Марина Серова

Как трудно быть красивой

Глава 1

У меня теперь есть свой сайт. Не думала, что буду так рада. Еще пара часов — и мы отправим его в плавание по Инету. И как Стас догадался, чего мне больше всего не хватает? Он умничка, несмотря на то что уделяет мне меньше внимания, чем тете Миле. С тетушкой все ясно: она его кормит, а он в благодарность выслушивает все, что она рассказывает. Завидное терпение. Я, например, больше пятнадцати минут не выдерживаю.

Ладно, хватит об этом. Как медленно тянется время!

Я вышла из ванной и первым делом отправилась на кухню, где тетушка должна была приготовить мне нехитрый завтрак: тосты с сыром и чашку настоящего бразильского кофе. Запах по всему дому. Но к этому запаху примешивается сладковатая струя — это тетя Мила печет блинчики. Не для меня. Для своего любимого Стасика. Никак не пойму, как этому проныре удается столько времени поддерживать нежную дружбу с моей тетушкой. Она ведь благоразумная женщина.

А может, Стас действительно скучает по материнской заботе? По нему этого не скажешь, но тетя Мила подмечает все. Я даже иногда удивляюсь, насколько она прозорлива. Не успеешь о чем-то подумать, а она уже задает вопрос: «Женя, а что ты решила по этому поводу?» Иногда даже раздражает.

— Женечка, может, ты пока выпьешь свой кофе, а когда придет Стасик, вы вместе с ним поедите блинчиков?

Тетя Мила с невинным лицом вышла из кухни, вытирая руки краем фартука. В уголках ее глаз появились лукавые морщинки. Я притворно вздохнула. И об этом она догадалась! Ничего не скроешь! Даже противно. Но, с другой стороны, тетушкины блинчики намного вкуснее тостов, так что ее предложение очень кстати.

— Хорошо, я подожду.

Тетя Мила хитро улыбнулась и исчезла в кухне. Я пошла вслед за ней, взяла чашку ароматнейшего кофе и унесла ее на балкон. Утренний кофе хорош с сигаретой, а пускать дым в комнате я не люблю: остается горьковатый запах, который потом ничем не выведешь. По этой же причине я не держу в комнате пепельницу. Вообще-то у меня их целых три: одна на балконе, другая в ванной, а третья, дежурная, в подъезде. Она нужна зимой, когда тетя Мила в ванной сушит белье. В это время я выхожу курить в подъезд, несмотря на то что теперь это запрещено законом. Так что я не образец законопослушности и сама об этом знаю.

Смакуя кофе с первой утренней сигаретой, я от нечего делать в сотый раз осмотрела двор. Осень уже тронула березку у нашего дома и рассыпала зрелые каштаны у подъезда. Солнце светило по-летнему, но в воздухе уже появилась та неповторимая свежесть, которая бывает только ранней осенью. Вот из дома напротив выбежали двое школяров с ранцами и наперебой загалдели. Из соседнего подъезда мелкими шажками вышла сухонькая Анна Ильинична со складным стульчиком и села греться на солнышке. Начинался новый день. Что-то он мне принесет?

Я уже достаточно отдохнула от последних приключений и теперь была готова к новым подвигам. Оставалось дождаться, когда появится очередной клиент. Впрочем, мой психолог советовала подождать еще недельку. Сегодня мне предстояло в последний раз поспать у нее в кабинете под тихую музыку, прерываемую специально подобранными для меня словесными формулами. Катя произносила их в одном ей понятном ритме и последовательности. Я не вникала в тонкости психотерапии — она продолжала оставаться для меня загадкой.

Тем не менее Катины сеансы на меня действовали. Прежде всего я забывала весь негатив, с которым мне по роду деятельности приходилось сталкиваться. Вернее, не забывала. Просто он отдалялся, отделяясь от реальной жизни, и воспоминания приходили, как кадры из давно просмотренного кинофильма. Как ей удавалось добиться такого эффекта — одному богу известно.

Я затушила сигарету, выпила последний глоток кофе и посмотрела на часы. Стас обещал приехать в девять. До девяти оставалось еще двадцать минут. Интересно, блинчики уже готовы или тетя Мила так рассчитала время, чтобы Стас получил свое лакомство с пылу с жару, а я до его приезда не получила ничего? С этой мыслью я вернулась на кухню и проверила, как там идут дела.

На столе уже не было ни муки, ни кастрюли, в которой тетушка разводит тесто. Не было там и сковороды с начинкой. Только на плите стояла большая толстостенная посудина, от которой исходил умопомрачительный запах. Я тут же вспомнила об утренней тренировке, после которой у меня во рту не было маковой росинки, и с тоской посмотрела на погасшую плиту. Когда-то еще приедет Климов? А если он проспит?

— Тетя Мила, давай позавтракаем без Стаса. А когда он приедет, мы угостим и его?

В моих словах звучала мольба. Я действительно сильно проголодалась.

— Потерпи еще немного, — улыбнулась тетя Мила. — Или, если хочешь, приготовлю тост.

— Я уже настроилась на блинчики, — почти обиделась я.

— Уже и губы надула. Ты же телохранитель. Должна уметь терпеть.

Что-то случилось с тетей Милой: она сегодня была непреклонна. Что ж, придется терпеть.

— Налей мне тогда еще кофе, — попросила я упавшим голосом.

И тетя Мила сдалась. Она вынула из посудины один блинчик и положила его на тарелку.

— На, съешь, — сказала она, — только быстро. А то если Стасик увидит, что мы трапезничаем без него, обидится.

— А я не обижусь, если останусь голодная?

Да ну его вообще, этого Стаса! И к черту этот бесплатный сайт — до сих пор я как-то и без него находила клиентов. А выход в Интернет — просто баловство.

— Ладно, — смилостивилась тетушка и положила на мою тарелку еще два блина. — Ешь, сколько хочешь, а я подожду Стасика.

Я молча села за стол и придвинула к себе тарелку с блинчиками. Вот это другое дело. А то «Стасик обидится». Такого, пожалуй, обидишь! Я с аппетитом принялась есть блины. Когда тарелка опустела, тетя Мила поставила передо мной чашку кофе. Я встала из-за стола, намереваясь унести ее на балкон.

— Опять курить? — неодобрительно спросила тетушка.

Я решила, что на этот вопрос отвечать необязательно, и молча вышла из кухни. Главное — я успела поесть и теперь могу хоть час слушать, как Стас с тетушкой обмениваются любезностями.

На балкон заглянуло солнце. Его лучи брызнули на стекло пепельницы и рассыпались миниатюрной радугой. Я улыбнулась, глядя на это маленькое чудо.

— Привет, Охотникова, — Климов выглянул на балкон. — Хорошее настроение?

Я удивилась, что не заметила, как он вошел в квартиру.

— Ты хочешь мне его испортить?

Мои слова должны были прозвучать как шутка, но улыбка, которую я напялила на себя в этот момент, получилась вымученной. Интересно, как я могла не услышать стук входной двери?

— Не то чтобы очень хочу, — признался рекламщик. — Но ребята отказались делать личный сайт бесплатно. Сварганили сайт-визитку. Ты не сильно обидишься?

Маленький Климов смотрел на меня своими голубыми глазами, на которые нависала белесая рваная челка. Он так спешил сообщить мне неприятное известие, что не успел снять в прихожей свою кожаную курточку и теперь ждал моей реакции, слегка покусывая нижнюю губу.

— Не сильно, — ответила я, плохо представляя себе, чем личный сайт отличается от сайта-визитки. — А в чем разница?

Климов замялся. Я поняла, что гостя пора приглашать за стол.

— Пойдем на кухню. Там тетя Мила тебе блинчиков напекла, — сказала я, туша недокуренную сигарету и беря в руку чашку с недопитым кофе. — Она с самого утра тебя ждет, — добавила я, намекая на то, что Стасу предстоит долгий разговор с тетушкой.

— Пойдем, — невозмутимо ответил рекламщик и пригладил непослушную прядь в светло-русых волосах.

Маленький и юркий, он опередил меня и, сняв на ходу куртку, пристроил ее на вешалку в прихожей. А когда до прихожей добралась я, Стас уже входил на кухню, где тетя Мила накладывала блинчики. Я поймала ее вопросительный взгляд и небрежно сказала:

— Положи мне парочку. У меня с самого утра нет аппетита.

Тетушка округлила глаза, но мою просьбу выполнила. Мы со Стасом сели за стол и переглянулись. Я намеревалась подробно его расспросить, чем отличается личный сайт от сайта-визитки, но тетя Мила первая начала разговор.

— Стасик, ты смотрел вчера последнюю серию «Полуденной жары»?

— Нет, тетя Мила, — со вздохом ответил Климов, — я вчера вечером встречался с клиентом, и мне было не до сериала.

— Жаль. Пропустил самое интересное. — И тетушка принялась пересказывать рекламщику содержание серии.

Я собрала волю в кулак и приготовилась к длинному рассказу с комментариями.

— А когда все уже наладилось, появился бывший, ну и, сам понимаешь…

Стас согласно кивнул, отправляя в рот последний кусок блинчика. Слава богу, что серия на этом закончилась, иначе бы я не выдержала. Стас, тем не менее, задал тетушке еще пару вопросов, на которые та охотно ответила. Затем в разговоре наступила пауза, и я поняла, что пора поговорить о вещах более существенных.

— Стас, а чем отличается личный сайт от сайта-визитки?

— Много чем. Если хочешь, сейчас установим его, и я тебе все расскажу.

Рекламщик уже допил кофе, и на кухне ему делать было больше нечего.

— Тогда пошли ко мне, — пригласила я, ставя пустую чашку на стол.

— Пошли.

Климов поднялся со стула, намереваясь отправиться в мою комнату. Я пошла вперед, чтобы включить компьютер, а тетя Мила перехватила Стаса на полдороге и начала задавать ему вопрос за вопросом, на которые он терпеливо отвечал. В общем, прошло еще минут пятнадцать, прежде чем рекламщик появился в моей комнате.

— Тебя это не напрягает? — спросила я, имея в виду тетушкину болтовню.

— Нет, нисколько, — невозмутимо ответил Стас, вынимая из кармана флешку. — Ты уже купила домен?

Я не выдержала и засыпала рекламщика жалобами. Да, я готовилась к его приходу, да, я купила домен и с нетерпением ждала появления своего приятеля.

— А ты пришел и первым делом занялся болтовней с тетей Милой. Неужели ее расположение тебе дороже нашей дружбы?

Мой голос предательски дрогнул, выдав меня с головой. Стас округлил глаза и тихо спросил:

— Ты на меня обижаешься?

— Нет, но скоро начну, — ответила я, стараясь не давать воли эмоциям.

— Тетя Мила так одинока, — начал Климов, — мне просто хочется хоть чем-то ее порадовать.

Я горько усмехнулась.

— Тетя Мила одинока! Да она постоянно общается то с соседками по подъезду, то с подружками по телефону. К ней часто приходят в гости ее сверстницы, она каждый вечер гуляет во дворе или смотрит сериалы, если на улице плохая погода. Так что одинокой ее никак не назовешь.

Я почувствовала, что в моем голосе появились нотки возмущения.

— Ей нужен по-настоящему близкий человек, — сказал Климов таким тоном, что мне стало совестно. — Соседки и давние приятельницы не в счет. Надеюсь, ты уже большая девочка, чтобы понять это самостоятельно. Давай, вылезай из-за компьютера.

Я молча освободила кресло и присела рядом на стул. Стас, оказавшись в своей стихии, быстро скачал готовый сайт на компьютер и через пару минут объявил, что все готово.

— Вот, можешь полюбоваться на него. Он уже в Сети, — сказал рекламщик, откинувшись на спинку кресла.

Я критически осмотрела собственный сайт, который должен был стать моим лицом в Интернете. В принципе меня все устраивало, но в глубине души я хотела чего-то большего и сказала об этом Стасу.

— Большее за спасибо никто делать не будет, — ответил он откровенно, — и это пришлось выпрашивать. Здесь вся информация о тебе. Что еще нужно? Фото в бикини? — Он лукаво улыбнулся.

— В бикини — перебор, — созналась я. — Как-то одна моя знакомая выложила на сайт такое фото. В итоге ей посыпались совершенно другие предложения, не связанные с охраной клиентов.

— Вот и я о том же. А для того чтобы тебя нашли те, кому нужен именно телохранитель, сайта-визитки вполне достаточно.

Стас уже собрался закрыть окно, но в этот момент в углу страницы что-то замигало. Он быстро кликнул мышкой на значок, и в центре страницы появилось сообщение: «Нужен телохранитель-женщина для жены с ребенком». Дальше был указан номер телефона и электронный адрес.

— Я же говорил, что все сработает! — ликовал Стас. — Теперь у тебя от клиентов отбоя не будет! — Он выразительно постучал пальцем по тексту сообщения.

— Монитор не опрокинь, — проворчала я с улыбкой.

— Запиши телефон, — сказал рекламщик, — и скажи спасибо.

— Спасибо, — машинально ответила я, набирая незнакомый номер. — Алло! Это Евгения Охотникова. Вы оставили сообщение на моем сайте. Я частный телохранитель.

— Добрый день! — послышалось в трубке. — Я случайно наткнулся на ваш сайт. Вы действительно учились в закрытом заведении и владеете всеми навыками, которые упомянуты в списке?

— Да, это так.

— И бывали в горячих точках? — без тени иронии спросил мужчина.

— Приходилось.

Обычно когда интересуются, бывала ли я в горячих точках, это значит, что охрана клиента сопряжена с риском. Ну что ж, не в первый раз.

— Меня зовут Алексей. Я в Тарасове недавно, но у меня уже появились некоторые проблемы. Надеюсь, вы понимаете, какого рода. Вас не затруднит приехать ко мне в офис?

— Конечно, нет. Говорите, куда и в какое время.

Оставалось надеяться, что при встрече клиент будет разговорчивее. А пока я записала номер дома, улицу и отправила телефон в список адресов.

— Назначил встречу? — полуутвердительным тоном сказал Стас. — Видишь, как это хорошо работает? — Рекламщик был доволен результатом. — То ли еще будет.

— Посмотрим, — откликнулась я без особого энтузиазма. — Этот клиент случайно наткнулся на мой сайт. Такого может больше и не случиться.

— Видно будет, — Климов вылез из-за компьютера. — Пока ты разговаривала, я подключил одну опцию. Теперь все сообщения с сайта будут появляться у тебя в почте. Надеюсь, ты получаешь уведомления на телефон?

Я молча кивнула. Теперь моя голова была занята предстоящей встречей с потенциальным клиентом. Меня больше не интересовала разница между личным сайтом и сайтом-визиткой. Практика показала, что эта разница не столь существенна.

— У тебя еще есть ко мне вопросы? — спросил рекламщик, посмотрев на часы.

— Если будут, я тебе позвоню, — машинально ответила я, подходя к шкафу с одеждой.

Мне нужно было надеть что-то такое, что будет удобно и на сеансе психотерапии, и на встрече с будущим клиентом.

— Ты хотела знать, чем отличается персональный сайт от сайта-визитки, — напомнил Климов, но я только махнула рукой:

— Успеется.

Стас покачал головой и пробурчал что-то себе под нос.

— Тогда я, наверное, пойду, — сказал он вслух, направляясь к выходу из комнаты.

— Забегай, когда будет время, — ответила я, открывая шкаф и пристально изучая его содержимое. — Кстати, я еще не поблагодарила тебя за сайт.

— Но ты же накормила меня блинчиками, — улыбнулся рекламщик.

— Не я, а тетя Мила.

— Какая разница? Главное — внимание.

Стас поднял указательный палец, но я уже не смотрела в его сторону, полностью поглощенная выбором универсального наряда, уместного не только в кабинете Кати. Стас покачал головой: «Ох уж эти женщины!» — и вышел в прихожую.

— До свидания, тетя Мила! — сказал он в сторону кухни и, надев куртку, покинул квартиру.

* * *

Катя — точнее, Екатерина Анатольевна Крылова, бывший психиатр и нарколог, — открыла свой кабинет психологической помощи недавно. Умные люди подсказали ей, что сумасшедших и наркоманов, конечно, хватает, но из них мало кто обращается за советом к специалистам. Чаще их привозят на «Скорой» в соответствующие заведения, где лечат под неусыпным надзором санитаров-охранников и видавших виды медицинских сестер. Нормальные же люди, попавшие в ненормальную ситуацию, сами ищут врачей. И готовы отдать любые деньги за то, чтобы восстановить работоспособность, здоровый климат в семье или отношения с ребенком.

Поначалу Катя скромничала: брала за прием меньше всех, но работала на совесть, за двоих — как психотерапевт и как психолог. И то и другое у нее получалось легко, и результаты не заставили себя ждать: вскоре из скромного врача частной практики она превратилась в одного из лучших специалистов Тарасова, умеющих справиться и с неврозами, и с подростковой привередливостью.

Теперь ее время было расписано по минутам, и я мчалась к ней на прием, боясь опоздать хоть немного. К счастью, утренние пробки уже закончились, и я припарковалась на стоянке на целых двадцать минут раньше. Все, можно было успокоиться и настроить себя на предстоящий сеанс.

Я не спеша вышла из машины, поставила ее на сигнализацию и, чтобы как-то убить оставшееся до сеанса время, решила пройтись по торговому комплексу, расположенному перед самой клиникой. Этот комплекс выстроили прошлым летом, перекрыв прямой доступ к дверям медучреждения. Главный врач был возмущен беспределом, но ему пришлось смириться: земля, на которой возвели торговый комплекс, была частной собственностью, и с этим ничего нельзя было поделать.

В клинику зачастили рекламщики. От обилия предложений у главного врача началась мигрень. Катя вылечила шефа и посоветовала ему нанять менеджера по рекламе, что он и сделал без промедления. Теперь вывески клиники красовались неподалеку от входа в торговые ряды и на фонарном столбе рядом с перекрестком, а в переулке, образовавшемся после постройки комплекса, стоял массивный штендер с портретом отца-основателя медучреждения.

Кроме того, клиника в срочном порядке обзавелась сайтом, а в местных газетах стали появляться статьи околомедицинской тематики за подписью ведущих специалистов клиники. Одна такая статья попалась мне в той газете, что бесплатно бросают в почтовые ящики. Автор в доступной форме разъяснял народу, какими методами в клинике лечат геморрой. Я тогда вволю посмеялась и предложила тете Миле прочесть статью перед обедом. Но тетушка смеяться не стала. Она спрятала газету для того, чтобы показать ее нашей соседке, тете Вале, за что та была ей очень благодарна.

Внутри торгового комплекса, выстроенного в лучших традициях продуктовых рынков, было светло, чисто и прохладно. Я прошлась вдоль мясных рядов и попала в торец здания, где располагался отдел «Фрукты-овощи». Чего здесь только не было! Разной формы и размеров арбузы, ароматные дыни из Средней Азии, около десятка сортов винограда и столько же яблок, а также инжир, фейхоа, апельсины — всего не перечислишь! В огромных ящиках лежали разноцветный картофель, лук-репка и салатный лук, а еще морковка, свекла, поздние томаты и выращенные под пленкой огурцы.

У меня потекли слюнки при виде этого изобилия, но я сдержалась и прошла мимо. Сейчас не время было возиться с овощами и фруктами: через несколько минут меня ждала Катя, и пакет со всем этим добром в ее кабинете выглядел бы неуместно.

Я посмотрела на часы и поняла, что мне пора. Жаль было уходить из чистенького рынка, где мясные и рыбные деликатесы сами просились в рот. Чтобы не дразнить себя, я вышла в боковую дверь и оказалась прямо перед входом в клинику. Администраторша отыскала мою карточку, я надела бахилы и прошла внутрь.

Над дверью Катиного кабинета горела надпись: «Тише! Идет сеанс». Я села в широкое кресло. Рядом стоял низенький столик с коробкой чая в пакетиках, сахарницей и вазочкой с карамельками. Я машинально взяла одну конфетку и развернула ее. Не знаю, зачем я это сделала, но теперь оставалось только положить ее в рот. В это время надпись погасла. Я быстро прожевала карамельку и пожалела о том, что не налила себе чаю, чтобы ее запить.

Дверь открылась, и из нее вышла женщина средних лет с невозмутимым лицом. Я много раз наблюдала Катиных пациентов, и все они выходили после сеанса психотерапии именно с такими лицами. Я подождала, когда пациентка отойдет от двери, и вошла в кабинет.

— Женечка, здравствуй! — Катя в бледно-желтом халате с зеленой каймой на воротнике сидела у стола и что-то писала в карточке. — Сейчас я освобожусь, и мы поговорим.

— Здравствуй, — пробормотала я запоздало, ища глазами, куда присесть.

— Садись на кушетку. Ты ведь пришла на сеанс?

— Да, — сказала я, присаживаясь на краешек мягкой кушетки, обитой кожей, и удивляясь тому, что Катя не помнит, зачем я к ней пришла. — Сегодня последний.

— Так быстро? — удивилась психолог, закрывая чужую карточку и доставая мою. — Да, действительно, — улыбнулась она. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Спишь хорошо?

— Отлично.

— Кошмары не мучают?

Я не выдержала и рассмеялась:

— Нет, доктор, я ими наслаждаюсь!

— Я серьезно, — Катя нахмурилась, давая понять, что шутки здесь неуместны.

— Я тоже, — парировала я, с трудом пытаясь погасить улыбку.

— Женя, пойми, у тебя такая профессия, что в любой момент можно ждать нервного срыва. И моя задача его не допустить. А ты мне отвечаешь фразой из анекдота с бородой. Как я должна это воспринимать?

Неужели мои дела так плохи? Или Катя, как всегда, просто хочет заставить меня думать о своем здоровье?

— У меня все в порядке.

— Хорошо. — Она встала из-за стола. — Ложись на кушетку и распусти ремень на брюках. — Подождав, пока я выполню команду, Катя добавила: — И две верхние пуговицы расстегни на блузке.

Я послушно расстегнула все, что она просила, и легла поудобнее. Катя включила спокойную музыку, взяла со стола блестящий стеклянный шарик на шнурке и стала раскачивать его у меня перед глазами.

— Смотри, пока глаза сами не закроются, — тихо сказала она.

Я стала следить за шариком, глаза действительно закрылись сами собой, и мой психолог стала тихо рассказывать мне, как мое тело постепенно расслабляется. Я послушно выполняла ее команды и скоро оказалась в состоянии полусна. Откуда-то издалека доносились Катины слова, заставлявшие меня забыть о пережитом стрессе, в звучавшую мелодию вклинилось щебетание птиц, и я не заметила, как сеанс подошел к концу. Катя вывела меня из гипнотического транса и спросила своим обычным голосом:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — помедлив, ответила я.

— Негатив ушел?

Хм, если бы. Работа, которая закончилась недавно, никак не хотела отпускать меня. Я охраняла беспутную жену крупного предпринимателя, и за это время мне пришлось пережить не один острый момент. Но самым тяжелым эпизодом стала смерть подростка. Если бы тогда я оказалась рядом! У меня до сих пор стоял перед глазами этот живой, смышленый паренек, не имевший никакого отношения к моим подопечным — он просто оказался не в то время не в том месте. Я пыталась убедить себя, что не могла предвидеть, что преступник бросится на первого встречного, но в глубине души мучилась от мысли, что, честно выполняя свои обязанности телохранителя, допустила смерть ни в чем не повинного человека. В тысячный раз прокручивая все это в голове, я невольно вздохнула.

— Не можешь забыть? Тогда бы я посоветовала тебе чем-нибудь отвлечься. Найди себе хобби. Купи аквариум, разводи рыбок, начни вязать. Делай что-нибудь приятное. И не смотри боевики — это тебе противопоказано. — Катя встала со стула, на котором сидела весь сеанс, и устроилась в кресле за столом. — Давай-ка проведем еще один сеанс. Послезавтра в пять. А потом сделаем перерыв. Иначе ты получишь психологическую зависимость. Будешь потом с любым вопросом бегать ко мне и спрашивать совета. — Она улыбнулась.

— У меня сегодня встреча с клиентом, — сообщила я, садясь на кушетке.

— Новая работа? Откажись! Ты ведь можешь отказаться. Ты частный телохранитель и не обязана охранять всех подряд.

— Я подумаю, — уклончиво ответила я.

Нет, только новая работа поможет мне забыть распростертое на асфальте тело. Аквариумные рыбки — конечно, милые создания, но это не для меня. Мне нужна хорошая доза адреналина — тогда я снова почувствую себя в своей тарелке.

— Как знаешь. Не в моих правилах пугать клиентов, но у тебя сейчас есть все шансы допрыгаться до панических атак, — Катя встала из-за стола, взяла свой молоточек и подошла ко мне. — Давай я проверю твои рефлексы.

Она поочередно постучала по моим коленям и локтям. Потом велела следить глазами за молоточком и стала водить его из стороны в сторону.

— Встань, — приказала она.

Я встала.

— Вытяни руки вперед. Закрой глаза.

Оценив мое состояние, после паузы Катя сказала:

— Ладно, можешь попробовать поработать. Нервная система у тебя крепкая. Но даже самую крепкую нервную систему нужно беречь.

— Например?

— Например, вовремя давать ей отдохнуть, — сказала психолог назидательным тоном.

Ох уж эти мне назидания!

— Катя, ты привыкла к тому, что у всех твоих пациентов нервы не в порядке, поэтому перестраховываешься. Ничего со мной не случится.

Я встала с кушетки и пересела на стул, стоявший напротив Катиного кресла.

— Кто он? — поинтересовалась Катя, имея в виду будущего клиента.

— Пока не знаю, — честно созналась я. — Все будет ясно после встречи.

— Постарайся на этот раз найти что-нибудь поспокойнее, — не унималась психолог. — Возьмись, к примеру, охранять ребенка. Многие мамочки с ума сходят, опасаясь, что чадо могут украсть.

Катя имела очень смутное представление о тех, кто нуждается в телохранителе, и я невольно улыбнулась.

— Чему ты радуешься? — спросила она с подозрением, кажется, угадав мои мысли.

— Настроение хорошее, — как можно беспечнее ответила я, чтобы не обидеть ее. — После твоего сеанса так спокойно.

— Говори начистоту, — потребовала она. — Ты считаешь, что я не могу давать тебе советы?

Я с тоской посмотрела на кипу бумаг, аккуратно сложенную на углу стола, машинально взяла со стола ручку и стала вертеть ее в руках. Катя это заметила и отобрала ручку. Девать руки было больше некуда, и я поняла, что нужно отвечать, — иначе мы с Катей поссоримся.

— Все хорошие советы уже даны, — ответила я банальной фразой.

— И если хочешь помочь, помоги материально, — закончила психолог. — Знаю, слышала много раз. Не юли. Меня волнует только одно: ты собираешься выполнять рекомендации твоего врача? — спросила она строго.

— По обстоятельствам.

— То есть не собираешься?

Я подняла глаза и посмотрела психологу прямо в лицо.

— Катя, пойми: мне нужно отвлечься. А отвлечься я могу только работой. Вязание и фильмы лишь помогают убивать время. Мне нужно снова почувствовать себя полноценным бойцом. Тот случай я приняла слишком близко к сердцу и по-прежнему считаю, что именно я виновата в смерти мальчика. Если бы я не так строго следовала инструкции, парень был бы жив.

— Ты ни в чем не виновата, — твердо сказала психолог. — Это действительно был несчастный случай. Ты не могла ему ничем помочь.

— Я должна была это предвидеть.

— И теперь тебе не терпится убедиться в том, что такое больше не повторится, — догадалась психолог. — Тогда действительно есть смысл заняться работой. Это поможет тебе переключить внимание на реальные события.

— В тебе заговорил психиатр? — обиделась я.

Катя неопределенно улыбнулась и сменила тему разговора:

— Ты у меня была последняя. Давай попьем чайку и пройдемся по торговым рядам. Мне нужно кое-что купить к ужину.

Она встала с кресла и сняла халат. Я посмотрела на часы и ужаснулась: до встречи с будущим клиентом оставалось чуть больше получаса. Я успею только в том случае, если на дороге не будет пробок.

— Ничего не получится, у меня через полчаса встреча, — сказала я с сожалением.

Катя на секунду замерла, но потом посмотрела на мое озабоченное лицо и улыбнулась:

— Хорошо. Как-нибудь в другой раз.

* * *

Дорога до проспекта, где располагался офис моего будущего клиента, была забита машинами в три ряда. Хоть вылезай из «фолька» и иди пешком. Кстати, пешком от Катиной клиники до проспекта минут двадцать спортивным шагом. Не спеша и вразвалочку — сорок минут. Я в очередной раз посмотрела на часы и посигналила передней машине. Из ее окна выглянул полноватый рыжеволосый мужчина и развел руками — мол, а что я могу поделать?

Но вот одна машина в соседнем ряду продвинулась ровно настолько, что я смогла перестроиться и уйти в переулок. Придется сделать солидный крюк, но это будет быстрее, чем ждать, когда настанет мой черед проехать через перекресток. Переулок вел к домам, где можно было проскользнуть по асфальтовой дорожке напротив подъездов. Я знала, что жители этого квартала очень не любят, когда мимо их подъездов снуют незнакомые машины. Но у меня не было другого выхода.

Вырулив из квартала, я свернула в другой переулок, который привел меня к тихой кривой улочке, ведущей прямо в центр города. Хорошо, что этой дорогой обычно никто не ездил: асфальтовое покрытие здесь напоминало лоскутное одеяло. Не знаю, как отцы города до сих пор не догадались отремонтировать здесь дорогу. В прошлом году, казалось, каждый закоулок Тарасова был покрыт новым асфальтом, но улицу с романтическим названием Лунная по непонятным причинам оставили в первозданном виде.

Лунная привела меня почти к самому проспекту, где давным-давно перекрыли дорожное движение. Теперь это был пешеходный бульвар, где между деревьями стояли изящные на вид, но очень прочные лавочки, а из колонок, подвешенных на фонарных столбах, лилась приятная музыка.

Но меня сейчас не радовали ни отсутствие машин на проспекте, ни знаменитая песня из фильма «Телохранитель». Я практически бежала на встречу, разыскивая нужный номер дома. Хуже всего было то, что я знала только имя клиента и адрес офиса. Ни чем занимается мой будущий подопечный, ни его фамилию я спросить не догадалась, и теперь мне в голову лезли нехорошие мысли. Например, что во всем этом виноват Стас, присутствие которого не позволило мне как следует расспросить Алексея.

Не переставая злиться на Стаса, я нашла указанный номер дома и остановилась в недоумении. По адресу, названному моим потенциальным клиентом, расположился шикарный магазин шуб, открытый только в прошлом году. Никаких офисов в этом здании не было.

— Черт знает что такое, — пробормотала я, листая адресную книгу в своем телефоне.

Я нашла номер, с которого Алексей звонил мне утром, и вызвала абонента. Трубку взяли сразу же.

— Добрый день, — сказала я. — Это телохранитель Евгения Охотникова. Вы сегодня утром мне звонили и назначили встречу.

В трубке никто не отозвался. Только мужской голос, обращенный явно не ко мне, издалека говорил кому-то:

— Сонечка, эту шубку отправь курьером в Татищево. Ее берут без примерки, так что предупреди Олега, чтобы захватил с собой терминал.

Внезапно тот же голос рявкнул прямо в трубку:

— Да, я слушаю!

Я повторила свое длинное приветствие.

— Так чего же вы ждете? — воскликнул голос. — Заходите в магазин. Мой офис в конце зала.

Так вот кто мой потенциальный клиент! Я двинулась к нему в офис через шикарно отделанный зал с рядами дорогих шуб. Название магазина я толком не разглядела, потому что меня мало интересовали меха. В шубе ходить мне практически некуда, поэтому я никогда не думала о таком приобретении. Но вид роскошных мехов, переливающихся в свете ламп, заставил меня призадуматься. Скоро зима, и, возможно, у меня появится повод надеть на прогулку одну из этих прелестных шубок.

Я дошла до небольшой застекленной витринки, в которой висела длинная шуба из черного соболя, мельком взглянула на цену и решила, что нужно присмотреть для себя что-нибудь попрактичнее. Например, полупальто из голубой норки. А что? Мне пойдет. В таком я смогу ездить в машине, не опасаясь, что мех вытрется на самом интересном месте.

Представляя, как на мне будет сидеть такое приобретение, я добралась до кабинета потенциального клиента. На табличке рядом с дверью было написано: «Валуев Александр Васильевич». Ничего не понимаю! Клиент сказал, что его зовут Алексей! Выше фамилии красовалось название магазина «Меха Сибири».

Я решительно вошла в кабинет и громко поздоровалась:

— Добрый день!

На меня уставились три пары любопытных глаз. Посреди кабинета, держа в руках коротенькую шубку из соболя, застыла миловидная юная брюнетка с асимметричной стрижкой. Из-за стола, стоящего в углу, на меня смотрел мужчина средних лет в темном костюме и нарукавниках. Но особенно дерзким мне показался взгляд молодого человека чуть старше меня. Он оценивающе окинул мою фигуру, словно пытаясь на глаз определить ширину моей грудной клетки и величину бицепсов. Похоже, это и есть мой потенциальный клиент.

— Мне удобно будет обращаться к вам по имени? — спросила я молодого человека.

— Кравцов Алексей Викторович, — с улыбкой сказал он и протянул мне руку. — Не думал, что вы сразу поймете, кому из нас троих нужен бодигард.

— Это было не так сложно, — заметила я, пожимая теплую сухую руку.

Судя по ответному рукопожатию, на этого человека можно было положиться во всем. В том числе и в личных отношениях.

— Сонечка, ты можешь быть свободна, — произнес Алексей, и девушка бесшумно выскользнула из кабинета.

Я выразительно посмотрела сначала на своего потенциального клиента, потом на человека в углу за столом — очевидно, это его звали Александром Васильевичем. Кравцов понял мой взгляд и отправил Валуева в кофейню напротив, наказав ему купить на ланч несколько пирожных. Тот попросил уточнить, каких, быстро собрался и вышел из кабинета.

Мы с Кравцовым остались одни, но он не сразу начал разговор, словно чего-то выжидая. Я опять поймала на себе его оценивающий взгляд и сочла нужным пояснить:

— Главное — не величина мышц, а их сила.

Мое замечание опять заставило его улыбнуться.

— Я все никак не могу связать то, что прочел на сайте, с тем, что вижу сейчас.

— Хотите, чтобы я продемонстрировала свои навыки?

— А можно? — оживился Алексей.

— Можно, — сказала я. — Только потом не обижайтесь.

Кравцов дал понять, что не обидится, если демонстрация зайдет слишком далеко. Я положила сумочку на ближайший стул, вытянула руки, отвлекая «противника», и в два счета уложила предпринимателя на пол. Свой прием я старалась провести как можно мягче, ведь Алексей почти не сопротивлялся. Тем не менее он поморщился, когда я помогала ему встать.

— Неплохо, — со смехом сказал он. — Но мне нужен очень надежный человек. У вас есть оружие?

Я молча вынула из кобуры пистолет, потом достала из задних карманов сюрикены. Алексей потянулся к сюрикену, но я вовремя перехватила его руку.

— Это небезопасно, — сказала я. — Сюрикены — древнее оружие, не менее смертоносное, чем огнестрельное.

— Вы умеете метать сюрикены?! — удивился Кравцов. — А можно посмотреть?

Он глядел на меня, как школьник, который только что увидел чудо и жаждет продолжения. Его голубые глаза загорелись азартным огнем, а руки вновь потянулись к ножам сюрикена. Я со вздохом убрала оружие в карманы.

— Сюрикены после броска намертво впиваются в тело противника. Последствия очень серьезные. Я не думаю, что вам хочется отправить кого-то из сотрудников в больницу.

— А в стену? — быстро спросил Алексей.

— К сожалению, для этого они не годятся. Поражаемая поверхность должна быть мягкой.

— В шубу! — нашелся клиент.

— Мы испортим вещь, — улыбнулась я.

— У меня есть одна бракованная, ее все равно отправлять обратно. Соня! — крикнул он, открыв дверь в торговый зал. — Принеси брак! Только вместе с вешалкой! — И пояснил мне: — Сейчас она принесет шубу, и мы посмотрим, как работают ваши раритеты.

— Шубу потом можно будет отправить на лоскуты, — заметила я. — Вам не жалко?

Алексей пропустил мое замечание мимо ушей. Может, ему нужен был какой-то особенный телохранитель? Странно, но этот с виду открытый и честный человек настолько придирчиво проверял мои навыки, что я засомневалась, получу ли вообще эту работу. А может, для столь дотошной проверки есть какие-то причины, о которых я пока не знаю?

Тем временем Соня принесла шубу и повесила ее на стойку у окна. Я отошла к самому проему двери, вынула сюрикены и метнула их один за другим, целясь в рукава. Оружие застряло там, где должны были находиться плечи противника.

— Класс! — вздохнул Кравцов. — А как насчет стрельбы?

— Только в тире. Боевые патроны у меня на учете, — предупредила я.

— Ладно, — подумав, сказал предприниматель, — в тире так в тире. Сейчас мы попьем кофе с пирожными, а потом пойдем в тир. Вы не возражаете?

Я не возражала. Хочет проверить меня по полной — так тому и быть.

— Алексей Викторович, можно задать вам один вопрос? — осторожно начала я и, не дождавшись ответа, продолжила: — Кого и от кого я должна охранять?

— У вас есть какие-то сомнения? — удивился предприниматель.

Еще бы у меня не было сомнений! Так меня не проверял ни один клиент. Мне всегда верили на слово. А может, недоверие ни при чем? Тогда кто мой будущий противник? Боец спецназа? Маньяк-убийца? Сумасшедший, возомнивший себя избавителем человечества от скверны?

Я спросила об этом у Кравцова. Он выслушал меня чрезвычайно серьезно и почему-то погрустнел.

— Что-то не так? — участливо поинтересовалась я.

— Нет, все так, — сказал он со вздохом. — Просто мне нужно точно знать, что вы справитесь.

— С кем, если не секрет?

— С бандитами, — сказал он, присаживаясь на место директора. — Меня достали бандиты, а они не имеют привычки ходить по одному. Вы в состоянии справиться с двумя-тремя крепкими ребятами?

Алексей взглянул на меня в упор, словно пытаясь проникнуть мне в самую душу.

— С двумя я справлюсь точно. Если их будет трое и все окажутся хорошо подготовленными, придется пустить в ход хитрость, — ответила я, немного подумав.

— Хорошо. А рекомендации у вас есть?

Видимо, это был последний вопрос.

— Да. Можете позвонить начальнику отдела по борьбе с организованной преступностью. — Я продиктовала Алексею номер телефона и добавила: — Это Бодров Валерий Петрович, капитан полиции.

Кравцов тут же набрал телефон Бодрова и, переговорив с ним, поднял на меня изумленные глаза.

— Что он сказал? — спросила я, чувствуя, что собеседование подошло к концу.

— Он сказал, что вы лучший телохранитель Тарасова, — медленно проговорил предприниматель. — А я тут с вами как с девочкой…

Кравцов не договорил и стал машинально перебирать бумаги у директора на столе.

— Ничего страшного, — заверила его я, — ведь я пришла к вам не по рекомендации. Вы просто нашли мой сайт. Я, например, доверяю далеко не всему, что публикуют в Интернете. Это друзья-рекламщики решили мне помочь и сделали сайт. Но, похоже, идея оказалась неудачной. Я постараюсь все исправить сегодня же.

Алексей провел ладонью по лицу, словно стирая с него неприятные мысли.

— Мне нужен телохранитель для моей жены и ребенка, — проговорил он медленно, словно раздумывая над каждым словом. — С ними нужно находиться постоянно, до той поры, пока я не вернусь с работы. Если я уеду, охрана должна быть круглосуточной, — добавил он.

Я понимающе кивнула:

— Я много раз охраняла жен крупных предпринимателей, так что эта работа для меня не новость.

— Вот и хорошо, — сказал Кравцов и еще раз обтер ладонью лицо. — Шубу зря загубили, — произнес он задумчиво.

— Да уж, — откликнулась я, — восстановлению не подлежит. Вы просто не представляете, что нужно сделать, чтобы выдернуть из нее сюрикены.

— Рукава придется отрезать? — спросил предприниматель.

— Думаю, что да, — сказала я и встала с места, чтобы посмотреть, что стало с изделием.

Сюрикены плотно застряли в подкладке. Мех был испорчен, а мне предстояла нелегкая задача — извлечь оружие из обезображенных рукавов, чем я и занялась немедленно. В этот момент вернулся Александр Васильевич. В вытянутой руке он нес коробку с пирожными.

— Сонечка! — крикнул Кравцов.

Девушка появилась на пороге кабинета.

— Сделай кофе и организуй все здесь. Мы сейчас, так сказать, обмоем нашу сделку.

Соне не нужно было говорить дважды. Она включила кофеварку, вытащила на середину кабинета стоявший рядом с дверью журнальный столик, а Александр Васильевич помог ей расставить стулья. Открыв бар, спрятанный за спиной директора магазина, товаровед выставила на стол чашки с блюдцами и положила чайные ложки. Для пирожных Соня помыла и тщательно вытерла большое плоское блюдо и выложила на него свежайшие эклеры, украшенные разноцветным кремом бисквиты, трубочки с заварным кремом и одно пирожное-картошку.

— Это я купил себе, — сказал Александр Васильевич, хотя на картошку никто не претендовал. — С детства люблю.

Тем временем вода в кофеварке закипела, и Соня стала разливать кофе. Мы заняли места за импровизированным столом и принялись уничтожать пирожные, восхищаясь искусством работников фабрики Плюшкина. Я съела два бисквита — на большее не хватило кофе, а попросить еще чашку я постеснялась. К тому же в гостях у господина Кравцова я провела уже довольно много времени. Пора было подводить итоги разговора. Я решила не спрашивать, берет он меня на работу или нет. Но предприниматель сам почувствовал, что встречу пора завершать.

— Женя, — обратился он ко мне, — с завтрашнего дня можете приступать. Насчет оплаты не беспокойтесь, не обижу. А если хорошо справитесь, еще и шубу подарю.

Он улыбнулся, но улыбка получилась грустной. Сегодняшнюю проверку на вшивость можно было воспринимать как продолжение утренней возни с сайтом. Кравцова что-то тревожило по-настоящему, но спрашивать об этом в присутствии его подчиненных было неэтично.

Я записала его домашний адрес и пообещала быть завтра ровно в девять — именно в это время Алексей Викторович уезжал из дома. Возвращался он обычно не позже восьми вечера, так что работа показалась мне несложной. Но меня смущало желание будущего клиента проверить мою подготовку. Возможно, он только ждал неприятностей, но от кого и в каком виде — оставалось загадкой.

* * *

Приехав домой, я первым делом позвонила Стасу.

— Климов! Как убрать из Инета мой сайт?

Этот вопрос после встречи с новым клиентом волновал меня больше всего.

— А что случилось? Тебе посыпались интимные предложения? — пошутил рекламщик.

— Нет.

— Тогда что? Наши ребята не угодили тебе дизайном? — недоумевал Климов.

— Нет. Просто сегодня клиент устроил мне проверку на вшивость. Больше я такого не хочу, — пожаловалась я.

— Постой-постой! Это тот самый клиент, который оставил тебе сообщение на сайте?

— Туго же ты соображаешь, — съязвила я и добавила: — Люди привыкли встречать в Инете не только серьезные сайты, но и всякую ерунду типа уникальных народных средств против грибка ногтей. Мой сайт как раз подпадает под такую категорию. И я хочу от него избавиться. Сегодня же.

Я высказалась и ждала реакции Стаса. Он помолчал немного, ошарашенный моим натиском, потом не спеша объяснил мне, что нужно сделать, чтобы сайт был недоступен.

— Подожди, я запишу, — быстро проговорила я в трубку.

— Лучше включи компьютер, я объясню тебе все поэтапно. Только сейчас у меня срочный звонок по многоканальному. Пока будет загружаться твоя система, я как раз освобожусь, — и Стас отсоединился.

Я, обиженно сопя, включила компьютер и, пока загружалась система, решила выкурить сигарету. После нескольких затяжек я засомневалась, стоит ли перекрывать доступ к сайту. Цирковое представление в магазине шуб оставило у меня неприятное впечатление. Но не все же клиенты такие придирчивые! У Алексея могут быть серьезные проблемы, и он хочет быть уверен, что я с ними смогу справиться. Тогда что же меня ожидает? Встреча с бандой гангстеров? Нападение маньяка-убийцы? Или, что еще интереснее, проблемы с психикой его лучшей половины?

Пока я терялась в догадках, стоя на балконе, система загрузилась, и на мониторе появился рисунок обоев рабочего стола. Я теперь уже не спеша затушила сигарету, села за комп и кликнула на значок собственного сайта. К моему удивлению, на сайте уже появилось несколько комментариев, и я стала их читать.

«Эта девица нормальная?» — гласило первое сообщение.

«Сейчас модно быть неординарной», — отвечал ему собеседник.

«Хочет заработать все деньги сразу. Она, наверное, бодибилдерша».

«Даешь женский рестлинг!»

«Слава Украине!»

На этом сообщения заканчивались, но суть высказываний я уловила: меня никто не принимал всерьез. Идея выйти в Инет, предлагая услуги частного телохранителя, оказалась изначально дурацкой. Мне не нужно было этого делать. До сих пор я находила клиентов через своих многочисленных знакомых, и эти клиенты не требовали от меня демонстрации ловкости и рекомендаций. Они просто знали, что если ко мне посоветовали обратиться капитан Бодров или Катя Крылова, то их проблемы будут решены в кратчайший срок.

Я набрала номер Стаса, но линия оказалась занята. Подождав минуты три, я перезвонила. На этот раз Стас откликнулся:

— Женя, это ты? Давай быстрее, а то мне назначили встречу аж в Улешах, а на дорогах пробки и времени в обрез. — И он принялся объяснять мне, как перекрыть доступ к сайту.

Я хорошо понимала проблемы Стаса. Но и он должен был войти в мое положение. Кому как не ему было знать о реакции публики на подобный сайт. Я эту реакцию увидела. Нет уж, не нужна мне такая популярность.

Теперь я осознала, чем отличается сайт-визитка от личного сайта. Во-первых, личный сайт выглядит презентабельнее. Во-вторых, на нем можно разместить больше информации. В-третьих, информацию можно подать не в виде голого списка недоказанных достоинств, как на сайте-визитке, а в засахаренном и заминдаленном виде — то есть разместить серию статей, которые будут служить хорошо скрытой рекламой.

— Ты разочарована? — спросил Климов.

— Мог бы и не спрашивать, — заметила я. — Скажи лучше, что теперь делать с доменом?

— Продать, — не задумываясь, ответил рекламщик.

— Кому он нужен? — засомневалась я.

— Дай объявление, и желающих найдется сколько угодно. У тебя красивое доменное имя. На такие няшки большой спрос.

Климов был уверен, что я тотчас брошусь продавать домен.

— Стасик, продай его сам, — попросила я.

— Хм. Попробую. Но только не сегодня. Сегодня у меня просто бешеный день, — пожаловался рекламщик.

— Я тебя понимаю и больше не задерживаю, — сказала я и отключилась.

Теперь мне никто не напишет пакостей, по крайней мере на моем личном сайте. Социальные сети не в счет — там другие люди. Их больше интересуют анонсы новых фильмов, которые я регулярно выкладываю на своей странице.

Я выключила компьютер и пошла на кухню, чтобы подкрепиться.

— Женечка, в холодильнике свекольник с говядиной и жареный судак.

Это тетя Мила услышала, как я вышла из своей комнаты. И хотя я по привычке ступала почти бесшумно, она каким-то шестым чувством поняла, что я хочу есть.

— Я не хочу первое. Поем немного рыбки, а потом позвоню Андрею.

— Это тот молодой человек спортивного вида, который заходил к нам на прошлой неделе? Он очень милый!

Тетушка вышла из своей комнаты в очках и со свежей газетой в руках:

— Послушай, что предвещают наши синоптики.

Она открыла газету и прочла вслух прогноз погоды. Я пожала плечами:

— Тетя Мила, нашим синоптикам можно верить только на три дня вперед. Дальше они сами начинают гадать, что произойдет с погодой.

Мне не терпелось выбраться из прихожей и провести ревизию в холодильнике. А вдруг там завалялся вчерашний эклер? Конечно, на это было мало надежды, но проверить все же не мешает.

— …отопительный сезон начнется пятого октября, — продолжала читать тетушка, в то время как я подбиралась к дверям кухни.

— Пятого так пятого, — я была согласна с любыми ее высказываниями.

— Ты сегодня так внимательна ко мне. Это на тебя Стас повлиял?

Знала бы она, как на самом деле повлиял на меня Стас — точнее, его сайт-визитка! Я уже продвинулась достаточно далеко; сейчас открою дверь — и…

— Давай я приготовлю тебе поесть, — сказала тетя Мила елейным голоском. — Ты за день, наверное, сильно проголодалась, а стоять у плиты не любишь. Я разогрею тебе тарелочку свекольника, положу кусочек мяса, а потом ты попробуешь судачка с домашним кетчупом. Я его только вчера сварила. Теперь нам на всю зиму хватит.

Я тяжело вздохнула и вошла на кухню в сопровождении тети Милы. Ее неусыпный надзор за моим рационом иногда просто бесил. Да, у меня ежедневные тренировки. Да, у меня тяжелая работа. Но я взрослая женщина и сама могу решить, что мне съесть и когда! Неужели тетушка считает, что мне до сих пор нужна нянька?

— Ладно. Ты ставь свекольник разогреваться, а я пока пойду позвоню Андрею.

Я вышла из кухни, глубоко вздохнула и медленно выпустила воздух из легких, повторяя про себя: «Я спокойна. Я совершенно спокойна». Это помогло, и я вошла в свои апартаменты в добром расположении духа.

Да, немного об Андрее. С ним я познакомилась только на прошлой неделе в бассейне, куда меня зазвала Лика Волочкова. Она так расписывала мне прелести голубой воды и коллективные игры под руководством тренера, что я поддалась на ее уговоры. Группа оказалась смешанной. Среди посетителей бассейна были парни, один из которых сразу подошел ко мне и больше не терял меня из виду.

Парень оказался частным телохранителем и, как все мужчины-телохранители, страдал от недостатка женского внимания. Мне он тоже сразу понравился, и после часа занятий в воде мы стали друзьями. Он пытался назначить мне встречу, но никак не мог определиться со временем. Его работа с клиентом заканчивалась, оставалось только два дня. После этого он мог распоряжаться собой как ему заблагорассудится.

В выходные мы ходили с ним есть мороженое, и он начинал ревновать меня даже к прохожим, которые бросали в мою сторону нескромные взгляды. За время, проведенное вместе, мы выяснили, что наши взгляды на жизнь во многом совпадают. К тому же Андрей обладал природным обаянием, и, поговорив с ним всего несколько минут, я перестала замечать все недостатки его внешности. Кстати, они были не такими уж и серьезными.

Первый — это рост ниже среднего. Я, глядя на него, сильно пожалела, что надела на прогулку туфли на шпильке. Но его не только не смущал факт, что я выше его на полголовы, — он не переставал восхищаться тем, что на него обратила внимание особа высокого роста. И это еще больше расположило меня к нему. Вторым недостатком (если, конечно, это можно считать недостатком) было плотное телосложение — таких парней называют квадратными.

Но все его недостатки с лихвой компенсировали хорошо подвешенный язык и неунывающий характер. Казалось, ничто не может испортить его приподнятого настроения. Он чем-то напоминал Карлсона, и рядом с ним обычные вещи становились сказочно прекрасными.

Вспомнив все это, я невольно улыбнулась и набрала номер его телефона.

— Алло!

— Женечка! Я так рад тебя слышать. Как твои дела? Новая работа пока не наклевывается?

Все это было сказано таким тоном, что из трубки ощутимо повеяло теплом.

— Все хорошо. Завтра я еду охранять жену солидного предпринимателя. Представляешь, новый магазин шуб на проспекте — это его заведение.

— Только жену? А дети у него есть? — спросил он с той же теплотой, но в его голосе послышалось легкое разочарование.

— Какая разница. Факт в том, что мы теперь будем реже видеться. Хотя кто знает? Клиент обещал, что после восьми вечера я буду свободна.

Мне хотелось чем-то обрадовать Андрея, и у меня получилось. Он воспрянул духом и начал говорить такую забавную ерунду, что я не выдержала и рассмеялась.

— Так что насчет завтра после восьми? — спросил он, как будто между прочим.

— Я позвоню тебе, когда освобожусь, — пообещала я.

— Железно? — игриво спросил мой Карлсон.

— Железно, — ответила я.

Мы еще немного поговорили о погоде и распрощались до завтрашнего вечера. Я положила телефон и приготовилась к процедуре кормления.

— Женя! — крикнула тетя Мила из кухни. — Свекольник скоро замерзнет.

— Иду! — откликнулась я и пошла на кухню есть свекольник и слушать рассказы тети Милы о дворовых новостях.

Глава 2

Ночью был дождь. На дорожках в скверике напротив стояли лужи, и мне все время приходилось их огибать во время пробежки. До девяти часов у меня была масса времени, и я решила провести его с максимальной пользой для себя. Первым делом тренировка. Это обязательно. Я должна поддерживать себя в хорошей физической форме. Иначе в критической ситуации я рискую не справиться, и тогда результат моей работы будет плачевным.

За время пробежки я успела передумать о своем клиенте буквально все. Первое, что меня насторожило, — это туманное объяснение, что его якобы преследует мафия, которая в Тарасове вообще-то не так уж и сильна. У бандитов проблемы начались еще в девяностых. Тогда они дружно стали мимикрировать под честных граждан, самые закоренелые отправились в места не столь отдаленные, а кто-то и вовсе исчез. Осталась небольшая кучка содержателей притонов, замаскированных под бани, где в перечне услуг был массаж. Массажу обучали молодых девушек, которые, кроме полезной процедуры, выполняли и другие обязанности. По желанию клиента.

Может, жену Кравцова преследует кто-то из содержателей подобного притона? Но почему? Обычно крупные предприниматели очень тщательно выбирают себе спутниц жизни. К примеру, в Тарасове недавно был кастинг невест, во время которого один довольно известный молодой мажор выбрал себе лучшую половину. Куда делись остальные девушки, сказать не могу. Не интересовалась. Может быть, зря? Отвергнутым красоткам наверняка делались предложения. Но какие? Может, супруга моего нового клиента вляпалась в подобную историю, и теперь семья пожинает ее плоды? Нужно откровенно поговорить с Алексеем. Или с его женой. Или с этим его директором, который, возможно, что-то знает.

Я обогнула очередную лужу и остановилась, выбирая место для выполнения дыхательных упражнений. Кроме меня в скверике никого не было, и мою свободу ничто не ограничивало. Я облюбовала детскую площадку с качелями и шведской стенкой, проделала там серию упражнений и с чувством выполненного долга повернулась, чтобы идти домой.

И тут я почувствовала, что дождь пошел снова. Это был не мелкий осенний дождик, а самый настоящий ливень, как летом. Я ускорила шаг, потом побежала, но когда входила в подъезд, поняла, что промокла до нитки. Дома я быстро сняла мокрый тренировочный костюм и поспешила под горячий душ. Не хватало мне еще заболеть в первый же день работы!

— Женечка, ты насквозь промокла! — запричитала тетя Мила. — Смотри, как бы тебе не простудиться.

— Знаю, — ответила я, закрываясь в ванной.

Через пятнадцать минут, переодевшись в махровый халат, я сидела за столом и пила горячий травяной чай с медом. Это тетя Мила настояла. Чай источал запах мяты и еще чего-то довольно приятного, но его вкус мне не нравился, и я время от времени отставляла стакан. Тетя Мила снова пододвигала его ко мне и говорила назидательным тоном:

— Тебе нужно прогреться и снаружи, и изнутри. Иначе простуды не миновать.

И я со вздохом допила целебный напиток. Тетя Мила поставила передо мной тарелку овсянки с горячим молоком и заставила съесть. Потом она с сомнением посмотрела на меня и налила мне маленькую чашечку кофе. Я выразительно посмотрела ей в глаза. Неужели тетушке жалко для меня бразильского?

— Не смотри на меня так. Травы должны подействовать, а кофе не даст им это сделать.

— Я еще не успела заболеть, а ты меня уже лечишь, — проворчала я.

На мое счастье, в этот момент в дверь кто-то позвонил, и тетушка пошла открывать. За дверью стояла тетя Валя с тарелкой пирожков.

— Милочка, я к тебе посоветоваться.

— Проходи, Валентина, — сказала тетушка, принимая тарелку и провожая соседку на кухню. — Женя как раз завтракает, чай горячий. Он у меня с травами.

— По какому случаю? — поинтересовалась тетя Валя. — Кто-то заболел?

— Пока нет, — ответила тетя Мила. — Но Женя сегодня сильно промокла, и я боюсь, что она простудилась.

Соседка прошла на кухню и села напротив меня.

— Как же это тебя угораздило? — спросила она.

Тетя Мила ответила за меня, так что я даже не успела рот раскрыть:

— Она бегала в скверике до самого дождя. Можно было бы сначала поинтересоваться погодой.

Тетя Валя только покачала головой, а я выбирала момент, когда можно будет выскользнуть из кухни, чтобы не слушать разговор престарелых подружек. Но избегнуть этой участи мне не удалось. Тетя Валя принялась рассказывать длиннющую историю своей болезни. Помянула лихом врачей, лекарства, дороговизну в аптеке и много чего еще, что никогда не услышишь в назойливой рекламе новомодных средств от всего на свете.

— Они только деньги собирают, — закончила тетя Валя, имея в виду аптекарей. — В продаже только импортные лекарства, а наших дешевых давно след простыл.

— Успокойся, дорогая, — сказала тетя Мила, подавая соседке стакан с травяным чаем. — Выпей чайку, расслабься. И давай поговорим о чем-нибудь другом.

— О чем? — упавшим голосом спросила соседка и повернулась ко мне. — Женя, ты видела на соседнем подъезде объявление?

— Нет, а что?

У меня вообще нет привычки читать бумажки, развешенные на подъездах. Исключение — объявления в специальной рамочке, которые размещают на двери работники ТСЖ.

— Девушек в шоу набирают. Пишут, что возможен выезд за рубеж. — Тетя Валя посмотрела на меня испытующе. — Не хочешь попробовать себя в роли артистки?

— Что ты, Валюша! — оборвала ее тетя Мила. — Знаем мы, какое это шоу. Отвезут в турецкий бордель — и дело с концом. — Тетушка присела на краешек стула и поставила перед собой стакан с чаем. — Ты что, в девяностые на это не насмотрелась?

Тетя Валя замолкла и занялась чаем, но меня объявление заинтересовало. Разумеется, не потому, что я решила попробовать себя на артистическом поприще. Я продолжала думать о проблемах своего клиента. В такое «шоу» попасть — раз плюнуть, и глупые девчонки часто попадаются на эту удочку.

— Неужели такие объявления дают по сей день? — медленно проговорила я, ни к кому не обращаясь, но тетушка тут же отреагировала:

— Не вздумай ходить!

— Ты принимаешь меня за сумасшедшую? — спросила я с усмешкой.

— Нет. Но на всякий случай предупреждаю, — озабоченно сказала она. — И вообще, Женя, тебе на работу не пора?

Я посмотрела на часы и ужаснулась. Неужели за чаем прошло столько времени? Мне действительно пора было ехать к клиенту. Я молча встала из-за стола и пошла в свою комнату переодеваться.

* * *

Многоэтажка, в которой жили Кравцовы, выходила фасадом на Вольскую там, где улица делала поворот в сторону Волги. Этот дом был частью жилого комплекса, называемого в народе «Тещина роща». Такое прозвище комплекс получил из-за названий домов, входящих в его состав. «Березку» построили первой, изрядно урезав смету, заложенную в проект, из-за чего пострадала вся планировка дома. Председатель «Сосны» был менее алчным, и дом получился вполне сносным для проживания. В «Дубе» работы контролировали госорганы, и там жилье считалось элитным. По советским меркам, конечно.

Квартира Кравцова была в «Березке», чему я несказанно удивилась. Предприниматель, имеющий магазин на проспекте, мог позволить себе более комфортабельное жилье. Я решила при случае спросить его, чем обусловлен подобный выбор. Может, все деньги ушли на покупку магазина?

Припарковав «фольк» прямо на улице неподалеку от арки, соединяющей «Сосну» и «Березку», я вошла во двор. Двор, как и все старые дворы, был засажен деревьями. Летом, по-видимому, это место напоминало рай. Но сейчас дорожки у подъездов были мокрыми от дождя, листья на деревьях почти осыпались, и сквозь голые ветви проглядывали давно не ремонтированные лестницы у подъездов.

По одной из таких лестниц я поднялась и позвонила в домофон. Из динамика послышался робкий женский голос.

— Кто?

— Телохранитель, — ответила я.

— Кто-кто? — Видимо, обладательница голоса была не в курсе, что Кравцов пригласил меня.

— Алексей Викторович дома?

Динамик поперхнулся и замолк. Я позвонила снова. На этот раз трубку снял сам Кравцов.

— Кто там? — спросил он строго.

— Женя Охотникова, — сказала я, и дверь открылась, пропустив меня в подъезд.

Я вызвала лифт и поднялась на нужный этаж. Дверь в квартиру была отворена. На пороге нетерпеливо топтался предприниматель.

— Привет! — сказал он недовольным тоном. — Что так поздно?

Я посмотрела на часы. Было без трех минут девять.

— Вы сказали к девяти, — напомнила я.

— В девять я уже уезжаю. А сегодня хотел представить вас друг другу. Можно было и сообразить.

Он повернулся ко мне спиной и вошел в квартиру. Я последовала за ним. В прихожей появилась молодая женщина, и я онемела, глядя на ее красоту. Все фотографии супермоделей на обложках глянцевых журналов бледнели рядом с ней. У женщины были иссиня-черные густые волосы, ниспадавшие с плеч, и огромные ярко-синие глаза. Домашний халат, мягко окутывающий ее стройную фигуру, все же не мог скрыть идеальных пропорций. Я невольно засмотрелась.

— Женя, ты случайно не в теме? — с иронией спросил Кравцов.

Я отрицательно покачала головой.

— Это хорошо, — заметил предприниматель. — Знакомьтесь. Это моя жена Кристина, а это Женя, телохранитель, — сказал он, попеременно показывая рукой то на меня, то на супругу.

— Такая хрупкая? — спросила Кристина в свою очередь, оглядывая меня с головы до ног.

— Я хрупкая?!

Такого я еще ни от кого не слышала.

— По сравнению с их качками…

— Кристина! — строго сказал Алексей и выразительно посмотрел на жену. Та осеклась.

— Женя, проходите, не стесняйтесь. Сейчас мы с вами позавтракаем, потом пойдем на прогулку, — наигранно-весело сказала красавица и повела меня на кухню.

— Я уже завтракала, — попыталась протестовать я.

— У нас сегодня завтрак — просто объедение, — нахваливала Кристина. — Вы такого, наверное, еще не пробовали. А все он, — и Кристина кивнула в сторону уходящего мужа.

Кравцов тем временем взглянул на часы и вернулся, чтобы чмокнуть жену в щеку.

— Я поехал, — сказал он коротко и вышел из квартиры.

— Не задерживайся, — ответила ему Кристина и снова занялась мной. — Женя, садитесь.

Она пододвинула мне табуретку и почти насильно усадила за стол. Я поддалась ее напору и стала ждать того, чего никогда еще не пробовала. Кравцова начала накрывать на стол, но тут в одной из комнат заплакал ребенок, и она, попросив прощения, исчезла. Вернулась она минут через пять с годовалым малышом на руках.

— А вот и наш Антошка, — сказала она, целуя его в щечку. — Он проснулся и тоже требует завтрак. Ты будешь кушать? — спросила она сына.

Тот загулил и заулыбался, показывая мелкие зубки.

— Вот и славно, — заметила Кристина и усадила сына в высокий стульчик.

Потом она открыла баночку детского питания, выложила его в маленькую мисочку и дала сыну ложку. Тот взял ложку всей пятерней и зачерпнул пюре. Я невольно открыла рот, словно пытаясь помочь ребенку отправить содержимое ложки по адресу. Но Антошка не промахнулся. Он только немного измазал личико и, повернувшись к матери, что-то пролепетал.

— Правильно, ням-ням, — одобрила мать и вытерла ему лицо.

Антошка снова повернулся к столу и стал сосредоточенно работать ложкой. Тем временем Кристина сделала бутерброды, намазав хлеб сладкой горчицей и положив на него листья салата и ветчину из яркой баночки. Нельзя сказать, чтобы я никогда не пробовала бутерброды с ветчиной, но салат и сладкая горчица придали кушанью пикантный вкус. Мне понравилось, и я сказала об этом Кристине.

— Я же говорила, что вы такого еще не пробовали, — отвечала довольная Кристина. — А кофе я подам с вишенкой. Это тоже очень вкусно. Кстати, можно нам перейти на «ты»? А то как-то неловко.

— Конечно, можно, — улыбнулась я.

Общаться с Кристиной было легко — она еще не успела стать гламурной львицей и вела себя как самая обычная девушка.

Когда Антошка доел свое пюре, мать дала ему бутылочку с молоком и отнесла в комнату.

— Сейчас он попьет, и мы будем собираться гулять. Мне еще нужно зайти в супермаркет, купить кое-что из продуктов.

Кристина стала перечислять, что именно ей нужно купить, но тут раздался телефонный звонок. Кравцова взяла сотовый и приложила к уху.

— Алло! Кто? Нет! — сказала она твердо, отключила телефон и осторожно положила его на стол, словно опасаясь, что он ее укусит.

— Что-то случилось? Кто это был?

Я начала задавать те вопросы, которые положено задавать телохранителю в подобной ситуации, но Кристина только трясла головой. На глазах у нее появились слезы.

— Что происходит? Я должна об этом знать! — требовала я.

Кравцова молчала, как партизан на допросе. Поняв, что от нее ничего не добиться, я прошлась по квартире и обнаружила, что окна комнат выходят на обе стороны дома. Я выглянула в то окно, что выходило на Вольскую, и увидела возле дома черную «Тойоту» со вмятиной на крыле. Эта машина показалась мне подозрительной, и я на всякий случай запомнила ее номер. Потом пошла на балкон, выходящий во двор, и вынула сигарету.

Нужно все-таки вытянуть из Кристины, почему неожиданный звонок вызвал у нее столько эмоций. Скорее всего, звонил кто-то, кого она опасается. Но почему? Что заставляет жену солидного бизнесмена бояться телефонных звонков?

Я закурила и принялась рассматривать двор. Около подъезда не было ничего подозрительного. Тогда я прошла в ту комнату, окна которой выходили на фасад. Черная «Тойота» исчезла.

Я вернулась на кухню.

— Кристина, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Если я не буду знать, от кого тебя охраняю, то не смогу защитить.

Я взяла руки молодой женщины в свои и слегка сжала их. Кристина медленно отняла руки и закрыла ими лицо. Разговора не будет. Нужно дождаться, когда она начнет мне доверять. Но на это может уйти слишком много времени. Придется попробовать разузнать все через третьих лиц.

Интересно все-таки, кем была Кристина до замужества? И с кем общалась? Ведь не с Луны же она свалилась. Кто-то с ней вместе учился, работал. Кто-то за ней ухаживал. Ни за что не поверю, что такая красивая девушка не привлекла внимание ни одного парня.

— Прогулки сегодня не будет, — объявила Кравцова и ушла в комнату к сыну.

Я осталась сидеть на кухне. Через некоторое время Кристина с бумажником в руке подошла к входной двери и стала ее открывать. Я тут же среагировала и заняла место рядом с ней.

— Что ты хочешь сделать?

— Зайду к соседке. Она в первое время часто меня выручала.

С этими словами Кристина осторожно выглянула в подъезд, потом позвонила в соседнюю квартиру. Дверь открыла девушка лет двадцати с забавным хвостиком и в модных рваных джинсах.

— Привет, Кристина! Как дела?

Кристина что-то шепнула девушке на ухо, и та, сразу посерьезнев, предложила:

— Давай я схожу.

Кравцова дала ей свой бумажник и сказала:

— Люся, купишь хлеба и молока. Мне нужно еще детское питание… Сейчас я напишу тебе список, — и она бегом вернулась в квартиру.

Через минуту она вышла со списком в руках и дала его соседке:

— Вот. По-моему, ничего не забыла.

Люся приняла у нее список, пробежала его глазами и спросила:

— А денег хватит?

— Да. И купи себе что-нибудь.

— Что? — лукаво улыбнулась соседка.

— Что понравится.

Кристина за такую услугу готова была платить. Значит, дело серьезное. Может быть, она действительно имела неосторожность откликнуться на такое же объявление, что висит у нас на соседнем подъезде?

Люся еще раз улыбнулась Кристине и закрыла дверь. Мы вернулись в квартиру и стали ждать, что принесет из магазина соседка. Слышно было, как хлопнула дверь, после чего на этаж приехал лифт.

В следующие полчаса Кристина не находила себе места: она то бродила по квартире, то занималась с ребенком, то пыталась угостить меня домашним печеньем. Вскоре в дверь позвонили. Звонок был уверенный и громкий. Кристина вздрогнула и двинулась открывать не сразу. Я пошла вместе с ней.

— Кто? — спросила она робко.

— Открывай, Кристина, я тебе продукты принесла, — послышался из-за двери голос Люси.

— Люсьен, это ты? — переспросила Кравцова.

— Я! Кто же еще! Открывать будешь? Или продукты тебе уже не нужны? — насмешливо поинтересовалась Люся.

Я на всякий случай приготовилась отражать атаку. Кристина открыла дверь. На пороге стояла соседка с таким выражением лица, что я невольно улыбнулась.

— Забирай свое добро, — Люся протянула Кристине огромный пакет с продуктами, — еле донесла.

— Ты себе что-нибудь купила? — спросила Кравцова.

— Купила, купила, — подтвердила Люся, показывая большую пачку чипсов.

— Что так мало?

— Хватит. А то ты на мне разоришься, — со смехом добавила Люсьен и стала отпирать свой замок.

— Спасибо, — запоздало поблагодарила Кристина.

— Кушай, не обляпайся, — ответила соседка и скрылась в своей квартире.

Я помогла Кристине внести пакет и тщательно заперла дверь. Впереди был день, который я должна была провести в тесной квартирке на Вольской, мучаясь от неведения. Надо дождаться Алексея. Возможно, он расскажет что-нибудь важное, когда узнает, что его жене кто-то звонил. Да, еще нужно будет проверить номер битой «Тойоты».

* * *

День прошел незаметно. Скуку скрадывал Антошка, развлекая нас попытками говорить. С утра он то и дело просился гулять, но мама всякий раз отвлекала его игрушками. В середине дня маленький разбойник уснул, и Кристина занялась приготовлением обеда.

Я по сути была свободна и большую часть времени сидела в Интернете. Там мне удалось обнаружить следы нескольких агентств, разводящих на деньги тех, кто мнил себя талантливым исполнителем. Этим доморощенным талантам предлагались разного рода услуги — от написания песен до сведения готовых фонограмм. Но деятельность всех этих агентств была официально зарегистрирована и никаких сомнений у меня не вызвала.

А вот что за компания развешивает на подъездах объявления о наборе в шоу? Жаль, что я не потрудилась прочесть то объявление. Вероятно, по номеру телефона, который там указан, можно связаться с «продюсером» проекта.

— Женя, ты покушаешь окрошки? — Кристина зашла в комнату в цветастом фартучке и с полотенцем в руках.

Я округлила глаза. Откуда окрошка в середине осени? Видимо, у меня был очень забавный вид, и молодая женщина рассмеялась.

— Это осенняя окрошка, — пояснила она, — с солеными грибами.

— С солеными грибами? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Да, с рыжиками. Ты пробовала такую? — Моя подопечная всем видом демонстрировала свое превосходство на кулинарном поприще.

— Честно говоря, нет, — созналась я.

Тетя Мила не готовила окрошку с солеными рыжиками. Нужно спросить у нее почему.

— Тогда пойдем, попробуешь. Это очень вкусно, — заверила Кристина.

Я встала и пошла вслед за ней на кухню. На столе уже стояли две тарелки с окрошкой, в которых плавали островки сметаны. Тут я почувствовала, что проголодалась, и села на указанное мне место.

— Какой хлеб будешь? Ржаной или пшеничный? — поинтересовалась Кристина.

— Ржаной, — ответила я и взяла из хлебницы кусок бородинского.

— Приятного аппетита, — пожелала хозяйка, и мы принялись за еду.

Когда первый голод был утолен, я спросила Кристину:

— Алексей приезжает ровно в восемь?

Мне не давала покоя мысль, что объявление на подъезде еще не сорвали и я успею прочесть его и взять на память телефончик.

— Иногда раньше. А что?

— Ничего. Просто у меня остался один нерешенный вопрос, и я хотела заняться им сегодня после работы.

— Ты можешь уйти раньше, — предложила моя подопечная.

— Нет, дорогая, — строго сказала я, — раньше я не уйду.

— Как знаешь, — легкомысленно заметила Кристина. — Дома я в безопасности, и меня незачем целый день сторожить.

Я посмотрела на Кристину и поняла, что она не до конца осознает опасность. По словам Алексея, их семью преследовали бандиты. А эти фрукты могут придумать такое, что только ахнешь. Я постаралась донести эту мысль до своей подопечной.

— То есть они могут в любой момент ворваться в квартиру? — не поверила Кристина.

— Не только ворваться, а наделать такого, что не приснится и в страшном сне. — Я доела окрошку и отодвинула тарелку: — Спасибо!

— Еще не все! — воскликнула хозяйка, видя, что я встаю из-за стола. — Будет еще второе, а потом компот.

Я молча села обратно. На второе был гуляш с макаронами. Потом мы пили компот из кураги и просто болтали.

После обеда время пошло быстрее, и я даже не заметила, как открылась входная дверь и в прихожей появился Алексей. Кристина кинулась навстречу мужу и нежно обняла его.

— Как ваши дела? — спросил он, целуя ее.

— У нас все хорошо, — поспешила ответить Кристина, но я отрицательно покачала головой:

— Был один странный звонок…

Я еще не успела договорить, как Алексей отодвинул жену и резко спросил:

— Откуда?

— Не знаю.

— Откуда? — повторил он вопрос, обращаясь к Кристине.

Та замялась, и Алексей, посмотрев на нее, сказал:

— Пойдем в комнату, поговорим.

Они ушли в глубь квартиры, откуда послышались строгие вопросы Алексея и рыдания Кристины. Потом все смолкло, и Кравцов вернулся в прихожую.

— Я ненадолго, — сказал он мне, — задержись еще на полчасика, — и вышел из квартиры, закрыв дверь на все запоры.

Мои планы на вечер рушились, но я вернулась в комнату и села на тот же стул, на котором просидела практически весь день. Из боковой комнаты, служившей супругам спальней, вышла моя подопечная и, не глядя на меня, прошла в ванную. Я успела заметить ее заплаканные глаза. Когда она вышла из ванной, я вновь попыталась расспросить ее о сегодняшнем звонке, но Кристина продолжала молчать и под конец опять расплакалась. Поняв, что от нее толку мало, я снова вышла в Интернет.

Из детской раздался плач, и Кристина побежала посмотреть, что делает малыш. Через минуту она вышла в большую комнату, держа сына на руках и говоря ему всякие милые глупости. Но ребенок продолжал кукситься и капризничать. Мне стало жалко Антошку.

— Это, конечно, не мое дело, но, может быть, его пора покормить? — спросила я Кристину.

— Ох! — спохватилась она. — Я с этими звонками совсем забыла! Антоша, ты кушать хочешь?

— Ням-ням! — оживился ребенок, и мать срочно понесла его на кухню.

Капризы сразу прекратились, и из кухни послышалось довольное воркование Кристины. Видимо, малыш хорошо ел, изрядно проголодавшись, пока его мама переживала по поводу звонка и бурной реакции Алексея на телефонное вторжение.

Тем временем Кравцов вернулся. У него был спокойный и уверенный вид. Глядя на меня, он позволил себе пошутить:

— Сегодня у тебя был ненормированный день. Завтра можешь прийти немного позже. Я уйду из дома часиков в десять — не раньше. Только не опаздывай, — предупредил он.

Я заверила его, что у меня нет привычки опаздывать на работу, так как я просыпаюсь не позже шести часов утра.

— Это похвально, — заметил Кравцов, снимая плащ. — А что ты делаешь в такую рань?

Он явно не знал распорядка дня частного телохранителя.

— С утра я тренируюсь.

— Ты так тщательно следишь за своей формой? — удивился мой клиент. — Неужели ты тренируешься каждый день?

— Конечно, — ответила я, надевая в прихожей куртку и собираясь уходить.

Кравцов покачал головой, в который раз окидывая меня оценивающим взглядом.

— А по тебе не скажешь, — заметил он. — С виду ты обычная девушка.

Я молча согнула руку в локте и показала ему бицепс.

— Ого! — удивился он. — Значит, культуризм не катит?

— Культуризм — это совершенно другое. Культуристы занимаются построением тела, а не развитием силовых качеств. У меня другая программа тренировок.

— Интересно, какая? — Кравцов никак не хотел меня отпускать, пока не выяснит все.

— Я занимаюсь бегом — это повышает выносливость, дыхательными упражнениями, немного йогой, восточными единоборствами. Без всего этого телохранителю никак.

— И все это действительно помогает при случае справиться с парой отморозков из числа гоблинов?

— Легко, — сказала я уверенно.

— Почему ты так думаешь? — недоверчиво спросил Алексей.

— Не в первый раз, — парировала я, берясь за ручку входной двери.

Алексей еще раз осмотрел меня с головы до ног, подождал, пока я открою замок, и посторонился, выпуская меня из квартиры.

— До свидания, — сказала я, обернувшись.

— До завтра, — ответил Алексей и запер дверь.

Я не стала вызывать лифт и сбежала до первого этажа по лестнице. Все-таки хоть какой-то повод размять ноги. От долгого сидения на одном месте мне хотелось горы свернуть, несмотря на довольно позднее время. Впрочем, планы на вечер у меня были довольно скромными. Во-первых, я сорву объявление на соседнем подъезде о наборе девушек в шоу, позвоню по указанному телефону и скажу, что хочу поучаствовать. Во-вторых, я позвоню Андрею и, возможно, встречусь с ним, потому что за день успела сильно соскучиться.

Я выбежала на улицу, сняла машину с сигнализации и поехала домой, опасаясь, что объявление уже сорвали. Но мои опасения были напрасными: оно по-прежнему красовалось на двери соседнего подъезда.

Я тут же набрала указанный номер.

— Алло! — послышался в трубке приятный мужской голос.

— Добрый вечер, — ответила я самым наивным тоном. — Я по объявлению.

— Как вас зовут?

Мужчина говорил со мной как с маленькой девочкой.

— Женя!

— Очень приятно, Женечка! Я так понял, вы хотите попробовать себя в роли артистки?

— Очень хочу! — ответила я с жаром, мысленно плюнув через левое плечо.

Таким голосом, как у моего собеседника, наверное, разговаривал в райском саду змей-искуситель.

— Сегодня уже поздно, — заметил мужчина с наигранным сожалением. — Вы не могли бы позвонить мне завтра часиков в шесть вечера? Мы бы с вами встретились, познакомились, прошли пробы и обсудили дальнейшее сотрудничество.

— Я готова, — слукавила я. — Но освободиться раньше восьми у меня вряд ли получится. Может быть, можно встретиться позже?

— Можно и позже, — великодушно согласился мужчина после небольшой паузы. — Приходите в бар «У Потапыча». Там собираются все наши. В баре есть небольшой оркестр, вы что-нибудь нам споете и покажете, как двигаетесь на сцене. Такой вариант вас устроит?

— Конечно, устроит! — делано обрадовалась я.

— Вы знаете, где находится этот бар?

— Да, знаю.

Действительно, кто же, как не частный телохранитель, может знать, где в Заводском районе расположена эта «рыгаловка». В свое время мне приходилось бывать в этом баре — заведение, надо сказать, не из роскошных. Но парень с синтезатором там действительно сидит и играет то, что закажут ему «пацаны». Незавидная это работа — ублажать гопоту. Но чего не сделаешь ради куска хлеба?

— Приходите в половине девятого. Я буду вас ждать за столиком. Спросите Игоря Анатольевича. Придете?

— Приду! — я изобразила телячий восторг, и мы любезно распрощались до завтра.

* * *

— Женечка! Наконец-то! Я уж думала, ты останешься у клиента на ночь. — Тетя Мила встретила меня в прихожей, как после долгого отъезда.

— А если бы осталась на ночь? — спросила я с улыбкой.

— Ты не говорила, что будешь охранять их круглые сутки. Но ужин все равно придется разогревать, — посетовала тетушка. — Я ждала тебя к половине девятого, а сейчас уже почти десять.

— Я не буду ужинать, — сказала я, отправляясь в свою комнату, чтобы спокойно позвонить Андрею.

— Как это «не буду ужинать»? — удивилась тетушка. — Я что, зря старалась?

— Не зря, — успокоила я ее, — просто меня кормили.

На самом деле я планировала договориться с Андреем о встрече где-нибудь в кафе. Вот там и поужинаю.

Закрывшись в своей комнате, я торопливо набрала знакомый номер.

— Алло! Женя, это ты?

— Привет! Ты еще не спишь? — Я была несказанно рада, что наконец-то слышу родной голос.

— С чего ты взяла, что я сплю? Я так рано никогда не ложусь, — с нежностью ответил Андрей.

— Я только что отработала первый день, — сообщила я.

— А я сегодня работал последний. И у нас с тобой опять время не совпадает, — добавил он с сожалением.

— Почему не совпадает? — оживилась я. — Я на сегодня уже освободилась, завтра мне к десяти, так что, если хочешь, можем встретиться прямо сейчас.

— Сейчас? — удивился Андрей и, подумав, сказал: — А почему бы и нет? Ты где?

— Пока дома, но в любой момент могу уйти.

— Тогда подъезжай ко мне, а то у меня машина в ремонте.

Его видавший виды «Шевроле» вечно барахлил, и наш общий мастер Павел просто замучился разбирать его на яме. Он много раз говорил Андрею, что пора уже сменить коня. Хотя бы на «Ладу». Но на «Ладу» Андрей был не согласен, а на иномарку на ходу немного не хватало — Андрей просто не умел копить деньги. Всегда находился повод их потратить — например, как сейчас. Девушка назначила свидание поздно вечером. Куда он ее поведет? Конечно, сначала в ресторан. Можно, конечно, сэкономить и пойти в кафе. Но согласится ли она?

Примерно такие вопросы мучили моего бойфренда всякий раз, когда нам предстояло встретиться. Он был слишком щедрым для того, чтобы экономить на удовольствиях.

— Сейчас подъеду, — пообещала я и отключилась.

Оглядев себя с ног до головы, я решила, что джинсы — не самый лучший наряд для свидания, даже если твой парень — телохранитель. Тогда я открыла шкаф и стала перебирать плечики с платьями. Наконец мне попалось короткое платье из шерстяного трикотажа с полосками. Я приложила его к себе, посмотрелась в зеркало и сказала вслух:

— Очень недурно.

Выбрав наряд, я занялась макияжем и постаралась придать волосам презентабельный вид. Потом надела колготки и платье. Повертевшись перед зеркалом и оглядев себя со всех сторон, я осталась довольна. Напоследок нужно было собрать сумочку: положить пистолет (непременный атрибут), кое-что из косметики и носовой платок. Больше мне ничего не понадобится.

Ну а теперь самая сложная задача — прорвать оборону. Собравшись с духом, я быстро вышла в прихожую и надела плащ. В этот момент из своей комнаты показалась тетя Мила.

— Женя, ты уходишь?!

— Я ненадолго, — бросила я, уже открывая дверь.

Еще немного — и я свободна как птица.

— Женечка, ты должна думать о своем здоровье. Ты отработала почти двенадцать часов, а теперь куда-то намылилась на ночь глядя. Это все Андрей! — трудно было не догадаться, куда я собралась после работы. — Я ему обязательно все выскажу! Почему ты ни разу не привела его как следует познакомиться со мной? Я видела его только мельком и опять хочу видеть.

— Это совсем ни к чему, — попыталась возразить я. — Он вполне приличный парень.

— Такой же телохранитель, как ты, — упавшим голосом сказала тетушка. — А если он погибнет? Что ты будешь делать?

Тетя Мила уперла руки в бока и встала перед входной дверью, преградив мне путь наружу.

— Куплю себе черное платье, — мрачно пошутила я с непроницаемым лицом.

— Глупости! — повысила голос тетушка. — Ты видела хоть один фильм о работе телохранителей-мужчин? Такая страсть, во сне приснится — не проснешься! И ты хочешь связать свою судьбу с таким человеком?

У тети Милы была одна мечта — выдать меня замуж и понянчить внуков. Но она хотела выдать меня за солидного человека — возможно, из числа моих клиентов. Телохранитель ей не нравился — отчасти из-за рискованной работы, а отчасти из-за того, что я упрямо не желала устраивать официальное знакомство Андрея с моей тетушкой.

— Мне нужно идти, — сказала я, пытаясь оттеснить тетушку от входа.

Но не тут-то было. Она положила руку на дверную ручку и еще минут десять читала мне длиннющую нотацию о том, каким в ее понимании должен быть мой будущий муж.

— Откуда ты знаешь, выйду я за него замуж или нет? — спросила я в конце концов, чем повергла тетушку в шок.

Воспользовавшись ее замешательством, я открыла дверь, выскользнула в подъезд и быстро сбежала вниз по лестнице.

— Ты во сколько вернешься? — запоздало крикнула мне вслед тетя Мила.

— Утром, — откликнулась я и побежала дальше, не слушая больше ее причитаний.

* * *

Я люблю ночной Тарасов. Темнота преображает город до неузнаваемости. Дома кажутся выше, чем на самом деле, в свете фонарей редкие прохожие напоминают персонажей знакомых фильмов, а неоновые вывески темных магазинов выплывают из мрака, как светящиеся миражи.

Я ехала в центр — точнее, на улицу Первомайскую. От эпохи развитого социализма осталось только название улицы: бывший Горком партии стал Городской думой, Горисполком — мэрией, а клумба напротив Думы, в советские времена обрамленная красными каннами, превратилась в английский газон с кустами тубероз по углам.

Дом, где жил Андрей, значился в списке памятников старины, поэтому местные власти заботились о его внешнем облике. Правда, никто так и не отремонтировал водопровод, из-за чего на втором этаже частенько не бывало воды. Да и печи, коими по сей день отапливались квартиры, давно никто не перекладывал. В общем, блага цивилизации обходили обитателей архитектурного памятника стороной.

Впрочем, юркие риелторы не упускали случая купить в старом фонде квартиру за копейки, после чего продавали ее значительно дороже солидному клиенту, готовому сделать евроремонт. Кроме того, в живописном старом дворике появились два элитных коттеджа. А маленькую пристройку к дому купил предприниматель-юрист и открыл в ней нотариальную контору.

Я припарковала машину неподалеку от ворот и вошла в темный двор. Квартира, где жили Андрей с матерью, находилась на втором этаже. Высоченные потолки, украшенные по периметру гипсовой лепниной, и печное отопление считались главными преимуществами квартир, расположенных в старом фонде, и жильцы таких домов гордились ими не меньше, чем богатые мажоры гордятся своими коттеджами. Но по мне так топить печь каждый день — удовольствие сомнительное, и к тому же недешевое. А света и нормального водоснабжения здесь явно недоставало.

Я поднялась на второй этаж, вынула из кармана телефон и включила фонарик — только таким образом мне удалось отыскать дверной звонок. Не успела я нажать кнопку, как дверь открылась. На пороге стоял Андрей при полном параде: на нем были темный костюм и коричневая кожаная куртка.

— Наконец-то, — сказал он нетерпеливо и вскользь заметил: — А твой клиент тебя не щадит.

— Я практически ничего не делаю, — парировала я. Мне не понравилось его едкое замечание. — Просидела весь день на стуле, ела за двоих и от скуки перерыла весь Интернет. Ты уже собрался?

— Да. Мама спит, и я не хочу ее беспокоить. Пойдем в кафе. Здесь рядом есть одно заведение, где можно прилично поесть и выпить пивка.

Я знала слабость Андрея к этому плебейскому напитку, поэтому сразу же согласилась. Самой мне было все равно: я за рулем, так что спиртное мне не положено. А вот от мясного салата и чашки крепкого кофе я бы не отказалась.

— Пойдем, — сказала я вслух и стала спускаться по деревянным ступенькам лестницы.

Мы быстро миновали темный двор и вышли на улицу. Я уже сняла машину с сигнализации, но Андрей меня остановил.

— Здесь пешком пять минут, — сказал он, помогая мне снова поставить машину на сигнализацию.

— Не пойдет, — ответила я. — Потом придется возвращаться обратно, чтобы ее забрать. Я лучше припаркую «фольк» где-нибудь поближе.

— Ладно, давай, — согласился Андрей.

Мы забрались на сиденья и наконец поцеловались. Но поцелуй получился коротким и каким-то деловым. Я рассмеялась.

— Чему ты так радуешься? — спросил мой бойфренд с легкой иронией.

— Наша сегодняшняя встреча больше напоминает деловую, чем романтическую.

— В смысле? — не понял Андрей.

— Где цветы для дамы? — наигранно строго спросила я.

— Сейчас будут.

Андрей вылез из машины и крадучись направился в сторону кустов тубероз, что росли на газоне у Думы. Я невольно приложила руку ко рту. Неужели мой избранник способен на такое?! Повернув ключ зажигания, я на малой скорости поехала за ним. Андрей шел по пустой дороге, засунув руки в карманы куртки. Дойдя до газона, он покрутил головой, осматриваясь, после чего шагнул прямо на траву и сорвал несколько веток с поздними цветами.

Через минуту он уже сидел в моей машине и рассматривал свою добычу.

— Вот эти три вполне еще приличные, — сказал он, подавая мне цветы и целуя в щеку.

Я взяла шершавые стебли в руки и поднесла цветы к лицу. Запах тубероз напомнил мне запах морковного джема с ванилью, который в прошлом году варила тетя Мила. Рецепт ей принесла одна из соседок, сообщив, что это рецепт из Интернета, но джем получается просто объеденье. Тетушка повелась на рекламу соседки и сварила джем. Сладковатый ванильно-морковный запах разливался по всей квартире, но когда пришло время попробовать джем, то оказалось, что морковь полусырая. Этот инцидент тетя Мила не любит вспоминать — обычно у нее на кухне все получается.

— Морковкой пахнет, — сказала я вслух.

Андрей поднес остатки цветов к своему лицу и тоже потянул носом.

— Да, действительно! — Он невольно улыбнулся. — А почему?

— Откуда мне знать? — пожала я плечами. — Возможно, многие осенние цветы так пахнут.

Мы заговорили о скором наступлении холодов, о преимуществах печного отопления и об отсутствии воды на втором этаже дома, где жил Андрей.

— Это просто какой-то кошмар. Вода появляется только после того, как соседи с первого этажа закончат стирать или мыться, — пожаловался он.

— Тебя это сильно напрягает?

— Не особо. Но мама без конца жалуется.

— А ты возьми деньги и пригласи ремонтников, — посоветовала я.

— Что ты! Соседи с первого этажа ни за что не пустят слесарей в квартиру. Они и так боятся, что мы их затопим.

— Сложные у вас отношения, — заметила я, пытаясь закончить разговор. — Мы в кафе пойдем?

— Припаркуй машину на Казачьей, — вместо ответа сказал Андрей, — а дальше мы пойдем пешком.

Я так и сделала.

От места, где я оставила «фольк», до кафе было метров сто. Над входом светилась вывеска «Бешамель».

— Здесь нет раздевалки, — предупредил Андрей, — за столиком придется сидеть в куртке.

— Это неудобно, — заметила я.

— Зимой будет по-другому, — заверил он меня и повел прямо в зал, где стояли изящные белые столики с хромированными ножками.

По периметру зала располагались витрины, за которыми стояли продавцы. Кроме нас в зале было еще несколько посетителей: одни выбирали себе кушанья с витрины, другие ели за чистенькими столиками, запивая еду разливным пивом в блестящих стеклянных кружках. В общем, обстановка была непринужденная, и я успела пожалеть, что надела на свидание длинный плащ.

Андрей провел меня к витрине с салатами, я выбрала себе порцию «Генеральского» с говядиной и солеными грибами. Андрею больше приглянулся «Гавайский» с рисом, острым перцем и стручками фасоли. Кроме салата он заказал антрекот. Я от мяса отказалась: слишком плотно ужинать не стоит, а то завтра просплю пробежку. Кроме салата, я заказала чашку кофе, а мой безлошадный бойфренд — кружку холодного чешского пива.

Взяв все заказанное, мы присели за столик у окна и принялись за трапезу. Андрей отхлебнул из кружки темное пиво и задал дежурный вопрос.

— Как твои дела?

— Охраняю, — односложно ответила я, вплотную занявшись салатом.

— Кого?

— Жену одного предпринимателя.

— Сложности есть? А то помогу, пока свободен.

— Ловлю тебя на слове, — я вытянула указательный палец в его сторону. — Возможно, ты мне действительно понадобишься.

В этот момент я почти придумала, как Кристине уйти от преследования, а мне развязать руки. В противном случае я не смогу распутать этот клубок.

— С радостью помогу, — оживился мой телохранитель. — Только у меня одно условие: я должен знать, кого и от кого ты охраняешь.

— Я пока еще сама не знаю, от кого именно охраняю свою подопечную, — созналась я. — У меня есть кое-какие предположения на этот счет, но это пока только догадки.

Я доела салат и отодвинула тарелку.

— Догадки, говоришь? — встревожился Андрей. — А твой клиент не думает о том, что тебе для успешной работы нужно знать врага в лицо?

Он посмотрела на меня так, как будто это я была тем самым клиентом, который не удосужился предоставить мне исчерпывающую информацию о своей проблеме.

— Не смотри на меня такими глазами, Андрей. Я охраняю жену клиента, очень красивую женщину, а ей нужно время, чтобы понять, что со мной можно работать только на доверии.

Я взяла свою чашку с кофе и отхлебнула глоток. Андрей молча придвинул к себе салат, пару раз ткнул в него вилкой и снова потянулся за пивом.

— Может, мы поговорим о чем-нибудь другом? — робко спросила я. — Не о работе?

— Давай о чем-нибудь другом, — согласился мой бойфренд. — О чем конкретно ты хочешь?

— Расскажи что-нибудь смешное, — попросила я. — На работе меня некому веселить.

Андрей принялся пересказывать мне прикольные новости из Инета. Через пять минут я уже не вспоминала ни о вкрадчивом сутенере из «шоу», ни о проблемах Кравцовых, ни о напрасном беспокойстве моей любимой тетушки. Когда все было выпито и съедено, мы покинули кафе, смеясь и наперебой вспоминая анекдоты из реальной жизни наших друзей из Сети.

* * *

Когда я подъезжала к своему дому, с востока уже робко крался рассвет, медленно окрашивая небо сначала в бледно-серые, а потом в голубые тона. Я посмотрела на часы и ужаснулась: спать мне оставалось каких-нибудь пару часов. А ведь утром тренировка. Впрочем, на время работы я могу себе позволить тренироваться через день — умные люди говорят, что так намного эффективнее. Значит, можно будет поспать часиков до восьми. Самое главное — чтобы тетя Мила не разбудила меня раньше времени. Хотя она наверняка уже заметила, что меня не было дома почти всю ночь, и, надеюсь, проявит гуманность.

Хорошо бы успеть выспаться, а потом как можно быстрее уйти на работу. В противном случае мне придется выслушать длиннющую нотацию на тему, как должна вести себя порядочная девушка. Моя любимая тетушка никак не поймет, что сейчас другие времена, и то, что в годы ее молодости казалось вопиюще неприличным, сейчас не вызывает даже удивления, а воспринимается как вариант нормы. Нравы меняются так же быстро, как мода на зонтики. Кстати, о зонтике — кажется, пошел дождь. Этого мне только не хватало.

Я поставила «фольк» перед подъездом и быстро забежала в дом. Лифт не работал, и мне пришлось подниматься на свой этаж пешком.

Как только я вошла в прихожую, зажегся свет, и передо мной в ночной сорочке предстала тетя Мила. Я смотрела на нее, а она на меня. Немая сцена продолжалась около минуты, которая показалась мне вечностью. Наконец тетушка встревоженно поинтересовалась:

— У тебя все в порядке?

— Да, — нетвердо ответила я, чувствуя, что валюсь с ног от усталости.

— Есть будешь? — кротко спросила она.

— Нет.

— Тогда иди ложись спать, — сказала она и направилась обратно в свою комнату.

— Мне завтра к десяти, — сказала я ей в спину. Тетушка обернулась. — Не буди меня раньше девяти, — попросила я.

Она вздохнула и выразительно посмотрела мне в глаза.

— Нагулялась. Ладно, спи, сколько хочешь. Завтрак будет в девять. — И тетя Мила исчезла в своей комнате.

Я вздохнула с облегчением, быстро сняла плащ и туфли и проскользнула к себе. Сегодня… нет, уже вчера… Вчера у меня был длинный день, и мне нужно как следует отдохнуть. К девяти часам я буду как огурчик, а сейчас нужно заставить себя быстро заснуть. Некоторые думают, что это нереально, но на самом деле нужно просто знать кое-какие психотехники. Навыки релаксации нарабатываются точно так же, как и навыки медитации, было бы желание.

Глава 3

— Женя, вставай! — Тетя Мила потрясла меня за плечо и попыталась сдернуть одеяло.

Я сопротивлялась до последнего, но в конце концов ей это удалось. Я нехотя встала с кровати и посмотрела на будильник — стрелки показывали без десяти девять. Нормально, я успеваю везде. Кроме тренировки, конечно. Будем считать, что сегодня у меня выходной. В конце концов, многие мои знакомые не утруждают себя ежедневными пробежками и выглядят не менее презентабельно. Хотя где-то в глубине души я чувствовала, что виновата. Нет, клиент здесь ни при чем — я виновата перед собой, перед своим телом, которое вследствие моей лени может потерять форму.

Я рывком встала с кровати и отправилась в ванную. Через десять минут, облаченная в мохнатый халат, я уже сидела на кухне и пила крепчайший бразильский кофе. Тетя Мила жарила мне творожники.

— Тебе с медом или со сметаной? — поинтересовалась она, накладывая горячие творожники мне на тарелку.

— Со сметаной, — сказала я, немного подумав.

Мед с утра лучше не есть: он хорош на ночь, с чаем, после него лучше спится. А дневная сонливость, путь даже легкая, мне ни к чему.

— Где ты бродила почти до утра? — словно между прочим поинтересовалась тетушка.

Я решила отмолчаться, но это оказалось не так-то просто.

— Когда ты приведешь его в дом? Я хочу с ним как следует познакомиться. — Тетя Мила успевала переворачивать на сковороде очередную порцию творожников и одновременно донимать меня неудобными вопросами.

— Скоро, — односложно ответила я.

— Я хочу знать, с кем ты встречаешься, — продолжала тетушка. — И не только знать его в лицо, но и быть уверенной в том, что он подходит тебе в качестве мужа.

Это просто какой-то кошмар! Да я сама пока сомневаюсь, подходит ли он мне в качестве спутника жизни. А что, если его мелкие хулиганские выходки вроде букетов с клумбы или эти милые шуточки скоро мне наскучат?

— Я еще не решила, хочу ли за него замуж, — ответила я, посмотрев тете Миле прямо в лицо.

Моя милая родственница по опыту знала, что означает такой взгляд, но упрямо не хотела переводить разговор в другое русло.

— Тебя смущает, что он некрасивый? — предположила она.

— Нормальный парень, — с вызовом ответила я.

— Он не наркоман? Не алкоголик? — встревожилась тетушка.

Я возмущенно бросила вилку и уставилась на нее. Неужели тетя Мила до сих пор считает меня маленькой глупой девочкой?

— Хорошо, больше не буду задавать тебе такие вопросы. Я просто хочу знать: он порядочный человек?

— Вполне.

— Тогда я спрошу тебя вот о чем. — Тетя Мила немного помолчала, видимо, собираясь с мыслями. — Ты сколько с ним встречаешься?

Она сняла со сковороды еще одну порцию творожников и выложила их себе на тарелку. Потом поставила кушанье на стол, а сама присела напротив меня и приготовилась слушать мои ответы.

— Вторую неделю, — ответила я, отправляя в рот последний кусок творожника.

— Может быть, все-таки нам пора с ним познакомиться? — с надеждой спросила тетя Мила.

Похоже, туманными отговорками я больше не отделаюсь.

— Познакомлю, только не сейчас.

— А когда?

— Когда закончу эту работу, — ответила я, подумав, допила кофе и поднялась с табуретки, чтобы идти к себе.

— Не забудь, — предупредила тетушка, — ты обещала.

— Хорошо, — бросила я через плечо и пошла собираться на работу.

Спустя четверть часа я уже ехала к Кравцовым, злясь на утренние пробки, возникающие в самых неожиданных местах. Вот и теперь я снова плелась в самом хвосте длиннющей змеи из разномастных машин, которые осторожно объезжали место аварии на улице Чапаева. Как жалко, что по Вольской только одностороннее движение, и не в ту сторону, в которую мне нужно! Наконец мы доползли до поворота, и я свернула за угол, чтобы быстро добраться до Горького, а потом по Рабочему переулку к «Тещиной роще».

Подъехав к дому, в котором жили Кравцовы, я припарковалась у них под окнами и, обойдя дом с фасада, вошла в подъезд вслед за курьером. Он попросил кого-то из жильцов открыть ему железную дверь, чтобы разбросать в почтовые ящики рекламную продукцию. Не обращая внимания на меня, молодой человек вынул пачку листовок и направился к ящикам, а я подошла к лифту.

Дверь в квартиру мне открыл Алексей. Он в это время как раз собирался уходить, поэтому поздоровался со мной довольно сухо. Я не стала обращать внимание на его настроение и прошла в большую комнату, которую супруги иногда называли гостиной. Вообще-то в усеченной до минимума квартире в «Березке» даже самую просторную комнату трудно было назвать полноценной гостиной. Нужно как-нибудь спросить у Кристины, почему они живут в скромной квартире, имея в собственности роскошный магазин шуб в самом центре города.

Алексей крикнул Кристине, что я пришла, и удалился. Когда за ним захлопнулась дверь, я направилась на кухню, где моя подопечная кормила ребенка завтраком.

— Добрый день! — поздоровалась я.

— Привет! — ответила Кристина. — Ты сегодня опять весь день будешь с нами?

Это был странный вопрос, и я улыбнулась, не скрывая удивления. Кристина рассмеялась:

— Я совсем забыла, что мы с Антошкой теперь под охраной. Вот видишь, сынок, какую ценность мы с тобой представляем. Нас охраняют практически весь день, чтобы злые люди не причинили нам вреда.

Она говорила еще много чего, обращаясь к годовалому сыну, который, к счастью, еще не мог понять, что его младенческой безмятежности что-то может угрожать. Я заняла позицию в углу кухни и приготовилась стоять так до конца завтрака. Но тут Кристина спохватилась:

— Ой, Женечка! Я не пригласила тебя к столу. Ты что будешь: бутерброды с красной рыбой или манную кашу?

— Я сегодня уже завтракала, — сказала я, улыбнувшись проявлению такой заботы.

Все-таки приятно сознавать, что, кроме моей тетушки, на свете есть еще люди, которых волнует, не голодна ли я.

— Тогда, может, чаю? — Моя подопечная подняла глаза, и я поняла, что характер у нее очень похож на характер моей тети Милы.

То есть Кристина очень заботлива, и если она что-то предлагает, лучше согласиться. В противном случае она может обидеться.

— С чем? — Я решила немного покапризничать.

— С печеньем, — Кристина сразу повеселела, из чего я сделала вывод, что не ошиблась, сравнивая ее со своей тетушкой.

Она включила чайник и усадила меня за стол. Потом вынула из буфета вазочку со слоеными «бантиками». Пока чайник закипал, она достала из шкафчика две чашки и чайные ложки, расположила все это на столе, и мы стали ждать, когда вскипит вода.

После чаепития Кристина стала собирать Антошку на прогулку.

— Мне нужно будет еще зайти в супермаркет купить молока и пару баночек фруктового пюре, — сказала молодая мамочка, надевая на сына подгузник. — Погода немного разгулялась, день будет солнечный. Надеюсь, сегодня… — Тут она осеклась и заговорила о ценах на детское питание: — Представляешь, Антошкины смеси стоят столько же, сколько еда для взрослого мужчины!

Удивительно, что ее все еще беспокоили цены на детское питание, как будто для супруги владельца магазина шуб разница в несколько десятков рублей может иметь значение. Наверное, скоро это все-таки пройдет, и она начнет жаловаться на дороговизну элитных мехов, бриллиантовых сережек и немецких автомобилей.

Антошка был собран, и мама занялась собой. Она надела на прогулку бледно-зеленые леггинсы и белый свитшот с цветными рукавами. Я невольно залюбовалась этой женщиной, которая выглядела на миллион долларов даже в самой обычной одежде. Поверх свити Кристина накинула легкую белую курточку и позвала меня.

Я быстро вышла в прихожую, надела куртку и подтянула кобуру. Мои действия не укрылись от глаз Кравцовой, и она, увидев пистолет, насторожилась:

— Он настоящий?

— Конечно, — ответила я без тени улыбки.

Лицо Кристины омрачилось тревогой.

— Неужели все так серьезно? — заметила она, ни к кому не обращаясь.

— Поживем — увидим, — ответила я ей. — Пошли?

— Пошли, — сказала она и открыла входную дверь.

Мы спустились вниз на лифте и через пару минут оказались на детской площадке, где Антошка сразу же подошел к качелям. Парень держался уверенно: у него даже не возникло мысли, что мама может отказаться посадить его на качельку. И действительно, Кристина взяла сына на руки и, посадив на низкое сиденье со спинкой, стала раскачивать качели. Антошка был в восторге.

Через полчаса, когда малыш нагулялся, Кристина вновь взяла его на руки и медленно побрела по аллее в сторону супермаркета. Мы прошли через двор и оказались на Вольской. Здесь Антошку привлек еще зеленый кустик на газоне, и он потянулся к нему. Я пошла вслед за Кристиной на газон и, обойдя подопечных сзади, остановилась на самой обочине.

В это время послышался шум подъезжающей машины, и сильный удар в спину сбил меня с ног. Я мгновенно вскочила и успела заметить, как в переулок свернула черная «Тойота». Номера машины я не разглядела, но вмятина на бампере уже была мне знакома. Несомненно, это та самая «Тойота», которую я видела около дома Кравцовых в тот момент, когда Кристине кто-то позвонил.

Я взглянула на свою подопечную. Она сильно побледнела. Ее руки крепко сжимали ребенка в объятиях, словно пытаясь уберечь его от подстерегавшей опасности.

— Кто это? — спросила я женщину, глядя ей прямо в глаза.

Она затрясла головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, и бросила мне только одно слово:

— Дома.

Я понимающе кивнула.

— В супермаркет идем? — поинтересовалась я.

— Идем… — неуверенно ответила Кравцова.

— Идем, — твердо сказала я, — только быстро, — и, обняв свою подопечную за плечи, отвела ее подальше от дороги.

Прогулка в солнечный осенний денек была окончательно испорчена. Нужно было быстро купить продукты и идти домой. В квартире Кравцова чувствовала себя в полной безопасности. Но мне казалось, что это ненадолго. Нужно было что-то предпринять, и я, кажется, знала, что именно. Об этом я и хотела поговорить с Кристиной при условии, что она откровенно мне расскажет, с чем связано преследование.

* * *

После сытного обеда Кристина немного повеселела. Антошке пора было спать, она отнесла его в детскую и принялась укладывать. А я тем временем решила помочь ей по хозяйству: вымыла за собой тарелку и поставила ее на решетчатую полочку. Сделав это, я критически осмотрела кухонный стол. На нем оставалось еще немало грязной посуды, но мой хозяйственный порыв уже прошел, и я вернулась в гостиную дожидаться, когда ребенок уснет и можно будет поговорить с моей подопечной начистоту.

Вскоре Кристина вышла из детской, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Кажется, все, — сказала она, радуясь тому, что у нее появилось хоть немного свободного времени.

Я поняла, что пора начинать разговор. В первую очередь я спросила, откуда родом Алексей. Мне хотелось понять, почему солидный бизнесмен живет в кооперативной квартире, построенной с нарушением всех строительных норм. О нарушениях я подумала еще вчера, увидев, что львиная доля прихожей занята шахтой лифта, и в квартире слышно, на каком этаже он остановился. Если бы Алексей родился в Тарасове, он бы явно успел обзавестись жильем получше.

— Алексей из Сибири. Он приехал в Тарасов, чтобы открыть здесь магазин, но жилье у нас пока временное и не очень удобное, — с виноватым видом сообщила Кристина. — Вообще-то скоро будет готов коттедж в Октябрьском ущелье. Так что нам здесь осталось жить совсем немного.

Что ж, тогда все понятно. Но почему и за что все-таки преследуют Кристину? И закончится ли преследование после того, как они переедут?

— Кто тебе вчера звонил? — спросила я в лоб.

Кристина в смятении вскочила с места и заходила по комнате взад-вперед. На глазах у нее блестели слезы.

— Если тебе не хочется, можешь не отвечать. Только я тогда не смогу гарантировать тебе полноценную защиту. Мне важно знать врага в лицо.

Кристина остановилась, вперив взгляд в стену, потом повернулась ко мне и еле слышно сказала:

— Понимаешь, мне очень тяжело об этом говорить. Это такой стыд, о котором я не хотела бы вспоминать никогда.

Я молча кивнула, всем своим видом показывая, что готова выслушать все, что она скажет. Кристина в изнеможении опустилась в кресло напротив меня и жалобно попросила:

— Только, пожалуйста, пообещай, что ни одна живая душа не узнает об этом.

— Конечно, — твердо ответила я. — У телохранителей есть своя профессиональная этика. Мы никому не выдаем секреты своих клиентов, как священники не нарушают тайны исповеди. Ты можешь мне полностью довериться.

— А если журналисты что-то пронюхают?

— Телохранители всегда остаются в тени. Мы ни при каких обстоятельствах не даем интервью и тем более не распространяем сплетни. В противном случае к нам бы никто не обращался за помощью.

— А у вас самих есть свои секреты? — с вызовом спросила моя подопечная.

— Сколько угодно. Но об этом мы тоже молчим. Обычным людям наши секреты ни к чему. А если о них узнают злоумышленники, то нам может не поздоровиться.

— Хорошо, — подумав еще немного, сказала Кристина. — Ты меня убедила. Вообще-то все началось очень банально…

И она принялась рассказывать свою историю.

Жила она с матерью в Аткарске. С самого детства отличалась красотой, держалась уверенно и с удовольствием участвовала во всевозможных школьных конкурсах и немудреных постановках. Учителя прочили Кристине блестящее будущее, мама не могла нарадоваться ее успехам, а преподаватель пения постоянно твердил, что у девочки большой талант актрисы. Она с отличием окончила школу и с благословения всех, кто ее окружал, поехала в Тарасов и подала документы в театральное училище.

Предварительное прослушивание прошло хорошо, экзамены девушка тоже сдала легко. Но когда после всех испытаний она пришла узнать результаты, то не обнаружила своей фамилии в списке поступивших. Целых полчаса простояла Кристина, в недоумении глядя на список, пока сердобольная вахтерша не спросила ее участливо: «Что, девонька, не поступила?» Только тогда до нее окончательно дошел смысл того, что случилось, и она в слезах выбежала на крыльцо.

Все закончилась, не успев начаться. Ее талант оказался никому не нужен. Самое обидное, что во время прослушивания никто не сделал ей ни одного замечания, так что она не могла понять, почему же ее все-таки не взяли. Если б только она знала это, можно было бы что-то изменить, попробовать снова и в конце концов поступить в заветный колледж.

Она стояла на крыльце театрального училища и уже не скрывала слез. Не будь прохожих, она рыдала бы в голос. И в этот момент к ней подошел симпатичный мужчина и поинтересовался, почему она плачет. Конечно же, Кристина выложила ему все. Она рассказала о своих планах на будущее, о многолетней подготовке и несбывшихся мечтах. О том, что боится ехать домой в Аткарск, потому что все ее знакомые сейчас уверены, что она поступила.

— Зачем тебе эта богадельня? — спросил мужчина, брезгливо кивая в сторону театрального училища. — Ты и так готовая артистка. Вытри слезы, — с этими словами он дал ей свой носовой платок, — и приходи сегодня вечером на пробы. Меня зовут Игорь Анатольевич. Я продюсер шоу «Виктория». Слышала о таком?

О шоу «Виктория» Кристина никогда не слышала, но прийти на пробы согласилась сразу. Это был шанс. Шанс стать артисткой, даже не имея соответствующего образования. Игорь Анатольевич заверил ее, что в шоу, точно так же как в эстрадных коллективах, многие работают безо всякой академической подготовки.

— Слышала об «Улыбке»? Нет? Жаль! В этом коллективе нет ни одного музыканта, закончившего музыкальное училище. А у певицы вообще только девять классов.

Он сказал это так уверенно, что Кристина сразу почувствовала себя профессионалом: ведь она занималась в школьном драмкружке и пела на каждом школьном мероприятии! Значит, у нее есть все данные для того, чтобы стать артисткой. Как она раньше об этом не подумала!

Вечером того же дня Кристина встретилась с Игорем Анатольевичем в кафе «Тарзан». Он пригласил ее за столик и налил ей бокал шампанского.

— За успех! — сказал он, поднимая свой бокал с минералкой.

Кристина спросила, почему он сам не пьет шампанское. Он ответил:

— Я за рулем. Права отберут. — И добавил, с аппетитом поглощая салат из мидий: — Еще шампанского?

Девушка кивнула, и он снова наполнил ее бокал, произнес длинный витиеватый тост за ее здоровье и заставил выпить до дна.

Через полчаса Кристина была пьяна в стельку. В таком виде Игорь Анатольевич подвел ее к музыкантам, спросил, что она хочет спеть, и вытолкнул на крошечную эстраду, с которой она чуть не упала. Школьная отличница и активистка лыка не вязала и с трудом сохраняла равновесие. Тем не менее она спела популярную песенку «Марионетка» и сорвала аплодисменты зала.

После этого Игорь Анатольевич снова повел ее за столик и долго объяснял, что нужно сделать для того, чтобы с ней подписали контракт. Этот разговор Кристина помнила очень смутно. В память врезалось только одно: продюсер забрал у нее паспорт, усадил к себе в машину и отвез в гостиницу.

На следующее утро девушка проснулась с головной болью и обнаружила, что номер заперт снаружи. Не придав этому особого значения, она приняла душ и стала ждать, когда о ней вспомнят. Не прошло и получаса, как в номер доставили завтрак. Кристина оживилась: о ней помнят и заботятся. После завтрака она снова подергала ручку двери, но та не поддалась. Это показалось девушке немного странным, но вполне объяснимым: возможно, она настолько ценный кадр, что продюсер боится, как бы она не передумала и не сбежала.

А передумать на трезвую голову стоило бы. Увы, об истинных намерениях Игоря Анатольевича девушка догадалась только тогда, когда на пороге ее номера появился первый клиент. Так она стала «индивидуалкой» — то есть обычной проституткой. Разница заключалась только в том, что ей не надо было стоять на панели: чистенькую, свежую и наивную девочку держали в гостиничном номере для особо важных клиентов. В общем, красота и таланты действительно не пропали даром. Только применить их пришлось не на том поприще, о котором мечтала Кристина.

Поведав свою бесхитростную историю, моя подопечная замолчала. Она внимательно наблюдала за выражением моего лица, ожидая осуждения. Но в чем я могла обвинить эту молодую женщину, кроме излишней доверчивости и наивности?

— А как ты познакомилась с Алексеем? — спросила я. — Как тебе вообще удалось вырваться из лап этого сутенера?

— Игорь Анатольевич не сутенер. Он действительно бывший артист, и его задача — «обрабатывать» глупых девочек.

— То есть?

— Он вербовщик и хозяин этого предприятия.

— И все?

— И все. Потом девушками занимаются совершенно другие люди.

— Какие?

— Тебе нужны подробности? — удивилась Кристина.

— Да, и как можно больше.

— Пожалуйста, — с сарказмом проговорила моя подопечная. — Сутенера, который мной занимался и который мне вчера звонил, зовут Суслик. Это кличка, — добавила она, видя мой удивленный взгляд. — Вообще его зовут Илья Суслов. А клички у них у всех, как у школьников. По фамилии.

Я вынула телефон и сделала пометку в адресной книге.

— Какой у него номер?

Кристина назвала. Я быстро записала цифры и спрятала телефон.

— А теперь давай о хорошем, — попросила я. — Расскажи, как вы познакомились с Кравцовым.

Кристина не удержалась от улыбки.

— Все было как в кино. Он выбрал меня в каталоге, и мы встретились. На следующий день он опять пришел с огромным букетом алых роз. А потом началось: сначала он выкупил меня на неделю, потом еще на неделю, а потом, когда мы познакомились поближе, сделал мне предложение. Нет, ты не подумай! — предупредила она мой вопрос. — Если бы он мне не понравился, ничего бы не было. Просто он оказался тем самым человеком, с которым мне хотелось бы быть вместе до конца жизни.

Кристина замолкла, переводя дух, и продолжала:

— Потом эти подонки отстали от меня. Больше года мы жили спокойно. Алексей решил окончательно обосноваться в Тарасове, а тут… — По ее лицу пробежала тревога.

— Начались опять звонки, — сказала я утвердительно.

— Да. Суслик сказал, что я стою дороже, чем заплатил за меня Алексей. Вчера муж ездил к нему и отвез еще денег. Не знаю, оставят они теперь меня в покое или нет?

— Судя по сегодняшнему случаю — нет.

Мой ответ прозвучал жестоко, но это была правда.

— А что теперь делать?! — крикнула в отчаянии Кристина. — Все время сидеть дома?

— У меня есть идея, — сказала я как можно спокойнее. — Я знаю в Волжских Далях хороший дом с отоплением. Его хозяйка — моя бывшая клиентка. Я попробую договориться насчет вас с Антошкой.

— То есть?

— В Тарасове для тебя неспокойно. Что, если я отвезу тебя в Волжские Дали и оставлю там ненадолго? Пока не прояснится обстановка?

Кристина опять нервно заходила по комнате, но неожиданно резко остановилась.

— Давай! — сказала она. — А вы с Алексеем пока все уладите. Ты ведь нас не бросишь?

— Конечно, нет, — заверила я. — Я пока выясню, какие планы на тебя у твоих бандитов. А потом мы с Алексеем разработаем план действий. В общем, не волнуйся, все будет хорошо.

По правде говоря, я понятия не имела, как отнесется к моей идее хозяйка дома в Волжских Далях Анна Андреевна Маслова. Несмотря на то что дом этот уже был выставлен на продажу, она все еще очень дорожила им и вряд ли позволила бы въехать туда сомнительным людям. Разумеется, я ни в коем случае не планировала посвящать ее в подробности биографии Кристины. Но если в доме начнутся разборки, то Анна Андреевна перестанет мне доверять. А мне ее услуги еще могут пригодиться.

* * *

— Алло! Анна Андреевна? Это Женя Охотникова. Помните меня? — Я вложила в приветствие всю любезность, на какую только была способна.

— А, Женечка! Добрый день! Как твои дела?

Анна Андреевна меня помнила. Бывшие клиенты долго помнят своих телохранителей и, как правило, с радостью выручают в трудных ситуациях. Но я понимала, что вот так, с ходу, попросить ее приютить на время Кристину с ребенком не получится. Поэтому пришлось немного развлечь ее историями из жанра криминальной хроники. Только после этого я осторожно поинтересовалась:

— Анна Андреевна, а что там с вашим домом в Волжских Далях? Вы его еще не продали?

На самом деле я точно знала, что на дом так и не нашлось покупателя, хотя Масловы выставляли его на каждый аукцион. Недвижимость, о которой ходят нехорошие слухи, продать не так-то просто.

— Дом стоит, — со вздохом ответила Анна Андреевна. — Цоколь отремонтировали, там теперь склад садового инвентаря. А вот слухи о привидениях продолжают ползти. Уж чего только я не делала: и рассказывала соседям, что клада в доме не оказалось, и попа приглашала — ничего не помогает!

— Сочувствую, — сказала я. — Может, со временем разговоры утихнут, и вам удастся избавиться от этой обузы?

— Блажен, кто верует, — отозвалась Маслова, которая после событий в Волжских Далях стала часто посещать церковь. — Бог даст, все утихнет. Но к дому я постепенно привыкаю. Тем более что слухи о нечисти действительно оказались просто слухами.

— То есть вы решили его не продавать, — полуутвердительно сказала я.

— Да, мы решили оставить его. А что? Дом красивый, старинный, на участке хороший сад. Яблоки вкусные.

Анна Андреевна принялась перечислять достоинства своего нечаянного приобретения. Я долго слушала ее, выбирая момент, когда можно будет заговорить о Кристине. Наконец в ее монологе возникла небольшая пауза, и я отважилась:

— Анна Андреевна, можно вас попросить об одном одолжении?

— Женечка, для тебя все, что угодно!

— Дом, как я понимаю, сейчас пустует. Вы можете сдать его ненадолго внаем?

— Кому? — надменно спросила моя бывшая клиентка.

— Мне.

— Тебе?! — удивилась Маслова. — А зачем?

Пришлось долго объяснять, что дом в дачном поселке нужен мне для того, чтобы спрятать на время молодую женщину с ребенком, которую преследуют бандиты. Я расписала историю в таких ярких красках, что заставила Маслову прослезиться.

— Я согласна, — сказала она наконец, — пусть немного поживут. Только, Женя, я хотела бы предупредить тебя: никаких безобразий. О доме и так ползут нехорошие слухи. Если там произойдет инцидент с полицией, я не знаю, как потом покажусь соседям.

Я пообещала, что никакого инцидента не будет, и Анна Андреевна назначила мне встречу, чтобы передать ключи. Я невольно сжала руку в кулак и еле сдержалась, чтобы не крикнуть во всю глотку: «Йес! У нас все получилось!» Сегодня же съезжу к Масловой, заберу ключи от дома и отвезу Кристину с Антошкой в Волжские Дали.

Осталось только договориться с Андреем. Но здесь трудностей не должно возникнуть: он ведь вчера пообещал мне помочь, если потребуется. Нужно только попросить его, чтобы он взял часть моих обязанностей на себя.

Я набрала знакомый номер и попросила Андрея присмотреть за Кристиной и ее малышом в Волжских Далях, пока я буду разбираться с ее преследователями.

— Рад, что пригодился тебе, — ответил он. — Только у меня два вопроса. Во-первых, сколько лет ребенку?

— Годик, — ответила я. — А тебе зачем?

— Так, на всякий случай, — неопределенно ответил он.

— Ну хорошо. А второй вопрос?

— Ты будешь навещать меня? — уже совсем другим голосом спросил Андрей.

— Конечно, — рассмеялась я. — Как же я могу оставить тебя со своим клиентом на произвол судьбы? Я буду приезжать к тебе, как только у меня появится свободное время.

— А когда оно у тебя появится? — упавшим голосом спросил мой бойфренд.

— Когда мне больше не нужно будет весь день сидеть в квартире Кравцовых.

Я немного лукавила. Если я передам Кристину Андрею, мне придется следить за безопасностью Алексея и одновременно выяснять, почему его жену никак не оставят в покое. Но я не могу бросить парня в Волжских Далях безо всякой надежды на встречу. Да и потом, почему бы и вправду не провести с ним хотя бы один вечер?

— У тебя действительно будет время со мной встретиться? — встревожился Андрей.

— Будет! — твердо пообещала я.

— Хорошо, — сказал Андрей. — Когда выезжаем?

— Я тебе позвоню, потом заеду за тобой.

— Завтра? — с надеждой в голосе спросил он.

— Сегодня, — ответила я и простилась до встречи.

В этот момент ко мне подошла Кристина.

— Вот и все, — сказала я ей. — Сегодня я увезу тебя в Волжские Дали, и ты поживешь там, пока все не прояснится.

— Это надолго?

Кристине явно не хотелось уезжать из Тарасова.

— Максимум на неделю, — твердо пообещала я.

— Нужно позвонить Алексею, — сказала она.

— Обязательно, — заверила ее я, — и не только позвонить, но и выдернуть его с работы, чтобы вы с ним договорились, что и как.

— Я сейчас ему позвоню, — сказала моя подопечная и взяла в руки смартфон. — У него как раз должно быть свободное время.

— Звони, — сказала я, взяла пачку сигарет и отправилась на балкон покурить.

Там было прохладно, и я вернулась за курткой. Кристина стояла в комнате, прижав смартфон к уху, и на ее лице застыло крайнее недоумение.

— Я вас не знаю, — услышала я ее слова. — Не звоните мне больше, я не возьму трубку.

Она прервала связь и положила телефон.

— Кто это был? — спросила я. — Опять сутенер?

— Похоже, да. Только это не тот человек, с которым я работала.

— Он не назвался?

— Нет.

— Давай посмотрим, с какого номера он звонил.

Кристина в замешательстве протянула мне смартфон, и я просмотрела списки вызовов. Номер не определялся.

Мне ничего не оставалось, как вернуться на балкон, чтобы спокойно покурить и подумать. Кристина выскочила следом и попросила у меня сигарету.

— Ты куришь? — удивилась я.

— Курила, — сказала она, улыбнувшись. — Теперь вот только балуюсь. Иногда.

Я дала ей прикурить и долго смотрела, как она выпускает дым и стряхивает пепел. В этот момент внизу остановилась знакомая черная «Тойота» со вмятиной на крыле и нахально посигналила. Я насторожилась.

— Кристина, уйди с балкона.

Кристина посмотрела вниз, ахнула и, выбросив сигарету, скрылась в доме. Из машины вышел крепкий парень среднего роста в яркой толстовке и джинсах и поднял голову, рассматривая меня. Поняв, что я — не Кристина, парень сел в машину и стал ждать. Чего он ждал, я поняла, когда вернулась в комнату. Кристина в это время опять положила телефон и закрыла лицо руками.

— Они не отвяжутся, — упавшим голосом сообщила она.

— Отвяжутся, — сказала я уверенно. — Когда приедет Алексей?

— Ой, Женя! Я совсем забыла! — Кристина схватила телефон и набрала номер мужа. — Алеша, это я! Ты можешь сейчас приехать домой? Есть свободных полчаса? Приезжай быстрее, тут такое творится! — Моя подопечная сгущала краски, но Алексею, возможно, нужно было именно это. — Будешь через двадцать минут? Хорошо.

* * *

— Что у вас тут стряслось? — Алексей вошел в квартиру и, не раздеваясь, прошел в гостиную. — Что вы засуетились?

Кристина смутилась и посмотрела на меня, словно прося о помощи. Я перехватила ее взгляд и решила сама объяснить, что именно нас выбило из колеи.

— Алексей, — начала я, — Кристина рассказала мне все, что вы от меня скрыли. Теперь я знаю, кто ее преследует, и придумала, что нужно делать, чтобы избежать неприятностей.

Я старалась не называть вещи своими именами, чтобы Алексей выслушал меня и принял мое предложение как можно спокойнее. Он молча раздвинул полы плаща и сел напротив меня.

— Сегодня утром мы с Кристиной пошли гулять. Подъехала машина, которую я уже видела, — в ней, видимо, сидели люди, преследующие Кристину. Машина остановилась так близко, что ее дверца сбила меня с ног.

Алексей хотел было что-то сказать, но я его перебила:

— Мне не привыкать, и хорошо, что эти гоблины не задели Кристину. Мы просто быстренько вернулись домой. Но чуть позже вашей жене звонил какой-то незнакомый человек. И, кажется, он хотел от нее того же самого, что и Суслик. — Я намеренно назвала кличку сутенера, чтобы Алексей оценил степень моей осведомленности.

— Так, — со вздохом сказал Кравцов, — опять начинается. Неужели им мало? Я ведь уже заплатил им столько, что хватит на пять лет вперед. Жадные твари!

Кравцов вскочил и в волнении заходил по комнате.

— Мы с Кристиной посоветовались, и я предложила ей на время уехать из Тарасова в Волжские Дали.

Алексей резко остановился и впился глазами в мое лицо.

— Куда именно? — резко спросил он.

— В дом моей бывшей клиентки. Семья солидного бизнесмена. В доме есть вода и отопление. В общем, ваша жена с малышом будет чувствовать себя там вполне комфортно.

Я не выдержала взгляда сверху вниз и поднялась со стула.

— Ты предлагаешь перевезти ее туда? — спросил Алексей более спокойно. — И там ты будешь ее охранять?

— Нет.

— Нет?! — удивился Алексей.

— Там ее будет охранять Андрей, мой хороший знакомый. А я останусь в Тарасове и буду охранять вас.

— Меня?! — опять удивился Кравцов. — А меня-то зачем?

— Затем, что после того, как мы надежно спрячем Кристину, неприятности начнутся у вас, — пояснила я.

Алексей расхохотался.

— Ничего смешного, — сказала я без тени улыбки. — Вы почувствуете их давление уже завтра. Сразу после того, как они обнаружат, что ваша жена исчезла.

— Ну допустим, — помолчав, сказал Алексей. — А что дальше?

— Дальше вы должны сами решить, оставаться вам в Тарасове или уехать отсюда в другой город, где ваша жена действительно будет в безопасности. Другого пути я не вижу.

Мне действительно было неизвестно, как поступают в таких случаях. Одно дело — охранять клиента от злоумышленника-одиночки и совершенно другое — от хорошо организованной банды, контролирующей интимные услуги. У них ведь в «штате» не только сутенеры и девочки. В таких «фирмах» имеются и «силовики», охраняющие бизнес от разорения всеми доступными способами, в том числе и запрещенными законом.

Я попыталась объяснить ситуацию Алексею, но он только отмахнулся:

— Не нужно сгущать краски. За жену я заплатил и не знаю, почему сегодня ей кто-то звонил. Может быть, платеж попал не по адресу?

— Возможно, — сказала я серьезно, — но это может означать только одно: деньги пропали, и платить придется еще.

— Что?! — возмутился Кравцов. — А жирно им не будет?

Я решила оставить этот вопрос без ответа. Жирно им не будет, сколько ни плати. Лучше вернуться к обсуждению текущей ситуации.

— Так как поступим? — спросила я. — Везти Кристину в Волжские Дали?

— Да, пусть собирается, — неожиданно легко согласился Алексей. — Мне одному будет легче справиться с ее бывшими хозяевами, если что.

— Тогда собирайся, — скомандовала я Кристине и снова обратилась к ее мужу: — Мне нужно будет съездить за ключами от дома и на обратном пути захватить Андрея, который будет охранять Кристину. Через час я вернусь. Это не слишком долго?

— Нормально. Я сейчас позвоню в офис и скажу, что сегодня больше не появлюсь. — Он вынул из кармана телефон, но тут его посетила еще одна мысль: — А ты познакомишь нас с этим Андреем?

— Конечно. Я привезу его сюда, и вы сами убедитесь, что этому человеку можно доверять, — с жаром сказала я.

Кравцов внимательно посмотрел на меня, хитро прищурив один глаз.

— Это твой бойфренд? — догадался он.

И мне ничего не оставалось, как признаться во всем. По мере того как я рассказывала об Андрее, взгляд Алексея смягчался, и под конец мой клиент даже улыбнулся.

— Тогда все в порядке, — сказал он, прикладывая телефон к уху. — Алло! Александр Васильевич! Сегодня должен прийти контейнер. Ты его оформи как полагается, а если что непонятно, оставь до завтра. А меня сегодня не жди, я занят другими делами. Что? Хорошо. Нет-нет, все в порядке. Завтра в десять я буду на работе. — И он отключился и обратился к нам: — Вот и все, сегодня я свободен.

— Ну что ж, тогда я поехала, — предупредила я, выходя в прихожую. — Вернусь примерно через час.

Кравцов кивнул, и я выскользнула в подъезд, плотно прикрыв за собой дверь.

Времени у меня было в обрез, и, чтобы подстраховаться от неожиданностей, я набрала номер Анны Андреевны и подтвердила, что сейчас приеду за ключом.

Маслова оказалась дома: ей немного нездоровилось, и она решила отлежаться.

— Ты не поверишь, Женя, — пожаловалась она. — Этот проклятый вирус меня просто доконал. Купи по дороге маску на всякий случай, а то и ты заболеешь.

Я приняла ее слова к сведению и первым делом заехала в аптеку. Масок в продаже не было. Пришлось искать другую аптеку. Но и там ситуация оказалась не лучше. В городе свирепствовала «осенняя хандра», как ее метко называют тарасовцы. Занятые люди не придают таким недомоганиям особого значения и обычно переносят их на ногах, зарабатывая всяческие осложнения. Но телохранитель должен быть всегда бодр и активен и ни в коем случае не хлюпать носом. Поэтому, отчаявшись найти в аптеках одноразовые маски, я зашла в маленький магазинчик на углу Московской и Аткарской и купила мужской носовой платок.

Глядя в зеркальце машины, я приложила его к лицу и рассмеялась: у меня был вид грабителя-неудачника. Но в данной ситуации это лучше, чем ничего. Сложив платок и засунув его в карман, я снова взялась за руль и покатила к дому Анны Андреевны.

Дверь мне открыла домработница в чистеньком светлом передничке.

— Евгения Охотникова? — спросила она, приглаживая свою и без того гладкую прическу.

— Она самая, — ответила я, рассматривая девушку.

Эту домработницу я еще ни разу не видела. Интересно, куда делась Зина, которой Маслова так гордилась?

— Проходите в гостиную, Анна Андреевна сейчас выйдет, — сказала девушка и повела меня в глубь дома.

Я расположилась в низком широком кресле и стала ждать, когда Маслова спустится из своей комнаты. От нечего делать я принялась рассматривать убранство гостиной. Здесь я еще не была ни разу. Раньше Масловы жили в другой квартире, хоть и элитной, но все же не такой богатой. А это было недавнее приобретение, которым хозяйка вполне могла гордиться.

Гостиная представляла собой каминный зал, отделанный в готическом стиле. Сам камин поднимался до самого потолка, решетка была просто огромной, а рядом стояли два низких кресла, в одном из которых я и устроилась. Но самым удивительным было то, что в камине горели настоящие дрова, распространяя сухое тепло и аромат сосны. В центре гостиной стоял длинный приземистый стол с рядом стульев. У стульев были высокие резные спинки. Обязательный диван для гостей располагался у стены напротив, рядом с апельсиновым деревцем в кадке. Из гостиной на второй этаж уходила лестница красного дерева, по которой неспешно спустилась Анна Андреевна в теплом мохнатом халате и тонкой пуховой шали.

Я встала с кресла и поздоровалась. Маслова ответила тихим голосом и тотчас села в кресло напротив, где чувствовалось тепло от горящего камина.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо поинтересовалась я.

— И не спрашивай, Женя, — сказала она. — Весь день в постели, голова болит, дышать не могу.

Она несколько раз попыталась втянуть воздух заложенным носом, потом достала шелковый платок и громко высморкалась.

— Ну а как у тебя дела? Все так же охраняешь несчастных?

Пришлось рассказать ей пару баек из жизни телохранителя, стараясь не выдать при этом ничьих секретов.

— Какая все-таки у тебя интересная работа! — восхитилась Маслова. — Наверное, скучно будет, если придется заняться чем-то другим?

Сама того не ведая, она задела меня за живое. Все-таки молодость не вечна. Балерины уходят на пенсию в тридцать пять лет, и у телохранителей век тоже недолгий. Чем дальше, тем сложнее будет поддерживать себя в форме. Наверное, придется все-таки получать высшее образование, чтобы была возможность заняться какой-то более спокойной работой. Впрочем, если все пойдет хуже некуда, попробую опять устроиться переводчиком-синхронистом.

Я взглянула на часы и ужаснулась: Кравцов отпустил меня только на час, и этот час благополучно истекал. А мне еще предстояло ехать за Андреем. Пора брать быка за рога!

— Анна Андреевна, вы обещали мне дать ключ от вашего загородного дома, — осторожно напомнила я.

— Ох, Женечка! С тобой так интересно беседовать, что я совсем забыла, зачем ты здесь. Прости. — Она полезла в карман своего халата и вынула оттуда связку ключей. — Все они тебе вряд ли понадобятся, но на всякий случай возьми.

— Спасибо, Анна Андреевна! Я вам очень обязана, — начала было я, но Маслова меня перебила:

— Не стоит благодарности, Женя. Дом все равно пустует.

— Сколько я вам должна? — не удержалась я.

— За что? — строго спросила она.

— За аренду жилья.

— Ты это брось! Слышишь? — сказала она ворчливым тоном. — Еще я на друзьях не зарабатывала.

Мы мило распрощались, и только садясь в машину, я вспомнила, что так и не нацепила специально купленный платок. Что ж, будем надеяться, что иммунитет у меня крепкий и вирус не свалит меня с ног. С этими мыслями я направилась к Андрею.

По дороге я предупредила его, что скоро буду, и попросила пока собраться. Но, кажется, к тому моменту, когда я приехала, сборы были в самом разгаре, потому что в квартире Андрея царил невообразимый хаос.

— Что у тебя происходит? — спросила я, проходя через кухню и останавливаясь посреди комнаты.

— Я собираюсь в Волжские Дали, — невозмутимо ответил мой бойфренд и положил в сумку пару носков.

— Зачем тебе столько всего? — не унималась я. — Ты уезжаешь максимум на неделю.

— Пригодится, — спокойно ответил Андрей, продолжая набивать сумку.

— Поехали! — торопила его я. — Кравцов там уже с ума сходит.

— Не сойдет.

Я выразительно посмотрела на часы. Мое время давно истекло, и в подтверждение тому нетерпеливо зазвонил телефон. Я приложила трубку к уху.

— Женя, где ты там бродишь? — В голосе Кравцова слышалась тревога. — Час давно прошел.

— Знаю, — ответила я. — Скоро буду.

— Поторопись. Мы с Кристиной давно сидим на чемоданах. Да и Антошку скоро кормить. Голодный он задаст нам жару, а в том доме, куда ты собралась их везти, еще нужно освоиться.

Алексей был совершенно прав в своих опасениях, но я ничего не могла поделать с Андреем: он продолжал собираться, как на Северный полюс, и никакие увещевания на него не действовали. Наконец он сложил все, что счел нужным, в огромный клетчатый баул. Я с сомнением посмотрела на этот баул и покачала головой.

— Здесь только все самое нужное, — заверил меня Андрей.

Я только вздохнула и скомандовала:

— Пошли!

* * *

В квартиру нас впустил сам Кравцов. Он сразу впился глазами в моего телохранителя, словно пытаясь заглянуть к нему в самую душу. Под его пристальным взглядом Андрей смутился и покраснел. Кравцов перевел взгляд на сумку.

— Зачем тебе столько барахла? — спросил он бесцеремонно. — Мы там вечно жить не собираемся.

Алексей говорил «мы» по привычке, которая появляется у молодых родителей сразу после появления малыша: «мы пошли», «мы играем», «мы капризничали». Но Андрей никогда не сталкивался с подобным и, видимо, решил, что Алексей тоже едет в Волжские Дали.

— Вы тоже едете с ними? — решил уточнить он.

— Нет, — отрезал Кравцов. — Проходите, не стойте на пороге.

Андрей наконец сдвинулся с места и прошел в гостиную, я последовала за ним. Кристина сидела в гостиной с Антошкой на руках. У ее ног стояли большая сумка и пакет со снедью. Для Антошки была приготовлена сумка-кенгуру, которую мать еще не надела на себя. Увидев это приспособление, Андрей сказал, что неплохо было бы замаскировать отъезд.

— То есть? — строго спросил Алексей.

— Я думал об этом, и у меня здесь кое-что есть.

С этими словами Андрей открыл свою необъятную сумку и достал оттуда длинный плащ с капюшоном. Кравцов критически осмотрел плащ и удовлетворенно хмыкнул.

— А вот это для вашего сына, — Алексей вынул из баула еще один баул, дно которого было выстелено поролоном и прикрыто сверху пуховым платком.

— Что это? — удивилась Кристина.

— Это сумка, в которой мы понесем Антошку, — догадалась я и обернулась к своему бойфренду: — А ты молодец!

Я как-то упустила из виду, что важно не просто увезти Кристину с ребенком подальше, но еще и сделать это по возможности незаметно, поскольку за ними следят. Мне даже стало немного обидно, что это Андрей, а не я, придумал такой простой и надежный способ и тем самым утер мне нос.

— Он там не задохнется? — забеспокоилась Кристина, осматривая баул со всех сторон.

— Мы не будем его застегивать до конца. Донесем малыша в сумке до машины, а там расстегнем молнию, — пояснил Андрей, и молодая мамочка успокоилась.

Теперь ее внимание было приковано к плащу, который принес мой телохранитель. Она развернула его и надела на себя.

— Как я выгляжу? — спросила она.

Я показала большой палец.

— Отлично, — сказал Алексей. — В этой накидке тебя никто не узнает. Осталось решить, на какой машине мы поедем.

— Разумеется, на моей, — ответила я. — Вашу машину эти сволочи знают как облупленную.

Наверное, не стоило так выражаться, потому что Кравцов при слове «облупленная» невольно поморщился. Но я уже начинала нервничать и мало заботилась о том, чтобы правильно подбирать слова. Мы потеряли слишком много времени. Осенью рано темнеет, а мне хотелось попасть в Волжские Дали засветло.

К тому же на вечер у меня была назначена встреча в баре «У Потапыча», где мне предстояло продемонстрировать свои таланты. Ну-ну! При мысли об этой встрече я саркастически усмехнулась.

— Значит, я был вам нужен только для того, чтобы Женя смогла съездить за ключами от дома? — задумчиво проговорил Алексей.

— Не только, — поспешила я его разуверить. — Нам нужно было ваше присутствие, чтобы Кристина могла уехать из дома с легким сердцем.

Возможно, я непонятно выразилась, потому что на лице Кравцова появилось недоумение. Но я не стала пояснять свои слова, а просто улыбнулась одной из самых лучезарных своих улыбок. Это подействовало, и Алексей переключил внимание на Кристину. Та в это время застегивала сумку, едва справляясь с замком.

— Зачем ты так туго ее набила? — ласково спросил Алексей. — Ты же уезжаешь всего на несколько дней. Правда, Женя?

Я только кивнула и напомнила:

— Пора ехать. Сейчас я возьму вещи и отнесу их в машину. Потом подгоню «фольк» к самому подъезду, чтобы остальные могли сесть без проблем.

Кристине не стоило показываться на Вольской — возможно, эти бандиты где-то рядом. А во дворе места не так много, и лишнюю машину легче будет увидеть.

— Давай, действуй, — одобрил Алексей, и я вышла из квартиры с огромной сумкой, которую собрала Кристина.

Через двор я прошла быстрым шагом, чтобы не вызвать подозрения у местных пенсионерок, которые ближе к вечеру вышли во двор почесать языки. Проходя сквозь арку, я осмотрела улицу, но ничего подозрительного не обнаружила. Возможно, часть наших приготовлений была излишней: бандиты были настолько уверены, что Кристина никуда не денется, что не подумали организовать за ней слежку. Тем лучше для нас.

Я сняла машину с сигнализации, открыла багажник и поставила туда свою ношу. Потом села за руль и медленно въехала во двор. Оставив машину у подъезда, я поднялась наверх и позвонила в квартиру. Дверь открыл Андрей.

— Сажай Антошку в сумку, и пошли, — сказала я шепотом. — Машина у подъезда.

— Зайди в квартиру, — одними губами ответил Андрей.

Я вошла в прихожую и плотно закрыла дверь. Кристина бережно уложила сына в баул и осторожно застегнула молнию, оставив открытой ту часть, что прикрывала лицо малыша. Антошка веселился от души. Он что-то болтал, цепляясь ручками за молнию, и пускал пузыри.

— Мне нравится, как он воспринимает конспирацию, — улыбнулся Кравцов. — Мне вас проводить?

— Нет! — в один голос ответили мы с Андреем.

Алексей смутился, но быстро овладел собой и обратился к Кристине:

— Дай поцелую тебя на прощанье.

Та откинула капюшон огромного плаща, и супруги приникли друг к другу в долгом поцелуе.

— До встречи, — шепнул Алексей, нежно погладив жену по щеке.

— До встречи, — эхом отозвалась Кристина, смахивая с ресниц слезы.

— Пошли, — сказала я и подняла с пола баул с Антошкой.

Андрей открыл дверь квартиры, и мы, как заговорщики, вышли в подъезд. Кристина направилась было к лифту, но Андрей кивнул в сторону лестницы, и мы спустились вниз пешком. Между первым и вторым этажом я остановила процессию и, спустившись ко входу, выглянула из подъезда. Во дворе не было ни души, не считая двух пенсионерок у дома напротив. Я вернулась на лестницу и махнула рукой остальным. Через минуту мы уже сидели в салоне моего «фолька» и Кристина осторожно открывала молнию на бауле, где лежал Антошка. Малыш, похоже, так и не понял, что происходит, и его настроение оставалось радужным.

«Фольк» тронулся с места, и мы поехали в сторону Усть-Курдюмского тракта, который должен был привести нас в Волжские Дали. В пределах города я не раз меняла направление, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Но в зеркале заднего вида так и не мелькнуло ни одной подозрительной машины. Наверное, мы сильно перестраховались. С другой стороны, лишняя конспирация все же лучше, чем полное пренебрежение безопасностью.

* * *

Загородный дом Анны Андреевны Масловой был выстроен еще при царе Горохе и много лет переходил от отца к сыну в семье служилого дворянина. Потомок громкой фамилии, которую я не буду называть, вляпался в историю, стоившую ему солидных денег. В результате дом был выставлен на аукцион и продан с молотка покойному супругу Анны Андреевны.

В поселке о доме ходили нехорошие слухи. Соседи верили, что там живут привидения, которые сторожат несметные сокровища старинной дворянской семьи. Покойный Маслов в свое время нанял меня охранять его супругу, пока она жила в этом доме летом, а заодно выяснить, кто охотится за кладом. У него на этот счет были серьезные подозрения, но заниматься поимкой кладоискателя лично он не хотел.

Дело закончилось тем, что я все-таки нашла охотника за сокровищами. Только вот сокровищ в тайнике не оказалось: потомки громкой фамилии тщательно выгребли все добро, оставив любителю дармовщинки пару серебряных монет и старинный кувшин китайского фарфора. Таким образом мне удалось доказать хозяевам дома, что ни клада, ни привидений в доме нет. Тем не менее слухи о нежити не утихли даже после того, как в доме сделали капитальный ремонт, отбив всю старую штукатурку и передвинув часть стен.

Слухи питала сама Анна Андреевна, которая после смерти мужа вела весьма замкнутый образ жизни. Она не дружила с соседями, не приглашала их вечерами на чай и не угощала роскошными яблоками из своего сада. Такое поведение в маленьком поселке не могло остаться незамеченным, и слухи о привидениях в доме дополнились слухами о сношениях его одинокой хозяйки с потусторонними силами.

Ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи Анна Андреевна не могла, и летом ее жизнь в дачном поселке превращалась в пытку. Ее раздражали косые взгляды соседей, когда она появлялась на диком пляже. Ей не нравилось, что режим полива устанавливали другие люди, отводя ей самое неудобное время. Но она полюбила старинный дом. Здесь было удобно и прохладно, а если на улице портилась погода, Анна Андреевна разжигала в гостиной камин, и сырость, ползущая с Волги в такие дни, испарялась от жаркого дыхания пламени.

Когда наступала осень, в доме топились печи, сложенные таким образом, что одна печь обогревала сразу две комнаты. Так, на первом этаже было четыре печи, а на втором — две. С печами было уютно и ранней весной, и поздней осенью. Они давали сухое тепло, от которого обитатели квартир с центральным отоплением давно отвыкли.

В этом году Анна Андреевна закрыла дачный сезон раньше обычного. К ней должен был приехать племянник из Уральска, успешно окончивший Гарвардский университет. Такое событие нельзя было пропустить, и Маслова вернулась в город, чтобы хорошенько подготовиться к его приезду. Благодаря этому обстоятельству мы сейчас и ехали по проселочной дороге к дому с привидениями, который на некоторое время должен был стать убежищем для Кристины и Антошки.

Теперь самое главное — случайно не выдать их местонахождение. Иначе мне придется буквально разорваться пополам между магазином Кравцова, которого я тоже, как ни крути, обязана охранять, и домом в Волжских Далях.

— Это тот самый дом? — спросила Кристина, вглядываясь в очертания незнакомого строения.

— Он самый, — сказала я, останавливаясь у ворот. — Сейчас въедем во двор и будем потихоньку выгружаться.

Я вылезла из машины, отперла ворота, после чего села обратно и заехала на лужайку перед парадным входом. Потом достала связку ключей и подошла к запертой двери, соображая, какой именно ключ к ней подходит. То ли память, то ли интуиция мгновенно подсказали мне нужный вариант: самый большой ключ на удивление легко повернулся в замочной скважине, и я вошла в темную прихожую, шаря по стенам в поисках выключателя.

Включив свет, я пригласила гостей внутрь:

— Заходите, будьте как дома. Кристина, кухня слева, рядом с прихожей. Дальше столовая и гостиная, а самые лучшие спальни на втором этаже.

Моя подопечная кивнула и понесла задремавшего Антошку на второй этаж. Я пошла следом, чтобы отпереть спальни. В одной из них, побольше, будут жить мама с сыном, а в другой, поменьше, — Андрей. Других вариантов просто нет.

— Нужно затопить печку, — сказала Кристина, поежившись. — Здесь прохладно.

— Андрей! — позвала я своего бойфренда. — Возьми у меня ключ от сарая и принеси немного дров.

Андрей поставил сумку в коридоре и поднялся к нам.

— Давай ключи, — сказал он, — и расскажи, где сарай, а то я здесь пока еще не сориентировался.

— Это просто, — ответила я, отцепляя ключ от связки. — Дрова должны лежать в правой части цоколя. В левой — гараж.

— Понял, — Андрей не заставил себя долго ждать и уже через пару минут вернулся с охапкой поленьев. — Куда положить?

— Около печки. — Я показала, где расположена печь. — Попробуй растопить, только не забудь открыть трубу. Ты вообще знаешь, как топить дровяную печь?

— Нет, не приходилось, — смущенно улыбнулся мой телохранитель. — Я дома углем топлю, ты же видела.

— Пошли, покажу.

Я заправила печь дровами, между ними положила немного щепы и бересты. Затем вырвала листок из старого журнала, лежавшего рядом с поддувалом, скомкала, подожгла и сунула рядом с берестой.

— Сейчас от бумаги разгорится щепа, а от нее — крупные поленья. Когда станет совсем тепло, разбросаешь дрова кочергой. Но трубу не закрывай, пока дерево не перестанет тлеть. Иначе вы задохнетесь.

— Понял. Угарный газ, — сказал Андрей.

— Хорошо соображаешь, — улыбнулась я и спустилась вниз, на кухню, где хозяйничала Кристина.

Она уже нашла, где включается холодильник, выгрузила в него продукты, зажгла газ и поставила на плиту чайник.

— Сейчас попьем чайку, и ты поедешь обратно, — весело сказала она. — Неудобно отпускать тебя просто так. Смотри, что я взяла. — И показала мне пакет со сдобным печеньем.

— Боюсь, что у меня мало времени, — возразила я. — Так что попейте чай без меня.

— Ты уже уезжаешь?

— Да, мне пора.

Я посмотрела на часы и поняла, что нужно торопиться, — иначе я не успею на встречу в бар «У Потапыча».

— Куда ты так спешишь? Меня ведь теперь будет охранять Андрей, — сказала Кристина с упреком.

— У меня есть другие дела, — пояснила я. — Пока ты прячешься здесь, я постараюсь прояснить ситуацию. Ведь если тебя снова стали донимать, значит, что-то пошло не так. И надо разобраться, что с этим делать.

С этими словами я отдала Кристине связку ключей и вышла из кухни. Мне навстречу из коридора шагнул Андрей:

— Ты сейчас куда?

— В город, — коротко ответила я, доставая из кармана ключи от машины. — Нужно разобраться с людьми, которые преследуют Кристину.

— Будь осторожнее, — сказал Андрей и поцеловал меня в щеку.

— Постараюсь, — ответила я и вышла из дома.

На улице уже начинало темнеть, и я подумала, что мы вовремя управились. В такие места лучше приезжать засветло, чтобы было время сориентироваться в незнакомой обстановке.

* * *

Бар «У Потапыча» находился в самой глубине Заводского района, рядом с пересечением проспекта Энтузиастов и Тарасовской объездной дороги. Так далеко я давно не ездила. Мои клиенты жили обычно либо в центре Тарасова, либо в элитных поселках, которые простой народ называл Полями чудес. Так что я даже успела забыть, каково это — пробираться грязными улочками на край города.

Проехав перекресток, я притормозила у обочины. Где-то здесь должны быть вывеска и вход в подвал. Вглядевшись в темноту, я заметила тусклое свечение над входом. Здесь. Я вылезла из машины, захватив на всякий случай пистолет.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что вывеска треснула пополам. Из-за трещины что-то нарушилось в проводке, и неоновые трубки под стеклом горели не так ярко, как было задумано. В полутьме я увидела грязные ступени, ведущие вниз, и на удивление ярко освещенный вход в зал. В окно, расположенное рядом со второй дверью, было вставлено стекло, имитирующее витраж, — нехитрый цветочный узор в русском стиле.

Я открыла дверь в зал и поняла, что самостоятельно найти здесь кого бы то ни было просто невозможно. Зал был буквально набит жаждущими. В клубах табачного дыма метались официанты с кружками пива, а у барной стойки сидели две ярко накрашенные девицы в коротких шортах, надетых на узорчатые колготки. Внешность девиц не оставляла сомнений в роде их занятий.

Я подошла к стойке и обратилась к той из них, у которой волосы были крупно мелированы, а щедрые формы грубо подчеркнуты обтягивающей малиновой кофточкой со стразами.

— Девушка, как мне найти Игоря Анатольевича?

Дива посмотрела сквозь меня и обратилась к своей коллеге:

— Лика, где сейчас Лимон?

Чернявая и очень худая Лика равнодушно пожала плечами и, повернувшись к стойке, приняла от бармена кружку пива. Но я никуда не собиралась уходить и настойчиво ждала ответа. «Лимон» — надо же! Интересно, что у него общего с лимонами? Между тем Лика, отхлебнув изрядный глоток пива, лениво ответила:

— Он в зале.

— Где именно? — продолжала допытываться я. — Просто я не знаю его в лицо.

— Лимон — он и есть Лимон, — с усмешкой заметила пышногрудая соседка Лики. — По лицу узнаешь сразу, не ошибешься. Короче, ищи в зале. — И она отвернулась к стойке, где ее ждала недопитая кружка пива.

Я с сомнением посмотрела в зал. Любители пива сидели так плотно, что пройти, не задев кого-нибудь, было невозможно. Я не стала гадать, кто из них назначил мне встречу, и достала телефон, чтобы набрать номер «продюсера».

— Алло, — послышался мурлыкающий голос.

— Здравствуйте, это Женя. Мы с вами договаривались сегодня встретиться. Я пришла в бар, но вас не вижу.

— Я в кабинке напротив оркестра, — сказал «продюсер».

Я вошла в зал и увидела несколько кабинок. Одна из них была как раз напротив маленькой эстрады, где сейчас возился молодой человек с русым хвостиком, подключая синтезатор к колонкам и сети.

— Вижу кабинку, — сказала я и пошла по залу, лавируя между столиками.

— Я жду, — сказал Игорь Анатольевич и отключился.

Я дошла до нужной кабинки и открыла дверь. За маленьким столиком сидели двое: средних лет мужчина с кислым выражением лица и улыбающийся во весь рот молодой человек с мышцами качка. Перед обоими стояло по кружке пива и по тарелке с остатками креветок.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — Меня зовут Женя.

В свои интонации я постаралась вложить всю наивность, какая у меня осталась с подростковых времен.

— Заходи, не стесняйся, — сказал мне молодой человек и вытащил из-под стола подобие табурета. — Садись, сейчас принесут еще пива. Официант! — крикнул он в дверь. На его зов подскочил юркий чернявый официант в несвежем переднике и с блокнотом в руке. — Еще кружку чешского и порцию креветок!

Официант кивнул, буркнув «угу», и исчез.

Кабинка оказалась довольно уютной — она создавала иллюзию отрешенности от толпы. В центре стоял небольшой квадратный столик. Одну из стен занимало фальшивое окно со стеклом под витраж, на котором красовался такой же узор, как на окне при входе в бар.

В целом обстановка выглядела более чем скромной, но я изобразила провинциальное восхищение, потому что заметила, что «продюсер» меня внимательно изучает.

— Давайте знакомиться, — наконец сказал он и окинул меня каким-то брезгливым взглядом — так смотреть мог только женоненавистник.

— Женя, — простодушно представилась я и протянула «продюсеру» ладонь.

Моя рука неловко повисла в воздухе, и пришлось сделать вид, что я протянула ее случайно за какой-то другой надобностью. Между тем молодой спутник Игоря Анатольевича понял мой жест по-своему.

— Сейчас принесут креветки, — сказал он и подал мне одну со своей тарелки.

Пришлось чистить ее, чтобы чем-то занять руки и заполнить неловкую паузу в ожидании заказа. К счастью, почти сразу же на пороге кабинки возник официант и поставил передо мной кружку темного пива и тарелку с еще теплыми креветками. Я поблагодарила его и подняла глаза на Лимона. Тот решил, что мне не терпится продемонстрировать свои способности, и с расстановкой сказал:

— Никогда никуда не торопись. Сейчас Антон подключит свой синтезатор, и ты покажешь нам голос.

Я молча кивнула и вплотную занялась креветками. Они были той единственной изюминкой, которая скрашивала обстановку бара. Остальное казалось мне дурным сном, хотя я точно знала, что для меня этот сон очень скоро закончится. Тем временем официант вернулся и поставил на стол бутылку водки и три рюмки. Я так и не поняла, откуда она взялась в пивбаре и кто из присутствующих мог ее заказать.

— Выпьем за знакомство, — сказал Игорь Анатольевич, открывая бутылку и разливая водку. — Пиво без водки — деньги на ветер.

Я взяла свою рюмку и судорожно пыталась сообразить, куда вылить ее содержимое. На мое счастье, под столом обнаружилась небольшая ниша, в которой была спрятана батарея-«гармошка». Если водку незаметно выливать туда, она не потечет на пол кабинки. Дождавшись момента, когда «продюсер» и его приятель одновременно опрокинули свои рюмки, я украдкой выплеснула водку под стол и после этого как ни в чем не бывало «закусила» креветкой.

— Между первой и второй… — начал качок.

— …промежуток небольшой, — закончил Лимон и налил мне еще одну рюмку «озверина».

Мне ничего не оставалось, как снова взять ее и дожидаться следующего удобного момента. Вскоре вторая рюмка водки отправилась под стол вслед за первой. Теперь нужно было сделать вид, что на самом деле все спиртное попало точно по назначению. Я неуверенным движением водворила рюмку на стол, сильно стукнув дном о столешницу.

— Вован, она уже пьяная, — заметил «продюсер».

Ага, так вот как зовут его приятеля! Узнать бы еще и кличку. Я изобразила полнейшее отупение и бессмысленно уставилась на молодого человека, которого Лимон назвал Вованом. Его внешность нельзя было назвать запоминающейся, но кое-какие характерные черты все же бросались в глаза. У него были накачанные бицепсы и тщательно отбеленные веснушки. Темно-рыжие волосы на первый взгляд казались каштановыми, а бесцветные водянистые глаза отсвечивали голубовато-серым. Интересно, какую роль играет этот парень в преступном синдикате? Может быть, это один из сутенеров, которые в дальнейшем занимаются ночными бабочками? Недаром же именно он принялся за мной ухаживать: заказал пиво и креветки и всячески располагал меня к себе.

— Ты как? — спросил меня Вован. — Петь не передумала?

Я отрицательно покачала головой и тяжело склонила ее вниз. Пусть думают, что я уже набралась.

— Тогда пойдем в зал.

Вован подхватил меня под мышки и с силой потянул на себя. Да уж! Пожалуй, с такими бицепсами этот парень в случае чего мог оказать серьезное сопротивление. Я с видимой неохотой поднялась со стула и заплетающимися ногами, поддерживаемая под руки молодым человеком, вышла в зал. Вован подвел меня к сцене и оставил на минуту, велев подождать. Переговорив о чем-то с единственным музыкантом, он вернулся ко мне и скомандовал:

— Сними куртку, а то нам не видно будет, как ты владеешь телом.

С этими словами он потянул мою куртку сзади за воротник и полы. Однако под ней оказалось то, чего он никак не ожидал увидеть.

— Ствол?!! — свистящим шепотом проговорил он.

Я мгновенно вырвалась у него из рук и заняла оборонительную позицию.

— Ментовка? — спросил он ядовито.

— Какая разница, — тихо сказала я абсолютно трезвым голосом.

— Ты отсюда не выйдешь, — пообещал мне Вован и обернулся, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.

Я поняла, что самое время бежать. В мозгу молнией мелькнул маршрут до двери, и я опрометью бросилась к выходу из бара. За спиной послышался топот преследователей. Выскочив за дверь, я выждала пару секунд, а затем со всей силы захлопнула ее, чтобы она прилетела прямо в лоб первому из тех, кто гнался за мной. Машину с сигнализации я сняла уже на ходу, запрыгнула в салон и, отъезжая от бара, заметила в зеркале заднего вида, как мои преследователи размахивают руками, стоя под тусклой вывеской гнусного заведения.

Погони не было. Видимо, бандиты занялись более важными делами. Теперь они будут знать, что место встречи засвечено и нужно менять дислокацию. Но для меня это уже неважно. Главное — я видела их лица и теперь смогу узнать при встрече. Одно только осталось непонятным: почему, получив деньги с Алексея, эти отморозки продолжают преследовать его жену?

Впрочем, это я постараюсь выяснить завтра. А пока нужно ехать домой, а то тетя Мила там уже заждалась. Не люблю, когда она волнуется и думает, где я и что со мной. Проще приехать к ужину, чтобы не отвечать на ее расспросы. Чем меньше она знает, тем спокойнее спит.

А еще завтра мне предстоит убедить Кравцова в том, что ему нужен телохранитель. Это будет нелегко, но я уверена, что защита ему необходима. В противном случае он рискует оказаться в больнице — а может быть, и где-нибудь похуже.

Кстати, о больнице. Кажется, у меня поднимается температура. Когда приеду домой, первым делом придется принять что-нибудь мощное из моей аптечки. Болеть мне сейчас некогда.

Глава 4

Я боролась с Лимоном. Он уже опрокинул меня на землю и пытался закрыть мне рот и нос красным платком. Платок был шелковый, но когда «продюсер»-вербовщик накрывал им мое лицо, дыхание останавливалось, и меня охватывал страх. Нет, не тот страх, который сковывает движения, — от такого страха меня отучили еще в Ворошиловке. Этот страх, сопровождаемый всплеском адреналина, заставлял меня бороться изо всех сил. Но Лимон все время брал надо мной верх. Наконец ему удалось полностью перекрыть мне дыхание. Я громко закричала от бессилия — и проснулась в своей комнате на собственной постели.

Сильно болела голова, и было трудно дышать из-за заложенного носа. Меня скосила «осенняя хандра». Вчера я приехала слишком усталой и забыла перед сном выпить таблетку, чтобы не разболеться. Вот ведь тряпка! Буду теперь ходить с больной головой и ломотой во всем теле и шмыгать носом. Тоже мне вояка! Хорош телохранитель, ничего не скажешь!

Я с трудом поднялась с кровати и полезла в тумбочку за средством от простуды. Вообще в моей аптечке много волшебных препаратов, способных мгновенно поставить на ноги в любой ситуации, и, чтобы быстрее найти нужное лекарство, я вытряхнула все ее содержимое прямо на простыню. Ага, вот то, что мне нужно! Я вынула из блистера одну таблетку и на минуту задумалась. В инструкции было написано, что можно выпить две таблетки, но среди побочных эффектов указывались сонливость и слабость. Нет, это мне совсем ни к чему! Вот если бы я могла себе позволить поваляться денек в постели — тогда другое дело. Только не сегодня.

Придется обойтись традиционными средствами вроде меда и лимона. В конце концов, ОРВИ — это по большому счету вообще не болезнь, а скорее тренировка иммунитета. Нужно только избавиться от заложенности носа, выпить аспирин от головной боли и постараться избегать сквозняков. А еще мне понадобятся витамины, которые всегда найдутся в аптечке у тети Милы.

Окрыленная этой идеей, я накинула халат и вышла из своей комнаты. Тетя Мила хлопотала на кухне, и я направилась прямо туда.

— Доброе утро, — сказала я и удивилась тембру своего голоса: он был хриплым и гнусавым.

Тетя Мила обернулась и внимательно посмотрела на меня.

— Ты простудилась, — вместо приветствия сказала она. — Сейчас я тебе кое-что принесу.

С этими словами она пошла к себе в комнату и через минуту вернулась, держа в руке несколько пачек лекарств, скрепленных в одну связку резинкой для денег. Я с сомнением посмотрела на ярко раскрашенные пачки. Кто нынче хорошо живет — так это фармацевты. Чем больше фуфломицинов — тем лучше!

— Вот, выпей, — тетя Мила протянула мне одну из пачек.

Я молча достала и развернула инструкцию. В ней было написано, что данный препарат избавляет от головной боли и заложенности носа, одновременно сбивая температуру. Побочные эффекты были, но ни один из них не влиял на общую физическую форму.

— Ты сама это пробовала? — спросила я у тетушки.

— Еще нет, — честно призналась она.

— А у кого тогда поинтересоваться, как оно действует?

Вопрос повис в воздухе.

— Ладно, я сама зайду в аптеку и куплю себе то, что мне подойдет. У нас есть лимон?

Тетушка отрицательно покачала головой.

— А мед?

— Меду сколько угодно! — радостно воскликнула она. — Тебе какого — липового или гречишного?

— Давай оба, — сказала я, — и чаю побольше.

— У меня еще есть аскорбинка с глюкозой. Может, съешь?

— Давай.

Большие белые таблетки в блестящей целлофановой упаковке — это как привет из детства. Тогда мы все их ели горстями, как конфетки. Если бы все лекарства были такими вкусными! Я достала сразу четыре таблетки и с удовольствием разжевала.

— Женя, не злоупотребляй! — строго сказала тетушка.

Я невольно улыбнулась. В детстве я съедала сразу всю упаковку. Правда, за это меня тоже ругали, но ничего экстраординарного со мной не случалось. Жаль, что такие витаминки появлялись в доме только тогда, когда я подхватывала простуду. Просто так мне их никто не покупал.

— Сейчас я налью тебе чаю, — засуетилась тетушка и добавила с надеждой: — Может, сегодня никуда не пойдешь?

А вот этот вопрос был лишним. Да, конечно, сегодня мне никуда не хочется, но идти все равно придется. Впрочем, тренировку можно — и даже нужно — отменить. Вместо нее я буду пить чай с медом и пытаться избавиться от насморка, выдающего меня с головой.

Позавтракав и напившись чаю, я села за компьютер и основательно прогуглила все симптоматические средства из арсенала тарасовских аптек. Идеального препарата, который бы полностью вернул мне форму за считаные часы, как оказалось, никто еще не придумал, и в итоге пришлось согласиться на то, что предлагала тетя Мила.

Пока я занималась фармацевтическими изысканиями, позвонила Кристина. Сначала я подумала, что ей понадобились какие-то продукты, но она была страшно взволнована, и из ее сбивчивой речи сложно было понять, что произошло. Наконец мне удалось выяснить, в чем дело. Рано утром ей позвонили и сообщили, что Алексей находится в реанимации во второй городской больнице.

— Женя, приезжай за мной. Я хочу видеть мужа, — просила Кристина чуть не плача.

— Кристина, успокойся.

— Он не берет трубку!

— Может быть, он еще спит. Сейчас только восьмой час, а магазин начинает работать в десять.

Этот довод немного успокоил Кристину. А я принялась лихорадочно соображать, что вчера вечером мог делать Алексей. Я-то помчалась прямиком в бар «У Потапыча», совершенно забыв о его безопасности, и сама чуть не нарвалась на серьезную неприятность. Но это ерунда по большому счету: для меня серьезные неприятности — нормальная рабочая обстановка. А для Алексея? «Продюсер» и Вован были со мной — но кто знает, сколько всего человек в этой преступной шайке? Вдруг кто-то из них в это время решил «прессануть» Алексея? Хотя вряд ли. Это больше похоже на блеф.

— Я хочу, чтобы ты приехала и отвезла меня к нему в больницу, — потребовала Кристина.

— Не спеши, — предупредила я. — Может быть, тебя просто хотят выманить из укрытия таким способом, а с Алексеем все в полном порядке.

— Ты думаешь, они заметили, что я исчезла?

— Думаю, да. Они ведь следили за квартирой. Нам просто повезло, что они расслабились в какой-то момент и мы ускользнули незамеченными.

Кристина на минуту замолчала, что-то обдумывая, потом сказала:

— Может, ты съездишь во вторую, узнаешь, там ли Алексей, и мне перезвонишь?

— Хорошая идея, — согласилась я, с ужасом сознавая, что температуру я так и не сбила и теперь мне придется в таком виде ехать ни свет ни заря во Вторую городскую узнавать, где Алексей.

— А когда ты поедешь? — тревожно поинтересовалась Кристина.

— Сейчас. От моего дома до больницы рукой подать. Не волнуйся, как только все выясню — сразу тебе позвоню.

— Это примерно во сколько?

Я поняла, что ее тревога не утихнет, пока она не услышит голос мужа, и посмотрела на часы.

— Минут через сорок. И если в больнице его не окажется и на звонки он так и не будет отвечать, я съезжу к нему в офис и попрошу его тебе позвонить. А ты только жди и ничего сама не предпринимай.

— Ладно, я буду ждать. Только ты скорее!

Кристина отключилась, а я тяжело вздохнула и принялась собираться в больницу.

Первым делом придется принять еще одно тетушкино лекарство, чтобы срочно сбить температуру, а потом заехать в аптеку и купить сосудосуживающие капли в нос — с насморком меня в больницу не пустят. Потом нужно будет заскочить в травмпункт: там есть самая свежая информация обо всех несчастных случаях за прошедшие сутки. Можно, конечно, позвонить в бюро несчастных случаев, но в этой конторе данные появляются с опозданием, и о событиях вчерашнего вечера им еще ничего не известно.

— Тетя Мила, дай мне то лекарство, — попросила я, входя в комнату тетушки.

— Все-таки решила выпить все? — спросила она, хитро прищурившись. — Лучше тех средств, что я тебе предлагаю, в аптеке нет.

— Может, у тебя есть еще и капли в нос?

— И капли в нос найдутся, — заверила меня запасливая тетушка, — и импортный аспирин.

— Давай все, только побыстрее, — сказала я, еще раз взглянув на часы.

— Ты куда-то торопишься?

— Да.

— Куда?

Если я неважно себя чувствую, то допроса с пристрастием не миновать. Тетя Мила всегда стоит на страже моего здоровья. Еще немного — и она побежит выполнять мою работу вместо меня. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

— По делам.

— Это связано с работой?

— Господи! А с чем же это может быть связано?!

— Не кричи. Сейчас дам все, что ты просишь.

Я взяла у тетушки пару шипучих таблеток и флакон со спреем для носа и ушла на кухню, чтобы растворить таблетки в стакане воды. Через пару минут температура начала снижаться, а нос задышал как обычно. В общем, когда я выходила из дома, то чувствовала себя вполне здоровой. Интересно, это надолго?

* * *

Вторая городская считалась старейшей больницей в Тарасове. До недавнего времени это был самый крупный больничный комплекс. Потом построили областную больницу, территория которой оказалась намного больше, и вторая городская отошла было на задний план. Но ее главврач оказался слишком деловым и предприимчивым, чтобы смириться с подобным положением. Он открыл в хирургическом отделении круглосуточный травмпункт, принимавший пациентов со всего города. Что интересно, этот травмпункт обслуживал пациентов не только по полисам, но и на платной основе. Пациенты с травмами шли непрерывным потоком и днем, и ночью, и многие охотно доплачивали за особое внимание к собственной персоне и индивидуальный подход, так что очень скоро у больницы появились внушительные дополнительные средства на оборудование и оплату персонала.

Для меня же вторая городская представляла интерес потому, что регистратура травмпункта была тесно связана со службой «Скорой помощи»: туда оперативно поступали сведения обо всех несчастных случаях, произошедших в Тарасове. И если с Алексеем действительно случилось что-то нехорошее, там об этом должны знать наверняка.

Правда, я допускала еще одну мысль. Точнее, две. Во-первых — что наиболее вероятно, — тревожный звонок мог быть всего лишь обманным маневром. А вторая мысль… Впрочем, об этом мне думать не хотелось. Вот если не найду информацию о Кравцове в травмпункте и на звонки он по-прежнему не будет отвечать, тогда проверю и этот вариант…

Въезд на территорию больницы без пропуска был запрещен, поэтому я припарковала машину недалеко от входа и на всякий случай поставила ее на сигнализацию, а затем отправилась искать травмпункт. Лавируя по дорожкам, я рассматривала вывески на корпусах. Вот отделение гнойной хирургии, а напротив — небольшой домик, окруженный палисадником и отгороженный от общей территории, — это психоневрологическое отделение. Вот кому везет! В этом палисаднике самые красивые деревья и кустарники, а еще огромная клумба. Правда, сейчас на ней остались только голые кусты роз, постриженные на зиму. Зато летом тут должен быть просто рай.

Я оторвала взгляд от облетающей березки за проволочной оградой и сосредоточилась на дороге. Осталось обойти детский корпус, а за ним, на самом краю больничной территории, располагался НИИ кардиологии, куда можно было попасть с торца. В том же здании, но на другой стороне, которая выходила во двор больницы, был вход в травмпункт и в отделение экстренной хирургии.

Дверь травмпункта была заперта. Я позвонила, и она автоматически открылась. У дверей сидела вахтерша, женщина предпенсионного возраста в куртке защитного цвета. Рядом с ее столом стоял пластмассовый бачок с бахилами. Я взяла одну пару и надела поверх кроссовок. Вахтерша подозрительно уставилась на меня и спросила привычно строгим тоном:

— Вы к кому?

— Мне в регистратуру получить справку, — ответила я, намереваясь идти дальше.

— Справки с десяти часов, — тем же тоном ответила вахтерша.

Я посмотрела на часы. Половина девятого. Нужно как-то выкручиваться.

— Мне не нужна бумажная справка. Мне нужно узнать, не поступал ли к вам больной по фамилии Кравцов.

Вахтерша пожевала губами, думая, пропустить меня или нет, критически оглядела мои джинсы и куртку и, не найдя в моей внешности ничего подозрительного, махнула рукой:

— Проходи.

Я прошла через длинный низкий коридор и оказалась перед стеклянной перегородкой с двумя окошками. Это и была регистратура травмпункта. В одном из окошек виднелась полная женщина-регистратор в белом халате и чепчике, которая в упор смотрела на меня. Взгляд у нее был такой же неумолимый, как и у вахтерши на входе. При виде этих двух медицинских стражей любому посетителю становилось ясно: враг не пройдет! Я невольно улыбнулась. Знали бы эти тетки, что у меня на боку кобура с пистолетом, заряженным боевыми патронами!

— Чему вы улыбаетесь? — добродушно спросила строгая с виду регистраторша.

— Да пропускная система у вас…

Я намеренно не договорила. Эта тетка и без меня знала, что может привести в замешательство постороннего человека.

— Так положено, — ответила она. — У вас здесь карточка есть?

— Нет, но, возможно, скоро будет.

Зачем я это сказала? Поддержать разговор всегда полезно, но у этой женщины вряд ли есть желание со мной поболтать.

— У нас человек пропал, — пояснила я. — Пришла узнать, не поступал ли он к вам.

— Когда пропал? — по-деловому спросила регистраторша.

— Мы его не видели примерно с четырех вечера.

— Вчерашнего?

— Да.

— Фамилия?

— Кравцов Алексей Викторович.

Женщина открыла журнал и стала его листать.

— Так, — сказала она наконец, — Кравцов Алексей Викторович к нам не поступал, но у нас есть один без сознания. Он в шестой палате. Вы сможете опознать своего пропавшего?

— Конечно! — с жаром ответила я.

Неужели с Алексеем действительно что-то случилось? Как не вовремя! Кристине сейчас так нужна его поддержка…

— Как его можно увидеть?

— Поднимитесь на второй этаж в ординаторскую — там спросите. У вас есть халат?

Халата у меня не было, и регистраторша, порывшись в шкафчике, дала мне свой — напрокат. Я поблагодарила добрую женщину и буквально взлетела на второй этаж.

Ординаторская находилась в самом конце коридора. Я для порядка постучалась и вошла. В комнате сидел молодой врач в светло-зеленой одежде и такой же шапочке. Перед ним стояла чашка дымящегося кофе, а рядом с ней лежал бутерброд с сыром. Было видно, что доктор только что присел, чтобы позавтракать. На его лице явственно виднелись следы бессонной ночи. Мне было неловко нагружать его своими проблемами, и я стояла молча, подыскивая слова.

— Вы к кому? — спросил врач усталым голосом.

— Мне в регистратуре сказали, что у вас здесь есть больной, которого нужно опознать, — начала я, но врач меня перебил:

— Зайдите в процедурную и попросите медсестру вас проводить.

Давая понять, что разговор окончен, он с облегчением взял в руки бутерброд. Я не стала мешать ему завтракать и поспешно вышла из ординаторской.

Процедурная располагалась в другом конце коридора, но в ней никого не оказалось. Где-то должен быть еще сестринский пост — может быть, удастся найти кого-нибудь там? Я вновь отправилась на поиски по длинному коридору с одинаковыми дверями и небольшим холлом. В холле стояли столики и стулья, а рядом было окошко раздачи, из чего я сделала вывод, что это место используют в качестве столовой. От остальной части коридора холл был отгорожен решеткой, увитой комнатным плющом, и здесь-то я наконец и наткнулась на медсестру, спешащую куда-то со стойкой для капельницы.

— Вы куда? — спросила она раздраженно. — У нас посещения разрешены только после пяти вечера.

— Девушка, мне нужно опознать больного из шестой палаты.

В моем взгляде сквозила мольба. Надеюсь, медсестра отнесется с пониманием и мне не придется приезжать в больницу второй раз вечером, как того требует неумолимый внутренний распорядок.

Сестра осмотрела меня с ног до головы.

— Кем вы ему приходитесь? — строго спросила она.

— Пока не знаю, — честно призналась я. — У нас пропал родственник, а в регистратуре мне сказали, что в отделении есть больной, который не в состоянии назвать себя.

— Вы из полиции? — попыталась уточнить медсестра.

— Почти, — сказала я, доставая свое удостоверение частного телохранителя.

Она мельком заглянула в удостоверение, на котором стояла печать Городского отдела полиции, и вызвалась проводить меня к больному.

— Его жизни уже ничего не угрожает, но он пока не пришел в себя, — доверительно сообщила она и открыла дверь палаты: — Вот здесь он лежит, слева у окна.

На высокой кровати лежал мужчина лет тридцати. Подходя ближе, я старалась не смотреть на его обезображенное лицо. Медсестра это заметила и сказала:

— Его сильно избили. Сотрясение мозга, перелом челюсти и нескольких ребер. Повреждены внутренние органы. Но в данный момент состояние стабильное, жить будет.

Я поблагодарила медсестру и, лишь подойдя к кровати вплотную, заставила себя взглянуть на больного. Нет, к счастью, это был не Алексей.

— Это не он, — сказала я медсестре и быстро вышла из палаты.

— Мне очень жаль, — сказала девушка и поспешила в другую палату ставить капельницу.

Я спустилась вниз, поблагодарила регистраторшу за прокат халата и поскорее покинула травмпункт. Казалось бы, чего я только не насмотрелась за время работы телохранителем! Однако подобные места всегда производили на меня тягостное впечатление. По дороге к выходу из больницы я задумалась о том, что никогда и ни при каких обстоятельствах не стала бы врачом. Унылая палата во Второй городской и измученный ночным бдением врач заставили меня почувствовать себя совсем подавленной.

Радовало только одно: Алексея в больнице нет. Значит, его молчание должно объясняться другими причинами. Будем надеяться, что Кристина зря паниковала. Телефон мог просто разрядиться, поэтому у нее и не получилось дозвониться мужу ранним утром. Сейчас Алексей наверняка уже встал, но, может, еще и не брал телефон в руки и, соответственно, не знает, что он разряжен. Впрочем, к чему гадать? Сейчас наберу его номер и все выясню.

Телефон Кравцова ответил долгими гудками. Через некоторое время робот сообщил, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети. Ну что ж, теперь придется ехать к Алексею в офис, чтобы проверить, в добром ли он здравии. Я сняла машину с сигнализации и отправилась на проспект в фирменный магазин «Меха Сибири», чтобы справиться о здоровье его хозяина. И заодно напомнить, что неплохо бы вовремя заряжать телефон.

* * *

— Добрый день, Александр Васильевич. — Я вошла в кабинет директора «Мехов Сибири» и встала возле дверей. — Алексей Викторович не появлялся?

Валуев посмотрел на меня поверх очков, повисших у него на самом кончике носа, и задумался.

— Что-то не так? — встревожилась я.

— Нет, все так. Он приедет немного позже. Если хочешь, можешь его подождать, — он кивнул на ряд стульев вдоль стены, свободной от коробок с шубами.

Я прошла вперед и присела на краешек ближайшего стула.

— Ты не стесняйся, будь как дома, — подбодрил меня директор. — Сейчас чайку попьем. — И он крикнул в зал: — Соня, налей воды в чайник!

Соня вошла в кабинет с кипой накладных:

— Мне сейчас некогда, Александр Васильевич. К приезду Алексея Викторовича нужно закончить инвентаризацию.

Она встала у стола, ожидая ответа, но директор махнул рукой, и Соня испарилась.

— Ну вот, даже воды некому налить, — буркнул Валуев, ни к кому не обращаясь, но всем своим видом давая понять, кто именно должен это сделать.

И мне ничего не оставалось, как взять чайник и пойти в крошечную кухоньку, где был единственный кран с холодной водой. Вообще странно, что Кравцов, отделывая магазин, не позаботился о горячем водоснабжении. Неужели это так дорого? Или у него на этот счет были какие-то другие соображения?

Пока принесенный мною чайник закипал, мы с Валуевым сидели молча, рассматривая друг друга. Наконец он спросил:

— Женя, а ты давно работаешь телохранителем?

Я прикинула в уме, сколько уже нахожусь в Тарасове.

— Нет. Не очень.

— А где работала до этого?

И я рассказала ему, как училась в Ворошиловке, как работала в горячих точках и как однажды чуть не стала синхронной переводчицей с английского. Валуев слушал очень внимательно, но у меня закралось подозрение, что он мне не верит. Желание рассказывать дальше сразу пропало, к тому же я почувствовала, что возвращается насморк. Пора было снова брызгать в нос противный ментоловый спрей. Я попросила прощения, достала из кармана флакон, отвернулась и впрыснула лекарство в обе ноздри.

— Тебе нездоровится? — заботливо спросил директор.

— Ерунда, — ответила я. — Главное — перетерпеть сегодняшний день, а там организм быстро справится с вирусом.

Валуев испуганно взглянул на меня и быстро полез в ящик стола. Оттуда он достал одноразовую защитную маску и привычным движением нацепил на лицо.

— Вы боитесь вирусов? — в свою очередь спросила я.

— Я принимаю иммунодепрессанты, — обиженно сказал он, явно недовольный тем, что я сразу не предупредила его об угрозе вирусной инфекции.

— У вас что-то серьезное? — сочувственно поинтересовалась я.

— Полиартрит, — односложно ответил директор и склонился над какими-то бумагами.

В этот момент закипел чайник, но Валуев не обратил на него никакого внимания. Я поняла, что чай откладывается на неопределенное время, и стала ждать появления Алексея, изредка поглядывая на часы.

Наконец послышались знакомые шаги и голос. Владелец шубного магазина как ни в чем не бывало поздоровался с Соней и поинтересовался, как у нее идут дела. Я вышла из кабинета и встала немного в стороне, но так, чтобы попасть в поле его зрения. Кравцов поговорил с Соней, и та ушла, довольно улыбаясь.

— Добрый день! — поздоровалась я. — Кристина сегодня звонила.

— Как она там? — забеспокоился Алексей.

— Сегодня утром она никак не могла дозвониться вам. Ей кто-то сообщил, что вы в реанимации. Она позвонила мне, и мы договорились, что я все проверю. Вот теперь она ждет моего звонка.

При этих словах я выразительно посмотрела на часы и сама ужаснулась: Кристина ждет уже битых два часа! Я поскорее схватила телефон и набрала ее номер.

— Кристина? Это Женя. Я в офисе, с Алексеем все в порядке. Дать ему трубку? Сейчас…

Я протянула свой телефон Кравцову. Алексей взял его и отошел в сторонку, чтобы я не слышала их разговор. Интересно, где он пропадал все утро и почему не отвечал на звонки? Но, в конце концов, это не мое дело, так что я вернулась в кабинет директора и села на прежнее место. Александр Васильевич, спустивший маску на подбородок, снова надел ее как положено. Я украдкой улыбнулась. Он заметил мою улыбку и обиделся.

— Мне приходится беречься от инфекции, — проворчал он, — и здесь нет ничего смешного.

— Извините, — ответила я. — Но это выглядит немного забавно.

— Забавно? — Он покачал головой. — Не дай бог тебе такую забаву, девочка. Хотя какие твои годы?

Продолжать он не стал и опять занялся бумагами.

В этот момент в кабинет зашел Кравцов. Он отдал мне мой телефон, поздоровался с Валуевым и шутливо спросил:

— Ты чего это в наморднике?

Валуев молча указал на меня пальцем.

— Заразная?! — комически испугался Кравцов. — Чем болеешь? Осенняя хандра?

Я с улыбкой кивнула.

— Ай-яй-яй! — Он погрозил мне пальцем. — Решила поделиться своей простудой с клиентом? Как тебе не стыдно?

Мне и вправду стало немного неловко, и я решила перевести разговор в другое русло:

— С Кристиной все в порядке? Она больше не волнуется?

— Да, все в порядке. Я просто забыл телефон в офисе.

Я укоризненно посмотрела на него.

— Хорошо. Виноват, — коротко сказал он. — Но оправдываться не буду.

— Не нужно оправдываться, — ответила я. — Просто Кристина там чуть с ума не сошла.

Алексей со вздохом опустил глаза, а я продолжала:

— Кстати, нам нужно обсудить дальнейшие действия.

— Есть какие-то конкретные соображения?

Я выразительно посмотрела на Валуева, и Кравцов понял мой намек.

— Пойдем, прогуляемся, — сказал он и протянул мне руку.

Мы вышли из кабинета, и Алексей предложил:

— Пойдем в бистро, выпьем по чашечке кофе и обо всем поговорим.

Я обернулась и посмотрела на Валуева. Он с облегчением снял маску и положил ее обратно в стол. Вот бедолага!

На проспекте много заведений, которые смело можно отнести к разряду бистро. Они мало чем отличаются в плане сервиса, но у каждого свой набор фирменных блюд. Так, в «Шантане» основной изюминкой считаются всевозможные салаты, в маленьком кафе с громким названием «Версаль» — мясные блюда, а в кафе Плюшкина — пироги и пирожные. Недалеко от крытого рынка примостился местный «Макдоналдс», но я не люблю фастфуд, поэтому сказала Алексею, что хотела бы обойтись салатиком и чашечкой кофе.

— Скромные у тебя запросы, — заметил Алексей. — Может, зайдем в ресторан и съедим полноценный обед?

Против полноценного обеда я отнюдь не возражала, поэтому мы зашли в ресторан «Россия» и заказали себе по бизнес-ланчу. Я была рада выбору Алексея, потому что в «России» во все времена была очень приличная кухня. Здесь готовили блюда из фермерского мяса, не нашпигованного химическими добавками. Здесь в любое время года были свежие фрукты и натуральные соки, а на десерт подавали чернослив, фаршированный грецкими орехами и щедро политый взбитыми сливками.

Кажется, Алексея можно было назвать гурманом во всех смыслах. Во-первых, он занимался очень красивым бизнесом — продавал дорогие меха. Во-вторых, он женился не на деньгах, как обычно делают люди его круга, а на красавице с редкой внешностью испанского типа. В-третьих, плохо зная Тарасов, он безошибочно выбрал для себя ресторан с хорошей кухней. Только бы этот ценитель красоты и удовольствий проявил благоразумие в отношении собственной безопасности!

Мы вошли в ресторан, который с первого взгляда поражал своей пышностью и великолепием. Чтобы попасть в зал, нужно было подняться на второй этаж по старинной лестнице, перила и железные ступени которой были украшены литьем в виде фантастических листьев и ягод. Зал был с высоченным потолком, на котором красовалась роспись — белые лошади на фоне зеленого луга. На окнах висели тяжелые темно-зеленые шторы, сдвинутые вбок и подвязанные бархатными шнурами. Из-за штор выглядывали белые тюлевые занавеси с воланами по краям. В общем, время здесь остановилось где-то в пятидесятых годах прошлого века, и об этой тяжеловесной пышности советского ампира напоминало буквально все: массивные квадратные столы с толстыми ножками, деревянные кресла, обитые бархатом, затейливо сложенные полотняные салфетки и, наконец, спокойная любезность официанта, который подошел к нам с полотенцем наперевес.

Официант поздоровался и молча протянул мне меню. Днем в ресторане подавали только комплексные обеды, но этих комплексов было несколько — даже здесь «Россия» предоставила своим клиентам выбор. Я почитала меню и выбрала комплекс из рассольника с почками, салата из свеклы с орешками и говяжьего гуляша.

— Мне то же самое, — сказал Алексей и посмотрел на меня с уважением: — А ты любишь хорошо поесть.

— Я ценю хорошую кухню, — в тон ему ответила я.

Ждать заказа пришлось недолго: комплексные обеды готовили заранее, чтобы клиенты, заглянувшие в ресторан в обеденный перерыв, не теряли драгоценное время. Когда на столе появились салаты, я принялась неспешно есть, обдумывая первую фразу, с которой начну разговор с Кравцовым. Мой клиент тоже никуда не спешил, поэтому у меня было время на раздумья. Наконец я поняла, что дальше молчать нельзя.

— Алексей Викторович, у меня к вам есть один вопрос.

— Какой? — улыбнулся Кравцов.

Я выдержала эффектную паузу, потом сказала:

— Вчера я ездила по объявлению о наборе в шоу «Виктория» и познакомилась с Игорем Анатольевичем по кличке Лимон. Очень колоритная личность.

В это время принесли первое, и я приняла у официанта тарелку с рассольником.

— Да? — неопределенно ответил Алексей.

Вероятно, он по-прежнему не очень хорошо представлял себе, что именно рассказала мне Кристина, и тем более не знал, как я отношусь ко всей этой истории. Нужно наконец четко обозначить свою позицию, чтобы можно было говорить более откровенно и рассчитывать на его доверие.

— Кристина говорила, что знакома с этим Лимоном. Она рассказала мне о своих злоключениях с самого начала. И я очень ей сочувствую и готова помогать вам во всем.

— Это радует, — сдержанно ответил Алексей, размешивая сметану в тарелке.

Я выдержала еще одну паузу и продолжала:

— Кристина не говорила, кто ей сообщил, что вы в больнице?

— Она сказала, что уже слышала этот голос.

Наконец-то я нашла, за что зацепиться!

— Алексей Викторович, а вам не приходило в голову, что когда бандиты поймут, что до Кристины им не добраться, они займутся вами?

Я попыталась посмотреть Кравцову в глаза, но он отвернулся к официанту, принимая из его рук второе.

— Я так не думаю, — наконец сказал он. — За жену я заплатил, этих денег должно хватить, чтобы они оставили ее в покое.

— Но они не оставляют.

Это был факт, с которым Кравцов не мог поспорить.

— Может, вы дали денег не тому человеку?

Алексей задумался. Он молча доел рассольник и отодвинул грязную тарелку, которую тотчас забрал официант.

— Кристине звонил человек, которого она не знает, — продолжала я. — Может, прежний сутенер отошел от дел? И если вы дали денег ему, он вполне мог их оставить себе, а «хозяин» так ничего и не получил…

Услышав слово «сутенер», Алексей вздрогнул и вскинул голову, словно от удара. Его глаза впились мне в лицо, а губы болезненно сжались.

— Я все отдам, чтобы вырвать Кристину из этой грязи! Она моя жена, мой единственный родной и близкий человек, и я не позволю каким-то лимонам… — Он не договорил и полез в карман за пачкой сигарет. — Я пойду покурю.

Он встал из-за стола, ища в кармане зажигалку.

— Я с вами, — предупредила я.

Мы вышли на улицу и спрятались в ближайшей подворотне. Алексей дал мне прикурить, и мы некоторое время молча пускали дым. Потом Кравцов сказал мне доверительным тоном:

— Если честно, я сам думал о том, что могут предпринять эти деятели.

— И что надумали?

— Ничего не надумал, — неожиданно резко ответил Алексей. — Может, у тебя есть какие-то соображения? Ты ведь опытный телохранитель, лучший в Тарасове! Подскажи бедному крестьянину, что великие люди делают в таких ситуациях?

Он яростно смял сигарету, пытаясь затушить ее о цементированную стену грязной подворотни, и исподлобья глянул в мою сторону. Я бросила окурок на асфальт и раздавила его ногой.

— Великие люди нанимают телохранителей, — внушительно ответила я.

Алексей помолчал немного, опустив голову, и уже своим обычным тоном предложил:

— Пошли доедать обед.

И мы вернулись за столик, куда официант уже поставил полагающийся нам компот. Выглядел этот компот очень аппетитно: в моем стакане плавали кусочек персика, долька мандарина и две виноградины. Я не удержалась и отхлебнула напиток, даже не присев за стол.

— Мой телохранитель всегда со мной, — прищурился Алексей. — Ты ведь намереваешься охранять меня, пока твой Андрей охраняет Кристину. Кстати, не могу понять, зачем он нужен в Волжских Далях? Бандиты не знают, куда увезли мою жену, и она может спать спокойно, пока я не разрулю все вопросы.

— Боюсь, что присутствие Андрея необходимо, — сказала я, принимаясь за второе. — Если эти деятели пронюхают, где Кристина, они могут ее просто украсть.

— Как это украсть?! — возмутился Алексей. — У нас что, Средние века? Это же противозаконно!

Последние слова он произнес так громко, что другие посетители стали на нас оборачиваться.

— Тише! — попросила я, показывая глазами на молодых людей за соседним столиком, которые раскрыли рты от изумления. — Вы полагаете, они не в курсе, что вообще занимаются противозаконной деятельностью? Проституцию у нас никто пока не легализовал. Их это как-то заботит? По-моему, нисколько. Значит, прикрытие у них хорошее, раз они так спокойно живут и продолжают заниматься своими грязными делами. И если они захотят похитить Кристину или напасть на вас — не думаю, что страх перед законом их остановит. Именно поэтому я считаю своей обязанностью охранять одновременно и ее, и вас.

— Меня-то зачем? Я сам со всем справлюсь.

— Вы очень самонадеянны, — заметила я и замолчала, доедая второе.

Алексей тоже молча занялся едой и до конца обеда не проронил больше ни слова. Лишь после того как официант принес счет, он решительно сказал:

— Ладно. Давай будем охранять и меня. Только с одним условием: ты будешь присутствовать только там, где я тебе скажу, и делать только то, что я сочту нужным.

Кравцов даже в этом проявил свой независимый характер. А чего было ждать от человека, который женился на ночной бабочке, наплевав на мнение окружающих?

Безусловно, его поступок заслуживает уважения. К тому же, говорят, из бывших проституток получаются самые лучшие жены. А Кристина еще и красавица. Так что им друг с другом невероятно повезло!

* * *

После того как Алексей дал свое согласие на то, чтобы я охраняла его самого, мне предстояло наведаться в городской отдел полиции к капитану Бодрову. Кто как не начальник отдела по борьбе с организованной преступностью мог дать мне дельный совет, если речь шла о противостоянии преступной группировке?

Городской отдел полиции находился довольно далеко от центра Тарасова, и такое расположение населению в целом нравилось. Не все тарасовцы вели себя как образцовые законопослушные граждане. К примеру, молодежь, особенно та, что приезжала учиться в местных вузах из деревенской глубинки, не отличалась пуританскими нравами. Молодые люди выпивали, приставали к девушкам, затевали потасовки, которые нередко заканчивались легкими телесными повреждениями, как обычно пишут в полицейских протоколах. А поскольку вся эта молодежь гуляла обычно по проспекту или в центральном городском саду Липки, едва ли ей было бы приятно ощущать на себе неусыпный надзор блюстителей порядка.

Однако, несмотря на отдаленность от центра, сотрудники городского отдела всегда оставались в курсе всех важных событий в жизни города, особенно криминального характера. Кроме того, городской отдел полиции занимался работой частных телохранителей, а начальник отдела по борьбе с организованной преступностью Валерий Петрович Бодров лично встречался с каждым бодигардом, прежде чем выдать ему лицензию. Так что мы с ним были давно и близко знакомы.

Я припарковала машину на стоянке для служебного транспорта и вошла в здание полиции. Здесь я предъявила свое удостоверение частного телохранителя и поднялась на третий этаж, где был расположен кабинет Бодрова. У дверей сидела заплаканная женщина средних лет в дешевом китайском пуховике. Из кабинета доносился громовой голос Валерия Петровича. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью ругал кого-то на чем свет стоит:

— А я говорю, что это наркотики! И ты наживаешься на больных людях, лекарства которым должен выписывать врач!

Мне стало интересно, о каких таких лекарствах идет речь, и я присела на стул рядом с женщиной. Голос капитана затих, и вместо него послышался другой, молодой и тихий, который говорил что-то в свое оправдание. Но Бодров был неумолим:

— Есть постановление правительства, которое ты нарушил. Кроме того, ты берешь за эти коробочки почти в двадцать раз больше, чем они стоят в аптеке!

Может быть, речь шла о незаконном сбыте бензодиазепиновых анксиолитиков? Вполне возможно. Но почему этим делом занимается начальник отдела по борьбе с организованной преступностью? Я тайком посмотрела на женщину в китайском пуховике. Та достала платочек и промокнула влажные от слез глаза. В этот момент Валерий Петрович закончил распекать своего посетителя, и через минуту из кабинета вышел молодой парень в джинсах и яркой толстовке.

— Пошли, — сказал он женщине, и та нерешительно поднялась со стула.

— Что он решил? — робко спросила она.

— Отправил обратно к Сычеву.

Женщина ахнула, прижав платочек ко рту, но парень уже ее не слушал. Он решительно направился в глубь коридора и, постучав в одну из дверей, исчез за ней. Женщина пошла вслед за ним и села теперь у другого кабинета.

Я подумала, что нужно выдержать небольшую паузу, чтобы дать Бодрову успокоиться. Нет, капитан полиции не был злым человеком, но закон соблюдал строго, поэтому у него не было снисхождения к правонарушителям. Хорошо зная об этом, я подождала минут пять и осторожно постучалась.

— Войдите! — послышалось из-за двери.

— Добрый день! — поздоровалась я с порога, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

— А, Женя! Привет! — коротко бросил Бодров и допил остатки воды из стакана, стоящего на столе.

Потом он встал из-за стола и нервно прошелся по кабинету — видимо, еще не успел остыть после недавнего разговора.

— Черт-те что творится с этими подростками, — проворчал он. — Денег у него нет. Поэтому взялся снабжать одноклассников легальными, так сказать, наркотиками.

Я молча слушала и терпеливо ждала, когда Бодров выпустит пар. Но Валерий Петрович никак не мог успокоиться и поминал лихом всех подряд, начиная с родителей подобных субъектов и заканчивая нерадивыми школьными учителями.

— Им вообще должна заниматься детская комната, — закончил он свою речь. — Но этот, с позволения сказать, мальчик связан с людьми, которые занимаются поставками лекарств. Так что нашему отделу тоже есть с чем поработать.

Бодров остановился около деревянной кадки с цветущими белыми каллами.

— Ты видела мое новое приобретение? — Он показал на цветок и испытующе посмотрел на меня.

Я отрицательно покачала головой. Этот цветок я видела впервые и очень удивилась, потому что знала: Бодров любит только кактусы и прочие колючки и ничего другого просто не признает. Я как в первый раз оглядела его кабинет. С моего последнего визита здесь ничего не изменилось: двухтумбовый секретер стоял на своем месте, возле монитора примостился огромный кактус, а сбоку от стола все так же виднелся облупленный сейф. И только растение с широкими листьями и белыми цветками с одним лепестком вносило в обстановку нотку вольности. Зеленые листья расходились в разные стороны от трех толстых стеблей, рядом с которыми пробивалась поросль. Все растение казалось сплошной зеленой массой, из которой выглядывали белые продолговатые пластины цветков.

— Откуда это у вас? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Это мне Рокотов подкинул. Он рос у него дома, а теперь стал слишком большим для его квартирки. Вот Рокотов и предложил его мне в качестве яркого декоративного пятна. — Валерий Петрович критически осмотрел цветок и добавил: — Цветет, гад. Да еще как цветет. — Он отошел от кадки и снова сел за стол. — Да ты не стой у порога, проходи!

Я осторожно села на стул, на котором до меня сидел молодой человек, спекулировавший таблетками.

— Рассказывай, с чем пришла.

— Я пришла за помощью, — созналась я без обиняков.

— Ты?! За помощью? — удивился Бодров. — А ну рассказывай, что произошло?

Я поняла, что начала не с того, но отступать было уже поздно.

— Это связано с моим клиентом. Его жену преследуют.

— Кто? — встревожился капитан.

— Бандиты.

— Какие, к черту, бандиты?! У нас в Тарасове их еще в девяностые всех прикрыли! Остались только содержатели притонов, да и тех скоро прихлопнем, как мух!

— Вот они и преследуют, — сказала я как можно спокойнее.

Бодров только засопел в ответ, вынул носовой платок и вытер седеющие виски.

— Рассказывай все по порядку, — потребовал он.

И я начала:

— Меня нанял хозяин магазина «Меха Сибири». Я охраняю его жену, которая в свое время попала в лапы к таким вот деятелям. По неопытности. К счастью, она проработала у них совсем недолго: мой клиент выкупил ее у хозяина и женился на ней.

— Она красивая? — мечтательно спросил Бодров.

— Да, очень, — подтвердила я, — такой испанский тип внешности.

— Тогда все ясно, — удовлетворенно заметил мой собеседник. — Только как же его угораздило жениться на проститутке?

— Любовь, — коротко сказала я. — И хозяйка она хорошая.

— Хорошая хозяйка, говоришь? Что-то не верится. Ну да ладно, это не моя забота. И кто ее преследует?

— Сутенеры. Видимо, хотят вернуть ее хозяину.

— Ты с ними уже сталкивалась?

Я вспомнила о вчерашней встрече с «продюсером» и почувствовала, что предательски краснею. Бодров мгновенно заметил это, пронзил меня испытующим взглядом и задал очень неудобный вопрос:

— Это не ты, случайно, была вчера в баре «У Потапыча»?

Я молча кивнула, предчувствуя, что сейчас на мою голову обрушатся громы и молнии. И не ошиблась.

— А ты знаешь, что наши ребята почти месяц наблюдали за этими сволочами? — вскричал Бодров.

— Если бы я знала, что вы…

— «Если бы я знала»! — возмущенно перебил он. — Как вот теперь нам вычислить, где они будут обрабатывать новых жертв? Может, ты нам поможешь? — Он нервно схватил какую-то коричневую папку, лежавшую на столе, и бросил ее мне под нос: — Вот это дело! Мы столько бились, чтобы взять Лимона с поличным! А ты полезла, куда не следует, и все испортила! Сегодня мы «У Потапыча» уже никого не найдем…

С этими словами Бодров с досадой отвернул от меня раскрасневшееся лицо. И, помолчав немного, глухо добавил:

— Позавчера в сквере железнодорожников был убит некий Илья Суслов. Суслик. Он несколько лет работал на Лимона сутенером. У тебя есть соображения на этот счет?

У меня внутри что-то оборвалось. Кравцов говорил, что как раз позавчера вечером он встречался с кем-то из этой компании и передал деньги за Кристину. Но можно ли ему верить? Может, он просто решил избавиться от Суслика в надежде, что его жену после этого оставят в покое?

Сказать об этом Бодрову я, конечно же, не могла. Это значило бы лишить Кристину поддержки мужа. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью не будет слушать моих доводов — он просто закроет Алексея в следственном изоляторе до выяснения обстоятельств.

Лучше сначала расспросить самого Кравцова о встрече с Сусликом. Впрочем, вполне может быть, что сутенера убил другой бандит, позарившись на деньги, которые Алексей заплатил за свободу жены. Но если Суслик мертв, кто же тогда теперь звонит Кристине? И что делать дальше?

— Кристину преследовал именно Суслик, — сказала я. — А теперь ей названивает кто-то другой. Но, видимо, тоже по заданию Лимона. И я не знаю, что с этим делать, — добавила я упавшим голосом.

— Какую такую Кристину? — не сразу понял капитан. — А, жену клиента, которую ты охраняешь?

— Ту самую, — ответила я и замолчала, ожидая, что скажет Бодров.

Он на минуту задумался, а затем начал задавать мне наводящие вопросы:

— И какие меры безопасности ты приняла? Кто охраняет ее, пока ты здесь?

Валерию Петровичу можно было выложить все начистоту, и я честно ответила:

— Я отвезла ее в Волжские Дали, на дачу к одной моей бывшей клиентке. Там она в безопасности.

— Так. А если Лимон и компания ее все-таки найдут? — забеспокоился капитан. — Ты ведь продолжаешь разгуливать по Тарасову.

— Там с ней Андрей, мой приятель, — успокоила я Бодрова. — Он тоже частный телохранитель, и у него огромный опыт. Он не позволит причинить вред Кристине.

И в этот момент я вспомнила, что у Андрея нет машины. Какая оплошность с моей стороны! Ведь если бандиты ее вычислят, он даже не сможет увезти ее в безопасное место!

— Что такое? — встревожился Валерий Петрович, который внимательно следил за выражением моего лица.

— У Андрея нет машины, — призналась я.

— Это плохо, — нахмурился Бодров. — Нужно как-то исправить положение.

— Сама знаю, — ответила я подавленно. — Но машина Андрея в ужасном состоянии. Не покупать же ему срочно другую!

— Одолжи ему свою, — настойчиво сказал капитан.

— А как я буду охранять самого Кравцова? Ведь сейчас, когда Кристина исчезла из поля зрения Лимона, ее муж на очереди.

Бодров опять задумался и стал вертеть в руках карандаш. Наконец он заявил:

— Тебе нужно держать связь с нами.

— С кем именно? — охотно откликнулась я.

— Конечно, с группой захвата! Я дам тебе номер телефона, по которому ты напрямую выйдешь на ребят. Записывай!

Я достала телефон, и Бодров продиктовал номер. Затем он принялся объяснять мне, в каком случае я могу воспользоваться поддержкой группы захвата:

— Вызываешь их только тогда, когда преступников можно арестовать. Без причины ребят не беспокоить. Ты хорошо меня поняла?

Я хорошо поняла капитана Бодрова. Группа захвата — это сила. Сила, которая поможет мне в любую минуту. Конечно, при условии, что у меня будет возможность позвонить. Если мне придется отбиваться от целой группы бандитов, вряд ли я смогу взять в руки телефон. Я сказала об этом Валерию Петровичу, но он только отмахнулся:

— Не думаю, что за твоей Кристиной приедет целая банда. Скорее всего, будут только сутенер и пара его гоблинов, с которыми ты сможешь справиться сама. Меня смущает только одно: у тебя нет опыта работы с преступными группировками. Надо тебе хотя бы прочесть основные правила. Знаешь что? Сходи-ка ты к Чернову. До того как стать следователем, он руководил у нас группой захвата и может подробно тебе объяснить, как вести себя в сложившейся ситуации.

Я поблагодарила Валерия Петровича и стала прощаться: у начальника отдела по борьбе с организованной преступностью время — на вес золота. Но стоило только закрыть дверь в его кабинет, как меня ужалила внезапная мысль: а что, если после моего вчерашнего визита в бар «У Потапыча» Лимон со товарищи вообще решили смыться на время из города? Да нет, вряд ли я их настолько напугала. Тряхнув головой, я постаралась отогнать эту мысль. Не будут они никуда уезжать. Их главный доход — девочки. А девочкам нужно искать клиентов — иначе зачем вообще их держать? Значит, Лимон и компания останутся в черте города, и тогда сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью смогут выйти на них в нужный момент. Главное — вовремя дать им знать о местонахождении этой компании. И я отправилась к следователю Чернову получать ЦУ относительно работы с преступными группировками.

* * *

Еще в торговом зале магазина «Меха Сибири» мой чуткий нос уловил вкусный запах свежеиспеченного пирога, и по мере приближения к офису Кравцова этот запах усиливался. Обоняние не обмануло меня: когда я вошла в офис, Алексей и Александр Васильевич сидели за столом, на котором на большой тарелке лежал разрезанный пирог от Плюшкина. Я остановилась у дверей, собираясь с мыслями.

— Женя, ты вернулась? — воскликнул Алексей, который первым заметил меня. — Я сегодня никуда не собираюсь, отсюда сразу поеду домой. Так что можешь быть свободна.

С этими словами он взял чайник, чтобы налить себе кофе. Я не двинулась с места, давая понять Кравцову, что у меня есть к нему дело.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — поднял он голову от чашки.

— Да, и желательно наедине, — веско сказала я.

— Может, попьешь с нами чаю, а потом поговорим? — предложил Алексей.

Я охотно согласилась и присела за стол. Александр Васильевич положил на бумажную тарелку кусок пирога и подал его мне. Я поблагодарила директора и принялась за пирог. Все равно Кравцова придется ждать, так уж лучше ждать с пользой. Через некоторое время в кабинет вошла Соня и тоже села за стол. С ее появлением мужчины оживились. Посыпались шуточки, Алексей рассказал бородатый анекдот про рогатого мужа и сам смеялся громче всех.

Я слушала всю эту ерунду и успокаивала себя мыслью о том, что перекус когда-нибудь все-таки должен закончиться. Вот тогда я смогу заполучить Кравцова в свое полное распоряжение и задам ему несколько неприятных вопросов. А пока я наблюдала за своим подопечным, пытаясь сама ответить на свой вопрос: мог Алексей убить Суслика или нет? И если нет, то кто отправил сутенера на тот свет?

Наконец я дождалась окончания трапезы и предложила Кравцову пообщаться у меня в машине. Мой подопечный с недовольным видом согласился.

— Надеюсь, разговор будет недолгим? — спросил он с плохо скрываемым раздражением.

— Разумеется, нет, — сказала я с дежурной улыбкой, и мы вышли из кабинета.

Пока мы двигались через торговый зал, Алексей несколько раз останавливался, чтобы побеседовать с посетителями, так что я окончательно потеряла терпение. Наконец мы покинули магазин, я подвела Кравцова к своей машине и открыла перед ним дверцу. Он сел на переднее сиденье с видом человека, которого побеспокоили по пустякам.

— Что ты хочешь мне сказать? — нетерпеливо спросил он, вынимая из пачки сигарету.

Я выдержала паузу и, сев за руль, спросила его в лоб:

— Алексей, куда вы ездили позавчера вечером?

— Когда именно? — уточнил он, прикуривая сигарету и выдвигая из дверцы пепельницу.

— Когда Кристина рассказала вам о звонке сутенера, — ответила я, пристально за ним наблюдая.

Алексей замолчал, обдумывая ответ. Но я решила не оставлять ему шанса на отговорки и жестко сказала:

— Позавчера в сквере железнодорожников убили Суслика. Это сутенер, который работал на Лимона. Я узнала это сегодня, когда была в отделе по борьбе с организованной преступностью. Вы, случайно, не знаете, кто мог это сделать?

Вот теперь можно было дать Кравцову время на раздумья. В ожидании ответной реакции я тоже достала сигарету, хотя на платной стоянке курить не полагалось. Алексей напустил столько дыма в машине, что еще одна сигарета едва ли могла усугубить ситуацию.

— Убит? — Алексей побледнел и нервно стряхнул пепел с сигареты. — Так вот почему Кристина говорит, что ей звонит кто-то другой! — наконец выдавил он. — А кто убийца?

— Это я у вас хотела спросить, — ответила я как можно спокойнее.

Алексей взорвался:

— Ты что, думаешь, что это я?! Да я пальцем не трону человека, даже если он меня конкретно достал! Да я…

— Стоп! — перебила я его. — Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью не знает о том, что вы встречались. Я ему ничего не стала говорить, чтобы вас не подставлять. Но пока не нашли настоящего убийцу, под подозрением все, у кого мог быть мотив. И у вас он был. Вы понимаете, насколько ваше положение серьезно?

Я затушила окурок и посмотрела своему подопечному прямо в глаза. Кравцов сразу сник.

— Я не убивал Суслика, — сказал он твердо.

— Я вам верю. Но кто-то его все-таки убил. Может быть, у вас все же есть какие-то соображения на этот счет?

Если бы Кравцов мог сейчас припомнить какие-нибудь подробности, которые бы отвели подозрения от него самого, это бы спасло ситуацию. Но, кажется, ничего подобного ему в голову не приходило.

— Ну не знаю… Его могли подстеречь его же подельники. Я дал ему крупную сумму. Может, кто-то решил таким образом разжиться? А заодно и получить Кристину…

Кравцов беспомощно смотрел на меня, но мне нечем было его утешить.

— Все может быть, — сказала я как можно спокойнее. — Нужно выяснить, кто и почему убил Суслика и где сейчас деньги, которые вы ему передали. А еще нужно разузнать, кто сейчас занимается девочками вместо Суслика.

— Как ты это сделаешь? Кто тебе расскажет? У них ведь все под контролем. И никто не проговорится, если только их не прижмут к стенке обстоятельства. — Алексей, похоже, потерял всякую надежду избавить жену от преследования и решительно сказал: — Я увезу ее отсюда. Брошу все дела и увезу.

— Возможно, это единственно правильное решение, — согласилась я. — Но как скоро вы сможете это сделать?

Я никогда не вникала в тонкости ведения бизнеса, поэтому плохо представляла себе, каким образом можно «бросить все дела» и каковы будут последствия этого.

— Оставлю магазин Валуеву и уеду обратно в Сибирь. Или в другой город — открою еще один магазин там. Тарасовцы жадные. Никто не хочет покупать соболя. Всем подавай что-нибудь подешевле, даже тем, кто в состоянии купить настоящие сибирские меха. Обидно.

Алексей вздохнул и уставился в одну точку. Я ненадолго задумалась, потом сказала:

— Давайте с вами договоримся так: я узнаю́ что можно по своим каналам и держу вас в курсе, а вы, в свою очередь, не препятствуете мне охранять вас от бандитов.

— Я и так не препятствую. — На лице Кравцова появилась вымученная улыбка. — Только я не люблю, когда мне говорят, что я должен и чего не должен делать.

Я улыбнулась в ответ.

— Вам придется к этому привыкнуть, — сказала я мягко, но настойчиво. — Хотя бы на время.

Кравцов обиженно засопел, как подросток, но возразить не пытался.

— Ладно. Когда мне ждать результатов? — спросил он, кладя руку на ручку дверцы.

Он решил, что узнал достаточно, чтобы закончить этот неприятный разговор.

— Завтра. Завтра я узнаю все, что можно, и приеду, чтобы сообщить вам новости. Только у меня к вам одна просьба… — Кравцов опустил руку и повернулся ко мне, а я продолжала: — Ни с кем подозрительным не встречайтесь, как бы вас ни упрашивали. Кристина в безопасности, а вам стоит позаботиться о себе.

— Это приказ? — иронически поинтересовался Алексей.

— Если вам так хочется, то да, — ответила я.

Кравцов усмехнулся, но ничего не сказал. Он молча открыл дверцу машины, вышел на улицу и исчез в дверях своего магазина.

А я стала лихорадочно соображать, как узнать, кто теперь занимается индивидуалками, и мог ли такой фрукт убить прежнего сутенера. Вообще-то, конечно, мог. Но ведь такое убийство вряд ли понравилось бы Лимону. В преступных группировках не принято делать что-то без согласования с главарем. Беспредельщиков никто не любит, и карают их за беспредел весьма сурово. К тому же принуждение к проституции — это одно, а умышленное убийство — совсем другое. Кому нужны сразу две статьи вместо одной? А ведь полиция, обнаружив труп в сквере, не могла не завести уголовное дело. Значит, убийцу ищут. И следствие не оставит без внимания ни род занятий убитого, ни его связи со всей этой компанией. В общем, после убийства Суслика бандитам есть чего опасаться, и случившееся наверняка прибавило им головной боли. А значит, они станут намного осторожнее, и это помешает мне выяснить то, что я хотела бы узнать.

* * *

Уже темнело, и на трассе не было других машин. Я прибавила скорость и вовсю наслаждалась быстрой ездой. До того как выехать на дорогу, ведущую в Волжские Дали, я долго колесила по городу, чтобы убедиться, что за мной никто не следит. Возможно, это была излишняя предосторожность, но лучше на всякий случай подстраховаться: мою машину могли запомнить и, поехав за мной следом, узнать, где прячется Кристина.

Мне хотелось поскорее увидеть Андрея. Я очень соскучилась по нему за этот день, а кроме того, мне нужен был его совет. Мне важно было знать, что думает обо всем случившемся такой же частный телохранитель, как я. И что он предпринял бы, если бы оказался на моем месте.

Я свернула на грунтовую дорогу и, миновав поворот, оказалась перед воротами дома Масловой. В сумерках строение выглядело мрачновато. Двери были закрыты, но в одном из окон горел свет. По моим расчетам выходило, что Андрей и Кристина сидят в столовой. Я мельком взглянула на часы — в это время люди обычно ужинают. А значит, поговорить с Андреем я смогу только после ужина.

Я припарковала машину у ворот, вошла во двор и поднялась на веранду. Стукнув трижды в окно, я стала ждать, когда мне откроют дверь. Но вместо этого свет в столовой погас, и в темноте за окном кто-то тронул штору. Я поняла, что это Андрей пытается рассмотреть, кого принесло на ночь глядя, поэтому встала так, чтобы он смог меня увидеть.

Наконец дверь осторожно открылась, и первое, что я увидела в образовавшуюся щель, было дуло пистолета.

— Это я, — сказала я Андрею, и он опустил оружие.

— Женя, ты нас напугала, — выдохнул он и, обернувшись, крикнул: — Кристина, отбой, это Женя!

— Куда ты ее запрятал? — поинтересовалась я.

— Это наш маленький секрет, — улыбнулся Андрей и пригласил меня в дом: — Заходи, что стоишь?

С этими словами он повернулся и пошел по коридору, пряча пистолет в кобуру. Я двинулась вслед за ним и очень скоро оказалась в столовой, где снова горел свет. На столе стояли тарелки с недоеденным ужином, и слегка взволнованная Кристина встретила меня виноватой улыбкой.

— Привет! — сказала она. — Поужинаешь с нами?

От ужина я отказалась, потому что не далее как час назад тетя Мила накормила меня до отвала.

— А вот чашечку кофе выпью с удовольствием, — заметила я.

— У нас нет кофе, — ответила Кристина с виноватым видом, — только чай, и тот травяной. Я забыла положить в сумку пачку черного чая и банку кофе.

— А травяной чай откуда? — поинтересовалась я.

Эх, надо было заранее предупредить их по телефону о том, что я скоро приеду. Тогда бы и Кристине прятаться не пришлось, и Андрей бы не вышел мне навстречу с пистолетом (впрочем, нет, все равно бы вышел: телохранитель обязан быть начеку, даже когда ждет визита друзей). А главное — уж чаю и кофе я бы наверняка купила по дороге.

— Травяной чай был в доме, — пояснила Кристина. — Наверное, его пила хозяйка. Но и того совсем мало, и я думаю, что нужно будет как-нибудь выбраться в город, чтобы купить все необходимое.

— Даже не думай, — строго сказала я. — Лучше я сама привезу вам продукты.

— Но мы поедем с Андреем. К тому же я не планирую заходить домой: мы все купим в супермаркете на кольцевой.

Кристина явно не понимала серьезности своего положения. Пришлось долго объяснять ей, что главное — не навести бандитов на ее убежище.

— Никто из них даже не догадывается, куда ты пропала. А если будешь разгуливать по супермаркетам — твои бывшие хозяева тебя вычислят. И какие будут последствия — предсказать трудно.

Кристина опустила голову и задумалась. После минутной паузы она встрепенулась и поспешила перевести разговор на другую тему:

— Так налить тебе чаю?

Я кивнула и присела за стол. Моя подопечная налила мне полную чашку ароматного чая с мятой, душицей и еще какими-то пряными цветами. И пока они с Андреем заканчивали прерванный ужин, я наслаждалась чаем и терпеливо ждала, когда освободится мой телохранитель.

Наконец Кристина унесла грязную посуду на кухню, и я получила возможность поговорить с Андреем с глазу на глаз.

— У меня к тебе дело, — начала я издалека.

— Тогда пойдем в гостиную, пока Кристина моет посуду, — предложил он. — Я не могу надолго оставлять ее одну: она боится каждого шороха в этом большом незнакомом доме.

— Я сама боюсь, — улыбнулась я. — До сих пор перед глазами стоит то, что здесь произошло. И эти привидения… Знаю точно, что нет никого, сама в этом убедилась, а все равно атмосфера здесь тягостная.

Мы перешли в гостиную, и Андрей привлек меня к себе и нежно поцеловал. Господи, как же я по нему соскучилась! Но нет, не сейчас: время поджимает. Я мягко отстранилась и сказала:

— Если хочешь, я останусь на ночь. Но сейчас давай о делах.

Он коротко кивнул, честно пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, но я видела, каких усилий ему это стоит. И пока мы говорили, он все время пытался до меня дотронуться, словно ему нужно было убедиться в моем присутствии.

— Андрей, я сегодня кое-что узнала и приехала, чтобы спросить твое мнение как профессионала. Мне нужно знать, как действовать дальше, чтобы обеспечить безопасность своих клиентов.

Сказав это, я мягко высвободилась из его объятий и опустилась в кресло рядом с журнальным столиком. Он сел в другое кресло напротив и взял мои руки в свои.

— Женя, я ведь не совсем в курсе того, чем ты сейчас занимаешься, — заметил он. — Расскажи мне, что вообще происходит.

И я вкратце рассказала ему обо всем: о том, почему преследуют Кристину, об убийстве сутенера, о том, что я сама ездила по объявлению в бар «У Потапыча» и сорвала операцию отдела по борьбе с организованной преступностью.

— Ты ведешь очень опасную игру, Женя, — покачал головой мой бойфренд. — Если честно, тебе самой сейчас бы очень пригодился телохранитель.

— Это моя работа, — возразила я.

— Да, я понимаю, — согласился Андрей, печально глядя на меня.

Но мне сейчас было не до сантиментов. Меня интересовали чисто практические вопросы:

— Скажи, с чего бы ты начал поиск нового сутенера? Как ты думаешь, если я выйду на девочек, они расскажут мне подробности?

Мой собеседник нахмурился, сдвинув брови, и, в свою очередь, тоже задал мне по-мужски конкретный вопрос:

— А что именно ты хочешь узнать? Где обретается новый сутенер? Или тебе нужны показания девочек, чтобы помочь полиции?

Я задумалась. А чего я действительно хочу? Указания Чернова помогли мне понять, чего вообще стоит ждать от организованной преступной группировки. Но они не давали ответа на главный вопрос: с чего лучше начать расследование? Как узнать, кто именно проявляет нездоровый интерес к Кристине? И как избежать осложнений, если деньги, заплаченные Кравцовым за свободу жены, попали не в те руки?

Андрей долго размышлял над сложившейся ситуацией и наконец предложил:

— Нужно найти человека, который пользуется такими услугами, а через него выйти на девочек. Может быть, одна из них согласится на откровенный разговор и обрисует тебе положение вещей.

Я не ожидала такого ответа, но он полностью совпал с моими собственными намерениями.

— Андрей, ты чудо! — воскликнула я и кинулась обнимать своего бойфренда. — Я тоже думала над этим. У меня даже есть на примете человек, который регулярно ездит к индивидуалкам. Как ты думаешь, не поздно его беспокоить?

— Ты сумасшедшая, — улыбнулся Андрей, сажая меня к себе на колени. — Но говорят, что у психов мысли сходятся. Так что я тоже в теме. А насчет звонка — лучше завтра. Сегодня я хочу, чтобы ты осталась здесь. — Он притянул меня к себе и еще раз поцеловал.

— Подожди. — Я опять отстранилась. — У меня остался еще один вопрос. Кристине звонили?

— Сегодня нет, — коротко ответил мой телохранитель и опять привлек меня к себе.

Ну что ж, тогда отбой. Сегодня действительно уже поздно что-либо предпринимать. В конце концов, пора заняться личной жизнью. Частные телохранители могут позволить себе такое намного реже, чем их клиенты.

Глава 5

Наступило утро. Я проснулась ровно в шесть часов и долго не могла понять, где нахожусь. Из-за серенькой в предрассветном свете занавески в комнате стоял сумрак, и окружающие предметы выглядели иначе, чем при электрическом освещении.

— Доброе утро, — услышала я голос Андрея.

Точно, я же заночевала в Волжских Далях! Интересно, что думает по этому поводу Кристина?

— Доброе, — откликнулась я, вставая с постели и ища, что надеть для утренней пробежки.

— Подожди, я тоже с тобой, — Андрей рывком поднялся с кровати и облачился в спортивный костюм. — Тебе дать что-нибудь более подходящее, чем джинсы?

Я кивнула, и мой телохранитель тотчас же вытащил из-под кровати свою необъятную сумку и достал оттуда спортивное трико. Оно оказалось немного коротковато и широковато для меня. Но все же это лучше, чем бегать в джинсах.

— Вот еще, возьми, — он подал мне толстовку, а сам остался в куртке от спортивного костюма.

— Ты прямо как предвидел, что однажды я останусь здесь ночевать, — улыбнулась я.

— В жизни все может случиться, — философски заметил мой бойфренд. — Ну что, пошли?

— Пошли.

Уходя, я попыталась рассмотреть себя в маленьком зеркале, висевшем над старинным комодом. Свет зажигать не хотелось, а в полумраке зеркало оказалось бесполезным. Я вздохнула и вышла из спальни вслед за Андреем.

Когда мы вместе выбежали на дорожку, ведущую к берегу Волги, я спросила:

— Ты здесь каждое утро тренируешься?

— Вчера не бегал, — неохотно отозвался Андрей. — Давай не болтать, а то дыхание сбивается.

Я немного удивилась такому замечанию. У меня была простуда, и я, тем не менее, не чувствовала дискомфорта от того, что бросила во время тренировки пару фраз на бегу. Значит, Андрей не в форме? Может, я напрасно уговорила его взять на себя часть моей работы? Не лучше ли было поискать другого телохранителя? Нет, речь не о недоверии. Просто если он не в форме, он может быть просто не в состоянии защитить Кристину и защититься самому. После тренировки нужно будет обязательно поговорить с ним на эту тему.

Мы выбежали к пустому пляжу и двинулись по его кромке, не касаясь песка. Вода в Волге была свинцового оттенка, и даже издали чувствовалось, какая она холодная.

— Не хочешь искупаться? — спросила я и тут же осеклась.

Андрей остановился, тяжело дыша, и посмотрел на меня. Его лицо было мрачным и усталым.

— Нет, — односложно ответил он и присел на лежавшее на песке бревно. — Давай сделаем передышку.

Я не стала возражать, но меня все больше беспокоила физическая форма моего тело-хранителя.

— Что с тобой происходит? — спросила я. — Ты заболел?

— Не совсем, — помолчав, ответил он. — Я просто давно не бегал.

— Почему? — удивилась я. — Бег повышает выносливость. Как ты мог бросить тренировки?

У меня не укладывалось в голове то, что я услышала. Тренироваться нужно хотя бы через день. Но бросать бег совсем?

— Я не бросал, — твердо сказал Андрей. — Просто увлекся силовыми упражнениями.

— Они бесполезны, если ты не можешь вынести физическую нагрузку в течение сорока минут подряд. И ты об этом хорошо знаешь. Как ты мог допустить такое? Если бы я знала, что ты не в форме, я бы не попросила тебя охранять Кристину. Ты знаешь все риски такой работы. Зачем ты согласился?

Меня понесло, и я продолжала в этом духе еще минут пять, пока постепенно не остыла. Андрей покорно слушал мой разнос, склонив голову, и в конце концов мне даже стало жалко его. Может, я напрасно ему все это наговорила? В конце концов, он знает свою работу не хуже меня и как-то справлялся с ней все это время без моих воспитательных бесед.

Я никогда не делала упор на силовые упражнения, потому что главное в нашей работе — это не сила, а быстрота реакции и выносливость. Но, может быть, у Андрея свои соображения на этот счет?

— Женя, ты женщина, и тебе действительно нужна выносливость. Ты берешь противника измором. А мне нужны силовые тренировки. В противном случае я действительно не справлюсь с работой.

Одышка Андрея прошла, и он мог себе позволить разговаривать в обычном режиме.

— Не знаю. Меня учили по-другому. А в Ворошиловке подготовка на уровне, не то что в местных спортивных клубах. Может, тебе сменить тренера?

Андрей не стал продолжать неприятный для него разговор.

— Пойдем завтракать, — предложил он, вставая с бревна. — Все равно тренировка прервана, а ты к тому же простужена.

Он взял меня под руку и притянул к себе. Я поднялась навстречу ему и погладила его по волосам:

— Ладно, пойдем.

Все-таки не каждое утро мы бегаем вместе. Такие моменты — на вес золота, и сейчас общение с любимым человеком для меня дороже всего. А недобеганные сегодня километры я вполне смогу наверстать завтра.

Я шагала пружинистой походкой, чувствуя легкость во всем теле, вдыхая полной грудью сырой осенний воздух и наслаждаясь близостью Андрея. Но неясная тревога за него не отпускала меня.

Когда мы вернулись в дом, Кристина была уже на ногах. Она что-то сварила в маленькой кастрюльке на кухне, после чего налила в миску воды и поставила в нее кастрюльку — остывать.

— Завтракать будем? — спросила она.

— Чуть позже, — ответил Андрей и закрылся в ванной.

Мне тоже хотелось привести себя в порядок. Но, видимо, стыд, который испытал Андрей во время неприятного разговора на берегу Волги, возобладал в нем над галантностью, и он поспешил таким образом спрятаться от меня. Я пожинала плоды собственной откровенности и прямолинейности. Господи, как все сложно с мужчинами! В следующий раз нужно будет хорошенько подумать, прежде чем упрекать его в непредусмотрительности или в чем-либо еще.

Кристина попробовала варево, которое оказалось жидкой кашей из толокна, и пошла кормить Антошку, который давал о себе знать тревожными криками. А я поднялась в спальню Андрея, чтобы переодеться.

Оставаться к завтраку не входило в мои планы. Во-первых, вчера я не позвонила тете Миле и не предупредила ее, что не буду ночевать дома. Она там, наверное, волнуется, воображая себе бог знает что. Кроме того, в доме с привидениями проблема с горячей водой, а я не привыкла принимать ванну с утра и предпочитаю душ. В общем, у меня не одна веская причина, чтобы уехать из Волжских Далей как можно раньше.

— Ты собираешься уезжать? — Андрей зашел в комнату, вытирая голую грудь мохнатым полотенцем.

— Да, поеду, — односложно ответила я. — А то там тетя Мила, наверное, с ума сходит.

— Когда тебя ждать в следующий раз? — тревожно спросил мой бойфренд.

— Скоро. Мне нужно привезти вам чай и кофе, так что ждите в гости в ближайшее время.

— То есть сегодня? — обрадовался Андрей.

Вместо ответа я улыбнулась и поцеловала его в щеку. Потом надела куртку и вышла из комнаты, чтобы отправиться обратно в Тарасов, где со вчерашнего вечера меня ждала тетя Мила.

* * *

— Женечка! Я думала, с тобой что-то случилось! Ты где была?

Обеспокоенная тетушка встретила меня в прихожей и теперь осматривала со всех сторон.

— Прости, я вчера тебе не позвонила. Уехала в Волжские Дали и там заночевала.

Я сняла куртку, повесила ее на вешалку и с наслаждением сунула ноги в домашние тапочки.

— Значит, все в порядке? — осторожно спросила тетя Мила.

— Не совсем, — медленно проговорила я. — Оказывается, Андрей не в лучшей форме. И мне это не нравится.

Едва ли тетушка поняла, почему я так озабочена этим, потому что она только беспечно спросила:

— Завтракать будешь?

— Конечно, — ответила я, переодеваясь в халат и беря мохнатое полотенце. — Но сначала душ.

С этими словами я скрылась в ванной и включила воду. Это вам не газовая колонка в доме с привидениями — это настоящие удобства!

Когда я вышла из ванной, тетушка хлопотала на кухне. Я посмотрела на часы: было без четверти девять. Человека, к которому я хотела обратиться за помощью сегодня, звали Лев Яковлевич Пименов, и звонить ему было лучше всего часов в десять, когда он только приходит в офис. Если опоздать со звонком — его можно вообще не поймать. Хотя вроде где-то у меня был записан номер его сотового? Порывшись в ящике письменного стола, я действительно нашла прошлогоднюю запись и забила номер в адресную книгу телефона.

В это время с кухни донесся запах разогревающейся запеканки, которую тетя Мила приготовила мне вчера на ужин, и я поспешила туда. Меня беспокоил важный вопрос:

— Кофе еще не кончился?

После вчерашнего травяного чая как-то особенно захотелось цивилизованных напитков.

— Сколько угодно, — улыбнулась тетушка.

Позавтракав творожной запеканкой и выпив чашку ароматного бразильского кофе, я отправилась в свою комнату ждать десяти часов. За это время я успела проверить почту и даже ответить на несколько комментариев в Гугл плюс. Наконец стрелки настенных часов подползли к нужной отметке, и я взяла в руки телефон.

— Вас слушают, — послышался знакомый голос.

— Добрый день, Лев Яковлевич! Это Женя Охотникова. Помните такую? — Я вложила в эти слова всю свою доброжелательность.

— А, Женя, привет! Как твои дела?

По деловому тону было понятно, что Лев Яковлевич не рассчитывает на долгий разговор, поэтому нужно было сразу брать быка за рога.

— Мне нужен ваш совет, — скорбным голосом произнесла я. — Только вы можете мне помочь.

— Что-то случилось? — встревожился Пименов.

— Пока нет, но может случиться, — ответила я со всей возможной серьезностью. — С вами можно встретиться?

— Когда?

Чувствовалось, что я заинтриговала своего знакомого. А может быть, он просто соскучился и поэтому будет рад со мной встретиться? В любом случае такая заинтересованность с его стороны мне очень даже на руку.

— Сейчас, — без обиняков предложила я.

А зачем попусту терять время? Ведь после нашего разговора со Львом Яковлевичем мне, возможно, придется целый день колесить по городу.

— Приезжай, — неожиданно быстро согласился Пименов, — до полудня я буду у себя. Помнишь, где мой офис?

Как я могла не помнить этот офис! В прошлом году я помогла предотвратить здесь убийство своего клиента, вовремя вычислив преступника среди сотрудников.

Я пообещала Пименову приехать в течение часа и стала собираться на встречу. Тетя Мила заглянула ко мне в комнату и сокрушенно покачала головой:

— Опять куда-то собралась!

— Я ненадолго.

— Через часик вернешься? — с надеждой спросила она.

— Не думаю. Но ночевать сегодня точно буду дома.

Тетушку такое обещание не очень обрадовало, и она пошла в свою комнату, ругая мою работу, которая мешает мне спокойно жить. А я тем временем надела куртку и выскользнула из дома, чтобы ехать на Третью Дачную в офис к владельцу сети магазинов «Магнетрон».

* * *

Платная стоянка на Третьей была переполнена. Машины стояли не только там, где асфальт был размечен белыми полосами, но и рядом, на тротуаре. Не знаю, как к такому безобразию относится дорожная полиция, но я не стала рисковать: не хотелось терять время на разборки с сотрудниками ГИБДД. Притормозив и оценив обстановку, я развернулась и поехала вдоль узкой улочки вверх по горе, ища место, где можно оставить машину. Вскоре мне попалось что-то вроде ночной парковки во дворе одного пятиэтажного дома. Там я и оставила «фольк», стараясь не перекрывать проезд, а оттуда пешком отправилась на встречу с Пименовым.

Мой путь лежал к недавно выстроенному небоскребу, нижние этажи которого представляли собой громадный торговый центр, а в верхних разместились офисы нескольких солидных контор. Офис «Магнетрона» занимал весь седьмой этаж. Я вошла в здание через ничем не примечательный боковой вход. Охранник посмотрел сначала мое удостоверение, потом оглядел меня с ног до головы и презрительно хмыкнул. Я послала ему обворожительную улыбку. Он небрежным жестом протянул мне мой документ и сухо спросил:

— Куда идете?

— К Пименову, — ответила я, продолжая улыбаться.

— Седьмой этаж, семьсот вторая комната, — бросил он, не глядя на меня.

Я спрятала удостоверение и прошла через турникет к лифту, где уже стояло в ожидании несколько человек. Мое внимание привлекла яркая блондинка, которая, как мне показалось, ни на минуту не забывала о том, что она женщина. Блондинка критически осматривала свое отражение в маленьком круглом зеркальце и недовольно кривила губы. На секунду она прервала это занятие и бросила короткий взгляд в мою сторону. Я улыбнулась. Блондинка дернула плечом и брезгливо покосилась на мои потертые джинсы. В это время открылись двери лифта, и я вошла в кабину, пропустив вперед всех остальных.

— Мне на десятый, — объявил молодой человек в серой тройке.

— Седьмой, — сказала я и нажала соответствующую кнопку.

— Подождите-подождите! — недовольно заявила блондинка. — Сначала на шестой! — И она демонстративно ткнула кнопку с номером шесть.

Взгляд, который она послала при этом в мою сторону, должен был меня испепелить. Но я только пожала плечами и отвернулась.

— Лифт будет останавливаться на всех этажах по очереди: сначала на шестом, потом на седьмом… — начал парень в серой тройке, но блондинка нетерпеливо его перебила:

— Я не спрашиваю вас, где будет останавливаться лифт. Я еду на шестой!

Пожилой мужчина усталого вида тяжело вздохнул и стал рассматривать рекламу на стене кабинки. Наконец дверцы закрылись, и лифт тронулся. До шестого этажа пассажиры молчали. Но когда блондинка вышла и дверцы снова закрылись, парень и мужчина понимающе переглянулись и покачали головами.

— Блондинка, — констатировал мужчина.

— Да уж, — поддакнул парень, — не дай бог такую жену.

Я предусмотрительно промолчала. К тому же путь от шестого этажа до седьмого был настолько коротким, что я просто не успела бы высказать свое мнение на этот счет. Вообще я к таким выпадам отношусь философски. Ну хочет дама быть во всем первой — и бог с ней! Ее характер — ее проблемы. Пусть делает все, что ей заблагорассудится, лишь бы лично меня это не касалось.

Но радостное предвкушение встречи со старым знакомым улетучилось. Я вышла из лифта и поняла, что мне почему-то не очень хочется вести разговор с Пименовым в шутливой форме.

У двустворчатой двери директорского кабинета никого не было, и я вошла в приемную, надеясь застать секретаршу Льва Яковлевича, симпатичную пышечку со вздернутым носиком и огромными лучистыми глазами. Но за столом никого не было. Мало того, в приемной ничто не намекало на присутствие хозяйки: пустой чайник сиротливо стоял на подоконнике рядом с беспорядочно разросшимся плющом, компьютер был выключен, а на столе царила идеальная пустота. Ни одного документа. Нет даже каталога «Орифлейм», с которым Лиза — так звали секретаршу — никогда не расставалась. Я еще раз внимательно оглядела неуютную приемную в поисках следов присутствия Лизы, после чего недоуменно пожала плечами и постучала в дверь директорского кабинета.

— Войдите! — послышался голос Льва Яковлевича, и я открыла дверь в кабинет Пименова.

Здесь все было точно так же, как год назад. И рабочий стол директора сети магазинов «Магнетрон», и журнальный столик между двух кожаных кресел, и книжные полки у окна были завалены образцами товара. «Магнетрон» торговал самыми последними достижениями в области информационных технологий — разумеется, только теми, которые были доступны простым смертным. Последние модели смартфонов и планшетов, от дорогих фирменных до китайского ширпотреба, новейшие образцы ноутбуков и моноблоков, компьютеры и периферия, мониторы, флеш-карты, картридеры и прочая мелочь — всего не перечислишь. Причем каждая мелочь, которой выпала честь оказаться в кабинете у Пименова, представляла собой новоприбывшую партию товара: директор собственноручно знакомился с особенностями технических новинок. В умении оценить достоинства того или иного гаджета ему не было равных.

— Добрый день, Лев Яковлевич!

— Добрый, добрый, — с энтузиазмом отозвался хозяин кабинета, — сколько лет, сколько зим!

Он оторвал взгляд от айфона, которым занимался в этот момент, и показал, куда мне можно присесть. Я оглянулась на указанный стул и обнаружила на нем маленький полиэтиленовый пакетик с картридером.

— Это куда? — спросила я, поднимая гаджет за край пакетика.

— Ой! — обрадовался Пименов. — А я-то думал, что потерял его. Спасибо!

Он протянул руку, и я отдала ему картридер.

— Не за что.

— Как это не за что? — изумился хозяин кабинета. — Ты же меня хорошо знаешь, Женя: я человек рассеянный, вечно все теряю. А ты со своим обостренным вниманием замечаешь даже такие мелочи. Спасибо тебе! — И он с достоинством поправил свою модную стрижку.

Вообще Лев Яковлевич относился к тому сорту мужчин, которых некоторые не особо просвещенные люди называют геями только потому, что те следят за своей внешностью. Да, директор сети магазинов «Магнетрон» регулярно посещал салон красоты. Да, у него были свой парикмахер, свои мастера маникюра и даже педикюра. Последнее особо раздражало обывателей: они считали, что ни один нормальный мужик в трезвом уме и здравой памяти не пойдет обрабатывать ногти на ногах. Но Лев Яковлевич плевал на мнение этих, как он выражался, плебеев, и продолжал делать то, что раздражало их больше всего.

Мало того, Пименов был еще и бабником. Нет, не таким, которые провожают сальным взглядом каждую юбку или пристают к собственной секретарше. Он любил женщин с изюминкой — тех, которые действительно могут превратить секс в увлекательную игру. А дам такого рода, согласитесь, немного, и зачастую для мужчины долгожданное свидание заканчивается тем, что многообещающая любовница стыдливо гасит свет, и вожделенная ночь любви становится похожа на рутинное исполнение супружеского долга.

У директора «Магнетрона» была супруга. И супружеским долгом он был сыт по горло. Однако мужская часть его натуры брала свое, и поэтому в один прекрасный день он отправился в гости к девушке, чья реклама была выложена на сайте «Кружевницы. ру». Что произошло между ним и выбранной им дивой, останется тайной, но с тех пор господин Пименов больше не смотрел с вожделением на сотрудниц офиса.

Впрочем, сотрудницы офиса никогда его особо не интересовали, потому что они больше всего на свете желали длительных и прочных отношений. Самого же Льва Яковлевича служебный роман ни с какого боку не устраивал: во-первых, он мог пошатнуть его репутацию руководителя, а во-вторых, Пименов был отцом двух прекрасных мальчиков, которых он самозабвенно любил и не хотел подавать им дурной пример двойной жизни. Да и мадам Пименова за десять лет совместной жизни еще не успела ничем провиниться перед супругом.

Короче говоря, Пименов регулярно пользовался услугами индивидуалок — ночных бабочек, порхающих на рынке интимных услуг. Впрочем, ночными их можно было назвать с большой натяжкой: индивидуалки обслуживали клиентов в любое время суток. Нет, конечно, режим они соблюдали, причем с особой тщательностью, — ведь их успех сильно зависел от того, насколько хорошо они выглядели. Так что, в отличие от уличных проституток, элитные индивидуалки имели просто цветущий вид. Но я, кажется, отвлеклась.

— Как твои дела, Женя?

Пименов задал дежурный вопрос, на который можно было не отвечать. Но начинать разговор с того, что меня интересует, тоже было неловко, и я сделала вид, что мне польстило внимание преуспевающего бизнесмена к моей скромной персоне. Я послала Льву Яковлевичу обворожительную улыбку и бодренько ответила:

— Идут потихоньку. А как ваши?

Пименов ничего не ответил и стал рассматривать лежащий на столе смартфон. Потом он проехался пальцем по экрану и покачал головой.

— Глючит, — неопределенно сказал он и отложил гаджет в сторону. — Опять привезли какой-то левак. Нужно Сторожеву шею намылить. Сколько раз я говорил ему, чтобы просматривал партию как положено, а не только тот образец, что подсовывает поставщик.

— Может, поставщик ему заплатил, чтобы он не слишком придирался? — предположила я.

Пименов вскочил из-за стола и нервно зашагал взад-вперед по кабинету. В течение пятнадцати минут я выслушала все, что накипело на душе у директора сети магазинов «Магнетрон». Он жаловался на своего заместителя, на бухгалтерию, на шоферов и даже на секретаршу. Свои слова он подкреплял бурной жестикуляцией и в выражениях не стеснялся. Я уже десять раз пожалела, что высказала свое предположение вслух. Теперь нужно было ждать, когда Лев Яковлевич остынет — только тогда я смогу тонко намекнуть на причину моего сегодняшнего визита.

Наконец Пименов успокоился, вынул из ящика стола вейп, включил его и с наслаждением затянулся. В воздухе запахло свежезаваренным кофе. Я поймала себя на том, что по-хорошему завидую Льву Яковлевичу. У меня тоже как-то возникло желание бросить курить и перейти на электронные сигареты. Я купила себе девайс, заправила, как было написано, и пару раз затянулась. Такой реакции я от себя не ожидала: мои легкие буквально разорвались от кашля. Я кашляла после каждой затяжки минут по пять, после чего аккуратно выключила аккумулятор и убрала е-сигу подальше. Уже потом, дней через десять, я наткнулась в Интернете на статью, объясняющую, почему начинающие вейперы так надсадно кашляют. Там говорилось что-то о ресничках эпителия, которые уничтожает дым обычных сигарет. Хорошая статья, обнадеживающая: оказывается, в процессе парения реснички восстанавливаются. Вопрос только в том, когда. В общем, я поняла, что кашлять больше так не хочу, и снова начала курить обычные сигареты.

— Лев Яковлевич, а я ведь к вам по делу, — попыталась я начать разговор.

Но Пименов был занят своими мыслями и еще минут пятнадцать втолковывал мне, как нужно проверять партии поступающего в «Магнетрон» товара. Мне ничего не оставалось, как внимательно выслушать его, ободряюще поддакивая в нужных местах. Наконец его пыл окончательно угас. Он спрятал е-сигу в стол и наконец-то обратил внимание на меня.

— Я тебя, наверное, утомил. Не задерживаю?

Обычно таким вопросом дают понять, что визитеру пора убираться восвояси. Но вот уходить-то я как раз и не собиралась.

— Лев Яковлевич, можно я в двух словах расскажу, зачем я сегодня у вас?

Пименов присел за стол, положил руки перед собой и приготовился меня выслушать.

— Конечно, можно, Женечка. Я весь внимание, — сказал он и посмотрел на часы.

Я поняла, что все-таки нужно поторопиться.

— Лев Яковлевич, я сейчас охраняю клиентку, которая в прошлом работала… индивидуалкой.

— Что ж, дело хорошее, — Пименов послал мне дежурную улыбку и снова посмотрел на часы. — А что ты хочешь от меня?

— Понимаете, мою клиентку преследуют.

— Ну а как она хотела? Поди работала налево, а теперь пришла пора расплачиваться, — хохотнул директор «Магнетрона». — Нужно было сразу уезжать куда-нибудь в Сибирь.

Его бы слова да Алексею в уши!

— Она не работала налево. Она просто вышла замуж, — заступилась я за Кристину.

— А вот это уже интересно!

Лев Яковлевич вскочил из-за стола и опять заходил по комнате. О часах, которые так занимали его пять минут назад, он, кажется, напрочь забыл.

— И за кого же она вышла замуж?

— За мужчину, — отрезала я.

— Ах да! — Пименов поднял палец вверх. — Как же я мог забыть, что личная жизнь клиентов для тебя — святое. А чего ты хочешь от меня?

Я собралась с духом и выложила ему все, опустив имена и даты.

— Значит, сменилось руководство, — подытожил он. — Сутенера пристукнули? Туда ему и дорога!

Лев Яковлевич выразительно фыркнул и снова подошел к столу, чтобы взять свой вейп.

— Видите ли, — осторожно сказала я, — мне нужно понять, кто сейчас занимается этими девочками. Хорошо бы поговорить с одной из них и выяснить, кто у них новый сутенер.

— Узнать, чем он дышит? — усмехнулся Пименов.

— Не только. Я хочу знать, не он ли преследует мою подопечную. Кроме того, хорошо бы понять, куда делись деньги, переданные убитому сутенеру.

Я испытующе посмотрела прямо в глаза Льву Яковлевичу, но он только пожал плечами.

— Я, знаешь ли, тоже не склонен распространяться о том, как и с кем провожу досуг, — начал было он, но я его перебила:

— Половину правды вы мне уже сказали. Осталось совсем немного.

И я заискивающе улыбнулась, чувствуя, что за подобные вопросы меня вообще-то могут и вытурить. Даже невзирая на мои прошлые заслуги.

— Хорошо. — Пименов выпустил облако пара, пахнущего апельсином. — Что ты на самом деле хочешь знать?

Взгляд его стал жестким, голос — холодным. Так разговаривает преступник, прижатый к стенке.

— Мне нужны координаты хотя бы одной из девочек, которая могла бы рассказать мне, что именно произошло в их так называемом «шоу»…

— …и дала координаты сутенера, — продолжил Лев Яковлевич.

— Да, — я сама удивлялась своей наглости, — и дала координаты сутенера. Если это, конечно, возможно.

Лев Яковлевич на миг замер, часто-часто заморгал глазами, потом тряхнул головой, словно не веря своим ушам, и притворно вздохнул. Затем он сел обратно за свой стол, вынул из ящика листок бумаги и ручку и протянул их мне:

— Записывай!

* * *

Валерия назначила мне встречу в бывшем студенческом кафе, разместившемся в подвальчике на проспекте. Старожилы говорят, что раньше на этом месте была блинная, где по вечерам собирались студенты со всех близлежащих вузов и не только. Блины стоили копейки, и те, кто жил на стипендию, вполне могли позволить себе эту роскошь. Кроме того, в блинной было весело: студенты знакомились, заводили романы, влюблялись, ссорились и мирились. Мирились со всем. Даже с тем, что порой блины приходилось есть без сметаны, меда и даже без масла.

Теперь положение исправили: помещение бывшей блинной заняло модное кафе с широчайшим ассортиментом. Здесь можно было купить буквально все — от нехитрых салатов под мясо до настоящих кулинарных изысков типа поросенка с хреном. Но из напитков продавали только чай и кофе во всевозможных вариациях, а также колу, спрайт и прочий оранж. Казалось бы, рай да и только, если бы не цены, которые приближались к астрономическим. Хотя претензии к ассортименту и качеству блюд предъявить было просто невозможно: и салаты, и второе, и даже первое приготавливалось из расчета на день работы. Вчерашнего в кафе не держали.

Я оставила машину на ближайшей к проспекту улочке и спустилась в заветный подвальчик. Постояв для приличия у витрины с салатами, я заказала чашку капучино и села за свободный столик. До назначенной встречи оставалось около четверти часа, и я могла попить кофе в непринужденной обстановке.

Договориться с девочками было непросто: Лев Яковлевич дал мне телефоны трех див, из которых только одна Валерия согласилась на встречу. Две остальные повели себя более чем странно. Пелагея открыто поиздевалась надо мной, после чего бросила трубку и больше не отвечала на звонки. Лада внимательно меня выслушала, но потом стала пугать тем, чего сама боялась до смерти. Оказалось, что она не так давно перебралась из придорожных девочек в индивидуалки, поэтому очень дорожила своим теперешним положением. Она опасалась, что о нашей встрече обязательно узнают «нужные люди», которые, несомненно, против разглашения любых тайн. Говорила, что сразу после того, как мы расстанемся, меня начнут преследовать. Но надо отдать ей должное: она не только предупредила меня о возможных последствиях, но и быстро догадалась, чего я от нее хочу. Правда, сразу дала понять, что откровенничать со мной все-таки не будет.

В итоге осталась одна Валерия, и прежде чем позвонить ей, я перебрала множество вариантов начала беседы. Нужно было придумать, как заинтриговать информатора, чтобы «бабочка» согласилась встретиться со мной на нейтральной территории. Не придумав ничего лучше, я пообещала ей заплатить. Однако девушка, к ее чести, отказалась взять у меня деньги. Почему? Она обещала сказать об этом при встрече.

Я посмотрела на часы. До появления Валерии оставалось еще пять минут. Кофе у меня закончился, и я снова подошла к прилавку, чтобы не сидеть у всех на виду над пустой чашкой. В это время в бар вошла девушка в белой куртке с надвинутым на лицо капюшоном и стала искать кого-то глазами. Я сразу догадалась, что это за особа и кого она ищет, и махнула ей рукой. Девушка посмотрела на меня, и на ее лице появилась робкая улыбка.

— Валерия? — спросила я, подходя к ней.

— Д-да, — не совсем уверенно ответила она. — Давайте куда-нибудь присядем, только не у всех на виду.

Как ни странно, она даже не спросила, кто я такая. По всему чувствовалось, что она достаточно натерпелась от своего «руководства» и рада удобному случаю пожаловаться на свою горькую судьбу.

— Пойдемте вон за тот столик, — предложила я. — Что заказать — кофе с пирожными или что-нибудь посущественнее?

— Хватит одного кофе, — сказала девушка, садясь за дальний столик в самый угол и откидывая капюшон.

Ее волосы оказались редкого золотисто-русого цвета, который парикмахеры называют «карамель». Они рассыпались по плечам густой золотистой волной, и я невольно залюбовалась ими — люблю, когда у девушек густые волосы. Глаза у Валерии тоже были золотистые, а золотистый оттенок кожи, видимо, поддерживался в солярии, причем круглый год. Все перечисленные достоинства выглядели вполне натурально, так что неудивительно, что мужчины липли к Валерии, как мухи на мед. Девушки попроще не работали в отдельных апартаментах, а ездили по вызовам на дом, что в бизнесе интимных услуг считается чуть ли не последним делом. Хуже только на дороге стоять.

Я оставила девушку за столиком, а сама сходила за кофе. Придя с двумя чашками, я поставила одну перед «бабочкой» и села на стул рядом.

— Как твои дела? — задала я дежурный вопрос, сразу перейдя на «ты».

— Какие у нас дела? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Днем спим, по вечерам клиенты… — Она не договорила и махнула рукой.

— Не хочется все бросить и куда-нибудь сбежать?

Это был провокационный вопрос, и задала я его вполне сознательно.

— Еще бы не хотелось, — одними губами сказала Валерия и опустила голову. — Только вряд ли получится, — добавила она упавшим голосом.

— Почему?

Валерия вздохнула и изучающе посмотрела мне в глаза. Не увидев на моем лице насмешки, она продолжала:

— Ты разве не знаешь? Паспорта все у них. А после случая с Кристиной парни стали особенно осторожны. Если бы ты знала, чего мне стоило вырваться сегодня на встречу с тобой! — воскликнула она с отчаянием.

В это время в кафе зашел какой-то парень, и Валерия быстро надвинула капюшон на самые глаза. Проводив его взглядом, она облегченно вздохнула и снова сняла капюшон.

— Не тот? — поинтересовалась я.

Валерия замялась, и я, чтобы дать ей возможность обдумать ответ, принялась за кофе. Отхлебнув глоток, я услышала следующее:

— Сутенер иногда прикидывается лохом. Ходит по кафешкам и выискивает, — тихо сказала девушка.

— Кого? — быстро спросила я.

— Нас. Мы не должны обслуживать никого, кроме тех клиентов, которых он нам поставляет. С Сусликом было проще.

Она взяла чашку и отпила большой глоток кофе.

— Суслика убили, — заметила я.

— Жалко, — с искренним сожалением сказала Валерия. — Он, по крайней мере, считал нас за людей.

— А этот не считает? — Я уже догадалась, что это тот самый сутенер, которого я видела в баре «У Потапыча». — Я имела счастье с ним пообщаться.

— Ты ушла из лап Вована?! — изумилась Валерия. — Это еще никому не удавалось. До того как он стал работать на Лимона, Горбун долго занимался бизнесом в Астане. А там — сама, наверное, знаешь — к женщинам отношение совсем другое. Тем более к таким, как мы. — Голос Валерии задрожал и сорвался.

Значит, место убитого Суслика занял Вован, а кличка у него Горбун. И я хорошо запомнила его лицо, когда встречалась с Лимоном. Да и номер телефона, по которому можно найти хозяина этого замечательного предприятия, остался у меня. Уже две хорошие зацепки. Если Лимон не сменит номер, конечно. Ах, зачем я только их спугнула тогда в баре «У Потапыча»! Теперь мне самой хотелось кусать локти от досады. Правильно Бодров меня ругал! И еще надо было… Хотя что толку? После драки кулаками не машут.

— Лера, а почему ты согласилась со мной встретиться? — спросила я.

И на этот в общем-то случайный вопрос Валерия отреагировала неожиданно бурно. Она судорожно вцепилась в мой рукав обеими руками и зашептала умоляюще:

— Я хочу, чтобы ты мне помогла. Хоть как-нибудь. Пожалуйста, сделай что-нибудь! Я не могу так больше. Я хочу, как Кристина.

Она быстро вытерла навернувшиеся слезы и продолжала горячо шептать:

— Я ей так завидую. По-хорошему завидую. Все время думаю: почему Алексей выбрал ее, а не меня?

Бедная девушка! Но чем я могла помочь ей? Не в моих силах было заставить Алексея или кого-то еще из клиентов жениться на этой карамельно-золотистой красавице. А она все продолжала шептать и рассказывала такие подробности из жизни ночных бабочек, от которых даже у меня, видавшей виды, округлялись глаза.

В голове не укладывалось, что живая, красивая девушка, живущая в современном мире, в моем городе — вот эта девушка, сидящая сейчас рядом со мной, — может быть расчеловечена, приравнена к кукле, к игрушке, к роботу, лишена всех человеческих прав и даже собственной воли. Как это просто, оказывается, — воспользоваться минутной слабостью, отобрать паспорт и разом лишить всего: собственного имени, собственного жилья, привычного окружения, свободы передвижения, а главное — права на чувства и даже просто возможности сказать «нет» тому, что с тобой вытворяют чужие люди, чужие руки. Последнее было особенно ужасным. А главное — такая жизнь лишает права на будущее. На семью, на детей, на любовь. Кристина — редчайший случай. А каков удел большинства? Только катиться по наклонной все дальше и дальше. И когда твоя красота увянет, у тебя не останется ровным счетом ничего. И никакой поддержки ни от кого.

— И как же вы живете? — невольно вырвалось у меня.

Валерия только грустно улыбнулась:

— Как можем, так и живем. Видишь, даже время нашла, чтобы встретиться с тобой. Но мне уже пора. А то, чего доброго, меня хватятся — потом хлопот не оберешься.

Она допила кофе и поднялась со стула, собираясь уходить. Мольба в ее глазах угасла, и она больше ни о чем не просила — наверное, решила, что я тоже ничего не смогу изменить.

— Подожди, — удержала я ее за руку.

Мне нужно было подать ей хоть какую-то надежду. Валерия опустилась обратно на свой стул, и я сказала:

— Если дело повернется так, что вмешается полиция, обещаю, что мы тебя вызволим.

Давать такие обещания было крайне опрометчиво, но я не смогла совладать с минутным порывом. Мне действительно захотелось изменить судьбу этой девушки с золотистой кожей и сияющими глазами. Не место ей в рассаднике разврата. У нее должна быть другая жизнь.

— Ты правда мне поможешь? — тихо спросила Валерия, широко раскрыв свои золотистые глаза.

— Правда, — твердо ответила я. — Ты только не теряй со мной связь.

— Спасибо тебе! — с жаром сказала Валерия, крепко сжимая мои руки. — Я буду молить всех богов, чтобы у тебя все получилось.

— И тебе спасибо на добром слове, — улыбнулась я. — Постараюсь не подвести.

— Ладно, я пойду, — заторопилась моя собеседница и вылезла из-за стола. — У меня остался твой телефон. Я спрячу его в адресной книге под другим именем.

— Идет, — сказала я, и мы попрощались.

Но стоило ей уйти, как я принялась ругать себя за излишнюю эмоциональность. Скажите на милость, кто тянул меня за язык, когда я пообещала девушке, почти потерявшей веру в людей, что избавлю ее от этой мерзкой работы? Как я это сделаю, если Вован останется на свободе? Где гарантия, что всю эту шайку-лейку накроет полиция? А что, если у Лимона есть связи, позволяющие ему безнаказанно вербовать девушек в свое грязное «шоу»? Вот всегда ты так, Охотникова: пообещаешь что-нибудь сгоряча, а потом начинаешь думать, как это осуществить.

Я вышла из кафе в мрачном расположении духа. Ну ладно, что там у нас дальше по плану? Сначала к Кравцову — рассказать ему, что мне удалось узнать о новом сутенере. Потом… Потом видно будет. А пока нужно пройтись по проспекту до магазина «Табак» и купить пачку своих любимых. А то с этими встречами я совсем забыла о том, что на свете существуют сигареты.

* * *

Теперь у меня в сущности оставался только один вопрос: кто убил Суслика? Тот же самый вопрос, без сомнения, задавали сейчас и в отделе по борьбе с организованной преступностью. Надо бы навестить капитана Бодрова и узнать, что он думает по этому поводу. Но пока недосуг: нужно срочно ехать в офис к Алексею.

Итак, Суслик был относительно хорошим человеком (ха! может ли вообще хороший человек быть сутенером — это большой вопрос, но именно так его отрекомендовала Валерия). Значит, скорее всего, он намеревался честно передать деньги, полученные у Алексея, Лимону. И если бы его не грохнули, он бы, вероятно, так и сделал. Значит ли это, что его убили из-за денег? Да, скорее всего — сумма-то была немалая. Кто убил? Большой вопрос.

На смену Суслику пришел Вован. И, вероятно, он ничего не знает о договоренности с Кравцовым. Поэтому и названивает Кристине и пытается ее вернуть. И что же теперь делать? Опять платить? Но, судя по скромной обстановке, в которой живут Алексей и Кристина, а также по отсутствию горячей воды в офисе и прочим мелочам, финансовые возможности Кравцовых на исходе. А деньги с них эти отморозки могут тянуть вечно. Что же тогда? Искать того, кто убил Суслика и взял деньги? Но в плане возврата денег полиция бессильна: Алексей ничего не сможет взыскать с убийцы, кто бы он ни был. Устная договоренность, заключенная с Сусликом, никакой юридической силы не имеет. Здесь никому ничего не докажешь. Увозить Кристину в другой город? Да, похоже, ничего другого не остается. Уехать и замести следы. Тогда преследовать Кристину окажется дороже, чем найти новую девочку ей на смену.

Но бедные, бедные девочки… Нет, полиция во главе с Бодровым просто обязана прикрыть эту шайку раз и навсегда! И сейчас — самое подходящее время!

С такими мыслями я притормозила у платной стоянки неподалеку от проспекта и припарковала машину. А затем вошла в магазин шуб и прямиком направилась к кабинету директора.

У входа стояла бледная как мел Соня. Я потянулась к дверной ручке, но она отвела мою руку в сторону.

— Туда нельзя, — сказала она одними губами.

— А кто там? — поинтересовалась я, прикладывая ухо к двери.

— Я не знаю, но Алексей Викторович сказал, чтобы я никого не пускала.

У меня возникли кое-какие догадки, и я спросила у перепуганной Сони:

— Как он выглядит? Как налоговый инспектор?

Соня отрицательно покачала головой.

— Как представитель санэпидстанции?

Она опять покачала головой.

— А как кто?

Соня пожала плечами:

— Он в кожаной куртке, а лицо я не запомнила. И глаза у него какие-то странные.

Мои догадки подтверждались, и я спросила:

— У него темно-рыжие волосы и водянистые глаза?

— Да! — воскликнула Соня. — А откуда ты знаешь?

Вместо ответа я подошла к двери и приоткрыла ее ровно настолько, чтобы было слышно, о чем говорят в кабинете. Соня попыталась мне помешать, но я приложила палец к губам и состроила ей несколько гримас, которые убедили ее в том, что врываться в кабинет я не намерена. Встав так, чтобы вовремя отпрянуть, когда дверь откроется, я приложила ухо к образовавшейся щели и вся обратилась в слух.

— Ты не сечешь поляну, парень, — говорил Вован, голос которого я сразу узнала. — Девка куплена на корню, и продавать ее я не собираюсь.

— Я заплачу сколько спросишь, — сдержанно сказал Алексей.

— Столько у тебя нет, — нахально рассмеялся Горбун. — Она стоит миллион долларов, ровно столько, на сколько выглядит.

Я словно сама увидела его наглую ухмылку.

— А если смотреть на вещи реальнее? — В тоне Алексея чувствовалось скрытое напряжение. — Она второй год замужем и давно забыла ваше так называемое «шоу». Называй нормальную сумму. Я за жену готов заплатить и второй раз.

— А первый кому платил? — съехидничал Вован. — Уж не Суслику ли?

— Суслику, — ответил Алексей и добавил вопросительным тоном: — Только его кто-то убил…

— Ты что, в натуре, меня подозреваешь?! — взревел Вован. — Ты вообще мышей не ловишь! Ты кто такой? Мент, что ли? Я только с зоны откинулся! У меня там корешей знаешь сколько осталось? Вот отмотают срок, я тогда всем вам покажу, где раки зимуют! Говори, где Кристина!

Я представила себе, как Вован тычет распальцовкой Кравцову в лицо, и стиснула зубы.

— Я не знаю, — спокойно ответил Алексей.

Наступило гробовое молчание. Наконец Горбун тихо прошипел сквозь зубы:

— Дурак ты, мать твою. Не знаешь, с кем связался, а все туда же. Кристину мы и сами найдем. Без твоей помощи. А у тебя, парень, будут проблемы. Я тебе это точно обещаю. Как пить дать. — И добавил деловым тоном: — Завтра в десять приеду за ответом.

В кабинете послышался шум отодвигаемого стула, и я поспешно отпрянула от двери. Разговор был окончен, и мне нужно было куда-то спрятаться. Я быстро юркнула в торговый зал и спряталась за рядами шуб. Вован прошел мимо, ничего не заметив. Он был уверен, что этот разговор никто не подслушивал. А напрасно.

Как только он вышел из магазина, я тотчас метнулась в кабинет Кравцова. Мой подопечный сидел, задумчиво потирая виски.

— Алексей Викторович, — окликнула я его. — Я знаю этого человека. Его зовут Вован, кличка Горбун. Это сутенер, который заменил убитого Суслика. Он и звонил Кристине.

Алексей поднял голову, склонил ее набок и делано улыбнулся.

— Кто бы сомневался? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

— Он обещал прийти за ответом завтра. Чего он хочет? — Я сделала вид, что не слышала, что именно требовал бандит у Кравцова.

— Подслушивала? — равнодушно спросил Алексей. — Это нехорошо.

— В нашем случае все сгодится. Даже подслушивание у дверей, — без тени смущения ответила я.

— Ну и что ты теперь думаешь предпринять? Их целая банда, а ты одна.

Похоже, Алексей не очень-то верил в мои силы. Но я не обиделась.

— Давай так, — сказала я, переходя на «ты». — Я сейчас съезжу в полицию и возьму у Бодрова прослушку. И мы установим ее у тебя в кабинете.

Кравцов посмотрел на меня с интересом.

— И что это даст?

— Это даст возможность сотрудникам отдела по борьбе с организованной преступностью услышать нежный голос Вована.

Я выразительно посмотрела Кравцову в глаза и подкрепила свои слова убедительным кивком.

— То есть ты предлагаешь начать охоту на бандитов? Ты с ума сошла! Они же мокрого места от нас не оставят. — Алексей вскочил из-за стола и нервно заходил по кабинету. — Прослушку! А если он заметит?

Святая простота!

— Прослушку ставят так, чтобы никто не заметил. Даже ты не будешь знать, где спрятаны микрофоны, — объяснила я.

— Бандиты наверняка следят за моим магазином, и если сюда приедет полиция, Вован здесь больше не появится. И чего тогда ждать — я не знаю, — с сомнением сказал Кравцов, остановившись напротив меня.

— Я сама установлю прослушку, — заверила его я.

— А ты умеешь?

— Я умею все, что должен уметь хороший телохранитель. В том числе и сотрудничать с полицией.

В конце концов мне все же стало обидно, что мой подопечный сомневается в моих способностях и знаниях. Посмотрел бы он, как нас гоняли в Ворошиловке!

Кравцов задумался. Я терпеливо ждала, когда он скажет что-нибудь вразумительное. Наконец он потер подбородок и махнул рукой:

— Ладно, ставь свою прослушку. Но что-то мне кажется, что у нас с тобой ничего не получится.

— Получится, — коротко бросила я и повернулась, чтобы выйти из кабинета.

— Ты куда, Женя? — удивился Алексей.

— К Бодрову за прослушкой, — сказала я, не оборачиваясь.

— Когда вернешься?

— Через пару часов.

Я помедлила у дверей и оглянулась, чтобы увидеть выражение лица Кравцова. К нему явно вернулась уверенность в себе. Это хорошо. Самообладание в ближайшее время ему точно пригодится.

* * *

Бодров встретил меня с очень недовольным видом.

— Женя, ты опять без предупреждения, — начал было он, но я его перебила:

— Валерий Петрович, я к вам по делу и ненадолго. Мне срочно нужна прослушка.

Бодров опешил.

— И ты, конечно, полагаешь, что я должен тебе ее выдать, не выслушав твоих объяснений? — возмутился он. — Да я такие вещи своим сотрудникам только под роспись выдаю! Ты знаешь об этом?

— Знаю, — ответила я, садясь напротив Бодрова. — У меня есть причина.

— Нет такой причины, по которой я выдал бы сложный прибор в частные руки! — отрезал начальник отдела по борьбе с организованной преступностью. — И не проси, — добавил он уже мягче.

Потом его, видимо, разобрало любопытство, и он все-таки спросил:

— А для чего тебе прослушка?

— Я хочу помочь вам раскрыть одно убийство, — на мягких лапках начала я.

— Какое? — оживился капитан.

— Убийство Ильи Суслова в сквере железнодорожников.

— Есть подозреваемые?

Я задумалась. Поначалу я отбросила эту версию, но после встречи Алексея с Вованом мои подозрения окрепли, и теперь я была практически уверена в том, что Суслика убил именно Горбун. У такого наглости хватит даже на полный беспредел. Недавно откинулся, кореша на зоне — да чего ему бояться?

— Есть один подозреваемый. Но его причастие к убийству не вызывает сомнений. — Мне самой стало противно от того, что я выразилась казенным языком.

— Один, — задумчиво повторил Бодров. — Доказательства?

Я задумалась. А действительно, какие у меня доказательства, кроме подозрений? Но ведь подозреваю Вована не только я. Кравцов тоже уверен в том, что Суслика прикончил Горбун. Я сказала об этом Бодрову. Он встал из-за стола и прошелся по кабинету.

— Всеобщее подозрение не означает, что это и есть преступник. У нас тоже бывают ошибки, поэтому обвинять человека только по подозрению не стоит.

— А я не подозреваю. Я точно знаю, что Владимир Горбунов — кстати, только что вернувшийся из мест не столь отдаленных — и есть убийца Суслова.

— Докажи, — потребовал капитан.

И я принялась ему рассказывать все с самого начала. Как Кристине звонили, как меня чуть не сбила машина, как я подслушивала у дверей разговор Вована и Алексея и даже о том, как я изображала начинающую певицу, клюнувшую на объявление о наборе в «шоу». Впрочем, последнее он и так уже знал. Валерий Петрович то хмурился, то смеялся, а под конец задумался. Я терпеливо ждала, когда он взвесит все за и против и наконец решится дать мне прослушку.

— Да, дела, — протянул он. — Тебе не прослушка нужна, а ребята из группы захвата. Кстати, ты не забыла их телефон?

— С группой захвата лучше повременить. Я сама решу, когда они понадобятся, — заметила я.

— Почему ты считаешь, что рано? В самый раз. Это же вымогательство чистой воды, как ты не понимаешь?

Точно, вымогательство. Об этом я как-то не подумала. Значит, одно обвинение уже точно есть.

— Хорошо, — согласилась я. — А как мы тогда обезвредим всю группировку? Ведь Кристина по-прежнему остается в опасности — недаром я прячу ее за городом. А на смену Вовану может прийти кто-то еще похлеще. Он же сам говорил Кравцову, что скоро должны вернуться с зоны его дружки. И что тогда сделают бандиты с моими подопечными?

Бодров опять замолчал. Он подошел к своему кактусу и потрогал шипы. Потом зачем-то открыл сейф, заглянул внутрь и снова закрыл. Потом сел за стол и долго смотрел на меня, после чего наконец задал вопрос:

— Кто будет устанавливать прослушку?

— Я.

— А ты умеешь?

— В Ворошиловке учили.

— Ладно, бери, — сказал Валерий Петрович, оторвал листок от стопки и что-то на нем написал. — Вот тебе записка для Алуфьева. Он выдаст тебе прослушку под расписку и проинструктирует, как ею пользоваться. На какое время она тебе нужна?

— На завтра.

— И все?

— Думаю, что да. А вам будет слышно, что говорят у Кравцова в кабинете?

Мне нужно было, чтобы в отделе по борьбе с организованной преступностью точно знали, с кем мне приходится иметь дело.

— Конечно, будет. Мало того, мы оставляем за собой право вмешаться. Нет-нет, мы не собираемся его арестовывать, если переговоры пройдут благополучно. Но если он применит силу, наши ребята не будут сидеть сложа руки.

И Валерий Петрович вручил мне заветный листок, предупредив напоследок:

— Будь осторожна!

Глава 6

Сегодня утром я проснулась раньше тети Милы и почувствовала, что простуда отпускает. Нос дышал свободно, и голова больше не казалась ватной. Обрадовавшись этому, я сразу отправилась на пробежку — не столько для того, чтобы размяться, сколько для того, чтобы на бегу подумать о том, какую роль буду играть в ожидающейся заварушке. В том, что заварушка будет, я даже не сомневалась. Алексей никогда не отдаст Кристину бандитам — он ляжет костьми, но любимая жена останется на свободе. Последнего я боялась больше всего: в сдержанности Алексея порой проскальзывала безумная ярость легендарных берсерков, о которых я столько читала в юности. Из-за этой ярости он мог натворить такого, что и в страшном сне не приснится.

Вчера я поставила прослушку таким образом, чтобы мне самой тоже можно было услышать, о чем говорят в кабинете. Для этого я облюбовала в магазине укромный уголок, где висели самые дорогие шубы и куда очень редко заглядывали покупатели. Это уютное гнездышко мне очень понравилось: справа и слева висели шубы из соболя и куницы, мех играл в электрическом свете, переливаясь, как драгоценный камень, и это было действительно красиво. Но я бы такую шубу носить не стала — некуда. Хотя при желании могла бы ее и купить.

Закончив пробежку, я свернула на тропинку, ведущую к детской площадке, и занялась дыхательной гимнастикой. Еще немного, и я закончу тренировку. На сегодня хватит, а то я не успею позвонить Андрею. Боже мой, как он там? Рабочие проблемы настолько поглотили меня, что я совершенно не думала все это время ни о себе, ни о нем. А ведь ему тоже угрожает опасность. Он в ответе за жизнь Кристины, а кроме того, еще и наверняка переживает за меня.

Когда я вернулась домой после тренировки, то, едва открыв дверь, обнаружила, что тетя Мила стоит в прихожей и внимательно изучает мою куртку. Она даже не пожелала мне доброго утра, а сразу обрушилась с вопросом:

— Женечка, откуда это пятно?

— Ты что, только сейчас его увидела?

Это было пятно от земли и травы на газоне, куда я упала, когда сутенеры сшибли меня дверью своей машины. Но тете Миле рассказывать об этом было необязательно.

— Это мою куртку в баре уронили, — сказала я равнодушно и пошла в ванную.

Тетя Мила только покачала головой. И в самом деле, откуда на полу бара травяная зелень? Впрочем, спасибо, что она не стала пытать меня с пристрастием. Моя работа — это моя работа, и я не намерена никого посвящать в нее во всех подробностях. Тем более близкого человека, который только и делает что заботится обо мне.

— Что будешь на завтрак? — запоздало спросила она у двери в ванную, которую я успела захлопнуть перед самым ее носом.

Нет, так не годится. Близких нужно не только беречь, но и уважать. Так что я снова открыла дверь и сказала:

— Все равно, — и уже со спокойной совестью заперлась изнутри.

Вообще-то я не вижу особого смысла в таких диалогах. Тетушка каждый раз интересуется моими предпочтениями, но в итоге готовит то, что сама считает для меня полезным. Как одно согласуется с другим, одному богу известно. Впрочем, меня действительно устраивает практически любой вариант — кроме разве что манной каши на завтрак.

— Тетя Мила, а где мое большое полотенце?

Я вышла из ванной, кутаясь в махровый халат. С мокрых волос капало.

— Я его постирала. Сейчас принесу другое. Зайди пока обратно, не капай на пол.

Тетушка опрометью бросилась к себе в комнату и вынесла мне оттуда китайское полотенце, расписанное огромными цветами. Я поморщилась, но полотенце взяла. Нужно же чем-то вытереться!

— Откуда у тебя эта аляповатая роскошь?

Я встряхнула полотенце и намотала его на волосы.

— Ой, это такая длинная история!

И тетя Мила принялась мне рассказывать, как она стояла в очереди за этим полотенцем в Москве еще в советские времена: в Тарасове такую вещь было не купить. Потом она поведала историю самого полотенца, а затем мне пришлось выслушать воспоминания о том, как тщательно она его берегла.

— Это полотенце старше тебя, — с гордостью закончила она.

Мне даже стало немного обидно. Перед биографией этого полотенца моя собственная биография телохранителя со всеми ее остросюжетными подробностями как-то вдруг померкла. Я с сомнением пощупала ткань и коротко сказала:

— Впечатляет.

А затем быстренько вытерла волосы и отдала раритет обратно.

— Что у нас на завтрак?

Ей-богу, этот практический вопрос в данную минуту интересовал меня гораздо больше, чем эпическое повествование о полотенце.

— Я приготовила тебе горячие бутерброды с сыром, — ответила тетя Мила, забирая у меня свою драгоценность.

И я направилась на кухню, где меня действительно ждали два бутерброда с расплавленным сыром и чашка ароматного кофе. После завтрака я поспешила в свою комнату, чтобы собрать все необходимое. Нужно на всякий случай приготовиться отражать атаку «пацанов», которые могут приехать с сутенером. Я пристегнула кобуру, положила в задние карманы джинсов по сюрикену и задумалась. Взять с собой наручники или не взять? Наверное, взять. Кто знает, как все получится на самом деле?

Закончив сборы, я решила наконец позвонить Андрею. Но его телефон был отключен. «Бегает, наверное», — решила я и, чтобы убить время до начала рабочего дня, включила компьютер. В принципе можно было бы обойтись и без этого: свой сайт я скрыла, а удалять его сейчас мне не хотелось. Точнее, удалить бы хорошо, но вот возиться с удалением, отвечая на вопросы, которые будет задавать мне система, сейчас особого желания не возникло.

— Доброе утречко, тетя Мила, — послышался в прихожей знакомый голос, и я увидела входящего Стаса.

Рекламщик принес с собой свернутый в трубочку плакат и теперь искал глазами, куда его положить.

— Привет, Стасик, — поздоровалась я. — С чем пожаловал?

Я показала глазами на плакат.

— Это так, по работе, — ответил он и переключил внимание на тетю Милу: — Как ваше здоровье, как спалось?

До меня, видимо, очередь дойдет не скоро. Ладно, подождем, пока Климов налюбезничается с тетушкой. Я вернулась к себе в комнату и села за компьютер, намереваясь просмотреть почту. Минут через пятнадцать чавкающий Стас нагнулся над моим плечом.

— Что новенького? — как ни в чем не бывало спросил он.

— Уже позавтракал? — съязвила я.

— Тетя Мила угостила пирожком, — сказал рекламщик, откусывая от пирожка очередной кусок.

— Любит она тебя, — заметила я вскользь. — А нового пока ничего. Реклама интернет-магазинов и погода на завтра.

— И все? — Стас подхватил мою иронию. — А ты сходи на Ютуб, я там вчера нашел очень интересный сюжет из раздела «Криминальные хроники». Тебе понравится.

Я была заинтригована. К тому же у меня оставалось достаточно времени, чтобы просмотреть видео. Я вышла на Ютуб и набрала в строке поиска нужное название.

— Вот этот, — Стас показал пальцем в одну из картинок, обозначавших видео, а затем взял стул и пристроился рядом, продолжая чавкать пирожком.

Я кликнула мышкой на картинку, видео развернулось, и мы приготовились его смотреть.

— Только не рассказывай содержание. Я хочу сама все увидеть, — предупредила я рекламщика.

— Ладно, давай без комментариев, — согласился он, и мы стали ждать, когда закончится реклама.

То, что я увидела дальше, меня поразило. Нет, видео было средненьким, но история… В процессе просмотра мысли тревожно забегали: у меня ломалось представление о ситуации, сложившейся вокруг моих подопечных. На экране монитора возникла история, очень похожая на историю Кристины. Ночная бабочка вышла замуж за обеспеченного молодого человека, и тот принялся убивать ее бывших клиентов. Не знаю, чем он руководствовался, но любители «клубнички» погибали один за другим, пока в дело не вмешалась полиция.

Может, прав был Бодров, когда усомнился в том, что Суслика убил Горбатый? Ведь у Кравцова было куда больше причин ненавидеть этого сутенера! Значит, Суслика убил Алексей? Значит, он ему и денег никаких не отдавал? Тогда неудивительно, что Вован продолжает преследовать Кристину. И если так, то никакой он не беспредельщик — он просто честно служит своему главарю…

— Понравилось? — спросил Стас, заглядывая мне в лицо, и осекся. — Что с тобой, Женя?

— Так, ничего, — поспешно ответила я и привела лицо в порядок.

— Я уж думал, ты стала впечатлительной, — со смехом сказал он. — Вообще-то эта история произошла давным-давно и к настоящему времени не имеет никакого отношения.

— Я знаю, — обычным тоном ответила я, чувствуя, что беру себя в руки.

Как бы там ни было, планы остаются прежними. Отложим пока все подозрения и займемся делом. Время покажет, что к чему. Но, с другой стороны, если сейчас я охраняю убийцу от его потенциальной жертвы… А, была не была! В любом случае моя задача — охранять, не допустить кровопролития. Кто убийца, кто жертва — сами разберутся.

— Ладно, Женя, мне пора в офис, — сказал Стас, вставая со стула.

— Даже кофе не попьешь? — спросила я на всякий случай.

— В следующий раз, — сказал рекламщик и исчез в прихожей.

Через минуту хлопнула входная дверь, а я осталась наедине со своими мыслями. Вот так неожиданно приходят порой подсказки. Да, я действительно слишком сконцентрировалась на новом сутенере. Вован личность отталкивающая, и это могло наложить отпечаток на мое восприятие этого человека, но это еще не значит, что убийца — непременно он. Кравцова тоже нельзя исключать из числа подозреваемых, и мотивов для убийства Суслика у него явно больше: во-первых, не нужно никому отдавать бешеные бабки, а во-вторых, любимая жена будет спать спокойно. Голова у меня уже начинала трещать от всех этих мыслей. Еще немного — и я начну подозревать себя саму.

* * *

В кабинете Кравцова сидел один Валуев и спешно заканчивал какой-то отчет. Когда я вошла, он молча кивнул в ответ на мое приветствие, не отрываясь от компьютера. Я прошла в кабинет и села в уголке, чтобы не отвлекать его. Лишь когда Александр Васильевич откинулся на спинку стула со вздохом облегчения, я решилась спросить:

— Алексей Викторович еще не появлялся?

— Сейчас приедет, — коротко ответил Валуев. — Ты здесь посиди пока тихо. Я еще раз пересчитаю баланс, и тогда будем пить кофе.

Я посмотрела на часы — была только половина десятого. Кравцов появится не раньше чем через полчаса. А во сколько приедет Вован? В принципе мне все равно. Но Горбун не должен меня видеть — иначе он все сразу поймет, и разговор не состоится. Он ведь запомнил меня тогда, в баре, и знает, что у меня есть связь с полицией.

Я потихоньку набрала номер своего подопечного:

— Алло! Алексей Викторович, это Женя. В какое время нам ждать гостей?

Кравцов с утра был не в настроении.

— Ты только сейчас меня об этом спрашиваешь? В десять! Ровно в десять. Так что будь добра, проверь свою прослушку и исчезни куда-нибудь на время. Я уже еду. — И он отключился.

— Хорошо, я исчезну, — сказала я самой себе и вышла из кабинета, включив прослушку и прихватив с собой крошечный наушник.

Поначалу я собиралась направиться к облюбованному вчера ряду шуб, но там оказалась покупательница, придирчиво разглядывающая изделия из соболя. Рядом с дамой стеной стояли два дюжих тело- хранителя, а девушка-консультант подобострастно рассказывала о достоинствах каждой шубы, до которой дотрагивалась покупательница.

— А вот эта будет сидеть на вас как на модели. Это дикий соболь, ему сноса нет, — затараторила продавщица, сняв шубу с вешалки и поиграв мехом. — В Москве за такую шубу вам придется заплатить вдвое дороже, чем она стоит на самом деле…

Я не стала слушать, сколько стоит шуба из соболя в Тарасове, и, подумав, отправилась в свой «фольк». Там я тоже смогу слышать все, что будет говориться в кабинете Кравцова. Одно маленькое «но»: если разговор перейдет в рукоприкладство, я могу опоздать. Остается только надеяться, что Алексей будет настолько благоразумен, что не поддастся на провокации бандита.

Я предусмотрительно села на заднее сиденье и воткнула наушник в ухо. Первое, что я услышала, был возмущенный возглас Сони:

— Александр Васильевич! Как вам не стыдно?!

Дальше прозвучало несколько фраз в адрес директора магазина, привести которые я не берусь. Видимо, у сотрудников «Мехов Сибири», кроме служебных, были еще и личные отношения. Я вынула наушник, чтобы весь этот поток Сониного негодования пронесся мимо моих ушей. Вообще у меня принцип: никогда не вмешиваться в чьи бы то ни было личные дела. Пусть двое взрослых людей решают свои проблемы самостоятельно.

В это время в зеркало заднего вида я разглядела, как из подъехавшего такси вышел Кравцов, расплатился с водителем и поспешно скрылся в магазине. Я снова взялась за наушник.

— Добрый день! — поздоровался Кравцов с сотрудниками, и те ему вразнобой ответили. — Меня никто не спрашивал?

— Нет, — ответил Александр Васильевич и на всякий случай спросил: — Нам уйти?

— Да. Найдите себе занятие на ближайшие полчаса.

В наушнике послышались шум отодвигаемых стульев, шуршание бумаги и звук задвигаемого ящика. Прослушка работала отлично! Было хорошо слышно не только слова, но даже слабые шорохи и движения. В определенной ситуации это мне пригодится! Потом я услышала, как Алексей Викторович снял плащ и сел за стол. Минут десять стояла полная тишина, потом открылась дверь.

— Сидишь? — спросил невесть откуда взявшийся Вован. — Думаешь? И что надумал?

— Ты знаешь, о чем я думаю, — сдержанно отвечал Кравцов.

— Все еще упрямишься? — с ехидцей в голосе поинтересовался Горбун. — А напрасно. Мы твою кралю все равно найдем. И она снова будет работать на нас как миленькая.

— Я заплатил за нее деньги. Этой суммы достаточно, чтобы выкупить любую девочку из вашего «шоу».

— Любую, но не эту, — ответил Вован, и я услышала, как он отодвинул стул, чтобы сесть.

— Сколько ты еще хочешь?

Последовала пауза, во время которой было слышно тяжелое дыхание Горбуна. Бандит напряженно соображал. Через пару минут он неуверенно ответил:

— Мне нужно посоветоваться. На этой крале мы зашибем такие бабки, которые тебе и не снились. Понял? По глазам вижу, что понял. Ладно. Сейчас я позвоню Лимону и узнаю, сколько он хочет.

Поговорив по телефону с «продюсером», Горбун объявил цену. Я просто ахнула. Таких денег Алексею ни на каких соболях не заработать! Но, к моему удивлению, Кравцов спокойно сказал:

— Договорились.

— Ты отдашь такие бабки за сучку? — изумился Горбун.

— Не смей оскорблять мою жену, — со сдержанной яростью ответил Алексей. — Пойдем обмоем сделку?

Вован что-то проворчал насчет воров в законе, но время близилось к обеду, и он согласился пойти в ближайший ресторанчик пропустить стопку-другую.

— Я вообще-то за рулем, — сказал он неуверенно. — Но ладно, такую сделку грех не обмыть.

На этом месте я убрала наушник — дальше слушать было нечего. Значит, Кравцов скоро продаст дело, и что будет потом — неизвестно. Возможно, он даже не сможет заплатить мне за мою работу. Я осторожно выглянула в окно и увидела, как Кравцов и Вован выходят из магазина. Они перешли улицу и направились в сторону «Арфы» — самого известного ресторана в конце проспекта. Я проводила их глазами, выбралась из своего убежища и вошла в магазин. Мой рабочий день еще не закончился.

В кабинете уже сидел Александр Васильевич, а товаровед Соня как ни в чем не бывало наливала воду в чайник.

— Женя, прослушка еще работает? — спросила она.

— Да, — спохватилась я, — сейчас выключу.

Я отключила аппаратуру, собрала ее в футляр и отнесла в машину. Нужно было до конца рабочего дня отвезти все это Бодрову. Но меня мучила одна подленькая мысль. Я ведь обещала капитану предоставить улики на убийцу Суслова. Но из подслушанного мною разговора нельзя было сделать вывод о том, что Горбунов действительно причастен к убийству. Ну вообще никак. Вована можно было квалифицировать только как вымогателя.

— В конце концов, и вымогатель сойдет, — сказала я самой себе, водворяя прослушку на заднее сиденье «фолька».

Собственно говоря, я охраняю Кравцовых именно от вымогателей. Убийство Суслика — вообще не мое дело. Мало ли что я пообещала Бодрову! Я могла и ошибаться, и он сам мне об этом сказал и, наверное, не ждет от меня слишком многого.

Теперь мне не давал покоя уже совсем другой вопрос: заплатит мне Кравцов или нет? После расчетов с бандой Лимона у него вряд ли что-то останется. Ладно, будем надеяться на лучшее.

* * *

По дороге в городской отдел полиции я попала в пробку. Для середины дня это обычное явление, но меня сегодня все нервировало. Во-первых, разговор, который мы прослушивали, не оправдал моих ожиданий. Во-вторых, Кравцов вернулся из ресторана какой-то возбужденный. Возможно, сыграло роль спиртное, но пьяным он не казался — скорее взбудораженным и чем-то озабоченным. В-третьих, он заявил, что они с Кристиной срочно уезжают из города, и даже не сообщил куда. А еще он заплатил мне только половину обещанной суммы за те дни, что я провела в их компании.

Впрочем, мне уже порядком надоело ломать голову над всей этой историей. Уезжают — и скатертью дорога! Будем считать, что моя работа на этом почти закончена. Осталось только отвезти прослушку и доставить Кристину домой. Зря я сегодня с утра готовилась к бурной развязке: все решилось на удивление тихо и мирно.

Пока я размышляла над этим, в пробке наконец началось какое-то движение. Передняя машина продвинулась сначала на метр, потом еще на два, а потом проехала без остановки до самого светофора. Ура! Мне до поворота еще полквартала, и вот я уже на Ленинградской! А оттуда пять минут езды до городского отдела.

Когда я вошла в отдел полиции с прослушкой в руках, дежурный посмотрел на меня как на особу королевской крови. Значит, обладание этой коробочкой хотя бы на сутки — и вправду большая честь!

У кабинета Бодрова сидели посетители, но я открыла дверь, даже не взглянув в их сторону. Тетка в платочке поднялась было со своего места, чтобы помешать мне войти в кабинет, но сидевший рядом усач в стеганом жилете усадил ее на место со словами:

— Это сотрудница!

Мне было лестно услышать такое, и я одарила усача дежурной улыбкой. Он улыбнулся в ответ, а я открыла дверь и вошла.

Напротив Валерия Петровича сидел молодой парень с русым технарским хвостиком и в модных рваных джинсах. Он покорно кивал на все замечания начальника отдела, а тот со знанием дела распекал его, ругая на чем свет стоит новую селекторную связь.

— Старая была лучше. Она работала еще при советской власти и проработала бы еще сто лет, не то что ваша китайская дребедень! Зачем мне все это нужно? Я набираю код Клепова, а попадаю в гараж! Когда все это закончится?! — Бодров выразительно стукнул кулаком по столу.

— Сделаем, все сделаем, — лепетал парень, не переставая кивать.

— А, Женя! — Валерий Петрович переключил внимание на меня. — Принесла?

Я кивнула в ответ.

— Отлично! Поставь вон на тот стол. И не уходи! Сейчас я освобожусь, и мы с тобой поговорим, — ласково предупредил капитан.

На самом деле этот обманчиво ласковый тон обычно не предвещал ничего хорошего. Я молча села на один из стульев, стоящих у стены, и приготовилась к разносу.

— Ты хорошо понял, что от тебя требуется? — вновь обратился Бодров к парню, сидящему перед ним.

— Да, Валерий Петрович, все ясно, — ответил тот, поднимаясь со стула.

— Тогда иди.

Парень повернулся и пошел к выходу.

— Чтобы завтра все работало, как часы! — крикнул ему вдогонку Бодров и поманил меня пальцем: — А ты иди сюда, цыпочка!

Я молча пересела на место парня и приготовилась к взбучке.

— Ты слушала разговор вместе с нами? — сразу же перешел к делу Бодров.

— Да, у меня был один наушник.

Я ответила на этот вопрос спокойно, потому что была уверена, что ничего не упустила.

— Плохо слушала! — рявкнул капитан. — Ты знаешь, что твой Вован час назад убит в ресторане «Арфа»?! Нет?!

Я сама почувствовала, что бледнею. Значит, дело куда серьезнее, чем я думала. И убить бандита, без сомнения, мог только Алексей.

— Как ты думаешь, кто его убил? — с ехидцей в голосе спросил Валерий Петрович.

— А как его убили? — ответила я вопросом на вопрос.

Таким маневром я пыталась выиграть хоть каплю времени на размышление. Мне трудно было поверить, что убийца — действительно Кравцов. Ведь он сам говорил, что никогда ни на кого руки не поднимет. И вообще этого просто не может быть. Значит, и Суслика он тогда тоже… Но как он мог ходить все это время таким спокойным, уверенным в себе? Да ведь он же сам говорил, что Суслика убил Вован! Неужели таким образом он хотел отвести подозрения от себя? Вот это расчет! Вот это самообладание! У меня все это просто не укладывалось в голове.

— Эксперты сейчас колдуют над телом, — продолжал Бодров. — Предварительное заключение — передоз психоактивных веществ. Что ты на это скажешь?

Он подпер голову рукой и в упор посмотрел на меня. А у меня отлегло от сердца.

— Он мог быть наркоманом. Выпил в ресторане лишнего и умер, — высказала я первое, что пришло на ум.

— Вот и наши неучи так же думают. Но им простительно. Они не слышали разговора, который произошел перед этим между убийцей и его жертвой.

— А кто убийца?

Я боялась услышать то, что скажет капитан, но беспощадный ответ все же обрушился на меня:

— Твой подопечный, Алексей Викторович Кравцов! — Бодров хлопнул ладонью по столу. — Он, конечно, не думал, что мы догадаемся! А мы взяли и догадались!

Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью злорадно торжествовал.

— Откуда у него психоактивные вещества? — не унималась я. — Он владелец магазина шуб, а не аптечного склада.

— Хороший вопрос. Мы как раз сейчас над ним работаем. А твой подопечный у нас в подвале. Наверное, тоже думает, где он взял психотропы. — Бодров повернулся к селектору, нажал какую-то кнопку и спросил: — Юрий Борисович, вы на месте?

Из селектора раздался женский голос.

— Юрий Борисович допрашивает подозреваемого. Что передать?

— Пусть наберет меня, когда закончит. — Бодров снова повернулся ко мне и сказал: — Он его и насчет Суслова спросит.

— А того как убили? — поинтересовалась я.

Капитан нехотя ответил:

— Ножом в спину.

Я встрепенулась, чтобы кое-что возразить, но Бодров меня перебил:

— Понимаю, почерки разные. Но чем черт не шутит, когда Бог спит. — Он встал из-за стола и прошелся по кабинету. — Все знают, что у профессионального убийцы всегда свой почерк. А вот дилетант мог воспользоваться подручными средствами. Как по-твоему, я прав?

Он вопросительно навис надо мной.

— Не знаю, — честно ответила я. — Кравцов не производит впечатления убийцы. Думаю, в случае с Сусликом действовал кто-то другой. А Вован все-таки мог сам отравиться каким-нибудь зельем. Он ведь наркоман?

Насколько мне известно, все подобные люди периодически балуются наркотиками. Только так можно находить применение шальным деньгам, которые они зарабатывают на девочках, попутно заглушая голос собственной совести.

— Возможно, — миролюбиво сказал Валерий Петрович. А потом строго добавил: — А может быть, и нет! Впрочем, я, как и все мои коллеги, жду результатов судмедэкспертизы. Тогда будет ясно, наркоман Горбунов или нет. А пока мы имеем право задержать твоего Кравцова на пару суток. До выяснения обстоятельств.

На это мне нечего было возразить. Да, у полиции есть право задержать подозреваемого. Самое главное — чтобы об этом не узнала Кристина, иначе она обязательно примчится в полицию выяснять, что с ее мужем. А это сыграет на руку бандитам: они узнают, где она прячется!

Вот об этом я обязана была сказать Бодрову, и он не на шутку встревожился.

— Ты считаешь, что я играю на руку бандитам? — спросил он озабоченно. — И ты ее так там и держишь?

Я кивнула.

— И ты оставила ее одну?! — возмутился Бодров. — Бедная девочка! Как она там одна, в лесу?

— Да нет же! Она не в лесу, а в дачном поселке. И с ней профессиональный телохранитель Андрей Ребров. Знаете такого?

Я заглянула Валерию Петровичу в лицо, надеясь увидеть на нем следы облегчения. Но Бодров почему-то насупился.

— Андрея я знаю давно, — начал он с расстановкой, — но он, к сожалению, не в форме. В прошлом году у него была травма, от которой он до сих пор не оправился. Как тебе пришло в голову втянуть его в такое сложное дело?

Я не знала, что ответить. Мне Андрей ничего не говорил о травме и о сроках реабилитации. Вот почему ему было так трудно бегать! Как же я не подумала об этом раньше!

— Ты вот что, — продолжал Валерий Петрович, — поезжай сама в свои Волжские Дали и сделай все возможное, чтобы твоя подопечная не появлялась в Тарасове. О мерах предосторожности я тебя не предупреждаю. Сама все знаешь, не маленькая.

* * *

Я вышла от Бодрова в растрепанных чувствах, никак не могла сообразить, что делать дальше. С одной стороны, нужно было обеспечить охрану Кристины. А с другой, мне предстояло найти алиби для Кравцова. Я ни минуты не сомневалась, что Алексея арестовали напрасно. Да, конечно, у него есть все причины ненавидеть бандитов, но он не убийца. Мне приходилось много раз сталкиваться с людьми, способными на преступление. Но ни у одного из них я не видела такого честного и открытого лица, как у Алексея.

К тому же Суслику всадили нож в спину, а Вована отравили психотропными веществами. Если только он сам не помог себе отправиться на тот свет. И все это сделал Алексей? Да ну, бред какой-то!

Стоя возле кабинета начальника отдела по борьбе с организованной преступностью, я продолжала размышлять над всем этим, пока меня не осенила мысль: а что, если мне самой поговорить с Кравцовым? В конце концов, его ведь могли отпустить под залог. Нужно только найти хорошего адвоката, который замолвит словечко за своего клиента. А для этого необходимо предварительно посоветоваться с Алексеем — возможно, у него уже есть кто-то на примете.

— Добрый день! — поздоровалась я с дежурным, которого сотрудники за глаза называли Цербером.

Вообще-то церберов было два, и дежурили они по очереди. Но ни тот, ни другой не позволяли никому видеться с заключенными без разрешения начальства.

— Здравствуйте! Что вы хотели?

Вопрос был задан таким тоном, что человек, не привыкший к общению с полицией, сразу должен был перестать вообще что-либо хотеть.

— Мне необходимо видеть своего клиента Алексея Викторовича Кравцова, чтобы я могла нанять ему адвоката.

Я проговорила эту фразу как можно быстрее, чтобы Цербер не успел меня перебить.

— Только с разрешения следователя, — отрезал дежурный.

— А Юрий Борисович еще внизу?

По моим расчетам, следователь еще не выходил из камеры Кравцова.

— Да, пока здесь, — Цербер немного смягчил тон, услышав из моих уст имя следователя.

Информированность открывает многие двери!

— У меня нет секретов от правоохранительных органов, — сказала я, глядя прямо в глаза дежурному. — Я телохранитель Кравцова и могу пообщаться с ним и в присутствии следователя.

Дежурный с сомнением посмотрел на меня, однако все же встал со своего места и кивнул в сторону КПЗ:

— Пойдемте! Я сам спрошу у Чернова, можно ли вам видеться с подозреваемым.

Он свернул в длинный коридор, вдоль которого тянулись двери камер. Коридор освещался тусклыми зарешеченными лампочками, вделанными в стену. Это был другой мир, в котором сами собой приходили мысли о безысходности. Я шла по этому мрачному коридору и старалась не думать о том, что Кравцову будет теперь трудно доказать свою невиновность. Но в голове сами собой крутились статьи из Уголовного кодекса, под которые могли попасть его действия.

Наконец Цербер остановился перед одной из дверей, погремел ключами и отпер камеру.

— Юрий Борисович, тут пришла девушка, говорит, что она телохранитель Кравцова.

— Женя? — Я узнала голос Чернова, которого все в полиции звали агентом Смитом. Он и впрямь был похож на агента Смита из «Матрицы». — Пусть войдет.

Цербер посторонился и пропустил меня в камеру. Я окинула взглядом мрачное и тесное помещение. У окна, забранного решеткой, был цементный выступ в виде лежанки, на котором сидели следователь и подследственный. На меня сразу уставились две пары глаз: одни внимательно изучали меня, другие смотрели с надеждой. Я обернулась в поисках стула, но данный предмет мебели в камере не был предусмотрен, и я осталась стоять у стены.

— Можешь идти, — сказал Чернов дежурному, и тот вышел из камеры, заперев ее снаружи.

Мне стало не по себе, но я справилась с минутным замешательством и задала вопрос, ради которого, собственно, и пришла:

— Юрий Борисович, я хотела узнать, можно ли выпустить моего подопечного под залог?

— Женя, ты, как всегда, врываешься на самом интересном месте, — Юрий Борисович не удостоил меня даже взглядом. — Если тебя пустили в подвал, это еще не означает, что ты можешь вот так запросто получить разрешение на разговор с подозреваемым.

— Я имею право на один звонок, — начал Алексей, но следователь его прервал:

— На звонок, но не на встречу. И вообще, Охотникова, кто тебя сюда пустил?

Чернов теперь смотрел прямо на меня, требуя ответа.

— Я пришла узнать сумму залога и в какое время его можно будет внести. Кроме того, мне нужно знать распоряжения моего клиента относительно охраны его жены Кристины.

Я выпалила все разом и теперь ждала, когда Смит это переварит. Ждать пришлось недолго. Юрий Борисович отчитал меня по полной, после чего детально объяснил, что договариваться о залоге должен не телохранитель, а адвокат. А что касается Кристины, то это теперь только мои проблемы.

— И вообще, Охотникова, давай выходи отсюда. А то ведь я могу передумать и оставить тебя здесь же, в соседней камере.

Я вгляделась в лицо Чернова — он, похоже, не шутил. Я постучала в дверь.

— Вот это правильно, — усмехнулся следователь. — Постучи еще раз — тогда дежурный придет и выпустит тебя из камеры.

Я постучала снова, и через минуту меня действительно выпустили. Уже из коридора я послала выразительный взгляд Алексею.

— Береги ее, — сказал он, игнорируя протесты следователя. — А адвокату я позвоню сам.

— Разговорчики! — крикнул агент Смит, и дверь в камеру закрылась.

— Пошли, — сказал дежурный и взял меня за локоть. — Там у входа дамочка с ребенком, а с ней, похоже, один из наших в штатском.

А вот это был настоящий кошмар!

— Как она выглядит? Брюнетка с голубыми глазами?

Дежурный усмехнулся и ничего не сказал. Да я и так догадалась, кто там у входа: только Кристина могла примчаться в КПЗ, узнав, что мужа арестовали по подозрению в убийстве. Но кто ей об этом сообщил?

Я ускорила шаг и обогнала Цербера.

— Не так быстро, — сказал он, придерживая меня за руку.

Я посмотрела на него и выдернула руку, но он опять ее схватил:

— У нас тут свои порядки. И тебе придется их соблюдать.

С этими словами он придержал меня на месте и пошел впереди. Я демонстративно вздохнула, но спорить не стала. В конце концов, Кристина (если это она) никуда не уйдет, пока не выяснит, что с Алексеем. Да и коридор оказался не таким длинным, как я думала.

Когда мы вышли в холл, я сразу увидела обоих — а точнее, всех троих: Кристину с Антошкой на руках, а рядом с ней Андрея. У последнего был виноватый вид.

— Зачем ты привез ее сюда? — спросила я вместо приветствия.

Андрей замялся.

— Ей кто-то позвонил и сказал, что Алексей в тюрьме.

— «Кто-то» — это кто? — Второй вопрос был адресован Кристине.

Та немного помолчала, но потом решила, что скрывать дальше нет смысла, и коротко ответила:

— Лимон.

— Лимон?! — изумилась я. — И ты столько времени молчала?! Почему?

Кристина покраснела, из ее глаз брызнули слезы. Она что-то бормотала про себя, гладя Антошку, который, глядя на мать, разревелся в голос.

— Вот, начинается! — недовольно проворчал Цербер. — Идите отсюда. Видеться с подозреваемым запрещено. А свои личные вопросы решайте где-нибудь в другом месте. Давайте, выходите. — И он легонько стал подталкивать нас к выходу.

— Пойдем в машину, — скомандовала я, взяла Кристину за локоть и повела к выходу из здания.

Андрей плелся сзади, и вид у него был как у побитого школьника.

— Зачем ты привез ее в Тарасов? — спросила я, обернувшись к нему через плечо. — Теперь бандиты точно знают, где ее искать.

— Нет, не знают. Я вызвал такси с условием, что наш адрес не будет записан, — оправдывался мой бойфренд.

— Зато теперь, когда вы нарисовались возле горотдела, о вас и о вашем передвижении будет знать вся эта банда. Придется выкручиваться.

— Сам знаю, — буркнул Андрей.

Мы дошли до стоянки, я открыла машину и усадила Кристину с ребенком на заднее сиденье. Андрей сел вперед.

— Сейчас мы поедем ко мне и оставим Антошку на попечение тети Милы, — сказала я Кристине. — Ему лучше побыть на нейтральной территории. А как отправить тебя обратно, чтобы бандиты не проследили, нужно еще подумать.

Я включила скорость и медленно выехала со стоянки. И в тот же момент следом за нами тронулась с места знакомая «Тойота» со вмятиной на бампере.

— Черт! — выругалась я и свернула на Березинскую, которая вела совершенно в другом направлении.

«Тойота» свернула туда же и ловко затерялась среди других машин. Я несколько раз меняла направление, проскакивая на красный и лавируя узкими переулками, и наконец добилась своего: «хвост» отвязался. Теперь мы спокойно могли оставить Антошку в безопасном месте и подумать, как вернуть Кристину в дом Масловой, чтобы об этом никто не знал.

* * *

— Батюшки! Кто к нам пришел! Кто это к нам пришел, а? — заворковала тетя Мила, увидев Антошку. — Как нас зовут?

— Антон, — тихо сказала Кристина и пересадила малыша на другую руку, чтобы ему было удобнее изучать незнакомую тетю. А та, соскучившись по возне с ребятишками, не переставала говорить всякие милые глупости, и Антошка улыбался во весь рот — ему, похоже, нравилась тетя Мила.

Я закрыла входную дверь и посмотрела на Андрея. Мой бойфренд и второй телохранитель Кристины уже пришел в себя после того, как получил от меня хорошую взбучку. Вообще нужно быть с ним построже. Никто ведь не просил его привозить в город Кристину по первому ее требованию. А теперь хлопот не оберешься, чтобы доставить ее снова в Волжские Дали. Это ведь только дилетанту может казаться, что скрыться в большом городе не составляет труда. Но тому, кто поставил перед собой цель выследить определенного человека, тарасовские закоулки не помеха — он наверняка знает, где и как можно проехать незамеченным.

Пока я размышляла обо всем этом, стоя на пороге, тетушка вплотную занялась Антошкой. Она взяла его на руки, унесла к себе в комнату, там сменила малышу подгузник и забрала ребенка на кухню, чтобы покормить. Кристина, освободившись от своей драгоценной ноши, подошла к нам. А мы с Андреем тем временем горячо спорили, что делать дальше с самой Кристиной.

— Нужно отвезти ее домой и глаз с нее не спускать, — настаивал Андрей.

— Лучше вернуться в Волжские Дали и ждать, когда решится вопрос с Алексеем.

— Я лучше тебя знаю повадки бандитов, — убеждал меня Андрей. — Тебе не так часто приходилось иметь дело с преступными группировками. Ты это понимаешь?

Он даже раскраснелся от сознания своей неоспоримой правоты и бурно жестикулировал, пытаясь мне доказать разумность своей позиции.

— Лучше или нет — это еще вопрос. А вот Антошку нужно однозначно оставить с тетей Милой. И тетушке веселее, и малыш будет в безопасности, — сказала я.

— Насчет Антошки я с тобой согласен. Но Кристину лучше отправить домой.

Неожиданно сама беглянка подала голос:

— Я не поеду домой. Там они меня точно достанут.

Мы оба повернули головы в ее сторону.

— Ты думаешь, она права? — спросил меня Андрей.

— Кристина, расскажи-ка нам о звонках Лимона! — потребовала я. — Что-то я об этом раньше от тебя не слышала.

И в самом деле, нельзя скрывать от телохранителя такую информацию! Мы ради нее рискуем жизнью, а она, видите ли, стесняется сказать, кто ей названивает по телефону.

— Он мне всегда звонил. Сначала Суслик, потом он. А когда Суслика убили, то стал звонить только Лимон. Потом еще кто-то позвонил, но я бросила трубку, потому что голос был незнакомый. И потом опять звонил только Лимон, — сбивчиво объяснила Кристина.

— Что-то я тебя никак не пойму: то звонил, то не звонил, — сказала я, — Вован тебе сколько раз звонил?

— Наверное, один раз, и то мы с ним не разговаривали. А может быть, это был не Вован, а кто-то другой. Ведь голос Горбуна я не слышала, — призналась Кристина.

— Хорошо, голос Вована ты не знаешь. А кто тебе сообщил, что Алексея арестовали? — это был основной вопрос, который мне предстояло выяснить.

— Лимон, — твердо ответила Кристина.

— Ты в этом даже не сомневаешься, — утвердительно сказала я.

— Нет.

— А откуда он узнал об аресте, он тебе не сообщил? — продолжала расспрашивать я, но Андрей меня остановил:

— Женя, откуда Кристина знает, как работают бандиты? Лимон узнал об аресте Кравцова, потому что кто-то постоянно за ним следил.

— И этот кто-то был на битой «Тойоте»?

Мне необходимо было выяснить все подробности, чтобы знать, от какой машины уходить, когда мы поедем в Волжские Дали. Вдруг кроме этой «Тойоты» за нами будет следить другая машина, и даже не одна?

— Откуда я могу знать? — возмутился Андрей. — Их не вычислишь. Может быть, на этой битой «Тойоте» они только рисуются, а следят совсем на другой машине, менее запоминающейся. Это может быть вообще что угодно: «Скорая помощь», такси или машина, которая развозит пиццу.

Андрей был прав. Бандиты могли следить за передвижениями Алексея и Кристины на нескольких машинах, в том числе и на служебных. Положение было почти безвыходным. Возможно, им не удалось сейчас выследить, где я живу, но выяснить это другими путями они смогут без проблем. Хотя я сильно сомневаюсь, что они попытаются выкрасть Антошку, чтобы получить за него выкуп: отец под арестом, а у Кристины денег нет.

Я сказала о своих подозрениях вслух и сразу же пожалела об этом: Кристина расплакалась.

— Неужели они могут его украсть? — пробормотала она сквозь слезы и посмотрела на меня умоляющими глазами.

— Маловероятно. Им нужна ты, — сказала я. — И теперь, когда они устранили с пути Алексея, им будет нетрудно добраться и до тебя.

— Ты думаешь, это они устранили его? — недоверчиво спросил Андрей. — Алексея арестовала полиция.

— Неважно. Возможно, Горбун не устраивал Лимона, и его красиво убрали, одновременно подставив Кравцова.

Как мне в голову пришла такая комбинация, я не знаю. Но в этой ситуации она казалась наиболее правдоподобной. В самом деле, не будет же Алексей травить бандита психотропами прямо в ресторане, чтобы дать повод полиции себя арестовать!

— Что же нам делать? — Андрей задал вопрос, ответа на который не знал никто.

— Давайте вернемся в Волжские Дали, — сказала Кристина, вытирая глаза платочком.

Она уже перестала плакать и теперь сидела, готовая подчиниться любому решению своих телохранителей.

— Давай, — согласилась я. — Есть несколько хитрых переулков, которыми мы проедем до самой Лысой горы, выберемся на трассу, а оттуда на большой скорости по прямой до Гуселки и затем по проселочной дороге до дома с привидениями. Это отнимет почти полтора часа, но оно того стоит. Другого пути у нас, к сожалению, нет. Дома Кристину достанут бандиты: им ничего не стоит выломать дверь, а заодно отправить на тот свет и телохранителя. И последнее меня устраивает меньше всего.

Я серьезно посмотрела на Андрея, и он согласно кивнул:

— Да, наверное, это единственный выход. Когда поедем? Ночью?

— Ни в коем случае. Только днем, когда на дорогах куча машин и можно затеряться. Примерно через час люди поедут с работы, и дороги будут забиты пробками. Поскольку мы планируем добираться переулками, пробки нам не страшны. А преследователям будет очень трудно нас вычислить по такому маршруту.

* * *

Я ехала обратно из Волжских Далей и в который раз мысленно представляла себе весь путь от моего дома до масловского. Из двора мы выехали без приключений: поблизости не было ничего подозрительного — только машины наших соседей, которых я знаю уже много лет. По дороге в переулок нам вообще никто не встретился, и только когда я разогнала «фольк» на трассе, за нами увязался какой-то мотоциклист. Я было запаниковала, но он свернул к Затону, и это меня успокоило. Потом, когда мы пробирались по проселочной дороге, нас, дребезжа багажником, обогнала старая «Волга» и притормозила у соседней дачи. Из «Волги» вышел пожилой мужчина, обогнул машину и открыл багажник. Вероятно, это пенсионер приехал на дачу в будний день. Правда, на дворе уже осень, но у некоторых садоводов дела на даче круглый год. Например, наша соседка тетя Валя ездит туда каждые выходные даже зимой — набрасывать снег в емкость. Хотя ведь сейчас снега нет… Черт, какая же я стала мнительная! Зачем бандитам привлекать пенсионеров к преследованию Кристины? А что, если они выследили Кристину не сейчас, а тогда, когда Андрей вез ее в Тарасов? Кто может поручиться, что таксист не был связан с ними?

Я уже подъезжала к КП ГИБДД, когда проснулся телефон. Я схватила его, но ответить не успела — звонок оборвался. Я посмотрела номер и обомлела: звонила Кристина. Нужно было срочно ехать обратно: в доме с привидениями что-то случилось. Я развернула машину и до отказа нажала педаль газа. Только бы успеть! Если бандитов много, Андрей в одиночку с ними не справится.

Вот и поворот. Дом стоит почти у дороги. Еще немного по грунтовке. Все. Рядом с воротами черный «Мерседес». Черт возьми, где я видела эту машину? Не припомню точно, но где-то видела. Номера незнакомые. Да и глупо было бы с зарегистрированными номерами ехать на такое дело. Кто-то лежит на крыльце лицом вниз…

— Андрей!

Я подбежала к дому. В спине телохранителя торчал нож. Я вытащила его и перевернула Андрея на спину. Но мой друг уже не дышал. Под телом натекала лужица крови. У меня слезы брызнули из глаз, но я стиснула зубы и вынула пистолет.

В доме бандиты. Я слышу их голоса. Вот голос Лимона, издеваясь, говорит комплименты. Кому? Конечно, Кристине! Я окончательно взяла себя в руки и первым делом набрала номер начальника группы захвата. Несколько коротких слов. Ребята уже знают, где мы. Но еще не знают, что Андрей мертв. Боже, что я наделала! Но теперь уже поздно. Нужно спасать того, кого еще можно спасти.

Я осторожно поднялась по ступенькам и приоткрыла входную дверь. По коридору двое «пацанов» волокли под руки упиравшуюся Кристину. Сзади шел Лимон с довольной ухмылкой и приговаривал:

— Долго ты от нас бегала, кошечка, но вот наконец мы до тебя добрались. А твой телохранитель молодец. Даже не застонал, когда я всадил в него нож.

И в этот момент он увидел меня:

— А, мнимая певица! Скоро ляжешь рядом со своим бойфрендом!

Я слегка подняла бровь. Откуда Лимону известно, что мы с Андреем встречались?

— Что, удивлена? Да после твоего визита к «Потапычу» мы на тебя целое досье завели. Не веришь? Вот, погляди! — И Лимон направил на меня дуло своего пистолета.

Я отреагировала мгновенно: рука сама выхватила из заднего кармана сюрикен и метнула в Лимона. А я бросилась на пол и несколько раз перевернулась, чтобы избежать пули. Но выстрела не последовало. Раздалась грязная брань, после чего «пацаны» бросили Кристину и кинулись ко мне. Я подскочила на месте и отпрыгнула на безопасное расстояние, выхватив пистолет. Теперь преимущество было у меня: пистолет Лимона стал бесполезен после того, как я увидела сюрикен, торчащий у него из правого плеча.

— Сука ментовская! Прикончить ее, как последнюю тварь! Чего вы ждете?!

«Пацаны», покосившись на мой пистолет, осторожно стали приближаться ко мне. Я переводила пистолет с одного бандита на другого, прикидывая в уме, что буду делать, если они бросятся на меня одновременно. Когда они делали шаг в мою сторону, я на шаг отступала вдоль коридора по направлению к люку в подвал, но потом передумала и стала поворачивать в сторону гостиной. Там было окно, и в случае чего я могла в него выпрыгнуть.

— Гера, держи! — Лимон левой рукой бросил пистолет одному из бандитов, но промахнулся.

Пистолет упал к ногам Кристины, и она тотчас подняла его. Не зная, что делать с оружием, которое внезапно оказалось у нее в руках, она направила пистолет на Лимона и выстрелила, целясь в лицо. Пуля зацепила ухо бандита, и он схватился за него, изрыгая проклятия. А тот, кого звали Герой, подскочил к Кристине, вырвал пистолет у нее из руки и, повернувшись, направил его в мою сторону.

— Бросай ствол, — приказал он мне.

Я ничего не ответила, продолжая держать на мушке обоих бандитов.

— Бросай ствол, — повторил Гера, приставляя пистолет к виску Кристины.

— Не так быстро, — сказала я, отходя еще на шаг и демонстративно опустошая магазин.

Патроны покатились по полу. Все лучше, чем отдавать заряженное оружие в такие руки.

Гера покосился на падающие патроны. Это дало мне пару секунд, и я, выхватив левой рукой второй сюрикен, бросила его, целясь в запястье, держащее пистолет. И попала! Бандит с криком уронил оружие и, притянув к себе Кристину здоровой рукой, крикнул:

— Удавлю стерву!

Его пальцы сомкнулись на горле девушки. И неизвестно, чем бы все закончилось, но в этот момент в коридор ворвались ребята из группы захвата, и через полминуты все бандиты лежали на полу с раздвинутыми ногами, а Кристина плакала у меня на плече, потирая помятую шею.

Я, как могла, утешала свою подопечную. Но после того, как она сказала, что ей жалко Андрея, меня саму прорвало. Так мы и стояли вдвоем у стены коридора, утешая друг друга, пока ребята из полиции не вывели нас из дома.

Андрея к тому времени уже положили в машину, бандитов погрузили туда же, и ребята один за другим тоже садились на свои места.

— Куда вы теперь? — спросил у меня старший группы захвата.

— Не знаю, — ответила я. — Наверное, ко мне, пока с Алексеем все не выяснится.

— Да, так, наверное, будет лучше. Успеха! — сказал он напоследок, сел на сиденье рядом с шофером и помахал нам рукой.

— Спасибо, — сказала я вслед удаляющейся машине и обратилась к Кристине: — Пойдем?

И мы вместе зашагали к моему «фольку».

Эпилог

Тетя Мила встретила меня в прихожей, нетерпеливо заглядывая в глаза:

— Женечка, ты проводила гостей? Они уехали?

— Да, — односложно ответила я, зная, что расспросы этим не закончатся.

Тетушка взяла у меня шубу и встряхнула ее, сбивая налипшие снежинки.

— Долго они решали, кто виноват, — заметила она вскользь.

— Долго, — согласилась я, чувствуя, что расспросов не избежать.

Из кухни выглянула жующая физиономия Стаса.

— Скоро Новый год, — заметил он. — Хорошо, что хоть к празднику управились.

— Хорошо, — со вздохом согласилась я. — Ну как, все в сборе?

— Женя, если ты не в настроении, то можешь ничего нам не рассказывать. А то, как обычно, остановишься на самом интересном и закроешься в своей комнате.

Климов прав — у меня так бывает, когда надоедят дотошные расспросы. Но на этот раз мне не отвертеться: уж больно история неординарная.

Я переобулась в тапочки, вымыла руки и пошла на кухню, где тетушка налила мне горячего кофе и дала тарелку с куском пирога. Из пирога выглядывала начинка — тыквенное пюре и кусочек кураги. Соседка сказала тете Миле, что в новогодние праздники у православных Рождественский пост, вот она и напекла пирогов с постной начинкой. А два дня назад вообще учудила — испекла пирожки с рисом и солеными огурцами. Прямо как в монастыре! Нужно ей подкинуть какую-нибудь статейку, в которой говорится, что Типикон вообще-то не для мирян, а для нормальных людей главное в пост — не мучить друг друга. Я что-то подобное недавно читала — очень правильные вещи, на мой взгляд! Вообще-то тетя Мила довольное кроткое существо, которое никогда не мучит ближних — ни в будни, ни по праздникам. Но вот мой желудок от ее постной кухни конкретно страдает, да и настроение тоже.

Едва я села за стол, как Стас оживился:

— Давай, рассказывай, чем все закончилось.

— Подожди, Стасик, — заступилась за меня тетя Мила. — Дай ей с морозу хоть кофе выпить.

— Можно одновременно и кофе пить, и дело делать, — заметил рекламщик. — Вон мы в офисе и едим, и пьем, и клиентов обзваниваем.

— Так это вы, — сказала я. — Вам, пронырам, вообще все равно, чем занят человек. Главное — рекламу протиснуть.

Стас почувствовал, что переборщил, и молча отхлебнул свой кофе. А я тем временем немного отдышалась и оценила обстановку.

Итак, тетя Мила и наш вездесущий Стас хотят услышать душещипательную историю Кристины, превратившейся из ночной бабочки в супругу преуспевающего бизнесмена. Точнее, не саму историю любви, а историю несостоявшегося возвращения девушки к своим прежним обязанностям. Что ж, придется удовлетворить их любопытство. Тем более что скрывать мне, в общем-то, уже и нечего: весь Тарасов только и говорит об этом. В местной прессе уже много писали об аресте руководителя преступной группировки, занимавшей солидную нишу на рынке интимных услуг. Вместе с ним — то есть с известным нам Лимоном — были арестованы еще несколько человек, имена которых я не удосужилась узнать.

— Как Кристина? — начал Стас свои расспросы.

— Цветет, — ответила я. — У нее теперь хлопот полон рот. Когда они с Алексеем вернутся в Сибирь, ей предстоит заново обустраиваться — налаживать быт, воспитывать сына. Да мало ли еще чего?

— Все-таки они уехали из Тарасова, — заметила тетя Мила. — А как же магазин?

— Магазин они закрыли, а вот дом, который начал строить Кравцов, еще не продан. Но у них здесь остался поверенный, он и займется этим.

Я с сомнением откусила кусочек тетушкиного пирога и была приятно удивлена: он оказался довольно вкусным, несмотря на свое постное содержимое.

— И в какой город они поедут?

Стасу, как всегда, нужны были подробности.

— Алексей не сказал.

— Даже тебе?

— Даже мне.

— Почему?

— Потому что Сибирь большая, а в конкретном городе его могут найти, — пояснила я.

— Кто? — не унимался рекламщик.

— Ты задаешь глупые вопросы. Конечно, бандиты. У них во всех городах России есть группировки, занимающиеся интимными услугами.

Но Стасу нужно было выяснить все до конца:

— Как могут тарасовские бандиты добраться, скажем, до Омска? У них что, с сибирскими мафиози общие интересы?

— Общие или не общие, а осторожность не помешает. — Тетя Мила решила не оставаться в стороне, а тоже принять участие в обсуждении. — Женечка, ты лучше скажи нам, как Алексею удалось доказать свою невиновность.

— Все очень просто. Его обвинили в убийстве сразу двух сутенеров. Но у следователя возникли сомнения: уж очень разными были эти два преступления. Суслика убили ножом в спину, а Горбуна отравили психотропами. А после событий в Волжских Далях картина несколько прояснилась. Был арестован Лимон, который уже проходил по делу об убийстве. Тогда в поезде был похожим образом зарезан один кавказец. Это было два года назад, и тогда наш «продюсер» отвертелся. Но одного убийства ему оказалось мало. И в этот раз, кроме Суслова, он зарезал еще и Андрея.

Я на минуту замолчала, потому что к горлу подступил ком. Затем, судорожно глотнув кофе и справившись с нахлынувшими чувствами, продолжила свой рассказ:

— Оба убийства были похожи как две капли воды: и в том и в другом случае преступник применил нож, причем оба раза он втыкал его в спину.

Тетя Мила тихо охнула. Стас моргнул, не решаясь что-либо сказать. Но через пару минут любопытство взяло верх, и он спросил:

— А как же второй сутенер?

— Со вторым сутенером было немного сложнее. Горбун не устраивал Лимона. Вован был вор в законе, и о прошлом Лимона он знал, а мокрушников презирал. В общем, не ладили они. Вот Лимон и нашел удобный способ избавиться от него. Он нанял парня, который знал Вована по зоне, но ради денег был готов на все, и снабдил его какими-то таблетками. Парень подмешал зелье в вино и пригласил Горбуна к себе за столик как раз тогда, в «Арфе», когда он пришел туда с Кравцовым. Алексей очень подробно рассказывал об этом на суде.

— И что, Горбун выпил предложенное? — удивился Стас.

— Выпил. И не один фужер. Говорят, он предложил ему что-то фирменное, от чего трудно отказаться. Вот только сразу после этого Горбуна затошнило, и он отправился в туалет. Но то, что ему подсыпали в вино, имело противорвотное действие. И как Вован ни старался освободить желудок, ничего не помогло. Он так и не вышел из туалета. А Лимонов дружок через какое-то время сходил и проверил, как он там. И когда увидел, что дело сделано, сразу смылся.

— Ловко, — съязвил рекламщик. — А что это были за таблетки?

— Ты что, тоже собрался кого-то отравить? — с иронией спросила я. — Уж не меня ли, чтобы я не отнимала у тебя лишний кусок вкусной еды?

— Что ты, Женя, — испугался Стас, — тебя никогда. Но есть люди…

Он не договорил и погрозил пальцем кому-то невидимому.

— Ты смотри, а то загремишь под фанфары, — заметила тетушка.

Продолжение разговора в том же ключе показалось Стасу рискованным, и он решил сменить тему.

— А что стало с этой девочкой? — поинтересовался он.

— С Валерией? — улыбнулась я, вспоминая карамельно-золотистую красавицу. — О, с Валерией все в порядке! После того как арестовали Лимона, все индивидуалки разбежались кто куда, в том числе и Валерия. Она скопила немного денег и смогла поехать в Москву на прослушивание. Там ее углядел один довольно известный молодой продюсер, и сейчас Валерия участвует в очень дорогом проекте. Кстати, она мне прислала запись своей песни и поздравление с наступающими праздниками. Хочешь посмотреть?

— Спрашиваешь!

— Тогда пошли, — сказала я, вылезая из-за стола.

— Женя, ты не доела пирог, — спохватилась тетя Мила.

— Потом доем. А ты хочешь послушать?

— Конечно, послушаю. Вот только уберу со стола. — Тетя Мила быстро собрала тарелки и составила их в мойку. — Идите, я сейчас подойду!

Она включила воду, а мы со Стасом отправились ко мне в комнату.

— Ты сделала перестановку, — заметил рекламщик.

— Небольшую. Я переставила компьютер от окна. Там, в уголке, намного уютнее, и из форточки не дует.

Я включила настольную лампу и компьютер. Пока он загружался, мы с Климовым обсуждали достоинства перестановки, и он таки не удержался от едкого замечания:

— А еще здесь, вдали от окна, тебя не достанет пуля снайпера с соседней крыши.

Я посмотрела на рекламщика с язвительной улыбкой, но не сочла нужным отвечать.

— У вас уже все готово или еще нет?

Тетя Мила вошла, вытирая руки кухонным полотенцем, которое свисало у нее с плеча.

— Сейчас. Система уже загрузилась, сейчас я выйду в Интернет.

Я села за компьютер и кликнула сначала на одну, а потом на другую ссылку. Наконец открылось письмо с нужными файлами, и я запустила их. Первым был файл с песней. Золотая девочка в окружении танцовщиц пела про Новый год, про новые встречи, новых друзей и новую жизнь. Пела самозабвенно, потому что это касалось именно ее. Это у нее теперь новая, радостная жизнь, новые друзья, которые не подведут, новая любимая и такая желанная работа и, конечно же, новая любовь. При этой мысли у меня на глаза навернулись слезы.

Бедный Андрей! Я никогда не прощу себе, что сама отправила тебя на смерть! Если бы тогда у нас был выбор!

— Ты плачешь?

Стас вынул из кармана носовой платок и подал его мне. Я машинально взяла его и промокнула глаза. Песня закончилась. Я снова была здесь и сейчас, и нужно было развлекать гостя, а не хлюпать носом в его платок. Я открыла второй файл. На экране монитора появился текст, обрамленный еловыми ветками с шариками:

«Дорогая Женя!

Спасибо тебе за все, что ты сделала для меня и для нас всех. Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Пусть этот год будет для тебя самым счастливым, самым радостным и самым запоминающимся. Я хочу пожелать тебе успехов в твоей нелегкой, но такой нужной всем работе! Счастья тебе и радости, мира и покоя! С наступающим Новым годом тебя и всех твоих друзей.

Вечно благодарная Леда, в прошлом Валерия».

— Так Леда — это она?! — изумился Стас. — О ней пишут, что она самая перспективная молодая певица нашей эстрады! Это она работала у Лимона?! Как мог этот гад… Да его всю жизнь нужно держать под замком! Как жаль, что у нас отменили смертную казнь! Да я бы его…

— Уймись! — Я слегка повысила голос.

— Я что-то не так сказал?! — крикнул Стас с вызовом.

— Ты все правильно сказал. Но это уже в прошлом. Леда-Валерия на своем месте. А ты — на своем. И не нужно брать на себя миссию освободителя общества от подонков. Этим уже занимаются соответствующие органы. А ты занимайся рекламой. У тебя это здорово получается.

— Правда? — улыбнулся повеселевший Стас.

Как все творческие люди, он любил комплименты. Жаль, что ему их редко говорили.

— Правда! — совершенно чистосердечно ответила я. — Ты самый лучший из всех рекламщиков, которых я знаю. — И, подумав, добавила: — И самый лучший друг.

Content

Марина Серова
Как трудно быть красивой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Эпилог