Касьянов Максим

Воин (СИ)

Воин

Максим Касьянов

Пролог

- Что опять? - воскликнул я, оглядывая окруживших меня ребятишек. - Вам не надоело? Я уже тысячу раз рассказывал эту историю.

- Ну, дедушка Федя, ну пожалуйста, - заканючили Маша и Даша, две смешные белобрысые девчушки, сестрички-погодки, - хотя бы ту часть, где вы спаслись.

- Ну, хорошо, - сдался я, усаживаясь на лавку, - но потом все спать, договорились?

Дети повеселели и расселись вокруг меня. Я задумался, вспоминая давние события, и почесав культю, спрятанную под любимым балахоном начал свой рассказ.

«Очнулся я еще в воздухе, ветер обдувал мое лицо. Оцарапанная спина, зажатая в жестких когтях, нестерпимо болела. Я попробовал оглядеться и, судя по быстро приближающемуся зданию, понял, что проклятая вичуха тащила меня к нему. Как пить дать она соорудила себе там гнездо. Я попытался вырваться, но тварь каркнула и еще сильнее сжала когти, у меня аж ребра затрещали. К сожалению, мой автомат валялся на земле, до ножа было не дотянуться. Я с досадой начал охлопывать себя, надеясь найти что-нибудь подходящее, и вдруг понял. Ведь мой верный стреломет на месте. И в него был заряжен ядовитый дротик. К сожалению, то количество яда, что было на него нанесено могло убить пса-мутанта, но не такую махину. Да и сменить его было нельзя, ведь я не мог дотянуться до поясной сумки, где хранились запасы. Пока я выбирал, куда же стрельнуть, вичуха подлетела к гнезду и, сбросив меня, приземлилась сама. Несмотря на довольно жесткую посадку, я смог сделать кувырок и развернувшись, встать на колено. Вытянул руку вперед, и в ту же секунду ее пронзила острая боль. Как я не потерял сознания, и сам не знаю. Какое-то время я находился в ступоре, глядя на то место, где только что была моя рука. Но, к счастью, твари тоже пришлось не сладко, похоже я все-таки успел выстрелить. Получив порцию яда в язык, вичуха билась и металась по комнате, сшибая все подряд. Меня она как кеглю смахнула хвостом, и я отлетел в коридор. Немного придя в себя, видимо болевой шок еще давал о себе знать - ведь я почти не чувствовал боли, на полусогнутых, спотыкаясь и падая, мне удалось добрался до входной двери, но она оказалась запертой. Разбираться с замками времени не было, и я похромал дальше. Дернул первую попавшуюся дверь и оказался в санузле. Там, наконец, я смог немного обдумать ситуацию. С раной нужно срочно было что-то делать, иначе я умру если не от боли, то от потери крови. С трудом я смог сбросить рюкзак и вспоров его ножом, добыл аптечку. Первым делом достал жгут и перетянул рану, затем вколол антибиотик и обезболивающее, хотел уже наложить повязку, как вдруг понял, что шум прекратился. Неужели яд все-таки убил гадину? Я подкрался к двери и слегка приоткрыл ее и в ту же секунду отлетел вместе с ее остатками. Вичуха просунула свою морду в санузел и попыталась меня схватить. Я отпрянул и рухнул в ванну. Вичуха хотела меня ухватить, но добротное чугунное корыто не давало это сделать. Она цепляла пастью за борта, но до меня ей было не добраться, пока не добраться. Вскоре она устала и куда-то скрылась. Я осторожно вылез, боль уже давала о себе знать, едва не теряя сознание, собрал свои пожитки, и рывком перевернув, изрядно расшатанную ванну перевалился за импровизированную баррикаду. Тот час ее начали сотрясать удары вернувшейся твари. Но теперь до меня добраться, было еще сложнее. Наконец я смог расслабиться и тут же потерял сознание».

Я на минуту прервал свой рассказ и посмотрел вокруг. Притихшие дети заворожено смотрели на меня, их глазенки блестели, а лица выражали испуг. А еще я заметил, что позади кольца детей начинают пристраиваться и взрослые. Уловив недовольный шепоток, я поспешил продолжить:

«Уж не знаю, сколько времени прошло, но когда я очнулся, было тихо. Рана моя тяжело ныла. Несмотря на то, что до нее было очень больно дотрагиваться, я включил фонарик и принялся ее обрабатывать. Удалил щепки, кое-какую грязь, аккуратно промыл перекисью, а затем, присыпав каким-то септиком, наложил повязку. Затем вколол еще антибиотика и обезболивающего и задумался, наконец, о своем положении. Тяжелораненый, запертый вичухой в ее гнезде, с НЗ на три дня. Нет, я и не надеялся, что протяну три дня. У меня осталась всего одна ампула обезболивающего, была правда еще полоска анальгина, но ее надолго не хватит. Вскоре либо боль, либо рана, без соответствующей обработки и ухода меня прикончат. А если нет, то меня, агонизирующего болью, посетит обезвоживание. Честно говоря, захотелось встать и выйти к вичухе, дабы получить быструю и легкую смерть. Но решив, что к ней я всегда успею, вскрыл запас еды и заставил себя немного подкрепиться. А потом опять провалился в тяжелый липкий сон. На этот раз я очнулся от грохота и толчка, ну как проснулся, у меня начался бред, и я уже не особо понимал сон это или нет. Мне показалось, что что-то большое ходит по квартире и даже, едва слышно ругается. С трудом отогнав остатки сна, я попытался прокричать, но в горле так пересохло, что раздался только сухой хрип. Тогда я начал выбираться, но когда вышел в коридор, в квартире уже никого не было. Я выглянул в большую комнату, ту, где лежали яйца, и сквозь проем увидел возвращающуюся вичуху, несущую, что-то в пасти. Вскоре стало понятно, что это что-то - наш командир. Он трепыхался, а значит, был еще жив. Как только тварь приземлилась на свой насест, она увидела меня. Похоже я удивил ее, она перестала мотать башкой, трепля Хохла. Тот сразу же этим воспользовался и вонзил свой нож в ее многострадальный язык. Вичуха заорала. Мотнув головой, она выбросила Хохла вглубь квартиры, практически попав в меня. Или она так и задумывала? Как бы то ни было, я ухватил его рукой за шиворот и потянул в свое убежище. Почему я не попытался сбежать через взорванную дверь, я и сам не знаю, даже сейчас не могу понять причину своего поступка. Итак, я уже закидывал Хохла за баррикаду, как вдруг услышал клекот опомнившейся вичухи, несколько тяжелых шагов, и серию оглушительных взрывов. Пол под ногами заходил ходуном, я перевалился через край баррикады и плюхнулся на охнувшего от боли Хохла. Мы встретились с ним глазами, в его глазах я прочитал, боль, удивление и... радость. И тут дом рухнул».

Вот что с ними происходит? - подумалось мне, когда я сделал очередную паузу, чтобы промочить рот. Они сотни раз слышали эту историю и все равно рты разинули. Ладно дети, но взрослые? Похоже, все побросали работу и слушают. Ну да ладно, мне не жалко, и я продолжил:

«Нам повезло, иначе и не скажешь, если бы хоть одна плита упала как-то по-другому, меня бы здесь не было. Две плиты упали над нами домиком, они образовали своеобразный саркофаг, который довольно мягко съехал по складывающимся этажам и не дал нас засыпать и раздавить обломкам. От сотрясения и, признаюсь, от страха, я опять отрубился. Очнулся уже, когда пыль давно осела. На всякий случай я позвал на помощь, но, конечно же, ответа не дождался. Включил фонарь и понял, что нам еще раз повезло, впереди был виден проход. Из него тянуло свежим воздухом. Понимая, что мне будет не под силу проползти по лазу два раза, я обвязал Хохла ремнями и потянул за собой. Было очень трудно, ноша была слишком тяжела, да еще постоянно цеплялась за что-то. Я полз на четвереньках, а с одной рукой это было крайне сложно, иногда я падал, иногда падал на культю, и мне было очень больно... так больно, что я орал в голос, а потом вставал и полз дальше. Но все, рано или поздно кончается, кончилось и мое путешествие сквозь завалы, мы выбрались наружу. Здесь, я позволил себе немного отдохнуть, затем снял броники, спасшие нас от когтей и пасти вичухи, срезал истерзанную химзу, спасающую от радиации, и опорожнил рюкзаки, рассовав все необходимое по карманам. Но перед этим, осмотрел друга. Хохлу сильно досталось. Я не могу судить о тяжести его ранений, но наши медики потом, не выпускали его из лазарета полгода, как вы знаете. Затем я, как мог, обработал его раны и перебинтовал, сменил свою повязку и, взвалив на плечи, отправился домой. Несмотря на то, что идти было куда легче, чем ползти, вскоре я стал выдыхаться. Слава богу, никто не покушался на нашу жизнь, и только в конце пути на нас напала одна из свор псов-мутантов. Но, слава богу, мы отбились. И вот теперь, мы здесь, с вами. Сказать честно, я одновременно радуюсь нашему невероятному спасению, и очень сильно грущу о потере таких хороших парней, что довели моих внуков сюда. Каждый день я повторяю имена тех, кто отдал свою жизнь за них. Я помню Васятку, Лома, Маленького и Соболя, мир вам, где бы вы ни находились.

- Помним, - раздалось со всех сторон. Люди вокруг стали шептать имена родных, друзей и близких, тех, кто умер до и после Катастрофы, лица их были печальны, самые впечатлительные плакали.

Тут зазвучала сирена открытия гермозатвора. Все обернулись к шлюзу и вскоре из него вышли наши молодые бойцы. Лучшие из лучших, гордость нашей академии, выпускная группа спецназа, и командовал ей мой внук Дмитрий. Вот так.

1 глава

Это был обычный лепестковый патруль, то есть мы вышли из бункера, по широкой дуге обошли северную часть территории и к восходу солнца, вернулись назад. Ничего примечательного не произошло: подстрелили пару крысолаков, сожгли одно гнездо арахн, немного развлеклись в стрельбе по летучим мышам-вампирам. В общем, ничего такого, на чем нужно было сосредотачиваться, парни и так прекрасно знали, что делать, вмешательство командира не требовалось.

Прошло почти четыре года, с того дня, как мы вошли под стены Анклава. Поначалу все было необычно и непонятно. Люди, вроде как и не отличались от метрошных, но это только на первый взгляд. Эти, были гораздо сплочённее что ли, они сразу, без всякой просьбы и тем более платы, приходили на помощь, они больше улыбались, они умели радоваться и переживать друг за друга. За суетой, возникшей вокруг раненных, казалось о нас забыли, но это только на первый взгляд. Спустя минут десять, к нам, растерянным и испуганным, подошла женщина. Он присела перед нами и спросила:

- Ну что ребятишки? Кушать хотите?

Я, на всякий случай кивнул, и она повела нас в столовую. Там, очередной раз, мы испытали шок. В большом зале стояло с десяток столов, покрытых белыми скатертями. На столах стояли какие-то склянки, как оказалось, в них были соль, перец и уксус, еще были салфетки, а в вазочках стояли бумажные цветы. На стенах, окрашенных в песочный цвет, висели картины, как оказалось на них были нарисованы сценки из жизни Анклава. Вдоль одной из стен шли прилавки, люди подходили и брали на свои подносы то, что им нравилось, просто так, без всякой платы. За прилавками вообще никого не было, только время от времени подходила женщина и доносила новые блюда. Нас подтолкнули к прилавкам и сунули в руки подносы. Мы, сначала робко, а потом даже с некоторой наглостью набрали на подносы столько еды, что не могли, их поднять. Увидев это, из-за соседнего стола поднялось несколько мужчин и направилось к нам. Мы съежились, опасаясь, что нас как минимум отругают, но мужчина усмехнулся и, взяв у меня поднос, поставил его на один из свободных столиков, остальные помогли моим брату и сестре. Вскоре мы за обе щеки уплетали невиданные яства: какие-то мясные шарики, которые наша провожатая назвала фрикадельками, желтую пасту, называемую пюре, консервированный зеленый горошек, салат из диковинных помидоров, ломтики розового мяса под названием ветчина, уже знакомые нам консервированные персики, блинчики со сгущенкой и ароматный чай с сахаром. Как же все было вкусно! На время мы забыли, где мы и кто мы, все тревоги и волнения отступили. Но вскоре мы так наелись, что не могли даже пошевелиться. Я откинулся на спинку стула и тут вдруг заметил, что все, кто был в зале, смотрят на нас, но в их взглядах не было враждебности, кто-то смотрел с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то и с веселыми чертиками в глазах.

- Ну вы даете, - удивленно воскликнула женщина, - сколько же вы не ели?

Миша испуганно посмотрел на меня, ему показалось, что сейчас у него все это отберут, он даже спрятал в ладошке одну фрикадельку.

- Простите, - извинился я, - мы кушали недавно, вчера вечером, перед выходом с базы. Просто у вас все так вкусно, что мы не могли оторваться.

- Недавно? - женщина всплеснула руками, - ребятки почти десять часов без горячего, кошмар. И чем же вы до этого питались, раз самая простая еда для вас такое лакомство.

- Ну, до встречи с дедушкой, если удавалось добыть крысу, уже было счастье.

- Какой ужас, крысы на обед, это ужасно.

- Не крысы, а одна крыса и не на обед, а на весь день, - поправил ее я.

- Бедняжечки, как же вы голодали. Ой, что же это я на вас набросилась с расспросами, вы, наверное, спать уже хотите, - сказала она, глядя на зевающую Вику. - Пойдемте, я вас провожу.

- А можно нам к дедушке? - спросил я ее.

- Не знаю, пойдемте, выясним.

Мы двинулись по коридорам, вскоре запахи кухни растворились, а затем запахло как у нас в лазарете. Мы зашли в комнату, в которой стояли стеклянные шкафы, а в них на полочках лежало множество таблеток, ампул, пузырьков и прочих лекарств, и непонятных предметов. Я попятился, а женщина удивленно на меня посмотрела:

- Ты чего? - спросила она.

- Нам нельзя находиться в лазарете, это карается смертью.

- Что? Как это смертью? У вас там, что с ума посходили? А если у меня голова болит, я что аспирину взять не смогу? К тому же это аптека, а не лазарет. Пойдем, никто вас убивать не собирается.

Мы прошли в следующую комнату, там сидела девушка в белом халате, и что-то писала.

- Машенька, - обратилась к ней наша провожатая, - Федора Михайловича уже прооперировали?

- Да, Елизавета Владимировна, с ним все в порядке, рану почистили, перевязали. Сейчас он под витаминной капельницей, отдыхает в своей палате.

- А как Хохол? - не удержавшись, спросил я.

- Александр Иванович? - уточнила она. - Он потерял много крови, несколько помят, есть переломы, еще у него несколько глубоких ран и царапин. Но жить будет, и даже в форму вернется. С ним сейчас его жена Наталья Сергеевна.

- Машенька, это внуки Федора Михайловича, можно им постелить в палате их дедушки?

- Те самые? - она удивленно на нас посмотрела. - Я думала они постарше, такие ужасы выпали, и таким малышам.

- Мы не малыши, - насупился я.

- Ой, ну конечно не малыши, простите меня. Я сейчас сбегаю у доктора спрошу.

Она убежала, а через несколько минут вернулась.

- Он разрешил, только попросил вас принять душ и переодеться в больничную пижаму, нам тут инфекции не нужны.

- Мы не инфекции, - пискнул Миша.

- А ты смешной, - рассмеялась девушка и потрепала Мишу по голове. Тот испуганно замер, дивясь ласке.

Нас отвели в душ, это было даже лучше, чем купание в тазиках. Нашу одежду забрали и сказали, что вернут, когда мы выйдем из больницы. А взамен выдали пижаму. Вскоре мы уже были в палате дедушки.

Он лежал под простыней, из здоровой его руки вилась трубочка, по которой медленно текла какая-то жидкость. Его глаза были закрыты, а грудь мерно вздымалась. Похоже, он спал. Боясь его разбудить, мы тихонько юркнули на расставленные для нас раскладушки и вскоре заснули.

Сколько мы проспали, я не знаю. Мне снились мама и папа, они улыбались и, что-то говорили, я не слышал их слова, но кажется, они хвалили меня. Проснулся я отдохнувшим и полным сил, никогда раньше я не чувствовал себя так хорошо.

Когда я открыл глаза, то увидел, что дедушка сидит, откинувшись на подушку, и ласково на нас смотрит. Увидев, что я проснулся, он улыбнулся мне и прижал палец к губам. Миша свернулся калачиком у него в ногах, видимо пока мы спали, он забрался к нему на койку и заснул там. Он и Вика еще спали. Но стоило мне приподняться, как раскладушка скрипнула, и они проснулись. Вика протерла глаза, улыбнулась и пошлепала к дедушке, она легла рядом с ним, и обняла.

Вскоре принесли завтрак, как всегда он был очень вкусным. Мы глотали оладья так быстро, что обжигали себе рты, а деда только посмеивался. После завтрака мы рассказали ему свои приключения, он очень расстроился, узнав историю гибели отряда. Затем он рассказал свои приключения. Потом он попросил Вику спеть ему ту песню, что она пела над телом Соболя. Вика сразу же запела. На ее голос в нашу комнату собрались все, кто в это время был в лазарете. Когда она закончила, доктор разогнал всех по палатам, и попросил нас немного погулять, так как дедушке пора на процедуры. Нам выдали нашу одежду, чистую и выглаженную. Потом за нами зашла Елизавета Викторовна и отвела нас на, как она сказала, игровую площадку, там было несколько ребятишек, они быстро втянули Вику и Мишу в свою игру, а я сел на стульчик и задумался. Хотя нет, я попытался задуматься, но мысли лениво ворочались и ничего не думалось. Вдруг я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Я обернулся и увидел, что на меня внимательно смотрит седоватый, подтянутый мужчина. Когда мы встретились с ним взглядом, он кивнул чему-то своему и подошел ко мне.

- Значит вот ты какой, Дмитрий Андреевич.

Я кивнул.

- Меня зовут Андрей Сергеевич, я комендант Анклава.

Я вскочил и поздоровался.

- Давай-ка присядем, - когда мы опустились на стулья, он продолжил: - Я только что разговаривал с Федором Михайловичем, а затем и с Александром Ивановичем, часть вашей истории мне понятна, но много белых мест, особенно в конце. Не мог бы ты прояснить некоторые моменты?

Я кивнул и в очередной раз рассказал нашу историю. Он задавал много вопросов, спрашивал о мельчайших подробностях. Под конец рассказа я был так вымотан, что аж вспотел.

- Ну, спасибо, - сказал он, - теперь все стало гораздо яснее. Кстати, Хохол сказал, что ты был у него кадетом. Я так понимаю, ты хочешь стать военным?

- Очень хочу, - вскинулся я.

- А зачем? - спросил он.

- Как зачем? Я хочу стать сильным и ловким.

- А зачем тебе быть сильным и ловким?

- Что б никто больше не обижал ни меня, ни моих родных. Я хочу защищать мой дом и всех тех, кто мне близок.

- Очень хорошо, - сказал он, - мне нравятся твои ответы. И хоть мы не берем ребят твоего возраста, но для тебя сделаем исключение. Завтра в девять ноль-ноль, зайдешь ко мне в кабинет, и я познакомлю тебя с твоим наставником.

Я не верил своим ушам, меня брали в академию, видимо лицо мое приобрело глупый вид, так как Андрей Сергеевич рассмеялся. Он встал и, уходя, напомнил:

- Смотри не опаздывай. Я не люблю опозданий.

Так началась наша жизнь в Анклаве.

2 глава

И вот теперь, спустя четыре года, я командир группы выпускников академии, самой молодой группы, что выпускалась когда-либо. И, как и все последнее время, меня занимал один вопрос - что такого сделать в качестве выпускного задания, или дембельского аккорда, как его называл Александр Иванович. Это должно быть, что-то такое, что сорвет башни у всех. Все должны так обалдеть, что даже опытные бойцы будут нервно курить в сторонке. Но как назло, в голову ничего не лезло. А мне очень хотелось выделиться, а то все делают геройские дела, и лишь я как мышь серая. Вон даже Вика чего отчебучила полгода назад. Она отобрала несколько птиц, мясо которых очень любили сторожевые собаки, посадила их в клетки, кормила их и поила, и вскоре они поуспокоились и стали нестись. Через месяц она стала переносить яйца в инкубатор, установленный в шлюзе. Вообще-то в шлюзе запрещено, что-либо ставить, но ведь она любимица дедушки, а он имеет огромное влияние в Анклаве, в общем ей разрешили. Теперь птицы неслись уже под защитой от радиации, а когда Вика с дедом и нашим доктором, решили, что радиация почти полностью ушла, яйца шлюзовых птиц перенесли в питомник. Вскоре, на наших столах появились яйца и птица, их по привычке стали называть куриными, хоть ни птицы, ни яйца на куриные не особо были похожи. Но главное, как сказал доктор, дети смогут получать, так необходимый им витамин Д. А какой фурор произвели они в метро? Это невозможно описать, поначалу за одно яйцо готовы были отдаваться в рабство. Сейчас их получают, тайком конечно, станции, что заботятся о детях, и некоторые богачи, за огромные деньги. Анклав стал жить гораздо лучше, но стало гораздо опаснее. Многие фракции, контролирующие метро, стали снаряжать целые экспедиции с целью отыскать нас, а на наш аванпост, станцию Профсоюзная было произведено несколько нападений. Все фракции, конечно, сделали вид, что они ничего не знают про нападения, но было понятно, мы привлекли внимание. Зря, наверное, деда и комендант дали добро на торговлю этим продуктом.

И вот сегодня, во время патруля, на привале, ко мне подсел Васька, мой давний друг и товарищ по играм. Они с семейством перебрались на Профсоюзную, вскоре после того как она стала аванпостом. Он горячо зашептал мне на ухо:

- Слушай, мой батя, недавно рассказал о том, что на нашей станции жил один человек. Как утверждают, за несколько недель до катастрофы, он был демобилизован из армии, а служил он в Таманской дивизии, что в Подмосковье. Так вот он говорил, что перед самой его демобилизацией к ним в часть привезли секретный груз, прототип какой-то новейшей техники. Может это то, что ты ищешь?

- Очень может быть, - ответил тогда я.

И вот теперь все мои мысли были заняты этим вопросом. Наш фургон, после памятного путешествия, конечно, починили, но он утратил былую резвость, плохо слушался руля и жутко трясся при езде. Для ремонта этих дефектов требовалось заводское оборудование и запчасти. В связи с чем, перемещать грузы и людей, стало гораздо сложнее. Новая техника очень нужна Анклаву.

Пройдя через шлюз, мы увидели толпу, дети и взрослые обступили дедушку и слушали очередную его историю. Все-таки он мастер их рассказывать. Я помахал ему и двинулся к Александру Ивановичу на доклад, теперь он был заместителем коменданта и командовал патрулями и группами зачистки. После того похода, унесшего из жизни весь его отряд, он больше не захотел собирать новую группу, да никто и не заставлял.

Остановившись у дверей его кабинета, я привел форму в порядок, пригладил волосы и постучал.

- Войдите, - донеслось из-за дверей.

Я вошел и остановился возле его стола. Он поднял голову и улыбнулся только глазами, губы его были сжаты в суровую нить, под щеткой усов.

- Докладывай, кадет.

- Вверенная мне группа провела лепестковый патруль в северо-восточном направлении. Прямых угроз Анклаву не обнаружено. Уничтожено: два крысолака, гнездо паука и с десяток кровососов. В личном составе погибших - нет, раненых - нет. Докладывал командир-кадет - Дмитрий Дерягин.

- Вольно, - скомандовал Александр Иванович. - Ну что Митя? Придумал, что ни будь? Может рейд какой задумал, на свору крысолаков, например?

- Так точно, задумал, только не на крысолаков.

- А на кого? Хотя ладно, молчу-молчу, наставникам нельзя об аккорде знать, мало того мы должны его всячески пресекать. Хотя, как его пресечешь, вас, молодых оболтусов, пока мордой в дерьмо не сунетесь - ничего понимать не желаете. Да и традицию нужно хранить. Так?

- Так точно, - гаркнул я и уже тише добавил, - нам в метро нужно.

- Что-о-о? Вы чего там удумали? - рассвирепел вдруг Хохол.

- Ничего такого, - смутился я, - просто у Васькиного бати скоро день рождения, вот он и ждет оказии. К тому же с дядей Геной можно потолковать, может чего подскажет.

- А-а-а, ну тогда ладно. Но ты же знаешь, я этими вопросами не заведую, но слово Андрею Сергеевичу замолвлю. Свободен.

- Фууууух, - выдохнул я, когда покинул кабинет - пронесло, очень тяжело было врать этому человеку, он ведь как отец мне стал. Но впереди еще более тяжелый разговор, ведь нужно еще деда убедить.

Не откладывая в долгий ящик, я пошел его искать. Заглянув в кафетерий, увидел, что он пьет чай и что-то пишет в тетрадке.

- Здравствуй, деда, - поздоровался я.

- О, Митенька, присаживайся.

Я поморщился, не люблю, когда меня так называют, сразу чувствуешь себя маленьким.

- Деда, тут вот какое дело, - сказал я, присаживаясь на край стула.

- Я слушаю, - он поднял на меня глаза и прекратил писать.

- Понимаешь, у Васькиного бати скоро день рождения, и я бы хотел сделать ему подарок. У тебя случаем, нет задания в метро? - я не смел поднять на деда глаза, мне было очень стыдно его обманывать, но без его помощи нам из Анклава не вырваться.

- Кому подарок? Васе или его бате? - подозрительно спросил он.

- Обоим, - буркнул я.

- А разве у него день рождения не зимой?

- Да нет, по-моему, послезавтра.

- А чего покраснел так?

Я понял, что еще чуть-чуть, и я провалюсь. Вдруг в кафетерий заглянул Васька, он, по-видимому, искал меня, так как увидев - направился к нам.

- Ага, вот сейчас и уточним, - обрадовался дед.

«Ну все, пропали, не умею я, блин, врать» - подумал я про себя и от досады еще больше покраснел.

- Ну-ка, голубчик, подскажи, когда у твоего бати день рождения? - спросил он у подошедшего Васи.

- Одиннадцатого февраля, - недоумевающий Вася удивленно смотрел на меня.

- Ага, ну что же ты братец, - он укоризненно на меня посмотрел, - зачем в метро то собрался?

Васькино лицо озарила догадка и он, наклонившись, принялся чего-то шептать деду на ухо.

- Ах, вот оно что? Девушка значит? - пробормотал дед. - А я гадаю, чего это он такой красный, и когда пострел успел-то?

Он усмехнулся и, покачивая головой, уткнулся в блокнот.

- Ладно, идите, я поговорю с комендантом.

Я вскочил с места и быстрым шагом пошел прочь, боясь, что дед начнет расспросы. Хихикающий Васька шел следом.

- Ты чего ему наплел, скотина вихрастая? - набросился я на него, как только мы вышли из помещения.

- А ты то? - обиделся Васька. - Ты что же думаешь, что руководство Анклава не знает, когда у начальника охраны станции-аванпоста день рождения? Лучше ничего не придумал?

- Да что-то не придумалось, - признался я. - Да и у Хохла прокатило.

- Так твой Хохол ничем кроме бункера не интересуется.

- Так что ты ему сказал?

- Сказал, что на станции тебя ждет девушка.

- Кто? Ты что с ума сошел? Какая еще девушка?

- Ну, например, Варя.

- Какая еще Варя? - я вообще уже ничего не понимал.

- Ну та, что помогает в медблоке. Ты ей еще задницу показывал.

Мне показалось, что я схожу с ума. Или это Васька тронулся?

- Да укол она тебе профилактический делала, - расхохотался Васька, - когда в тебя паук плюнул.

Я вспомнил, точно, было такое. Но ведь там только укол и все, ну может потом еще все вместе песни под гитару пели. Это я ему и сказал.

- Понимаешь, дети в твоем возрасте уже должны интересоваться девушками, или ты у нас по мальчикам?

- Да пошел ты, - опять рассердился я и пошел по коридору в сторону казармы.

- Ладно, не дуйся, я пошутил, - пошел на мировую Васька. - Знаю я, что ты только об аккорде и думаешь, не до девчат тебе бедному.

Я не мог долго на него обижаться, Васька отличный друг, хоть и балбес балбесом. Вскоре мы, обнявшись, ввалились в казарму академии и направились к своим койкам. В нашем углу сидели парни из моей группы. Они поприветствовали нас и продолжили писать пулю, я улегся на свое место и принялся обдумывать план действий.

Итак, первое - добраться до метро. Второе - не вызывая подозрений, поговорить с дядей Геной и все выяснить по поводу этого дембеля. Третье - разыскать его в метро и выудить всю информацию. Ну а потом... что будет потом, мне пока было не ясно.

С этими мыслями я заснул, а проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

- Митя, Митька вставай, тебя к коменданту.

Васька, увидев, что я проснулся, сунул мне в руки ремень и планшетку. Я вскочил, быстро натянул ботинки и на ходу подпоясываясь, выскочил в коридор. Подбегая к кабинету коменданта, я встретил деда и Александра Ивановича. Оба что-то обсуждали, а увидев меня, прыснули, а Хохол даже большой палец показал. Видя, как я смутился, они откровенно заржали, подтолкнули меня к раскрытой двери.

- Ну заходи Дмитрий, - увидев меня, позвал Андрей Сергеевич.

Я закрыл дверь и приблизился к его столу.

- Александр Иванович и Федор Михайлович рассказали, что тебе очень нужно в метро, и при этом ржали как кони. Я, конечно, не собираюсь идти у вас на поводу и по всяким глупостям разбрасываться личным составом. Но как раз сейчас мы отправляем на Профсоюзную караван, а так как транспорт опять сломался, придется идти пешком. Это значит, что потребуется дополнительная охрана, и вы можете помочь. Справитесь?

- Так точно, - рявкнул я.

- Да не кричи ты, обрадовался, понимаешь. Завтра выходите, готовьтесь.

- Слушаюсь.

Я развернулся и вышел из кабинета. Как только дверь захлопнулась, я рванул в сторону казармы.

- Парни, завтра выступаем в метро, всем привести себя в порядок и отдыхать.

В ответ раздались радостные возгласы. Еще бы, всем надоели однообразные патрули, да и несколько ребят родом с Профсоюзной, их обрадовала скорая встреча с родными.

3 глава

На следующее утро, точнее вечер, так как Анклав жил по метровской системе отсчета времени, это когда на улице начинает темнеть, у нас наступает утро, а когда светает - вечер, так гораздо удобнее людям, работающим на поверхности, мы пришли первыми. Вскоре подошли парни из группы охраны, а за ними, везя на тележке свои рюкзаки, появились караванщики. Мы уже начали ерзать от нетерпения, как появился комендант, вместе с ним шли мой дед, здоровый мужик по имени Николай Иванович и по прозвищу Коля-Ваня, а также командир группы охраны - Константин Петрович, по прозвищу Седой.

- Вот, Костя, принимай пополнение, - произнес Андрей Сергеевич, показывая на нас.

- Желторотиков мне не хватало, - буркнул он.

- Ладно-ладно, не бурчи. Пора молодежи проветриться, а то застоялись жеребцы в стойлах. К тому же они как-никак лучшие в академии.

- Ты их не нахваливай, в академии может и лучшие, а пороху еще не нюхали.

- Вот и натаскаешь их, ты же у нас тертый калач.

- Ладно, дело твое, как прикажешь, так и будет.

- Не в этом дело. Он, конечно, может и приказать, но тебе вести караван, и ты сам должен принимать решения, - встрял дед.

- Да пусть идут, - смягчился Седой, - надо же мне побурчать на дорожку.

Все рассмеялись и двинулись к шлюзу.

- Всем приготовится! - крикнул Седой.

Мы встали и еще раз проверили снаряжение. Караванщики закинули свои тяжелые туристические рюкзаки за спины и вошли в шлюз. Там все надели противогазы, каски, взяли в руки оружие и приготовились к выходу на поверхность. Дверь открылась, и колонна выступила под серые тучи, висящие над руинами Москвы. По ходу движения мы выстроились в походную колонну. В центре шли караванщики, в голове и в хвосте расположились пулеметчики, автоматчики шли по бокам. Седой сразу выслал вперед тройку разведчиков, а сам возглавил колонну.

На этот раз, погода нам не мешала, а даже наоборот. Уже давно не было дождей, болота пересохли, и мы вполне себе комфортно топали по тропе. Было очень странно идти той же дорогой, которую в обратном направлении я с таким трудом осилил четыре года назад. Я конечно уже бывал на Профсоюзной, но те путешествия я проделал внутри броневика, поэтому меня не особо захлестывали эмоции, да и дорога, пригодная для проезда транспорта, была несколько южнее. Мы поднялись на пригорок и увидели, что на дне пересохшего болота лежит какая-то куча, подойдя поближе, увидели среди засохших водорослей обглоданный скелет какого-то чудища.

- Ты гляди, - ткнул меня в бок Васька, - это же Хмырь.

- Да ладно? - удивился я, и внимательней стал присматриваться к скелету. - Ты-то откуда знаешь, ты же его никогда не видел?

- А ты видел, вот и скажи, он это или нет?

Я обошел скелет кругом. Меня мучили сомнения. С одной стороны, вроде как не похож, а с другой - не могли же анклавцы не засечь еще одну такую огромную тварь? Вдруг я заметил, что, что-то блестит, а нагнувшись, обнаружил, что в глазнице твари торчит обломанный клинок. Я вскочил и начал осматриваться. Все, кто стоял рядом напряглись и, сжав автоматы, начали оглядываться, думая, что я заметил опасность.

- Ты чего? - удивился Седой.

- Это Болотный Хмырь, - ответил я.

- С чего ты взял?

- В его глазнице торчит нож Маленького.

Все заволновались и принялись, толкаясь разглядывать скелет.

- Интересно, а где он сам и где Лом? - поинтересовался Коля-Ваня.

Все конечно не раз уже слышали нашу историю и знали все до мельчайших подробностей.

- Поэтому я и стал озираться, может еще где есть скелеты? - пояснил я.

Возбужденные люди рассыпались по берегу, обшаривая заросли камыша и коряги. Седому пришлось несколько раз прикрикнуть, прежде чем образовался порядок. Он выставил охранение и дал на поиски полчаса. Но мы так ничего и не нашли. Вытащив из глазницы скелета обломок, мы взяли его с собой, что бы вернувшись в Анклав, захоронить его в стене скорби, куда складывались вещи и останки наших друзей.

Через час мы подошли к базе. Тот путь, что занял у нас тогда всю ночь, мы проделали за четыре часа. Седой решил дневать на следующей стоянке, и мы пошли дальше. Вскоре мы уже проходили павильон, возле которого сражались с вичухой. Обошли стороной полянку с опутывающей травой и вскоре вышли на перекресток с Ла Фурией. Ради любопытства я заглянул в воронку. Я уже знал, что там нет ни шестинога, ни личинки. Воронка была наполовину заполнена мутной водой, а Седой рассказал, что в ней теперь живут пиявки, размером с руку. Такую, если присосется, оторвать можно только с куском руки. Когда начало светать мы вышли к дому, рядом с которым шестиног опрокинул наш броневик. Остаток пути мы проделали, надев светофильтры на маски противогазов. Вскоре мы уже располагались в памятной квартире. Она преобразилась. Окна теперь закрывали мешки с песком. На входе красовалась бронированная дверь. В комнатах стояли нары, а на кухне был примус, и несколько бутылей с водой. В кладовке мы нашли припасы и вскоре уже ужинали. Еще один такой марш-бросок, и мы будем в метро.

На следующее утро мы выдвинулись на Профсоюзную улицу, а дальше прямиком до входа в метро. Странное дело, все монстры, что охотились за нами тогда, как повымерли, хотя... Возможно так и есть, мы уничтожили шестиногов, вичух и прочих мутантов, проживающих в данной области. Опять же регулярные караваны и рейды зачистки, чего стоят. Пресловутый комплекс, в котором убили сына Александра Ивановича, прочесали от подвалов до чердаков. Выжгли все, что шевелится.

Спустя четыре часа, мы уже располагались в бывшей дедушкиной берлоге. По внутренней связи дали на станцию знать, что на месте и к тому времени, как вышли на станцию, нас уже встречала целая делегация, во главе с Виктором Григорьевичем. По правую руку от него стоял Васькин батя, дядя Гена. Еще тогда, когда меня чуть не продали в рабство, дядя Гена пытался, что-то изменить на станции, но все его попытки были жестко пресечены начальником станции Сергеичем. Он поставил ультиматум - или он уходит сам, либо его выкидывают силой. Дядя Гена схватил пожитки и семью в охапку и направился к кольцу. Там он услышал истории о наших похождениях, и с горем пополам добрался до Профсоюзной. Здесь не хватало хороших бойцов, а он был очень хорошим. Поначалу работал патрульным, но вскоре Виктор Григорьевич обратил внимание на его выучку и стал продвигать. Так, в конце концов, он заменил, так и не оправившегося от ранения Ивана Васильевича. Васька, узнав, что я жив и даже поступил в академию, напросился ко мне в группу. Так он стал моим замом и получил кличку «Шило», так как абсолютно все, кто его знал, не сомневался, что этот предмет торчит в его заднице. Еще в моей группе служил Матвей, по прозвищу «Кот» - ну просто нельзя его было назвать иначе, после сказки про Кота-Матвея, рассказанной им же, в качестве предисловия. Да и повадки у него стали кошачьи, то девице чего намурлыкает, то с поста слиняет и что самое интересное, никогда не попадается. Кстати вон его родители, и очередная девица рядом, кажется, попадет ему сегодня. А ведь этот мальчишка, проверял меня на вшивость, когда я появился на этой станции, мы потом, конечно, подружились. Кстати, нужно напроситься к ним в гости, его мама делает классные грибные чипсы. О, а вот и мама Олега, его папа геройски погиб в одной из стычек и его сына, в обход правил, взяли в академию. Вообще, все ребята в моей группе - метровские, может, поэтому мы лучше. Все-таки жизнь в метро тяжелее, чем в Анклаве, и мы знаем с каким трудом достается миска похлебки. Мы, как же правильно сказать, злее что ли. Но, тем не менее, мы команда и наш дом не метро, а Анклав. И мы жизни свои положим, ради его защиты.

4 глава

Виктор Григорьевич пригласил Седого и Колю-Ваню к себе, всем остальным разрешили заниматься своими делами, только торговцы поставили свои рюкзаки на склад. Получив разрешение, мои парни направились к родным и к друзьям. Вскоре над станцией стали разноситься вкусные запахи, матери спешили угостить своих ненаглядных чем-нибудь вкусным. Я, по обыкновению, принял приглашение Васиных родителей и вскоре сидел в их палатке. Для тети Гали, Васиной мамы, я вновь стал лучшим в мире мальчиком, после Васи конечно, но я не держал на нее зла. Вскоре пришел дядя Гена, и мы с Васей принялись потихоньку его расспрашивать. О старой станции, о людях на ней, постепенно подводя разговор к нужному нам человеку. Как оказалось, его звали Иван Старовойтов, он действительно проходил службу в Таманской дивизии и ушел в запас за несколько дней до Катастрофы. Разузнав, как он выглядит, мы перевели разговор на другую тему, так как дядя Гена уже начал интересоваться, почему мы так его расспрашиваем. Вскоре тетя Галя наговорилась с сыном и нас отпустили проветриться. Своих мы нашли на старом месте, неподалеку от столовой. Четыре года назад, здесь собирались мальчишки и девчонки, а вот теперь я увидел перед собой почти взрослых юношей и девушек. Вместо игрушечных пистолетов, прыгалок и мячей, в их руках были гитары, они передавали их друг другу и пели песни, лирические и заводные, веселые и грустные, иногда, в полголоса даже матерные. Увидев, они радостно нас поприветствовали и попросили Ваську, отличного певца между прочим, чего-нибудь спеть. Он взял гитару и, прокашлявшись, начал петь. Он пел лирические песни, и каждая девушка, закрыв глаза, представляла, что он поет именно для нее. Затем он спел несколько песен из Цоя и «Чайфа», и теперь парни преисполнились такой решительностью, что казалось, дай им цель, и они тот час сорвутся с места и бросятся ее достигать. Еще долго мы общались с друзьями. Кто-то предложил поиграть в «бутылочку», и из нашего угла стал доноситься громкий хохот. Ведь это очень смешно - наблюдать как, к примеру, Матвей, выпятив грудь и отклячив задницу, ходит, похлопывая себя по бокам руками-крыльями, изображая петуха. Мы весело подтрунивали над стесняющимся Олегом, которому выпало поцеловать такую же стесняющуюся девушку из столовки.

А рано утром, моя группа, еще не до конца проснувшаяся, собралась в укромном уголке. Я обвел их взглядом. Вот балагур Васька, подкалывает сонного Тоху. Васька свой человек, он единственный, кто не бросил, не предал меня, когда погиб отец и умерла мама. Он, вопреки воле родителей и насмешкам товарищей, всегда занимал мою сторону. Он защищал мою сестру и брата. Он недоедал, припрятывая часть еды для нас. Он мой лучший друг, хоть и балбес. Матвей старше меня на целых два года. Он родился на Профсоюзной и всю жизнь прожил на ней. Когда я четыре года назад в первый раз пришел на эту станцию, он, со своими товарищами устроили мне теплый прием, как результат - разбитые носы и куча синяков. Но он нашел в себе силы пойти на мировую, и мы очень сдружились. Олега всегда обижали, он был худеньким и болезненным мальчишкой, его обижали даже девчонки. Но вот его отец был отличным бойцом, а когда он погиб, мальчика взял на свое попечение Анклав. Ему предложили пойти к нам учиться и все очень удивились, когда он захотел пойти в академию, а не в училище. Вскоре из него вырос прекрасный подрывник, он мог сделать бомбу из ничего, и он мог найти ловушку там, где ее даже искать не будут. Его прозвищем стал позывной Шухер. Тоха и Жора, а проще Патрон и Пистон, братья-близнецы, их подобрали на станции Динамо, они побирались и воровали, но всегда, даже в Анклаве, держались друг друга. Если один был сыт, то и у другого было туго натянуто брюхо, если у одного был фингал, то у другого был разбит нос. А вот и Стас подходит, он старше всех нас, в Анклаве оказался тоже раньше. Всем говорит, что родился в Полисе, а потом его украли фашисты. По его словам, он побывал даже у красных и на нем испытывали какой-то препарат. Однако нашли Стаса на Белорусской, где он состоял в шайке малолетних грабителей. Дед потом наводил справки, но никто в указанное время в Полисе не пропадал. Вся его история была очень странной и мутной, но прямых доказательств его вранья не было и его терпели. Однажды он, еще будучи новобранцем, спас весь патруль, не щадя себя бросившись на дыру в теплопроводе, из которой вдруг полезли арахны. Несмотря на бронежилет, его несколько раз укусили, и он почти месяц находился на грани жизни и смерти, а потом целый год восстанавливался. Его хотели наградить, но он сказал, что это самое малое, что он может сделать для своего нового дома. Во время лечения, он отстал от своего курса и его определили к нам. И мне кажется, что он даже рад был этому обстоятельству. У нас он назывался Человеком-пауком, или просто Пауком.

- Парни, - начал я, - кажется, я знаю, что нам сделать в качестве выпускного задания.

- Давай уже, не томи, рассказывай, - попросил Олег.

- В этом деле много «если», но в случае успеха, у Анклава будет серьезный транспорт.

- Ух ты!

- Круто.

- А что за если?

- Ну, во-первых, прежде чем начать, мне нужно знать, кто идет со мной? Задание не согласовано, и нам за него в любом случае очень сильно попадет. А еще это будет очень опасный рейд, так как мы пойдем туда, куда никто из наших еще не ходил.

- Командир, - встал Матвей. - Я, наверное, отвечу за всех. Если ты еще раз усомнишься в нашей преданности, я тебе дам в морду, наплевав на всякую субординацию.

- Ша разговоры, - вмешался Васька, - ему нужны конкретные ответы. Я с тобой.

- Я тоже, - сказал Олег.

- И мы, - встряли Тоха и Жора.

- Я с тобой, командир, - произнес Матвей и уставился на Стаса.

- Чего смотришь? - оскалился он, - конечно, я с вами, не пропускать же такую вечеринку.

Матвей рассмеялся и похлопал товарища по спине.

- Ну, что ж, я очень рад, что мы единодушны, - сказал я, пожимая парням руки. - Второе «если» выглядит так: нам нужно добраться до одного человечка, у него есть нужная нам информация, его последнее место проживания нам известно, но неизвестно, где он сейчас и захочет ли он с нами разговаривать.

- Захочет, это я вам гарантирую, - произнес Матвей, демонстративно разминая пальцы.

- Но-но, - произнес я, - рукоприкладство отложим напоследок.

- Ладно-ладно, ты только свистни.

- В-третьих, как я и говорил, нам предстоит опаснейший рейд по Москве и Подмосковью. И, в-четвертых, вся эта затея, может оказаться дыркой от бублика, просто по тому, что места, в которое мы направимся, просто не существует.

- Да уж, перспектива... Ну да ладно, где наша не пропадала, - нарушил молчание Стас, - рассказывай детали.

Еще около часа мы обсуждали детали нашего рейда. Полчаса ушло на сборы. А вот затем я отозвал Седого, мне предстоял тяжелый разговор.

- Константин Петрович, - неуверенно начал я, - тут такое дело, до меня дошли слухи, что часть вещей моей семьи выставили на продажу. Мне очень нужно попасть на родную станцию и выкупить хоть что-то в память о родителях.

- Забудь, - отрезал Седой, - завтра мы выдвигаемся в сторону Анклава.

- Ну, поймите меня, - неожиданно для себя начал канючить я, - это последняя память о близких.

- Да не могу я тебя отпустить, нам выступать, график жесткий, - несколько сдал позиции Седой. - Самого я тебя отпускать не могу, да и домой, как ты доберешься?

- А я не один, моя группа будет со мной, - я показал на парней, те были в полной амуниции и помахивали стволами, - а в Анклав мы вернемся со следующей группой.

- Да мне твой дед голову отвернет.

- А Хохол приставит назад и скажет, что так и было, - вклинился неугомонный Васька.

- Вот именно, - посуровел Седой, - так что кончайте дурить.

Я зло зыркнул на Ваську глазами и тот испарился, как не было.

- Говорят, среди прочих вещей, продается семейный кулон, в нем фотографии родителей. У нас ведь нет ни одной карточки ни мамы, ни папы, вон младшие уже забывать начали как они выглядят.

- Серьезно? Блин, что же делать? Давай Григрьевича попросим, пусть кого отправит?

- Ага, и ему «левые» фотки втемяшат.

- Тоже верно. Как же поступить? Ведь не могу я вас отпустить.

- А я письмо напишу, расскажу все как есть, и скажу, что сам сбежал, а ты вроде как нашел его и ничего не знаешь.

- Ой, плохие у меня предчувствия, все же нитками белыми шито, - почти сдался Седой.

- В конце концов, я и так мог сбежать, только не хочу оскорблять тебя таким поступком.

Седой еще раз обернулся на парней, те всем своим видом выражали решительность и готовность довести задуманное до конца.

- Ладно, - сдался он, - помогать я вам не буду, но и мешать тоже. Сумеете уйти незамеченными - хорошо, не сумеете - спеленаю и передам в трибунал.

С этими словами он развернулся и решительным шагом ушел.

Как и договаривались, я оставил ему письмо для деда, в котором рассказывал о том, что собираюсь сделать, но без деталей. Очень надеюсь, что у Седого хватит такта не читать чужие письма, а если и не хватит, он все равно уже не сможет нас остановить. Вскоре мы уже шагали по тоннелю, гулкими шагами распугивая метрошных крыс.

5 глава

Пройти охрану Профсоюзной, проблем не составило. Мы тупо сказали, что у нас задание от Колдуна, так звали моего деда в Метро. С другими станциями было посложнее. На Академической толкались шпионы всех фракций, выведывая секреты Анклава у всех, кто выходил из тоннеля. Мы заранее переоделись, и выглядели теперь как торговцы, только вместо товаров в наших рюкзаках лежало снаряжение. Что бы не вызывать подозрений, мы на каждой станции останавливались и торговали всякой мелочевкой. Всем интересующимся мы представлялись торговцами с Тульской и вскоре на нас перестали обращать внимания. Этот номер наверняка не прошел бы, если бы на Профсоюзную не устремлялось столько народу. Узнав, что жить теперь там стало чуть ли не лучше, чем в Полисе, многие пытались попасть на наш аванпост, но теперь на Профсоюзную не так просто было попасть. Мы брали только лучших из лучших, остальные - прикупив на толкучке перед первой заставой товаров, что купить можно было только здесь, отправлялись восвояси.

Вскоре мы в числе таких бедолаг вышли на кольцо. Устав от такого количества торгашей, двигающихся в обоих направлениях, таможенники только брали за проход, а поклажу проверяли выборочно и небрежно. Мы, уже изрядно извазюканные в тоннелях, сгорбились, а Олег даже подобрал палку, изображая хромого, не привлекли особого внимания солдат. Что бы еще больше замаскироваться, мы рассредоточились по очереди и, заплатив за проход, вскоре собрались на кольцевой. Опять же, опасаясь излишнего внимания, перекусить решили в тоннеле. Мы не стали дожидаться трамвая, многие торговцы не могли себе позволить кататься на них, все они шли по тоннелям пешком, постепенно рассеиваясь по радиальным веткам. Отойдя подальше от блокпоста, мы зашли в небольшое подсобное помещение и достали свои сухпаи.

- Фуух, - наконец выдохнул Матвей, - я даже и не думал, что будет так тяжело.

- Ха, это только начало, - начал хорохориться Васька, - мы вот с Митькой тут уже проходили.

- Да-да, мы это уже слышали, - усмехнулся Стас, и с грустью продолжил. - Но вы даже не догадываетесь, что бы с вами сделали Красные, узнав, что ксивы ваши поддельные. А в Рейхе у вас даже ксивы не спросили бы, сразу на принудительные работы или на виселицу как шпионов.

- Да кончай ты со своими баснями! Не был ты ни у Красных, ни в Рейхе, не верю я этим россказням! - вспылил обиженный Васька.

- Дело твое, - флегматично ответил Стас и, больше не обращая внимания на разговор, откинулся на рюкзак и закрыл глаза.

Васька еще некоторое время испепелял его взглядом, а затем сплюнул и последовал его примеру. Я дал парням полчаса отдыха, а затем разбудил и мы проследовали дальше. Дойдя до Добрыненской и аккуратно перейдя на Серпуховскую, вскоре уже шли в сторону Тульской. По ходу дороги мне все чаще бросались в глаза те или иные приметы. Вот коморка, из которой открывается лаз убежищу деда. Вот одна из его ловушек, что он ставил на Коршуна, она давно уже сломана и от нее остались только гнилые щепки. Как же давно это было, и как недавно. Коршун - хитрая, беспринципная, кровожадная сволочь, как же мне тогда хотелось вцепиться ему в горло, но не было у меня тогда сил. Зато теперь есть, и силы эти будут направлены на уничтожение таких уродов как Коршун. Только попадитесь мне, и мои глаза будут последним, что вы увидите в своей никчемной жизни.

Как же долго мы бежали по этому перегону в прошлый раз! Сейчас, идем спокойным шагом, а я и глазом моргнуть не успел, как вот он, свет «Тульской заставы» как они себя называли. С прискорбием, я узнал, что бывший начальник станции Сергей Сергеевич, спасший нас тогда от лап Коршуна, погиб в схватке с бандитами, пытавшимся ограбить станцию. Вместо него теперь командовал какой-то мерзкий типок со слюнявыми губами. Не успели мы подняться на станцию, как он призвал нас к себе в кабинет и принялся вымогать патроны за страховку наших жизней и имущества. Мы отказались, тогда он обозвал нас кретинами и выгнал, а через несколько минут к нам подошли несколько мрачных личностей.

- Эй, сосунки, вы че опупели? Вам же честно предложили крышу, а вы быковать, нехорошо.

- Ладно, - сказал я, - мы готовы заплатить, нам не нужны неприятности.

- Поздно, вы их уже огребли, с вас три из шести рюкзаков и полсотни патронов, иначе мы заберем все.

- Да пошел ты, - не выдержал Матвей, - я сейчас тебе этот рюкзак на голову надену.

- Это было твое последнее слово щенок, - рявкнул главарь и рванулся к нему.

Рванутся, то рванулся, но споткнулся об мою ногу, получил в ухо от Стаса и упал перед ногами Матвея, тот же немедля ни секунды, со словами «Я же тебя предупреждал» обрушил ему на голову свой тяжеленный рюкзак. Под ним что-то хрустнуло и начала разливаться кровь. Тут же завыла серена, и мы не дожидаясь, пока опомнятся остальные быки, соскочили с платформы и рванули в сторону Нагатинской.

- Черт, черт, как же так? - досадовал я. - Это ж надо так лохануться.

- Да ладно, ушли ведь, - легкомысленно отозвался Жора-Пистон.

- Э нет брат, - ответил ему Стас, - нас засекли, поняли, что мы спецы, знают куда идем и прекрасно понимают, откуда выйдем.

- Стоять! - Заорал Васька. - Быстро ищем линию связи, нужно срочно обрубить ее.

Все бросились к стенам тоннеля в поисках телефонной линии связи между станциями. Я, конечно, досадовал на себя, мне нужно было в первую очередь, подумать об этом. Правда, зам тоже должен был опомниться пораньше. Что и говорить? Два сапога - пара. Линию нашел, и тут же пережал несколько раз пассатижами, тот же Васька, теперь поломка выглядела как жеванная крысами проволока. Надеюсь, на Нагатинскую сигнала не было. Если правильно, нужно было перерезать связь и с кольцом, но тут мы уже вряд ли успели бы.

На подходе к станции, я попросил ребят остановиться. С щемящей болью на сердце подошел к нашему старому убежищу. Судя по размеру норы, я уже вряд ли туда протиснусь. Как жаль, очень хотелось посмотреть на место, что хранило нас столько лет. Видимо я очень долго стоял перед этим лазом, так как вдруг почувствовал на своем плече дружескую руку.

- Да, брат, нам теперь там не спрятаться, - произнес Васька.

Я накрыл его руку своей. Мы некоторое время помолчали, а потом двинулись дальше. Заинтригованные друзья пока помалкивали, но я не сомневался, что вскоре придется отвечать на их вопросы. И вот, спустя каких-то полторы сотни шагов, мы подошли к блокпосту станции.

Пройдя мимо спящих охранников, мы поднялись на перрон. Помнится, при жизни моего папы, блокпосты, располагались на удалении не менее ста метров в тоннель, а здесь стояла таможня. Но теперь все развалилось: мало того, что Сергеевич проигнорировал предупреждение моего отца, о том, что заслоны нужны гораздо дальше, а оборона глубже, так он еще и снизил количество дозорных, теперь их было двое, против пяти в прошлые времена, и те были или пьяными, или сонными. Напади те твари, что убили отца, сейчас, станция была бы уничтожена.

Мы прошли по перрону и, найдя свободное место, поставили свои палатки, наскоро перекусили и, оставив часового, завалились спать.

6 глава

- Вы кто такие? Откуда взялись? - раздался громкий голос практически у меня над ухом.

От неожиданности я подскочил и встретился с такими же ошалелыми глазами Васьки.

- Кто здесь главный? Хватит дрыхнуть.

Я вылез из палатки и увидел, что начальник станции Сергеич, во главе небольшого отряда вооруженных людей, орет на нашего часового Тоху. Судя по прищуренным глазам и крепко сжатым кулакам, он готов был уже вмазать толстяку и с огромным трудом сдерживался.

- Я главный, - крикнул я. - В чем дело?

- Ах ты? - обернулся ко мне начстанции.

Увидев меня, он слегка запнулся, но, не признав, продолжил:

- Вы кто такие? Как здесь оказались?

- Мы торговцы с «Сокола», пришли к вам торговать, - спокойно ответил я.

- А как мимо охраны прошли? - опять заорал он.

- Нормально прошли. Ваши даже не проснулись.

- Что-о-о? Спать на посту? - заорал он, повернувшись к бородатому мужику.

- Сергеич, побойся бога, парни со свиноферм только вернулись, а ты их в патруль направил. Конечно, они отрубились от усталости.

- Так ты их защищать вздумал? С этого момента сам будешь каждую ночь проверять и тормошить своих засранцев. А этих я штрафую на трехдневную зарплату.

Я стоял и обалдевал от такого разговора. Люди работали днем, их поставили еще и ночью дежурить, а теперь еще и штрафуют? Совсем распоясался урод, при отце он не смел так поступать.

- Теперь вы, - он повернулся ко мне и ткнул в меня пальцем. - Почему о вас не сообщили с Тульской?

- А что, должны были? - спросил я.

- Хамишь? - прищурился он. - Смотри дохамишься.

- Нет, я просто интересуюсь.

- Ну-ну. Чего здесь забыли?

- Да вот, поторговать пришли.

- Нечего с нами торговать. Мы ничего не производим, так что зря пришли.

Тут его взгляд остановился на вылезшем из палатки Ваське.

- А, Василий, ты тут какими судьбами? Что, вернулся в родные пенаты? - сказал он и расхохотался. - Что помотало тебя по метро? Дураком твой папаша оказался, когда не согласился на мое предложение, но я его больше не повторю, ни ему, ни тебе. Других нашел. А ведь я почти поверил, когда говорили, что твой папаша в Анклаве обосновался...

Тут он осекся, и вновь подозрительно оглядел нас. Потом очень внимательно осмотрел меня. Его глаза расширились, и искра понимания промелькнула в них. Он отвернулся, пытаясь скрыть свои эмоции и буркнув через плечо: «Ладно, торгуйте», быстрым шагом направился к своему кабинету. Через несколько минут в тоннель спустилась группа вооруженных людей и бегом направилась к Тульской.

- Уходить вам нужно, сынки, - раздался женский голос у меня за спиной.

Я обернулся и увидел женщину лет пятидесяти, судя по тому, что я ее не узнавал, она была пришлой.

- А что такого? - стал ломать дурака я.

- А то. Когда эти ребятки доберутся до Тульской, вам тот час выставят заслон, а потом еще и Ганзу с бандюками призовут.

- К чему мы им? - я попробовал сделать удивленный вид.

- Ты что дурак? Ты знаешь, что за каждого Анклавца, ваши выплачивают серьезный выкуп и не факт, что пленник вернется домой целым.

- Мы простые торгов...

- Ой, брось ты! Ладно, я вас предупредила, - женщина была явно раздосадована, она повернулась, собираясь уходить.

- Погодите, вы не знаете Ивана Старовойтова?

- Отчего ж не знать, знаю, только к чему вам этот алкаш?

- Он друг моего отца, - влез Васька.

- А, вон там его мастерская, там он работает, там и бухает. Если бы он не был единственным, кто умеет чинить наши генераторы, его бы Сергеич давно со станции вышвырнул бы.

- Спасибо вам.

- Да не за что.

Первым делом я расставил ребят по позициям. Они должны были, не привлекая внимания, контролировать всю станцию и страховать друг друга. А затем, вместе с Котом двинулся в указанном женщиной направлении. Немного поплутав по подсобным помещениям, мы наконец нашли слесарку, в которой сидел хмурый мужик. От него несло сивухой и местным дешевым куревом.

- Чего приперлись? - буркнул он нам. - Я уже сказал Сергеичу, пока он не добудет ремень передачи, генератор будет молчать.

- Вы Иван Старовойтов? - спросил я.

Он поднял голову и окатил нас тяжелым взглядом:

- Я, а вам чего надо?

- Мы торговцы, - начал я излагать свою и так уже провалившуюся легенду, но он не дал закончить.

- Ага, а я Мая Плисецкая. Чего вернулся, Димка?

И тут я его вспомнил, это же Ванька, он возился с нами, мелкими все свое свободное время. Он придумывал игры и играл в них вместе с нами, а после того как я увел брата и сестру со станции, он был одним из немногих, кто продолжал мне помогать. А еще, он учил нас драться и всегда говорил - неважно, как сильно тебя ударили, неважно, на сколько тебе больно - ты обязан встать, сделаешь это и тогда победа будет твоей.

- Ванька-Встанька? - уточнил я, уж очень сильно он изменился, из молодого и озорного молодца, превратился почти в старика.

- Узнал, чертяка, - улыбнулся он.

Мы искренне обнялись, похлопывая друг друга по плечам. Не знаю, как он, а я был очень счастлив, что вновь увиделся с другом из той, прежней жизни.

- Дядь Вань, - начал я.

- Какой еще дядя? - возмутился он, - для тебя я Ванька-Встанька, ну или просто Ваня-Иван.

- Ваня, - поправился я, - тут такое дело...

Я вкратце рассказал цель нашего задания и пережитые приключения. Он долго думал, почесывая подбородок, а затем поднял на меня глаза и сказал.

- Знаешь, что? Ничего я тебе не скажу.

Я похолодел, я ведь столько неприятностей на свою задницу навесил, что теперь и возвращаться уже было стыдно.

- Я вам сам все покажу, - внезапно продолжил он. - Я иду с вами.

- Но...

- Без, но. Или так, или никак.

Матвей напрягся, и только ждал моего разрешения. Он готов был вывернуть его наизнанку, лишь бы добыть сведения.

- Хорошо, ты идешь с нами, но предупреждаю, мы не собираемся с тобой нянчиться. Идем быстро, но осторожно.

- Не парься мальчишка, Иван Старовойтов еще фору вам всем даст.

Матвей скептически усмехнулся и вышел из мастерской. Я подал руку старому другу, но тот, войдя в образ крутого бойца, отмахнулся и, кряхтя, встал сам. Затем достал из кармана початую бутылку сивухи и собирался уже отхлебнуть, потом посмотрел на нее и с отвращением отбросил в угол.

7 глава

- Есть ли у тебя план, Дима? - спросил он, выходя вместе со мной на перрон станции.

- Все зависит от твоей информации, - ответил я.

- Я не о том. Как ты собираешься со станции уходить? Смотри, какой кипишь.

Действительно, на станции царил бардак, люди метались по ней, разыскивая друг друга, бабы причитали, дети голосили, а мужики хмуро поглядывали на гостей.

- Будем уходить в сторону кольца. Если кто решит встать на пути - уберем.

- Нет, так не годится, много гражданских может погибнуть, да и вам потери не нужны, наверное.

- У тебя есть другое предложение? - спросил я.

- Есть, за мной.

Я махнул парням, и мы бросились вслед за Ванькой-Встанькой. Покрутившись по станционным коридорам, он открыл железную дверь и выскочил в тоннель, мы за ним. Вскоре он свернул в ответвление, а затем отпер ключом дверь в подсобное помещение. В нем одиноко стоял железный ящик, вверх уходила лестница.

- Что это? - спросил Васька.

- Давно хотел уйти, - с трудом произнес, запыхавшийся Иван, - вот время и пришло.

Он достал потертую химзу, древний противогаз, дробовик и самодельный броник.

- Чего стоите? Переодевайтесь. Только не говорите мне, что у вас в рюкзаках товары, а не снаряга.

Парни сбросили рюкзаки и стали переодеваться, увидев наше снаряжение, Старовойтов присвистнул.

- Значит, правду говорят, отвел тебя таки тот Колдун в Анклав.

- Правду. Он нам стал дедушкой.

- Что ж, я рад, что все так вышло. Сказать честно, это мне не давало покоя, от того-то я и запил, что не решился тогда за вас заступиться.

- Ничего, мы не держим зла.

- Да, - пожевав губу, произнес он, - Генка говорил.

- Ну что? Ходу? - спросил Васька.

- Вперед, - произнес я. - Матвей с проводником вперед, я замыкающим.

И мы полезли по лестнице, она поскрипывала, но выглядела довольно надежной. Вскоре наверху заскрежетало и в кромешной тьме нас окатило волной спертого воздуха, рванувшегося наружу.

Мы стояли у служебного выхода, судя по часам, было два часа ночи. До рассвета нужно было найти убежище и забаррикадироваться. Наш путь лежал по широкому просвету, оставшемуся от Варшавского шоссе, оно было сплошь утыкано холмами, выросшими над останками машин, еще бы, до Катастрофы это шоссе славилось своими пробками. Судя по карте, слева от нас был жилой массив, а справа протекала река Москва, и к ней нам подходить очень не хотелось, так как все водоемы хранили угрозу в разы большую, чем суша.

- Парни, в походную колонну, проводника в центр, - скомандовал я. Честно говоря, я думал, что Иван будет сопротивляться, но он безропотно встал на указанное место, и мы побежали. Впереди находился Васька, за ним слева Матвей, а справа и еще на шаг отстав, Олег-Шухер, вторую тройку образовали мы со Стасом по флангам и Иваном в центре, замыкали отряд Патрон с Пистоном. Все держали оружие наготове и вскоре оно потребовалось.

Сначала мы услышали... правильно, вой псов-мутантов, не успели сделать и пары шагов, как из боковой улицы на нас вылетела стая, голов в десять. Как на тренировках, мы мгновенно перестроились для ведения огня, первая тройка бойцов упала на землю, моя тройка присела на колено, а братья позади нас встали в стойку для стрельбы стоя.

- Огонь, - приказал я.

Спустя несколько секунд вся стая грудой лежала на повороте. Выстрелы привлекли внимание других хищников, но те были поумнее. Они осторожно следовали параллельными курсами, а затем, видимо поняв, что мы им не по зубам, по-тихому отвалили в сторону. Мы тоже не были любителями задерживаться и прибавили шаг. Уже через пару часов пробегали мимо входов на станцию Тульская, отойдя подальше стали искать место для дневки/ночевки. Вскоре мы нашли подходящее здание и быстро его проверив, стали баррикадировать дверь и окна одной из квартир на третьем этаже. Организовав некое подобие бункера мы, наконец, смогли расслабиться и поговорить. Все расселись на спальниках и принялись перекусывать.

- Так что, Ванек? Есть там эта штука? - спросил, 020наконец, Васька.

- Определенно есть, - ответил он, - за пару дней до моего дембеля, на железнодорожной платформе привезли огромный ящик, закрытый брезентовым тентом. Причем именно ящик, а не накрытую тентом технику. Видимо это было что-то жутко секретное. Спускали этот ящик аж двумя кранами, поставив на платформу тягача, загнали его в ангар, из которого предварительно выгнали всю технику. Вокруг ангара расставили охрану, вокруг части, кстати, тоже было плотное кольцо. Никого не пускали и не выпускали, мы со своими увольнительными еле прорвались. А в сам ангар пускали только технарей, что приехали вместе с этой бандурой. Вот так, это все что я знаю об этом.

- Круто, интересно все-таки, что в нем?

- По любому не холодильник.

Все рассмеялись. Какое-то время поспрашивали бывшего дембеля о том, как ему служилось, но вскоре голоса сменились сопеньем и похрапыванием. Часа через два, Пистон и Патрон, разбудили Кота и Шухера, а те Ваську и Олега. Под утро их сменил я. У меня было время подумать, и к вечеру уже созрел план.

Пока сгущались сумерки, мы позавтракали, проверили оружие и снаряжение и вскоре покинули ночевку. Согласно плану, мы двинулись вдоль линии метро, намереваясь найти вход в районе Серпуховской. Я хотел добраться до дедова тайника, так как нашему проводнику необходимо подобрать нормальное снаряжение. Но реальность, как обычно, спутала все планы и перевернула ситуацию с ног на голову. Спустя полчаса после выхода, Пистон тихо, почти шепотом произнес:

- Движение на пять часов.

Мы остановились и стали вглядываться в вечернюю дымку.

- Вижу, - сказал Васька и указал направление. Среди тумана мы заметили смутные силуэты. Не ломая строй, мы тихо подошли к проулку. Матвей с Шухером, метнулись на разведку и тихим свистом дали понять, что все чисто. Мы вошли во двор и рассредоточились. Вскоре в проулок заглянули наши преследователи, они бегло обшарили его фонарями и двинулись дальше, близнецы выдвинулись за ними, а проводив, остались караулить.

- Это наверняка люди Сергеича, он так просто вас не отпустит, - сообщил очевидное Ванька-Встанька.

- Значит, уходим в сторону, - решил я, - будем двигаться к Шарашке, там пополним запас продуктов и двинем к цели.

Тихий свист прервал нас, быстро возвращающиеся братья сообщили, что следом за первыми, идет еще больший отряд. Медлить было нельзя, мы бросились в сторону Москва-реки. Пули, засвистевшие вслед, дали понять, что нас обнаружили. Вслед за выстрелами в ночное небо взлетела ракета.

- Они что? Сдурели? Сейчас сюда куча мутов набежит, - удивился Матвей.

- И не только мутов, - хмуро ответил я, - они подают сигнал остальным командам. На нас началась облава.

Понимая, что нас хотят прижать к реке, я стал выворачивать левее, но скоро наткнулся на преследователей. В результате короткой перестрелки, взлетела еще одна ракета, а мы отступили, пытаясь стряхнуть преследователей с хвоста. Иван, несмотря на свое бахвальство, начал отставать, скоро он не сможет двигаться, не то, что держать темп. Решение пришло, как только я увидел среди мусора люк канализации с аббревиатурой «МТС».

- Быстро, сюда, открываем.

- Ты что? В канализации крокодилы водятся, - напрягся Пистон.

- Не робей, это телефонная канализация, там каналы слишком узкие и наверняка уже все поломаны и заилены.

Мы откатили люк, и выбили замок под ним, когда все попрыгали вниз, я ухватил Олега за плечо и отодвинул от люка.

- Васька, за старшего, если я не вернусь через два часа, прорывайся на Профсоюзную и проси помощи.

- Эй, стой, ты куда без меня...

Лязгнувший люк прервал его негодующие вопли. Мы забросали его пылью, и замели все возможные следы, сами же довели цепочку следов до переулка и нырнули в него. Его ширина не позволяла идти походным строем, поэтому уменьшившееся количество следов, не должно было вызвать подозрений. Мы выбежали на набережную, обвалившаяся в воду дорога, разрушенные дома, все было покрыто пылью и илом, который выдавал бы наше местоположение. Не раздумывая, я забежал по колено в воду и двинулся вверх по течению, Олег сопел за мной. Внезапно я уловил легкую рябь на воде, в ту же секунду туда полетела граната. Жуткий вой из поднятого фонтана брызг дал мне понять, что я не ошибся. Мы выскочили из воды и нырнули в подворотню, взлетели на верхний этаж и осторожно выглянули из проема. А на реке тем временем, творилась чистая феерия, мутировавшие в жутких существ, некогда мирные обитатели реки подняли кучу брызг, они набрасывались на раненого товарища и друг на друга. Неподалеку от нашего спуска к воде, мы заметили отряд загонщиков, похоже, они были ошеломлены открывшимся зрелищем, вскоре к ним присоединилась еще одна группа, а затем еще и еще. В общем, мы насчитали примерно восемьдесят человек. Судя по качеству обмундирования, здесь были группы не только с Нагатинской и Тульской, но и кое-кто посерьезнее. Наши преследователи какое-то время посовещались, и видимо решив, что мы пустились от погони вплавь, чем и вызвали творившиеся на воде пиршество, разошлись. Одна группа, те, что попроще одеты, направилась в сторону Тульской, а вторая к кольцу. Нам было с ними по пути, поэтому, проявляя даже излишнюю осторожность, мы проследовали за ними.

8 глава

- Еще раз так сделаешь, и ты мне не друг, - это было первое, что сказал Васька, когда мы открыли люк.

- Ладно тебе, не дуйся. Некогда было размусоливать.

Васька что-то буркнул в ответ.

- Да что ты все ноешь, Шило? - вмешался Паук. - Командир сделал то, что должен был.

Васька хотел было ответить, но передумал и просто махнул рукой.

Осторожно, выслав вперед разведчиков, мы двинулись по следам второй группы. Немного побродив по лабиринтам разрушенного города, мы вышли к одному из служебных выходов метро в районе станции Третьяковской. Вражеские сталкеры, немного покопавшись у двери, скрылись в темноте шахты, а мы отправились искать ночлег. Лезть вслед за противником в неизвестное место было бы чистой воды безумием, а светлеющее небо давало понять, что времени на обследование у нас нет. Вскоре мы нашли более-менее пригодное убежище, с видом на интересующий нас вход и стали обустраиваться. После изматывающей погони и нервного напряжения все быстро закинулись сухпаем и завалились спать, и лишь часовые охраняли наш сон.

Вечером, как только начало темнеть, мы все уже были на ногах, намереваясь сразу проникнуть в метро. Но в тот момент, когда мы уже выходили из убежища, Патрон, следивший за входом в метро, остановил нас. Я подполз к нему и увидел, как дверь открылась, и из нее вышло порядка десяти человек в полной амуниции. Похоже, руководство не поверило в нашу гибель в реке и потребовало доказательств. Мои догадки подтвердились, так как отряд выдвинулся в сторону Москва-реки. Мы выждали некоторое время, давая им отойти подальше, и направились к входу. Как оказалось, дверь снаружи запиралась на встроенный замок, но Шухер быстро с ним справился. Он тщательно обследовал зону входа и обнаружил две неснаряженных растяжки, видимо их оставляли для непрошенных гостей, но при выходе разряжали, что бы самим в случае экстренного возвращения не подорваться. Когда мы просочились в помещение, Олег запер дверь и, как всегда в подобных ситуациях пошел первым, у него было какое-то внутреннее чутье на ловушки. Почти сразу наткнулись на лестницу, спускаться было довольно долго, но вскоре мы добрались до дна шахты. Отперев еще одну дверь, Шухер выпустил нас в тоннель, мы быстро переоделись, снова превращаясь в торговцев, и двинулись на далекие отблески заставы. Хмурый мужик в тельнике, по-видимому, являющийся старшим, молча, ткнул в вывеску, сообщавшую, что пошлина составляет аж целых пять патронов с носа. Я так же, молча, отсчитал необходимое количество, и мы поднялись на платформу. По метровскому времени утро только наступило, так что на перроне почти никого не было. Не собираясь здесь долго засиживаться, я повел отряд к противоположному выходу. Мы уже подходили к заставе, как вдруг мое внимание привлекла огромная фигура человека, сидящего перед одной из палаток. Не понимая, что делаю, я подошел к нему и положил руку на плечо. Человек поднял голову и хмуро взглянул на меня. Мое сердце сжалось, а затем затрепетало от радости, передо мною сидел Маленький. Его лицо обезобразили два рваных шрама, но это без сомнения был он. Я хотел уже было его обнять, как вдруг он, грубо сбросив мою руку с плеча, спросил:

- Чего надо, молокосос?

Я опешил, неужели он не узнал меня?

- Это же я. Митя. Ты меня не помнишь?

Он хмуро смотрел на меня, ожидая продолжения, в его глазах не было и тени узнавания.

- Ты, в составе группы спецназа, вытащил меня, Вику и Мишку из метро и помог добраться в Анклав, а затем, сражаясь с Болотным хмырем, пропал. Наши патрули прочесали всю зону болот, пытаясь найти тебя, но не нашли. Мы устроили торжественные похороны, и весь Анклав оплакивал тебя и твоих товарищей и вот ты оказывается жив. Ты не поверишь как я этому рад, как обрадуются твои друзья и товарищи, особенно Хохол.

Но великан остался равнодушным к моим словам. Ребята, окружившие нас, разинув рты, взирали на человека-легенду, а мне хотелось плакать от бессилия, он совсем не узнавал меня, его не трогало даже название его дома и имена его друзей. Тогда я сделал последнюю попытку:

- Маленький, пойдем с нами, дедушка обязательно тебя вылечит.

- Слушай сюда, сосунок, - наконец подал он голос, - вали-ка отсюда подобру-поздорову, а не то поотрываю тебе кое-что ненужное.

Эта присказка, приставшая ко всем жителям Анклава, ясно говорила, что это был точно он, а не его брат-близнец никогда не слышавший про Анклав. Но он не помнил своего прошлого. К черту полигон, к черту прототип, к черту весь этот дембельский аккорд, нам срочно нужно возвращаться в Анклав, предупредить деда и вытаскивать Маленького из этой дыры.

- Мы еще вернемся, - сказал я и побежал к тоннелю в сторону Октябрьской.

- Держи их, - заорал кто-то с перрона, - это те хмыри, что пахану нужны, я их разговор слышал.

Мы ускорились. Матвей и Васька на ходу выхватили ножи и уложили не успевших опомниться охранников, Пистон на секунду задержался, выдергивая затвор у пулемета, стоящего на заставе. Еще через пару минут по своду тоннеля зачиркали пули. Я обернулся, в проеме выхода мелькали люди, пытающиеся поразить нас из винтовок и автоматов, и тут с ужасом понял, что какой-то псих целится в нас из гранатомета. Это же безумие он ведь не только нас положит, но и тоннель, а то и всю станцию обрушит.

Тут в свете проема мелькнула огромная тень. С громоподобным рыком Маленький навалился на гранатометчика, и снаряд улетел в потолок, обрушивая вниз глыбы бетона. Я остановился и, кашляя от пыли, пошел назад, но не успел сделать и десятка шагов как из пылевого облака вышел Маленький.

- Куда ты, дурень, беги отсюда, выход не полностью завалило, скоро здесь будет полно народу, - прохрипел он.

- Ты все-таки вспомнил!? - обрадовался я.

- Ничего я не вспомнил, просто ты рассказал хорошую сказку, о том, что меня любили и уважали, что у меня были друзья и дом, который я защищал. Понимаешь все то время, а прошло примерно четыре года, что я помнил, во сне мне грезилось то, о чем ты рассказал, но сколько бы я не пытался вспомнить эти места и лица наяву, ни разу не получилось. А мне так этого хотелось.

Со стороны Третьяковской послышался топот и бряцанье оружия.

- Дай мне пару гранат, я их остановлю, - сказал обернувшийся великан.

- Пошли с нами, - попросил я его.

- Я уже не ходок, - он отодвинул край своей куртки, его бок навылет проткнул кусок арматуры. - Беги, парнишка.

- Мы выходим тебя.

- Я сказал, уходи, - рявкнул он.

Я повиновался, а что еще я мог сделать? Даже если удастся его вырубить, потом потребуется сдержать натиск бандюков, а затем возможно еще и ганзовцев. Даже если мы победим, то как его перемещать?

- Эй, как там тебя? Митя, - позвал он меня, когда я уже шагнул было в темноту тоннеля. - Если все что ты сказал - правда, прицепи к моей могиле вот это. Кажется, это было что-то важное для меня.

Он протянул какую-то карточку, в тусклом свете фонарика на меня смотрел полный, круглолицый малыш, сидящий на коленях довольно миловидной женщины. Я не удержался и обнял его, он охнул, но на этот раз не оттолкнул меня. Затем развернул и, хлопнув по спине, прибавил резвости. Боясь проронить прилившую к глазам влагу, я бросился в темноту, отряд, молча, последовал за мной. Мы успели пробежать метров сто, как грянул взрыв. С потолка стали сыпаться камни и боясь обвала, мы припустили еще сильнее.

9 глава

Идти было очень тяжело, неведомая сила тянула назад, смутная надежда на то, что великан выжил, терзала душу. Но голос разума говорил - нет, твой друг погиб защищая тебя, и ты должен грамотно распорядиться подаренной возможностью. И я, с силой сжав зубы, вел свой отряд вперед. Глаза щипало, дыхание судорожно вырывалось из груди, ноги и руки дрожали.

- Привал, - скомандовал я.

Все опустились на рельсы и хмуро молчали. Наконец Васька не выдержал:

- Это действительно был Маленький?

- Да, - резко отрезал я.

Говорить совсем не хотелось, во мне шла борьба между душой и разумом, и все силы уходили на эту борьбу. Слава богу, мой лучший друг все правильно понял и не обиделся. Он как всегда, взял на себя часть моих обязанностей, несколькими фразами приподнял настроение ребят, заставил всех немного перекусить, затем, видя, что я еще не в себе, заставил всех достать и почистить оружие. Спустя час я, наконец, совладал с собой и дал команду отправляться дальше. Нам предстояло пересечь Октябрьскую-радиальную, а затем дойти до Ленинского проспекта, там наше путешествие по метро закончится.

Под видом торговцев мы вышли к первой заставе. На всякий случай наше оружие было наготове, но, слава богу, здесь не слышали, взрывов. Звонка с Третьяковской тоже пока не было, что неудивительно - Ганза не особо дружила с бандитами, как, впрочем, и остальные группировки. К торговцам, идущим в сторону Профсоюзной, здесь привыкли, а в отсутствии начальства, даже в рюкзаки не смотрели. Мы заплатили налог и штраф за поздний проход, и вышли на станцию. Было уже поздно, пытаться покинуть станцию сейчас означало привлечь излишнее внимание, поэтому мы купили койко-места в гостинице, заказали ужин и, подкрепившись горяченьким, отправились спать.

Меня разбудил тихий шепот:

- Митька, вставай.

Я открыл глаза, в палатку заглядывал Васька, увидев, что я открыл глаза, он прошептал.

- Там какой-то кипишь и, по-моему, про нашу честь.

Так как я спал в одежде, то без промедления выскочил из палатки. У выхода в сторону Третьяковской мелькали фонарики, как будто кто-то яростно спорил, размахивая руками.

- Поднимай ребят, нужно уходить, - приказал я Ваське.

Через две минуты все были в сборе и, стараясь особо не шуметь, вышли из гостиницы. Но мы опоздали, все выходы были уже перекрыты и даже прожекторы повернули в сторону станции, со стороны перехода слышался топот, похоже, оттуда спешило подкрепление.

Я уже собирался дать команду на прорыв, как вдруг из-за колонны вышел маленький, сухонький старичок.

- Что Дмитрий Андреевич, влипли?

Парни вскинули на него пушки.

- Тихо-тихо, - произнес он, поднимая руки, - я свой.

- Это чей же? - спросил Матвей.

- Я агент Федора Михайловича, деда вашего командира.

- Рад встрече, - произнес я, давая знак парням убрать стволы, - только вот времени у нас для беседы, к сожалению, нет.

- Вижу-вижу, - усмехнулся он, - следуйте за мной.

- Можем ли мы ему доверять? - спросил у меня Васька, но старичок ответил вместо меня.

- У вас нет другого выбора, Василий Геннадьевич.

- Вы знаете, как меня зовут? - удивился Васька.

- Конечно, вы меня вряд ли помните, я очень мало времени нахожусь дома, в Анклаве, но с вашим батюшкой общаюсь очень часто.

- Хорошо, - решился я, - ведите.

Он кивнул и повел нас в подстанционные помещения, только мы успели зайти в полутемный коридор, как на перроне вспыхнул свет. Старичок аккуратно прикрыл дверь и повел нас по узкому ломаному коридору и темным лестницам. Спустя пять-шесть минут блужданий, мы подошли к ветхой двери, старичок распахнул дверь, оттуда потянуло жуткой вонью.

- Каждую неделю подкидываю туда тухлятину, - с гордостью произнес он.

- Зачем, - зажав нос прогундосил Васька.

- Для конспирации, иначе этот ход давно открыли бы. Заходите, слева на стене лестница, поднимитесь на один уровень и по служебному ходу пройдете вдоль тоннеля, только не шумите, метров через двести будет спуск в тоннель, дальше кордонов нет.

- Спасибо вам, - сказал я.

- Не за что, передавай деду привет от Петровича.

Мы по очереди поднялись по лестнице и, следуя инструкциям нежданного помощника, вскоре оказались в тоннеле.

Никем более не задерживаемый отряд добрался до Шаболовской, а затем и до Ленинского проспекта. Здесь мы раздобыли довольно сносный противогаз для нашего проводника, пополнили запас провизии и устроились на последний перед выходом ночлег. За ужином я рассказал изнывающим от любопытства друзьям все, что знал про Ивана Плетнева, которого все знали под прозвищем Маленький. Затем передал наши разговоры на платформе и в тоннеле, ну и пояснил, какие чувства при этом испытывал.

- Это же легенда, а не человек, - ошеломленно проговорил Матвей.

- Эх, жаль не получилось ему хоть руку пожать, - посетовал Олег.

Я достал фотографию, что мне дал Иван Захарович, и пустил ее по кругу, а когда она вернулась ко мне, аккуратно уложил ее в потайной карман своего рюкзака.

- Слушай меня Васька, - наклонившись к уху друга, прошептал я, - если что со мной случиться, эта фотография обязана попасть в Анклав.

- Типун тебе на язык, - откликнулся он, - сам доставишь.

- Так, всем спать, - скомандовал я, - завтра выступаем.

Я долго ворочался, не в силах уснуть. А когда заснул, то сны мне снились, конечно же, про Маленького. Сначала про то, как он еще совсем карапузом, розовощеким мальчуганом, скачет по комнате, размахивая воображаемым автоматом, защищая родных от врагов. Затем мама зовет его и усаживает на колени, а папа, почему-то спрятавшись под покрывалом старинного фотоаппарата, делает их снимок. Затем сон переместил меня в то время, когда я впервые увидел его, он - добродушный и веселый, с легкостью развеял страх и недоверие ко взрослым у моих брата и сестры. Я смотрел, как он катает их на своих могучих плечах, как они весело болтают, а Вика даже болтает ножками, сидя на табурете. Меня даже кольнула ревность, ведь так она вела себя только с отцом. Следующий отрывок был про его борьбу с Болотным хмырем, этот бой я видел уже его глазами. Тугие щупальца обвивают тело и утаскивают под воду, не давая дышать, но напрягая мышцы, я вытаскиваю руку и начинаю кромсать противника огромным ножом. В конце концов, противник сдается и пытается удрать, но я не отдаю ему его добычу, своего товарища, он тоже не хочет его оставлять и у нас опять завязывается драка. В конце концов, мне удается вогнать ему в глаз свой нож, и враг идет ко дну, а я все еще опутан щупальцами и все никак не могу выпутаться. От недостатка кислорода начинает кружиться голова, и я теряю сознание. Следующий эпизод вообще был сумбурным, я очнулся на берегу, весь в болотной тине, я не знал кто я и где я, в моей руке был обломок ножа, все тело болело, я встал и побрел, куда глаза глядят... Вот я на перекрестке, решаю куда идти, тут из двора выбегает стая псов- мутантов, вожак прыгает на меня, но я хватаю его за горло и вспарываю ему живот, тот визжит и трепыхается, стая в ужасе бежит от меня... С людьми хуже, они оглушают меня светошумовой гранатой и тащат в подземелье, там меня кормят и поят, но в качестве оплаты заставляют охранять их начальника, я не против, тепло, сытно и никто не дергает. Есть время подумать... вспомнить... но ничего не вспоминается, от этого на душе становится мерзко и тошно...

10 глава

Я проснулся в поту, голова тяжелая, кошмар все еще стучит в виски. Пережив всего несколько эпизодов из жизни Маленького, пусть даже не совсем настоящих, а по большей части придуманной взбудораженным разумом, я стал понимать, как тяжко пришлось моему старшему товарищу. Он был оторван от дома, от друзей, от близких, где-то в душе он знал, что они есть, но никак не мог вспомнить где. От этого действительно становилось тошно.

Я посмотрел на часы - пора будить ребят. Через полчаса все собрались, позавтракали и были готовы к выходу. Заплатив необходимую сумму начстанции, мы получили пропуск на выход и поднялись к гермодвери. Старый дед с самокруткой в зубах отпер замок, а мы помогли ему отодвинуть тяжелую дверь. И вот, пробравшись по узкой тропинке среди развалин вестибюля, затем через огромную гору строительного мусора, оставшегося от некогда монументального дома, мы вышли на Ленинский проспект. Судя по карте, перед нами раскинулась площадь Гагарина, прямо убегал проспект, а влево и вправо третье транспортное кольцо, видимое сквозь прорехи в грунте. Как и большинство оживленных дорог, площадь была забита заросшими холмами автомобилей. А как иначе? Люди сначала пытались прижать свои дорогие игрушки поближе к тротуару, все еще надеясь, что тревога учебная или кто-то случайно нажал на кнопку. Эти автолюбители даже в метро располагались поближе к выходу, что бы побыстрее выскочить к своим любимицам. Но большинство авто были брошены просто где попало, когда вдалеке начинают вспыхивать яркие сполохи, а земля дрожит от взрывов, тут уже не до игрушек, тут главное до убежища добежать. Но многие, очень многие не добежали. И еще очень долго люди колотили в гермодверь кулаками, ногами и подручными предметами, даже после того как стихли разрывы, замолчали серены, посадившие аккумуляторы, многие дни после того как радиация начала разъедать их тела. Вон эти несчастные, их кости разбросаны по всему вестибюлю, их останки можно найти в окрестных ларьках и магазинах, где они искали еду и медикаменты, в квартирах окрестных домов, куда они уходили умирать. Такая картина нас уже не удивляла, вокруг каждой станции было одно и то же. Те, кто был порасторопнее - спрятались в убежищах, и мы их потомки, а те, кто медлил и все еще на что-то надеялся - те лежали снаружи, их генофонд утерян навеки.

- Ладно, парни, построились и вперед, - скомандовал я.

Мы двинулись к обрушившейся колонне, оставшейся от стелы посвященной первому космонавту земли. Что бы он сказал, глядя на нас? Тот, кто стремился в небо, кто первым взглянул на землю издалека своими глазами, тот, кто мечтал о светлом будущем для своих потомков. Простите Юрий Алексеевич, мы все разрушили, мы перессорились со своими друзьями, допустили войну, мы уничтожили все, за что вы боролись. Мы растеряли знания, которые так долго и скрупулёзно собирали предки, мы обезобразили облик родной планеты и сделали ее непригодной для жизни человека. Теперь твоим миром правят ужасные монстры, они загнали детей твоих в мрачные подземелья, и уже выросло поколение, что ни разу не видело звездное небо...

И тут раздался страшный крик, этот крик я никогда не забуду.

- Вичухи! - закричал я. - Все в укрытие.

Мы бросились под обломки какого-то ларька и вовремя. Сквозь дыру в обшивке я увидел, как вдоль ТТР летит стая. Это зрелище потрясло меня до глубины души. Их было не менее двадцати, причем самой маленькой была особь раза в полтора больше той, что унесла тогда деда. Старшие говорили, как мы стали ничтожны в этом мире, теперь я это осознал. Тень от их крыльев накрыла бы всю эту огромную площадь. Их крик заставлял затыкать уши и вжиматься в землю. Ветер, поднятый ими, сорвал наше ветхое укрытие и, в числе другого мелкого и крупного мусора, закружил его по площади. Нам стоило большого усилия удержаться на месте и не унестись с ним. Нам повезло - мы удержались, и повезло дважды - вичухи пролетели, не заметив нас. Впрочем, может они и заметили, но побрезговали такой мелкой добычей. Как только они скрылись, мы бросились наутек. Никого подгонять ненужно было, даже Ванька-встанька не отставал. Оказавшись на той стороне площади, мы, не сговариваясь, прижались к стенам домов. Это было очень опасно, ведь под навесами плели свои гнезда пауки, из подвалов молниями выстреливали гигантские гадюки, в подворотнях прятались колонии кровососов, а из-за поворота всегда могла выскочить стая псов-мутантов. Но пусть уж лучше они, с ними мы могли справиться, а вот с вичухами - нет. Мы бежали довольно долго, так долго, что ужас, сидевший в каждой клеточке тела, постепенно истаял, стек в дрожащие, непослушные ноги и потихоньку слился в землю под ногами. А когда страх ушел, начала соображать голова. Для начала я приметил укрытие, в виде автобуса. Он не до конца зарос землей и травой, сквозь открытую дверь мы протиснулись в салон. Судя по всему, это место облюбовали мутопсы, но сейчас их логово было пусто. Мы развели небольшой костерок и вскипятили воды.

- Ты когда-нибудь видел такое? - спросил меня Иван.

- Когда был маленьким, я видел двух вичух, и даже стрелял в них. Одну тогда уничтожил Маленький и его товарищи, а вторая утащила моего деда. Много позже я видел пролетающие вдали точки, но таких огромных и в таком количестве - первый раз.

- Вот это да, они же были размером с Су-шку, - практически не слушая меня, делился впечатлениями Ванька.

- С кого? - переспросил Матвей.

- Самолет был такой. Тяжелый истребитель СУ-29, я бы посмотрел этот бой.

- Мы строили такие большие летающие машины? - удивился Паук.

- А? - Ванька-встанька удивленно посмотрел на него, потом понимание появилось на его лице. - Ну, конечно же, вы самолеты видели только на картинках, эх парни. Боевой истребитель большой, вот как та, самая большая вичуха, но это не самый большой самолет. Тактический бомбардировщик в несколько раз больше, а самый большой самолет в мире Руслан, раза в два больше чем вся стая.

- Ого, - хором воскликнули братья.

- Да уж, это ж какая мощь, - отозвался Матвей.

Все молча жевали галеты с консервами, и пытались переварить полученную информацию. Получается, все же человек мог побороться даже с вичухами, если бы не потерял свои летающие аппараты. У меня возникла мысль, но Васька опередил.

- А что если попробовать добыть эту Су-шку? - спросил он.

Ванька рассмеялся:

- И что бы ты с ней делал?

- Как что? Мочил бы гадов.

- Современный самолет, это сверхсложный комплекс различных систем, его изобретали и собирали тысячи людей всевозможных профессий, физики, математики, химики, электронщики, механики и прочие. К их пилотированию допускались люди, блестяще окончившие специализированные высшие учебные заведения, налетавшие сотни часов на машинах менее сложных. А обслуживание? Что бы обслуживать один самолет, нужно не менее двадцати техников различных специальностей, огромное количество запасных частей, различное сложное диагностическое оборудование. А еще нужны тонны авиатоплива, смазочных материалов, боеприпасов и еще много чего. В общем, мечтать не вредно. Все что мы сможем, это поднять в воздух «кукурузник», ну или вертолет какой-нибудь, и то для этого потребуется найти в метро людей, умеющих это делать.

Все слушали с открытыми ртами. В моих глазах летали огромные грозные машины, крушащие вичух, но по мере продолжения рассказа, эти машины взрывались и падали. В конце концов, от оголтелой стаи улепетывала несуразная, фанерная машинка. Я встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли:

- Все, выходим.

Мы выбрались из убежища и побежали дальше. Парни явно приободрились, Пистон и Патрон оторвались и выбежали вперед, проводя разведку, остальные внимательно сканировали свои сектора и только Ванька бежал полностью обращенный в себя, что-то его тревожило, но непонятно что. На следующем привале нужно будет его расспросить.

- Командир, там муравейник, - доложил подбежавший Патрон.

Я дал команду остановиться, а сам подбежал к поджидавшему Пистону.

Тот, молча, показал за угол, я выглянул и увидел муравейник. Это был первый муравейник, что я видел. Наши разведчики видели парочку, но говорят, они были довольно маленькие, и были заняты враждой друг с другом. Этот же впечатлял. Похоже, основой служило довольно большое здание, на него натаскали кучу земли, обломков, столбов и прочего мусора. По всей этой куче туда-сюда сновали муравьи, радиация не сильно изменила их привычный облик, разве что увеличила до размера среднего автомобиля. Муравейник охраняли солдаты, их легко можно было различить по огромным жвалам на массивной голове. Что ж, стало ясно, что здесь нам не пройти, придется делать большой крюк, чтобы обойти их владения. Мы вернулись к отряду и вскоре углубились в сеть боковых улочек, отыскивая среди развалин дорогу в нужном нам направлении.

11 глава

Обойдя опасное место, отряд вновь вышел на проспект и продолжил движение. Мы передвигались походной колонной, но оружие держали под рукой. Братья как всегда оторвались шагов на сто и заглядывали в каждую щель. Так как уже начинало светлеть, мы все искали подходящее место, но к сожалению, ничего не находилось. Вокруг были сплошные руины. Наконец удача улыбнулась нам, мы обнаружили подвал какого-то магазина. Тяжелая и главное запертая железная дверь гарантировала отсутствие ненужных соседей. Когда Шухер вскрыл ее, перед нами оказалось помещение, заваленное всякой рухлядью, но оно было сухим, не имело окон и других входов-выходов, лишь вентиляционные решетки позволяли свежему воздуху поступать в помещение. С одной стороны, это хорошо, так как меньше охранять, с другой - нас могли заблокировать в этой норе, и тогда выбраться будет проблематично. Но выбора не было, поэтому я принял решение ночевать здесь. Мы выбросили наружу часть хлама, освобождая место под ночлег, а так как все довольно сильно вымотались, достаточно быстро отправились на боковую.

- Вставай, - кто-то опять тряс меня за плечо.

- Что опять? - пробормотал я спросонья.

- Муравьи, - ответил кто-то, голосом Васьки.

Сон как рукой сняло. Я оглянулся вокруг, все спали. Судя по тому, что уже дежурит Васька, сейчас видимо около шести часов скоро моя смена.

- Ты о чем? - спросил я его.

- Пойдем.

Он потянул меня к двери и взялся за засов.

- Погоди, ты открывал дверь в одиночку?

- Ну это... да, но только маленькую щелочку, - смутился он.

- Ты охренел? Ты понимаешь, что ты подверг нас всех опасности?

- Да понимаю я, но ты послушай.

Я приложил ухо к двери, за ней слышался цокот и хруст.

- Давно они там?

- Не знаю, я, как сменился, не сразу услышал.

- Как же они нас нашли?

- Да какая разница, как выбираться то будем?

- Пока не знаю, ты давай ложись, я подежурю, заодно и подумаю.

Васька нехотя отошел на свое место, а я опять приложил ухо к двери. Вот ведь Шило, досадовал я про себя, будь на моем месте Хохол, он бы посадил его на ГУБУ месяца на три. А я вот даже не знаю, что делать, и наказать нужно и жалко парня. Хотя своим поведением мы все заслужили года три принудительных работ. Я вздохнул и стал вслушиваться в звуки за дверью. Похоже, к нам никто не ломился, видимо муравьи заняты своим делом, и мы им не интересны. Ах, если бы так и было! Стараясь не шуметь, я стал обходить наше убежище. Окон нет, выход в сам магазин завален, это мы еще утром проверили, единственный вход охраняют муравьи. Что же делать? Получается, что нам ничего не остается, как прорываться через единственный вход, вот и пренебрегай после этого наукой, что вколачивали тебе в академии.

Пока я бродил и размышлял, парни, по давно выработанной привычке, начали просыпаться, за десять-пятнадцать минут до подъема. Васька походу так и не заснул, так как вскочил первым и опять прильнул к двери. Заинтригованные братья поспешили к нему, они какое-то время шептались, а затем Васька позвал меня.

- Митя, послушай, - сказал он, когда я подошел. - Кажется, они ушли.

Я прижался ухом к двери, звуки исчезли, но все это было очень подозрительно. Почему они ушли? Им надоело торчать перед дверью? Их кто-то спугнул? Они устроили засаду? Ответ я получу, только выйдя наружу.

- Значит так, парни, - я начал пояснять ситуацию тем, кто еще не в курсе, - днем у входа крутились муравьи, они заблокировали единственный выход, но сейчас наблюдается затишье, это наш шанс вырваться, так что завтрак отменяется. Всем быть готовыми выступать через пять минут.

Все зашевелились, натягивая бронежилеты и шлемы, проверяя оружие и доставая гранаты. Уже через три минуты все стояли перед дверью.

По моему сигналу Кот и Шило распахнули дверь, и в нее уставилось восемь стволов, но за дверью было чисто. Дабы не создавать давку на узкой лестнице, наши разведчики осторожно поднялись во двор. Тихий свист дал понять, что все чисто, и мы поднялись следом. Весь двор был перепахан, особенно сильно у ложбинки неподалеку от входа. Что же они здесь делали? Они явно интересовались не нами, так как к убежищу они даже не приблизились.

- Странно, зачем им этот мусор? - удивленно пробормотал Олег.

- Какой мусор? - спросил я, подходя к ложбинке.

- Да тот, что мы выбросили из подвала, - пояснил он.

- Ну-ка, покажи.

- Он отвел меня вниз и показал на расползшиеся мешки с серыми камнями, вместо содержимого. Ванька, увязавшийся следом, ковырнул его ножом и лизнул.

- Так это же сахар, - сказал он тоном, который все объясняет.

- И что? - потребовал я продолжения.

Он сбросил со штабеля верхний мешок, тот глухо упал и камень развалился на куски. Под слипшейся коркой обнаружился привычный сахарный песок. Он поднял горсть и, ссыпая ее сквозь пальцы, спросил:

- Знаете, что муравьи любят больше чем свою королеву? - и, не дожидаясь нас, ответил сам, - сахарный сироп. Мы в детстве любили наблюдать, как они его пьют. Целое блюдце опустошали за час.

- Понятно. Значит, в мешках был сахар, ночью прошел дождь и размочил его, муравьи это учуяли и весь растащили, а воду вылакали.

- Похоже на то, думаю...

Тут его прервал тревожный свист, мы выскочили наружу и увидели, как один муравей, бегает зиг-загами по двору.

- Не стрелять, - приказал я.

Муравей вроде как не представлял угрозы, но никто не знает, что бы произошло, если бы мы его ранили. Тем временем муравей подбежал к ложбине, попробовал собрать грязь, видимо в ней еще остался сахар. Пробегая мимо Матвея, он попробовал его цапнуть, но тот увернулся, и врезал по голове прикладом. Муравей дернул головой и побежал дальше. Вдруг он насторожился, и прямой наводкой рванул к нам, мы еле успели отскочить, но его целью был подвал, он попробовал пролезть, но ничего не вышло, тогда он попробовал расширить проход, однако его жвалы были слишком слабыми. Тогда он выбежал во двор и вытянулся в струнку, слегка подергивая усиками.

- Сахар, он учуял сахар, - воскликнул Ванька, - а сейчас зовет на помощь родственников. Нам срочно нужно уходить.

- За мной, - скомандовал я, и мы побежали прочь.

Поднявшись на холм, выросший над очередным разрушенным зданием, мы остановились и посмотрели назад. Муравей продолжил бороться с непокорной дверью, а ему на помощь спешила целая коричневая река его собратьев. Без сомнения, этакая орава уже через полчаса разберет весь дом по кусочкам. Что ж, было бы интересно понаблюдать, но нам нужно спешить и так уже полтора часа потеряли. Я махнул рукой, давая приказ отправляться. Пистон и Патрон тут же начали спускаться, а за ними и мы.

Какое-то время все было спокойно, мы пробирались между холмами машин и горами разрушенных домов. Ночь уже перевалила на вторую половину, как вдруг братья присели и начали что-то разглядывать, вот Пистон повернулся и условным знаком попросил меня подойти. Когда я подошел, то увидел на грязи странный след, он был очень похож на след от протектора Анклавского бронеавтомобиля, но очень узкий. Я разрешил приблизиться остальным, что бы, и они взглянули, может кто-нибудь знает, что это такое.

- Так это же след от велика, - уверенно сказал Ванька, - вы что, никогда велосипеда не видели?

Я тут же вспомнил картинки, виденные в разных книжках, а также описание: двухколесное средство передвижения, движущееся при помощи физической нагрузки самого едущего. Что бы там ни было, где-то неподалеку находился человек, и возможно он не один.

- Парни, глядим в оба, готовность номер раз, - скомандовал я.

Все взяли оружие наизготовку и, рассредоточившись, продолжили движение. Теперь мы не шли плотной колонной, а двигались перебежками, на расстоянии друг от друга, контролируя при этом не только свой сектор обстрела, но и как минимум троих своих товарищей. Вскоре мы их обнаружили, два человека сидели на корточках перед, видимо, велосипедом, а третий их охранял, ну как охранял, болтал с товарищами, поглядывая иногда по сторонам. Выглядели они довольно странно, вместо химзы на них были какие-то балахоны, а вместо противогазов - простенькие респираторы, из оружия я видел лишь луки, копья и длинные ножи. Очень хотелось узнать о них побольше, но распыляться я не имел права, нужно выполнять основную задачу. Я аккуратно записал информацию в дневник, сразу после записи о муравьях и дал команду выступать.

12 глава

Мы скрытно обошли велосипедистов - ротозей наблюдатель нас так и не заметил - и быстрым шагом пошли по своему маршруту. Вскоре дорогу преградила стена растительности. Зная, какую опасность она может нести, я решил для начала немного осмотреться. Как оказалось, в зеленой стене была протоптана довольно широкая тропинка, по ней явно, очень часто ходили. Не увидев ничего особо опасного, я первым вступил под кроны деревьев. Но сделав всего несколько шагов, услышал предостерегающие возгласы товарищей и быстро вернулся.

- Что случилось? - спросил я.

- Сам смотри, - сказал Васька, показывая себе за спину.

Я пригляделся и увидел, что к нам несутся три фигуры. Похоже, это были наши велосипедисты. Причем два из них были гораздо ближе третьего. Я приказал спрятаться, и мы стали дожидаться незнакомцев. Вскоре двое на велосипедах пролетели мимо нас и скрылись среди деревьев, а третий бежал пешком, похоже он так и не смог починить свой велосипед. Отчего же они бегут, задумался я и практически сразу получил ответ - за бедолагой гналась какая-то тварь. Она была похожа на огромного кровососа, но с собачьей головой и не летала, а лишь подпрыгивала и, помогая себе крыльями, совершала довольно большой перелет. Несчастный почти добежал до нас, как тварь издала победный крик и взмыла в последнем прыжке. Лишь отчаянным рывком человек смог избежать когтей и зубов. Отскочив в сторону, он выхватил лук и стал посылать в преследователя стрелы. Но они почти не причиняли тому беспокойства. Понимая, что сейчас произойдет, я приказал открыть огонь. Всего несколько секунд потребовалось восьми стволам, чтобы угомонить неведомую тварь. Перепуганный незнакомец упал на землю и зажал уши. А когда мы попытались его успокоить, он заорал и стал размахивать своим тесаком. С трудом разоружив, парни усадили его на землю. Теперь я смог его рассмотреть более внимательно. На нем были широкие прорезиненные штаны, вдетые в сапоги, а верхнюю часть тела закрывал прорезиненный же плащ, зашнурованный завязками, голову накрывал капюшон, а лицо закрывала широкая полоса ткани и очки.

- Эй, - окликнул я его, - ты кто? Где живешь?

Пленный перестал верещать и вырываться.

- Вы говорите по-русски? - со странным акцентом спросил он.

- Конечно, мы ведь в Москве.

- То есть вы не инопланетяне?

- С чего ты взял, что мы инопланетяне? - удивился Васька.

- Ну, на вас странная одежда и громыхающие палки.

- Ты что автомата не видел? - спросил Матвей.

- У вождя есть такая палка, он сказал, что ее ему подарили инопланетяне.

- Нифига-се, - присвистнул Паук.

- Так кто ты такой? И где живешь? - повторил я свой вопрос.

- Меня зовут Сэм, наше племя живет за этим лесом.

- Племя? Вы что дикари? - спросил Матвей.

- Сами вы дикари, - обиделся Сэм. - Просто такая форма сосуществования социума наиболее удобна для выживания в данных условиях.

- Едрить-колотить, - рассмеялся Шухер, - получил от «дикаря» отповедь, теперь обтекай?

- Тихо, - рявкнул я на них, пресекая ненужные разговоры.

- Расскажи, как вы живете, чем занимаетесь?

- Да как живем? Нормально живем. Выращиваем разные растения, живность кое-какую, по брошенным квартирам шаримся, от всяких там страшилищ в крепости прячемся.

- Где прячетесь? - переспросил я.

- В крепости, это здание где живет наше племя. Мы его укрепили, замуровали лишние окна и двери, вырыли ров и утыкали его кольями.

- Ого! И много вас?

- Да сотни полторы, наверное. Точно не знаю, у нас есть градация, каждая группа занимается своим, мы например - охотники.

- Понятно. А как вы относитесь к чужим? Как думаешь, ваш вождь захочет с нами общаться?

- Конечно, он каждый раз спрашивает, видели ли мы кого из людей? Он говорит, что без контактов с другими племенами, мы скоро вымрем.

- Очень мудрые мысли у вашего вождя, - подивился я.

- Конечно, он же профессор.

- Что настоящий? - не утерпел Васька.

- Ага, он доктор социологии.

- Что ж, я думаю нам нужно пообщаться.

- А почему вы сами не вышли к Метро? - спросил я.

- Да мы пытались, только с одной стороны нам дорогу перекрывают горгульи, а с другой - муравьи. Кстати, а вы как прошли? Вы же из метро?

- Почти. Мы обнаружили муравейник и обошли его боковыми улицами.

- А вы видели здание, от которого осталось всего полтора этажа, там еще вывеска была.

- Видели, а что?

- В подвале этого здания логово горгулий, вам очень повезло, что они вас не заметили.

- И сколько там их?

- Никто не знает, говорят, что это не просто подвал, а вход в катакомбы, что простирается подо всей Москвой.

- Ладно. Пойдем, поговорим с твоим вождем-профессором.

Сэм кивнул и без опаски направился в лес. Мы последовали за ним. Вскоре лес кончился, и мы вновь оказались на проспекте, слева от нас стояло здание. Его верхушка была снесена, но затем стараниями его жителей разрушенные этажи были аккуратно разобраны. Над ними даже была возведена довольно сносная крыша. Оконные проемы были заделаны кирпичной кладкой так, что оставались лишь узкие бойницы, по углам здания располагались башенки, защищенные решетками. Само здание опоясывал ров, в который были воткнуты колья, а проход к дверям был защищен баррикадами.

Вот это и есть наш дом, называем мы его по старинке РУДН. При этих словах Ванька издал звук похожий на поросячье хрюканье. Я с удивлением посмотрел на него.

- Кажется, вас ждет сюрприз, - с трудом сдерживая смех, пояснил он.

Я пожал плечами, странный он все-таки, подумалось мне. Тем временем нас, похоже, заметили - забил набат, и у входа стала скапливаться толпа. От нее отделилась кучка на велосипедах и направилась к нам, мы пошли им на встречу. За несколько метров велосипедисты спешились и подошли к нам вплотную, вперед вышел несколько грузный человек. Он слегка поклонился и, прижав руку к сердцу, произнес:

- Приветствую вас, друзья, в землях нашего племени. Меня зовут Август Маккунби, я бывший преподаватель этого славного ВУЗа, а теперь глава племени. Позвольте пригласить вас к нам в дом.

- Здравствуй, вождь, - я невольно поддался пафосной речи собеседника и начал говорить в той же манере, - я рад встретить образованного человека и радушного хозяина, на руинах древнего города. И с удовольствием принимаю твое приглашение.

Он дал знак своим сопровождающим, и они, вскочив на свои велосипеды, улетели к крепости. Там тот час закопошились, и толпа постепенно рассосалась, мы же неспешно последовали вслед за вождем.

- Позвольте поинтересоваться, вы из Метро?

- Откуда вы про него знаете? Ваш человек, Сэм, сказал, что вы так и не смогли пробиться к нему.

- Вы меня удивляете, молодой человек, где еще могло сохраниться человечество, если не в Большом Метро? Нет, я допускаю, что есть общины подобные нашей, но вероятность выживания, а тем более поддержание довольно высокого уровня развития очень низка. Мы встречали такие общины, большинство из них деградировало до уровня пещерного человека, и это всего за пятнадцать-двадцать лет. А в последние годы мы вообще перестали находить людей, лишь их останки. Так откуда вы?

Странно, но этот человек располагал к доверию. Я, конечно же, не собирался рассказывать никаких секретов, но почему я вообще начал что-то рассказывать, я не совсем понял. Впоследствии он объяснил мне, что долгое время, преподавая психологию и социологию в университете, он выработал специальную технику, которая помогала ему привлечь внимание студентов и с того времени он машинально разговаривает именно в этой манере.

- Нет, мы не из метро, наш дом называется Анклав. Где он находится, является тайной, но мы уже давно контактируем с Метро и имеем с ним устойчивые торговые отношения.

- Прекрасно, я рад, что не ошибся. Значит, человечество не погибло, теперь мы сожмемся в единый кулак, выгоним из города нечисть и вновь отстроим его.

- Боюсь, это сложно будет сделать. Метро не едино, люди разбились на несколько группировок, которые бьются за власть, а периферийные станции погибают от голода.

- Прискорбно слышать. Значит, мы так и не избавились от этого разрушающего нас изнутри чувства гордыни, жажды власти и жажды наживы. Мы ничегошеньки не вынесли из этого урока.

- Ну а как же вы? Вы сами являетесь вождем племени, и обманываете своих людей, говоря, что, то единственное имеющиеся оружие принесли инопланетяне.

- Это Сэм вам рассказал? Я вас умоляю, должность вождя у нас выборная, и поверьте мне, я не держусь за нее, это скорее тяжелый труд, чем почетная обязанность. Для вождя нет никаких привилегий, я сплю на такой же, как и у всех циновке, в общей спальне, ем из того же котла, что и все. А ружье, оно единственное на все племя, и то, наверное, уже не стреляет. Видите ли, у нас нет никого, кто сумел бы его даже почистить. Изначально наше племя состояло из гуманитариев, и мы с трудом выжили. А молодые юнцы типа Сэма, пытаются его выкрасть, что бы хоть раз пальнуть, вот и пришлось придумать страшилку, чтобы не навредили себе.

Так за беседой мы приблизились к крепости. Нас провели во внутренние помещения. Плотно закрывая за нами двери, там нас попросили смыть с себя пыль, хранившую следы радиации. А когда дезактивация была проведена, вождь и остальные члены племени откинули капюшоны и раскрыли лица. Вот тут я понял, что имел в виду Ванька. Больше половины из них имели черный цвет кожи, остальные тоже выглядели необычно. Сам вождь оказался седовласым, чернокожим, улыбающимся мужчиной лет шестидесяти. Его явно забавляла наша реакция.

- Так вот откуда пришел Патрик, - произнес Стас.

- Вы знаете Патрика? - вождь мгновенно подобрался, в его голосе послышались нотки волнения и надежды.

- Да, он был моим другом.

- Был? - теперь голос был пропитан болью. - Он умер?

- О нет, не волнуйтесь, просто наши пути разошлись, и я давно его не видел.

- Расскажите мне все, что про него знаете, я вас очень прошу, ведь Патрик мой сын.

- Мы познакомились с ним на Пушкинской. Мы сидели там, в соседних клетках...

- Клетках? Почему в клетках? - спросил Август.

- Профессор, - вмешался я, - я ведь говорил вам, что метро разбито на фракции, так вот, одна из фракций - фашисты, они оккупировали Пушкинскую, Тверскую и Чеховскую станции. И мне кажется, вы и без меня прекрасно знаете какие они, эти националисты.

- Этого еще не хватало, эта зараза выжила и дала корни в новом мире, - расстроился Август. - Почему жители метро не соберутся и не уничтожат их?

- У фашистов железная дисциплина и отличное вооружение, слабым станциям с ними не справится, а лидеры крупных фракций предпочитают с ними не воевать, а торговать. К тому же имея таких психов под боком, они без всяких проблем могут маскировать свою тайную борьбу за власть, погиб конкурент - фашисты убили, произошел взрыв и завалило протестующих - фашистский теракт. Ну и не менее важен тот фактор, что метро не вынесет полномасштабной войны.

- Очень, очень горько мне это слышать. Похоже, человечество неисправимо, - расстроился ученый. - Так что же случилось с моим сыном, неужели с ним расправились фашисты?

- Паук, продолжай, пожалуйста, - кивнул я другу.

- Так вот он и два его товарища сидели в соседней клетке.

- Всего два? - вновь воскликнул профессор, но затем замахал руками, сделав знак, чтобы рассказчик не обращал на него внимания.

- Понимая, что очень скоро и я, и он умрем, он без утайки рассказал мне свою историю. О том, как добрался до метро, о том, как просил помощи и о том, как судьба носила его по всей подземке. О том, как терял товарищей и о том, как цеплялся за малейшую возможность помочь своим друзьям. Но все было напрасно. И вот, когда он уже отчаялся, кто-то шепнул ему, что Полис собирает экспедицию в Изумрудный город, и он поспешил туда. К сожалению, он еще слишком плохо знал метро. Его путь пролегал через Рейх, и он угодил прямо в лапы фашистов. Во время стычки с патрулем они потеряли троих, и с Патриком остались только двое, кажется их звали Гурим и Сунь Вей.

Люди, находившиеся вокруг, внимательно слушали рассказ, некоторые женщины плакали, наверное, это были матери погибших товарищей Патрика.

- Я не сильно поверил тогда Патрику. Вся его история выглядела чересчур фантастично, тогда многие рассказывали что-то подобное. Все бродяги делали вид, что у них есть дом и родные, просто они потерялись и из-за этого оказались в такой плачевной ситуации. И вот на следующий день у фашистов случился какой-то праздник. Играли марши, какие-то люди толкали безумные речи о власти фашистов над всем миром и о том, как мир возродится под сенью орла рейха. А напоследок у них была казнь. Три человека отличающихся от них внешне, и сирота, которого они выкрали из Полиса и который не захотел встать под их знамена.

Патрик выглядел подавленно, похоже, он совсем отчаялся. Он не сопротивлялся, когда нас вывели из клеток и привели на эшафот. Но когда его друзья под крики толпы повисли сломанными куклами в петлях виселиц, он взорвался. Казалось, сам черт вырвался из преисподней. Он взревел и, несмотря на связанные руки, раскидал охранников, затем врезался в толпу солдат и начал как игрушки раскидывать их в стороны. Я подхватил оружие одного из охранников и последовал за ним, прикрывая спину. Всего через несколько минут он прорвался сквозь опешивших фрицев и, порвав веревки, взвалил тела своих товарищей на плечи, а затем гигантскими прыжками бросился к ближайшему выходу. Мы успели забежать в тоннель как, наконец, нам вслед защелкали пули. Я дал длинную очередь и, отбросив автомат, бросился вслед за удаляющимся товарищем, по несчастью. Нагнал я его уже почти у Цветного бульвара, он обессилено привалился к стене тоннеля и плакал. Мы вместе похоронили ребят, и я увел его подальше от этого места.

Потом мы долго скитались и бродяжничали, а затем наши дорожки разошлись, он все-таки получил пропуск в Полис, а я попал в лапы к красным. В последний раз я слышал о нем около года назад. Говорят, он теперь занимает должность какого-то начальника от браминов. И, кажется, он собирает очередную экспедицию в Изумрудный город, но что-то мне подсказывает, что ее маршрут пройдет мимо РУДН.

Когда Олег замолчал, в зале с множеством узких столов и скамей, куда мы пришли в начале разговора, воцарилось молчание. Были слышны лишь тихие всхлипы.

- Спасибо, друзья мои, за эту печальную повесть. Я рад, что мой сын жив, но он уходил с десятью, понимаете десятью друзьями, и теперь их нет. Очень надеюсь, что он все-таки сможет вернуться, и мы услышим рассказ о каждом из них, что бы навеки запечатлеть их в своих сердцах. Пройдемте. Я покажу вам комнаты, где вы сможете отдохнуть.

13 глава

В помещении стояли двухъярусные кровати застеленные старым, но чистым и даже наглаженным бельем и индивидуальные шкафчики для вещей. Мы с облегчением скинули рюкзаки и повалились на кровати, каким бы тренированным ты не был, вытянуть ноги, расслабить мышцы после целого дня пути, всегда приятно.

- Так ты что, действительно был в плену у фашиков? - спросил Васька у Олега.

- Ну да, я же рассказывал.

- И что, даже капельку не приврал?

- Только капельку.

- Ага, значит, все-таки врал.

- Нас собирались повесить не на следующий день, а через неделю, и все это время их пытали, и вместе и по очереди. Не уверен на счет Патрика, но думаю, что его друзья были даже рады, что их повесят.

Ошеломленный Васька замолчал, а новую беседу никто заводить не захотел.

Примерно через час к нам зашел Август, и пригласил разделить с ними ужин. Странно было принимать еду от чужаков. С другой стороны шансов быть отравленными гораздо больше в метрошных забегаловках и столовках, чем здесь, но все же я проявлял чудеса беспечности.

Как бы то ни было, профессор провел нас в большой зал, по центру стояли жаровни, запах от них шел умопомрачительный. Вождь взял миску и налил нам наваристой похлебки, видя нашу нерешительность, себе он так же налил из того же котла. Усевшись за общий стол, за которым уже трапезничало примерно двадцать членов племени, мы приступили к еде. На второе подали жаренных на вертеле существ, чем-то похожих на небольшую собаку или крупную крысу. На мой вопрос Август ответил, что это кролики. Тогда я попросил рассказать историю их племени.

- С чего же начать? - задумался профессор, - пожалуй, начну с сирены. Когда завыла сирена, я преподавал в соседней с этой аудитории, сначала ее вой меня сильно разозлил, так как сбил с мысли, и мне пришлось бы вновь ловить ее за хвост, но внезапно я понял, что просто так сирены не включают. Будь то учебная тревога или проверка, нас бы предупредили, но предупреждений не было, да и сирена не смолкала. Мои студенты смотрели на меня, не понимая, что делать. Сам до конца ничего не понимая, я бросился в коридор, рекомендовав всем следовать за мной. Я только недавно получил степень доктора и меня пригласили на профессорскую должность в этом институте, в числе прочих процедур по трудоустройству, наш ректор лично провел для меня целую экскурсию, и, конечно же, показал бомбоубежище. Тогда я отказался его посетить, да и он не настаивал, как оказалось зря. Если бы я знал, где что находится, знал хотя бы, где включается свет, то спаслось бы больше людей. А так, я привел свою группу и несколько соседних, встретившихся по пути к бомбоубежищу, где мы с трудом разобрались как его открыть, потом искали где включается свет... К тому времени как мы открыли вторую дверь у шлюза на входе толкалась огромная толпа. Увидев свет, все бросились внутрь. Несмотря на все наши усилия, перепуганные люди устроили давку и, к сожалению, некоторые из них пострадали. Уже начали рваться бомбы, а мы все впускали людей, и только спустя десять минут последние переступили порог бомбоубежища, а еще через три минуты мы задраили шлюз и приступили к организации порядка. Мы - это несколько держащих себя в руках преподавателей и старост групп. Поначалу мы и составили совет, управляющий нашей коммуной. Как оказалось, все не так плохо, не в смысле катастрофы в целом, а в смысле наличия запасов. У нас, на без малого двести человек был огромный склад продуктов питания, он занимал всю площадь минус второго этажа бомбоубежища, у нас исправно работала вентиляция, поступала вода из скважины, пока еще работало электричество, а дизельная электростанция похоже была исправна, нам хватало и одежды, и одеял и прочих необходимых вещей. Не хватало только родных. Все мы, включая самых стойких, вскоре впали в апатию, долгие месяцы бесцельно слонялись по убежищу, бесконтрольно поедая запасы. По убежищу прокатилась волна самоубийств. Однажды я увидел, как моя студентка, пытается повеситься и едва успел ее спасти. Вынув девушку из петли, я долго ее успокаивал, а затем как-то незаметно для меня мы стали целоваться. В общем, эта девушка стала моей женой и матерью Патрика, сейчас она в убежище в детском саде.

Он какое-то время помолчал, видимо переживая то время, а затем продолжил.

- Мы с Аней стали тормошить людей, сначала из ее группы, затем и остальных, потихоньку все стали приходить в себя. Я припомнил все, что учил по практической и врачебной психологии и, надеюсь, мои сеансы многим помогли справиться со своим горем. В отличие от других у меня теперь было будущее, ведь вскоре у меня родится ребенок, я должен был подготовить наш дом к этому событию. Вновь был создан совет, а меня избрали председателем. Мы поставили под учет продукты питания и медикаменты, организовали быт и досуг всех обитателей, люди стали меньше грустить и предаваться отчаянию. Так мы прожили больше десяти лет, к тому времени численность бункера сократилась до ста пятнадцати человек, часть погибла в первые месяцы, часть от старости и отсутствия медикаментов. Но большинство людей умерло от лучевой болезни и в этом моя вина, нужно было раньше закрывать двери. Однако жизнь еще теплилась в нас. Последовав нашему примеру, довольно много молодых и не очень людей образовали пары, и нашли в себе силы родить детей. Но, несмотря на снижение численности, наши запасы подходили к концу, если бы не кролики, прихваченные сердобольными студентами из лаборатории, мы еще несколько лет назад погибли бы от голода. Как они выжили без ухода в те мрачные первые месяцы, я не знаю, скорее всего, они питались грибами, растущими на нижнем уровне. Мы отловили их и отгородили для них пространство, устроив ферму, кормили сухарями и грибами. В общем, как бы то ни было, нам все же пришлось выйти на поверхность. У нас было крайне мало снаряжения, простенькие костюмы и противогазы, громоздкие старинные дозиметры вот и все. Тем не менее, наши добытчики стали наполнять опустевший склад новыми продуктами, добываемыми в подвалах окрестных магазинов и супермаркетов. Они конечно, слегка фонили, но после смывания радиоактивной пыли с упаковки, уровень падал до приемлемого. Все оставшиеся у нас «чистые» продукты мы отдали детям, сами же питались едой с поверхности. Вскоре мы вырастили из семян различные сельскохозяйственные культуры, адаптировавшиеся к люминесцентным и ультрафиолетовым лампам нашего огородика. Так в наш рацион поступили свежие овощи, а кроликам достались листья и ботва.

Еще через год наши ферма и огород так разрослись, что пришлось нам покинуть убежище, оставив его помещения под них, а также детский сад и ряд особо важных мастерских и складов. Мы забаррикадировали здание университета. Все внешние помещения были объявлены «грязными», а в «чистые» внутренние вела импровизированная шлюзовая камера с душевой, для смывки радиоактивной пыли. Вскоре, наши разведчики наткнулись на людей из бомбоубежища под Пироговским НИИ. К сожалению, им пришлось еще хуже - они побоялись открыть шлюз и тихо умирали от голода. Когда наши разведчики смогли их убедить открыть двери, их осталось всего тридцать шесть человек. Они, конечно, были очень рады нашей встрече, а мы стали тщательнее обследовать вероятные места убежищ: станции метро, подвалы крупных учреждений и т.д. К сожалению, красная ветка была отрезана от нас глубокой и слишком широкой для ее преодоления расщелиной, оранжевая ветка была закрыта ползучим ядовитым кустарником, а выход в сторону большого метро заблокировали муравьи и горгульи, был еще выход в сторону области, но добравшись до МКАД, дальше мы не решились заходить. А почти два года назад, мой сын подбил старших товарищей. Он заразил всех идеей добраться до цивилизации и вопреки моему требованию, уговорил совет отправить экспедицию в Большое метро. Не слушая меня, совет собрал группу из одиннадцати человек, причем Патрик был младше остальных лет на двадцать. И они ушли, до сих пор мы ничего о них не знали.

Он опять замолчал, беспокоясь о сыне, и горюя о его товарищах.

- Что же это я? - спохватился он. - Вы же, наверное, устали, а я вас разговорами мучаю, позвольте я вас провожу в вашу спальню.

14 глава

Он повел нас по коридорам и вскоре мы уже располагались на ночлег. Я, конечно, выставил караул, но это было излишним, ночь прошла тихо. Я выспался как в собственной кровати в казарме Анклава, вновь набрался сил и готов был свернуть горы. Взяв с собой Матвея, вышел прогуляться.

- Слушай Кот, - спросил я его, - как ты думаешь, это правда, все то, что нам вчера рассказали?

- Мне кажется - да, к тому же часть истории мы сможем проверить. Пойдем, посмотрим на их бомбоубежище.

Мы пошли по коридору в направлении лестницы, по дороге заглянули в пару комнат. Оказалось, что это тоже спальни, только люди в них спали не на кроватях, а на плетеных ковриках, укрываясь не одеялами, а накидками, сшитыми из каких-то шкурок.

- Надо же, они самые лучшие места нам отдали, - пробормотал Матвей, когда мы уже спускались по лестнице.

Найти бомбоубежище не представляло труда, пол в этом направлении был протерт до дыр. Когда мы подошли к шлюзу, то увидели двух охранников с копьями наперевес, но они без звука расступились, пропуская нас, и мы вошли в сердце этого племени. Табличка у входа сообщала, что справа от нас будет детский сад и школа, слева библиотека, а пройдя прямо, мы попадем в мастерские и к лестнице вниз. Мы прошли прямо. Практически сразу за зоной обслуживания тамбура мы обнаружили большой зал, он был разделен на секции ширмами, но сейчас они были открыты. Судя по заготовкам и готовым изделиям, сложенным и развешанным в мастерских, мы смогли догадаться об их назначении. К примеру, в первой секции висели луки, по центру секции стоял верстак, на котором зажатая в струбцинах принимала форму очередная заготовка. Нужно признать, луки выглядели не только аккуратно, но и красиво. Даже захотелось приобрести один из них для себя. В другой секции мы увидели кучу разных запчастей, проводов и блоков. Судя по выпотрошенному электрогенератору, здесь разбирали на запчасти найденные разведчиками механизмы. В соседней секции ремонтировали то, что можно было починить, следом шла мастерская по изготовлению защитной одежды. Похоже, людям Августа удалось найти склад прорезиненной ткани, и теперь портные, разматывая ее из рулонов, кроили и шили защитные штаны и куртки. Мы прошли до конца зала, и подошли к лестнице, ведущей вниз. С этажа бил яркий свет, а спустившись, мы обнаружили огромное поле. Для того что бы выйти на него нам пришлось подняться по насыпи, уровень потолков в этом бомбоубежище составлял пять метров и половину от этого пространства занимал грунт.

- Ничего себе огородик, - прокомментировал Матвей, - в Анклаве гораздо меньше.

Несмотря на то, что официально была ночь, на поле возились люди, они аккуратно рыхлили почву, подвязывали растения, проверяли трубки, по которым текла вода. Вообще полив был очень интересным, вода не лилась литрами, а подводилась к каждому растению по трубкам и сквозь тонкую трубочку подавалась прямо к корню. Она не текла, а капала, зато постоянно, в результате почва вокруг растения всегда была влажной, но не превращалась в грязь. Над каждой грядкой висели лампы дневного света, чередуясь с ультрафиолетовыми светильниками. Пока мы рассматривали чудо огород, к нам подбежала слегка растрепанная, но очень миловидная женщина.

- Ой, как хорошо, что я вас нашла, - обрадовалась она. - Дави сказал, что вы спустились сюда, и я поспешила за вами.

- Дави? - удивился я.

- Ну, парень, что стоял у входа, - пояснила она.

- Понятно, а вы?

- Ой, простите, меня зовут Аня, я заведую местным детским садиком и школой.

- Ааа, так вы вероятно жена Августа, - догадался я.

- Да-да, - закивала она.

- Чем мы можем вам помочь? - поинтересовался я.

- Нет, нет, - смутилась она, - просто я хотела провести вам экскурсию, если вы не против.

- Это было бы очень любезно с вашей стороны, - сказал я.

Она цапнула меня под руку, левой рукой подхватила Матвея и повела по проходу. По дороге она здоровалась с огородниками и рассказывала, чем они занимаются. Кто-то подрезал растения, кто-то вручную очищал их от малейших намеков на грязь или плесень, а кто-то занимался самым интересным делом - собирал урожай. Она показала нам грядки с морковкой, картошкой и редиской, затем пошли огурцы и кабачки, чуть дальше капуста, и под конец кукуруза, да-да настоящая кукуруза.

Затем мы спустились на ферму. Большую часть пространства занимали стеллажи с разложенной по ним высушенной ботвой, остальное пространство занимали клетки с кроликами. Их было очень много от крупных до совсем маленьких. Аня подвела нас к клеткам и дала по чахлой, кривенькой, но свежей и натуральной морковке.

- Попробуйте, покормите их, - сказала она.

Мы просунули сквозь ячейки сетки угощение. Ушастые так смешно их трескали, что улыбки сами наползли на наши лица. Затем она завела нас в закуток и, вытащив из одной из клеток пару крольчат, сунула нам в руки. Те испуганно прижали ушки и замерли. Я осторожно погладил своего кролика между ушек, его шерстка оказалась настолько мягкой, настолько нежной, что я только лишь через минут пять смог оторвать руку и вернуть его.

- Это удивительные существа, - сказал я нашей спутнице. - Не понимаю, как после такого можно их убивать и тем более есть.

- Да это сложно. Приходится делать вид, что это не те кролики, которых ты знаешь, а какие-то другие. У нас очень ограниченный рацион, так что если ты не ешь кроликов, то ослабеешь, и уже мутанты едят тебя, так что тут не до сантиментов. Пойдемте дальше, остался еще один этаж.

Пока мы спускались, мне в голову закралась крамольная мысль. Может ну его, этот транспорт, ведь информации мы насобирали столько, что нам не только выходку простят, но еще и медали дадут. Да и людям этого племени нужно предоставить защиту как можно быстрее. Но, тряхнув головой, я отогнал ее. Я никогда не сворачивал с намеченной цели, не сверну и сейчас. Какой же я буду командир, если не буду держать своего слова. Тем временем мы спустились на нижний этаж, здесь стояли большие вент-машины, и два дизель-генератора. Здесь же располагался склад с топливом, но он был практически пуст.

- Вы, наверное, заметили, что практически все освещение у нас состоит из факелов и лампадок. Мы используем электроэнергию только для освещения огорода и вентиляции. Причем наши техники переделали систему. Теперь воздух из крольчатника поступает на ферму, там растения преобразуют углекислый газ в кислород и воздух подается в жилые помещения, а затем уже выходит наружу. Поэтому мы можем практически не бояться зараженного воздуха снаружи.

- Очень хитро придумано, - похвалил я.

- К сожалению, топливо скоро кончится, и тогда нам придется переносить огород наверх, а это будет значить, что мы потеряем «чистый» продукт.

- Не расстраивайтесь, когда я расскажу о вашем племени в Анклаве, я думаю, наши руководители захотят с вами дружить, и мы поможем вам с электроэнергией.

- Это было бы прекрасно, - обрадовалась Анна, - а теперь пойдемте, вы еще не видели нашей грибницы.

Я не рассчитывал увидеть, что-то оригинальное, ведь грибы выращивают по всему метро, но эта грибница поразила меня больше огорода и даже больше крольчатника. За большой распашной дверью оказался огромный зал, практически во всю площадь убежища, видимо раньше это был какой-то склад. Здесь было прохладно и сыро. Пол застилал толстый слой мягкого мха, а по всему пространству довольно ровными рядами росли грибы и что самое удивительное, они светились мягким голубым светом.

- Вы это едите? - удивился Матвей.

- О да, эти грибы удивительно вкусные, их можно есть даже сырыми.

Она наклонилась и срезала пару грибов, они сразу погасли.

- Попробуйте, - сказала она и протянула их нам.

Мы недоверчиво крутили их в руках. Я конечно много разных грибов перепробовал, ведь в метро это основной источник пропитания: из них делали и суп и второе и даже чай. Видел я и галлюциногенные грибы, но те, кто имел к ним доступ были все поголовно заторможены и рассеяны, здесь я таких не замечал. Догадавшись, почему мы медлим, Аня улыбнулась. Срезав еще пару грибов, сунула их в рот и с видимым удовольствием принялась жевать. Мы последовали ее примеру. На вкус гриб оказался очень приятным, довольно сложно его передать. Если не обращать внимания на текстуру, похоже было на то, что ешь картофельное пюре с грибами, но с более насыщенным вкусом, чем у растворимого пюре и с легкой приятной кислинкой. А еще он хрустел на зубах как маринованный огурец.

Перед уходом, мы с разрешения хозяйки, срезали с десяток грибов, чтобы дать попробовать друзьям и поднялись наверх. По дороге мы встретили Августа. Аня, увидев мужа, подбежала к нему и прильнула в поцелуе, он сначала обнял ее, потом стал делать попытки отстраниться, а затем уже на полном серьезе вырываться.

- Анюта, ну что ты вытворяешь, - рассердился он.

Но она лишь хихикнула и, щелкнув его по носу, убежала. Вождь улыбнулся и проводил полным нежности взглядом.

- Вот такая у меня жена, - усмехнулся он, наконец, повернувшись к нам.

Мы лишь смущенно улыбнулись, было очень приятно, но довольно необычно видеть такое счастье среди жестокого мира.

- Ну как вам наши достижения?  - поинтересовался он.

- Очень впечатляюще, - с уважением произнес я, - но хочу вас предостеречь, когда в метро узнают о вашем огороде, грибах и тем более кроликах, к вам придут, невзирая и вопреки всем муравьям и горгульям. Придут и отберут все то, что вы имеете. Мало того, на вашем месте я бы и нас не отпускал, ведь то, что я сейчас увидел, бесценно для метро.

- Боже мой, неужели все так плохо? Я даже не подумал об этом! Знаете, когда ваш товарищ рассказал о злоключениях, случившихся с моим сыном, я долго не мог поверить, ведь столько лет я рисовал себе сказку о том, что человечество наконец поняло, что именно вражда уничтожает нас. Хотя наука, которой я отдал свою молодость, говорит обратное. Вы, конечно правы, нам нужно уметь защищаться. Как говорится, надейся на лучшее и готовься к худшему.

- Вот именно. Понимаете, основной рацион в метро, это грибы и крысы, еще есть свиньи. Я не знаю, как они попали в метро, но они есть, правда стоят гораздо дороже, чем крыса. Почти год назад мы начали продавать яйца, так еле отбились. Нас спасло лишь то, что никто не знал где наша база.

- Что же делать? - уже явно начал беспокоиться Август.

- Для начала я посоветовал бы проявить большую осторожность. Более подозрительно относится к посторонним, ограничить доступ в убежище, начать тренировать людей. А я, после выполнения задания, доложу о вас руководству Анклава, уверен, они заинтересуются вашими достижениями и постараются обеспечить вашу защиту.

- Я вам верю, Дима. Если бы вы замышляли плохое, то не предостерегали бы меня, но что будет, если вы, не дай бог, не вернетесь?

- Тогда я вам посоветую спуститься до МКАДа и пойти по нему на юг. Если в районе Ясенево вы зажжете костер и подкинете в него пару покрышек, то наши патрули непременно вами заинтересуются.

- Спасибо вам. Я понимаю, что вы частично выдаете место расположения вашего дома, но вы поступаете правильно. Я очень надеюсь, что мне не придется воспользоваться вашим советом, и вы сами станете тем, кто объединит наши общины.

- Я тоже очень надеюсь. А теперь нам пора собираться, время не ждет.

- Да-да, конечно, я попрошу, что бы вам собрали еды в дорогу. Больше, боюсь, я ничем вам помочь не смогу.

Мы с Матвеем поспешили в нашу комнату. Парни уже позавтракали и были готовы выступать. Мы подхватили рюкзаки и спустились вниз. Здесь нас встретил Август с женой, они передали нам две большие сумки, мы обнялись как с хорошими друзьями, надели противогазы и вышли в вечерний сумрак.

15 глава

Сегодня я хотел успеть добраться до МКАД и провести разведку местности за дорогой. Расстояние было небольшое, поэтому мы шли не торопясь. Спустя час меня позвал Паук, замыкающий на этот раз отряд. Когда я обернулся, то сразу понял, что его насторожило, за нами мигая и прыгая, летело несколько огоньков. Я приказал рассредоточиться и занять позиции, но оказалось, что это наш старый знакомый Сэм с товарищами. Он уже проезжал мимо, как я окликнул его. От неожиданности тот свалился со своего транспортного средства. А когда увидел меня, расхохотался.

- Ну вы и мастера прятаться. Я чуть не обосрался.

- Ага, куда спешишь?

- Да за вами, блин, вождь приказал передать вам эти велики.

Он поднял свой велосипед - он выглядел совсем не так как те, что мы видели до этого. У него была солидная рама, сложная система передач, со множеством звездочек и тросиков, у него даже был фонарик, питающийся от генератора, прижатого к колесу. А над задним колесом была закреплена специальная сумка. Другие велосипеды практически не отличались от этого.

- Здесь инструменты, запчасти, вода, еда и немного медикаментов, - пояснил Сэм, показывая на сумки.

- Вот так подарок, - обрадовался я, - но мы совсем не умеем на них ездить.

- Да? - удивился он. - Ну так давай научу, это просто.

В течение получаса он и его друзья обучали нас езде на велосипедах, а затем распрощались и потрусили назад. Мы же покатили к кольцу. Поначалу было очень неудобно, да и рюкзаки мешали, но по мере движения наши навыки улучшались и вскоре мы уже начали лихачить. Особенно хорошо получалось у Ваньки-встаньки. Еще бы, он как взял велик, так и поехал, как он тогда сказал «кто научился на нем кататься, тот не разучится уже никогда». В общем, мы резвились как малые дети до тех пор, пока где-то в стороне не завыл волколак. Опомнившись, я заставил всех спешиться, и мы стали придумывать, как ловчее воспользоваться подарком и при этом не влипнуть в неприятности.

Решив, что скорость даст нам некоторое преимущество, мы практически оставили тылы без присмотра, зато смогли выдвинуть еще одного бойца вперед. Таким образом, впереди ехал один боец, его задача была при малейшей опасности падать и искать укрытие. На некотором удалении от него ехала еще пара бойцов, они прикрывали первого и контролировали всю переднюю полусферу. За ними ехали еще трое, боковые контролировали фланги, а центральный смотрел за членами отряда, для того, чтобы в случае опасности вовремя среагировать и подать сигнал остальным. Замыкающий, находясь всего в нескольких метрах позади остальных, периодически поглядывал назад, изучая обстановку в тылах и стараясь при этом не перевернуться. В случае необходимости мы могли соскакивать с великов и занимать позиции. К тому же Ванька показал, что можно ехать, управляя велосипедом одной рукой, а стрелять с ремня мы умели, да и ствол можно было на руль положить для большего удобства. Осталось только научиться нормально ездить и управлять велосипедом.

Всего полночи ушло у нас на то, чтобы добраться до развязки. Мост над шоссе рухнул, съезды размыло, и все заросло травой и кустарником. Добравшись до намеченной точки раньше времени, теперь я пытался решить, ехать дальше или придерживаться плана. Понимая, что домой нужно вернуться как можно раньше, уж больно много информации мне нужно доставить руководству, я принял решение на движение вперед. Тем более, вдалеке виднелись строения, в которых мы наверняка сможем устроить дневку. Вновь оседлав велосипеды, мы помчали по старой дороге. Вспугнув из-под одной из эстакад стайку кровососов и объехав вовремя замеченную яму с гнездом аспидов, мы выехали за неофициальную границу Москвы. За кольцевой автодорогой было буйство растительности. Она была гуще и разнообразнее чем внутри кольца. Все же растительному миру приходилось перебираться через широкую автостраду, а растениям это сделать сложнее. Да и в асфальте и бетоне, наверное, не так привольно расти, как в мягком грунте. Словом, путь предстоял непростой, но для начала нужно устроить полноценный привал.

Мы расположились под единственным сохранившимся пролетом моста через проспект. Или это уже было Киевское шоссе? В общем, мы нашли более-менее укромное место, отдыхать и говорить в противогазах не очень удобно, но мы свыклись с ними так, что они были для нас как вторая кожа. Не зря нас учителя академии гоняли, вот только принимать пищу было сложновато. В наших противогазах имелась мембрана, сквозь которую проходила трубочка от фляги с водой, поэтому мы ограничились лишь парой глотков воды. Во время привала мы с Ванькой-Встанькой наметили основной и второстепенный маршруты. Сейчас мы должны были добраться до Алабино. В основном дорога пролегала среди лесков и полей, но это по карте до тринадцатого года, а что там сейчас, никто не знает. Скорее всего, все заросло и нам придется продираться сквозь чащу. Очень жаль было бы бросать велосипеды. Отдохнув минут двадцать, мы продолжили свой путь.

Как оказалось, лес уже начал захватывать автостраду, но она пока еще сопротивлялась. Уже разрушены были обочины и крайние полосы, но для вереницы велосипедов дорожка оставалась. Отказавшись от своего построения, мы, тем не менее, разбили сектора наблюдения и старались внимательно следить за обстановкой.

Такого леса мы еще не видели. По обеим сторонам дороги, росли могучие деревья. Густая зеленая крона закрывала небо над нашими головами. Единственными источниками света были велосипедные и налобные фонарики. Приборы ночного видения на такой скорости были бесполезны, они не давали нормальной картинки, лишь оранжевые пятнышки мелких животных мелькали между стволами и в кронах деревьев. Под ногами мягко стелился мох, он как одеяло затянул асфальт магистрали и лишь холмики брошенных автомобилей, выдавали принадлежность этой тропы. Иногда мы проезжали поляны, на которых царствовали кустарники, они густой шапкой затягивали центр поляны, вытягивая на себя побольше солнца. Фильтры противогаза не пропускали запахи, но отчего-то мне казалось, что воздух здесь очень вкусный.

Так мы проехали километра два. Вдруг Васька, ехавший на этот раз впереди резко затормозил, и, соскочив с велика, подхватил автомат. Вслед за ним мы посыпались с велосипедов и заняли круговую оборону.

- Что там? - спросил я.

- Пока не знаю, такое ощущение, что человек перелетел через дорогу.

- В смысле перелетел? Как птица что ли?

- Да нет, будто бы с дерева на дерево перепрыгнул.

- Одеть ПНД, - скомандовал я.

Мы опустили на глаза приборы ночного видения и ахнули, в кронах деревьях, вокруг нас расположилось множество людей, меня смущали позы и некоторые неточности в контурах их тел, но все же мы оказались в окружении.

- Чего они хотят? - спросил Матвей. - И почему сразу не напали?

- Эй, чего вы хотите? - крикнул я.

Тут раздался дикий гвалт, крики, вопли. Свист обрушился на нас со всех сторон. Я, не веря своим глазам, смотрел, как существа с легкостью скачут по деревьям, перепрыгивая очень даже большие расстояния. Тут на нас посыпался разнообразный мусор: ветки, палки, камни, даже какие-то плоды шишки и орехи.

- Командир? Открыть огонь? - поинтересовался Паук.

- Нет, стойте, - вдруг вскочил Ванька, за неимением ПНД, только сейчас поняв в чем дело. Он вскочил и встал перед нами, - это же обезьяны.

- Кто? - переспросил я.

- Обезьяны. Наши, так сказать родственники.

- Чего они хотят? - перешел я к главному, оставив вопросы на потом.

- Кажется, они напуганы.

- А чего они в нас всякую хрень кидают? - поинтересовался Матвей.

- Я где-то читал, что так они прогоняют чужаков со своей территории, если мы уйдем, они успокоятся.

- Ты уверен?

- Почти. В этом мире нельзя быть уверенным на все сто. Надеюсь, павлинов среди березок мы не увидим, - буркнул он себе под нос.

Тем временем обезьяны поутихли, видимо прислушиваясь к нашей беседе. Мы подняли свои велосипеды и покатили их вперед. Обезьяны следовали за нами, перестав, однако кричать и кидаться камнями. Так в тишине, под тихий скрип колес, мы дошли до одиноко стоящих посреди леса развалившихся бетонных коробок, бывших некогда домами. Отыскав подвал, Шухер вскрыл замок и с помощью Матвея открыл вход. Видимо подвал не использовался, или здание еще не было достроено, так как подвал был сух и чист, пыль практически отсутствовала, следов каких-либо опасных существ найдено не было, второй выход из подвала выводил на противоположную сторону дома. После осмотра, мы заперли двери и стали располагаться на ночлег.

Подвал был разделен перегородками на отсеки. В одном из них мы оставили свои велосипеды, в другом - раскатали спальники, ну а в третьем устроили столовую. Ужин у нас был отменным. Близнецы разожгли костерок под приоткрытым для этой цели слуховым окошком и разогрели жаркое. Кролик с овощами был бесподобен, на десерт были какие-то сладкие лепешки с горячим, ароматным чаем и все это пиршество сопровождалось рассказом Ивана об обезьянах. Перед сном у нас была дискуссия о том, как эти существа появились в этом лесу. Под конец Матвей, которому выпал жребий дежурить первым, понял, что разговаривает сам с собой и буркнул уже себе под нос, что типа, - «ну и спите себе, зато я выиграл» и пошел проверять двери.

16 глава

Ночь прошла без происшествий, а вот когда мы вышли из подвала, нас ждало забавное зрелище. Толпа обезьян сидела перед входом и приветствовала нас гомоном и вскриками. Мы, на всякий случай, подготовили оружие к стрельбе, а Ванька-встанька сбросил свой рюкзак и достал из своего НЗ - плитку шоколада. Он медленно приблизился к притихшей толпе, поломал плитку прямо в обертке на кусочки, а затем развернул и разложил ее на камне. Потом взял кусочек и, демонстрируя удовольствие, съел его.

Мы с интересом смотрели, что будет дальше, но обезьяны не двигались. Лишь когда он вернулся к нам, одна, самая смелая, ну или самая глупая обезьяна решилась сдвинуться с места. Она опасливо приближалась к угощению, ее тело было прижато к земле, а глаза беспокойно следили за нами. Животное очень долго обнюхивало шоколад и все не решалось до него дотронуться. Мне это надоело, и я приказал выступать. Уловив движение, обезьяна шарахнулась в сторону и заверещала, ее стая вторила ей, но стоило нам отойти подальше как гомон стих, а обезьяна уже смелее приблизилась к угощению. Обернувшись, мы увидели, что уже с десяток обезьян приближаются к держащей в руках кусок шоколада товарке. И уже подойдя к границе леса, услышали крики, похоже, наше угощение пришлось им по вкусу, так как над камнем сейчас шла настоящая битва.

Мы вошли в лес. Нашим проводником, как раньше, служила полоса, пока еще не до конца сдавшегося натиску природы, шоссе. Оно было покрыто слоем грунта и травы, но деревья и кустарники, только-только начали пробиваться сквозь толщу щебня, песка, бетона и асфальта. Дорога была довольно сносной, поэтому мы запрыгнули на велосипеды и полетели вперед. Но как бы быстро мы не ехали, очень скоро нас догнала стая обезьян. Они неслись по бокам от нас, гомоня и перекрикиваясь. Они провожали нас до тех пор, пока мы не выехали из леса, там они остановились на опушке и долго смотрели нам вслед.

- Как думаешь, чего они хотели? - спросил у меня Васька.

- Не знаю, - ответил я. - Вон у Ваньки-встаньки спроси, он же их подкармливал.

- Он не Ванька-встанька, - хохотнул Матвей, - теперь он Маугли.

- Дурак, - беззлобно ругнулся Ванька и рассмеялся сам.

Нам пришлось остановиться, так как хохочущие парни не только утратили бдительность, но даже с велосипедов чуть не падали.

- Слушай, а тебе ничего не показалось странным? - спросил Ванька, немного успокоившись.

- Да вроде нет, - удивился я, - а что?

- Понимаешь, эти обезьяны выглядят очень необычно.

- Что ты имеешь в виду?

- Ну, к примеру, откуда они здесь взялись? Обезьяны любят тепло, фрукты, насекомых и все такое, а здесь слишком суровые для них условия.

- Ну как я заметил, у них очень длинная шерсть.

- Шерсть тоже странная, не очень похожа на шерсть, я бы сказал, что это волосы, только длинные и по всему телу. Да и сама форма тела: стопа, хоть и очень гибкая, но не так развита, как у обезьян. У тех, что стопа, что кисть практически одинаковы. Они могут хвататься за ветки и руками и ногами, а эти нет. А еще, несмотря на коротковатые ноги и длинноватые руки у них форма скелета практически как у человека. Голова тоже больше похожа на человеческую, и высокий лоб, и скулы и главное глаза. Они слишком, сосредоточенные что ли.

- Ты хочешь сказать, что это не обезьяны, а мутировавшие люди? - опешил я.

- Я конечно не антрополог, но даже такому неискушенному взгляду как у меня, видно такое сходство.

- Что ж, будем считать, что это еще одно интересное открытие, сделанное нашей группой. Мы и так насобирали материала на несколько экспедиций, интересно, что нас ждет впереди?

- Уверяю тебя, ты даже и не догадываешься сколько. Кстати, кажется, ты хотел увидеть самолет? Поехали, скоро ты его увидишь.

Мы вскочили на велики и поехали дальше. Не могу сказать, что в лесу мне нравилось больше, но в поле мы были как на ладони. Любой мутант мог заметить нас за километр, поэтому пришлось надеяться только на скорость, благо стало гораздо лучше видно дорогу. Мы поднажали. Издалека, наверное, мы выглядели как стая сумасшедших светлячков сломя голову несущихся по дороге. Слава богу, никто за этой гонкой не наблюдал, и мы без каких-либо проблем доехали до следующей группы строений.

Огромное поле, когда-то обнесенное высоким забором, заросло травой и кустарником. Неподалеку располагалось огромное здание. «Аэропорт Внуково» как его назвал Ванька, а рядом с ним стояли здоровенные железные птицы.

- Ничего себе, вот это громадины! Да они раза в два больше вичухи, - присвистнул Стас.

- Еще бы! - отозвался Васька. - И это не самые большие самолеты. Кстати этот аэропорт тоже не самый большой в Москве.

- А что? Есть еще? - удивился Васька.

- Конечно, про станцию метро Аэропорт слышали?

- Ну да.

- Так вот, когда-то, очень давно, это была ближайшая станция метро к главному аэропорту Москвы «Шереметьево», а еще есть «Домодедово», «Жуковский», а если посчитать служебные и военные аэродромы, то их наберется десятка два по всей Московской области.

- Ничего себе. Это ж сколько людей летало туда-сюда, если требовалось столько самолетов.

- Ну, в Москве до катастрофы официально проживало почти двадцать миллионов человек, еще миллиона два-три было приезжих и гостей.

- Сколько??!!

- Ого!!

- Представляете, сколько людей погибло?

Все задумались, а на меня опять нахлынула тоска. Тяжело было видеть осколки некогда могучего человечества. Люди создавали летающие машины, строили высоченные здания, прокладывали тысячи километров железнодорожных путей, переплывали океаны и даже летали в космос. А сейчас ютятся в большой норе под названием метро. Подумать только, в одном городе их было более двадцати миллионов в общей сложности, а сейчас осталось от силы тысяч тридцать. И это только начало, любая эпидемия, авария, нашествие мутантов и от жителей метро не останется никого. А люди, они, осознавая грозящие им опасности, не беспокоятся об этом. Мало того, вместо того, чтобы сплотится и начать отвоевывать и отстраивать свой мир заново, они продолжают уничтожать друг друга. Становится непонятно - зачем все это, зачем мы живем, трудимся, рискуем своими жизнями? Ведь все наши труды будут перечеркнуты какой-нибудь сволочью вроде Коршуна. Но потом приходит мысль о том, что наш дом не метро. Что мы трудимся не во благо всего человечества, а лишь для его малой части. Той его части, в которой сохранилась частичка добра, чести, справедливости и становится немного легче. И вот уже брезжит впереди свет надежды, что может быть из этой частички, если мы приложим еще большие усилия, вырастет то самое, доброе, чистое, справедливое человечество. А потом понимаешь - нет, уже такими мыслями ты начинаешь скатываться в бездну национализма и, дав волю этим мыслям, станешь ничем не лучше тех же фашистов. Что же делать, как дальше жить? Вот такие вопросы роились в моей голове. И в голове деда, и в голове Хохла, и в голове многих людей, что еще не утратили совести и не опустились до жизни сегодняшним днем, а думали о будущем. Долгие беседы с дедом наложили на мое сознание свой отпечаток, он приучил меня думать, размышлять, смотреть на несколько шагов вперед. В отличие от сверстников, я гораздо чаще размышлял о прошлом и будущем, о добре и зле, о человечестве в целом и Анклаве в частности, о том, куда двигаться дальше, то делать, какие цели ставить перед собой и перед теми, кто идет за мной. Сейчас нам, подросткам, легко - у нас есть старшие товарищи, что решают все за нас, но скоро, очень скоро они уйдут, и тогда уже нам придется решать. Поэтому думать и выбирать пути нужно уже сейчас, пока еще можно услышать совет, получить так сказать пинок в нужном направлении.

17 глава

Мы не стали исследовать аэропорт. Во-первых, это долго, на изучение такой огромной территории нужна целая экспедиция, а не маленький отряд. Ведь аэропорт это не только здание пассажирского терминала и самолеты на поле, но и множество технических и служебных помещений, где таятся несметные сокровища в виде всевозможных деталей, запчастей, инструментов и прочих вещей. Во-вторых, аэропорт  это, как сказал Ванька, стратегический объект на который было нацелено большее количество ракет, чем на жилые кварталы. Поэтому нужна была осторожность, мы могли натолкнуться на радиоактивные зоны или на новых неизученных мутантов, что появились от воздействия бактериологического и химического оружия. А главное, наша цель была совсем другой, мы должны были следовать ей и не сворачивать. В общем, я отметил путь подхода к аэропорту в своем дневнике, и мы поехали дальше.

Вскоре забор аэропорта закончился, дорога вела нас между двух рощ невысоких деревьев. Изучив местность, и не заметив ничего подозрительного, мы двинулись дальше. Но когда мы проезжали между рощами, в нас вылетели тучи тонких игл. Если бы не велосипеды, мы бы стали похожи на ежей. Велики, да еще дорога под горку помогшая набрать скорость, позволила обмануть игольчатые кусты, иглы впились в дорогу позади нас. Мы же на огромной скорости, с трудом удерживая управление, улепетывали подальше от рощ. В очередной раз, обманув смерть мы, вылетев на пригорок, остановились отдышаться.

- Интересно, что это было? - поинтересовался Ванька.

- Хочешь проверить? - отозвался Васька.

- Нет уж, я и без иголок слишком красив.

Все рассмеялись, а Ванька еще и продекламировал.

- Если взрослого мыша,

В руке бережно держа,

Навтыкать в него иголок,

То получите ежа.

Парни покатились с хохоту и напряжение немного спало. Спустя минут десять мы продолжили путь. Ночь подходила к концу, а нам еще ночлег нужно найти.

Как назло, ничего подходящего не наблюдалось. Нам встречались лишь груды битых кирпичей и ломаного бетона. Так и не найдя подходящего места я решил устраиваться прямо на дороге. Мы выбрали длинный холм по форме похожий на автобус и, часто меняясь, быстро выкопали к нему ход. К сожалению, это оказалась фура. Жаль, конечно, ведь часто в автобусах междугороднего направления были довольно комфортабельные кресла, в которых мы могли бы довольно сносно отдохнуть. Ну да ладно, так тоже пойдет. Мы взрезали тент и просочились внутрь, велосипеды пришлось оставить снаружи. Как оказалось, фура везла какие-то катушки с кабелем, но была забита не до конца. Мы нашли себе угол и там расположились. Дозиметры не показывали критичных цифр, поэтому я разрешил ненадолго снять противогазы и поесть, а вот спать пришлось в них. Хуже всего в этом смысле приходилось Ваньке-встаньке. В отличие от нас, его противогаз и химза были гражданскими. Их предполагалось использовать кратковременно, поэтому для постоянного использования он крайне неудобны. В нём было жарко, мокро и душно, но он терпел, а что еще ему оставалось делать? Хорошо хоть фильтров к нему добыли. Я записал в дневник все запомнившиеся события прошедшей ночи, не забыв указать месторасположение очередного пока не изученного объекта угрозы со стороны растительного мира. Иглометов Анклав еще не встречал.

Днем все вскочили от жуткого, зловещего воя. Похватав оружие, мы бросились к дежурившему у входа Пауку, но тот беспечно бросив автомат, что-то делал у входа.

- Паук, что там? - спросил Васька.

- Ветер, -  не оборачиваясь, произнес Стас.

- В смысле ветер? - не понял Матвей.

Стас оглянулся и удивленно посмотрел на нас.

- Вы чего вскочили? - спросил он. - Просто поднялся ветер и начал задувать в нору. Вы что воя ветра испугались?

- Что ты там делаешь? - спросил я.

- Пытаюсь затянуть вход, а то этот вой с ума сводит, - уже серьезно доложил он и отодвинулся. В тусклом свете, лившемся сквозь светофильтры противогазов, мы увидели, что края тента аккуратно проколоты ножом и сейчас наш товарищ продевает в дырки шнурок, чтобы стянув его закрыть отверстие.

- Хорошо придумано, - похвалил я его, - продолжай. Остальным спать.

Вскоре гул практически стих, и я заснул.

В тот день нас ничто больше не побеспокоило, то ли ветер, гулявший по поверхности, не давал нас обнаружить, то ли эта местность была совсем пустынна. Несмотря на то, что я каждый раз при смене часового просыпался, открывая один глаз, я прекрасно выспался. На свою смену я встал полный сил и с ясной головой. «Эх, сейчас бы кружечку кофе» - подумалось мне. Но кофе, и так большой дефицит в современном мире, а в походе был вообще недоступен. Удовлетворившись водой из фляги, я присел сбоку от входа и принялся размышлять.

Что ждет нас на военной базе? Наверняка там есть хорошо укрепленное и укомплектованное бомбоубежище, а значит, люди там должны были выжить. Учитывая постоянные тренировки и дисциплину, наверняка выжили практически все. С женщинами и детьми, наверное, все не так хорошо. Скорее всего, жены и дети офицеров спаслись, военные наверняка заранее узнали о начавшейся войне и успели отправить за ними машины. Может, кто из окружающих поселков успел добежать-доехать. Итак, спустя почти двадцать пять лет, нас встретят бывшие рядовые, которым сейчас лет сорок пять, младшие офицеры в возрасте от сорока пяти до шестидесяти. Возможно, остался кто из старшего офицерского состава, которым перевалило за шестьдесят. Про детей я гадать не буду, но зная, как с этим делом обстоит в гражданских колониях, можно предположить, что их совсем немного.

Едем дальше. Если военные выжили в Катастрофе, а на военную часть наверняка упало гораздо больше боеприпаса, чем на города. Если пережили эти двадцать пять лет, как они встретят нас, чужаков? Наверняка настороженно, они вряд ли просто так отдадут нам что-то свое. Значит, придется торговаться, а что у нас есть? Разведанная дорога в метро? Хороший козырь, а если они знают ее? Хотя нет, не знают, они бы натолкнулись на племя РУДНовцев. Кстати, а почему в метро о них не знают, ведь это ближайшая к Москве часть. Кто-то из правительства или генштаба должен был знать, как с ними связаться и приказать прийти на помощь? Вариантов несколько, либо от базы осталась лишь воронка, либо руководство части отказалось выполнять приказ, ну или тупо связь была отрезана. Хотя при последних двух вариантах военные наверняка попытались бы разведать, что творится в Москве и выслать туда своих людей. А значит, они могут знать дорогу в метро и не побеспокоить «велосипедистов». Что у нас есть еще? Новые виды «чистых» продуктов? Неплохо. Что еще? Оружием и боеприпасами их не удивишь. Сохраненными знаниями? Библиотеками? Новыми знаниями об окружающем мире и мутах? Не знаю даже, нужно будет посмотреть, там решу, что предлагать.

В раздумьях моя смена пролетела незаметно, вскоре все проснулись и приготовились к выходу. Как всегда, вперед вышли близнецы, следом за ними выползли мы. У братьев, наших разведчиков, рюкзаки всегда были раза в два легче, чем у нас. Им требовалась скорость и маневр, ведь они первыми принимали на себя атаки противника. С появлением велосипедов и багажных сумок, которые мы сейчас ставили на место, наши спины изрядно разгрузились. В первую же остановку после получения подарка от Августа, мы перераспределили вещи. Все тяжелое и компактное лежало теперь в багажниках, а легкое и объемное в рюкзаках. А теперь, спустя двое суток, запасы провизии и воды поредели, и мы получили больший маневр. Что ж, остался последний переход, если нас ничто не задержит, к утру мы будем у ворот части. Будем надеяться, что мы найдем там то, что искали.

Крутить педали пришлось долго, дорога стала хуже, ее сильно размыло, поэтому очень часто приходилось слезать и перетаскивать велики через промоины на себе. К полуночи мы не проделали ещё и четверти намеченного пути. К счастью, дорога вскоре стала получше, мы опять разогнались и вот проезжая очередной поворот чуть не упали от неожиданности. На обочине бывшей трассы высился танк, нет, не так - ТАНК. Как пояснил Васька, это был Т-90 - лучший танк в мире.

- Ничего себе, громадина, - присвистнул Матвей.

- Такая машина сама по себе вызывает уважение, - пробормотал Стас, - а что будет, если он выстрелит?

- Ничего не будет, - сказал Ванька, - от цели уже совсем ничего не будет. Один выстрел и от шестилапа останутся только стейки хорошей прожарки.

- Хотел бы я на это посмотреть, - подал голос Олег.

- Может, и увидишь, - ответил тот, - вы конечно еще салаги, но за пару недель я научу вас азам и мы еще постреляем.

- Если найдем не настолько фонящую машину, - сказал я, проверяя ее дозиметром.

- Ерунда. Этот танк может работать в зоне ядерного взрыва, ему радиация не страшна. Лишь бы люки были задраены.

- А у этого открыты, - сообщил Пистон.

- И у остальных тоже, - добавил Патрон, залезший на броню.

Мы обошли танк и увидели за ним колонну из двадцати с лишним машин. У всех были откинуты люки.

- Что тут произошло? - удивленно произнес Васька. - Почему они покинули защищенные машины? Ведь судя по фону на броне, они подверглись довольно сильному облучению.

- Вот и мне интересно, - отозвался я.

Мы поехали вдоль колонны. Гигантские машины, проносившиеся мимо, внушали робость. Их хищные очертания наводили мысли о могуществе и несокрушимости. Но вот они стоят покинутые своими хозяевами и мелкие животные уже завели в них свои гнезда. Вскоре колонна скрылась за поворотом. Уже на подъезде к Алабино нашли несколько брошенных армейских грузовиков.

- Похоже, колонна выдвинулась из части в первые минуты нападения, - задумчиво произнес Ванька, - затем начали падать бомбы. Грузовики сопровождения бросили, а сами двинулись дальше. Но почему они не доехали до Москвы? Почему остановились и покинули машины?

- Похоже, ответы нужно искать в бомбоубежище дивизии, - сказал я и приказал двигаться дальше.

Уже светало, когда мы въехали в лес, раскинувшийся за руинами Алабино.

- Вот мы и на территории части, правда, раньше здесь никакого леса не...

- Стоять, иначе открываем огонь! - прервал Ваньку громкий приказ.

Дорогу нам преградило шесть человек в армейских костюмах радзащиты, бронежилетах и касках. Мы спешились, я приказал опустить оружие.

- Кто вы и что делаете на охраняемой территории?

- Мы жители метро, - немного соврал я. - Ищем выживших на территориях Москвы и области.

- И что много выжило? - гораздо оживленнее и, проявляя большой интерес, спросил голос.

- Не очень, - признался я, - но метро живо.

- Хорошо, - голос вновь обрел металлические нотки. - Приказываю бросить оружие и следовать за нами.

Я дал знак подчиниться и первым бросил на землю свой автомат. Остальные нехотя последовали моему примеру. Увидев это, двое из преградивших путь повернулись и пошли вперед, мы за ними, а оставшиеся солдаты за нами. Вскоре мы вышли на блокпост, там нас уже встречала огромная машина с кузовом в виде будки. Мы уселись на лавки вдоль бортов, следом за нами в машину забрались охранники. Они не проявляли агрессии, но не сомневаюсь, что сделай мы хоть одно неправильное движение, и из нас сделают решето.

Проехав не более получаса, мы остановились. Спрыгнув с кузова, мы оказались перед массивной гермодверью бомбоубежища.

18 глава

- Значит, из Московского метро говорите прибыли?

Мы сидели на стульях в кабинете у коменданта, по крайней мере, так говорила табличка на двери. Когда нас запустили в бомбоубежище, мы прошли обязательную дезинфекцию. Подождали пока нас обработают дезактивирующими средствами, а затем прошли в раздевалку. Под надзором конвоя переоделись, сняв броню и радзащиту. Здесь нас передали другим конвоирам, а те отвели нас в оружейную, где мы сдали личное оружие, включая ножи.

И вот мы сидим перед пожилым мужчиной, лет эдак пятидесяти пяти, он сидел за массивным столом и внимательно нас рассматривал поверх очков. У нас было множество вопросов. Парни были недовольны тем, что их разоружили и теперь нервничали, Но нужно проявить терпение, нужно наладить диалог, а там посмотрим.

- Да, товарищ майор, - сказал я, посмотрев на погоны военного. - Мы разведчики из большого метро, нас посылают для разведки мест, где возможно выжили люди.

- Хм, долго же вы добирались, - усмехнулся комендант.

- Метро открыли всего несколько лет назад. Местность вокруг слишком сильно изменилась, да и нынешние обитатели города не слишком дружелюбны.

- Это да, мы сами недавно открыли гермодвери - слишком высокий фон снаружи. Но вернемся к вам, что вы ждете от нашей встречи?

- Метро нуждается во многом. В том числе в оружии и боеприпасах, но больше всего оно нуждается в профессиональных военных. Жизнь на поверхности слишком агрессивна к человеку, и только армия сможет очистить место для него.

- Возможно-возможно, протянул он. А что вы все раскатываете на велосипедах? - вдруг перескочил он. - Другого транспорта у вас нет?

- Ну почему же? - решил слукавить я. - Есть. Просто техника нынче дорога в использовании, приходится ее беречь.

- Угу, понятно, - кивнул чему-то своему наш собеседник. - Ну, рассказывайте, как к нам добрались.

- Нам дали приказ разведать Ленинский проспект и Киевское шоссе...

- Кто вам дал приказ? - прервал меня комендант.

- Ээээ, - мучительно задумался я.

Комендант впился в меня взглядом, и мне стало как-то не по себе.

- Генерал Мельников.

- Это кто такой? Он из старых? - немного расслабился он.

- Точно не знаю. Но говорят он из военных, сейчас он командует силами разведкорпуса метро.

Черт, нужно было заранее продумать возможные легенды, а не сочинять на ходу. Надеюсь, парни не сильно таращат глаза от ахинеи, что я сейчас несу, а то ведь провалимся с потрохами. И ведь посмотреть на них не могу, нельзя отрывать взгляд от коменданта.

- Значит генерал Мельников? - задумчиво потер подбородок комендант. - И чего он хочет от нас?

- В случае если мы во время разведрейда найдем гражданских, мы должны оценить их уровень развития и стабильности и предложить наладить торговые отношения и деловое сотрудничество. Если повстречаем военных, то от него был приказ, доставить к нему уполномоченного связного для проведения переговоров.

- Связного, доставить? Надо же. Ладно, я такие вопросы не решаю. Пойдем, провожу тебя к нашему командиру, генералу Стройникову.

Я обернулся к своим парням, те усиленно смотрели в стол, боясь выдать свои эмоции. Лишь Ванька-встанька прижал ладонь ко лбу, большим и средним пальцем массируя виски, пытаясь что-то вспомнить.

- Пойдем, ты же старший в этой группе, я правильно понял?

- Да, я готов.

Мы встали и вышли из кабинета. В него тут же вошли два солдата и закрыли дверь, еще двое проследовали за нами. Комендант повел меня по коридорам и лестницам. Вскоре суровое убранство околошлюзовых коридоров стало разбавляться картинами на стенах. Потом мы подошли к столу, за которыми сидел военный с погонами лейтенанта. Увидев нас, он вскочил и отдал честь.

- Доложи, - приказал комендант.

Лейтенант схватил трубку и нажал на кнопку.

- К вам Алексей Степанович с задержанным, - сообщил он, дождавшись ответа.

- Проходите в кабинет, - сообщил он нам, положив трубку.

- Следуй за мной, - сказал он мне.

Мы проследовали по коридору, застеленному ковровой дорожкой. Солдаты, сопровождавшие нас, остались у стола. Правда, путь наш был недолог, мы остановились у первой же массивной металлической двери. Алексей Степанович подтянулся, застегнул пуговицу на воротнике и, откашлявшись, постучал. Затем выждал пару секунд и, приоткрыв дверь, спросил:

- Можно, Сергей Петрович?

- Заходите, - донеслось из-за двери.

Комендант распахнул дверь и взмахом руки пригласил меня войти. Кабинет генерала был очень большим, посередине помещения стоял Т-образный стол, пол покрывали ковровые дорожки, а всю стену за хозяином закрывал шкаф. В противоположных углах кабинета стояли два огромных мордоворота с карабинами в руках, видимо это была личная охрана генерала.

- Присаживайтесь, - то ли пригласил, то ли приказал человек, сидящий за столом.

Это был мужчина лет шестидесяти, его седые волосы были аккуратно расчесаны, а плотное, грузное тело было затянуто в мундир с золотыми генеральскими погонами.

- Итак? - спросил он, когда мы уселись за стол. - Сиди уж, - остановил, вскочившего было коменданта.

- Сергей Петрович, вот этот молодой человек, является командиром группы, что сегодня задержали на подступах к охраняемой зоне. Он говорит, что у него есть для вас послание.

Генерал с интересом посмотрел на меня.

- Так точно. У меня для вас сообщение от генерала Мельникова и руководства Метро.

- Интересно-интересно, - пробормотал он.

- Мне приказано, в случае, если я натолкнусь на военизированные подразделения, передать их командованию следующее: «Правительство Московского Метро, на данный момент являющееся единственным легитимным правительством Российской Федерации, призывает все военные подразделения влиться во вновь восстанавливаемую армию России, для защиты ее населения, отчистки территории от опасных мутантов и помощи в восстановлении страны». А так же я должен сопроводить их связного в генштаб Метро для согласования действий.

- Ого, правительство Российской Федерации?! У вас что же, даже президент есть?

- Никак нет! Пока его функцию выполняет совет Кштариев и Браминов.

- Ха-ха, - рассмеялся вдруг генерал, - это же надо было так назваться.

- Так что мне передать руководству? - спросил я, не обращая внимания на издевку.

- Не спеши, лучше расскажи мне про Метро и дорогу, которую вы проделали.

- Ну, Метро это...

- Сначала про дорогу.

- Хм, ну дорога как дорога, дорожное полотно заросло травой, лес растет уже на самих обочинах, но практически везде проехать можно.

- Есть ли по пути зоны с высоким фоном радиации? Неразорвавшиеся ракеты? Зоны высокой активности мутантов?

- Да нет, ничего такого, - мне не очень хотелось рассказывать ему про путь в метро, ведь эта информация была тем товаром, который можно было продать.

- Что прямо прогулка по парку?

- Ну, нет, конечно, есть и муравьи и вичухи и прочие муты. Куда же без них?

- Покажи-ка на карте, где вы их видели, и вообще нарисуй ваш маршрут.

- Прошу прощения, но я не могу этого сделать, до тех пор, пока мой командир не разрешит. Это секретная информация.

- Вот значит, как? - оживившийся было генерал, вновь опустился на кресло. - Ну ничего, подождем, мы никуда не спешим. Расскажи тогда про метро, что ли.

- Ну что сказать? - мне пришлось спешно сочинять историю, чтобы вписать в нее нашу легенду, - у нас есть несколько крупных группировок и множество мелких, но все они в той или иной степени подчиняются Правительству Московского Метро, расположенному в Полисе, это счетверенная станция в центре подземки. Правительство состоит из совета военных и ученых, они решают проблемы, возникающие в метро, и улаживают конфликты.

- Так-так, и что за конфликты и что за группировки?

- Ну, к примеру, у нас есть Ганза, торговая коалиция, расположившаяся на кольцевых станциях, есть Красные, занявшие практически всю красную ветку, есть Бауманский союз оружейников.

- А как же бандиты?

- Бандиты? - я несколько сбился, не ожидая такой прозорливости, - бандиты тоже, к сожалению, есть, они расположились на Калининской ветке от Новокузнецкой до Сухоревской. Мы бы их выбили, но профессионалов, сделающих это тихо у нас очень мало, а полномасштабной войны, с применением тяжелого вооружения метро не выдержит.

- Ага, понятно. Ну а как сильны Красные?

- Ну, у них довольно сильная дисциплина, люди там не голодают, а станции хорошо защищены, и это главное. Но в случае конфликта, они будут с нами, так как их лидер ставленник Полиса, как и лидеры большинства остальных группировок, - не удержавшись, в запале ляпнул я.

- Москвин - марионетка? - удивился генерал.

- Ну да, он друг и ученик генерала Мельника, - начал было вплетать я очередную ложь в свой рассказ, но тут мне будто под дых ударили. - Подождите, откуда вы знаете про Москвина? Я не говорил, что лидера Красных зовут именно так.

- Ну что же вы молодой человек, зацикливаетесь на мелочах? У нас ведь такой интересный разговор получался. Что не будете дальше рассказывать? Нет? Ну что ж...

Он поднял глаза и кивнул кому-то за моей спиной. В то же мгновение на мой затылок опустился приклад карабина охранника, и я погрузился во мрак.

19 глава

Очнулся я от потока ледяной воды, обрушившейся на мою голову. В висках колотило, а в затылок будто загнали раскаленный лом и медленно его ворочали из стороны в сторону. Я открыл глаза и тут же закрыл их. В лицо бил ослепительный свет прожектора, он ослепил меня и добавил новую порцию боли. Сознание попыталось ускользнуть из ужасной реальности, но тут на меня обрушилась новая порция воды. К моему удивлению, ледяная вода остудила голову и боль, разламывающая ее изнутри - отступила. Теперь в нее начали приходить мысли, на первом плане пульсировали две: первая о том, что я опять, как дурак, полез в пекло, не продумав все до мелочей, понадеялся на везение, на свою мальчишескую самоуверенность. Почему я решил, что нас встретят с распростертыми объятиями? Кто сказал, что здесь нет жестоких и эгоистичных людей? Кто сказал, что они оторваны от большого метро? В очередной раз я получил по носу. Впредь, если выберусь, я поклялся себе, что ни шагу не сделаю, пока не обдумаю его до мелочей. Второй мыслью было беспокойство за друзей, что с ними? Живы ли?

Где-то на грани сознания болталась еще одна мысль, она заставляла отвлечься от самотерзания и заняться поиском выхода из сложившейся ситуации. Я ухватился за нее и стал вытягивать ее на передний план. Итак, генерал знает о большом метро и как-то связан с генсеком Красных, товарищем Москвиным. Нужно понять каким образом они связываются друг с другом, насколько хорошо генерал осведомлен о метро и главное, что он хочет с нами делать?

Еще один поток воды нарушил ход моих мыслей. Черт возьми, я понял, что совсем уже замерз, мышцы сводило судорогой, а зубы выбивали дробь. Я вновь открыл глаза и попробовал оглядеться, но малейший поворот головы заставил ее взорваться вспышкой боли. Я застонал.

- Ага, очнулся, наконец, - обрадовался кто-то по ту сторону боли. - Вот и хорошо.

Я опять открыл глаза, где-то в районе источника света маячил смутный силуэт.

- Ну что ж, давай продолжим наш разговор. Видит бог, я не хотел причинять тебе боль, но ты стал упрямиться, а я не люблю упрямцев. Если ты расскажешь мне все что знаешь и примешь присягу, то я разрешу тебе остаться в моем бункере. Возможно, вскоре ты будешь получать интересные задания, помимо чистки сортиров, ха-ха. Ну, а если нет, - тут тон говорившего резко сменился на жуткое рычание, - то у меня есть множество способов развязать язык. Но после того как я узнаю все что мне нужно, ты будешь годиться только в роли приманки на какого-нибудь не очень крупного мутанта.

- Пить, - просипел я.

Через пару очень долгих секунд, моих губ коснулось горлышко фляги и в горло потекла такая вкусная, такая сладкая, такая обалденно прохладная вода, что я взвыл от бессилия, когда у меня ее отобрали.

- Ну, полно-полно, будешь говорить?

- Почему ты схватил меня? - спросил я, пытаясь вытянуть руки из пут притянувших их к подлокотникам. - Ты понимаешь, что с тобой сделает Мельник, когда узнает, что ты со мной сделал?

- А ты нахал? - вдруг обрадовался генерал. - Торчит в путах, но хамит, тыкает, да еще и угрожает. Ничего мне ПОЛКОВНИК Мельников не сделает, он хоть, и начальник сталкеров Полиса, и пользуется уважением сталкеров других фракций, но он не сможет снарядить экспедицию сюда. Он даже до Университета еще не дошел. А вот ты дошел до моей базы и мне очень интересно как? Но главный вопрос сейчас звучит так - кто ты такой? Чтобы ты не юлил я, сразу обрежу все неверные ответы: ты не сталкер Мельника - он бы сам отправился сюда и не посылал бы мальчишку. Ты не разведчик каких-либо других фракций - как и Мельник, они не знают обо мне и так же не посылали бы мальчишку. Ты не являешься человеком Москвина, хоть он и пытается выйти на меня, но пока его бойцы не могут пробиться сквозь полчища мутантов обитающих в городе. К тому же во время недавнего разговора с ним я напрямую спросил о тебе, и он сказал, что не знает тебя. Зато он высказал очень интересную мысль. Он предположил, что ты боец загадочного Анклава, и я склоняюсь к тому, что он прав. Так вот, я повторюсь, кто ты такой?

Я был раздавлен, уничтожен, моя легенда рухнула как карточный домик. Мало того, противник практически точно знал кто я, так еще и самая главная наша тайна - тайна местонахождения нашего дома находилась лишь за тонкой дверью моей силы воли и стойкости моих друзей. Что ж, этого он не узнает ни от меня, ни от них, мне осталось лишь терпеть, и при возможности умереть, как можно быстрее.

- Будем играть в молчанку? - вкрадчиво спросил генерал. - Ну что ж, тогда приступим. Для начала возьмем вот это.

Он показал мне простую булавку. Я, не желая смотреть, отвернулся и зажмурился.

- Страшно? - усмехнулся генерал. - А сейчас будет больно.

В ту же секунду страшная боль пронзила левую руку. Лишь чуть позже я смог понять, что боль идет от мизинца, а точнее от ногтя. Эта сволочь вогнала мне булавку под ноготь. Я до хруста сжал зубы, чтобы не выдать свою боль. Но генерал знал, что делать. Он взялся за торчащий кончик и стал шевелить булавку из стороны в сторону. От адской боли я не выдержал и закричал. Против моей воли из глаз потекли слезы. Я зло мотнул головой.

- О, не надо стесняться слез, мой мальчик. Я, понимаешь ли, виртуоз этого дела. На моих занятиях ребята покрепче тебя не то что плакали, но и писались и даже какались. Ха-ха-ха.

- Сдохни, тварь.

- Ах, ах, как неоригинально. Ты знаешь, сколько раз мне этого желали? Но я не люблю, когда меня оскорбляют.

Он хлопнул в ладоши, из-за моего кресла вышел бугай охранник и врезал мне в челюсть. Сознание вспыхнуло и погасло, последнее, что я слышал, это: «Идиот, зачем ты его вырубил, нужно было только оплеуху дать».

Очнулся я от того что кто-то тряс меня за плечи.

- Вставай, - говорил этот кто-то Васькиным голосом, - у нас очень мало времени.

Так это был кошмар? Подумалось мне, сейчас я проснусь в фуре с кабелем, или в РУДН или вообще в Анклаве. Мысли метались из стороны в сторону и больно били по черепной коробке. Застонав, я открыл глаза. Нет, это был не кошмар. Я сидел в пыточном кресле, правда на мне уже не было наручников, передо мной стоял Васька и обеспокоенно смотрел мне в глаза. Когда я сфокусировал на нем взгляд, он улыбнулся и показал большой палец. Я, с трудом подняв руку, повторил его жест. Он еще раз улыбнулся и отошел. Тогда я обвел взглядом пыточную. По стенам стояли различные столики на колесиках, на них, прикрытые марлей, лежали различные приспособления. Многие из них были самодельные. Один вид этих приспособлений заставлял холодеть кровь. На стенах висели предметы покрупнее - различные плети, трости, дубины, косы, веревки и так далее, но самое ужасное было выше. На специальных щитах висели бальзамированные человеческие головы, их лица, выражали страдания и боль. Зрелище было настолько невыносимо, что я опустил взгляд и наткнулся на тело охранника. Он смотрел на меня выпученными глазами, его руки были прижаты к горлу, из-под которых толчками выплескивалась кровь. Я поглядел по сторонам и нашел, кого искал. Забившись в угол, генерал что-то нечленораздельно мычал, с ужасом глядя на нацеливших на него карабины близнецов. Рядом с ним сидел комендант, он с удивлением и даже с некоторой опаской смотрел на своего командира. Успокоившись, я привстал, опираясь на подлокотники, тут же под мое плечо поднырнула вихрастая голова Васьки. Он помог мне подняться и повернуться. Тогда я смог рассмотреть остальных членов своей группы. Не считая нескольких синяков и ссадин, все были целы.

- Генерала сюда, - приказал я.

Матвей и Ванька, оставив у двери Стаса и Олега, рывком подняли тушу генерала и бросили его в кресло. Несмотря на сопротивление, его пристегнули, а затем Ванька наклонился к нему и спросил:

- Ну что? Узнаешь меня гнида?

Генерал на мгновение замер, а потом замотал головой и еще сильнее забился в своих путах.

- И я вот не сразу узнал. Если бы не фамилия, и не догадался бы. Ишь морду какую отожрал.

Он отодвинулся и, увидев мой вопрошающий взгляд, пояснил:

- Это наш бывший зампотыла, та еще сволочь. Воровал все, что плохо лежит, а изворотлив был как змея, сколько раз под следствием ходил и ни разу пойман не был. Его много раз хотели перевести из части, но и тут не получалось, видимо лапа у него на верхах серьезная была. А уж как он издевался над срочниками, это вообще не передать. Одно мне непонятно, где батя? Как он допустил этого гада на свое место?

- Сдох, сдох твой Батя, ха-ха-ха! - завизжал обезумивший от страха садист. - Это я, я его не пустил, ха-ха.

- Ты что несешь? - возмутился Ванька.

- Все так, - донеслось из угла, где сидел комендант. - Как только Батя узнал про начавшуюся войну и получил приказ выдвигаться в Москву, он вместе с офицерами штаба, прыгнул в машины и возглавил колонну танков. Но как я догадываюсь, у них даже в дежурных машинах не было и четверти топлива. Я, конечно, подозреваю, чья это затея. Правда, не понимаю, зачем он это делал.

- Я понимаю, - отозвался Ванька. - Он выдавал распоряжение на полную заправку, а затем, вместе с начскладом ГСМ сливал топливо и продавал. А нас, салабонов, заставлял таскать канистры.

- В общем, колонна стала. Батя на грузовиках вернулся, но уже начали падать бомбы. Замполит хотел открыть, но этот гад, имея власть над многими прапорами и сержантами и даже некоторыми лейтенантами, поднял бунт и перебил всех несогласных. Он оставил Батю умирать за гермодверью.

- Как же вы это допустили? Не мог он обладать властью надо всеми. Большинство его ненавидело.

- Мы все были заняты, кто-то запускал генераторы, кто-то продувал вентиляцию, кто-то размещал людей и распечатывал склады. В общем, когда я узнал о перевороте, власть была у Стройникова, все, кто был не согласен, украсили своими головами это помещение.

- Вы изменили своей присяге?

- К сожалению, да. Сначала было тяжело, но затем как-то свыклось, стерлось, и жизнь продолжилась.

- Ну а что ты знаешь про связь с большим метро? - спросил я у коменданта.

- Какую связь? - удивился он.

- Что ж придется приводить в чувство генерала.

- Не беспокойся, - сказал Матвей, разминая пальцы, - сейчас он запоет как соловей.

20 глава

- Нет, не бейте меня! - заверещал генерал, увидев приближающегося Матвея. - Я генерал, меня нельзя бить.

Пара оплеух прервала истерику, теперь он хныкал, но на вопросы отвечал четко и ясно.

- Как тебя зовут, твое звание и должность?

- Стройников Сергей Александрович, подполковник до войны, а теперь генерал, командующий данной воинской частью, а также являюсь губернатором гражданской части бункера.

- Как ты стал командующим и как получил свое звание?

- Не твое дело. Ай! - новая оплеуха заставила его вновь заговорить. - Я захватил власть путем вооруженного переворота. Те, кто были до меня, хотели нас погубить, открыв гермодвери бункера после точки Х, когда на поверхности уже творилось черте-что. Я лишь выполнял приказ и не мог позволить им погубить нас. Звание я получил за выслугу лет и за добросовестную и безупречную службу в тяжелых условиях военного времени.

- Что ты знаешь про метро?

- Ничего, - пискнул он, но увидев, что Матвей взял со столика какое-то хитрое приспособление, побледнел и застрочил так, что даже подгонять не пришлось больше, - точнее почти ничего. Я был в кабинете Бати, когда затрещал телефон спецсвязи и слышал весь разговор. Нам было приказано выступить в Москву, для защиты столицы от возможного десанта, а потом для поддержания порядка, никто не думал, что эта война будет ядерной. Командир дал мне приказ эвакуировать гражданских и подготовить бункер к эксплуатации, что, кстати, я и сделал. Сам же созвал офицеров, и после короткой речи поднял часть по тревоге и во главе танковой колонны выдвинулся в город. Тем временем все оставшиеся спустились в бункер. Я специально распределил работы по расконсервации так, чтобы верные мне люди были под рукой.

И вот, когда взбешенный Батя примчался по мою душу, мы перебили дежурный взвод и заблокировали все важнейшие объекты. Каких только слов я не наслушался через переговорное устройство. Он даже грозился пригнать танк и расстрелять гермодверь. К счастью, к тому времени он уже умирал и не смог выполнить обещание. Затем мы почистили наши ряды от лояльных Бате людей, и я стал командиром. И вот спустя практически двадцать лет на моем уже столе, опять затрещал телефон спецсвязи. Нет не тот, что на столе Бати, там наверху, а его точная копия, расположенная в кабинете командующего в бункере. Сначала я страшно испугался, но потом все же решил, что страшного ничего не произойдет и поднял трубку. Кажется, на том конце провода очень удивились тому, что им ответили. Мне сообщили, что сейчас со мной будет говорить Генсек Москвин, я удивился - мы что опять стали Советским Союзом. Подошедший к аппарату генсек подтвердил, что путем выборов в Большом метро победили коммунисты и теперь он является лидером метро, и партия начала собирать осколки человечества, вновь как много лет назад поднимая страну из руин. И теперь он, как главнокомандующий, приказал мне прибыть к нему для личной беседы. Что я, дурак? Хи-хи. Здесь я царь и бог, а в метро в лучшем случае подручный. Я сообщил, что все дороги разбиты и заражены, а мы пока не можем выполнить его требования. Москвин сильно разозлился. И приказал искать обходные пути. Так же он сказал, что вышлет нам навстречу своих разведчиков. Честно говоря, мы вначале приняли вас, за его людей. Затем в течение четырех-пяти лет, мы периодически переговаривались, он требовал немедленной встречи, и даже того, чтобы мы выдвинулись всеми силами в его расположение. Я рапортовал о том, что путь все еще заблокирован. А тем временем, приказал выйти из бункера и начать разведку местности. Так мы узнали, что происходит снаружи. Москвин очень часто интересовался, не поступали ли мне другие звонки извне. Так я понял, что не все так гладко в Большом метро. А тут приходите вы и говорите, что от правительства Большого метро, но не от Москвина, не от коммунистов, а от какого-то Полиса. Я приказал схватить вас, а сам связался с Москвиным. Он был в ярости, но потом смирился и рассказал мне правду. Теперь я понимаю, зачем ему понадобился. С моей помощью он хотел захватить все метро, но зачем мне это делать для кого-то? Мы и сами с усами, сами станем править в метро, а для этого нужно было вытащить из тебя карту...

Он согнулся от удара под дых, что нанес ему Матвей, я огляделся вокруг, все были несколько ошеломлены, но больше всех ошарашенным выглядел комендант.

- У тебя есть что добавить? - спросил я у него.

- Не думаю, - отозвался он, - что вы с нами сделаете?

- Этот точно жить не будет, а вот ты. Если поможешь нам по-тихому выбраться, то останешься жив.

- Хорошо, я попробую провести вас.

- Кстати, - повернулся я к Ваське, - как вы-то выбрались?

- Ну, наконец-то спросил, я уж устал ждать.

- Давай докладывай, не тяни резину.

- Пусть начнет Ванька-встанька.

- Хорошо, - отозвался он. - Когда комендант назвал фамилию генерала, она показалась мне очень знакомой. Но когда я сообразил про кого идет речь, ты уже вышел, и я не успел тебя предупредить. Зная, каков он в мирное время и находясь в подчинении, я прекрасно представлял, что он устроит, дорвавшись до власти. Понимая, что нас просто так не отпустят, я инсценировал сильный кашель и смог стащить со стола скрепку и сунуть ее в рот. Тут вошел лейтенант и приказал нам следовать за ним, солдаты, охранявшие нас, направили на нас карабины, и отвели нас в камеру. Здесь нас повалили на землю, скрутили и приковали к специальным кольцам наручниками. А когда они ушли...

- А когда они ушли, - продолжил Шухер, - Ванька передал мне скрепку, остальное было делом техники. Вскоре я всех освободил и, собирался было заняться замком камеры, как вдруг в нее вставили ключ...

- Парни заняли свои места, а я не успел, поэтому спрятался за дверью, - подхватил Матвей. - Дверь распахнулась и вошел комендант. Видимо они не часто содержали пленных, потому как пренебрегли простейшими правилами безопасности. Во-первых, они не посмотрели в глазок и не оценили ситуацию, во-вторых, комендант, не дав глазам привыкнуть, слишком далеко зашел в камеру, в-третьих, конвой состоял всего из двух человек, и они подошли слишком близко к двери. Я, дав коменданту пройти, выскочил из проема и, схватив их за грудки, опрокинулся назад и рывком швырнул их на коменданта, они втроем повалились на пол, ну а парни быстренько их вырубили.

- Патрон и Пистон переоделись в форму конвойных. Мы привели в чувство коменданта и он, сообщая всем, что ведет нас к генералу, привел нас сюда, - закончил Васька. - Остальное ты знаешь.

- Все ясно, нам в очередной раз повезло. Пока госпожа удача не разочаровалась в нас, нам нужно научиться не попадать в такие передряги.

- Матвей, переодевайся в форму охранника генерала, - засуетился Васька. - Паук, кончай генерала, Патрон и Пистон проверяют выход, Шухер - на тебе комендант.

Генерал опят завизжал, увидев нож, но его крик тут же прервался. Олег вытащил нож из сердца бывшего генерала и вытер его о его же мундир.

- Слишком легкая смерть, для такого садиста, - пробормотал комендант.

- Что ты сказал? - переспросил я.

- Этот гад любил издеваться над людьми. Всех, кто проявлял малейшее неподчинение, хватали и бросали сюда, в пыточную. Через два-три дня отсюда выносили мычащее и скулящее мясо, которое выбрасывали наружу.

- Вот гад, - процедил Васька.

- А есть ли сейчас тут жертвы?

- Не знаю, он не распространялся о своих игрушках. Можно посмотреть по камерам.

- Командир, у нас нет на это времени, - встрял Стас.

- Знаю... Черт, что с ними будет? - обратился я к коменданту.

- Да кому они теперь нужны? Выпустят и отправят по домам, если будет кого. Не думаю, что здесь больше одного заключенного. Свои развлечения генерал не афишировал. Я о них знаю лишь от того что комендантом работаю и должен все знать.

- Командир, а с этим что делать? - отвлек меня Матвей, указывая на огромное пятно крови в районе ворота.

Я задумался, но тут опять помог комендант.

- Да ничего не делай. Амбалы из личной охраны генерала часто выходят отсюда в кровище, ты только руки еще в ней выпачкай, да рожу посвирепее сострой, на тебя и смотреть будут бояться.

- Хорошая идея, - согласился я, - спасибо.

- Мы готовы, - доложил Васька.

- Выступаем.

Первыми, изображая конвой, вышли Патрон и Пистон, за ними комендант.

- Да товарищ генерал, так точно товарищ генерал, - лепетал он в сторону камеры.

Следом вышел я, меня под руки «несли» Васька и Олег, следом шел Стас с Ванькой, а замыкал Матвей, поигрывающий мышцами и корчивший страшные рожи.

Дежурный офицер и еще два конвойных вскочили и отдали честь, они таращили глаза, боясь пошевелиться. Близнецы, зайдя за спины конвойных, одновременно обрушили на их затылки приклады карабинов, а Матвей мощным хуком вырубил офицера. Переодевшись, мы стали отделением конвоя под командованием коменданта, сопровождающего пленных - меня и Ваньку. Все-таки побои на моем лице и кровь на куртке и тельняшке Матвея было не смыть, да и формы на всех не хватало.

Мы уже собирались вступать, как вдруг раздался тонкий голосок:

- Помогите!!

- Кто там? - спросил я у коменданта, но он пожал плечами.

- Васька, проверь.

Тот подхватил со стола ключи и вскоре отпер камеру. Он распахнул дверь и отошел. А из камеры вышла тоненькая девушка, ее лицо закрывала копна длинных, спутанных, немытых волос, а тело покрывала какая-то грязная тряпка.

- Ты кто? - спросил я ее.

- Меня зовут Таня, - ответила она.

- Погоди. Ты та девчонка, официантка, из пищеблока? Так вот ты куда пропала.

Девушка прижала исхудавшие ладони к глазам и ее плечи затряслись.

- Успокойся, теперь ты свободна, можешь идти домой, - сказал я.

- Нет, не хочу, не могу.

- Ты не поняла. Генерал мертв - он тебя больше не обидит.

- Это вы не понимаете. Это отец меня продал этой сволочи. Мне некуда теперь идти.

- Не фига себе, - присвистнул Васька.

- И что же теперь делать? - растерялся я.

- Возьмите меня с собой.

- Куда? - еще больше удивился я.

- Куда угодно, я слышала, что вы не местные. Заберите меня с собой. Пожалуйста.

Она подняла на меня свои огромные лазурные глаза, и я утонул. Все было уже решено, я никуда от нее теперь не денусь. Умница Васька все прекрасно понял.

- Все парни, вперед, мы и так задержались, - скомандовал он, а я все не мог оторваться от девушки.

- Митька, - шепнул он мне на ухо, - хватай ее скорее, да пошли быстрее. О как, стихами заговорил.

Я тряхнул головой и последовал его совету - схватил ее за руку и потащил за собой.

Быстрым шагом мы шли по коридорам, ведомые комендантом. Ясное дело мы не очень ему доверяли, но с другой стороны он не давал нам повода усомниться в его честности. Казалось, он действительно недоволен бывшим руководством, и в его интересах было помочь нам. Вскоре мы подошли к комплексу помещений перед выходом из бункера, здесь была караулка, оружейная комната, комната для хранения химзащиты, склад временного хранения вещей, душевые обеззараживания и собственно шлюз.

- Будем прорываться, - сказал Васька, выглянув из-за угла, их там всего шестеро.

- Ненужно, - возразил комендант. - Давайте так... вас пятеро в нашей форме, включая офицера, вполне достаточно для смены. Давайте я приведу вас в качестве внеочередной смены караула, мне поверят.

- Ну, давайте попробуем, - после некоторого раздумья, согласился я. - В случае чего мы прикроем отсюда.

Парни построились, впереди и немного сбоку комендант. За ним Васька в форме лейтенанта, затем попарно Стас с Олегом и близнецы. Они вышли из-за поворота, дежурная смена сначала напряглась, но потом они расслабились и опустили карабины. Дальше все прошло без сучка, без задоринки. Произвели смену, расписались в журналах и передали оружие. Как только дежурная смена удалилась, мы присоединились к товарищам. Найдя на связке нужный ключ от вещевой, мы, наконец, забрали свои рюкзаки. Они были выпотрошены, но мы быстро их собрали, заодно проведя ревизию оставшихся запасов, затем зашли в комнату с химзащитой. Найдя свое снаряжение, принялись переодеваться. Я ушел вглубь помещения, пытаясь подобрать что-нибудь для девушки, Васька следовал за нами, изображая из себя ширму.

Нам так хотелось поскорее выбраться отсюда, что мы потеряли бдительность. Чем и воспользовался, наконец, комендант. Он подхватил приставленный к стене карабин Стаса и направил его на нас.

- Всем стоять, - сказал он, - руки за голову.

Опешив, мы подчинились приказу, и медленно повернулись.

- Без обид ребятки, - спокойным голосом произнес он. - Я конечно рад, что вы убрали генерала. Он без сомнения заслуживал смерти, но теперь начнется борьба за место командующего, и я один из главных претендентов. Так вот, если я предъявлю людям вас, большинство людей пойдут за мной, и конкурентам придется утихнуть.

Матвей сделал шаг в его сторону.

- Спокойно здоровяк, - комендант перевел ствол карабина на него, - я ведь могу предъявить и мертвых лазутчиков. Хотя, конечно же, я хотел бы найти с вами общий язык - мне понадобятся такие профессионалы как вы.

- Так давай поговорим, - сказал я.

- Не сейчас, вы слишком круты для меня одного. Вот вызову конвой, тогда и поговорим.

Он стал перемещаться к тревожной кнопке у двери, и тут оставшийся вне поля зрения Стас, рванулся к противнику. Но комендант был быстрее, он успел перевести карабин и выстрелить. Стаса отбросило, но этих коротких мгновений хватило стоящему неподалеку Олегу подхватить шлем и метнуть его в коменданта. Тот успел увернуться, но не успел среагировать на тяжелый ботинок, что кинул в него Матвей. Охнув от боли, он чуть не выронил оружие, но тут же спохватился и попытался вновь навести на нас ствол. Вдруг раздался сдвоенный выстрел - близнецы как всегда одновременно, подхватили винтовки и поразили цель. Так вышло, что я и Васька оказались не у дел, так как находились в самом дальнем конце помещения. Тем не менее, я первым оказался у тела Стаса и успел перехватить его угасающий взгляд. Он был заполнен множеством чувств и эмоций, передать я их точно не смогу, но запомню на всю жизнь.

- Как он? - спустя мгновение подскочил к нам Васька.

Вместо ответа я поднял руку и опустил веки на стекленеющие глаза друга.

- Черт, черт, черт, - в ярости выругался Васька.

Я протянул руку к карману Стаса, по старому уговору там хранилось то, что мы обязательно должны были принести домой. В кармане находилось письмо, а адресатом, к моему удивлению был я сам. Тут на мое плечо опустилась рука. Подняв голову, я увидел, что передо мной стоит Иван.

- Митя, я понимаю твою утрату. Но нам нужно спешить, выстрелы могли привлечь внимание.

Я кивнул. Мы быстро засобирались. Матвей закинул тело нашего товарища на плечо, и мы выскочили в коридор. Затем, под прикрытием братьев, Олег взломал оружейку, мы забрали свое оружие, повытаскивали из остального оружия затворы и побежали к гермодвери.

- Погодите, - сказал Ванька, - тут должен быть гараж. Не ездят же они на зараженном транспорте.

Мы огляделись и увидели табличку, указывающую наверх по лестнице, взлетев по которой вбежали в гараж, в нем стоял знакомый уже грузовик. Братья побежали открывать шлюз, остальные к машине, Ванька отжал Олега от двери, сказав, что он два года крутил баранку подобного УРАЛа, и ему будет проще с ним управиться. Олег не возражал и запрыгнул в кузов. Я забросил вцепившуюся в меня девушку в кабину и уселся рядом. Спустя минуту машина взрыкнула и, довольно заурчав, тронулась с места. Братья запрыгнули по пути, двери шлюза автоматически закрылись и мы покинули негостеприимный бункер.

21 глава

Мы вылетели из полутемного тоннеля, ведущего в бункер. Уже светало, так что у нас оставалось совсем немного времени для поиска укрытия.

- Давай туда, - скомандовал я, указывая на группу строений прямо перед нами.

- Погоди, дай сориентироваться, - попросил Ванька и, сбросив скорость, стал пристально всматриваться в окрестности.

Я уже начал закипать, как вдруг он удовлетворенно хмыкнул и, нажав на газ, уверенно двинул машину вокруг бункера. С обратной стороны оказалась еще одна группа строений, но гораздо дальше, и на вид менее сохранившихся. Я хотел уже высказать ему все о нарушении приказов и неподчинении, но он меня опередил.

- Вон там, - он показал рукой на один из ангаров, - наша цель. Ты ведь не забыл, зачем мы здесь?

Я конечно же не забыл, просто ситуация заставила отложить главную задачу на время. Спрашивать у агрессивно настроенных хозяев про нашу цель было нельзя. Они, во-первых, могли позабыть о том, что у них под боком есть прототип секретной техники, во-вторых, могли не придать пока этому факту значения. Даже если бы они были настроены по-другому, мне все равно нужно было проявлять осторожность, ведь излишний интерес взвинтил бы цену на боевую машину. Ну а после того, как я попал в пыточную, болтать в принципе расхотелось.

Тем временем, мы подъехали к ангару, Ванька взял с крепления рацию и сказал:

- Парни, нужно открыть ворота.

Судя по грохоту, раздавшемуся в ответ, кто-то с перепуга упал, не ожидая, что в машинах бывает внутренняя связь, а по хохоту и приглушенному чертыханью можно было догадаться, что это был Матвей. Парни высыпали из кузова и, поняв, чего от них хотят, побежали открывать двери ангара. Вскоре машина затихла в полутьме довольно большого помещения. Близнецы заметали следы снаружи, Олег с Васькой ставили ловушки на непрошеных гостей, а мы с Матвеем и Васькой их прикрывали. Таня, которой я строго-настрого запретил покидать кабину грузовика, тихонько сидела в темноте и, судя по вздрагивающим плечам, плакала. Я часто поглядывал в ее сторону, но решил пока не беспокоить ее, а дать выплакаться и хорошенько все переосмыслить.

Мы закончили, когда краешек солнца поднялся над горизонтом, светофильтры уже перешли на максимальное затемнение. Взглянув в последний раз на площадку перед ангаром, я последним вошел под его крышу. Двери закрылись и мы, наконец, смогли осмотреть, что же такое стоит в центре.

Первое внимание привлек, конечно, здоровенный контейнер, накрытый тентом. Рядом с ним находилась сцена с трибуной для выступающих, перед которой стояло несколько рядов стульев. Видимо намечалась демонстрация того, что сейчас пряталось под тентом. Горя от нетерпения, мы отбросили тент. Под ним оказался контейнер, затянутый в какой-то серебристый материал. Мы сорвали пломбы и, сбив замки, открыли его. Изнутри потянуло запахом смазки и чего-то такого, что заставляло плечи расправится, а легкие наполнятся воздухом по самое не могу.

- Ничего себе, - присвистнул Ванька.

- Ты знаешь, что это? - спросил я.

- Вообще, ничего такого раньше не видел. Очень похож на танк, но с великоватым корпусом и маленькой башней. Даже больше, наверное, на БМП похожа.

- БМП? - переспросил я.

- Боевая машина пехоты, - «очень понятно» пояснил Ванька, залезающий на броню.

- Стой, сначала уровень радиации нужно замерить.

- Ее нет, - сказал Васька уже держащий в руках дозиметр.

- Хорошо, но противогазы не снимать.

- Командир, ты не понял. Ее вообще нет, по крайней мере, в этом контейнере.

- Что значит, нет? Как это?

Мы, дети пост апокалипсиса, не знали таких мест. Везде фонило, даже в спальнях, даже, пардон, в сортирах. Мы просто знали, что при одних показаниях, радиация практически безвредна, при других мы можем находиться только в радзащите, а при третьих нужно бежать как можно дальше, но чтобы совсем не было радиации...

- Ничего удивительного, - вдруг прервал мои мысли Ванька. - Похоже, этот контейнер имеет герметичный свинцовый кожух, плюс серебристый материал, что покрывает его снаружи, видимо не простой. Да и сам ангар, насколько мне помнится, не обычный. Здесь всегда была охрана и посторонних сюда не пускали.

- А чего они боялись? Они что, знали о будущей войне?

- Ну, знать не знали, конечно, но опасались. А вся эта навороченная защита от шпионов. В то время техника была очень серьезная. Могли просветить, например, этот контейнер рентгеном, замерить просадку тягача, выведать крупицы информации у караульных, со спутника отследить маршрут его передвижения и, сопоставив эти и еще миллион других факторов, догадаться, что в нем везут.

- Обалдеть, - присвистнул разинувший рот Васька.

Мы, как дети, полезли внутрь, но там было очень тесно, и я, ударившись шлемом об ствол, вдруг опомнился.

- Все назад, - скомандовал я. - Патрон и Пистон, на охранение. Шухер, проверь все на ловушки. Ванька-встанька, помоги ему. Матвей и Васька проверить ангар.

Все нехотя, слезли с танка и разошлись по своим местам. Вскоре Шухер доложил, что ловушек не обнаружено, тогда я разрешил Ваньке обследовать технику. Тем временем подошли Васька с Матвеем, они сообщили, что нашли бочки с горючим и ящики с огромными патронами. Он протянул один из них.

- Это не патрон, пацан, это снаряд, - сообщил вылезший из люка Ванька, - для пушки. Она хоть и мелкокалиберная, зато скорострельная. Этот малыш холостой, а вот его брат - бронебойный снаряд, пробьет наш грузовик насквозь.

- Ого, вот это мощь!

- Короче, - сказал Ванька, подойдя к нам и отряхивая руки, - это совсем неизвестный мне вид техники. Одно могу сказать точно, она предназначена для перевоза десанта и его огневого прикрытия. Включая экипаж, она вмещает до двенадцати человек. Башня не обитаема, на нее установлена тридцатимиллиметровая пушка. Есть еще пулемет под патрон семь-шестьдесят пять, противоздушная ракетная установка. В общем, парни, если мы сумеем оживить эту крошку, то можете сверлить дырочки под погоны и медали. Уверен ваше руководство будет в восторге.

Почти весь день мы как муравьи крутились вокруг машины. Пока Ванька с Шухером выясняли, как ее заправить, остальные разбирались с контейнером. Мы нашли специальные замки и сняли крышу, а затем и стены. Теперь можно было рассмотреть танк, точнее все-таки БМП во всей красе. Не менее внушительная, чем встреченные на трассе танки, она была все же пониже и казалась каким-то неведомым животным, приготовившимся к прыжку.

Очень скоро Ванька с помощником разобрался, куда заливать горючее. Предположив, что в бочках дизельное топливо именно для этой машины, и начал заправку. Он так увлекся, что незаметно для себя стал читать лекцию, а мы и не мешали, интересно ведь.

- Танк, в отличие от того же самолета, должен быть очень неприхотлив. К примеру, самолет всегда должен возвращаться на аэродром. Бывают, конечно, исключения, я не спорю, но они крайне редки. Уже на аэродроме самолет получает и техосмотр, и заправку, и пополнение боезапаса. Причем при помощи современных, но при этом довольно громоздких приспособлений. К примеру, топливо заливается, точнее, впрыскивается под давлением всего за пару минут. Боезапас меняется модульно, то есть вытащил пустую коробку, засунул полную, и все готово. А танк большую часть боевых действий проводит в поле, поэтому его можно заправлять и с заправки, и из бочки, даже от соседнего танка. Если у танка слетела гусеница, то экипаж может самостоятельно ее надеть, забарахлил двигатель - починить. Даже человека что управляет танком, называют не просто водитель, а водитель-механик. Конечно, серьезные поломки просто так не починить, махина то вон какая тяжелая и сложная. Вот для этого существуют специальные полевые ремонтные комплексы, а самые сложные поломки устраняют уже на заводах. Но повторюсь, большинство проблем решаются в поле силами экипажа. Эх, жаль, нет тут боевых снарядов!

К тому времени он закончил с заправкой и приступил к загрузке боеприпасов. Он повертел в руках снаряд и повернулся к нам.

- А вы чего тут делаете? - удивился он.

- Ты не отвлекайся, рассказывай. Все очень интересно, - посоветовал ему Васька.

- Да? Ну, хорошо. Так вот, я говорю, жаль, что снаряды холостые, но думаю, ваши спецы смогут отлить для них болванки, а если не смогут, то обратимся к Бауманским.

- Разберемся, - прервал его я. - Ты говорил, что танки выдерживают высокий фон радиации!?

- Конечно. Теоретически Т90 мог продолжать боевые действия всего в паре километров от эпицентра взрыва.

- А светофильтры у него есть?

- Ха-ха, светофильтры говоришь? Нет, у него, конечно, предусмотрена система прямого наблюдения, но в основном все работает через видеокамеры. Это как будто ты телик смотришь, - опять «очень понятно» пояснил он. - Короче пока камеры работают, ты сам настраиваешь диапазон, яркость и контрастность изображения. Если они выйдут из строя, то есть система оптического наблюдения, конечно же, оснащенная и светофильтрами, и рассеивающими линзами.

- Отлично. Значит, можем грузиться и сваливать отсюда, прямо сейчас. А то боюсь, к вечеру из бункера за нами придут.

- К сожалению, «Урал» не имеет такой защиты. Он не настолько герметичен и у него нет светофильтров.

- Зачем нам грузовик? Мы нашли, что искали.

- Как? - поразился он. - Вы что, хотите оставить его этим говнюкам? Вы даже не представляете, что это за машина. Высокая проходимость, бронированная защита от пуль и осколков, пуленепробиваемые стекла, усиленный фартук для защиты двигателя. А грузы? Как вы собираетесь перевозить грузы? На пассажирских местах БМП? Или на броне? А «Урал» перевезет несколько тонн и не задохнется. Кстати, у меня есть идея, от которой ты не сможешь отказаться.

- Что за идея?

- Пока не могу сказать, чтобы не сглазить, - лукаво произнес он. - Нужно только дождаться заката.

- Ты как с командиром разговариваешь? - встрял Васька.

- Но-но полегче, парень! Я вас, когда-нибудь подводил? Вот именно, давайте дождемся заката, вы не пожалеете.

- Ладно, уговорил, - отозвался я. - Заканчивай тут и на боковую, до заката осталось всего два часа.

22 глава

Ночевали мы прямо в грузовике. Он, ежедневно проходя дезактивацию, всего немного фонил, а спать в нем было удобнее, чем в БМП. Выставив караул, я залез в кабину к Тане, она подняла на меня красные от уже высохших слез глаза и прошептала:

- Спасибо.

- Да не за что, - ответил я.- Как ты?

- Уже лучше, - совсем тихо ответила она.

- Это хорошо. Кстати, здесь очень слабый фон, поэтому ты можешь снять свой костюм радзащиты.

- Нет!! - вдруг вскричала она, схватившись за ворот.

- Да не трону я тебя, - слегка обиделся я.

- Я знаю. Дело не в этом.

- А в чем? - не сразу сообразил я. - Ах, да у тебя же совсем нет одежды.

Она улыбнулась мне как учительница ученику-дебилу, который спустя тысячи повторений, наконец, смог сделать простейшее упражнение.

- Минутку, - сказал я и выскочил из кабины и через секунду вернулся со своим рюкзаком.

Я вывалил его содержимое на сидение. В основном там были сухари и боеприпасы, но также было немного белья.

- Все чистое. Оно конечно слишком велико для тебя, но другого нет, - виновато произнес я. - Надевай все что захочешь. Может, как и подгонишь под себя.

- Спасибо, - уже смелее поблагодарила она и уставилась на меня.

- Что? - опять не понял я.

Но она, молча и уже довольно сердито, смотрела на меня.

- Ой, блин, - опомнился я и вывалился из кабины. Сзади послышался приглушенный смешок.

Я стоял, отвернувшись от машины, и пытался обдумать завтрашний день. Догадаться бы что за сюрприз придумал Ванька! Но мысли все равно возвращались к девушке и, сознаюсь, многие из них были не очень чистыми.

Мои размышления прервал сам конспиратор. Я так замечтался, что аж вздрогнул от неожиданности, когда он заговорил.

- Что, нравится она тебе?

- Очень, - ответил я.

- И мне, - я удивленно и даже зло на него посмотрел.

- Как мы ее назовем?

- Кого? - вообще растерялся я.

Он посмотрел на меня и, кажется, очень удивился моей опешившей роже.

- Ты чего? - спросил он.

Тут его привлекло движение за окном кабины.

- Ах, вот ты о чем, - рассмеялся он. - А я о БМП. Хотел сказать, что каждой боевой машине нужно имя.

Только тут я понял, что задумавшись, смотрю на танк, вот Ванька и подумал, что я на него любуюсь.

- Кхм, - откашлялся он, - в общем, предлагаю назвать ее Маруся.

Мне было все равно. Мысли были заняты другим, но все же из вежливости я спросил:

- Почему Маруся?

- Имя красивое, древнерусским духом пропитанное, да и ассоциации вызывает хорошие, вроде как Катюша, но на новый лад.

- Слушай, Ваня, - наконец спросил я, - ты вот так классно все объясняешь, но ведь ни хрена не понятно. Что еще за Катюша?

- Ты не знаешь про Катюшу? - удивился он. - Ну, слушай. Давным-давно в тридевятом царстве...

- Эй! - возмутился я.

- Ладно-ладно, я шучу. Короче. Ты про Великую отечественную войну слышал?

- Ты про ту, где красные с фашиками воевали?

- Кхм, ну в общем - да, только я надеюсь, ты не про метровские войны.

- Конечно, нет! Дед рассказывал про войны на поверхности и одна из самых последних эта война Советского союза с Фашистской Германией. Тогда погибли миллионы людей.

- Именно. Так вот, наравне с танком Т-34, оружием Победы считается гвардейский миномет «Катюша», ее огонь наводил такой ужас на солдат Рейха, что те улепетывали со всех ног.

- А, ну тогда понятно, - несколько грубо оборвал я его, уж очень хотелось о Танечке помечтать. - Пусть будет «Маруся», я не против.

- Вот и ладушки, - обрадовался Ванька.

Тут дверь открылась и к нам спрыгнула ОНА.

Она надела мою «гражданскую» одежду, в которой я изображал метровского торговца, но девушка так умело подвернула ее и подвязала ремешками и веревочками, что казалось, что это ее одежда, просто дизайн такой.

- О, как! - произнес Ванька. - Не Юдашкин конечно, но очень даже неплохо.

Девушка покраснела от похвалы и, опустив глаза, поблагодарила. А меня в сердце уколола игла ревности. Что это? Ведь мы даже парой слов не обмолвились, а я уже ревную...

- Э, кхм, пойду-ка я, наверное, вздремну полчасика, - сказал Ванька, хитро поглядывая на нас, и поспешно удалился.

А мы все стояли и стояли. Я не мог отвести взгляд, а она смущалась и лишь изредка стреляла в меня глазами из-под длинной челки. Девушка насколько смогла, привела себя в порядок, умылась и расчесала волосы, и теперь выглядела красавицей, по крайней мере, для меня. Светлые волосы, тонкий, слегка курносый нос, ямочки на щечках, аккуратный подбородок и слегка припухлые губки. Но самое главное глаза - большие, глубокие, я растворялся в их лазурной синеве, и все вокруг исчезало, оставались лишь они. Я не замечал темных мешков под глазами. Я не замечал ссадин и синяков на ее лице, не замечал давно немытых волос и прочих изъянов, вызванных побоями и антисанитарией долгого содержания в камере. Была лишь она и ее глаза.

Вскоре из кузова машины стали слышны голоса просыпающихся парней, послышались шуточки и хохот, затем они переместились к выходу и резко стихли. Судя по шорохам, раздававшимся со всех сторон, ребята собирались и готовились к выходу, стараясь не замечать нас. Но я все равно чувствовал их удивленные и любопытные взгляды. Таня, похоже, тоже, так как она густо покраснела и обхватила себя руками. Мне так хотелось сделать шаг вперед и обнять ее, чтобы защитить от всего мира, но я робел. Я ужасно боялся, что она оттолкнет меня, и я ее потеряю. Я уже почти решился, как вдруг подошел Васька, тронул меня за плечо и сказал:

- Командир, пора.

И все колдовство рухнуло, я вновь стал слышать и видеть окружающий мир. Таня же вздрогнула, оглянулась и спешно полезла в кабину грузовика.

- Не сюда, дочка, - сказал Ванька, почему-то перейдя на отческий тон. Он придержал ее за локоть и предложил, - пойдем, я познакомлю тебя с Марусей.

Девушка беспомощно оглянулась на меня. Я кивнул, и она покорно проследовала за Ванькой, заботливо придерживавшего ее за локоток.

- Ах ты-ж блин Казанова, - хохотнул Васька и ткнул меня в бок.

Я дружески отпихнул его и рассмеялся, на душе было легко и весело, хотелось петь и смеяться.

- Ладно, пошли. Ванька рассказал мне свою задумку. Нам пора.

«Задумку»? Ну вот, опять я не выполняю свои обязанности командира. Уже не со мной согласовывают планы, а с заместителем. Надеюсь, хоть остальные не в курсе, а то мой авторитет упадет ниже плинтуса.

Мы поднялись в кабину, где за рулем уже устроился Олег, Матвей залез в кузов, а братья открыли дверь ангара. Уже в кабине я быстро натянул на себя костюм радзащиты и противогаз, остальные уже были собраны.

Мы выехали из ангара и направились в сторону бункера. Я очень надеялся, что его обитателям все еще не до нас. Напрасно. На перекрестке нас поджидало примерно полсотни солдат, они направили на нас свои автоматы и карабины. Здоровенный мужик, в форме гвардии бывшего генерала, вышел вперед снял маску противогаза, поднял рупор и прокричал.

- Я новый командующий этой частью, меня зовут полковник Лобанов. Требую немедленно выйти из машины и сложить оружие иначе мы откроем огонь.

Двое солдат за его спиной подняли гранатометы и направили их на нас. Я заскрежетал зубами - говорил же, нужно было уходить раньше.

Но тут из-за «Урала», на полной скорости выскочила «Маруся», это стало неожиданностью не только для меня, но и для противника тоже. Я видел, как у Лобанова отвисла челюсть, да и его солдаты также выглядели потрясенными.

- Огонь! - заорал Лобанов, указывая на БМП.

Пули зацокали по броне, гранатометчики разом повернулись и выстрелили по танку. Я закрыл глаза, вот и конец машине, из-за которой мы перлись в такую даль. Тут в мозг впилась раскаленная игла «там же ТАНЯ!!!» Глаза распахнулись, а рука взлетела к судорожно сжавшемуся сердцу. Раздался сдвоенный взрыв. Я ожидал увидеть покореженные останки, но когда клубы дыма рассеялись, увидел лишь два подгоревших пятна на броне и все.

- Нихрна себе, блин, - потрясенно прошептал Васька.

- Теперь наша очередь, - донесся из танка голос Ваньки-встаньки. - Вы бросаете оружие и бегом бежите в свою нору. Даю предупредительный выстрел.

Ствол пушки БМП поднялся, прозвучал оглушительный выстрел. Сноп пламени вырвался из ствола, и солдаты попадали от ужаса. Большинство из них знали, что значит танк против вооруженных лишь стрелковым оружием пехоты. Затем они вскочили и побежали в сторону бункера. БМП какое-то время постояла, видимо Ванька переползал на место водителя, затем заурчала и двинулась вслед за ними.

- Нам направо, - скомандовал Васька.

Олег послушно свернул, и мы двинулись вдоль строений.

- Так, кажется здесь, - задумчиво произнес Васька и приказал заезжать в темный тоннель на подобии ведущего в гараж бункера.

Когда вскрыли двери, в свете фар обнаружили огромное помещение, заставленное армейскими ящиками.

- Парни, Ванька сказал в первую очередь искать тридцати миллиметровые снаряды, а затем уж остальные боеприпасы.

- Это что склад боеприпасов? - наконец понял я.

- Ага, смотри какой огромный.

- Всем стоять, - скомандовал я. - Хватит, наделали уже ошибок. Матвей и Васька, вы охраняете вход, Тоха и Жорка, вы двигайтесь по левой стене, мы с Олегом по правой. Ящики не трогать, в случае обнаружения опасности подать сигнал, встречаемся на противоположной стороне. Мы обошли склад кругом, заглядывая по дороге в различные подсобные помещения. Ничего подозрительного не обнаружив, мы встретились с близнецами. Побродив между ящиками и стеллажами по центру склада, я, наконец, убедился в отсутствии опасности и разрешил заняться поисками. Вскоре в кузов грузовика лег первый ящик со снарядами. Когда он заполнился на три четверти, Васька приказал остановиться.

- Ванька говорил, что нужно еще заехать на склад ГСМ, - пояснил он.

Мы выехали из тоннеля и поехали в обратную сторону, вскоре проехали знакомый перекресток и через несколько минут остановились у склада горюче-смазочных материалов. Он был куда как проще, но тоже содержал в себе достаточно сокровищ, представляющих ценность в этом мире. Тут было не только топливо, что жизненно необходимо для работы станционных дизель-генераторов, а также масла, для их смазки. Ещё были очень ценные присадки, позволяющие восстанавливать свойства испортившегося за столь долгий срок хранения топлива. Была даже полевая установка для его очистки и фильтрации. Мы забили остаток кузова этими драгоценностями, к форкопу грузовика прицепили установку и вышли со склада. Васька аккуратно вел грузовик, рядом с ним сидели мы с Олегом, братья вышли вперед, а Матвей уселся на крышу кунга. Машина, несмотря на огромный вес, шла хорошо, вот только болтающаяся сзади установка несколько мешала. Но я все же надеялся, что мы сможем преодолеть все препятствия, что встретятся нам на дороге. Снова вернувшись к перекрестку, на этот раз мы проследовали вслед за «Марусей». Уже подъезжая к бункеру, мы увидели БМП. Ее ствол был направлен в темнеющий тоннель, не давая обитателям бункера, возможности даже подумать о попытке выбраться.

Не останавливаясь, мы проехали мимо. В боковое зеркало я увидел, как на броню БМП запрыгнули наши разведчики, она пыхнула и тронулась за нами. Спустя час, мы уже были у танковой колонны, здесь Ванька нам посигналил, и мы остановились.

- Ну что парни? Как все прошло? - первым делом спросил он.

- Все как ты и говорил, - ответил Васька. - Затарились под завязку. Ты лучше скажи, что произошло с гранатометами, мы думали тебе хана.

- Ха, это малышка не то, что гранатометные выстрелы отразит, она и от ракет сможет отбиться! Все дело в активной броне, я сам не особо в курсе как она работает, но знаю, что вот эти вот шашечки, одна из ее составляющих, - сказал он, показывая на почерневшие от гари нашлепки на броне. Части из них не хватало.

- Эх, надо было подорвать тот склад, - сказал подошедший к нам Матвей. - Столько добра оставили солдафонам.

- Не думаю, что они многим смогут воспользоваться, - ответил я. - А вот вернуться сюда за добавкой нам не помешает.

- Может ты и прав. Ты командир, тебе виднее, - согласился он.

- Ладно, хорош лясы точить. Давайте покормим «Марусю», - прервал нас Ванька, и мы принялись перевооружать БМП.

Вскоре мы заменили ее боезапас на боевой, затем заняли свои места. Я, конечно на командирском кресле. Олег, после непродолжительного спора отбил-таки себе место стрелка-наводчика, ну а Ваньку никакая сила не вытащила бы с места водителя-механика. Близнецы уселись в грузовик, а остальные расположились на местах десанта. А еще, прежде чем мы расселись, я встретился глазами с Танюшей. Похоже, ей все нравилось, она начала оживать. Увидев, что я на нее смотрю, она улыбнулась и помахала пальчиками, ну как мне показалось сквозь толстый слой перчатки ее радкастюма.

- Все готовы? - спросил я.

- Готов! - ответил Ванька.

- Готов, - сказал Олег.

- Готовы, - отчитался Васька за десант.

- Готовы, - прозвучал ответ братьев, которым Ванька настроил рацию на волну нашей машины.

- Трогай, - приказал я.

Машина дернулась, и мы отправились в обратный путь.

23 глава

Настроение было приподнятое. С одной стороны, мы возвращаемся домой с огромным количеством трофеев. Одного грузовика хватило бы, для того, чтобы нас простили. А тут еще и такая невозможно обалденная «Маруся» и огромное количество боеприпасов к ней, плюс мы знаем, где добыть еще. Еще один огромный плюс в том, что мы нашли дружественное поселение людей со своими интереснейшими наработками. Жаль только про их подарок мы поздно вспомнили и оставили их велики в бункере. Да и территории, разведанные нами, тоже большой бонус. С другой стороны - Таня. Сколько бы я не думал, все время мыслями возвращался к ней. Что же в ней было такое, что тянуло меня с непреодолимой силой? Даже сейчас, сидя на командирском кресле, я будто чувствовал ее спиной. Я приложил пальцы к переборке и, мне показалось, что она сделала то же самое, так как по пальцам будто прокатилась волна маленьких тоненьких иголок. Я улыбнулся, а потом резко одернул себя. Нужно сосредоточиться. Нам нельзя расслабляться до тех пор, пока не окажемся в Анклаве.

Езда по шоссе не представляла особых проблем. Маруся, идущая впереди, с легкостью приминала холмики, выросшие над прогнившими легковушками, а грузовик шел уже по проторенной колее. Нужно было лишь объезжать большие холмы, насыпавшиеся над грузовиками, на подобие того, где мы устраивали ночлег. Было забавно смотреть на тучи игл выпускаемых иглометными рощами, что дождем стучали по броне Маруси. Я прямо чувствовал разочарование и бессильную злобу, исходящую от растений. Вскоре мы без проблем пересекли поле у аэропорта и уже подъезжали к границе леса, как вдруг Тоха сообщил по рации:

- Командир, у нас гости.

- Заезжаем в лес и только там останавливаемся. Не будем оповещать их о том, что они обнаружены.

Не сбавляя скорости, мы въехали в лес и, проехав еще метров пятьдесят, остановились.

Пока ехали, Тоха успел рассказать, что заметил в боковое зеркало отблеск фонарика, который тут же погас и уже не появлялся.

- Тебе не показалось? - спросил я его.

- Нет. Свет точно был. Видимо преследователи не ожидали, что выскочат на поле и окажутся в зоне видимости, вот и не сразу вырубили фонари.

- Хорошо, - сказал я. - Глушим двигатели, но по очереди, так что бы казалось, что мы удаляемся.

Мы заглушили двигатели машин и, подобравшись к кромке леса, устроили засаду.

Довольно долго ничего не происходило. Мы внимательно оглядывали поле и через оптику, и через ПНВ, но ничего подозрительного не видели. Тоха заметно нервничал, кажется, он начал сомневаться в том, что тот единственный отблеск был на самом деле. Но вдруг его брат прошептал:

- Вижу цель на час.

Я посмотрел в том направлении. Гораздо левее дороги из-за холма показалась цепочка мутных силуэтов, в ПНВ было видно, как они осторожно продвигаются параллельно дороге. Нам пришлось сменить позицию, отойдя метров на сто, но мы совершали маневр под прикрытием деревьев, так что, скорее всего противник нас не обнаружил. Вскоре они приблизились достаточно близко, что бы мы смогли их внимательно разглядеть. Судя по форме, это были солдаты только что покинутой нами части. Они шли друг за другом, толкая наши велики. Стало понятно, как они нас так быстро нагнали. Было несколько странно видеть, что их всего пятеро. Ведь великов было восемь. Видимо у них уже были потери. Они достигли кромки леса и, приготовив оружие, вошли в него. Сложно было вести велики и держать оружие наготове одновременно, это мы знали по своему опыту. Когда они вышли на полянку мы как черти из табакерки выскочили из-за укрытий.

- Никому не двигаться, - скомандовал я.

Но они не подчинились, а бросили велики и, схватив автоматы, попытались уйти с линий огня. Люди прыснули в стороны, подныривая под направленные на них стволы, надеясь потом кувырком уйти из сектора обстрела и занять более выгодную позицию. По крайней мере, так сделал бы я в такой ситуации. Но меня учили профессиональные спецназовцы, а их кто? Они же бывшие танкисты и мотопехота, а не спецвойска и даже не ВДВ. Может быть, среди них есть отличные танкисты, но в данной ситуации, это им не помогло. Мы, не теряя ни секунды, разобрали цели и, не давая им уйти или ухватиться за оружие, ликвидировали. Остался лишь один. Тот, что вел всю команду, я ранил его в правое плечо, и теперь он свирепо на нас смотрел, прижав к ране руку. Я сдернул с него противогаз. Это был уже не молодой мужик, лет сорока, его лицо искажала боль, а губы были плотно сжаты.

- Кто вы и зачем за нами идете?

- Ничего я тебе не скажу, - с презрением процедил он и плюнул в мою сторону.

- Ну и не надо, - ответил я, - и так всё ясно. Ваш новый командир, Лобанов кажется, приказал проследить за нами, разведать дорогу, выяснить где мы живем, что бы потом отомстить за свой позор.

Видя, как расширились глаза пленного, я понял, что был прав.

- Одного не пойму, где вы еще троих потеряли?

- Откуда ты знаешь, что нас было больше? - еще больше удивился разведчик.

- Все просто. Великов было восемь, все в исправном состоянии. Ваш новый начальник должен был снарядить группу побольше, дабы увеличить ее огневую мощь и выживаемость. Здесь я вижу всего пятерых.

- Все верно, - признался он. - Троих мы потеряли из-за проклятых кустов, стреляющих иглами.

- Все понятно. Не годитесь вы еще в сталкеры, господа хорошие, слишком опрометчивы, - тоном учителя произнес я, благоразумно промолчав о том, что недавно сам чуть не попал в эту ловушку, и лишь скорость нас спасла.

- Возвращайся назад, и сообщи своему командиру, что если еще раз увижу его людей, вернусь и тогда ему несдобровать.

- Раненый и без оружия, я не дойду.

- А далеко идти не нужно, за вами наверняка идет группа поддержки, вы же оставляете для них метки.

- Оставляем, - понурился он.

- Вот и хорошо, заодно предупредишь об иглометах. Все ступай.

Я помог ему подняться и подтолкнул в сторону поля. Он понуро побрел в сторону дома, а мы, подняв полюбившиеся велосипеды, направились к машинам.

Подойдя ближе, обнаружили, что у нас гости. Старые знакомые, те самые обезьяны, что встретились нам в том лесу.

Ванька, оставшийся с машинами, сейчас сидел на броне, а на траве перед ним были разложены цветы, шишки, орехи какие-то, плоды, яркие тряпки и много чего еще. Таня тоже высунулась из люка и изумленно смотрела на эту сцену. Увидев нас, обезьяны загомонили и стали показывать себе и нам за спину. Мы не понимая, что от нас хотят, начали оглядываться и вертеться, гомон нарастал.

- А, я понял, - воскликнул Васька. - Они удивлены, что у нас нет рюкзаков. Они видели, откуда Ванька в прошлый раз достал шоколад, и теперь хотят еще.

- Нету шоколада, - растягивая слова, произнес Матвей, - выступая вперед и разводя руками, - не-е-ту.

Обезьяны недоуменно замолчали, а через некоторое время, как заорали. В их криках было столько ярости и злобы, что уже нам стало удивительно. В нас опять полетели палки, камни, комки грязи и, кажется, даже какашки.

- Все по машинам, - крикнул я.

Мы бросились по своим местам, но когда обезьяны увидели, что мы прячемся, они толпой бросились на нас, пришлось открыть огонь. Ошеломленные, они откатились назад, а спустя мгновение бросились опять. Они сыпались с деревьев и бежали по земле, теперь их было не десять и не пятьдесят, казалось, их были тысячи. Мы успели запрыгнуть в БМП, а вот братьям пришлось оббегать Марусю. Жорка рванул дверь и запрыгнул в машину, перелетел через кресло водителя и приземлился на свое. Тоха последовал за ним, и уже закрывал дверь, как крупный самец, спрыгнувший на крышу, схватил его и выдернул наружу. Все произошедшее я видел краем глаза. Мое внимание было сосредоточено на отражении новой волны обезьян.

Я нырнул на свое место и запер люк.

- Ванька, - прокричал я в рацию, - гони к грузовику, братьям нужна помощь. Жорка. Держитесь.

Маруся пыхнула и, зарычав, развернулась, обезьяны заорали еще громче. Тут я увидел, что Жора вылезет из кабины.

- Жора, не смей, - заорал я во внешний динамик.

Жора посмотрел на меня, и по губам его я прочитал: - «Прости командир, но куда брат, туда и я». Он вскочил на крышу. Огромный самец, что трепал Тоху как куклу, не давая ему прийти в себя, отбросил его в толпу своих сородичей и повернулся к новой угрозе. Не теряя ни секунды, Жора всадил в него из автомата пол рожка, полоснул по набегающей толпе длинной очередью и, отбросив бесполезный теперь калаш, прыгнул за братом. В полете он выдернул нож и пистолет, вскоре в том месте завертелся кровавый смерч. Похоже, Тоха все-таки очнулся и изо всех сил старался помочь брату. Тем временем, наша машина, по телам мертвых и живых обезьян добралась до места битвы. Матвей и Васька выскочили из десантного отделения и бросились братьям на помощь. Мы с Олегом высунулись из люков и принялись поливать противника огнем, только и успевая менять рожки. Ванька стал описывать вокруг места боя окружности, не подпуская туда новых тварей. Как жаль, что нельзя использовать всю огневую мощь Маруси. В этой ситуации, она была практически бесполезна, даже пулемет мог нанести урон нашим товарищам, тут помогут лишь ножи да пистолеты.

Казалось, мы сражаемся уже целую вечность, но на самом деле прошло всего несколько минут. Я уже отбросил заклинивший от перегрева автомат и выхватил пистолет, как вдруг увидел, что на поле боя не осталось никого. Лишь в листве еще мелькают тела пресловутых обезьян, да вдали затихает их испуганный гомон. Вся поляна была завалена трупами, кровавые следы тянулись за гусеницами Маруси. Я боялся посмотреть на то место, где сражались мои товарищи, но тут меня окликнули:

- Командир!

Я обернулся, среди горы обезьян, стояли окровавленные Матвей и Васька, а у их ног лежали растерзанные братья.

Похоронили их в общей могиле, в качестве надгробия установив их скрещенные автоматы. На табличке я написал «Здесь лежат Жора «Пистон» и Тоха «Патрон» - отличные разведчики и прекрасные друзья». Рядом похоронили и Стаса, вначале я хотел везти его в Анклав, но теперь понял, что это бессмысленно. Никто не ждет там их тел, все они были подобраны в Метро и некому их оплакивать. Нет, конечно же, их знают и помнят в Анклаве, их многие уважали и любили, но по-настоящему родных у них не было.

- Митя, держи, - произнес Васька, передавая последние письма братьев.

Мне стало стыдно, я позорно забыл о последних словах Стаса, направленных ко мне, я просто обязан в ближайшее время перечитать его. Положив письма братьев в тот же нагрудный карман, я поднял свой пистолет к небу, парни сделали тоже. Шесть залпов мы дали за наших друзей, по два на каждого. С грустью я оглядел поредевший отряд. От моей группы осталось четверо, включая меня, плюс Ванька, а еще Таня, что плачет сейчас у меня на плече.

Около часа еще потребовалось, чтобы собраться, мы отнесли часть ящиков в опустевший десантный отсек БМП, на освободившееся место в грузовике сложили велосипеды. Я не собирался оставлять их гнить здесь. Васька с Матвеем пересели в кабину грузовика и мы продолжили свой путь. Раньше я думал заехать к Августу, но теперь в моих планах был только дом. Нужно быстрее добраться до дома, а то на сердце как-то тревожно стало.

24 глава

Как только мы тронулись, я достал письмо Стаса.

«Здорово командир! - так начиналось письмо. - Жаль, что ты это читаешь. Надеюсь, я успел достаточно долго с тобой навоеваться. Уверен, мы сделали много полезного для нашего дома. Я рад, что жизнь свела меня с тобой. Ты лучший из командиров и я очень горд, что могу... мог, называть тебя своим другом. Даже не думай брать в свою вину мою смерть. Я тоже человек и умею думать и принимать решения. Если я погиб, значит, я взвесил все за и против и принял решение. Я погиб потому, что это было неизбежно, и я прекрасно понимал свои шансы. Прощай ДРУГ, в твоих руках судьба Анклава, а может даже всего человечества».

Предательские слезы покатились из глаз, и я не сразу разглядел приписку. Со злостью, чуть не выдавливая себе глаза, я протер их пальцами и, дав себе немного остыть, прочитал: - «P.S.: Если вдруг тебе удастся побывать в перегоне между Рейхом и Цветным, загляни в мой тайничок. Там, помимо разной мелочи, ты найдешь архив документов, объясняющих кто я и как жил до того, как попал в Анклав. Карту и описание ты найдешь в моей тумбочке».

Какое-то время я сидел погруженный в свои мысли. Ну как в мысли, их не было, просто темнота и ощущение глубокой безысходности. Теперь я понимал, каково пришлось Хохлу, когда он потерял свой отряд.

Тут мое внимание привлек Олег:

- Митя, впереди огонь.

- Что? - воскликнул я и вгляделся в монитор.

Среди стволов заканчивающегося леса промелькивал огонек небольшого костра. «Костер? В лесу? Что за ерунда?» - вопросы заскакали в моей голове.

Через минуту мы выехали на полянку, посреди которой горел костерок. Рядом естественно никого не оказалось, но через приборы ночного видения, мы прекрасно видели трех людей, прятавшихся за деревьями. Я переключился на обычный вид и повернул в их сторону прожектор, его луч наткнулся на велики, и я тут же понял кто это.

- Сэм, это мы, - сказал я и стал вылезать из люка.

Вскоре мы сидели вокруг костерка. Мы, конечно, прикрыли его машинами, да и уменьшили его до минимума. Пока разогревалась еда, Сэм с товарищами восхищенно рассматривал наши находки.

- Ну, рассказывай, что ты тут потерял, - спросил я, подсаживаясь к нему.

- Вождь приказал. Сказал: «Кто доброволец ждать вас на выезде из города». А я сказал, «Конечно, я доброволец». Вот и ждем мы вас тут, а вас все нет и нет, я уже беспокоиться начал. Но зря. Вы все-таки приехали. Я рад.

Он был настолько искренен в своей радости, что глядя на него, мое сердце немного отпустила горечь вины за гибель друзей. Я даже смог улыбнуться.

- Так чего же хочет Август? - спросил я у него.

- Ну как? Во-первых, он передал еды и воды, а во-вторых, он просил взять меня к тебе домой, что бы я рассказал твоим начальникам про нас, как он сказал «в качестве живого экспоната». Я не знаю, что это такое, надеюсь это слово не обидное.

- Ну что ж, спасибо ему за это.

Честно говоря, все, что у нас оставалось из провизии это немного консервов, все остальное пропало из рюкзаков. Подумав об этом, я вдруг понял, что страшно хочу есть. За всеми этими событиями, завертевшими меня за последние сутки, я совсем забыл про еду. Как оказалось, остальные тоже были в том же состоянии. Мы набросились на предложенное угощение как волки, забыв даже проверить ее дозиметром.

- Можно? - спросил Иван, подсаживаясь ко мне после того как все наелись.

- Присаживайся, - я махнул на бревно, на котором сидел.

- Это все из-за меня, - сказал он.

- Что?

- Ну, это нападение обезьян.

- С чего ты взял? - удивился я.

- Если бы я тогда не покормил их шоколадом, они бы нас просто сопровождали, как и до этого, а не лезли бы к нам.

- А шоколад что изменил?

- Знавал я людей, что всегда хотели заполучить то, что им нравилось: игрушку приятеля, значки одноклассника, должность коллеги. И они всеми силами стремились добыть объект своих желаний, а если у них не получалось это сделать, то они приходили в жуткую ярость, граничащую с безумием. Эти обезьяны не далеко отошли от нас, людей. Видимо им понравилась шоколадка, и они захотели еще, а когда поняли, что не получат лакомства, просто взбесились.

- Хорошая теория, - ответил я. - Но в этом мире не до теорий, здесь все направленно на борьбу всех со всеми, если не убьешь ты, то убьют тебя. Мы всегда должны быть начеку и никогда никому не доверять. Даже простой цветок, может оказаться опаснейшей тварью, что высосет твою кровь и сожрет твои мозги. Поэтому не стоит делать скорые выводы и тем более корить себя за это. Всегда и за все отвечает командир. Гибель ребят на моей совести, и я буду нести эту потерю в своем сердце до конца своих дней. А теперь успокойся и иди спать, завтра мы прибудем в Анклав, там будет решаться твоя судьба, вот об этом подумай.

Иван встал. Кажется, он несколько опешил от моей отповеди, но я ничего такого и не сказал, просто процитировал отрывок из одной лекции, что читал нам Александр Иванович, да и сам я считал также. Мир перевернут с ног на голову, все не так как кажется на первый взгляд, лишь многолетнее изучение того или иного объекта, может дать материал, для построения предварительных выводов.

- Постой, - вдруг остановил я его. Глупая мысль, противным червячком болталась у меня в голове и требовала разъяснения, - кто такой, этот Юдашкин?

- Кто? - переспросил Ванька.

- Ну ты Таню с каким-то Юдашкиным сравнил.

- Ах, этот. Да был до войны модельер такой, ему еще поручили спроектировать новую форму для армии.

- Модельер?

- Ну, это человек, что придумывает разные модные костюмы, платья.

- А зачем? Одежда должна быть практичной. А в этом плане комбезы, лучше всего.

- Я тоже так считаю, вообще то я не особо понимаю... понимал в моде, да и не люблю я всех этих изнеженных и утонченных людей от мира моды. Даже предположить не могу, что с ними стало в реалиях Метро.

- Ладно, спасибо за разъяснение.

- Да не за что.

Еще более озадаченный он отправился на свое место в глубине Маруси. Я огляделся по сторонам. Все уже разошлись. Матвей залез на крышу грузовика и с нее осматривал окрестности, тем самым охраняя нас. Но скоро взойдет солнце и ему придется спрятаться от его лучей, Олег же сразу занял свое место и теперь следил за обстановкой вокруг лагеря по камерам - им не страшны яркие лучи солнца. Нам приходилось лишь подстраивать яркость экрана и все. Таня устроилась комочком в кресле десантного отсека нашего БМП. Чья-то заботливая рука прикрыла ее спальником. Сэм и его товарищи уместились в кунге УРАЛа и уже довольно шумно храпели, из-за неудобных поз, через свои тканевые повязки, защищающие их от радиоактивной пыли.

Я долго не мог найти Ваську. Он нашелся в кабине УРАЛа.

- Ты чего не спишь? - спросил я его, залезая к нему.

- Считаешь, мы правильно поступаем? - не отвечая, задал свой вопрос он.

- Что ты имеешь в виду?

- Да все, - он живо повернулся и впечатал горящие глаза в меня. - Все что мы делаем, делается неправильно. Мы потеряли половину парней, вместо них какие-то непонятные новички, которых мы обязаны охранять. Этот танк, этот грузовик, набитый боеприпасами так, что подожги его кто, взорвется как ядерная бомба. И вообще, на хрена ты нас потащил в этот рейд?

Ни слова не говоря, я спрыгнул и с силой захлопнул дверь. Честно говоря, от изумления и обиды у меня отнялся дар речи. Как же так? Ведь мы вместе все это затеяли. Вся группа, включая его, безоговорочно одобрила этот рейд. А теперь меня обвиняют, и кто, мой лучший друг?!!! Невероятно. Нет, я не снимаю с себя вины. Я должен был беречь и правильно распоряжаться своими бойцами, но я не заслужил таких обвинений от своего зама.

Весь день я не спал, мои чувства были противоречивы. Я полыхал гневом и придумывал кары для Васьки. Потом меня уничтожало и размазывало чувство вины за гибель друзей. Следом я искал оправдания перед дедом, Хохлом и Андреем Сергеевичем. Меня даже посещали мысли о том, что будто никто не погиб, и мы триумфаторами въезжаем на Марусе в Анклав, осыпаемые цветами мы демонстрируем добытые трофеи. А затем на меня опять накатывало отчаяние. Нет, Васька был прав, не нужен был этот рейд, особенно такой ценой. Нужно было в качестве этого проклятого аккорда сжечь гнездо арахн и все.

Так и не заснув, я не стал будить Олега, который должен был сменить меня, а продолжил осматривать территорию. Судя по занавешенным окнам кабины грузовика, Васька дневал там, ну что ж, дело его. По приезду домой нас ждет серьезная беседа. В остальном все было спокойно. Периодически переключая камеры, наблюдая за обстановкой вокруг, я принялся обдумывать маршрут и наше прибытие в Анклав. Необходимо четко понимать, что делать, что говорить и как себя держать.

Вдруг, мое внимание привлекло какое-то движение. Я вернулся на предыдущую камеру и заметил, как дверь кабины УРАЛа открылась и оттуда выскользнула фигура. С ужасом я догадался, что столь щуплая фигурка может принадлежать лишь одному человеку. Той, в которую я влюбился до беспамятства. Мое сердце сжалось от боли, я смотрел на монитор и искал оправдания: может Васька пришел в десантный отсек и разбудил девушку своим храпом, и та, в свою очередь, сбежала в кабину. Но нет. Из кабины высунулась слишком знакомая рожа. В голове даже мелькнула мысль: - «Они что без химзы там торчали?» А потом жестокая реальность выбила все лживые мысли и оправдания. Та, которую я любил, предпочла другого, и этот другой был моим лучшим другом. Теперь мне все стало ясно. Я еще не понимаю, что со всем этим делать, но самое правильное сейчас, сосредоточиться на главном. На том, как без дополнительных потерь довести группу домой.

Я изо всех сил нахлестал себя по щекам и выкинул из головы все мысли. Все, теперь я только командир. У меня нет ни друзей, ни любимой, ни терзаний о том, кто прав, а кто виноват. Есть цель и есть ресурс, моя задача воспользоваться им с максимальной отдачей, терзаться я буду потом.

С трудом дождавшись полных сумерек, я скомандовал подъем и приказал собираться. Друзья Сэма отправились сообщить Августу о том, что мы не забыли своего обещания и скоро расскажем о них совету Анклава. Сэм едет с нами, в качестве официального представителя. Осталось перераспределить места.

- Шило и Сэм - вы в грузовик. Сэм, учись водить машину. Кот - в десантный отсек, возьми пулемет и будь наготове, и девушку пристрой куда-нибудь. Все остальные по своим местам.

Я видел, что Васька все порывается мне что-то сказать, но я не дал ему такой возможности. Он сделал свой выбор, обратного пути нет.

- Вперед!

25 глава

Мы ехали молча. Никто не отвлекал меня от мрачных раздумий, я же гнал их прочь, стараясь сосредоточится на основной задаче. Наш путь пролегал по кольцу до Каширского шоссе, там мы свернем в сторону города и окажемся на знакомой дороге.

Памятуя об эскадрилье вичух, патрулирующих кольца, основное внимание мы сосредоточили на небе. Поэтому тварь, бегущую параллельным курсом, заметили лишь тогда, когда она выскочила с дублера на шоссе. Огромная кошка с шипастым гребнем и покрытым чешуей хвостом неслась рядом с нами, готовясь сделать финальный прыжок. Не теряя ни секунды, Олег повернул ствол пушки, я установил захват цели, дальнейшее сделала умная электроника БМП. Прогремел залп, кошку отбросило в сторону, по инерции ее кубарем понесло в сторону от дороги и впечатало в стену одной из развалин. Очередной раз я был поражен мощью оружия, созданного человеком. Встреться мы с этой тварью просто так, я бы не поручился за положительный исход поединка. А еще, меня очень обеспокоило само появление, столь мощной твари в такой близости от Анклава, об этом инциденте нужно обязательно доложить командованию.

Еще, спустя полчаса мы выехали на развязку, и свернули на Профсоюзную улицу, а за тем и в сторону Битцевского парка. Тут на нас набросились странные существа, они были очень похожи на страусов, только более крупных, примерно четырех метров в высоту. Они выскочили из оврага, и практически мгновенно оказались рядом с нами, обрушив свои мощные клювы на броню. Раздался такой грохот, что я чуть не оглох. Я не мог отдавать команды, так как меня все равно никто не услышал бы. Слава богу, парни сообразили, что делать. Ванька закрутил машину вокруг своей оси, а Олег запустил пулемет. Пули рвали тела «страусов» на куски, и спустя пару минут с ними было покончено. Тревога заставила измученное сердце яростно колотиться, не спроста тут столько монстров, причем таких, что мы и не ведали. Я чувствовал, что дому грозит беда.

- Ваня, жми что есть сил, - проорал я.

Двигатель Маруси взревел, и она рванула сквозь заросли. Вскоре грузовик отстал, он хоть и ехал про пробитой нами колее, но проходимость у него была гораздо ниже. Но сейчас главное было добраться до Анклава и разведать там обстановку.

К сожалению ситуация была критической. Чем ближе мы подъезжали, тем больше всевозможных монстров встречали. Тут были как знакомые нам твари, так и совершенно новые. Порой мне казалось, что в некоторых из них проглядывают человеческие черты, но скорее всего это была игра воспаленного воображения.

Не отвлекаясь на сторонние цели, мы как нож в масло проходили сквозь группы... стаи... в общем сквозь монстров, давя их гусеницами и скупо постреливая из пулемета, что-то мне подсказывало, что весь наш боезапас потребуется у бункера.

И вот мы достигли защитного кольца. Давным-давно, здесь погиб Соболь - спецназовец, отдавший свою жизнь, чтобы спасти меня, мою сестру и брата. У баррикад, собранных из автобусов и грузовиков, лежали горы трупов всевозможных тварей, но среди них лежало много, чрезвычайно много тел, одетых в столь знакомую броню штурмовиков Анклава.

- ЖМИ! Давай Ванька, еще быстрее!!! - заорал я в микрофон.

Маруся полетела над горами трупов. Не разбирая дороги, мы неслись к уже близкому бункеру. С ужасом я увидел тучи монстров рвущихся в мой дом. Тоннель доверху был забит трупами, новым партиям приходилось расчищать проход. Башенки-доты над запасными выходами уже молчали. Над крышей бункера сидела неведомая тварь, очень похожая на краба, но только этот краб был в диаметре метров тридцать и с десяток метров в высоту. Он методично разгребал землю под собой, и уже на половину закопался, еще чуть-чуть, и он начнет крушить бетон перекрытия, а с такими клешнями это вполне реально. И тогда жителям бункера конец - толпы монстров ринутся в пробоины и уничтожат всех на своем пути.

Не мешкая, я навел целеуказатель на «краба».

- Огонь, - заорал я.

Олег нажал на гашетку, несмотря на то, что Ванька и не думал останавливаться. Умница Маруся, снаряд за снарядом принялась укладывать в цель. Какой бы не была броня монстра, но шквал бронебойных снарядов, выпускаемых со скоростью тридцать выстрелов в минуту, моментально прогрыз в ней дыру размером с тоннель метро. Тварь взревела и стала выбираться. Нас, наконец, заметили. Тысячи монстров, больших и маленьких, бросились к нам, пробуя на нас все свои силы, возможности и умения. И гибли под гусеницами, гибли от веером летящих пуль пулемета, гибли от пулемета, что выставил в амбразуру Кот. Да и пушка Маруси продолжала делать свое дело. Тогда твари изменили свою тактику. Теперь их задача, как мне показалось, была в том, чтобы обездвижить нас, заткнуть наши стволы, даже ценой своей жизни. Ванька творил чудеса. На высокой скорости он маневрировал, делал неожиданные финты и развороты, ведь стоило ему хоть на мгновение остановиться и все - мы были бы погребены под горой монстров.

Мы сражались вечность. Счет поверженных врагов перевалил за тысячу, а стоило взглянуть на часы, и оказалось, что прошло не больше пяти минут. И тут пушка замолчала.

- Что случилось? - закричал я в микрофон.

- Автоматика сработала. Скорее всего, перегрев, - ответил Ванька.

- Олег, отключай автоматику. Лучше танк загубим, чем Анклав потеряем.

- Ненужно, командир, - ответил Олег, - похоже, твари конец.

Я посмотрел в монитор. На «краба» больно было смотреть: оторванные конечности, глубокие дыры в панцире, откуда хлестала мутная жидкость. Мутант в агонии поднялся на оставшихся лапах и рухнул на спину. В освободившуюся яму хлынули оставшиеся монстры, но затем разочарованно взвыли и вплеснувшись из нее вновь ринулись на нас.

- Когда мы сможем стрелять? - спросил я.

- Одиночными - минут через пять, - отозвался Олег.

- Хорошо, гаси их короткими из пулемета. Иван, что у нас с топливом?

- Часа на два еще хватит.

- Отлично. Сейчас ты наше главное оружие, давай-ка кругами, вокруг бункера.

Мы стали нарезать круги, давя и сшибая всех зазевавшихся тварей. Вот длинноногая химера, не вовремя выскочившая из оврага, как кегля улетает из-под тяжелого носа машины. Вот огромная сороконожка выбегает на дорогу, живой баррикадой перекрывая нам пути отступления. Но Ванька обманывает ее, на полной скорости выезжая на холм и, заставляя Марусю подлететь на несколько метров. Мы приземляемся прямо на длинное извивающееся тело, и панцирь сороконожки лопается от удара, а гусеницы Маруси рвут нежное мясо под ним.

Проезжая очередной круг я заметил флаг, поднявшийся над одной из башенок. Значит, Анклав жив - значит еще не все потеряно.

- Митя, смотри, - крикнул Олег.

- Вижу, флаг.

- Да нет, на тоннель смотри.

Мы как раз проезжали мимо. С вершины забивших тоннель горы трупов стали скатываться тела, а в освободившиеся дыры, начали вылезать защитники Анклава.

Но не только мы их заметили. Часть преследователей отделилась, и бросилась к ним.

- Ванька, туда, - очередная доза адреналина вновь заставила меня орать.

Маруся повернулась, мы дали залп осколочным по бегущим к входу тварям и пошли им наперерез. Нужно дать защитникам несколько минут, что бы они смогли перегруппироваться и выставить защитный периметр.

Мы успели на несколько секунд раньше. Завывающая толпа врезалась в бронированный бок Маруси и отхлынула. Еще несколько секунд они потратили, пытаясь пробить ее броню, и лишь затем начали обходить и перелезать через нее. Но Анклавцы уже начали занимать позиции, забили тяжелые пулеметы, а огнеметы вырастили стену огня. Чем больше проходило времени, тем крепче становилась оборона. Когда же оставшаяся горсть монстров, все-таки не выдержала и бросилась бежать, мы, наконец, смогли выдохнуть. Я посмотрел на защитников. Двадцать четыре человека, закованных в тяжелую броню штурмовиков, вооруженных пулеметами и огнеметами. Двадцать четыре... Всего. Из более чем двухсот хорошо подготовленных бойцов. Двадцать четыре уставших, возможно даже раненных человека, в закопченной, наскоро залатанной броне с оружием в котором почти не осталось боеприпасов. Но они, увидев, что замолчала наша пушка, бросились нам на помощь, дабы дать нам короткую передышку.

- Кот, встречай гостей, - крикнул я. - Олег организуй перезарядку Маруси.

Эх жаль, что освобождая место в грузовике, мы не взяли с собой несколько канистр с дизельным топливом. Хорошо хоть снаряды и патроны есть. Только я об этом подумал, как увидел, что из тоннеля вылезают еще люди. На них были легкие доспехи, но каждый из них тащил канистру.

- Ванька, на тебе заправка.

Вокруг Маруси закипела работа. Из десантного отсека вытащили ящики с боеприпасами. Обжигаясь, Олег открыл приемники и принялся их загружать. В бак БМП полилось топливо. Тем временем, на освободившееся в десантном отсеке место полезли бойцы. И вот, наконец, я услышал знакомый голос:

- Митька, это ты там командуешь? - спросил Хохол.

- Так точно, Александр Иванович.

- Вовремя ты блин! Я уж думал, придется в коридорах биться.

- Это что у вас такое вообще произошло?

- Потом, все потом. Долго вы еще будете заправляться?

- Уже все.

Я дождался, когда Олег и Ванька займут свои места, и отрапортуют об окончании заправки и загрузки.

- Все, наша девочка накормлена, десанту занять свои места.

Несколько человек заняли места в десантном отсеке и еще четверо закрепились на броне. Отдохнувшая и остывшая Маруся рванула вперед.

- Так, Митя, бери курс на пост номер четыре, там должны были остаться ребята Зайца.

По всей контролируемой Анклавом территории, особенно внутри защитного периметра, были разбросаны укрепленные блокпосты, в них был небольшой запас еды воды и боеприпасов, а также телефонная связь с бункером. Скорее всего, группа лейтенанта Зайцева засела в одном из них. Мы подлетели к блокпосту и с легкостью смели огнем горстку тварей, осаждавших здание. Тот час из него стали выскакивать бойцы. Мы уложили раненых прямо на броню, все остальные побежали рядом, прикрывая товарищей.

- Теперь к восьмому, - приказал Хохол. - Заяц слышал в том направлении выстрелы.

Так по очереди мы объезжали все возможные укрытия. Некоторые из них были разрушены, а их защитники разорваны на части. Но в большинстве случаев, все же мы находили живых. Раненые и вымотанные беспрестанными атаками, они еле держались на ногах. В одном из блокпостов мы увидели среди горы трупов, двух парней, они держали в руках по ножу и по гранате, в стороне валялись бесполезные уже автоматы. Они чуть не подорвали себя и мы еле успели их остановить. Тяжелораненых и истощенных людей было так много, что мы три раза останавливались и выгружали их в менее пострадавших блокпостах. Бойцы с легкими ранениями оставались их защищать.

Вдруг, в наушниках раздался голос Сэма:

- Дима, Дима, на помощь!

- Сэм, слышу тебя! Что случилось?

- На нас напали, с трудом защищаемся.

- Где вы?

- Я не знаю.

- Мы на выезде из парка, - сообщил Васька.

- Понял вас, идем на помощь.

- Минуту, - остановил нас Хохол. - Бери шестерых, остальных я поведу пешком зачищать оставшуюся территорию.

- Хорошо. Берегите себя.

- И ты, и ты! - пробормотал едва слышно Хохол, снимая гарнитуру.

Мы быстро перегруппировались и поспешили на помощь Сэму с Васькой. Тут я вспомнил про Таню. Опять в сердце впилась огненная игла, но к своему ужасу, я понятия не имел где она. Я настолько был уничтожен, что предпочел вообще о ней не думать.

- Кот, ты здесь? - спросил я в микрофон.

- Так точно, - тут же отозвался он.

- Ты не в курсе, где Таня?

- В смысле? Она сама перед отъездом сегодня утром, сказала, что ты отправил ее в грузовик. Типа что бы под ногами не мешалась.

И опять эта боль, что ж такое, почему так больно? Она ведь не обещала мне ничего, с чего я теперь мучаюсь? Ох, ладно, нужно лишь перетерпеть этот день, а потом переговорить с дедом. Он найдет слова, что излечат меня.

И вот уже мнимая окраина парка, но грузовика пока не видно. Где же они? Я переключился на прибор ночного видения и тут же увидел их. Пышущий жаром двигатель УРАЛа ясно давал направление.

- Ваня, на ПНД их прекрасно видно, давай туда.

- Слушаюсь.

Мы подлетели и мигом раскидали свору муто-волков, а затем ещё подстрелили двух химер. Для Маруси это были семечки, а вот для двух бойцов, из которых лишь один умел стрелять, они представляли огромную опасность. Лобовое стекло грузовика, несмотря на повышенную защиту, было разбито. Сэм выставил в него какую-то длинную железяку с прикрученным к ней тесаком, а Васька держал перегретый автомат. Когда мы отбросили нападавших, они без сил откинулись на кресла. Их позы говорили о том, что уже никакая сила не поднимет этих людей.

- Занять оборону, - приказал я десанту. - Иван, что там с грузовиком?

Я вылез из своего люка и подбежал к кабине.

- Вы там как, живы?

- Живы пока, - устало ответил Васька.

- Как там Таня?

- Ты о чем? - усталость Васьки как рукой сняло, - она же с тобой.

- Нет, Матвей сказал, что она в грузовик полезла.

Не сговариваясь, мы бросились к кунгу, рывком распахнули дверь и с облегчением выдохнули. Девушка сидела в углу. Ящики образовали над ней домик и не давали ее придавить.

- Ты что здесь делаешь? - заорал я на нее.

- Ты что, не представляешь, что с тобой могло произойти? - поддержал меня Васька. - Тебя могли все эти ящики в лепешку раздавить.

А она сидела, смотрела на нас и смущенно улыбалась.

- Быстро в Марусю, - приказал я и отвернулся, так как увидел, что Васька первым протянул ей руку, помогая спуститься, а она без промедления за нее ухватилась.

Слезы обиды и беспомощности наполнили глаза. Я до хруста сжал зубы и направился к нашему механику.

- Что тут у нас? - спросил я, откашлявшись

- Нужно дергать, - вынес вердикт Ванька. - Похоже завяз нехило. Так, Олег, давай на мое место, а я за руль УРАЛа.

Я проверил периметр. Бойцы были настороже и внимательно оглядывали близкие заросли. Краем глаза я заметил, как Васька отвел Таню к БМП и помог ей в нее забраться. Затем он немного помялся и решительно направился ко мне. Похоже, он решил больше не откладывать тяжелый разговор.

- Митя, кхм... Дима, - начал он, - ты это, прости меня. Я сам не знаю, как это случилось!

- Действительно как? - ехидно поинтересовался я.

- Я же говорю, что не знаю, - начал раздражаться он.

- Вичуха!!! - вдруг заорал кто-то.

Годы тренировок не прошли даром. Мы оба попадали на землю, перекатились на спину и, отыскав цель, стали садить в нее короткими очередями. Но, похоже, она уже выбрала себе жертву, так как совершенно не отвлекаясь на щелкающие по жесткому оперению пули, пикировала на цель. Проследив ее траекторию взглядом, я с ужасом понял, что летит она на Таню, бежавшую к нам. Ее оранжевый комбез радзащиты, не был перекрашен как наши в камуфляжные цвета, и сильно выделялся на однотонном фоне. Я вскочил и бросился к ней. Видимо краем глаза Васька заметил движение, а поняв, куда я бегу, припустил за мной. Как два придурка, мы бежали и, сбросив противогазы, орали, размахивая руками. Мы всеми силами пытались отвлечь тварь от девушки, но тщетно. Уже над самой землей вичуха распахнула крылья, гася скорость, и приземлилась темнёхонько на хрупкую фигурку. Мы опять подняли автоматы и принялись поливать тварь свинцом. Как и учили, мы старались целить в самые уязвимые места. Какое-то время она сидела, прикрываясь крылом, а за тем пригнулась, готовясь выпрыгнуть в небо.

Мы заорали, понимая, что сейчас нашу любимую унесут. Но тут прозвучал выстрел. Видимо Олег, наконец, перебрался на свое место и добрался-таки до пушки. Бронебойный снаряд, насквозь пробил грудь гигантской твари. Она, похоже, даже не допуская такого, с огромным удивлением уставилась на дыру в своей груди. Второй выстрел оторвал ей голову. Тело еще какое-то время постояло, а затем рухнуло с силой отдавшейся дрожью в наших ногах.

Мы бросились к ней желая и боясь увидеть неизбежное. Мы нашли ее под правым крылом. Девушка была придавлена телом твари, и лишь голова еще была цела. Мы упали перед ней на колени. Васька приподнял ее голову, а я дрожащими руками, попытался нащупать пульс.

- Простите меня, - вдруг произнесла она, открывая глаза. - Я не хотела... честно!

Тут ее затряс кашель, изо рта потекла кровь. Она хотела сказать что-то еще, но не успела. Ее тело обмякло, а глаза начали стекленеть. Не в силах на это смотреть, я поднялся и ушел, а Васька... Васька остался и именно он закрыл ей глаза, именно он отдал ей прощальный поцелуй. Вот так я, почему-то считая ее своей, в итоге даже не поцеловал ее ни разу. Ничего больше не соображая, я сделал последнее что смог - отдал приказ возвращаться.

Эпилог

- Нет, нет, нет!!! НЕ-Е-Е-Т!

Не веря очередной скорбной вести, мальчик обхватил голову и качался на стуле, но я понимал, лучше ему это услышать от меня.

- Как это случилось? - спросил он, подняв на меня воспаленные глаза.

- Давай я расскажу все с самого начала, так тебе будет понятно. Итак, пять дней назад, челноки в сопровождении группы Седого должны были вернуться домой, но они не пришли. На следующий день я отправил им на встречу усиленный патруль, и они нашли их. Истерзанные мутантами они лежали практически на перекрестке Севастопольки и Балаклавского. Судя по позам все произошло внезапно, стремительно и безжалостно.

- Если бы я был там... - сокрушенно провыл парень.

Ему нужно было бы всыпать за то, что своей выходкой он нарушил приказ, и может мы еще вернемся к этому, но не сейчас. Не сейчас.

- Если бы ты был там, то там бы и остался. У них не было ни одного шанса. Судя по отпечаткам, мутантов было гораздо больше, чем смог бы одолеть даже сдвоенный отряд. Но продолжим. К сожалению, мы не знали, кто нам противостоит, иначе были бы осторожнее, а так... Патрульные собрали личные вещи погибших. Их самих похоронили, как полагается и пришли домой на доклад. Видимо они и привели за собой лазутчика, так как через несколько часов стали поступать сведения о повсеместной активации мутантов. Они начали подступать отовсюду. Еще не понимая, что происходит, я начал рассылать отряды зачистки и разведки. Вскоре стало понятно, что все это не совпадения, но к тому времени по периметру бродило слишком много мутов. Далеко не все отряды смогли вернуться на базу. Им пришлось укрепиться на блокпостах и ждать. Мутанты тоже не проявляли особой активности. Похоже, они тоже чего-то ждали, а мы спешно начали готовиться к осаде. Удвоили охрану, выставили заграждения в тоннеле, установили дополнительные пулеметные гнезда. Техники варили «ежи» и частоколы. Все мужчины и большинство женщин из «гражданских» встали под ружье. Мы срочно укомплектовывали их, собирая в отряды поддержки. На следующий день перед бункером собралась толпа мутов. Таких мы еще не видели. Страшная помесь людей с животными, птицами и насекомыми. Они общались друг с другом и, судя по всему, повелевали остальными, уже знакомыми нам тварями. Тогда мы поняли, что встретились с неизвестной нам расой разумных мутантов. Так как они не проявляли агрессии, Федор Михайлович предположил, что они просто-напросто хотят установить контакт, а мы просто не поняли их. Он вызвался вести переговоры. Мы отговаривали его, но ты ведь его знаешь. Упрям как осел. Тем более, оказалось, что один из этих человекомутов с белым флагом подошел к тоннелю. «Я ведь говорил, они хотят поговорить» - обрадовался Федор Михайлович и вышел к мутанту. Под прицелами наших лучших снайперов, они долго о чем-то разговаривали, а затем, пожав друг другу руки, разошлись в стороны.

Как только он вернулся, мы набросились на него с вопросами. Вот что он рассказал: «Эти мутанты родом откуда то с севера. Кочуют в поисках пищи и контактируют уже со многими колониями людей. Они не знают, почему их тела срослись с животными, да и не задумывались никогда. Они очень рады встрече с нами, просят не убивать их и их младших братьев. Еще они просят разрешить остаться здесь всего на одни сутки, чтобы отдохнуть и двинуться дальше. Их цель - более теплые места, так как мороз им не очень нравится». Видимо этот человекомут, был отличным оратором, так как смог обмануть Федора Михайловича. Им просто нужно было время. Если бы мы тогда вышли всеми силами, то скорее всего победили бы. С огромными потерями, но победили. А тут еще и Федору Михайловичу стало худо. Мы заметили, что он постоянно чешет руку о колено. Когда мы спросили, что с ним, он ответил, что поцарапался во время рукопожатия. Сказал - «уж больно жесткая рука у Дорш-Шараха, вся в каких-то наростах». Его конечно же осмотрел врач, и продезинфицировал царапину, но это не помогло. Через восемь часов ранка начала гноиться и набухать. Мы срочно вызвали врача, и он с огромным удивлением сообщил, что началась гангрена и необходимо срочно отнять руку. Но он не успел. Пока его готовили операции, гангрена распространилась на остальные конечности. Все тело стало стремительно опухать и чернеть. Все что мог сделать наш врач, так это дать обезболивающее, чтобы облегчить его страдания. Еще через два часа, твой дед умер. Последней его просьбой было во что бы то не стало найти тебя и передать, что он тебя очень сильно любит. Почему-то он был абсолютно точно уверен, что ты жив и найдешься.

Не в силах сдерживаться, мальчик заплакал. Он спрятал лицо в ладонях и, наклонившись, прижался к коленям. Честно говоря, в моих стариковских, казалось, уже совсем пустых глазах тоже стало мутно от подступившей влаги. Я встал и вышел кабинета, давая парню прийти в себя. В коридоре стоял Андрей Сергеевич, командующий всеми силами Анклава.

- Ну что, Александр Иванович? Как он? - спросил он.

- Держится, - ответил я.

- Хорошо, дадим ему еще пару минут. У нас очень много проблем и для их разрешения нам просто необходим этот парень. Надо же, никогда не думал, что судьба всего Анклава, будет зависеть от одного мальчишки.

- Зато какого мальчишки, - отозвался я. - Не зря, ох не зря Учитель выцепил этого парнишку в Метро.

***

- Ясно! Теперь нам все стало ясно.

- Наконец мы нашли то, что искали.

- О да, сосредоточие силы находится именно там, в месте под названием Анклав, наши шпионы оказались правы.

- Теперь нам остается только заполучить ее источник, и мы вдвое увеличим свою мощь.

- Ах, как жаль, что не получилось прорваться с наскока. Оставалось совсем чуть-чуть, и тут вмешался этот танк, черт бы его побрал.

- Ну ничего, мы разберемся с ним. Пора закладывать базы. Разворачивайте лабораторию и инкубатор, подтягивайте резервы, призывайте местных младших братьев. Мы будем готовиться к длительной осаде.

Content

Касьянов Максим Воин (СИ)

Воин Максим Касьянов

Пролог

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

Эпилог