Янг Роберт Франклин

Летающая сковородка - английский и русский параллельные тексты

FLYING PAN

Летающая сковородка

by ROBERT F. YOUNG

Янг Роберт

Marianne Summers worked in a frying-pan factory.

Марианна Сэммерс работала на фабрике сковородок.

For eight hours every day and for five days every week she stood by a production-line conveyor and every time a frying pan went by she put a handle on it.

Восемь часов в день и пять дней в неделю она стояла у конвейера, и каждый раз, когда мимо нее проезжала сковородка, Марианна приделывала к ней ручку.

And all the while she stood by one conveyor she rode along on another-a big conveyor with days and nights over it instead of fluorescent tubes, and months standing along it instead of people.

Стоя у этого конвейера, она сама без остановки плыла по огромному конвейеру, над которым вместо ламп дневного света тянулись дни и ночи, а вместо людей вдоль него стояли месяцы.

And every time she passed a month it added something to her or took something away, and as time went by she became increasingly aware of the ultimate month-the one standing far down the line, waiting to put a handle on her soul.

Когда Марианна проплывала мимо очередного месяца, он что-то ей добавлял или что-то у нее отнимал, и Марианне уже казалось, что там, в конце линии, поджидает ее последний месяц, чтобы приделать ручку к ее душе.

Sometimes Marianne sat down and wondered how she could possibly have gotten into such a rut, but all the while she wondered she knew that she was only kidding herself, that she knew perfectly well why.

Иногда Марианна спрашивала себя, как это ее угораздило попасть в такую колею. Но, думая об этом, она чувствовала, что попросту обманывает себя и на самом деле знает, почему все так вышло.

Ruts were made for untalented people, and if you were untalented you ended up in one; moreover if you were untalented and were too stubborn to go home and admit you were untalented, you stayed in one.

Колеи созданы для бездарей, и если ты бездарь, то рано или поздно оказываешься в колее. А если при этом еще и упрямишься, то в этой колее ты и остаешься.

There was a great deal of difference between dancing on TV and putting handles on frying pans: the difference between being graceful and gawky, lucky and unlucky, or-to get right back to the basic truth again-the difference between being talented and untalented.

Это совсем не одно и то же - танцевать в телепередаче или приделывать ручки к сковородкам, везучей или невезучей - короче, если опять-таки говорить начистоту - талантливой или бездарной.

No matter how hard you practiced or how hard you tried, if your legs were too fat, no one wanted you and you ended up in a rut or in a frying-pan factory, which was the same thing, and you went to work every morning and performed the same tasks and you came home every night and thought the same thoughts, and all the while you rode down the big conveyor between the merciless months and came closer and closer to the ultimate month that would put the final touches on you and make you just like everybody else. . . .

Можешь тренироваться или пробовать, сколько твоей душе угодно, но если у тебя слишком толстые ноги, ты никому не нужна и оказываешься в колее (иначе говоря, на фабрике сковородок), каждое утро идешь на работу и делаешь там одно и то же, вечером приходишь домой и думаешь одно и то же, и все время плывешь по огромному конвейеру мимо безжалостных месяцев и приближаешься к последнему месяцу, который тебя доделает, и ты станешь точь-в-точь такой же, как все остальные...

Mornings were getting up and cooking breakfasts in her small apartment and taking the bus to work.

По утрам она вставала и готовила завтрак в своей маленькой квартире, а потом ехала в автобусе на работу.

Evenings were going home and cooking lonely suppers and afterward TV.

По вечерам она приходила домой и в одиночестве готовила себе ужин, а потом смотрела телевизор.

Weekends were writing letters and walking in the park.

В уикенды писала письма и гуляла в парке.

Nothing ever changed and Marianne had begun to think that nothing ever would. . . .

Ничто не менялось; Марианне уже казалось, что ничего не изменится.

And then one night when she came home, she found a flying frying pan on her window ledge.

Но однажды вечером она пришла домой и обнаружила у себя на оконном карнизе летающую сковородку.

It had been a day like all days, replete with frying pans, superintendents, boredom and tired feet.

День был самый обычный - сковородки, начальство, скука и усталость в ногах...

Around ten o'clock the maintenance man stopped by and asked her to go to the Halloween Dance with him.

Часов в десять к ней подошел наладчик и предложил пойти на танцы.

The Halloween Dance was a yearly event sponsored by the company and was scheduled for that night.

Танцы намечались на вечер - компания каждый год устраивала на свои средства танцы накануне Дня всех святых.

So far, Marianne had turned down fifteen would-be escorts.

Марианна уже успела отклонить пятнадцать приглашений.

A frying pan went by and she put a handle on it.

Мимо проехала сковородка, и Марианна приделала к ней ручку.

"No, I don't think so," she said.

- Нет, я наверное не пойду, - сказала она.

"Why?" the maintenance man asked bluntly.

- Почему? - растерянно спросил наладчик.

It was a good question, one that Marianne couldn't answer honestly because she wasn't being honest with herself.

Он попал в точку - Марианна не могла ответить на вопрос откровенно, потому что не была откровенна и сама с собой.

So she told the same little white lie she had told all the others:

И она повторила ту же невинную ложь, которую слышали от нее все остальные приглашавшие:

"I-I don't like dances."

- Я... я не люблю танцев.

"Oh."

- А-а.

The maintenance man gave her the same look his fifteen predecessors had given her, and moved on.

- Наладчик посмотрел на нее так же, как и пятнадцать его предшественников, и пошел дальше.

Marianne shrugged her shoulders.

Марианна пожала плечами.

I don't care what they think, she told herself.

Мне безразлично, что они думают, сказала она себе.

Another frying pan went by, and another and another.

Мимо проехала еще одна сковородка, и еще, и еще.

After a while, noon came, and Marianne and all the other employees ate frankfurters and sauerkraut in the company cafeteria.

В полдень Марианна вместе со всеми поела в заводском буфете сосисок с кислой капустой.

The parade of frying pans recommenced promptly at 12:30.

Ровно в 12.30 шествие сковородок возобновилось.

During the afternoon she was approached twice more by would-be escorts.

После обеда ее приглашали еще два раза.

You'd have thought she was the only girl in the factory.

Как будто она единственная девушка на фабрике!

Sometimes she hated her blue eyes and round pink face, and sometimes she even hated her bright yellow hair, which had some of the properties of a magnet.

Временами она начинала ненавидеть свои голубые глаза и круглое румяное лицо, а иногда -даже свои золотистые волосы, которые действовали на мужчин как магнит.

But hating the way she looked didn't solve her problems-it only aggravated them-and by the time 4:30 came she had a headache and she heartily despised the whole world.

Но ненависть к собственной внешности ничуть ей не помогала - скорее наоборот. К половине пятого у нее уже болела голова, и она до глубины души презирала весь белый свет.

Diminutive trick-or-treaters were already making the rounds when she got off the bus at the corner.

Когда она вышла из автобуса на углу, мелюзга веселилась вовсю.

Witches walked and goblins leered, and pumpkin candles sputtered in the dusk.

Кругом веселились ведьмы и крались гоблины, брызгали искрами бенгальские свечи.

But Marianne hardly noticed.

Но Марианна не обращала на все это внимания.

Halloween was for children, not for an embittered old woman of twenty-two who worked in a frying-pan factory.

Канун Дня всех святых - праздник для ребятишек, а не для побитой жизнью старухи двадцати двух лет от роду, что работает на фабрике сковородок.

She walked down the street to the apartment building and picked up her mail at the desk.

Марианна дошла до своего дома и забрала внизу почту.

There were two letters, one from her mother, one from-

Пришло два письма: одно от матери, а другое...

Marianne's heart pounded all the way up in the elevator and all the way down the sixth-floor corridor to her apartment.

Пока она поднималась в лифте на шестой этаж и шла по коридору к двери своей квартиры, ей казалось, что сердце выскочит у нее из груди.

But she forced herself to open her mother's letter first.

Но она заставила себя сперва распечатать письмо матери.

It was a typical letter, not essentially different from the last one.

Письмо было самым обыкновенным и ничем не отличалось от предыдущего.

The grape crop had been good, but what with the trimming and the tying and the disking and the horse-hoeing, and paying off the pickers, there wasn't going to be much left of the check-if and when it came; the hens were laying better, but then they always did whenever egg prices dropped; Ed Olmstead was putting a new addition on his general store (it was high time!); Doris Hickett had just given birth to a 7 lb. baby boy; Pa sent his love, and please forget your foolish pride and come home.

Урожай винограда хорош, но если посчитать, сколько денег уйдет, чтобы подрезать, подвязать и продисковать, да еще во сколько обойдется конный пропашник и сколько запросят сборщики, то увидишь, что от чека почти ничего не останется (а когда еще чек придет и придет ли вообще...). Куры несутся лучше - словно чувствуют, что яйца опять подешевели. Эд Олмстед взялся ставить пристройку к своему складу (и давно пора!). Дорис Хикет родила мальчика в семь футов весом. Папа тебя целует. Самое время тебе позабыть свою глупую гордость и вернуться домой.

P.S.-Marianne should see the wonderful remodeling job Howard King was doing on his house.

P.S. Тебе было бы интересно взглянуть, как перестраивает свой дом Говард Кинг.

It was going to be a regular palace when he got done.

Когда он закончит, у него будет настоящий дворец.

Marianne swallowed the lump in her throat.

У Марианны комок подступил к горлу.

She opened the other letter with trembling fingers:

Дрожащими пальцами распечатала второе письмо.

DEAR MARIANNE,

"Дорогая Марианна!

I said I wasn't going to write you any more, that I'd already written you too many times asking you to come home and marry me and you never gave me an answer one way or the other.

Я обещал больше не писать тебе, потому что уж столько раз писал, просил вернуться домой и выйти за меня замуж, а ты даже не отвечаешь.

But sometimes a fellow's pride don't amount to much.

Но бывает так, что человеку не до мужского самолюбия.

I guess you know I'm remodeling the house and I guess you know the reason why.

Ты, наверное, знаешь, что я перестраиваю свой дом, и знаешь, зачем я это делаю.

In case you don't it's the same reason I bought the house in the first place, because of you.

А если не знаешь, то имей в виду, что ради тебя; да и купил я его ради тебя.

I only got one picture window and I don't know whether I should put it in the parlor or in the kitchen.

Хочу сделать большое окно, но не знаю, где: в гостиной или в кухне.

The kitchen would be fine, but all you can see from there is the barn and you know how the barn looks, but if I put it in the parlor the northwest wind would be sure to crack it the first winter though you'd get a good view of the road and the willows along the creek.

В кухне было бы хорошо, но оттуда будет виден только сарай, а ты знаешь, какой у меня сарай. Если сделать это окно в гостиной, то оно треснет в первую же зиму, когда подует ветер с северо-запада; зато из гостиной был бы хороший вид на дорогу и на ивы у речки.

I don't know what to do.

Что делать, не знаю.

The hills behind the south meadow are all red and gold the way you used to like them.

Южные холмы, что за лугами, уже стали золотисто-красными - тебе это всегда очень нравилось..

The willows look like they're on fire.

Ивы - словно в огне.

Nights I sit on the steps and picture you coming walking down the road and stopping by the gate and then I get up and walk down the path and I say,

По вечерам я сижу на крыльце и представляю, как будто ты идешь по дороге и останавливаешься у моей калитки; тогда я встаю, выхожу на дорогу и говорю:

"I'm glad you've come back, Marianne.

"Я рад, что ты вернулась, Марианна.

I guess you know I still love you."

Ты же знаешь, что я люблю тебя по-прежнему".

I guess if anybody ever heard me they'd think I was crazy because the road is always empty when I get there, and there's no one ever standing by the gate.

Если бы кто-нибудь услышал, как я это говорю, он бы, наверное, решил, что я спятил - ведь на дороге никого нет, и никто не стоит у моей калитки.

HOWARD

Говард."

There had been that crisp December night with the sound of song and laughter intermingling with the crackling of the ice beneath the runners and the chug-chugging of the tractor as it pulled the hay-filled sleigh, and the stars so bright and close they touched the topmost branches of the silhouetted trees, and the snow, pale and clean in the starlight, stretching away over the hills, up and up, into the first dark fringe of the forest; and herself, sitting on the tractor with Howard instead of in the hay with the rest of the party, and the tractor lurching and bumping, its headbeams lighting the way over the rutted country road

...Это было в декабре; в бодрящем вечернем воздухе раздавались песни, смех, хруст снега под ногами бегущих и пыхтение трактора, который тащил за собой сани с сеном. Звезды сияли совсем близко - черные деревья касались их своими верхушками. На холмах лежал снег, чистый и сверкающий в звездном свете; вдали чернела опушка леса. Все разместились в сене на санях, а Марианна ехала на тракторе с Г овардом; трактор бросало из стороны в сторону и дергало, а его фары освещали изрытую ухабами сельскую дорогу...

Howard's arm was around her and their frosty breaths blended as they kissed.

Говард обнимал ее, и их морозные выдохи смешивались при каждом поцелуе.

"I love you, Marianne," Howard said, and she could see the words issuing from his lips in little silvery puffs and drifting away into the darkness, and suddenly she saw her own words, silver too, hovering tenuously in the air before her, and presently she heard them in wondrous astonishment:

"Я люблю тебя, Марианна", - сказал Говард. Она видела, как эти слова вылетали из его рта серебристыми облачками и уплывали прочь, в темноту. И вдруг она увидела, как в воздухе перед ней повисли, едва различимые, ее собственные слова, и тут же с изумлением услышала их:

"I love you, too; Howie.

"И я люблю тебя, Гови.

I love you, too. . . ."

И я тебя люблю..."

She didn't know how long she'd been sitting there crying before she first became aware of the ticking sound.

Марианна услышала тикающий звук. Она не могла вспомнить, долго ли она так сидела и плакала.

A long time, she guessed, judging by the stiffness of her limbs.

Наверное долго, подумала Марианна, даже руки и ноги затекли.

The sound was coming from her bedroom window and what it made her think of most was the common pins she and the other kids used to tie on strings and rig up so they'd keep swinging against the windowpanes of lonely old people sitting alone on Halloween.

Звук шел от окна ее спальни; она сразу вспомнила, как вместе с другими детьми приспосабливала булавки на веревках к окнам, и эти булавки скреблись об оконные стекла в домах стариков, которые сидели в одиночестве в канун Дня всех святых...

She had lit the table lamp when she came in, and its beams splashed reassuringly on the living-room rug.

Она включила настольную лампу сразу, как пришла домой, и теперь свет лампы весело разливался по ковру в столовой.

But beyond the aura of the light, shadows lay along the walls, coalesced in the bedroom doorway.

Но у стен, за границей освещенного круга, лежали тени; они сгущались в дверном проеме, за которым была спальня.

Marianne stood up, concentrating on the sound.

Марианна встала и прислушалась к звуку.

The more she listened the more she doubted that she was being victimized by the neighborhood small fry: the ticks came too regularly to be ascribed to a pin dangling at the end of a string.

Чем дольше она слушала, тем больше ее охватывало сомнение в том, что это была проделка соседских детей: тиканье было слишком равномерным - это явно не булавка на веревочке.

First there would be a staccato series of them, then silence, then another series.

Несколько отрывистых звуков, потом - пауза, потом все начиналось снова.

Moreover, her bedroom window was six stories above the street and nowhere near a fire escape.

Кроме того, окно спальни было на шестом этаже, и рядом не было даже пожарной лестницы.

But if the small fry weren't responsible for the sound, who was?

Если это не проделка детей, что же это?

There was an excellent way to find out.

Узнать было легче легкого.

Marianne forced her legs into motion, walked slowly to the bedroom doorway, switched on the ceiling light and entered the room.

Марианна усилием воли сдвинулась с места, медленно подошла к двери, включила в спальне верхний свет и вошла.

A few short steps brought her to the window by her bed. She peered through the glass.

Еще несколько коротких шагов - и она у окна.

Something gleamed on the window ledge but she couldn't make out what it was.

Что-то мерцало на оконном карнизе, но невозможно было рассмотреть, что это такое.

The ticking noise had ceased and traffic sounds drifted up from below.

Тиканье прекратилось, и снизу поплыл уличный шум.

Across the way, the warm rectangles of windows made precise patterns in the darkness, and down the street a huge sign said in big blue letters: SPRUCK'S CORN PADS ARE THE BEST.

Светящиеся прямоугольники окон в доме напротив складывались в узоры на темном фоне, а неподалеку огромная голубая реклама гласила: "СТЕЛЬКИ ФИРМЫ СПРУКА - ЛУЧШИЕ В МИРЕ!"

Some of Marianne's confidence returned. She released the catch and slowly raised the window.

Марианна почувствовала себя увереннее, щелкнула шпингалетом и медленно открыла окно.

At first she didn't recognize the gleaming object as a flying saucer; she took it for an upside-down frying pan without a handle.

Сначала ей даже не пришло в голову, что светящийся предмет перед нею - это летающая тарелка; она приняла его за перевернутую сковородку без ручки.

And so ingrained was the habit by now that she reached for it instinctively, with the unconscious intention of putting a handle on it.

По привычке потянулась к вроде бы знакомому предмету, чтобы приделать к нему ручку.

"Don't touch my ship!"

- Не трогай мой корабль!

That was when Marianne saw the spaceman.

И только тогда Марианна заметила астронавта.

He was standing off to one side, his diminutive helmet glimmering in the radiance of SPRUCK'S CORN PADS.

Он стоял рядом со своим кораблем, и его крошечный шлем поблескивал в сиянии, которое излучали "СТЕЛЬКИ ФИРМЫ СПРУКА".

He wore a gray, formfitting space suit replete with ray guns, shoulder tanks, and boots with turned-up toes, and he was every bit of five inches tall.

На нем был серый облегающий скафандр, увешанный бластерами и кислородными баллонами, и ботинки с загнутыми вверх носками; рост - дюймов пять.

He had drawn one of the ray guns (Marianne didn't know for sure they were ray guns, but judging from the rest of his paraphernalia, what else could they be?) and was holding it by the barrel. It was clear to Marianne that he had been tapping on the window with it.

Он держал в руке один из бластеров (Марианна была не совсем уверена, что это бластеры, но, судя по всей экипировке, чем еще они могли быть?). Астронавт держал бластер за ствол; было ясно, что он только что стучал в окно прикладом.

It was also clear to Marianne that she was going, or had gone, out of her mind.

А еще Марианне было ясно, что она сходит с ума - или уже сошла.

She started to close the window-" Stop, or I'll burn you!"

Попробовала закрыть окно... - Ни с места! Превращу в пепел!

Her hands fell away from the sash.

Марианна отдернула руки от рамы.

The voice had seemed real enough, a little on the thin side, perhaps, but certainly audible enough.

Голос был самый настоящий - правда, тоненький, но вполне различимый.

Was it possible?

Что это значит?

Could this tiny creature be something more than a figment?

Неужели это крохотное существо не плод ее воображения?

He had changed his gun to his other hand, she noticed, and its minute muzzle pointed directly at her forehead.

Теперь он держал бластер в другой руке, и Марианна заметила, что дуло направлено прямо ей в лоб.

When she made no further move, he permitted the barrel to drop slightly and said,

Увидев, что она стоит не двигаясь, астронавт чуть опустил ствол:

"That's better.

- Так-то лучше.

Now if you'll behave yourself and do as I say, maybe I can spare your life."

Если будешь вести себя хорошо и слушаться меня, то, может быть, я подарю тебе жизнь.

"Who are you?" Marianne asked.

- Кто ты? - спросила Марианна.

It was as though he had been awaiting the question.

Казалось, астронавт ждал этого вопроса.

He stepped dramatically into the full radiance of the light streaming through the window and sheathed his gun.

Он сунул свой бластер в чехол и шагнул в освещенный круг.

He bowed almost imperceptibly, and his helmet flashed like the tinsel on a gum wrapper.

Слегка поклонился; его шлем при этом блеснул, как обертка от жевательной резинки.

"Prince Moy Trehano," he said majestically, though the majesty was marred by the thinness of his voice, "Emperor of 10,000 suns, Commander of the vast space fleet which is at this very moment in orbit around this insignificant planet you call 'Earth'!"

- Принц Май Трейано, - торжественно произнес он (впрочем, для торжественности все-таки нужен был другой голос - не такой тонкий), повелитель десяти тысяч солнц, командир огромного космического флота. Мой флот здесь, на орбите этой ничтожной планетки, которую вы называете "Земля".

"Wh-why?"

- З-зачем?

"Because we're going to bomb you, that's why!"

- Разбомбить вас хотим, вот зачем!

"But why do you want to bomb us?"

- Но почему ж вы хотите нас разбомбить?

"Because you're a menace to galactic civilization!

- Потому что вы - угроза для галактической цивилизации.

Why else?"

Неужели непонятно?

"Oh," Marianne said.

- А-а... - сказала Марианна.

"We're going to blow your cities to smithereens.

- Мы не оставим от ваших городов камня на камне.

There'll be so much death and destruction in our wake that you'll never recover from it. . . .

Жертвы и разрушения будут такие, что вы уже никогда не оправитесь...

Do you have any batteries?"

Батарейки у тебя есть?

For a moment Marianne thought she had misunderstood.

Марианне показалось, что она ослышалась.

"Batteries?"

- Батарейки?

"Flashlight batteries will do."

- Батарейки для карманного фонарика вполне сойдут.

Prince Moy Trehano seemed embarrassed, though it was impossible to tell for sure because his helmet completely hid his face. There was a small horizontal slit where, presumably, his eyes were, but that was the only opening.

- Принц Май Трейано казался смущенным. Впрочем, точно разобраться в его настроении было трудно, ведь лицо скрывал шлем, только на уровне глаз в шлеме была небольшая горизонтальная щель - и все.

"My atomic drive's been acting up," he went on.

- У меня забарахлил атомный двигатель, -продолжал он.

"In fact, this was a forced landing.

- По правде говоря, это вынужденная посадка.

Fortunately, however, I know a secret formula whereby I can convert the energy in a dry-cell battery into a controlled chain reaction.

К счастью, я умею организовывать управляемую цепную реакцию при помощи энергии, получаемой от простой батарейки.

Do you have any?"

Найдется у тебя батарейка?

"I'll see," Marianne said.

- Сейчас посмотрю, - сказала Марианна.

"Remember now, no tricks.

- И без глупостей!

I'll burn you right through the walls with my atomic ray gun if you try to call anyone!"

Я сожгу тебя бластером прямо сквозь стену, если ты вздумаешь кого-нибудь позвать!

"I-I think there's a flashlight in my bed-table drawer."

- Кажется, у меня в тумбочке есть фонарик.

There was.

Фонарик нашелся.

She unscrewed the base, shook out the batteries and set them on the window sill.

Марианна развинтила его, достала батарейки и положила на подоконник.

Prince May Trehano went into action. He opened a little door on the side of his ship and rolled the batteries through.

Принц Май Трейано принялся за работу; открыл боковой люк и вкатил батарейки внутрь корабля.

Then he turned to Marianne. "Don't you move an inch from where you are!" he said.

"Стой где стоишь и не двигайся, - бросил он, обернувшись к Марианне.

"I'll be watching you through the viewports."

- Я буду следить за тобой через иллюминаторы".

He stepped inside and closed the door.

Он вошел в корабль и закрыл за собой люк.

Marianne held her terror at bay and peered at the spaceship more closely.

Борясь со страхом, Марианна осмотрела корабль повнимательнее.

They aren't really flying saucers at all, she thought; they're just like frying pans . . . flying frying pans.

И почему их называют летающими тарелками, подумала она. Скорее это похоже на сковородку... летающую сковородку.

It even had a little bracket that could have been the place where the handle was supposed to go.

Кажется, даже есть место, где должна быть приделана ручка.

Not only that, its ventral regions strongly suggested a frying-pan cover.

А днище очень похоже на крышку от сковородки.

She shook her head, trying to clear it.

Она тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

First thing you knew, everything she saw would look like a frying pan.

Прежде всего, любой предмет должен был казаться ей похожим на сковородку.

She remembered the viewports Prince Moy Trehano had mentioned, and presently she made them out-a series of tiny crinkly windows encircling the upper part of the saucer.

Она вспомнила об иллюминаторах, о которых говорил принц Май Трейано, и тут же рассмотрела их - неровный ряд крохотных окон, опоясывающих верхнюю часть корабля.

She leaned closer, trying to see into the interior.

Наклонилась, чтобы заглянуть внутрь.

"Stand back!"

- Назад!

Marianne straightened up abruptly, so abruptly that she nearly lost her kneeling position before the window and toppled back into the room.

Марианна отпрянула так резко, что чуть не упала навзничь (она стояла у окна на коленях).

Prince Moy Trehano had reemerged from his vessel and was standing imperiously in the combined radiance of the bedroom light and SPRUCK'S CORN PADS.

Принц Май Трейано выбрался из своего корабля и принял величественную позу, освещенный "СТЕЛЬКАМИ ФИРМЫ СПРУКА" и лампой, висящей в спальне Марианны.

"The technical secrets of my stellar empire are not for the likes of you," he said.

- Таким, как ты, не следует соваться в технические секреты моей звездной империи, -заявил он.

"But as a recompense for your assistance in the repairing of my atomic drive I am going to divulge my space fleet's target areas.

- Но ты помогла мне починить мой ядерный двигатель, и в благодарность за это я открою тебе, по каким целям мы собираемся нанести удар.

"We do not contemplate the complete destruction of humanity.

Мы не собираемся полностью уничтожать человечество.

We wish merely to destroy the present civilization, and to accomplish this it is our intention to wipe out every city on Earth.

Мы хотим лишь уничтожить вашу теперешнюю цивилизацию и для этого разрушим все города на Земле.

Villages will be exempt, as will small towns with populations of less than 20,000 humans.

Но мы пощадим деревни и небольшие города с населением меньше 20 тысяч человек.

The bombings will begin as soon as I get back to my fleet-a matter of four or five hours-and if I do not return, they will begin in four or five hours anyway.

Бомбардировка начнется, как только я вернусь к своим кораблям, - через четыре или пять часов. Если я не вернусь, они все равно начнут через четыре или пять часов...

So if you value your life, go ho- I mean, leave the city at once.

Если тебе дорога жизнь, возвращайся в дом... я хочу сказать, немедленно покинь этот город.

I, Prince Moy Trehano, have spoken!"

Так говорю я, принц Май Трейано!

Once again the bow, and the iridescing of the tinselly helmet, and then Prince Moy Trehano stepped into the spaceship and slammed the door.

Еще раз поклонившись и сверкнув серебристым шлемом, астронавт вошел в корабль и захлопнул за собой люк.

A whirring sound ensued, and the vessel began to shake.

Раздалось жужжание, и корабль затрясся.

Colored lights went on in the viewports-a red one here, a blue one there, then a green one-creating a Christmas-tree effect.

В иллюминаторах замерцали разноцветные огоньки - красный, голубой, зеленый. Совсем как на рождественской елке.

Marianne watched, entranced.

Марианна смотрела как завороженная.

Suddenly the door flew open and Prince Moy Trehano's head popped out.

Внезапно люк распахнулся, и из него высунулась голова принца.

"Get back!" he shouted.

"Назад! - крикнул он.

"Get back!

- Назад!

You don't want to get burned by the jets, do you?"

Или ты хочешь, чтобы тебя сожгло струями из реактивных двигателей?!"

His head disappeared and the door slammed again.

Голова исчезла, и люк захлопнулся.

Jets?

Реактивных двигателей?

Were flying saucers jet-propelled?

Неужели на летающих тарелках устанавливают реактивные двигатели?

Even as she instinctively shrank back into her bedroom, Marianne pondered the question.

Не переставая думать об этом, Марианна инстинктивно отпрянула от окна.

Then, as the saucer rose from the window ledge and into the night, she saw the little streams of fire issuing from its base.

Глядя, как летающая тарелка поднялась с оконного карниза и исчезла в ночном небе, Марианна заметила, что из-под днища вырываются язычки пламени.

They were far more suggestive of sparks from a Zippo lighter than they were of jets, but if Prince Moy Trehano had said they were jets, then jets they were.

Это было гораздо больше похоже на зажигалку, чем на реактивный двигатель, но раз принц сказал, значит, так оно и было.

Marianne was not inclined to argue the point.

Спорить Марианна не собиралась.

When she thought about the incident afterward she remembered a lot of points that she could have argued-if she'd wanted to.

Когда впоследствии она вспоминала это происшествие, ей приходило в голову, что при желании поспорить можно было бы о многом.

Prince Moy Trehano's knowledge of the English language, for one, and his slip of the tongue when he started to tell her to go home, for another.

Непонятно, когда принц Май Трейано успел выучить английский и что означала его странная обмолвка - ведь он чуть не посоветовал ей возвращаться домой.

And then there was the matter of his atomic drive.

Да еще этот атомный двигатель.

Certainly, Marianne reflected later, if the bombs his fleet was supposed to have carried were as technically naive as his atomic drive, the world had never had much to worry about.

Если их бомбы устроены так же наивно, как его атомный двигатель, то земляне, ясное дело, могут спать спокойно.

But at the moment she didn't feel like arguing any points.

Но в тот момент ей и в голову не приходило в чем-то сомневаться.

Anyway, she was too busy to argue. Busy packing.

Она была слишком занята - укладывалась.

Under ordinary circumstances Prince Moy Trehano's threatened destruction of the cities of Earth would never have been reason enough to send her scurrying to the sticks.

При обычных обстоятельствах угрозы принца разрушить все города на Земле не заставили бы ее так спешить с отъездом.

But Lord, when you were so sick of the pinched little channels of blue that city dwellers called a sky, of the disciplined little plots of grass that took the place of fields, of bored agents who sneered at you just because you had fat legs; when, deep in your heart, you wanted an excuse to go home-then it was reason enough.

Но когда тебе опротивели эти тонко нарезанные голубые полоски, которые горожане называют небом, эти добропорядочные газончики вместо полей, эти сытые агенты по найму, которые подсмеиваются над тобой только потому, что у тебя толстые ноги, когда, наконец, ты в глубине души мечтаешь о предлоге, чтобы вернуться домой, - тогда и такая причина покажется серьезной.

More than enough.

Даже очень серьезной.

At the terminal she paused long enough to send a telegram:

На вокзале она немного задержалась, чтобы дать телеграмму:

DEAR HOWIE: PUT THE PICTURE WINDOW IN THE KITCHEN, I DON'T MIND THE BARN. WILL BE HOME ON THE FIRST TRAIN. MARIANNE

ДОРОГОЙ ГОВИ! ДЕЛАЙ ОКНО НА КУХНЕ, ПУСКАЙ ВЫХОДИТ НА САРАЙ. БУДУ ДОМА ПЕРВЫМ ПОЕЗДОМ. Марианна.

When the lights of the city faded into the dark line of the horizon, Prince Moy Trehano relaxed at the controls.

Когда огни города исчезли за горизонтом, сидящий за пультом управления принц Май Трейано позволил себе расслабиться.

His mission, he reflected, had come off reasonably well.

Задача выполнена неплохо, подумал он.

Of course there had been the inevitable unforeseen complication.

Конечно, не обошлось без случайности.

But he couldn't blame anyone for it besides himself.

Но винить было некого, кроме себя.

He should have checked the flashlight batteries before he swiped them.

Зря он уволок эти батарейки для фонарика и даже не проверил их.

He knew well enough that half the stock in Olmstead's general store had been gathering dust for years, that Ed Olmstead would rather die than throw away anything that some unwary customer might buy.

Ведь он же прекрасно знал, что добрая половина товара на складе Олмстеда пылится там уже долгие годы и что Эд Олмстед скорее умрет, чем выбросит вещь, которую еще можно всучить какому-нибудь недотепе.

But he'd been so busy rigging up his ship that he just hadn't thought.

Но принц Май Трейано был так увлечен постройкой своего корабля, что даже не подумал об этом.

In a way, though, his having to ask Marianne's help in the repairing of his improvised motor had lent his story a conviction it might otherwise have lacked.

Впрочем, то, что он попросил Марианну помочь ему починить этот самодельный двигатель, сделало его историю гораздо правдоподобнее.

If he'd said right out of a clear blue sky that his "fleet" was going to bomb the cities and spare the villages, it wouldn't have sounded right.

Если бы он явился и ни с того, ни с сего заявил, что его флот собирается разбомбить города и пощадить деревни, это выглядело бы подозрительно.

Her giving him the batteries had supplied him with a motivation.

Но она дала ему батарейки, и это послужило поводом к откровенности.

And his impromptu explanation about converting their energy into a controlled chain reaction had been a perfect cover-up.

А насчет того, что их энергия позволяет организовать управляемую цепную реакцию это он здорово придумал.

Marianne, he was sure, didn't know any more about atomic drives than he did.

Марианна наверняка знает об атомных двигателях не больше, чем он.

Prince Moy Trehano shifted to a more comfortable position on his matchbox pilot's seat.

Принц Май Трейано устроился поудобнее в своем пилотском кресле из спичечного коробка.

He took off his tinfoil helmet and let his beard fall free.

Он снял шлем из оловянной фольги и распустил бороду.

He switched off the Christmas-tree lights beneath the Saran Wrap viewports and looked out at the village-bejeweled countryside.

Он выключил под иллюминаторами лампочки с рождественской елки и посмотрел вниз. Каждая деревушка казалась россыпью драгоценных камней.

By morning he'd be home, snug and secure in his miniature mansion in the willows.

Утром он уже будет в своем жилище на иве, в уюте и безопасности.

First, though, he'd hide the frying pan in the same rabbit hole where he'd hidden the handle, so no one would ever find it.

Но сперва, чтобы никто не нашел сковородку, нужно будет спрятать ее в той же кроличьей норе, где лежит ручка от нее.

Then he could sit back and take it easy, comforted by the knowledge of a good deed well done-and by the happy prospect of his household chores being cut in half.

А уж потом он сможет спокойно отдохнуть: сделал доброе дело, да и обязанности по дому убавятся вдвое тоже приятно.

A witch went by on a broom.

Мимо пролетела ведьма на метле.

Prince Moy Trehano shook his head in disgust.

Принц Май Трейано неодобрительно покачал головой.

Such an outmoded means of locomotion!

Какое допотопное средство передвижения!

It was no wonder humans didn't believe in witches any more.

Неудивительно, что люди больше не верят в ведьм.

You had to keep up with the times if you expected to stay in the race.

Если хочешь, чтобы с тобой считались, надо идти в ногу со временем.

Why, if he were as old-fashioned and as antiquated as his contemporaries he might have been stuck with a bachelor for the rest of his life, and a shiftless bachelor-when it came to housework, anyway-at that.

Ведь если бы он был таким же старомодным, как и его соплеменники, то не исключено, что у него на руках навсегда остался бы холостяк, причем беспомощный (по крайней мере, в том, что касается домашнего хозяйства).

Not that Howard King wasn't a fine human being; he was as fine as they came.

Нет, конечно, Говард Кинг отличный парень, не хуже других.

But you never got your dusting and your sweeping done mooning on the front steps like a sick calf, talking to yourself and waiting for your girl to come home from the city.

Но в доме не становится чище оттого, что он сидит на крыльце, похожий на больного теленка, мечтает, разговаривает сам с собой и ждет, когда его девушка вернется домой из города.

When you came right down to it, you had to be modern.

Да уж, ничего не попишешь, приходится быть современным.

Why, Marianne wouldn't even have seen him, to say nothing of hearing what he'd had to say, if he'd worn his traditional clothing, used his own name and employed his normal means of locomotion.

Марианна даже не увидела бы его, и тем более не услышала бы то, что он хотел ей сказать, если б он явился к ней в своей обычной одежде, под настоящим именем и на своем обычном транспорте...

Twentieth-century humans were just as imaginative as eighteenth-century and nineteenth-century humans: they believed in creatures from black lagoons and monsters from 20,000 fathoms and flying saucers and beings from outer space

В двадцатом веке воображение у людей не беднее, чем в восемнадцатом и девятнадцатом: сейчас верят в ящеров из черных лагун и в морских чудовищ с глубины в двадцать тысяч футов, в летающие тарелки и в космических пришельцев.

But they didn't believe in brownies. . . .

Но никто не верит в домовых...

Content

Янг Роберт Франклин Летающая сковородка - английский и русский параллельные тексты