Наталья Александрова

Особенности кошачьей рыбалки

Девушка, сидевшая за рулем маленькой бирюзовой «ауди», бросила взгляд на свое отражение в зеркале заднего вида и удовлетворенно мурлыкнула. Платиновые волосы до плеч лежали волосок к волоску, сквозь матовую кожу просвечивал нежный румянец, длинные ресницы придавали лицу загадочное и мечтательное выражение. Преимущество дорогой косметики в том, что она кажется совсем незаметной. К тому же погода стояла прекрасная, и новое легкое пальто цвета топленого молока шло ей просто идеально. Блондинке даже захотелось сделать селфи, но она напомнила себе, что едет на ответственную операцию, и не стала отвлекаться.

Светофор на перекрестке переключился на зеленый. Ну вот, даже светофор сегодня благосклонен к ней, будто сама судьба дает ей «зеленую улицу». Блондинка сделала чуть погромче льющуюся из динамиков ненавязчивую музыку…

И вдруг прямо перед ее автомобилем, словно из небытия, возник темно-синий «фольксваген». Блондинка вдавила педаль тормоза в пол, но было уже поздно. Скрип тормозов смешался со звуком удара…

«Ауди» врезалась в зад «фольксвагена» и остановилась. Наступила звенящая тишина.

Первым делом блондинка взглянула в зеркало. Кажется, ее внешность не пострадала от столкновения, только прическа немного сбилась. Зато машина наверняка покорежена…

Хорошего настроения как не бывало.

Этот козел в «фольксвагене» ее нагло подрезал! Из-за него она разбила свою чудную новенькую машинку! Он за это ответит! Она его порвет на мелкие кусочки!

Дверца «фольксвагена» распахнулась, из нее выкатился мужчина лет тридцати пяти — сорока, в приличном итальянском костюме, с приятной, но не запоминающейся внешностью. Подскочив к водительскому окошку «ауди», он озабоченно проговорил:

— Вы в порядке? Вы не пострадали?

Блондинка хотела высказать ему все, что о нем думает, но отчего-то расхотела. У мужчины было такое приятное лицо, и итальянский костюм так хорошо на нем сидел… и в его голосе звучало такое искреннее беспокойство…

— Я — нет, — проговорила она после неизбежной паузы чуть хрипловатым голосом. — Я не пострадала, но вот моя машина…

— Машина — дело наживное, — разливался мужчина. — Я вызову своего мастера, и он приведет ее в полный порядок. Но вот вы… вам нужно провериться. Бывает, что в первый момент в результате шока пострадавший ничего не замечает, но потом… со здоровьем шутить нельзя! Я отвезу вас в больницу!

— Никакой больницы! — спохватилась блондинка, взглянув на часы. Время поджимало, она могла сорвать операцию!

— Никакой больницы, — повторила она, — лучше вызовите мне такси, мне нужно срочно ехать…

В этот момент рядом с ними остановилась полицейская машина, из нее выбрался долговязый молодой парень с оттопыренными ушами, подошел, ставя ноги циркулем, и проговорил:

— Так… и что тут у нас? — Затем спохватился, поднес руку к фуражке и представился: — Старший лейтенант Ухорылов! Ваши документы, пожалуйста!

— Вот, возьмите… — водитель «фольксвагена» протянул ему пухлый бумажник.

Блондинка, недовольно поморщившись, достала из бардачка свои документы. Когда она передавала их полицейскому, стало видно небольшое тату на запястье — бирюзовый паучок в центре темно-красной паутины.

Полицейский перелистал документы, сунул в карман и проговорил неодобрительно:

— Нехорошо, Альбина Николаевна, нехорошо!

— Да что нехорошо?! — возмутилась блондинка. — Я ни в чем не виновата! Это он меня подрезал!

— Да, девушка не виновата, — поддержал ее мужчина с покровительственной интонацией, с какой взрослые говорят о детях. — Видимо, просто не справилась с управлением… недостаточно опыта вождения…

— У меня достаточно опыта! — возмутилась блондинка.

— Не знаю, не знаю… — Полицейский обошел ее машину, посмотрел на нее спереди, сбоку, пнул ногой шину. — Девушка ехала сзади, значит, ее вина… не держала дистанцию.

— Да говорю же — он меня подрезал! — воскликнула блондинка.

— Ну что ж, придется подождать дознавателей… — протянул полицейский.

— Я не могу… — пролепетала блондинка, в ужасе глядя на часы.

— Что значит — не могу? — В голосе полицейского зазвучал металл. — Закон есть закон!

Тем временем виновник всей этой кутерьмы, водитель «фольксвагена», отошел чуть в сторону, достал из кармана мобильный телефон и вполголоса проговорил:

— Начинаем операцию! Время пошло!

Прозрачные двери отеля «Империал» предупредительно раздвинулись перед молодой женщиной, одетой в летнее пальто цвета топленого молока. Охранник в холле, незаметно наблюдавший за дверями, отметил про себя, что женщина очень привлекательна. Светлые прямые волосы, стройная фигура. Кажется, он раньше ее не видел. Ну, отель большой, столько людей мелькает за день…

Легкой походкой женщина пересекла холл и свернула к бару, который находился перед рестораном. По сторонам не оглядывалась, никого не искала, стало быть, бывала тут раньше.

В баре было полутемно и почти пусто. Какой-то мужчина потягивал пиво, уставившись в мобильный телефон, в самом темном углу ворковала парочка.

Блондинка сняла пальто, перекинула его через руку и подошла к стойке бара.

— Чем могу служить? — спросил бармен.

Ему не слишком подходило такое церемонное обращение, выглядел он простовато — волосы давно не стрижены, длинная челка закрывает один глаз, ворот рубашки расстегнут, и даже в полутьме видно, что рубашку эту он надевает не первый день.

Однако блондинка приветливо ему улыбнулась и сказала низким, чуть хрипловатым голосом:

— Вы умеете готовить коктейль «Земляничная поляна»?

— А как же! — оживился бармен. — Одна часть светлого рома, две части белого вина и земляничный ликер.

— Нет-нет, вместо земляничного добавьте мне, пожалуйста, капельку гренадина!

— Как скажете.

Бармен отвернулся, быстро смешал напитки и подал блондинке высокий бокал с ярким зонтиком.

Взяв бокал в левую руку, правой блондинка прихватила с блюдечка салфетку и вытащила из нее карточку-ключ. Рукав джемпера чуть задрался, и стала видна татуировка на левом запястье — бирюзовый паук на фоне красной паутины. Бармен перетирал бокалы и не смотрел на блондинку. Она положила на стойку купюру и вышла из бара. Бармен даже не повернул голову ей вслед.

Платиновая блондинка подошла к лифтам.

— Мне восьмой, — сказала она мужчине, который вошел вместе с ней.

Мужчина разговаривал по телефону, а когда связь пропала, тихонько чертыхнулся. Он вышел на шестом этаже.

Блондинка доехала до своего восьмого. В коридоре никого не было — в дневное время жильцы в номерах не сидели. Блондинка остановилась перед номером 833, огляделась и достала карточку-ключ. Дверь открылась быстро и бесшумно.

Блондинка быстро огляделась. Номер был просторный, двухкомнатный. В гостиной ковер на полу, диван, два мягких кресла и журнальный столик, напротив — небольшая плазменная панель. Блондинка с удовлетворением отметила, что шторы на окнах полузадернуты, значит, никто ее не увидит.

Еще раз оглядев номер, она прямиком направилась к картине, которая висела над телевизором. На ней были нарисованы какие-то непонятные полосы и зигзаги, и цвета подобраны не слишком удачно. В общем, сразу становилось понятно, что картина висит вовсе не для красоты.

Сняв картину, блондинка удовлетворенно хмыкнула, увидев за ней дверцу сейфа. Затем достала из сумочки маленькую металлическую коробочку с кнопками и маленьким экраном и приложила ее к дверце. Минуты две слышалось тихое гудение, после чего на крошечном экране возникли цифры кода сейфа. Блондинка убрала коробочку в сумку, надела резиновые перчатки и, выставив нужные цифры, открыла дверцу сейфа.

И тут же разочарованно вздохнула: сейф был пуст. Ни денег, ни шкатулки с драгоценностями, ни папки с бумагами, ни флешки. Вообще ничего.

Блондинка не проронила ни слова, аккуратно закрыла сейф, повесила картину на место и снова огляделась. Потопала по ковру, убедившись, что ничего под ним не лежит, затем обшарила тумбочку при входе. Там не было ничего, кроме списка телефонов служб отеля и красочных проспектов для туристов. Посмотрела на люстру — ничего. Посмотрев на часы, она перешла в спальню.

Эта комната оказалась гораздо меньше, тут помещались только широкая кровать и встроенный платяной шкаф. Блондинка прошла в ванную и посмотрела вокруг — ничего особенного, шампунь и мыло гостиничные, хозяин номера только поставил в стаканчик зубную щетку. Больше на полочке ничего не было.

Блондинка брезгливо сморщилась и подняла крышку бачка унитаза, где часто устраивают тайник. Пусто.

Женщина закусила губу и выругалась про себя. Где же он? Куда этот тип мог его спрятать?

Она вернулась в спальню и приступила к осмотру платяного шкафа. Вполне возможно, что она найдет нужное в карманах одежды, некоторые так делают.

В шкафу было два отделения: в одном висели пиджаки и куртки, в другом — рубашки. Блондинка обшаривала карманы куртки и тут услышала еле слышный скрип двери.

Одним прыжком блондинка оказалась у двери в спальню, и платиновые волосы встали дыбом от ужаса — хозяин номера вернулся. Точнее, она понятия не имела, кто этот темноволосый мужчина с характерной художественной небритостью, но надеяться на то, что это такой же случайный гость, как она, значило бы сильно переоценивать силы провидения.

Если этот тип вошел в номер с преступной целью, то еще можно будет как-то договориться, но судя по тому, как спокойно и уверенно он двигается, это жилец. И проживает он в этом номере абсолютно законно, стало быть, вполне может вызвать службу безопасности отеля. А скорее всего, расправится с ней сам. Учитывая специфику его работы, это не составит труда.

Тигриным прыжком блондинка рванула в шкаф, прихватив пальто и сумочку. Задвинув за собой дверцу, она затаилась под рубашками, больно ударившись бедром о ящик с бельем и в последнюю минуту удержав стон.

Сквозь крошечную щель между дверцами шкафа, блондинка видела, как мужчина вошел в спальню, снимая на ходу пиджак. Она порадовалась, что спряталась в отделении с рубашками, потому что мужчина открыл соседнее отделение, чтобы повесить пиджак на плечики. Аккуратный, мерзавец!

Она затаила дыхание и заставила себя не смотреть в его сторону. Некоторые люди очень хорошо чувствуют чужие взгляды. Жилец в этом смысле явно не промах, сразу видно — опасный тип. Мягкие крадущиеся движения опасного хищника, и вроде бы по сторонам не глядит, но она была готова поклясться, что всю комнату держит в поле зрения.

Так. Застыть на месте. Не шевелиться, не дышать и даже не моргать. Кажется, даже сердце стало биться медленнее.

Помогло, опасный тип вышел в гостиную.

Пора, поняла блондинка, едва переведя дух. Пора просить помощи. Одной ей точно не справиться. Что-то явно пошло не так, жилец не должен был появиться в номере.

Она нашла в сумочке мобильный телефон и на ощупь нажала кнопку вызова. Ее напарник все поймет, догадается, что случилось нечто непредвиденное, не станет громко спрашивать в трубку, что стряслось, просто придет и вызволит ее отсюда. А каким образом — уж это его забота. Ей же нужно продержаться минут десять.

Она нажала кнопку отбоя, и тут в гостиной зазвонил телефон. От неожиданности блондинка выронила свой. Хорошо, что он упал без стука на что-то мягкое.

— Да! — услышала она голос из гостиной. — Да, все по плану, как договорились… Ну, разумеется… О чем разговор… Вы знаете мои правила, я никогда не сообщаю подробностей… Ну, если вы настаиваете. Хорошо, номер первый — завтра, в восемь двадцать… автомобиль… номер второй — в тринадцать тридцать, несчастный случай… Да, пока на этом все, будем на связи…

Мужчина закончил разговор и снова вошел в спальню. Блондинка затаила дыхание. Судя по звукам, он раздевался. Вот звякнул ремень брюк, вот рубашка полетела на пол. Спать он, что ли, ложится в такое время? Но нет, шагнул в сторону ванной. Ага, душ собирается принимать, чистюля…

Тут блондинка снова обмерла от страха, потому что белье-то вот оно, в ящике, у нее под боком! Но постоялец скрылся в ванной и закрыл за собой дверь. Не веря своему счастью, блондинка не шевелилась, пока не услышала, как задвинулась стенка кабинки и зашумела вода.

Забыл! Забыл белье, как все мужики забывают! А потом орут жене или тому, кто подвернется, чтобы принесли. И этот не был исключением.

Блондинка пошарила по полу, чтобы найти свой телефон, но он куда-то закатился. Она приказала себе не впадать в панику и глубоко вдохнула сухой, слегка пахнущий пылью воздух. Куда мог упасть этот чертов мобильник? Ага, вот тут, справа, ботинки. И разумеется, телефон упал в ботинок! Хороший такой ботинок, кожа дорогая, мягкая, ручной работы…

Выпало что-то еще, но блондинка не обратила внимания, торопливо запихала все в сумочку, затем сняла туфли и, затаив дыхание, приоткрыла дверцу шкафа.

Никого. Из ванной по-прежнему доносился шум воды. Бесшумно задвинув за собой дверцу, блондинка неслышно, на цыпочках, проскользнула мимо ванной, затем пробежала гостиную, едва касаясь ногами ковра, и открыла дверь номера. В коридоре никого, это большая удача.

По лестнице спускаться было нельзя, там на каждом этаже камеры, и блондинка направилась к лифту. Ей показалось, что до того, как открылись двери кабины, прошла целая вечность. И только тогда она вспомнила, что все еще не надела туфли.

В лифте стоял мужчина, по виду — бизнесмен средней руки. Костюм приличный, но выражение лица озабоченное. Приехал по делам, сейчас деловым людям не до развлечений, кризис…

Блондинка спрятала туфли под пальто, которое держала на руке, и улыбнулась мужчине приветливо-зазывно. Удивление в его глазах быстро сменилось гордостью — значит, он еще ничего, раз такая женщина смотрит на него явно с намеком. Он тут же что-то спросил, она рассмеялась колокольчиком, затем, якобы в шутку, назначила ему свидание вечером в баре отеля. Мужчина вышел на втором этаже, так и не успев заметить, что она босиком.

До первого этажа блондинка успела надеть туфли, придать лицу отстраненное выражение, и из лифта вышла интересная молодая женщина, которая пошла к выходу свободной походкой человека, не обремененного никакими заботами.

Но тут же столкнулась с мужчиной лет сорока в синей рабочей униформе. На спине у него было написано: «Ремонт и обслуживание лифтов».

— Что? — спросил он одними губами.

— Убью, — прошипела блондинка и прошла мимо.

Ремонтник извинился, подошел к лифту и под внимательным взглядом охранника нажал кнопку. Затем вошел в лифт, отмахнувшись от полной дамы с двумя собачками, — кабина неисправна, ждите следующую. Вышел на втором этаже, прошел по коридору до служебной лестницы, и в холле появился уже не мастер по ремонту лифтов, а моложавый мужчина симпатичной, но неприметной наружности, одетый скромно, но дорого. Он неторопливо пересек холл, вышел на улицу, прошел пешком два квартала и сел в неприметную серую машину.

За это время блондинка, сидевшая на пассажирском сиденье, успела спрятать пальто цвета топленого молока и переодеться в скромную серенькую куртку. Также сняла кое-какой грим, а волосы повязала ярким шарфом.

— Ну? — спросил мужчина, повернув ключ зажигания.

— Баранки гну! — огрызнулась блондинка. — Вечно ты втравишь меня в какую-нибудь историю!

— Лола, успокойся, возьми себя в руки! — приказал Маркиз.

А это, разумеется, был он — лучший мошенник всех времен и народов, как он себя называл. Лола в таких случаях всегда добавляла, что Ленечка не умрет от скромности.

— Значит, я так понимаю, список ты не нашла? — строго спросил Маркиз.

Хоть он и видел, что его боевая подруга на взводе, дело всегда прежде всего.

— Он вернулся! — заорала Лола и, когда Маркиз шикнул на нее, оглянувшись, прошипела: — Он вернулся! Ты представляешь, что я пережила? И что со мной было бы, если бы он меня застал?

— Ну, ты же выкрутилась…

— Скотина! — Лола хотела выскочить из машины, но ее дальновидный компаньон успел заблокировать дверцы.

— Ладно, едем домой, там все расскажешь, — сухо сказал он.

В оправдание холодности Маркиза можно сказать только то, что он был расстроен. Больше чем расстроен. Дело, которое ему поручили, осталось невыполненным.

Лола, конечно, не стала ждать, когда они приедут домой, и тут же выложила все, что с ней случилось в номере отеля «Империал». Ее компаньон слушал молча, зная по опыту, что перебивать Лолу обойдется себе дороже.

Пока они едут, изредка застревая в пробках, можно кое-что разъяснить читателю.

Леня Марков, имеющий среди друзей и знакомых аристократическую кличку Маркиз, как уже говорилось, был представителем достаточно редкой профессии — он был мошенником. Точнее, мошенников-то у нас навалом: они роятся у каждой станции метро, на каждом рынке и пытаются выманить у доверчивых граждан их потом и кровью заработанные денежки, либо же ходят по квартирам и впаривают старушкам немыслимые приборы, которые якобы лечат от всего на свете.

Маркиз был не из этих. Он никогда не обманывал небогатых людей, утверждая, что это, во-первых, аморально, а во-вторых, не принесет никакой выгоды.

Его напарница Лола тихонько посмеивалась и говорила, что Ленечка просто сентиментальный и жалостливый — детей не обижает, старушек через улицу переводит, вдовам и сиротам помогает. Не то чтобы Леня, как Робин Гуд, отнимал деньги у богатых и раздавал бедным — нет, такого с ним все же не случалось, но бедных никогда не обманывал.

Так или иначе, но свои остроумные операции по отъему денег у некоторой достаточно обеспеченной части населения Леня проводил с блеском и с большой выгодой для себя. Помогали ему в этом несколько проверенных друзей, но главной партнершей была Лола.

Познакомились они случайно. Маркиз сразу же определил, что эта способная девица будет очень ему полезна, и уговорил Лолу работать с ним. О чем, надо сказать, ни разу не пожалел, но никогда не говорил ей об этом — Лолка загордится, задерет нос, и тогда ее вообще в оглобли не введешь и работать не заставишь.

По профессии и по призванию Лола была актрисой, то есть умела перевоплощаться, гримироваться, изменять внешность, голос и походку, а также была наблюдательна и могла быть чудо как хороша. Одинаково свободно она чувствовала себя в дорогущем платье, обвешанная бриллиантами, и в дерюге старой бомжихи. Словом, не помощница, а чистый клад.

Думая так, Леня тяжко вздыхал. Разумеется клад, сокровище, чистое золото, если бы… не была Лола так взбалмошна, капризна и ленива. При ее артистичности она умела устроить скандал на пустом месте (такое умеют почти все женщины, но у Лолы это выходило блистательно) и могла, не сходя с места, выдумать тысячу причин для того, чтобы не работать.

Сколько раз Маркиз в сердцах проклинал тот день, когда он встретил Лолу в кафе, куда и зашел-то на пять минут, чтобы подождать нужного человека! Да черт его занес туда, причем явно не в добрый час!

И вот, когда доведенный Лолкиными упрямством, своеволием и ленью до белого каления, Леня готов был все бросить и расторгнуть их соглашение, Лола узнавала об этом за минуту до роковых слов и становилась тихой, послушной и исполнительной. Она всегда умела вовремя остановиться.

Таким образом, компаньоны уже несколько лет плодотворно работали вместе и для удобства жили в одной большой квартире. И как-то так случилось, что за это время они успели обрасти тремя домашними любимцами.

Первым в их квартире появился крошечный песик породы чихуахуа. Лола вложила в него всю неизрасходованную нежность бездетной женщины и избаловала до невозможности. Назвала она его Пу И в честь последнего китайского императора, и Леня давно уже перестал задавать себе вопрос, какое отношение имеет китайский император к древней мексиканской породе.

Леня очень привязался к песику, и когда взбалмошная Лолка вдруг вбила себе в голову, что хочет спокойной жизни и ушла к банкиру, Маркизу было страшно одиноко (разумеется, он скучал по песику, а не по этой лентяйке и эгоистке Лолке). Именно в это время он встретил на лестнице огромного угольно-черного кота. У кота был трудный период, Леня отбил его у трех хвостатых бандитов и пригласил пожить у себя. Назвал он кота Аскольдом в честь своего старого друга и учителя.

Лола, вернувшаяся через неделю, устроила грандиозный скандал по поводу кота, но ничего не помогло, и со временем отношения наладились, Аскольд умел заставить себя уважать.

И третьим питомцем был огромный разноцветный попугай по кличке Перришон. Попугай одним морозным утром просто влетел в неосмотрительно открытую Лолой форточку, да так и остался у них, поскольку на объявления, развешанные Лолой по всему району, никто не отозвался.

Маркиз уверял: это потому, что характер у попугая оказался ужасный. Он ругался неприличными словами, подбивал зверей на всякие каверзы и даже поначалу гадил на умопомрачительно дорогие Лёнины пиджаки. Но с этим вопросом Маркиз разобрался быстро — просто показал попугаю в окно фургончик, на котором было написано «Куры-гриль». Перришон испугался, что зажарят, и притих.

Леня высадил боевую подругу у подъезда. Лола не стала ждать, пока он припаркует машину, и поднялась к лифту. Лифт где-то застрял, так что, когда она появилась у дверей квартиры, ее компаньон уже был там — поднялся по лестнице бегом для тренировки.

У порога их никто не встретил. Лола и Маркиз не очень удивились, потому что в гостиной работал телевизор. Стало быть, звери снова нашли пульт и смотрят какие-нибудь сериалы, хоть это им и запрещалось.

Лола только махнула рукой и ушла к себе. Леня же выключил телевизор, разогнал хулиганов и устроился на диване в гостиной подумать и сообразить, что же случилось.

За три дня до описываемых событий Леня Маркиз вошел в ресторан, недавно открывшийся на Большом проспекте Петроградской стороны. Ресторан назывался «Свежая зелень» и предназначался для вегетарианцев, веганов, поклонников раздельного питания и прочих любителей здорового образа жизни.

Сам Маркиз не принадлежал к таковым. Он считал, что еда должна быть вкусной, питательной и разнообразной. И что вообще не нужно делать из нее культа. Но в этот день он встречался с потенциальным клиентом, и клиент назначил встречу именно в этом ресторане. А желание клиента, даже потенциального, — это закон, и Леня не стал спорить.

Обычно Леня предпочитал самостоятельно разрабатывать операции. Он говорил, что при таком подходе в случае провала ему некого будет винить, кроме себя. Да и провал в таком случае не грозит. Однако иногда все же брался за сторонние заказы, поскольку, благодаря своим остроумным операциям, стал довольно широко известен в узких профессиональных кругах.

Некоторым влиятельным и небедным людям всегда требуется ловкий неболтливый человек, способный, к примеру, тихо вернуть украденную ценную вещь или же без лишнего шума приструнить зарвавшегося шантажиста — разумеется, без применения насилия, только силой убеждения. Насилия Маркиз не терпел ни в каком виде, хотя это вовсе не означало, что он не умел постоять за себя. А бывало, требовалось срочно устроить встречу двух людей, слишком известных, чтобы светиться у всех на виду. Тут Леня был незаменим. Неудачи если и случались, то редко, и Маркиз умел все исправить.

К выбору клиентов Леня подходил очень тщательно. Он брался за дело только в тех случаях, когда заказчика рекомендовал ему кто-то из очень старых и проверенных знакомых, таких как, например, адвокат Левако.

Илья Аронович Левако был толст и далеко не молод, но при этом обладал удивительными энергией и живучестью. Как и Леня, он руководствовался жизненным правилом «мне не нужна скандальная известность», и, благодаря неукоснительному соблюдению этого правила, ему удалось благополучно пережить лихие девяностые годы и непростые двухтысячные. Его клиентами были люди очень и очень опасные, но Левако никогда не попадал на заметку компетентных органов, хотя часто консультировал не только отдельных личностей, но и целые организованные криминальные группировки. И никто его не подставил, не подвел под статью, не устроил автомобильную аварию и не выбросил из поезда на полном ходу. У Ильи Ароновича было удивительное чутье на опасность, и именно поэтому Леня доверял его рекомендациям.

Сегодняшний клиент сослался именно на адвоката. Правда, когда Леня сделал контрольный звонок самому Левако, дозвониться до адвоката ему не удалось. Абонент был недоступен. Леня решил не отменять встречу с клиентом. Левако вполне мог уехать по каким-то важным делам, на всякий случай отключив телефон, или же просто решил отдохнуть — все же возраст солидный. Однако проверить клиента следовало особенно тщательно.

— Вы один? — спросила Маркиза метрдотель, худенькая брюнетка в коротком платье салатового цвета, лицо которой выражало неестественную жизнерадостность.

— Меня ждут, — ответил Леня с приветливой улыбкой и добавил условную фразу, которую сообщил ему клиент: — Киноа со шпинатом по-провансальски.

— Четвертая кабинка! — радостно сообщила метрдотель и проводила Маркиза к кабинке, отгороженной от общего зала шторкой того же цвета, что и ее платье.

В кабинке за столиком, накрытом на две персоны, Леню ждал невысокий рыхловатый мужчина лет пятидесяти с нездоровым цветом лица.

— Это вы мне звонили? — осведомился Маркиз, как только девушка удалилась.

— Если вы — Леонид… — ответил ему незнакомец, окинув Леню затравленным взглядом.

— Да, это я, — Леня опустился на стул и внимательно пригляделся к потенциальному клиенту.

Если он действительно придерживался здорового образа жизни, вряд ли ему это очень помогало. Он был полноват, причем не той здоровой жизнерадостной полнотой, которую приобретают с годами любители вкусной и здоровой пищи. Кожа у него была тусклая, нездорового желтовато-серого оттенка. Из воротника голубой итальянской рубашки выглядывала шея, морщинистая, как у черепахи. Глаза — потухшие, затравленные. В глубине их таился страх.

— Вы давно знаете Илью Ароновича? — спросил Маркиз, закончив первичный осмотр клиента.

— Не то чтобы очень давно… — ответил тот скрипучим, как несмазанная дверь, голосом. — Лет пять, может быть, шесть…

«Больше ему не съесть», — мысленно продолжил Леня словами детского стихотворения. Вслух же проговорил совсем другое:

— Как поживает Расти?

— Кто, простите?

— Расти, его любимый лабрадор.

— Собака?! — Брови клиента удивленно поднялись. — Но Илья Аронович не любит собак! У него ангорская кошка, Дэзи, белая и удивительно пушистая!

— Да, действительно, Дэзи… как же я мог забыть… — пробормотал Маркиз.

Предварительную проверку клиент прошел.

— Итак… — начал было Маркиз, но в это время шторка отдернулась, и на пороге появилась официантка — такая же юная и жизнерадостная, как метрдотель, тоже в платье салатового цвета, только поверх этого платья был повязан кокетливый фартучек.

— Вы готовы сделать заказ? — проворковала она.

— Я готов… — ответил клиент. — Мне ромашковый чай, салат из запеченных овощей, стейк из сельдерея с киноа и шпинатом и на десерт — тыквенный торт с топинамбуром.

Официантка записала заказ и повернулась к Маркизу.

Он тем временем успел пролистать меню в поисках чего-нибудь более аппетитного, чем сельдерей с топинамбуром, и в итоге нашел только два блюда, названия которых не вызывали у него ассоциации с пищей овец и кроликов.

— Мне, пожалуйста, рыбный суп с овощами и вот это… фитнес-бургер. Ну и кофе… кофе у вас, я надеюсь, есть?

— Только декаф.

— Это еще что такое?

— Кофе без кофеина.

— Нет уж! Кофе без кофеина — это все равно что безалкогольная водка… тогда давайте лучше чай.

— Какой?

— Самый обычный. Черный.

— Хорошо. — Официантка лучезарно улыбнулась и сделала пометку в блокноте. — А на десерт?

— Над десертом я подумаю позднее.

Девушка напоследок одарила их еще одной, не указанной в меню, улыбкой и удалилась.

— Итак… — снова начал Маркиз, — для начала давайте познакомимся. Как зовут меня, вы уже знаете. А как обращаться к вам?

— Петр Порфирьевич Затонский, — ответил собеседник.

— О! — оживился Маркиз. — Какое у вас необычное отчество! В вашей семье почитают Достоевского?

— Не будем отвлекаться! — Клиент поморщился. — Давайте перейдем к делу. Илья Аронович сказал мне, что вы неболтливы, умеете хранить чужие тайны, а также деятельны и обладаете хорошим воображением. Но главное — умеете хранить чужие тайны.

— Это непременное качество при моей профессии, — Леня скромно потупился.

— Прекрасно. Значит, задача у вас будет очень простая. Вам нужно проникнуть в гостиничный номер и найти там некий список… который вы должны принести мне.

— Какая гостиница? Кто постоялец? И самое главное — какой список? Как он выглядит?

— Отель «Империал» на Васильевском острове. Постоялец остановился там под именем Владислав Вишневский. А список… про список я ничего не знаю, кроме того, что он существует.

— Но, Петр Порфирьевич, согласитесь, что этой информации явно недостаточно. Я должен знать, что искать, иначе это похоже на сказку — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что… Мне нужно знать хотя бы, в каком он виде — бумажном или в электронном. Что искать — листок или компьютерную флешку?..

— Ничем не могу помочь! — отрезал клиент. — Я действительно не знаю, в каком виде составлен этот список. Знаю только, что он должен находиться в этом номере. Но мне говорили, что вы — мастер своего дела, и значит…

Тут клиент замолчал и предостерегающе поднял руку.

Шторка отдернулась, и появилась официантка с подносом, заставленным тарелками.

Маркиз удивленно уставился на те, которые девушка поставила перед ним. Эти тарелки, несомненно, представляли произведения искусства. В одной — очень большой — по бледно-зеленой жидкой поверхности были разбросаны яркие желтоватые и красные мазки, превратившие банальный суп в произведение абстрактного искусства, достойное кисти Поллока или Мондриана. В центре другой лежал круглый бледно-зеленый предмет, напоминающий скорее мячик для гольфа, чем обыкновенный гамбургер. Вокруг этого подозрительного предмета разноцветными соусами были начертаны (причем явно рукой мастера каллиграфии) несколько японских иероглифов.

Леня вспомнил строчки меню. Против тех блюд, которые ему принесли, стояли цены, за которые в обычном ресторане можно было неплохо пообедать вдвоем. Видимо, на формирование этой цены повлияла художественная ценность блюд — их оценили как произведения искусства. Причем изобразительного, а не кулинарного.

Кроме двух тарелок, официантка поставила перед Леней обычный фарфоровый чайник и чашку.

Леня почувствовал, что проголодался, и, едва официантка исчезла, взялся за ложку. Ему было неловко разрушать композицию, но голод не тетка. Проглотив первую ложку супа, он решил, что не распробовал. Суп был не просто водянистый, он представлял самую настоящую воду с легким привкусом рыбы. Причем рыбы явно несвежей. Не поверив себе, Леня зачерпнул еще одну ложку… и отставил тарелку.

— Что, вам не нравится? — сочувственно осведомился Петр Порфирьевич, который с аппетитом уплетал овощной салат.

— Да, как-то не очень… — неуверенно ответил Леня. — Кажется, рыба, из которой сварили этот суп, была… как это говорил герой Булгакова? Второй свежести…

— Что вы! — Клиент вступился за честь ресторана. — Этот суп готовится по специальному японскому рецепту. Перед приготовлением рыбу специально неделю выдерживают в теплом месте, чтобы она приобрела специфический вкус…

— О господи! — выдохнул Леня. — Хорошо, что я проглотил только две ложки! Надеюсь, узнав, что я не стал есть этот суп, повар не сделает себе харакири?

С отвращением покосившись на тарелку с супом, Леня придвинул к себе фитнес-бургер. Он был не так ужасен на вкус, так что Леня сжевал его в несколько секунд. Правда, голод не прошел — бургер состоял из нескольких листиков зеленого салата, в которые были завернуты два кусочка вареной свеклы и ломтик репы.

Покончив с едой, Леня налил чаю, чтобы хоть чем-то наполнить желудок. Чай оказался, на удивление, бледным и слабым.

Леня выпил полчашки и взглянул на своего клиента.

— Что ж, Петр Порфирьевич, если не возражаете, продолжим наш разговор. Еще раз говорю: чтобы выполнить ваше поручение, я должен хоть что-то знать о том списке, который вас интересует. Что он из себя представляет? Меню ресторана, — Леня покосился на книжечку в салатовом переплете, которая лежала перед ним на столе, — перечень вещей, которые нужно сложить в чемодан, список кораблей?

— При чем здесь корабли! — поморщился клиент. — Я же сказал, что не знаю…

— Позвольте вам не поверить! Ведь этот список вам нужен, и очень нужен — значит, вы должны хоть что-то о нем знать.

— Ну, хорошо… — Клиент снова поморщился. — Насколько я знаю, это перечень членов совета директоров некоего акционерного общества.

— Такие списки обычно не являются тайной. Их полагается публиковать, когда акции фирмы выставляются на биржу.

— Вот именно! Но это список нового состава совета, и он будет опубликован только через несколько дней, перед новой эмиссией акций. А мне нужно получить его раньше.

— От этого состава будет зависеть цена акций? — догадался Маркиз.

— Совершенно верно, — с кислым выражением лица кивнул клиент.

— Хорошо, сейчас мне хоть что-то стало понятно. Теперь вторая сторона вопроса. Вы знаете, какие я беру гонорары?

— Да, наслышан. И не собираюсь торговаться.

— Очень хорошо. Связь будем поддерживать по тому же телефону, по которому вы звонили первый раз. И прошу не звонить без особой необходимости. Я сам сообщу вам, когда список будет у меня в руках.

Заказчик не успел ничего ответить, потому что в этот самый момент в кармане у Маркиза зазвонил мобильный телефон. Леня ответил, послушал несколько секунд и переменился в лице.

Спрятав телефон, он взглянул на Петра Порфирьевича:

— Простите, к сожалению, я должен вас покинуть — возникло очень важное дело. Но мы с вами все обсудили, обо всем договорились, так что до связи!

Заказчик поджал губы, но ничего не сказал.

Леня вскочил со стула и выскользнул из кабинки.

Никакого важного дела у него не было, в условленное время ему позвонила Лола, чтобы обеспечить повод для поспешного ухода. Лёне было нужно уйти непременно раньше заказчика.

Однако он не сразу покинул ресторан. Выйдя из кабинки, Леня огляделся и, убедившись, что на него никто не смотрит, вошел в дверь с характерным мужским силуэтом, заперся и молниеносно изменил внешность.

В те далекие времена своей молодости, когда Леня Марков, еще не носивший аристократический псевдоним, работал в цирке, ему пришлось освоить множество цирковых специальностей. Он был и жонглером, и фокусником, и акробатом, и даже укротителем (правда, дрессировал он не львов и тигров, а маленьких собачек). Среди прочих он изучил и редкую, почти исчезнувшую в наши дни профессию, которая называлась «трансформатор». Эта профессия не имела никакого отношения к электротехнике. Артист-трансформатор занимался тем, что в доли секунды менял свою внешность. Вот стоит на арене спортивный юноша. Взмах платка — и он превращается в сгорбленного старичка, еще один взмах — и становится женщиной средних лет.

Закрывшись в ресторанном туалете, Леня совершил такую трансформацию. Сначала нацепил седой парик и накладные бакенбарды, затем несколькими штрихами косметического карандаша навел на лицо морщины и нарисовал под глазами тени. Теперь из зеркала на него смотрел утомленный жизнью человек лет пятидесяти.

Чтобы еще больше изменить внешность, Леня надел старомодные очки со стеклами без диоптрий. И наконец снял итальянский пиджак и вывернул его наизнанку. Пиджак этот был особенный, двухсторонний, вместо подкладки — ворсистая ткань неопределенно-унылого цвета. Так что теперь модный пиджак превратился в свое невзрачное подобие.

Еще раз оглядев себя в зеркале, Леня остался доволен. Вряд ли заказчик узнает его в таком виде.

Выйдя из туалета, Маркиз буквально нос к носу столкнулся с метрдотелем. Девушка скользнула по нему равнодушно-приветливым взглядом и прошла мимо, в лице ее не мелькнуло ни тени узнавания.

Леня покинул ресторан, но отошел недалеко и остановился перед газетным киоском, делая вид, что изучает свежую прессу. При этом боковым зрением он поглядывал на вход в ресторан.

Ждать ему пришлось недолго. Дверь открылась, и Петр Порфирьевич с озабоченным видом вышел на улицу и свернул к стоянке. Леня купил первую попавшуюся газету и неторопливым шагом направился вслед за заказчиком.

Петр Порфирьевич достал из кармана брелок, нажал кнопку, и новенький синий седан приветливо подмигнул ему фарами. Затонский сел за руль. В этот момент Леня приблизился к стоянке, достал телефон, но прежде чем поднести его к уху, незаметно сделал несколько снимков, на которых запечатлел не только заказчика, но и его автомобиль. Особенно Маркиз постарался, чтобы на снимок попали номера автомобиля.

После встречи с заказчиком Леня принял свой обычный вид и поехал на Измайловский проспект. Оставив машину на стоянке, он направился в заведение с романтическим названием «Дольче вита», расположенное в просторном полуподвале. Спустившись по ступеням и толкнув входную дверь, Маркиз оказался, как нетрудно догадаться по названию, в итальянском ресторане.

Леня любил итальянскую кухню, но в этот ресторан он пришел не из-за лазаньи или спагетти с морепродуктами. И даже не из-за кофе, который здесь, кстати, варили отлично.

Дело в том, что несколько лет назад в этом помещении располагалось совсем другое заведение — бильярдная «Касабланка». Когда-то Леня неплохо играл в бильярд. Его покойный друг и учитель Аскольд говорил, что бильярд очень полезен для людей их профессии, ибо он обостряет внимание и дисциплинирует ум. Тогда-то Маркиз и стал завсегдатаем «Касабланки» и, опять же благодаря Аскольду, познакомился с еще одним постоянным посетителем — Иваном Игнатьевичем.

С тех пор утекло много воды, и не только воды. Леня перестал играть в бильярд — у него на это просто не было времени. «Касабланка», по крайней мере, дважды сменила хозяев, а заодно и профиль. Из бильярдной она превратилась в обычное кафе, а позже — в итальянский ресторан. И только две вещи остались неизменны: во-первых, здесь по-прежнему прекрасно варили кофе, и, во-вторых, практически в любое время с сентября по май здесь можно было застать Ивана Игнатьевича.

У старичка было свое постоянное место — столик в дальнем углу заведения. Хозяева и персонал так привыкли к нему, что не разрешали занимать этот столик посторонним посетителям. Иван Игнатьевич стал достопримечательностью ресторана, его непременным атрибутом, как прежде он был непременным атрибутом бильярдной.

Леня уверенно направился к угловому столику, за которым с непременной чашкой кофе сидел старичок самого благообразного вида, которого можно было принять за отставного дирижера симфонического оркестра или престарелого профессора.

В действительности Иван Игнатьевич в не столь отдаленном прошлом был вором-домушником высочайшей квалификации, о чьих похождениях в узком кругу рассказывали легенды.

В далеком восьмидесятом году он обчистил квартиру подпольного миллионера, владельца цеха по пошиву почти настоящих американских джинсов, расположенного в глухой деревне под Тихвином. Миллионер коллекционировал антикварную мебель и однажды присмотрел в магазине удивительно красивый платяной шкаф из карельской березы, по самым достоверным сведениям, принадлежавший знаменитой балерине Матильде Кшесинской.

Исторический шкаф доставили к миллионеру на дом, а вечером, когда хозяин вместе с женой отправился на премьеру в Большой драматический театр, из его квартиры вынесли шкатулку с драгоценностями. Как позднее выяснилось, в шкафу любвеобильной балерины имелось потайное отделение, в котором она прятала своих любовников. В этом-то отделении и укрылся Иван Игнатьевич перед тем, как шкаф отправили покупателю, дождался, пока миллионер отправится в театр, и без проблем проделал остальную работу.

Кстати, билеты в БДТ, которые в те времена были большим дефицитом, он сам же и продал доверчивому миллионеру через своего знакомого.

Несмотря на такой талант и квалификацию, к тому времени, когда Иван Игнатьевич по возрасту и состоянию здоровья был вынужден уйти на покой, оказалось, что его накоплений недостаточно для того, чтобы поддерживать привычный уровень жизни. Домушник привык жить на широкую ногу, никогда не считал денег и к старости почти ничего не накопил. Пенсии же, как нетрудно догадаться, ему не полагалось.

В результате, чтобы хоть что-то заработать, он давал платные консультации. Летом проводил время в известном всему Петербургу Катькином садике — в сквере возле памятника Екатерине Великой, играя в шахматы с такими же старичками приличного вида, а в холодное время года (которое в нашем городе длится восемь-девять месяцев, а то и больше) перебирался в уютный полуподвал ресторана, где его могли найти заинтересованные лица.

— Мое почтение, Иван Игнатьевич! — проговорил Леня, подсаживаясь к старику. — Рад видеть вас в добром здравии!

— Здравствуй, голубь! — приветливо отозвался ветеран подпольного фронта. — Давненько тебя не видел! На здоровье действительно не жалуюсь, скучно только. Может, в шахматишки со стариком сыграешь?

Не дожидаясь Лёниного ответа, он достал доску, расставил на ней старинные резные фигуры и махнул рукой. Из полутьмы тут же возник официант — долговязый молодой парень со странной прической: с одной стороны он был пострижен коротко, почти под ноль, с другой же свисали длинные темные волосы.

— Принеси-ка, голубь, две чашки кофе, — проговорил Иван Игнатьевич, не глядя на официанта. — Ну, ты знаешь, как я люблю, — по-турецки, и чтобы с коньяком!

Едва официант удалился, старик двинул вперед королевскую пешку и взглянул на Маркиза:

— Ну, голубь сизокрылый, с чем на этот раз пожаловал?

Леня сделал точно такой же ход и проговорил:

— Вы ведь, Иван Игнатьевич, все про всех знаете…

— Ну, ты мне льстишь, — старик сделал следующий ход и скромно потупился, — все про всех, может быть, сам Господь Бог не знает. Раньше, конечно, знал, но теперь такая публика пошла, что и Его вокруг пальца обведет. Но кое-что, конечно, и я, грешный, знаю…

— Ну, про своих коллег вы наверняка много знаете.

— Ну, смотря про кого… Кстати, сизокрылый ты мой, как у тебя с памятью?

— Да пока что не жалуюсь.

— Значит, должен помнить мои расценки.

— Само собой! Только скажите, в какой валюте вы сейчас предпочитаете?

Старик задумался.

— Вроде сейчас доллар растет… на гонконгской бирже с утра положительная динамика, десять пунктов прибавил… давай уж в нем!

— Нет проблем! — Леня достал из кармана бумажник и протянул Ивану Игнатьевичу несколько купюр.

Старик не глядя спрятал деньги в карман и проговорил:

— И кто тебя конкретно интересует?

— Конкретно меня интересует, кто работает в гостиницах.

— В гостиницах разные люди работают. Это бизнес обширный… нельзя ли еще конкретнее?

— Еще конкретнее — отель «Империал».

— «Империал», говоришь… — Иван Игнатьевич передвинул ладью. — «Империал» — это у нас Васильевский остров. А на Васильевском такими делами занимается Референт.

— Кто? — удивленно переспросил Леня.

— Есть такой господин, кличка его — Референт. Уж как он ее заработал, не знаю, но только человек ловкий и опасный. Сам по номерам не шастает, для этого у него имеется ловкая девица, зовут Паучок. У нее тату на запястье — голубой паучок на красной паутине.

— Как выглядит? — деловито осведомился Маркиз.

— Нормально выглядит. На все сто. Платиновая блондинка с голубыми глазами… ловкая девушка, в любую форточку пролезет, любой сейф откроет…

— А чем же тогда Референт занимается?

— Ох, сизокрылый ты мой! — вздохнул старик. — Ты же большой мальчик, такие вещи не хуже меня должен понимать. В форточку влезть — это не половина дела и даже не четверть. Главное — выяснить, в какую форточку стоит лезть, а с какой и связываться незачем. Главное — знать, где есть что-то стоящее, да когда хозяина этого стоящего не будет на месте. Главное — отпугнуть конкурентов. В общем, главное, голубь ты мой, — информация!

— Ну, с этим я совершенно согласен! Потому и плачу вам за эту самую информацию!

— Вот то-то! В общем, Референт готовит операции — выясняет, в каком номере остановился денежный постоялец, когда его не бывает на месте, обеспечивает прикрытие… кроме того, Референт находит в каждой гостинице, как говорится, слабое звено — служащего, который за энную сумму достанет ключ от номера, не лезть же и правда в форточку! — а также сообщит, когда постоялец номер покинет, и предупредит, когда он в него может вернуться.

— Ну, это понятно…

— Хорошо, что понятно. А вообще-то тебе шах, голубь ты мой сизокрылый!

— Что вы говорите? И правда шах! — Леня потер пальцем переносицу и переставил своего ферзя. — А вот вам, Иван Игнатьевич, тоже шах, а потом и мат, извините меня великодушно!

— Что?! Действительно мат… Ну, молодежь! Ну, прямо на ходу подметки рвет!

— Уж извините, Иван Игнатьевич! — Леня развел руками. — У меня к вам еще один вопрос будет. Где этого Референта можно встретить?

— Чаще всего его можно встретить в баре «Пуэбло» на Среднем проспекте. Там как раз гостиничные служащие тусуются, ну и он среди них трется — слушает да приглядывается. Наверняка у него там и свои уши имеются.

— А как его можно узнать?

— Ну, сизокрылый ты мой, в нашем бизнесе узнать кого-то трудновато, все стараются так выглядеть, чтобы никто тебя не приметил и не запомнил. Вот как ты, к примеру! Хотя… — Иван Игнатьевич задумался, — есть у Референта привычка одна. Когда он с кем-то разговаривает или о чем-то думает, мочку левого уха теребит.

— Ну, Иван Игнатьевич, вы просто кладезь информации! — восхитился Маркиз.

— Тогда мог бы и прибавить… — протянул старик.

— Иван Игнатьевич, я всей душой, но расценки вы сами установили, а доллар, как вы только что сказали, растет.

— Да ладно, это я так! — старик негромко засмеялся. — Больше для разговора. Тогда, может, еще одну партию сыграем? Мне страсть как отыграться хочется!

— Нет, извините — дела! — Маркиз вздохнул и развел руками. — Работать нужно!

Выйдя из ресторана, Леня позвонил боевой подруге и сказал, что для нее есть срочная работа.

Лола прекрасно умела по Лёниному голосу понять, когда можно немного покапризничать, а когда нужно стоять по стойке «смирно» и исполнять приказы. На этот раз она внимательно выслушала Маркиза и немедленно приступила к исполнению его задания.

Через час она уже приехала на Средний проспект Васильевского острова.

Средним этот проспект называется не из-за размера или значения, а лишь из-за расположения — как раз посредине между Малым и Большим проспектами. Зато он самый людный и оживленный из всех островных магистралей.

Лола без проблем нашла бар «Пуэбло», но на Среднем проспекте было очень трудно припарковать машину. С трудом найдя свободное место на одной из линий, Лола дошла до бара пешком.

Внутри заведение было оформлено с респектабельной роскошью, напоминающей холл дорогого отеля. Свободных мест за столиками почти не было — всюду сидели высокомерные молодые мужчины и женщины, которые нещадно гоняли измотанных официанток. Лола поняла, что это служащие окрестных отелей, которые на работе лебезят и пресмыкаются перед клиентами, а в свободное время хотят почувствовать себя господами положения и выместить свои комплексы на здешней обслуге.

За стойкой бара хозяйничал бармен — долговязый тип лет тридцати, с бегающими глазами. Лола подошла к стойке, заказала легкий коктейль и достала из кармана мобильный телефон.

Сделав вид, что набрала номер, Лола поднесла телефон к уху и защебетала:

— Алинка? Привет! Да, это я! А ты что, не узнала меня? Значит, богатой буду! — Лола звучно рассмеялась и продолжила: — А что? Все к тому идет! У нас в «Империале» остановился такой мужчинка! Такой… — Лола мечтательно закатила глаза. — Что? Красивый? Да черт его знает, и не все ли равно? Главное, сразу видно, что дико богатый. Одни часы чего стоят! «Филипп Патек», номерная серия, белое золото с бриллиантами… Да что часы! От него просто пахнет деньгами! На чай дал пять тысяч — и не поморщился!

Разговаривая, Лола быстро скосила глаза на бармена. Тот явно прислушивался к ее словам.

— Нет, я не я буду, если не затащу его в постель! — Лола понизила голос: — Ты меня знаешь, если я чего захочу, ни перед чем не остановлюсь! Затащу в постель, а дальше — дело техники! Спорим на сто баксов, что через год я буду госпожа Вишневская? Как при чем? Я тебе разве не сказала, что фамилия этого богатенького буратино — Вишневский? Кстати, и фамилия красивая! Ну ладно, ладно, это ты только от зависти говоришь! Ладно, посмотрим!

Лола еще немного пощебетала с вымышленной подругой и спрятала телефон.

Бармен отошел к дальнему концу стойки и мигнул одному из посетителей — неприметному мужчине лет сорока, который сидел за столиком с интересной платиновой блондинкой. Мужчина что-то сказал своей спутнице, встал из-за стола и подошел к стойке. Бармен наклонился к нему и что-то зашептал, время от времени поглядывая на Лолу. Собеседник слушал его внимательно, но головой не вертел. Правда, через минуту начал теребить мочку уха.

— Левого уха? — уточнил Маркиз, выслушав доклад боевой подруги. — Ну, значит, это Референт! Будем надеяться, что он заглотил наживку!

— Нет чтобы поблагодарить! — возмущенно проговорила Лола, обращаясь не столько к Маркизу, сколько к своему любимому песику. — Нет чтобы сказать: «Молодец, Лолочка, ты, как всегда, прекрасно выполнила задание!»

— Молодец, конечно, — равнодушно ответил Маркиз. — Но только это еще не задание. Задание впереди, и оно будет действительно сложным и ответственным.

Лола прекрасно разбиралась в голосах. Так, например, услышав женский голос даже по телефону, она могла угадать точный возраст женщины, сколько лет она себе убавляет и на сколько на самом деле выглядит. Могла сказать, замужем женщина или находится в творческом поиске, курит часто или балуется с подружками за компанию, придерживается здорового образа жизни (зеленые овощи, несладкие фрукты и минеральная вода) или все же позволяет себе за ужином выпить бокал сухого вина.

С мужчинами было еще проще — те вообще не умеют ничего скрывать. Тем более Маркиз, с которым она прожила бок о бок почти три года. Ленечка-то, конечно, считает, что он очень умный и хитрый. Ну да, только Лола читала его как открытую книгу. Причем не слишком интересную.

Сейчас она тут же определила, что ее компаньон нервничает. Казалось бы, с чего это? Пока все идет по плану, она выяснила все, что нужно, причем быстро. Что-то он задумал… Разумеется, Лола решила не показывать вида, что заподозрила Маркиза, а села на диван, сложив руки на коленях, как отличница в начальной школе, и приготовилась слушать.

— Лола, ты видела ту блондинку, которая сидела за столиком с Референтом? Хорошо ее разглядела?

— Уж как-нибудь, — фыркнула Лола, — даже сфоткала незаметно. В общем, ничего особенного, достаточно примитивна. Твоя неумеренная тяга к блондинкам тебя когда-нибудь погубит.

Удар не попал в цель. Хотя девушки любили Маркиза, да и он не оставлял их без внимания, этой блондинкой интересовался исключительно по делу. Так что Леня не обратил на Лолин выпад ни малейшего внимания. Впрочем, и сама Лола сделала его просто так, чтобы не терять квалификацию.

— Молодец! — Леня разглядывал снимки хорошенькой светловолосой головки и отдельно татуировки на запястье — бирюзового паучка на фоне темно-красной паутины.

— Абсолютно обычная девица, — сказала Лола, глядя через его плечо. — Парик, грим, нос чуть подправить, татушку сама наведу…

Маркиз еле слышно кхекнул.

— Что не так? — тут же отреагировала Лола.

Леня мог бы поклясться, что не издал ни звука, но Лолка способна уловить даже ультразвук. Просто не женщина, а подводный локатор!

Он сделал непонимающее лицо и отошел в сторону.

— Да говори уж, — вздохнула Лола, которую нисколько не обманули его маневры.

— Все правильно… — Леня почувствовал, что элементарно боится боевую подругу, и, рассердившись на себя, сказал более твердо: — Все хорошо, но вот насчет парика… Он будет заметен.

— Что значит — заметен? Я подберу отличный платиновый парик!

— И все равно узнают, что ты в парике! Бармена-то обмануть просто, в баре всегда темно, но вот охрана в холле. У этой блондинки волосы такие… — Леня сделал в воздухе пассы, как будто гладит кота Аскольда, который вертикально повис на занавесках, хотя за такое гладить кота не полагалось.

— Отутюженные… — деревянным голосом подсказала Лола.

— Вот-вот! — обрадовался Маркиз. — А у тебя волос много, так что под парик их с трудом запихаешь. Вот если бы тебе нужно было изображать дочь знойной Африки — тогда пожалуйста, а так… — Он сделал еще несколько мелких шажков в сторону от Лолы.

И правильно. Потому что когда Леня взглянул ей в лицо, то едва сдержался, чтобы вообще не убежать из комнаты и даже из квартиры. Да что там из квартиры, из дома нужно бежать! С этой улицы, из этого города, а лучше всего — из этой страны. Куда-нибудь в Африку. Или в дебри Амазонки.

Только что перед ним была красивая женщина, а теперь просто монстр. Глаза горят, зубы торчат, и слюна капает на пол.

— Ты хочешь сказать… — проскрежетала Лола, — ты хочешь сказать, что я должна…

— Ага, — Леня решил, что самое страшное уже миновало, — для этого дела ты должна перекраситься и изменить прическу. — И тут же выскочил за дверь, захлопнув ее за собой.

Отличная реакция, выработанная в свое время в цирке, не подвела и на этот раз, потому что в дверь с грохотом полетел горшок с фиалкой. Фиалка была красивая — темно-лиловая, с прожилками, и Лола разозлилась еще больше.

— Ты! — она стучала кулаками в дверь, которую Леня едва удерживал. — Ты смеешь предлагать мне такое? Чтобы я испортила свои прекрасные волосы, чтобы я утратила индивидуальность, чтобы навеки превратилась в вульгарную блондинку?

— Ну почему навеки, — пропыхтел Леня, — потом перекрасишься обратно, всего и дел-то!

— Ага, каждый день краситься — это все волосы вылезут, прямо как у тебя!

Удар достиг цели. Лёне уже давно доставляла беспокойство его макушка. Он вбил себе в голову, что волосы там начинают редеть. Несмотря на то, что парикмахер уверял, что нечего беспокоиться, что его волосы в полном порядке, Леня очень переживал по этому поводу. Но, конечно, ничего не говорил Лоле — прояви минутную слабость, потом всю жизнь насмешек не оберешься. И вот, оказывается, эта негодяйка Лолка уже давно все знает!

Маркиз почувствовал, что Лола ослабила напор, и за долю секунды связал ручки дверей Лолиной спальни своим галстуком. Итальянским, между прочим, ручной работы. Это был Лолин подарок на прошлое Рождество. А вот так ей и надо!

После этого Маркиз крикнул зверей и пошел на кухню. Лола подергала дверь, постучала кулаком, ногами. Потом проорала в замочную скважину какие-то ругательства. Никто не отозвался. Тогда Лола нежным голосом позвала Пу И. И снова никто не появился.

Через замочную скважину донесся запах свежезаваренного кофе, а также послышались музыка и лай Пу И. Ага, стало быть, все радуются жизни, и этот маленький предатель Пу И небось сидит у Леньки на коленях и лопает ореховое печенье. А она заперта тут, как полная дура, да еще и вся перемазалась землей из горшка.

— Открой немедленно дверь, а не то я просто не знаю, что сделаю! — заорала Лола. — Выброшусь в окно, удавлюсь шнуром от занавески, наемся земли из-под фиалки, а она ядовитая!

— Да тебя и цианистый калий не возьмет! — послышался голос Маркиза совсем рядом.

Оказывается, этот мерзавец тихонько подкрался и теперь стоял за дверью.

— В общем, так, — строго продолжал Леня, — либо ты немедленно записываешься к парикмахеру и ведешь себя прилично, либо будешь сидеть тут хоть трое суток. Надоели мне твои закидоны!

В ответ послышался скрип Лолиных зубов.

— Ну? — напирал Леня. — В последний раз спрашиваю.

Из-за двери раздались глухие сдержанные рыдания. И хоть Маркиз прекрасно знал, что его артистичная подруга умеет плакать по заказу, покажите мне такого мужчину, который не отреагировал бы на женские слезы!

— Ты хочешь, чтобы я облысе-ела… — рыдала Лола.

— Совсем не хочу! — с жаром уверял Леня.

— Ты знаешь, что мне не идет быть блонди-инкой…

— Очень идет, Лолочка, тебе все идет, как говорится, подлецу все к… Ой!

Тут Лола заревела уже по-настоящему, и Лёнина рука сама развязала галстук и открыла дверь.

— Ну ладно, девочка, не переживай так. Раз ты не можешь, я поищу кого-нибудь другого…

— Как это — я не могу? — Лолины слезы высохли мгновенно, словно их и не бывало. — Да кого ты еще собираешься искать?!

На самом деле она прекрасно знала, что никого ее компаньон не найдет. Но насчет парика тоже не уступит, так что перекрашиваться придется.

В конце концов они помирились. Лола записалась к парикмахеру, а Леня был так любезен, что замел землю и выбросил остатки несчастной фиалки на помойку.

Это случилось три дня назад. Потом Леня тщательно подготовил операцию, узнал, когда Референт намерен обокрасть постояльца отеля «Империал», описанного Лолой богатым человеком. Выследили блондинку, которая ехала на дело, с помощью Уха задержали ее и отправили вместо нее Лолу.

Но ничего не вышло, никакого списка Лола не нашла.

— Лолка, ты спишь? — Маркиз заглянул в комнату подруги.

— Отстань! — послышался ее недовольный голос.

Все ясно, Лола не в духе. Оно и понятно: перепсиховала, страху натерпелась в этом номере, а теперь у нее отходняк. И надо бы ее подбодрить, утешить, да времени совсем нет. Задание-то она не выполнила, никакого списка не достала. Точнее, задание не выполнил он, Маркиз, ведь это он договаривался с клиентом. И что теперь делать? Отказаться от заказа? То есть расписаться в своей полной несостоятельности? Поставить под удар профессиональную репутацию? Это было абсолютно неприемлемо. Леня Маркиз очень заботился о своей репутации.

Он решил еще раз смотаться в отель «Империал» и поразведать, как там и что. Потому что бармен-скотина должен был предупредить, что постоялец вернулся не вовремя. За это ему, бармену, деньги платят. Причем не такие уж и маленькие. И хоть лично он, Леня Маркиз, с барменом дела не имел и никаких денег ему не платил, все же невредно будет выяснить, что же случилось.

А Лолка пускай дома посидит, успокоится.

Леня прилично оделся, чтобы соответствовать постояльцам дорогого отеля, и тщательно наложил грим. Через некоторое время из зеркала на него смотрел мрачными глазами мужчина прилично за сорок, с крупным носом и нависшими бровями. Губы плотно сжаты, подбородок упрямый, что называется, волевой. Серьезный, в общем, мужчина, по пустякам такого не побеспокоишь.

Предусмотрительно оставив машину в стороне и кинув мимолетный взгляд на камеры на парковке, Леня направился ко входу в отель «Империал».

Охранник в холле был другой, и это хорошо, у некоторых такая наблюдательность — по жестам, по походке человека узнают. Конечно, такие встречаются редко, но вдруг… А ведь Леня болтался в холле — то в своем настоящем виде, то в униформе ремонтника.

Леня пересек холл и вошел в бар.

В баре по-прежнему царила благородная полутьма, играла тихая ненавязчивая музыка. Народу не было, очевидно, потому, что время обеденное. Бармен тоже отсутствовал.

Леня подошел к стойке и потряс вазочкой с орешками.

— Эй! Есть кто-нибудь?

Никто не отозвался. Странно. Если бы бармен ушел надолго, он бы запер помещение. А тут все открыто — заходи кто хочет. А в кассе ведь деньги небось… Куда его черт унес?

Интуиция подсказывала Лене, что дело нечисто, но ему нужно было выяснить, что же случилось. Поэтому он снова позвал бармена, прислушался, и ему показалось, что из-за стойки раздался какой-то негромкий звук.

Леня подтянулся, заглянул за стойку и увидел сидящего на полу человека. Одним прыжком Маркиз перемахнул через стойку и увидел все в подробностях. Бармен сидел в самой неудобной позе. Его глаза были широко открыты и абсолютно пусты, а в груди торчал нож для колки льда.

За долю секунды Маркиз сумел удержаться в воздухе, чтобы не приземлиться прямо в лужу крови. Реакция у него была отличная, недаром Леня в свое время с отличием окончил цирковое училище. Он приземлился на стойку боком, мигом соскочил назад и оглянулся. В баре по-прежнему никого не было.

Леня глубоко вдохнул, пригладил волосы, медленно развернулся и пошел к выходу.

Леня шел по улице, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, чтобы не привлекать внимания прохожих. Пусть плохо, но ему это удавалось — за долгие годы он научился сдерживать эмоции, по крайней мере, их внешние проявления, иначе в его профессии не выживешь.

А эмоции Маркиза переполняли. Сердце колотилось, как африканский барабан, во рту пересохло, из головы не выходил бармен, скорчившийся на полу за стойкой в позе нерожденного ребенка…

Дело, которое поначалу казалось простым и безопасным, разрасталось, как снежный ком, и приобретало опасные черты. Неприятности и неудачи множились с самого начала. Сперва Лола не смогла найти в номере нужный заказчику список, затем таинственный Вишневский едва не застал ее на месте преступления, а теперь в деле появился труп…

Скверно!

Кто мог убить бармена?

Референт, который узнал, что тот вместо его подручной отправил в номер Вишневского какую-то постороннюю блондинку? Маловероятно… Гостиничные воры не склонны к насилию, им ни к чему такая серьезная статья Уголовного кодекса. Кроме того, Референту важно поддерживать хорошие отношения с гостиничной обслугой, а если по городу пойдет слух, что он убил бармена, никто больше не станет на него работать…

Нет, наверняка бармена убил таинственный Вишневский! Он каким-то образом узнал, что в его номере побывал посторонний, и сумел выяснить, что бармен к этому причастен.

Ладно, сейчас важнее даже не это. Сейчас самое важное — довести дело до конца. Необходимо любой ценой раздобыть этот злополучный список. На кон поставлена Лёнина профессиональная репутация, а ею Маркиз дорожил больше всего на свете…

Что же делать?

И тут Леня понял, с чего начать. Он должен кое-что выяснить, а для этого ему понадобится незасвеченный телефон. Как говорится, на ловца и зверь бежит: впереди Леня увидел вывеску салона связи.

Возле входа в салон с самым независимым видом стояла бойкая старушка в теплом не по сезону розовом мохеровом берете. По тому, как она целенаправленно разглядывала прохожих, Леня догадался, что старушка здесь стоит не просто так: она работает.

— Бабуля, — проговорил он вполголоса, остановившись в двух шагах от этой особы, — мне бы позвонить.

— Тоже мне, внучек нашелся! — процедила та. — Бабулю свою ищи в доме престарелых!

— Извините, дама, я не хотел вас обидеть!

— Какая я тебе дама? Дамы на иномарках разъезжают, в салонах красоты морды лакируют, а я работаю!

— Ну тогда как же к вам обращаться? — растерялся Маркиз.

— Известно как! Я кто, по-твоему? Женщина! Пока на своих ногах стою и сама зарабатываю, я женщина! Так и обращайся!

— Хорошо, как скажете! Женщина, мне бы позвонить! У вас телефончик найдется?

— Разумеется! А зачем, по-твоему, я здесь стою? Я здесь предоставляю услуги связи. Ежели у кого нет телефона или кто со своего номера звонить не хочет — я тут как тут! Я ведь, молодой человек, не первый год этим занимаюсь, научилась в людях разбираться, знаю, кому для чего телефон нужен. Вот тебе, к примеру, нужно полюбовнице позвонить, а она замужем. Так чтобы муж твой номер не узнал…

— Надо же! — Леня изобразил восхищение. — В самую точку угодили! И правда разбираетесь в людях!

— А то! — Старушка приосанилась. — Ну ладно, переходим к деловой части. Тебе какой телефон нужен?

— А что — у вас есть разные? — заинтересовался Леня.

— Само собой! Есть телефоны разных операторов, есть с разными тарифами. На все услуги, само собой, разные расценки. Ежели тебе, скажем, нужно внутри города позвонить — это одна цена, если по России — другая, а ежели в дальнее зарубежье — это уже совсем третья…

— Нет, нет, мне внутри города! — заверил ее Маркиз.

— Ну, тогда тебе вот этот телефон! — Старушка достала из кармана простенький аппарат. — Только, сам понимаешь, я работаю с предоплатой, а то такие ухари бывают — поговорит, а платить отказывается! — И хозяйка телефона назвала сумму.

— Нет вопросов. — Леня протянул ей купюру, взял телефон и шагнул в сторону.

Он набрал номер, который держал в памяти, и тут же услышал профессионально-вежливый голос:

— Отель «Империал», чем могу быть вам полезен?

— У вас остановился господин Вишневский, — проговорил Леня, сжав пальцами ноздри, чтобы изменить голос, — соедините меня, пожалуйста, с его номером.

— Господин Вишневский? — В трубке повисла недолгая пауза, затем Лёнин собеседник продолжил извиняющимся тоном: — К сожалению, я не могу вас соединить.

— Что так?

— Господин Вишневский выехал из нашего отеля.

— Вот как? — Леня почти не сомневался, что услышит такой ответ.

Служащий отеля еще что-то говорил, но Маркиз его не слушал, он выключил телефон и задумчиво смотрел перед собой.

— Эй, молодой человек! — напомнила о себе хозяйка телефона. — Телефончик-то отдай!

Лола услышала, как хлопнула дверь. Значит, Ленька куда-то улепетнул. Вот так всегда: когда ей нужны твердое мужское плечо и сильная рука, Ленька обязательно умудряется отсутствовать.

— Один ты меня любишь! — нежно сказала она крепко спящему рядом Пу И.

Песик приоткрыл один глаз и посмотрел недовольно — Лола помешала ему досмотреть интересный сон. В этом сне Пу И загнал на дерево большого наглого кота.

— И ты, Пу И! — сказала Лола голосом Юлия Цезаря и тяжело вздохнула.

Она вспомнила, как на последнем курсе театрального института играла Клеопатру. И какой у нее там был замечательный парик…

При мысли о парике настроение окончательно испортилось. Все из-за Леньки. Из-за него ей пришлось перекраситься в блондинку, и, как выяснилось, совершенно зря. И что теперь, интересно, делать?

Знакомая парикмахерша Маргарита уж так уговаривала Лолу этого не делать — дескать, не твой стиль. А теперь идти к ней снова и признаваться, что Марго была права? Придется, конечно, но Марго уж вволю попляшет на ее косточках!

Но долго ныть и жалеть себя было неинтересно — слушать-то некому, поэтому Лола пораскинула мозгами и решила, что Маркиз просто злится оттого, что не получилось выполнить заказ. Как ни крути, а ведь она не нашла этот проклятый список. Ленька наверняка пошел на встречу с заказчиком, а кому охота признаваться в собственной несостоятельности? Вернется компаньон злой как черт, а значит, нужно немедленно его накормить. В противном случае он съест ее, Лолу. Живьем, вместе с тапочками.

Лола встрепенулась и побрела на кухню. В морозилке нашлась упаковка отбивных из индейки. Лола поставила вариться рис, попробовала грибной соус, сказала себе: «Суховат!» — и добавила приличную порцию сливок. Потом мигом замесила песочное тесто — два яйца, мука и сахар. И вот уже в духовке запекается пирог с теткиным абрикосовым вареньем.

Явились звери. Точнее, попугай так и сидел в клетке, а вот кот материализовался неслышно, и Пу И прибежал, позевывая.

— Ждите Леню! — строго сказала Лола.

К тому времени, как Аскольд переместился к входной двери, что делал всегда перед приходом Маркиза, Лола вытащила пирог из духовки и посыпала его миндальной стружкой.

Когда запах пирога достиг прихожей, мрачная физиономия компаньона приобрела нормальный вид.

— Ребята, идите кушать! — пропела Лола.

Леня махнул рукой и подумал, что плохие новости подождут.

Наконец, отставив пустую чашку, Маркиз решил, что время для серьезного разговора пришло.

— Извини, Лола, что расстрою тебя, но, понимаешь… тот бармен в «Империале»… он убит…

— Убит? — удивилась Лола. — Ну надо же…

— Ты только не волнуйся…

— Да с чего мне волноваться? — Лола пожала плечами. — Я этого бармена раз в жизни видела. Противный тип! А кто его убил-то?

— Получается, что Вишневский и убил… ну, тот, к которому ты в номер влезла…

— Что-о? — Лола выронила из рук чашку и опустилась бы прямо на пол, если бы Маркиз не успел подставить ей табурет.

— Во всяком случае, из отеля он съехал. И где его теперь искать, понятия не имею. Получается, что заказ не выполнен.

— Ты только о заказах своих думаешь, а что меня убить могли — это тебе до лампочки!

В голосе Лолы не было должного драйва, она находилась в раздумьях — устраивать скандал или не стоит. По всему выходило, что не стоит, ибо Ленька все равно не отреагирует, у него голова другим занята.

Она выбросила осколки чашки, убрала посуду и заглянула в гостиную, где звери посматривали на телевизор.

— Вот я вам! — беззлобно погрозила Лола. — Снова пульт куда-то задевали!

В гостиной творился форменный кавардак. Диванные подушки сбились, на полу валялись то самое пальто цвета топленого молока и сумка, с которой она ходила в отель. Как они тут очутились — непонятно. Лола подняла сумку, раздумывая, что с ней делать. Сумка подходила блондинке, Лоле же совсем не нравилась. В то же время дорогая, новая, не выбрасывать же…

— А это что такое? — Маркиз подхватил упавшую на пол открытку.

— Понятия не имею! — Лола уставилась на открытку. — Это не мое.

— Но как-то она попала в твою сумку? Лолка, прошу тебя, сосредоточься, включи мозги! Сумка новая, ты ее специально купила для этой операции, так что…

— Вот именно, — задумчиво сказала Лола, забыв обидеться на «включи мозги», — там, в номере, в гостиной ничего не было, и я пошла в спальню. И там тоже ничего не было, а потом… потом пришел этот Вишневский, и я спряталась в шкафу… А он все ходил, ходил, а потом полез в шкаф, и тогда я почувствовала, что сейчас умру от страха… Но он только повесил пиджак, а я решила, что ты должен меня спасти и нажала кнопку срочного вызова на телефоне.

— Да понял я, понял, только пока клиент был в ванной, ты выскочила…

— Да, я снова убедилась, что рассчитывать можно только на себя! — подпустила Лола шпильку, но Леня не обратил внимания.

— Короче! — приказал он.

— Короче, телефон выпал, и когда я его искала, то, видимо, прихватила и эту открытку. Что-то там шуршало, но в темноте было не видно. А потом я вообще забыла в сумку посмотреть!

— Забыла? — переспросил Маркиз. — Это нехорошо… более того, это непрофессионально.

«Ты еще будешь меня учить!» — мысленно фыркнула Лола, но вслух ничего не сказала — было видно, что сытная еда не слишком помогла, Ленька находился на взводе.

Он оглядел открытку с обеих сторон.

Открытка современная, но сделана в стиле ретро, в ностальгических коричневатых тонах. На лицевой стороне — старинная фотография какого-то дореволюционного приморского городка. Залитый солнцем бульвар, обсаженный пальмами и олеандрами. Двухэтажный нарядный домик. Окно, над которым нависала полосатая маркиза, в окне — клетка с птицей, чуть выше — вывеска кондитерской. Приглядевшись, Леня прочел название: «Кондитерская Миколайчика. Кофе, горячий шоколад, венские пирожные».

На обратной стороне — надпись быстрым, наклонным, словно заваливающимся почерком:

Тетя Зина приезжает седьмого, в четверть одиннадцатого. Московский поезд 17–24, вагон 14. Ее непременно нужно встретить. Если не будешь успевать, позвони по телефону 12–38–44–69.

— Говоришь, ты эту открытку подобрала в номере? — проговорил Леня. — А где конкретно?

— Да говорю тебе, что в шкафу! Она, наверное, в ящике с бельем была, а я на него наткнулась, вот она и выпала… А в чем вообще дело? Что ты прицепился к этой открытке?

— Да ничего я не прицепился! Только ты ее оттуда забрала, а нужно было, чтобы все в том номере осталось так же, как до твоего прихода…

— Вот вечно ты так! — возмущенно воскликнула Лола. — Сначала посылаешь меня на самые опасные задания, а потом еще выговариваешь, что я не то сделала…

«Натоптала в шкафу, как слон, все передвинула, вот он и понял, что кто-то в номере был, вычислил бармена, убил его и съехал из отеля к чертовой матери. Вот что теперь делать?» — бессильно подумал Маркиз.

Он снова взглянул на открытку. В тексте была какая-то неправильность, какая-то нестыковка, но вряд ли это имело значение…

Маркиз подхватил кота и ушел к себе. Аскольд удобно улегся на диване и посмотрел вопросительно. После сытного обеда полагалось если не спать, то расположиться на диване и гладить кота, называя его всякими ласковыми именами. Кот замурлычет, и все будут довольны.

Однако на этот раз у Маркиза были другие планы, он хотел кое-что выяснить про своего заказчика. Раз в деле появился труп — стало быть, дело дурно пахнет и нужно быть начеку.

Леня включил компьютер.

В арсенале современного мошенника должны быть не только отмычки, парики и приспособления для грима. Гораздо важнее для него хороший компьютер и набор специальных программ для самых разных случаев. Среди прочего у Маркиза имелась отличная база данных, в которой по номеру машины можно было узнать имя и даже адрес ее владельца.

Леня ввел в программу номер машины, на которой заказчик уехал из ресторана, и включил поиск, ожидая увидеть на экране адрес и телефон Петра Порфирьевича Затонского. Однако компьютер издевательски подмигнул, и на экране появилась надпись: «Измените параметры поиска. По вашим данным ничего не обнаружено».

Маркиз несколько секунд смотрел на экран, не веря своим глазам. Затем нашел фотографию автомобиля, чтобы проверить, правильно ли он набрал номер. Ошибки не было.

Вот те на!

С виду Затонский казался таким респектабельным и приличным господином, и тем не менее его машины нет в базе данных… Что это значит? Неужели он ездит по городу на автомобиле с фальшивыми номерами? Правда, в следующую секунду у Лени возникла другая, более правдоподобная мысль.

Он проверял номера по базе, в которой хранились номера частных автомобилей. А что, если Петр Порфирьевич приехал в ресторан на автомобиле, который зарегистрирован на его фирму? Маркиз изменил параметры поиска, включив в них номера машин, зарегистрированных на фирмы и предприятия.

На этот раз поиск оказался более успешным. Машина с таким номером действительно была зарегистрирована на некую фирму — общество с ограниченной ответственностью под названием «Верный друг». Несколько странное название, но чего только не бывает в малом бизнесе…

Судя по названию, деятельность фирмы могла быть связана с уходом за домашними животными, скорее всего за собаками — ведь именно собаку чаще всего называют верным другом человека. Но зачем гадать, когда можно все выяснить? Маркиз снова запустил поиск, на этот раз по базе данных предприятий разных форм собственности. И программа моментально нашла нужную ему фирму.

Общество с ограниченной ответственностью «Верный друг» не имело никакого отношения к собакам, кошкам, хомякам, морским свинкам, сетчатым питонам и прочим братьям нашим меньшим. Фирма «Верный друг» занималась прокатом автомобилей и предлагала клиентам самые разные машины — от обычных седанов и семейных мини-вэнов до роскошных лимузинов и автомобилей представительского класса.

Все понятно. Неуловимый Петр Порфирьевич Затонский приехал на встречу с Леней не на личном автомобиле и не на автомобиле своей фирмы. Он взял машину напрокат.

О чем же это говорит? О том, что он путает следы, прячет концы в воду, темнит. То есть с этим клиентом не все чисто.

Леня с запоздалым сожалением подумал о том, что следовало более тщательно проверить клиента, прежде чем приниматься за его заказ. И еще о том, что Лола, узнав о маленьких хитростях Затонского, устроит скандал, попляшет на косточках своего боевого соратника и, как следствие, откажется от продолжения работы. А это чревато новыми сложностями и головной болью…

Что же теперь делать?

Фирмы по прокату предоставляют автомобили только после предъявления документов, причем фальшивые права у них не пройдут. Машина — это все же немалая ценность, и ее не отдадут первому встречному, махнувшему перед менеджером липовым удостоверением. И данные клиентов у них хранятся достаточно долго. Так что можно выяснить координаты Затонского в фирме «Верный друг». Но туда придется ехать, по телефону такие данные, конечно, не дадут…

Леня вздохнул: ему придется потратить немало времени на то, чтобы узнать адрес клиента… Может быть, координаты Затонского проще выяснить по его фамилии и инициалам?

Конечно, с этого можно было начать, но Леня догадывался, что в многомиллионном городе проживает не один десяток Затонских, поэтому и начал поиски с номера машины, который однозначно определяет ее владельца. Но теперь Маркиз решил проверить базу персональных данных жителей города.

И тут его ожидал тупик. Как он и предполагал, Затонских в Санкт-Петербурге оказалось очень много — даже не десятки, а сотни, конкретно — триста пятьдесят четыре человека. Однако Петра Порфирьевича среди них не оказалось. Было двенадцать Петров Затонских, но у всех совершенно другие отчества. Нашелся и один Затонский с отчеством Порфирьевич, но звали его Михаилом.

Итак, какой можно сделать вывод? Очень простой: клиент назвался вымышленным именем.

В принципе, это не значит, что у него были какие-то дурные намерения. Может быть, он просто параноик, помешанный на секретности, или же чего-то очень боится. Чего-то или кого-то.

Леня нахмурился и решил позвонить адвокату Левако. В конце концов, заказчик сослался на него, стало быть, Илья Аронович должен быть в курсе, кто он такой.

Мобильный адвоката не отвечал, офисный телефон тоже. Леня взглянул на часы и понял, что рабочий день давно кончился и придется отложить все на завтра.

Спал он плохо, несмотря на интенсивно мурлычущего кота рядом. Аскольд был умным и проницательным, он всегда понимал, когда хозяину нужна его моральная поддержка, но на этот раз его старания не увенчались успехом.

Едва дождавшись положенного времени, Маркиз позвонил в офис Левако, и секретарша ответила, что Илья Аронович взял отпуск по семейным обстоятельствам — решил навестить двоюродную сестру в Вышнем Волочке.

«Хе-хе, — мысленно усмехнулся Леня, — все ясно, старикан решил отдохнуть в обществе молодой красивой женщины. И чтобы никто не мешал, выбрал такое место, где не бывает знакомых. И телефон отключил, иначе не расслабишься. Есть у него такая привычка. Разумеется, верная секретарша найдет способ связаться с ним, если случится что-нибудь экстраординарное, но никому его номер не скажет, хоть пытай ее каленым железом».

Так что остался единственный способ выяснить настоящую личность заказчика.

Прежде чем ехать в фирму «Верный друг», Маркиз немного поработал над своей внешностью. Он подобрал темный, с седеющими висками парик, слегка состарил лицо, наклеил аккуратные усики. Теперь из зеркала на него смотрел респектабельный мужчина примерно сорока пяти лет. В галерее образов, которые периодически примерял на себя Маркиз, такой персонаж носил условное название «мечта секретарши». Он непременно должен вызвать доверие у менеджера фирмы, особенно если этот менеджер — девушка.

Девушки Леню любили, и прежде всего девушки определенного сорта — секретарши небольших коммерческих фирм, продавщицы парфюмерных магазинов, стюардессы внутренних авиалиний, медсестры небольших частных клиник, сотрудницы салонов красоты. И менеджеры различных фирм, в частности таких, как «Верный друг». Так что Леня не сомневался в том, что без большого труда получит всю необходимую информацию.

Для завершения образа он надел чудный итальянский пиджак серо-голубого оттенка и отправился на разведку.

Офис фирмы располагался в современном стеклянном павильоне. На просторной площадке рядом красовались принадлежащие фирме автомобили. Здесь действительно было из чего выбрать — солидные, респектабельные немецкие автомобили, легкомысленные и роскошные итальянские модели, практичные японские и корейские. Отдельной группой, как аристократы среди простолюдинов, стояли роскошные представительские авто и длинные, как зимняя ночь, лимузины.

Маркиз обошел площадку с автомобилями и вошел в офис.

И тут его ждал неприятный сюрприз. За серо-стальной стойкой сидела не привлекательная улыбчивая девушка, мечтающая о моложавом бизнесмене в итальянском пиджаке, а сухая поджарая особа сорока с лишним лет, похожая на гончую, готовую взять свежий след. У этой особы был пронзительный взгляд, который, казалось, насквозь просвечивал каждого входящего в офис, а выступающие вперед челюсти напоминали волчий капкан. Причем капкан, приведенный в боевую готовность. Эта особа ни о чем уже не мечтала — она все повидала и всему знала цену.

Леня стер с лица заготовленную заранее улыбку. Он должен был сделать всего десять шагов, чтобы пройти от двери офиса до стойки, и, пока преодолевал это расстояние, успел полностью перестроить свою стратегию. С этой суровой особой персонаж «мечта секретарши» не имел никаких шансов. Здесь нужен был совершенно другой образ, желательно выступающий с позиции силы.

Подойдя к стойке, Маркиз придал своему взгляду холодный стальной блеск. Однако женщина встретила его столь же холодным взором, только в ее случае сталь была на порядок прочнее, а температура градусов на двадцать холоднее.

— Майор Несгибайло! — процедил Леня, торопливо выбирая в своем бумажнике подходящее к случаю удостоверение. — Государственная инспекция дорожного движения…

— В таком пиджаке? — ехидно ответила женщина, и волчий капкан челюстей сомкнулся с железным лязгом. — Не трудитесь, молодой человек, не ищите удостоверение — все равно не поверю! Я на своем веку столько гаишников повидала, что вам и не снилось… Чтобы их узнать, мне никакие бумажки не нужны!

— Вы не дали мне договорить! — продолжил Леня, на ходу перестраиваясь. — Это прежде я был майором и служил в ГИБДД, а теперь вышел в отставку и работаю в страховой компании «Инцидент». И пришел к вам, чтобы выяснить обстоятельства ДТП с участием одной из ваших машин…

— И снова мимо! — проскрежетала женщина. — Дознавателей из страховых компаний я тоже каждый день вижу. Вы не из их числа. Даю вам еще одну попытку. Говорите, кто вы такой на самом деле и зачем пришли — или я позову охрану и выставлю вас за дверь.

— Так-то вы встречаете потенциальных клиентов! — протянул Леня, пытаясь выиграть время и придумать новую стратегию, способную пробить оборону этой железной женщины.

— Вы не клиент! — отрезала та. — Даже не потенциальный! Говорите, зачем пришли, или…

И тут Леню озарило. Он еще раз оглядел собеседницу, разглядел под ледяной коркой в ее глазах незажившую сердечную рану, а на правой руке — еще заметный след от обручального кольца… Если она больше не носит кольца на правой руке — значит, разведена. Если не переодела на левую — значит, развод был тяжелым и мучительным, стоил ей немалой крови и она больше не хочет вспоминать о своем прошлом.

Леня перегнулся через стойку и доверительно понизил голос:

— Вы правы… вы совершенно правы. От вас ничего не утаишь. Я не гаишник и не страховщик. У меня собственный бизнес, небольшая топливная компания… и у меня жена. Я безумно любил ее… все для нее сделал, носил на руках, заваливал подарками, устилал ее путь цветами, а она…

Маркиз на мгновение замолчал, тяжело вздохнув и прикрыв глаза, как будто не в силах был продолжать, на самом же деле обдумывая следующую реплику. Открыв глаза, он перехватил взгляд железной женщины. В этом взгляде уже не было льда и металла, теперь в нем сквозил жгучий интерес, а еще, пожалуй, сочувствие.

А если ему удалось вызвать в этом монстре сочувствие — значит, дело сделано…

— Но в последнее время я стал замечать в ней перемены, — продолжил Леня импровизировать. — Она стала какой-то задумчивой, рассеянной. Несколько раз я замечал, как она стирает сообщения в своем телефоне или запирается с телефоном в ванной. Я ни на минуту не переставал любить ее, но в мою душу закрались страшные подозрения. Поверьте, у меня и в мыслях не было следить за ней, я не хотел унижать ее подозрениями, но однажды…

Маркиз снова замолчал, как будто ему трудно было продолжать, и быстро взглянул на собеседницу. Та слушала его как зачарованная, подперев кулаком подбородок. Ее взгляд совершенно оттаял и был полон сочувствия.

— Но однажды… — повторил Леня трагическим тоном, — однажды я ехал по городу и увидел свою жену, выходящую из какого-то бутика. Поверьте, я залюбовался ею. Она показалась мне такой трогательной, такой беззащитной. Я подумал, что все мои подозрения беспочвенны и оскорбительны, что я должен поговорить с ней, признаться в том, что ревновал ее неизвестно к кому. Я притормозил и хотел остановиться, чтобы поговорить с ней, чтобы попытаться вернуть нашим отношениям прежнюю теплоту…

Леня сделал трагическую паузу. Железная женщина жадно его слушала.

— И тут, — выпалил Маркиз, — рядом с ней остановилась машина. И она — моя жена — села в нее… Я растерялся, земля, как говорится, ушла у меня из-под ног… Я не знал, что делать — ехать за той машиной или не унижаться… Пока я колебался, машина уже исчезла, и я не смог найти ее в потоке транспорта. Еще какое-то время я колесил по городу, пытаясь успокоиться и как-то объяснить произошедшее, пытаясь найти какое-то оправдание. Может быть, жена остановила случайную машину, чтобы доехать до дома? Но тут же я понял, что это не так. Ведь она не голосовала. Кроме того, неподалеку стояла ее машина… — Леня тяжело вздохнул и развел руками: — Вот… я все вам сказал, во всем признался, и честно скажу: мне даже стало немного легче. Знаете, мне почему-то кажется, что вы понимаете мои чувства…

— Я понимаю… — отозвалась женщина за стойкой и быстро взглянула на след от обручального кольца. — Я вас очень понимаю… понимаю вас лучше, чем вы думаете… — Тут она спохватилась и добавила: — Я не понимаю только одного: зачем вы пришли в наш офис? Чем может помочь наша фирма и лично я? Даже если предположить, что я захочу вам помочь.

— Сейчас я все вам объясню, — поспешно проговорил Маркиз, пока с таким трудом завоеванное доверие не улетучилось. — Дело в том, что тот момент… момент, когда моя жена садилась в незнакомую машину… он запечатлелся в моей памяти навсегда, как фотоснимок. Стоит мне закрыть глаза — и я отчетливо вижу жену, и ту машину… ее номер. Как только вернулся домой, я попытался узнать имя того человека, который разрушил мою жизнь, разрушил мою вселенную. Я позвонил своему знакомому, который служит в ГИБДД, и попросил выяснить имя владельца по номеру машины… Но в базе данных стояло название фирмы проката автомобилей. Вашей фирмы. Вот поэтому я и пришел к вам, надеясь, что вы поможете мне узнать имя того человека…

Леня снова замолчал, опустив глаза и всем своим видом выражая страдание.

Женщина за стойкой уже не казалась железной. Взгляд ее был полон сочувствия.

— Я понимаю… — проговорила она после долгой паузы и покосилась на дверь за своей спиной. — Я очень понимаю ваши чувства и хотела бы помочь, но это… это противоречит правилам нашей фирмы… мы не разглашаем личные данные своих клиентов…

— Я так и думал… — вздохнул Леня с трагической интонацией ослика Иа-Иа из мультфильма о Винни Пухе. — Я не слишком надеялся, что вы поможете мне. Это была всего лишь попытка… безнадежная попытка. Что ж, я вас не виню, в конце концов, это ваша работа…

Он развернулся и пошел к двери, ссутулившись и с трудом переставляя ноги, как будто к каждой была подвешена гиря.

— Нет, постойте! — окликнула его женщина из-за стойки. — Не уходите! Я вам помогу!

Леня медленно повернулся, изобразив не только лицом, но и всей фигурой слабую надежду. Если бы в этот момент его видела Лола, она, несомненно, оценила бы его актерское мастерство.

Вернувшись к стойке, Леня облокотился на нее и уставился на женщину глазами печального спаниеля.

Женщина же с решительным видом придвинула к себе клавиатуру и проговорила:

— Ну, и какой же номер?

Леня перегнулся через стойку и продиктовал номер той машины, на которой уехал заказчик после встречи в ресторане. Женщина снова оглянулась на дверь за своей спиной, набрала номер и заговорщицким тоном проговорила:

— Записывайте!

— Мне не нужно ничего записывать, — ответил Леня трагическим тоном, — я запомню каждое ваше слово, каждую цифру, каждую букву. Мне даже не нужно их запоминать — они сами отпечатаются в моей памяти огненными знаками!

Произнеся эту эффектную фразу, Леня прикусил язык: пожалуй, это уже перебор. Однако, скосив глаза на собеседницу, он не увидел в ее взгляде ни насмешки, ни подозрения. Она была впечатлена. Ну, надо же, такая ударопрочная особа — и не устояла перед самой примитивной мелодрамой!

— Тогда запоминайте. Эту машину брала напрокат Майя Антоновна Снегиренко, зарегистрированная по адресу…

Женщина отбарабанила адрес и телефон таинственной Майи Антоновны и только после этого уставилась на Маркиза удивленным взглядом:

— Постойте, но это женщина…

— Да, несомненно, женщина… — повторил за ней Маркиз. На этот раз ему не пришлось разыгрывать удивление — оно было самым настоящим и непритворным.

— Значит, ваша жена села в машину к женщине, — проговорила менеджер, — значит, вы зря ее ревновали…

— Выходит, зря… — растерянно отозвался Маркиз.

— Так, выходит, у вас все хорошо, жена вам не изменяет, она просто подсела к какой-то своей подруге!

— К какой-то подруге… — как простуженное эхо, повторил Маркиз. — Или к косметологу… кажется, ее косметолога действительно зовут Майя… отчества, правда, не знаю…

— Так что же вы мне голову морочите! — процедила женщина за стойкой, и в ее голосе снова зазвучал металл. — Что же вы у меня время отнимаете!

— Извините… — пролепетал Маркиз, отступая к двери.

Он выскочил из офиса, спиной чувствуя ненавидящий взгляд менеджера. Как только эта женщина перестала ему сочувствовать, она тут же преисполнилась к нему ненавистью. Ненавистью, какую испытывала к любому человеку с благополучной личной жизнью…

Ну да бог с ней, они больше никогда не встретятся. Леня выяснил в этом офисе все, что хотел. Правда, информация оказалась неожиданной — машину брала напрокат женщина, но в принципе в этом нет ничего невероятного. Возможно, фальшивый Петр Порфирьевич поручил эту несложную операцию секретарше. Хотя, учитывая, что он назвался вымышленным именем, более вероятен другой вариант — клиент запутывает следы, чтобы Леня не узнал его настоящего имени.

В принципе, это еще не значит, что у него какие-то недобрые намерения. Просто осторожничает человек, а осторожность в наши дни никому не помешает.

Лола сидела в кресле перед телевизором с Пу И на руках. С утра она съездила в парикмахерскую, и теперь ее волосы приобрели нормальный, как она считала, вид. Марго хоть и ворчала, но дело свое знала, так что Лола долго крутилась перед зеркалом и очень себе нравилась. Они с Марго выпили кофейку, расцеловались напоследок, и Лола отправилась домой. Платиновая блондинка с отутюженными волосами была забыта ею, как страшный сон.

— Лолка, — проговорил Маркиз, входя в комнату с таким видом, как будто принес трагическое известие, — мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить.

— Да-а? — Лола повернула голову, чтобы было лучше видно ее новую прическу. — Поговори-ить? — И встряхнула волосами.

Каково же было ее возмущение, когда Маркиз ничего не заметил. Да что он, ослеп, что ли?

— Ленечка, ты ничего не хочешь мне сказать? — сделала она вторую попытку.

— Многое! — возвестил Леня. — Так что отвлекись. И вообще, Пу И вредно смотреть телевизор!

— Отстань, — огрызнулась Лола, так и не дождавшись комплиментов по поводу прически. — В кои-то веки по телевизору передают действительно интересную передачу… интересную и мне, и Пу И… приходи через час, тогда и поговорим…

— С каких пор вас с Пу И интересуют дорожные новости? — удивился Маркиз. — Пу И, ты что, собираешься сдавать на права?

На экране действительно представитель ГИБДД рассказывал о пробках, развязках и аварийной обстановке на дорогах города.

— Да это перерыв, — отмахнулась Лола, — вообще-то мы смотрим неделю высокой моды для собак, проходящую в Милане. Ты не представляешь, какую замечательную коллекцию представили Дольче и Габбана! Все исключительно в черно-белых тонах, как старое кино…

— Пока я вижу только коллекцию разбитых машин! — фыркнул Леня. — Могли бы хоть на время перерыва звук выключить… нет, постой, сделай погромче!

— Тебя не поймешь! — фыркнула Лола. — То выключи, то сделай погромче…

— Тише! — шикнул на нее Леня. — Слышишь, что говорят?

— Сегодня утром на Загородном проспекте произошло еще одно ДТП со смертельным исходом, — продолжал полицейский. — Гражданин Миколайчик тысяча девятьсот семидесятого года рождения, находясь в состоянии алкогольного опьянения, не справился с управлением автомобилем «Хонда», вылетел на тротуар и врезался в столб. Водитель погиб на месте. К счастью, прохожих на тротуаре не было, так что больше никто не пострадал. Еще раз повторяю: водители, не садитесь за руль в нетрезвом состоянии!

— Ты слышала? — проговорил Леня, глядя на экран, где показывали разбитую и покореженную машину.

— Что не нужно водить машину, будучи под градусом? — фыркнула Лола. — Тоже мне новость!

— Да нет, я не об этом! — отмахнулся Леня.

— А о чем же тогда?

— Сейчас… я тебе покажу, и ты все поймешь…

Маркиз обшарил стол и повернулся к Лоле:

— Ты ее не выбросила?

— О чем это ты?

— Ну, о той открытке, которую ты принесла из отеля.

— Да я ее не трогала! Больно нужно! Я ее вообще в глаза не видела после того, как отдала тебе.

— Тогда куда же она делась? — суровым тоном осведомился Маркиз.

— Ну вот, как всегда! Как что в доме пропало — так сразу надо на меня стрелки переводить!

Леня хотел было ответить, чтобы за Лолой не осталось последнее слово, но тут обратил внимание на странное поведение Пу И. Песик смущенно повизгивал и закрывал лапами мордочку.

— Пу И! — воскликнул Маркиз строго. — Так это ты, негодник?

— Ну вот, теперь ты решил все свалить на ребенка! — возмутилась Лола. — Пу И, не бойся, я не дам тебя в обиду этому ужасному, эгоистичному человеку!

— Пу И, — проговорил Леня, изменив интонацию со строгой на заговорщицкую, — если ты покажешь мне, где открытка, я дам тебе орехового печенья!

— Пу И, не соглашайся! — воскликнула Лола. — Он тебя обманет! С него станется!

Но доверчивый Пу И уже спрыгнул с ее коленей и засеменил под шкаф. Через полминуты он выбежал оттуда с открыткой в зубах. Подошел к хозяину и сел перед ним, свесив одно ухо.

— Ага, так это все же ты ее утащил! — воскликнул Маркиз, осторожно отбирая открытку.

Пу И тихонько заскулил: а как же печенье?

— Ну, понимаешь, сейчас его нет, но я схожу в магазин и куплю… обязательно куплю! Сам же и сожрал небось целый килограмм! Я тебя знаю…

— Обманывать ребенка — это подло!

— Ты лучше сюда посмотри! — Леня положил перед ней открытку.

— Ну, и что я должна здесь увидеть?

— Да вот, разве ты не видишь? — Леня взял карандаш и ткнул им в вывеску на открытке. — «Кондитерская Миколайчика», — проговорил он трагическим тоном. — А ты слышала, что только что сообщили о ДТП на Загородном проспекте, в котором погиб именно гражданин Миколайчик тысяча девятьсот семидесятого года рождения?

— Ну, подумаешь, обычное совпадение!

— Нет, это не совпадение! Мне эта открытка с самого начала показалась подозрительной!

— Да что в ней такого подозрительного? — Лола поморщилась.

— Не скажи! — Леня перевернул открытку обратной стороной и показал на последнюю фразу текста: «Если не будешь успевать, позвони по телефону 12–38–44–69». — Тебе не кажется, что номер телефона какой-то странный? У стационарных телефонов номера семизначные, у мобильных — десятизначные, а тут — восемь цифр.

— Может быть, это какой-то специальный телефон, — возразила Лола из чистого упрямства.

— Да? А вот это мы сейчас проверим!

Маркиз взял телефон и набрал номер, написанный на открытке. Некоторое время в трубке была тишина, затем механический голос проговорил:

— Набранный вами номер не существует.

— Вот видишь? Не существует!

— Ну, может быть, тот, кто писал, ошибся. Пропустил цифру, или наоборот…

— Ну ты и упрямая! Но ведь дело не только в этом номере. Смотри, что написано вначале: «Тетя Зина приезжает седьмого, в четверть одиннадцатого. Московский поезд 17–24, вагон 14»…

— И что тебе здесь не нравится?

— Да все! Вот, посмотри, — Леня открыл компьютер и нашел расписание Московского вокзала. — Видишь, поезда, который прибывает в десять часов пятнадцать минут, не существует. И поезда с таким номером тоже нет!

— Ну, и что ты хочешь мне доказать? Может быть, сейчас нет, а раньше был!

— Когда — сто лет назад? — усмехнулся Леня. — Тогда скорые поезда вообще не ходили, только Ленин на паровозе приехал! Не тупи, Лолка! — окончательно рассердился Леня. — Видно же, что это не простая открытка, а какое-то зашифрованное сообщение!

Леня застыл, словно увидел в собственной гостиной привидение, гремящее заржавленными цепями.

— Что с тобой? — забеспокоилась Лола.

— Лолка, так ведь это и есть тот самый список, который хотел получить заказчик!

— Как это? — Лола разинула рот. — Вот это вот… Да что ты! Не может быть!

— Ага. А ты хотела, чтобы список был напечатан на лазерном принтере и лежал на столе, придавленный антикварным пресс-папье, чтобы не улетел, так? Приходи кто хочешь и бери! Заказчик мне намекнул, что там все засекречено…

Вспомнив про заказчика, Леня резко замолчал. В другое время Лола непременно заметила бы, что ее компаньон растерян, и вытрясла бы из него всю подноготную. Но сейчас ей очень хотелось посмотреть телевизор.

— Значит, я, как обычно, оказалась на высоте и сделала все как надо. А сейчас оставь нас в покое — мы с Пу И хотим увидеть новую коллекцию Корнелиани… — рявкнула она.

Маркиз буркнул что-то нелицеприятное и ушел.

Через двадцать минут Лола явилась к нему в комнату.

— Ну с чего ты взял, — начала она, — что эта открытка и есть список? Ну, возможно, это просто совпадение…

— Интуиция, — серьезно ответил Леня.

— А твоя интуиция не говорит, отчего этот Миколайчик, который был якобы в списке, сегодня утром погиб в аварии? — ехидно спросила Лола и тут же застыла с вытаращенными глазами.

— Ленечка… — прошептала она, — он же говорил по телефону…

— Кто?

— Ну этот… Вишневский…

— Какой Вишневс… то есть тьфу! Когда он говорил по телефону? Ты мне ничего не рассказала!

— Ну, забыла…

— Голову свою там ты не забыла? — в сердцах спросил Маркиз.

— Вот голову как раз унесла! — сообщила Лола. — И ноги тоже! Без твоей, между прочим, помощи! Сама справилась!

Вообще-то Лолка права, мысленно вздохнул Леня, ему бы следовало лучше подготовить операцию. Но, разумеется, в этом он своей язвительной подруге ни за что не признается, это же, как говорил известный персонаж, все равно что самому себе срок с пола поднять.

— Ладно, хватит болтать, — Леня усадил Лолу напротив и взял за руки, — давай сосредоточься и расскажи мне про телефонный разговор. Постарайся все вспомнить!

— Ну, когда я сидела в шкафу, ему кто-то позвонил. И он сказал, что все идет по плану, как договорились. А там что-то спросили, и он сказал, что… Леня, он ответил, что завтра, в восемь двадцать… и еще добавил: «автомобиль». Ты представляешь — автомобиль!

— В восемь двадцать, говоришь? Сейчас у Уха узнаем.

Ухо был одним из немногих близких друзей и помощников. Сам он держал автомастерскую на Обводном канале и мог починить любую машину. А также угнать, за что Леня его и ценил. В считаное время Ухо мог предоставить в его распоряжение любое транспортное средство, начиная от длиннющего представительского лимузина и кончая детским трехколесным велосипедом. Естественно, у Уха были надежные знакомства в ГИБДД, без этого нельзя.

После разговора с приятелем Маркиз бросил мобильник на диван.

— Ну, все! Как раз в восемь двадцать авария и произошла. На работу этот Миколайчик ехал, живет на Загородном проспекте. Только выехал — и сразу в столб впилился.

— Так он же пьяный был… Хотя странно как-то: с утра, на работу — и вдруг выпивши… На старые дрожжи, что ли…

— Все, конечно, бывает… — с сомнением протянул Леня и тут поймал очень внимательный взгляд Лолы.

Маркиз сообразил, что она хочет спросить его про заказчика — дескать, что за петрушка вышла и нельзя ли с ним этот вопрос прояснить. А связи-то с заказчиком у него нет, поскольку этот лже-Затонский на звонки, естественно, не отвечает. И Маркиз понятия не имеет, где его искать. Есть, конечно, тоненькая ниточка — та баба, которая взяла напрокат автомобиль, но в том направлении еще работать и работать.

— Совсем забыл! — Леня демонстративно посмотрел на часы и хлопнул себя по лбу. — У меня же встреча!

И убежал так быстро, что Лола и сказать ничего не успела, только плечами пожала.

В отличие от неуловимого Петра Порфирьевича Затонского, его знакомая, Майя Антоновна Снегиренко, быстро обнаружилась в компьютерной базе данных. Госпожа Снегиренко оказалась единственной владелицей и генеральным директором фирмы «Сластена», специализирующейся на производстве и продаже тортов, пирожных и прочих кондитерских изделий.

Леня вышел на сайт этой фирмы.

Наверху, рядом с названием фирмы, он увидел изображение яркого веселого снегиря в нарядном зимнем оперении — это был логотип фирмы, удачно обыгрывающий фамилию хозяйки. Ниже крупными разноцветными буквами сообщалось, что фирма «Сластена» изготавливает самые разные торты, как на заказ, так и на продажу. Внизу страницы размещались фотографии тортов для самых разных случаев — к юбилею и годовщине свадьбы, ко дню рождения и к именинам, ко дню Восьмого марта и к Новому году, вообще, ко всем существующим праздникам.

Торты были обычные — с кремовыми розами и фруктами, и весьма специфические. Торты для заядлых болельщиков были украшены футбольным мячом или хоккейной клюшкой из цукатов и марципанов, торты для филателистов — кремовым альбомом с наклеенными на его страницы шоколадными марками, торты для любителей дачного отдыха — нарядным домиком из глазури и огородом, окруженном забором из белого шоколада, торты для рыболовов — огромной марципановой щукой…

Заказывать торт Леня не собирался. Последнее время он вообще придерживался здорового образа жизни, ну, или хотя бы пытался. Во всяком случае, он считал, что сладкое вредно. Точнее, так считала Лола. Однако, уступая требованиям компаньона, изредка пекла ему к чаю пироги с теткиным вареньем. Все натуральное, никаких консервантов и, боже упаси, пальмового масла.

Взглянув на сайт «Сластены», Леня составил приблизительный психологический портрет хозяйки фирмы. Это должна быть женщина средних лет с хорошим, мягким характером, которой нравится радовать людей своими вкусными и красивыми изделиями. Ей вообще нравится делать людям приятное. Поэтому она не смогла отказать Затонскому и взяла для него напрокат машину.

Перед Леней возникла румяная улыбчивая особа лет пятидесяти, этакая двоюродная тетя или моложавая бабушка. Для полноты образа ей не хватало только нарядного клетчатого передника… Правда, Леня тут же одернул свое разыгравшееся воображение. Такая особа, которую он представил, не смогла бы возглавить не то что крупную кондитерскую фирму, но даже скромную пекарню.

Нет, конечно, у госпожи Снегиренко должны быть деловая хватка и энергия, иначе она не удержалась бы в современном бизнесе, но деловые качества сочетаются в ней с природной мягкостью и добротой. В общем, у нее будет совсем нетрудно получить нужную информацию. Пожалуй, стоит снова использовать образ майора Несгибайло…

Вспомнив неудачный визит в фирму «Верный друг», Леня надел скромный клетчатый пиджак, нацепил рыжеватый парик, наклеил сомнительные усики и отправился по адресу, указанному на сайте фирмы.

Офис «Сластены» располагался в современном деловом центре из стекла и металла неподалеку от Московского вокзала. На двери красовался тот же самый нарядный красногрудый снегирь, что и на сайте, ниже — название разноцветными буквами.

Леня вошел в холл и едва не столкнулся с рыдающей женщиной лет сорока. Он хотел спросить ее, как найти директрису, но женщина только отмахнулась от него и вылетела из офиса.

К счастью, в другом конце холла Леня увидел резную дверь, на которой висела табличка с надписью: «М.А. Снегиренко, генеральный директор». Леня толкнул эту дверь и оказался в приемной.

Приемная была обставлена удивительно просто, причем явно не от бедности, а специально. Так, у стены для посетителей стоял не мягкий диван, а стулья в ряд, при одном взгляде на которые было понятно, что они очень жесткие и неудобные.

За небольшим письменным столом сидела секретарша, тихая блондинка с круглыми голубыми глазами, в которых читался постоянный испуг. Секретарша выглядела совсем молоденькой, и модного фасона платьице с пояском и отложным воротничком подтверждало это предположение.

За спиной секретарши виднелась вторая дверь, видимо, ведущая в кабинет начальницы. Из-за этой двери доносились голоса. Точнее, один голос — громкий и раздраженный. Слов было не разобрать, но интонация не оставляла сомнений — за дверью кого-то распекали.

— Мне нужна Майя Антоновна Снегиренко, — проговорил Маркиз строгим официальным голосом.

— Майя Антоновна? — переспросила секретарша и испуганно покосилась на дверь. — А вы к ней записывались?

— Не записывался, но думаю, она меня примет! — самоуверенно заявил Маркиз и представился: — Майор Несгибайло.

С этими словами он раскрыл перед секретаршей удостоверение. Удостоверение было отличное, Леня сам ни за что не отличил бы его от настоящего. Однако на секретаршу оно не произвело впечатления. Она снова покосилась на дверь кабинета и, прикусив губу, с сомнением проговорила:

— Думаете, примет? Ну, я ей доложу, когда она освободится. Сейчас, вы слышите, Майя Антоновна занята. У нее Раиса Львовна из налоговой инспекции…

«Ох, как неудачно! — подумал Маркиз. — В какой неподходящий момент я к ней попал! Выходит, ее там распекает инспектор из налоговой… это ее голос слышен из-за двери… после такого разноса Майя Антоновна будет не в состоянии о чем-то говорить, ее надо будет отпаивать валерьянкой…»

Секретарша невольно подтвердила его догадку: снова покосившись на дверь кабинета, она достала из ящика стола стеклянный пузырек и отвинтила крышечку. В приемной резко запахло валерьянкой.

Леня уже хотел извиниться и уйти, но в это время дверь кабинета распахнулась, и оттуда, слегка покачиваясь, вышла рослая женщина в коричневом костюме, со старомодной высокой прической. Лицо ее было покрыто красными пятнами, глаза смотрели в разные стороны.

За спиной у нее прогремел тот же голос, который Леня слышал через дверь:

— И передай своему шефу, чтобы больше тебя не присылал, а то, сама знаешь, у меня разговор короткий!

Леня смотрел на рослую женщину с удивлением. Он ничего не понимал. Зато секретарша была явно в курсе ситуации. Она вскочила, протянула женщине в коричневом стаканчик и сочувственно проговорила:

— Раиса Львовна, выпейте, вам полегчает!

Та, ничего не говоря, схватила стаканчик, выпила, снова протянула секретарше. Девушка накапала в него еще одну порцию, вложила в дрожащую руку, помогла поднести к губам.

После второй порции валерьянки лицо женщины приобрело более осмысленное выражение, она перевела дыхание и проговорила дрожащим голосом:

— Спасибо, Людочка! Ох, ну и человек эта ваша Майя Антоновна!

При этом в ее голосе одновременно звучали ужас и невольное восхищение.

— Ну, вы же ее знаете… — протянула девушка.

— Ох, знаю… — и женщина в коричневом направилась прочь из приемной.

Едва дверь за ней захлопнулась, секретарша повернулась к Маркизу:

— Ну, я попробую о вас доложить. Как, вы сказали, вас представить? Капитан Выпрямляйло?

— Извините, — Маркиз вскочил, доставая из кармана мобильный телефон и помахал им в воздухе. — Начальство срочно вызывает. Я зайду завтра.

С этими словами он вылетел в коридор.

Судя по всему, психологический портрет Майи Антоновны Снегиренко, который он предварительно составил, так же далек от истины, как Сочи от Колымы. Надо же! А он-то вообразил себе этакую моложавую бабушку в клетчатом переднике! Если эта женщина может довести до нервного срыва налогового инспектора, никакой майор Несгибайло с ней не сладит. Да она таких самозваных майоров на завтрак ест дюжинами, причем без соли…

Размышляя об этом, Маркиз задержался перед дверью приемной.

Он уже хотел покинуть офис, как вдруг из приемной вылетела секретарша. Теперь ее лицо было покрыто красными пятнами, а по щеке ползла черная дорожка — слезы с тушью. Заметив Леню, она закрыла лицо ладонями и скрылась за дверью туалета.

Маркиз спустился на лифте на первый этаж и вышел из офисного центра. Рядом с дверью, на верхней ступени лестницы, он увидел ту самую женщину в коричневом, которая только что покинула кабинет госпожи Снегиренко. Она стояла, держась за перила, и разговаривала по мобильному телефону.

Леня скользнул за рекламный щит, откуда мог слышать ее разговор.

— Да, Аня… — говорила Раиса Львовна слабым голосом. — Я уже домой пойду… Ну а как ты думаешь? Наорала на меня, грозила всеми карами небесными… говорила, что сделает так, что меня на Крайний Север загонят, у оленеводов налоги проверять. Или вообще на зону отправит. Ну, ты же ее знаешь! Я бы к ней ни за что не поехала, но шеф иначе в отпуск не отпустит, а у меня уже путевки куплены. Но теперь я прямо не знаю — может, и не смогу никуда ехать. Пойду домой, отлежусь… Да какую на нее управу можно найти? Ты же знаешь, у нее после мужа такие связи остались… — тут Раиса Львовна возвела глаза к небу. — Да, вот мужа нет, а связи есть, никого и ничего она не боится!

Женщина в коричневом неверными шагами спустилась по лестнице и направилась к стоянке автомобилей. Маркиз подумал, что в таком состоянии ей не стоит садиться за руль, и Раиса Львовна, словно прочитав его мысли, махнула рукой. Тут же рядом с ней остановилась какая-то невзрачная машина.

Проводив несчастного инспектора взглядом, Леня задумался. Кто же такая эта Майя Антоновна, если ее так боятся даже налоговые инспекторы? И если она такая суровая, почему помогла Затонскому? Почему взяла для него машину напрокат?

А главное — как к ней подобраться? Напугать такую особу фальшивым удостоверением невозможно, она сама кого угодно напугает. Не то что напугает — доведет до обморока, до предынфарктного состояния. Втереться в доверие… Да нет, это все равно что попытаться втереться в доверие голодной гиене или королевской кобре.

Что же делать?

Тут Леня вспомнил заплаканную секретаршу и решил, что должен помочь несчастной девушке.

Маркиз сделал несколько звонков, смотался в пару мест и часа через два был готов действовать.

На этот раз пришлось приложить больше усилий, чтобы преобразиться. Трюк с вывернутым пиджаком и наклеенными усиками не прошел бы, ведь он провел в приемной Снегиренко минут двадцать, сидел напротив секретарши и разговаривал с ней.

Для такого случая Леня держал в багажнике машины кое-что из гардероба и чемоданчик, в котором находился набор преуспевающего мошенника. Маркиз сделал нос немного длиннее, а глаза — меньше, навел еще несколько морщинок и полностью изменил цвет кожи. Теперь она выглядела загорелой и обветренной. Еще бы, человек его профессии много времени проводит на свежем воздухе, карауля доверчивых потребителей возле магазинов и салонов красоты.

Но Леня, конечно, не собирался никого обманывать, поэтому сделал приятную ямочку на подбородке и отрепетировал перед зеркалом широкую, доверительную улыбку. Накинул куртку — не слишком дорогую, но новую, и вышел из машины. До этого он уже отметил, что несчастная запуганная девушка вышла из дверей офиса и неверными шагами направилась к большому парфюмерному магазину. По мере того, как она отдалялась от фирмы, а стало быть, и от своей злодейки-начальницы, лицо ее становилось все спокойнее и симпатичнее. Славная, в общем, девушка, грех такой не помочь.

В окно было видно, как секретарша подошла к кассе. Стало быть, что-то купила, это хорошо. Покупка, даже мелкая, улучшает настроение женщины. Леня наклеил на лицо приветливую улыбку и устремился к двери магазина.

Секретарша Людочка решила пройтись, потому что Майя Антоновна снова довела ее до слез. Людочку редко обижали — уж слишком безобидно она выглядела, слишком доверчиво смотрели на собеседника круглые голубые глаза, слишком мягким был голос. Людочка была скромна, молчалива и исполнительна, то есть идеальная секретарша. При этом неглупа и внимательна, редко допускала ошибки в работе, ничего не забывала записать и передать. Майя Антоновна не имела причин быть ею недовольной и никогда не ругала за редкие ошибки — ну, с кем не бывает. Но иногда на Майю находило. Точнее, довольно часто. А если еще точнее, то практически каждый день.

Вот пришла на работу обычная женщина, скупо кивнула, пробурчала что-то насчет кофе, даже слегка улыбнулась. Мало кто ждет от начальницы теплых слов и вопросов насчет здоровья мамы. Людочка приносит кофе, а Майя по телефону разговаривает. И поворачивается уже другим человеком. Да и не человек это вовсе. Потому что прическа прежняя, в дорогом салоне сделана, и косметика тщательно наложена, а вот вместо улыбки медвежий оскал, и глаза, как буравчики, готовы насквозь просверлить. Такую Майю увидишь — во все поверишь.

Леди Макбет кучу народу поубивала. Медея, чтобы мужу отомстить, собственных детей сварила и Язону на блюде подала!

Людочка была не то чтобы культурной, но, живя в большом городе, привыкла посещать театры, там-то и насмотрелась всех этих классических ужасов.

Раньше она не верила — мало ли что сочинят досужие литераторы, но, устроившись секретаршей к Майе Антоновне Снегиренко, поняла, что Шекспир и другие авторы писали с натуры. Майя запросто может человек пять перерезать, а детей не приготовит на обед только потому, что их у нее вовсе нет.

Когда в начальнице проступала ее подлинная сущность, Людочка боялась ее до слез, до дрожи. Сегодня едва сдержалась в кабинете, но в туалете поплакала немножко. А в обед решила пройтись, чтобы исчезли с лица следы слез, заодно пудру и помаду купить. Весна ведь в разгаре, хочется получше выглядеть.

Когда Людочка выходила из магазина, прижимая к груди пакетик с покупками, на нее наскочил радостный мужчина.

— Девушка, девушка! — закричал он неестественно высоким голосом. — Вот вы-то мне и нужны! Вы просто не представляете, до чего вы мне сейчас нужны!

Людочка инстинктивно покрепче прижала к себе сумочку. Все же она жила в большом городе и прекрасно знала о всякого рода мошенниках и жуликах.

— Вы ведь сейчас что-то купили в этом магазине? Дайте угадаю? Помаду!

— Ну да, — Людочка удивилась и позволила втянуть себя в разговор с незнакомым человеком, хотя мама неоднократно предупреждала ее, что этого нельзя делать. Вот остановишься, заговоришь с таким, говорила мама, — и считай, что все деньги из кошелька выдуло. Сама не заметишь, как отдашь!

Но шустрый мужчина уже выхватил из ее рук пакетик с покупками, распотрошил его и вытащил чек.

— Ого, пудра и помада! Я так и думал! — тараторил он. — Девушка, вам повезло, я — представитель той самой фирмы, мы сейчас проводим розыгрыш…

— Разрешите, — Людочка потянул пакет из его рук, — я вообще-то на работу тороплюсь, обеденный перерыв заканчивается.

— А вы не хотите узнать условия розыгрыша? — тоном змея-искусителя проговорил мужчина.

И улыбнулся при этом так широко, что Людочка невольно улыбнулась в ответ.

— Я знаю, что вам повезет, — мужчина открыл какой-то блокнот, откуда высыпались купоны и яркие проспекты. — Так, чек за номером… — Он повел пальцем по длинному списку цифр, продолжая болтать: — Вы такая милая и хорошенькая! Просто немножко бледненькая. Вам обязательно нужно отдохнуть на море! Полежать на солнышке! И вот судьба проявила сознательность — ваш чек выиграл путевку в Эмираты!

— Так уж и в Эмираты… — усомнилась Людочка. Как уже говорилось, она жила в большом городе и знала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Сами посмотрите! — В руках мужчины оказалась яркая глянцевая книжечка. На обложке была нарисована пальма, под ней полосатый шезлонг, а на заднем плане виднелся белоснежный лайнер.

Книжечка сама собой прыгнула Людочке в руки и открылась на нужной странице.

— Вот, смотрите, — слова из мужчины сыпались, как горох из прохудившегося мешка. Кроме того, он суетился, размахивал руками и прыгал вокруг, так что у Людочки очень скоро зарябило в глазах. — Вот тут прямо указано — путевка с завтрашнего дня, так что лететь нужно уже сегодня. На две недели. Вот бронь гостиницы. Не сомневайтесь, отель отличный, море рядом, свой пляж, два бассейна, четыре ресторана, спа и так далее. Вам ничего не придется платить, только вот тут надо вписать вашу фамилию и поставить подпись. И билеты на самолет уже есть, только нужны ваши паспортные данные.

Людочка уже не слышала его болтовни. Перед ее глазами стояли огромный пляж, усыпанный золотистым песком, и необозримое море, сверкающее на солнце, и теплые солнечные лучи, ласкающие ее так истосковавшуюся по ним кожу, и высокий запотевший бокал в руке. Нежиться на солнышке, плавать в бассейне или в море, вечерами пить коктейли и слушать музыку, и на две недели выбросить из головы злодейку-начальницу и вообще всех, даже маму, которая все время ворчит и воспитывает.

— Как ваша фамилия? — пробился к ней голос искусителя.

— Уточкина.

— Уточкина! — умилился он. — Вам очень идет ваша фамилия!

И вот уже Людочкина рука сама выводит свою разборчивую школьную подпись. И вот уже без возражений дает посадить себя в машину и едет куда-то, как оказалось, не очень далеко, в турфирму, где очень приятная девушка (Лёнина старинная знакомая, про которую не следует знать Лоле) рассказывает Людочке про путевку и заказывает билеты на самолет (свои паспортные данные Людочка помнит наизусть; как уже говорилось, она очень внимательная и ответственная, ничего не путает и ничего не забывает).

И только держа в руках путевку и распечатку билетов, Людочка спохватывается и звонит в бухгалтерию.

— Наина Кузьминична? — спросила она так радостно, что бухгалтер не сразу узнала ее голос. — Это Уточкина. Я с завтрашнего дня в отпуск ухожу, на две недели.

— Как — в отпуск? — недоумевает бухгалтер.

— Очень просто, вы же сами говорили, что мне полагается по закону.

Бухгалтер прекрасно помнила, как Людочка буквально третьего дня плакала у нее в кабинете, поскольку Майя Антоновна ни под каким видом не отпускала ее в отпуск в мае. И в июне тоже, и вообще летом. А в сентябре уж тем более. Так что пусть Людочка раньше ноября и не заикается об отпуске, если не хочет потерять работу. А закон у них в фирме один — она, Майя Антоновна, и другого закона нет.

И вот теперь вдруг — отпуск.

— Людочка, — блеющим голосом спросила бухгалтер, потому что язык отказывался повиноваться, — а Майя тебя отпустила?

— А я ее не спрашивала! — Людочка рассмеялась так радостно, как не смеялась уже очень давно, с самой школы.

Тогда директриса на выпускном вечере села в лужу вишневого сока, а костюм был светло-розовый. Директриса была порядочной скотиной, так что выпускники, которым нечего было уже терять, хохотали до слез, до колик в животе, да и учителя еле удерживались.

— Но как же…

— Всего хорошего, Наина Кузьминична, пожелайте мне счастливого пути! — радостно закричала Людочка.

— Счастливого пути… — машинально повторила бухгалтер, но ее уже никто не слышал.

Людочка вышла из офиса турфирмы и оглянулась. Тот мужчина с симпатичной ямочкой на подбородке уже исчез. Людочка хотела его поблагодарить, но, значит, не судьба. Она посмотрела на часы и заторопилась — вылет ночью, а нужно еще купить новый купальник и урегулировать вопрос с мамой.

Лола сидела в гостиной с Пу И на руках и листала глянцевый журнал. Когда появился Маркиз, Лола подняла на него затуманенный взгляд и задумчиво проговорила:

— Леня, мы с Пу И тут подумали и решили, что нам просто необходимо съездить в Милан. То есть слетать.

— Да-да, конечно, покупай, если хочешь, — ответил Леня совершенно невпопад.

Он был занят важными мыслями. Точнее, одной важной мыслью, внезапно осенившей его. Бывает так — бегает человек, суетится, а голова работает как бы сама по себе. И вдруг выдает важную мысль.

— Да ты меня совершенно не слушаешь! — возмутилась Лола. — Я говорю, что нам с Пу И нужно слетать в Милан, в столицу современной моды. А то жизнь проходит мимо нас, как… как ветвь, полная цветов и фруктов!

— Да-да, я с тобой совершенно согласен, фруктов нужно есть больше… — пробормотал Леня, включая телевизор.

— Ну, это уже переходит всякие пределы! — воскликнула Лола. — Мало того, что ты меня не слушаешь, так еще включаешь телевизор! Ты предпочитаешь этот тупой ящик живому общению с близкими людьми… и животными! Не ты ли всегда говорил, что Пу И вредно смотреть телевизор, что он плохо влияет на его неокрепшую психику?! Не ты ли говорил, что телевизор — это самый дешевый наркотик?

— Лолка, не шуми, — примирительным тоном проговорил Маркиз. — Ты мне мешаешь слушать…

— Пу И, ты видишь этого ужасного человека? — с пафосом воскликнула Лола. — Ты слышишь, что он говорит? И мы вынуждены это терпеть! Мы вынуждены это молча сносить!

— Если бы молча! — вздохнул Маркиз. — Лолка, помолчи, действительно, это очень важно!

— Да что там такого важного? — Лола заинтересовалась и даже забыла о своем намерении устроить скандал. Она подсела поближе и уставилась на экран.

По телевизору тем временем не показывали ничего интересного. Шла обычная сводка городских новостей за день. Ведущий перечислил несколько ДТП (к счастью, без трагического исхода), сообщил о начале ремонта станции метро. Передача уже заканчивалась, когда ведущий добавил:

— И еще одно печальное событие случилось сегодня на Московском проспекте. Обычно подобные трагедии происходят только зимой, когда на людей падают сосульки. Но зима давно уже закончилась, последние сосульки растаяли два месяца назад, и тем не менее… гражданин Венский, проходя мимо дома номер семнадцать по Московскому проспекту, был убит упавшим сверху предметом. Правда, это была не сосулька, а вывеска круглосуточного магазина, но гражданину Венскому все равно: он скончался, не приходя в сознание, по дороге в больницу…

— Лола, ты слышала?! — воскликнул Маркиз, повернувшись к боевой подруге. — Ты это слышала?

— Ну, слышала, — проворчала Лола. — И что такого? Этот Венский что, твой старинный знакомый?

— Да я его ни разу в жизни не видел!

— Почему же его смерть так тебя взволновала?

— Ты не понимаешь?

— Слушай, хватит уже меня нервировать! Или объясни, или мы с Пу И уходим!

— Ну как же! Ты помнишь ту открытку, которую я вчера отобрал у Пу И?

— Тебе бы только отобрать у ребенка игрушку!

— А тебе только бы препираться! Короче, вот она.

Леня положил открытку на стол, и Пу И попытался ее схватить, но Леня щелкнул его по носу. Лола собралась было возмутиться, но Маркиз ткнул в открытку кончиком карандаша:

— Видишь эту вывеску?

— Ну да, ты мне еще вчера ее показывал.

— А ты прочитай еще раз!

— Да хоть сто раз прочитаю! — и Лола с выражением продекламировала: — «Кондитерская Миколайчика. Кофе, горячий шоколад, венские пирожные…» Кстати, что-то мне захотелось горячего шоколада. И пирожных. Желательно булочек со сливками…

— Не отвлекайся! Ты все поняла?

— Да чего тут понимать-то? Ну, кондитерская… ну, пирожные…

— Не просто пирожные, а венские пирожные! Венские!

— Не понимаю, что тебя так возбудило…

— Ну, Лола, включи мозги! Вчера убили Миколайчика, сегодня — Венского, и оба они упомянуты на этой вывеске…

— Ну, знаешь ли! — фыркнула Лола. — Это чистой воды совпадение!

— Да? Совпадение? — Леня перевернул открытку. — А это — тоже совпадение? Тетя Зина приезжает! Московский поезд семнадцать — двадцать четыре, вагон четырнадцать…

— Не понимаю… — повторила Лола, но на этот раз ее голос прозвучал неуверенно.

— Все еще не понимаешь? Московский поезд! Семнадцать — двадцать четыре! Притом, что такого поезда нет в расписании. А Венский погиб возле дома номер семнадцать по Московскому проспекту!

— Действительно… — Лола задумалась. — А при чем здесь двадцать четыре?

— При чем? — Маркиз сверкнул глазами. — Да вот при чем: на него же упала вывеска круглосуточного магазина!

— Ну и что?

— А что пишут обычно на таких вывесках? Двадцать четыре часа! Причем двадцать четыре — крупными цифрами…

— То есть… ты хочешь сказать, что на этой открытке…

— Да, я хочу сказать, что на этой открытке зашифрован список людей, которые уже убиты или будут убиты в ближайшие дни. Да еще и перечень мест, где эти убийства произойдут!

Лола заметно побледнела и схватила Маркиза за руку.

— Но, Ленечка, он говорил по телефону!

— Да, ты уже говорила, назвал точное время, когда погиб Миколайчик. И это тебя не убедило, ты все твердишь про совпадения!

— При чем тут совпадения! — взвизгнула Лола. — Он сказал, что номер первый — в восемь двадцать, автомобиль, а номер второй — в тринадцать тридцать, несчастный случай!

— Что же ты раньше молчала? Почему из тебя важные сведения клещами тянуть нужно? — загремел Леня. — Что он еще сказал?

— Б-больше ничего, ч-честное слово… сказал, что будет на связи. Леня, он, этот Вишневский, он — киллер!..

— Наверняка… — вполголоса проговорил Маркиз.

— И ты так спокойно об этом говоришь! — Лола вспыхнула. — И ты послал меня в его номер! Прямо к волку в пасть!..

— Но, Лолочка, я же не знал… я понятия не имел…

— Ты всегда посылаешь меня на самые опасные задания! А что, если бы он застал меня в своем номере? Он бы меня убил! Ему убить человека — все равно что муху пришлепнуть! Он уже двоих ухлопал! Даже троих, если бармена считать!

Лола закрыла лицо руками, плечи ее задрожали.

Маркиз знал, что Лола — превосходная актриса и может плакать по заказу, причем самыми настоящими слезами. Но сейчас ее рыдания были неподдельными. То есть он так думал.

Как у всякой творческой натуры, у Лолы было богатое воображение. И сейчас она явственно представила, как лежит в гостиничном номере в виде трупа. Или хуже того — валяется в каком-нибудь придорожном овраге… или на дне Невы… А этот тип еще все обставит как несчастный случай, так что никто и расследовать не станет ее смерть. А если и станут, то ей уже будет все равно…

— Лола! — строго проговорил Маркиз. — Сейчас не время раскисать! Сейчас мы должны подумать, как действовать дальше. Какие шаги должны предпринять…

Леня вовсе не был сухим и черствым, как большинство мужчин. Он всего лишь знал боевую подругу и не сомневался, что решительный и строгий подход поможет ей справиться со стрессом гораздо быстрее, чем ласка и утешения.

Сама Лола наверняка была другого мнения.

— Подумать? — Она отняла руки от лица, и Леня увидел, что глаза у нее совершенно сухие и злые. — А раньше подумать ты не мог? До того, как послал меня в это волчье логово? В эту, с позволения сказать, гостиницу?

— Ну вот, приехали, — Леня вздохнул и сел рядом. — И что теперь делать?

— Звонить заказчику и немедленно отказываться от этого дела. Да еще и полицией его пугнуть! Список ему принести, надо же. Когда уже двоих из этого списка вычеркнуть можно! Да как он смел нам такое предлагать? Звони!

— Если бы я мог… — Леня повесил голову и скороговоркой рассказал про свои поиски заказчика.

— Да он просто жулик! Небось Илью Ароновича тоже обманул!

Леня промолчал, подумав про себя, что старый адвокат имеет разные сомнительные знакомства. А возможно этот лже-Затонский просто на него сослался.

— Короче, Лола, нужно его найти. Так что ты сейчас быстренько соберешься и пойдешь устраиваться секретаршей к этой Майе Снегиренко. Тетка она свирепая, однако все же не киллерша. Ну, поорет на тебя, обедать не пустит — перетерпишь. Поразведаешь там, как и что, возможно, она выведет нас на заказчика. Несомненно, они близко знакомы и общаются. Потому что эта Снегиренко не такой человек, чтобы просто так кому-то услугу оказывать. Доверяет ей наш заказчик, очень доверяет. Давай, Лола, не тяни время.

Лола посмотрела ему в глаза и поняла, что спорить бесполезно. Собралась она быстро — навела легкий макияж, надела платьице в неявную клеточку, с отрезной талией и пояском. Волосы закрутила в пучок, губы тронула неяркой помадой.

— Очки! — посоветовал Леня.

— Можно, — согласилась Лола и нацепила очки с простыми стеклами.

Сумку взяла побольше — мало ли, понадобится какие бумаги отнести, туфли — недорогие, но на каблуке.

— Порядок! — одобрил Леня. — Звони!

Поговорив с Людочкой, бухгалтер Наина Кузьминична сидела за своим рабочим столом, тупо уставившись в стену, на которой висела большая цветная фотография торта «Радость грибника», артикул 19–84. Торт представлял собой большую, выполненную из песочного печенья корзину, наполненную кремовыми, марципановыми и шоколадными подосиновиками, подберезовиками и боровиками. Торт был выполнен с удивительной степенью достоверности, мастер-кондитер постарался точно передать каждую шляпку гриба, каждый кусочек мха на ножке. Для пущего реализма он поместил в корзину несколько желтых осенних листочков (из подкрашенного шоколада) и пожухлую траву (из сахарной глазури). Из одного гриба даже выглядывал любопытный шоколадный червячок.

Образец был выставочный, он получил первую премию на одиннадцатом межрегиональном кондитерском конкурсе, чем весь коллектив фирмы чрезвычайно гордился. Потому Наина Кузьминична и повесила фотографию торта в своем кабинете — чтобы в трудную минуту вспоминать этот успех и поддерживать в себе позитивный настрой.

Но сейчас «Радость грибника» не спасла ее от тягостных мыслей. Да если честно, Наина вообще не видела фотографию. После Людочкиного звонка она была погружена в мрачную депрессию, переходящую в полную безнадежность.

Вот уж от кого она не ждала удара в спину, так это от Людочки. Секретарша Майи Антоновны была скромной, робкой и исполнительной. Она молча сносила хамство директрисы, все ее капризы и только иногда тихо плакала в уголке коридора. И вдруг — такой неожиданный поступок! Уйти в отпуск, никого не предупредив заранее и не поставив в известность саму Майю! И самое главное — Людочка сообщила о своем отпуске ей, Наине Кузьминичне, тем самым поставив ее в безвыходное положение…

Нет, Наина Кузьминична не была наивна. Она понимала, что Майя Антоновна ни за что не отпустила бы свою секретаршу во внеплановый отпуск. Она ее и в плановый-то не отпускала. Но бухгалтер оказалась теперь между молотом и наковальней.

Ей ничего не оставалось, как самой сообщить директрисе, что терпеливая и бессловесная секретарша улетела в теплые края, и до ее возвращения в приемной никого не будет. Никто не будет отвечать на телефонные звонки, никто не будет подавать в кабинет чай и кофе, никто не будет напоминать Майе о назначенных встречах и важных переговорах, самое же главное — никто не будет день за днем сносить ее беспримерное хамство…

Потому что ни один человек в коллективе их фирмы ни за что не согласится подменить Людочку на время ее отпуска. Все знают, какой у Майи Антоновны ужасный характер, и никто не захочет играть при ней роль громоотвода.

Конечно, можно нанять человека со стороны, но на это, во-первых, нужно время, во-вторых, слухи о жутком характере Майи Антоновны ходят по всему городу, так что ни одна опытная секретарша сюда не пойдет, а даже если удастся найти кого-то, кто ничего о ней не слышал, никто не выдержит на посту больше одного дня, и проблема снова возникнет во всей своей сложности…

Наина Кузьминична тяжело вздохнула. Еще несколько минут — и Майя обнаружит отсутствие своей секретарши. Кому она тут же позвонит, на кого обрушит свой гнев? Правильно, на нее, на Наину…

Бухгалтер закрыла глаза.

Что делать? Что делать? Ах, если бы дверь открылась и на пороге появилась Людочка! Если бы она сказала, что поняла всю безответственность своего поступка и решила отказаться от отпуска! Или не Людочка, но какая-нибудь другая приличная девушка, готовая взять на себя нелегкую работу громоотвода…

Но на это не было никакой надежды.

Может быть, поступить так же, как Людочка, — уйти с работы, купить путевку на теплое море и улететь туда, на две недели забыв о скверном климате Петербурга, о неотвратимо надвигающемся квартальном отчете, а самое главное — об ужасном характере Майи Антоновны?

Наина Кузьминична представила ласковое южное солнце, тихий шорох набегающих на берег волн, негромкие звуки музыки, доносящиеся из прибрежного ресторана, чудесный аромат легкого коктейля, который приносит прямо на пляж смуглый официант…

Это было очень соблазнительно, но, в отличие от Людочки, Наина Кузьминична трезво смотрела в будущее и знала, что, если она сейчас уйдет в отпуск, Майя ее непременно уволит, а найти новую работу в ее возрасте очень и очень проблематично.

Значит, придется терпеть и дальше…

В этот трагический момент на столе у Наины Кузьминичны зазвонил телефон.

В первый момент Наина подумала, что это уже звонит директриса, не найдя на месте секретаршу. Она дрожащей рукой сняла трубку, поднесла ее к уху (не слишком близко, поскольку Майя Антоновна в гневе так орала, что могла и оглушить).

— Да, Майя Антоновна… — проговорила бухгалтер безнадежным голосом.

Однако голос в трубке прозвучал совсем негромко, так что Наине Кузьминичне пришлось прижать трубку к уху, чтобы разобрать слова.

— Это фирма «Сластена»? — прозвучал в трубке приятный приветливый голос.

— Да, это «Сластена», — ответила бухгалтер, переведя дыхание. Казнь на некоторое время откладывалась.

— Я слышала, что вам нужна секретарша. То есть я хотела сказать, ассистент руководителя?

Наина Кузьминична просто не верила своим ушам. Небо услышало ее мольбы! На какое-то мгновение она растерялась. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

В следующую секунду Наина Кузьминична взяла себя в руки. Главное, не упустить этот удивительный подарок судьбы. Не показать этой девушке свою бурную радость — она может почувствовать подвох и отказаться…

Придав голосу сдержанную официальную строгость, Наина Кузьминична осведомилась:

— У вас есть опыт работы по специальности?

— Конечно есть! — радостно отозвалась собеседница. — Я работала ассистентом директора Среднего драматического театра, генерального директора фирмы «Восток-импорт», господина Пу И, председателя правления акционерного общества «Спецсервис» господина Аскольдова, а также регионального представителя крупной французской парфюмерной компании месье Перришона… Если нужно, я могу представить вам рекомендательные письма с их подписями…

Наина Кузьминична не слушала свою собеседницу. Ее послало само небо — так о чем тут еще говорить?

Стараясь не выказать слишком бурную радость, она проговорила:

— Хорошо, хорошо, только вы не могли бы выйти на работу немедленно?

— Прямо сегодня?

— Сию минуту!

— Что, правда прямо сейчас?

— Вам нужна эта работа? — строго проговорила Наина Кузьминична, в то же время думая, не перебарщивает ли она со строгостью и не спугнет ли неожиданную спасительницу.

— Нужна, нужна! — радостно ответила девушка. — Я выезжаю! Буду у вас через… через полчаса!

— Отлично! — отчеканила бухгалтер.

В трубке зазвучали сигналы отбоя.

Наина Кузьминична уставилась на фотографию торта «Радость грибника».

Телефон снова зазвонил. На этот раз это была действительно директриса.

— Где моя секретарша? — проорала она в самое ухо Наины Кузьминичны, так что та едва не оглохла.

— Она взяла отпуск по семейным обстоятельствам…

— Что значит — взяла? Кто ей его дал — ты, что ли? Ты слишком много на себя берешь!

— Но у нее важные семейные обстоятельства… — лепетала бухгалтер. — Мы ее и так не отпустили в очередной отпуск… это нарушение трудового законодательства…

— Ты мне своим законодательством не маши! Можешь им подтереться! Лучше скажи, что мне делать без секретарши! Сама сейчас на ее место сядешь, будешь на звонки отвечать!

— Но, Майя Антоновна, послушайте…

— И слушать ничего не хочу!

— Но, Майя Антоновна, я уже нашла вам новую секретаршу!

— Что, правда нашла? — недоверчиво переспросила директриса.

— Нашла, и с большим опытом работы! Она работала в фирме «Восток-импорт», и в акционерном обществе «Спецсервис», и в региональном представительстве крупной французской парфюмерной компании…

Информация, которую вывалила на Наину Кузьминичну собеседница, неожиданно и очень вовремя всплыла в ее подсознании.

— И где же она? — недоверчиво осведомилась директриса.

— Уже едет! Будет через двадцать минут! — рапортовала бухгалтер, сверившись с часами.

— Ну, ладно, но смотри у меня — не позже чем через двадцать!

Директриса повесила трубку, и только тут Наина Кузьминична осознала, что допустила роковую ошибку: не взяла у будущей секретарши номер мобильного телефона. Так что, если та не появится вовремя, она даже не сможет с ней связаться…

Наина Кузьминична попыталась работать над квартальным отчетом, но не могла сосредоточиться, путала цифры и номера счетов. Когда она занесла цифры вместо счета «замороженные средства» на счет «животные на откорме», бухгалтер поняла, что лучше отложить работу.

Она взглянула на часы.

Из отведенных Майей Антоновной двадцати минут прошло уже восемнадцать. Наина Кузьминична не могла больше сидеть. Она вскочила, вышла в коридор, прошла ко входу в офис…

И тут, минута в минуту, дверь офиса открылась, и на пороге появилась девушка. Не девушка — мечта! Сестра-близнец дезертировавшей Людочки! Ну, или почти близнец. Скромное платьице в неявную клеточку, с отложным воротничком и тоненьким пояском. На голове — гладкая прическа, собранная в аккуратный узел на макушке. Почти не накрашенные глаза скромно опущены в пол. На руках — скромный бесцветный маникюр.

— Это ты мне звонила по поводу работы? — осведомилась Наина Кузьминична.

— Я… — робко ответила претендентка. — Надеюсь, место еще свободно?

— Свободно! — заверила ее Наина. — Пошли!

Она провела девушку к двери приемной и только тут вспомнила, что даже не спросила, как ее зовут.

— Оля… Оля Сойкина… — ответила та на неизбежный вопрос.

— Ладно, приступай пока, а потом я тебя оформлю.

Бухгалтер открыла дверь приемной, показала новой секретарше ее рабочее место и поспешно ретировалась, перед этим скрестив пальцы на удачу.

Не успела Лола (а это, несомненно, была она) разместиться за столом, как на этом столе ожило переговорное устройство, и резкий скрипучий голос произнес:

— Людмила, кофе!

— Я Ольга, — ответила она, но ее никто не слушал.

Лола включила кофемашину, заварила кофе, поставила чашку и сахарницу на поднос и вошла в кабинет.

Маркиз приблизительно описал ей госпожу Снегиренко, но она все равно произвела на Лолу сильное впечатление. Тяжелая квадратная челюсть, пронзительный взгляд маленьких глаз, угрюмая складка на лбу… Лола поняла, что ее ждет трудная работа. Но она не боялась трудностей, и за время сотрудничества с Маркизом повидала немало сложных людей. Она знала главное правило при общении с ними — не играть по их правилам.

Взглянув на поднос, Майя Антоновна еще больше нахмурилась и процедила:

— Что это?

— Кофе, — ответила Лола самым невинным голосом.

— Это — кофе? Сколько раз нужно повторять, что я пью кофе только со сливками! Причем с тридцатипроцентными! Неужели это так трудно запомнить?

Лола скромно опустила глаза и ответила:

— Майя Антоновна, мне вы это говорите первый раз. Я у вас работаю всего пять минут. Но все же хочу заметить, что у вас повышенный холестерин, и вам нельзя пить кофе со сливками. Только черный, и желательно без сахара.

— Что? — Майя Антоновна выпучила глаза. — Ты меня еще учить будешь? А с чего ты взяла, что холестерин у меня повышен?

— По цвету лица. Вот видите, вы снова покраснели!

— Что? — директриса потянулась к зеркалу, но тут же опомнилась и рявкнула: — Пошла прочь!

Лола поставила перед ней поднос и скромно удалилась в приемную.

Не прошло и пяти минут, как переговорное устройство снова ожило, выдав скрипучий голос:

— Людмила, зайди!

Лола вошла в кабинет и первым делом заявила:

— Я Ольга.

— Это мне без разницы. Забери поднос и сделай копии с этих бумаг! — директриса протянула ей тонкую пластиковую папку.

Лола снова удалилась, включила ксерокс и сделала копии с документов.

Интерком опять ожил, и голос директрисы проскрипел:

— Людмила, сколько можно ждать?

Лола взяла бумаги, вошла в кабинет и с порога проговорила:

— Я Ольга.

— Кого это интересует? — Директриса взяла у нее документы, и лицо ее снова побагровело: — Что это?!

— То, что вы велели… я сняла копии…

— Ты что, вообще ничего не умеешь делать? Ты где раньше работала — в сельском клубе? В цирке? Тебе что, никто не объяснил, как нужно делать копии?

— А в чем дело? — робко осведомилась Лола.

— В чем дело?! — прогремела директриса, бросив ей в лицо листки. — Копии делают на двух сторонах! Бумагу экономить надо! Переделай сию секунду! Присылают всяких безруких…

Лола подняла разбросанные бумаги и поплелась в приемную, мысленно напоминая себе: не поддаваться, не играть по правилам директрисы… Ну, Ленька, как всегда, втравил ее в историю!

Руки дрожали, и копии получились только со второго раза.

Когда Лола принесла бумаги в кабинет, директриса уже кипела, как забытый на плите чайник:

— Ты что еле ползаешь? Тебя только за смертью посылать!

В это время, к счастью, зазвонил телефон.

— Кто будет отвечать? — рявкнула Майя Антоновна. — Для чего тебя взяли на работу?

Лола схватила трубку и, с трудом собравшись, проговорила:

— Фирма «Сластена»!

— Дайте мне Майю Антоновну!

— А как вас представить?

— Скажите, что это Сидорчук из управления!

— Господин Сидорчук! — сообщила Лола директрисе.

Та вырвала у нее трубку и глазами велела удалиться.

Лола вылетела в приемную. Руки у нее тряслись.

Обычно она не курила, но сейчас почувствовала настоятельную необходимость выкурить сигаретку, чтобы успокоиться. Она решила, что вполне успеет перекурить, пока директриса разговаривает со своим Сидорчуком. А если даже не успеет — наплевать, хуже, чем есть, уже не будет. И вообще, семь бед — один ответ.

Лола достала из сумочки пачку ментоловых сигарет и выскользнула в коридор. Оглядевшись, она увидела дверь, ведущую на запасную лестницу. За этой дверью, на лестничной площадке, обнаружилась металлическая урна. Наверняка если где-то в офисе и можно покурить, то здесь.

Лола встала в уголок и закурила. Ментоловый дым облачком поплыл к потолку, и Лола немного успокоилась.

Тут дверь приоткрылась, и на площадку выскользнула долговязая девица с короткими светлыми волосами. Увидев Лолу с сигаретой, она завистливо вздохнула:

— Куришь, да? У нас вообще-то нельзя курить.

— А если еще и не курить, так вообще остается только повеситься! — отмахнулась Лола с тяжелым вздохом. — Хочешь? — Она протянула блондинке пачку.

Лола уже немного успокоилась и решила извлечь из ситуации хоть какую-то пользу. По опыту прежних операций она знала, что ничто так не способствует откровенности, как совместно выкуренная сигарета.

— А ты кто? — заинтересовалась блондинка, покосившись на дверь и вытягивая из пачки сигарету.

— Новая секретарша Майи Антоновны.

— Да-а? — В глазах блондинки проступило сочувствие. — А Людка что, уволилась?

— Наверное. И я этому ничуть не удивляюсь. Часа еще не отработала, а уже хочу сбежать куда подальше…

— Это да, это конечно, — закивала девица. — Людка зимой заболела — грипп у нее был с температурой, так никто не хотел ее замещать. Вплоть до увольнения! Тяжелый случай. Мне предлагали — да ни за какие пряники, хоть двойной оклад, хоть тройной! Это же можно вообще здоровье потерять навсегда!

— И как же вышли из положения? Ведь начальнику без секретаря нельзя, — заметила Лола.

— Ой, слушай, что было! — Девица придвинулась ближе. — Значит, нашли одну бабу из рекламного отдела. Она там чем-то проштрафилась, не с теми договор заключила, ну, ее вместо увольнения сослали к Майе в приемную. Ну, пришла она в первый день, еще в туалете нам говорит: чего вы все боитесь? Если ничего не нарушать, то ничего она и не сделает. Ну, мы все промолчали, ждем, что дальше будет. А у нашей Майи так: пришла на работу как человек, а через час вдруг ни с того ни с сего разъярилась, как носорог, и уже до конца рабочего дня общаться с ней опасно для жизни. Короче, в обед собирается эта баба выйти, пальто уже надела, а Майя орет из кабинета: «Ты куда это намылилась?» Та отвечает: «Пообедать в диетическом кафе». У нее, мол, язва желудка, и есть надо по часам, и непременно все диетическое. Майя так смотрит на нее: мол, чего-чего? А та, дура, опять ей объясняет про язву желудка. Тут Майя как выскочит из кабинета, да как рявкнет! Ты не поверишь, в люстре три лампочки лопнули! Причем с таким грохотом, что мы подумали — террористический акт. Баба эта от страха сознания лишилась и на пол свалилась. Майя ее водой из бутылки облила и по щекам налупила. Та очухалась, глаза открыла, да как увидела рядом с собой Майину рожу, так сознание потеряла уже надолго. «Скорую» вызвали, провалялась она в больнице больше месяца. Сначала с ней от страха приключился сердечный приступ, потом язва обострилась. А Майя сразу распорядилась ее уволить. Чтобы, орет, духу ее не было в офисе!

— Как это — уволить? У человека, можно сказать, производственная травма! Ей компенсация по закону полагается.

— Ну, у нас закон один — как хозяйка скажет, так и будет. Да та баба из рекламного сама рада была уволиться, она так напугалась — даже за трудовой книжкой мужа прислала.

— А если в суд… — неуверенно пробормотала Лола.

— Какой суд? — Девица загасила окурок и бросила его в урну. — Ты что, ничего про нашу Майю не знаешь? Она же замужем за прокурором была! Прикинь!

— Да ну? — Лола навострила уши.

— Ага, прокурор Снегиренко, я-то сама с ним не сталкивалась, Бог миловал, но люди рассказывали — страшный был человек! Весь город его боялся. Умер он лет семь назад прямо у себя в кабинете — инсульт хватил за столом. Два часа так и сидел, подчиненные войти боялись без вызова. И вот понимаешь… — девица еще больше понизила голос, — бухгалтер Наина Кузьминична, она с основания фирмы работает, так вот она рассказывала, что Майя раньше-то такой не была. Ну, конечно, хватка всегда была железная, в бизнесе без этого никак, красотой особо не отличалась, но так — женщина как женщина. А как умер муж, так она и озверела. Накатывает на нее, как будто монстр какой вселяется. Наина говорит, что она даже в переселение душ поверила — дескать, это муж-прокурор так проявляется. У Майи такие связи по всему городу, что она никого не боится. А ты говоришь — в суд…

Простившись с новой знакомой, Лола заторопилась на рабочее место. Но не успела.

Майя Антоновна стояла в дверях кабинета. Лицо ее было багровым от ярости.

— Где тебя носит? — рявкнула она, сверля Лолу глазами. — Я что, должна еще и за тебя работать?

— Что, уж и в туалет выйти нельзя? — огрызнулась Лола.

После перекура она собралась с силами и приобрела некоторую устойчивость к стрессу.

— Что там можно делать столько времени? — прорычала директриса, однако немного понизив голос.

— Вам подробно изложить или коротко? — осведомилась Лола.

— Ну, Людмила, смотри у меня — доиграешься! — пообещала Майя Антоновна.

— Я — Ольга! — в десятый раз повторила Лола. — И вообще, у меня начинается обеденный перерыв…

— После работы пообедаешь! — оборвала ее директриса. — Сейчас ты мне будешь нужна!

— Но как же… — начала Лола, но Майя Антоновна не дала ей договорить:

— А вот так! Если сейчас уйдешь, считай себя уволенной! — И она исчезла в кабинете, захлопнув за собой дверь.

Лола посмотрела на дверь и села за стол, радуясь, что ей недолго придется играть роль безответной секретарши.

Тут же переговорное устройство ожило, и из него донесся скрипучий голос директрисы:

— Ни с кем меня не соединяй!

— А что отвечать по телефону?

— Если будут звонить из управления, говори, что я в налоговой. Если будут звонить из налоговой, говори, что в управлении. А остальным отвечай что хочешь.

Голос директрисы замолк, но по доносящимся из динамика звукам Лола поняла, что Майя Антоновна забыла выключить интерком. Что ж, это неплохо, может быть, удастся подслушать что-нибудь полезное…

Не успела Лола это подумать, как из динамика донеслись первые такты песни «То березка, то рябина». Лола эту песню очень хорошо знала — она пела ее в старшей группе детского сада. Судя по всему, так звучал сигнал вызова мобильного телефона Майи Антоновны.

Действительно, директриса тут же ответила:

— Да, я слушаю! Это ты? Я же просила не звонить мне на работу… ну ладно, ладно, ничего страшного!

Голос Майи Антоновны звучал непривычно мягко, почти по-человечески.

— Встретиться? Что, все так серьезно? Ну ладно, ладно… хорошо… нет, так быстро я не успею… хорошо, договорились, через час в кафе «Анаконда» на Садовой.

Закончив разговор, Майя Антоновна отключила мобильник.

Лола замерла, как охотничья собака, почуявшая свежий след. Во время телефонного разговора директриса открылась перед ней совсем с другой стороны. С кем она разговаривала таким непривычно мягким голосом? Не тот ли это человек, ради кого она на свое имя арендовала машину? Не тот ли, кого ищут они с Леней? В таком случае нужно как можно скорее сообщить об этом боевому соратнику…

Она уже потянулась к мобильнику, чтобы доложить Маркизу о важном звонке, но в эту самую секунду дверь директорского кабинета распахнулась, и Майя Антоновна Снегиренко собственной персоной возникла на пороге.

— Я уезжаю! — сообщила она прежним голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — От телефона никуда не отходи, отвечай так, как я велела.

— А если мне понадобится в туалет? — робко осведомилась Лола.

— Терпи!

Едва за директрисой захлопнулась дверь, Лола схватила мобильный и набрала Лёнин номер.

— Лола, у тебя что-то срочное? — проговорил Маркиз недовольным голосом. — Если нет, то…

— Срочное, еще какое срочное! — перебила его Лола. — Бросай все и немедленно выезжай на Садовую. Знаешь там кафе «Анаконда»?

— Ну, знаю… А в чем дело? Ты что, проголодалась?

— Ты вообще-то меня слушаешь? Ты должен добраться туда меньше чем за час! Сумеешь?

— Ну, сумею! А в чем все-таки дело?

— Дело в том, Ленечка, что я, в отличие от некоторых, умею работать! Путем сложнейшей агентурной комбинации я сумела выяснить, что ровно через час в этом кафе Майя Антоновна Снегиренко, к которой ты меня приставил, встречается с близким другом. Предположительно, с тем самым заказчиком!

— Лолочка, ты молодец!

— Имей в виду, как говорят сейчас во многих фирмах: наш разговор записывается. Так что эти твои слова будут сохранены для потомства. Короче, ты от них не отопрешься!

— Я и не собираюсь! — заверил Леня боевую подругу и отключил телефон — времени на пустые разговоры у него не было.

Он буквально за считаные секунды переоделся в скромный, не бросающийся в глаза костюм и несколькими умелыми штрихами изменил внешность.

Конечно, Леня от природы обладал очень удобными внешними данными — средним ростом, средним телосложением и приятным, но не запоминающимся лицом. Но все же заказчик довольно долго сидел с ним за одним столом и вполне мог узнать при встрече. Поэтому Леня подложил под щеки ватные тампоны, нанес на лицо тональный крем, придавший коже смуглый оттенок, и надел черный как смоль парик. Как завершающий штрих, он напялил большие солнцезащитные очки. Теперь его точно невозможно было узнать.

Прихватив чемоданчик с кое-какими необходимыми инструментами, он стрелой вылетел из квартиры и помчался на стоянку, где была припаркована его машина.

Водил Леня хорошо, пробок, на его счастье, не было, и всего через сорок минут он уже парковал машину на Садовой улице, рядом с кафе «Анаконда».

Кафе обещало посетителям настоящую латиноамериканскую кухню и было соответствующим образом оформлено. Вдоль стен стояли большие кактусы и тропические растения в глиняных горшках. По стенам были развешаны лассо, расшитые индейскими узорами пончо и сомбреро. В таких же сомбреро и в вышитых жилетах расхаживали смуглые официанты.

Правда, из школьного курса географии Леня смутно помнил, что анаконды обитают в долине Амазонки, а смуглые пастухи в сомбреро пасут свои стада севернее — к примеру, в Мексике, но вряд ли посетителей «Анаконды» волновали такие географические тонкости.

Леня вошел в кафе и огляделся. Ни заказчика, ни госпожи Снегиренко пока не было видно. Зато к Лене сразу устремился метрдотель — плотный мужчина с обвислыми усами, в сомбреро и вышитом пончо.

— Вы один? — осведомился он.

— Один. И у меня больные глаза, так что мне нужен столик в самом темном месте. Вон там! — и Леня направился к угловому столику, расположенному под сенью какого-то тропического растения с огромными листьями, напоминающими слоновьи уши.

Это растение служило отличным укрытием, из-за которого Леня мог наблюдать за всеми входящими в кафе, оставаясь при этом незаметным.

Устроившись за столиком, Леня заказал чашку кофе и коктейль мохито.

На небольшой сцене появились четверо музыкантов с гитарами, в неизменных сомбреро, и затянули на четыре голоса известную песню «Ай-ай-ай-ай, кампанья».

Леня вспомнил кукольный спектакль своего детства «Необыкновенный концерт», где музыканты в таких же широкополых шляпах исполняли эту песню, а конферансье хорошо поставленным голосом сообщала, что в переводе с латиноамериканского на русский язык это значит «Ой-ой-ой-ой, коллектив».

Музыканты-марьячос (тоже обитающие не в Бразилии, а в Мексике) красиво распевали песню на голоса, но Леня смотрел не на них, а на входную дверь. Вскоре он заметил, как в кафе вошел его заказчик. Он узнал его сразу, несмотря на то, что Затонский, как для удобства называл его Леня, постарался изменить свою внешность. На нем был парик — совершенно ужасный, едва ли не клоунский, да еще все время сползающий на одну сторону. Еще Затонский приклеил усы, по цвету не подходящие к волосам. Воротник куртки был поднят, шея замотана шарфом. В общем, вид курьезный. Как говорила Лолина замечательная тетка Калерия Ивановна, с пустыни на пирамиду.

Метрдотель, однако, сделал вид, что все в порядке (клиент, как известно, всегда прав) и усадил странного посетителя за столик на двоих в дальнем от Лени конце зала. Затонский заказал кофе и взглянул на часы.

Леня быстро огляделся. Сейчас за ним никто не наблюдал, значит, можно приступать к следующей стадии плана.

Из своего укрытия Леня имел возможность наблюдать за заказчиком, но он не мог подслушать его разговор с Майей Антоновной. Если, конечно, она придет и этот разговор состоится. А было необходимо.

Леня встал из-за стола и направился в глубину зала, туда, где находились две двери — с силуэтом мужчины в сомбреро и дамы в пышном платье и мантилье. Однако, не доходя до туалета, он свернул в другую дверь — ту, в которой время от времени скрывались, а затем появлялись с подносами официанты.

Пройдя с независимым видом по служебному коридору, Маркиз увидел маленькую комнатку, где официанты, по-видимому, переодевались и отдыхали, когда в зале было мало посетителей. Здесь Леня нашел брошенный кем-то яркий жилет. Он надел его и повязал передник. Сомбреро не нашлось, но Леня не огорчился. Он вернулся в зал и незаметно сдернул шляпу со стены. Теперь его было трудно отличить от официанта.

Леня направился к столику, за которым сидел заказчик.

Слегка поклонившись, он спросил, не желает ли клиент чего-нибудь выпить.

— Я уже заказал кофе! — отмахнулся тот. При этом даже не поднял глаз на «официанта», втянув голову в плечи.

Леня смахнул со стола невидимую соринку и при этом как бы случайно перевернул яркую сахарницу. По столу раскатились темные кубики тростникового сахара.

Клиент возмущенно запыхтел, но тут же испуганно оглянулся и замолчал. Леня извинился, аккуратно собрал рассыпанный сахар и поставил на столик полную сахарницу с соседнего столика.

Еще раз извинившись, он вернулся в комнату официантов, где переоделся в свой пиджак, и вышел в зал.

Не успел Маркиз сесть за столик, как в дверях кафе появилась женщина средних лет с тяжелой квадратной челюстью и пронзительным взглядом маленьких бесцветных глаз. Вне всякого сомнения, это была Майя Антоновна Снегиренко.

Навстречу ей метнулся метрдотель, но Майя Антоновна сказала ему что-то резкое и так взглянула, что тот отлетел в другой конец зала. Женщина же строевым шагом пересекла кафе и села напротив Лёниного клиента.

— Ты что это так вырядился? — спросила она своим скрипучим голосом. — Ужас какой! Этот кошмарный парик, и усики…

Благодаря нехитрой манипуляции с сахарницей Маркиз теперь мог слышать каждое слово, которое произносили за столиком его клиента: меняя сахарницу, он прилепил к ее донышку крошечный, но весьма чувствительный микрофон.

— Майя, я боюсь… — проговорил Затонский и опасливо огляделся по сторонам. — За мной следят…

— И что, ты думаешь кого-то обмануть таким маскарадом? — Майя Антоновна усмехнулась. — Я тебя узнала с другого конца зала. Если уж ты хотел сменить внешность, делал бы это аккуратнее.

«Здравая мысль, — отметил про себя Маркиз, — толковая женщина, эта Майя Антоновна. Зараза, конечно, первостатейная, но не глупа…»

— Ну, ты же меня знаешь много лет… неудивительно, что ты меня узнала… — выдавил из себя Затонский.

— Да уж… — Директриса вздохнула. — И кто же за тобой следит?

— Это связано с тем самым делом… ну, с тем… ты же сама знаешь, что вслух об этом говорить нельзя…

— Ладно, короче. Зачем ты меня позвал? Ты же знаешь, мне некогда! У меня много дел!

— Майя, но мне очень нужна твоя помощь! — Голос клиента стал умоляющим. — Ты знаешь — кроме тебя, мне не к кому обратиться!

— Что тебе нужно на этот раз? — вздохнула директриса.

— Папка…

— Какая папка? О чем ты говоришь?

— Ты знаешь о чем! Мне нужна папка с делом Чюрлениса.

— Что?! Об этом не может быть и речи!

— Но, Майя, для меня это вопрос жизни и смерти! Пришло время достать эту папку и обнародовать те материалы! Только так можно спастись!

— Я не хочу об этом даже разговаривать! Эта папка — мой страховой полис! Пока она хранится в надежном месте, у меня все будет в порядке!

— Майя, ради всего святого! Ради нашего прошлого! Я больше не выдержу такой жизни!

— Я и так постоянно вытаскиваю тебя из неприятностей! Мне это, в конце концов, надоело! — рявкнула Майя Антоновна, но тут же оглянулась и понизила голос.

— Но Майя… только ты можешь меня спасти! Неужели ты мне не поможешь?

— Ты должен научиться держать удар! Я не могу вечно нянчиться с тобой!

— Так ты не отдашь мне эту папку?

— Даже не надейся! — Майя встала из-за стола и, печатая шаг, покинула кафе.

Затонский какое-то время сидел, глядя прямо перед собой, потом расплатился и направился к выходу.

Леня бросил на стол купюру и последовал за ним. Однако в дверях задержался, делая вид, что разговаривает по мобильному телефону, сам же краем глаза следил за подозрительным клиентом.

Выйдя на улицу, Петр Порфирьевич (если, конечно, это было его настоящее имя) опасливо огляделся и стал голосовать. Однако, когда рядом с ним остановилась машина, он шарахнулся от нее, как черт от ладана. Смуглый водитель пожал плечами и уехал.

Затонский снова поднял руку и на этот раз сел в подъехавший старенький серый «опель». Едва машина тронулась, Маркиз поехал следом.

«Опель» миновал Сенную площадь, свернул на Московский проспект и въехал в арку двора. Леня немного выждал и тоже въехал во двор. Однако машины не было.

В первый момент Маркиз растерялся, но потом увидел в дальнем конце еще одну арку, ведущую в узкий переулок с односторонним движением. Проехав этот переулок, Леня свернул на соседнюю улицу и успел заметить возле следующего перекрестка знакомый серый «опель».

Леня прибавил скорость и скоро нагнал машину подозрительного клиента. Он еще какое-то время колесил за «опелем» по городу. Тот явно запутывал следы, но у Лени был немалый опыт того, что называют наружным наблюдением, и он не отставал от «опеля».

Наконец серый автомобиль остановился возле неприметного здания с яркой вывеской, на которой были изображены кошка с собакой и яркими буквами написано: «Ветеринарная клиника «38 попугаев».

Петр Порфирьевич вышел из машины и скрылся за дверью клиники.

Леня припарковался чуть в стороне и последовал за клиентом.

Он оказался в длинном коридоре, где на обитых кожзамом скамейках сидели озабоченные люди со своими питомцами: рослый плечистый мужчина с выбритой наголо головой прижимал к себе крошечного йоркширского терьера; улыбчивая старушка с сумкой-переноской, из которой выглядывал сиамский кот; хрупкая девушка в платье с кружевным воротничком, возле которой сидел огромный питбуль; мальчик лет двенадцати с кроликом на руках. Все животные вели себя тихо — питбуль не облизывался на кота, кот не шипел на кролика. Ясно, что в клинике было установлено перемирие, как в джунглях на водопое.

В конце коридора, за белой стойкой, сидела женщина средних лет в накрахмаленном халате и белой шапочке. Она увлеченно читала книгу в ярком переплете.

Леня подошел к ней и негромко кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

— Кто у вас? — осведомилась женщина, оторвавшись от книги и оглядев Леню.

— Что, простите?

— Я спрашиваю, кто у вас? Кошка, собака?

— Вообще-то, у меня есть и кошка, и собака, и еще попугай…

— Что-то я никого из них не вижу!

— Ну да, они дома…

— На дом не выезжаем! И вообще, кто из них болен?

— Слава богу, никто.

— Тогда что вам от меня нужно?

— Я просто хотел спросить. Только что сюда вошел мужчина с такими… гм… странными усами. Он здесь работает?

— Мужчина с усами? — Особа за стойкой недоверчиво взглянула на Леню. — Кроме вас, за последние полчаса сюда никто не входил. И вообще, что вам нужно?

— Понимаете, он уронил бумажник перед дверью вашей клиники, — сымпровизировал Леня и в доказательство своих слов достал из кармана коричневое кожаное портмоне. — Я хочу отдать его.

— Оставьте здесь.

— Да, но вы же говорите, что к вам никто не входил!

— Ну, не оставляйте!

— Ах, вот как… — Леня покачал головой и вышел из клиники, провожаемый неодобрительными взглядами клиентов. Питбуль тихонько зарычал ему вслед, сиамский кот фыркнул, йорк и кролик промолчали.

В кармане завибрировал мобильник.

— Ленечка, можно я домой пойду? — жалобно спросила Лола.

— Куда еще? — сердито буркнул Маркиз. Он был зол, что упустил Затонского.

Надо же, с виду — тюфяк такой, а как ловко ушел от наблюдения!

— Ленечка, мне скучно, — ныла Лола, — сижу тут как в склепе, ни поесть, ни в туалет выйти, поговорить и то не с кем.

— Ничего, скоро Снегиренко появится, с ней и поговоришь!

Лола поняла, что Ленька ничего из подслушанного разговора не выяснил, поэтому сейчас такой злющий. И только открыла было рот, чтобы заорать и дать полное и четкое определение его способностям (все узнала, на блюдечке, можно сказать, неуловимого Затонского поднесла, а этот остолоп ничего сделать не может), как открылась дверь приемной и появилась Майя Антоновна собственной персоной.

От нормального вида не осталось и следа, теперь перед Лолой стояла настоящая ведьма — волосы дыбом, оскал волчий, морда красная, ноздри раздувались от ярости.

— Ты чем это тут занимаешься в рабочее время? — заорала директриса, как будто застала Лолу не разговаривающей по телефону, а голой на столе с мужчиной.

— Трамвая жду! — огрызнулась Лола.

Она была дико зла на Леньку, на начальницу, да вообще на весь мир. Майя Антоновна, услышав такой ответ, несколько оторопела и потянулась к Лолиному мобильнику. Но не тут-то было. Лола обладала неплохой реакцией, к тому же Маркиз ее кое-чему научил. Лола мигом убрала мобильник в ящик стола, едва не прищемив начальнице палец.

— Ты что это себе позволяешь? — рявкнула Майя Антоновна. Ее лицо было уже не просто красным, а багровым.

Лола бросила взгляд на люстру. Лампочки пока горели. Но Майя Антоновна глубоко вдохнула, собираясь, надо полагать, с силами. Вдруг и правда лампочки лопнут? Лола выскочила из-за стола, обошла начальницу и оказалась у двери. Распахнула ее и заорала в коридор:

— Помогите! Убивают!

Расчет Лолы был прост: удивить, спутать этой заразе карты, выбить из колеи. Читал же ей Леня про какого-то путешественника, который, встретив в тайге медведя, вдруг пустился плясать вприсядку. Медведь, собиравшийся хорошо пообедать, удивился и убежал от греха подальше.

Так и Майя Антоновна удивилась, громко сглотнула и спросила вполне по-свойски:

— Ты что, рехнулась, Людмила?

— Ольга я! — напомнила Лола.

— Без разницы! — отмахнулась директриса и пошла в кабинет, тяжело ступая.

Дверь она прикрыла кое-как, так что осталась приличная щель. Лола прислушалась. Вот Майя протопала через кабинет, задев по дороге стул, вот бросила сумку на стол, вот заскрипели жалюзи на окне.

В отличие от Майи Антоновны, Лола пролетела через приемную совершенно неслышно, почти не касаясь пола, и приникла одним глазом к щели.

Майя стояла перед встроенным шкафом, в одном из отделений которого находился сейф. Тоже мне, секрет, Лола выяснила это почти сразу же. Сейчас дверца шкафа была открыта, и Майя нажимала кнопки на кодовом замке.

«Сверху, снизу, справа, слева, — запомнила Лола, — как перекреститься».

Дверца сейфа открылась. Майя вытащила оттуда бутылку коньяка, налила коньяк в стакан, что стоял на подоконнике, и выпила, как воду.

«Сильна тетка! — невольно восхитилась Лола. — Грамм сто пятьдесят одним глотком!»

Майя выдохнула, отставила стакан и уселась за стол.

Лола отпрыгнула от двери, как антилопа, заметившая в зарослях львицу. Телефон в ящике стола светился — Маркиз прислал сообщение.

«Посиди до конца рабочего дня, вечером решим, что дальше делать».

«Чтоб ты провалился!» — отстучала Лола в ответ.

Маркиз убрал телефон в карман, и тут он снова зазвонил.

— Ну, что еще не так? — недовольно спросил Леня, думая, что это Лолка снова капризничает.

— Леонид, вы мне звонили? — послышался голос Ильи Ароновича Левако. — Я тут в отпуске был, мобильник выключил — сами понимаете, иначе отдохнуть не дадут, смотрю — несколько ваших звонков. И в офис вы тоже звонили.

— Здравствуйте, Илья Аронович, рад вас слышать. Голос бодрый, отдых вам явно на пользу.

— Да, вот нашел санаторий в средней полосе — прекрасное обслуживание, и все такое… Но, Леонид, что случилось? Неужели вам понадобились мои услуги?

— Да пока нет, но вот ко мне обратился от вашего имени некий Петр Порфирьевич Затонский…

— Затонский? — на секунду задумался Левако и тут же дал твердый ответ: — В жизни не слышал такой фамилии.

Леня не удивился, поскольку знал, что клиент фигурировал под чужой фамилией.

— Но, однако, Илья Аронович, нужно этот вопрос прояснить. Этот Затонский вас явно знает, откуда-то же он выяснил мой специальный номер для связи с заказчиками.

— Ах, вот даже как… — встревожился адвокат. — Леня, у вас неприятности?

— Во всяком случае, он пытался мне их устроить, — обтекаемо ответил Маркиз.

Кому охота рассказывать о своих неприятностях? Мало ли куда могут сведения просочиться? Пойдут слухи, что Маркиз уже не тот, что его подставили… а это удар по профессиональной репутации.

— А разве вы не проверяете своих потенциальных клиентов? — допытывался Левако.

— Да, но он знал о вашей кошке.

— О Дэзи? — Тут в голосе адвоката прозвучали тревожные нотки. Все знакомые знали, что он обожает свою кошку. — Действительно, все достаточно серьезно.

— Слушайте, — у Лени мелькнула плодотворная мысль, — а вы кошку как лечите? Ветеринара на дом вызываете?

— Что значит — лечу? — забеспокоился Илья Аронович. — Моя Дэзичка, слава богу, здорова и прекрасно себя чувствует, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Но все же, Илья Аронович, у меня у самого кот. Ежемесячный осмотр — ушки там, когти, зубы… Кто все это делает? Кто у вас бывает?

— Леонид, вы же знаете, что я очень осторожен в таких вещах и на дом никого не приглашаю. Мы с Дэзи ездим в клинику.

— И клиника называется «Тридцать восемь попугаев», — пробормотал Маркиз, вспомнив, что совсем недавно где-то видел эти цифры.

— Так и есть… А как раз перед моим отпуском случилось небольшое происшествие, — мысли Ильи Ароновича тоже направились в нужную сторону. — Дело в том, что Дэзи совершенно случайно проглотила сережку моей… моей племянницы…

«Понятно», — мысленно усмехнулся Маркиз, а вслух спросил, не бриллиантовую ли.

— Да-да! Представляете, она же могла порезаться! Бедная девочка так плакала!

— Кто — племянница?

— Да какая племянница, Дэзи! Мы срочно поехали в клинику, там Дэзи обследовали, сделали рентген желудка и уверили меня, что операция не нужна, что сережка выйдет, так сказать, естественным путем.

— И как, вышла?

— Да, на следующий день… Теперь с Дэзи все в порядке.

— Слушайте, пока вы там, в клинике, переживали за кошку, с вами рядом не сидел такой тип… кожа бледная, сам вялый, шея морщинистая, глаза испуганные…

— Такого не видел, — без колебаний ответил адвокат, — но насчет телефона… Когда Дэзи увезли на рентген, я настоял, чтобы пойти с ней. Бедная девочка так страдала…

— Про это вы уже говорили, — не слишком вежливо вставил Маркиз, которому надоело слушать про Дэзи.

— Да-да. Так вот, меня пустили, но велели сдать мобильник. У них там сложная аппаратура, так что выключения недостаточно. В общем, телефон некоторое время находился не у меня.

— Так-так… — Леня прикинул, что Затонский обязательно должен быть связан с ветеринарной клиникой. Не обычный посетитель, а сотрудник, а может, и директор. Ладно, этот вопрос он прояснит.

— Вот и все, что могу вспомнить, уж не обессудьте, — сказал Илья Аронович.

— Да, вот еще что… — спохватился Леня. — А вы случайно не знали прокурора по фамилии Снегиренко?

— Знал, — ответил адвокат после короткой паузы. Голос у него сделался кислым, как будто у Ильи Ароновича внезапно заломило зубы. — А почему вы спрашиваете?

— Ну, так… случайно в одном деле всплыло это имя. А что он был за человек?

— Ну, Леня, как вам сказать… вы ведь знаете старую латинскую поговорку — о мертвых говорят или хорошо, или ничего. Но вообще, честно вам скажу — тяжелый он был человек. Много крови мне попортил. И не только мне.

— Ну, наверное, профессия такая… прокурор все-таки, а не учительница в музыкальной школе…

— Может быть. Хотя, как вы понимаете, я с людьми его профессии часто встречался, но таких, как он, мало… А почему, собственно, вас заинтересовал покойный прокурор?

— Так, всплыло в деле… — уклончиво ответил Маркиз и тут же задал следующий вопрос: — А о деле Чюрлениса вы что-нибудь знаете? Само собой, я имею в виду не литовского художника. Его творчество меня не интересует.

— Дело Чюрлениса? — задумчиво переспросил адвокат. — Как же, как же! Громкое было дело! Много лет прошло с тех пор. Его еще называли делом «Северной зари».

— Как? — удивленно переспросил Маркиз.

— «Северная заря»… так назывался уникальный, очень крупный и удивительно красивый алмаз. Потрясающе красивый! Те, кому посчастливилось его видеть, млели от восторга! Сто двадцать карат, и при этом очень чистый, без дефектов, с едва заметным розоватым оттенком, за который он и получил свое название.

— Вы сказали — назывался? — Лёнины глаза заблестели: он обожал редкие и красивые драгоценные камни.

— Именно! Несколько лет назад этот камень исчез и больше нигде не всплывал. Должно быть, распилили и продали по частям. Или его купил какой-нибудь подпольный коллекционер и любуется им в одиночестве. Вот с этим камнем и связано дело Чюрлениса.

Леня не стал торопить адвоката, не стал задавать ему наводящие вопросы — он знал, что Илья Аронович сам все расскажет. Старый адвокат обожал рассказывать байки из своей судебной практики. И в данном случае Маркиз не ошибся.

— Давно уже… лет двенадцать назад отмечали юбилей крупной ювелирной фирмы. Название упоминать не буду, но оно у всех на слуху. И по поводу этого юбилея фирма устроила выставку своих сокровищ. Публика могла увидеть замечательной красоты изделия с драгоценными камнями, а также «алмазный фонд» фирмы…

— Алмазный фонд? — переспросил Леня. — А что это такое?

— Каждая достаточно крупная ювелирная фирма имеет довольно большой запас необработанных и обработанных, но не включенных в украшения драгоценных камней. Этот фонд создается, с одной стороны, для того, чтобы у ювелиров всегда был запас камней, которые могут им понадобиться для работы. С другой — ювелирные фирмы закупают камни на крупных международных аукционах, которые проводятся раз в году. Покупка камней — это обязательный процесс. Иногда камни покупают только для того, чтобы поддержать свою репутацию, иногда — с целью дальнейшей перепродажи, если складывается удачная конъюнктура, если ожидается рост цен. Короче, одним из самых главных экспонатов на той выставке был алмаз «Северная заря», незадолго до того найденный в Якутии и приобретенный фирмой. Разумеется, на выставке были соблюдены все возможные меры безопасности. Самая современная охранная сигнализация, всякие лазеры-мазеры. На выходе каждого посетителя чуть ли не рентгеном просвечивали — вы же представляете, Леня, какие там были выставлены ценности! Посетители не возражали, так им хотелось увидеть знаменитый алмаз. Да и остальные экспонаты тоже были неплохи. Кстати, я тоже побывал на этой выставке…

Маркиз представил, как глаза адвоката мечтательно заблестели.

Хотя Леня и знал, что его не стоит торопить, он все же не выдержал:

— И что, несмотря на все предосторожности, алмаз пропал?

— Все гораздо интереснее! — таинственным тоном проговорил Левако. — Алмаз не пропал — наоборот, он размножился!

— Как так? — Сказать, что Леня был удивлен — значит, ничего не сказать.

— А вот слушайте! Каждое утро заместитель директора ювелирной фирмы лично осматривал выставку, прежде чем открыть ее для посетителей. И вот однажды утром, когда до закрытия выставки оставалось всего несколько дней, он подошел к витрине, где лежал алмаз «Северная заря», и едва не потерял сознание. На черном бархате вместо одного алмаза лежали целых три! Представляете? Три огромных алмаза удивительной чистоты и красоты! Выставку, разумеется, в этот день не открыли. Согласитесь, ситуация неординарная — алмазы часто похищают, но чтобы их подбрасывали — это первый случай в истории! Нужно было выяснить, кто это сделал, как и зачем. Но в первую очередь определить, какой из трех алмазов настоящий, а какие — фальшивые. Потому что два из трех алмазов, разумеется, были поддельными. Для начала заместитель директора фирмы сам тщательно осмотрел камни — он был, разумеется, неплохим ювелиром и в камнях разбирался. Но подделки были такого уровня, что он не сумел их распознать. И первичные лабораторные исследования тоже ничего не показали — вес, твердость и коэффициент преломления у всех трех камней были одинаковыми. Конечно, в главной лаборатории фирмы смогли бы отличить оригинал от подделок, но она находилась в Якутии, а везти туда камни не так уж просто. И тогда у кого-то из руководителей фирмы возникла идея — привлечь к экспертизе знаменитого ювелира Чюрлениса. Он жил в нашем городе и охотно помог бы разобраться с подделками.

Маркиз обратил внимание, что адвокат снова употребил глагол в прошедшем времени — «жил», а не «живет», но не стал перебивать Левако, чтобы еще больше не затянуть его рассказ.

— Чюрленис охотно согласился провести экспертизу, но поставил непременное условие: работать он будет у себя дома, в своей ювелирной лаборатории. Иначе не гарантирует заказчику стопроцентного результата. Руководство фирмы скрепя сердце согласилось. Все три камня под усиленной охраной привезли домой к Чюрленису, в квартиру в Безымянном переулке поблизости от Мойки. Охранники принесли контейнер с камнями в рабочий кабинет ювелира. Сначала один из них хотел присутствовать при работе, но Чюрленис был человек капризный, он сказал, что не может работать на глазах у постороннего человека. Охранник запросил санкцию у шефа, тот разрешил, и Чюрлениса оставили в кабинете одного. Охранники остались под дверью, ювелир закрылся в кабинете, и наступила тишина, нарушаемая только негромкой классической музыкой: Чюрленис во время работы любил слушать оперы. Они настраивали его на нужный лад. Если бы охранники разбирались в оперном репертуаре, они узнали бы оперу Джузеппе Верди «Травиата» в постановке театра «Метрополитен Опера», но они не были меломанами. Охранники посидели, поболтали, выкурили по сигарете. Из-за двери кабинета по-прежнему доносились голоса оперных певцов, в остальном же царила тишина, но это не вызывало никаких подозрений — работа ювелира тихая, не сопровождается шумовыми эффектами и бурными выражениями эмоций. Прошел час, другой. Охранники нашли в квартире хороший кофе, выпили по чашке, еще по одной. У Чюрлениса были и более крепкие напитки, но ребята были дисциплинированные, и на работе не употребляли спиртного. Только в свободное время, и то в крайне умеренных количествах — они придерживались здорового образа жизни. Прошел еще час, а из-за двери по-прежнему доносилась только оперная музыка. Теперь это была уже не «Травиата», а другая опера того же Верди — «Набукко», на этот раз в исполнении миланского оперного театра «Ла Скала», но охранники, как уже было сказано, не разбирались в оперной музыке. Наконец старший охранник снова позвонил шефу и доложил ему о ситуации. Шеф тоже слегка забеспокоился и разрешил проверить, все ли в порядке у ювелира. Все же человек немолодой, мало ли что с ним могло случиться. Для начала старший охранник деликатно постучал в дверь. Ему никто не ответил — если не считать ответом зазвучавший из-за двери хор иудейских пленников. Охранник постучал громче, еще громче… Ответа не было. Тогда он попытался открыть дверь, но та была заперта. На этот раз охранники всерьез переполошились. Они снова позвонили шефу, и тот разрешил им взломать дверь, что и было сделано в считаные секунды. Каково же было их удивление, когда, ворвавшись в кабинет, они не увидели там ювелира. В кабинете вообще никого не было. Из колонок стереосистемы доносились голоса певцов, а на столе ювелира лежали два камня из тех трех, которые были привезены на экспертизу. Охранники обыскали кабинет, буквально разобрали его на составные части — но не нашли ни тайника, ни потайной двери. Куда мог пропасть Чюрленис, оставалось загадкой. Но даже таинственное исчезновение ювелира не так волновало всех заинтересованных лиц, как то, что вместе с Чюрленисом бесследно исчез алмаз «Северная заря». Потому что два оставшихся камня при тщательной проверке все же оказались подделками. Первоклассными, очень качественными, но все же подделками. Заместитель директора ювелирной фирмы — тот самый, который санкционировал экспертизу Чюрлениса, — примчался на место и лично облазил кабинет ювелира под неодобрительными взглядами охранников — те не уважали, когда дилетант пытался выполнять их работу. Они резонно считали, что каждый человек должен заниматься своим собственным делом. Шеф тоже ничего не нашел. Для него это было не просто плохо — для него это было смерти подобно, потому что он лично отвечал перед хозяином фирмы за бесценный алмаз. После шефа кабинет Чюрлениса обыскивали еще несколько раз, как представители ювелирной фирмы, так и сотрудники правоохранительных органов, но с тем же самым результатом — то есть без всякого результата. Было возбуждено уголовное дело по факту хищения драгоценного камня. Единственным подозреваемым по этому делу числился ювелир Чюрленис. Но параллельно шло расследование по факту исчезновения самого ювелира…

Илья Аронович замолчал, и Маркиз напомнил ему о своем существовании:

— Чем же все это кончилось?

— Говорю же вам, Леня, — ничем! Абсолютно ничем! И камень, и Чюрленис пропали бесследно. Заместитель директора ювелирной фирмы, тот самый, который отвечал за организацию выставки, через полгода погиб при весьма подозрительных обстоятельствах, но это почему-то никого не удивило.

— Да, вот еще что… — проговорил Леня. — Вы наверняка помните, кто был прокурором по этим делам?

— Помню… — адвокат помолчал. — Вот ведь какое дело… от прокуратуры этими делами занимался тот самый Снегиренко, о котором вы меня спрашивали…

— И почему я ничуть не удивлен?

Левако снова ненадолго замолчал, а потом проговорил, не скрывая жгучего интереса:

— Я вам рассказал все, что помню об этом деле. А теперь, Леня, расскажите мне, почему оно вас заинтересовало? Неужели появились какие-то новые сведения о Чюрленисе или о «Северной заре»?

— Ну, пока рано говорить о чем-нибудь определенном… — уклончиво протянул Маркиз.

— Леня, это жестоко! — взмолился адвокат. — Я просто умру от любопытства!

— Я могу обещать вам только одно: вы будете первым, кому я расскажу все, что узнаю об этом деле. Если только, конечно, я что-нибудь узнаю.

Лола открыла дверь и вошла в прихожую, ссутулившись и глядя себе под ноги. Она отпахала целый день на скандальную начальницу, снося все ее придирки и капризы, не смея возразить, послать подальше или хотя бы запустить в зловредную тетку дыроколом.

Скинув туфли, Лола без сил опустилась на пуфик в прихожей.

— Ноги гудят! — тяжко вздохнула она, обращаясь к коту и песику, которые выбежали ее встречать.

Кот приветственно мяукнул, Пу И держал в зубах Лолин тапочек.

— Лолочка, ты пришла! — из кухни выбежал Леня в ее розовом переднике и с поварешкой наперевес. — Сейчас ужинать будем, у меня все готово.

Тут же в прихожую влетел попугай, махая крыльями так, что песика едва не сдуло.

— Пр-ривет тр-рудяге! — заорал он и уселся на вешалку.

— Даже аппетита нет, — Лола закрыла глаза и без сил прислонилась к стене.

Леня переглянулся с котом, тот потерся о Лолины ноги и замурлыкал. Пу И бросил тапочек и побежал за вторым.

Кот Аскольд знал свое дело — через пять минут Лола открыла глаза и сказала, что ей лучше и что до кухни она, возможно, дойдет самостоятельно. Пу И принес второй тапочек, и Лола привычно умилилась, несмотря на то, что по дороге песик успел обслюнявить розовый помпон. У себя в спальне Лола сняла ненавистное секретарское платье и распустила тугой узел на затылке.

Маркиз успел заехать в грузинский ресторан и привез готовую еду: фаршированные орехами и сыром баклажаны, курицу в ореховом соусе и шашлык. Все это было разогрето в микроволновке и упоительно пахло.

Стол был накрыт по всем правилам: салфетки уголочком, приборы по порядку. Леня даже не перепутал, какие бокалы для вина, и не забыл про стаканы для воды. Лола придавала большое значение сервировке и всячески шпыняла своего компаньона, если он пил воду из чашки или резал рыбу ножом для мяса.

Лола выпила бокал вина, съела приличную порцию курицы, но от кофе отказалась.

— Видеть его не могу, целый день этой заразе заваривала!

Тогда Леня выдал ей тарелочку ароматной пахлавы и заварил крепкий душистый чай.

— Ой, ребята, какие же вы милые! — сказала Лола, поцеловав песика и погладив кота. — Ленечка, ты тоже хороший. Слушай, и как люди работают у таких, как эта Майя? Господи, какое счастье, что я больше туда не пойду! Выброшу завтра то платье с пояском, и туфли…

— Не надо… — тихо сказал Леня и отвернулся.

Он надеялся, что Лола его не услышит. Но у подруги был отличный слух. Кроме того, в глубине ее души уже давно звенел вопросительный колокольчик: а с чего это Леня такой милый? Не иначе готовит ей, Лоле, какую-то пакость.

— То есть как это — не надо? — проговорила Лола вроде бы тихо, но чашки в буфете почему-то вздрогнули и жалобно зазвенели, как перед землетрясением. — Ты хочешь сказать, что я всю жизнь буду торчать в приемной у этого дракона в юбке?

— Ну, не всю жизнь, конечно, — Маркиз повернулся и твердо поглядел Лоле в глаза, — но пару дней придется. Видишь ли, ты должна найти одну папку.

— Какую еще папку? — завела было Лола скандальным голосом, но тут же замолчала, увидев, как блеснули глаза компаньона. Таким Маркиза она видела редко — жесткий, колючий, глаза как два ножа.

— Так, поела? Спасибо сказала?

— Спасибо, — пискнула Лола.

— Теперь сосредоточься и слушай меня внимательно. Звонил мне Левако…

— Все ясно, тебя опять напарили, — фыркнула Лола, узнав, что адвокат понятия не имеет, кто такой Лёнин заказчик.

— Ты дальше слушай…

— Ой, Ленечка! — взвизгнула Лола, услышав про пропавший бриллиант «Северная заря». — С ума сойти!

— То-то же. Значит, ты должна найти место, где мадам Снегиренко прячет папку с делом Чюрлениса.

— Ну, есть у нее в кабинете сейф… — с сомнением протянула Лола, — но вряд ли она там прячет такую важную папку. Этот сейф открыть — раз плюнуть, как перекреститься… Она там коньяк хранит.

— Все же пошуруй там на всякий случай и подумай, где она эту папку хранит. Очень она ею дорожит, сказала — это ее страховка.

— Подумаю, — вздохнула Лола, вставая. — У тебя все?

— Нет.

— И за что мне все это… — тихонько пробормотала Лола.

Маркиз сделал вид, что не услышал, ему надоело бояться Лолу и отвечать на ее насмешки. Тем не менее сейчас нужно было обсудить очень деликатный вопрос.

— Лола, — сказал он, подпустив в голос малую толику озабоченности, — как себя чувствует Пу И?

— А что такое? — тут же напряглась Лола. — Что с ребенком?

— Нет, я просто спросил. Как у него с животиком?

— Нормально все с животиком, все в порядке, а что?

— Да нет, ничего. А тебе не кажется, что он иногда почесывает ушки?

— Да ничего подобного, я проверяю, все у него в порядке с ушами!

— А шерсть… возможно, я ошибаюсь, но тебе не кажется, что у него шерсть стала какая-то блеклая…

— Блеклая? — Лола начала было вставать со стула, да так и застыла в очень смешной позе. — Ты сказал — блеклая?

— Ну, не то чтобы блеклая, но как-то не так блестит…

Лола наконец сорвалась с места и полетела искать Пу И.

Песик нашелся в спальне, он отдыхал после сытного ужина на Лолиной кровати.

— Пуишечка, детка… — Лола стала его тормошить и переворачивать.

Не открывая глаз, песик цапнул ее за палец, после чего перевернулся на другой бок и снова заснул. Лола подняла глаза и увидела себя в зеркале туалетного столика. Волосы дыбом, выпученные от страха глаза.

— Лола, я думаю, ничего страшного с ним нет, но нужно показать собаку ветеринару, — сказал Леня.

Лола все поняла и повернулась к двери, где стоял Маркиз, с намерением немедленно убить этого негодяя. Однако посмотрела ему в глаза и передумала.

— Все-таки ты скотина, — сказала она, — нарочно меня напугал.

— Мы должны пойти в ту ветеринарную клинику, — втолковывал Маркиз, — а без животного нас не примут, я уже пытался. Там тетка ушлая, сразу меня отшила.

— Просто удивительно, как же ты не сумел ее обаять! И в конце концов, почему всегда Пу И? Можешь взять своего кота! Или попугая!

— Ты прекрасно знаешь, что Аскольд не любит никуда выходить, нужно брать переноску, а там собаки… А попугай вообще хулиган, как начнет там матом ругаться, сама же со стыда сгоришь! Лолка, ну что ты так уперлась? Ну, сходим мы в эту клинику, скажем, что у Пу И плохой аппетит!

— Ну, еще накаркаешь! Ребенок и так мало ест!

— Это он мало ест? — всерьез удивился Леня. — Ладно, если не хочешь, я сам с ним пойду. Эй, волкодав! — он пощекотал песику животик. — Хочешь со мной на дело?

Пу И радостно гавкнул и лизнул его руку.

— Решено, завтра идем в клинику! Нужно же найти этого неуловимого заказчика!

— А я завтра не могу, — противным голосом сказала Лола, — мне на работу надо.

— А завтра суббота, — таким же голосом передразнил Маркиз, — тебе на работу не надо.

— И в выходной нет покоя! — сдаваясь, буркнула Лола.

— Меня беспокоит еще один момент… — задумчиво протянул Маркиз утром. — Если в этой ветеринарной клинике мы действительно найдем нашего неуловимого заказчика…

— А что, ты в этом не уверен? — перебила его Лола. — Тогда зачем вообще огород городить? Зачем туда тащиться? Зачем рисковать здоровьем ребенка?

— Да уверен, уверен! — поморщился Маркиз. — Пожалуйста, не перебивай! И не заводись — нам некогда. Если мы его там найдем, он ведь меня опознает, и нам придется играть с ним в открытую. А мне бы этого пока не хотелось.

— И чего ты от меня хочешь? — осведомилась Лола.

— Мне нужен хороший грим. И не только грим — мне нужен цельный, органичный образ, в котором клиент меня не узнает. А ты ведь — актриса, то есть специалист по созданию образов.

— Ну, в кои-то веки я дождалась от тебя признания! — проговорила Лола, и лицо ее просветлело. — Не прошло и трех лет, как ты вспомнил, что я профессиональная актриса! Ну, вообще-то, — она потупилась, — по большому счету, образы создают не актеры, а режиссеры, но я кое-чему от них научилась… — Лола прищурилась, наклонила голову к плечу и внимательно оглядела Маркиза. — Что ж, можно сделать… нет, вряд ли из тебя получится что-нибудь стоящее…

— Но-но! — прикрикнул на нее Маркиз. — Ты не очень-то, я, между прочим, тоже не лох, все-таки окончил цирковое училище! И, кстати, окончил с отличием!

— Ну, так и жонглируй сковородками! — фыркнула Лола. — Ну ладно, давай подумаем серьезно — какой образ здесь подойдет? Калибан из «Бури»? Карл Моор из «Разбойников»? Лопахин из «Вишневого сада»? Нет, все не то! Все не то! — Она отступила на шаг и вдруг оживилась: — Вот что я вспомнила! Один молодой режиссер ставил у нас «Гамлета», так он очень оригинально решил образ короля, дяди главного героя. Он сделал из него вора в законе — весь в наколках, с растопыренными пальцами, и слова произносит растягивая… Ты бы смог такого изобразить?

— Ну, Лолочка, может быть, придумаешь что-нибудь другое, посимпатичнее? — простонал Маркиз. — Как-то мне неприятно изображать уголовника… еще накаркаем…

— Неприятно? — вспыхнула Лола. — А мне, думаешь, приятно терпеть жуткий характер прокурорши Снегиренко? А мне, думаешь, нравится выслушивать ее откровенное хамство? Нет, если ты попросил моей профессиональной помощи, будь любезен беспрекословно подчиняться! Привыкай к режиссерской тирании! Все, я решила — ты у нас будешь уголовником… но бывшим уголовником, который пытается забыть криминальное прошлое и превратиться в легального, законопослушного бизнесмена.

— Че, без базара? — протянул Леня, исподлобья глядя на Лолу.

— Вот-вот, примерно так! — одобрила Лола. — Только еще больше растягивай слова…

Следующие полчаса они занимались Лёниной внешностью.

Для начала Лола театральным гримом разрисовала руки Маркиза, чтобы на них получились белесые пятна, похожие на вытравленные татуировки. Потом тем же гримом придала его лицу нездоровый оттенок, состарила лет на десять, наклеила усики, подобрала парик — седоватый ежик.

Для завершения образа Леня надел пару массивных золотых перстней с печатками и золотую цепь, которую вполне можно было использовать как якорную для маломерных судов.

— Ну че, круто! — проговорил он, встав перед зеркалом. — Сразу видно, что конкретный пацан!

— Круто-то круто, — покачала головой Лола, — только не надо переигрывать. У нас все же не девяностые годы на дворе. Тоньше нужно играть.

— А я че, не понимаю? Я че, не врубаюсь, по-твоему? Я ваще, к твоему сведению, культурный человек! Я, к твоему сведению, даже на оперу хожу и до самого конца досиживаю! В прошлом месяце эту смотрел… как ее… Джульетта и Альфа-Ромео.

— Сам ты Альфа-Ромео! — захихикала Лола. — Ладно, пошли. Будем считать, что ты вошел в образ.

Через час Лёнина машина остановилась перед ветеринарной клиникой, и компаньоны вошли в двери. Впереди шел Леня — хмуро набычившись, широко ставя ноги, которые от этого казались кривоватыми. На нем был итальянский пиджак с металлическим блеском, купленный в Милане в приступе временного помешательства. За его локоть держалась Лола, которая навесила на себя все золото, которое нашла в доме. Свободной рукой она прижимала к себе Пу И, на котором был надет яркий ошейник со стразами. Песик посматривал по сторонам с видом триумфатора. Он очень любил, когда хозяева брали его на дело.

— Где тут этот… ветеран? — осведомился Маркиз.

— Ветеринар, зайчик! — поправила его Лола.

— За мной будете! — подала голос женщина средних лет, рядом с которой тихо сидел крупный золотистый ретривер.

— Че тако-е? — протянул Леня, угрюмо глядя на хозяйку ретривера. — Это кто здесь такой умный?

— Зайчик, зайчик, не шуми! — Лола потянула его за локоть. — Тут очередь, тут положено ждать! Не шуми, а то будет как тогда, в адвокатской конторе…

— Да, молодой человек! — вмешался в разговор маленький старичок с мопсом на коленях. — Тут вам не вип-зал аэропорта, тут все равны, тут все проходят по очереди.

— Че, правда? — удивленно проговорил Леня. — И реально никакого вип-сервиса?

— Никакого, зайчик! — заверила его спутница. — Посидим немножко, подождем!

— Ну, конкретно, каменный век! — и Леня плюхнулся на свободное место.

Лола села рядом, бережно прижимая к груди Пу И.

Песик огляделся по сторонам. Слева от него сидел ретривер, точнее — ретриверша. Конечно, она была немного великовата, но Пу И разница в росте никогда не смущала. Он тихонько тявкнул, а когда золотистая дама взглянула на него, состроил ей глазки.

Справа от Пу И сидел мрачный ротвейлер — солидный и основательный. До сих пор он не обращал внимания на ретривершу, но когда этот мелкий хулиган, только по недоразумению считающийся собакой, начал с ней нахально заигрывать, ротвейлер решил, что пса нужно поставить на место.

Ротвейлер повернулся к ретриверше, приосанился и негромко рыкнул, чтобы показать ей, кто тут настоящий мужчина. Ретриверша смущенно потупилась. Ротвейлер явно произвел на нее впечатление, и она была не прочь немного с ним пофлиртовать, тем более что делать в этом коридоре все равно было больше нечего. Но в этот самый момент, когда между двумя большими собаками уже протянулась тоненькая ниточка зарождающегося чувства, Пу И соскользнул с Лолиных коленей, подкрался сзади к ротвейлеру и укусил его в беззащитный зад.

Ротвейлер от неожиданности подскочил, злобно рыкнул и развернулся на месте, чтобы сурово наказать зарвавшегося хулигана.

Пу И уже успел отскочить в сторону и спрятаться за Лолиным стулом, и ротвейлер столкнулся нос к носу с совершенно посторонним мопсом, который не имел к инциденту никакого отношения (если, конечно, считать, что у мопса имеется нос). Ротвейлеру недосуг было разбираться, кто прав, кто виноват, он злобно рявкнул на мопса и клацнул перед ним страшными челюстями — скорее для устрашения, чем с целью реального членовредительства.

Мопс вовремя отскочил, тем самым избежав тяжелых последствий, и жалобно взвыл, привлекая внимание своего хозяина. Его плоская морда при этом изображала оскорбленную невинность — мол, за что мне такие неприятности, если я так хорошо себя вел?

В это время неугомонный Пу И воспользовался моментом и снова куснул ротвейлера в зад.

Ротвейлер рявкнул и снова развернулся.

Пу И, конечно, снова успел отскочить и сидел рядом со своей хозяйкой с таким видом, как будто не имеет к происшествию никакого отношения — более того, глубоко возмущен безобразным поведением некоторых невоспитанных собак. Развернувшийся ротвейлер увидел у себя за спиной (точнее, за другой частью своего тела) огромного маламута, который, судя по сосредоточенному выражению морды, вспоминал бескрайние просторы родной Аляски.

Ротвейлер решил, что это маламут посмел его укусить, и с грозным рычанием двинулся на него.

Маламут прервал свои сентиментальные размышления и тоже принял боевую стойку.

Золотистая ретриверша, послужившая невольной причиной беспорядков, взглянула на ротвейлера разочарованно, словно хотела сказать: я была о вас лучшего мнения! Я думала, что между нами зарождается большое и светлое чувство, а вы оказались обычным хулиганом, которого хлебом не корми, лишь бы с кем-нибудь подраться!

Чтобы у ротвейлера не оставалось никаких сомнений относительно ее чувств, ретриверша повернулась к нему задом.

И тут к ней подскочил Пу И и укусил несчастную. Совсем чуть-чуть, и не больно вовсе. Тем не менее ретриверша взвыла, крутанулась на месте и увидела перед собой все того же ротвейлера.

«Ах, вот ты как? — казалось, говорил возмущенный вид прекрасной дамы. — Ты не понимаешь и не принимаешь отказа? Ты переходишь к такому грубому и вульгарному способу ухаживания? Так вот, не на такую напал!» — и ретриверша куснула ротвейлера в бок.

Тот отпрыгнул и удивленно уставился на четвероногую даму. Только что она, казалось, проявляла к нему несомненный интерес, оказывала знаки внимания и была готова к невинному, ни к чему не обязывающему флирту, и вдруг — такая внезапная перемена! Она что, спелась с этим наглым маламутом? Ротвейлер зарычал и оскалил грозные желтоватые клыки.

Он обычно не дрался с дамами, и на этот раз тоже колебался, и даже немного попятился, чтобы дать ретриверше время одуматься и принести извинения. Однако, попятившись, он нечаянно наступил на ногу старушке, которая дремала с пластиковой переноской на коленях. В этой переноске сидел солидный немолодой кот, который давно уже волновался от соседства нескольких крупных собак.

Старушка от неожиданности вздрогнула и проснулась, при этом переноска соскользнула с ее коленей, упала на пол и от удара раскрылась. Кот вылетел наружу и оказался прямо в эпицентре событий — между ротвейлером и маламутом.

Он понял, что настал последний миг его кошачьей жизни, но решил дорого продать эту самую жизнь. С душераздирающим мяуканьем он подпрыгнул в воздух и тут же приземлился на спину многострадальному ротвейлеру.

Ротвейлер взвыл и завертелся волчком, пытаясь сбросить со спины царапающееся и кусающееся чудовище.

Все перечисленные события заняли не более минуты, поэтому люди не успели своевременно отреагировать на возмутительное поведение своих питомцев. Только теперь, когда ротвейлер с орущим котом на спине завертелся посреди коридора, хозяева опомнились и попытались остановить беспорядки.

Все повели себя по-разному.

Хозяйка ретриверши притянула свою собаку поближе и отчитала ее за неразборчивость в знакомствах:

— Джесси, сколько раз я тебе говорила — не заигрывай с грубыми собаками! Ты — девочка из хорошей семьи и должна вести себя соответственно!

Хозяева ротвейлера и маламута растаскивали своих псов, пытаясь успокоить собак короткими решительными командами.

Хозяйка кота окончательно проснулась и пыталась спасти своего любимца, при этом не пострадав от его когтей.

Лола, конечно, не заметила, что Пу И послужил основным зачинщиком потасовки, а если бы и заметила — ни за что не поверила бы своим глазам. Она поймала песика, прижала к своей груди и заворковала:

— Бедняжка! Иди скорее к мамочке! Эти ужасные, невоспитанные собаки тебя могут покалечить! Разве можно приводить таких злобных псов в общественное место!

Затем она повернулась к своему спутнику и недовольно проговорила:

— Зайчик, сделай же что-нибудь! Ты видишь, что здесь творится? Моего песика чуть не разорвали на куски, а тебе и дела нет!

— Ну, что я могу сделать? — недовольно набычился Маркиз. — Отстрелять, что ли, всех этих собак? Так ты же мне сама велела не пользоваться оружием на людях…

— Зачем отстрелять? Скажи что-нибудь их хозяевам, пусть они их приструнят…

Наконец на собачий скандал отреагировала дежурная медсестра, которая сидела за стойкой в конце коридора. Она нажала кнопку на переговорном устройстве и паническим голосом проговорила в него:

— Николай Романович, здесь собаки с кошками разодрались! Черт знает что творится!

Тут же дверь кабинета открылась, и оттуда вышел мужчина средних лет в белом крахмальном халате и шапочке. Леня узнал в нем своего неуловимого заказчика.

— Что здесь происходит? — сухо осведомился ветеринар.

Женщина за стойкой молча указала ему на вопящего кота и собак, которых безуспешно пытались растащить хозяева.

Ветеринар сделал несколько шагов по коридору. Поравнявшись с ротвейлером, от спины которого перепуганная старушка безуспешно пыталась отодрать своего кота, он ловко ухватил этого кота за шкирку и каким-то неуловимым движением поднял его в воздух.

— Переноску! — лаконично приказал он старушке.

Та безмолвно подставила переноску. Ветеринар мгновенным движением засунул туда вопящего кота и вручил переноску хозяйке, добавив:

— И больше его оттуда не выпускайте!

Затем, не дожидаясь ответа, он повернулся к собакам. В первую очередь он обратился к ротвейлеру, уставившись на него немигающим взглядом:

— Ты что себе позволяешь? Ты что устраиваешь? Взрослый, большой, серьезный пес, а ведешь себя, как малолетняя дворняжка! Тебе должно быть стыдно!

Ротвейлер действительно устыдился. Он попятился, опустил глаза и позволил хозяину покороче пристегнуть поводок.

Последним ветеринар успокоил маламута. Впрочем, тот от природы обладал не очень конфликтным характером и, как только ротвейлер перестал наскакивать на него, сам быстро успокоился.

Наведя порядок, ветеринар вернулся к двери кабинета, напоследок бросив:

— Следующий, можете проходить!

— Это он! — вполголоса проговорил Леня, как только дверь закрылась за ветеринаром. — Это и есть заказчик! Видишь, на двери кабинета написано: «Прием ведет доктор Н. Р. Щеглов». Николай Романович Щеглов, это он и есть.

— Ну что ж, мы выяснили его настоящее имя — значит, дело сделано и можно уходить? — сухо осведомилась Лола.

— Нет, еще нельзя. Мы должны понаблюдать за ним, узнать о нем как можно больше…

— Ты слышал, Пу И? — возмущенно прошипела Лола в ухо своему песику. — Ты едва не погиб, тебя чуть не растерзали бешеные собаки, а этому жестокому человеку все мало! Он хочет, чтобы мы с тобой и дальше страдали в этом ужасном обществе!

— Лолка, уймись! — шикнул на нее Маркиз. — Ничего твоему Пу И не будет! Я прекрасно видел, что это он устроил всю заваруху, а сам остался в стороне, да еще и удовольствие получил…

— Это гнусная ложь! — возмутилась Лола. — Как ты можешь наговаривать на это невинное создание? Как у тебя только язык поворачивается! Ты только посмотри на него — ведь это же ангел, самый настоящий ангел! Тебе должно быть стыдно возводить на него подобную напраслину!

Внезапно она замолчала, глаза ее округлились, и Лола схватила Маркиза за локоть.

Маркиз проследил за ее взглядом и увидел, что в клинику вошел высокий мужчина в синей куртке с белым логотипом на груди. На плече он нес большую картонную коробку с таким же сине-белым логотипом.

— Это он! — прошептала Лола страшным шепотом, не сводя глаз с незнакомца в синем и в то же время пытаясь спрятаться от него за Лёнино плечо.

— Кто — он? — одними губами спросил Леня, стараясь не вертеть головой.

— Он! — прошипела Лола. — Тот человек из гостиницы! Ну, тот, который чуть не застал меня в номере!

— Ты уверена? — почти беззвучно переспросил Леня.

— Совершенно уверена! Этот, как его, Вишневский! На всю жизнь его морду запомнила!

— Тогда сиди спокойно, не вертись, не делай большие глаза, не привлекай к себе внимания!

— Тебе легко говорить! — шептала Лола. — А вдруг он меня узнает?

— Как он может тебя узнать? Он ведь тебя не видел? Или ты мне не все рассказала?

— Все, все, конечно все! Но вдруг он меня все-таки узнает? Ведь он же убийца!

— Лола, не глупи! Он тебя никак не может узнать. Но вот если ты будешь вертеться, как уж на сковородке, он на тебя действительно обратит внимание. А ну, тихо! И Пу И держи крепче!

Лола села прямо, опустила глаза и постаралась успокоиться. Но потом снова вздрогнула и прошептала:

— Ты говоришь, что он не может меня узнать, а зачем тогда пришел в эту клинику? За кем, если не за мной?

— А ты не догадываешься?

— Ну, где уж мне! Скажи, если ты такой умный!

— Да, по-моему, ясно — он пришел за этим ветеринаром, за Николаем Романовичем. То есть за нашим заказчиком. Ветеринар — его следующая цель.

Тем временем человек с коробкой с деловым видом прошел по коридору и остановился перед стойкой.

— Я из «Медитранса», — проговорил он, снимая коробку с плеча. — Вот, медикаменты привез. Где ваш начальник?

— Зачем тебе начальник? — осведомилась дежурная сестра. — Я сама все приму.

— Как это — сама? — Мужчина нахмурился. — Мне нужно, чтобы ваш начальник вот тут расписался! — И он положил на стойку какую-то накладную. — Мне твоя подпись без надобности, я работу потерять не хочу!

— Надо же, какой принципиальный нашелся! — фыркнула медсестра. — Ладно, подожди… — Она включила переговорное устройство и проговорила: — Николай Романович, тут человек из «Медитранса» приехал, лекарства какие-то привез…

— Ты что, сама не можешь с ним разобраться? — донесся из динамика голос ветеринара.

— А он не соглашается, требует вашу подпись. Я уж его пыталась уговорить…

— Ладно, пусть зайдет, я подпишу бумаги.

Человек в синем победоносно взглянул на медсестру, подхватил коробку и толкнул дверь кабинета.

— Леня, мы что, так и будем сидеть? — прошептала Лола, круглыми от ужаса глазами глядя на закрывшуюся дверь. — Он же сейчас убьет ветеринара…

— Только что ты хотела сбежать, а теперь собираешься вмешаться и встать между киллером и его жертвой?

— Но нельзя же спокойно смотреть, как на наших глазах убивают человека! Ну, или почти на наших глазах…

В это время из кабинета вышел предыдущий посетитель — толстый мужчина лет пятидесяти с карликовым пуделем на руках. Леня вскочил, подхватил под руку Лолу и направился к двери.

— А ты куда это? — бросилась ему наперерез старушка с котом в переноске. — Сейчас моя очередь! Наша с Барсиком! Барсик, подтверди!

Из переноски донеслось басом: «Мяу».

— Надо же, умный какой! — не унималась старушка. — Только пришел и уже хочет на прием!

— Действительно, что за безобразие? — присоединился к старушке хозяин маламута. — Нечего тут устанавливать свои порядки! В смысле, свой беспорядок! Все проходят в порядке очереди!

— Это кто здесь такой умный? — Леня обвел взглядом присутствующих. — Ладно, объясняю один раз, повторять для слабослышащих не буду. У моей собаки, вероятно, попугайный грипп, особо заразная форма. Чреват тяжелыми последствиями, особенно для этой… репродуктивной системы. Передается воздушно-десантным путем… то есть воздушно-капельным. Чем дольше мы находимся в контакте с вами и вашим зверьем — тем больше вероятность заражения. Хотите, чтобы моя собака всех тут обчихала?

Пу И, подыгрывая хозяину, несколько раз громко тявкнул и оглядел присутствующих собак взглядом победителя.

Старушка прижала к груди переноску с Барсиком и попятилась. Остальные посетители клиники отодвинулись подальше. Леня развернулся, распахнул дверь и вошел в кабинет. Лола проследовала за ним, прижимая к груди Пу И.

В кабинете они застали драматическую сцену.

Возле письменного стола ветеринар из последних сил боролся с человеком в синей униформе. Тот одной рукой обхватил ветеринара, а второй пытался вколоть ему в шею шприц с мутно-белым содержимым. Борьба происходила в тишине, которая нарушалась только тяжелым дыханием противников.

Леня бросился на помощь своему неуловимому заказчику. Киллер, услышав шаги, развернулся лицом к двери, так что ветеринар оказался между ним и Маркизом. Леня подхватил с полки первое, что попалось ему под руку. Это оказалась хромированная кювета для инструментов.

Киллер, по-прежнему сжимая ветеринара одной рукой, отступил за письменный стол. Леня попытался перехватить руку со шприцем. Киллер взмахнул этой рукой, метя в Леню, и злобно пропыхтел:

— Ты еще кто такой?

В это время Пу И, о котором все забыли, соскочил с Лолиных рук на пол, подбежал к киллеру, подпрыгнул и укусил его за лодыжку. Зубы у него были маленькие, но очень острые. Киллер охнул и опустил руку со шприцем, чтобы отпугнуть собаку.

Ветеринар сумел высвободиться и ударил убийцу по руке. Шприц воткнулся тому в бок. Киллер попятился, вытащил шприц, но было уже поздно. Зрачки его расширились, глаза округлились, он покачнулся и тяжело рухнул на кафельный пол.

В кабинете наступила тишина, только ветеринар все еще тяжело дышал, приходя в себя.

— И почем у вас усыпление? — проговорил Леня, глядя на неподвижное тело киллера.

— Если без выезда на дом, то… — машинально начал ветеринар и спохватился: — Черт! Как все неудачно!

— А по-моему, наоборот, очень удачно. Вот если бы он сделал вам укол — сейчас вы лежали бы на полу, и приехавшая «скорая» определила бы смерть от сердечного приступа.

— О чем это вы? И вообще — кто вы такой?

— Может быть, для начала скажете, кто вы такой, Петр Порфирьевич? — процедил Маркиз.

— Ах, так это вы, Леонид! — Ветеринар внимательно взглянул на Леню. — Да как же я сразу не догадался! Уж очень у вас грим хорош…

— Это последний вопрос, о котором вам следует думать! Для начала скажите мне, почему вы исчезли? Почему не отвечали на мои звонки? Мне пришлось искать вас…

— Но, Леонид, это очевидно… — протянул ветеринар. — Я узнал, что в гостинице все прошло плохо… там убили бармена, а этот человек неожиданно съехал… я понял, что вы не справились с заданием, не достали список, и испугался…

— Это почему же я не справился? — возмутился Маркиз. — Я… то есть мы…

Он хотел уже в пылу полемики сообщить заказчику, что Лола, сама того не зная, принесла из гостиницы список, но его боевая подруга наступила ему на ногу, да еще и ввинтила в ногу каблук.

Леня скривился от боли, но удержался, не выложил заказчику ценную информацию.

— Вы не справились! — повторил ветеринар. — Зря мне вас рекомендовали!

— И кто же, интересно, меня рекомендовал? — перебил его Маркиз. — Только не говорите, что Левако! Илья Аронович ни сном ни духом! Его в это время вообще не было в пределах досягаемости! Правда, вас он знает, точнее — один раз видел, когда вы лечили его кошку…

— Да что ты разговариваешь с этим жуликом? — подала голос Лола. — Нужно было сразу прижать его к стенке, выжать всю информацию и отказаться от заказа!

— Поздно пить боржоми… — неохотно процедил Леня. — Вы меня обманули и подставили. Я ведь предупреждал вас при первой встрече, что не имею дело с криминалом. А тут в деле сразу же появился труп бармена. И моя девушка могла пострадать!

Тут Лола незаметно ущипнула его за бок — не болтай, мол, лишнего, этому человеку доверять нельзя.

— Кто вы такой? — продолжал Леня. — Для чего вам список членов правления какой-то там непонятной фирмы? Не думаю, что вы сказали мне правду насчет списка.

— Леонид, не будем ссориться! — В голосе ветеринара прозвучала примирительная интонация. — Пока я хочу попросить вас о помощи…

— Ни за что не соглашайся! — вскрикнула Лола. — Он тебя опять обманет!

— Да я не прошу ничего особенного, — возразил ветеринар. — Просто помогите вытащить отсюда этот труп. Мне одному не справиться, а подключать своих сотрудников, сами понимаете, я не хочу.

— Ну ладно, так и быть! — согласился Леня.

— Не соглашайся! — повторила Лола. — Во всяком случае, я не хочу иметь к этому никакого отношения!

— Тебе и не надо. Вы с Пу И подождете нас здесь…

Маркиз с ветеринаром подхватили труп за руки и за ноги и вытащили его в неприметную дверь, за которой обнаружилось небольшое, облицованное кафелем помещение без окон, где было очень холодно. Посреди помещения стоял металлический стол на колесиках, в одной из стен были металлические дверцы, как в камере хранения.

— Что здесь у вас — мертвецкая? — догадался Маркиз.

— Ну да, мы же занимаемся усыплением животных.

Ветеринар открыл одну из дверок в стене, выкатил длинный металлический поддон. Из-за дверцы дохнуло арктическим холодом — там была морозильная камера. Вдвоем с Маркизом они взгромоздили на этот поддон труп киллера, задвинули его в ячейку и закрыли дверцу.

— Однако большие у вас камеры! — проговорил Леня, выпрямляясь. — Явно рассчитаны не на кошек.

— Ну, у нас ведь лечат и больших собак.

— А что вы потом сделаете с трупом?

— То же, что обычно, — ветеринар пожал плечами. — Кремирую…

— Ух ты! У вас и частный крематорий имеется? И тоже рассчитан на… больших собак? Очень удобно!

— На что вы намекаете? — возмутился ветеринар.

— Я ни на что не намекаю. Просто констатирую, что это очень удобно. Во всяком случае, на этот раз…

— У меня такое впервые! — Ветеринар поморщился. — И вы сами видели, что это была самооборона!

— Да, тем не менее вы не стали вызывать полицию! Ладно, ладно, не будем ссориться… — Леня прищурился. — Но только, раз уж я вам помог с этим… песиком, расскажите мне — не в службу, а в дружбу, — что вам известно про дело Чюрлениса?

— Какое дело? — переспросил ветеринар, отступив к стене.

— Ну, вот этого не надо! — поморщился Маркиз. — Вы меня прекрасно поняли! Пока мы здесь одни, расскажите, что вы знаете об исчезновении ювелира Чюрлениса?

И в это мгновение свет в мертвецкой погас. Окон в ней не было, и помещение погрузилось в полную, беспросветную темноту — как говорится, «хоть глаз выколи».

В первый момент Леня от неожиданности растерялся. Темнота придавила его, как тяжелая могильная плита. Затем он взял себя в руки, нашел в кармане мобильный телефон и включил его подсветку.

Оглядев при слабом голубоватом свете помещение, Маркиз с сожалением убедился, что находится в мертвецкой в совершенном одиночестве. Неуловимый ветеринар исчез.

— Черт! — проговорил Леня вполголоса. — Опять он меня надул! Вот Лолка будет злорадствовать!

В следующее мгновение у Маркиза разыгралось воображение. Он осознал, что не один в этом холодном и темном помещении — с ним здесь труп киллера, а возможно, еще и трупы недавно усыпленных домашних животных. В памяти всплыли кадры из фильмов ужасов…

Ну нельзя же так распускаться! Допустим, он упустил ветеринара, но это еще не конец света. Он все обдумает и примет нужное решение, но первым делом нужно убраться из этого чертова морга…

Маркиз направился к двери, подергал ее… И осознал второй неутешительный, можно даже сказать трагический, факт: дверь была заперта.

Леня был настоящим профессионалом, мастером своего дела, и мог открыть любой замок в считаные секунды. Или, в крайнем случае, в считаные минуты. Но для этого требовалось одно-единственное, но непременное условие: этот замок должен был наличествовать. А на этой чертовой двери замка не было. Наверное, она закрывалась и открывалась только снаружи.

Леня почувствовал, как по его спине поползли ледяные щупальца страха. Правда, в следующий момент он осознал, что страх здесь совершенно ни при чем — в мертвецкой действительно было холодно. Не просто холодно — очень холодно.

Да, ничего не поделаешь, придется опять обратиться за помощью к Лоле, хоть это и унизительно.

Маркиз набрал на телефоне Лолин номер, нажал кнопку вызова… И только после этого убедился, что сигнала нет. Металлические стены мертвецкой экранировали сигнал сети.

Леня выругался. Неужели ему придется стучать в дверь, как последнему идиоту? Как это унизительно!

Он прошелся взад-вперед, пытаясь хоть немного согреться. Теплее ничуть не стало.

Леня тяжело вздохнул, подошел к двери и постучал в нее. Сначала тихо, едва слышно, затем громче, громче, и уже изо всех сил — кулаками и ногами… В тесном помещении мертвецкой грохот ударов казался просто оглушительным.

— Да что она там — заснула, что ли… — раздраженно пробормотал Маркиз и снова замолотил по двери.

Наконец из-за двери донесся приглушенный Лолин голос:

— Что случилось?

— Открой! Открой скорее! — проговорил Маркиз в щелку между дверными створками.

— Ой, Ленечка, это ты?

— Ну а кто же еще?

— А что ты так стучишь? — проговорила Лола елейным голосом.

— Да говорят же тебе — открой! Потом будешь вопросы задавать!

Лола тоже неплохо умела открывать замки, и через минуту дверь мертвецкой распахнулась.

— А где ветеринар? — спросила Лола, когда Леня, трясясь от холода, выбрался на свет.

— Только не начинай! — рявкнул он.

— Хочешь сказать, что он тебя опять обвел вокруг пальца? — насмешливо осведомилась Лола. — Говорила я тебе, ни на что не соглашайся! Но разве ты меня когда-нибудь слушаешь?

Вместо ответа компаньон устремился к неприметной двери, на которой ничего не было написано.

— Лень, ты куда? — Лола крепко прижимала к себе песика.

— Подальше отсюда, — буркнул Маркиз, — здесь нам больше нечего делать. С трупом он сам разберется.

В машине Леня угрюмо молчал, так что Лола решила не вязаться с пустыми разговорами. Только на хамство нарвешься.

Человек очнулся от холода.

Холод был ужасный, мучительный, проникающий в каждую клетку тела, в каждый нерв, в каждый сустав, в каждую мышцу. Человек попытался пошевелиться, подвигаться, чтобы хоть немного согреться, но ему что-то мешало, что-то обволакивало его тело тугим коконом, не давая двинуть ни рукой, ни ногой.

Человек попытался понять, кто он и где находится, но в голове был густой, волглый, вязкий туман, словно голова вместо мозгов была наполнена сырой ватой. Сырой сероватой ватой, какой иногда наполняют упаковочные коробки и ящики. Единственное, что связывало его с жизнью, был холод. И, как ни странно, именно он помог ему прийти в себя.

От холода его чувства обострились, в голове немного прояснилось, и человек наконец вспомнил, кто он такой. Он вспомнил, как получил очередное задание, вспомнил, как пришел в ветеринарную клинику, чтобы убить работающего там человека…

Но что-то пошло не так. Ветеринар сопротивлялся, а потом… потом появились какие-то посторонние люди, и… Дальше были только пустота, тьма и холод.

Где же он находится? Почему не может пошевелить ни рукой, ни ногой?

Думать, думать…

Ветеринарная клиника. Здесь лечат больных животных. А если их нельзя вылечить… Если их нельзя вылечить, их усыпляют. А потом? Потом, скорее всего, кремируют. Но прежде, наверное, какое-то время держат на холоде.

Холод…

Наверное, от него хотели избавиться, как от больной собаки. К счастью, не успели кремировать. Иначе ему точно не было бы так холодно. Ха-ха-ха. Ужасно смешно.

Значит, он лежит в морозилке ветеринарного морга, в пластиковом мешке, предназначенном для собачьих трупов. Для очень крупных собачьих трупов.

Черт, как же отсюда выбраться?

Человек снова попытался пошевелиться, но пластиковый кокон затруднял движения…

Он все же сумел передвинуть правую руку — сначала подтянул ее к груди, потом к шее, к голове, ощупал затылок. Здесь, на затылке, он прятал бритвенное лезвие. Оно было приклеено к прямоугольнику выбритой кожи под волосами, как страховка на самый крайний случай. Если его поймают и обыщут, если у него отберут все оружие — останется этот последний страховой полис. Бритвенное лезвие, которое в руках опытного человека является страшным, смертоносным оружием. Бритвенное лезвие, которым можно воспользоваться, чтобы убить врага или, в самом крайнем случае, убить самого себя, чтобы избежать мучений.

Этому трюку его научил старый опытный киллер, правда, самому до сих пор не приходилось прибегать к этой страховке. И вот этот день настал.

Человек отодрал лезвие от кожи, зажал его между пальцами и полоснул по пластиковому кокону. Два взмаха — и мешок для трупов распался на части. Теперь руки и ноги были свободны, он мог шевелиться, но в очень ограниченных пределах. Это не очень улучшило его положение.

Холод никуда не делся, наоборот, стало даже холоднее: прежде пластиковый кокон хоть немного удерживал тепло его тела, как спальный мешок. Теперь же со всех сторон был только ледяной металл морозильной камеры. От холода его начало клонить в сон. Хотелось расслабиться, отдаться этому сну, поплыть по его волнам в бесконечность…

Человек встряхнул головой, сжал зубы. Только не сдаваться! Только не засыпать! Заснуть — значит умереть. Остаться навсегда в этом ящике мороженым стейком.

Он глубоко вдохнул, проясняя сознание, повернулся на бок, затем на живот, изогнулся так, чтобы дверца камеры оказалась перед его лицом.

Ничего хорошего. Изнутри на этой дверце не было ни замка, ни ручки. Неудивительно. Кому могло прийти в голову делать ручку? Для чего? Чтобы отсюда могла выбраться мертвая собака? Ха-ха-ха.

Что делать? У него ничего нет. Только холод… страшный, вездесущий, всепроникающий.

Тот старый киллер учил его, что в безвыходной ситуации нужно использовать все, что есть. Даже то, что кажется совершенно бесполезным. Или опасным. Смертельно опасным.

Может быть, можно использовать… холод? То, что грозит ему неминуемой смертью?

Человек вспомнил, как однажды оставил на даче кофеварку, наполненную водой. Грянули сильные морозы, вода в кофеварке замерзла и разнесла прибор на куски. Так почему бы и сейчас не повторить этот эксперимент?

У него нет воды, но в организме имеется другая жидкость. И ее избыток уже причиняет ему некоторое беспокойство.

Человек полез в задний карман джинсов. К счастью, там лежал еще один предмет, который он обычно держал, так сказать, под рукой — пакетик с презервативом. Человек расстегнул джинсы и помочился в латексную емкость. Затем вылил содержимое в щель между стенкой морозилки и дверцей. Повторил эту неприятную процедуру еще и еще раз.

Это было очень противно, но если хочешь жить — приходится терпеть и более неприятные вещи.

Когда запасы жидкости подошли к концу, он застегнул джинсы и обхватил себя руками, чтобы сберечь жалкие крупицы тепла. Теперь оставалось только ждать, когда искусственный мороз холодильной камеры сделает свое дело, когда жидкость замерзнет и расширится.

Его снова начал затягивать темный омут сна.

Не спать, не спать, только не спать!

Чтобы не заснуть, человек стал вспоминать свое прошлое.

Перед его внутренним взором снова возник тот старый киллер, который научил его азам профессии. Старик говорил ему: если хочешь стать профессионалом, ты должен отбросить все связи, все привязанности. Поэтому нам нельзя обзаводиться семьями. Семья — это слабость, через семью тебя всегда могут достать. Никаких привязанностей! Только целесообразность!

Человек хорошо усвоил заветы своего учителя, и когда пришлось — застрелил его, не задумываясь ни на секунду. В глазах старика в последнее мгновение его жизни не было обиды или ненависти — в них было понимание. Старик понял, что передал дело в достойные руки…

Воспоминание начало тускнеть, расплываться, таять. Вместо него сознание снова заволокло вязким туманом, сырой клочковатой ватой беспамятства. Проплыла жалкая, необязательная мысль — только не спать, не спать, потому что от этого сна не проснешься, но эта мысль угасла под слоем серой ваты…

В морге ветеринарной клиники царила тишина. Тишина и холод.

Вдруг в одном из морозильных отделений раздался едва слышный, но весьма неприятный скрежет, как будто кто-то царапал металл. Скрежет становился все громче и громче… А потом с чудовищным грохотом дверца камеры вылетела и упала на кафельный пол морга. В открывшемся проеме показалось белое, покрытое инеем лицо.

Человек с трудом открыл глаза — примерзшие ресницы со звоном отломились — огляделся и, едва справляясь с замерзшим телом, выполз из камеры. Он соскользнул на пол и какое-то время неподвижно лежал на кафеле. Его снова затягивал сон, но на этот раз он не сдался, оторвал голову от пола, с трудом сел, растер руки и ноги, попытался встать.

Здесь, конечно, был не такой мороз, как в камере, но все же очень холодно. Если заснуть — не проснешься.

Тело еще не слушалось его, когда он попытался встать, ноги подогнулись, как ватные. Тогда он дополз до двери, дотянулся до дверной ручки, повис на ней всем телом. Дверь открылась, и он выполз в коридор.

Здесь было намного теплее. Он привалился спиной к стене, расслабился, чтобы немного отдохнуть, восстановить силы. Потом подтянул к себе ноги, принялся щипать и растирать их. Кажется, до обморожений дело не дошло, только общее переохлаждение.

Наконец к ногам вернулась чувствительность. Человек встал, покачиваясь, сделал несколько неуверенных шагов, дошел до следующей двери, толкнул ее.

Эта дверь выходила на задний двор ветеринарной клиники. Пошатываясь, человек пересек двор. При этом едва не налетел на озабоченную старуху с мусорным ведром.

— Гляди, куда идешь, пьянь! — проворчала старуха, обходя его стороной. — Совсем глаза залил…

— В доме нечего есть! — проговорил Маркиз, заглянув в Лолину комнату.

— Да что ты говоришь? — откликнулась Лола.

Она лежала на диване и листала глянцевый журнал. Рядом с ней сидел Пу И. На журнальном столике рядом с диваном стояло блюдечко с орехами. Не отрываясь от журнала, Лола брала с блюдечка по одному орешку и забрасывала в рот.

— Ты украла орехи у Перришона! — возмутился Маркиз. — Это низко!

— Почему сразу украла? — невозмутимо отозвалась Лола. — Он со мной поделился. Лучше посмотри, какое платье!

— До платья ли мне! — Маркиз подошел к столику, взял из блюдца горстку орехов и забросил в рот.

— Руки убери! — прикрикнула на него Лола. — Перришон поделился со мной, а не с тобой!

— Но я хочу есть! Я, между прочим, чуть не умер от переохлаждения в этой мертвецкой, и мне нужно компенсировать потерянные калории!

— Скажи спасибо своему заказчику…

— Лолка, не вредничай!

— Я и не вредничаю. — Лола наконец оторвала взгляд от журнала. — Между прочим, ты мне должен быть благодарен. Если бы не я, ты бы до сих пор сидел в собачьем морге!

— Я благодарен, благодарен… — поморщился Маркиз.

— Твоя благодарность должна иметь материальное выражение! Если бы ты действительно был мне благодарен, ты купил бы мне такое платье! — Лола показала на страницу журнала.

Леня прекрасно знал, что Лолка заедается просто так, она сама может купить не только платье, но и многое другое. Компаньоны прилично зарабатывали. Это легкое нытье, стычки и перепалки заменяли им семейную жизнь, только оба они этого не осознавали до конца.

Сейчас Маркиз с готовностью поддержал Лолину игру.

— Действительно, платье неплохое, — признал он, — но все же как насчет еды?

Лола вздохнула: она знала, что с голодным мужчиной спорить бесполезно.

— У меня есть предложение, — она отложила журнал и села, — хочешь соединить приятное с полезным?

— Это как? — Леня подозрительно взглянул на боевую подругу. Он ждал от нее какого-то подвоха.

— Очень просто. Ты можешь неплохо поесть и в то же время сделать мне приятное.

— Если ты о платье, то, пока ты его найдешь и купишь, я умру с голода.

— Я не о платье. Я все же реально смотрю на вещи. Но в этом журнале пишут об открытии нового ресторана «Лед-шестьдесят девять». Там должна побывать каждая уважающая себя девушка. На открытии были Ульяна, Светлана и даже Марьяна!

— Это кто такие?

— Очень знаменитые девушки, но на тебя они и не посмотрят, так что не загружай свою память.

— Ладно, а почему такое название — «Лед-шестьдесят девять»? Это что-то знаковое?

— Господи, Леня, ну нельзя же быть таким некультурным! — Лола всплеснула руками. — Это поэма Андрея Вознесенского.

— А какое отношение поэма имеет к ресторану? — продолжал Леня.

— Ох, ну и серый же ты! Ладно, объясняю для неграмотных. Там действительно круто, и кухня отличная. А мы там еще не были. Своди меня туда — заодно и поешь.

— Ну ладно… — Леня тяжело вздохнул. — А где этот ресторан?

— На Моховой улице, недалеко от Литейного.

— Но пока ты приведешь себя в порядок и оденешься, я умру с голода!

— Ты прекрасно знаешь, что я умею собираться очень быстро! Если захочу.

Действительно, в экстренных случаях Лола умела преобразиться в чрезвычайно сжатые сроки. На этот раз прошел всего час, и она уже стояла перед большим зеркалом в прихожей, одетая и причесанная.

— Ужасно! — проговорила она, оглядев себя в зеркале.

— А по-моему, неплохо! — одобрительно проговорил Маркиз.

— Что ты понимаешь! Я надеваю это платье уже третий раз! А что, если мы встретим там знакомых?

— Ты сделаешь вид, что ты — это не ты! Ладно, поехали уже, сил больше нет!

Еще через сорок минут Лола и Маркиз вошли в стеклянные двери ресторана.

Интерьер ресторана действительно был неплох. Вся мебель — и столы, и стулья, и все остальное — была сделана из прозрачного, твердого, чуть голубоватого пластика, так что казалась выпиленной изо льда. Под потолком мерцала и переливалась всеми цветами радуги огромная люстра из хрустальных трубок, напоминающая северное сияние. Отсветы этого сияния отражались в ледяных поверхностях, просвечивали сквозь них разноцветными искрами.

Между столиками сновали официантки — все как одна платиновые блондинки с пронзительно голубыми глазами (наверняка контактные линзы, подумала Лола).

Лолу и Маркиза встретила в дверях девушка-метрдотель, по виду — настоящая Снежная королева.

— У вас заказан столик? — осведомилась она довольно холодно.

— Разумеется!

— На какое имя?

— Бенджамин Франклин, — и Леня незаметно вложил в руку ледяной дивы купюру с портретом отца-основателя Соединенных Штатов.

— Да, такой заказ есть! — и девушка, не моргнув глазом, проводила их к столику недалеко от сцены.

На сцене стоял белый рояль, за которым сидел пианист средних лет с седыми висками, в белом же смокинге, неторопливо наигрывая какую-то унылую мелодию.

— От этой музыки мне становится как-то зябко, — пожаловался Маркиз. — Что-то в ней чувствуется холодное, северное, депрессивное…

— Разумеется, северное! Это же Сибелиус, тундра! Самый известный финский композитор!

Лола была музыкально образованная — ведь она училась в музыкальной школе. Правда, школу она не окончила, но старалась об этом не упоминать.

Очередная платиновая блондинка принесла им меню. Леня открыл книжечку, и глаза его заблестели.

— Неплохо, неплохо! — бормотал он, скользя взглядом по страницам меню. — Тартар из семги, заправленный камбоджийским соусом, с икрой тобико… севиче из форели с канкассе и каперсами… шашлык из лобстера с припущенными овощами… микс из мини-тако из семги, краба и креветок… артишоки по-провансальски… это же настоящая поэзия!

— Ты чревоугодник, Леня! — проговорила Лола, оглядывая зал. — Лучше погляди, какие здесь люди!

— Люди как люди! — отмахнулся Маркиз. — Вот флорентийский стейк с пюре из артишоков и авокадо — это действительно интересно!

— Нет, ты просто невозможен! Ты только взгляни, вон там, в дальнем углу, сидит Анфиса!

— Какая еще Анфиса? — пробормотал Маркиз, переворачивая страницу. — Надо же, суфле из артишоков с можжевеловыми ягодами…

— Анфиса Собакина! Та самая, из «Дачи-четыре»…

— Я впечатлен, — вяло отозвался Маркиз.

— А вон там, возле сцены, сидит Лиза Маркизова! Только не говори, что ты ее тоже не знаешь! Тезка твоя, между прочим!

На этот раз Маркиз оторвался от меню и взглянул на сидевшую недалеко от сцены женщину. Это была шатенка на вид лет сорока в светло-голубом платье необычного покроя. За столиком с ней сидел парень от силы двадцати пяти лет.

— Эту я вроде помню, — неуверенно проговорил Леня. — Вроде бы певица… пела такую песенку — «Снежинка на ладони»… но это было так давно, я еще в цирковом училище учился… неужели это она?

— Не снежинка, а льдинка! — поправила его Лола. — Точно, она была певица, а потом переквалифицировалась в телеведущие.

— Так сколько же ей лет?

— Неважно! Ты же знаешь, что женщине столько лет, на сколько она выглядит, а выглядит она неплохо!

— И все еще Лиза!

— Ну а ты что хотел? Чтобы она была Елизаветой Васильевной? Каменный век!

— А кто это с ней за столиком?

— Ты что — правда не знаешь? Это же Владик Сомиков!

— Сомиков? А кто это такой?

— Ну, ты даешь! Ты даже не тундра… я не знаю, как тебя назвать! Это же знаменитый футболист!

— Но он моложе ее раза в два!

— Ну и что? Да хоть в три! Среди спортсменов такая фишка — жениться или хотя бы встречаться со знаменитостями, даже не очень молодыми…

Как раз в это время на сцену поднялся лысоватый мужчина лет пятидесяти, постучал ногтем в микрофон и проговорил хорошо поставленным голосом:

— Добрый вечер, дорогие друзья! Рад приветствовать вас в своем ресторане! Рад, что вам здесь нравится!

— Это хозяин ресторана, Арсен Баклажанов! — вполголоса пояснила Лола.

— Да уж догадался…

— Сегодня, — продолжал хозяин, — я особенно рад приветствовать нашу замечательную гостью — Лизу Маркизову! — Он захлопал в ладоши, повернувшись к даме в голубом. — Лиза, я обращаюсь к тебе от лица всех наших гостей! Спой для нас свою знаменитую, неувядающую песню «Льдинка на ладони»!

— Арсен, — проговорила Маркизова, весьма натурально изображая смущение, — Арсен, я сегодня не в голосе… я очень давно не пела… особенно «Льдинку»…

— Просим, Лиза, просим! — Арсен снова захлопал.

— Просим, просим! — раздались голоса в разных концах зала.

— Ну, если уж вы так просите… — Маркизова встала из-за столика, поднялась на сцену, облокотилась на рояль.

— Маэстро! — проговорил хозяин, взглянув на пианиста, и тут же исчез со сцены.

Пианист заиграл вступление.

Маркизова встряхнула волосами и запела:

Я как льдинка на твоей ладони,

От дыханья твоего я таю…

Улетаю — таю — улета-аю…

— Да, сегодня она и правда не в голосе, — негромко проговорил Маркиз. — Да и в ноты не всегда попадает…

— Да ладно тебе, женщина старается! — отмахнулась Лола. — Во всяком случае, для своего возраста она неплохо выглядит…

Маркиз перевел взгляд на пианиста. Тот продолжал играть, но глаза были устремлены куда-то наверх, и в них проступал самый настоящий ужас.

Леня проследил за его взглядом и увидел, что та часть северного сияния, то есть люстры, которая висела над сценой, медленно раскачивается. С одной стороны поддерживающий ее трос лопнул, и люстра перекосилась, второй трос натянулся до предела и тоже грозил вот-вот лопнуть…

— Люстра! — крикнул Леня, поднимаясь из-за столика.

Но его предупреждение запоздало.

В следующую секунду одновременно произошло несколько событий.

Пианист свалился со своего табурета и шустро скользнул под рояль.

Трос лопнул, и хрустальная громада люстры с музыкальным звоном обрушилась на сцену. Хрустальные подвески осыпали сцену сверкающим дождем.

Часть их упала на певицу, пронзив ее сотнями сверкающих стрел, которые тут же окрасились разными оттенками красного. Маркизова дико вскрикнула и упала на пол. Ее тут же покрыла груда сверкающих осколков. Певица вздрогнула и замерла навсегда.

В разных концах зала послышались крики, но это были крики ужаса, а не боли: никто, кроме Маркизовой, не пострадал.

Лола смотрела на сцену круглыми от ужаса глазами. Схватив Леню за руку, она повторяла что-то бессвязное и бессмысленное. Прислушавшись, маркиз расслышал ее бормотание:

— Уле… таю… таю… улетаю…

Леня встряхнул Лолу, а когда это не подействовало, залепил ей довольно чувствительную пощечину.

Лола встряхнула головой, и в ее глазах проступило осмысленное выражение.

— Ужас какой! — проговорила она наконец.

— Совершенно с тобой согласен! — отозвался Маркиз. — И знаешь что? Нужно немедленно отсюда уходить!

— Уходить? — переспросила Лола, которая еще не вполне пришла в себя.

— Разумеется, уходить, причем как можно быстрее! Скоро сюда заявится полиция, начнет всех опрашивать, снимать показания, и мы все застрянем до утра! Я уж не говорю о том, что нам с тобой ни к чему попадать в поле зрения правоохранительных органов. Да и вообще — что теперь здесь делать? Аппетит у меня пропал, а песню мы уже послушали.

Лола взглянула на него диким взглядом и неуверенно поднялась со стула. Но тут же плюхнулась обратно, потому что, как выяснилось, ноги ее не держали.

— Леня, я не могу… — жалобно сказала она.

Маркиз хотел рявкнуть, чтобы немедленно прекратила капризничать, нашла тоже время, но, взглянув на Лолу, смягчился. Губы подруги дрожали — вот-вот расплачется, причем не напоказ. И то сказать, сцена выглядела ужасно. Погребенную под осколками люстры несчастную певицу не было видно, зато оттуда вытекали красные ручейки. Цветовой эффект, конечно, был поразительный, если не учитывать, что там, под осколками, живой человек. Точнее, уже мертвый.

— Соберись, Лолка, нам действительно нужно идти, — Маркиз бросил на стол купюру и пошел к выходу, волоча за собой Лолу, которая вяло перебирала ногами.

Перед входом их хотел было остановить охранник, но Леня сунул ему в руку еще одну купюру, и секьюрити поразил внезапный приступ слепоглухонемоты.

Когда компаньоны выскользнули на улицу, за ними уже устремился ручеек посетителей — тех, которые оказались посообразительнее. Остальных опомнившаяся охрана блокировала в зале, а то вообще без свидетелей остаться можно.

Направляясь к машине, Леня оглянулся на вывеску ресторана, мерцавшую холодным голубым пламенем.

— Лед шестьдесят девять… — проговорил он задумчиво. — Маркизова…

— Поехали уже домой! — Лола потянула его за локоть, но Маркиз замер на месте. — Ну, что ты застрял? Поехали домой, — повторила Лола. — Я больше не могу здесь оставаться!

— Да, сейчас поедем… только знаешь… я понял… это очень странно… даже не знаю, как это объяснить…

— Что еще?

— Ты помнишь ту открытку, которую принесла из гостиницы?

— Еще бы мне ее не помнить! Я из-за нее, наверное, потеряла пять лет жизни. А может, и десять…

— Да ладно тебе… помнишь, что там было изображено?

— Да сколько можно говорить об этой открытке?

Леня смотрел на подругу пристальным немигающим взглядом, и она сдалась:

— Ну, набережная, кафе… то есть кондитерская…

— А что над окном?

— Над окном? Вывеска…

— А еще? Большое, полосатое?

— Ну, эта… как ее… графиня… то есть, тьфу, маркиза…

— Именно! — Леня поднял руку, подчеркнув это слово. — Маркиза! А кто сейчас погиб?

— Лиза Маркизова… — оторопело пробормотала Лола. — Ты хочешь сказать… но это же был несчастный случай…

— Два первых убийства тоже были обставлены под несчастный случай!

— Да нет, не может быть… это просто совпадение…

— Да? А как называется ресторан, где это произошло?

— «Лед шестьдесят девять»…

— А ты помнишь цифры на обратной стороне открытки?

— Вообще-то нет. Ты же знаешь, я вообще плохо запоминаю цифры. Даже телефонные номера и дни рождения.

— Интересно, как же ты тогда запоминала роли, когда работала в театре?

— Но это же совсем другое дело! Роли состоят не из цифр, а из слов… там все на эмоциях, на переживаниях, а цифры — они такие сухие… на эмоциях запомнить легко… Помню, у нас ставили «Вишневый сад», я тогда еще только начинала, и мне дали роль горничной Дуняши. Мы три месяца репетировали, уже оставалась всего неделя до премьеры, и вдруг на репетицию пришел известный режиссер Огородский. Посмотрел он репетицию и говорит нашему главному: все хорошо, но только Аня, дочка Раневской, никуда не годится. Вот если Аню заменить, тогда спектакль получится отличный. Наш главный подумал, посмотрел на меня и вдруг говорит: «Ты будешь играть Аню!» Я ему: «Как же так, Пал Палыч, я же готовила Дуняшу, там всего несколько реплик, а у Ани большая роль, много текста… и всего неделя осталась…» А он мне: «Если ты — настоящая актриса, за неделю все запомнишь и сыграешь!» И что ты думаешь? Я всю неделю учила роль, почти не спала, но так сыграла, так сыграла — публика рыдала!..

— Ладно, не отвлекайся! Сейчас ты не в театре. Короче, можешь мне поверить — на открытке были цифры шесть и девять. А если сложить два и два, то есть фамилию погибшей певицы и название ресторана — выходит четыре… то есть, выходит, что это — очередное убийство, связанное с той открыткой. А если… какая там птичка сидела в клетке? Ну, клетку-то ты помнишь?

— Помню… — неуверенно проговорила Лола, — кажется, канарейка…

— Щегол! Щегол там сидел в клетке, ясно? И цифры — тридцать восемь, я еще подумал — откуда мне эти цифры знакомы? Лолка, не тормози, клиника Щеглова как называется?

— «Тридцать восемь попугаев»…

— Голова у тебя работает! — обрадовался Маркиз. — Значит, Щеглов тоже был в списке, а потом — Маркизова!

— Подожди! — Лола схватила Маркиза за руку. — Но ведь киллер… тот человек из гостиницы… он уже умер!

— Вот об этом я и думаю! — взволнованно воскликнул Леня. — Вот это меня и беспокоит!

— И как ты это можешь объяснить?

— Либо он не умер, либо…

— Ну, знаешь, я его видела! Мертвее не бывает! Вы с ветеринаром запихнули его в морозилку!

— Не перебивай меня! Либо он не умер, либо он был не один. Может быть, у него остался напарник, который продолжает дело. Убивает людей по списку… то есть по открытке.

— Господи, когда же это кончится!.. — простонала Лола. — Когда же, наконец, мы сможем спать спокойно?

— Само это дело никогда не кончится… мы должны разобраться в нем, тогда, может быть, удастся остановить убийцу.

— О господи… ну хорошо. А сейчас-то мы можем поехать домой? Я уже с ног падаю.

— Да, сейчас домой…

Но если Лола думала, что дома ее ждет тихий, спокойный вечер, горячий чай и тихая музыка, то она глубоко ошибалась.

Приехав домой, Маркиз первым делом бросился в кабинет и достал из ящика злополучную открытку.

— Ну, вот она, эта маркиза! — проговорил он, ткнув кончиком карандаша в полосатый тент над окном кондитерской. — Теперь ты видишь?

— Да я и раньше не сомневалась… — отмахнулась Лола.

— Черт, сколько же можно отставать от него! — вздохнул Леня. — Он все время опережает нас на несколько шагов! Мы находим на открытке только тех людей, кого уже нельзя спасти! Но как найти на этой открытке тех, кто еще не убит?

Он снова, наверное, в тысячный раз осмотрел открытку.

— Миколайчик… — бормотал он, — Венский… Щеглов… Маркизова… кто же еще здесь зашифрован?

— Может быть, Чемоданов? — предположила Лола, которой жалко было смотреть на Леню.

— Чемоданов? Какой Чемоданов? — переспросил Маркиз.

— Ну, вон, видишь — в стекле отражается чемодан.

Действительно, приглядевшись к витрине кондитерской, Маркиз увидел, что в ней отражается старомодный кожаный чемодан.

— Как я его раньше не заметил… — пробормотал Леня. Внимательно вглядевшись в отражение, он добавил: — Смотри-ка, а на этом чемодане какая-то наклейка!..

Он достал из ящика стола старинную лупу с бронзовой ручкой и снова всмотрелся в открытку.

— Правда… — бормотал Маркиз, — наклейка с каким-то названием… два слова… первое, кажется, гранат… нет, не гранат, а гранд… а второе… черт, что же это за слово? Палач? Нет, не палач…

— Может быть, Палас? — предположила Лола.

— Точно, Лолка, молодец! Гранд-Палас!

— Ну да, отель такой есть на Петроградской стороне. Я там как-то была на презентации косметической фирмы…

— Отель?! — оживился Маркиз. — Но это значит, что одно из убийств должно произойти в этом отеле!

Отель «Гранд-Палас» был очень похож на недоброй памяти «Империал» — такое же новое высокое здание, широкие ступени, огромные раздвигающиеся двери, скоростные лифты.

Возле отеля была охраняемая парковка, но Маркиз оставил машину за два квартала, чтобы не светиться лишний раз, так что к отелю они подошли пешком. Лола была не в духе, она еще не забыла, какого страха натерпелась в «Империале», поэтому на «Гранд-Палас» смотрела мрачно.

Охранник мельком взглянул на них и отвернулся, они ничем его не заинтересовали — приличная пара, одеты дорого, вполне соответствуют жильцам отеля. А если не жильцы, то пришли на встречу с кем-то. Или в ресторан.

В просторном светлом холле было пустовато. Не бегали молодые люди в форме отеля, не катились тележки и не сыпались с них многочисленные чемоданы, холл не загромождали громогласные туристы, не терялись дети и маленькие собачки. Словом, в «Гранд-Паласе» был полный порядок, какой всегда бывает в дорогих и приличных отелях — вроде бы отель заполнен, а кажется, что везде пусто.

— И чего мы сюда приперлись? — Лола сморщила хорошенький носик. — Вот что ты хочешь здесь найти?

— Спокойно, Лолка, — не разжимая губ произнес Леня, — в открытке сказано: отель «Гранд-Палас», стало быть, тут и нужно искать. А найти я хочу человека из списка, будь он неладен совсем, которого собираются убить.

— Если судить о нашем ветеринаре Щеглове, — начала Лола прежний спор, — то этот тип не вызывает у меня никаких положительных эмоций. Он тебя обманул, подставил и вообще скользкий тип! Хотя я тебя, конечно, предупреждала…

— Я помню, — сухо заметил Маркиз.

— Если эти люди из списка такие же, как он, то стоит ли их спасать? — продолжала Лола. — Благодарности точно не дождешься.

— Я вовсе не собираюсь требовать от них благодарности, я хочу, наконец, выяснить, что за всем этим стоит! Согласись, что, если их всех убьют, трудно будет узнать что-либо…

Однако Лола не хотела ни с чем соглашаться, поэтому снова надулась и замолчала. Леня сжал ее руку и показал на вывеску бара, который находился в дальнем углу.

— Только не туда! — вздрогнула Лола.

Однако, подчиняясь грубой силе, свернула в ту сторону и открыла стеклянную дверь.

В баре было не так темно и пусто, за стойкой находилась симпатичная девушка, пахло кофе. Двое мужчин разговаривали о своем, тесно наклонившись друг к другу, еще двое просматривали какие-то документы. Женщина средних лет пила кофе, нервно посматривая то на часы, то на дверь. Она была чрезвычайно худа, и коротко стриженные волосы стояли дыбом на затылке.

Маркиз подвел свою даму к столику, а сам направился к стойке. Лола держалась индифферентно, но когда Леня вернулся с двумя чашками кофе, не узнал ее. Уши у Лолы стояли торчком, как у овчарки, глаза горели, словно у львицы в саванне, шея вытянулась.

— Что с тобой? — Маркиз с трудом удержался, чтобы не пролить кофе на стол.

— Леня, это она! — прошептала Лола и указала в сторону холла.

Леня осторожно оглянулся и увидел довольно симпатичную брюнетку, которая направлялась к бару. Брюнетка была одета в коротенькое темно-красное пальтецо и высокие сапоги на платформе. В общем, ничего особенного, все как у всех.

— Кто такая, знакомая твоя, что ли?

— Не тормози! — Лола даже не рассердилась, до того была возбуждена. — Это же та баба, которая ворует в гостиницах! Ну, которую посылает этот, как его… консультант, президент…

— Референт? Да ты что, Лолка, та же была блондинкой!

Маркиз тут же прикусил язык, сообразив, что сморозил глупость: сам же говорил, что женщине превратиться из блондинки в брюнетку все равно что чихнуть.

Незаметно повернув голову, он пригляделся. Вроде бы по фигуре эта девица была похожа на ту… как ее звали… Паучок, кажется, из-за татушки на запястье. Но лицо и прическа совсем другие. Однако Лола в таких вещах лучше его разбирается, это точно.

Брюнетка между тем подошла к стойке. Лола еще больше вытянула шею, чтобы увидеть, как барменша будет передавать девице ключ от номера, который та собирается обокрасть…

Но девушка за стойкой приветливо улыбнулась и приняла обычный заказ. Получив свой кофе, брюнетка окинула помещение бара вроде бы рассеянным взглядом, хотя Леня заметил, что на самом деле она очень внимательна. За долю секунды до того, как взгляд брюнетки обратился на него, Леня нагнулся к Лоле, приобнял и прижался щекой. Со стороны посмотреть — просто мужчина почувствовал внезапный прилив нежности к любимой женщине.

— Она в парике! — прошептала Лола ему на ухо. — И визаж под брюнетку, всего и дел-то…

— Вижу, — прошептал в ответ Леня, куснув Лолу за ухо, отчего она интимно хихикнула.

Брюнетка медленно пила кофе, посматривая в сторону холла — на стойку портье. Жена цапнула яблоко из вазы, а муж о чем-то беседовал с портье, молодым парнем с зализанными волосами, и заливисто смеялся. Его смех напоминал лошадиное ржанье.

Было ясно, что брюнетка кого-то ждет. Вряд ли она зашла в бар просто так, кофейку выпить. И девушка-бармен ни при чем, наводчица явно не она. Кто же тогда? Охранник? Портье? Горничная? Если одна из горничных, то брюнетка встречалась бы с ней не здесь. Горничные все на виду, за ними приглядывают, если что в номере случится — на них первым делом подумают.

Маркиз передвинул стул так, чтобы сидеть к девице спиной, — уж больно не понравился ему ее внимательный взгляд. Все-таки профессионалка. Вполне может его узнать, ведь тогда, в первый раз, они виделись близко и разговаривали довольно долго, минут десять.

— Ну что там? — спросил он вполголоса.

— Сидит, — информировала Лола, — на часы не смотрит, по телефону не звонит, очевидно, знает, что придет тот, кто ей нужен.

— Взял бы еще кофе, — проворковал Леня, снова наклонившись к партнерше, — да идти мимо нее неохота…

В это время на пороге бара появился долговязый, коротко стриженный парень, и Лола оживилась. Он оглядел помещение, и тут его настиг строгий окрик нервной женщины средних лет:

— Ну и где тебя носило? Я уже полчаса жду, перерыв же скоро кончается!

Парень послушно протопал к ее столику, и стало видно, как они с женщиной похожи — оба худые, и волосы на затылке топорщатся смешным хохолком.

— Вот что ты за человек! — Женщина поймала взгляд барменши и понизила голос, но было видно, что она здорово на взводе.

Парень опустил голову и только все время повторял:

— Ну, мам, ну что ты, в самом деле… ну, мам…

Леня снова посмотрел в сторону холла. Немецкая пара ушла, теперь у стойки стоял мужчина — явно командированный. Приехал по делам бизнеса или по служебной надобности. «Вообще-то на чиновника больше смахивает, — подумал Леня. — Небось проверяющий какой-нибудь из Москвы». Мужчина отошел, и портье нетерпеливо оглянулся. К нему приблизился еще один служащий отеля. Они поговорили минуту, и этот второй занял место за стойкой. «Ага, пересменка у них в три часа, оказывается!» — сообразил Маркиз.

Второй портье был гораздо старше, солиднее — волосы с сединой, плавные жесты. Авантажный мужчина. Просто не портье, а дирижер симфонического оркестра.

— Она встает… — прошептала Лола, — идет к стойке…

Маркиз осторожно повернул голову. Так и есть, брюнетка стояла у стойки портье и что-то спрашивала. Портье отвечал с профессиональной любезностью, затем протянул проспект отеля и показал рукой куда-то за окно — якобы объяснял, как проехать к нужному месту.

— Все ясно, — сказала Лола, — в проспект вложен ключ от нужного номера. В прошлый раз тоже так было, только бармен его в салфетку засунул. Ну это же надо, такой приличный с виду мужчина — и жулик.

— Иди за ней! — приказал Маркиз. — До самого номера проводи, не упусти!

Лола подхватилась и выскочила из бара, успев как раз в тот лифт, в который села брюнетка. Народу в лифте было много, и Лола надеялась, что брюнетка не обратит на нее внимания.

На четвертом этаже брюнетка вышла, и Лола последовала за ней. Кроме них вышла еще одна колоритная парочка — мужчина, маленький и кругленький, а с ним девица не первой молодости, выше его на голову и сильно похожая на лошадь. Сходство увеличивалось еще и прической — волосы девицы были завязаны в высокий хвост. Раньше в народе такая прическа называлась «лошадь хочет какать».

Нажав на телефоне цифру «4», Лола свернула в другую сторону, но, дождавшись, когда парочка остановится у своего номера, схватилась за голову и побежала к лифту, якобы что-то забыла.

Спрятавшись в нише у лифта, она осторожно высунула голову и увидела, что брюнетка открывает дверь под номером 457. Лола не торопясь двинулась по коридору, громко стуча каблуками и сделав отстраненное, безразличное лицо. Брюнетка покосилась на нее и с усилием улыбнулась. Дверь открылась, и в ту же минуту возле брюнетки возник Маркиз. Лола нарочно отвлекала брюнетку, чтобы та не заметила, как Леня бесшумно крадется по коридору с другой стороны. Не давая двери закрыться, Леня просочился в номер вслед за брюнеткой.

Лола ринулась следом и застала такую картину.

Маркиз держал брюнетку за руки. Точнее, не брюнетку, а платиновую блондинку, поскольку в процессе схватки парик свалился.

— Отвали, козел, — шипела девица, опасаясь все же кричать громко. Она пыталась пинаться и кусаться, но реакция, как уже говорилось, у Лени была отличная, так что девица все время промахивалась.

Лола закрыла дверь, после чего протянула компаньону наручники, которые лежали в сумочке. Наручники были легкие, пластмассовые. Собираясь сегодня на дело, она взяла их с собой, как и маленький баллончик с перцовой смесью. Лола никак не могла забыть прошлого приключения в отеле, поэтому решила хоть как-то подстраховаться.

В самом деле, вот нашел бы ее тогда в своем номере убийца, и что? Страшно представить. А так она хоть может из баллончика ему в глаза брызнуть.

— О! — обрадовался Маркиз, увидев наручники. — Вот это дело! — И мигом пристегнул девицу за руку к батарее.

— Вы что — с ума сошли? — заверещала та. — Вы вообще кто? Вы ограбить меня хотите? Так берите все, только уходите!

— Дурака не валяй, — посоветовал Маркиз. — В общем, Альбина Николаевна, думаю, что дела ваши плохи.

— Я совсе не Альбина Николаевна, — сказала девица, и глаза ее злорадно блеснули, — меня зовут Эльвира. Эльвира Петровская.

Лола уже распотрошила довольно большую сумку и протянула Лёне права.

— Ага, — сказал он, — Петровская, значит. Документы фальшивые, это раз.

— Да с чего вы взяли? — спросила девица. — Самые настоящие документы. А ты, что ли, из полиции, что документами моими интересуешься?

— Точно, из полиции, капитан Несгибайло, — ответил Леня.

— Чего? — Девица захохотала. — Думаешь, я тебя не узнала? Это же ты вместе с этим, ушастым, в прошлый раз меня подловил? Тоже мне, Несгибайло! Опять норовишь все дело испортить, смотри, как бы руки тебе не оторвали!

— Слушай, что ты с ней цацкаешься! — возмутилась Лола. — Что ты время тратишь на пустые разговоры!

— Ты права, дорогая, — кротко согласился Маркиз, — переходим к делу.

Эльвира сидела на полу возле батареи, поджав под себя ноги, и смотрела на Леню злым, затравленным взглядом.

— Ну, и какой вариант ты выбираешь? — проговорил Маркиз. — Мирное сосуществование или боевые действия?

— А иди ты… — сказала, словно выплюнула, девица.

— Значит, боевые действия… — вздохнул Маркиз. — Дорогая, мы с тобой уходим, но сначала включим сигнализацию сейфа. Через минуту сюда явится охрана отеля, через пять — полиция. Ее накроют на месте преступления, а дальше все пойдет по известному сценарию. Статья сто сороковая, от трех до пяти лет. Знаешь, лапочка, — Леня пристально взглянул на девицу, — мне тебя даже немного жаль. На зоне такие грубые нравы… там с такими лапочками, как ты, очень плохо обращаются. И, кроме того, вряд ли тебе пойдет тамошняя униформа.

— Сволочь! — прошипела Эльвира. — Что тебе от меня нужно?

— Мне нужно, чтобы ты пригласила сюда этого дирижера-неудачника…

— Кого?

— Своего наводчика, портье. Причем пригласить так, чтобы он действительно пришел. Никаких условных сигналов, никаких секретных слов. Если через три минуты он сюда не явится, мы уходим, и далее смотри вариант номер один.

— Сволочь… — повторила Эльвира.

— Повторяетесь, мадам. Или мадемуазель?

— Не твое дело!

— Ну, так что? Какой вариант выбираешь?

— Ладно… дай мне мобильный.

— Но не забудь — одно лишнее слово, и уже сегодня ты ночуешь в камере!

С этими словами Маркиз протянул девушке ее телефон.

Эльвира схватила его, дрожащими пальцами нажала несколько кнопок и, едва услышав ответ, заговорила тихим, испуганным голосом:

— Вениамин, срочно поднимайся в номер! Значит, случилось, если я тебе звоню! Я влипла! Попала в ловушку! Если ты меня сейчас не выручишь — меня заметут, и уверяю, я не буду молчать! Мне не хочется отдуваться за тебя! Говорю — поднимайся в номер, и быстро!

После этого она нажала кнопку отбоя, и Леня тут же отобрал у нее телефон.

— Тебе же будет лучше, — проговорил он, отступая к двери, — если он придет и не устроит никаких сюрпризов!

— Сволочь! — снова прошипела Эльвира. Похоже, что под действием эмоций ее словарный запас чрезвычайно оскудел.

Маркиз знаком приказал Лоле спрятаться в ванной, сам же отошел к двери и встал от нее сбоку.

Не прошло и минуты, как дверь номера, тихонько скрипнув, отворилась, заслонив прижавшегося к стене Маркиза. В номер проскользнул портье. Только теперь его лицо не было таким сдержанно-невозмутимым, как прежде. На нем явно читались раздражение и недовольство. Кроме того, в руке портье сжимал пистолет, который плохо сочетался с его респектабельной внешностью.

— Что случилось? — прошептал он, прикрыв за собой дверь и уставившись на скорчившуюся возле батареи Эльвиру.

— Сзади! — выкрикнула та, но было уже поздно: Леня шагнул вперед и ткнул в спину портье ствол пистолета.

— Сюрприз! — проговорил он дружелюбным тоном. — Оружие отдай и не делай резких движений!

Портье передернуло, но он безропотно отдал Маркизу пистолет.

— Ты еще кто такой? — спросил он скрипучим голосом, скосив глаза на Леню.

— Неизвестный доброжелатель!

— Кончай прикалываться! Ты явно не из полиции…

— Надо же, какой догадливый!

— А если так, то что ты здесь делаешь?

— Я? Исключительно удовлетворяю свое любопытство! Мы с тобой сейчас поговорим, и если ты ответишь на мои вопросы — разойдемся мирно. Вы с подругой сможете и дальше заниматься своим народным промыслом, а меня больше не увидите.

Портье злобно покосился на Эльвиру, потом на Маркиза.

— Ну, так что? Поговорим? Или пристегнуть тебя к другой батарее и поднять тревогу?

— О чем ты хочешь поговорить?

— Ну вот, это уже лучше! Для начала скажи мне, мой юный друг, сколько у нас времени?

— В смысле?

— Ну, не тормози! Ты ведь отправил свою подругу в этот номер, потому что здешнего постояльца какое-то время не будет. Так вот, куда он отбыл и надолго ли?

— Он выяснял у меня, как доехать до Выборга. Какие-то у него там дела. Туда скоростным поездом полтора часа, обратно столько же, плюс дела, плюс дорога до вокзала и обратно… так что раньше чем через четыре-пять часов он не вернется.

— Очень хорошо! Значит, мы можем устроить в этом номере временный оперативный штаб.

— Но я не могу здесь остаться! Мне нужно вернуться на рабочее место!

— Вернешься, вернешься, и очень скоро! — успокоил его Маркиз. — Вернешься, а потом позвонишь в этот номер и продиктуешь мне фамилии постояльцев отеля.

— Всех? — охнул портье. — Но у нас восемьдесят номеров, и больше половины занято!

— С чем я вас и поздравляю. У вас, должно быть, хорошие финансовые показатели. Но меня интересуют не все постояльцы. Мне не нужны иностранцы. Много у вас иностранцев?

— Примерно половина.

— Ну, видишь, как все удачно складывается! Список уже сокращается вдвое. Дальше — мне не нужны люди, приехавшие откуда-то издалека. Тюмень, Сибирь, Дальний Восток…

— Это еще человек двадцать.

— Отлично! Список тает на глазах. Вообще, в первую очередь меня интересуют те, кто приехал из Москвы, особенно одинокие мужчины. Так что это не займет слишком много времени. Ты продиктуешь мне их фамилии — и мы расстанемся, надеюсь, навсегда.

— И после этого ты ее отпустишь? — Портье покосился на свою напарницу.

— Разумеется! Зачем она мне? У нее, знаешь ли, такой тяжелый характер, что я сам жду не дождусь, когда наши пути разойдутся.

— И пистолет мне отдашь?

— А вот это, по-моему, уже наглость! — возмутился Маркиз. — Когда ему выдали мыло, он стал добиваться селедки с крупой…

— Какое мыло?

— Классику надо знать… Впрочем, неважно. Ладно, все, переговоры закончены к обоюдному удовлетворению, можешь возвращаться на рабочее место. Как только придешь — звони.

Портье что-то проворчал и исчез.

Эльвира, которая все это время молчала, подала голос:

— Ну, теперь-то ты можешь отстегнуть меня от батареи? Рука затекла!

— Не могу, пока твой приятель не выполнил свою часть договора. Без обид, но ты девушка ловкая, мне как-то спокойнее, когда ты на коротком поводке!

Маркиз позвал Лолу.

Та вышла из ванной, и в это время зазвонил телефон на столе.

Леня снял трубку, но на всякий случай ничего не сказал. Вдруг это звонят законному постояльцу.

— Это я! — раздался в трубке приглушенный голос портье. — Я готов зачитать список.

Леня положил перед собой открытку и чистый лист бумаги и приготовился слушать.

— Абросимов… — проговорил портье, — один… — Баранов… тоже один… Бершидский… Виноградов, без семьи…

— Не торопись, — перебил его Маркиз, внимательно глядя на открытку. — Виноградов… Виноградов… вроде нет ничего похожего. Дальше!

— Гинзбург, тоже москвич, тоже одинокий… А Нижний Новгород тебя не интересует?

— Ну, давай уж и Нижний, для полноты картины.

— Тогда Данилевский, живет один… Егоров, Москва… Железняков, тоже Москва…

Маркиз внимательно разглядывал открытку, пытаясь найти на ней намек на фамилию очередного клиента. Лола заинтересованно смотрела через его плечо.

— Зеленцов… Илистратов… Коломенский… Леонидов… Мозжухин…

— Стой! — вскрикнула Лола. — Как он сказал? Мозжухин? Это то, что мы ищем!

— С чего ты взяла? — Маркиз недоуменно оглянулся на свою спутницу. — Где ты видишь на открытке намек на эту фамилию?

— Да тут не намек — тут сама эта фамилия!

— Где? — Леня уставился на открытку. — Что ты выдумываешь? Я ничего не вижу!

— Да вот, смотри же! — Лола показала на тумбу, на которую была наклеена афиша с рекламой фильма, точнее, как тогда говорили, — фильмы.

Афиша была наклеена так, что читалась только ее часть, остальной текст уходил за край тумбы. «Новая фильма «Судьба янычара»! Потрясающий сюжет! Драма из…» Окончание этой фразы скрывалось за поворотом. Зато ниже большими буквами было напечатано: «В главных ролях — Вера Холодная и Иван Мо…»

— Ну, и где же здесь Мозжухин?

— Да вот же он! — Лола ткнула пальцем в фамилию исполнителя главной роли.

— Я вижу только Мо! — упрямился Леня.

— Ленечка, я уже ничему не удивляюсь, но все же должны быть границы твоему невежеству! Неужели ты не знаешь, кто был самым знаменитым актером российского немого кино и постоянным партнером несравненной Веры Холодной?

— Ты знаешь, Лола, тогда меня еще не было на свете. Но если ты меня просветишь, я буду чрезвычайно признателен.

— Так вот, да будет тебе известно — это Иван Мозжухин! И уж если на афише напечатано его имя и первые буквы фамилии, можешь не сомневаться — это именно он!

— Правда? — Лёнино лицо посветлело.

— Да уж, можешь мне поверить! Актеров немого кино я знаю всех наперечет!

— Ну, тогда мы его нашли! Надо же, как остроумно — на афише только первые буквы… Ты молодец, Лолка!

— Ну, наконец-то я дождалась признания!

— Ну что, читать список дальше? — раздался в трубке нетерпеливый голос портье.

— Нет, не нужно, мы уже нашли нужного человека.

— Значит, на этом все?

— Да, только скажи, в каком номере остановился господин Мозжухин.

— В триста двадцать четвертом. Теперь все?

— Почти.

— Ну, когда же это закончится? Я сделал то, что ты просил…

— Совсем скоро! Нам еще нужно, чтобы ты обеспечил нам проход в этот номер. Что там у вас — мастер-ключ, универсальная карта?

— Об этом мы не договаривались!

— Мало ли, о чем мы договаривались! Дашь мне ключ — и все, больше меня не увидишь.

— Ладно… возьми ключ у Эльвиры, он ко всем номерам подходит.

— Отлично! И последний вопрос…

— Ну, что еще?

— Этот Мозжухин… он сейчас в номере?

— Нет, ключ висит… — ответил портье через секунду. — Но надолго ли он ушел, я не знаю.

— Хорошо, больше мне ничего от тебя не нужно.

— Ну, теперь ты меня, наконец, отпустишь? — подала голос Эльвира.

— Непременно! Только в обмен на универсальный ключ.

— Вот еще!

— Ну, как хочешь. Тогда мы пошли.

— Ладно, ладно, держи этот ключ! — И девица протянула Маркизу золотистую пластиковую карточку.

Леня открыл замок наручников, и Эльвиру словно ветром сдуло.

Маркиз с Лолой вышли в коридор.

— Ну, что теперь — идем в триста двадцать четвертый номер? — осведомилась Лола, задержавшись возле двери.

— Не сразу. Сначала нам понадобится кое-какой реквизит, — и Леня направился к двери, на которой не было номера.

За этой дверью оказалась тесная маленькая кладовка, в которой дежурные горничные хранили нехитрый инвентарь для уборки номеров — швабры, щетки, моющие средства. Здесь же стоял столик на колесиках для перевозки этого инвентаря. На вешалке в углу висел коротенький халатик, передник и наколка.

— Переодевайся! — скомандовал Маркиз, показав Лоле на униформу.

— Опять! — вздохнула Лола. — Сколько можно!

— Не начинай! — оборвал ее Леня. — У нас мало времени, киллер снова может нас опередить!

— Ладно, тогда отвернись!

Маркиз фыркнул, но послушно отвернулся. Лола переоделась в униформу горничной, нацепила крахмальную наколку.

— Можешь повернуться! Ну, как тебе?

— А что — очень даже симпатично! — одобрил Леня. — Если у нас совсем плохо пойдут дела, ты не останешься без работы.

— Ну-ну! — фыркнула Лола. — Я знаю, что ты неравнодушен к горничным, официанткам и продавщицам. Пошляк! Ладно, что делаем дальше?

— А дальше тебе придется меня покатать.

Леня забрался под столик на колесах и свернулся там в позе эмбриона. Много лет назад, по окончании циркового училища, он работал в небольшом передвижном цирке, где ему пришлось совмещать целый ряд цирковых профессий, от жонглера и акробата до фокусника и укротителя. Среди прочего он работал ассистентом иллюзиониста, и ему приходилось прятаться в чемодане, в ящике для фруктов и в других столь же неудобных местах. С тех пор он не разучился принимать самые неудобные позы, занимая при этом минимум пространства.

Лола задернула шторки по бокам столика, так что со стороны заметить Леню было невозможно.

— А вот теперь едем в триста двадцать четвертый номер! — раздался голос Маркиза.

Лола выкатила столик из кладовки и с независимым видом покатила его по коридору. Однако не успела она дойти до нужного номера, как навстречу ей, насвистывая какую-то мелодию и ковыряя в зубах, вышел молодой мужчина в темном костюме с бейджем «охрана» на лацкане пиджака. Увидев Лолу, он резко затормозил.

— Ты новенькая, что ли? — проговорил он, окинув Лолу заинтересованным взглядом. — Что-то я тебя до сих пор у нас в отеле ни разу не видел!

— Новенькая, — Лола сыграла глазами известную композицию «в угол, на нос, на предмет», — первый день работаю.

— Первый день? — Глаза охранника загорелись. — А ты знаешь наши правила?

— Какие еще правила?

— Все новенькие горничные должны близко познакомиться с охраной. На предмет… безопасности.

— Да ты шутишь, наверное! — Лола хихикнула.

— Какие шутки? — Охранник подошел к ней вплотную и прижал к стене. — Для начала я тебя обыщу… вдруг у тебя под халатиком спрятано оружие?

Он принялся лапать Лолу, а потом запустил руку под юбку. Лола молча отбивалась, пытаясь отделаться от наглого охранника.

Маркиз не выдержал и решил вмешаться. Высунувшись из-под столика, он как следует ударил похотливого охранника в самое чувствительное место тяжелым флаконом с моющим средством.

Парень охнул, побледнел и отшатнулся от Лолы.

— Ты… чего… — простонал он, хватая воздух ртом, — ты чего… совсем шуток не понимаешь?

— У меня плохо с чувством юмора! — прошипела Лола и покатила столик дальше по коридору.

Поравнявшись с триста двадцать четвертым номером, Лола опасливо огляделась. Камер наблюдения не наблюдалось. Впрочем, если где-то и была установлена скрытая камера, она не зафиксирует ничего противозаконного. Горничная пришла, чтобы убрать номер…

Лола постучала в дверь, и, не дожидаясь ответа, открыла ее универсальной карточкой.

В номере никого не было. Шторы на окнах были задернуты, и поэтому в комнате царил полумрак.

Лола поставила столик возле двери ванной, и Маркиз уже хотел выбраться из своего тайника, как вдруг со стороны окна донесся едва слышный скрип.

— Лолка, быстро в ванную! — прошипел Маркиз, плотнее задернув шторку столика.

Лола, не теряя ни секунды, юркнула в ванную комнату и спряталась в душевой кабинке, стекла которой, к счастью, были непрозрачными.

Окно еще раз скрипнуло. Но из-за задернутых штор Маркиз не видел, что происходит. Он мог только догадываться, что кто-то открыл окно и через него проник в номер.

Его догадка вполне подтвердилась, когда шторы заколыхались и раздвинулись. В номер вошел высокий человек в черном спортивном костюме и в трикотажной шапочке. Несмотря на такую униформу, Леня узнал в нем того самого человека, который едва не убил в ветеринарной клинике Лёниного заказчика. Того самого человека, который едва не застал Лолу в номере гостиницы «Империал»…

Но ведь Леня своими глазами видел, как этот человек умер! И не только видел! Он собственноручно, с тем же ветеринаром, положил его в морозильную ячейку собачьего морга!

Что же он — бессмертный? У него, как у кота, девять жизней?

Тем временем киллер внимательно оглядел номер и уже направился в сторону ванной, как вдруг входная дверь негромко скрипнула и начала медленно открываться.

Киллер молниеносно метнулся обратно к окну, скользнул за шторы и замер.

В номер вошел невысокий, немного полноватый мужчина средних лет, с круглой лысиной и густыми темными бровями. Судя по тому, что он держался совершенно непринужденно, это был законный постоялец триста двадцать четвертого номера господин Мозжухин.

Мозжухин открыл дверцу стенного шкафа, повесил на плечики пиджак. Тут же, возле шкафа, переобулся, сменив ботинки на домашние тапочки. Затем достал из холодильника коробку апельсинового сока, налил сок в стакан, но прежде чем выпить, направился в ванную комнату.

Леня напрягся. Однако из ванной не донеслось никакого шума, никаких криков или звуков борьбы, только характерное журчание и затем звук спускаемой воды. Леня перевел дыхание — Мозжухин не нашел его соратницу. Молодец Лолка, умеет прятаться.

Зато в это самое время шторы на окне снова колыхнулись, из-за них выскользнула темная фигура и стремительно приблизилась к столу.

Киллер достал из незаметного кармана тонкую стеклянную трубочку и вытряхнул из нее в стакан с соком крошечную белую таблетку. Таблетка с шипением растворилась в соке. В ту же секунду киллер метнулся к окну и снова спрятался за штору.

Леня моргнул: все произошло настолько быстро и бесшумно, что он не верил своим глазам. Действительно ли он только что видел, как киллер бросил таблетку в сок, или ему это только показалось? Нет, конечно, не показалось…

Из ванной вышел Мозжухин — по-прежнему совершенно спокойный. Подошел к окну, отдернул штору с одной стороны…

Леня снова напрягся — вот сейчас из-за шторы появится темная фигура, нападет на Мозжухина… Но ничего не произошло. Только в номере стало намного светлее.

Леня пригляделся к другой и заметил за ней едва заметное движение. Все ясно, киллер успел перебраться на другую сторону окна.

Мозжухин потянулся было ко второй шторе, но передумал: в номере и так стало достаточно светло. Он включил телевизор. На экране шли городские новости.

Убавив звук, Мозжухин взял стакан…

Маркиз не мог спокойно смотреть, как на его глазах человек пьет отравленный сок. Он выкатился из своего тайника, подскочил к Мозжухину и выбил стакан из его руки. Стакан покатился по ковру, оставляя за собой желтый ручеек.

Мозжухин отшатнулся от Маркиза, уставился на него широко открытыми от ужаса глазами и хотел было закричать…

Но Маркиз поднес палец к губам:

— Тсс! Не нужно поднимать шум!

Мозжухин испуганно кивнул, закрыл рот и едва слышно, дрожащим голосом проговорил:

— Кто… кто вы такой?

— Долго объяснять! — отмахнулся Маркиз.

— Вы пришли… вы пришли, чтобы меня убить?

— Да что вы! Наоборот, если бы не я, вы были бы уже мертвы… Впрочем, опасность еще существует…

Леня осторожно приблизился к окну и достал из кармана пистолет.

Леня Марков по прозвищу Маркиз всячески избегал насилия и практически никогда не использовал оружие. Но сейчас он имел дело с чересчур опасным человеком, с профессиональным убийцей, который, ко всему прочему, умудрился в буквальном смысле восстать из мертвых, поэтому обойтись без оружия было нереально. Направив пистолет на штору, Леня отдернул ее в сторону…

И разочарованно вздохнул: за шторой никого не оказалось.

Окно было приоткрыто, и Леня понял, каким образом киллер ускользнул.

Маркиз распахнул окно шире и выглянул в него.

Окно триста двадцать четвертого номера выходило в тихий переулок позади отеля. Рядом сверху вниз была натянута тонкая, но прочная веревка. Посмотрев вниз, Леня увидел спускающегося по ней человека. Как раз в этот момент киллер оказался примерно в двух метрах от крыши припаркованного возле стены автомобиля. Отпустив веревку и сгруппировавшись, он спрыгнул на крышу машины, скатился на землю и через считаные секунды исчез за углом гостиницы.

— Опять ускользнул! — разочарованно протянул Маркиз и повернулся к Мозжухину, который сидел на диване. — Расскажите мне, почему этот человек хотел вас убить?

Однако с господином Мозжухиным что-то было не так. Он тяжело, с присвистом дышал, держась за воротник рубашки, лицо его было бледным как полотно, на лбу выступили капли пота.

— По… помогите мне… — проговорил Мозжухин заплетающимся языком.

— Черт… яд все же подействовал… хорошо, что вы выпили совсем немного! — Леня подскочил к Мозжухину, уложил его на диван, расстегнул воротник рубашки. Затем бросился к телефону, набрал номер ресепшен. Услышав в трубке голос знакомого портье, проговорил не терпящим возражений голосом:

— Быстро вызови «скорую» в триста двадцать четвертый!

— Как? Что? — в панике переспросил портье.

— Не задавай вопросов, кретин! — оборвал его Маркиз. — Если не хочешь загреметь на нары, немедленно вызывай «скорую»!

Не дожидаясь ответа, он позвал Лолу, и они выбежали из номера.

— Жить будет! — ответил Леня на Лолин безмолвный вопрос, хотя уверенности в его голосе не было.

В понедельник утром Лола встала пораньше, причем без будильника. Из кухни доносился запах свежезаваренного кофе и булочек, подогретых в микроволновке. Уныло вздохнув, Лола подошла к платяному шкафу.

Как говорится, крути не крути, а на работу нужно идти, как это ни противно.

Платье с отрезной талией и пояском она с негодованием отбросила, потому что при виде его у Лолы возникало два желания — изрезать платье ножницами, а после удавиться пояском. На этот раз она выбрала коротенькое, прямое платье, как говорила тетя Каля, мешком, с рукавами три четверти, кармашками и воротником «хомут». Навела легкий макияж, сложила губы бантиком и накрасила их розовой помадой. Не забыла и про пучок на затылке.

Одно хорошо — в таком прикиде она выглядит моложе лет на пять-шесть. Это радует.

— Лолка, завтракать будешь? — заглянул в дверь Леня.

— Ну как? — Она скромно опустила глаза и чуть притопнула ножкой в коричневой старомодной туфельке. Мысок круглый и каблучок «стаканчиком».

— Не переигрывай, — предупредил Леня, — эта Снегиренко сволочь конечно, но не дура. Не стоит ее недооценивать. Недооценить противника — самая опасная ошибка…

«Не учи ученого», — подумала Лола, но вслух, естественно, ничего не сказала.

Ленька и так был на взводе. Еще бы, обошли, обманули, на кривой козе объехали, обштопали, обмишурили. И кого? Великого мошенника всех времен и народов, знаменитого Леню Маркиза! Вообще-то полезно немного сбить с него спесь, а то возгордился Ленечка в последнее время ужасно. И проколов у него не бывает, и глаз у него что рентген, все видит, все знает, все замечает. Вот и расслабился, обманул его клиент, да и не раз!

С виду-то тот ветеринар ничего из себя не представляет, а оказался шустрым — сбежал, а Леньку едва не заморозил в собачьем морге. И кто его спас? Лола. А получила ли она за это хоть словечко благодарности, хоть ласковый взгляд? Да ничего подобного. Ох и трудно с этими мужиками…

Леня отвез Лолу к бизнес-центру, в котором располагался офис фирмы «Сластена», сказал, что секретарше машина не положена, не заработала еще.

Лола пришла на работу на полчаса раньше, но из кабинета уже раздавались кашель, рычание и грохот передвигаемой мебели, из чего Лола сделала вывод, что мадам Снегиренко на боевом посту и в отвратительном настроении. Впрочем, чему радоваться утром в понедельник?

— Кто там? — Майя Антоновна возникла на пороге. — Явилась, наконец! Имей в виду, еще раз опоздаешь — прощайся с работой!

Лола молча мотнула головой в сторону настенных часов. Несмотря на то, что стрелки показывали еще двадцать минут до начала рабочего дня, глаза начальницы сузились от ярости.

— Ты еще будешь со мной спорить? Ты еще будешь мне указывать? Да кем ты себя возомнила?

Лола отступила к окну, на котором стоял глиняный горшок с цветком, любовно лелеемым, надо думать, секретаршей Людочкой. У него были узкие листья и длинные стебли, на конце которых висели крупные колокольчики — красные, белые и полосатые. Колокольчики должны были вот-вот раскрыться.

Красивый цветок, жалко его. Но директриса неотвратимо наступала на Лолу, раздувшись от злости раза в четыре, и орала уж и вовсе что-то несусветное.

Лола уперлась в подоконник — дальше отступать некуда, хоть Москвы за ней не было. Она нашарила за собой горшок и взяла его на изготовку. Придется пожертвовать цветком.

Лола решила: как только Майя Антоновна подойдет ближе чем на метр, она двинет ее горшком по голове. Можно не очень сильно, хотя, судя по всему, черепушка у этой ведьмы крепкая, лупи ее хоть Ростральной колонной — не треснет. А потом сразу удирать. И пускай Ленька сам пытается обаять эту ведьму, посмотрим, как это у него получится. А у нее, Лолы, терпение лопнуло, с нее хватит.

Лола представила, как горшок расколется о голову ненавистной начальницы, как земля комьями высыплется на волосы и непробиваемый синий костюм, как Майя раскроет рот так, что будут видны все внутренности, и заорет, как пароходная сирена перед отплытием. А может, и не заорет, а мешком свалится на пол. Это, конечно, в случае особенной Лолиной удачи.

Очевидно, в Лолиных глазах появилось предвкушение самого настоящего человеческого счастья, потому что начальница в недоумении остановилась.

— Ты чего, Ольга?

Теперь настала Лолина очередь удивляться. Оказывается, Майя Антоновна помнит, как ее зовут. Это уже прогресс!

— Ладно, посмотри, что у меня на сегодня, — бросила директриса и ушла в кабинет.

Лола перевела дух и поставила горшок на место. Живи, цветочек, пока…

Прежняя секретарша Людочка, как уже говорилось, была девушкой ответственной и аккуратной. В ее блокноте Лола нашла записи на понедельник.

— Майя Антоновна, у вас сегодня в одиннадцать совещание в Управлении пищевой промышленности, а потом, в час дня, — ланч с господином Масляковым из фирмы «Сахарок».

— Так, я скоро отъеду, всем говори, что я в управлении, а про Маслякова ни слова.

— А когда вернетесь? — осмелилась Лола.

— Тебя не касается, — рыкнула Майя Антоновна, — ты сиди на месте и отвечай на звонки. И чтобы из кабинета — ни ногой.

«Ага, как же…» — подумала Лола, наклонив голову, чтобы директриса не заметила выражение ее лица.

После ухода начальницы Лола выждала для верности минут двадцать и отправилась в кабинет. Замок на двери она открыла быстро, даже не понадобилась отмычка, которой ее снабдил Леня. Пригодилась обычная шпилька.

В кабинете стояла духота, потому что все окна были закрыты, но Лола решила оставить все как есть. Кабинет был обставлен просто — большой письменный стол, стеллаж с папками. Все открыто, вряд ли мадам Снегиренко хранит ценную вещь на виду. Хоть в детективах и утверждают, что лист надо прятать в лесу, а иголку — в стоге сена, Лола была уверена, что Майя не читает детективов. И уж вовсе не слушает ничьих советов, живет своим умом.

Итак, нужно искать в сейфе. Что ж, тут Лола подстраховалась, выяснила код. Нужно нажимать верх, низ, справа, слева — как перекреститься.

На всякий случай она заперла кабинет изнутри и открыла дверцу сейфа. Вот она, панель, девять кнопок, девять цифр. Лола нажала верхнюю среднюю кнопку с цифрой «2», потом нижнюю с цифрой «8», потом — ту, что справа, с цифрой «6», потом — ту, что напротив, с цифрой «4».

Ничего не произошло, дверца не открылась. Лола дернула за ручку сильнее — тот же эффект, то есть никакого.

Лола сжала кулаки, глубоко вдохнула и решила попробовать еще раз. Снова 2864. Ничего.

Неужели эта зараза Майя поменяла код? А что, может у нее порядок такой — по понедельникам код сейфа менять? Бывает же у людей паранойя.

И что теперь делать? Бросить все и бежать отсюда как можно быстрее, предварительно налив чернил в ящики стола зловредной начальнице, как это сделала героиня известного романа? Так чернил не найти небось. Тогда клей по полу размазать, Майя придет и прилипнет…

Да, но что на это скажет ее компаньон и повелитель? Лола даже зажмурилась, явственно услышав слова Маркиза: «Так я и знал, что тебе ничего нельзя поручить. Если хочешь что-нибудь сделать — сделай это сам…» И это еще самое мягкое.

Она, конечно, не выдержит и ответит, что Ленька сам в этом деле здорово накосячил, так что все завершится грандиозным скандалом. И это дурацкое дело никогда не закончится. А когда у Леньки не ладится дело, он становится необыкновенно противным, жить с ним рядом просто невозможно. Так что лучше уж помочь ему разобраться до конца. К тому же Лоле очень хотелось узнать, что же случилось с тем камнем, «Северной зарей». Она очень интересовалась бриллиантами, ведь они, как известно, — лучшие друзья девушки.

Итак, Лола решила попробовать еще раз и действовать по методу своей замечательной тетки Калерии Ивановны. «Если что забыла, — говорила она, — встань на то место, обязательно вспомнишь!»

Лола вышла из кабинета, оставила в двери узкую щелочку и приникла к ней щекой. Было видно открытую дверцу сейфа и кодовый замок. Майя действовала так, будто крестится, подумала тогда Лола. Но что-то было не так.

«Господи, помоги»! — подумала Лола и перекрестилась. Ну конечно! Как она сразу не догадалась? Нужно не перекрестить стоящего напротив человека, а самому перекреститься! Тогда, если считать себя кодовой панелью, то получается: верхняя кнопка — 2, нижняя — 8, затем левая — 4 и, наконец, правая — 6.

Одним прыжком Лола оказалась у сейфа, набрала четыре цифры — 2846 и, затаив дыхание, потянула ручку. Раздался негромкий щелчок, и сейф открылся мягко и бесшумно.

«Я молодец!» — подумала Лола.

Сейф оказался небольшим, его содержимое можно было охватить одним взглядом. На самом видном месте стояла бутылка французского коньяку, Лола, естественно, оставила ее без внимания. Было еще несколько прозрачных пластиковых файлов с бумагами, не очень толстая пачка наличных денег, перехваченная резинкой, а также три пластиковые карты разных банков.

Лола просмотрела бумаги — ничего особенного, все по работе. Но под ними лежала фотография в резной деревянной рамке. Лола поднесла ее к свету.

На фотографии близко друг к другу стояли, судя по всему, супруги Снегиренко, хотя Лола с трудом узнала Майю Антоновну. Обычная женщина, не толстая, не тонкая, одета вполне прилично, со вкусом даже, причесана хорошо, улыбается скромно, приятно. Словом, вполне себе симпатичная. Зато муж… Эта квадратная челюсть, эти маленькие свирепые глазки, как у носорога… Ясно, что супруги были на отдыхе, но прокурор с такой яростью смотрел в объектив, словно готов разорвать на части того, кто снимает.

Лола снова вгляделась в фотографию. Отчего лицо прокурора кажется ей удивительно знакомым? Да это же вылитая мадам Снегиренко, когда впадает в ярость! Такая же тяжелая челюсть, те же глазки, и голос небось похож!

Да, говорили же ей, что бухгалтер Наина Кузьминична всерьез верит в переселение душ. Поневоле поверишь, потому что была Майя обычной женщиной, а стала форменным монстром. Вылитый муженек! Чего только не бывает на свете…

Лола перевернула рамку, потрясла. Что-то очень она тяжелая. Осторожно отогнула зажимы, чтобы вытащить снимок, сама не зная, зачем это делает. Такие фотографии обычно стоят у людей на столе, на самом виду, а тут в сейфе хранится.

И вдруг из-за рамки выскользнуло что-то тяжелое и с металлическим звуком упало на пол.

От неожиданности Лола едва не выронила рамку. Еще не хватало, чтобы стекло разбилось. Тогда точно надо будет отсюда бежать, не раздумывая. Лола осторожно положила рамку на стол и подняла с пола ключ.

Необычный ключ — довольно большой, старинный, с фигурной бородкой. Да, ключик явно скрывает какую-то тайну, раз мадам Снегиренко так его прячет. А какая у нее может быть тайна? Будем считать, что она связана с делом Чюрлениса, раз мадам так трясется над папкой с делом. Значит, где-то есть дверца, которую открывает этот ключик. Но вот где?

Лола снова вгляделась в фотографию. Дело, несомненно, происходит летом, одеты супруги легко, у Майи платье летнее, шелковое, у мужа светлый костюм. Стоят на фоне цветущих кустов, которые высажены вдоль довольно высокого деревянного забора. Стало быть, дача. Но вот чья?

Забор старый, давно не крашенный, кусты тоже не молодые, вроде бы розы дикие. А за забором виден дом, соседский, ясное дело. Точнее не сам дом, а высокая башенка, в три этажа, и крыша чуть изогнутая, наподобие китайской пагоды. Вот и все.

Лола спохватилась, что стоит и пялится на снимок, теряя драгоценное время. А что, если Майя отменит ланч с этим самым «Сахарком» и явится на работу? С нее станется.

Она сфотографировала на телефон снимок и рамочку, прихватила ключ и позвонила Маркизу, чтобы тот подъехал и ждал ее в машине.

Лола молча протянула Маркизу ключ.

— Откуда он?

Лола посмотрела на него так выразительно, что Леня и сам уже понял, что зря спрашивает. Договорились, что он сделает копию ключа минут за сорок и сам принесет в приемную. Лола показала ему еще и фотографию супругов Снегиренко, добавив, что больше в сейфе ничего интересного не было.

— Разберемся! — сказал Маркиз, выжал сцепление и тронул машину с места.

Лола поглядела ему вслед и вздохнула. Опять никакой благодарности.

Майя явилась еще до обеда, злая, как мегера, так что Лола даже посочувствовала неизвестному господин Маслякову из фирмы «Сахарок». С такой ведьмой пообедаешь — несварение желудка запросто получишь, а может, что и похуже.

И вот еще интересно, что она ест. Как-то трудно представить, что госпожа Снегиренко питается, как обычные люди, — рыбу там на ланч закажет или курицу жареную. Небось сырое мясо зубами рвет, с кровью. Или вообще мышей и лягушек глотает сырыми. Лола представила, как мадам подцепляет на вилку живую лягушку и запихивает в рот, а лягушка дрыгает в воздухе лапками. Нет, лучше мышь, лягушку жалко, говорят, они полезные.

Лола потому так спокойно сидела и представляла приятные картины, что успела положить ключ в рамку, а рамку — в сейф. И закрыть кабинет тоже успела, и никакого беспорядка после себя не оставила. Леня обещал обернуться за сорок минут, а уложился в тридцать пять. Тут он не сплоховал, все же профессионал, что верно то верно. И принес ключ прямо в приемную, да еще и бутерброд для Лолы прихватил из ближайшего кафе. Может же, когда хочет!

Так что Лола сидела сытая и спокойная, слушая, как начальница роняет в кабинете стулья и громко чертыхается, а то и что похуже выскажет.

— Ольга! — послышалось из кабинета. — Немедленно соедини меня с Косоротовым!

Лола нашла в списке, оставленном Людочкой, фамилию Косоротова и набрала номер. Из-за двери послышался крик — мадам ругалась по работе, это Лолу не интересовало. Она отстучала сообщение Лёне: «Можно уже отсюда слинять?»

«Терпи до конца рабочего дня, — ответил Маркиз, — чтобы она ничего не заподозрила».

— Ольга, кофе завари и отпечатай вот эти два договора! — Оказалось, мадам уже стоит рядом.

— Слушаюсь, Майя Антоновна! — ответила повеселевшая Лола. — Слушаю и повинуюсь!

Еще бы, только до конца рабочего дня досидеть, и больше она никогда не увидит эту рожу!

Тут Лола запнулась, осознав, что начальница смотрит на нее пристальным немигающим взглядом, и во взгляде этом прочла некоторое подозрение. Очевидно, прежние секретарши никогда себя с ней так не вели. Прежние боялись ее до судорог, тряслись, как будто у них пляска святого Витта внезапно началась. И ни одна не смела улыбаться и смело глядеть в лицо.

Лола осознала, что мадам Снегиренко хоть и ведьма, но далеко не дура, в противном случае не смогла бы удержаться в бизнесе и достичь определенного положения. Лоле надо бы быть осмотрительнее, а то как бы чего не вышло. Вдруг у этой заразы в сейфе была секретка? Ну, волос какой-нибудь на дверце или ниточка тонкая. А ну как ей вздумается коньячку хватануть?

И тотчас на лице Лолы появился страх, а во взгляде начальницы пропало подозрение. Лола занялась работой. А потом позвонила бухгалтер Наина Кузьминична и опасливо поинтересовалась, когда же Лола принесет ей документы — паспорт, трудовую книжку, рекомендации с прошлой работы. Лола сказала, что забежит завтра, сегодня много работы, Майя Антоновна не отпускает.

— Так я жду вас утром! — напомнила бухгалтер.

— Всенепременно! — заверила ее Лола, а про себя добавила: «Дожидайся!»

После работы она долго тащилась домой на маршрутке. Рядом с ней плюхнулась такая толстая тетка, что даже стройной Лоле не было места. Водитель, чтобы перекричать музыку, громко переговаривался с соседом, рядом орал ребенок, потом его вырвало, но тут, к счастью, Лола вышла.

Каково же было ее возмущение, когда оказалось, что дома никого нет. Точнее, есть голодные звери. И никакой еды. В холодильнике кусок сухого сыра жался к полупустой упаковке яиц, рядом сиротливо зеленела полуувядшая веточка укропа. В морозилке было пусто и холодно, как на Северном полюсе. В хлебнице засыхал батон, Лола даже не помнила, когда его покупали. Нет, так жить нельзя. Человеку после трудного рабочего дня и поесть нечего!

Тут из прихожей послышался негромкий скрип двери и Лёнин жизнерадостный голос:

— Аскольдик, а почему ты меня не встречаешь?

И правда, Аскольд не сидел в прихожей, голодный кот решил объявить хозяину бойкот. Из этого Лола сделала вывод, что компаньон не принес никакой еды. Она молча удалилась в ванную. А когда вернулась, то увидела Леню, мрачно взирающего на яйца и сыр. Лола молча открыла банку кошачьих консервов и честно поделила пополам, Пу И такое питание тоже уважал.

— Закажем пиццу? — спросил Маркиз.

— Дожили, — вздохнула Лола.

— Ну, дела у меня были, дела! — тут же с полуоборота завелся голодный компаньон.

— Кстати, как дела? — поинтересовалась Лола. — Ты что-нибудь выяснил?

И по тому, как зло сверкнул Маркиз на нее глазами, поняла, что и тут у Леньки вышел облом.

— Не было никакой дачи ни у прокурора Снегиренко, — вздохнул Леня, — ни у мадам. Загородного дома тоже нет, живет в квартире. Квартира в старом доме. Охрана — мама не горюй, везде камеры, до подъезда и то не дойти, куда уж там в квартиру попасть. Но нам туда и не надо, потому что вряд ли она папку дома хранит. Не такой она человек.

— Тогда бы она и ключ там же прятала, — согласилась Лола. Спорить с Леней у нее не было сил.

— К тому же ключ этот необычный, старинный, и дверь, которую он открывает, тоже старая должна быть. Замок хороший, сейчас таких не делают, мне мастер сказал. Если предположить, что она прячет папку на той самой даче, которая на фотке, то чья эта дача и где она находится — вот это вопрос.

— Черт ее знает, — снова вздохнула Лола. — Ладно, тебе какую пиццу заказывать?

— Да любую, только побольше. — Леня совсем расстроился, глядя на фотографию неизвестной дачи.

На следующее утро Лола решила, что заслужила полноценный отдых. То есть нужно пройтись по магазинам, посидеть в кафе и обязательно взять с собой Пу И. Песик тоже заслужил отдых, к тому же Лола ужасно по нему соскучилась.

Леня с утра куда-то ушел. Лола принарядилась и отправилась в новый торговый центр.

Они с песиком выпили кофе, причем Пу И выпросил-таки ореховую трубочку, правда, без крема. Потом зашли в магазин одежды и аксессуаров для собак и перемеряли там кучу комбинезонов и пальтишек. Выйдя из собачьего бутика, Лола и Пу И оказались перед входом в книжный магазин. Пу И неожиданно оживился и дал Лоле понять, что очень хочет, просто мечтает попасть в этот магазин.

— Что ты там забыл? — осведомилась Лола довольно сухо. — Вообще, я считаю, что нам пора домой!

Но Пу И так умильно заглядывал ей в глаза и так тоненько поскуливал, что Лола не смогла устоять.

И скоро поняла, почему ее песиком овладела такая тяга к чтению: неподалеку от входа стояла элегантная женщина лет сорока с йоркширским терьером на руках, причем, судя по розовому бантику и ошейнику со стразами, это была девочка.

— С тобой все ясно! — фыркнула Лола. — Хочешь познакомиться?

Тут к ней подошел молодой человек в ярком форменном жилете с логотипом магазина и с бейджем на груди.

— Девушка, извините, с собаками нельзя!

— С собаками? — привычно возмутилась Лола. — Где вы видите собаку? Это же не собака, это ангел!

Обычно эта дежурная фраза неотразимо действовала на официанток, которые пытались не пустить ее с Пу И в какой-нибудь ресторан или кафе, тем более что Пу И при этих словах неизменно делал умильную мордочку, против которой ни одна нормальная женщина не могла устоять. Но молодой человек был равнодушен к собачьим чарам и с прежней строгостью повторил:

— К нам нельзя ни с какими собаками, даже с маленькими! Такие у нас правила!

— Да? — возмущенно проговорила Лола. — А как же тогда вы пропустили вон ту даму? — и она указала на элегантную женщину с йоркширским терьером.

Еще минуту назад Лола не собиралась заходить в этот магазин, но теперь добиться своего для нее стало вопросом чести.

Молодой человек заметно смутился. Отведя глаза, он вполголоса пробормотал:

— Ну, это… это не покупательница, это… это Алиса Борисовна, жена нашего директора…

— Вот как?! — Лола запылала праведным гневом. — Значит, жене директора можно, а простому покупателю нельзя? Это безобразие! Это вопиющая несправедливость! Это ущемление прав потребителя! Позовите сюда вашего директора!

Молодой человек колебался, не зная, как поступить, и в это время из динамика под потолком магазина раздался голос:

— Рябинников, срочно подойди к отделу кулинарной литературы! Повторяю, Рябинников, срочно подойди…

Лола взглянула на бейдж собеседника и прочитала на нем: Владимир Рябинников.

— Кажется, это вас зовут!

Молодой человек покраснел и ретировался. Лола с победным видом вошла в магазин.

Правда, пока они выясняли отношения со строгим Рябинниковым, дама с собачкой исчезла из поля зрения, чем любвеобильный Пу И был очень огорчен. Он сразу же утратил интерес к книгам. Лола хотела развернуться и уйти, но в это самое время у нее в сумочке зазвонил мобильный телефон.

На дисплее высветился номер Люды Ирискиной, старой Лолиной знакомой по театру. Лола давно с ней не разговаривала и поднесла телефон к уху в надежде узнать театральные новости и сплетни.

— Привет, Людик! — проговорила она, услышав голос приятельницы. — Что нового?

— Ой, новостей много, но это потом, при встрече, я сейчас очень тороплюсь!

— Тогда что же ты звонишь? — Лола при всем желании не смогла скрыть обиду.

Людка служила в каком-то занюханном детском театрике, играла поросят и медвежат. Росту она была невысокого, так что если подложить кое-где побольше, так и Колобка играть можно. И так бы и торчала она в этом театрике до пенсии, — пока голос не стал бы хриплым и грубым, а тогда можно переходить на роли злодеев, старуху Шапокляк, к примеру, или лису Алису, — но тут привалила Людке самая настоящая удача. Она прошла кастинг в сериал аж на двести серий! Режиссеру, видите ли, понравилась ее незамыленная, заурядная внешность! Такая, сказал, простая, обычная девушка — как раз то, что надо, а то от этих красоток с идеальной фигурой уже воротит.

Сериал пошел в народ, Людка похорошела, даже ростом выше стала. Имя ее теперь было на слуху. Конечно, это тебе не третью крысу в «Щелкунчике» играть!

Лола дико завидовала Людке — вот бывает же такое. А самое главное, она даже пожаловаться никому не могла, покритиковать ее, посплетничать — все сразу поймут, что это из зависти. Хотя на самом деле сплетничать было и не о чем, потому что Людмила Ирискина вела себя скромно, даже досужие журналисты не могли раскопать про ее жизнь никаких пикантных подробностей.

— Так что ты звонишь-то? — повторила Лола. — У меня тоже времени мало!

— Да я по делу звоню! У Маргариты Николаевны юбилей назревает, и все наши хотят, чтобы ты тоже пришла!

— У Маргариты Николаевны? — переспросила Лола. — У художницы?

— Ну да, у нее.

— И сколько же ей исполняется?

— Говорю тебе — юбилей! Пятьдесят!

— Да ты что?! — ахнула Лола. — Неужели уже пятьдесят? Никогда бы не подумала!

Маргарита Николаевна была театральным художником. В отличие от большинства художников, которые одеваются в бесформенные балахоны неопределенного цвета или драные джинсы, заляпанные краской, Маргарита следила за собой, одевалась со вкусом и очень молодо выглядела, почему Лола и удивилась, услышав о ее возрасте. Она подумала, что на месте художницы ни за что не стала бы отмечать юбилей — зачем это нужно, чтобы все знакомые узнали, сколько тебе лет?

— Ну так что — придешь? — осведомилась Людмила.

— Обязательно приду! — Лола хорошо относилась к Маргарите, и раз уж та решила отпраздновать юбилей, пропустить это событие было бы невежливо.

— Ну, я тебя отмечаю! А теперь извини — мне еще кучу народу нужно обзвонить!

— Постой, — спохватилась Лола. — А что насчет подарка? Придумали? Что-нибудь общее?

— Да нет, не сошлись во мнениях. Синицкая хотела подарить кофемашину, а Дроздовская — массажную кровать. Чуть не передрались, и решили, что каждый сам за себя отдувается. Так что ты уж сама думай, что подарить…

— Легко сказать! — вздохнула Лола, но из трубки уже доносились гудки.

Покупать, а особенно придумывать подарки — это очень сложная задача. Трудно что-то дарить человеку, у которого все есть. Еще труднее — тому, с кем давно не виделся…

Лола подняла глаза и увидела, что стоит перед стендом с надписью: «Подарочные издания». Может быть, это перст судьбы? Действительно, подарить Маргарите подарочный альбом… она ведь все-таки художник, должна интересоваться такими вещами…

Лола осмотрела выставленные на стенде издания. Роскошный альбом Клода Моне… ну, этот художник у нее наверняка есть… альбом Дюрера — тоже… Репин, Кустодиев… да как угадаешь, чего нет у Маргариты? А вот еще красивый альбом… На обложке стояло незнакомое имя — Василий Варенцов.

Этого имени Лола никогда не слышала, может быть, у Маргариты нет такого альбома? А может, он ей не понравится? Лола открыла альбом, перевернула несколько страниц — да вроде хороший художник, красивые пейзажи, портреты и натюрморты. Судя по всему, есть и дореволюционные работы, и более поздние…

Пу И начал нетерпеливо поскуливать, давая хозяйке понять, что ему скучно.

— Подожди, детка… — проговорила Лола, пробегая глазами короткую статью о художнике.

Ну да, Василий Варенцов родился еще в девятнадцатом веке, приобрел известность, участвовал в крупных выставках вместе с Репиным и Серовым… потом, как и Репин, поселился в загородном доме на Карельском перешейке и, когда эта территория отошла к Финляндии, как и Репин, ненавязчиво стал финским гражданином и прожил остаток дней в тихой Финляндии…

На следующей странице размещалась фотография того самого загородного дома. Лоле показалось, что где-то она видела этот дом, причем совсем недавно. Но где, не могла вспомнить и продолжила читать статью.

Дом Варенцова сохранился благодаря стараниям нескольких десятков энтузиастов, ценителей творчества художника, которые за свой счет отремонтировали его и поддерживают в приличном состоянии. Несколько лет назад им удалось добиться для дома статуса дома-музея, так что теперь ему не грозит снос или продажа, и все интересующиеся могут приехать и взглянуть на него. Конечно, его не посещают такие толпы туристов, какие можно видеть в «Пенатах», доме-музее Ильи Репина, но все же этот музей имеет значительный интерес.

Тут же был указан адрес.

Лола еще раз взглянула на фотографию — необычная трехэтажная башенка, с тройной, слегка вогнутой крышей, напоминающей китайскую пагоду, — и наконец вспомнила, где видела этот дом, точнее, эту необычную крышу! На фотографии, которую нашла в кабинете Майи Антоновны! На фотографии, где госпожа Снегиренко запечатлена рядом с покойным мужем-прокурором. Там, на заднем плане, виднелся соседский дом с точно такой же трехэтажной башенкой…

Может быть, просто похожий дом? Мало ли на Карельском перешейке красивых и необычных домов довоенной и даже дореволюционной постройки? Дачи же были по тем временам шикарные, курортное место рядом с Петербургом… Нужно как следует рассмотреть дом на фотографии. Но тут, в магазине, было не самое удобное место для такой работы, да и Пу И уже совсем извелся. Небось теперь не рад, что заманил ее в книжный магазин…

Лола решила купить альбом Варенцова и спокойно рассмотреть обе фотографии дома. Так что с подарком на юбилей вопрос решился сам собой.

— Пожалуйста, мне вот это упакуйте покрасивее! — сказала она появившейся продавщице.

Пу И взглянул на нее с удивлением, но возражать не стал. У этих людей очень странные пристрастия…

Подъезжая к дому, Лола решила пока ничего не говорить Лене. Надо проверить фотографии, убедиться, что на них — одна и та же дача, а уже потом… потом она оттянется как следует! Покажет Леньке, кто из них двоих лучше работает! Но сейчас ни слова, и даже альбом ему не стоит показывать, иначе, если фотографии не совпадут, Ленька будет издеваться над ней в своей обычной манере…

Однако планам Лолы не суждено было сбыться. Леня встретил ее прямо в прихожей. Аскольд с распушенным хвостом терся о его ноги.

— Лолочка пришла! — протянул Маркиз. — А ты нам принесла чего-нибудь вкусного? Мы с Аскольдом хотим чаю, а в доме совсем нет сладкого!

Лола хотела строго ответить компаньону, что мог бы и сам сходить в магазин, не барин, но Маркиз уже залез в пакет, который Лола держала в руке.

Лицо его разочарованно вытянулось.

— А это что? Какой-то альбом? Лола, с каких пор ты интересуешься пейзажной живописью?

— Отдай сейчас же! — воскликнула Лола и попыталась отобрать альбом у Лени.

Альбом был очень тяжелый, она не удержала его — и книга упала на пол, раскрывшись на той самой фотографии с загородным домом художника.

Ну просила же завернуть получше! Ничего не могут сделать, лентяи безрукие!

— Что это? — Леня нагнулся, чтобы поднять альбом, и завис в полусогнутом состоянии. — Что это? — повторил он через полминуты, осторожно поднимая раскрытый альбом. — Это то самое, о чем я думаю?

Лоле пришлось на ходу менять стратегию.

— Да, Ленечка, это то самое! — гордо проговорила она. — Пока ты тут бездельничаешь на пару с котом и ищешь еду в холодильнике, мы с Пу И сделали открытие! Мы нашли тот самый дом, который изображен на фотографии!

— А что, похоже на правду!.. Пойдем в кабинет, сравним эти два снимка…

«Ну вот, — вздохнула про себя Лола, — как я и думала, Маркиз берет все в свои руки, как будто я ни при чем…»

Но Леня, не глядя на нее, уже устремился в кабинет.

Он включил компьютер, открыл файл, куда записал переснятую Лолой фотографию супругов Снегиренко, увеличил ту часть, на которой был соседский дом с трехэтажной башенкой, и положил рядом альбом Варенцова, открытый на нужной странице.

— Ну вот, смотри, — проговорил он, не глядя на Лолу, — точно такая же трехъярусная вогнутая кровля, такие же окна… посмотри-ка вот сюда! Видишь, в этом окне одно стекло с трещиной? И на этой фотографии точно такая же трещина! Ты видишь? Значит, никаких сомнений — это один и тот же дом!

— Это сколько же лет они не могли новое стекло вставить… — пробормотала Лола.

— Да может быть, обе эти фотографии сделаны почти в одно и то же время. — Маркиз почувствовал в голосе Лолы мрачные интонации и повернулся к ней: — Лолочка, ты чем-то недовольна?

— Я всем довольна! — мрачно ответила Лола. — Я просто в восторге! Совсем недавно ты говорил, что найти этот дом на необъятных просторах Ленобласти нереально, что на это уйдет не один год, тем не менее я… мы с Пу И его нашли — и у тебя для нас нет ни одного слова благодарности!

— Лолочка, ты молодец! Вы с Пу И молодцы. Но все же согласись, что это случайность, чистое везение…

— Не ты ли не раз говорил, что на свете нет ничего случайного, а то, что называют везением, — это просто сумма таланта и трудолюбия?

— Ну да, ну да! — Маркиз поморщился. — Кстати, как ты относишься к загородной прогулке? Погода хорошая, а мы так давно не были за городом… и Пу И полезно выбраться на свежий воздух… побегать по травке, погоняться за бабочками…

— Знаю я тебя, — вздохнула Лола. — Известный манипулятор! И вообще, я устала и никуда не хочу!

Но Пу И, услышав про загородную прогулку, оживился, забегал вокруг Лолы, умильно заглядывая ей в глаза.

— Сговорились, да? — Лола недовольно взглянула на песика. — И ты, Пу И! — Однако долго сердиться на своего любимца она не могла. — Ладно, — вздохнула она. — Погода действительно хорошая. Но ты, кажется, говорил, что хочешь чаю, а в доме нет ничего сладкого…

— Вот, кстати, — Маркиз повернул к Лоле экран компьютера, — там, в поселке Березовое, где находится этот музей, есть очень приличная чайная. Обещают свежую выпечку — булочки с маком, плюшки и домашние пироги. Так что мы можем соединить приятное с полезным. Точнее, приятное с еще более приятным — загородную прогулку с чаепитием.

— Ну ладно, уговорил! — вздохнула Лола. — Я только оденусь попроще…

Через полчаса они уже выехали из дома. Пу И, как обычно, сидел на руках у хозяйки и радостно поскуливал, предвкушая прогулку.

Скоро машина выехала из города и покатила по Выборгскому шоссе. По сторонам тянулись нарядные коттеджи, затем — рощицы, припудренные свежей зеленью. Вскоре после Сертолова навигатор велел повернуть с шоссе направо. Теперь вокруг росли сосновые рощи, среди которых мелькали уединенные дома.

Прошло еще чуть больше получаса, и Леня увидел указатель: «Березовое, 4 км».

Поселок Березовое оказался невелик — всего десятка два домов, среди которых выделялся дом с трехэтажной башенкой. Вне всяких сомнений, это был музей художника Варенцова.

Карельский перешеек популярен среди жителей Петербурга. Здесь построили загородные дома и дачи многие обеспеченные люди, однако они отдают предпочтение местам, расположенным или на берегу Финского залива, или по берегам многочисленных озер. В Березовом, однако, не было ни того, ни другого, поэтому здесь еще не появились роскошные дома за трехметровыми заборами.

Леня притормозил неподалеку от музея, посмотрел на него, сдал немного назад.

— Нет, кажется, тот снимок сделан с другой стороны…

Он проехал мимо музея, с трудом развернулся на узкой улице, заехал с другой стороны и остановился рядом с уютным зеленым домиком с красными ставнями.

— Смотри, Лола, кажется, фотографировали именно отсюда.

Лола пригляделась и согласилась со своим компаньоном. Однако Леня не остановился возле зеленого домика, он проехал еще несколько домов и подъехал к большой избе из мощных бревен, над входом в которую висела изогнутая подковой вывеска: «Чайная «У Натальи».

— Ну что ж, — проговорил Леня, выходя из машины, — посмотрим, какая у них выпечка.

— Посмотрим, — в голосе Лолы все еще звучало неодобрение.

Внутри чайная была почти пуста, только за одним столом сидел худой морщинистый старик, перед которым стояла чашка черного кофе.

Столы были простые, деревянные, но выскобленные до белизны. На каждом имелся сверкающий медными боками самовар, увешанный гирляндой баранок.

Лола и Маркиз расположились за одним из столов, и к ним тотчас подошла румяная молодка в ярком сарафане, наверное, официантка. Лола мысленно отметила, что у нее, несомненно, есть пара лишних килограммов, но молодка по этому поводу ничуть не огорчается. И, пожалуй, эти килограммы ничуть ее не портят. А тут следишь за собой, во всем себе отказываешь, боишься лишний кусок съесть…

— Будете кушать или только чайку? — спросила молодка, с улыбкой глядя на Пу И. Когда она улыбалась, на щеках у нее появлялись очень симпатичные ямочки.

Приглядевшись, Лола заметила на ее сарафане бейдж с именем — Наталья. Наверное, она не официантка, а хозяйка этого заведения. Оно и верно, зачем здесь еще и официантку держать, одному-то человеку делать нечего…

— Чайку! — ответил Маркиз, потирая руки. — Ну и каких-нибудь булочек, плюшечек… что там у вас есть.

— Сейчас принесу! — Наталья, однако, не спешила. — А чай какой будете — черный, зеленый, фруктовый? Есть на смородиновом листе, есть на малиновом, есть мятный…

— Простой черный! — строго проговорила Лола. — И у вас есть какие-нибудь зерновые хлебцы? Что-нибудь диетическое!

— Нет… — огорченно ответила краснощекая молодка. — Сухари есть с орехами…

Пу И заскулил, напоминая о себе.

— Да, чуть не забыли главное! — спохватился Маркиз. — У вас найдется ореховое печенье для этого товарища?

— Для него-то? — Наталья посмотрела на Пу И с нежностью. — Для него обязательно что-нибудь найду!

«Ага, — подумала Лола, — для него ореховое печенье найдет, а для меня диетические сухарики и не стала искать…»

Лола тут же устыдилась своих мыслей: надо же, ревновать к Пу И! Это не только глупо, но и недостойно. И то, что эта особа готова ради песика в лепешку расшибиться, говорит о ней только хорошо…

— Кстати, — проговорил Маркиз, прежде чем Наталья отошла от их столика, — кстати, нам нужен ваш совет…

«Какой еще совет? — насторожилась Лола. — Вот не может не привязаться к посторонней женщине с разговорами…»

— Ему, — Леня показал на Пу И, — ему доктор очень советует провести лето на свежем воздухе. Для укрепления иммунитета, и вообще… Вот мы ездим по Карельскому перешейку, присматриваем что-нибудь подходящее, и ваш поселок нам очень приглянулся. Вы не знаете, у вас никто не сдает дачу на лето?

— Дачу? — Наталья задумалась. — Кажется, Николай Алексеевич в прошлом году сдавал, у которого дом в самом конце деревни. Но у него из удобств — только будка во дворе…

— Нет, только не это! — не выдержала Лола.

— Да, будка во дворе — это перебор, — поддержал ее Маркиз, — а вот мы видели такой симпатичный домик рядом с этим… с музеем. Такой зеленый, с красными ставнями.

— А, так это Валентины Михайловны дом… — в голосе Натальи прозвучала неуверенность. — Домик, конечно, аккуратный, и порядок у нее, только она не сдает.

— А что, у нее семья большая?

— Зачем большая? Одна она живет. То есть не совсем одна, а с Ниной, с домработницей своей. Но все равно не сдает. Говорит, что не хочет, чтобы в доме чужие люди жили.

— Может, мы ее сумеем уговорить, — произнес Маркиз.

— Ну, вы-то, может, и сумеете, — Наталья взглянула на Леню уважительно. — Но только не Нину. Нина — уж очень недоверчивая, она с вами и разговаривать не станет. Тут недавно приехал новый проверяющий из энергонадзора, хотел показания счетчика снять, так она его не пустила, говорит: «Я Михал Михалыча знаю, который раньше проверял, а тебя первый раз вижу, может, ты жулик». Так он и уехал ни с чем…

— Надо же, как неудачно! — протянул Маркиз и с надеждой взглянул на Наталью. — Как же быть?

— А вы зайдите к Валентине Михайловне, когда Нины не будет. Может, вы с ней и договоритесь.

— Так вы же сказали, что она тут безотлучно живет.

— Живет-то живет, но она через день в Петровское ездит, в магазин за продуктами. Вчера не ездила — значит, сегодня соберется, причем скоро — в Петровском магазин рано закрывается.

— Вот спасибо! — Маркиз благодарно посмотрел в глаза Натальи, та зарумянилась пуще прежнего.

Лола заскрипела зубами, но сдержалась ради дела.

Компаньоны напились чаю и покинули гостеприимное заведение. Пу И не хотел уходить, но Маркиз показал ему пакет с печеньем, и вопрос был решен.

Лола устроилась на заднем сиденье машины и стала кормить Пу И печеньем. Маркиз отъехал от чайной и поставил машину в укромном проулке за густыми кустами сирени, откуда хорошо был виден зеленый домик.

Время шло, но ровным счетом ничего не происходило.

— И почему ты поверил этой особе? — проговорила Лола, когда печенье подошло к концу.

— А зачем ей врать?

— Ну, не знаю… некоторые особы врут просто из любви к процессу. И долго мы будем здесь сидеть? Я понимаю, мои чувства тебя ничуть не волнуют, но подумай хотя бы о Пу И.

— Пока есть печенье — Пу И не в претензии.

— А когда оно кончится? Кстати, осталось уже совсем мало!

Как раз в этот момент калитка, за которой следил Леня, открылась, и из нее вышла крупная, широкоплечая тетка в зеленой вязаной кофте. Оглядевшись по сторонам, она открыла ворота и снова исчезла на участке. Меньше чем через минуту из ворот выехала маленькая невзрачная машинка и укатила по улице.

— Вот и настало время действовать! — оживился Леня. — Препятствие в лице домработницы устранено!

Он выехал из своего закоулка на улицу и подъехал к зеленому домику как раз в тот момент, когда оттуда вышла хрупкая невысокая старушка, чтобы закрыть ворота.

Леня выскочил из машины и подошел к хозяйке:

— Позвольте, я вам помогу!

— Я пока что и сама могу справиться! — отвечала та, недоверчиво взглянув на незнакомца.

И в это время рядом с Маркизом появилась Лола с песиком на руках. Старушка увидела Пу И — и ее лицо засветилось.

— Какой же ты хорошенький! — засюсюкала она и потянулась к песику, чтобы погладить. Пу И не одобрял такой фамильярности со стороны посторонних людей, но решил потерпеть для дела.

Лола же мгновенно взяла инициативу в свои руки и заговорила мечтательно:

— Мы с Леонидом ищем дачу на лето, чтобы вывезти его на воздух, — она бросила заботливый взгляд на песика, — вы бы не могли подсказать, кто из ваших соседей сдает комнаты?

— Ну, я даже не знаю… — задумалась старушка, — может быть, Николай Алексеевич, чей дом в конце деревни, он, кажется, сдает, но у него никаких удобств…

— Без удобств плохо, — вздохнула Лола, — Пу И у нас такой избалованный… А вы бы не сдали нам дачу? У вас такой красивый дом, и наверняка полный порядок…

— Я вообще-то не сдаю, не люблю, когда в доме посторонние.

Лола тихонько ущипнула Пу И за лапу — совсем не больно, просто для того, чтобы подать ему сигнал, как у них было заведено. Песик по этому сигналу тоненько заскулил.

— Что с тобой, дорогой? — заволновалась Лола. — Ах, ты хочешь пить? Ну да, мы же с самого утра в разъездах!

Лола обратила к хозяйке умоляющий взгляд и проговорила:

— Вы не нальете ему водички? Только, пожалуйста, кипяченой! У него такое хрупкое здоровье!

— Да, конечно! — всполошилась хозяйка. — Пойдемте в дом! Может быть, и вы выпьете чаю?

— Чаю?! — оживился Маркиз, который до того помалкивал, предоставив Лоле вести переговоры. — Как же я хочу чаю!

— Да, и я выпила бы чашечку! — проговорила Лола, у которой после посещения чайной чай только что из ушей не лился.

Вслед за хозяйкой компаньоны вошли в зеленый домик.

Это был вполне приличный и просторный дом. Небольшая прихожая застелена домоткаными половиками, сбоку от двери стояли мягкие розовые тапочки.

— Можно, я их надену? — показала на эти тапочки Лола. — У вас так чисто, не хочется нести грязь с улицы…

— Нет, это племянницы моей тапочки, она не любит, чтобы их посторонние надевали. Я вам сейчас другие дам… — и хозяйка достала две пары вязаных тапочек из деревянного сундучка.

Из прихожей выходили три двери, хозяйка провела их направо, на уютную застекленную веранду. Она накрыла чай на круглом столе, достала вишневое варенье, домашнее печенье.

— Меня зовут Валентина Михайловна, — назвалась хозяйка, тем самым намекая, что гостям тоже пора представиться.

Лола и Маркиз тоже назвали себя, и все приступили к чаепитию.

Лола едва пригубила свой чай — после чайной Натальи ей совсем не хотелось пить. Леня же выпил две полных чашки с вареньем, после чего смущенно осведомился у Валентины Михайловны, где у нее находятся удобства.

— У нас все в доме, — ответила та с гордостью, — из сеней дверь налево, там все и найдете.

Леня поблагодарил ее, вышел в сени, но не пошел в санузел, а бесшумно открыл третью дверь и проскользнул в большую светлую комнату.

Здесь стояли диван, накрытый цветным покрывалом, обеденный стол, посудный шкафчик и этажерка с книгами. Никаких тайников, никаких потайных дверей, которые мог бы открывать тот ключик, который раздобыла Лола…

Дольше пропадать было неудобно, и Маркиз вернулся на веранду.

Лола и Валентина Михайловна дружно разглядывали толстый фотоальбом.

— Это племянник мой, Мишенька… — ворковала хозяйка. — У меня своих детей не было, так он для меня был как родной… вот тут ему годик… вот тут он уже в школу пошел… вот тут он студент университета… а вот он уже взрослый…

— Он в форме! — Лола изобразила удивление. — Он что, военный?

— Нет, он прокурором был, представляете? Уважаемый человек!

— Вы сказали — был? — Лола быстро взглянула на Валентину Михайловну.

— Да, Мишенька рано умер! — вздохнула старушка. — Это был для меня такой удар, такой удар…

— Так что, теперь у вас совсем никого не осталось? — сочувственно проговорила Лола. — Как это, должно быть, грустно!

— Ну, не то чтобы совсем никого… Майя, вдова Мишенькина, иногда приезжает, навещает старуху. Хорошая женщина, заботливая, но это все же не то…

Лола вспомнила Майю Антоновну с ее тяжелым характером и внезапными вспышками ярости. Казалось, старушка говорит совсем о другом человеке!

Чай был допит, и по всем законам гостеприимства им пора бы уже откланяться, но результатов не было. Маркиз перемигнулся с Лолой, она вздохнула, прижала к себе песика и что-то шепнула ему на ушко. Пу И спрыгнул с ее коленей и через полуоткрытую дверь выскользнул с веранды.

— Пу И, маленький разбойник, куда ты?! — с деланым возмущением воскликнула Лола и виноватым тоном добавила, обратившись к Валентине Михайловне: — Он обычно так себя не ведет, обычно он в гостях очень послушный! Видимо, почувствовал себя у вас, как дома, вот и расхулиганился… — Затем она повернулась к Маркизу и строго проговорила: — Леонид, чего ты ждешь? Сейчас же найди Пу И, пока он ничего не натворил!

— Сейчас, не волнуйся… я его быстро найду, а ты пока помоги Валентине Михайловне помыть посуду! — Леня вышел вслед за песиком и прикрыл за собой дверь.

Пу И и не думал хулиганить: он смирно сидел посреди прихожей, подобрав под себя лапки, и ждал появления хозяина.

Оглядевшись, Маркиз взял персональные тапочки Майи Антоновны и дал их понюхать песику. Затем поставил на прежнее место и приказал Пу И:

— Ищи!

Пу И оживился: он очень любил изображать настоящую служебно-розыскную собаку.

Он побежал по прихожей, прижимаясь носом к полу, забежал в гостиную, пересек ее, заглянул под диван, пробежал вдоль стены и остановился перед следующей дверью.

Леня открыл эту дверь. За ней оказалась лестница, ведущая на второй этаж, но Пу И устремился не наверх, а в закуток под лестницей. Усевшись там, он негромко тявкнул.

Леня нагнулся и обнаружил хлипкую деревянную дверцу, закрытую на обычную заржавленную задвижку. За дверцей оказался старинный комодик из орехового дерева, с двумя выдвижными ящиками. Один из ящиков легко открылся — в нем были сложены старые, еще советских времен, журналы: «Вокруг света», «Знание — сила».

Второй ящик оказался закрыт на ключ. Леня вставил в скважину Лолин ключ, повернул его… Замок открылся. Леня выдвинул ящик. В нем лежала единственная папка — старого образца, картонная, с завязками. В первый момент Леня хотел открыть папку и переснять ее содержимое на телефон, но в это время в гостиной послышались шаги и голос Валентины Михайловны.

Раздумывать было некогда. Леня сунул папку за пазуху, запер ящик, закрыл дверцу и подхватил Пу И на руки.

В это мгновение дверь открылась, и из гостиной выглянула озабоченная хозяйка.

— Леонид, где вы? — спросила она, вглядываясь в полутьму.

— Здесь! — отозвался Леня, демонстрируя Валентине Михайловне Пу И. — Представляете, спрятался здесь, под лестницей… хорошо, я знаю его привычки!

Хозяйка хотела сказать что-то неодобрительное, но Пу И лизнул ее в щеку, и все было забыто.

Лола домывала посуду. Взглянув на Леню, она проговорила:

— Ну что, Пу И не нахулиганил?

— Нет, что ты, он вел себя превосходно! Он у нас вообще молодец! Хороший мальчик!

— Ну, тогда нам пора ехать. Ты не забыл, что сегодня у Пу И примерка? Мы шьем новый костюм… летний…

— Как я мог такое забыть!

Компаньоны поблагодарили хозяйку за чай, Пу И на прощанье еще раз лизнул ее, чем привел Валентину Михайловну в полный восторг. Она проводила гостей до машины и сказала, что подумает: может быть, все же сдаст им дачу.

Едва машина отъехала от зеленого домика, Лола спросила:

— Ну что, нашел что-нибудь?

— Нашел! — Маркиз свободной рукой вытащил из-за пазухи папку. — Пу И такой молодец, я дал ему понюхать тапочки твоей начальницы, и он тут же привел меня…

— Бывшей! Бывшей начальницы! — с ненавистью проговорила Лола. — Больше я туда не пойду, можешь и не уговаривать!

— А больше и не надо! Я же говорю, Пу И по запаху привел меня к комоду, к которому подошел твой ключ. И в ящике этого комода я нашел папку…

— Ты вообще осознаешь, что мы с Пу И сделали за тебя всю работу? Я раздобыла ключ, Пу И нашел дверь, подходящую к этому ключу… ты-то нам вообще зачем?

— Я осуществляю общее стратегическое руководство! — сухо ответил Маркиз. — И вообще, я сильно подозреваю, что на этой папке дело еще не закончено!

Всю дорогу до дома Лола обиженно молчала.

Однако, когда они вернулись домой, она сменила гнев на милость и вошла вслед за Леней в его комнату, чтобы ознакомиться с содержимым заветной папки. Ей хотелось узнать, ради чего она изображала безответную секретаршу, ради чего терпела ужасный характер Майи Антоновны, ради чего рисковала, проникая в ее сейф.

Леня положил папку на стол, развязал тесемки, открыл ее. Внутри обнаружились пыльные и выцветшие от времени листы бумаги с протоколами допросов и записями опроса свидетелей. Судя по датам, эти протоколы были составлены примерно двенадцать лет назад.

— В то самое время, когда пропал ювелир Чюрленис вместе с алмазом «Северная заря»! — проговорил Леня, разглядывая протоколы.

И на первой же странице он увидел знакомую фамилию.

Протокол опроса свидетеля от…

Мною, старшим лейтенантом Сеточкиным, опрошен свидетель Н. Р. Щеглов, проживающий в квартире номер тридцать четыре дома двенадцать по Безымянному переулку. Свидетель показал, что во время предполагаемого инцидента находился дома, однако ничего не видел и не слышал. Свидетель мною предупрежден, что может быть вызван следователем для повторной дачи показаний…

— Ничего не видел, ничего не слышал! — разочарованно протянула Лола. — Тоже мне, свидетель! И зачем тогда Снегиренко хранил этот протокол? И стоило ли нам с такими трудами его добывать? И вообще, о каком инциденте идет речь?

— Еще как стоило! Во-первых, свидетель — это наш неуловимый заказчик, ветеринар Щеглов. Во-вторых, ты посмотри на дату протокола и на адрес! Как видишь, Щеглов в то время проживал в тридцать четвертой квартире двенадцатого дома по Безымянному переулку…

— А чем так знаменита эта квартира?

— Именно эта квартира — ничем, а вот в тридцать восьмой квартире этого же дома проживал до своего исчезновения ювелир Чюрленис — тот самый, который исчез вместе с алмазом «Северная заря». И исчез он как раз в тот день, когда был составлен этот протокол. Так что теперь мы знаем, что наш ветеринар имеет какое-то отношение к тому знаменитому делу.

— Ну, какое там отношение! Он же сказал лейтенанту, что ничего не видел и не слышал…

— Мало ли, что он сказал! Не всему сказанному можно верить! А квартирка-то его, между прочим, находилась прямо под квартирой Чюрлениса!

— Точно?

— Совершенно точно! Я проверял — в том доме по четыре квартиры на этаже, и номера квартир Щеглова и Чюрлениса отличаются как раз на четыре. Но давай смотреть следующие документы…

Следующим оказался протокол, который другой полицейский, старший лейтенант Басов, в тот же самый день составил после разговора со свидетельницей Е. Н. Котомкиной, проживающей в квартире номер тридцать шесть того же самого дома. Впрочем, этот протокол был таким же скудным, как предыдущий: свидетельница ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает.

— Это соседка Щеглова… — проговорил Леня, дочитав протокол. — Тридцать шестая квартира находится на той же площадке, что и квартира ветеринара. Непонятно только, зачем Снегиренко положил этот протокол в свою папку. Совершенно пустая бумага, если только свидетельница сказала правду. Теперь еще придется искать эту Котомкину, чтобы выяснить, что она видела на самом деле…

— Можешь не стараться, — перебила Лола своего компаньона, — этой свидетельницы уже нет.

— В каком смысле — нет? — удивился Маркиз. — Что ты хочешь сказать?

— Что она убита. Причем на наших глазах.

— Не понял… — протянул Леня. — Поясни!

— Газеты читать нужно, хотя бы изредка. Котомкина — это настоящая фамилия Маркизовой. Она взяла псевдоним, и я ее очень хорошо понимаю. Представь такую фамилию на афише — Котомкина…

— Вот оно что! — Леня еще раз перечитал протокол. — Свидетели гибнут, как тараканы под дихлофосом! Ну ладно, если с этой Котомкиной мы уже опоздали, посмотрим, что у нас дальше…

Следующий протокол был составлен тем же старшим лейтенантом Басовым, но был больше и подробнее.

Свидетельница В. И. Помидорова показала, что работает сменной консьержкой в четвертом подъезде дома номер десять по Безымянному переулку…

— Так это вообще не тот дом! — разочарованно протянула Лола.

— Не торопись с выводами! — оборвал ее Маркиз. — Судя по номеру, это соседний дом. А судя по тому, что ее опросили в тот день, когда исчез Чюрленис, полицейские предположили, что она что-то могла видеть. Может быть, с ее рабочего места просматривается подъезд соседнего дома.

Он продолжил читать протокол.

Свидетельница Помидорова показала, что в интересующее нас время не видела около соседнего дома никаких подозрительных лиц или автомобилей. Однако, прежде чем был закончен опрос, она добавила следующее…

Дальше аккуратный старший лейтенант посчитал нужным дословно записать показания консьержки.

— В то время, про которое вы спрашиваете, около двенадцатого дома я не видела никаких посторонних. А вот за час до того к моему дому подъехала машина «скорой помощи». Из машины вышли двое — фельдшер и санитар или, может, водитель. Я их спросила, в какую они квартиру. Фельдшер сказал, что в десятую. А в десятой квартире у нас живет гражданин Филейкин, пенсионер и сильно пьющий. Я и подумала, что допился Филейкин. Эти двое вошли в дом, а через несколько минут вышли с носилками. На носилках лежал человек и стонал, но лица его я не разглядела, он был в кислородной маске. Носилки загрузили в машину, и «скорая» уехала.

— Что же в этом подозрительного?

— Может, и ничего, а только через два часа тот самый Филейкин вышел из дому и отправился в магазин. Я его спросила, как здоровье, а он вместо ответа только нахамил. Так что, наверное, тот фельдшер просто номер квартиры перепутал.

Больше в протоколе ничего не было сказано.

— Ну и что это значит? — Лола недоуменно взглянула на Маркиза. — При чем здесь какой-то Филейкин, которого то ли увезли по «скорой», то ли не увезли?

— Может быть, и ни при чем. Однако старший лейтенант Басов посчитал нужным приобщить опрос бдительной консьержки к делу, а прокурор Снегиренко положил его в заветную папку и спрятал на даче своей родственницы. Кроме того, смотри, что получается: в доме номер двенадцать из запертой комнаты пропал человек, а из соседнего дома примерно в то же время вынесли неизвестного…

— Так из соседнего же! И потом, консьержка сказала, что вынесли его за час до инцидента, то есть за час до того, как пропал Чюрленис…

— Нет, за час до того, как его исчезновение обнаружили! А до того охранники сидели перед дверью кабинета и ждали, боясь помешать ювелиру в его трудной работе. Так что он мог сбежать или исчезнуть намного раньше…

Леня отложил протокол опроса консьержки и взял в руки следующий лист. Это была справка, выданная на запрос полиции станцией «скорой помощи» Центрального района, где было сказано следующее:

В ответ на ваш запрос от… сообщаем, что машина «скорой помощи» с указанными номерами в интересующее вас время выезжала по адресу: Суворовский проспект, дом семь, квартира сорок, где была оказана медицинская помощь гражданину Р. А. Лебедкину (диагноз — пищевое отравление). После возвращения с вызова водитель Мозжухин занимался профилактическим ремонтом автомобиля.

— Мозжухин! — воскликнул Маркиз, повернувшись к Лоле. — Еще один человек из нашего списка! Наверное, полицейские вычислили номер той машины «скорой помощи», которую видела Помидорова. Теперь ты не сомневаешься, что и наш список, и эта папка имеют самое прямое отношение к делу Чюрлениса?

— Ну, имеют, имеют… и что же нам теперь делать?

— Теперь мы точно знаем, что с тем давним делом связаны Щеглов и Мозжухин. Но какой была их роль в деле Чюрлениса? И как с ним связаны Миколайчик, Венский, Маркизова? Из того списка пока уцелели два человека, и нам нужно с ними поговорить.

— Мозжухин в больнице, в тяжелом состоянии, а где Щеглов — мы понятия не имеем.

— Мозжухин пока действительно недоступен, я звонил в больницу. Значит, нужно искать Щеглова.

— И как ты это себе представляешь?

— Есть у меня кое-какие мысли…

Леня припарковал машину возле ветеринарной клиники «38 попугаев» и направился к двери. Вслед за ним шагали два человека в камуфляже. Один из них — верный Ухо, второй — здоровенный двухметровый детина по имени Вася, которого Маркиз иногда привлекал к своим операциям, когда ему требовалось кого-то припугнуть. Вася был совершенно безобидный, любил классическую музыку и собирал марки бывших английских колоний, но природа наделила его устрашающей внешностью — огромным ростом, широкими плечами, мощной шеей и тяжелым квадратным подбородком. Кроме того, он при необходимости мог придать своему лицу свирепое выражение, от которого у неподготовленных людей сердце проваливалось за подкладку.

Леня рванул дверь клиники и вошел в приемную.

Его грозные спутники последовали за ним и встали в дверях, как два ангела смерти.

— Госнаркоконтроль! — рявкнул Маркиз, обведя всех пронзительным взглядом. — Все присутствующие будут задержаны и опрошены на предмет связей с незаконным оборотом наркотических веществ!

Дежурная за стойкой охнула. Владельцы домашних животных, смиренно дожидавшиеся в коридоре своей очереди, побледнели и затряслись. Испуг хозяев передался их четвероногим любимцам, и приемную огласили испуганные мяуканье, лай и скулеж.

Первой сориентировалась дама средних лет с ангорской кошкой в переноске. Она вскочила и бросилась к выходу, лепеча:

— Извините, мне нужно срочно в туалет! У меня проблемы с мочеиспусканием!

Лёнины грозные ассистенты, как было заранее оговорено, не препятствовали ее побегу. Они сделали вид, что просто не видят испуганную даму.

Пример дамы вдохновляюще подействовал на остальных посетителей.

Седоватый господин с рыжим спаниелем вскочил, взглянул на часы и воскликнул:

— Ах, я опаздываю на очень важное совещание! — и молниеносно испарился.

Следом за ним припустила старушка с дворняжкой, причитая, что забыла на плите гороховый суп.

Меньше чем через минуту в приемной остались только дежурная за стойкой, которой никак нельзя было покинуть свое рабочее место, и мальчик лет двенадцати с хомяком, которому происходящее показалось очень увлекательным.

Леня тяжелой поступью Командора подошел к стойке, шлепнул на нее удостоверение (почти настоящее) и повторил:

— Госнаркоконтроль! Где ваш начальник?

— Ни… Николай Романович? — проговорила дежурная, заикаясь.

Она была женщиной далеко не пугливой, но внешность Лёниных телохранителей выбила ее из седла.

— Да. Романович. Николай. Щеглов, — отчеканил Леня, сверля женщину прокурорским взглядом.

— Его не… нет… — пролепетала несчастная женщина, поняв, что осталась один на один с этими страшными людьми.

— Что значит — нет? — оборвал ее Маркиз. — Где-то же он есть! Адрес! Телефон! Все координаты! Или вы лично будет отвечать за него! Вы знаете, что такое укрывательство от органов защиты правопорядка? Это статья, и очень серьезная!

— Я… я его не укрываю… Его… его телефон не отвечает… — дрожащим голосом отвечала дежурная. — Я его сама третий день ищу… у меня самой к нему много вопросов… и домой я заезжала — там его тоже не-ет…

Чувствовалось, что еще немного — и она разрыдается.

Маркиз не любил плачущих женщин, поэтому он немного смягчил интонацию.

— Как еще его можно найти? У него есть какие-то родственники? Кто-то, у кого он может временно поселиться?

— Я… я не знаю… — лепетала дежурная. — Я… я понятия не имею…

— Вот только не надо мне про понятия! — снова посуровел Маркиз. — Мы живем не по понятиям, а по закону!

— Я понимаю… я не это имела в виду…

Маркиз обвел приемную орлиным взглядом и остановился на фотографии Щеглова, что висела над столом дежурной. На руках у Николая Романовича была какая-то небольшая экзотическая зверюшка.

— Это кто у него на руках? — строго спросил он у дежурной.

— Это Кузя… — пролепетала та. — Ихневмон…

— А еще приличная женщина! — укорил ее Маркиз. — Разве можно так выражаться в общественном месте?

— Я не выражаюсь, — женщина смущенно порозовела, — я никогда себе такого не позволяю! Это и правда ихневмон, животное такое, рода мангусты… между прочим, древние египтяне считали его священным…

— Эти египтяне кого только не считали священным — и кошку, и шакала, и даже жука навозного! А этот ваш ихне… не могу выговорить, он кто — пациент?

— Нет, он питомец Николая Романовича. Николай Романович в нем души не чает…

— Вот как? Это интересно! А чем этот ихне… извиняюсь за выражение, питается?

— В природе — мелкими млекопитающими, в неволе — специальным сбалансированным кормом. Между прочим, он очень требователен к пище! — оказавшись на знакомой почве, женщина оживилась, голос ее больше не дрожал. — Если его кормить неподходящим кормом, может заболеть или даже умереть!

— Ну, в этом он не одинок… — протянул Маркиз. — Если человека кормить неподходящим кормом, он тоже может… Ладно, пока мы вас оставим, но если ваш начальник объявится — непременно дайте мне знать! Это — ваш гражданский долг! Помните, что укрывательство преступника от органов — это тоже преступление!

Леня развернулся и покинул приемную в сопровождении своих головорезов.

Дежурная проводила его удивленным взглядом: как она может дать знать этому страшному человеку о появлении Николая Романовича, если он не оставил ей ни телефона, ни других координат?

Вернувшись домой, Маркиз спросил Лолу:

— Ты знаешь фирмы, которые поставляют качественные корма для животных?

— Фирмы? Нет, не знаю… — Лола забеспокоилась. — Я вообще-то для Пу И покупаю корм в обычном зоомагазине. Ну, и иногда прикармливаю чем-нибудь вкусненьким, ты же знаешь… А наверное, ты прав, нужно заказывать для него специальный корм…

— Да я вообще-то не имел в виду Пу И, мне это нужно для дела.

Лола тем не менее глубоко задумалась.

Маркиз тем временем включил компьютер и нашел адреса основных фирм, торгующих кормами для домашних питомцев.

В двух первых фирмах, когда он сказал, что ищет корм для ихневмона, его обругали за телефонное хулиганство, в третьей предложили кормить своего питомца обычным кошачьим кормом.

И только в самой последней фирме, куда он позвонил, к нему отнеслись с заботой и пониманием.

— Вы позвонили по адресу! — радостно сообщила ему приветливая девушка. — Наша фирма, единственная в городе, поставляет настоящие сертифицированные корма для мангустов, ихневмонов и сурикатов! Если вы хотите, чтобы ваш питомец был здоров и доволен — покупайте корма только у нас!

— Я хочу, я очень хочу! — обрадовался Маркиз и заказал коробку специального корма с доставкой на дом.

— Ты что, тайно от меня завел еще какого-то зверя? — строго осведомилась Лола, как только он повесил трубку. — Мог бы для начала посоветоваться!

— Ну что ты, Лолочка! — поспешил успокоить ее Маркиз. — Никого я не завел, у нас дома и так настоящий зоопарк. Это нужно для дела. Чтобы найти неуловимого Щеглова.

— А, ну тогда ладно!

Леня заказал срочную доставку, и уже через час в дверь их с Лолой квартиры позвонили двое молодых парней в комбинезонах и кепках с логотипом фирмы.

— Вы заказывали корм для этих… для ихневмонов?

— Мы, мы! — жизнерадостно ответил Леня, доставая бумажник. — Сколько с меня?

Он заплатил за корм и дал курьерам приличные чаевые, но прежде чем они ушли, спросил:

— Ребята, а много вообще наших в городе?

— Кого это — ваших?

— Ну… ихневмоновладельцев.

— А… нет, вряд ли много. Мы еще одному корм доставляем. Вчера как раз отвозили.

— Да-а? — Леня оживился. — А он мальчик или девочка?

— Мальчик.

— Надо же, как интересно! А у нас девочка, и она давно мечтает познакомиться с приличным молодым человеком. Вы не дадите мне адрес того мальчика?

— Вообще-то, нам не положено…

— Ну, ребята, от вас, может быть, зависит счастье молодой семьи. Кроме того, информация будет хорошо оплачена.

Парни переглянулись с пониманием, и старший вытащил мобильный телефон.

— Записывайте! — сказал он бодро.

И пока Маркиз записывал координаты ихневмоновладельца (фамилии не было, только имя, Николай, что Леню очень порадовало), Лола успела за его спиной стянуть у младшего парня бейсболку с логотипом фирмы. Ничего, ему новую выдадут!

Потом Леня позвонил Уху, чтобы тот быстренько пригнал подходящий фургончик с намалеванными по бокам зверюшками, и компаньоны отбыли на встречу с неуловимым доктором Щегловым.

— Вот эта вроде квартира, — Лола сверилась с бумажкой.

Леня приосанился, надвинул поглубже бейсболку с логотипом фирмы и позвонил. За дверью раскатилась звонкая трель, но не ощущалось никакого движения.

— Может, его дома нет? — спросила Лола шепотом.

— Да дома он, негде ему больше быть, — Леня с досадой снова нажал кнопку звонка.

В подъезд они просочились вместе с мамашей с двумя малышами. Близнецы ее разбегались, как капельки, один тут же лег на ступеньки, другой едва не уехал один в лифте. Леня поймал его за шкирку, измученная мама даже не поблагодарила.

«Вот с чего Ленька так уверен, что этот ветеринар дома? — подумала Лола. — Может, он уже давно улетел в теплые края. Я бы на его месте так и сделала…»

— Ага, а клиника? А зверюшка его, которую очень трудно вывезти? — ответил Леня, как будто прочитал ее мысли. — А корм, который вчера из фирмы доставили?

— Его зверюшка с удовольствием улетит куда-нибудь на юг, на свою историческую родину…

Тут за дверью раздались шаркающие шаги, и слабый голос, несомненно принадлежащий Щеглову, спросил.

— Кто там?

— Фирма «Альма», доставка кормов для экзотических животных! — жизнерадостным высоким голосом ответил Леня.

— Какие корма? — слабо удивился ветеринар. — Я ничего не заказывал.

— У нас акция, как постоянному клиенту вам полагается бонус! — пропищала Лола.

— Да не надо никакого бонуса…

— Тогда распишитесь в квитанции, что отказываетесь, а то у нас неприятности будут, начальство подумает, что мы налево ценный корм пустили.

Лола оттолкнула Маркиза и встала перед глазком. Она не боялась, что ее узнают. Видел ее Щеглов всего один раз, тогда в клинике была расфуфыренная дама с собачкой, а теперь перед его дверью стояла обычная курьерша — мешковатая форма, вязаная шапочка, волосы заколоты кое-как, никакой косметики, на щеке вообще пыль.

Неуверенно заскрежетал дверной замок, и в небольшую щель протянулась рука.

— Покажите квитанцию!

Дверь была закрыта на цепочку.

— Да надоело мне это все! — зарычал Маркиз.

Откуда ни возьмись, в руке его появились огромные кусачки, и он перекусил ими цепочку, как волк перекусывает шею зазевавшемуся кролику или одному из семерых доверчивых козлят. Одновременно он пнул дверь ногой, она распахнулась и, видно, ударила ветеринара, потому что из квартиры раздался крик.

Леня ворвался в квартиру, Лола проскользнула за ним, плотно прикрыв за собой дверь.

Ветеринар лежал на полу, потирая ушибленный бок. В глазах его была тоска, тело обвисло, как будто вытащили разом из него все кости, очевидно, он думал, что пришел его смертный час и покорился судьбе.

— Что же это такое, Николай Романович! — в сердцах заговорил Леня. — Ну что же это вы устраиваете, а? Ведь взрослый, солидный, можно сказать, человек, клинику ветеринарную содержите, люди вам своих питомцев доверяют, самое дорогое, что у них есть, а вы так поступаете. Несерьезно это как-то, мелко…

— Ах, это снова вы… — слабым голосом произнес Щеглов, — а я-то думал…

— И снова я! — провозгласил Маркиз. — А вы кого ждали? Слушайте, ну устал я уже за вами бегать, в самом деле!

— Да оставьте же меня в покое! — Щеглов попробовал подняться, это ему не удалось.

— Да? — Маркиз подошел и поднял его на ноги одним рывком. — Не хочу напрашиваться на благодарность, но если бы не я, то вы давно уже лежали бы в морге!

«А я вроде бы и ни при чем, — подумала Лола, — вроде бы я тут просто так стою… Наглец все-таки Ленька…»

— Ну да, вы подоспели тогда вовремя, — Щеглов поморщился, потирая левую сторону груди.

— А вот если бы вы не бегали от меня, как заяц от лисы, — накалялся Леня, — если бы не впадали в панику от фамилии Чюрленис, а рассказали бы мне все как есть, то все давно бы устаканилось и вашей жизни не угрожала бы опасность.

— Моей жизни всегда будет угрожать опасность, — устало отмахнулся Щеглов и заковылял куда-то прочь по коридору.

— Ответственней нужно к делу относиться! — бурчал Маркиз, идя следом за ветеринаром. — Вот вы убежали, меня в морозильнике заперли — вот какова ваша благодарность! — а киллера своевременно не утилизировали, он и ожил.

— Да что вы говорите? — удивился Щеглов. — Надо же, живучий какой… прямо как кошка…

— Вам не о нем, а о себе беспокоиться нужно, — вставила Лола, чтобы напомнить о себе.

— Да что уж теперь… — ветеринар добрался до кухни и тяжело опустился на стул.

— Ожил и явился в гостиницу за Мозжухиным, — продолжал зудеть Маркиз, — и едва его не убил, хорошо что…

— Хорошо, что вы вовремя подоспели… — прищурился Щеглов, и только Лола услышала сарказм в его голосе.

— Слушайте, может, чайку выпьем? — подала Лола голос. — А то вы, доктор, что-то бледный…

— Побледнеешь тут, — вздохнул Щеглов и улыбнулся Лоле с благодарностью.

— Я сама заварю! — Лола вскочила с места.

Черт его знает, этого ветеринара, притворяется больным и слабым, а сам возьмет да и добавит в чай какого-нибудь лекарства для животных. И будешь потом блеять козой или чесаться задней лапой, как шелудивая собака.

Кухня у доктора была вроде бы и чистой, и посуды много, и приборы всякие есть, но Лола сразу же определила, что женщина в этой кухне не хозяйничала давно. Одинокий мужчина этот доктор. Не то чтобы неустроенный, а какой-то потерянный.

Тут глаза ее уловили внизу какое-то движение, из угла кухни на нее смотрел странный пушистый зверек, напоминающий не то хорька, не то мангуста из мультика.

— Рикки-Тикки-Тави! — улыбнулась Лола и тут же поправилась: — Знаю, что ты не мангуст, а ихневмон…

— Кузенька, — с нежностью произнес Щеглов и пригорюнился: — Вот помру, что с тобой будет?..

— А вы не думайте о плохом, — Лола все разглядывала интересного зверька, затем налила чаю в три разномастные чашки и насыпала в вазочку зачерствелых пряников, больше ничего не нашла.

— Значит, давайте-ка раскроем карты, — сказал Леня, кладя в чашку три ложки сахара.

— Сахар вреден, — строго заметил Щеглов, — поверьте, это я вам как врач говорю.

— А я вам не кошка и не хомяк, — огрызнулся Леня, — и не морская свинка, ихневмону своему диету прописывайте!

Из угла, где располагался зверек, послышалось злобное шипенье. И Лола подумала, что уж слишком Леня резок. Видно же, что ветеринар уже на грани нервного срыва. Боится человек за свою жизнь, а пожаловаться и то некому. Она улыбнулась Щеглову одними глазами и указала на своего компаньона — мол, не отстанет он, такой настырный, все равно придется рассказывать.

— Ладно, — Николай Романович тяжело вздохнул, — вижу, что деться мне некуда, везде найдете, так что задавайте ваши вопросы.

— Я знаю, что вы имеете определенное отношение к делу Чюрлениса, — начал Маркиз, — вы являлись его соседом по подъезду, ваша квартира находилась внизу, как раз под его. Поэтому вас допрашивали в связи с его исчезновением, а точнее — в связи с исчезновением замечательного алмаза, как его… «Северная заря», так?

— Да будь он неладен, этот алмаз! Будь оно все проклято! Вот как узнал я про эту историю, так с тех пор и нет мне покоя!

— Давайте по порядку, — прервал Щеглова Маркиз, незаметно взглянув на часы.

— Да, конечно. Значит, с Чюрленисом я знаком был мало. Так, в лифте столкнешься или во дворе иногда, поприветствуешь по-соседски, да и все. Жена, конечно, все сплетни мигом про него принесла — и ювелир-то самый лучший, и в доме у него одна комната, как сейф, и все стены в этой комнате в стеклянных витринах, а в тех витринах — сплошные бриллианты невообразимого размера. Ну, знаете, как женщины любят разные побрякушки.

— Бриллианты — лучшие друзья девушки, — поддакнула Лола мечтательно.

— Вот-вот, она тоже так говорила, — вздохнул Щеглов, из чего Лола сделала вывод, что жены этой давно нет. Причем ничего с ней не случилось, просто они развелись.

Да это и так ясно, видно, что в квартире женской руки нет, холостяк живет.

— Так что я Чюрлениса этого заочно невзлюбил, — признался ветеринар, — хотя лично мне ничего плохого он не сделал. Он вообще больше дома сидел, не светился. Ну, ясно почему, при его-то работе. И в тот день, будь он проклят, ничего, так сказать, не предвещало. Я про ту историю с экспертизой алмаза этого знать не знал, сами понимаете, про такое в газетах не напишут и по телевизору не покажут. Ну, то есть про выставку драгоценностей жена что-то такое говорила, кажется, с подружкой туда собралась, но я своим занят был. Работал тогда выездным ветеринаром, мотался по городу и области. А в тот день что-то заболел я, отравился, что ли. В общем, все вызовы отменил, потому как из дому выйти не мог, худо мне совсем было, температура даже. Ну, все же врач, принял там что-то, думал, к вечеру полегчает. Полежал немного, бумаги в порядок привел, ползу на кухню, чтобы чаю крепкого выпить. И слышу сверху музыка. Опера какая-то, поют-заливаются, сначала тенор, потом хор, потом дуэтом. А у нас в доме так было. Моя квартира и соседская раньше одной большой были, их уже давно разгородили. А у Чюрлениса наверху так большой и осталась. Как-то рабочие нас залили, жена бегала ругаться, говорила, что все стены переломали и где у нас кухня — там у Чюрлениса кабинет.

Зверек осторожно прокрался через кухню и подошел к Лолиному стулу. Лола медленно опустила руку, и он понюхал ее, затем фыркнул, совсем как Аскольд, и отскочил.

— Значит, сижу я, чай пью, вдруг слышу за стеной шум какой-то. А у нас дом старый, дореволюционный еще, и там было такое устройство — кухонный лифт. Это в основном чтобы дрова на верхние этажи поднимать. А то будет дворник таскать по лестнице, мусорить, еще заденет приличную чистую публику. Ну, потом, сами понимаете, надобность в этих лифтах отпала — сначала чистой публики не стало, а потом паровое отопление провели. И заделали мы все эти шахты, кто как умел. У нас-то с женой тогда ремонт так себе был, плохонький, так дыра эта просто плитой из ДСП закрыта была. Вот сижу я, слышу стук, а потом вдруг ДСП моя ломается, и вылезает оттуда Чюрленис собственной персоной. Я, конечно, челюсть отвесил, а он и говорит: извините, сосед, так получилось, и вот вам деньги за ремонт. Я опомнился: да какой там ремонт, говорю, а что случилось-то? А он: форс-мажор случился, а вы уж по-соседски мне удружите, никому не говорите, что меня видели. И пошел себе к двери. А я остался. Что делать? За ним бежать — так я в одних трусах дома сижу, опять же чувствую себя неважно. Подумал я тогда, что ювелирный бизнес все же криминальный и что наехали на Чюрлениса грабители по полной программе. Так что соседу в этом случае помочь — святое дело. Ну, приставил кое-как свою ДСП к стенке, укрепил, да и пошел полежать. Заснул и все забыл. А вечером жена прибегает, по дороге уже все узнала — и что ювелир пропал, и что алмаз «Северная заря» вместе с ним. И что милиция по квартирам ходит, всех соседей опрашивает. Я тут призадумался, потом жене все рассказал, да она и сама стенку проломленную увидала. Потом и говорит мне, что про это молчать надо, потому как могут и нас к этому делу приплести, неприятностей не оберешься. И то верно, они разбираться не станут, запишут в соучастники, потом не отмоешься. И правда, приходил вечером участковый, сказал, что завтра из милиции придут для официального допроса. Утром полегчало мне, поехал на вызов к больной собаке, приезжаю — а там и собаки никакой нет. А есть двое таких мордоворотов. И говорят они мне, чтобы милиции ничего не говорил. Мол, не знаю, не видел, не слышал, болел и спал. И дают пакет денег — приличную сумму. Мол, если все пойдет как надо, то еще дадут. Я говорю — оно-то так, да только про лифт-то кухонный все равно узнают в милиции. За это, говорят, не беспокойся, пришлем к тебе человека, все сделает. И точно, приезжаю я домой, а там уже мужичок такой ждет разбитной, работящий. Вошел в квартиру, осмотрел фронт работ — это, говорит, заделать ничего не стоит, пара часов работы. Вот наверху, говорит, когда делали, так долго пришлось возиться, там сложнее все. Потом так спохватился, что лишнее болтает, и замолчал. А только я понял, что это тот тип, что ремонтом у Чюрлениса в свое время занимался, то есть про кухонный лифт знал. Ну, смотался он к машине своей, принес все необходимое, и правда, заделал дыру, как и не было ее, еще и плиткой заложил. И денег не взял — за все, сказал, уже заплачено, и вообще я у вас не был, я сегодня на другом объекте работал, меня там десять человек видели.

— И все? И вы не узнали, кто такой, откуда…

— Я — нет, но жена, пока мы на кухне были, проверила его куртку и нашла там права на имя Миколайчика.

— Вот как? — оживился Леня. — Тот самый Миколайчик, который в аварию попал со смертельным исходом?

— Зачем спрашиваете, если сами все знаете… — горько вздохнул Щеглов.

— Предусмотрительная женщина ваша жена, — ввернула Лола, чтобы разрядить атмосферу.

— Бывшая…

«Опять нехорошо, — расстроилась Лола. — Что ни скажи — все его задевает, все ему больно, просто не мужчина, а какое-то ходячее несчастье».

— А потом что было? — Маркиз снова взглянул на часы.

— Ну, приходил парень из милиции, устроил мне допрос по всей форме, я сказал, как велено: ничего не видел, ничего не слышал, болел, спал. Он требовал больничный предъявить. Какой больничный, говорю, сам на себя работаю, кто мне его оплатит? В общем, он не сильно старался, отработал свое да и ушел. Потом к следователю вызывали, я то же самое твердил. Ну, отвязались. А через некоторое время в почтовый ящик еще конверт с деньгами положили. Ну, я и подумал, что хорошо бы свою клинику ветеринарную открыть. Надоело мотаться по городу — то коту когти подстричь вызывают, то собаке занозу из лапы вытащить. А я, в общем, дипломированный специалист, могу что-то серьезное делать. Но, однако, светиться тоже не стоит, жена говорит, могут поинтересоваться, откуда вдруг у нас деньги взялись? И надумали мы ту квартиру продавать. И уедем подальше, и деньги будут, так сказать, официальные. Сунулись в одно агентство, как-то не понравилось там, а тут вечером звонок. Я, мол, такой-то, риелтор, готов помочь с продажей квартиры, это вообще мой дом, я тут уже несколько квартир продавал-покупал. Ну, пришел, осмотрел все, будем, говорит, работать. Сам такой вежливый, обаятельный, жене комплименты говорит, словами сыплет, как горохом, а как увидел на кухне плитку новую — глаза так и загорелись, хотя ничего не сказал. И понял я, что он полностью в курсе, информированный человек. А жена тогда и спрашивает, что, верхнюю квартиру тоже вы оформляли на продажу? Да, говорит, в свое время с господином Чюрленисом мы сотрудничали, а теперь, конечно, все там неясно, все сложно, поскольку хозяин пропал, то непонятно, что с квартирой будет, а родственников у него прямых нет.

— И фамилия риелтора этого… — начал Леня.

— Венский, Игорь Венский… — Щеглов помрачнел.

— Тот самый… — тут Маркиз едва не подпрыгнул на стуле, потому что Лола больно ущипнула его за бок.

«Кончай над человеком издеваться! — говорил ее грозный взгляд. — Видишь же, что ему и так хреново. Не будь скотиной-то последней!»

— Вы продолжайте, продолжайте, — Лола улыбнулась несчастному ветеринару, — рассказывайте, что дальше было.

— Да что дальше… — Щеглов уныло пошевелился. — Купил я клинику, окунулся в работу, раскрутился помаленьку, потом жена ушла…

— Ой! — Лола поглядела на ветеринара с сочувствием и погладила его по руке.

— Да ладно, это уж давно было, — он отвернулся. — Я работал много, клиника, в общем, процветала… Кузю вон завел… — он с нежностью посмотрел в угол, откуда ихневмон смотрел настороженно.

— А как вы связаны с мадам Снегиренко?

— С Майей? — удивился Щеглов. — Вы и это знаете?

— Я же вам уже сказал, что знаю многое! — заявил Маркиз, и Лола едва не поморщилась, до того самодовольно выглядел Ленька.

— Мы с ней в одном классе учились, — усмехнулся Щеглов, — школьная дружба у нас сохранилась. Но виделись редко, у нее муж был… такой… ну, вы, верно, знаете.

— Угу, — кивнул Леня.

— В общем, праздники вместе не отмечали, так, иногда позвоню ей, с днем рождения поздравлю или с Новым годом. Ту историю с пропажей алмаза мы не обсуждали, сами понимаете, я говорить об этом не хотел. Ну, проходит время, и узнаю я случайно, что муж Майи умер. Скоропостижно, прямо на рабочем месте. Я, конечно, позвонил, соболезнования и все такое. И по голосу ее не узнал — рыкнула, как медведица: мол, сейчас некогда, разберусь с делами, с тобой свяжусь. Ну, думаю, это горе так на женщину повлияло, хотя, честно сказать, никакой любви особой между ними не было, это даже на мой непросвещенный мужской взгляд ясно, — тут Николай Романович взглянул на Лолу, она улыбнулась в ответ. — Прошло, наверно, полгода, назначает мне Майя встречу. И с ходу про дело Чюрлениса вспоминает. Я удивился. «Ты-то тут при чем?» — спрашиваю. Она посмотрела так сердито: «От мужа, — говорит, — по наследству мне много чего досталось, все его дела и связи ко мне перешли». И голос такой низкий, и челюсть квадратная — ну, вылитый прокурор Снегиренко. Уж я Майю с детства знаю, а тут просто мурашки по коже.

— Как я вас понимаю… — вздохнула Лола.

— Потом посидели, кофе выпили, пирожное она съела, смотрю — нормальная женщина, все как раньше. И рассказала она мне, что дело это муж ее курировал с самого начала. И они там, в прокуратуре, знали, что стоит за похищением алмаза «Северная заря» некий уголовный авторитет по кличке Влас. А так он Власенков Анатолий Иванович. Все точно знали, что он в деле замешан, но никаких улик, естественно, против него не было. И сам Чюрленис пропал, но прокурор в курсе был насчет кухонного лифта. Кто-то из свидетелей проболтался, или еще каким путем узнали. Но прокурор Снегиренко тоже был непрост и свою выгоду очень хорошо понимал. Так что окольными путями он дал понять этому Власу, что полностью в курсе событий. За это Влас ему отстегнул приличную сумму, а Майя как раз тогда бизнес начинала, вот деньги кстати оказались.

Тут ветеринар закашлялся и выпил полчашки остывшего чая залпом.

— На прощание Майя мне и говорит, чтобы сидел тихо, у нее, мол, все под контролем, и если не зарываться, то дело это нас и не коснется. Потому как Влас все еще в силе и не дай бог ему о себе напомнить — мигом его люди в порошок сотрут, и концов не останется, как с самим Чюрленисом. Потому что неясно, отчего Чюрленис согласился тогда алмаз похитить — не то запугали его сильно, не то шантажировали, не то алчность взыграла, — но она, Майя, точно знает, что в живых этого Чюрлениса давно уже нет. Ну, я говорю, про то я и сам догадался. На том и расстались мы с ней.

Ихневмон Кузя подошел и вдруг прыгнул Лоле на колени, изящно выгнув шею.

— Какой хорошенький… — тихонько сказала она и погладила зверька по спинке.

— Потом несколько лет мы с Майей вообще не встречались, с ней общаться стало просто невозможно, — продолжал Щеглов, взглянув на Лолу с легкой ревностью, — не женщина, а монстр какой-то. Но дела у нее в гору шли, бизнесом своим ворочала она отлично. И тут вдруг буквально в прошлом месяце звонит она сама и приглашает встретиться. Да не в ресторан позвала, а домой к себе, есть разговор, говорит, серьезный и не для посторонних ушей. Я уж просто в мыслях терялся — зачем я ей понадобился. Но что на самом деле творится — это мне и в страшном сне присниться не могло. Потому что встретила меня Майя по-хорошему, стол даже накрыт у нее был — еда там, вино…

«Быть не может!» — подумала Лола, и ихневмон Кузя легонько цапнул ее за руку — мол, соображаешь, что к чему.

— Я уж, грешным делом, подумал, не имеет ли она на меня виды, — усмехнулся Щеглов, — тем более что смотрит даже ласково, и голос такой мягкий… Опять же стол накрыт, и все такое… А как ввела меня в курс дела, то и аппетит пропал начисто. Значит, сообщает она мне, что тот криминальный авторитет, Влас, приказал долго жить. Или, по ее собственному выражению, откинул копыта. И теперь в связи с его смертью открылись новые обстоятельства в деле Чюрлениса. Во-первых, теперь она точно знает, что камня у Власа нет. И никогда не было. Потому что Чюрленис то ли хотел его нагреть, то ли подстраховаться решил, потому как верить такой сволочи, как Влас, — это уже совсем ума лишиться надо, в общем, в квартире Чюрлениса камня не нашли, а до Власа он тогда не доехал, потому что по дороге умер. Или убили его, теперь уж никто не узнает. Потому что тот человек, который должен был забрать алмаз у Чюрлениса и его убить, алмаза не привез и сам погиб в автомобильной аварии буквально на следующий день. То есть куда алмаз делся — никто не знает. А Влас про это молчал, чтобы авторитет свой не терять. Если бы кто узнал, что его обули, как лоха, то живо бы потеснили отовсюду. А перед смертью он кому-то про это рассказал, терять-то ему нечего было. И вот Майя говорит: как дошли до нее эти слухи, так удесятерила она бдительность, кое-кого поспрашивала, кое на кого нажала посильнее… в общем, выяснила, что по этому делу наняли известного киллера для того, чтобы убить всех, кто причастен к делу Чюрлениса. «А зачем?» — говорю. Столько лет прошло, уж многие вообще умерли. То есть поначалу-то я вообще не поверил, просто дико как-то звучало. А она так посмотрела на меня и говорит очень серьезно: «Не знаю, Коля, сама в толк не возьму». А Колей она меня называла… дай бог памяти… лет сорок назад. Так что как услышал я свое имя — так сразу понял, что дело серьезное. И договорились мы с ней, что я найму совершенно постороннего человека, чтобы список у киллера выкрасть. Майя разузнала, что остановился он в отеле «Империал» под именем Вишневского. А мне клиент один рассказал, что есть такой в городе Леня Маркиз, который может деликатное поручение выполнить. Но только к нему особый подход нужен, без рекомендации он и говорить не станет. Ну, тут как раз адвокат Левако ко мне приезжает с кошкой, серьгу она проглотила. Я у него из мобильника ваш номер и вытащил… Ну, остальное вы знаете… — Щеглов повесил голову.

«Вроде бы с виду полный тюфяк, а что-то может…» — подумал Леня.

— Я только узнать хотел, есть ли я в этом списке…

— Вот врать не надо, — заговорил Маркиз, — чужим именем называться не надо, машину напрокат брать не надо. Рассказали бы все честно, сколько времени всем сэкономили бы. Глядишь — и люди остались бы живы… хоть кто-то.

— Да если бы я все честно рассказал, вы бы от меня прочь побежали, роняя тапочки! — Щеглов поднял голову и посмотрел на Маркиза в упор. — Вы бы сказали, что…

— Что по мокрому делу ты не работаешь, — встряла тут Лола. — Леня, в данном случае Николай Романович прав.

Леня гневно посмотрел на нее и хотел уже рявкнуть, чтобы вообще молчала, но ихневмон Кузя показал мелкие зубки и зашипел негодующе. И шерсть у него на спине встала дыбом.

— Животное мне не нервируйте, — приказал Щеглов, — и вообще, я все рассказал, больше ничего не знаю. Так что не смею задерживать.

— Я бы советовал вам, — сухо сказал Маркиз, уходя, — посидеть пару дней дома. Никому не открывайте и не отвечайте на телефонные звонки. Через два дня я с вами свяжусь.

— Николай Романович, — забеспокоилась Лола, — а еда у вас есть? Все-таки два дня…

— Ничего, продержусь, — Щеглов благодарно ей улыбнулся. На Маркиза он даже не взглянул.

— С чего это тебе вздумалось кокетничать с этим ветеринаром? — недовольно спросил Леня в машине.

— А ты что к нему привязался? — окрысилась Лола. — Видел же, что человек едва держится, так обязательно тебе нужно лежачего пнуть!

— Он меня обманул!

— Да подумаешь, ничего тебе не сделалось, это я рисковала жизнью там, в отеле! Не думала, что ты такой злопамятный. И вообще, хватит об этом. Вот что ты сейчас собираешься делать?

— Нужно с Мозжухиным поговорить, если он в себя пришел. Время, ох, время дорого…

Леня в десятый, наверное, раз набрал номер справочной службы больницы и проговорил умоляющим голосом:

— Девушка, милая, как мой дядя? Не пришел еще в сознание?

— Фамилия! — проскрежетал в трубке раздраженный голос.

— Дядина?

— Ну, не моя же!

— Мозжухин… Валерий Петрович Мозжухин…

— Минутку… ну, вроде лучше вашему дяде, в сознание пришел, уже перевели его из реанимации в общую палату.

— Ой, девушка, милая, я вам так признателен!

Через сорок минут Леня подъехал к больнице, выяснил, в какой палате находится Мозжухин, и поднялся в отделение.

Врачи уже разошлись по домам, в отделении царило вечернее оживление. Ходячие больные фланировали по коридору и флиртовали с сестрами, к лежачим проникли посетители. Леня наткнулся на дежурную сестру, симпатичную высокую брюнетку. Та решила проявить строгость и заявила, что приемные часы закончились.

— Мне только на дядю взглянуть! — взмолился Маркиз. — Любимый дядя едва не погиб, только из реанимации его перевели. Я хоть узнаю, не нужно ли ему чего.

— Фамилия?

— Мозжухин!

— Ладно, только недолго — он еще очень слаб!

— Хорошо, я недолго, только вы ему не говорите, кто пришел — пусть для него это будет сюрпризом.

— Ему всякие сюрпризы противопоказаны!

Сестра первой вошла в палату, подошла к койке возле окна и спросила:

— Мозжухин, как самочувствие?

Больной при виде симпатичной сестрички придал себе бодрый вид и заявил, что чувствует себя неплохо.

— Ну, тогда поговорите с посетителем.

При этих словах Мозжухин явно заволновался.

— Что еще за посетитель?

— Племянник… только он вам просил не говорить…

— Племянник? — недоуменно переспросил больной. — Нет у меня никаких племянников…

Но сестра уже ушла, а на ее месте появился мужчина лет тридцати пяти, с приятной, но не запоминающейся внешностью.

— Здравствуй, дядя! — проговорил он, садясь на стул рядом с койкой.

— Ты еще кто такой? — Мозжухин сделал попытку скрыться под одеялом.

— Нехорошо, дядя, нехорошо! Мог бы меня и запомнить! Если бы не я, лежал бы ты сейчас, дядя, не здесь, а в городском морге!

— Это ты, что ли, в гостинице был? — вспомнил наконец Мозжухин.

— Ну вот, слава богу — вспомнил! Если бы я не выбил у тебя стакан с отравленным соком — пришел бы тебе конец! И если бы я не спугнул киллера — он бы тебя в любом случае добил!

— Ну да, ну да, спасибо… — кисло протянул Мозжухин. — А сейчас-то что тебе от меня нужно?

— Поговорить, дядя, поговорить!

— О чем это? — в голосе Мозжухина прозвучало недоверие.

— Об одном дне двенадцать лет назад. Когда ты, дядя, работал водителем машины «скорой помощи» и ездил по вызову в Безымянный переулок, недалеко от Мойки…

Мозжухин, который и прежде выглядел не лучшим образом, еще больше побледнел, глаза его расширились.

— Ничего не знаю… — пролепетал он. — Вообще, мне еще нельзя долго разговаривать…

— Вот и не тяни, — оборвал его Маркиз. — Чем скорее ты мне все расскажешь, тем скорее я уйду. И не забудь — я тебе жизнь спас, так что уж пять минут разговора я всяко заслужил!

— Да я и не знаю почти ничего… — все еще мялся Мозжухин. — Я там был человек посторонний…

— Вот тем более! Значит, тебе нечего бояться!

— Ага, как же… Ну ладно… я тогда работал на станции скорой помощи водителем… ну, да ты знаешь. И был у нас один фельдшер… подозрительный такой. Звали его Гена. Из блатных, что ли. Иногда мы с ним ездили на левые вызовы…

— Что еще за левые вызовы?

— Ну, раны огнестрельные… оказать помощь, и чтобы никуда не сообщать. Или передоз…

— Понятно.

— Платил Гена за такие вызовы прилично, но сам, видно, гораздо больше имел. Ну вот, подошел он ко мне в тот день и говорит: надо съездить по одному адресу, только чтобы никто про это не знал. Ну, надо так надо. Приехали мы в тот переулок, Гена мне и говорит: бери носилки, нужно человека одного вынести. Нужно так нужно. Взял я носилки, вошли мы в дом, Гена консьержке сказал, в какую квартиру. Только мы в ту квартиру не поднялись, а прошли через парадную, и в закутке за лифтом ждал нас пожилой мужчина. Не раненый и не больной, только нервный очень. Мы с Геной носилки разложили, человек тот на них лег, Гена его простынкой накрыл и маску надел кислородную. Вынесли мы его из дома мимо той же консьержки, загрузили в машину и поехали. Как только от дома отъехали — пассажир наш с носилок слез и Гену спрашивает: «Куда мы сейчас едем?» А Гена ему: «Куда надо, туда и едем». А мне он еще до того сказал, что мы, как больного заберем, не прямо к себе на станцию поедем, а сперва на Обводный канал, где склады большие, еще дореволюционные. Я, значит, ничего не спрашиваю, прямо к тем складам еду. Как доехали, Гена пассажиру нашему говорит: вот, мол, и приехали. Тот ему: «Почему такое место странное? Мы, — говорит, — с твоим шефом не так договаривались! А Гена ему: «Вот с шефом сейчас обо всем и поговоришь, а я — человек маленький, что мне велели, то я и делаю». Пассажир нервничает, не хочет идти. А Гена ему: «Кончай, дядя, волну гнать, раньше думать надо было, а сейчас пошли, если не хочешь, чтобы я тебя силком тащил». В общем, вышли они вдвоем из машины, подошли к воротам, постучали. Ворота приоткрылись, пассажир туда вошел, и Гена за ним, а мне велел ждать. Ну, я припарковался в сторонке, сижу себе. Проходит минут двадцать, выходит Генка встрепанный весь и злющий, как собака. А я еще спрашиваю, где тот-то. А он как рявкнул: «Не твое дело, и вообще забудь, что его видел!» Потом вроде успокоился маленько и велел мне на этот раз ехать на станцию. И чтобы, говорит, никому ничего не рассказывать. Мол, ездили на Суворовский проспект, да только зря прокатались — ложный вызов оказался. И денег мне дал. Много. Гораздо больше, чем в прежние разы. «Это, — сказал, — за молчание». А я потом долго еще того пассажира вспоминал — как он не хотел из машины выходить.

— А что Гена?

— А Гена на следующий день пропал. Не вышел на работу и по телефону не отвечал. А через два дня выясняется, что попал он в аварию со смертельным исходом. Машина в овраг свалилась, бензобак взорвался, остались от Гены одни головешки. Так и хоронили в закрытом гробу. И какие-то типы криминальные там крутились, все про Гену расспрашивали. Я тогда тоже решил на всякий случай работу поменять. Сперва таксистом устроился, а потом один знакомый парень предложил бизнесом заняться, подержанные машины ремонтировать и продавать. Тут мне как раз пригодились те деньги, что Гена дал. Дело у нас хорошо пошло, так что через два года я уже сам машины не чинил, только финансами занимался. Так и пошло… А потом вообще в Тверь переехал — жена у меня там образовалась. Встретил хорошую женщину, детишек у нас двое, а тут такое… — Мозжухин пригорюнился.

Тут дверь палаты открылась, на пороге появилась сестричка и строго проговорила:

— Эй, племянник, пора и честь знать! Вы своего дядю не жалеете, ему так долго разговаривать нельзя!

— Ухожу уже… — Леня наклонился и сказал Мозжухину на ухо, чтобы был поосторожнее пару дней, а там уж все как-нибудь разрешится.

— Да понял уже, — вздохнул Мозжухин, — мне еще детей вырастить надо…

Ухо подъехал к дому в Безымянном переулке в третьем часу ночи. В это время все законопослушные граждане спят особенно крепким сном, и разбудить их трудно. Именно поэтому всевозможные злоумышленники, те, кого поэтичные французы называют фаворитами луны, назначают на это время свои операции.

Ухо припарковал машину в квартале от дома, где двенадцать лет назад разыгралась драма, главную роль в которой исполнил ювелир Чюрленис.

— Ну, действуем, как договорились, — сказал Маркиз, и Ухо кивнул.

Из своего дежурного чемоданчика Леня достал одноразовый костюм из тонкой ткани, вроде тех, которые надевают криминалисты на месте преступления. Только костюмы криминалистов обычно белые или светло-зеленые, Лёнин же был темно-серым, того цвета, который почти незаметен блеклой петербургской ночью. Этот костюм Леня натянул поверх своей обычной одежды, взял в руку чемоданчик и мягкой, пружинистой походкой направился к дому. Но не к дому номер двенадцать, в котором жил бесследно пропавший ювелир, а к соседнему, дому номер десять, куда в роковой день вошли двое работников «скорой помощи» с носилками.

Маркиз не сомневался, что именно через этот подъезд они вынесли Чюрлениса, и хотел пройти весь тот путь, который двенадцать лет назад проделал ювелир.

На двери дома номер десять был установлен домофон, но Леня не собирался им пользоваться — в его планы не входило будить жильцов дома, особенно же консьержку.

В нескольких шагах от подъезда он увидел расположенное на уровне тротуара подвальное окошко. Опустившись возле него на колени, Леня достал из чемоданчика бесшумный стеклорез, но в последний момент заметил, что окно приоткрыто. Тихонько толкнув створку, он открыл его шире и соскользнул в темноту подвала.

И едва успел увернуться от неожиданного удара.

К счастью, у Лени были очень хорошо развиты рефлексы, и он перехватил руку неизвестного, уже занесенную для нового удара.

Глаза Маркиза уже привыкли к полутьме, и он разглядел рослого детину с опухшей, заросшей до глаз физиономией, сжимавшего в руке ножку от стола. Густая поросль на лице, давно не мытые волосы и соответствующая одежда выдавали в нем обыкновенного бомжа. Детина тяжело, с хрипом дышал и пытался ударить Маркиза своей импровизированной дубинкой. Маркиз провел простой, но эффективный прием, которому его много лет назад научил коллега по цирку. Заломив руку бомжа за спину, он отнял у него дубинку и отшвырнул его в угол подвала.

— Ты кто? — пропыхтел бомж, поднимаясь с пола и потирая ушибленный бок.

— А ты кто? — вполголоса отозвался Маркиз.

— Я-то известно кто, я Степаныч, меня тут каждая собака знает. Я в этом подвале третий год живу. И никому от меня, между прочим, никакого беспокойства. Наоборот, только порядок, потому как я крыс гоняю и кошек бездомных. А вот ты, я так думаю, вор-домушник. И одет как надо, и время выбрал самое подходящее. Наверняка хочешь какую-то квартирку обнести. А мне от этого одни неприятности рисуются. Ты квартирку обнесешь и поминай как звали, а после тебя здесь менты появятся, все вверх дном перевернут, и все мое жилище пойдет прахом! А я тут так хорошо обустроился…

Действительно, Леня разглядел в дальнем углу подвала несколько ящиков, пару одеял и даже настоящий спальный мешок — похоже, бомж расположился здесь всерьез и надолго.

— Не волнуйся, Степаныч! — заверил он бомжа. — Я никакого беспокойства тебе не причиню, ежели, конечно, ты сам не будешь шуметь. И квартиру грабить я не собираюсь.

— А что же тогда тебе нужно? — недоверчиво осведомился бомж. — Какого же лешего ты в мой подвал залез, да еще в самое что ни на есть воровское время?

— А я, Степаныч, археолог-спелеолог.

— Кто? — удивленно переспросил бомж.

— Археолог-спелеолог. Изучаю городские подвалы и тайные ходы. По моим сведениям, из этого подвала можно попасть в соседний дом. Я этот проход найду, занесу его в свой план — и больше мне ничего не надо.

— Правда, что ли? Так я тебе этот ход сам покажу, тебе и искать ничего не придется!

— А в таком случае я тебе еще и денег дам.

— Ну, смотри, не обмани…

С этими словами бомж пошел в дальний конец подвала и подвел Леню к груде ломаных ящиков. Раскидав эти ящики, он показал неприметную деревянную дверцу.

— Вот тут вот он как раз и есть, тот самый проход, про который ты говоришь.

Бомж со скрежетом отодвинул засов и открыл дверцу. За ней обнаружился короткий коридор со сводчатым потолком, из которого вела наверх лесенка с железными ступенями, в конце коридора виднелась вторая дверь, запертая на висячий замок.

— Вот эта вот лесенка в десятый дом ведет, который прямо над моим подвалом, а вот та дверь — в подвал соседнего, двенадцатого дома.

— Вот туда мне и надо! — оживился Маркиз и направился в конец коридора.

— Ты же сказал, что только поглядишь на этот ход и уйдешь, — заныл бомж, догоняя Маркиза.

— Конечно, погляжу и уйду! А пока что я ничего не вижу, кроме двери да замка. Может, за ней и нет ничего!

— Как же нет, когда есть?

Бомж опередил Леню, подцепил висячий замок пальцем и ловко сковырнул его. Видимо, замок висел здесь для видимости.

За дверью обнаружился еще один подвал, еще более темный и затхлый, чем первый.

— Вот это мы уже под двенадцатым домом! — сообщил бомж тоном завзятого экскурсовода.

— А как же сюда люди попадали? — спросил его Маркиз. — Тут же никакой лестницы нет.

— Это сейчас лестницы нет, — неохотно согласился Степаныч, — ее лет десять назад сломали и ход заложили. А кроме лестницы, здесь есть этот… вроде как лифт, на котором прежде дрова в квартиры поднимали. Или, к примеру, картошку.

— Лифт? — переспросил Маркиз, изображая недоверие. — Что-то я никакого лифта тут не вижу.

— Что ж ты думаешь, он такой, как теперь делают — с дверями и кнопками? Нет, парень, он не такой! Он ведь не для людей, а только для дров и для других хозяйственных надобностей!

— А мне кажется, что ты заливаешь! — возразил Леня. — Нет тут никакого лифта!

— Ты что же — мне не веришь? — возмутился бомж.

— А людям вообще можно верить только в самых исключительных случаях!

— Ну так смотри! — бомж подошел к стене, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальных, и сдвинул ее в сторону.

Оказалось, что часть стены — это большая доска, сдвигающаяся, как дверь купе. За ней обнаружился темный квадратный пролом в стене, откуда потянуло сквозняком.

— Вот он, тот самый лифт и есть! — гордо заявил бомж. — Как видишь, я тебе не соврал, поскольку не имею такой привычки! Так что эта… ик-скурсия закончена, пора рассчитаться по таксе и разойтись.

— Подожди, Степаныч, я еще хочу этот лифт обследовать! — ответил Маркиз, заглянув в проем. — Интересно мне, как он устроен. Никогда раньше такого не видел.

— Ты же обещал, что только посмотришь и уйдешь, и денег мне заплатишь…

— Насчет денег можешь не сомневаться, денег я тебе дам, но лифт я все же обследую…

Маркиз протянул бомжу пару купюр. Тот уставился на них с благоговением: таких больших денег он не видел очень давно, а может быть, и никогда.

— Лады? — осведомился Леня.

— Нет вопросов! — Степаныч преданно ел его глазами, как новобранец генерала. — За такие деньги я тебя, мил человек, готов до самого утра по подвалам водить!

— Водить меня никуда не надо, дальше я сам, а ты забудь, что со мной встречался!

— Уже забыл! — И бомж исчез в глубине подвала.

Маркиз проводил его взглядом и огляделся.

Теперь он знал, как двенадцать лет назад исчез из своей квартиры ювелир Чюрленис. Он спустился на кухонном лифте до квартиры Щеглова. Мог бы спуститься и прямо в подвал, но он был человек пожилой, в плохой физической форме. Из квартиры Щеглова Чюрленис пришел в подвал, через подвал — в соседний дом, а оттуда его вынесли на носилках двое сообщников и увезли на машине «скорой помощи».

Только что Леня прошел почти весь его путь, только в обратном направлении. Ему осталось пройти последнюю часть этого пути — от подвала до бывшей квартиры Чюрлениса на четвертом этаже.

Маркиз открыл заветный чемоданчик и достал оттуда две пары приспособлений для подъема по отвесной стене — «кошки» для рук и для ног. Леня надел эти «кошки», а на голову нацепил обруч с налобным фонарем, вроде тех, какими пользуются шахтеры. Включив фонарь, он забрался в шахту дровяного лифта.

Самого подъемника в шахте не было, но сверху свисали тросы, на которых когда-то давно его поднимали и опускали. Эти тросы облегчили Лёне подъем, так что уже через несколько минут он бодро карабкался по шахте. Сильный свет фонаря ярко освещал стены шахты. Одна из этих стен соприкасалась со стеной квартир, и на ней стояли сделанные масляной краски цифры, обозначающие этаж.

Леня прополз мимо отметки первого этажа, второго, третьего. На всех трех этажах за стеной шахты царила мертвая тишина, что неудивительно — в доме все спали.

Наконец Леня поднялся на четвертый этаж. И вдруг услышал отчетливый, гулкий звук. Совсем рядом, за тонкой перегородкой били часы. Они пробили один раз. Леня машинально взглянул на свои часы. На них было без четверти три.

Вот он и прошел путь Чюрлениса до самого конца, точнее — до начала. Здесь, за стеной шахты, находился кабинет, в котором ювелир уединился якобы для того, чтобы определить подлинность драгоценного камня. Через эту шахту он сбежал из кабинета, сбежал вместе с настоящим алмазом. Внизу его ждали сообщники…

Но Чюрленис не мог не понимать, что для матерых уголовников он — только лишний свидетель, к тому же претендующий на часть добычи. Не мог не понимать, что, как только он отдаст им камень, его жизнь будет стоить не больше ломаного гроша. Значит, если он был человеком умным и предусмотрительным, он должен был спрятать камень прежде, чем попал в руки этих уголовников.

В кабинете камня не нашли, там обыскали каждый сантиметр, каждую мышиную норку. В квартире Щеглова Чюрленис не задерживался, да и не мог он спрятать камень на глазах хозяина. Где же тогда он спрятал свою добычу?

За стеной снова пробили часы — на этот раз трижды. Надо же, подумал Леня, он висит здесь уже пятнадцать минут, пытаясь разгадать загадку. Время идет, а он не сдвинулся с мертвой точки… нужно уходить…

И тут Леня почувствовал покалывание в кончиках пальцев. Разгадка была рядом, совсем рядом!

Он уже дважды слышал, как за стеной бьют часы. И слышал этот звук очень отчетливо. А ведь эти часы не должны бить слишком громко, иначе они перебудили бы весь дом. Значит, стена шахты очень тонкая или… или пустотелая и служит резонатором, усиливающим звук часов.

Леня направил на стенку луч фонаря и одновременно стал ее простукивать сантиметр за сантиметром.

Какое-то время звук был глухой, но, сместившись на несколько сантиметров вниз, Леня услышал гулкий, отчетливый звук, как будто он бил в стенку пустой бочки. Посветив на это место фонарем, он увидел едва заметную щель.

Леня достал из кармана комбинезона нож, вставил его лезвие в щель и легко нажал. Кусок стенки легко вышел из паза. За ним оказалось прямоугольное углубление в стене. Лёнино сердце часто забилось от волнения. Он запустил руку внутрь и нашарил увесистый замшевый мешочек.

Леня ослабил завязки и направил на свою находку луч фонаря… И едва не ослеп: в ярком свете фонаря сотнями искр вспыхнул огромный алмаз.

Вот он, знаменитый алмаз «Северная заря», бесследно пропавший двенадцать лет назад! Алмаз, из-за которого погибло уже несколько человек…

Маркиз спрятал алмаз во внутренний карман, закрыл тайник в стенке лифта и начал спускаться по шахте.

Известно, что спуск всегда тяжелее, чем подъем. И гораздо опаснее. Но все прошло благополучно, и через две минуты Леня уже ступил на пол подвала, а еще через несколько минут, пройдя подземным путем в обратную сторону, подошел к окну, через которое совсем недавно проник в дом.

Шевельнулась мысль, что сегодняшняя операция прошла подозрительно гладко, но Леня отогнал ее и потянулся к окну, чтобы открыть его.

И в эту самую секунду за его спиной раздался хриплый голос:

— А ну, ручки подними!

Леня удивленно оглянулся.

В нескольких шагах от него стоял бомж Степаныч, с которым они совсем недавно расстались, и как считал Маркиз — к взаимному удовлетворению. Только на этот раз лицо бомжа выражало не удовлетворение, а угрозу. Но бог бы с ним, с выражением этого опухшего и небритого лица! Лёне не было до него никакого дела. Гораздо хуже было другое: в руке Степаныч сжимал пистолет. Самый настоящий пистолет марки «Беретта».

— Ты чего, Степаныч? — протянул Леня и сделал маленький шажок навстречу бомжу, одновременно незаметно нажимая кнопку на мобильном телефоне. — Ты чего это надумал? Мы же с тобой договорились разойтись и забыть навсегда о нашей встрече!

— Я передумал! — оборвал его бомж.

— Это нехорошо! — рассудительно проговорил Маркиз и сделал еще один маленький шажок. — Ты же обещал мне… Я-то думал, что ты хозяин своего слова…

— Само собой — хозяин! Хочу — даю, хочу — обратно беру… и не подходи ближе, а то я могу и пальнуть! — В тишине подвала раздался громкий металлический щелчок — Степаныч снял пистолет с предохранителя.

— Вот этого не надо, Степаныч! И вообще, пистолет — не игрушка, с ним нужно осторожно обращаться, а то и правда выстрелит. И вообще, откуда у тебя этот пистолет?

— Это я ему дал! — раздался из темноты негромкий голос, и в подвале появился худой, сгорбленный человек, опирающийся на палку с серебряным набалдашником. Лицо этого человека походило на череп, обтянутый изжелта-бледной кожей, только глаза были живыми и яркими, как будто в них отражалось пламя далекого костра.

— А вы-то кто такой? — проговорил Леня, разглядывая незнакомца. — Стойте, не говорите, я сам догадаюсь… это ведь вы работали фельдшером на «скорой помощи»? Это вы двенадцать лет назад увезли из этого дома Чюрлениса?

— Догадливый! — усмехнулся старик. — Ну, только тебе это не поможет. Отдавай камень!

— А с чего вы взяли, что камень у меня?

— Ну, об этом нетрудно было догадаться. Я уже и сам сложил два и два и понял, где ювелир спрятал алмаз. Самому мне, как видишь, туда не забраться, нанимать человека для такого дела опасно, уж больно соблазнительный камешек, наемник может передумать, а ты — парень ловкий и сообразительный, так что я рассчитал, что ты камень найдешь. И, как видишь, я оказался прав!

— Понятно… — протянул Маркиз. — Теперь мне почти все понятно, кроме одного. Почему вы в тот день убили Чюрлениса, не получив от него камень?

Бледное лицо бывшего фельдшера перекосилось и еще больше пожелтело. Видимо, эти воспоминания все еще были мучительными.

— Я не хотел его убивать! — прохрипел он. — Я хотел только забрать у него камень, но старый паразит успел его где-то спрятать и не говорил где. Я пару раз ему врезал, чтобы он понял, кто здесь хозяин, а старик сдох… У него оказалось слабое сердце… после этого мне пришлось разыграть свою смерть и скрыться, чтобы не попасть в лапы Власа. Влас бы меня на кусочки покрошил… я столько перенес за эти годы! Я потерял здоровье, превратился в инвалида, и только мысль о камне поддерживала меня! — Старый уголовник сверкнул глазами и процедил: — Хватит разговоров! Отдавай камень, или…

— Еще один, последний вопрос! — перебил его Леня, скосив глаза на часы. — Почему именно сейчас? Что случилось? Почему именно сейчас вы вернулись и начали действовать?

— Я сказал, никаких разговоров!

— А, кажется, я догадался! Умер Влас, я прав? Пока он был жив, вы не могли вернуться, потому что боялись его! Я прав?

— Ну, допустим, прав, — старик криво усмехнулся, — и что, тебе от этого стало легче?

— Представьте себе, да! Я всегда люблю докапываться до истины! Теперь мне все понятно. Как только Влас умер, вы вернулись. Поскольку здоровье больше не позволяет действовать самому, наняли киллера, чтобы устранить всех, кто что-то знал о деле Чюрлениса и мог составить вам конкуренцию в борьбе за алмаз. Этого урода посадили в подвал стеречь… — Леня кивнул на бомжа. — Только еще один, самый последний вопрос. Зачем вы приказали киллеру убить Маркизову? Она что, тоже что-то видела?

— Ей не повезло! Она вышла из квартиры не вовремя и столкнулась с Чюрленисом в ту самую минуту, когда тот выходил из квартиры Щеглова. Ее, конечно, припугнули и дали денег, чтобы молчала, но я решил, что так будет надежнее…

В это время за подвальным окном послышались неровные, спотыкающиеся шаги, и пьяный голос пропел, не попадая в ноты:

— Не страшны тебе-е ни зной, ни слякоть, резкий поворо-от и косого-ор… чтобы не пришло-ось любимой плакать, крепче за баранку держись, шофе-ер!

Леня снова искоса взглянул на часы, и в следующее мгновение плотно зажмурил глаза.

Поэтому он не увидел, как в подвальное окошко влетел продолговатый металлический предмет, похожий на банку из-под пива. Зато Леня услышал, как этот предмет с лязгом упал на подвальный пол и покатился по нему — и плотнее зажмурил глаза, да еще на всякий случай закрыл их ладонями.

— Что за черт… — выдохнул старый уголовник.

Больше он ничего не успел сказать, потому что в подвале раздался оглушительный грохот и вспыхнул ослепительный, невероятно яркий свет.

Леня выждал чуть больше секунды и открыл глаза.

В подвале снова царила полутьма, и в этой полутьме он разглядел две корчащиеся фигуры. Бывший фельдшер и нанятый им бомж, оглушенные и ослепленные светошумовой гранатой, беззвучно разевали рты и размахивали руками.

Леня понял, что он тоже на какое-то время оглох, но это не помешало ему достать два комплекта наручников и надеть их на выведенных из строя противников.

А в окно подвала уже влезал верный Ухо. Он что-то говорил, но Леня только глупо улыбался и показывал на свои уши. Ухо огляделся, понял, что Леня уже управился с противниками, и помог ему выбраться из подвала.

Они сели в машину и поехали прочь.

Через несколько минут к Лене вернулся слух, и он сумел поблагодарить друга за своевременную помощь.

В это время навстречу им в сторону Безымянного переулка проехали три полицейские машины с включенными сиренами.

— Консьержка от грохота наверняка проснулась и вызвала полицию, — проговорил Маркиз, обернувшись. — Не каждый день у нее под боком гранаты взрывают. Так что эту парочку скоро заберут для выяснения личности. И узнают много интересного…

На дверях ресторана висела давно забытая табличка: «Закрытое мероприятие». Однако перед Лолой и Маркизом эти двери распахнулись, и вышколенный метрдотель проговорил:

— Вас ждут!

За столиком возле сцены в гордом одиночестве сидел представительный мужчина лет пятидесяти в отличном итальянском костюме. За соседним столиком со скучающим видом сидели два молодых парня. Костюмы на них были попроще, и пиджаки у обоих сбоку слегка оттопыривались, обрисовывая контуры пистолетов. Ну да, подумал Маркиз, как же принять уникальный алмаз без соответствующей охраны!

Третье место за столом охранников тоже было занято — его занимал низенький толстячок с круглой лысиной. В отличие от охранников, он не скучал, напротив, заметно волновался, подпрыгивал на своем стуле и нервно потирал руки.

Компаньоны уверенно проследовали к столу представительного мужчины. Тот привстал, вежливо поздоровался и представился — Рудольф Николаевич Сегильдеев, вице-президент страховой компании «Ампир».

Леня представился сам, представил страховщику свою спутницу.

— Что ж, не будем зря терять время! — проговорил Сегильдеев. — Вы знаете, что в свое время наша компания застраховала уникальный алмаз «Северная заря». Алмаз был утрачен при весьма подозрительных обстоятельствах, и нашей компании пришлось выплатить очень значительную страховую сумму. Вы сообщили нам, что нашли утраченный алмаз. Если это действительно «Северная заря», мы выплатим вам вознаграждение в размере десяти процентов от страховой суммы. Это очень значительное вознаграждение…

— А какова будет судьба самого алмаза? — поинтересовался Маркиз.

— Это мы решим с бывшим владельцем камня.

— Ну что ж, вот ваш камень! — Леня достал из кармана черную коробку, протянул ее своему собеседнику.

Вдруг Лола схватила его за руку:

— Ленечка, разреши мне еще раз взглянуть на этот камень! Самый-самый последний раз!

— Вы не возражаете? — Маркиз взглянул на страховщика.

Тот улыбнулся:

— Разве можно отказать такой очаровательной женщине?

Лола бережно взяла коробку, осторожно открыла ее. Внутри на черном бархате лежал огромный, бледно-розовый, тускло отсвечивающий гранями камень, похожий на удлиненный кристалл льда.

— Какая красота! — вздохнула Лола и передала коробку страховщику.

Тот быстро осмотрел камень и передал его толстяку за соседним столом:

— Лев Борисович, ваше слово!

Толстяк дрожащими руками принял камень у шефа и вцепился в него короткими толстыми пальцами. Не сводя с камня восхищенных глаз, он несколько минут вертел его в пальцах, ощупывая со всех сторон, затем достал из кармана ювелирную лупу, вставил ее в глаз и еще несколько минут изучал камень. На лбу от волнения выступил пот.

Наконец он вернул камень вице-президенту страховой компании и уверенно проговорил:

— Это он! Это — «Северная заря»!

— Вы уверены?

— Не был бы уверен, не говорил бы!

— Что ж, приятно было познакомиться!

Представительный господин встал, пожал Маркизу руку, а Лоле сказал:

— Очень, очень рад нашему знакомству с такой очаровательной женщиной! — и поцеловал руку, ненадолго задержав в своей.

Леня услышал звонок в дверь и пошел открывать, подобрав босой ногой тапочек.

— Ленечка, ты уже спишь? — Лола влетела в квартиру оживленная и очень хорошенькая.

Глаза блестели, губы манили, от нее исходило такое сияние, что Леня невольно забеспокоился. То есть беспокоился он уже давно, несколько дней, с тех пор как узнал, что Лола собирается идти на банкет по случаю юбилея своей знакомой театральной художницы. Лола так долго собиралась, так тщательно прихорашивалась, что в Лёнино сердце закралась тревога. Судя по ее словам, на банкете будет полный театральный бомонд, Лола встретит множество знакомых по театру. И кто знает, возможно, кто-то из них сумеет соблазнить ее на продолжение театральной карьеры? Ох, только не это. Такое уже случалось, и ни к чему хорошему не приводило. Лолка снова вобьет себе в голову, что она — великая актриса, что ее талант гибнет, пропадает и что ей просто необходимо играть в каком-нибудь задрипанном театрике у ненормального лохматого режиссера, который сам себя объявил гениальным.

И сколько же сил и терпения понадобится ему, Лёне, чтобы отговорить Лолу от этого безумного предприятия?

Нет, Маркиз очень не любил, когда Лола ходила на встречи со своими давними театральными знакомыми. А как ее не пустить? И Леня волновался молча.

Сейчас он сделал вид, что Лола его разбудила, хотя и не думал спать.

— Как погуляла? — спросил он.

— Ой, отлично! Ты не представляешь, кого я там встретила!

«Так и есть, — обреченно подумал Маркиз, — Лолка встретила там какого-то гениально режиссера, который берет ее сниматься в сериале, уж очень она довольная… Ох, горюшко!»

Лола сбросила туфли и босиком побежала в гостиную.

— Представляешь, прихожу я в ресторан, и кого я там вижу? — прокричала она, плюхнувшись на диван.

— Ну, кого?

— Да доктора нашего, Щеглова Николая Романовича! Оказывается, Маргарита — его бывшая жена! Говорила она как-то, что давно замужем была, а фамилия у нее всегда своя была, она ее не меняла…

— Да ты что? — Леня тоже присел на диван. — Ты же говорила, что она такая интересная, а он…

— Ну, во-первых, они давно в разводе, а в молодости он, наверно, ничего себе был. А во-вторых… Леня, да я его просто не узнала. Выглядит прекрасно, помолодел прямо! Я, говорит, с тех пор, как узнал, что все дело с алмазом этим чертовым благополучно разрешилось, так просто другим человеком стал! Такой, говорит, камень с души свалился! Теперь, говорит, новую жизнь начну, а то двенадцать лет мучился! С женой из-за этого расстался, таким уродом и занудой был!

— Это уж точно…

— И так мы с ним повеселились, весь вечер хохотали, танцует он хорошо, ухаживал за мной, шампанским поил…

— Так что, Лола, — оторопел Маркиз, — он с тобой, что ли, новую жизнь собирается начинать?

— Какое там! — Лола махнула рукой и захохотала. — Маргарита весь вечер на меня волком смотрела, видно, ревновала. Так что все у них будет хорошо, она его из рук теперь не выпустит. Беспокоюсь я только насчет Кузи, как он ее примет…

— Сами разберутся! — сказал повеселевший Маркиз.

Content

Наталья Александрова
Особенности кошачьей рыбалки