не сделала ничего противозаконного, а сегодня очень помогла нам всем.

– Так это вы усмирили мертвецов? – недоверчиво уточнил Галирон.

– Нет, – вместо меня ответил Клевер. – Элире подчиняется лишь огненная стихия. Впрочем, мага, упокоившего всю эту свору, вы тоже прекрасно знаете.

– И кто же это? – бросил император, сверля взглядом затылок Кела.

А тот не стал ничего скрывать. Медленно повернулся к отцу нашего дорогого Олли, изобразил на лице ухмылку и с гордостью ответил:

– Ваш сын. Олит Ринорский.

– Ты шутишь?!

– Нет.

– Диар! – рявкнул его величество, впервые за время этой встречи повышая голос. – Ты раскрыл его дар?! Тебя сразу за это прикончить?!

– Попробуй!

– Да ты хоть понимаешь, какими последствиями это чревато?! Он же не сможет скрывать свои способности. Он ведь не ты!

– Зато дар в нем огромной силы. Он маг-универсал. При должном обучении и капле строгости из него выйдет толк. И вообще-то, на самом деле я уже устал слушать, как он не желает возвращаться во дворец. Думаю, понимает, что именно его там ожидает.

Император промолчал, теперь глядя на Кела с откровенной злостью. И почему-то, видя все это, я все-таки не смогла сдержаться.

– Ваше величество, – проговорила я, стягивая с лица мокрый платок. – Олли и мне не раз говорил, насколько ему претит собственный статус. Он утверждает, что ему плевать и на страну, и на подданных. Из него, возможно, получится хороший маг, но вот хороший правитель – точно не выйдет.

Олдар обратил на меня свой царственный взор, и под этим взглядом я мгновенно стушевалась. Все же, несмотря на всю их похожесть, Кел не умел так смотреть – пронзительно, пристально, будто выворачивая наизнанку саму душу. Тогда-то я и поняла, что ко всему прочему наш правитель еще и прекрасный менталист. И сейчас для него я действительно была словно открытая книга.

– Знаете, леди Тьёри, – начал его величество, задумчиво коснувшись собственного подбородка. – А ведь получается, что вы выполнили данное вам задание. Послание мое доставили, хотя адресат так и не соизволил явиться на встречу.

– Я не настолько наивен, – огрызнулся Кел, но Олдар сделал вид, что ничего не слышал.

– Да и с Олитом вы нашли общий язык, если он решил делиться с вами подобными мыслями. И к Клеверу подобрались очень близко. Потому, думаю, все же заслужили звание миторы третьей категории.

– Прошу прощения, ваше величество, но мне это не нужно, – сказала я, гордо расправив плечи. – Я выбрала сторону.

– Дело в том, леди Тьёри, что один олух сделал выбор стороны за Олита. И теперь мой сын будет в постоянной опасности даже во дворце.

Понятное дело, кого именно он назвал олухом. Но как ни странно, Кел не воспринял это как оскорбление, скорее как заслуженную оплеуху. Огрызаться не стал, как и возмущаться. И что поразило меня сильнее всего, присел на диван рядом со мной, взял за руку и только потом обратился к императору.

– Ладно, дядя, – начал он, приняв спокойный серьезный вид. – Олит – мой брат, и я просто не могу бросить его теперь на произвол судьбы. Понятное дело, что лучшим выходом в его случае было бы вообще задавить дар, но уже поздно об этом рассуждать. Олли – маг. Универсал. Сейчас ему пугающе легко поддается некромантия. Чуть меньше – целительская магия. Стихийные плетения он пока изучает исключительно в теории. Но от этого только хуже. И самое верное решение в данной ситуации: оставить его в Зеленой крепости. Но я понимаю, что это будет выглядеть слишком подозрительно. Именно поэтому и хочу отправить с ним Элиру. Пусть она еще плохо контролирует дар, но зато мое доверие заслужила. Да и Олита точно не оставит.

Уголки губ императора неожиданно дрогнули, а холодный взгляд немного потеплел.

– То есть… по данному вопросу мы договорились? – спросил он. – Значит, ты так легко отправишь девушку, не обученного толком мага, в стан врага?

– Других кандидатур у меня нет, – покачал головой Кел. – Но ты должен понимать, что долго скрывать способности они оба не смогут. Месяц, два… максимум полгода. А после им обоим придется вернуться ко мне. Думаю, подходящий предлог ты сможешь найти.

– Я-то найду, – хмыкнув, отозвался отец Олита. – Но как ты объяснишь своим людям повторное появление принца в Зеленой крепости?

– Что-нибудь придумаю, – отмахнулся Кел. – Ты сделаешь так, чтобы Эли находилась при Олите?

– Сделаю, – кивнул Олдар.

– Ну и еще в качестве требования по освобождению принца я выдвигаю обмен пленными, – с хитрой ухмылкой заявил Кел. – Со своей стороны верну вам Олли и митору Тьёри, ну а вы отпустите пятьдесят магов, осужденных на казнь.

– Сколько?! – воскликнул притихший было митор Галирон. – Ди, я понимаю, что ты считаешь нас извергами, жестокими врагами, и вообще, но поверь мне, никто не казнит тех магов, которые живут мирно. Их если и ловят, то выжигают дар и отправляют восвояси. Сильных, но ни в чем не виновных ссылают за Белые врата. Уничтожению подлежат только те, кто опасен.

– А в чем, в таком случае, была виновата девочка-целительница, которую вы хотели показательно убить на костре? – со злой иронией бросил Кел. – А остальные? Там вообще оказались только те, кто казни не заслуживал.

Но император на это обвинение только хмыкнул, сдвинулся в своем кресле чуть набок и, опершись на локоть, посмотрел на предводителя магов с откровенным скепсисом. Вины своей он уж точно не ощущал.

– Знаешь, дорогой Диар, почему среди них не было ни единого настоящего преступника? Давай выскажи свои предположения. Ты ж сообразительный парень.

Кел посмотрел на него с недоверием. И было в глазах его величества нечто такое… открытая усмешка, показавшаяся мне издевательской. Но ведь если принять его намек за правду, если на костер тогда повели только невинных, значит ли это, что убивать их не собирались?

– И что ты хочешь этим сказать? – выдал Кел.

– А то, Ди, что у меня уже вот здесь… – он приставил ладонь к своей шее, – это демоново противостояние. Маги – тоже люди. Более того, именно маги когда-то двигали прогресс в нашем мире. А тот костер вообще не должен был зажечься. Мы изначально планировали после оглашения приговоров каждому из магов торжественно объявить помилование. Да и обвинения были смехотворными, за такое не казнят. Но твое появление разбило вдребезги все наши планы. И вместо первого яркого знакового шага к возвращению магам прав мы получили диверсию с похищением принца. Как ты думаешь, насколько это ухудшило отношение простых людей к одаренным?

На самом деле даже для меня эта информация стала неожиданностью. Более того, как лицо, имеющее непосредственное отношение к организации той казни, и как та, кто изучал личные дела каждого осужденного, теперь я с уверенностью могла сказать, что император говорит правду. Все сходилось… так просто и неожиданно. Семь магов… вина каждого из которых была ничтожной. Разве что…

– Ваше величество, – снова обратилась я к правителю нашей империи. – Я помню обвинение каждого. Но среди них был один, айнор Гарси, чье преступление заключалось в том, что тот пытался отравить воду в реке Серине, протекающей через столицу. Его тоже собиралась помиловать?

– Нет, – отозвался император. – Вот ему бы показательно выжгли дар. Там же… на площади, а потом, если бы выжил, отправили в поселение каторжников. Потому что этот фанатично настроенный маг на самом деле опасен для общества.

– Из Зеленой крепости его изгнали, – заметил Кел.

– И куда, по-твоему, он отправился? Полагаю, что вряд ли стал затворником, а значит, фактически ты дал свободу тому, кто имеет возможность убить очень много ни в чем не повинных людей.

Снова повисла пауза, которую не стремился нарушать никто из присутствующих. Все же сегодня было озвучено очень много фактов, о которых следовало хорошенько подумать. Ведь получалось, что его величество заинтересован в том же, к чему так стремится Кел. Они оба хотят прекратить гонения магов. Но если действия Клевера пока напоминали только дерзкие вспышки, хоть и продуманные, но почти не приносящие положительного результата, то Олдар действовал куда тоньше. Если, конечно, весь этот разговор – не очередная игра или уловка, призванная уничтожить магов окончательно.

– Я предлагаю тебе сотрудничество, – нарушил тишину строгий голос императора. – Официальное, – добавил он, окончательно сбив нас обоих с толку.

– И как ты себе это представляешь? – с откровенной иронией выдал Кел. – Заключим договор, пожмем друг другу руки и заставим всех вокруг поверить в нашу чистую крепкую дружбу?

Но к чести императора, на вспышку негодования Клевера он внимания не обратил.

– Это долгая, тонкая и сложная работа, – проговорил его величество. – Но первый шаг ты сегодня сделал. Помог справиться с восстанием на кладбище. И это уже показывают по кайтивизорам всей империи. Думаю, теперь вряд ли кто-то удивится, если при возникновении очередной неприятности, связанной с магией, мы снова обратимся к тебе. Таким образом Себастьяна Клевера можно сделать настоящим народным героем.

Да, описываемые им перспективы выглядели очень даже радужно, вот только Кел в его сладкие речи верить явно не спешил.

– И что это даст тебе? – выдал он, непроизвольно повторив позу императора. – Ведь неприятности, связанные с магией, почти всегда связаны и с магами, которые эти неприятности организовали. То есть получится так, что я должен буду идти против своих же? Так?

– Только против тех, кто совершает преступления.

– А если в этой стране само наличие дара – уже преступление?

– Со своей стороны я могу обещать, что как только авторитет твоей организации среди населения достаточно вырастет, мы внесем изменения в законы, дадим одаренным больше прав.

Но Себастьяна такие обещания почему-то не впечатлили.

– И почему же я должен тебе верить? – с холодной усмешкой бросил он. – Все это выглядит, как попытка приручить меня и тех, кто со мной. Кто может гарантировать, что в один прекрасный момент ты не отдашь приказ уничтожить всех имеющих отношение к «Свободе магии»?

– Мое слово для тебя ничего не значит?

– Твое слово для меня – пустой звук. Когда-то доверие тебе, дядя, едва не стоило мне жизни. Ты говорил, что никогда никто не тронет моих родных, а потом сам же подписал приказ о казни моего отца. Думаешь, после этого я смогу тебе поверить?

Все это было сказано безжизненным равнодушным тоном, в котором почему-то почти не осталось и толики тех эмоций, что так и бились в Клевере в самом начале этой встречи. Договорив, он просто поднялся, подал мне руку, помогая встать, и молча направился к выходу. Но что удивительно, ни император, ни митор Галирон даже не подумали его останавливать.

– В полдень, на главной площади Харта… через три дня, – бросил Кел, снова закрывая лицо черной тканью.

Я последовала его примеру и тоже поспешила вернуть на место уже чуть подсохший платок. Силы ко мне хоть и не вернулись полностью, но теперь я точно чувствовала себя намного лучше, даже идти могла сама и за Кела держалась скорее для собственного спокойствия.

– Со своей стороны мы согласны отпустить тех магов, чья вина не заслуживает смертной казни, – проговорил его величество. – Сколько их в итоге окажется – сказать пока не могу.

– Пусть будет так, – кивнул Клевер и, не прощаясь, шагнул за дверь.

По пути к антарии нас никто не пытался остановить или даже задержать. Более того, я то и дело замечала в обращенных на нас взглядах солдат и миторов искреннее восхищение, пусть и граничащее со здоровой настороженностью. И в этом не было ничего удивительного, ведь о магии в нашей стране знали крайне мало, а предназначение большинства баек заключалось в том, чтобы очернить магов, показать их настоящими чудовищами. Но сегодня все эти служители закона воочию увидели, что магия может нести не только зло. Думаю, за время самостоятельной борьбы с восставшими трупами они успели убедиться в собственном бессилии, и теперь мы были для них кем-то вроде настоящих героев.

Уехать нам тоже позволили. Правда, в путь наша антария тронулась одной из последних, что почему-то озадачило остальных прибывших с нами магов. Ведь обычно Кел всегда мчался впереди да и скорость очень любил. Но сегодня мы плелись в самом конце, совершенно никуда не спеша, а сидящий за рычагом управления Кел выглядел даже слишком задумчивым.

Олли поначалу еще пытался его разговорить, закидывал вопросами, спрашивал о разговоре с императором. Но вместо ответа получил лишь короткую просьбу «заткнуться и помалкивать», после чего лезть к брату перестал. Я тоже молчала, думая обо всем том, что сегодня узнала. Прокручивала в голове и информацию о новых фактах, и какие-то личные догадки, вспоминала мелочи, на которые когда-то не обратила внимания. И, как следствие, делала выводы.

А выводов этих было немало, хотя некоторые из них и казались мне удивительными.

Как минимум теперь я точно могла сказать, что Кел и император находятся в очень близком родстве. Такое сходство возможно лишь между родными братьями… либо между отцом и сыном. И если принять за правду тот факт, что Диар – ребенок Олдара, то становилось понятно, почему его величество относится к нему с такой теплотой. Более того, император на самом деле предлагал хороший выход из сложившейся ситуации. Он ведь фактически протягивал магам руку для заключения мира. И теперь я понимала, что он просто не может начать действовать сам, сверху, в то время как с другой стороны будут так же продолжаться диверсии. Увы, даже при всем желании нельзя помочь тому, кто отказывается от помощи.

Да, Кел не пожелал сотрудничать. Да, у него были причины не доверять его величеству, но даже он понимал, что в этом предложении есть смысл. Не знаю, о чем так напряженно размышлял наш предводитель, но я вдруг подумала, что мои слова о нежелании Олли становиться правителем не стали для его отца новостью. Более того, учитывая его намерения прекратить гонения магов и вернуть им утраченные права, можно сделать вывод, что он продуманно подготавливает почву для объявления своим наследником Диара. Сильнейшего мага. Потому и не желает, чтобы лицо Клевера кто-то видел, потому и старается ему помогать.

Но боги… это слишком опасная игра! Это не просто хождение по канату, а настоящие акробатические исполнения на самом краю пропасти. Один неверный шаг… неточный взмах рукой… и конец. Крах. И мне даже представить страшно, что может случиться, если о планах императора станет известно кому-то из недоброжелателей.

Все же его величество очень рискует. Куда сильнее, чем Кел или даже мы с Олли. Он всегда на виду, он – лицо своего государства, у него уйма врагов. Более того, императрица беременна, а значит, особенно уязвима. И в этом свете упрямство Кела выглядит, как глупое ребячество. И пусть я прекрасно понимаю его нежелание сотрудничать с тем, кто отдал приказ казнить его отца… Да и не отца вовсе. Еще неизвестно, кем был лорд Стерфилд на самом деле. Ведь император не зря обмолвился о том, что тот предал и его, и Диара, и свою супругу.

Ох, чует моя интуиция, далеко не все в той истории так просто. Но сейчас мне бы стоило думать не об этом, а о скором неожиданном возвращении в столицу. Более того – во дворец, причем в новом звании.

А ведь Шейла предсказывала именно это. Как она тогда сказала? Буду служить правителю, но следовать своей цели? А еще добавила что-то про двойную игру. И вот… та-дам! Предсказание почти исполнено. Да только что-то подсказывает мне – ничем хорошим это не закончится.

Глава 5

С самого утра небо над Зеленой крепостью оказалось затянуто плотными серыми облаками. Будто сама природа желала выразить общее напряжение и недовольство тем, что должно было произойти уже завтра. Тучи сгущались, где-то вдалеке гремел гром, а вот дождь все не начинался. Более того, на улице царил полный штиль: листики на деревьях не шептались, трава не шелестела и даже птицы не желали петь.

Мне же эта тишина казалась особенно мрачной, тяжелой, горькой, а желание закричать – просто выплеснуть наружу всю душевную тяжесть – с каждым мгновением становилось все более невыносимым.

До торжественного обмена пленными оставалось меньше суток. И если для того же Олита это означало возвращение к родителям, по которым он все же успел соскучиться, то в моем случае ожидать чего-то хорошего не стоило. Да, император сказал, что меня приставят к Олли, но не уточнил, в каком качестве. До телохранителя я никак не дотягивала, для того чтобы завести фаворитку в моем лице – принц слишком молод. Няня из меня тоже не выйдет – это уже вообще ближе к абсурду. Кто еще? Гувернантка, горничная, личная помощница?

К сожалению, поговорить об этом с Келом у меня не получилось. Сразу после памятной встречи с императором он собрал самых верных соратников, и несколько долгих часов они обсуждали предложение его величества. Понятное дело, о своем родстве с правителем империи Клевер даже не заикнулся. Сказал лишь, что сам бы словам Олдара не верил. Я тоже присутствовала на этом совете, но свое мнение высказывать не стала. Да им никто особенно и не интересовался.

Тогда же было принято общее решение пока не спешить, посмотреть, как пройдет обмен пленными, какую линию поведения изберут миторы, как проявят себя простые зеваки, без которых точно не обойдется.

Никто не сомневался, что и это мероприятие тоже будет освещаться средствами массовой информации. Как же! Ведь такое важное событие должны обязательно увидеть все жители империи!

Кстати, из операции по усмирению восставших скелетов получилось настоящее шоу, а созданная мною роза вообще произвела фурор среди простого населения. Люди до этого хоть и знали, что магия может быть страшной, мощной, разрушительной, но многие из них даже не подозревали, что с ее помощью можно создавать и такую вот красоту. Обо всем этом мне стало известно из слухов, которые приносили из Харта – ближайшего к нам города – Этари и Ламилия. В пределах же Зеленой крепости тот мой глупый поступок обсуждать никто не стремился.

Наутро после ночного общего собрания Клевер уехал, причем умчался вместе с Этом, да еще и не на антарии, а на непонятном летательном аппарате, который местные называли амнилетом. Поговорить с ним я не успела, хотя мне было что ему сказать, о чем спросить, да и вообще… Но что хуже всего, только после отъезда Кела я неожиданно поняла, что кроме него больше ни с кем не могу поделиться своими мыслями, переживаниями. Никому не могу признаться, как страшно мне отправляться во дворец. Олли был слишком юн, Шейлу мне не хотелось загружать своими проблемами, а с Ламилией мы хоть и ладили, но все равно относились друг к другу прохладно.

Вообще, наше общение с девушкой Клевера сложно было назвать дружеским. Она хоть и говорила со мной вполне радушно, даже смирилась с тем, что живу в их с Келом доме, но явно очень ждала, когда же я все-таки перееду. Мое отношение к ней тоже нельзя было назвать однозначным. С одной стороны, я была благодарна ей за гостеприимство, терпение и понимание, но с другой… просто не могла видеть ее рядом с Себастьяном. Убеждала себя, что не имею права на нее злиться, и все равно сгорала от желания просто подойти и оттолкнуть их друг от друга.

Все последние два дня, несмотря на отсутствие в доме Кела, нас с Олли просто закармливали деликатесами. Полагаю, Ламилию так обрадовала новость о нашем скором отъезде, что она таким образом выражала свое счастье. Готовила настолько аппетитные блюда, что пальчики оближешь. А сегодня во время ужина даже показалась мне немного расстроенной. А на Олита вообще косилась с откровенным сожалением.

– Знаешь, мелкий, – сказала она, когда он уже поднялся из-за стола. – Я, наверное, буду по тебе скучать. Что ни говори, а с тобой здесь стало намного веселее.

– Ну, после таких слов я теперь точно вернусь, – бросил он, изобразив коварную улыбку.

– Возвращайся.

Мне подобных слов она не говорила, хотя это и не удивительно. Как бы ни складывались наши отношения, но я была девушкой – молодой, свободной, то есть потенциальной соперницей. Более того, Лами чувствовала во мне угрозу своему семейному благополучию. И пусть она старалась воспринимать меня как гостью и ученицу Клевера, но мое присутствие ее точно не радовало.

На улице становилось все более пасмурно, тучи продолжали мрачным пологом нависать над городом, а звуки грома накатывали все чаще. И, казалось бы, в такую погоду любой нормальный человек должен стремиться укрыться в теплом сухом помещении, устроиться с комфортом и просто переждать непогоду. Но вот я почему-то так и не смогла заставить себя подняться наверх, в отведенную мне комнату. Без присутствия Кела этот дом… да и весь этот город стали казаться мне душными, враждебными, чужими. Наверное, потому меня и понесло к реке.

Может, это и странно, но на всей огромной территории, находящейся под куполом защиты Зеленой крепости, только на этом скалистом берегу, том самом, где мы часто тренировались, я чувствовала себя уютно. Именно здесь мне наконец стало хоть чуточку легче.

Из-за пасмурной погоды стемнело сегодня куда быстрее, чем обычно. Но даже после наступления ночи я не стремилась вернуться в город. Просто сидела на теплой каменной плите и смотрела на воду. На душе было так же хмуро, как на небе. Мысли скакали от одного к другому. Хотелось просто забыться, не думать. Закрыть глаза и на какое-то время абстрагироваться от всего. Отрешиться от мрачной реальности и… представить, что я не одна.

Боги, а ведь, по сути, кому в этом мире вообще нужна Элира Тьёри? Есть ли в нем хоть кто-то, кому не безразлична моя судьба? Родители? На самом деле с того дня, как тринадцатилетней девочкой меня увезли из дома, я видела их всего несколько раз. Да, они любили меня, мы исправно обменивались письмами… раз в несколько месяцев. Но, по большому счету, они давно смирились с потерей дочери. Друзей у меня не было. Наверное, Олли, Шейла, Этари и Кел – вот все мои близкие.

На темном небе неожиданно сверкнул росчерк молнии, на мгновение осветив всю округу. Но я даже и не думала пугаться. Более того, эта вспышка умудрилась странным образом напомнить мне, что, несмотря на множество не самых приятных событий, произошедших со мной в прошлом, я все еще жива. Более того, во мне раскрылся сильный магический дар, и я на самом деле чувствую в себе силы если не изменить мир, то хотя бы приложить к этому все усилия.

Теперь у нас с Клевером была одна цель, хоть и заставляли нас двигаться к ней разные причины. Он мечтал сделать эту страну безопасной для магов, жил желанием подарить им свободу. А я… просто шла за ним. Пусть при этом и старалась прислушиваться к себе, к тому, что говорило мне сердце, и поступать так, как считала правильным.

Мечтала ли я стать великим магом? Нет.

Хотела ли вернуться к прошлой жизни, к службе, расследованиям? Нет.

Честно говоря, после того, как раскрылся дар, я ощущала себя слепым котенком, который не имеет понятия, как жить в этом враждебном мире. И для меня Кел был этаким путеводным светлячком. Факелом, за которым я шла, иногда даже не отдавая себе отчета в собственных поступках. А если учесть, что притяжение наших внутренних магических энергий активировалось только от прикосновения, то можно сделать вывод, что мое отношение к этому зеленоглазому мужчине имело совсем другую природу. И мысли о том, что ради него я готова пойти на что угодно, с каждым днем пугали все сильнее.

Вот и сейчас: он отсутствовал всего два дня, а я уже просто не знала, куда себя деть. Та же Ламилия вела себя гораздо спокойнее и будто совсем за него не переживала. У меня же так не получалось. Мне становилось дурно уже от одной мысли, что с ним может что-то произойти. А для той, которая раньше вообще ни за кого не волновалась, это все оказалось слишком. Каждая сильная эмоция теперь воспринималась мной как нечто новое, непонятное, пугающее. И что хуже всего, все они были связаны только с одним человеком… Себастьяном Клевером.

Неожиданно окружающую размеренную тишину природы разбил едва различимый шорох, за ним – еще один. Но разобрать еще что-то мне помешал очередной раскат грома. И тем не менее я подобралась, насторожилась, придвинулась ближе к большому камню, у которого сидела, и прикрылась экранирующим щитом. Ведь нежданным гостем мог оказаться как маленький лесной зверек, так и враждебно настроенный маг. И лучше я буду чувствовать себя перестраховавшейся живой дурой, чем позволю так просто и глупо себя убить.

Раскат грома стих, а вот шорохи, уж больно похожие на шаги, стали только громче. Теперь они звучали особенно отчетливо, потому вскоре я уже не сомневалась, что ко мне направляется мужчина. Более того, его походка оказалась мне прекрасно знакома.

К тому моменту, когда он появился на берегу, я уже не сомневалась, кого именно увижу. Даже щит развеяла и сама поднялась к нему навстречу. А он подошел совсем близко, на мгновение остановился в шаге от меня… и вдруг крепко обнял.

Сверкнувшая в этот момент молния осветила его усталое лицо, яркие глаза, чуть растрепанные светлые волосы, и я, сама себя не понимая, подалась вперед, прижимаясь к нему всем телом. Оплела руки вокруг его шеи и потянулась к губам.

Боги, сейчас мне было слишком плохо для того чтобы думать о последствиях. Я хотела хотя бы на минутку почувствовать себя нужной… важной. Хотела ощутить тепло, ласку. Ведь уже завтра все снова изменится. Жизнь снова сделает кульбит, а мне придется как-то привыкать к ее новым условиям.

Кел на этот порыв отреагировал странно. Сначала просто замер, будто не зная, что делать дальше, но потом ответил на мой робкий поцелуй. Причем ответил с такой нежностью, что я едва не застонала от восторга. Это было поразительно… Так сладко, так приятно, безумно ярко. Это сводило с ума, а сама мысль о том, чтобы остановиться, казалась преступной и кощунственной.

Не знаю, сколько длилось наше маленькое безумие. Может, прошла минута, а может, минула целая жизнь. Но когда Кел отстранился и просто прижал меня к своей груди, я уже почти не понимала, в каком мире нахожусь. Он молчал, легко водя пальцами по моей шее, а мне и не нужны были слова. Да и что он мог сказать? Что все это ошибка? Что у него есть Лами? Что нам нужно держаться подальше друг от друга? Нет, уж лучше пусть молчит.

– Я привез тебе кое-что, – проговорил Клевер, даже и не думая меня отпускать.

Затем убрал одну руку, полез в карман брюк и извлек оттуда нечто непонятное. В темноте рассмотреть этот предмет было попросту невозможно, потому я и зажгла на ладони небольшой огненный шарик и только теперь смогла увидеть маленькую серьгу из серебристого металла, которую он держал в пальцах.

– Это артефакт, – пояснил Кел, видя мое недоумение. – Он изменит внешний вид твоей ауры и не позволит никому, даже самому сильному магу, увидеть твою силу.

– Но у меня не проколоты уши. Да и… одна сережка точно привлечет внимание, – ответила я, понимая, что даже такая мелочь может обернуться в будущем настоящими проблемами.

– Увидеть ее смогут только обладающие даром. Для остальных она будет незаметна, – мягким тоном проговорил Кел.

А после усадил меня на одну из плит, создал в воздухе две светящиеся сферы и легким, даже нежным жестом отвел мои волосы от уха.

– Больно будет всего мгновение, – прошептал он, наклонившись ближе.

И пока, дезориентированная, я старалась вернуть мыслям ясность, Клевер сжал пальцами верхнюю часть моего левого уха, приложил к нему острый край серьги… и надавил.

Не успела вскрикнуть от боли, как меня снова поцеловали. Да, на месте прокола чувствовалась боль, но прикосновение губ Кела к моим губам действовало сильнее любого обезболивающего средства. Правда, на этот раз поцелуй не затянулся и даже показался мне слишком мимолетным. И только теперь меня осенила странная догадка, что сегодня кое-кто себя неожиданно прекрасно контролирует, в то время как я по-прежнему теряю разум от малейшего прикосновения.

– Притяжение… – прошептала я, стараясь унять бешено колотящееся сердце. – Ты его больше не ощущаешь?

А он в ответ нежно улыбнулся, обнял мое лицо ладонями и снова поцеловал… легко и невесомо.

– Ощущаю, – признался, поймав мой растерянный взгляд. – Но теперь не схожу от него с ума. Вот. – Он вытянул из-за ворота рубашки круглый медальон на цепочке и, заметив мое непонимание, продолжил: – Это «Аэрдон» – между прочим, древний артефакт, когда-то принадлежавший одному из ринорских королей.

– Так ты что… за ним ездил?

– И за ним тоже, – кивнул Кел. – Заодно проверили с Этом, какую максимальную скорость может развивать амнилет. Результат приятно удивил. Представляешь, до Белых врат мы добрались всего за шесть часов. Хотя на анатрии путь туда занимает двое суток.

– И что дает этот твой «Аэрдон»?

Мои руки, будто бы живущие своей жизнью, потянулись к медальону, но вместо того, чтобы коснуться кругляша, опустились на плечи Кела. Пальцы легко пробежали вверх, погладили шею, а потом и вовсе скользнули под ткань рубашки.

Я сама не поняла, как расстегнула верхние пуговицы, как прильнула ближе, как поцеловала его куда-то в район ключицы. Боги, да что говорить – я сама потянула несопротивляющегося Клевера вниз, уложила прямо на плиту, разместилась сверху и продолжила целовать. Шею… грудь, подбородок. Касалась губами его кожи и чувствовала, что начинаю плавиться изнутри. Он же обнимал меня, но не мешал проявлять инициативу. Его дыхание казалось мне частым, его пальцы иногда сильно сжимались на моей талии, и от этого я внутренне ликовала.

Когда же снова поцеловала его в губы, способность мыслить здраво отключилась окончательно. Более того, на сей раз он отвечал куда более страстно, даже немного грубо. И сейчас мне даже это казалось поразительно приятным и правильным.

Но все снова закончилось слишком быстро… так и не успев начаться.

– Стоп, – резко выдохнул Кел, перекатываясь вместе со мной.

Теперь я оказалась распластана на отполированной водами реки скальной плите, а Клевер разместился сверху. Вот только продолжать эти игры явно не собирался. Запястья мои он поймал и зафиксировал одной рукой. А второй уперся в камень и теперь нависал надо мной, но приближаться не спешил.

– Остынь, пожалуйста, – проговорил, вглядываясь в мои затуманенные желанием глаза. – Эли, ты права, того притяжения я не чувствую. Но все равно тебя хочу. И получается, что магия тут ни при чем, хотя именно она усиливает это влечение. У меня и для тебя есть такой артефакт, но в столице он тебе не понадобится. А сейчас, прошу, перестань меня провоцировать. Ты мне очень нравишься. Даже больше чем очень. Но сейчас не время и не место.

– А реакция Лами тебя при этом не беспокоит? – выпалила я зло. Почему-то само понимание того, что меня корежит от желания, а он умудряется спокойно рассуждать о высоком, невероятно бесило.

– С Лами все иначе, – ответил он, чуть качнув головой. – С Лами мы слишком давно, но между нами никогда не было такого дикого желания. Она меня любит, она меня всегда ждет. Она – душа моего дома.

– Так и иди к ней! – выкрикнула я, высвобождая свои руки и отталкивая его. – Не трогай меня! Не целуй! Не мучай этим! Я же не нужна тебе, Диар.

Но вместо того чтобы прислушаться, он снова сгреб меня в объятия, усадил перед собой и притянул ближе.

– Мне страшно, Эли, – неожиданно тихо признался Кел.

И всего одной простой фразой умудрился заставить меня напрячься и мгновенно забыть обо всех своих претензиях.

– Я безумно боюсь отпускать тебя в столицу, – продолжил, вглядываясь в мои глаза, в которых точно застыло непонимание. – Но я много думал о словах императора. Даже к прадеду поехал, чтобы узнать его мнение. Так вот: и он, и Этари в один голос утверждают, что стоит сделать шаг навстречу Олдару. Вот только действовать мы начнем только после того, как вы с Олли снова вернетесь в Зеленую крепость. Но если ты вдруг почувствуешь, что тучи начали сгущаться, пиши рапорт, увольняйся со службы и приезжай сюда. Олиту серьезно навредить никто не сможет, а вот ты всегда будешь в опасности.

– Я могу вообще туда не ехать, – проговорила я, осмысливая услышанное.

– Нет. Сейчас официально ты в плену. Если просто откажешься возвращаться, то тебя сочтут предательницей. От этого могут пострадать твои родители, чего допускать нельзя. Да и… за Олли нужно присмотреть. И за императором.

– Ты ему не веришь?

– Нет, – тихо проговорил Кел. – И у меня есть на это причины. Но то, что он предлагает, – настоящий шанс для нас всех. И я не имею права не попробовать, хоть и сомневаюсь в успехе.

Какое-то время мы сидели молча. Я снова обнимала его, гладила по волосам, а он крепко прижимал меня к себе. Рядом с ним было хорошо, спокойно, и даже завтрашний обмен пленными почти перестал беспокоить. И во всем этом оставалось лишь одно, о чем я просто не могла не думать.

Лами.

– Скажи, – начала я, глядя на светлый зигзаг молнии, в очередной раз осветивший затянутое тучами небо, – вот сегодня ты придешь домой, снова ляжешь в постель к своей Ламилии. Будешь целовать ее… так же горячо…

– Это называется ревность, – бросил он, улыбнувшись.

– Нет, мне просто интересно, – возмутилась я. – Тебе ни капельки перед ней не совестно?

– Совестно, – кивнул Кел. – Но мне бы не хотелось сейчас разрывать с ней отношения. Да и тебе, Эли, я не нужен.

– Нужен, – ответила я раньше, чем успела подумать, что говорю, только оправдываться было уже поздно.

– Преступник? Миторе?

– Ты не преступник, а я давно не митора, – ответила возмущенно.

Затем, отодвинувшись чуть назад, присела на колени, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и пристально посмотрела ему в глаза.

– Дело совсем в другом. Это я тебе не нужна. Ты ведь у нас кто? Диар Стерфилд! Наследник герцогского титула, – зло процедила я. – Хотя нет… ты Диар Ринорский. Старший сын императора. Зачем тебе какая-то бывшая митора, пусть и из обедневшего рода аристократов. Какой от меня прок? Про Лами я вообще молчу. У нее просто нет шансов. Куда ей… до принца.

– Элира, ты заговариваешься, – попытался осадить меня он.

– Нет… просто говорю правду, – выпалила я, поднимаясь на ноги. – А знаешь, что будет дальше? Хочешь, расскажу тебе, даже без всякого дара предвидения? – И, не дожидаясь его ответа, продолжила: – Когда сотрудничество с императором принесет первые плоды, он объявит всем, что нашелся его любимый старший наследник. Признает тебя сыном, как поступил с Олли. Позже неожиданно для всех в стране откроется, что в тебе есть небольшой магический дар. Крохотный, но выжигать его не станут. И ты превратишься в этакое олицетворение мира между магами и властью. А Себастьян Клевер… погибнет как герой, защищая простых людей от какого-нибудь взбесившегося некроманта!

– Эли!

Он попытался остановить меня, но я сейчас пребывала не в том состоянии, чтобы замолчать. Говорила и не могла остановиться. Мне было жизненно необходимо выплеснуть все одолевающие меня эмоции, а сдерживаться просто надоело.

– Что – Эли?! Разве я не права? И ты пойдешь на все это! Согласишься, если даже не ради себя, то ради магов! А мы все… я, Лами, даже твои друзья Этари с Гарретом – просто так и останемся где-то позади. Этакими пройденными этапами прошлой жизни твоего высочества!

К чести Клевера, отвечать он мне ничего не стал – видел же прекрасно, что меня уже просто трясет. И в этой ситуации он нашел самый правильный выход. Самый действенный и проверенный. Просто сделал легкий пас рукой, и меня стало мягко оттеснять воздушной волной прямо к обрыву.

– Не смей! – выкрикнула я, уже сообразив, что именно задумал этот гад.

Но только он не собирался ко мне прислушиваться. Стоял и смотрел, как я отступаю назад, не в силах сопротивляться его силе. И тогда, уже смирившись с тем, что искупаться в ледяной воде все равно придется, я снова поймала взгляд Клевера и зло улыбнулась. А в следующее мгновение его ноги оказались обвиты огненным арканом, который немилосердно потащил этого негодяя прямо за мной.

В итоге в реку мы упали вместе. Рухнули рядом, а вынырнули, крепко вцепившись друг в друга. Вот только теперь, после столь неприятного купания, мне уже не хотелось ругаться, ссориться, высказывать ему что-то… почему-то именно в этот момент, стоя по пояс в воде, мокрая насквозь, я поняла, что завтра мы распрощаемся и, возможно, больше никогда не встретимся. И от одной этой мысли мое несчастное сердце сжалось так сильно, что стало больно.

– Эли, – позвал Кел, крепко обняв меня. – Не злись. Все твои слова – не больше чем предположения и домыслы.

– Прости, – проговорила я, поднимая лицо и встречаясь с ним взглядом. Небо осветила очередная вспышка молний, и на несколько мгновений вокруг стало светло, как днем. – Просто… я тоже боюсь.

– Не нужно.

– Боюсь, что больше мы с тобой не увидимся, – призналась я, чувствуя, что именно эти слова сейчас самые правильные.

Он не ответил. Нас снова окружила темнота, потому видеть выражение его лица я не могла, но почему-то чувствовала, что это даже к лучшему. Кто знает, как он отреагирует на такое признание?

Но Кел вдруг подался вперед и поцеловал. Властно, жестко и будто бы даже с отчаянием. И я ответила так же резко. Это не был поцелуй любви, не поцелуй прощания, нет. Он куда больше был похож на битву. Дикую, горячую, неистовую. Он приносил куда больше боли, чем наслаждения. В какой-то момент я даже начала ощущать солоноватый привкус крови… не знаю, моей или Кела. Наверное, именно это и смогло меня отрезвить.

Когда отстранилась от его губ, он не стал меня останавливать, но и не отпустил. Наоборот, прижал крепче, будто действительно боялся потерять, и, тяжело дыша, уткнулся носом мне в макушку. Некоторое время мы даже простояли вот так… неподвижно, в ледяной воде… в окружении кромешной темноты. И никто из нас не стремился на берег, ведь мы оба понимали, что все происходящее – неправильно и там… на суше, мы будем вынуждены принять обстоятельства и разойтись по разным концам света.

Шейла утверждала, что наши судьбы связаны. Да, теперь я окончательно поверила в правдивость ее предсказания. Сопротивляться или отрицать бесполезно. По злой иронии богов именно с Клевером я чувствовала себя настоящей, живой, сильной. Но злая жизнь снова решила развести нас по разные стороны баррикад, и теперь уже никто не ответит, сможем ли мы когда-нибудь вот так же прижаться друг к другу.

Как это обычно и бывает, идиллия быстро закончилась. Над нашими головами прозвучал особенно резкий и тяжелый раскат грома, который и вернул нас обоих в реальность. Кел очнулся первым. Он зачем-то поднял меня на руки и потащил на берег, хотя я и сама была в состоянии вылезти. Но спрашивать меня никто не стал.

Находиться мокрыми на прохладном воздухе оказалось неприятно. Более того, как по заказу, стоило нам оказаться на суше, тут же поднялся ветер, а с тяжелых туч на наши головы упали первые капли дождя.

Дальше оставаться здесь было бы глупо. Потому, больше не сказав ни слова, такой же промокший насквозь Клевер взял меня за руку и потащил к тропинке, ведущей в город. А когда легкий дождик превратился в настоящий ливень, мы и вовсе перешли на бег.

Но перед тем как выскочить из леса на одну из улиц, Кел неожиданно остановился и вдруг, притянув меня к себе, снова поцеловал. Только теперь в этом поцелуе сквозила лишь нежность, а еще обещание и… забота.

– Чего бы ты там себе ни думала, ты важна для меня, – прошептал он мне в губы. – Ты нужна мне, Элира. Я не знаю, что будет дальше, не знаю даже, доживу ли до нашей следующей встречи, но прошу: береги себя. И знаешь еще что… ты права по поводу Ламилии. Во всем права. Мне с ней удобно, но это нечестно по отношению к самой Лами. Потому… когда ты вернешься сюда, все в наших с тобой отношениях будет уже совсем иначе.

– Тогда я обязательно вернусь… – проговорила я в ответ, а на моих губах растянулась блаженная счастливая улыбка. – Ты только… береги себя. И не лезь на рожон.

– Постараюсь.

Обмен пленными проходил… скучно. Почему-то я представляла себе это мероприятие более торжественным, пафосным, с долгими выступлениями и высокопарными речами. На деле же все выглядело просто и банально. С нашей стороны прибыли сорок магов, не считая нас с Олитом. Со стороны имперцев присутствовали около пятидесяти миторов, ну и, как ни странно, сам министр внутренней безопасности Вилм Галирон. А вот императора не было, хотя, наверное, он просто не смог найти время из-за собственной занятости, а может, причина его отсутствия в чем-то другом.

Представители властей выстроились ровными шеренгами и выглядели при этом будто на параде. А вот маги… единой формы, конечно же, не имели и были одеты кто во что. Стояли группками, строиться даже и не думали и вообще со стороны больше напоминали шайку разбойников, но своего предводителя все равно слушали беспрекословно.

Сначала в центр площади вышел митор Галирон, сопровождаемый двумя бойцами. И если в руках одного был пистоль, то второй тащил целую стопку каких-то папок. Кел же отправился навстречу министру в сопровождении Эта, и никто даже не удивился тому, что лица их обоих были наполовину закрыты черными платками.

Говорили парламентеры недолго, и к сожалению, сидя вместе с Олитом в анатарии, слышать их разговор я не могла. Спасибо хоть видела, и то хорошо. После, повинуясь жесту министра, молодой митор передал папки Этари и ушел куда-то. А спустя несколько минут вернулся в сопровождении двадцати заключенных.

В большинстве своем все они оказались довольно молоды, самому старшему я бы на вид дала не больше тридцати пяти. Были среди них и мужчины, и женщины, но что объединяло всех этих людей – это одинаково изможденный вид и связанные руки.

Я прекрасно знала причину такого состояния пленников, и дело здесь не в том, что их не кормили или содержали в ужасных условиях. Нет, на самом деле виной такого их вида был все тот же барко, которым магов точно накачали перед выездом. А еще веревки, которые перетягивали их запястья, состояли из специального материала, в состав которого входили стебли травы баркулис. Именно они и блокировали магию.

– Бедолаги, – проговорил Олит, придвинувшись к окошку антарии. – Заметь, среди них нет ни одного старика.

– Кел рассказывал, что пожилые маги очень плохо переносят заточение за энергетической решеткой. Без связи со своим даром они очень быстро затухают. Потому большинство из них не доживают до суда.

Мальчик кивнул и снова уставился на магов, которых после передачи увел за собой Этари.

– А если среди этих есть кто-то опасный? Какой-нибудь сумасшедший маньяк?

– Вон те папки, что передали Эту, очень похожи на личные дела, – отозвалась я, обдумывая слова принца. – Полагаю, что совсем уж отъявленных злодеев так просто отпускать бы не стали. Скорее, это те, чья вина заключалась только в том, что они родились магами. И еще не думаю, что у кого-то из них очень сильный дар.

Теперь уже бывшие заключенные прошагали через площадь и скрылись где-то позади сопровождающих нас магов. Оба митора, пришедшие с министром, поклонившись, удалились, и теперь посреди площади остались только Кел и Вилм Галирон. И судя по тому, что я видела, они обсуждали нечто, крайне важное для обоих.

Мелкий наследник престола и вовсе прилип к стеклу, надеясь разобрать что-то хотя бы по губам, только успехом его затея не увенчалась. Длилась их беседа не больше пяти минут, но когда Клевер, кивнув, направился к нашей антарии, мы с принцем взволнованно переглянулись и тут же сели прямо.

– Выходите, – скомандовал Кел, открывая дверцу.

Правда, выглядел каким-то особенно задумчивым, будто перед этим его огорошили целым потоком важной информации. А когда наши взгляды встретились, я сразу поняла, что он искренне обеспокоен нашим с Олли будущим.

– Слушайте внимательно. Но не отвечайте и никак не реагируйте. Вы же пленники, – тихо проговорил Клевер, чуть подтолкнув нас вперед. Сам он шел позади, словно конвоир, и из-за его маски со стороны точно никто бы не разобрал, что он вообще что-то говорит. – Держите себя в руках всегда и везде, что бы ни произошло. Благодаря артефактам, которые я вам дал, вашу магию никто не увидит и не почувствует… пока вы не позволите ей выйти из-под контроля. Я найду способ с вами связываться. И помните: в моем городе вам всегда будут рады.

Честно говоря, я даже не удивилась, когда сегодня утром увидела в ухе Олли такую же серьгу, как у меня. Вероятно, они были парой, но даже порознь сохраняли свое действие. И как я ни старалась, как ни перестраивала зрение, но так и не смогла разглядеть в ауре принца даже намека на то, что он имеет какой-то магический дар. А значит, хотя бы за это можно теперь не волноваться.

В центре площади нас дожидался митор Галирон. Он учтиво поздоровался с Олитом, причем сделал это в строгом соответствии с этикетом, потом поприветствовал меня и, кивнув Клеверу, повел нас к рядам миторов.

Мы ушли, а Кел так и остался на месте. Стоял один в самом центре выложенной брусчаткой площади и смотрел на нас. Я чувствовала его взгляд, ощущала кожей. И едва сдерживала желание обернуться, а то и вовсе побежать обратно. Послать ко всем демонам эту игру и просто остаться в Зеленой крепости. И если бы не Олит, если бы не чувство ответственности за этого неугомонного принца, я бы так и поступила. И ничто не смогло бы меня удержать.

Когда нас усадили в большую императорскую антарию, я придвинулась к окну и снова посмотрела на площадь. Да, Кел уже развернулся и теперь уверенно шел назад, к своим. И сейчас каждый его шаг отдавался в моем сердце гулкой щемящей болью. Я не хотела уезжать, не желала оставлять его, будто чувствовала, что теперь все точно изменится. Наверное, в глубине души уже чувствовала неизбежное приближение глобальных перемен. И знала, что меня они зацепят куда сильнее остальных.

Антария медленно поднялась на несколько десятков сантиметров над землей и неспешно двинусь прочь с площади. С нами в салоне разместился также и митор Галирон, с которым сейчас беседовал Олит. И чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, я попыталась вникнуть в суть их разговора.

– …он хороший на самом деле, – говорил Олли, глядя на министра. – Если честно, я бы многое отдал, чтобы остаться в Зеленой крепости. Вон и Эли тоже уезжать не хотела.

– Ах, да, Митора Тьёри, – обратился ко мне мужчина, которого я всегда инстинктивно побаивалась, – сегодня вы переночуете у себя дома, а завтра утром, к десяти, я буду ждать вас у себя в кабинете. После того, как уладим все формальности, вы получите звание миторы третьей категории и станете наставницей его высочества по части уголовного права и теории ведения расследований. его величество считает, что подобные занятия будут полезны будущему правителю.

Я кивнула, даже немного порадовавшись столь странному назначению. Все же император нашел для меня самое подходящее место. Оказаться еще ближе к Олли у меня бы просто не получилось. Интересно, а основные обязанности следователя также останутся при мне? Именно этот вопрос я и задала митору Галирону.

– С завтрашнего дня вы будете официально назначены агентом императорского спецотдела. Эти миторы подчиняются мне или напрямую его величеству. Среди них только те, кто предан нам безгранично. Более подробно круг ваших обязанностей мы обсудим, когда вы получите назначение. – Затем перевел взгляд с меня на Олли и продолжил: – Запомните главное: на все вопросы о времени, проведенном в Зеленой крепости, вы должны отвечать, что к вам относились лояльно, но особенно много свободы не давали, потому ничего важного рассказать не можете. Пусть этот город продолжает оставаться для всех загадкой. Вы сами, целые и невредимые, лучше всего прочего будете являться доказательствами того, что маги не так опасны, как кажутся.

Вскоре министр дал знак водителю остановиться и, сообщив, что должен обсудить кое-что с одним из агентов, покинул антарию. Правда, даже в его отсутствии говорить открыто мы с Олитом опасались, ведь митор, сидящий за рычагом управления, никуда не делся. Потому большую часть пути мы просто молчали. Не знаю, что творилось в голове у юного принца, не желающего возвращаться в родной дворец, я же просто думала, вспоминала, пыталась предугадать варианты дальнейшего развития событий.

Почему-то именно сейчас мне особенно не хватало рядом Шейлы. Она ведь видела будущее и точно могла бы сказать, чего стоит опасаться, а чего нет. Но… увы, пару дней назад она покинула Зеленую крепость, отправившись навестить больную родственницу. Говорила, что постарается приехать быстрее, но почему-то задержалась.

Да, когда-то она предсказывала, что я вернусь в столицу. Только сейчас куда сильнее своего меня беспокоило будущее другого человека. Того, кто странным, непонятым образом умудрился проникнуть мне в душу и поселиться в сердце.

Теперь я уехала, а он остался. Более того, несмотря на все, что произошло между нами вчера вечером, несмотря на все свои слова и заверения – когда мы вернулись домой, первым делом он привычно поцеловал Лами в щеку, а потом направился в их спальню. И спал он тоже с ней. В одной постели.

А я… половину ночи лежала в своей кровати и заставляла себя не думать, не представлять, что происходит между ними. Но злая фантазия сама рисовала мне эти картинки… как Кел обнимет свою Лами, как целует, снимает с нее ночную сорочку. И от этого хотелось кричать! Дико, срывая голос. Но все, что я могла – это тихо скулить в подушку, уговаривая свою неуместную ревность быть тише. Ведь я не имела на него никаких прав. Из нас двоих именно Лами считалась его девушкой. А я… Кем была для Кела я?

Да, он заявил, что наши отношения изменятся, но ничего конкретного не обещал. Сказал лишь, что я нужна ему. Хотя, наверное, для нас с ним даже такого признания более чем достаточно. Ведь его за все годы скитания жизнь немало потрепала. Да что говорить, если он собственную мать считает предательницей? Каких чувств можно ждать от человека, который доверяет в этой жизни единицам, да и от тех инстинктивно ожидает подвоха. Про себя я вообще лучше промолчу, потому что полная гамма собственных эмоций открылась мне всего лишь чуть больше месяца назад. Я до сих пор просто не понимала половины своих чувств. И если так посудить, то мы с Келом – два моральных инвалида. Так какие у нас с ним могут получиться отношения?

Даже не знаю. Но думаю, ничего нормального и отвечающего общим правилам у нас не выйдет. Я никогда не смогу стать тихой примерной леди, спокойно сидящей дома и вышивающей инициалы на носках. А он… мне вообще кажется, что у него на роду написано постоянно во что-то вляпываться. Не думаю, что Кел сможет жить спокойно. Хотя… правитель бы из него получился отменный. И что-то мне подсказывает, когда-нибудь ему все же придется примерить на свою голову императорскую корону.

Небо над Зеленой крепостью снова было затянуто тяжелыми серыми облаками, от того наступившая ночь казалась особенно темной… и мрачной. Нечто похожее творилось сейчас и на душе хозяина этого города, одиноко бредущего по пустой улице.

Из-за дождя, накрапывающего всю вторую половину дня, по дороге бежали мелкие ручейки, кое-где даже виднелись грязные лужи, но шагающему по ним Клеверу было как никогда все равно, куда он там наступает, промокнут у него ноги или нет. Ему оказалось плевать и на падающие с неба капли, и на изрядно намокшую одежду. Он просто шел… желая уйти. Куда? Зачем? А главное, был ли в этом смысл? Увы, сам он на сей вопрос ответа не знал.

Гадкая неприятная апатия накатила еще накануне ночью. Она накрыла его, будто темной тканью, сжала душу, затуманила сознание, оставив только пустоту и сожаление. О чем? Да о собственном бессилии, слабости, глупости. О девушке, которую он должен был отпустить прямо в логово врага. О том, что просто не мог поступить иначе.

Тогда же, лежа в темноте в своей постели, он уговаривал себя принять обстоятельства такими, какие они есть, смириться с ситуацией. Ведь сам же решил отправить Эли с Олитом. Сам…

Дурак безмозглый!

А ведь она не хотела уезжать, но приняла его решение. А еще сказала, что он нужен ей. Наверное, только после этого ее признания он и осознал, насколько на самом деле она сама нужна ему. Как воздух… сладкий, свежий, приятный, без которого просто невозможно жить.

Нужна!

Прошлой же ночью, глядя на спящую рядом Ламилию… такую близкую и чужую одновременно, он понял, что должен поступить честно хотя бы с ней. Она была прекрасным человеком, отличной хозяйкой, пусть и слабым магом. И в любом случае заслуживала куда большего, чем роль любовницы. Ей нужна была семья. Настоящая. Где есть праздники, где обязательно когда-нибудь зазвучит детский смех. С ней рядом должен находиться мужчина, который ее любит, а не тот, у кого в мыслях только планы объединения магов, высокие цели, комбинации, диверсии и… другая девушка.

Именно поэтому после успешно прошедшего обмена пленными, после того, как они с Этари решили все вопросы с прибывшими в Зеленую крепость освобожденными магами, пришло время Келу разобраться и с личной жизнью. А точнее – поставить точку в отношениях с Лами.

Увы, здесь все сразу пошло не так, как он планировал. Клевер рассчитывал, что они просто поговорят, он все ей объяснит, даст несколько дней, чтобы перебралась обратно в дом Эта, который приходился ей двоюродным братом. Но когда этим вечером, уставший и вымотанный морально, он пришел домой, его ждал сюрприз: накрытый на две персоны стол, комната, утопающая в свете маленьких свечей, и Ламилия, одетая только в прозрачную короткую сорочку и… чулки.

Увидев ее такой, Кел на несколько мгновений даже застыл. Залюбовался красивыми ногами, затянутыми в тонкую ткань, полной грудью с призывно торчащими сосками, погладил взглядом длинные распущенные волосы, спускающиеся до самой талии. И только потом посмотрел ей в глаза… полные обожания.

Но увы, даже в таком виде эта девушка не вызывала у него и половины тех эмоций, что он испытывал, просто смотря на Эли. Взъерошенную, злую… но почему-то по-настоящему родную. Именно эта мысль и вернула его в реальность, в которой он уже принял важное для них с Ламилией решение.

– Лами, оденься, пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе сказать, – попросил Кел, протягивая ей халат, очень кстати обнаруженный на спинке стула. – Это важно для нас обоих.

И она не стала спорить или возражать. Повела себя привычно, покорно, как, наверное, и должна была отреагировать на такое заявление хорошая супруга. Вот только… не нужна была Келу такая жена. Наверное, все дело именно в этом – в нем, в его неправильной жизни, наполненной постоянным риском.

Так он Лами и сказал. Попытался объяснить, что она заслуживает лучшего, что ей куда больше подойдет простой спокойный мужчина. Кто-нибудь вроде Ластера из булочной или Виктора, занимающегося установкой и настройкой кайтивизоров. Себастьян на самом деле старался объяснить, донести до Ламилии суть своих рассуждений. А она сначала расплакалась, а потом, когда он не кинулся ее успокаивать, почему-то разозлилась и бросила в него тарелкой. Второй… третьей… за ними полетела бутылка с вином и… все, что попалось под руку злой обиженной девушке.

Боги, какими словами обычно тихая Ламилия покрывала в этот вечер несчастного Кела! До сих пор он и не подозревал, что она знает подобные выражения! От ее снарядов он отмахивался потоками воздуха, но все равно умудрился пропустить один и как результат получил вазой по ноге.

– Пошел ты к демонам, неблагодарная сволочь! – выкрикнула девушка ему вслед, когда Себастьян решил благополучно ретироваться из дома. – Подумать только, я же для тебя была готова на все! Козел!

В общем, долго терпеть оскорбления он не стал. Просто ушел, выбрался в темноту ночи, прямо под моросящий дождь, и теперь расстроенно брел куда-то, сам не зная куда. Шлепал по лужам и чувствовал себя как никогда разбитым. Растерянным и… пустым.

И больше всего на свете ему сейчас хотелось обнять Элиру. Прижаться к ней, почувствовать, как сбивается от его прикосновений ее дыхание, как тянутся друг к другу их внутренние сущности. Подумать только: ее не было рядом всего несколько часов, а он уже выть готов от тоски и той дикой пустоты, что ощущалась в душе.

Да, до недавнего времени он опрометчиво считал, что их тянет друг к другу исключительно из-за проказ магии, что их энергии просто хорошо сходятся, имеют подходящую друг другу природу. И только Гасим – их с Олли прадед, живущий в Виртесе, – легко развеял эти заблуждения.

Выслушав Кела, престарелый маг только усмехнулся и назвал правнука индюком. А когда тот спросил о причине такого странного заявления, мудрый родственник сказал всего одну фразу: «Когда души магов связывает истинное чувство, их магии, их сущности поют в унисон и стремятся стать единым целым».

Пояснять он, конечно, не стал. Разжевывать для других простые на его взгляд истины Гасим считал лишним. Потому разбираться Келу пришлось самому. Но амулет «добрый» прадед ему все же вручил. И даже второй – тому в пару. «Аэрдон» – для него и «Аэрину» – для Элиры. Сказал, что притяжение магий они снимут. Только при этом ехидно пояснил одну маленькую деталь: когда-то эта пара артефактов была подарена одному из ринорских королей… на свадьбу. И с тех пор в их роду они считались чем-то вроде обручальных амулетов, а еще в активированном состоянии имели ряд свойств, о которых старый маг, увы, не знал.

Именно поэтому Кел и не отдал «Аэрину» Элире. Считал, что пока не имеет права на такой шаг. Ведь еще вчера вечером, когда они прощались, у него была другая девушка. Зато теперь он совершенно свободный… «неблагодарный козел».

Увидев ночью на пороге своего дома мокрого Клевера, Этари почему-то даже не удивился. Тот, бывало, заявлялся вот так неожиданно, когда в его светлую головушку приходила очередная важная мысль, которую срочно требовалось обсудить. Но сегодня в глазах Кела не было ни привычного сияния, ни азарта, ни воодушевления. Впервые за многие годы Эт видел его таким… разбитым.

Конечно, и впустил, и выслушал, и поругал за Лами, но при этом сказал, что все-таки рад такому решению друга. Он ведь всегда знал, что Кел к Ламилии почти ничего не испытывает, а значит, их расставание обязательно пойдет на пользу обоим. И дабы вернуть Клеверу бодрость духа, задал простой вопрос.

– Как я понимаю, пока Олит и Эли не вернутся в наш город, мы не будем заключать никаких соглашений с императором, – начал он. – Но скажи, нам что, придется все это время сидеть тихо и не высовываться?

– Нет, – бросил Кел, впервые за вечер улыбнувшись. – Это было бы верхом глупости. Нам стоит придерживаться того курса, который мы приняли.

– То есть делать из «Свободы магии» банду народных героев? – усмехнулся Эт.

– Именно, – выдохнул его собеседник. – И кое-какие мысли по ближайшим «акциям» у меня уже есть. Вот прямо завтра и начнем. А сегодня… неси-ка ты, дружище, свое фирменное вино.

– Будешь напиваться с горя? – иронично уточнил Эт, складывая руки перед грудью.

– Нет, мы вместе будем отмечать достижение первой договоренности с имперцами, принесшее такие положительные результаты, как состоявшийся обмен пленными, и… начало моей холостой жизни, – добавил, разведя руками. – Так что давай стаканы.

– Ну, раз уж так… – протянул Этари, – то я только «за».

Часть четвертая

Падение в бездну

Ты упадешь, я знаю. Упадешь!

Сорвешься со скалы и рухнешь вниз.

С обрыва ведь назад не повернешь,

Судьбы жестокой выполнишь каприз.

Ты упадешь. И рухнешь в темноту!

И ждет тебя стремительный полет.

Но смело ты шагаешь в пустоту,

Приняв смиренно горестный исход.

Ты упадешь! И в том последнем сне

Получишь от судьбы своей ответ:

«Познает высь лишь тот, кто был на дне.

Лишь тьма покажет, как бесценен свет».

Глава 1

Теплая столичная осень пролетела как один день. Первый месяц, за ним второй, третий. Наступила зима – холодная и вьюжная, щедро балующая жителей империи снегопадами. Но я бы даже этого не заметила, если бы не Олли, которому в одно прекрасное утро вдруг приспичило провести нашу совместную утреннюю разминку не в тренировочном зале, а в дворцовом парке. Если честно, тогда я искренне удивилась, увидев, что листьев на деревьях давно нет, а вместо них ветки припорошены снегом.

– Ты живешь, как кабинетная мышь! – заявил тогда юный принц, который теперь позволял себе такое простое общение лишь в те моменты, когда мы оставались наедине. – Эли, ну я все понимаю, но надо хоть иногда выбираться на улицу.

Конечно, Олит был прав. Да только с тех пор, как в начале осени я поселилась во дворце, в крыле для персонала, выходить за пределы основного здания мне стало без надобности. Честно говоря, и желания никакого не было. Вообще.

Иногда я даже ловила себя на мысли, что рада бы снова начать пить барко. Все же с этой гадостью в крови мне жилось гораздо проще, а моя жизнь казалась куда понятнее. Ведь теперь приходилось не просто скрывать дар, но и вести себя соответственно. Делать вид, что я все та же гранитная скала, какой являлась до того, как попала в плен… в Зеленую крепость.

Помню, первые недели после возвращения в столицу стали для меня настоящим кошмаром. Ведь теперь приходилось все время контролировать каждое свое слово, жест и даже выражение собственного лица. Наверное, спасло меня тогда только то, что теперь моя работа не была связана непосредственно с магами. Отдел, в который меня перевели по личному приказу его величества, занимался исключительно секретными делами, заговорами, поиском предателей, распутыванием интриг. И к собственному удивлению, мне здесь даже понравилось.

Да, я стала огненным магом, но помимо этого по призванию являлась следователем. А по словам митора Галирона, просто отличным специалистом. И именно здесь я смогла в полной мере проявить свои таланты и показать, на что способна.

Первое дело, которое мне доверили, поначалу казалось до обидного простым и примитивным. Молодая графиня Террис, какая-то дальняя родственница министра внутренней безопасности, как-то застала одну из фрейлин императрицы в постели своего супруга. И вроде на первый взгляд обычное дело. Да только лорд Террис вообще был человеком крайне щепетильным и даже брезгливым. Он не терпел прикосновений посторонних людей, а ко всем женщинам, исключая собственную жену, относился презрительно. И вот… он в постели с другой. Причем сам граф просто не понимал, как это произошло. Умолял супругу простить, признавался в любви, говорил, что на него будто что-то накатило и он просто не смог себя сдержать.

Тогда мне почему-то вспомнился рассказ Кела о приворотах. Эта мысль зацепилась за другую – ведь граф Террис занимал должность помощника министра экономики и как раз готовил отчет для императора по налоговым поступлениям из провинций за последний квартал. В тот вечер он работал в своих покоях, заканчивая подбивать цифры. Именно тогда к нему и пришла молодая очаровательная фрейлина. Она признавалась ему в любви, утверждала, что долго скрывала свои чувства, но теперь больше не может держать их в себе. Плакала. Тогда, как истинный аристократ, он посчитал своим долгом успокоить эту леди. Объяснить ей, что будущего у них нет. Кажется, угостил ее вином, выпил сам. А потом его разум будто затуманился, а девушка перед ним стала казаться самой прекрасной и желанной.

Я не сомневалась, что дело в привороте, хотя доказать это было уже невозможно. Да и саму юную соблазнительницу допросить не получилось, так как из-за этого скандала она покинула столицу и укатила к родителям в отдаленный северный городок. Да только у меня все равно была уверенность, что дело здесь не в чувствах, а в цифрах.

Помню, тогда мне пришлось уговаривать своего нового начальника – митора Даввита, чтобы он настоял на проверке всех налоговых отчетов. Тот отмахивался как мог, уверяя, что я делаю из мухи слона. Но когда мы о Олли (все же хорошо иметь в союзниках принца) насели на него вместе, махнул на нас рукой и дал распоряжение перепроверить все цифры. И в итоге оказалось, что по некоторым пунктам поступлений налогов в отчете обнаружились совсем другие показатели. Более того, копнув дальше, мы выяснили, что именно по той провинции, в которой изменились суммы, по налогам наблюдается существенный недобор. А в итоге оказалось, что тамошний губернатор попросту присваивал себе большую часть сборов с подданных, отговариваясь сомнительными объяснениями. И если раньше ему удавалось прикрывать свои махинации, то с последним отчетом вышла какая-то неразбериха, и вместо липового в столицу передали настоящий. Вот именно за ним-то он и отправил верную племянницу, которая официально числилась фрейлиной ее величества и при дворе бывала часто. От девочки требовалось заменить отчеты и исправить цифры в сводном документе, который и составлял граф.

Вот так при поддержке Олита я все же доказала новому начальству, что тоже могу быть полезна. И с тех пор жизнь моя стала по-настоящему насыщенной расследованиями, многие из которых были далеко не так просты и даже опасны. Кстати, с молчаливого согласия императора наши занятия с Олли чаще всего проходили прямо на моем новом рабочем месте, в выделенном мне личном кабинете. И что интересно, юный принц на самом деле увлекся всеми этими загадочными делами. И пусть помимо этого у него было также множество других занятий, но и со мной он проводил немало времени.

Да, моя новая жизнь оказалась даже очень насыщенной и увлекательной. Она была наполнена смыслом, разгадками чужих тайн, расследованиями, но в ней все равно не было главного. Свободы. И пусть я на самом деле занималась любимым делом, да только моя магия при этом оказалась заперта. И лишь раз в несколько недель мы с Олитом выбирались из дворца, уезжали в загородное поместье его величества и там в защищенном, специально оборудованном подвале могли хоть немного практиковаться в магии.

Но больше всего удручало меня то, что за все месяцы, прошедшие с момента нашего возвращения из так называемого плена, от Кела так не пришло ни единой весточки. Ни письмеца, ни записочки. Даже когда в середине осени императрица родила дочку, он никак на это не отреагировал.

Теперь о его жизни мы с Олли узнавали из полицейских отчетов, которые иногда попадали в руки принцу, и из кайтивизора. Примерно раз в месяц там появлялись новые сообщения о том, что маги из организации «Свобода магии» во главе с Себастьяном Клевером снова пришли на выручку несчастным людям и с помощью своих способностей сделали всем хорошо. Так, они остановили мор скота в крупной деревне на западе, потом усмирили разбушевавшийся лесной пожар, едва не уничтоживший несколько гектаров леса и два поселка в его окрестностях. Потом было упокоено еще одно кладбище, остановлено нашествие вредителей на поля. Таким образом, из злодея наш дорогой Кел медленно становился народным героем, хотя пока все равно слишком многие в империи продолжали считать его преступником.

Несмотря на то что мне очень нравилась моя нынешняя работа, я все равно хотела вернуться в Зеленую крепость. Хотя бы ненадолго, хоть на пару дней. Просто чтобы увидеть Кела, узнать, что у него все хорошо, что ему не угрожает опасность. Олит же вообще жил мечтой отправиться туда насовсем. Но каждый раз, когда обращался к отцу с просьбой разрешить покинуть дворец, тот отвечал категорическим отказом.

– Он утверждает, что пока Диар не пойдет с ним на диалог, мне там делать нечего, – жаловался на царственного родителя Олли во время одного из наших занятий магией, когда мы вдвоем находились в пустом защищенном подвале императорского имения. – Но они ведь не договорятся. Оба упрямые как ослы. Мне иногда кажется, что они даже слишком похожи.

И я понимала Кела и его нежелание сотрудничать с императором, тем более сейчас, когда у «Свободы магии» действительно появилось будущее. Понимала, что ему сейчас не до нас с Олитом, да и правильнее всего нам пока оставаться во дворце. Но… в глубине души мне все равно было обидно, а в голове все чаще мелькала мысль о том, что он обо мне уже попросту забыл.

От грустных раздумий прекрасно отвлекала работа, да и с коллегами за прошедшие месяцы у нас уже почти установились довольно приятельские отношения. В отделе я была единственной девушкой, и потому время от времени кто-то из сослуживцев пытался оказывать мне знаки внимания. Вот только я на них не реагировала, за что довольно скоро уже во второй раз заработала прозвище «ледяная митора». Нет, они были хорошими интересными мужчинами, преимущественно довольно молодого возраста. Да только никто из них не мог согреть мою душу, ни один из этих людей не заставлял мой притихший внутренний огонь превращаться в дикое пламя.

Сегодняшнее утро для меня как обычно началось с разминки с Олитом и его тренером. Вообще это не входило в круг моих обязанностей, но один наглый принц просто с первого дня поставил всех перед фактом, что желает, чтобы я тренировалась с ним. Мне же такой его каприз был только на руку, потому как физические нагрузки давно стали неотъемлемой частью моей жизни. А вот без них я, наоборот, начинала ощущать себя будто бы поломанной.

В общем, теперь каждый новый день мы с Олли и тренером Житортом встречали вместе. Тренировочный зал находился на три этажа ниже императорских покоев и фактически располагался под землей. Но я попросту не придавала этому значения… до сегодняшнего дня.

– Эли, – начал принц, когда мы с ним заканчивали первый круг пробежки. – Скажи, какая сегодня погода.

– Не знаю, – отмахнулась я, даже не подумав, что у этого простого вопроса может быть двойное дно. – Кажется, снег.

– Угу, – с каким-то особенно хмурым видом бросил Олли. – Снег растаял три дня назад.

– Ну и хорошо, – сказала я, не придав значения каким-то там метаморфозам погоды.

– Не хорошо, – буркнул принц. – Ты вообще хоть изредка в окно смотришь?

– Зачем?

Казалось бы, простое слово, но именно оно и стало моей главной ошибкой. Правда, всю ее величину я осознала позже, когда спустя два часа в моем кабинете замигала лампа кайтифона. Почему-то уже в тот момент проснувшаяся интуиция напряженно нахмурилась, тонко намекая на то, что сегодняшний день закончится для меня крупными неприятностями.

Кайтифоны являлись дорогими устройствами. Они позволяли разговаривать на большом расстоянии и передавали голоса посредством каких-то там специальных импульсов. Технология их производства была сложной, а на создание одного такого аппарата уходили месяцы. Именно из-за дороговизны они и не получили большого распространения в империи. Насколько я знала, такие штуки имелись у многих во дворце, а также у каждого градоправителя в более-менее крупных поселениях, ну и, конечно, у самых обеспеченных аристократов и коммерсантов. В моем кабинете это чудо техники появилось всего неделю назад. Да и то лишь потому, что Олит заявил, будто ему важно иметь возможность в любой момент со мной связаться. Конечно, теперь в отделе все косились на меня неодобрительно. Да что говорить, многие из коллег вообще не могли понять, что за странные отношения связывают меня с юным принцем.

И вот сейчас лампочка на кайтифоне мигала, а я почему-то не могла заставить себя взять его в руки, чтобы установить связь. Да только все равно это сделала, и не зря, ведь, как оказалось, вызывал меня сам митор Галирон. Лично. Чего за время моей работы в этом отделе не случалось еще ни разу.

– Митора Тьёри, зайдите ко мне, – ровным, чуть надменным тоном проговорил министр. – Сегодня у вас будет особое задание. Ваш старший в курсе.

Нервно сглотнув, ответила, что явлюсь немедленно, дождалась, пока мой высокопоставленный собеседник завершит сеанс связи, и отложила трубку кайтифона подальше. Сейчас это аппарат почему-то начал казаться мне настоящим зубастым монстром, способным в любой момент оттяпать пару пальцев. Хотя в таких мыслях виновато было совсем не несчастное безобидное устройство, а странное ощущение наступающих на пятки неприятностей.

Коридоры дворца виделись мне особенно пустыми, хотя по пути то и дело попадались придворные или знакомые миторы из императорской гвардии. Я шла, привычно чеканя шаг, но сегодня удары каблуков моих туфель о мраморный пол казались особенно зловещими. Будто эти звуки являлись этакими крупицами в песочных часах жизни и каждая из них неумолимо приближала меня к тому, что должно было стать своеобразным переломом в моей собственной судьбе.

Наверное, окажись рядом Шейла, она бы смогла правильнее объяснить мне происходящее. Мягким рассудительным тоном поведала бы, что мне стоит прислушаться к себе и своей интуиции и попытаться понять, что именно та пытается до меня донести. Хотя… сейчас этот самый внутренний голос просто вопил, кричал нечто невразумительное и едва не бился в истерике. Но что хуже всего, я почему-то точно знала: открытой опасности нет. Жизни моей ничего не угрожает. Оттого все эти ощущения казались еще более непонятными.

Митор Галирон встретил меня сдержанной улыбкой и сразу же пригласил присесть в кресло напротив его рабочего стола. Сегодня он выглядел крайне задумчивым, будто все его мысли были заняты решением одного сложного вопроса, по сравнению с которым все остальное – глупые мелочи.

– Митора Тьёри, – начал министр, доставая из верхнего ящика пухлый конверт и протягивая его мне. – На ближайшие три дня вы отправляетесь в Сайтор. Это послание для его градоправителя – айнора Грентвиша. Письмо нужно передать ему лично в руки.

Почему-то это поручение показалось мне… неправильным.

– Разрешите задать вопрос, – обратилась я к министру.

– Задавайте, – милостиво позволил митор Галирон.

– Почему вы поручили это мне? Ведь для подобных целей у вас множество курьеров и помощников.

– Скажем так, – усмехнувшись, бросил мужчина, так напоминающий мне гордого и опасного коршуна, – у такого решения имеется две причины. Во-первых, его высочество попросил дать вам задание, для выполнения которого вам все же пришлось бы покинуть дворец.

Ну конечно! Олит. Как я сразу не догадалась. Не нравится ему, видите ли, что я на улицу не выхожу. И вот теперь из-за его сомнительной заботы мне придется отправиться демон знает куда! Честно говоря, я даже примерно не представляла, где этот самый город Сайтор находится. Но судя по всему – поселение это точно крупным не считалось.

– А во-вторых, – продолжил министр, не обращая внимания на мое замешательство, – у вас, митора Тьёри, цепкий ум. Мне бы хотелось, чтобы вы составили свое мнение об этом городке, его главе, о населении. О настроениях жителей. Осмотрите там все, а потом доложите мне.

– Есть основания для беспокойства? – уточнила я, все же смирившись с тем, что придется ехать по холоду неизвестно куда, да еще и на несколько дней.

– По факту оснований нет, – отозвался митор Галирон, уперев локти в поверхность стола. – Есть одно анонимное донесение о том, что тамошние представители полиции проявляют к задержанным излишнюю жестокость. Но для начала внутреннего расследования этого мало. А вот для простой проверки – вполне достаточно.

Я кивнула и уже хотела попросить позволения покинуть кабинет, когда меня снова остановил голос министра.

– Митора Тьёри, в конверте документы о вашем назначении проверяющей, – пояснил он. – Для вас в городе открыты любые двери, но вот вмешиваться вы ни во что не должны. Обо всех фактах нарушений сообщите мне в отчете. А наказывать виновных и наводить там порядки будут совсем другие люди. Я понятно выражаюсь?

– Так точно, – ответила я, коротко кивнув.

– Запомните: никакой самодеятельности.

Вот так благодаря усилиям одного чрезмерно заботливого принца я получила неожиданную командировку. И пусть он действовал исключительно из лучших побуждений, но благодарна за это я ему точно не была. Скажу больше – если бы он сейчас попался мне на глаза, я бы с огромным удовольствием отвесила ему дружеский подзатыльник. Хотя сейчас это уже мало что могло исправить. Впереди меня ожидала поездка… неизвестно куда и роль этакого императорского соглядатая.

Но что ж. Пусть будет так. Ведь вполне возможно моя командировка принесет результаты и может быть кому-то станет от этого чуточку лучше.

Наверное, если бы я знала, что именно увижу в занесенным снегом захолустном Сайторе, то выехала бы, едва получив приказ. И мчалась бы, выжимая из служебной антарии все, на что она способна. Ведь впереди меня ожидала встреча, разделившая мою жизнь на два этапа: до и после.

Если в столице благодаря довольно умеренному мягкому климату снег долго не лежал, то вот в северных провинциях он, казалось, почти не таял. И благо, что для антарии дорожное покрытие принципиальной роли не играло, а то до пункта назначения я добиралась бы не меньше нескольких суток.

Трасса в нужном мне направлении оказалась почти пустой, и чем дальше я отъезжала от столицы, тем меньше встречала других людей. Оно и понятно, ведь в такую холодную погоду ни один здравомыслящий человек лишний раз из дома бы не вышел. И только меня несло в дальние дали исполнять поручение одного высокопоставленного митора.

Городок Сайтор оказался хоть и не слишком маленьким, но каким-то безлюдным. Располагался он к западу от Виртских гор, и даже учитывая приличную скорость антарии, добираться до него мне пришлось добрых восемь часов. Станций для зарядки на пути почти не встречалось, а те, что попадались, из-за начавшегося снегопада отказывались принимать клиентов.

В какой-то момент я даже решила, что не доеду. Что моя казенная колымага замрет где-нибудь в пустынном месте по вине севших аккумуляторов, и откопают меня вместе с ней только весной, после того, как все эти сугробы, наконец, растают. К счастью, когда до пункта назначения оставалось меньше пятидесяти километров, а индикатор на приборной панели уже истерически требовал подзарядки, мне все же попалась работающая станция. А ведь иначе могла бы и не доехать.

Но на этом мои проблемы не закончились, потому что, как оказалось, в Сайторе о прибытии проверяющего никто не знал. Более того, меня поначалу даже отказались пускать к градоправителю, объяснив это тем, что он невероятно занят. И только императорская печать на конверте все же заставила немолодого секретаря прислушаться к моим словам и доложить своему начальнику о прибытии гостьи из столицы.

Удивительно, но меня отказывались принимать по той простой причине, что глава поселения именно в это время распивал в своем кабинете вино с пышногрудой айной. И по тому, как при моем появлении она залилась краской стыда, стало понятно, что одним совместным распитием вина дело у них точно не ограничилось.

Наверное, если бы не такое ее явное смущение, я бы вообще не придала значения присутствию здесь этой девушки. А так невольно обратила внимание и на ее помятую юбку, и на криво застегнутую блузку, и на красный след на шее, именуемый в народе «засосом». Этой особе на вид можно было дать лет двадцать пять, не больше, в то время как градоправителю было явно где-то за сорок. И пусть подобную разницу в возрасте и нельзя назвать слишком уж большой, но мне почему-то стало не по себе.

– Прошу прощения, митора Тьёри, что заставил вас ждать, – выговорил айнор Грентвиш, когда мы с ним остались в кабинете вдвоем. – Я уже приказал подать чаю и распорядился, чтобы для вас подготовили комнаты.

– Благодарю, – отозвалась я сухим тоном и только после этого вручила, наконец, ему заветный конверт.

Пока глава города Сайтора изучал привезенные мной бумаги, я с интересом рассматривала его самого. Несмотря на возраст, выглядел этот мужчина довольно привлекательно. Он явно за собой следил, поддерживал себя в хорошей физической форме и даже после внезапно прерванного моим визитом уединения с молодой айной выглядел опрятно и представительно. И вроде все в нем было хорошо, да только я на уровне интуиции чувствовала, что за внешним лоском и показным радушием кроется та еще крысиная душонка.

– Что ж, – проговорил он, откладывая документ на край стола и задумчиво разглаживая пальцем ровную складочку посредине листа. – Здесь сказано, что я обязан разрешить вам доступ в любой уголок города, показать состояние центральных отопительных сооружений, а также предоставить любые бумаги, касающиеся полицейского управления. С чего бы вы хотели начать?

– Честно говоря, после столь трудной дороги мне бы хотелось немного отдохнуть и перекусить, – ответила я, изобразив полное равнодушие. К сожалению, после открытия дара прятать истинные эмоции для меня стало совсем непросто.

– Значит, приступите утром? – с плохо скрываемым воодушевлением уточнил айнор Грентвиш.

Я же по его глазам и по этому хитрому взгляду прекрасно видела, что за ночь он успеет убрать все следы любых нарушений. Потому и не собиралась давать ему такой шанс.

– Зачем же откладывать до утра? – бросила я с деланым безразличием. – Вот поужинаю и начну.

В этот момент мне даже показалось, что я слышу, как он скрипит зубами от досады. Думаю, была б его воля, он бы меня на расстояние выстрела к документам не подпустил, а в полицию я бы вошла исключительно под конвоем. Причем что-то мне подсказывало, что именно там я и найду все самое интересное. А значит, стоит поторопиться, пока никто не додумался мне помешать.

Комнату для меня выделили прямо в здании городского управления, на мансардном этаже. Там оказалось довольно уютно и, я бы даже сказала, мило. Ужин подали туда же, причем принес его молодой митор первой категории, представившийся Винсом. Именно ему было поручено сопровождать меня во время моего нахождения в этом городе.

И все бы хорошо, но как оказалось, этот мальчик, только закончивший академию и попавший сюда по распределению, сам находился тут меньше недели, а помочь мне мог разве что морально, и никак больше. В управлении полиции он, конечно, бывал, но дальше административных помещений его пока не пускали. На меня же этот юноша смотрел, как на божество. Еще бы: митора третьей категории, да еще и из столицы… к тому же прибывшая по поручению самого министра.

Ко всему прочему, Винс оказался чрезвычайно разговорчивым. Рот у него почти не закрывался. Причем говорил он по большей части вещи, мне совершенно не интересные. Про снегопад, про коллег, которых считал чуть ли не героями империи. Долго вещал о гадких магах, которые имели наглость иногда забредать в этот негостеприимный город. Я же слушала вполуха, не придавая особенного значения его словам. Может, конечно, стоило попросить парня замолчать, но по большей части мне его монотонный треп почти не мешал.

Осмотр административных помещений управления полиции не дал ровным счетом никаких результатов. Часы показывали девять вечера, и на рабочем месте в это время находился только дежурный и, может, кто-то из охранников. Им до нас дела не было, потому мы с помощником оказались предоставлены сами себе.

– Вот здесь архив, – пояснил Винс, когда, пройдя по верхним ярусам, мы направились вниз, на подвальный этаж. – Меня сюда пока не пускают. Говорят, что для этого нужен специальный допуск.

– Завтра получишь, – проговорила я, внося в список дел в большом блокноте и этот пункт.

Место хранения подшивок и закрытых дел меня тоже интересовало, а помощь юного митора в изучении архивных материалов точно не будет лишней.

– Спасибо! – радостно выдал тот.

Да, с таким энтузиазмом из него точно выйдет толк.

Сейчас металлическая дверь хранилища предсказуемо оказалась закрыта, да и пускать нас туда без архивариуса никто бы не стал. Хотя я и не настаивала. Вместо этого направилась дальше по длинному узкому коридору, освещаемому тусклыми голубоватыми лампами.

– А здесь, как я понимаю, камеры? – спросила я, толкая очередную тяжелую створку, рядом с которой за столом сидел бородатый стражник.

– Ну да, – пожал плечами мой провожатый. – Но насколько я знаю, там сейчас никого нет. Слышал, что последний маг, которого поймали неделю назад, сдох сам.

Меня передернуло. Было больно слышать от столь молодого парня подобные вещи. Но ведь и для меня самой долгое время маги являлись олицетворением зла, подлежащего уничтожению. Увы, для того чтобы изменить свое мнение, мне пришлось на своей шкуре почувствовать, каково живется самим магам.

– Как его поймали? – спросила я, жестом указывая стражнику открыть дверь. Тот колебался и даже хотел возразить, но, наткнувшись на мой холодный взгляд, сдался.

– Точно не знаю, – отозвался Винс. – Я тогда только приехал и при его задержании не присутствовал. Но в городе говорили, что этот презренный напал на дочь одного из местных айноров. Представляете, маг как-то заставил выйти из строя ее антарию, организовал столкновение с другой – той, в которой ехал сам, а потом едва не убил несчастную девушку.

Его объяснение звучало… слишком странно. Неправдоподобно. Хотя меня ведь предупредили, что это лишь слухи. На самом деле все точно происходило совсем не так.

Когда железная створка, наконец, распахнулась, я уверенно шагнула внутрь еще одного длинного коридора, где освещение было еще более тусклым. Местная тюрьма насчитывала около десятка камер, каждая из которых сейчас оказалась закрыта. По моему приказу хмурый стражник открыл первую же дверь, за которой оказалось чисто, пусто и холодно.

– А что, ваши заключенные вынуждены мерзнуть? – спросила я, обращаясь к бородатому.

– Ну а какой смысл тратить тепло на преступников? – спокойно ответил он. – Сайтор – северный город. Самим не всегда энергии на отопление хватает.

– То есть даже если вы поймаете мелкого воришку или задержите кого-то до выяснения обстоятельств преступления, несчастный подозреваемый рискует заработать себе тяжелую болезнь, пока будет ждать решения?

– Айна… – усталым тоном начал стражник. Ему явно мешало мое присутствие, да и воспринимал он меня не как служителя полиции, а как нимфетку, которую зачем-то сослали в их тихий городок.

– Для вас – митора Тьёри, – перебила я, одарив его ледяным взглядом.

Увы, тот не проникся и даже тона не поменял.

– Сайтор – тихий городок. Здесь все друг друга знают лично. И если случается какое-то происшествие, то с виновниками разбираются на месте. В камеры отправляют только обвиняемых в убийствах. Да и тех лишь до суда. Ну и магов.

– И много ли здесь побывало магов? – уточнила, закрывая дверь и направляясь дальше, в самую глубь коридора.

– Не так далеко от нас Виртские горы, а там этих тварей немало. Вот и забредают к нам иногда. Но мы-то знаем, как с ними справляться.

Он произнес это с такой гордостью, будто сам являлся лучшим специалистом по поимке магов. Эх, что-то мне подсказывает, с одаренными здесь точно никто не церемонится. Хорошо, если не убивают на месте.

– А что стало с тем, которого поймали не так давно? – спросила я, вспоминая рассказ Винса. Кстати, сам юный митор все так же бродил за мной, будто став моей собственной тенью.

– Молчит. На вопросы не отвечает. Сам не знаю, почему наши с ним возятся. Отправили бы скорее на костер, раз сам никак подыхать не желает.

И все это было сказано с такой ленцой, что я просто подавилась вдохом и закашлялась.

– Так он что, сейчас здесь? – выпалила я, разворачиваясь к стражнику. – Жив?

– Пока жив, – хмыкнул тот. – Говорю ж, никак не сдохнет, зараза такая. Постановление о казни до нас из столицы может несколько недель идти. А я из-за этого мага вынужден торчать на дежурстве.

Он говорил жуткие вещи. Да и сам теперь стал казаться мне настоящим злодеем. Магия во мне всколыхнулась, но все же удержалась в рамках. Хотя подозреваю, что если бы не та серьга, которую преподнес мне Кел, сдерживать свой огонь для меня было бы куда сложнее. К счастью, она не только скрывала дар от других, но и выступала этаким ограничителем, очень помогающим держать силу под контролем.

– Откройте его камеру! – потребовала, решительно разворачиваясь к бородатому. – Немедленно.

Но тот мое указание выполнять явно не спешил.

– Не положено, митора Тьёри, – с иронией бросил он.

– По приказу министра внутренней безопасности я имею право требовать открытия для меня любого помещения в этом городе, – возразила, глядя на него снизу вверх. Даже при моем немалом росте этот человек казался просто огромным.

– Простите, но нет, – не желал сдаваться стражник.

Не знаю, чем бы это закончилось, но в наш спор очень вовремя вмешался мой юный помощник.

– Да открой ты камеру, – сказал он, обращаясь к верзиле. – Айнор Грентвиш дал распоряжение выполнять все приказы миторы Тьёри как его собственные. Мы только глянем на мага и сразу уйдем.

Полагаю, этому мальчишке было просто интересно посмотреть на поверженного врага. Вряд ли во время учебы в академии ему приходилось встречать одаренных. Потому его сейчас и распирало от любопытства. И что самое странное, стражник тоже понял ход мыслей Винса, потому лишь вздохнул и направился к самой последней двери.

– Так уж и быть, – бросил он, вставляя один из ключей в замок. – Вы, митора Тьёри, поди, тоже магов не видели. Откуда им в вашей столице взяться?

Я не стала ничего отвечать. Этот бородатый верзила явно не желал воспринимать меня всерьез, но доказывать ему что-то было пустой тратой времени. Если уж, несмотря на звание, он видит во мне лишь девушку, причем изнеженную дворцовой жизнью, то пусть остается при своем мнении. В конце концов, он сам виноват в своем заблуждении, а в данной ситуации мне его глупость только на руку.

Когда дверь распахнулась, охранник сделал шаг в сторону, но далеко не отошел. Ну а я не стала дожидаться его разрешения и решительно шагнула прямо в камеру.

Здесь оказалось так же холодно, как и в других, да и обстановка почти ничем не отличалась. Каменные стены, каменный же пол, малюсенькое окошко под самым потолком, отхожее место, ржавый умывальник. Из мебели – только широкая деревянная лавка, которая сейчас оставалась пустой. А вот единственный обитатель этого жуткого места сейчас лежал прямо на полу и… я совсем не была уверена, что оставался еще жив.

Из одежды на нем были только светлая рубашка, измазанная в крови, и брюки. Даже туфель или какой-то другой обуви не нашлось. На спине виднелись следы от ударов… явно какой-то палкой или, может, даже плетью. Ноги он прижал к груди, будто старался согреться. Его светлые растрепанные волосы оказались слипшимся, грязными, а открытые участки тела выглядели жутко. Его явно били. Долго. Не проявляя ни капли жалости или снисхождения.

Мужчина лежал ко мне спиной, потому-то я и решила подойти ближе.

– Леди… – попытался остановить меня тюремщик, но никакой реакции не дождался.

И пусть я понимала, что поступаю неправильно, что такой демонстрацией интереса к пойманному магу могу себя выдать. Осознавала, что должна просто развернуться и уйти, ведь этому несчастному точно уже не помочь, но я все равно шла к нему. Меня тянуло подойти ближе, дотронуться, посмотреть на его лицо.

Душу сковало предательским страхом. Сердце в груди забилось так быстро и сильно, что стало больно. Изображать бесстрастие получалось все сложнее, и чем ближе я подходила к пленнику, тем отчетливее понимала – сорвусь.

Чтобы его узнать, мне хватило прикосновения. Едва моя ладонь легла на его простреленное плечо, желая перевернуть, как тело пронзила знакомая волна тепла. А сам маг неожиданно застонал и дернул рукой.

Едва взглянув на его лицо, я замерла. Застыла, не в силах поверить в увиденное. Ведь прекрасно знала эти черты, которые сейчас болезненно заострились. Помнила эти губы… которые теперь оказались разбиты чьими-то гадкими кулаками.

Передо мной был тот, кого я уж точно не ожидала здесь увидеть. Тот, кого не могли поймать даже лучшие агенты полиции. Тот, о ком в этой стране знали все…

Себастьян Клевер.

Мой Кел!

Дыхание сбилось, и я сама не поняла, как сумела сдержать вскрик. Магия всколыхнулась, вздыбилась, готовая в любой момент уничтожить всех, кто даже косвенно причастен к тому, что случилось с Клевером. И я бы точно сорвалась. Не сдержалась. Сожгла бы дотла все здание управления полиции. Весь этот демонов город! Уничтожила. Превратила в прах. Но сейчас даже собственный гнев казался неважным, глупым, ненужным. А в неожиданно прояснившемся сознании мелькнула первая здравая мысль – Кела нужно отсюда вытащить. Более того – как можно скорее отвести к врачу, а лучше сразу к целителям.

– Митора Тьёри… – голос Винса донесся до меня будто из пустоты. – С вами все хорошо?

– Да, – заставила я себя ответить.

Правда, поворачиваться не стала. Боюсь, сейчас в моих глазах оба ожидающие меня митора не увидели бы ничего хорошего. Лишь холодную жуткую ярость.

Нужно было срочно решить, как действовать дальше, что предпринять. Нет, собственное будущее в данный момент меня волновало мало, но если я призову свою силу и прямо сейчас начну прорываться отсюда боем, все может закончиться очень плохо. Для всех. А значит, нужно действовать тоньше.

Сама не знаю, как сумела сделать шаг назад… отойти от Кела, который медленно умирал на каменном полу холодной камеры. Душу скручивало жгутами, ноги отказывались передвигаться, но я продолжала отходить назад, к двери, где меня все еще ждали.

Выйдя из камеры, махнула обоим сопровождающим рукой и заявила, что на сегодня осмотр закончен. Винс проводил меня до дверей здания городского управления и, пожелав доброй ночи, сообщил, что придет утром.

И лишь оставшись одна, я наконец позволила себе сбросить маску холодной равнодушной миторы и, схватившись за голову, опустилась на колени прямо посреди комнаты. Хотелось кричать, плакать или, наоборот, отпустить огонь и перестать сдерживаться. И лишь понимание того, что таким образом я сделаю только хуже, еще удерживало меня от срыва.

По сравнению с тем, что происходило сейчас, все кошмары прошлого стали казаться простыми глупостями. Нужно было срочно взять себя в руки, активировать всю собственную волю и заставить шокированный растерянный мозг думать. Боги, до сегодняшнего вечера я, оказывается, и не знала, что такое настоящее хладнокровие! Считала себя способной справиться с любой ситуацией. И вот… я сижу на полу, едва сдерживая собственную магию, и не могу выстроить в мыслях ни единой логической цепочки.

Конечно, самым правильным в этой ситуации было бы связаться с императором через Олита и сообщить, в каком состоянии Диар. И пусть сам Ди не верил его величеству, но я не сомневалась, что в данной ситуации его родственник поможет. И я бы точно поступила именно так… если бы в этом демоновом захолустье имелся хотя бы один кайтифон! Увы, подобные изыски прогресса в эти края еще не добрались.

Поднявшись с пола, проковыляла к тумбочке, налила в стакан воды и сделала несколько глотков. Стало немного легче. И пусть пожары внутри все еще продолжали гореть, но в голове неожиданно прояснилось. Снова разместившись на полу, поставила рядом с собой графин и попыталась представить всю ситуацию, без участия эмоций.

Так. Расклад получался неутешительный. Есть Кел, чье состояние очень близко к грани и которого нужно вывести из камеры. Есть я, имеющая должность и полномочия. Вот только просто так мне пленника никто не отдаст, а пока я буду согласовывать все бюрократические тонкости, может оказаться слишком поздно. На помощь от императора сейчас рассчитывать не стоит, потому как связаться с ним нет возможности. Таким образом получается, что действовать по закону я не могу. Следовательно, Кела придется вызволять силой.

А здесь вариантов немного. Точнее, он всего один, простой и сложный одновременно. Тот, который будет стоить мне карьеры и доброго имени. Тот, после которого, вероятнее всего, звание миторы я потеряю окончательно. Но сейчас, выбирая между законами империи и Келом, я не желала думать о последствиях. И пусть меня ждет трибунал, пусть во мне распознают мага, но ради жизни дорогого мне человека я была готова рискнуть всем.

Глава 2

В сиянии фонарей белый снег, толстым слоем укрывающий улицы города, казался ненастоящим и куда более похожим на сахарную пудру. Смотреть на него из теплого салона антарии было даже приятно, а вот прикасаться к нему почему-то не хотелось совсем.

Да, я рассматривала снег. Глупо, но сейчас это оказалось единственным, чем могла заняться, сидя одна в темноте и дожидаясь момента, когда погасят уличное освещение. В маленьких городках, похожих на этот, огни всегда гасили ближе к полуночи, а сейчас мне была просто жизненно необходима темнота.

Час назад я собралась, попрощалась с комендантом, дежурившим в городском управлении и, заявив, что мне срочно нужно вернуться в столицу, покинула теплое здание, а за ним и город. Охранники на выезде хорошо запомнили мою антарию, на боку которой красовалась светящаяся эмблема императорской полиции. Но когда спустя полчаса та же антария, только уже без обозначений, въехала обратно в заснеженный Сайтор через другие ворота, никто попросту не обратил на нее внимания.

Да, уничтожить столь узнаваемый опознавательный знак для моего огня труда не составило. А вот с внешностью пришлось повозиться. Все же, покидая днем столицу, я успела взять с собой совсем мало одежды. Помимо двух комплектов формы прихватила только одно длинное платье и халат. Понятное дело, что отправляться вызволять Кела в вечернем наряде глупо и неудобно, но и формой тоже лишний раз светить не хотелось. В итоге решила попросту вывернуть пиджак изнаночной стороной и надеть так. Одну из серых рубашек разорвала пополам, использовав первую половину как повязку, скрывающую волосы, а вторую – как платок, закрывающий лицо.

Темнота на улицах мне требовалась, чтобы незаметно подвести антарию к заднему выходу из здания полиции. Нет, я, конечно, собиралась прикрыть ее этаким экранирующим щитом. Но на свету от него было мало толка, зато в темноте даже не каждый маг сумел бы его распознать.

Сидя в анатрии, дожидающейся своего часа в пустынном переулке, я смотрела на снег… и раз за разом прогоняла в мыслях все детали составленного плана. По всему получалось, что остаться безнаказанной у меня не получится в любом случае. И пусть я скрою свою внешность, пусть даже никто из местных не узнает во мне митору Тьёри, но проблем все равно избежать не удастся. Ведь так быстро покидая Сайтор, я нарушала приказ министра о проверке дел этого захолустного городка. Фактически самовольно оставляла место службы. Ну а если выяснится, что именно я вызволила пленника из камеры, то арест мне точно обеспечен.

Вот только возможные последствия сейчас волновали меня мало. Куда сильнее беспокоило состояние Кела. Да, когда я увидела его в камере, он был жив, но сил в нем почти не осталось. Организм оказался сильно ослаблен, а на теле виднелось столько ран, что страшно представить, как он мог их получить.

В него точно стреляли. А потом еще и били. Иначе и быть не могло. Возможно, старались узнать что-то о магах? А может, просто рассчитывали усмирить непокорного пленника? Все ж характер у Клевера оставлял желать лучшего, он ведь точно сопротивлялся. Даже удивительно, как его умудрились поймать.

Едва часы показали одиннадцать, фонари на улицах одновременно потухли, а тихий, занесенный снегом городок Сайтор погрузился во мрак.

Не включая освещения своей антарии, я привела ее в действие и направила к задней части здания полиции. Но даже остановившись у самых ступенек, все никак не мгла заставить себя решиться. И нет, дело было не в страхе или неверии в успех – в себе я не сомневалась ни капли. Страшно было другое: переступить через свои убеждения и сознательно пойти на нарушение правил и законов империи. Для меня, с отличием закончившей военную академию, несколько лет проработавшей следователем, оказалось тяжело в один момент перечеркнуть все прошлые достижения. Вот только в данной дилемме выбор был очевиден: жизнь Кела для меня оказалась намного важнее собственного прошлого, да и будущего тоже.

В здание мне удалось попасть очень просто. Справиться с простеньким замком труда не составило – он распался всего от одного точного импульса концентрированной огненной энергии. Внутри оказалось предсказуемо темно и пусто. Дежурный спокойно посапывал на рабочем месте и, вероятно, даже и не думал, что в здание полиции может пробраться посторонний. И все же его нужно было нейтрализовать, и желательно сделать это как можно тише.

Наручники обнаружились на самом видном месте – мне даже рыться по ящикам не пришлось. И только когда эти металлические браслеты с гулким щелчком замкнулись на запястьях спящего митора, он, наконец, соизволил проснуться. Конечно, сразу попытался закричать, но был остановлен ударом в челюсть. Что-что, а бить я умела. Этому меня учили и в академии, и после, во время работы в полиции. Ну а ежедневные занятия с Олли очень помогали держать себя в тонусе.

И пусть я не могла назвать себя физически сильной, все же в этом плане девушки значительно уступали мужчинам, но в схватке с противником сила далеко не всегда является решающим фактором. Куда важнее правильно ударить. Вот и сейчас дежурный потерял сознание всего после одного точного попадания кулаком в правильную точку. Причем особого вреда я его здоровью не нанесла.

Дабы лишний раз не искушать судьбу, связала ноги мужчины собственным ремнем, а в рот запихнула рукав от той рубашки, что разорвала в машине. И только после этого прикрыла дверь его каморки и отправилась вниз. Туда, где и располагались камеры.

Увы, так же просто разобраться с уже знакомым бородатым верзилой у меня не вышло. В отличие от своего менее расторопного коллеги он в это время бодрствовал, а заметив меня, сразу схватился за пистоль. Но выстрелить не успел – я напала раньше.

Не зря магов так боялись. Все же сила одаренных была куда мощнее и страшнее огнестрельного оружия. Пока мой противник прицеливался, я успела создать небольшой огненный шарик и направила его в пистоль стражника. Попала точно в цель и лишь удовлетворенно улыбнулась, когда этот верзила с глухим вскриком отбросил свое обжигающе горячее оружие в сторону и принялся ошарашенно трясти руками, охваченными магическим пламенем. Этих секунд его растерянности мне хватило, чтобы создать огненный аркан, набросить его на шею тюремщику и затянуть подобно веревке.

В тот же момент огонь на его пальцах потух, но свободы своей он уже лишился.

– Тварь! – рычал бородатый, ощущая, как его душит веревка на шее, но не в силах ее снять.

– Еще какая, – бросила я, глядя на него с холодной решительностью. – Где ключи от камер?

Он промолчал, все еще стараясь стянуть с шеи горящие путы, пытался поймать их руками, обхватить, но ловил лишь огонь. А так как понимать с первого раза этот упрямый митор явно не желал, пришлось дернуть за край аркана, заставляя этого большого сильного мужчину фактически упасть на колени.

– Ключи, – повторила я, угрожающе-спокойным голосом.

Он поднял на меня горящий ледяной злостью взгляд и явно хотел сказать что-то нецензурное, но почему-то промолчал. Тогда-то я и поняла, что пришла пора договариваться.

– У тебя же точно есть семья. Возможно, дети. Или родители. Ты ведь хочешь жить? – рассуждала я, глядя на него сверху. – Тогда у тебя два варианта, – проговорила нарочито безразличным тоном. – Либо я убиваю тебя сейчас. Просто затягиваю на твоей шее эту огненную петлю. Либо ты помогаешь мне вынести отсюда пленника и остаешься в живых. Твой напарник без сознания. Звать на помощь – бесполезно. Бороться с магом голыми руками – глупо. Я же просто хочу забрать того, кого вы держите в камере. – И видя, что охранник явно колеблется, зачем-то решила добавить: – Он дорог мне. И я его здесь в любом случае не оставлю. Так что сейчас ты просто решаешь, хочешь жить или нет.

Колебался мужчина не долго. Посмотрел мне в глаза, медленно кивнул и, попросив разрешения вернуться за ключами, медленно поднялся на ноги и направился к своему столу. Вот только вытащил из ящика совсем не то, что я рассчитывала… А заряженный пистоль.

В пустом коридоре звук выстрела показался особенно резким и громким. Он оглушил настолько, что на какое-то мгновение я просто потеряла связь с реальностью. Перед глазами заплясали черные пятна, а голова закружилась. И спасибо великим богам Семирии, что в момент, когда охранник нажал на курок, я инстинктивно отпрянула назад. Ведь пуля, выпущенная с расстояния меньше трех метров, прекрасно пробивала любые магические щиты.

К собственному счастью, я оказалась немножко дальше, всего на каких-то полшага. Нет, из-за близкого расстояния полностью защититься не удалось, и этот маленький, но очень мощный снаряд все же достиг своей цели. Но щит сильно уменьшил его скорость, и когда прошедшая сквозь него пуля ударилась в мой живот, то даже ткань пиджака не испортила, попросту отскочив в сторону. Да, было больно, но… разве это может сравниться с тем, что случилось бы, не успей я сориентироваться?

В следующее мгновение мой аркан на шее стражника затянулся с такой силой, что тот захрипел и снова попытался схватиться руками за огненную веревку. Я же больше не обращала внимания на его потуги и попросту тащила того к себе, а когда он рухнул на пол у моих ног, зло припечатала его по лицу сапогом. Била сильно, почти не думая. И даже не удивилась, когда тот вдруг затих и перестал двигаться. Может, я на самом деле хладнокровная сволочь, но в тот момент мне было плевать, выживет он или нет. Я дала ему шанс… и он сделал свой выбор.

Оставив стражника лежать на полу, мигом бросилась к его столу, нашла ключи и быстро направилась дальше. Нужную камеру обнаружила сразу, дверь открыла с первой же попытки, первым подошедшим ключом. Энергетической защиты здесь не было, полагаю, из-за ее дороговизны. Хотя именно это тоже оказалось в данной ситуации огромным везением.

Кел все так же лежал на полу, в той же самой позе. Но теперь он дышал как-то резко, хрипло. Будто каждый вздох давался ему с огромным трудом. Когда я коснулась его связанных рук, те показались мне не просто холодными, а жутко ледяными. Именно это и напомнило, что необходимо поспешить.

Убрав с запястий Клевера ограничивающие магию веревки и кое-как приподняв его бессознательное тело, перехватила под мышками и потащила к выходу. Нести взрослого мужчину на себе я физически была не способна, потому все, что мне оставалось, – это тащить его волоком. Увы, в данной ситуации мой огонь помочь ничем не мог. Это владеющие магией воздуха умели легко перемещать предметы уплотненными потоками. А вот огневикам в этом плане повезло меньше. Нам приходилось все таскать самим.

Двигаться по тюремному коридору оказалось неожиданно легко. Здесь пол покрывали ровные плитки, отполированные от времени, потому тащить по нему свою ношу мне было почти не тяжело. Хуже стало на ступеньках, на преодоление которых у меня ушло непозволительно много времени. После этой жуткой лестницы, где я несколько раз едва не рухнула вниз вместе с Келом, остаток пути показался очень простым.

А потом была дверь… холод улицы… хрустящий под ногами снег… антария… и быстрый старт. Кела я уложила на заднее сиденье, даже не пытаясь рассматривать его травмы. Никакого эффекта это бы все равно не принесло, потому как помочь я бы ничем не смогла и только время бы потеряла. Ему срочно требовался доктор или целитель. Но в этом городе оставаться мы не могли, потому, едва выехав из Сайтора, я развернула антарию по направлению к столице и рванула вперед.

Странно, но теперь, крепко держась за рычаг управления, я не испытывала совершено никаких эмоций. Словно мраморная статуя или бесчувственное бревно. Больше не было жаль свою карьеру, тех людей, которым пришлось нанести вред. Мне оказалось плевать на все. Эмоции отключились, словно перейдя в состояние глухого и полного сна, но сейчас именно это состояние виделось мне самым правильным.

Когда-то в академии из меня вылепили истинную митору. Солдата, умеющего думать, анализировать и принимать решения, не обращая внимания на собственные чувства. И теперь они просто отключились, без всякого барко. Сработала привычка или, может быть, уже рефлекс, но сейчас это не казалось важным. Что ни говори, но коллеги не зря называли меня «ледяной миторой», ведь именно ею я и была. Расчетливой, хладнокровной и почти полностью лишенной способности чувствовать. И сейчас ощущала себя именно такой, прекрасно при этом понимая, что пока я просто не имею права позволить себе хоть мгновение слабости.

В этой критической ситуации даже мой собственный огонь вел себя кротко и послушно и даже пытался выйти из-под контроля. И только где-то на границе сознания мелькала мысль, что я не хочу быть вот этим хладнокровным монстром. Что на самом деле я совсем другая, что эта маска мне претит. Но сейчас… я просто отмахнулась от этих мыслей.

В ближайший от Сайтора город заезжать не стала. В следующий тоже. И лишь через три часа после выезда свернула с широкой заснеженной трассы и направила антарию к поселению, носящему название Агалин. Здесь, насколько мне было известно, располагался один из крупнейших госпиталей в империи. Именно сюда отправляли тех, кому предстояло долгое и сложное лечение.

Когда-то я уже бывала здесь – отвозила митора Хаски, своего прошлого начальника. Он тогда повредил спину и потому мучился болями, а после месяца, проведенного в госпитале, снова почувствовал себя прекрасно. Сейчас же, блуждая по темному незнакомому городу, я с трудом смогла сориентироваться и сообразить, куда именно ехать. А когда фары антарии осветили высокие кованые ворота со знакомой эмблемой, едва не вскрикнула от радости.

К счастью, едва разглядев мое удостоверение миторы третьей категории, охранник любезно пояснил, куда именно мне стоит подъехать, чтобы передать пострадавшего врачам, и освободил проезд.

Все, что произошло потом, запомнила смутно. Может, сказалось нервное напряжение, а может, дело было в усталости, но я почти перестала адекватно воспринимать реальность. Кела унесли на носилках, сообщив, что обязательно ему помогут. Меня же саму отправили заполнять какие-то бумаги.

Сама не знаю почему, но когда меня спросили имя пациента, я сказала: Диар Стерфилд. Как ни странно, но это стало первым ответом, пришедшим в мою голову. Далее у меня уточнили его возраст, примерный характер травм и повреждений и только потом проводили к палате, где дежурные врачи приемного отделения как раз в эту минуту старались спасти одного несносного мага.

Наверное, сегодняшний день оказался для меня слишком насыщенным… слишком тяжелым. Потому я сама не заметила, как глупо отключилась прямо на стульях, стоящих у дверей палаты.

Кел пришел в себя на следующее утро. Просто распахнул глаза и уставился на большое окно, чьи стекла украшали причудливые ледяные рисунки. Он явно никак не мог сообразить, как здесь очутился и куда делась камера, в которой его держали. Но, видимо, решив пока не забивать себе голову лишними вопросами, попытался оценить собственное состояние. Пошевелил рукой, затем второй. Те поддались, но как-то неохотно – сил Клеверу пока явно не хватало. Затем он попытался приподнять голову. Повернулся и… увидел меня, сидящую в кресле у противоположной стены.

– Привет, – проговорила я, медленно поднявшись на ноги. – Как самочувствие?

– Эли… – прошептал Кел, почему-то с откровенным неверием вглядываясь в мое лицо.

– Да, я. И ты свободен. Сейчас мы с тобой в госпитале, в Агалине.

– Эли. – В этот раз у него получилось произнести мое имя в голос, только звучал он очень хрипло и как-то неуверенно.

И вот тогда-то моя сдержанность меня и покинула. Видят боги, до этого момента я вела себя почти безупречно, а моему хладнокровию могли бы позавидовать и статуи. Но сейчас, когда Кел очнулся, когда я наконец убедилась, что бояться больше нечего, то будто проснулась.

Эмоции хлынули все разом, и их оказалось столько, что выдержать такой натиск стало просто невозможно. Меня затопила такая волна облегчения, запоздалого страха, горького отчаяния и щемящей нежности, что держать все это в себе я просто не смогла. Кое-как доковыляла до постели Кела, присела на ее край… поймала его ладонь и… разрыдалась.

Вот так глупо, будто какая-то малолетняя чувствительная девочка. Слезы лились по моим щекам, капали на простыню, но я не могла их остановить. А когда лежащий в постели Клевер мягко потянул меня к себе, не стала сопротивляться, просто скинула с ног туфли и улеглась рядом с ним. И пусть кровать в палате была узкой, пусть я в любой момент могла соскользнуть на пол, но сейчас для меня оказалось слишком важно стать как можно ближе к Келу, чтобы поверить, наконец, что все обошлось.

– И опять ты плачешь на моей груди, – громким шепотом проговорил он, обнимая меня одной рукой. И вдруг мягко улыбнулся и зачем-то добавил: – Моя грозная ранимая митора.

После этих слов я окончательно отпустила собственные рыдания и уткнулась носом в шею лежащего рядом мужчины. Слезы лились водопадом, и вместе с ними уходило напряжение всех последних месяцев, вся тоска, что одолевала меня, пока его не было рядом. И вот теперь, вместо того чтобы помочь ему, чтобы спросить о его самочувствии, я просто плакала… как какая-то больная на голову идиотка.

Боги, да, я была сильной. Более того, моему хладнокровию могли позавидовать многие матерые миторы, но… рядом с Клевером вся моя толстая эмоциональная броня по неизвестным причинам мгновенно испарялась, оставляя меня беззащитной перед ним. Заставляя раскрываться, выставлять на обозрение все свои эмоции и чувства. И что удивительно, он принимал меня именно такой. Не осуждал, не насмехался. Наверное, понимал, что свою слабость я по непонятным причинам могу показать только ему.

– Знаешь, – проговорил Кел, когда мои всхлипы стихли, – я ведь уже не думал, что выживу. Чудо, что вообще могу дышать. И еще большее чудо, что ты со мной.

Я чуть приподнялась, растерла влагу на щеках тыльной стороной ладони и в последний раз шмыгнула носом.

– Я прокололась, – покаялась я, глядя ему в глаза. – Когда увидела тебя в камере, просто не смогла оставить все как есть. Правда, попыталась принять меры, сделать так, чтобы освобождение мага в Сайторе никто не связал с миторой Тьёри, но… это все временно. Потому нам нельзя задерживаться здесь надолго. Это слишком опасно.

Кел не ответил. Просто смотрел на меня, будто видел впервые. А потом приподнял ослабленную руку и коснулся моего лица.

– Ты спасла меня, моя митора, – сказал тихо. – Даже не представляю, как тебя занесло в то захолустье.

– Меня отправили в командировку, – пояснила, покачав головой. – И это очень сложно назвать совпадением. Да и специально митор Галирон подобное бы вряд ли провернул. Ему бы не позволили бросить тебя в таком состоянии. А значит, я прихожу к выводу, что он был не в курсе.

– Это он тебя в Сайтор сослал? – настороженно спросил Кел и добавил: – Я ему не верю.

– Он. Причем с подачи твоего братца. Но о тебе ему точно известно не было. Он бы этого так не оставил.

Кел устало прикрыл глаза и медленно вздохнул. Тогда-то я и опомнилась, что он очнулся после серьезных травм, что ему, наверное, больно, плохо, и вообще. Ему наверняка совсем не до расспросов, а тут еще я со своими слезами. Потому и попыталась встать. Да только никто меня не отпустил.

– Я позову врача, – проговорила я, накрыв его руку своей.

– Подожди немного, – попросил он тихим голосом. – Побудь еще со мной. Когда ты рядом, не так больно.

И я покорно улеглась обратно, а потом и вовсе обняла его рукой и, не сдержавшись, прижалась губами к непривычно колючей щеке. Честно говоря, я впервые видела Кела небритым. Обычно он не терпел наличия лишней растительности на своем лице, да и щетина у него появлялась только дня через три после бритья. А судя по степени колючести его щеки, в прошлый раз Кел брился пару недель назад. Именно это и натолкнуло меня на мысль о том, что дела у него давно идут неважно.

– Как ты попал в тюрьму Сайтора? – спросила я, обняв его крепче и уложив голову на край подушки, чуть выше его уха.

– Случайно, – ответил едва слышно. – Возвращался из Виртеса, который за Белыми вратами. Отправился туда, чтобы посоветоваться с прадедом, а того не оказалось в городе. Ждать не было времени, потому пришлось разыскивать его по всем поселениям магов.

– Что случилось?

Он хотел повернуться, чтобы увидеть мои глаза, но… не смог. Получилось лишь слегка приподнять голову, а потом та рухнула обратно, а на лбу Кела выступили бисеринки пота. Судя по всему, сейчас любое движение давалось ему с огромным трудом, а чувствовал он себя куда хуже, чем хотел показать.

– Не важно, Эли. Сейчас не важно, – проговорил тихо. – Ты спросила, как я попал в Сайтор? Мчался по заснеженной дороге. Был зол. Летел очень быстро, наплевав на плохую видимость. И моя антария столкнулась с другой. Меня просто о снег приложило, а ту в дерево отбросило.

Он перевел дыхание и на несколько секунд замолчал. Я видела, что говорить ему удается с трудом, но он все равно хотел рассказать.

– Там девушка оказалась. Молодая совсем. Она сильно пострадала, травм у нее было очень много. Бросить ее я не смог, потому и повез в город. Там лекарям передал и хотел уже уехать на своей покореженной колымаге. Но меня остановили местные миторы. Заявили, что я виноват в аварии, и задержали до выяснения обстоятельств. А пока я старался объяснить, что произошла случайность, эти сволочи обшарили мою антарию. Нашли книги по магии, прихваченные мной из Виртеса. Вызвали какого-то специалиста, тот нашел мой амулет, скрывающий ауру. И подтвердил всем, что я маг. А дальше… – Он устало сглотнул и прикрыл глаза. – Три заряженных пистоля, направленных в упор в голову, исключили саму возможность сопротивляться. Если бы я хотя бы дернулся, они бы с радостью пристрелили меня на месте.

Я сглотнула и погладила Кела по волосам… грязным, пыльным, но сейчас для меня это не имело никакого значения.

– Ты спас девушку, а они закрыли тебя в тюрьме?

– Да, Эли, – отозвался он. – И убили бы, если бы не ты.

– Они ждали разрешения из столицы на твою казнь, – проговорила я шепотом. – Может, именно поэтому Галирон меня туда и отправил?

– Вряд ли, – выдохнул Кел, устало прикрыв глаза. – По документам, лежащим в антарии, я Келим Морис. Это имя Вилму Галирону ничего бы не сказало. Может быть, ему сообщили о поимке сильного мага, вот он и решил проверить твою верность империи? Посмотреть, как ты поведешь себя в такой ситуации. Это вполне в его стиле.

– Но… если все так, то что будет дальше? – спросила, сглотнув. – Я ведь не оправдала его ожиданий. И приказ нарушила. Значит…

– Значит, Эли, нам нужно как можно скорее убраться отсюда, – медленно выдохнув, ответил Клевер. – Сегодня же.

– Но ты…

– Я как-нибудь доковыляю до антарии.

Мне не нравилось его предложение. Более того, я чувствовала, что ему сейчас нельзя никуда ехать – он для подобных подвигов еще слишком слаб.

– Пусть тебя хотя бы доктор осмотрит. Напоят лекарствами, чтобы мы смогли добраться до твоего города.

– Нельзя тратить время, – попытался настоять Кел, но я тоже не собиралась так просто сдаваться.

Сейчас его точно нельзя было никуда везти. Боги, да о какой дороге может идти речь, когда он только что пришел в себя? А ведь травм на его теле оказалось пугающе много. Организм был ослаблен, перенес сильнейшее переохлаждение. Да что говорить – этой ночью врачи вообще сомневались, смогут ли его спасти. Он уже почти не мог сам дышать…

– Нет, – сказала я, тяжело вздохнув. – Сегодня мы точно никуда не уедем. Я не могу так рисковать твоим здоровьем.

Он собирался что-то возразить, но именно в этот момент в палату вошел айнор Райтон – тот самый лекарь, благодаря которому Кела все же удалось спасти. И я была бесконечно благодарна Великим богам Семирии и самой судьбе, что вчера ночью дежурил именно он. Боюсь, если бы не таланты этого доктора, благодаря которым его здесь считали едва ли не лучшим врачом, то поверженный великий маг Себастьян Клевер не выкарабкался.

Но я не хотела об этом думать. Не желала вспоминать, как, сидя за стеклом палаты, медленно умирала вместе с Келом… Как умоляла его дышать… Как боялась, что никогда больше не смогу увидеть его улыбку.

– Рад, что вы очнулись, – проговорил доктор, подходя ближе к койке Кела и присаживаясь на ее край.

Затем коснулся стоящего на тумбочке прибора, фиксирующего динамику состояния организма пациента, записал в историю болезни его показания и снова посмотрел на Кела.

– Доктор, я могу уехать? – спросил Клевер, глядя в непривычно светлые глаза врача.

– Нет.

Этот отказ прозвучал так… будто айнор Райтон прекрасно понимал причины, по которым его пациент желает покинуть клинику.

– Я хорошо себя чувствую, – уверенно соврал Кел, не желая сдаваться.

– И все равно – нет, – покачав головой, отозвался врач. – У вас очень серьезная травма головы. Даже учитывая повышенную скорость регенерации, на восстановление понадобится время. Сейчас вам хотя бы сутки нужно пролежать, не двигаясь, тогда и лечение подействует, и последствий удастся избежать. В противном случае может случиться так, что вы… – На мгновение он обернулся ко мне, оценил мой откровенно обеспокоенный вид и, вздохнув, все же закончил то, что собирался сказать: – Есть опасность, что вы не сможете использовать дар.

Кел напрягся, теперь глядя на лекаря, как на врага. Но тот в ответ лишь хмыкнул и, коснувшись ладонью лба своего пациента, прикрыл глаза.

– Ваша магия слишком многогранна и непокорна, – сказал он спустя несколько секунд. – Сейчас она пока подчиняется вашей воле, но без соблюдения режима лечения вам едва ли хватит сил ее удержать. Я понимаю, что, оставаясь здесь, вы сильно рискуете, но отпустить не могу. Ради вашего же блага.

– Вы целитель? – спросил Кел, едва шевеля губами.

Ему ответили легким кивком.

– Нейлив Райтон, – представился тот. – Руководство госпиталя знает о моем даре, но я все равно стараюсь его не афишировать. И пусть к целителям в последнее время стали относиться куда лояльнее, но… рисковать не хочется.

– Понимаю, – кивнул Кел, но тут же поморщился. Полагаю, даже такое незначительное движение приносило ему жуткую боль. – Могу я надеяться, что вы меня не выдадите?

– Не выдам, – с тяжелым вздохом ответил тот. – Но это вряд ли сыграет большую роль. В нашем госпитале лечится немало миторов. Да и охрана тут соответствующая. Потому есть вероятность, что в вас все равно распознают мага. Увы, если это случится, я не смогу ничем помочь.

– Получается, что если я сейчас уеду, то рискую потерять дар, но если останусь – могу потерять жизнь? – с грустной иронией проговорил Клевер. – Не самый приятный расклад.

– В любом случае в ближайшие сутки я вас никуда не отпущу, – строго сказал доктор. – Но не стоит отчаиваться раньше времени. Всегда есть шанс, что все обойдется.

После он принес Келу большой стакан, наполненный розоватой жидкостью, помог ему приподняться, проследил, чтобы тот выпил все до последней капли, и только тогда оставил нас одних.

Я же после его ухода снова вернулась к кровати Кела, присела рядом и сжала рукой его холодную ладонь.

– Мы срочно должны уехать, – уверенно заявил он. – Я чувствую, что если останемся здесь хотя бы еще на час, будет поздно.

– Ты же слышал, что сказал айнор Райтон, – ответила я, погладив его запястье. Слишком тонкое… совсем не такое, как было раньше. – Кел, тебе нужен покой. Отдых, хорошее питание. Ты сейчас сам больше похож на тех умертвий, что поднимал Олли. И мне кажется, это не результат нескольких дней в тюрьме. – Он промолчал, никак не поясняя мои слова. Тогда-то я и спросила снова: – Полагаю, дела идут плохо. Более того, ты вымотан… морально. Я чувствую это.

Кел устало закрыл глаза, медленно вздохнул, но все же ответил.

– Все хуже, чем плохо.

И уже эта короткая фраза, прозвучавшая из его уст, сказала мне куда больше, чем я могла предположить. Ведь если сам Клевер говорит такие вещи, значит, мир вообще на грани катастрофы!

– Расскажи, – попросила тихо.

После принятого лекарства его начало клонить в сон. Но при этом он все же нашел в себе силы ответить.

– Не всем магам по нраву идея мира с людьми, – едва слышно отозвался засыпающий Кел. – Теперь я враг и для многих своих. Три недели назад на Зеленую крепость напали… маги.

Больше он не сказал ничего. Просто не смог. Его напряженное лицо расслабилось, дыхание выровнялось, а сам он погрузился в целебный сон.

А вот мне после его слов стало дурно. В голове, в уставшем сознании начали всплывать жуткие картинки одна страшнее другой. Ведь Зеленая крепость защищена мощным энергетическим щитом! Простому человеку туда никак не попасть. А вот маги… вполне в состоянии найти лазейку. Но зачем им нападать?

Когда-то давно, кажется, еще в прошлой жизни, я была уверена, что все одаренные – зло. Потом, познакомившись с Келом и попав в его город, пришла к выводу, что и среди них есть очень достойные люди, интересные личности. Позже, когда на зов своего предводителя на площади за час собрались более трехсот магов, я пришла к выводу, что Кел для них безоговорочный авторитет, сильный, признанный всеми лидер. Он сам рассказывал мне, что по территории империи разбросано несколько городов, похожих на Зеленую крепость, и что основаны они при его участии. Клевер старался объединить магов, чтобы создать силу, способную противостоять империи и ее жестоким законам. Он искал способы сделать одаренных свободными. И сильно преуспел в этом деле.

Но теперь, исходя из его слов, получалось, что далеко не всем одаренным нравились предстоящие перемены. Да, в империи к организации Кела уже сейчас стали относиться иначе. Если раньше словом «маг» можно было пугать детей, то теперь это определение стало ассоциироваться с сильным могущественным чародеем, который может как навредить, так и помочь. И уже это само по себе являлось прорывом.

Если бы еще наш упрямый Клевер все же решился на примирение с императором, если бы «Свободу магии» легализовали, это стало бы настоящей революцией. Огромным шагом на пути к возвращению магам привилегий. Но он все медлил, старался действовать сам или со своими сподвижниками. К нему обращались люди: кто-то писал письма, кто-то приезжал в Харт и уже там просил передать Великому Клеверу, что кому-то требуется его помощь. И тот не отказывал, к тому же о многих его подвигах потом рассказывали по кайтивизорам и печатали в газетах.

И вроде бы все шло хорошо. Но сейчас, глядя на лежащего на больничной койке Кела, видя, как сильно он изменился за прошедшие месяцы, я отчетливо поняла: на самом деле все очень плохо.

Он сказал, что не всем магам нравится идея примирения с людьми. Но по всему получалось, что кому-то не просто не нравится эта идея, а этот кто-то готов пойти на многое, чтобы такого примирения как раз не произошло. То есть получается, что Келу начали вставлять палки в колеса. Причем делали это сами маги. А значит, своими действиями они могут вообще все испортить. Обратить в прах те результаты, которых так долго добивался Клевер.

Да что говорить… Окажется вполне достаточно одной крупной диверсии, масштабного нападения на… Да даже на миторов или на военный гарнизон. И вполне возможно, нечто такое уже происходило, просто данную информацию не стали афишировать. Все же император тоже понимает, к чему подобное может привести.

Таким образом получалось, что дела хуже, чем плохи, и сам Клевер в нынешнем состоянии решить эту проблему не сможет. Более того, если на Зеленую крепость нападали, значит, там и сейчас может быть небезопасно. То есть везти туда Кела нельзя. Но и здесь оставаться тоже глупо.

И все-таки выход был. Простой, но вместе с тем влекущий за собой огромные последствия. А что хуже всего, это решение предстояло принять мне, не дожидаясь пробуждения самого Клевера. Потому что он точно ответит отказом. Скажет, что справится сам.

Конечно, справится. Но чего добьется? И сможем ли мы с ним продержаться здесь хотя бы несколько дней, чтобы нас не заметили? Не будут ли нас с ним разыскивать? Ведь сейчас он беглый маг, а я – митора-дезертир. Но даже если мы сможем отсюда уйти, куда направимся? До Зеленой крепости больше десяти часов езды, а на станциях зарядки антарий нас точно будут ждать.

Нет, мы могли бы попытаться, но… что произойдет, если удача нам все-таки изменит? Собой бы я рискнула, а вот Келом… рисковать не стану.

Вот так, приняв единственное верное решение, я наклонилась к лицу спящего рядом мужчины, легко поцеловала его в губы и медленно поднялась с постели.

– Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить, – проговорила я тихо.

После чего решительно покинула палату.

Глава 3

Все изменилось в одно мгновение. Всего за какие-то секунды. Причем перемены оказались такими значимыми, что у меня никак не получалось до конца их осознать. И пусть я знала, в чем причины происходящего, но все равно не могла не удивляться.

Сначала в палату к Келу примчался сам управляющий госпиталем в компании трех врачей и двух помощников. Он сразу же потребовал у айнора Райтона отчет о состоянии столь дорогого пациента, а выслушав подробности, распорядился немедленно перевести лорда Стерфилда в более подходящую палату. К счастью, сам упомянутый лорд в это время крепко спал и просыпаться явно не собирался. Не очнулся он, и когда его перемещали на каталку для перевозки, и когда поднимали на три этажа вверх, и когда размещали на широкой постели в комнате, оформленной в лучших традициях императорского дворца.

– Это палата для особых пациентов, – пояснил мне доктор Райтон, которому теперь поручили заниматься только лечением Кела и ни в коем случае не отвлекаться ни на что другое.

Честно говоря, я и сама поняла, что в подобных хоромах лечат только избранных. Здесь помимо самой комнаты, где и лежал больной, имелись еще одна спальня, гостиная, столовая, ну и конечно же шикарная ванная комната. Но даже на этом привилегии не заканчивались. Обед для нас с доктором накрывала горничная (ума не приложу, откуда она тут взялась), а за дверью наш покой охраняли четверо гвардейцев. Причем они были именно охранниками, а не тюремщиками. К примеру, я могла свободно выходить куда хочу. Уверена, Кела бы тоже останавливать не стали, если бы он не спал и пожелал куда-нибудь отлучиться.

Но при всем обилии плюсов такого положения я все же понимала, что сам Клевер придет в бешенство, когда узнает о причинах этих перемен. Более того, не сомневалась, что меня после этого он видеть больше не захочет. Ведь точно посчитает мой поступок настоящим предательством.

Увы, другого выхода я не видела. Именно потому и решилась на этот шаг. Поступила так, как считала правильным, и сразу после того, как Кел уснул, покинула его палату и направилась прямо в кабинет управляющего госпиталем. А уже там, пользуясь своим званием, попросила предоставить мне кайтифон и связалась с Олитом. Я не сказала принцу ничего лишнего, просто попросила передать его отцу всего несколько фраз: «Ди в госпитале в Агалине, под настоящим именем. Слаб, истощен, но жить будет. Против его детища пошли свои же». Конечно, любопытный и взволнованный таким сообщением принц тут же попытался выведать у меня подробности, но я быстро намекнула, что разговоры по кайтифонам могут прослушивать, потому все пообещала рассказать позже при личной встрече.

И вот всего спустя час после этого сеанса связи появились и новая палата, и горничная, и личный врач, и охрана. Почему-то теперь я уже не сомневалась, что очень скоро здесь появится еще и император.

– Митора Тьёри, мы можем поговорить? – отвлек от грустных мыслей вошедший в комнату Кела доктор.

Я подняла на него усталый взгляд и уже хотела сказать, чтобы он излагал все прямо здесь, но в этот момент наш пациент чуть дернул рукой и даже попытался перевернуться на бок. Тогда-то и стало ясно, что скоро он проснется… а мне очень хотелось по максимуму оттянуть этот момент. Потому, нехотя отпустив руку спящего Клевера, я поднялась с постели, на которой просидела почти весь день, и осторожно, стараясь не шуметь, направилась к выходу.

– Я вас слушаю, – обратилась я к айнору Райтону, когда мы с ним оказались за дверью.

Он жестом указал мне на одно из кресел, стоящих у окна в гостиной, а сам разместился напротив.

– По госпиталю ходят странные слухи, – начал он, глядя на меня настороженно. – Будто… к нам едет его величество. Вы что-то об этом знаете?

– Вероятнее всего, он прибудет сюда в самое ближайшее время, – ответила я честно, затем перевела взгляд на часы, показывающие шесть вечера, и тяжело вздохнула. – На дорогу от столицы уйдет не больше пяти часов. Так что…

Я развела руками и грустно усмехнулась. Увы, мне в данной ситуации радоваться было нечему.

– Значит, – осторожно начал лекарь, – мой пациент, Диар Стерфилд, на самом деле его родственник? Ведь наша императрица тоже до того, как стала супругой императора, носила эту фамилию.

Я кивнула и все же решила сказать ему правду, которая очень скоро и так станет известна всем.

– Диар – старший сын императрицы. Выводы делайте сами.

На несколько мгновений лекарь задумчиво отвернулся к окну. Он явно размышлял обо всем, что успел узнать обо мне и… Келе. И уже собрался спросить еще что-то, но в этот момент ведущая в коридор двустворчатая дверь распахнулась, и в гостиную размашистым шагом вошел правитель Семирской империи.

За его спиной семенил управляющий госпиталем, чьего имени я так и не удосужилась узнать, а еще охранники и несколько гвардейцев. Но к чести его величества, внутрь он никого из них не пустил. А закрыв за собой дверь, посмотрел сначала на застывшего с открытым ртом доктора, затем перевел взгляд на меня. И я уже собралась подскочить на ноги и произнести традиционное приветствие, но он выставил вперед ладонь и иронично скривился.

– Где он? – с ходу выдал Олдар Ринорский, глядя мне в глаза. – Что произошло?

– Сейчас спит, но скоро проснется, а что произошло, я расскажу вам без свидетелей, – ответила я, почему-то не испытывая больше ни страха, ни смущения перед его царственной персоной.

Наверное, я просто уже смирилась с собственной участью, потому и не видела смысла переживать. А может, все дело в том, что просто слишком устала, чтобы волноваться.

– Хорошо, – кивнул император, затем повернулся к лекарю, смотрящему на него со смесью шока и преклонения, и, хмыкнув, спросил: – Вы, как я понимаю, лечащий врач Диара. Скажите, когда его можно будет перевести в столицу? Естественно, на оборудованной антарии, под наблюдением специалистов.

– Если так… думаю… когда… он проснется… Если… будет… чувствовать себя лучше… Но я бы… рекомендовал… подождать пару дней… – заикаясь и сбиваясь, выговорил побледневший лекарь.

– Тогда вы свободны, – махнул рукой правитель Семирской империи. – Оставьте нас. Вас позовут, если понадобитесь.

Конечно, айнор Райтон послушался. Более того, покинул помещение так быстро, что я даже удивилась. А как только мы с его величеством остались наедине, Олдар пересек комнату и безошибочно распахнул именно те двери, которые вели в спальню Диара. Правда, заходить внутрь не стал, лишь постоял несколько минут в проходе и вышел, тихо прикрыв за собой створки.

– Скоро проснется, – проговорил он, присаживаясь в кресло напротив меня. – И точно будет зол. Это ведь вы, леди Тьёри, решили поставить меня в известность? Он бы никогда на это не пошел. Скажите, почему вы это сделали?

– По многим причинам, – ответила я, ощущая, как на сердце становится все тяжелее. – Но прежде всего потому, что его едва не убили. В тюрьме… в Сайторе. Этой ночью… мы могли его потерять.

Я говорила медленно, отрывисто, отчаянно стараясь скрыть рвущиеся наружу эмоции. А после и вовсе рассказала все, начиная с того, как отправилась в командировку по приказу митора Галирона, и заканчивая тем, как ночью лекари возвращали Кела к жизни. Император не перебивал. Напротив, слушал очень внимательно, смотрел в глаза и, казалось, видел куда больше, чем я хотела показать.

– Ему и сейчас грозит опасность… и исходит она и от магов тоже, – продолжила я тихо. – Не всем пришелся по душе тот курс, который он взял и по которому направил «Свободу магии». Он сильный, решительный, смелый. Ему по силам многое, но сейчас он больше не в состоянии справляться сам. Кел… точнее Диар – мастер диверсий. Он может с легкостью спланировать и реализовать нападение, освобождение, да что угодно. Даже войну. Но… загвоздка в том, что для достижения его цели нужно играть тонко… а для таких игр ему просто недостает опыта.

– Значит, вы уверены, что я буду ему помогать? – спокойно уточнил Олдар. – Несмотря на то, что он – преступник.

– Да, – кивнула я, не сомневаясь в собственном ответе. – Он нужен вам не меньше, чем вы ему. Не знаю, что именно случилось в прошлом, но… я верю, что вы его не оставите. Не бросите и уж тем более не позволите ему умереть.

На несколько мгновений император отвернулся к окну, за которым уже стемнело, а когда снова посмотрел на меня, в его глазах больше не было показной надменности. Теперь в них отражалось волнение и, кажется, благодарность.

– Он не простит вам того, что вы сделали. А если и простит, то это точно случится не в ближайшее время, – сочувственным тоном заметил Олдар. – На самом деле я даже не представляю, как сейчас строить с ним диалог. Ди… всегда был слишком упрямым.

– Может, стоит попробовать рассказать ему правду? Он хоть и не самый сильный менталист, но ложь или ее отсутствие точно почувствует. А в нынешних обстоятельствах это могло бы помочь ему… поверить вам.

Император кивнул. Затем поднялся и уже направился к выходу в коридор, когда я все же набралась смелости задать один-единственный вопрос.

– Простите, ваше величество, – начала, вынуждая его остановиться. А когда тот неспешно вернулся обратно, ожидая продолжения моей фразы, заговорила снова: – Могу я просить вас позволить мне уехать? Рапорт я уже написала.

– И почему же вы решили так поступить? – произнес он, опираясь ладонями на спинку кресла, у которого остановился.

– Я нарушила приказ министра, напала на охранников тюрьмы, выкрала преступника. И… не жалею ни о чем.

– А, – задумчиво протянул правитель империи. – В случае если я позволю вам уйти и даже сниму все обвинения, куда вы направитесь? Примкнете к магам в Зеленой крепости?

– Нет. Теперь меня там не примут.

– Но вы все же знаете куда податься?

– Знаю, – не стала я отрицать. – Не понимаю только, зачем это вам?

– Скажем так, – уклончиво выдал император, – у меня на вас планы, но пока я могу разрешить вам продолжительный отпуск. К примеру, на два года. Должность ваша сохранится за вами, а о проступках мы забудем. Итак, вы мне ответите?

– Конечно, – выдохнула я, искренне удивленная таким решением его величества. – Я хочу попасть за Белые врата. В Виртес. Там есть академия для магов. Единственная на нашем континенте.

– Хорошее решение, – улыбнулся мой царственный собеседник. – В таком случае передавайте от меня привет Старому Гасиму. Можете даже рассказать ему о Диаре. Он будет рад услышать эту историю. А сейчас… – Император покосился на запертую дверь, за которой сейчас спал Ди, и снова обратился ко мне: – Думаю, вы все же хотите с ним попрощаться.

– Да, – ответила я, нервно сжав кулаки. – Если он вообще станет меня слушать.

– Тогда не буду вам мешать. – Олдар ободряюще мне улыбнулся, и от этой улыбки на душе почему-то стало немножко легче. – Спасибо за оказанное доверие, леди Тьёри. Я очень рад, что вы приняли решение поставить меня в известность. А что касается Диара… Чем бы ни закончилось сейчас ваше прощание – не отчаивайтесь. Если уж он сможет понять меня, то на вас точно злиться не станет. Но для таких упрямцев, как Ди, нужно много времени, чтобы осознать истину.

После чего учтиво кивнул и вышел, оставив меня наедине со своими переживаниями… в тишине огромной палаты.

Что такое предательство?

Можно ли считать предательством решение, принятое за другого человека, против его воли? Можно ли корить себя за желание спасти того, кто стал безумно дорог?.. За попытку защитить его от самого себя, от собственного глупого упрямства, от нежелания видеть истину?

Не уверена.

Если рассуждать абстрактно, это скорее забота, чем предательство. Но с точки зрения Кела все точно будет выглядеть иначе. И я знала, что так будет. Знала, когда принимала решение сообщить императору о нашем местонахождении. И все равно сделала выбор… за нас обоих.

Для меня ведь это тоже являлось риском. Я ведь совершила преступление: напала на митора при исполнении. За это меня должны были судить. А если бы раскусили Кела, распознав в нем Себастьяна Клевера, то его бы не смог спасти и сам император. Хотя нет, теперь, когда я узнала Олдара чуть лучше, могла с уверенностью сказать, что он бы разыграл масштабное представление, но убить Диара никому не позволил. Более того, когда его величество сегодня появился в палате, я окончательно убедилась, что теперь с Келом точно все будет хорошо.

Жаль только, что сам Клевер вряд ли со мной согласится. Более того, когда узнает, что именно я сделала, очень разозлится. И, честно говоря, я совсем не рассчитывала на его снисхождение. Знала же, что он просто не захочет меня понимать. Вычеркнет из жизни… как митору-предательницу. А может, и вовсе причислит к своим врагам. И уж точно не скажет «спасибо» ни за спасенную жизнь, ни за попытку его защитить, ни за то… что поборола за него его же упрямство.

Зато теперь, если они смогут договориться с императором, то у магов появится настоящий шанс на нормальную жизнь. Более того, страну будут ждать глобальные перемены. А уж если Диар станет следующим императором, то империя только выиграет. И во всем этом прекрасном раскладе имелся только один неприятный момент – для меня лично. Потому что платой за такое будущее для Кела и всей страны станут наши уничтоженные отношения, разбитая дружба… или, может, даже нечто большее, чем дружба. Ведь даже если он когда-нибудь меня простит, то доверять уже точно не сможет.

– Эли… – долетел до меня тихий сонный голос. – Ты снова плачешь.

Да уж. А я сама не заметила, что уже давно лью слезы. Они стекали по щекам, беззвучно капая на больничную пижаму Кела, рядом с которым я снова нагло улеглась. Вон, уже целое мокрое пятно образовалось. Поразительно, что только с ним я могла себе позволить вот такие моменты слабости… которых больше не будет.

– Что случилось? – снова спросил Клевер, легко касаясь рукой моей мокрой щеки.

Удивительно, но его движения теперь стали более привычными, не такими резкими. Да и голос звучал куда увереннее. А когда я приподняла голову и встретилась с ним взглядами, заметила, что в его зеленых глазах снова появились так любимые мной синие искры.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, подавив очередной всхлип. – Выглядишь лучше.

– Да и ощущаю себя не таким… беспомощным, – ответил, чуть улыбнувшись. – Даже силы появились и… кушать очень хочется.

– Это хорошо, – ответила я, искренне радуясь, что он пошел на поправку. Затем поднялась и… все же решила немного отложить прощание. – Сейчас… попрошу, чтобы принесли ужин.

И прежде чем Кел успел меня остановить, выскочила из комнаты, а после и вовсе вышла в коридор. Там сообщила лекарю, что его пациент пришел в себя, попросила у горничной принести еды и только потом, несколько минут потоптавшись у большого окна на лестнице, неспешно направилась обратно.

Когда вернулась, Кела в комнате не было. Но по звуку журчания воды, доносящемуся из ванной комнаты, поняла, что кто-то просто потребовал у лекаря отвести его… в уборную. Отсутствовали они довольно долго, но когда вернулись, стало понятно, в чем причина этой задержки. Все же Диар был тем еще чистюлей и терпеть не мог ощущать себя грязным. Потому, едва очнувшись, и попросил доктора помочь ему помыться. Уверена, тот пытался запретить, но… в итоге сдался.

Из ванной Кел вернулся, держась за лекаря и едва передвигая ногами. Он снова показался мне бледным и жутко уставшим, но зато в его глазах теперь отражались привычная спокойная уверенность и желание бороться. Когда доктор помог ему усесться в кровати, принесли ужин. Горничная хотела остаться и помочь столь дорогому пациенту справиться с едой, но тот лишь фыркнул и заявил, что в состоянии поесть сам. Кушал, правда, очень медленно, пару раз ложка даже выпадала из его ослабевших рук. Но зато доказал и себе, и нам с доктором, что он не немощный, что все может сам.

Пока он ел, я молча смотрела за темное окно, где внизу в свете фонарей поблескивал снег. Думала, старалась подобрать наиболее подходящие правильные слова для предстоящего объяснения. Но, к сожалению, что бы я ни сказала, как бы себя ни повела, Кел все равно разозлится. И все закончится предсказуемо… и очень печально для меня.

Потому, когда горничная унесла остатки ужина, а айнор Райтон отправился за очередной порцией лекарств, я все же решила, что оттягивать объяснение дальше просто бессмысленно. Вот только Кел заговорил раньше… и, сам того не осознавая, помог мне начать этот разговор.

– Эли, – начал он, присев удобнее, – это ведь далеко не простая палата. Да и когда я очнулся в первый раз, мы находились в обычной светлой комнате, а теперь вокруг роскошь. Нет, я не против, – добавил с улыбкой, – но мне только интересно, откуда у тебя деньги на подобные услуги? Подозреваю, что мой перевод в эти хоромы для избранных обошелся тебе в круглую сумму.

– Нет, – хмыкнула я, отрицательно мотнув головой. – Да и не было у меня с собой ни такого количества денег, ни того, что можно продать.

– Но тогда как тебе это удалось? – Кел обвел рукой пространство комнаты и снова усмехнулся. – Честно говоря, давненько мне не приходилось просыпаться в подобной обстановке.

В этот момент я и поняла, что дальше отмалчиваться не получится. Оттолкнулась от подоконника, подошла к кровати и, присев рядом с Клевером, обняла его лицо ладонями.

– Ди… – выдохнула я, заставляя себя смотреть ему в глаза. – Ты очень дорог мне. Ради твоего благополучия я готова на все… – Запнулась. Отвела взгляд. Едва снова не заплакала, но все же сумела взять себя в руки и продолжить: – Знаю, что ты меня не простишь. Знаю, что оттолкнешь… что даже не попытаешься понять. Но… я не жалею о том, что сделала.

Он молчал. Смотрел на меня, не понимая. Видел, как тяжело мне даются слова, желал спросить подробности, но не торопил.

– Диар… твое место не в лесу, среди отщепенцев, и уж точно не в тюрьме, – добавила тихо, а потом наклонилась к его губам и легко поцеловала.

Вот только на этот поцелуй он не ответил, пытаясь осознать, к чему я веду, и, вероятно, уже догадавшись, что правда ему не понравится.

– Я знаю, что должна была спросить тебя, но ты бы ни за что не согласился.

– Эли, что ты сделала? – все-таки спросил Кел. – Потому что я просто теряюсь в догадках. Причем все они одинаково жуткие.

И тогда я решилась. Убрала руки, поднялась с кровати и, остановившись рядом, все же сказала то, что должна была:

– Я сообщила его величеству о нашем местонахождении.

– Что?! – выпалил Клевер, подавшись вперед. А в его глазах в этот момент появилось именно то, чего я так боялась там увидеть… неверие и презрение. – Ты… не могла…

– Прости.

– Эли! – выдохнул Кел, сжимая в руках края одеяла, которым был укрыт. – Нет. Так это все… он?

– Да.

– Элира, ты хотя бы понимаешь, что теперь со мной будет?! Он же не отпустит меня!

Кел уже почти кричал. А на меня смотрел… как на предательницу.

– Он не желает тебе зла.

– Да что ты можешь знать?! – рявкнул Клевер. – Этот человек во всем всегда видит лишь свою выгоду! Однажды он уже пытался от меня избавиться! Тогда, когда отправил на костер моего отца! Нас с матерью преследовали его миторы! Нас искали! Я смог сбежать, а она осталась! Осталась с ним! Он избавился от всех, кто мешал ему быть с Дианой! И сейчас я для него заноза, которая только мешает…

Он растерянно отвернулся, откинул одеяло и уже собирался подняться, но… снова сел, понимая, что уйти просто не сможет. Не хватит сил.

– Боги… – выдохнул Кел тихо. – Эли… это ведь конец. Для меня. Для «Свободы магии»… – А потом поднял на меня взгляд, внимательно посмотрел на блестящие на плечах нашивки и зло рассмеялся. – Значит, я все-таки в тебе ошибся и все это время ты просто выполняла свою работу. Да… митора Тьёри? Ползла по карьерной лестнице, зарабатывала звания? Он ведь именно это тебе поручил – выставить все так, чтобы у меня просто не осталось выбора!

Я не стала отвечать, да и не нужны ему были мои ответы. Что бы я сейчас ни сказала, как бы ни оправдывалась, он все равно не поверит. Ни единому моему слову. А попытками объяснить я сделаю только хуже.

– Ты… изменил мою жизнь, – проговорила я, опустив лицо. – Ты перевернул с ног на голову мои представления о мире, о добре и зле, о самой себе. Несмотря ни на что, Диар, я благодарна судьбе за тебя.

Руки дрожали, в горле образовался ком, но голос все равно звучал ровно. Увы, сдержать слезы я оказалась просто не в состоянии. Пыталась смаргивать их, смахивать с ресниц, но те все равно бежали… скатывались по лицу и капали на темную ткань форменного пиджака.

– Прошу лишь об одном, – добавила я, всхлипывая. – Постарайся принять ситуацию такой, какая она есть, и извлечь из нее максимум пользы. Для себя… и для магов, за чью свободу ты так борешься. Его величество на самом деле может помочь.

После чего развернулась и пошла к двери. Ковыляла медленно, в душе все еще надеясь, что он поймет, что окликнет, попросит остаться. Скажет, что верит мне, что уверен в моей верности… что понимает…

Но он молчал. А когда, приоткрыв створку, я обернулась, даже не взглянул в мою сторону.

Моего самообладания хватило только на то, чтобы выйти в коридор и доковылять до окна в пролете на лестнице. И вот там я просто больше не смогла сдерживаться. Прислонилась спиной к стене… а после и вовсе, закрыв лицо руками, сползла по ней на пол. Всхлипы больше не сдерживала. Это оказалось выше моих сил.

Уткнулась носом в собственный рукав и беззвучно завыла, словно раненая волчица. И в этот момент меня совершенно не волновало, что миторе не положено так проявлять эмоции, что на меня смотрят, что это, в конце концов, неправильно. Глупо. Бессмысленно. Сейчас мне было плевать на все… и на саму себя в первую очередь. Одного воспоминания о том холодном презрении, что отражалось в таких родных глазах, оказалось более чем достаточно, чтобы убить во мне желание вообще что-то делать дальше.

– Эли, – обратился ко мне кто-то.

А когда я подняла голову, с удивлением узнала в стоящем передо мной мужчине его величество Олдара Ринорского. Более того, он смотрел на меня с пониманием и… сочувствием.

– Пойдемте, я провожу вас до выхода, – сказал он, помогая мне подняться.

После чего протянул белоснежный платок, уложил мою руку на сгиб своего локтя и неспешно повел вниз по лестнице. Его четверо охранников двинулись следом, правда, держаться все же предпочитали на расстоянии.

– Судя по всему, наш упрямец не пожелал вас понять, – проговорил император.

– Нет, – бросила я, стараясь подавить очередной всхлип. – Простите за мой вид.

– Ничего, Эли. В отличие от Диара я знаю, что вы сейчас чувствуете. И, думаю, ваш отъезд станет в данной ситуации лучшим решением. Ди понадобится время.

– Что с ним будет теперь?

– Все зависит от него. Но могу поклясться, Эли, что не сделаю ему ничего плохого. Более того, дам ему шанс стать тем, кем он был рожден.

– Значит, вы… – Я хотела добавить «объявите его наследником», но все же успела вовремя саму себя остановить.

Но меня все равно поняли. Даже без слов.

– Да, – кивнул мой царственный собеседник. – И думаю, вы осознаете, к каким последствиям это приведет. И еще, митора Тьёри, будьте готовы к тому, что ваш отпуск может в любой момент прерваться. Что-то мне подсказывает, что в скором времени вы понадобитесь империи.

Я кивнула, но ничего отвечать не стала. А когда мы добрались до выхода из больницы, его величество позволил мне от него отцепиться и отошел на шаг назад.

– Берегите себя, Эли, – сказал он. – И помните одно: мужчины из нашего рода никогда не отказываются от женщин, которых любят. Это сильнее нас.

После чего развернулся и направился обратно наверх, а я проводила его взглядом и все же вышла на улицу… на холод и снег… и только ухмыльнулась, увидев у самых ступеней мою служебную антарию, у которой стояли двое миторов. Но никто и не думал меня арестовывать. Совсем наоборот. Один из них протянул мне ключи и пакет, в котором обнаружилось письмо с надписью «для Старого Гасима» и деньги – в сумме, равной трем моим месячным зарплатам.

– Счастливого пути, митора Тьёри, – сказал второй. – Антария заряжена и готова к отправлению.

Вот тогда-то… именно в этот странный момент я и осознала, что назад пути нет. Все сделано. Партия сыграна. Ничего не изменить, ничего не исправить… Ничего не вернуть назад. И как бы ни сложились наши с Келом дальнейшие судьбы, так, как раньше, уже точно не будет.

Никогда.

– Благодарю, – ответила я ровным тоном. – Это очень радует.

Полагаю, голос мой при этом звучал как угодно, но только не радостно. И тем не менее мы с коллегами чуть поклонились друг другу, как того требовал устав, после чего я загрузилась в антарию, повернула в замке ключ и… направила ее к воротам. А когда они с лязгом закрылись за моей спиной… когда в пазах задвинулся тяжелый металлический засов, я крепче сжала рычаг управления и строго-настрого запретила себе плакать.

Все. Хватит. Митора я, в конце концов, или сопливая девочка-подросток? Ведь знала, на что шла. Знала, чем придется заплатить за то, чтобы у Кела… нет, у Диара появился шанс. И теперь готова отдать эту плату сполна.

Да, я все сделала правильно. Сам бы он к такому решению шел еще несколько месяцев, если не лет. И за это время могло бы случиться все что угодно. А я не могла допустить этого. Не теперь, когда едва его не потеряла. Да, я решила за него… за нас обоих. И сама уничтожила нашу связь, нет, не магическую – душевную. То тепло, что было между нами.

Боги, да кому я вру?!

Ведь люблю его! Безумно. По-настоящему сильно. Потому и пошла на все это. Потому теперь готова выть от боли. Потому… и уезжаю туда, где он в ближайшее время точно не появится. Чтобы не видеть холод и презрение в таких любимых глазах, в которых раньше для меня горели лишь синие искры.

Кел лежал в своей шикарной широкой постели и невидящим взглядом смотрел на потолок. Мыслей в голове, которая после ухода Эли снова начала болеть, было даже больше чем нужно. Они вертелись, летали, метались от одного к другому. Он ведь правда пытался понять. Найти причину, по которой она… та, кому он верил, та, кто успел так въесться в его душу, поступила настолько подло.

Нет… Эли не способна на подлость. Она бы просто не смогла сделать что-то подобное. Значит, действительно считала, что поступает правильно. Увы… сам Кел был другого мнения. Вот только она не удосужилась поинтересоваться, что он думает по этому поводу. Просто приняла решение за него… за них двоих.

Ручка на двери едва слышно скрипнула и опустилась, заставив лежащего в кровати Клевера насторожиться. Но и теперь он не изменил позы, даже взгляда от потолка не отвел. По непривычным осторожным шагам Кел сразу определил, что это не Эли и не доктор. А никто другой сейчас ему был не интересен.

А пришедший человек закрыл за собой дверь, зачем-то повернул в замке ключ и, пройдя куда-то вглубь комнаты, остановился.

– Знаешь, я по-разному представлял себе эту встречу, – спокойным тоном начал гость.

От звучания его голоса Кел вздрогнул, будто его ударили магическим импульсом. Но только приподнявшись на локтях и устремив взор на стоящего у кровати светловолосого мужчину, смог окончательно поверить, что ему не показалось и что перед ним на самом деле… император.

– Иногда, в особенно страшных снах я видел, как твое обгорелое тело снимают с костра, – с какой-то болью в голосе продолжил Олдар. – Видел… и понимал, что опоздал. Что не смог тебя спасти. И поверь, Ди, это были настоящие кошмары. Каждый раз… подписывая очередной приказ о вынесении смертного приговора подходящему по возрасту магу, я боялся, что им можешь оказаться ты.

– Дядя… – выдохнул Клевер, кое-как принимая сидячее положение. Все же говорить с правителем империи полулежа даже ему казалось неправильным.

Но его величество на такое обращение только хмыкнул и как-то особенно грустно улыбнулся. А затем придвинул ближе к кровати одно из кресел и, расположившись в нем, снова посмотрел на Кела.

– Я знаю, Ди, что ты винишь меня в смерти Эдгара Стерфилда. И признаю, его казнили по моему личному приказу. Но знаешь почему? Нет, не за магию. О том, что он маг, мне было прекрасно известно и ранее. А казнили его за то, что он пошел против меня, предал тебя и твою мать, рассказал о вас Шамире, моей тогдашней супруге. А уж она-то и решила избавиться от тех… кого я любил.

Он замолчал, разглядывая осунувшееся бледное лицо Диара, и вдруг улыбнулся… Будто человек, до сих пор не верящий в свое счастье.

– Но, наверное, я не с того начал. Так ведь, Ди? – хмыкнул правитель империи и снова напомнил Келу того улыбчивого человека, который так много времени проводил с ним в детстве.

Да, в те времена Олдар был у них частым гостем. На самом деле он уделял Диару куда больше времени, чем тот же Эдгар. Даже еще будучи кронпринцем, он являлся очень занятым человеком. Но, несмотря на это, все равно хотя бы раз в неделю появлялся в доме Стерфилдов. Когда-то именно он попросил своего друга Вилма научить мальчика стрелять из лука, а потом и из пистоля. А вот драться они его обучали вместе.

Диар обожал своего дядю. Считал его самым умным, сильным, самым лучшим в мире. Потому-то приказ Олдара отправить его отца на костер стал для мальчика ударом. Потом было пятнадцать лет ненависти, желания отомстить. И вот теперь они сидят друг напротив друга, как когда-то давно, и просто разговаривают.

Увы, изменилось слишком многое, да и они стали другими. Но сейчас Диар уже не ребенок и понимает то… чего не понимал раньше.

– Элира уверена, что ты мой отец, – выдал Кел, глядя на сидящего напротив императора.

Улыбка Олдара стала чуть более теплой, а его руки мягко опустились на подлокотники кресла.

– Леди Тьёри очень догадливая девушка. Мне она едва ли не с ходу заявила, что мы с тобой родственники.

– Значит… это правда?

– Правда, Ди, – кивнул император. – Ты мой сын. И если ты готов слушать, то я расскажу, почему все сложилось именно так, как есть.

– Я никуда не спешу, – с легкой иронией бросил Кел. – Да и… не думаю, что ты отпустишь меня… теперь.

– Не отпущу, ты прав, – ответил его царственный собеседник. – Потому что хочу, чтобы моя семья была со мной. Чтобы Диана не грустила, глядя на твой портрет. Чтобы Олли перестал ощущать себя единственным и неповторимым чудом, которому все всегда сходит с рук. А главное, Ди, я хочу, чтобы ты получил титул, который причитается тебе по праву рождения. Но давай-ка пока все-таки оставим тему моих планов и поговорим о другом. Твоя Эли сказала, что с тобой лучше быть откровенным и признаться во всем сразу.

– Моя Эли? – с болью бросил Диар. – Увы, дядя… или как мне к тебе обращаться? Уж прости, отцом или папочкой тебя назвать у меня язык не повернется.

– Я понимаю, – кивнул император. – Зови по имени. А Эли – да, твоя. Не знаю, Ди, чего ты ей наговорил, но… до сегодняшнего дня я даже не думал, что такая непробиваемая леди, как митора Тьёри, умеет плакать. Да еще и при свидетелях. Но одно могу сказать точно: ты очень глубоко в ее сердце. Как и она в твоем.

– Где она? – выдал Кел, у которого от этих слов императора душу узлом скрутило.

– Уехала. Написала рапорт и покинула госпиталь. И я ее отпустил.

– Почему? – прошептал Ди, поймав себя на том, что совсем не понимает действий его величества.

– Потому что она сама так решила. Но не переживай, Ди. Мне известно, куда она направилась, и там наша леди-митора будет в полной безопасности.

Повисла пауза. Но в этой тишине уже не было прежнего напряжения. Все же несмотря на противостояние, на долгие годы, проведенные порознь, эти двое… отец и сын, отлично чувствовали друг друга.

– Знаешь… мне было восемнадцать, когда я впервые встретил Диану, – странно хмыкнув, проговорил император. – Тогда я отправился с отцом в одну из дальних провинций, где должность наместника занимал мой двоюродный дядя. Она оказалась его единственной дочерью. В тогдашние ее пятнадцать лет для всех Диана была ребенком, и только я видел в ней свой свет, своего белокурого ангела. Тянулся к ней, не в силах противиться этой тяге. А наши родители не находили в этом ничего предосудительного, считая, что воспринимаю ее исключительно как сестренку. Вот только я уже тогда считал ее своей единственной. Я же настоял и на том, что ей следует отправиться вместе с нами в столицу, поселиться во дворце. Мы очень много времени проводили с ней вместе, но я понимал, что она еще слишком юна… и как бы мне ни хотелось большего, ограничивался только невинными поцелуями. Пока однажды она сама не пришла в мою спальню.

Заметив, как при этих словах округлились глаза Диара, император только уселся удобнее и посмотрел на того с покровительственной улыбкой.

– Ди, ты же давно большой мальчик. Не думал, что тебя еще можно смутить, – иронично заметил он.

– Ты вообще-то говоришь о моей матери, – ответил тот.

– Вот именно. И продолжая рассказ, замечу, забеременела она очень быстро, несмотря на все наши попытки этого избежать. И хоть Диана очень слабый маг, но наши внутренние сущности все равно стремились слиться. Тогда-то и случилась ее беременность.

– И ты решил спихнуть ее замуж? – зло бросил Кел.

– Нет, – спокойно отозвался Олдар, уже привыкший не реагировать на колкости Диара. – Я заявил своему отцу, что желаю жениться на ней, а тот отказал, сообщив, что нашел мне супругу. Ею должна была стать дочь кастильского князя. И пусть его земли тоже входили в состав империи, тогда стало известно, что они намереваются отделиться. Допустить это было нельзя, потому отец и предложил ему укрепить союз браком наследников. Так мне пришлось взять в жены Шамиру.

– А отказаться ты не мог?

– Нет, – ответил его величество. – Это поставило бы под удар Диану, которая уже тогда была под колпаком у спецотдела императора. Я попытался вывезти ее за Белые врата, но эта затея успехом не увенчалась. И мне пришлось искать другой выход, чтобы обеспечить ее безопасность. Тогда же судьба и столкнула меня с герцогом Эдгаром Стерфилдом, не на шутку увлеченным магией. Мы с ним заключили договор, по которому он официально брал Диану в жены, признавал ее ребенка своим, но при этом не имел права прикасаться к ней как к женщине. А я, в свою очередь, покрывал его занятия магией и всячески ограждал от внимания миторов. Так выигрывали все. И я, и он, и Диана. Даже мой отец, который знал обо все этом. Когда родился ты, я тоже без лишних вопросов имел возможность проводить с тобой время. И все было хорошо, пока не скончался император. Вот тогда, Ди, и началось самое страшное.

– Я помню то время, – заметил Диар. – Ты принял власть, когда мне исполнилось двенадцать. Тогда ты впервые не появлялся у нас несколько месяцев.

– Пришлось очень много работать, а заговоров за моей спиной плелось столько, что жутко вспоминать, – с тяжелым вздохом проговорил Олдар. – Тогда же Шамира и начала подозревать, что ты мой сын. А учитывая, что у нас с ней детей не было, ты являлся единственным наследником трона, чего эта змея никак не могла так оставить. Потому и перетянула на свою сторону Эдгара, выбила из него признание и заявила тогдашнему министру внутренней безопасности, что ты – маг и что тебя нужно поймать и отправить на костер, причем случилось это за два дня до праздника Смерти магии. И если бы не Вилм, который уже тогда занимал не последнюю должность в министерстве, мы бы не успели тебя спасти. Я же хоть и считался императором, но фактической власти еще не имел. Мое слово толком ничего не значило, а по закону мага следовало казнить. Против тебя свидетельствовал сам Эдгар Стерфилд. Вот так, Ди, ты много лет оплакивал того, кто так легко тебя продал.

Диар не ответил, продолжая внимательно смотреть на императора и ожидая продолжения рассказа. Сейчас он уже плохо помнил о событиях тех дней. Знал лишь, что они с матерью почему-то уехали из фамильного особняка и какое-то время жили в небольшой квартирке в городе. Тогда же, после долгих расспросов, мама и призналась ему, что их ищут.

– Так что человек, которого ты считал отцом, попал на костер вполне заслуженно, – добавил Олдар. – Тогда у меня не получилось связаться с Дианой. Я знал, где вы прячетесь, но вырваться к вам не мог. Потому в день казни своего мужа она и решила попытаться скрыться из города. Испугалась… за тебя. Ты, Ди, уже тогда был слишком на меня похож. Но вас обнаружили.

– В маму стреляли, – проговорил Диар. – Я слышал… ее крик.

– Шамира отдала приказ поймать вас любой ценой. Тогдашний глава полиции являлся ее протеже. А Диана при аресте пыталась сопротивляться, тогда-то в нее и выстрелили. И… Ди, тебе лучше не знать, что было дальше. Пусть это останется моей тайной. Скажу лишь, что с того дня Шамира больше не имела ни союзников, ни приспешников, ни права отдавать какие-либо приказы. И я бы с радостью убил ее собственными руками, но, увы, не мог позволить себе такой роскоши.

– Мама… она… – ошарашенно выдохнул Кел.

– Несколько недель провела в постели в окружении лекарей, – ответил Олдар. – А я все это время старался найти тебя. Вилм собрал лучших агентов, они перевернули всю империю, но твой след обрывался в пригороде столицы. И даже этот сварливый старик Гасим с самым честным видом заявлял, что не знает о тебе ничего. Более того, устроил мне выволочку за то, что я вообще допустил подобное.

Диар ухмыльнулся, вспоминая прадеда, к которому он тогда и правда добирался очень долго. А когда оказался за Белыми вратами, нагло стребовал с родственника клятву, что он никому местонахождение правнука не выдаст.

– Я знал только то, что ты жив, – добавил император. – Об этом мне сообщила одна старая ясновидящая. Причем случилось это все в том же Виртесе, в тот же день, когда я наведывался к Гасиму. Она сказала, что искать тебя бесполезно и однажды ты объявишься сам. Более того, окажешься тем, кто изменит нашу империю, станет для нее новой надеждой. Я поверил ей сразу. Но шли годы… а ты не возвращался. И потому, когда после смерти Шамиры я женился на твоей матери, то признал наследником Олита. Хотя ни для кого не секрет, что правителя из него не выйдет.

– А из меня будто выйдет? – со скепсисом бросил Кел.

– Уже вышел. Ты ведь свою «Свободу магии» сам организовал, объединил вокруг себя магов, выстроил целый город. Ты сам сотворил свою маленькую страну вместе с подданными. И да, Ди, как только ты поправишься, я официально объявлю тебя наследником престола… кронпринцем Семирской империи.

Вот только Диар на такое заявление отреагировал предсказуемой усмешкой.

– А если я откажусь? Если пошлю все к демонам и вернусь обратно в Зеленую крепость? Такой поворот ты не рассматривал?

– Почему же, – спокойно возразил император. – Это вполне вероятное решение с твоей стороны. Потому у меня будет к тебе предложение.

– И какое же?

– Ну… к примеру… – загадочным тоном протянул Олдар. – За твое согласие добровольно вернуться со мной в столицу и принять титул я пообещаю подписать приказ об отмене смертной казни для магов. Нет, не для всех. Те, чьи преступления заслуживают высшей меры наказания, обязательно ее получат. Но за владение даром больше никто никого казнить не будет, а карательные костры канут в прошлое.

Кел замер, не веря собственным ушам. И тогда его царственный собеседник лишь сдержанно улыбнулся и продолжил:

– На самом деле именно это я и собирался сделать в день, когда ты устроил диверсию в столице. Более того, приказ уже подготовлен и даже утвержден некоторыми министрами. Осталось продвинуть его на Совете и подписать. И это, Ди, станет большим шагом к возвращению свободы магам. Но, – он поднялся на ноги и демонстративно развел руками, – решать тебе. Надеюсь, ты понимаешь, что, будучи кронпринцем, сможешь сделать для одаренных куда больше, чем играя роль Себастьяна Клевера. Но я не буду торопить тебя с ответом.

– Я согласен, – бросил Кел, медленно и особенно тяжело вздохнув.

– То есть… я правильно понимаю, что ты готов признать меня отцом, отправиться во дворец и принять титул вместе со всеми обязанностями? – спокойным тоном уточнил его величество.

– Да, – уверенно ответил Диар, глядя ему в глаза.

– И ты отдаешь себе отчет в том, что когда-нибудь станешь императором?

– Да. – Вот теперь голос Клевера все же дрогнул. Вероятно, он все еще не мог поверить, что его жизнь сделала настолько серьезный и резкий поворот.

– В таком случае… – Олдар извлек из закрепленных под штаниной незаметных ножен небольшой кинжал, подошел ближе к сидящему на кровати сыну и протянул ему раскрытую ладонь. – Дай руку. Это традиция… древний ритуал королей Ринории, к роду которых и ты, и я относимся.

– И что за ритуал? – настороженно спросил Кел, но просьбу императора все же выполнил. И лишь чуть скривился, когда тот легко полоснул лезвием по его коже.

Но его величество не ответил. Вместо этого провел кинжалом по своей ладони и соединил порезы, смешивая кровь.

– Я, Олдар Ринорский, волей богов правитель Семирской империи, признаю тебя, Диар Ринорский, сыном и наследником. И даю кровную клятву чтить интересы нашей семьи и нашего народа и требую такую же клятву с тебя.

И Кел знал, что должен сказать. Он много читал о кровных клятвах и хорошо понимал, что сказанные сейчас слова, скрепленные королевской кровью, лягут отметинами на его судьбу. Но уже принял это решение и отступать не собирался.

– Я… – начал он, глядя на императора, – Диар… Ринорский…

На последнем слове он запнулся. Все же еще ни разу ему не приходилось даже мысленно произносить свое истинное имя рядом с фамилией правителя. Но Олдар ободряюще кивнул, подтверждая, что тот все делает правильно, потому Кел и продолжил:

– …признаю тебя, Олдар Ринорский, своим отцом и императором. Принимаю твою клятву и прошу тебя принять мою. Я клянусь чтить интересы нашей семьи и нашего народа. – Но решил на этом не останавливаться: – Принимаю дарованный тобой титул и обещаю использовать полученную власть лишь на благо империи и ее подданных, в том числе и магов.

– Принимаю, – кивнул правитель империи.

И в тот же момент кровь на их сцепленных руках вспыхнула голубым пламенем и исчезла, будто ее и не было. И оба мужчины знали: именно это является знаком того, что Великие боги Семирии услышали их и приняли их клятвы.

– Ну что ж, – проговорил Олдар, и на его губах растянулась довольная и даже счастливая улыбка. – Я очень рад, Ди, что мы смогли договориться. Теперь, к сожалению, мне придется вернуться в столицу, а ты еще останешься здесь. Честно говоря, я бы с радостью перевез тебя во дворец, но пока, по словам твоего врача, это слишком опасно. Но как только поправишься, мы будем ждать тебя в столице.

– И что потом? – спросил Кел, стараясь скрыть собственную растерянность.

– А потом… состоится малая коронация, после которой тебе придется в ускоренном темпе изучить всю суть управления страной. Ну и привыкнуть к обращению «ваше высочество».

– Не думаю, что это будет сложно.

– А еще я объявлю, что ты маг, – добавил император. – Что у тебя есть пусть и раскрытый, но скромный дар… скажем, к целительству. И тогда ты сам станешь символом того, за что так долго боролся.

– Многие этого не примут.

– Ну, пускай попробуют возразить, – усмехнулся его величество. – Но это мелочи. Мы с ними справимся. Впереди нас будут ждать более глобальные перемены и очень много работы.

Он кивнул на прощание и, вернув кинжал в ножны, направился к выходу, но был остановлен окликом Диара.

– Олдар, – позвал новоиспеченный принц. А когда тот обернулся, Ди расправил плечи и с присущей ему фамильной гордостью проговорил: – Спасибо. Я тоже понимаю, что все это совсем непросто.

– Ты прав, Ди. Будет сложно. Возможно, это приведет к расколу империи, но… я готов рискнуть.

А Диар лишь кивнул и, поймав его взгляд, уверенно ответил:

– Я оправдаю твое доверие.

Эпилог

Антария плавно миновала узкую ледяную арку и, тихо шурша винтами, влетела на огромную стоянку, где подобных агрегатов имелось еще как минимум сотня. Едва двигатели затихли, а огни наружного освещения погасли, я устало провела рукой по лицу и открыла дверцу. К моему удивлению, в просторном помещении оказалось довольно тепло, и это несмотря на царящую за стенами жуткую морозную зиму.

К сожалению, въезд в сам Виртес на антариях для посторонних был строго запрещен. Хорошо хоть стоянка располагалась у самых ворот этого странного города, иначе я рисковала попросту не добраться до нужного места, примерзнув где-нибудь в сугробе.

Честно говоря, я даже не подозревала, что мой путь за Белые врата окажется таким долгим. Думала, заскочу в столицу, соберу вещи и благополучно отчалю в край магов. Ан нет. Все вышло совсем иначе.

Едва добралась до Трилина, и силы мои кончились. Организм не выдержал эмоциональных и физических нагрузок последних дней, и как следствие, на следующее утро я слегла с банальной, но очень тяжелой простудой. Вызванный доктор, проведя осмотр, лишь покачал головой и заявил, что быстро меня на ноги не поставит. Да и общее состояние глубокой апатии никак не могло положительно сказаться на процессе выздоровления.

Так больше недели я провалялась в постели, принимая настойки и лекарства, и только потом смогла собраться с силами, уложить в сумки свои немногочисленные вещи, вернуть хозяйке квартиры ключи… и отбыть из столицы по направлению к Виртесу. В дороге провела три дня, останавливаясь на ночевки в гостиницах, и лишь сегодня сумела-таки преодолеть последний отрезок пути, пролегающий по горным серпантинам.

Сами знаменитые Белые врата представляли собой две укутанные снегом высокие горы, похожие друг на друга, как отражения. Именно за ними начинался Виртский хребет, где в одном из ущелий и нашел свое пристанище самый древний город магов – Виртес.

У массивных металлических ворот меня встретили двое мужчин в черных шубах. Оружия при них не было, хотя зачем оно боевым магам? Они при желании любого противника в кучку пепла превратить способны, не особенно при этом напрягаясь.

Меня спросили: «Кто такая?», «Откуда прибыла?», «Зачем пожаловала?», и только услышав, что у меня письмо для Старого Гасима, удовлетворенно кивнули и даже объяснили, где я могу его найти.

Как оказалось, жил искомый маг в небольшом домике, стоящем прямо на территории академии магии, куда меня тоже впустили лишь после того, как сказала, к кому и зачем направляюсь, да еще и письмо продемонстрировала.

А вот сам Гасим встретил меня радушно. Сначала пригласил в дом, налил полную чашку ароматного травяного чая с медом и только потом спросил, зачем я к нему явилась.

– Письмо? – удивился мужчина, который внешне вообще никак не напоминал мага и даже на старика не сильно тянул. Высокий, широкоплечий, с короткой седой бородкой, он скорее был похож на бывалого морского волка, чем на человека, всю жизнь занимающегося магией.

– Да, – отозвалась я, протягивая ему конверт.

– Очень интересно, – бросил мужчина, принимая из моих рук послание.

Затем шустро поднялся на ноги и скрылся за дверью, оставив меня в компании работающего кайтивизора. Даже удивительно, что в таком далеком от цивилизации и столицы месте имелись подобные устройства.

На экране как раз заканчивался показ какого-то циркового представления, которое лично мне показалось слишком скучным и неинтересным. Но когда стоящие здесь же напольные часы пробили полдень, картинка сменилась заставкой канала Новостей империи, и перед глазами миллионов зрителей предстал темноволосый мужчина в синем костюме, показавшийся мне смутно знакомым.

Честно говоря, сначала я узнала тронный зал, а уж потом вспомнила, что этот тип с недавних пор занимает должность дворцового распорядителя. Судя по всему, сейчас состоится трансляция какого-то светского события. А может, покажут репортаж с Совета или объявят о каком-нибудь новом законе. Все это не казалось мне интересным, потому я уже почти собралась нагло переключить канал – все равно хозяин куда-то вышел – но едва поднялась… тут же застыла на месте, не в силах сделать вдох.

А причина моего ступора оказалась слишком неожиданной. Дверь на экране распахнулась, и на ковровую дорожку ступили двое мужчин в белых костюмах. Боги, как же в этот момент они были похожи! Тот же рост, те же стать, выправка, осанка, одинаково светлые волосы, пусть и зачесанные по-разному. Различия были разве что в возрасте и в том, что на груди пиджака старшего красовался вышитый золотом тигр в короне.

– Его императорское величество Олдар Ринорский и его высочество кронпринц Диар! – объявил распорядитель.

От растерянности я просто упала на стул и во все глаза уставилась на происходящее в кайтивизоре. Смотрела на такое родное, но вместе с тем непривычно высокомерное лицо и не могла поверить своим глазам. Боги… я даже представить себе не могла, что когда-нибудь увижу Кела таким. Серьезным, надменным, сдержанным.

Чужим.

На экране кто-то что-то говорил, кажется, император выступал с речью, а я сейчас чувствовала себя словно оглушенной. Ничего не слышала, ничего не замечала… смотрела только на новоявленного наследника престола, который настолько гармонично вписался в новую роль, будто всегда только ее и играл.

Подумать только, и этот человек мог погибнуть в сырой холодной тюремной камере захолустного Сайтора? Этот высокородный лорд учил меня усмирять силу, раз за разом сталкивая в ледяную воду? Это он выкупил мертвого коня, оживил его магией смерти и гонял на нем ночами по лесам?

А еще именно он говорил, что я нужна ему. Целовал меня. Обнимал. Именно ему я обязана тем, что стала магом.

– Хорош, не правда ли?

От прозвучавшего в тишине голоса Старого Гасима я вздрогнула и поспешила выпрямиться.

Маг вошел в кухню, обошел стол и с гордой улыбкой уставился на экран.

– Значит, вы и есть та самая девушка, от которой мой правнук потерял голову?

Я же лишь хмыкнула, только теперь сообразив, к кому именно имела честь заявиться.

– А вы, значит, тот самый прадед, к которому он частенько наведывается за советом?

– Вижу, мы друг о друге слышали. И даже заочно знакомы, – усмехнулся маг. Затем присел напротив и, сложив листок с посланием, убрал его в карман.

– Я бы хотела остаться в Виртесе, – проговорила я, набравшись смелости. – Мой дар раскрылся совсем недавно, потому я не всегда могу его контролировать, а здесь есть учителя и… академия.

– Тебе, дорогая, не стоит поступать в академию. Туда принимают подростков, а ты уже девушка взрослая. Но я, так уж и быть, возьму тебя в ученицы. Тем более что Олдар сам об этом попросил. Жить будешь тоже у меня. – И пока я приходила в себя от такого неожиданного заявления, он отвернулся к экрану, где снова показывали кронпринца, и продолжил: – А по поводу размолвки с Диаром не переживай. Ему нужно осмыслить произошедшие в его жизни перемены. Осознать их, смириться. И вот когда его эмоции немного улягутся, он обязательно явится сюда.

– Зачем? – спросила я, не понимая, откуда маг вообще об этом знает. Но потом сообразила – из письма его величества.

– За тобой, – хмыкнул Гасим. – Как только найдет подходящий предлог. Ди упрям. Он ни за что не признает, что просто ошибся или был не прав. Но я не сомневаюсь, что не пройдет и полгода, как наш мальчик окажется в этом самом доме. Причем будет делать вид, что явился по невероятно важному делу.

– Думаете? – боясь поверить его словам, протянула я и снова перевела взгляд на экран, где Диар, выйдя вперед, вещал высокопарные речи о том, что в магии тоже есть очень много хорошего и полезного.

Я же никак не могла заставить мозг адекватно соображать, чтобы проанализировать происходящее. А когда все же сумела осмыслить услышанное, то попросту охнула и ошеломленно выдала:

– Он что, рехнулся?! Как может говорить такое, да еще и на всю империю?

– Так ты не читала газет? Не смотрела вчерашнюю малую коронацию? – уточнил маг, а когда я отрицательно мотнула головой, лишь хмыкнул и снисходительно пояснил: – Когда Олдар сообщил, что нашел своего старшего сына, то рассказал очень странную историю. Будто малыш Диар, будучи двенадцатилетним подростком, из-за происков государственных изменников был похищен и спасен магами. Из-за травмы головы мальчик долгое время не помнил даже своего имени, и когда маги обнаружили у него дар, то поспособствовали его развитию. Так что теперь для всех в стране Диар – маг, пусть и довольно слабый.

– Ну, ничего себе! – выдохнула я, удивленно всплеснув руками. – И его приняли?

– Не знаю, – честно ответил Гасим. – По кайтивизорам транслируют лишь то, что разрешено к показу. Потому истинное положение вещей пока останется для нас загадкой. Но не стоит переживать за Ди. Он сильный, умный, пусть и упрямый как осел. Он не прогнется под давлением придворных, скорее весь императорский дворец прогнется под него.

Трансляция все еще шла, и теперь мы вдвоем разглядывали кронпринца, смотрящего на собравшихся в зале членов Совета с видом истинного хозяина положения. Я очень старалась уловить смысл его речи, но из-за собственного нервного состояния так и не смогла разобрать слов. Просто смотрела на Диара, слушала его голос и старалась убедить себя в реальности происходящего на экране.

– Верь в него, девочка, – улыбнувшись, бросил Старый Гасим. – Он истинный сын рода ринорских королей. А эти всегда из любой ситуации умудрялись найти наилучший выход.

– Я верю, – ответила я, чувствуя, как в груди ноет от волнения и беспокойства бедное сердце.

А про себя добавила: «Верю и люблю».

Продолжение следует

Content

Татьяна Зинина
Наследники магии. Шагая над бездной

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть вторая Зеленая крепость

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Часть третья Герой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть четвертая Падение в бездну

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог