Мишарина Галина

Запретная Родина (СИ)

Annotation

Смешиваясь, черное и белое создают серые будни. Или это не так? Возможно, именно благодаря их соединению рождаются красочные оттенки жизни? Фрэйа снова отправится в иные миры – находить собственную гамму любви, учиться слушать голоса своих душ. Ей предстоит узнать, что, несмотря на удивительные дары, открываемые в человеке Промежутком, реальности ценят искренность обычных человеческих чувств. В приключениях она обретет новые мечты и попытается отыскать сокрытое место, где возможно первозданное, чистое счастье – таинственную и прекрасную Родину. Сможет ли она защитить её от алчных рук, привыкших забирать не своё? Или потерпит поражение?

Третья книга цикла "Говорящая с камнями"

18+

Запретная Родина

Глава 1

Запретная Родина

Галина Мишарина

Глава 1

Я бродила по городу как во сне, накупив соевых сосисок и раздавая их бездомным животным. Воспоминания давались с трудом. Я знала, что путешествую по мирам, но не могла сказать, насколько давно. В чем была моя цель? Что вело вперёд? Воспоминания осыпались цветной мозаикой со стен давно заброшенных святилищ. Я не поклонялась богам и не приносила жертвы, разве что одну, но самую важную: саму себя. Лица вставали перед глазами, как призраки. Кто были эти люди? Они снились мне и звали за собой, но я не шла на зов. Если то были друзья – время отдалило наши судьбы, сокрыло все мои прежние чувства к ним. Если враги – я не хотела сражаться, хотя и знала, что умею.

Я не чувствовала отчаяния, лишь печаль, что не победить усталому сердцу. Она сидела во мне угрюмым зверем и с каждым днем становилась всё более сильной, растила клыки и жала. Когда сдаешься – не оставляешь себе ни единой надежды, не просто убираешь оружие в ножны, но хоронишь мечи и кинжалы в далеких, недоступных курганах. Съедающая сердце грусть знала, что мне нечем защищаться, что я не вскину руки, не закроюсь от жестоких ударов. Мой клинок давным-давно смирно спал во тьме, в которую я его сама же и заточила.

Ночи не всегда были теплые, и тогда приходилось сворачиваться в тугой клубок. Ночевала я, где придется – то под мостом, то в кустах, то в заброшенных домах. Старое пальто истрепалось, оно уже не согревало тело. Дыры в носках, разные шнурки на ботинках, джинсы цвета грязной лужи. А ведь когда-то они были синими… Теперь приходилось мыться в реке, денег на гостиницу не было. Хорошо, что на берегу оставались места, где меня никто не мог увидеть.

Тяжестью пережитого охватывало тело. Усталость эта походила на груз, который тащишь и не можешь ни остановиться и передохнуть, ни скинуть его. Таковы были путешествия по мирам – ты либо оставался на месте, отвергая пройденные тропы, либо шел вперед, принимая лишения как данность.

Шёл седьмой день моего пребывания здесь. Город назывался Архъялв, и он мне нравился. Конечно, хватало и отрицательной энергии, но я не спешила возвращаться в Промежуток. Порой казалось, что в скором времени переходная реальность перестанет принимать меня, просто оставит на свое усмотрение в каком-нибудь мире. И я состарюсь без воспоминаний, в одиночестве и пустоте, покинутая всеми, кто мог быть мне дорог.

Я решила воспользоваться метро, прокатиться на другой конец города. Нечто потянуло меня к высокому сводчатому куполу из прозрачного материала, что красиво переливался на солнце. Странно, могла бы потратить мелочь на что-то съестное, ан нет, приспичило под землю! Так ноги, не отягощаемые волей, несут человека к судьбе.

Я шла и разглядывала облака. Небо было бледно-лиловым, с лазурными вкраплениями. Не знаю, что придавало ему такую структуру. Вверх никто, кроме меня, не смотрел, люди спешили по своим делам. Я задумалась над тем, какое небо встречалось мне чаще всего. Пожалуй, все-таки голубое или серое. Иногда – розовое или желтое. Было даже зеленое, темное, похожее на болото. Теперь под густой зеленью были сокрыты все мои воспоминания…

И вдруг что-то странное пронзило спину, как мягкая стрела с теплым наконечником. Сердце забилось часто и волнительно. Уже давно я не испытывала ни волнения, ни страха, ни радости, и теперь забытые, беспокойные чувства растеклись по жилам целебным бальзамом. Я стала потихоньку глядеть по сторонам и поняла: вот он. Очень высокий мужчина в чёрной куртке, темных очках и повязке на голове. Он следил за мной? Я прибавила шаг, уткнулась в толпу и потеряла его из виду. Споткнулась, затем споткнулась ещё раз. Мне было не настолько страшно, чтобы броситься прочь бегом. Я и вообще не была уверена, что хочу убегать.

У дороги я остановилась, быстро связывая волосы в хвост. Капюшон помогал скрывать шевелюру, но стоило одной светлой прядке выскочить – и все тотчас начинали меня разглядывать. Поэтому в привычку вошло прятать кудри, делая тугие косы и хвосты. Впрочем, вскоре упрямые волоски всё равно освобождались из пут и начинали жить свободной жизнью, отвергающей хозяйскую власть. Мне пришлось расстегнуть пальто, чтобы убрать получившийся неряшливый хвост под воротник, но это оказалось ошибкой. Ко мне тотчас направился мужчина в бордовой форме. До этого он стоял возле входа в место.

– Девушка, а что это у вас? – и он указал на виднеющийся из-под пальто нож. Влипла! – А у нас так нельзя ходить.

– Хорошо, уберу.

Этим ножом я резала плотную упаковку сосисок.

– А вы почему не знаете, что нельзя? – улыбнулся мужчина.

– Я нездешняя.

– Понятно. Вам помочь сориентироваться?

– Я собираюсь спуститься в метро, – честно ответила я, убирая нож в рюкзак и оглядываясь по сторонам. Моего преследователя нигде не было видно.

– Простите за беспокойство. Теперь всё понятно. Я провожу вас!

Я кивнула и пошла следом за ним. Странная вежливость, учитывая, что до метро было метров двадцать. Я знала уже, что это за человек. Он следил за порядком. Но стоило ли тратить время на мои короткие проводы? Видимо, ему просто было скучно.

Мы почти дошли до стеклянных дверей, как вдруг меня снова кольнуло в грудь: стой! Боковым зрением я увидела притормозившую у края тротуара машину. Из неё вышли несколько здоровых мужиков и направились прямиком к нам. Я развернулась всем телом, готовясь в случае чего защищать себя или удирать.

– Господа, приветствую! – обратился к ним законник.

В ответ на это один из мужиков грубо отодвинул его в сторону.

– Какие-то проблемы? – удивился мужчина. Я тоже была удивлена таким поведением внезапно подошедших. В голове пискнула тревожная дудка.

– У тебя проблемы! – ответил верзила, схватив его за воротник.

– Девушка, вы не бойтесь, – деловым тоном пояснил другой бугай. – Мы давно искали этого человека. Он преступник и будет наказан. Мы просим вас пройти с нами, чтобы…

– Я… кто?! – возмутился законник. – Какой ещё преступник? Я слежу за порядком на площади… – но его только пихнули и велели закрыть рот.

– Составить протокол.

– Какой протокол? – хмуро спросила я. – Этот человек – служитель закона, а вы, простите, первые встречные. Предъявите удостоверения, тогда, может, и поговорим.

Творилось неладное. Я чувствовала: эти люди не те, за кого себя выдают, но понимала, что попалась. Побеги я сразу – могла бы скрыться. Теперь, окруженная ими, оказалась в ловушке. Я крутила головой по сторонам, надеясь странной надеждой на помощь и соображая, как улизнуть. Сердце вздрогнуло: я снова увидела высокого мужчину. Он смотрел в нашу сторону, скрестив руки на груди. Если бы взглядом можно было поджигать – он бы спалил всех шестерых громил.

– Ну что вы, – ухмыльнулся бугай. – Мы – вышестоящая инстанция. Но если хотите, документы у нас в машине.

Судя по всему, меня держали за дуру.

– Господа! – вмешался законник. – Вы вынуждаете меня сообщить о…

Мгновение – и он рухнул прямо на асфальт, из разбитого носа хлынула кровь. Понимая, что иного шанса не будет, я юркнула в сторону ящерицей, ринулась сквозь толпу, через поток автомобилей. Протяжные гудки и злые окрики понеслись вслед, меня слегка задела светлая спортивная машина, и я хряпнулась, больно ударяясь коленом. Но тотчас вскочила и понеслась прочь. Впереди маячил забор из бетонных блоков, а за ним находилась стройка. Самое подходящее место, чтобы спрятаться. Я подбежала к высокой стене, подпрыгнула, вытягивая руки, и перевалилась внутрь.

Строительная площадка была завалена разными материалами, медленно ездили машины с большими клешнями, и лавировать между ними не составляло труда. Но мне всё равно было страшно. Схватят. Непременно. Мне много раз удавалось сбежать, но только не сегодня.

Впереди показалась ещё одна стена, более высокая, и я засомневалась, что смогу через неё перебраться. Ноги ухватились за возможность отдыха и отяжелели, но внутренний голос приказал: не спи! Я подпрыгнула, уцепилась за край и повисла, тяжело дыша. Вперед. Вверх. Всего, что происходило вокруг, я не замечала. Перед глазами вспыхивали солнца, очень хотелось пить. Уже прыгая вниз, на жухлую траву, поедавшую огромный пустырь, я поняла, что сглупила: вблизи притормозила та самая темная машина. Быстро же они меня отыскали, далеко не ушла. Оставалось заползти в густые колючие заросли рыжих кустов. Шипы впились в ладони, но мне было все равно. Царапины уже давно не причиняли боли – одной ранкой больше, одной меньше… Я притаилась, чувствуя, как грохочет сердце. Ещё немного, и страх выдаст меня. Ещё чуть-чуть, и будет поздно быть свободной… Из укрытия я хорошо видела мужчин: словно цепные псы, они шли по следу, принюхивались и осматривались. Кто натравил их на меня? Я была в отчаянии: даже с мечом, спрятанным в рюкзаке, я едва ли одолела бы шестерых. А Промежуток молчал.

И вдруг вдалеке показалась знакомая фигура. Увидев человека в черной куртке, я успокоилась. Он тоже шел по моему следу, но если шестеро были злобными псами, то высокий незнакомец – опытным, безжалостным, но справедливым волком. Ни угрозы, ни злобы, только холодное спокойствие.

И, точно зверь, защищающий своё, он закрыл меня спиной. Знал, что я сижу в кустах неподалеку? Конечно. Как знал и то, что я не ведаю ничего – о нем, о себе, об этой голодной своре диких псов. И, тем не менее, он пришел.

Незнакомец двигался стремительно и гибко. Мужчины падали один за другим, спотыкались и путались в собственных телах, словно руки и ноги их стали тряпочными. Поворот. Один полетел прочь, не завершив удар, второй, вскрикнув, остался стоять на карачках, мотая вывернутой рукой. Еще двоих незнакомец стукнул лбами, и они упали в траву, силясь прийти в себя. У громил было оружие, но они почему-то не смогли им воспользоваться: то оно выпрыгивало из пальцев, то разваливалось прямо в руках, то отказывалось стрелять безо всякой видимой причины. Испарялись, как капли, темные орудия убийства, разлетались по ветру невесомой белой пылью. Я не могла понять, что происходит с вещами, кто или что превращает их в труху… Это пугало и завораживало.

Незнакомец молчал. То одного, то другого он отправлял кубарем катиться в траву, но они вставали снова и снова, ругались, пыхтели и пробовали напасть всем скопом. Бесполезно. Казалось, это может продолжаться вечность, у меня даже ноги затекли, но высокий незнакомец не спешил выбивать противникам зубы или ломать носы. Он ждал, и я ждала. Ожидание оказалось оправданным, потому как они просто-напросто выдохлись, к тому же вывернутые суставы рук и ног рано или поздно начинают зверски болеть от напряжения и отказываются слушаться. В конце концов он прижал одного из бугаев к земле и о чем-то тихо спросил, но тот не желал отвечать, только хрюкал с вывернутой рукой и слабо пытался вырваться. Пока проходил этот спокойный допрос, один из поверженных решил действовать. Раз нельзя было победить незнакомца, его следовало обхитрить – наверное, так он рассуждал. Довольно оскалившись, крепыш достал из кармана некий темный предмет. Я понятия не имела, что это была за штука. Нуждался ли волк в моей помощи? Видел ли происходящее или был целиком поглощен допросом? Я должна была что-то для него сделать, мне очень хотелось как-то посодействовать в непонятном противоборстве. Я выскочила из укрытия, оказавшись между незнакомцем и увальнем с непонятной фиговиной, и со всей силы заехала засранцу рюкзаком по голове. Прямо так, сверху вниз, не дожидаясь, пока поднимется. От неожиданности он тюкнулся носом в пыль, но тут же вскочил и пошел на меня, рыча от ярости. Он был взбешён моим поступком. Ещё бы! Какая-то замухрышка помешала его планам! Он уронил черную штуковину на землю и забыл про нее.

Я быстро отступала, не глядя назад, и неожиданно ткнулась лопатками во что-то мягкое и теплое. Мамочки!.. Сильная рука взяла меня за шиворот и буквально перенесла по воздуху, как котенка. Теперь я видела только широкую спину и торчащие из-под банданы рыжие волосы незнакомца. Сладким чувством разлилось по телу ожидание. Хотелось впитать благое тепло, ощутить стук сердца возле уха… Я чувствовала: человек в черной куртке пришел за мной, как и эти пятеро, но он не желал мне зла. Казался знакомым даже его запах – приятный и густой, и то, как он двигался, и это прикосновение: уверенное, властное и чарующее – всё отдавалось мучительной болью внутри меня. Той самой, что приходила, когда я пыталась вспомнить…

Между тем исходивший злобой бугай поутих. Он молча смотрел на нас, сжав кулаки. Было ясно: бесполезно снова ввязываться в драку. Мой спаситель не стал тратить время даром. Он повернулся, быстро оглядел меня. Не было сказано ни одного слова, мы разговаривали глазами. Мысленно я кивнула, отвечая на его вопрос. Мужчина взял мой рюкзак, легко закинул за плечо. Горячая ладонь коснулась руки, пальцы были крепкими и нежными. Не знаю, почему, но я уверенно ответила на это пожатие, и мы быстрым шагом пошли прочь.

Я оглянулась: шестеро смотрели нам вслед, но ни один не делал попытки догнать. Всё же они были не слишком глупы. Мне и самой казалось, что незнакомец повел себя сдержанно, ведь он мог, обладая такой силой, избить их до полусмерти или, того хуже, расщепить на кусочки...

Но мне не было страшно. Наоборот, впервые за долгое время я ощущала себя в безопасности. Мужчина словно возвел кругом нас непреодолимые стены из невиданного материала – ни перелететь, ни подкоп сделать, только если сам хозяин тебе дверь откроет. Я едва сдерживала взволнованный счастливый смех: пришел, спокойно всех раскидал, забрал меня и с достоинством удалился. И словно не было шестерых громил с оружием наперевес.

Я плохо помню, как мы шли к метро и спускались вниз. Но я помню большой и длинный вагон, почти прозрачный, исключая металлический пол, поручни и кабину машиниста. Помню, как мужчина пропустил меня в уголок и закрыл собой. Возможно, он сам и был стеной, и не было нужды каждый раз класть волшебные кирпичи и придумывать затейливые замки. Он решительно обнял меня рукой за пояс, притягивая к себе, и я положила ладони ему на грудь, чувствуя кончиками пальцев ворсинки на мягкой ткани. Помню, как нам пришлось встать еще ближе друг к другу, потому что вагон набился до отказа. Мне было хорошо рядом с незнакомцем. Так хорошо, как давно уже не было. Горячими пальцами он заправил за ухо мою длинную прядь, и нежное движение вызвало внутри настойчивую, мучительную дрожь. К тому времени он уже снял очки. У него были янтарно-серые, звериные глаза, и они тоже казались мне знакомыми. Души глядели друг на друга, и казалось, они шепчутся о былом, не торопясь следовать за новой судьбой. Именно тогда во мне впервые за несколько месяцев зашевелились воспоминания.

Я всего раз решилась поглядеть ему прямо в глаза, и утонула в их суровой, страстной горечи. О чем незнакомец думал? Куда вел меня? И почему я безропотно и доверчиво шла за ним? То не был гипноз или внушение, меня не подкупила ни его доброта, ни забота. Я твердо знала, что поступаю правильно, и шептала про себя слова благодарности Промежутку, за то, что привел в этот мир. Хотелось плакать, глотая ароматный напиток нежности, упиваться заботой, да свернуться клубком у мужчины под боком и просто доверять. Я прижималась щекой к твердой груди, и слушала, как ровно и чисто бьется сильное сердце. Сочилось из старых ран чувство, беспокойное, как само время.

Мы ехали долго, а когда вышли на конечной и поднялись наверх, я удивленно огляделась. Это был совсем другой район – никаких бездомных животных, дома высокие, вокруг чисто и светло, розовые фонари горят ярко. Сгущались лазурные сумерки. Мы молчали. Я шла за мужчиной, ни о чем не думая. Это была верная тропа, и я наконец-то могла дышать как прежде – не только телом, но и духом.

Он свернул к одному из красивых зданий. Дом был круглый, с зеркальными стенами, этажей в шестнадцать. Высокие окна от потолка до пола светились мягким рассеянным светом, но сквозь них ничего видно не было, только мелькали порой синие расплывчатые тени.

Мы сели в лифт. Я мелко дрожала. Разум, впечатленный происходящим, наконец-то проснулся и, оглядевшись, удивленно на меня уставился. Сдурела?! – прозвучал в сознании громкий голос.

Возможно, это и правда была дурость, но я предпочитала слушать сердце, которое внятно шептало сдаться. Мной овладело сильнейшее волнение, я была смущена и только слабо улыбалась, пытаясь выдавить хотя бы слово, но ничего не выходило. Незнакомец порой бросал на меня тревожные взгляды, словно проверял, не начала ли я растворятся в тумане Промежутка. И, хотя переходная реальность была доступна, мне туда не хотелось.

В полутемном коридоре было уютно, стояли какие-то растения в кадках и висели картины. Мы прошли к дальней двери, и мужчина пропустил меня вперед, быстро справляясь с замком.

Я вошла в коридор, и незнакомец сразу включил свет. Красиво! Как долго я не была в каком-нибудь мирном месте вроде этого.

Квартира имела форму четвертинки апельсина, окна выходили на реку; мебель была светлой, на полу в комнате лежал красивый цветной ковер, уютный диван цвета океана прижался к стене, пара белоснежных кресел стояло по бокам от него. Повсюду было много всяких приятных для глаза деталей: прекрасный кувшин из тёмно-синего стекла, затейливые свечи в нишах на стене, пара смешных прозрачных стульев на кухне, плотные льняные занавески.

Мы разулись. Он опустил мой рюкзак на пол, и, повернувшись, заглянул в глаза:

– Ты замерзла?

– Немного.

Он смотрел на меня пристально и жадно. Захотелось спрятаться, забиться с головой под одеяло, только чтобы оттянуть неизведанное.

– Меня зовут Алеард.

В груди нарастала знакомая боль. Это имя говорило само за себя, вот только о чем? Плохим человеком он не был, но я знала, что принадлежу ему, и от этого дрожала всё сильней. Холодно, действительно холодно, но его руки, дыхание и тело обещали целительный жар. Поддаться? Он нашел меня. Выследил. Он меня спас. Что ему был нужно? Неужели я сама, голодная, грязная, одинокая и пустая?

– А меня Фрэйа.

– Я знаю, – произнес он медленно, и звук его голоса меня зачаровал. – Прости, всё получилось не совсем так, как я планировал. Те люди добрались до тебя раньше. Хорошо, что ты им не поверила, – он все смотрел на меня, ни на миг не отвёл взгляда. – Но почему поверила мне?

– Мне кажется, я помню тебя… – ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Я сделала осторожный шаг назад, и он шагнул следом. Не отпустит! – Алеард, скажи, кто я? У меня ощущение, что ты единственный человек, которому я нужна… Нет. Позволь мне уйти. Я боюсь! Сама не знаю, зачем пошла с тобой…

Он быстро шагнул ко мне и крепко взял за плечи. Я не пробовала вырваться, понимая, что это бесполезно.

– Ты же знаешь, никуда я тебя не отпущу, малышка, – сказал он сдавленным, хриплым голосом, и я едва не потеряла сознание, услышав это.

– Почему? – прошептала я.

– Потому, – тихо ответил он, – что ты моя, Фрэйа.

– Что ты делаешь? – задохнулась я, когда он медленно прижал меня к груди и заставил запрокинуть голову.

– Помогаю тебе вспомнить, – отозвался Алеард, и тотчас поцеловал прямо в губы.

Несколько секунд, потрясенная, я даже не пыталась ответить на прикосновения, но вот сердце ударило пять, шесть, семь раз… Из омута, давно погрузившиеся на дно, всплыли воспоминания. Я не стала разбираться в них, просто знала, что они мои, и раскрыла губы, позволяя Алеарду делать всё, что он захочет. И он делал: неистово, яростно, поспешно. И я отвечала – задыхаясь, всхлипывая и постанывая от наслаждения. Он взял меня за подбородок: глубже! Ощущая его вкус, я сгорала знакомым огнем, чтобы в следующий миг воскреснуть подобно Фениксу. И когда поцелуй закончился, память стремительно охватило всё моё существо.

Голова закружилась, меня затрясло, внутри что-то скорчилось и болезненно лопнуло, я ахнула, сжала руками его куртку и вернула себя. В голове происходило невероятное: давящее ощущение поселилось в шее, перешло вниз по позвоночнику до самых стоп, разрезало, заживило, снова разрезало… Я оцепенела и могла только судорожно хватать ртом воздух. Алеард прижимал меня к себе, помогая не упасть, и я впитывала, вбирала в себя мысли о нём, сны о нём, чувства о нём… Всё возвращалось с такой невероятной скоростью, что мне стало плохо. Я тихо застонала, и Алеард провёл рукой по моему лбу, забирая боль. Последнее, что врезалось в память – его теплые объятья и ощущение полета.

Так я вернула свои крылья.

Глава 2

Я очнулась и почувствовала, что завернута в одеяло. Вскочила, потому что не поняла, где нахожусь, но внезапно мысли обрели очертания.

– Алеард!.. – крикнула я в отчаянии.

Он мгновенно появился на пороге спальни, быстро подошёл ко мне и обнял. Никогда ещё я не рыдала так счастливо и больно. Казалось, слезы призваны вычистить сами недра души.

Я до онемения в пальцах сжимала его светлую рубашку, тянулась к нему, мысленно падая, и с ужасом ждала мгновения, когда разобьюсь о выдумку трепетного счастья – и проснусь. Неужели мы снова вместе? Как вообще я провела эти годы вдали от него, как смогла? Алеард заставил меня поднять голову и бережно вытер мои щеки.

– Не бойся, Фрэйа, я с тобой.

– Алеард! – трудно произнесла я, дрожа всем телом. – Боюсь закрыть глаза и отпустить тебя – вдруг исчезнешь? Мне страшно!..

Он посмотрел на меня хмуро и пронзительно, и вдруг крепко поцеловал в губы без каких-либо прелюдий. Это была моя сладостная реальность, мое настоящее.

– Я так скучал по тебе, Фрэйа, – пробормотал Алеард, едва справляясь с голосом. – Неужели ты снова рядом? Помоги мне поверить в это, малышка.

Я обхватила его руками как можно крепче, и, закрыв глаза, коснулась теплых твердых губ своими. Так начался наш поцелуй: долгий, жадный, необходимый. Мы целовались медленно, изучая друг друга внимательно и трудно, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и тогда Алеард касался губами моих щек, шеи и подбородка, а я всхлипывала от наслаждения, перебирая пальцами его густые растрепанные волосы. Когда мы насытились, я уткнулась носом в его шею и выдохнула, чтобы отпустить боль.

– Тебе и правда нечего бояться, малышка. Я больше не оставлю тебя. Никогда. Обещаю, Фрэйа.

Короткая щетина приятно покалывала мои щеки, горячее дыхание нежно касалось рта. Он был здесь – живой, невредимый, мой. Среди бесконечного сна и мелькания реальностей я обрела его снова, и теперь уже навсегда. Голоса внутри затихли, и это была чудесная тишина.

– Я лучше умру, чем снова забуду, – прошептала я.

– Я болван, Фрэйа, – сказал он, лаская мои волосы. – Слишком поздно понял, что рядом со мной ты будешь в безопасности в любом случае. Но больше не повторю своей ошибки, даже если придется совершить невозможное.

Он долго гладил меня по голове, и я в ответ ласкала его волосы. Как хорошо наконец-то коснуться этой густой мягкости, податливых, приятных прядей, что скользят меж пальцев, подобно шелковым нитям. Если мои волосы были непослушными и каждый раз ложились иначе, то у Алеарда они почти всегда покорно укладывались в одну и ту же прическу.

В комнате горел всего один светильник, и полумрак помогал залечивать раны. Я ощущала внутри сладкое и мучительное, скупое чувство, которому не могла дать названия. Оно походило на питательную, невесомую смесь, на солнечный свет, что тянет ввысь деревья.

– Хочешь есть? – спросил Алеард после долгого молчания.

– Да, – кивнула я.

– Тебе есть во что переодеться?

– Кажется, да…

Он поставил меня на ноги и медленно отпустил руку. Горячие пальцы скользнули по ладони, и по затылку разбежались мурашки. Мне показалось, что Алеард ощутил их вместе со мной, улыбнулся этому и вышел из комнаты.

Я склонилась над рюкзаком – каким же он был замызганным! Да, он помнил больше меня. Лежало там бесчисленное множество неизвестно чего. Какие-то вещи, которые жалко было выкидывать: бумажки с именами и рисунки, истрепавшиеся ботинки без шнурков, кусок непонятной голубой ткани, разные диковинные приспособления из иных миров, даже зелья в стеклянных бутылочках, не желающих разбиваться… Но вот оно, длинное белое платье с открытыми плечами. Еще целое и не сильно мятое, хотя носила я его, судя по всему, продолжительно. Переодеться больше не во что, а то, что на мне, безнадежно испорчено.

Я быстро стянула с себя остатки одежды, хотела так же быстро вскочить в платье, но засмотрелась на свой расцарапанный живот. На грязные ступни, на коленки, покрытые ссадинами… Да и волосы совсем спутались. Я выглядела ужасно и смутилась своего неопрятного вида. И тут вошел Алеард. Вернее, не вошел, а почти вошел. Он увидел меня и застыл на пороге: ведь я, дуреха, не потрудилась хотя бы прикрыть дверь. Наверное, другой на его месте смутился бы, начал извиняться, выскочил из комнаты спиной вперед, но это был бы кто-то другой. Мужчина спокойно подошел ко мне, и, глядя в глаза, подобрал упавшее платье.

– Я – дурень! Тебе, наверное, хочется поскорее искупаться, а потом уже есть.

Я поспешно кивнула. Он медленно опустил глаза к моей шее и губы дрогнули. Меж ключиц по-прежнему висел светящийся амулет, только не на цепочке, а на веревочке. Кажется, тонкие серебряные звенья порвались, но как и когда – я не помнила.

– Ты его сохранила.

– Я не ведала, откуда он. Боялась потерять, и теперь понятно, почему. Он – часть тебя. Твой теплый кусочек, стучащий, словно маленькое огненное сердце, – сказала я и почувствовала, как горячая слеза потекла по щеке. Я прикрыла глаза и всхлипнула, и Алеард обнял меня.

– Как я тосковала по твоим объятьям! – произнесла я глухо. – По всему тебе… Внутри меня было пусто и больно, эта боль и сейчас со мной, но теперь она исцеляет, потому что ты рядом.

– Ты нужна мне, Фрэйа! Прости, что так долго тебя искал! – он обхватил меня руками и неистово прижал к себе.

Теперь ужас не мог меня перехитрить, и я блаженствовала, наслаждалась каждым мгновением, и секунды были также неторопливы, как вечность.

Ванная цвета морской волны. Привыкшая к белому, я удивленно улыбнулась. Красиво!

– Здесь есть все, что тебе может понадобиться. Не торопись.

Алеард вышел и прикрыл за собой дверь, но я не стала защелкивать замок. Сердце тянулось к любимому, я старалась сделать всё побыстрее – включила воду, наспех ополоснулась, едва не рухнула, поскользнувшись на мыле. Оттерла грязь с ног и коленей, вымыла голову, и волосы легли шелковистой упругой волной. Я замоталась в гигантское полотенце, мне было прохладно и хорошо, и совсем не хотелось влезать в платье. Я подумала, нормально ли голышом бродить по дому? – засмущалась и все-таки оделась. Пришлось подождать, подсушивая волосы – с них текло, а я не хотела налить лужу.

В доме царил покой. Гостиная дышала волшебным красновато-лиловым светом. Одна лампа была желтой, и светила подобно маленькому солнцу, бросая на стены янтарные тени. Окна были раскрыты настежь, с улицы доносился ровный плеск волн, занавески колыхались на ветру. Я бесшумно прошла к балкону, выглянула наружу: как же прекрасно! Мерцали, отражаясь в воде, цветные огни города, шелестели кроны больших деревьев возле берега, а вода была голубой. Я повернулась и увидела Алеарда. Он смотрел на меня сурово и горестно, но затем горечь сменила бесконтрольная страсть. Я испугалась, когда он двинулся ко мне, начала пятиться к стене, пока  не ткнулась в нее спиной. Однажды это уже происходило с нами – в иное время, в ином месте. Алеард не замедлил шага, и я задохнулась от немого восторга, когда он притянул меня к себе. Отступать было некуда: из крепких объятий, властных рук мне не удалось бы вырваться. Я прятала лицо, пока он не протянул руку, и горячая ладонь легла на мою щеку. Алеард считанные мгновения глядел мне в глаза, и я чувствовала, как рождаются желания. В эти секунды звезды падали с ночного неба нам в руки, умытые бескрайним океаном Промежутка, и целые вселенные, полные огня и света, открывали глаза, чтобы радостно приветствовать новое начало, а с небес рушился сплошным потоком животворный ливень, сияющий молниями и ревущий громом… Твёрдые губы коснулись моих, и я едва не заплакала, содрогнулась всем телом. Алеард целовал меня нежно, и я питалась его поцелуями. Так, наверное, чувствует себя человек, который в пустыне находит желанную воду. Он и был моей водой, а если надо то и согревающим в ночи пламенем и сталью, защищающей от бед.

Спустя несколько минут Алеард нехотя отстранился, провел напряженной рукой по моим волосам.

– Ты исхудала, – нахмурился он. – Чем ты питалась, малышка?

– Я несколько дней не ела ничего, кроме соевых сосисок… – честно сказала я, и руки ощутимо дрожали. Живот упрямо требовал еды, но сердце моё жаждало иного насыщения. Я желала, чтобы он вновь поцеловал меня. А потом еще, и еще, и чтобы длилось это целую вечность, и чтобы жар его тела и жажда сердца оставались со мной всегда. Я пыталась найти слова, чтобы ему об этом сказать, но не смогла. Алеард провел меня в кухню, усадил на прозрачный стул. Я жадно ловила каждый его вздох, каждое движение. Он вытащил из духовки что-то вкусно пахнущее и мой живот требовательно и громко заурчал. Алеард хмыкнул.

– Держи. Это пирог с вишней.

– Ты испёк его для меня? – изумилась я.

– Это не трудно, – сказал он, продолжая улыбаться. – Да ты попробуй, вдруг не понравится.

– Очень вкусно! – сказала я, прожевав большой кусок.

Пирог был великолепен, и я торопливо поглощала его, не забывая периодически предлагать Алеарду. Но он отказывался, только тихо смеялся, глядя на меня. Это был прекрасный смех, ещё более вкусный, чем бережно приготовленная им еда. Густая красная начинка едва не шлепнулась мне на колени.

– Ой, – смутилась я. – Прости, ем как свинья.

– Фрэйа, глупыш... Это не важно. Ешь как хочешь, хоть вся перепачкайся.

Я робко хмыкнула.

– Спасибо, что не сердишься.

Он удивленно подался вперед и даже взял меня за руку.

– На что, малышка?

– Карина, – сказала я, и Алеард понимающе улыбнулся.

– Ясно. Она – патологическая чистюля.

– Именно! Ненавидит, когда я сижу на стуле, поджав под себя ноги, терпеть не может, когда человек ест жадно или поспешно, а если находит под столом крошки, сердится, словно там тонны мусора гниют.

Его смех отвлек меня от мыслей о доме.

– Когда-нибудь мы придем к тебе домой, малышка, и я нарочно извозюкаюсь как можно сильней, чтобы с бороды еда свисала. Очень уж хочется поглядеть, как твоя сестра станет отчитывать меня за неряшливость.

– Алеард, я…

– Не преувеличиваешь. Знаю. Карина и правда такая. Здесь поможет только одно средство – любовь к человеку, который не соответствует её гигиеническим стандартам. Вот уж тогда она простит ему и крошки, и закидывание ног, и прочие привычки.

И он мягко провел пальцем по моей нижней губе, собирая остатки ягодной начинки.

– Ты – моя вкусность, Алеард, – прошептала я, чувствуя след его прикосновения в сердце. – Прежде я бродила как во сне, толком не ощущая голода и холода. Ты не снился мне. – Я протолкнула комок в горле и продолжила: – Но я всё равно знала, что ты живешь где-то за границей миров.

– Я видел тебя во сне, Фрэйа, и сон был как память, которую я сам разрушил. Это трудные воспоминания, потому что я ощущаю Пропасть за своей спиной, если тебя нет рядом. Словно часть меня умирает. Но я хочу жить тобой.

Он потянулся и тронул губами мою щёку. Я прикрыла глаза, блаженно вздохнула, и он поцеловал меня ещё раз. Воспользовавшись моментом, я повернулась и нашла его губы. Алеард улыбнулся.

– Знаю, Фрэйа, – сказал он, взяв меня за подбородок, – сам хочу того же. У тебя губы будут болеть. Потерпи, малышка, – но он всё-таки поцеловал меня ещё раз.

– Я не хочу терпеть. М-м-м! – вырвалось у меня – Алеард чувствительно прикусил мою нижнюю губу. Я смутилась, почувствовав, как он неистово ласкает ртом мою шею и щёки. Нежная, вкрадчивая ласка переходила в страстную жадность.

– Снова это платье, – пробормотал он, и руки скользнули к моим голым коленям, поднялись выше. – Ты такая тёплая, Фрэйа, приятно тёплая. Живая, – он положил ладони мне на плечи, повернул к себе, и я не успела ничего понять, как оказалась у него на коленях.

– У тебя превосходный аппетит и это отлично. Значит, скоро восстановишь силы. Они тебе понадобятся.

– Для чего, Алеард? – сипло спросила я.

– Для всего самого хорошего, – ответил он.

Когда мы закончили ужинать, часы показывали полдвенадцатого. Алеард ненадолго скрылся в ванной, и я успела причесаться. Потом разделась до белья и присела на кресло у подножия кровати. В голове было пусто, в груди гулко, а в теле жарко. Алеард вернулся и полез в шкаф за постельным бельем. Я помогла ему расправить простынь и надеть наволочки.

– А где же ты спал?

– На диване, – отозвался он. – Одному в этой кровати всё равно что с пустотой в обнимку засыпать.

Я сглотнула.

– Мы ляжем вместе?

Он посмотрел на меня, и взгляд был подобен поцелую.

– Конечно.

Я едва не заплакала от счастья. Мне казалось, что стоит закрыть глаза и всё вернётся обратно – круговорот бесконечных путешествий, ослепительные миры, где нет его…

Алеард выключил свет, и какое-то время я не могла ничего различить. Приятная темнота, больше она меня не пугала. Я пересела на край кровати. Постель была низкой, короткие квадратные ножки поднимали матрас всего-то сантиметров на десять над полом. Я не знала, куда себя деть, и взволнованно теребила пальцами уголок пододеяльника. Сейчас мы будем вместе спать. Сейчас. Он, наверное, обнимет меня, и ночь пройдет незаметно – счастливая и полная покоя. Я думала об этом и медленно погружалась в блаженное оцепенение.

Алеард стал раздеваться, я слышала шорох одежды и его дыхание. Внутри меня, где-то возле солнечного сплетения, дрожало нечто живое и трепетное. Постепенно оно опускалось всё ниже и, наконец, остановилось в животе. Чувства переполняли тело плотным горячим сгустком. Алеард опустился на колени и мягко взял меня за плечи.

– Наконец-то она наша, – сказал он.

– Кто? – прошептала я, накрывая его пальцы ладонями.

– Ночь, – ответил Алеард и склонился, касаясь моих губ.

Мой мужчина. Эти два слова ощущались на губах вместе с поцелуем. Я чуть не заплакала, чувствуя его решительную близость, и неумело ответила на поцелуй, но Алеард быстро прервал его. Он поднялся, подхватывая меня, и положил под одеяло. Затем лёг рядом, сильной рукой притянул к себе и крепко обнял. Я неуверенно прижалась к нему грудью.

– Не бойся, Фрэйа, – сказал Алеард тихо. – Ложись, как тебе удобно.

Я подняла ногу и не знала теперь, куда её деть. Глупо как! Лучше бы вообще не поднимала. Алеард поймал моё бедро и решительно положил к себе на живот. Горячей ладонью провёл по ноге, и пальцы замерли на моей голой пояснице. Дышалось с трудом, внизу живота пульсировало второе сердце.

– Удобно? – спросил он.

– Да, – отозвалась я.

Было так знакомо и сладостно ощущать его тело. Я вымоталась за день, глаза закрылись сами собой. Я боролась с усталостью, надеясь, что удастся растянуть наслаждение, но всё-таки вырубилась. Еще почувствовала теплые губы на щеке и провалилась в глубокий и здоровый сон, которого давно не знала.

Утром я обнаружила, что осталась дома одна. На столе была записка: «Скоро вернусь». Скоро – это когда? Я успела снова испугаться. А если что-то пойдет не так? Где мне искать его в этом огромном городе? Пришлось убедить себя в том, что память больше не ускользнет, и чтобы отвлечься, я осмотрела квартиру. Длинный широкий балкон тянулся вдоль всех комнат и с него открывался великолепный вид на реку и далекие холмы. На противоположном берегу не было построек, и я любовалась водой, сверкающей в солнечном свете. Всегда любила это золотое полотно, что трепетало от ветра и мирно дремало в тихую погоду.

Было спокойно, и тревоги отступили. Я будто слышала успокаивающий голос Алеарда внутри себя. Он помогал мне принять предстоящие испытания. Я знала, что он ушел неспроста, и знала также, что он вернется с новостями. Какие они будут? Пока что больше всего меня волновали те люди на темной машине. Сосредоточившись на мыслях о грядущем, я приоткрыла занавесь прошлого.

Я увидела Алеарда на согретой солнцем широкой террасе. Он сидел на ступеньках, зажмурившись от ярких лучей, и улыбался. Светлая рубашка была распахнута, ноги босые, волосы растрепаны… Это был совсем другой Алеард: веселый, сонный и счастливый. Ухватиться за яркое видение не получилось, оно стремительно сменилось другим: странная я выбегала из какого-то здания, за мной гнался мужчина. Я запрыгнула на чудную штуковину верхом и помчалась прочь… летун? Нет, дальше вспоминать не хотелось. Идти за красивым парящим механизмом значило обрести страшную боль… Шумный летний лес оборвал тяжелые мысли. Мы с молодым парнем ехали на огромном сером коне и орали, как безумные, на всю округу... Видение изменилось: звездное небо над головой, знакомое и прекрасное, и светится в этом небе фиолетовым шаром планета, а чуть подальше ещё одна, розовато-малиновая, и их свет наполняет окружающее пространство магией. Вдалеке дом, и я откуда-то знаю: это наш дом. Горят приветливой и радостной жизнью окна, и льется их золотисто-серебряный свет на лоснящуюся высокую траву, на кусты уснувших роз, густо цветущих белыми бутонами. Я разволновалась, захотела увидеть больше, и видение распалось. Почему прекрасное зыбко, почему его так нелегко удержать, в то время как страхи и боль стремительны и упрямы?

Голова разболелась, но я не дала ей послабления, продолжая усиленно думать. И увидела людей, мужчин и женщин, и поразительное, огромное создание, сияющую серебряную птицу, парящую в вышине… Гроза. Шторм. Вьюга. Метель, может быть? Шквал? Нет, все не то. Глаза почти вылезли из орбит, и мне пришлось сдаться. Я отдышалась, походила по балкону, и заметила стоящую в уголке гитару. Как давно я не создавала музыку, не пела о том, что в сердце! Однако как бы мне ни хотелось коснуться тонких серебряных струн, взять гитару я не посмела.

На балконе было несколько форточек, и два окна открывались как двери – нараспашку. Шагнул – и плюхнулся прямо в воду… Я подумала, что детей на балкон уж точно пускать не стоит.

На дереве вдалеке каркала ворона. Увидев меня, она заинтересовалась и зачем-то подлетела ближе, садясь на козырек. Никогда бы не подумала, что вороны столь любопытны! Птица внимательно рассматривала меня, и я зачем-то болтала ей всякую чепуху.

Через несколько минут, вдоволь наговорившись ни о чем, мы завершили общение. Птица улетела к лесу, а я присела в проеме, свесив вниз ноги. Почему-то не было страшно, наоборот, я чувствовала себя в безопасности. Ветер играл с волосами, забирался тонкими пальцами под майку, щекотал пятки. В отличие от вороньего карканья, его голос я понимала. Возможно, так ощущалась сама свобода.

Я крепко задумалась и не сразу заметила стоящего сзади Алеард. Вздрогнула, когда он весело покашлял, и прыгнула к нему в объятья, чувствуя, как рассыпались по телу мурашки. Это была великая награда всем моим чувствам: снова услышать радостный смех любимого человека.

– Алеард!

– Доброе утро, малышка!

Он не сводил с меня глаз, и рук не отнял. Мы на какое-то время перестали воспринимать окружающий мир, только пристально смотрели в глаза друг другу. Мне всегда нравилось вглядываться в лица людей, тем более смотреть на любимое, почти забытое и прекрасное лицо. Сразу не увидишь мельчайшие черточки, не заметишь все выражения глаз, движение бровей и губ, не учуешь тонкие запахи, не уловишь теплоты дыхания и те мгновения, когда они соединяются в одно…

Алеард мягко улыбнулся.

– Завтракала?

– Нет, тебя ждала. Ты рано ушел?

– Угу. В Архъялв есть человек, что пригрел бродяг под надежным крылом. Его зовут Айман, и я помогаю ему.

– Конечно, он тоже бродяга?

– Тихий бродяга, – усмехнулся Алеард. – Касался Промежутка, однако путешествовал мало. Он знает куда меньше нас, но преследует благую цель, и я делюсь с ним знаниями, которые могут оказаться полезны. Иногда приходиться уходить внезапно.

– А те, которые меня хотели забрать?

– Они полагают, что, похищая путешественников, смогут захватить власть в других мирах. У них есть лидер, всё идёт от него. Он – голова, управляющая безвольным телом. Зовет себя «Первым», не знаю, что именно подразумевает это прозвище. Я не хотел быть частью этого противостояния, но обстоятельства вынудили. Они пытаются развить в себе способность к быстрым перемещениям по мирам, а также те способности, что формируются у людей, когда они начинают путешествовать. Попытки в основном провальные. Они не хотят принять тот факт, что дар не сформируешь насильно, тем более нельзя приказывать Промежутку. Их лидер кое-что умеет, но этого недостаточно. Поэтому им нужны другие бродяги. Они либо примыкают к Первому по своей воле, либо их заставляют присоединиться. У многих есть семьи, этого достаточно для того, чтобы угроза подействовала. Эти люди пришли за твоей силой.

– Как они поняли, что я страница? И о какой силе ты говоришь?

– Их много, и они научились выделять странников из толпы. Ты не похожа на жительницу Архъялв. Среди них есть те, что чувствуют дары других бродяг. Они ощутили и твой дар.

– И будут продолжать искать меня? – спросила я встревожено. Сейчас о таких вещах совсем не хотелось думать: всё еще стоял перед глазами прекрасный образ нашего дома.

– Да. Я успел познакомиться с их методами, и не хочу втягивать тебя в это.

– Если существует целая компания, направленная на «отлов» странников, я не могу оставаться в стороне.

– Ты можешь помочь, малышка, но далеко я тебя не отпущу. Я был глуп, не ценил своего счастья. И виноват в том, что мы друг друга потеряли.

Я открыла рот возмутиться неправильности его слов, но Алеард быстро поцеловал меня, да не абы как, а во всю силу. Я ещё раз попробовала произнести хоть слово, но он улыбнулся и снова прибегнул к тому же действенному методу молчания. Это были короткие, но жгучие, чувственные поцелуи, и стало не до споров.

Мы отошли от окон и остались стоять в гостиной. Мгновения и минуты, подобные этим, никогда не стираются из памяти, но они так скоротечны, что хочется заставить время остановиться. Я вздрогнула, почувствовав, как его язык нежно и едва ощутимо коснулся моей нижней губы. Медленно ответила тем же, ощутила вкус его тихого смеха, привстала на цыпочки, чтобы мы могли стать ближе… Алеард обхватил меня за пояс, приподнимая, прижал к груди и поцеловал. Однако совсем не так, как прежде. От подобного поцелуя я покрылась мурашками вся целиком, вцепилась в его плечи, и он, чувствуя мое состояние, продолжил неспешно, давая возможность привыкнуть к наслаждению. Какими разными могут быть поцелуи! Как прекрасно узнавать их все и, узнавая, находить для себя новые чувства в новых прикосновениях! Пульс мой давно перешел в низ живота, от невысказанной, голодной боли тела я готова была стонать и всё крепче сжимала плечи Алеарда. Глубокие, страстные и настойчивые прикосновения меня взбудоражили, привели в состояние готовности к большему. Однако в этот раз мы не ступили за черту.

Алеард смог от меня оторваться, и я, задыхаясь, вцепилась в его плечи, чтобы не свалиться.

– Ты меня сводишь с ума, – произнес он глухо, – но сладкая пытка тобой – лучшее лекарство от всех бед, Фрэйа.

В этот день мы пошли гулять. Алеард хотел показать мне реку и лес на противоположном берегу. Мы сели на небольшую серебристую яхту, показавшуюся мне смутно знакомой, и буйный ветер трепал волосы. Алеард наконец избавился от банданы, надел светлую рубашку – у меня сердце ухнуло, так она была похожа на ту, из моего видения! Я осталась в своем платье.

– А почему ты прятал волосы?

– В Архъялв ни у одного мужчины, кроме меня, нет таких длинных волос, – усмехнулся он. – Излишнее внимание тяготит. Кстати говоря, ты со своей замечательной шевелюрой тоже необычное явление, – он коснулся моих волос. – Заметила, как здесь женщины стригутся? Почти налысо, это считается красивым.

– Неудивительно, что меня сторонились, – сказала я, прижимаясь щекой к его ладони.

На воде было прохладно. Лодка бежала быстро и бесшумно, и я, крепко ухватившись за тонкое металлическое ограждение, свесилась за борт, окунула руку в искристую прозрачную воду. Маленькие волны расходились от ладони, я промочила волосы, упавшие в воду, но не стала их заплетать. Мне было хорошо. Не хотелось думать о людях, преследовавших нас, о проблемах, что могли возникнуть. После. Может быть, завтра. Настоящее было прекрасно, и не хотелось печалить его.

Я подняла голову и перехватила взгляд Алеарда. Он смотрел на меня хитрыми, светлыми на солнце глазами, и улыбался уголками рта. На щеках виднелись ямочки. Я тихо и с удовольствием рассмеялась: он что-то замышлял. Последний раз он так смотрел на меня в доме на берегу, перед тем, как уйти в Пропасть…

И эти мысли стоило оттолкнуть, ибо они возвращали меня к пустоте. Мы снова были вместе, счастливые друг другом, и я ухватилась за «сейчас». Поднялась, и, осторожно переступая, прошла к штурвалу. Алеард подал мне руку, поставил перед собой. Яхта сильно отличалась от лодок, которые я видела прежде. Сам «руль» оказался похожим на штурвал самолета, к тому же он был полупрозрачным, из гибкого неведомого материала. Светились и весело курлыкали какие-то кнопки, два уютных кресла были сочно-зеленого цвета и словно плавали в пространстве. Панель управления сияла белизной и серебром, к тому же я увидела четкую, яркую карту, скорее похожую на осязаемую видеосъемку: словно это была и не карта вовсе, а кусок реальности, засунутый в большой монитор.

Между тем Алеард положил мои пальцы на штурвал и накрыл сверху ладонями. Сперва я растерялась, но оказалось, что управлять лодкой совсем нетрудно. Яхта слушалась каждого движения, отвечала на повороты руля плавно, без спешки, но стоило крутануть посильнее – и она резво разворачивалась, с шипением пронзая волны. Алеард помогал мне, хотя скорее отвлекал, потому что стоял очень близко и дышал теплым дыханием возле шеи. Мне было приятно и щекотно, и хотелось безостановочно хихикать. Я попыталась ему об этом сказать, но он только прижал меня крепче. Мы какое-то время с наслаждением молчали, когда ко мне вернулась прежняя мысль.

– Знаешь, я смутно вспомнила одно невиданное создание...

– Бури, – ответил мужчина, и я вздрогнула, услышав это имя.

Перед глазами открылось воспоминание: мы с Алеардом бежим по поросшему высокой травой холму, туда, где возвышается в темноте огромное здание, похожее на пузырь. Потом я увидела глаза. Большие, яркие и разумные. Блеск тысяч серебристых чешуек. Горделиво вскинутую голову и сильную шею. И крылья – раскидистые и упругие. Мелькнула сочная небесная голубизна, и я упала в воду…

– Бури! – радостно произнесла я, зная, что нужно немного потерпеть, и нечто важное покажется из-за угла памяти. – Где он сейчас, Алеард?

– Точно не знаю. Я встретил его в одном из миров. Он сказал, что ждет нас. Тебя, меня и всех, кто потерян. А ещё сказал, что не станет вмешиваться, мы во всем должны разобраться сами.

– Алеард! – пронзила меня долгожданная мысль. Я выпустила из рук штурвал, и он подхватил его. – А что же наша Земля?..

Я снова вспомнила, и это было ощущение, подобное тому, когда вдыхаешь, выныривая, глоток живительного воздуха. Разве что вдохнуть можно было почти безболезненно, здесь же в носу защипало, голова пошла кругом, ноги стали ватными, я успела почувствовать на губах неприятный соленый вкус крови, бегущей из ноздрей, и свалилась, блаженно отдаваясь нахлынувшей дурноте.

Я улетела далеко, за самый край Вселенной, туда, где, наверное, отдыхал Бури, пока ещё не был рожден. Вспомнила Землю, своих родных и друзей. Миры, где я успела побывать, расплывались, но люди, обретенные в иных реальностях, казались живыми и осязаемыми.

Вот мы с Алеардом плаваем в бушующем океане, но я знаю – волны не причинят нам вреда. Мы смеемся, и я норовлю уплыть от него, или занырнуть поглубже, но он меня настигает… Вот город из синего камня, и конь серый, как скала. А этот город – белый, стоящий над обрывом. Еще города, и еще… И прекрасные края, где не ступала нога человека: то замерзшие пустыни, полные тишины и печали, то тенистые живые леса, то горные луга, заселенные яркими цветами. Реальности проносились мимо, и я успела выцепить из всего этого отнюдь не большую часть. Но я вспомнила главное: саму себя и тех, кто был мне дорог, обретенных и потерянных друзей. Возможно, не всех, но тотчас пришла и уверенность, что вскоре память восстановится полностью.

Я очнулась и почувствовала, что Алеард гладит меня по щеке. Приоткрыла глаза, увидела, что он склонился надо мной, и снова опустила веки, позволив телу остаться в состоянии легкого оцепенения от того, что душа моя улетала в это необходимое путешествие. Алеард молчал. Моя голова лежала на его коленях, и мне было хорошо. Я понежилась еще немного, потом приподнялась. Он тут же обхватил меня, посадил рядом с собой, придерживая за плечи.

– Как ты, малышка?

– Ничего страшного, – ответила я бодро. – Это воспоминания.

– Со мной тоже было нечто подобное. Это выматывает, пока что не напрягай больше свою мысль. Ты и так перестаралась.

– Это так странно. Совсем не больно, но неприятно. И все-таки я бы хотела вспомнить все.

Алеард посмотрел на меня строго.

– Знаю, но не надо. Чем чаще вспоминаешь, тем больше теряешь сил. Сделай перерыв.

Я кивнула и склонила голову к его плечу, чтобы спустя несколько минут снова встать у штарвала. Минут через тридцать мы причалили к крутому песчаному берегу, поросшему высокими соснами. Захватили кое-какую провизию и стали подниматься наверх. Алеард крепко держал меня за руку.

Вокруг было тихо и торжественно, только ветер шелестел в кронах деревьев, да изредка какая-нибудь птица кричала в глубине леса. Под ногами сухо и приятно хрустел песок. Иголки у этих неземных сосен были не колючими, и мы разулись. Ещё одно позабытое ощущение блаженства: вот так пройтись по земле без обуви…

Наконец мы миновали основной подъем и оказались на верхушке холма – плоской, поросшей травой и цветами. Я огляделась, и сердце ушло в пятки: это снова нахлынули воспоминания…

…Я нашла это место, когда обживала усадьбу. Гуляла по окрестностям и поднялась ради забавы на холм – осмотреться. Росли по берегу реки сосны, под ногами хрустел песок. Дело было в июле, лето выдалось пасмурным и дождливым, и я обнаружила великое множество грибов – маслят и рыжиков. Я подумала, что непременно вернусь сюда попозже, соберу полакомиться, и пошла дальше.

На самой верхушке я задержалась надолго, и дело было не в прекрасном виде, что открывался оттуда. На вершине холма росли колокольчики. Ни травы, ни других цветов, только немыслимое количество гигантских колокольчиков. Настоящие сине-фиолетовые заросли! Однако больше всего меня поразили камни самых причудливых форм и размеров, с вкраплениями и дырами. Самый массивный лежал криво, что позволяло с легкостью забираться на него и валяться кверху животом, провожая облака. Были маленькие и острые, как стрелы, и средние, шершавые. И длинные, похожие на столбы, и короткие, квадратные. Были подобные большим лепёшкам, словно обгрызенные по краям невиданным едоком. Эти камни жили своей жизнью, они срослись с землей, впитались в нее, казалось, что у них появились корни. Целый сад камней! Одни были серыми, другие чёрными. Попадались и с переливчатыми вкраплениями слюды или серовато-розовые, гранитные. Я влюбилась в это место.

И вот теперь, в другом мире, под другим небом, я увидела близнеца того самого камня, разве что этот был рыжеватым, и возможно, более гладким на ощупь. Но вокруг цвели фиолетово-синие цветы, похожие на колокольчики, и было их столько, что земля казалась синей!

– Алеард! – воскликнула я. – Как же ты смог?..

– Случайно, – лукаво улыбнулся он. – Бродил по округе, нашел это место и вспомнил о тебе.

– Спасибо! – ответила я, прижимаясь к его плечу. – Я снова почувствовала себя как дома. Глупо, наверное… Ты же помнишь, что я говорила на Земле.

– О том, что не знаешь, где твой настоящий дом?

– Да. Но когда Земля далека, она кажется мне истинным домом. Как и любое напоминание о ней. Хотя теперь мой дом там, где ты.

– Как и мой – рядом с тобой, малышка.

Он прижал меня к себе, нахмурился... Я насторожилась его чувствам, сжала пальцами твёрдые плечи. Это выражение глаз было хорошо мне знакомо: горечь вперемешку с неостановимым отчаянием.

– Фрэйа, я не говорил тебе… – Он вздохнул, словно не зная, с чего начать. – Я никогда не знал своих настоящих родителей. – Он посмотрел вдаль, на неровные речные берега. – Я помню туман. Густой, цвета скисшего молока. Он был повсюду. Помню костлявые черные деревья и бурую листву под ногами. Это был лес-призрак. Мир молчал тогда. Я слышал только свое прерывистое дыхание. Туман сменила темнота – непроглядная, холодная, пустая. Я думал, что нет ничего хуже, чем вдыхать эту горькую пелену, но мрак на вкус была ещё отвратительнее. Мне приходилось дышать им, глотать, впускать в себя. Через некоторое время он стал рассеиваться, шумно вздохнул, и появилось небо, а с ним звезды. А потом зашумел ветер, и деревья выросли вокруг, поднялись из земли. На сей раз они не были мертвы и тихо переговаривались с ветром. Я не мог двигаться, чувствуя страшную боль в спине. Она проходила сквозь меня, словно железный штырь, и отдавалась в затылке жестоким огнем… До сих пор ее помню. Я долго терпел, но сама понимаешь, что может пацан четырех лет отроду? Или примерно четырех, – уточнил он. – Не знаю, сколько мне на самом деле. Наверное, я все же заплакал от бессилия и страха. Приготовился уйти во тьму, в которую так властно звал меня рассудок, но тут вдалеке показался маленький живой огонек. – Он помолчал, щурясь против солнца, потом посмотрел на меня. – Их звали Влас и Анна, они нашли меня в лесу неподалеку от горной усадьбы. Там они жили несколько лет вдали от всех. Интересное совпадение, позволившее им представить меня как собственного ребенка. На какое-то время я почувствовал себя счастливым, кому-то нужным, но, став подростком, больше всего захотел получить ответы. Кто я, откуда взялся? Что вообще было до того, как попал на Землю? А я, несомненно, на неё откуда-то прибыл… Всё как в дыму – щупаю, и не могу нащупать, иду – и все равно словно топчусь на месте. Но тот чёрный лес невозможно забыть. Он снится мне с завидным постоянством.

Его рассказ поразил меня, и больше всего потому, что я отчаянно цеплялась за важные клочки собственной памяти. Воспоминания приказывали найти ответы и отдать их Алеарду, но я не смогла.

– Мне жаль, что это произошло с тобой… Так не должно было случится! И меня не было рядом, я не могла поддержать тебя. Ты совсем не помнишь, что было прежде? Раннее детство, настоящих родителей?

– Я пытался вспомнить много раз, вот как ты, до боли в голове, до крови и потери сознания, но не смог. Знаю только, что рисунок на спине оттуда, из недоступных воспоминаний.

Я подалась к нему и крепко обняла.

– И никто больше не знает? Кристиан, например?

– Он и родители. Брат и сестры, прочие родственники и друзья даже не догадываются, хотя я совсем не похож на Анну и Власа. – Он отстранился, его рука легла на мои волосы. – До того момента, как впервые увидел тебя под завалами, я ставил перед собой иную цель. Хотел понять, кто я, и что произошло со мной, откуда я взялся. Но ты подарила мне надежду, а после новую мечту. Ты стала моей мечтой, Фрэйа. Я хотел отправиться в это путешествие, потому что надеялся отыскать в иных мирах ответы, которых не нашел на Земле. Но теперь я спокоен, хотя по-прежнему пребываю в неведении. Единственное, что мне нужно во всех несчитанных реальностях, чтобы ты была рядом.

– Я всегда буду рядом, Алеард. Обещаю! Ты для меня стал всем: домом, моей завершенной мечтой, вечной и единственной любовью и вдохновением. Я отправилась бы в Пропасть вне Промежутка, если бы ты позволил, искала тебя до самого последнего вздоха, а если бы не нашла – продолжила бы поиск в другой жизни. Потому что, как и тебе, мне нужно только, чтобы ты был рядом.

– Не хочу упустить ни мгновения с тобой. Я шел не туда все свои примерные тридцать три года. Но теперь у меня есть ты, и это правильный путь.

Мы опустились на цветы возле камня-гиганта, и полетели мгновения, похожие на радуги в каплях дождя – яркие и радостные.

Глава 3

Мы переночевали под звездным небом, наелись ягод и вдоволь наплавались. Это был счастливый день и прекрасная ночь. Спать рядом с Алеардом было тепло и уютно. Думаю, даже без спальника я бы не замерзла – мужчина грел лучше любой печки.

Ближе к полудню пришлось свернуть маленький лагерь: Алеард хотел увидеть Аймана.

– Затевается что-то нехорошее. Лучше будет, если мы встретимся с ним и узнаем, что говорят в городе.

– Долго нам плыть?

– Полдня. Штаб Аймана находится под землей, в старой части города.

– Несколько часов от одного конца до другого, и это по воде! Что же на дорогах творится в час-пик?

– Жуткая жуть, – хмыкнул Алеард. – Поэтому я предпочитаю яхту. Застрять в пробке до ночи – обычное дело.

– Поэтому метро так популярно?

– Угу, – улыбнулся он. – И оно огромно. Этот район – самый тихий и чистый. Есть пара квартир в центре города и несколько на окраине – для бродяг. Многие предпочитают жить в штабе.

– А те, другие, где живут они?

– Полагаю, в своем штабе. И у них тоже есть убежища в городе. Но их намного больше, малышка. Айман – не руководитель, не босс, как здесь принято говорить. Он не правит и не приказывает, он помогает молодым бродягам осознать дары, не потеряться в мирах. Многим некуда идти.

– А главный над злыми бродягами – он кто? Ты с ним встречался?

– Да, было дело. Вроде обычный человек, но глянешь в глаза – озлобленный на весь мир. И одинокий. На самом деле мне его жалко. Он многое умеет и считает, что ему открылся путь воина. Однако в его окружении десятка два надежных головорезов, а это не что иное, как доказательство страха.

– Те, которые хотели забрать меня, из того десятка?

– Нет, малышка, те еще совсем неопытные. Своих лучших он держит при себе. Когда я попал в этот мир, об Аймане и понятия не имел. Бродил себе, занимался чем-то незначительным. Промежуток не пускал меня обратно, хотя я до головной боли рвался искать тебя в других мирах. Но Бури ясно дал понять, что я должен остаться здесь.

В один из дней встретил парня и девушку. Путешественников и правда узнаешь сразу: на них были забавные облегающие комбинезоны, да притом в мелкую дырочку… – Мы рассмеялись. – Они сказали, что заблудились в мирах, и выглядели растерянными. Я хотел помочь, но мы напоролись на Первого, и он на пару секунд вырубил мой дар. Вот уж что ему хорошо удается – так это лишать бродяг их способностей. Ребята испугались и убежали. Не знаю, что с ним стало, больше мы не виделись... Я здесь уже два года, Фрэйа, за это время многое успел. Да и Айман не сидел сложа руки. В общем, к чему я это говорю… Первый меня сразу невзлюбил. Впрочем, и я к нему теплых чувств не питаю. Жалость – не в счет. За то время, пока мы с тобой не виделись, я научился управлять не только своей внутренней энергией, но и энергиями, которые нас окружают. В том числе всеми теми, что таятся в каждой вещи, в каждом предмете. Вот почему сколько бы они не пытались, их оружие не выстрелит, ножи затупятся, а бомбы не сработают. Вещи особым образом хранят энергии и потому они подвластны. С людьми – другое дело, да я бы и не стал пытаться…

– Алеард, это же настоящая магия! – восхищенно воскликнула я. – Ты нашел в себе дар, который был сокрыт в глубинах разума и чувства, тот самый, о котором говорил Бури!

– Всякая магия для чего-то дается, – он посмотрел на меня с нежностью. – Это огромная ответственность, и порой я ловлю себя на мысли, что с радостью бы избавился от этого дара. Могущество делает человека беззащитным перед внутренними демонами.

– Понимаю, это нелегко. Но кому как не тебе он должен был раскрыться? Подобная сила должна принадлежать тем, кто сможет с ней справиться. А ты точно сможешь. В тебе достаточно решимости, воли и отваги, чтобы управлять энергиями окружающего мира. Промежуток не действует алогично. Он не предоставляет огромную силу людям, которые не могут совладать с собой. Это закон бытия, разумность Вселенной и процессов, что происходят вокруг нас. Каков размер сосуда – таков и объем помещаемой в него жидкости. Не внешний, конечно, – уточнила я, перехватив его лукавый взгляд.

– Значит, я вместительная крынка? – хмыкнул Алеард.

– Именно. В сказках так бывает – людей накрывает способностями страшными и разрушительными, и они не могут справиться с ними, уничтожая пространство и даже причиняя боль окружающим. Но то в сказках, а Промежуток – реален. И он не глуп. Он не наделит даром человека слабого, терзаемого сомнениями. Сначала будущий носитель дара должен разобраться в себе, а уже потом овладевать силой.

Алеард вздохнул.

– Это верно. Будь то свет или тьма, пламя или лед – они приходят к людям, что готовы их принять, а не влезают внутрь насильно. – Он мягко коснулся моего лба губами. – Спасибо, малышка. Ты рядом, и моя энергия стала более податливой. Ты возвращаешь мне самообладание.

– А я думала, что действую на тебя иначе, – смущенно улыбнулась я.

– Да. И иначе тоже. Я то теряю сдержанность, то снова нахожу её.

– Это хорошо?

– Очень. Мы оба были пусты, но теперь возвращаем чувства. Возвращать – не всегда означает копаться в прошлых ошибках.

– Мне бы хотелось отправиться по старым следам, Алеард. С тобой – несдержанным и полным благой силы. Но даже если и без неё – с тобой счастливым, и это самое важное. – Я обхватила его руки, лежащие на штурвале, и Алеард прижался ко мне плотней.

Мы стояли все также: он позади, я перед ним. Прошло столько часов, а я до сих пор не верила в происходящее. Хотелось просто наслаждаться, чувствуя его тепло, но рассказа Алеарда снова потревожил обрывки воспоминаний.

– Ты сказал, что он забрал твой дар?

Алеард кивнул.

– К сожалению, вместе со способностями созидать и питать существуют и такие, которые губят и калечат. И ещё поэтому бродить в ближайшие годы станет труднее. Нужно уметь постоять за себя.

– Что-то важное в твоих словах, – нахмурилась я. – О плохих бродягах, о сражениях за себя самого… Нужно вспомнить…

– Фрэйа! – и он покачал головой. – Мы же договорились.

– Это и правда очень важно, Алеард! – воскликнула я. – Пожалуйста!

Он вздохнул и остановил яхту.

– Если ты очень хочешь, я попробую помочь.

Я поспешно схватилась за его руки. Почему меня била такая дрожь? Мы довольно долго стояли, закрыв глаза, но ничего не вышло.

– Слишком глубоко, чтобы копать, малышка. Не хочу делать тебе больно. Это воспоминание вернется, как и прочие, нужно только подождать.

– Ты прав. Я должна успокоиться. Когда я спокойна, мысли тоже успокаиваются и вылезают из норок.

Он усмехнулся и коротко поцеловал меня в лоб.

– Всё-таки солнышко.

– А ты огонек.

Он тихо рассмеялся и снова взялся за штурвал. Я любовалась, как переливаются огнём его волосы, и вдруг острая, как игла, мысль ужалила меня прямо в затылок. Та ли, которую я ждала? Неважно. Пойманная мышка памяти была такой прекрасной и родной, что я подскочила на месте. Я прямом смысле слова.

– Алеард! Боже мой!..

– Что такое, Фрэйа? – насторожился он.

– Ойло Рэд, вот что! – ответила я. Перед мысленным взором встало лицо задорного торговца с Трогии. Я чуть не зарыдала от счастья. – Он…Он же…

– Откуда ты знаешь Ойло? – мягко перебил Алеард.

– Он что, здесь?! – воскликнула я, сжимая его руки. – Он жив?!

– Здесь. Живой и здоровый. Он Айману помогает. Может, мы о разных людях говорим? – спросил он, улыбаясь моей реакции.

– Рыжий забияка! При каждом удобном случае ругается на аргонцев, любит поесть и всегда просыпается в разное время!

– Да, – рассмеялся Алеард, – это Ойло. Я его нашел на дороге, он как будто с неба свалился. У парня были серьезные раны, но он выкарабкался.

– Алеард, – я ощутила слезы радости на щеках, – это ведь я отправила его к тебе!

– Как тебе это удалось? Расскажи, я хочу знать, что произошло.

И я рассказала ему всё, что вспомнила. Алеард слушал внимательно и не сводил с меня глаз.

– Ойло долго в себя приходил. Удивительно, что, будучи раненым в грудь, он остался жив. А всё дело в том, что у него сердце с другой стороны.

– Ничего себе!

– Да уж. Конечно, нападавшие об этом не знали. Редко когда встретишь человека с такой внутренней аномалией, но я не думаю, что Ойло от этого как-то страдает. Он удивительный, заряжен особой искрой жизни, которую ни глубина земли, ни толщи вод, ни даже вакуум не потушат. Его жизнь течет не как наша… Трудно объяснить. Начав видеть энергии, я научился следить за ходом времени не только в мирах, но и в людских судьбах. Так вот Ойло создал собственный ритм, который сокрыт от меня.

– Я чувствовала в нем особую силу, но не знала, как её объяснить. Ойло действительно необычен, и не только потому, что обладает даром видеть будущее. Он говорил обо мне?

– Он знает, что произошло тогда, но воспоминания смутные. Называл тебя сестрой, но ни лица, ни имени не помнил. Суетился, размахивал руками, морщил лоб, но так и не смог вспомнить. Замечательный парень, таких радостных шалопаев и на Земле по пальцам пересчитать. Мы с ним подружились.

Я рассмеялась сквозь слезы. Многие воспоминания создают иллюзию радости, но есть и такие, что рождают её истинную.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Волны покачивали лодку, как колыбель, но это не помогало. Я вспоминала белую Амбру и Ойло, Руту и Эвана… Как я могла забыть их, забыть всё то, что произошло с нами? Неужели пустота обладает столь великим могуществом, чтобы уничтожать на время сами чувства? Я повернулась на другой бок, и увидела, что Алеард смотрит на меня из-под приоткрытых век.

– Не спишь.

– Думаю об Эване. Я бросила его в беде, Алеард. Онан сказал, что у них с Рутой всё хорошо, но я чувствую себя виноватой. Почему я оставила тех, кто мне дорог? Не только Эвана, но и Маира… Он до сих пор недоступен. Какая я размазня! Ничего не делаю как надо.

– Всему своё время. Мы вернёмся к твоим друзьям, – сказал он уверенно, – разыщем их. Ты должна была уйти, чтобы потом иметь возможность вернуться. Всё правильно. Твоя доброта выливается в страстность, и ты начинаешь болтать веселые глупости. Ну разве ж ты размазня? Неужели это так? Не верю.

И он потянул меня к себе. Я уютно устроилась в плотных горячих объятьях, уткнулась в его грудь носом.

– Алеард, а какая она, Пропасть? – шёпотом спросила я. – Что стало бы со мной, шагни я туда вслед за тобой?

– Пропасть – мёртвый мир. Не знаю, зачем он был создан и кто тот создатель, но предполагаю, что своей тяжестью Пропасть уравновешивает миры. Конлет попал туда по собственной глупости. Упрямец! Он хотел доказать Бури, что независим от его воли, но не знал, что всё зайдет так далеко… Усмирил бы свою гордость – и нам бы не пришлось расставаться. Но тогда мы бы не прошли этот путь, и многие из жизненных линий не были бы нарисованы. – Он вздохнул и запустил пальцы в мои волосы, пуская по затылку крохотные, и оттого особенно ласковые мурашки. – Конлет изменился, ты бы его не узнала, наверное. Он много недель был один в Пропасти, где нет теплого света и как таковой еды, и научился выживать. Но не совладал с тамошними стражами порядка и позвал на помощь. Откликнулись я и Крис, и, слава богу, что только мы двое. Каждый получил свою порцию боли. Мне как всегда прилетело по голове, Крис сломал ногу. Конлета задело осколком, легко отделался. И все же самое страшное было в самой энергии Пропасти. По крайней мере, для меня. Вместо солнца там одна-единственная синяя звезда.

– На все небо?

– Да. И само небо как мутная вода. Я всё пытался понять, почему Пропасть населена механизмами и, кажется, кое-что в них распознал. Эти громадины питаются человеческой сущностью: верой, силой, отвагой. Любовью и тоской. Даже памятью. Мы выбрались оттуда, потому что объединили усилия. Так, как хотели ещё на Земле. Всё то время, пока находились там, только и делали, что убегали и прятались. С ними невозможно справиться. По крайней мере, я не мог на них воздействовать.

– Значит, там человек полностью беззащитен?

– Не совсем и не всякий. Если я не мог воздействовать на роботов…

– …ты мог воздействовать на окружающее пространство! – закончила я.

– Лишь иногда, – с улыбкой ответил Алеард. – Но это спасало наши задницы от куда более серьезных пинков. Роботы не знают жалости. Они не устают, не отдыхают. Хотя раз в тридцать дней у них происходит какой-то сбой – и тогда есть возможность что-то предпринять.

– Хорошо, что всё позади. И я рада, что Конлет осознал свои ошибки. Надеюсь, больше он туда не полезет.

– Я тоже очень надеюсь на это. Снова оказаться в Пропасти у меня нет ни малейшего желания.

– В мире Ойло со мной случилось кое-что странное. Один человек обидел нас, и я оттолкнула его, даже не коснувшись… А потом… Эм-м-м… Кажется, я использовала часть себя как оружие… – я потерла висок. – Вроде бы. Или это лишь сон.

– Хм, – заинтересованно отозвался он. – Какую часть себя, малышка?

– Женщина-призрак, о которой я упоминала, сказала, что это дар – превращать чувства в материю. Так что думаю, то была моя глубинная сущность. Как ты думаешь, что на самом деле случилось тогда?

– С тех ничего подобного не происходило? – уточнил он.

– Было, но я не могу вспомнить!..

– Фрэйа, то, что ты можешь делать благодаря своим чувствам – не просто дар. Это нечто большее. Чувства идут из твоего сердца, из души. Сила их способна расширять границы дозволенного, даже менять законы Промежутка.

– Думаешь, все так серьезно? Немного страшно обладать сильным даром.

– Не бойся, я помогу, – и он хитро сощурился. Когда глаза его приобретали такое выражение, а на губах появлялась плутоватая, нежная улыбка, я забывала о любых страхах.

– Спасибо, Алеард. Когда способности проснуться, ты первый об этом узнаешь, ведь почти все мои чувства – о тебе…

Он мягко коснулся моих губ и странно хмыкнул.

– Что? – улыбнулась я.

– Строю планы по твоему завоеванию.

– Я уже люблю тебя и принадлежу тебе.

– Да, но не целиком.

Меня пробрала дрожь. Конечно, я знала, что он имеет в виду.

– Значит, ты думаешь, что этот дар развивается (если вообще развивается!) независимо от моей воли? – спросила я, чтобы подавить волнение.

– Трудно сказать. Я не очень хорошо разбираюсь в чувствах.

– Не хочешь же ты сказать, что сам бесчувственный, Алеард! – и я, упираясь локтями в его грудь, приподнялась. Лицо мужчины было темным, но глаза, как и всегда, посверкивали. Он начал гладить меня по волосам – медленно, мягко и ласково.

– Эмоционально нестабильный – так говорил про себя Крис. А я как раз чересчур уравновешенный. Счастье, что ты можешь меня расшевелить, малышка.

Я рассмеялась, разглядывая его сверху. Усталость овладела телом, но никак не могла охватить рассудок. За две прекрасные ночи не отоспишься.

– Фрэйа, тебе нужно немного поспать, – будто прочитал мои мысли Алеард. – А то встанешь завтра разбитая.

– У меня голова раскалывается от такого количества мыслей. Никак не могу справиться с ними!

– Я помогу, если хочешь.

– Да, хочу, – отозвалась я, и Алеард поднялся с постели.

– Тогда давай поплаваем.

Я кивнула, осторожно с него слезая, и мужчина начал раздеваться. В отличие от меня он всегда делал это непринуждённо и спокойно. Думаю, как раз затем, чтобы лишний раз не вгонять меня в краску. Хотя в такой темноте в любом случае было не слишком много видно. Очертания его фигуры, слабые тени от неярких огней, что горели на носу лодки, силуэт леса вдалеке. Я поняла, что Архъялв необычно распланирован. Он тянулся вдоль реки и уходил вглубь суши, но то и дело «разрывался» лесом, и места были глухие. Тем не менее, как я узнала впоследствии, эти чащи, где можно было отыскать множество грибов и ягод, считались полноправной частью города. Их пронзали только нити дорог, да и те не подступали к воде. Пока мы плыли, я увидела множество замечательных пляжей с чистым песком и лагунами. Жаль, что мы так ни к одному и не причалили…

Я не успела разглядеть Алеарда – он нырнул с борта и скрылся под водой. Я поспешно встала, стянула платье, потом, подумав, сняла и всё остальное. Подошла к краю и прыгнула вниз. Неподалёку виднелся маленький островок, поросший осокорями. Почти земной пейзаж, но спутников у этой планеты было два, и оба крупнее луны. Словно нарочно они выглянули из-за облаков как раз когда мы оказались в воде. Наконец-то и звёзды стало видно! Алеард вынырнул позади меня, подплыл и, улыбнувшись, спросил:

– Не замёрзнешь?

Он понял, что я плюхнулась в воду голышом.

– На Земле я зимой плавала в проруби, так что сейчас самое оно – вода замечательная!

– Отлично, тогда поплыли. Кое-что покажу, – таинственно сказал мужчина.

Я поплыла за ним, и вокруг было разлито то самое волшебство, которое я нашла однажды в детстве.

– Алеард, – позвала я, и он обернулся, – ты чувствуешь? Оно здесь. Ну, волшебство. Оно вернулось.

Он тихо рассмеялся.

– Конечно, здесь. Оно тянется к тебе, Фрэйа.

Мы нащупали дно, и вышли на песок. Волосы облепили меня как купальник, к тому же луны снова зашли за тучи. Я не смущалась, темнота всегда придает смелости. Алеард взял меня за руку и куда-то повёл. Мы прошли через заросли молодых ив и оказались на другой стороне косы. Тело мое горело, и ноги были лёгкими и невесомыми. Казалось, что я не иду за Алеардом, а лечу параллельно земле. Несмотря на отважное нетерпение, мной овладело сильнейшее волнение. Так проникают в сердце жажды, так ты находишь нового себя, чтобы взлететь чуточку выше и увидеть с высоты больше. Алеард учил меня полагаться на силу крыльев.

Мы остановились на верхушке песчаного холма, и я замерла… На самом берегу лежало несметное множество светящихся существ. Они двигались и переливались разными цветами, как новогодние гирлянды. Это были моллюски, панцири которых отдавали мягкий рассеянный свет. При этом они переливчато свистели а, сталкиваясь друг с другом, издавали отчётливое нежное постукивание.

– Я прочитал об этом в здешней книге. Это Куты – моллюски-путешественники, – сказал Алеард. – Они не всегда светятся. Сейчас у них что-то вроде романтической встречи знакомств. Они присматриваются друг к другу и выбирают партнёра. Ещё не брачный сезон, но у них всё заранее. Хочешь, подойдём ближе?

– Да! – улыбнулась я.

Он спрыгнул с обрыва, посмотрел на меня снизу – внимательно и пытливо, и я тут же в смущении прикрыла лицо рукой. Наверняка волосы не закрывали все, что нужно… Боже, только бы не оступиться от волнения!

– Иди ко мне, малышка.

Я свесилась, и Алеард подхватил меня. При этом я на мгновение прижалась к нему обнажённым телом, и он тяжело вздохнул, с явной неохотой поставив меня на песок. Мне и самой не хотелось от него отрываться, но раз уж мы пришли смотреть на моллюсков… Я протянула ладонь к тому, что одиноко сидел на камне. Сначала создание отпрянуло, но через несколько секунд его мокрые упругие щупальца коснулись моей руки и замерли. Это было похоже на долгое рукопожатие. Алеард присел рядом, посмотрел на моллюска из-за моего плеча. Я подалась назад и едва не шлёпнулась на мягкое место. Он придержал меня рукой, обнимая за талию, и я прикрыла глаза, ощутив, как по спине побежали мурашки. Один из моллюсков начал медленно заползать на моё колено. Он делал это так старательно и сосредоточенно, что я начала хихикать. Алеард прижал меня к себе ещё крепче.

– Как я люблю твой смех! – прошептал он мне в ухо.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его тёплым дыханием, и он поцеловал меня ещё раз. Моллюск на колене стал малиново-красным. Алеард протянул руку, коснулся назойливого маленького смельчака, который тут же стал исследовать его палец, а потом и вовсе перебрался к нему на руку.

– Смелое создание! Наверное, они просто не знали от людей зла.

– Надеюсь, это так, – ответила я. – Они прекрасные, как сон. И вокруг столько света и мечты.

– Мгновения счастья, которые хочется остановить, – отозвался Алеард, дразня создание пальцем. Моллюск юмор оценил и пытался ухватить палец присоской, но, когда Алеард его «отдавал», тотчас убирал щупальце. – Все живые существа нуждаются во внимании и ласке. Эти светильники тоже хотят общаться.

– Светильники? – рассмеялась я.

– Ага, – улыбнулся Алеард.

– Ты у них пользуешься популярностью! Смотри, как они к тебе липнут!

– И не только ко мне. С твоей стороны целая очередь скопилась.

Моллюски и правда напирали плотной толпой. Они были любопытны, как дети. Нам понадобилось минут сорок, чтобы каждого погладить. Смелые существа смешно покачивались и меняли цвета. Я углядела в этих переменах некоторую закономерность и сказала об этом Алеарду.

– Да, ты права, – согласился он, – когда к ним прикасаешься, они становятся либо голубовато-зелёными, либо синими. А когда общаются друг с другом, они золотисто-коричневые.

– А если заинтересуются друг другом – краснеют.

– Как и ты, – тихо рассмеялся Алеард.

– Когда-нибудь я разучусь.

– Не надо. Тебе идет смущение, малышка. Вот если бы я начал краснеть – то было бы ужасающее зрелище.

Мы рассмеялись, и Алеард поднялся, подавая мне руку. Оба давно высохли, и теперь волосы охватывали меня волнистым плащом.

– Никак не привыкну к этому небу, – сказал он. – Звёзды здесь такие крупные, и ночью очень светло.

– А в городе ночь вообще не наступает!

– Города есть разные. Архъялв – типичный город для этого мира, но есть поселения, похожие на земные усадьбы. Правда, там живут немногие. У них здесь это не модно.

– Они сильно подчинены моде?

– Пожалуй, да. Видишь, и внешне все должны выглядеть определённым образом.

– Путешествия спутали мои мысли. Иногда казалось, что я не должна скрывать себя несмотря ни на что, а иногда всё равно приходилось это делать, чтобы не быть в центре внимания.

– Пристальное внимание тяготит тебя, да?

– Только не с твоей стороны, – улыбнулась я.

Он повернулся, тронул мои высохшие пряди, убирая их назад. Я шагнула за его рукой, надеясь спрятаться в объятьях, но он отступил и рассмеялся. Я прижала к груди руки, но вот снизу закрываться было нечем. О, боже… Тело полыхало, хотя Алеард смотрел мне в глаза. Вспомнился океанский берег на Арва-Пьяле.

– Фрэйа! – предупредил мужчина, поняв, что я собираюсь делать.

Упрямство взяло верх, и я все-таки рванула прочь вдоль берега, залетела со всего скоку в воду и рухнула пузом вниз. В лагуне было неглубоко, всего-то мне по плечи. Я надеялась ускользнуть, но Алеард был уже рядом. Он поймал меня за талию, легко поднимая вверх, затем снова поставил в воду и медленно обнял. Я впервые ощутила так близко его обнажённое тело, и замерла в наслаждении. Рука Алеарда легла на мою поясницу, мягко нажала. Я послушно прогнулась, прижалась к его бедрам и судорожно выдохнула. Было жарко стоять рядом с ним в холодной воде. Я подняла лицо, потянулась выше, и он неспешно коснулся моих губ. Поцелуй отозвался судорогой в животе, и больше я уже ни о чем не думала.

Мы заснули на берегу, укутавшись в одно большое одеяло. И звёзды до последнего не прятались, смотрели на нас, я чувствовала их прохладные взгляды на лице. Они улыбались вместе со мной и им снились чудесные сны.

На этот раз я проснулась раньше Алеарда и, приподнявшись на локте, стала смотреть на него. Он был таким спокойным и умиротворённым, когда спал. Рыжие волосы разметались по одеялу, длинные сильные пальцы лежали на моей пояснице, и я замерла, наслаждаясь тем, что могу просто смотреть на него. Ночью мы не стали по-настоящему близки, хотя и хотели этого. Но не стоило забывать, что Алеард никогда не тревожился понапрасну.

Впереди ждало неведомое.

Он дышал тихо, почти неосязаемо, а губы тронула легкая улыбка. Наверное, то были прекрасные мирные сны. Я не удержалась и, склонившись, поцеловала его в щеку, потом, осмелев, дотронулась губами до его губ, и Алеард приоткрыл глаза. Я виновато улыбнулась, и он потянул меня к себе, на несколько секунд уткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. А затем мягко перевернул меня на спину и лег сверху. Он не казался мне тяжёлым, потому что упирался локтями в землю, но двигаться под ним я могла. Алеард  медленно склонился ниже, продолжая смотреть мне в глаза, едва заметно улыбнулся – и коснулся моих губ. Всего на мгновение, потом ещё раз и ещё, открываясь всё неохотней, всё трудней… Это было желанное ощущение беспомощности, не пугающее или подавляющее, наоборот, я питалась силой. Могут ли объятья заменять привычную пищу? А поцелуи? Или то, что мы могли сделать после? Сейчас. Прямо сейчас. От прикосновений горячего тела я вздрагивала, против воли тянулась к Алеарду, желая оказаться ещё ближе, и он обхватил меня руками, продолжая целовать.

Нас отвлек шум проходящей вдалеке лодки. Алеард привстал, оглядываясь.

– Это корабль-охранник, они следят за порядком. Хорошо, что прошёл мимо, – он посмотрел на меня. – Замечательное пробуждение, Фрэйа.

– Я бы хотела здесь остаться, но нужно поспешить, да?

– Солнце уже высоко. Плыть осталось недолго. Мне не хочется уходить отсюда, но мы не всегда делаем то, что нам хочется.

Он поднялся, не обращая внимания на то, что стоит передо мной обнаженным, повёл плечами. Я смотрела на него, стараясь не опускать глаз ниже спины. Но они упрямо опускались сами – к ногам и обратно наверх, к плечам. Алеард повернулся, подавая мне руку, и я встала, потягиваясь. Я не стала заворачиваться в одеяло, но он сам укутал меня и поднял на руки.

– Мы не поплывем?

– Нет. Хочу подержать тебя. Мне нравится, когда ты уютно устраиваешься в моих руках.

Я потянулась и поцеловала его в щеку.

– Ты такой приятно колючий… И мягкий одновременно. В детстве я боялась дядек с длинными бородами. А всё потому, что однажды бородатый меня напугал. Он выскочил из-за дерева на одном из праздников, и я подавилась пирогом. У него была длинная черная борода.

Алеард широко улыбнулся.

– Почему же именно борода тебя так возмутила?

– Она была похожа на какого-то зверя… К тому же он издавал вполне звериные звуки. Думал, наверное, что детей это позабавит. В общем, он оказался прав: весело было всем, кроме меня. Я не люблю, когда взрослые ведут себя с ребятами подобным образом. В его поведении было много шутливой наигранности, а не искренности. Но твоя приятная колючесть мне очень нравится. Очень.

– Хорошо, малышка, потому что я терпеть не могу бриться. Да и борода у меня растет медленно. Она мне никогда не мешала… Знаешь, а ведь у Криса в свое время отросла хорошая такая зверюга. Когда мы путешествовали по океану.

Я улыбнулась, и, не удержавшись, снова провела губами по его щеке.

– Мы договорились не бриться и не стричься, и мысленно не контролировать свой облик. А у Криса особенность: он зарастает быстро и становится похож на пирата. Вот и представь реакцию местных, когда мы высадились на одном из тропических островов: два полуголых, черных от солнца мужика, бородатых, волосатых и громко хохочущих от вида друг друга…

Я рассмеялась вслед за ним.

– Я бы не испугалась Кристиана. У него совсем другая энергетика. Он не станет притворяться.

– Да, этого он не умеет. Как раз тогда, на острове, он понравился одной девушке. Думаю, на тот момент он не хотел никаких отношений, не был к ним готов. Зато она хотела и собиралась во что бы то ни стало его «завоевать». Красивая и умная, но чересчур настойчивая девушка. А Крис человек деликатный. Он ей так и сяк пытался объяснить, что верит в любовь с первого взгляда, а не в ту, что приходит после. Хорошо, что она поняла это прежде, чем дошло до взаимных обид. – Он поставил меня на песок и обнял. – Любовь с первого взгляда. Именно так. Я впервые увидел тебя не тогда, не в тот день под завалами.

– Правда? Но я думала, это была наша первая встреча!

Алеард покачал головой.

– Тот день стал особенным. Я пришел как всегда в ангар и увидел замечательное веснушчатое создание. Солнышко – первое слово, что пришло на ум. Ты стояла возле Бури – серьезная, почти сердитая, в зеленом платье. Отлично его помню: сам оттенок, вышивку на плечах... Я с интересом наблюдал, как ты гладила Бури, словно живого, что-то говорила ему. Не подошел только потому, что не хотел отвлекать вас друг от друга. Ведь уже тогда Бури отвечал тебе, просто ты ещё не умела слышать его голос.

– Надо же, я прекрасно помню этот день! Почему я не ощутила твой взгляд, не обернулась? А если бы обернулась – как бы всё получилось?

– Точно знаю одно: я бы всеми силами постарался добиться тебя. Прежде такого не испытывал, и новое чувство радовало и немного пугало. Я думал о тебе постоянно, хотел увидеть снова, но ты не приходила.

– Я бы пришла, если бы знала, что ты ждешь. И это приятно – знать, что я понравилась тебе с первого взгляда. Кстати, ты мне тоже.

Он хмыкнул и ласково коснулся моих губ.

– Теперь я знаю, как должен звучать зов. И приду, где бы ты ни была – в любой час, в самые отдаленные миры.

Глава 4

Мы пристали к одинокому причалу через полчаса. Место было пустынное и как будто заброшенное. Алеард взял рюкзак и помог мне спуститься. Чуть в стороне виднелся ветхий сарай с голубой дверью. Казалось, стоит чихнуть – и он рассыплется.  Дверь оказалась не закрыта, но внутри нас встретил человек, похожий на бродягу – в драной одежде и с грязным лицом. И только глаза из-под пыльных бровей смотрели внимательно и остро. Он пожал Алеарду руку и протянул ладонь мне.

– Акир.

– Фрэйа, – ответила я.

– Проходите, – и он открыл нам люк, находившийся прямо под его ногой. Алеард ловко спустился первым, затем помог мне. Я жалась к нему, ведь вокруг было довольно темно, только вдалеке невнятно горела одинокая жёлтая лампочка. Мы прошли по коридору, свернули направо.

Внутри, в большом помещении под низким потолком, сидело несколько человек. Четверо во что-то играли за столом, ещё один стоял у другой двери, и двое оживлённо спорили о каком-то фильме. Они все посмотрели в нашу сторону. Алеард спокойно и без спешки представил меня каждому по очереди.

– У нас люди пропадают, – сказал парень по имени Люк. – Первый активировался со своими налётчиками. Они прочёсывают город в поисках бродяг и потрошат каждого, кто хоть чем-то отличается от остальных.

– Понятно, – ответил Алеард. – Кого забрали?

Парень назвал имена.

– Айман у себя?

– Да. Думает, что они и сюда скоро наведаются, но лучше сами с ним поговорите.

– Хм, – ответил Алеард. – Ладно, сейчас все выясним.

Мы прошли в дальнюю дверь и попали в просторное помещение с высоченным потолком. Света здесь было больше, да и людей тоже. Я вертела головой по сторонам, но Алеард поймал меня за плечи, улыбнулся и одними глазами указал в нужном направлении. Я проследила за его взглядом... У дальней стены, сосредоточенно что-то делая, сидела знакомая спина. Эти растрёпанные волосы особого оттенка нельзя было не узнать.

Сердце подпрыгнуло до самого горла. Мысли спутались, но одна засела в голове крепко: а что, если он не узнает меня?

– Идем, – и Алеард потянул меня за собой. – Эй, Ойло, посмотри, кого я привёл!

Парень стремительно обернулся, растерянно заморгал, переводя взгляд с Алеарда на меня, закашлялся, и вдруг его лицо изменилось: брови поднялись в самый центр лба, на губах появилась совершенно счастливая широкая улыбка… Он одним махом вскочил на ноги, подлетел к нам – и сгрёб меня в объятья.

– Сохрани меня пламя, Фрэйа!!! Ну, конечно! – оглушительно заорал он. – Неужели ты?!

– Ойло!!! – заорала я в ответ, обхватив его за плечи. – Как же я счастлива тебя видеть! – и растрепала его огненные вихры. – Ты стал ещё более рыжим! Лохмач! Лежебока! Обжора!

– Ха! – ответил он, крепче прижимая меня к груди. – На себя посмотри, белобрысина!.. совсем перестала причесываться! Веснушками обросла! Загорелая, как амбрийка! Ходуля! Спичка!

Мы рассмеялись. Затем последовали невнятные восклицания, и снова и снова объятия. Я неотрывно глядела на него, и он не сводил с меня глаз, которые, кажется, стали ещё голубее. Наконец он повернулся к Алеарду.

– Вот уж вспомнил так вспомнил! Настоящее чудо, и не без твоего вмешательства. Куда уж вам друг без друга! Рад тебя видеть, Ал.

– И я тебя, Ойло, – улыбнулся Алеард, пожав его протянутую руку. – Как дела?

– Айман волнуется. Говорит, здесь небезопасно, – парень понизил голос. – Думает, что среди нас есть предатель, и я склонен ему верить. Вчера должна была состояться еженедельная встреча, но некоторые так и не пришли, а это ребята надёжные. Полагаю, кто-то из здесь присутствующих сдал их с потрохами. Такой он, этот мир. Глазом не успеешь моргнуть – сцапают и под замок. И хорошо, если в обычную тюрьму попадешь, а не под охрану всяких «темных» болванов.

Я вопросительно на него посмотрела.

– Так Ойло называет странников Арона – это настоящее имя Первого, – ответил Алеард.

– Не с целью оскорбить, – поспешил объяснить трог. – Просто они для меня как черное пятно – сквозь сумрак не разглядишь, что творится в душе. Скрытные, опасные, причудливые ящерицы. Впрочем, все эти качества могут быть и положительными.

– А они нас, случаем, «светлыми» не зовут? – хмыкнул Алеард.

– Вроде того, – улыбнулся Ойло. – Я недавно с одним столкнулся. Он так и сказал: «белый» бродяга. Искренний в чувствах, добренький и безобидный. Не знаю, что он подумал после нашей драки. Я тогда был слегка злой и отнюдь не безобидный… – он смущенно откашлялся. – Вышел из берегов.

Алеард рассмеялся и сжал его плечо.

– Ты часто «разливаешься», Ойло, но поверь, делаешь это весьма сдержанно.

– Что же, – и парень точно также сжал плечо Алеарда. – Тогда моя совесть чиста. Я всё боялся ему физиономию разукрасить, старался быть помягче. Так этот дурень ещё и недоволен был. Давай, говорит, драться до крови. Что просил – то и получил. Видите ли, синяков и ссадин ему не хватало! Это ж надо таким балбесом уродиться!

– А что ты с ним сделал? – спросила я. – Такие не успокоятся, пока своего не добьются.

– Пришлось треснуть, чтобы сознание потерял, – вздохнул Ойло. – Лучше, чем руки-ноги ломать. Я же не зверь.

– Нет, – и я взяла их за руки. – Вы оба безобидные белые бродяги.

Они рассмеялись, переглянулись хитро и, склонившись, звонко поцеловали меня с двух сторон в щеки. Я ахнула от неожиданности, покраснела, и Ойло расхохотался. Алеард сощурился и нежно погладил меня по щеке, как раз там, где мгновение назад были его губы.

– Сговорились?

– Обязательно, – широко улыбнулся трог. – Что б тебя смутить.

– Вам обоим это отлично удается, – рассмеялась я.

На нас уже поглядывали из разных углов. Было не место и не время для радостного веселья. Всё приходилось откладывать напотом, и меня это слегка сердило.

– Ойло, ты наблюдательный, не заметил ничего странного? – спросил Алеард.

– Знаете, – парень склонился к нам, – пара новеньких меня напрягают. Одного зовут Крыс, он появился у нас три дня назад. Всюду суёт нос. Вторая – красивая девушка, но при этом высокомерная и неискренняя.

– Значит, тебе не удалось её разговорить? – улыбнулся Алеард.

– Неа. Но я честно пытался изо всех сил, – хмыкнул трог.

– Пойдемте тогда к Айману. Наверняка он что-то решил.

– Пойдемте, – кивнул Ойло. – Возвестим о пополнении рядов.

Алеард, усмехаясь, пошёл первым, за ним я, а за нами Ойло. Я чувствовала себя между ними как меж двух огней, но это пламя не могло больно ранить. По крайней мере, не меня.

В другом конце комнаты спиной к нам стоял высокий человек. Он обернулся, когда мы подошли. Это был темнокожий седой мужчина лет шестидесяти с совершенно чёрными глазами. Он был коротко стрижен, но бороду носил. Черная одежда скрывала тело, ни единого цветного пятнышка нигде не виднелось, но темнота облика была несоизмерима со светом в глазах. В них крылось нечто особенное, что сразу к нему располагало.

– Здравствуй! – улыбнулся он Алеарду. – Ты вовремя. Ойло, и тебе привет, – его глаза обратились на меня, и я улыбнулась.

– Айман, это Фрэйа, – представил меня Алеард.

– Здравствуй, – сказал мужчина. – Рад знакомству.

Голос у него был спокойный и доброжелательный. Такие бывают у хирургов, которые при случае могут и утешить, и страшные раны залатать.

– И я рада, Айман, – сказала я, вспоминая, с какой теплотой говорил о нем Алеард.

– Прошу сюда, – пригласил мужчина, не спрашивая, кто я и откуда взялась. Видимо, целиком доверял Алеарду и Ойло.

Мы прошли в маленькую комнатку и сели на старый диван с темной узорчатой обивкой. Наверное, это был кабинет Аймана, потому как большую его часть занимал полированный письменный стол и стеллажи с книгами. Казалось, полки в любую минуту могут провалиться под тяжестью древних томов, такими толстыми были цветные фолианты. Вообще, обстановка в штабе была небогатая, но этим он только больше мне понравился. Казалось, вещи принесены сюда из разных реальностей, и каждая имеет свою историю.

– Итак, о главном, – сказал Айман, сцепляя пальцы и кладя их на стол. – Я не склонен делать поспешных выводов, но советую всем быть начеку. Первый уже внес смуту в наши ряды. Вчера Эрик и Джо Золотой заявили, что хотят открыто пользоваться своими разрушающими способностями. Они туманно намекнули, что в случае чего им «есть куда пойти». Здесь мы все равны, поэтому соблюдаем правила. Я ответил, что это не доведёт до добра, и они ушли. Некоторые ребята были со мной не согласны, но вы знаете, что такое необузданная сила. Если они не собираются её контролировать, они стали опасны для себя и окружающих, а я не нянька, чтобы воспитывать взрослых мужиков.

– Это верно. Но насколько я знаю, Золотой Джо никогда не отличался постоянством и сдержанностью, – ответил Алеард.

– Я подозреваю в этой непостоянности ещё двоих – Крыса и Азану, – произнёс Ойло.

– Хм, – ответил Айман, – Азану привёл именно Эрик. И она успела познакомиться здесь со всеми. Я чувствую возведенный барьер – девушка что-то скрывает. Скорее всего, свой дар и мысли, опасаясь, что я прочитаю их.

– Но, как и прочие, она точно не знает, какими дарами обладаешь ты, – кивнул Алеард.

– Именно. Это известно только вам, Альбе и Норе. Людям, которым я доверяю всецело. – Он улыбнулся мне. – Фрэйа… Я уже слышал это имя прежде.

Взволнованная новыми знакомствами, готовящимся предательством и его пусть подвластной, но таинственностью, я робко улыбнулась в ответ, думая, что сказать. Мне помог Алеард.

– Фрэйа – моя любимая, – просто сказал он, и я ощутила, что снова краснею. – Я рассказывал тебе о нас.

О нас! Меня обдало приятным жаром.

– Конечно, – улыбнулся Айман, и на щеках появились почти такие же, как у Алеарда, ямочки. – Ещё один человек, которому я доверю свою жизнь.

Я растерянно заморгала.

– Если я могу чем-то помочь…

– Отличная идея, – сказал Ойло. – И Крыс, и Азана неразговорчивы, но любят задавать вопросы. Возможно, ты ухитришься узнать о них что-то важное. Они любят новоприбывших.

– Первая встреча скажет о многом, – кивнул Алеард. – Твоя развитая чувствительность поможет за короткое время понять, хороший человек перед тобой или плохой.

– Хорошее предложение, – согласился Айман.

– Только не подходите близко, ладно? – улыбнулась я. – Вдруг выдам себя словом или чувством.

– Мы будем неподалёку и не спустим с тебя глаз, – ответил Алеард. – Не бойся, – добавил он тихо. Его взгляд был полон нежности и спокойствия, и я ощутила приятную решимость внутри себя.

– Всё, пошла, – сказала я смело. Айман открыл мне дверь.

В комнате царило оживление. Я прошла через всё помещение, почти не глядя по сторонам, и тут же ко мне подскочил маленький смуглый парень с живыми карими глазами.

– Эй, привет! Ты новенькая, да?

– Да.

– Здорово! А откуда ты?

– С Земли.

– Странное название. Как будто в других мирах земли нету… – Он рассмеялся, и я следом. Прежде о подобных вещах как-то не думалось, но теперь я решила на досуге поговорить с Алеардом о названии нашей планеты. – И как там у вас, на Земле?

– Красиво, – ответила я. – Там голубое небо и белая луна, и Млечный путь сквозь небо. Земли разнообразны, но большую часть планеты занимают океаны.

– Ух ты! – по-детски восхитился он. – У вас много воды? А что леса, лесов тоже много? А реки и водопады есть? Или эти, как их... пустыни? – он не стал дожидаться ответа. Его распирало от эмоций, он то и дело оборачивался, подпрыгивал и чесал то лоб, то нос. Никогда не встречала прежде человека, который не может спокойно стоять на месте! – Кстати, меня зовут Крыс.

– А меня Фрэйа.

– Красивое имя. Необычное.

– Твое тоже весьма необычно.

– Ты здесь одна? У тебя есть семья?

– Я здесь не одна, Крыс. Да, семья у меня есть. А у тебя?

– А с кем ты здесь?

– С Ойло и Алеардом.

– Ого, с Алеардом! И ты его не боишься?

– С чего бы? – искренне удивилась я.

– Он сильнее, чем Первый. А я Первого очень боюсь… – сказал парень, но тут же осёкся, замолчал. – Ойло – забавный чувак! Я бы с ним подружился, если бы он не был таким ворчуном. Ты с ними давно знакома?

– Да.

– А дар у тебя есть?

– Есть.

– Какой?

Я не выдержала и рассмеялась.

– Крыс, ты задаёшь слишком много вопросов.

– Да ну тебя! – тотчас обиделся он. – Я же просто из любопытства.

И отошел в сторону, к ребятам, играющим в какую-то видеоигру. Я пожала плечами. Парень действительно хотел знать всё и обо всех, но едва ли он был злодеем. Возможно, знал Первого (да и кто его здесь не знал?), но вот подчинялся ли ему? Вряд ли.

– Крыс ещё мальчишка, – услышала я и обернулась. На скамье, сгорбившись, сидел пожилой мужчина. Его глаза были прикрыты. Я заметила, как много у него шрамов – и на руках, и на лице. – Меня Ого зовут. Ты с Фениксом пришла?

– С кем? – переспросила я.

– Здесь так зовут Алеарда.

– Мы с Алеардом из одного мира.

– О, значит, ты одна из сильнейших.

– С чего вы взяли?

– С того что вы, земные – изначальные путешественники. Это вы открыли путь через миры. И вы обезопасили свой мир силой сплоченных даров.

– Откуда вы знаете?

– Я давно путешествую, – ответил мужчина. – Многое слышу.

– Странно, что я этого не знала. Впрочем, откуда бы?

– Именно. Ты ведь не читаешь мысли. А у меня случается – слышу, даже если люди этого не хотят. Да, да, ты права. Им стоит об этом знать.

Я удивленно хмыкнула – он и правда прочитал мои слова до того, как я их произнесла вслух.

– У нас на Земле люди давно умеют мысленно общаться, но чтобы так, без ведома владельца… нехорошо это.

– Понимаю. Этика, – хмыкнул Ого. – Но и ты пойми, милая: они мне сами их открывают. Не могу же я подходить ко всем подряд прохожим и просить их не думать для меня!

– Вы правы, Ого. Наверное, это сложно – вторгаться без спросу и не уметь ограничивать поток.

– Ещё как! С некоторыми удается блокировать, а иные как начнут бормотать – не остановишь. Но есть и такие, в голову к которым не проникнешь. Например, твой Феникс. Хороший человек, поэтому с ним легко. Возводит такие стены, что разрушить может только настоящее зло. Например, Первый со своей армией. Но не думаю, что в открытом бою Алеард проиграет Арону… А точнее – не уверен. Они с Айманом в этом похожи – встанут под пули, чтобы закрыть других. Впрочем, и тот и другой не боятся выстрелов. А зачем, когда у тебя броня толщиной в несколько жизней? И пути схожие. Внешне вот только совсем разные… – Он продолжал негромко рассуждать, и я слушала с интересом. Некоторые его фразы звучали странно, что-то я вовсе не понимала. Когда он замолчал, я выждала и спросила, надеясь, что старик, любящий, как видно, поболтать, сможет прояснить ситуацию:

– Вы не слышали об исчезновении людей?

– Слышал. Вряд ли я чем-то смогу помочь, Фрэйа. Первому я не нужен, чего мне беспокоиться?

– О других.

– О других! – несколько раздражённо повторил он. – Нужны они мне, другие. Пусть сами о себе заботятся. Я старый и усталый, Фрэйа. Я хочу сидеть в углу и пить сладкий чай. Каждое перемещение – подвиг. Ноги-то уже не ходят! Только битв мне не хватало.

– У вас хороший слух, Ого, – улыбнулась я. – И я вы отнюдь не старый, если судить по блеску в глазах. Слышали что-нибудь интересное?

Он улыбнулся в густые усы, погрозил мне пальцем.

– Плутовка… Ладно, кое-что слышал. Тебе расскажу, так и быть. Вон та женщина, Азана, говорила о вечеринке для богатых, которая состоится в первых числах этого месяца. Также она упоминала о некоем влиятельном человеке, который на этом празднестве обязательно будет. И всё это произносилось шёпотом.

– И с кем она об этом говорила?

– С одним из наших ребят, Рэйдом, который пропал. Кстати, обрати внимание, она пристально разглядывает тебя сейчас.

Я не стала оборачиваться.

– Мне не жалко, пусть смотрит.

– Неприятная она женщина. Молодая, красивая, но нет в ней подлинной женственности, – сказал Ого. – Женщина должна быть нежной и доброй. И поэтому даже если она непримечательна внешне – она прекрасна. У меня жена была такая. Но жену я потерял. Старый, дряхлый и одинокий. Кому я нужен? Сижу тут, под боком у Аймана, и болтаю сам с собой. Хорошо, когда кто-то рад поговорить. Вот ты, например. Совсем юная, а упрямства уже через край. Так не годится, Фрэйа! Нужно уметь соглашаться и принимать. Даже абсурдное мнение может быть полезным. – Он вздохнул, нахмурился, потом улыбнулся. – Красота влечет глаз, особенно такая светлая, как твоя. Хотя глаза не светлые. – Он почесал подбородок, встречаясь со мной взглядом. – Темно-серые, пронзительные, мудрые. У моей Лары тоже серые были, только светлей, а вот кудрей и в помине… Она была бунтаркой, в этом вы похожи. Хотел бы я родить детей, но теперь поздно… – он усмехнулся. – Подойди к Азане. Зависть заставит её сболтнуть лишнее.

– Спасибо, Ого. За искренность. Вы мне очень помогли, – я тронула его руку, и он вздохнул.

– Да хранит тебя Феникс. Вы с ним едины не только в чувствах, но и в судьбах, и прекрасно вместе смотритесь.

Я смущённо улыбнулась и отошла от Ого. Осмотрелась, и, как бы между прочим, не спеша, подошла к столу. Азана пронзила меня настойчивым взглядом голубых глаз. С минуту она косилась в мою сторону, видимо, раздумывая, кто я и откуда взялась.

– Привет. Как дела? – наконец сказала она.

– Привет. Всё хорошо.

– Ты нездешняя?

– Верно. Я путешествую, ищу интересные миры, пытаюсь развивать себя.

– А как об Аймане узнала? – продолжила допрос девушка.

– От Ойло Рэда. Мы с ним повстречались в одном из миров. – Этот вариант показался мне наиболее безопасным.

– Ясно. Я тоже немного путешествовала. Здесь хорошо, Айман заботится о странниках, – сказала она так самоуверенно и резко, как будто ей подобная забота была на фиг не нужна. – Как долго ты бродишь по мирам?

Этот вопрос насторожил меня.

– Несколько месяцев. И я пока что не раскрыла свой дар, – ответила я почти правду.

– Айман в этом деле не помощник, – сказала она, всматриваясь в моё лицо, – но я знаю тех, кто может помочь. Конечно, если тебе это интересно, – добавила она презрительно.

– Интересно. Мне трудно понять свой дар, – глуповато улыбнулась я, и снова перехватила её взгляд, примерно говоривший: ну естественно, кому как не тебе, тупице этакой, не понимать свой дар?

– Пошли со мной, – сказала Азана, и я кивнула. Мне было любопытно, что она собирается предпринять.

Мы прошли через всё помещение и вышли в коридор. Там было темно и тихо. Она протянула мне какую-то бумажку. Чувства были напряжены, а тело ощущалось лёгким и невесомым. Как знакомо! Вместе с воспоминаниями во мне шевелился дар. Он просыпался, обретая себя вновь, и сплетал воедино мысли, чувства и инстинкты.

– Здесь ты можешь встретить нужного человека. И вот ещё что…

Внезапно она метнула руку, собираясь чем-то дотронуться до моей кожи чуть выше запястья, и произошло неожиданное. Пространство вокруг сжалось, вспухло и превратилось в полупрозрачный пузырь, который оглушительно взорвался. Азану вместе с её штуковиной отбросило дальше по коридору, а я полетела назад, в большое помещение, вышибла спиной дверь и умудрилась, перекувыркнувшись, ловко встать на ноги. Кажется, так я когда-то уже делала…

Ко мне подбежало несколько человек, и я почувствовала на плече знакомую руку. Это был Алеард.

– Ты как, малышка? – очень тихо спросил он.

– Целая… – прошептала я.

– Хорошо, – кивнул он спокойно, но руки не убрал.

– Чего это было? – спросил кто-то.

– Думаю, Фрэйа просто защищалась, – сказал подошедший Айман. – Не так ли, Фрэйа?

– Она хотела что-то сделать с моей рукой, и я испугалась.

– Вот так ты её уфигачила!.. – восторженно хмыкнул Крыс.

– Никого я не фигачила, – сконфуженно нахмурилась я. – По крайней мере, не собиралась. Просто нужно предупреждать, прежде чем так делать.

– Предупреждать о чём? – спокойно сказала вошедшая Азана. – Я лишь протянула руку в твою сторону. Это ты должна была предупредить, что не контролируешь свой дар!

Я ощутила внутри нарастающую злобу. Неужели у неё ещё хватало наглости вернуться и так говорить? Первым желанием было показать всем бумажку, но я вовремя одумалась. Пусть-ка решит, перед ней беззащитная одинокая странница, которой никто не поверит.

– Теперь будешь знать, что ко мне лучше не протягивать руки, – с вызовом сказала я, – ни с какой целью.

Она фыркнула и отошла. Наверное, не опасалась моих обвинений. Я и сама понимала, что ничего толком доказать не смогу. Алеард легонько сжал моё плечо и подтолкнул в сторону двери. Я поняла намёк и вышла туда. За дверью оказалась лестница. Я долго поднималась по ней, напряжённо оглядываясь, но за мной никто не шёл. Ладно. Есть время успокоиться.

Я вышла к лесу, на берег. Проявленное Азаной неуважение, её лицемерие и грубость меня разгневали. Неудивительно, что чувства взорвались, подобно бомбе. Чувства не обманешь: несмотря на то, что я прикидывалась спокойной и заинтересованной, внутри меня кипел вулкан. Теперь я очень хорошо понимала, что значит обращать чувства в материю…

Я стала приглаживать волосы, которые после произошедшего увеличились в объёме, просто-напросто встав «дыбом», когда дверь открылась и вышел Ойло.

– Ну ты молодец! – сказал он, посмеиваясь. – Как её приголубила! Точно как в тот раз, только куда сильней. Но тогда и болван попался безопасный, хотел только поддеть словом, эта же мадам вполне четко осознает, чего хочет добиться.

– Зря я так, – ответила я, пряча за спину руки. – Не с того нужно начинать развивать дар, не со злобы. Теперь она будет презирать меня.

– А тебе есть дело до её мнения? – прищурился Ойло. – Тут уж как вышло. Гнев – сильное чувство, пусть и не хорошее, но иногда без него никак…

– Ойло, как такие люди общаются? Что для них общение? Что они ищут в нём? Признание?

Из двери появились Алеард и Айман.

– Азана одинокий человек, Фрэйа, – ответил парень. – Такое отношение к другим людям не от хорошей жизни появилось.

– В нашем мире её считают абсолютно нормальной – сказал Айман. – Не удивляйся, если остальные не поймут тебя, Фрэйа. Для них ты странная, а Азана обычная.

Алеард подошёл ко мне, обнял за пояс и крепко прижал к себе.

– Расскажи, что она сделала на самом деле, – попросил Айман.

Конечно, я обо всём поведала без утайки.

– Да вот она, эта бумажка! – и протянула её Айману.

– Знаю, где это. Старый особняк в западном районе. Интересно, – сказал мужчина.

– Хитрая ты, Фрэйа, всё-таки, – подмигнул мне Ойло. – Не выдала её ни словом, ни поведением. Теперь она будет считать, что ты боишься.

– Пусть считает, – сказал Алеард, – это нам на руку. Айман, – обратился он к мужчине, – завтра отмечают День последней Песни?

– Да.

– Значит, по этому случаю в доме будет торжество. И, само собой разумеется, Первый туда придёт. А с ним и вся его свита.

– А это значит, что я должен быть там, – кивнул Айман. – И прошу вас пойти со мной, – добавил он.

– Хорошо, – ответил Алеард.

– Я точно пойду, – сказал Ойло весело. – Мы с Рэйдом общались, он не идиот, чтобы по своей воле служить этому возомнившему себя Богом дядьке. А если он не захотел, думаю, его заставили. Не люблю, когда людей принуждают делать то, чего они делать не хотят, – и на его лице появилось знакомое мне суровое и бесстрашное выражение.

– Нам нужно подготовиться, – сказал Айман. – Встретимся в восемь у Зелёного истукана. В штабе говорить опасно. Я предупрежу остальных, а ты, Ойло, отыщи Крока и Лауру. Они пойдут с нами.

– Ага, сделаю! – ответил парень, и Айман ушёл.

– Жаль, но мне пора. Хотелось бы насладиться встречей, и наесться досыта, потом посходить с ума, да вздремнуть часок-полтора, но нужно бежать. Крок и Лаура сейчас в центральном районе. Надеюсь, я успею к назначенному времени вернуться… Давай, Алеард, увидимся! И тебе пока, Фрэйа!

– Будь осторожнее, – ответил капитан. – Гляди по сторонам, и если что – звони.

– До скорого, Ойло. Береги себя! – сказала я.

– Поберегу, в этом будьте уверены, – засмеялся он. – Как же теперь без вас, тут и смысл есть задержаться на этом свете… – он задумчиво почесал в затылке, словно что-то вспомнил. – В общем, увидимся! – и парень легко побежал вдоль берега к причалу.

Алеард повернулся ко мне.

– Фрэйа, что же мне с тобой делать?

– Ругаться будешь? – спросила я виновато.

– Не умею ругаться, – ответил он серьёзно. – Зато умею ворчать. Ты рисковала, пойдя с Азаной. Мало ли что она хотела сделать? Если она из «темных» странников, наверняка имеет опыт во всякого рода делах. Особенно в поимке полезных «белых» бродяг. Не делай так больше, малышка. Я был рядом, но ты всё равно должна быть предельно осторожна. Хорошо? – Я кивнула и обняла его, и мягкие губы тотчас тронули мои волосы надо лбом. – Тебя невозможно предугадать, Фрэйа! Каждое мгновение с тобой – это тайна, – он склонился ко мне, заглядывая в глаза. – Не хочу ставить тебя в рамки порядка, но буду беречь по мере возможности. И неуклюже ворчать, когда ты в очередной раз станешь рисковать собой! – и он слегка встряхнул меня, но в следующее мгновение уже крепко обнимал. – Ничего не измениться: когда ты рядом, я хочу только одного…

И поцеловал меня.

Глава 5

Мы пришли к назначенному времени в большой торговый центр, и оказалось, что Зелёный истукан не что иное, как фонтан в виде крокодила. Алеард провёл меня в один из отделов, где продавали вкусно пахнущие средства для ванной и косметику. Нырнув в небольшой проход, мы оказались в уютной маленькой комнате, походившей на склад. Там нас ждал Айман и ещё несколько человек. Я жалась к Алеарду. В кольце его горячих рук было уютно и замечательно. Вскоре пришёл Ойло, и я познакомилась с Лаурой и Кроком, а также с девушкой по имени Нора. Пришли ещё пятеро мужчин и одна женщина – Альба.

Айман развернул план дома, какие-то старые чертежи подвальных помещений, рассказал о подручных Первого и о том, что наша первостепенная цель – узнать что-то о похищенных людях. Хотя, как я поняла, если кто-то пропадал подобным образом – находился редко. Где держали этих несчастных? Что с ними делали? Я ощутила страх за всех молодых неопытных бродяг, что могли попасть в руки Арону. Других подобных «Первых» в иных мирах было полным-полно! Впервые мне стало страшно ответственности, ведь именно мы открыли Промежуток для путешественников.

– В штабе никого не должно остаться. Займите все квартиры, которые у нас есть, и ни в коем случае не оставляйте неопытных бродяг одних. Нам нельзя будет появиться на празднике всем вместе. Фрэйа, ты пойдёшь с Норой и Альбой, – он стал перечислять остальных, а я потянулась к Алеарду.

– Почему мне нельзя с тобой?

– Мы встретимся на месте, но приедем туда по отдельности, – тихо ответил он. – Так действительно лучше. Меня Арон знает, и, увидев нас вместе раньше времени, заподозрит неладное. Азана скорее всего не поняла, что нас связывает, и ничего толкового ему не расскажет. Если она действительно работает на него, в чем я всё ещё не уверен. Альба – двоюродная сестра Аймана, она опытная и сильная. Она сможет защитить вас с  Норой. Я ей доверяю, но всё равно буду поблизости. Не переживай, ты будешь постоянно меня чувствовать мысленно.

– Хорошо, – ответила я. – Будь осторожнее.

Алеард поцеловал мои пальцы.

– Очень постараюсь.

– Так, вроде бы всё, – кивнул Айман. – Теперь нам осталось только экипироваться. Ребята, мы пойдём не третий этаж к Лестеру, а вы, девушки, поищите что-нибудь на первом.

– А что искать? – спросила я Алеарда.

– Маскировку, – улыбнулся он. – Тебе нужно вечернее платье. Иди с ними, мы позже встретимся, – и он подвёл меня к Норе.

– Как сходили? – спросил Алеард, когда мы ужинали на палубе. К сожалению, Ойло не смог к нам присоединиться: он провожал нескольких ребят в дальнюю квартиру.

– Успеете ещё от меня устать! – рассмеялся трог. – Это не повод расстраиваться.

Мы с Алеардом закончили дела к полуночи. На корабле отвезли Крыса и ещё троих ребят на окраину города и устроили в небольшом домике. Крыс порывался спрашивать у меня, для чего всё это, и я ловко отшучивалась. В итоге он отстал.

– В этом торговом центре заблудиться можно. Непривычно. Но наряд я купила.

– Я в предвкушении, – улыбнулся Алеард. Улыбка была хитрой и радостной. – Я вот тоже купил. С Ойло одно удовольствие шататься по магазинам. Терпеть не могу такие места, но он мне скучать не дал.

Я рассмеялась.

– А Лауре нравится. Кажется, она готова полдня провести среди одежды и обуви.

– Лаура выросла в Архъялв. Она любит моду и обожает дорогие вещи.

– Я не понимаю некоторые её слова. Она назвала Нору маньчурной, а меня – кукленком… Я, конечно, в куклы играла, однако со своей жирафьей внешностью на куклу вроде не похожа…

– Местный сленг, – рассмеялся Алеард. – Я не очень хорошо в нем разбираюсь, но, по-моему, кукленки – это капризули, а маньчурная значит вредная. И ты действительно не похожа на куклу, малышка. Скорее, на пушистую ласковую кису.

– Отлично, тогда ты – крупный рыжий кот, а, лучше сказать, тигр, – ответила я, шутливо толкая его в плечо.

Алеард чуть развернул корпус, и я свалилась в его объятья. Как хорошо, когда можно было отдаться в надежные руки всей собой! Он склонился и поцеловал меня в лоб, тронул губами упавшие на глаза пряди, медленно отвёл их в стороны и долго и пристально смотрел мне в глаза. Я любила, когда мы смотрели друг на друга, ведя тайный, никому более не доступный диалог, тот самый, что не нуждается в словах. Я с наслаждением подмечала каждое новое выражение его глаз, едва заметные движения губ, когда он хотел улыбнуться, и то, как он слегка хмурился, что-то обдумывая.

– Ойло совсем не изменился. От него всё также исходит огненный свет, – сказала я. – Этим вы похожи – согреваете, не обжигая.

– Он может осветить собой самый непроглядный мрак, – кивнул Алеард. – Этот дар живет в нем с рождения и не имеет определенности. Но я, малышка, умею обжигать. Как в хорошем, так и в плохом смысле.

Я смущенно рассмеялась.

– Меня пока что просто согреваешь.

– Именно что пока что, – усмехнулся Алеард. – Арон готовится завладеть городом, и я не могу оставить это без внимания. Но после – будь уверена – целиком сосредоточусь на тебе.

Я улыбнулась, предвкушая эти счастливые часы. Получив прежнее счастье, я хранила его, но не могла ожидать, что сразу возникнет человек, могущий отнять у меня любимого. Я чувствовала – Первый опасен. Куда опаснее тех бугаев возле метро. Страшнее всех, с кем я прежде имела дело. Он был опасен и для Алеарда тоже, но для него – в меньшей степени.

– Я буду ждать, сколько нужно, – прошептала я. – Сохраню воспоминания и о тебе желания.

– Звучит как песня, – улыбнулся Алеард.

– Она и есть, – сказала я и напела:

Храню воспоминания

И о тебе желания.

Не убегу, не убоюсь –

Вернусь.

Сейчас и навсегда

Пою и буду петь.

Засну и вновь во сне

Проснусь.

Пусть дождь в моё окно,

Где тихо и темно

Стучит и бьётся,

Но молчит.

Я всё равно найду

Твою безумную мечту,

Уберегу и сохраню,

Сманю.

А мне бы только дай коснуться,

К тебе вернуться, с тобою рядом

Проснуться.

И пусть на границе миров

Белые стада облаков

Пасутся.

И вдаль, подобно коням,

Несутся.

– У тебя прекрасный голос, малышка, – сказал он. За улыбкой последовал нежный поцелуй. За ним ещё один, короткий и дразнящий. – Кристиан, кстати, отлично играет на скрипке, а я немного бренчу на гитаре. Мы придумывали новые мелодии, когда настроение было. Иногда и пели. Редко, правда.

– Вот бы послушать вас!.. – воскликнула я, но Алеард лишь рассмеялся и молча покачал головой. – Меня папа учил на гитаре играть. Он пел для мамы песни собственного сочинения. Это ещё одна замечательная картинка из детства: они сидят вдвоем на холме, среди золотых летних трав, под лучами закатного солнца, и поют.  Я помню эти песни, все до единой, но они не принадлежат мне всецело. У моих родителей иное ощущение любви. Более мирное, что ли…

– Нет ничего удивительного в том, что ты чувствуешь иначе. Путешествия меняют чувственное восприятие и заполняют вдохновением иных реальностей. Бродяги, если бы могли, написали множество песен. Но для этого нужен талант. Если я кое-как могу петь, поэзия мне не дается ни в какую. Кстати говоря, ты похожа на маму.

– Да?

– Ага. Я разговаривал с твоими родителями за несколько дней до нашего перемещения. Я говорил с семьями всех ребят. Мне было необходимо понять причины, по которым они отправляются в это путешествие.

– О! А с Кариной не говорил?

Алеард усмехнулся.

– Да, и с ней тоже. Но только из любопытства. Вы с ней очень разные. Она самодостаточный человек, но нуждается в постоянной поддержке. Ты привыкла полагаться только на себя, не ищешь прямых путей и не ждешь похвалы. А ещё умеешь чувствовать открыто, всем сердцем отдаваться людям, даже если они тебе не по нраву. Знаешь, что бы сделала Карина в случае с Азаной?

– Думаю, она бы довела её до истерики своими остроумными насмешками, – сказала я. – А потом выставила перед всеми дурой.

– Вот именно! – кивнул Алеард. – Твоя сестра не жестокая, просто она видит всё иначе.

– Ты сказал, что я похожа на маму.

– Если говорить о внешних чертах – от неё у тебя волосы и глаза. Мне показалось, твоя мама в глубине души хочет лучше узнать тебя, но боится. В ней сокрыта жажда познания, если она делает – то всеми силами, с полной отдачей, если говорит – всегда искренне, если верит – до конца, не предавая этой веры. Вот этим вы и похожи. Ну, а от папы у тебя упрямство, задорный характер и решительность.

– Как же за столь короткий срок ты смог это понять?

– Внимательно слушал, наблюдал за энергиями, исходящими от них. И понял, что ты жаждешь обрести истинную себя вдали от дома, и что родители поддержат тебя, помогут остаться собой.

– А причину, по которой я стремилась покинуть Землю, ты когда понял?

– Ещё раньше, – улыбаясь, ответил он, – когда ты говорила о своём доме. Скучаешь по родителям?

– Странно, но я знаю, что у них всё хорошо, и почти не скучаю. Наверное, потому что ты со мной, Алеард. Ты здесь – и у меня есть всё.

Я склонилась над ним – совсем как он склонялся надо мной – и, улыбаясь, поцеловала в губы. Алеард нахмурился, но глаза горели задором, и я мигом села на него верхом и продолжила поцелуй. Не знаю, что на меня нашло, откуда взялась эта смелость.

– Фрэйа… – сказал он хрипло. – Ты, кажется, не собираешься спать.

Я тихо рассмеялась и раскрыла на нём рубашку. Мне было радостно и прекрасно позволить себе касаться его. Прежде я хотела этого, жаждала всей собой, но стеснялась. И вот теперь стеснение удивлённо притаилось в уголке разума.

Я провела по его груди кончиками пальцев, тронула живот и руки… Я не знала, какой ждать реакции и была готова ко всему, но Алеард улыбнулся той самой любимой улыбкой и зажмурился, медленно вдохнув полной грудью. Новая волна сладкого восторга пробежала по телу: ему были приятны и необходимы мои прикосновения. И я продолжила…

Мы с Норой, Лаурой и Альбой приехали к дому позже мужчин – долго выбирались из пробки в центре города. Я ужасно не любила опаздывать, но неловкость затмило волнение. Что готовил нам это праздник? Пропавшие люди были мне чужими, но я, тем не менее, должна была сделать для них всё возможное. Уйти в сторону, переместиться в более светлый мир и там наслаждаться счастьем было бы неправильно. Меня преследовало чувство опасности, я не могла довериться даже Альбе – прекрасной женщине, умеющей создавать вещи. Когда я любопытно спросила, почему она не сделала нам платья, Альба улыбнулась виновато и смущенно:

– Что угодно, милая. Автомобиль, интерьерные вкусности, посуду… Но не шмотки. Ну не могу я их делать, хоть убей.

Я ерзала на сиденье. По поводу наряда определенно стоило беспокоиться. В одном из отделов я нашла великолепное длинное платье русалочьего силуэта с вырезом «лодочкой». Сверху переливчатая ткань была светло-голубой, цвета застывшего льда, а дальше медленно переходила в бирюзово-лазурный, насыщенный оттенок. У платья были облегающие рукава до середины кисти, и оно целиком было расшито прекрасными серебристыми нитями. Узор состоял из тонких затейливых паутинок и веточек, и крошечных завитушек. Его словно кроили по мне: нигде ничего не оттопыривалось и не висело. Точно по фигуре, не пришлось ни подшивать, ни переделывать.

У наряда имелся лишь один недостаток – весьма откровенный вырез на спине, доходящий почти до поясницы. Я решила, что волосы закроют его, и купила платье. Но всё как всегда пошло наперекосяк… Мы заехали в «салон красоты», где меня битых полчаса уговаривали нанести на глаза тени, а на ресницы тушь, напомадить губы и подрумянить щёки. Я то начинала истерически хохотать, то грозно сдвигала брови. В итоге, не сумев уговорить меня накраситься, Лаура попыталась «уломать» меня на высокую прическу.

– С такой шевелюрой можно придумать что угодно! – сказала она. – Хоть дом на голове построить.

Очевидно, мои волосы её смешили. Я так устала сопротивляться, что согласилась на что-нибудь простое. Хорошо, что парикмахер попалась понятливая и вежливая. Она тщательно уложила мои пряди, вплела сзади несколько серебристых лент, затейливо скрутила и весь этот натюрморт перекинула вперёд. Теперь спина предстала во всей красе, и было поздно что-то менять.

– Всё отлично, Фрэйа, – успокаивающе сказала Альба. – Нам пора выезжать. Не бойся, твой облик сыграет важную роль.

От химических запахов меня пробило на дикий чих.

– Спасибо! Апчхи!.. Я постараюсь не подвести. Чхи-у!..

– Будь здорова, – рассмеялась женщина.

И вот я сидела в машине, чихая и взволнованно теребя в руках сумочку. Нора была в красном платье с расшитым корсажем, Альба в чёрном, украшенном пайетками и стеклярусом, а Лаура выбрала кружевное малиновое платье. Только у Лауры волосы доставали до плеч, и ей сделали высокую причёску, а вот Альба и Нора носили короткие стрижки. Они накрасились и выглядели хорошо, но мне претило такое количество макияжа на лице, особенно красные губы.

Дверь открыл молодой человек в странной одежде. Альба – старшая – вышла первой, я неуклюже вылезла последней. Я ещё не привыкла к наряду, не свыклась с туфлями. Нам пришлось подняться по высокой каменной лестнице и войти в позолоченную широкую дверь.

– Прошу вас! – приветствовал неизвестный мужчина.

До поры до времени я пряталась за спинами девушек, хотя с моим ростом да ещё на каблуках сделать это было нелегко. В глаза ударил ослепительный свет огромных канделябров, я опустила ресницы и, уцепившись за локоть Альбы, протопала в просторную залу, отчаянно шмыгая носом.

Целая толпа незнакомых людей. Дамы были в вечерних платьях, как и мы, мужчины – в строгих костюмах. Я пошла за Альбой, но в какой-то момент меня оттеснили.

Одна. Этого следовало ожидать. Любопытные взгляды кусались, и я схватилась за колонну, чтобы не свалиться. Отдышусь, успокоюсь – и за дело. Ничего страшного, что смотрят, в конце концов, я сама виновата. Не надо было брать это платье. В основном женщины предпочли либо темные наряды, либо красных оттенков. Также было много золотого. И я в голубом, ёлки-палки! Чтобы стоять, словно экспонат на вернисаже! И краснеть, подобно свекле, и задыхаться от волнения!.. Дабы отвлечься, я стала складывать в уме огромные числа, и это ненавистное дело меня взбодрило. Руки расслабленно опустились вдоль тела, сердце перешло из галопа в легкую рысь.

Я прошла к арке и встала возле пальмы. Где же остальные? Народу было так много, а зал был таким огромным, что я не увидела ни одного знакомого лица. Я стала пробираться через толпу, надеясь оглядеть столпотворение с другого ракурса и увидеть Алеарда. Мужчины почему-то убирались с дороги, раскрыв рты, и это сердило меня.

– Девушка, вам помочь? – вдруг услышала я за спиной мужской голос.

Незнакомец. Среднего роста, широкоплечий и подтянутый.

– Нет, спасибо.

Он прищурил серо-синие, недобрые глаза.

– Вы уверены?

– Уверена, – сказала я и пошла дальше. Вслед за мной отправился его холодный взгляд.

Всё-таки у нас дома на праздниках толпа была другой: весёлой, искренней и энергичной. Здесь людей распирало от осознания собственной важности и значимости, они с удовольствием и много выпивали, говорили о пустяках и улыбались фальшиво. Я ощутила себя разведчиком в тылу врага и усмехнулась этой мысли. Возле самой длинной стены имелась декоративная лестница, и с неё можно было получше рассмотреть весь зал. Я не успела туда забраться: на сцену вышел какой-то человек. Сначала я старательно слушала, как он благодарит собравшихся, и смотрела на него, но потом на противоположном краю танцевальной площадки увидела Алеарда. Сердце моё замерло. Он глядел на меня пристально, и глаза были строгими. На нём прекрасно смотрелся тёмно-синий приталенного покроя костюм, хотя джинсы и темная куртка определённо шли ему гораздо больше. Я задохнулась от его взгляда, поспешно поправила не нуждавшийся в поправлении рукав.

– Я ещё раз благодарю наших спонсоров… – говорил человек.

Алеард не сводил с меня глаз, издалека казалось, что он слегка улыбается, но улыбка эта была хмурой. Внезапно заиграла красивая музыка и в зале стало темнее.

– Если бы я только знал, что ты бываешь такой, – запел мужчина, – Я тебя забрал бы сразу с собой.

И в тишине струящихся грёз на лепестки красных роз

Ты ложишься покорно рядом со мной…

Никогда тебя такой я не видел,

сладкий сон мой был как боль –

тебя желал, но я не знал…

Алеард направился ко мне. Он шёл уверенно и неспешно, но так, что люди расступались.  Я смотрела на него, не отводя глаз. Глубокая, чувственная музыка и его движения зачаровывали.

– Не хочешь потанцевать? – сказал он серьезно, протягивая руку. Я кивнула.

Он притянул меня к себе, обнимая за талию, горячая ладонь коснулась моей обнажённой спины, и я вздрогнула.

– Фрэйа, ты бесподобна, – прошептал он, склонившись к моему уху. – Честное слово, я бы мигом увёл тебя отсюда куда подальше, потому что никогда прежде не испытывал такой смеси удовольствия и жадности. Не хочу ни с кем тобой делиться, понимаешь?

Я покраснела от этих слов, и чуть не наступила ему на ногу. Мы танцевали, и музыка была прекрасной. Смесь тревоги, восхищения и наслаждения заставляли сердце снова пускаться вскачь, я задыхалась, хотела и не хотела отстраниться от него.

– Хочу поцеловать тебя, – снова сказал Алеард, и я опять споткнулась. Он мягко притянул меня ещё ближе. – Но не здесь.

Мы продолжили танцевать. Он щекотал меня бородой, дышал горячим дыханием в ухо, и я дрожала, задыхаясь от блаженства. Не замечала людей вокруг, не хотела думать ни о чем постороннем.

Ангел мечты пришёл в мои сны, – пел мужчина, – Я тебя пожелал, я так долго искал

Тебя.

Не уходи, совершенная ты!

Объятья прими,

Со мною рядом

Усни.

Мужчина допел песню и начал новую, но Алеард увлёк меня к лестнице.

– Фрэйа, Первый здесь, – сказал он. – Глядя на тебя, я не хочу думать о деле и сбиваюсь, но это к лучшему. Однако, Арон запланировал свою собственную культурную программу. Поэтому не отходи от меня ни на шаг, хорошо?

– Да, Алеард, – тихо ответила я. – Я хотела закрыть спину, но… Ещё эта прическа… Прости меня.

– Ты не должна просить прощения, малышка, – и теплые губы всё же накрыли мои – всего на мгновение. – Не за свой облик уж точно. Тем не менее… – снова легкий поцелуй, от которого ноги подкосились. – Я бы предпочел, чтобы этот наряд видел только я один. Но раз уж всё так получилось… – он прижал меня так плотно, что я ощутила его тело даже сквозь слои одежды. – Я доберусь до тебя позже.

Я стала думать о том, что означало это «доберусь», когда к нам подошёл Ойло.

– Фрэйа, во имя Чёрного леса! Ты отвлекла на себя внимание доброй половины собравшихся, и это нам очень поможет. Выглядишь здорово! Да вы вообще с Алеардом смотритесь отлично! – и он ухмыльнулся. – Что сказал тебе тот человек? – и Ойло кивнул на синеглазого мужчину.

– Он хотел помочь... – растерянно отозвалась я.

– Это Первый, Фрэйа, – сказал Алеард, – он решил, что ты пришла к нему.

– Потому что меня позвала Азана?

– Да. Она и сама здесь, негодует, что с тобой пришли мы все, – ехидно сказал Ойло. – Думала, что ты легко сдашься на их милость, а вот фигушки!

– И что мне делать?

– Ха! – сказал Ойло. – Пока что наслаждайся вечером.

– Твоё «пока что» прозвучало зловеще, Ойло, – неуверенно хмыкнула я. – Как мы узнаем, где пропавшие люди?

– Если план Аймана не сработает, я сам спрошу у Первого, где они, – ответил он.

– Разве он не опасен? – взволнованно спросила я.

– Опасен. Но иного пути нет. Ойло, скажи Норе, пусть начинает.

Я вспомнила, что говорил Айман, и постаралась успокоиться. Если мы хорошо сработаем, никто не пострадает.

Нора была эффектной девушкой. Её короткие волосы на макушке стояли торчком, а более длинные пряди на затылке блестели, как шёлк, и агрессивно топорщились в стороны; большие пронзительные глаза пленяли, смешливые губы умели помимо колкостей говорить ещё и комплименты, у неё была отличная осанка и грациозные руки. В своём красном платье она завладела вниманием второй половины гостей, и я была ей за это бесконечно благодарна. У её наряда был очень глубокий вырез на груди, платье волочилось по полу и переливалось бисером и стразами. Она неторопливо подошла к Арону-Первому, но словно не замечала его. В итоге мужчина улыбнулся, и они стали о чём-то разговаривать.

– Азану можно брать в оборот, – сказал Ойло. – Как вы думаете, у Норы получится?

– Пока что получается, – ответила я. – Она молодец.

– Ладно, мне пора, – сказал трог.

– Удачи! Фрэйа, нам тоже нужно торопиться.

Мы стали пробираться к выходу. Многие танцевали, и в полумраке было выгодно проворачивать дело. Нора заметила, что мы уходим, и пригласила Первого танцевать. Алеард провел меня через весь зал уверенно и неспешно. Со стороны могло показаться, что мы идем на свежий воздух: проветриться и поболтать наедине.

Мы вышли на балкон, и Алеард легко спрыгнул вниз со второго этажа. Помявшись, я села на перила и свесила ноги. Как бы так сигануть, чтобы ему не было больно меня подхватить?

– Не бойся, малышка, – тихо сказал он. – Я тебя непременно поймаю.

– Я всё ещё худая, как селедка. А потому у меня особо острые мослы… Я знаю, что поймаешь, Алеард. Просто не хочу тебя ушибить. Костями.

Он широко улыбнулся и тут же тихо рассмеялся. Смех был нежным и замечательным, и я захотела настоящего, глубокого и долгого поцелуя.

– Не ушибешь, Фрэйа. Прыгай!

И я прыгнула, почувствовала упругий удар, но боли не было. Как можно подхватить человека на руки, когда он шлепнулся с такой высоты, и даже не пошатнуться? Алеард бережно опустил меня на землю.

– Всё хорошо?

– Да. Это приятно… Тебе точно не больно?

– Ты худенькая, но гибкая, Фрэйа. Нужно почаще тебя ловить.

– Или кидать, – улыбнулась я смущенно, вспомнив Арва-Пьялу.

– Думаю, мы займемся и чем-нибудь более интересным, малышка, – тихо сказал он. – Когда всё уладим.

– Мне очень хочется остаться с тобой наедине, Алеард. Как тогда на холмах, но где-нибудь в диком, отдаленном от города месте. – И я сжала его руку. – Ты сказал, что хочешь поцеловать меня. Так вот я тоже хочу тебя поцеловать!

Алеард нахмурился и вдруг решительно прижал меня к груди.

– Думаю, у нас есть немного времени, малышка.

Я не успела ничего сказать: он поцеловал меня. Вместе с поцелуем его руки скользнули по моей голой спине вниз, и снова вверх – горячие, ласковые и сильные. Я обхватила его за плечи, приподнялась на цыпочках, не замечая неудобных каблуков. В следующую секунду я перестала ощущать собственный вес: прижав меня за пояс одной рукой, Алеард продолжил второй ласкать мою спину.

– Всё, малышка, – пробормотал он через минуту. – Нужно остановиться.

– Нужно, – ответила я, глядя в его светящиеся глаза.

– Пойдем.

– Пойдем… – отозвалась я эхом.

Мы прокрались вдоль кустов, и я поразилась, как удобно было в этом платье, несмотря на его покрой и замысловатую отделку. Губы ещё помнили тепло, сердце стучало больно и затейливо, ускоряясь каждый раз, когда Алеард слегка тянул меня за руку, направляя в полумраке в нужную сторону и помогая обходить колдобины и ямы. Судя по всему, сад был запущен, но даже заросший, он не потерял очарования. Нам удалось спрятаться в кустах, когда издалека донеслись голоса.

– Нет, она с ними. Нет, это не совпадение.

– …ей можно доверять.

– Хорошо. Сначала вернитесь в тот мир, потом к Голдэну и Стиву.

– Где они? В горах?

– Нет, в парке Последнего Генерала. Там дом и парочка надёжных людей.

– Среди них есть один сильный.

– Не смеши меня.

– Тихо! – приказала Азана. – Сейчас не до веселья. Феникс и Айман здесь.

– Не командуй, ты не главная.

– Тобой я имею право командовать. Я – правая рука Арона в наборе кадров, так что заткнись, Ищейка. Арону нужен хотя бы один, умеющий исцелять, а еще тот, который делает вещи. Альбу схватить не удастся, она ловкая, а вот та глазастая девчонка, что улизнула в Промежуток – просто находка. Давайте-ка поищите ее, болваны, да чтобы с пустыми руками не смели возвращаться!

– Слушай, а что насчет места для торговли?

– Присматриваем. Пока что ни один мир не подошел.

– Зачем вообще этот рынок нужен?

– Начинай уже думать головой, а не жопой, – резко сказала девушка. – Где-то же нужно держать белых!

Мне стало жутко. Арон что, создавал тюрьму, где собирался держать угодных ему странников? За одно это его хотелось отправить в Пропасть навсегда.

– Так сбегут ведь!

– Если правильно охранять – не смогут. Рэйд же до сих пор сидит, привязанный.

Я ощутила, как напрягся Алеард.

– Ну, с него много ли возьмешь? Кому они сдались, эти особые места? Я, например, вообще не понимаю, о чем он болтает.

– Недолго ему осталось языком молоть, – сказала Азана холодно. – А вы, если и дальше будете без дела мотаться, на корм Глоткам пойдете.

Мы ещё послушали их разговор, и через несколько минут Алеард потянул меня назад. Много ценных сведений, и все весьма нам необходимые. Хорошо, что не пришлось никого «допрашивать». Я знала, что если Алеарду будет нужно – он информацию получит даже у самого дьявола. Тем более чтобы спасти друзей. Мы бесшумно прокрались назад к забору, и из стоявшей неподалёку машины вышел Ойло.

– Это всё-таки она. А неплохо получилось, ребят. Кто вытаскивает Нору из лап Арона?

– Акав, – сказал Алеард. – Она с ним не пропадёт.

– Думаешь, Первый отпустит Нору? – улыбнулся Ойло. – Вдруг она ему очень понравилась?

– Думаю, отпустит. Он как-то сказал мне, что любовь – величайшая слабость человеческой сущности. И что влюбиться значит обречь себя на опасную зависимость… Нора говорила что-то подобное, так что, несмотря на схожесть интересов, они друг для друга в качестве влюбленных непривлекательны. Ну а для прочего ему хватает женщин. Многие девушки рады попасть в оковы.

– Многие рады, но и оковы бывают разные, – улыбнулась я.

Ойло весело хмыкнул и пихнул улыбнувшегося Алеарда в плечо.

– Ага, вот и снова эта ухмылка. Фрэйа, скажи ещё что-нибудь этакое, вдруг он смутится?

У Алеарда зазвонил телефон, и веселую беседу пришлось прервать.

– Да, Айман. Понял тебя, – он выкинул трубку в ближайшую мусорку. – Уходим. Там больше людей Первого, чем мы думали. Не будем рисковать. Думаю, мы услышали достаточно.

Я быстро залезла вперёд, Ойло ловко прыгнул на заднее сидение. Алеард сел за руль. Азана и её приятели вышли из сада и направились в сторону дома. Они нас не заметили. Алеард мягко тронулся с места и, не возбуждая подозрений, медленно и спокойно проехал мимо них.

Глава 6

Мы возвращались к штабу другой дорогой. Я смотрела вперёд, а Ойло мирно сопел на заднем сиденье. Потом сам собой завязался разговор об Ароне. Я никак не могла поверить, что он настолько силен, что расправиться с Алеардом. К тому же выяснилось, что Айман способен многократно усиливать любой дар, но только если у него получалось «настроиться» на человека.

– Арон умеет убивать, – сказал Алеард. – Человек, отнимающий жизни, находит энергии в мертвом мире. Например, он отлично улавливает страхи. Если ты боишься чего-то конкретного – сделает так, чтобы это стало сумасшествием.

– И отнимает дар, – кивнул Ойло. – К тому же, кажется, неплохо дерется.

– Но одиночество – его главная слабость. У Арона нет близких, – сказал Алеард. – И друзей скорее всего нет. Те люди, что его окружают – мотыльки, слетевшиеся на опасное пламя. Он ведь, подобно Айману, может помочь развить способности.

– А ты замечал, Ал, что некоторые его люди могут ещё и силы отбирать? – сказал Ойло.

– Ага. Высасывают энергию, столь необходимую человеку. Наверное, это тоже какой-то дар, вот только не могу понять, зачем он был создан Промежутком.

– Возможно, чтобы забирать плохое? – предположила я. – Порой в человеке столько гадости, что её нужно откачать.

Ребята одновременно хмыкнули, но внезапно Алеард нахмурился и прибавил газу. Я хотела спросить, что случилось, но уже и сама ощутила неладное.

– Что-то произошло!

– Да, – кивнул Алеард, – и мне это не нравится.

– Сохрани меня пламя, – пробормотал Ойло, – опять эта боль… Погодите-ка, – он поморщился. На сей раз видение быстро отпустило, и трог сунул голову между сиденьями. – Туда! Быстро!

Алеард крутанул руль, я повисла на ремне и вцепилась в сиденье. Ойло даже не двинулся с места, сидел как приклеенный.

– Вот ведь чего удумали, заразы! – выругался он.

Милое лицо было напряженным и хмурым. Примерно такое же выражение было и у Алеарда. Они снова, как и когда-то, показались мне братьями. Мы ехали с огромной скоростью, но я не боялась попасть в аварию и не задавала вопросов. Бояться следовало того, что Ойло увидел. Судя по всему, будущее ему не понравилось.

Алеард ударил по тормозам, когда мы перестали трястись на грунтовой дороге, идущей через лес. Берег реки был темным и тихим. Я подхватила подол, наматывая его на руку, и отломила от туфель каблуки.

– Так лучше.

Мы пролетали под ветками, огибали деревья, и спустя несколько минут как вкопанные замерли на холме. Штаб горел. Причём сразу стало понятно, что горит не только верхний непримечательный домик, но и весь комплекс нижних помещений.

– Боже мой! – прошептала я.

Все разом ринулись вниз, и казалось, что рядом со мной бегут два неутомимых зверя. Мне не тягаться с ними в скорости и силе, но и оставаться в машине я не могла.

– Фрэйа! – Алеард поймал мои руки и сжал их. – Огонь полон энергии, и я остановлю его. Не бойся. Я должен убедиться, что там никого не осталось.

– Я пойду с тобой.

– Нет!

– Пойду! Один раз не пошла, и что из этого вышло?! Я смогу. Задержу дыхание. Сделаю всё, что скажешь.

– Хорошо, – кивнул он. – Ойло, жди нас у второго выхода.

– Встретимся там, – кивнул трог и стремительно исчез в кустах.

– Прижмись ко мне, Фрэйа, и ничего не бойся, – сказал Алеард и повёл меня прямо в огонь. Не скажу, что мне было не страшно, но внезапно с пламенем что-то случилось. Оно отступило, сжимаясь, и начало яростно ругаться откуда-то издалека.

– Сейчас станет холодно, но не бойся, – сказал Алеард. – Можешь не задерживать дыхание.

– А снизу не рухнет? – спросила я, опасливо косясь на горелые доски.

– Нет. Ничего не разрушится, пока мы здесь.

Нас охватила странная склизкая пелена. Совершенно ледяной воздух, такой бывает при тридцатиградусном морозе. У меня мгновенно отмерз нос, но остальное тело окутало приятное тепло. Возможно, потому что Алеард крепко прижимал меня к себе, а рядом с ним невозможно было замерзнуть.

Мы спустились вниз через люк, и я удивленно отметила, что дым расступается. Алеард смотрел вокруг медленным и спокойным взглядом – и пламя утихало, становилось сине-голубым, словно теряло свой изначальный заряд… Мы пробежали через пустынные, страшные огненные комнаты, и красноту пожара сменяла синева невиданного огня. Неужели Алеард управлял огнем? А если так, то как он делал это? С помощью дара, о котором говорил, или просто потому, что в нем самом жило пламя? В штабе не было никого. Хорошо, что Айман, как будто почувствовав неладное, расселил бродяг по квартирам.

Мы выбрались наружу, и к нам подбежал Ойло.

– Вы как?

– Всё нормально, – отозвался Алеард. – Дыши, малышка, дыши глубже.

Я привалилась к нему всем телом, и устало прикрыла глаза. Почему этот склизкий мороз так измотал меня?

– Ох я и осёл! Ну просто тупорылый болван! – вдруг рассердился Ойло. – Бежим, скорее! Я ошибся, неправильно истолковал своё видение. Айман в опасности! – воскликнул парень.

Ничего не уточняя, мы рванули обратно к машине, но там уже ждали невиданные гости. Алеард остановился первым, и задвинул меня за спину. Из-за его плеча я увидела нескольких человек и с ними того самого мужчину. Первого. Он был уже не в костюме, а в черных джинсах и черной рубашке. Совсем как Айман, только Арон был молодым и, наверное, красивым. Всё портило пренебрежительное выражение на его лице, и нездоровый блеск глаз, который бывает у безумных или гениев. Внутренности стиснуло странной мгновенной болью, перед глазами на секунду встала чернота.

– Ну, здравствуй, Феникс.

– Привет, Арон, – отозвался Алеард холодно. Неужели он был способен на подобное ледяное обращение?

Мужчина скривился.

– Ты прекрасно знаешь, что я не люблю это имя.

– Уж как назвали, – сказал Алеард. Из его голоса ушли эмоции. Так застывают на морозе слезы, так глядят в водные дали айсберги. Без ненависти или любви – отрешенным взглядом пустоты. – Твоих рук дело? – и он кивнул в сторону штаба.

– Умный старик Айман, – лениво протянул Первый. – Ему давно пора отойти от дел и сидеть где-нибудь возле печки, читая книгу.

– И кто займет его место? – спросил Ойло. – Ты, что ли?

В голосе трога ненависти не было, но чувствовалась угроза.

– Могу и я занять. А может, Алеард захочет? – сказал Арон, усмехаясь уголками рта. Это ничуть не походило на ласковую улыбку Алеарда.

– Я не смогу делать то, что делает Айман, – ответил Алеард, – а ты тем более. Не хватит сил души.

– Твои помощники вряд ли знают, какой Айман на самом деле, – подал голос Ойло. – Ты не сказал им, что он обычный человек, посвятивший жизнь Промежутку и бродягам?

– Что скажете, друзья? – обернулся к своим людям Первый. – Побеседуем с Айманом-спасителем или лучше сразу перейдем к делу?

По рядам «темных» пронесся смех.

– Ладно тебе, Первый, – сказал какой-то мужчина. – Ещё время тратить на добросердечного старика. И на этих, – он кивнул в нашу сторону, – котяток.

– Фигня фигню притягивает, – заключил Ойло. – Пристегни их к своим штанам покрепче, Арон, а то пойдут кусать всех без разбору.

– Ты бы заткнулся, – злобно произнёс один из громил. – Сам шавка подзаборная!

– О, знакомые лица! – радостно отозвался Ойло. – Мы с тобой в прошлый раз не закончили. Как голова, варит? А то если хочешь добавки в котелок, я добавлю.

– Ладно, Алеард, – со смехом перебил их Первый. – Может, решим дело мирно?

– Это, – и мужчина кивнул в сторону штаба, – не мирное решение. Там могли погибнуть люди.

– Они все тебе чужие, в отличие от неё? – улыбнулся Арон, разглядывая меня. Впервые в жизни мне захотелось дать человеку пощечину за один-единственный прищур. – Азана ошиблась. Вы с Фрэйей не просто друзья. Жаль, жаль… Такой ценный кадр пропадет. Вижу, связывает вас чувство, а, значит, Фрэйа никогда не встанет на мою сторону.

– Пока что стороны не определены, – сказал Алеард. – Всё изменчиво, кроме того, в чем человек сам находит постоянство.

– Снова говоришь о любви, – вздохнул Первый. – Ты ведь не дурак, Алеард. Посетил сотни миров, даже в Пропасти побывал и выбрался, сохранив рассудок. Почему же веришь в чувства? В большинстве реальностей они – ничто. Семьи распадаются, детей бросают. О чем это говорит?

– Знаю, какое у тебя мнение относительно этого. Возможно, ты пробовал создать семью, но никогда не создавал собственный мир, основанный на любви и взаимопонимании. Легкость в отношениях супругов не подразумевает безделие. Любовь важно сохранять, Арон, а это – тяжелый труд для многих. Хотя кому-то везет, и они просто любят. Таких меньшинство. Остальные либо научатся сражаться за любимых, либо предадут их и станут пробовать снова и снова.

– По-твоему, поиск – предательство?

– Когда ты использовал десятки женщин исключительно для собственного удовольствия – да.

Я была удивлена, что Арон поддержал этот разговор. Неужели его интересовала тема чувств и настоящей любви?

– Привязанность – слабость, – спокойно сказал Арон. – Айман с остатками своих людей рухнул где-то в западном лесу. Не думаю, что вы туда быстро доберётесь. И вряд ли там кто-то жив. Нравится такой финал?

– Фрэйа, – склонился ко мне Алеард, – позови Кристиана.

Я не стала спрашивать, как это сделать. Просто взяла и позвала. Собой. И откуда-то знала, что штурман отзовется. Даже несмотря на то, что прежде между нами были десятки миров. Сейчас время бросилось стремглав, или просто настал долгожданный момент.

– Аймана так просто не убить, – произнёс Ойло, – ты рано торжествуешь.

Я поняла по глазам парня, что видение принесло надежду. Мы ещё могли помочь пострадавшим, но счет шел на минуты.

– Действительно рано, – ответил Первый. – Вот когда покопаюсь в ваших мозгах – придет время настоящего предательства.

О чем он говорил? Вперёд вышли два человека. Она явно собирались что-то предпринять. «Кристиан, ты нам нужен!» – позвала я настойчивее, и на сей раз мужчина откликнулся. Но он был не единственным, кто отозвался. Ребята появились позади нас – радостные и улыбающиеся. Кристиан и Конлет. Мне хотелось обоих расцеловать и обнять крепко-крепко. Пока не увидишь друзей вживую, не поймешь, как на самом деле скучал. Жаль только, что появились они в такой момент. Я понятия не имела, чего ждать от Первого и его людей.

– Алеард, Фрэйа! Ну наконец-то, блин!.. – воскликнул Кристиан, но тотчас нахмурился: – Что случилось?

– Эти люди хотят попытаться воздействовать на наш разум, – сказал Алеард спокойно, как будто ничего особенного не происходило. – Прошу вас, следуйте за моей мыслью – Крис, ты это умеешь – и помогите людям с разбившегося вертолета.

– Что?! – тихо и злобно произнёс Первый. – Никуда вы не пойдете!

– Вы справитесь? – быстро спросил штурман.

Алеард кивнул, и ребята мгновенно исчезли. И тут же я ощутила острую ломящую боль в затылке. Она моментально прошла, и обоих вышедших вперёд откинуло прочь. Приземлились они отнюдь не мягко, наверняка искры из глаз посыпались.

– Я не хочу никого покалечить, – раздельно произнёс Алеард. – Пока можете – уходите. Или дайте нам уйти.

– Вы никуда не пойдете! – сказал Первый жестко, и Алеард скривился.

– Тогда отвечать за всё будешь ты, – отозвался он негромко, и они ринулись друг к другу, как два зверя, схватившихся из-за территории.

От страха у меня скрутило живот, и я вцепилась в плечо Ойло. Уйти, поскорее смотаться в Промежуток!.. от Арона исходило нечто густое и холодное, мертвое в своей изначальной ипостаси. Первый швырнул в нас странный сероватый сгусток, но Алеард перехватил его синим пламенем, обезвредил и вдавил в землю. Арон попытался закрыться, но его оттолкнуло всё равно. Впрочем, он быстро оклемался и вскочил на ноги. И снова клейкая, похожая на жидкий металл субстанция метнулась в воздухе. На сей раз она предназначалась только Алеарду. И вновь пламя съело её по частям, прорвалось сквозь густоту и охватило Арона собой… Первый не сдался и запустил в Алеарда кусок намного крупнее предыдущего. Земля содрогнулась и застонала. Алеард воспользовался энергией и снова уронил Арона, но тот предусмотрительно ответил жестоким ударом и откинул соперника прочь.

Я бормотала что-то, то ли молилась, то ли ругалась – не знаю. Дышать не могла, страх сжал легкие, а двинуться с места и как-то помочь не решалась. Хорошо, что рядом был Ойло, его хмурое спокойствие придавало сил. Никогда не видела подобного боя! Им не нужно было друг друга касаться, но это всё равно были удары, и удары беспощадные. Первый не оттеснял Алеарда, но и не уступал ему. Скрипели, искажаясь, две борющиеся стихии: огонь Алеарда и металл Арона. Главарь темной банды хотел не просто победить, он жаждал проучить нас. Но Алеарду было за что сражаться, ведь за его спиной стояли мы с Ойло. Арона вела вперёд яростная неудержимая гордость.

Не знаю, чем бы это закончилось и кто стал победителем, но Арон схитрил и позвал своих людей на помощь. Нас с Ойло скрутило болью и пригнуло к земле, ужасная слабость свела ноги... Я не упала только потому, что у трога было больше сил и выносливости – он поддержал меня, обнимая. Я чувствовала, что Алеард всё ещё собирался решить дело миром, но выходка Первого его разозлила. А когда злился, он становился по-настоящему опасен. Собственно, в гневе я не видела его ни разу.

Этот стал первым.

Он взмахнул рукой, как мечом, и Арона унесло прочь. Остальных его людей расшвыряло по полянке мячиками. Они собрали по пути пни и деревья, послышались вскрики. Некоторым досталось повторно – невидимыми кулаками прямо по головам. Пока Арон приходил в себя, скрученный бесцветным потоком энергий, Алеард отрубал его людей одного за другим, и делал это безжалостно и жестко. Нужно было остановить его, пока не поздно. Я поспешно шагнула к мужчине и сжала его плечо.

– Не надо, любимый. Пойдем. Нам нужно помочь Айману…

Он вздохнул, проморгался и повернулся ко мне.

– Спасибо, малышка. – И поглядел на поднявшегося Арона: – Ещё увидимся.

Первый открыл рот что-то сказать, но я уже не услышала: Алеард крепко взял меня за руку, Ойло схватился за мой локоть, и нас окутал мрак. Промежуток пронёсся как цветной мазок, и мы шлёпнулись на землю посреди леса.

– Как вы? – спросил Алеард. – Нигде не болит?

Он помог мне подняться.

– Всё нормально, – отозвалась я, пытаясь разглядеть его. – Арон тебя не ранил?

– Физическое тело – нет. Всё, что внутри, я восстановлю быстро.

– Ха! Отлично! – хмыкнул трог, потирая ушибленное колено. – Устроили вы трепку. Впервые я волновался, чем дело кончится. Арон-то за это время многое успел.

– Он действительно стал сильнее, – нахмурился Алеард. – Нам срочно нужно найти Аймана и ребят. Хорошо бы сориентироваться.

– Должно быть дерево, – сказал Ойло. – Высоченная голубая ель.

Мы пошли вперед. Густой и темный, лес местами был едва проходимым. Дважды мы уперлись в бурелом, который пришлось обходить по дуге.

– Только бы все были живы, – прошептала я. – Тишина какая… Может, стоит их позвать?

– Лучше не надо, – покачал головой Алеард. – Западный лес полон крупных хищников. Мы же не хотим покалечить милого голодного мишку?

– Значит, здесь только моллюски добродушные? – улыбнулась я.

– Наверное, не только, – и Алеард сжал мои пальцы. – Но я как-то встретился со зверем вроде волка, только крупнее. Ни любопытства, ни понимания. Сразу напал.

– Поэтому глаза навострили и ищем дружно елку, – сказал Ойло. – А то ещё с агрессивными живностями сражаться…

Казалось, и тот и другой отлично видели сквозь мрак. Лично я почти ничего не различала. И вдруг нас окликнул знакомый голос.

– Эй, Крис! – отозвался Алеард.

– Правее забирайте. Там жижа, провалитесь, – отозвался штурман.

И спустя несколько минут мы выскочили прямо на них. Кристиан тащил на плечах Аймана, ещё несколько человек еле передвигали ноги позади. Было ясно, что выбраться удалось не всем. Алеард велел положить Аймана на землю и стал осматривать его.

– Всё плохо, – сказал он коротко. – Кристиан, хватит у тебя сил закинуть нас в какое-нибудь безопасное место?

– Думаю, да. Только если вы мне поможете – ты, Фрэйа и Конлет. И ваш друг…

– Ойло, – представился парень.

– Все подойдите сюда, – сказал Кристиан. – Сейчас я быстро протолкну вас в Промежуток. Голова будет сильно кружиться, когда выпадете с другой стороны, особенно у тех, кто мало путешествовал. Дышите спокойно и глубоко… Чёрт, – сказал он нам, – я ещё никогда не перекидывал столько народу разом!

– Мы с тобой, Крис, – сказал Алеард, принимая у штурмана Аймана. – Сделаем это!

И мы, схватившись друг за друга, снова шагнули в темноту.

Меня не сбивали с ног частые или внезапные переходы, а вот ребятам из Архъялв, тем более раненым, это не пошло на пользу. У нас не было врачей, зато был Алеард. Он умел перенаправлять энергии, чтобы помочь восстановить внутренние запасы. К сожалению, это не могло исцелить полностью, да и его выматывало до предела. Хорошо, что у Криса и Конлета в рюкзаках нашлись лекарства. Когда выдалась минутка отдыха, я горячо обняла обоих. Кристиан весело улыбался, сжимая меня в объятьях, Конлет, кажется, несколько растерялся от моего напора, но тоже улыбнулся, и так, как раньше никогда этого не делал – искренне, по-доброму. Алеард тоже не остался в стороне – его обхватили в четыре руки.

– Неужели это миг настал? – улыбнулся штурман. – Мы все так изменились. Кажется, прошло не меньше десяти лет…

– Или больше, – хмыкнул Конлет. – Я бы не узнал вас, если бы столкнулся на улице в иной реальности. Хотя как посмотреть. Рыжесть Алеарда и копна Фрэйи везде заметны. А вот ты, Крис, выделяешься меньше.

– Хорошо, что это так. Иначе я бы долго не протянул. Думаю, рассказы о наших странствиях придется отложить.

– Ты прав. Нужно вернуться и забрать остальных, кого сможем, – сказал Алеард.

– Очередное перемещение отнимет силы, а ты и так еле стоишь на ногах! – отозвалась я. Хотелось уложить его на мягкий песок и прижать к себе, помогая уснуть.

– Не можем же мы их бросить?

– Не бросим, – ответила я, крепко сжимая его руку. – Я к тому, что пойду с тобой.

– Ага, – сказал внимательно слушавший Кристиан, – и я тоже.

– И я пойду, – кивнул Ойло. – Авось, пригожусь.

– Конлет, – обратился к технику Алеард, – ты один справишься?

– Да. Идите и будьте осторожны.

– Тогда до встречи.

И снова темнота охватила сознание. На этот раз, видимо, с целью обезопасить нас, Кристиан сделал короткую остановку в своем ярком Промежутке. Небо его личной переходной реальности отличалось особой подвижностью, и звезды приятно потрескивали, горстями осыпаясь в океан, чтобы тотчас вместе с брызгами родиться заново. Вместо высоченных скал, подобных моим, виднелись вдалеке рыжеватые холмы, а камни смешно ползали по песку, иногда сталкиваясь и бурча друг на друга. Спустя несколько минут мы переместились в Архъялв. Я до сих пор была в своём красивом платье, и спина совсем озябла, но говорить об этом Алеарду не хотелось. У него и так хватало забот. Мне пришлось снова намотать подол на руку.

– Ого, ребята, – сказал Кристиан, – ну и видок у вас!

Мы шли через парк Последнего Генерала, так значилось на большой вывеске возле кованых ворот.

– Фрэйа похожа на морское создание, прибывшее на землю в серебряной пене и с налетом из волн, ты, Алеард, её сдержанный супруг, телохранитель и властитель глубин, а Ойло богатый молодой пройдоха, которому охота мир посмотреть и себя показать.

Мы рассмеялись.

– Да, я такой! – сказал Ойло, горделиво вскидывая голову. Они с Крисом легко нашли общий язык. – Я талантлив не по годам и невероятно богат. Духовно. Кстати, умею декламировать стихи. Собственного сочинения, – серьёзно уточнил он. – Вот, послушайте, из моего раннего, – он откашлялся, сделал глупое лицо и вдохновенно произнёс: – В лесу сопела стрекоза, и я глядел в её глаза. Ей грустно было, и мне тоже. Кто нас спасёт, кто нам поможет?.. У грустной синей стрекозы в хозяйстве не было козы. Без молока, как всем известно, не петь стрекозам звонко песни. Она страдала и томилась, и слёзы горькие лила. Потом как будто утомилась, сказала «В баню!» – и ушла…

– Боже, – засмеялся Кристиан, – это шедевр. Однозначно!

Алеард улыбался в темноте.

– Ойло, у тебя каждый день эти шедевры с языка слетают, – заметил он. – Ты умеешь поднять настроение. Несколько дней назад сочинил «Стих унылости». Моё любимое произведение из всех, что я от тебя слышал.

– О, спасибо, друг! Я посвятил его нашей компании из штаба. Они не оценили, правда, разве что Крысу и Айману с Альбой понравилось.

Мы рассмеялись.

– Хорошо снова ощутить знакомые энергии, – проворчал Кристиан. – Словно мы обнимаемся без привычных объятий. Но праздник по случаю воссоединения откладывается на неопределенный срок. Тут дел по горло, как я вижу. Кто мне скажет, куда мы идём?

– Согласно последним данным там держат наших похищенных товарищей, – как настоящий шпион сказал Ойло. – Мы идём наказывать плохих дядек. Морды бить, иначе говоря. Хотя, возможно, удастся обойтись без этого.

– Спасательная операция, – кивнул штурман. – Что за войну вы ведёте, ребят?

– Есть здесь один… – ответил Алеард. – Арон зовут. Ты его видел, когда переместился. Он собирается основать собственную власть, править миром или мирами. И не любит, когда ему мешают. Мы как раз те самые, кто путается у него под ногами.

– Этот гад любит ставить палки в колеса! – сказал Ойло. – Думаю, для него ничего не стоит человека на всю жизнь калекой оставить.

– Мда-а-а, – задумчиво произнёс штурман. – А я всё это время бродил исключительно для себя.

– Не верю, – и Алеард легонько сжал его плечо. – Думаю, ты многим помог, друг. И я рад, что ты с нами. Снова быть вместе – бесценно.

– Я чувствовал вас сквозь миры. Всех вас, даже тебя, Ойло. Новые и старые энергии взаимодействовали со временем. Трудно знать расстояние, уметь просчитывать его и понимать, что до момента встречи – долгие месяцы и годы.

– Значит, ты развил свой дар, – улыбнулся Алеард. – Как и я. Посещение Пропасти не прошло даром, мы многому научились там.

– Но многому только предстоит научиться. В этом – интерес свободной жизни. Ойло, Фрэйа, а вы что умеете? Моя любопытная душа исстрадалась по интересным разговорам с друзьями.

– Я вижу будущее, – сказал Ойло. – Но не управляю им. Как красочные вещие сны – примерно так это можно описать.

– А я чувствам придаю материальный облик, – улыбнулась я. – Коряво и неосознанно. Поэтому когда сержусь – порой что-то взрывается.

– Или летает, – улыбнулся Ойло.

Кристиан поднял брови.

– По-моему, нет ничего удивительнее разнообразия бродяжьих возможностей. Видеть будущее! Творить чувствами! Или то, что делает Алеард…

– А что именно делаешь ты? – спросил Ойло.

– Я вижу карту миров и могу перемещаться, не затрачивая сил. Брать с собой других, если есть необходимость.

– По мне так это куда более удивительно, чем видеть грядущее, потому что для меня каждое перемещение – труд, – покачал головой Ойло.

В глубине леса мелькнул огонек.

– Не тот ли самый дом? – задумчиво произнёс Алеард. – Фрэйа, что скажешь?

– Там что-то не так, – ответила я, доверяя шепоту чувств.

– Кто-нибудь ёлку видит поблизости? – спросил Ойло. – В моём видении была ёлка! Ели меня с некоторых пор преследуют…

– Если вон тот несчастный обрубок можно назвать ёлкой, – подал голос Кристиан, указывая на хилое деревце возле полуразвалившегося крыльца.

– Она самая! – зловеще прошептал Ойло. – Если целыми вернемся – обязательно сочиню оду о наших похождениях!

Мы тихо рассмеялись.

– Там человек сидит, – сказал Алеард.

– Я никого не вижу, – произнёс Кристиан.

– Там он, этот болван. Большой и толстый, – хмыкнул Ойло.

– Вы что, очумели? – возмутился Кристиан. – Темень вокруг непроглядная! У вас что, ночное зрение у обоих?

– Судя по всему, – улыбнулась я. От  волнения сердце стучало громче, чем звучал голос.

Ночь и правда была тёмной – кажется, впервые за долгое время и, конечно, весьма некстати. Густые облака закрыли сияющие россыпи звёзд.

– Подкрасться незаметно не получится, – сказал Алеард, – а если он поднимет тревогу, будет только хуже.

– Поэтому его надо отвлечь, – произнёс Ойло. – Я сделаю. Проберусь вон в те кусты и пошуршу. Глядишь, спустится проверить.

– Хорошо, давай.

– А если он не один? – предположил Кристиан.

– Да, их должно быть больше. Наверное, остальные внутри, – сказал Алеард. – Ничего, мы справимся.

– Тогда я пошёл, – и Ойло стремительно исчез за деревьями.

Мы подобрались как можно ближе и замерли. Спустя пару минут издалека донёсся шорох. Доски скрипнули, и с лестницы спустился здоровяк с оружием наперевес.

– Отлично, – прошептал Алеард, – но нужно, чтобы он прошёл чуть дальше…

– Кто там? – грозно спросил охранник.

– Э… – услышали мы растерянный голос Ойло, – я тут заблудился, почтенный… – что ни говори, а изображать дурачка он умел.

– Вали, дружок, куда подальше, пока я тебе мозги не вышиб! Это частная территория! – ответил мужик, делая ещё шаг в сторону кустов.

Алеард бесшумно подобрался сзади, а Кристиан – я и глазом моргнуть не успела! – уже был на крыльце. Смертоносная, пугающая грация. Чтобы так двигаться, нужны годы тренировок и понимание собственного тела. Алеард тронул охранника за плечо, и тот резко обернулся, но крикнуть не успел… Ни тебе расквашенных носов, ни выбитых зубов. Все целы и почти невредимы. Тяжелое бессознательное тело мы аккуратно положили на крыльце. Кристиан быстро заглянул в окно.

– Четверо. Один лежит на полу. Двое других играют во что-то за столом. Ещё один валяется на диване и пялится в телевизор. Кажется, у первого парня одежда в крови… Да. Так и есть.

– Значит, их всего трое, – кивнул Алеард. – Не проблема.

– Дайте гляну, – сказал подошедший Ойло. – Да, это бедняга Рэйд. Надеюсь, он ещё жив. Я этим говнюкам… – прошипел он. – Башки пооткручу!..

– Пооткрутишь всё, что сочтешь нужным, – сказал Алеард. – Фрэйа, постучишь в дверь. Мы встанем по обе стороны от тебя. Ойло, ты быстрый и ловкий – прыгнешь в окно, чтобы второй не успел ничего предпринять. Они предпочитают не брать заложников.

Я поднялась по ступеням и решительно постучала.

– Кто там? Виллер, ты, что ли? Сгонял бы лучше за пивом!

– Налоговая инспекция! – сказала я первое, что пришло в голову.

– Чего? – удивился мужчина. Дверь открылась, и Кристиан сильной рукой рванул незнакомца наружу, безжалостно скинув вниз с лестницы. В ту же секунду Ойло скакнул в окно и напал на второго, как дикий кот на добычу. Мужик перепугался и заорал от неожиданности. Подоспевший Алеард поднял третьего за ворот майки, как котёнка.

– И что с тобой делать, дурень? – сказал он. – Может, то же, что ты сделал с ним? – произнёс он глухо, кивнув на валяющегося без сознания Рэйда. Я поспешно подбежала и тронула руку любимого.

– Алеард…

Он бросил на меня быстрый взгляд, сморгнул гнев и поставил охранника на пол.

– Стой на месте и не дёргайся. Двинешься – получишь, – пообещал Алеард. Мужик замер, и капитан склонился над Рэйдом.

– Забираем его. Он много крови потерял. Крис!

Штурман появился в проёме.

– Прости, друг, не сдержался, навалял тому балбесу. Руки чесались.

– Понимаю, я бы тоже не отказался... Возвращаемся?

Мы схватились друг за друга и за Рэйда и растаяли. Импровизированная схватка заняла не больше пяти минут.

Глава 7

Пришлось развести несколько костров – городские ребята не привыкли ночевать под открытым небом. Все устраивались, как могли. Трава была высокой, и из неё получалось сделать что-то вроде гнезда. Кристиан с Алеардом ненадолго вернулись в Архъялв, принесли кое-какие вещи. Мы могли бы снова переместиться в город и поискать остальных белых бродяг, но раненым нужна была помощь и присмотр.

– Передохнём, – сказал Алеард. – А завтра отправимся искать ребят.

Мир, в который переместил нас Кристиан, был очень красивым. Такие реальности попадаются не чаще чем раз среди сотни обычных. И первое, что вызывало восторженный трепет – это небо. Едва чуть стемнело, как зажглось немыслимое количество звезд и вытянулась над головами лиловая туманность. Вместо Луны выплыла из-за облаков крупная голубая планета – вся в затейливых пятнах. Эта реальность больше других походила на Промежуток. Было тепло, море мягко светилось – наверное, из-за каких-то микроорганизмов или водорослей. Но главным объединяющим фактором было чувство защищенности. Откуда-то все знали – сюда не проникнуть Арону и его людям.

– Придётся обходиться без удобств, – сказал Конлет, и Нора слабо улыбнулась.

– Вы нам жизнь спасли. Сейчас мне не важно, где я буду спать.

Норе повезло, она отделалась несколькими синяками. А вот Рэйд пострадал серьезнее. У него были многочисленные ножевые ранения и сотрясение мозга. Он был истощен и не понимал, где находится. Алеард сидел с ним, пока парень не успокоился и не уснул.

Я ещё никогда не видела человека в таком состоянии, и меня мутило. Конечно, не от вида крови, а от того, что это с ним сделали люди. И, наверное, им нравилось калечить других. Судя по всему, это страшное дело постепенно входило в привычку – ударил, сломал руку, оставил калекой… или убил. Не нужно было останавливать Алеарда – ох и всыпал бы он тому мужику по первое число! А Ойло с Кристианом добавили бы для надежности! Злом нельзя отвечать на зло, но у меня чесались руки влепить гадам по башке, чтобы познали боль своих беспомощных жертв! Я непроизвольно сжала руки в кулаки, и пламя ближайшего костра странно взметнулось, зашипело… Алеард бросил в мою сторону быстрый взгляд.

Ярость переполнила рассудок. Кажется, не в первый раз. Словно я уже где-то видела и раны, и страдания. Вовремя не остановленные, чувства медленно закипали. Я некстати представила, как Рэйд вырывался из их рук, пытался сражаться до последнего, и как изверги смеялись, понимая, что парень беспомощен и находится в полной их власти. Я уставилась в землю, пытаясь думать о чем-нибудь хорошем, но гнев внутри нарастал, и в голову лезли прямо противоположные мысли. Вместо пушистых котят – отвратительные торжествующие рожи, вместо горных лугов и водопадов – та сама каморка, на стенах которой была видна кровь и следы ногтей. Я прикрыла глаза и попыталась отстраниться от себя, но ничего не вышло. Сильней. Хотелось ударить или взорвать. Ударить. Взорвать. Расщепить. Колошматить. Плакать… Неужели травмы Рэйда были причиной этого тягостного чувства, этой горечи? Больно. Но ведь мы не потеряли его, он будет жить и поправится! И всё равно – ударить. Ввязаться в драку. Взорвать. На моё плечо легла тяжёлая рука.

– Малышка, успокойся. Ты сейчас здесь всё спалишь, – услышала я спокойный и полный силы голос Алеарда. Я открыла глаза, и он обнял меня. Ставшее огромным пламя постепенно опустилось на место, приняло безобидный и привычный облик.

– Бедный парень, – глухо сказала я, стараясь сдержать слёзы. – Как же так, Алеард? – и перед глазами всё равно поплыло. – Как такое может быть? За что? Он ведь ничего плохого не сделал!

Алеард прижал к груди мою голову и медленно погладил по волосам.

– Не думай об этом. Он поправится. Тихо, не нужно плакать, – он опустился на траву и взял меня на руки. – Не плачь, Фрэйа.

Его ласковый голос и запах волос убаюкивали. Я шмыгала носом и жмурилась, чтобы слёзы снова не начали течь по щекам.

– Ну вот. Вроде нормально, – сказала я спустя некоторое время. – Кажется, отпустило.

– Тем троим повезло, что ты их не спалила, – сказал он, поглаживая мои пальцы.

– А стоило бы! Поджарить как следует, или лучше шмякнуть так, чтобы долго в себя потом приходили! А ещё лучше…

Алеард не дал закончить. Он положил ладони мне на щеки и несколько секунд смотрел в глаза, а потом, ничуть не стесняясь глазевших ребят, поцеловал в губы крепко, страстно и горячо. Мигом улетучились из сердца дурные чувства. Наверное, я выглядела забавно с таким растерянным выражением на лице, потому что мужчина тихо хмыкнул, поднялся и стянул пиджак, набросив мне на плечи.

– Пора спать. Посмотрю напоследок, как там Айман.

Я с улыбкой кивнула и наткнулась на недоумённый, но совершенно не враждебный взгляд Конлета.

– Так держать, Фрэйа! – хмыкнул стоящий неподалеку Кристиан.

– Да ладно тебе! – покраснела я, и он довольно рассмеялся.

Алеард вернулся спустя минуту и расстелил на траве одеяло.

– Ложимся, малышка?

– Да, – прошептала я.

И легла, прижимаясь холодной спиной к его горячему телу. Алеард обнял меня, поцеловал сзади в шею. Не было сил ни на поиски еды, ни на умывание, ни на использование даров. Сон должен был стать лучшим лекарством. Кристиан устроился поблизости и мечтательно смотрел в небо. Остальные вскоре затихли и я, согревшись окончательно, крепко уснула: под необыкновенно рассыпчатым звёздным небом, под убаюкивающий шум прибоя, средь трав нежных и густых.

Утром Алеард коснулся губами моей щеки, и я улыбнулась ему сонно.

– Доброе утро, – сказал он шёпотом. – Хочешь сходить со мной на берег?

Я кивнула, сладко зевнула и неловко поднялась. Песок был прохладным, небо светлело у горизонта, и вдалеке шептались волны.

– Вот, – Алеард протянул мне бутылку. – Попей, пока мы не нашли пресный водоем.

Я сделала несколько больших глотков и вернула воду.

– Всё. Я почти проснулась. Не терпится здесь прогуляться!

– Идем, – ласково усмехнулся он.

Мы какое-то время шли по краю скал, потом отыскали удобный спуск. Алеард тянул меня за собой настойчиво и мягко, и порой я нарочно придерживала шаг, чтобы ощутить, как мышцы на его руке напрягаются, увидеть его глаза, лицо, повёрнутое ко мне всего на мгновение, мирную улыбку. Я наслаждалась покоем. Наконец-то вдвоем, и в ближайшее время никто не станет искать нас. А, значит, можно позволить себе помечтать.

Занятая радостными мыслями, я не сразу обратила внимание на океан. На воде качалась наша яхта!

– Откуда она здесь?

– Пришлось взять с собой, там много полезного в трюме, – и он устало провёл рукой по лбу. – Хочется валяться бревном, но пока что отдыхать нельзя, ещё не всё сделано.

– Алеард, – сказала я твёрдо, – давай ты теперь отдохнёшь! Ты помог всем, кому мог помочь. Ойло, Конлет и Кристиан справятся с остальным. Прошу тебя, давай просто побудем вместе.

– Давай, – согласился он, хитро улыбаясь.

– Почему ты так смотришь?

– Мне нравится на тебя смотреть, – просто ответил он.

– И смущать меня.

– И смущать, – кивнул он, сжимая мою руку и притягивая к себе, но я ловко вывернулась из его объятий.

– Сначала догони!

– Опасно затевать со мной такие игры, Фрэйа. На тебя я всегда найду силы, – сказал он, и я рванула прочь по берегу, но даже усталый, Алеард с лёгкостью настиг меня. Он мог бы сделать это и раньше, однако дал мне возможность убежать подальше, туда, где нас никто не мог увидеть. Подхватил на руки, и решительно понёс в сторону яхты. Я радостно брыкалась, и он, не выдержав, рассмеялся.

– Ну, Фрэйа!..

– В платье я не доплыву. Нужно раздеться.

– Ты права.

Он поставил меня на песок.

– Наверняка где-то неподалеку есть подходящая бухта. Уберем лодку туда.

– Поможешь мне снять платье?

– С удовольствием, – улыбнулся он.

– Давай через верх, – ответила я, поднимая руки. Скрыть смущение за деловым тоном не получилось. Алеард щурился в лучах быстро встающего солнца и слегка хмурился – привычка, которую я любила. При этом чаще всего он улыбался глазами. Он ловко стянул с меня платье и повесил его на ближайший камень. Я стояла, не пытаясь прикрыться, ветер холодил обнажённую грудь. Волнительно, приятно и немного, самую малость, стыдно собственной раскованности. Алеард посмотрел мне в глаза.

– Прекрасное платье, но без него ещё прекрасней, – серьёзно сказал он. Я шагнула, прячась в его объятьях, и Алеард рассмеялся своим редким чарующим смехом. – Надень пока, а то озябнешь, – сказал он, снимая рубашку и накидывая её мне на плечи. – Мне нравится, что ты чутко реагируешь на каждый мой взгляд, Фрэйа, на каждое движение и слово.

– Я жажду и боюсь решимости, которая есть во всём, что ты делаешь, Алеард, – призналась я. – По натуре я человек неуверенный, сомневающийся.

– Нет, Фрэйа, – и он коснулся пальцами моих губ. – Ты не такая, лишь кажешься себе такой. В тебе есть истинная женственность, нежность и податливость, но в то же время загадочность, сила, отвага. Робкая и трепетная ты только со мной. Я знаю, почему, малышка. Иногда мне трудно сдержаться и не обнять тебя слишком крепко, или не сделать ещё что-то, что тебя оттолкнёт, – и он улыбнулся.

– Например, «добраться» до меня, как ты грозился на празднике? – уточнила я.

– Именно. Столько времени быть вдали от тебя, и теперь не иметь возможности умотать куда-нибудь, бросив всё… Когда ты рядом, Фрэйа, у меня не получается не желать тебя, понимаешь? – нахмурился он.

Я поняла, о чем он. Мне и самой хотелось убежать от проблем и забот, в мир, где нас никто бы не смог найти. Стать ближе, принадлежать друг другу всецело… Я потянулась к Алеарду, и он медленно поцеловал меня.

– Хочешь, я расплету тебе волосы?

– Хочу, – ответила я тихо.

Присела на песок, и он стал распутывать мои косы. Я думала о том, что мы снова оказались в ловушке времени, только теперь оно работало в тандеме с ответственностью. А потом мысли ушли, изгнанные нежностью чутких пальцев. Алеард задумчиво глядел мне в глаза, и порой руки его замирали. Всё вокруг пленяло чувства: его прикосновения, и теплые солнечные лучи на лице, и ветер, и шорох зелёных волн, и тени от камней – тёмно-синие и густые, и белый песок – чистый, почти прозрачный, такой же, как в Промежутке. Это место было полно мечтаний и звучной тишины.

– Готово, малышка.

– Как здорово, когда волосы лежат свободно! – я встряхнула головой, наслаждаясь ощущением свободы и лёгкости.

Алеард стянул майку и брюки.

– Так гораздо лучше, Фрэйа. Люблю естественность твоих кудрей.

– Если бы я причесалась – они бы стали волнами.

– Мне нравится по-всякому, – улыбнулся Алеард, и мы медленно зашли в воду.

Океан переливался оранжевым и сиреневым, а гребни волн горели на солнце нежной зеленью. Мы долго плыли бок о бок, и, переглядываясь, улыбались друг другу.

– У нас с сестрой была игра «Кто первый?», – сказала я. – Терпеть не могла в неё играть! Не потому, что проигрывала, а потому, что не люблю соревноваться, к тому же Карина постоянно находила поводы в неё поиграть.

– Почему ты об этом вспомнила? – спросил мужчина, не сводя с меня сияющих глаз.

– Хотела предложить поиграть в неё сейчас, – ответила я и смущённо хмыкнула.

– Попробовать доплыть до корабля раньше меня, да? – хитро прищурившись, спросил он.

– Это едва ли невозможно, но да, я хочу попробовать! – засмеялась я.

– Я за, – улыбнулся он. – А какой финал был у вашей игры?

– Тот, кто проиграет, выполняет любое желание выигравшего.

– Отлично, – сказал Алеард, – это уже интереснее.

– Начнём? – улыбнулась я.

– Давай, – весело ответил мужчина, – и…

– Вперёд!

Я видела только нашу яхту, и сколько ещё до неё осталось, но краем глаза замечала, что Алеард не очень-то старается. Кажется, я опоздала всего на несколько секунд, потому что, когда я коснулась борта, он был уже там.

– Ещё чуть-чуть – и перегонишь!

– У тебя в копилке одно желание.

– Я подумаю над ним. А пока что залезай.

Цепляясь за лесенку, я поднялась наверх, и он следом за мной. Мне было тепло после такого спринтерского заплыва, и вышедшее солнце не жгло, оно приятно грело.

– Я успела полюбить этот корабль.

– Купил его примерно год назад, правда, он и выглядел иначе. Сейчас принесу твой купальник.

Я не хотела одеваться, но немного переживала, что кто-нибудь спустится на берег и увидит нас, гуляющих в чём мать родила – и натянула плавки и лиф. Алеард тоже переоделся.

– Хочешь доплыть до бухты?

– Да. Мне понравилось управлять яхтой.

Алеард улыбнулся и подвёл меня к штурвалу. Яхта издавала приятный тихий звук.

– У нас была кошка, – сказала я, – так вот она урчала подобным образом.

Он рассмеялся.

– А у Кристиана был пес, который подобным образом фырчал. Он всё время норовил пойти с нами, куда бы мы ни отправлялись. И не слушался, что самое интересное. Знал кучу команд, прекрасно понимал, кто в доме хозяин, но куда мы – туда и он. Потом он нас дважды выручил, а мне спас жизнь.

– Как, Алеард?

– Это случилось, когда мы с Кристианом путешествовали по океану. Время было раннее, Крис спал. Я стоял у борта, не помню, чем занимался. А потом взял и отключился. Ни с того ни с сего. Даже не обморок – просто внезапная, мгновенная темнота. И, конечно, свалился в воду. Дун нырнул за мной и вытащил на поверхность, держа за шиворот. Он так скулил, что разбудил Кристиана, – Алеард задумчиво тронул мои пальцы, лежащие на штурвале. – Он прожил тринадцать лет, для собаки его размера это значительный срок. Хороший был пёс.

– У меня не было своей собаки. У нас жил Бук – рыжая западно-сибирская лайка, но он больше всех любил папу и ко мне относился равнодушно. А ещё у нас была лошадь, Берёза. Стройная, тонконогая и задиристая. Чубарая и с голубыми глазами. Вообще-то она принадлежала маме, но мы с ней хорошо общались. По утрам она подходила к окну моей комнаты и начинала фыркать. Каждое утро это были иные интонации и «слова»! Тогда это был мой дом, место, где я была по-своему счастлива…

Алеард погладил мои плечи.

– Мы создадим свой дом, Фрэйа. Обязательно.

– Да, – прошептала я, чувствуя, как по спине растеклись мурашки.

Мы нашли подходящую бухточку спустя полчаса, и бросили якорь возле небольшого водопада. На воде лежали лепестки розовых цветов, что роняли цветущие кусты, а синие камни искрились на солнце мокрыми телами. Место было сказочное.

– Неглубоко, ты на цыпочках даже головы не замочишь, – сказала я.

Алеард кивнул.

– Время раннее, думаю, все ещё спят. Останемся пока здесь.

Он тронул светлый экран, что-то поискал, а я, подойдя к борту, свесилась вниз и зачерпнула воду ладонью.

– Она пресная! Неожиданно и странно. Я бы искупалась, а то от солёной воды волосы чешутся.

– Отличная идея, – согласился Алеард.

Я подошла к борту и спрыгнула вниз. Хорошо!

– Сейчас разберусь с картой и догоню тебя, – сказал Алеард.

– Ладно, догоняй, – ответила я, лукаво улыбнувшись, и поплыла к скале. Мужчина тихо хмыкнул мне вслед.

Цветы на кустах пахли изумительно. Что-то вроде смеси жасмина, розы и вишнёвого цвета. Я подплыла к водопаду и с наслаждением откинула голову, промывая волосы под ледяными струями. Бодрящая, вкусная радость. Вода доставала до носа, и я нащупала ногой камень. Теперь гораздо удобнее мыться. Наверное, стоило снять купальник. Я открыла глаза, стряхивая капли с ресниц, и увидела перед собой Алеарда. Он смотрел на меня, не мигая. Янтарно-серые глаза стали янтарно-карими.

– Знаешь, что сказал Влас, когда мы с Кристианом отправились в плаванье?

– Что?

– Свобода не бывает одинокой.

– Многие считают наоборот.

– Они ошибаются, – он медленно обнял меня за пояс и прижал к себе. – Люди свободны, когда любимы друг другом. Раньше я не осознавал этого.

– Значит, я свободна тобой. Чувствуя тебя рядом, могу пустить всё на самотёк. Я доверяю тебе, и ты ведёшь меня, Алеард.

– Вот и хорошо, – ответил он, касаясь губами моей шеи.

– Я…

– Да.

– Это желание?

– Мне не обязательно каждый раз выигрывать и желать, малышка. Ты всё равно моя. Мы наконец-то одни, время никуда не спешит. Ребята в порядке, а это значит, что в нас никто не нуждается. Пока что.

– Это… хорошо, – сбиваясь, ответила я – его пальцы перебирали мои тяжелые мокрые пряди и казались раскаленными, особенно приятными в холодной воде.

Он склонился и губами провел по моим губам раз, два, пока я, не вынеся нежной пытки, не поймала его рот.

– Да, малышка, – пробормотал он и согрел дыханием мою шею. Я ощутила легкий укус: он прихватил губами кожу на щеке. Сердце стучало с удвоенной силой, сладкая боль торопила сдаться.

– Алеард… – прошептала я.

Мне пришлось обхватить его плечи, чтобы не упасть с камня, и он поцеловал меня. Потом поцеловал ещё раз – страстно и горячо, и я тихо застонала. Я чувствовала, как он языком настойчиво и нежно раздвигает мои губы, ответила, отдалась, и поцелуй превратился из неспешного в безудержный и страстный. Мне нужно было куда-то деть муку, терзающую тело, и я обхватила ногами бёдра Алеарда, прижалась к нему грудью, животом, запрокинула голову, нуждаясь в новых ласках.

– Фрэйа, – предупредил он, – осторожно! Когда ты так делаешь, я себя не контролирую.

Я услышала его, но не испугалась, как прежде. Пронеслись в голове образы один прекрасней другого, но при всем желании я не смогла бы их описать.

– Пожалуйста… – прошептала я ему в губы. – Прошу, Алеард, не останавливайся!..

Мне хотелось плакать. Я потянулась к нему, начала покрывать поцелуями слегка колючие щеки, и Алеард не выдержал. Я чуть не задохнулась от его поцелуев – долгих, властных, глубоких. Он покрепче обхватил меня и понес на берег… Впервые его тело не отдавало жар, зато губы были просто пламенными, и дыхание тоже. Мы остановились возле большого оранжево-серого камня, и медленно опустились на песок. Алеард хмурился. Я слышала, как сильно и быстро стучит его сердце. Его мокрые волосы стали совсем тёмными, красно-коричневыми, яркими и блестящими. Я осмелела и, когда Алеард оторвался от моих губ, коснулась его щеки ладонью, провела пальцами по шее, опустилась к его груди и ниже, к животу, но он перехватил мою руку.

– Фрэйа, ты не подозреваешь, какого зверя во мне будишь. Знаешь, чем это может закончиться?

– Не знаю, – тихо ответила я, смутившись его настойчивого и страстного взгляда. – Но ты поможешь мне узнать.

Алеард ещё несколько секунд смотрел на меня, затем склонился, снова прижимая к песку, и стал очень медленно целовать моё лицо: щеки и лоб, и шею… Затем его губы коснулись моих плеч, и я еле слышно выдохнула. Сейчас. Пусть всё случится.

Но внезапно в кустах послышался шорох. Алеард нехотя отстранился, приподнялся на локтях. Шорох приближался, я вывернула шею, и мы одновременно уставились на то, что вышло к нам из леса… На камнях стояла уменьшенная копия Бури – та же гордая осанка, голова беркута, длинное туловище и мохнатые львиные лапы.  И крылья, огромные синие крылья. Только хвост собачий – пушистый и длинный.

– Ой, простите, что помешал! – произнесло создание смущённо. Алеард, казалось, впервые утратил самообладание. Он поднял брови, что делал крайне редко, и даже не нашёлся, что ответить. – Я сюда часто прихожу, – продолжило создание, – место красивое. И цветы, фрукии, вкусные. Не пробовали?

– Нет, – сказал Алеард, справившись с удивлением и помогая мне подняться. – Ты здесь живёшь?

– Да. Меня зовут Гур. А вас как зовут?

– Это Фрэйа, – представил меня мужчина, – а я Алеард.

– Алеард… – задумчиво и как-то по-особому произнёс Гур. – Приветствую вас, Воин и Радуга! Давно я не видел здесь людей. Неужели Тасула снова открылась для бродяг? Я храню священные берега от зла, но вы, конечно, никакие не враги. Я ведь вижу цвет. Вы знаете, что верки видят оттенки любых созданий?

– Нет, не знаем, – ответил Алеард, улыбаясь. – Мы про верков впервые слышим.

– И про цвета, – добавила я.

– Хм… Интересно. Бродяги, не знающие об Изначальных мирах? Может быть, вам нужна помощь?

– Нам нет, но нашим друзьям она бы пригодилась, – сказал Алеард.

– С радостью помогу. Приятно снова видеть цвет! У вас такой яркий оранжевый оттенок, только у трогов бывает подобный! – произнёс Гур, но потом смущённо опустил длинный собачий хвост. – Извините за болтливость, так радостно снова поговорить с кем-нибудь… Я долгое время говорил только сам с собой или с тиграми. Там, на берегу живут, не встречали еще?

– Мы здесь всего одну ночь, – отозвалась я. – Округу совсем не знаем. И таких, как ты, тоже никогда не видели.

– Э, – и Гур взмахнул хвостом, – может, больше и не встретите. Нас, верков, мало осталось. Хотя что я черноту развожу? Если ваши друзья нуждаются в помощи, я готов идти прямо сейчас.

Алеард посмотрел на меня. Мы оба думали об одном: можно ли доверять этому дружелюбному, но неведомому созданию?

– Гур, этот мир – твоя родина? – спросил Алеард.

– Нет. Я родился на Ацуре – планете верков. Если вы не знаете об изначальных мирах, я могу рассказать.

– Если не сложно, – кивнул Алеард. Он хотел прощупать почву и почувствовать правду. А когда кто-то говорит – по его словам и интонации, мимике и жестам многое можно угадать.

– Их всего семь – Трогия, Альтания, Земля, Атальмейн, Ацура, Тасула и Атория, – принялся перечислять Гур. – Это миры, от которых родились все остальные. Они – основа пути через Промежуток и питают другие реальности. К сожалению, Ацура много веков назад погибла, и это ослабило карту миров.

– Хм, – отозвался Алеард. – Целый мир погиб?

– Долгий разговор, – вздохнул верк, и голова его опустилась вслед ха хвостом. – Я почти не помню свою родину и не верю, что её можно вернуть, хотя Промежуток утверждает обратное.

– Прости, – сказала я. – Тяжелая тема. Отложим этот разговор напотом?

Верк кивнул.

– Был бы рад поделиться историей, но, кажется, вам непонятна моя открытость?

– Прости нас за подозрительность, – ответил Алеард. – Мы только вчера встретились с темными странниками и едва спасли друзей.

– О, понимаю. Но вы правда можете не беспокоиться на мой счет. Я докажу это цветом.

Алеард взял меня за руку.

– Хорошо, – сказал он.

Почему-то мне хотелось доверять Гуру. Зверь выпрямился, расправил крылья и несколько раз взмахнул ими. С синих перьев посыпались яркие кружочки, похожие на конфетти. Их становилось всё больше, и в конце концов радужное облако окутало нас.

Чувство радости и покоя охватило меня, словно все самые прекрасные праздники наступили в один день. Столь пронзительное ощущение было только когда Алеард целовал меня… Истина не могла нести плохое, и я поверила новому знакомому сердцем. Думаю, Алеард тоже понял, что при всей странности ситуации и не менее странного отношения Гура к нам, опасаться нечего. Зверь действительно желал нам добра и хотел помочь.

Когда мы втроем вернулись в лагерь, многие уже проснулись. Гур болтал без умолку, рассказывая об удивительных мирах, о своих приключениях, о людях и созданиях, с которыми встречался. Оказывается, мы сейчас находились в изначальном мире – сильном, защищенном и обширном.

– Тасула закрылась от бродяг какое-то время назад. Так бывает, когда изначальный мир хочет обезопасить себя. Но сейчас ей бояться нечего – вы хорошие люди.

– Приятно это слышать, – усмехнулся Алеард.

Ребята увидели Гура и смутились. Я их понимала – впервые встретить подобного говорящего зверя удивительно. Первым к нам шагнул Кристиан. Он растерянно улыбался.

– Привет, меня зовут Кристиан.

– Здравствуй, я – Гур, – ответил зверь, склоняя голову. – Как здорово, что вас много! Думал, люди уже никогда не найдут этот край.

– Это был первый мир, в который я попал после того, как мы покинули Землю, – сказал Крис.

– Ты Штурман, – произнёс Гур.

– Вроде того.

– Погоди-ка, Гур! Ты произнёс это слово по-особому, – сказала я, – словно вложил в него больше смысла, чем мы ощутили.

– Потому что Штурман – человек, прокладывающий курс, человек-навигатор, лучше всех ориентирующийся в мирах. Этот дар обстоятелен и отчетлив, он нечасто встречается среди бродяг. А вот твой спонтанен, что само по себе удивительно, – улыбнулся он мне. – Есть дары трудно развиваемые, даже опасные, которые даны только тем, кого они не сведут в могилу своей мощью. Или такие, которые требуют особого склада характера и состояния души.

– Ты чувствуешь, кто какими способностями обладает? – удивился Кристиан.

– Конечно. Все верки это умеют. Мы вроде указующих, чувствуем энергии, и цветность, и потоки жизненных сил, исходящих от человека. И то, каким даром наделён каждый. Представляете, как трудно столько всего чувствовать? – хрипло рассмеялся он, виляя хвостом.

– Наверно, очень трудно! – согласилась я.

К зверю осторожно приблизились Нора и Конлет, Эстен и Альба, Крок и Лаура, и он с каждым раскланялся.

– А вон там спит трог! – и он показал в сторону Ойло, – А там у вас, кажется, раненые? Если хотите, я посмотрю на них. Лечить не умею, но могу сказать, каких цветов им не хватает… то есть каких оттенков сил… в общем, чем их нужно напитать, чтобы они почувствовали себя лучше, – наконец закончил он.

– Да, пойдём. Твоя помощь очень пригодиться, – кивнул Алеард. Я, конечно, пошла за ними.

Гур склонился над Айманом.

– Ему не хватает малахитового зелёного. И, пожалуй, густого синего индиго, – Гур повернулся к Алеарду. – Ты не можешь вечно забирать его боль, так же, как и боль того избитого парня. Хотя, наверное, сможешь, – поправился он.

– Они и так много пережили, – тихо ответил капитан, – пусть отдыхают. Я же здоров и стою на ногах, не грех и поделиться силой.

Гур поглядел на него задумчиво.

– Если бы не Фрэйа, тебе пришлось бы труднее. Они отдаёт тебе колоссальное количество лазурного и золотисто-жёлтого.

Алеард посмотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Если бы Гур не сказал, я бы сама не догадалась, что отдаю тебе какие-то там цвета…

– Потому что у тебя это происходит спонтанно, а Алеард научился дозировать отдачу цвета. По крайней мере, в отношении других людей, – хитро улыбнулся верк.

– Для тебя это цвет, а для нас – чувства, – догадалась я.

– Так и есть, – кивнул Гур. – А этому парню, – продолжил он, глядя на Рэйда, – нужен ярко-красный и бледно-лиловый. Много красного и лилового.

– Говори ты о чувствах, было бы проще.

– Знаю, но подчас я и сам не могу сказать, как называются эти чувства.

– Я попробую им помочь, – нахмурился Алеард. – Хотя понятия не имею, как обращаться с цветами. Говоришь, дозирую? Хм. По мне так я просто отдаю некую часть энергии.

– Ты скоро обесцветишься, если продолжишь в том же духе, – проворчала я. – Совсем себя не жалеешь, Алеард!

Верк рассмеялся, Алеард тоже хмыкнул, но ничего мне не ответил.

– Отличная шутка, – сказал Гур. – Хотя Алеард и не Целитель, он способен восстанавливать баланс цветов.

– Ты странно называешь нас, как будто есть определённая система классификации способностей, – подал голос Кристиан.

– Да, есть! Вы могли бы спросить у Промежутка, но в начале Цикла он сонный, и редко отвечает. Ваш Хранитель может рассказать вам. Или я, – скромно предложил он.

– Расскажи, пожалуйста! Это для нас важно, – попросила Нора. – А мы по мере возможности передадим остальным бродягам.

– Ну, если вы не против, тогда я с удовольствием, – и он присел, подворачивая хвост и складывая крылья. – Итак, вот они, существующие в этом Цикле дары: Исполнитель, Учитель, Глаз, Художник, Зверь, Маг, Бегун, Видящий, Штурман, Хронограф, Воин, Целитель, Странник, Разведчик, Чародей, Радуга и Создатель. Помимо этого есть ещё уточняющие характеристики каждого Дара – это Белый, Метеор и Дождь. И каждый из людей имеет Принадлежность к Огню, Воде, Металлу, Земле, Воздуху, Камню, Дереву и дополнительно – Звёздам. Ах, да… Раньше ещё существовали так называемые Стихии. Эти странники могли превращать свою Принадлежность в Дар. Далеко не каждый способен управлять своей Принадлежностью и успешно сочетать её со своим даром, но Стихии делали это с лёгкостью. Эти люди могли играть с огнём, или, например, подниматься в воздух, становясь частью неба и облаков… Но сейчас Стихии уже не рождаются. Они выродились – не знаю почему, – он задумчиво поскрёб когтями землю. – Кажется, что способностей не слишком много, но, поверьте, они не бывают одинаковы. Люди действуют каждый по-своему, а потому даров – миллиарды. Что ни странник – особенный, не бывает абсолютно одинаковых энергий. В этом прелесть создания, чудо жизни. Мы похожи, но мы разные. К тому же порой все же попадаются те, кого Промежуток наделяет «мертвыми» дарами. Они не могу получить продолжение, и, умирая, человек уносит с собой эту способность, в то время как постоянные дары вроде Исполнителя передаются по наследству.

– Ещё бы знать, что означает каждый дар, – сказал Кристиан.

– Я расскажу! – обрадовался Гур. Судя по всему, прежде он очень любил поболтать. – Исполнитель – способен создавать неодушевлённые предметы любой сложности. К примеру, дом или лодку.

– И оружие? – спросил Алеард.

– Да. И его тоже, к сожалению, – ответил верк. – В том числе страшные по мощи бомбы и жуткие механизмы, способные уничтожить целый мир. К счастью, чтобы подобное создать, нужно обладать развитым даром, а, чтобы его развить, нужно тренироваться не один год. Учитель  – чувствует дары других и помогает развивать их, – продолжил он. – Может быть Подателем или Поглотителем. Податель – наставник и прирожденный лидер, он объединяет и хранит. Поглотитель – отрицательное развитие дара – забирает и использует всё только для себя, в корыстных целях. Может блокировать дар человека или отнимать его. Дар Учителя трудно контролируется, обычно такие люди либо очень спокойные и полные достоинства, либо неуверенные в себе, чувствительные, ранимые и сомневающиеся.

– Даже Поглотители? – удивился Конлет.

– Да. Они полны страхов, нерешимости и даже робости. Хотя внешне по ним ничего не поймёшь. Сила не всегда приносит счастье. Я не знал ни одного Поглотителя, который бы хорошо закончил.

– Хм, – задумчиво произнёс Алеард. Я поглядела на него. Наверное, мы подумали об одном и том же человеке.

– Дальше Глаз, – продолжил Гур. – Читает мысли. Может быть Злым и Ясным. Злой вторгается в разум человека насильно, на высоком уровне развития своего дара он способен внушить человеку выгодные ему мысли. Ясный – читает без насилия, порой просто слышит происходящее, не в силах противостоять этим голосам. Это опасная способность, она может свести с ума. Художник – рисует будущие события вне пределов своего мира с помощью мысли. Редкий дар, а уж если человек ещё и Метеор – вообще впору ноги уносить. Зверь – способен принимать облик одного животного-тотема вне пределов своего родного мира. Этот дар отлично сочетается с другими. Маг – способен черпать силу из Промежутка, общаться с ним на внутренних уровнях, что, кстати, очень ценно. Бегун – очень быстро передвигается в пределах одного мира. При должной развитости способен проходить сквозь объекты без вреда для собственных энергий. Видящий – видит будущность. Штурман – читает миры, подобно карте. Он может перемещаться куда угодно и когда угодно, а также брать с собой неограниченное количество человек, но это если он Белый. Белый означает что у человека есть только один дар, изначально в него заложенный. А, значит, он и развит будет в полной мере. Например, Белый Зверь способен быть зверем даже в своём родном мире. Часто он очень похож на свой тотем. Конечно, у человека-слона не будет хобота, но вполне возможно, что у него будут серые волосы и грузная фигура... Затем Хронограф. Это человек, который умеет управлять временем. Либо замедлять его, либо ускорять, или и то, и другое. Трудноконтролируемый дар, особенно если человек Белый Хронограф. Бегун отличается от Хронографа тем, что ускоряет собственное время, не воздействуя на окружающие потоки и не ломая пространство. Ещё Воин. Собственно, немногие обладают этим даром. Воин присутствует в каждом из вас, так как все люди способны сражаться, но вот истинный Воин... Не знаю. Трудно найти таких. Раньше их было куда больше. Сейчас миры измельчали, да и люди тоже. Это вам не в обиду, – добавил он поспешно. – Ещё Целитель – Внутренний или Внешний, в зависимости от того, откуда он черпает силу. Есть так называемые Упыри, они забирают энергию насильно и могут ею питаться. Это отрицательное развитие дара целительства. Радуга – превращает чувства в материю и энергию. Редкий дар, один из самых редких. Странник – он чувствует людей сквозь миры, где бы они не находились, и способен слышать их зов. Разведчик – находит места скопления энергий, может ощущать происходящие события в пределах нескольких миров. Последние два отличаются тем, что настроены на энергии знакомые и незнакомые. Странники видят близких людей и друзей, Разведчики смотрят на события, их не касающиеся. Чародей – создаёт зрительные иллюзии, которые трудно отличить от настоящих. И, наконец, Создатель, он же Творец – управитель окружающих энергий. Способен создавать новые миры или открывать закрытые, и видеть суть каждой вещи изнутри, а увидев, видоизменять её. Этот дар встречается крайне редко, и не имеет отрицательного развития.

– А что обозначает Метеор и Дождь? – спросил Конлет.

– Метеор спонтанен и зачастую бесконтролен. Иногда это хорошо, хотя чаще плохо. Дождь – человек, который может делиться своим даром, передавать его другим. Такое тоже бывает нечасто.

– А ты не расскажешь, кто из нас каким даром обладает? – спросила Лаура.

– Нет. Лучшее познание – через самого себя.

– Но ты сказал Кристиану, – произнёс Крок.

– И так ясно, что он Штурман. Иначе не смог бы всех вас сюда перекинуть. Что насчет остальных... Рано или поздно вы и сами разберётесь, что к чему.

– Немного странная классификация, – сказал Крис. – Почему тот, кто создает предметы, называется Исполнителем, а не производителем или вещистом, к примеру?

Мы рассмеялись, и Гур с улыбкой ответил:

– Действительно, кажется, что он создает вещи, но на самом деле лишь исполняет волю энергий, подчиняя себе крупинки молекул. А вот Создатель способен по-настоящему творить. Дело ещё в сочетаемости даров. К примеру, если бы нашелся тот, у кого дар Создателя и одновременно Чародея… Или Белый Чародей… О, эти люди могли бы сотворить бестелесные души-призраки! Или представьте Стихию Воздуха с даром Зверя, принимающую облик рыбы! Она могла бы в этом облике летать. Летающая рыба, могущая дышать и воздухом, и под водой. Или Воин-Зверь – страшнейшее существо, которому по плечу сразиться с целой армией. Фантазия Промежутка, помноженная на людскую, неиссякаема.

– Но хотя бы наши Принадлежности скажешь? – попросила Нора.

Гур вильнул пушистым хвостом.

– Давайте попробуем вместе угадать!

– Думаю, я либо Огонь, либо Воздух, – сказал Крок, – а вот Нора точно огненная!

– Да, ты Воздух, – кивнул Гур.

– Нет, я не чувствую в себе огня, – сказала девушка. – Я скорее Камень.

– Металл, – поправил её Гур.

– Фрэйа, ты Воздух, – сказал Алеард, – а я Огонь.

– Правильно, – сказал Гур. – А кто твой друг Кристиан?

– Думаю, Кристиан Вода. Или тоже Воздух.

– Я Вода, это на сто процентов точно! – сказал штурман.

– Верно, – ответил Гур. – Раненый парень – Звёздный. А тот, с ожогами – Земля.

– Ну а я кто? – спросил Эстен.

– Камень. Как и ты, – сказал Гур Конлету. – А ты, – он кивнул Лауре, – Дерево.

– А что насчет Открывших путь? – вдруг произнёс Кристиан.

– Открывшие путь – это вы: ты, Алеард, Конлет и Фрэйа. Первые люди, которые ступили в Промежуток. Среди них почти всегда есть Штурман и... и Создатель, – Гур откашлялся. – Не удивляйтесь. Я знаю, кто вы, потому что вижу особый заряд цвета.

– И остальные ребята из экипажа тоже в числе первопроходцев, – сказал Кристиан. – Убери одного – и никакого путешествия бы не было.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я был на Альтании – планете волков. Они многое знают о перемещениях и Промежутке.

– Альтания – единственный в своём роде мир, – сказал Гур. – Обычно реальностями владеют люди. Волки умны, но чужаков на своей земле не терпят. И они действительно многое знают, умеют сохранять воспоминания.

– Мда... И что нам с этим делать? – пробурчал Эстен.

– Постигать смысл своих даров. Слушать внутренние стихии. Развиваться.

– Чего здесь происходит? – к нам подошёл заспанный Ойло. – Что за собрание? Обсуждаете, кто на пальмы охотиться пойдёт?

Гур шагнул к нему.

– Приветствую тебя, сын Пламени!

– Э-э-э... – опешил парень, – привет.

– Меня зовут Гур, и когда-то давно я был дружен с трогами. Это было пару сотен лет назад.

– Да? – сразу заинтересовался Ойло. – Так ты, наверное, застал те тяжёлые времена, когда мы воевали с гавилами?

– Застал. Я принимал участие в этом противостоянии.

– О! Здорово! В смысле, конечно, нет ничего хорошего в том, что война вообще случилась... но что было, то было. Ты же знаешь, мы сами во всём виноваты. Не нужно было покидать Трогию. Я имею в виду изначальную Трогию, нашу родную планету. Меня, кстати, зовут Ойло.

– Рад познакомиться.

– И я. Никогда не общался с кем-то кроме людей. Наверное, ты помнишь больше, чем мой дед, – сказал парень.

– Возможно. Я сдружился с одним из Огненных Воинов. Его звали Ярослав. Хочешь, расскажу?

– О, да! – восхитился Ойло. Он даже забыл про еду, умывание и прочие утренние процедуры. Они с Гуром присели возле костра,

Ярослав. Огненный воин с Трогии. Определенно я должна была прямо сейчас что-то важное вспомнить. Алеард поглядел на меня, всё понял, и мы отошли чуть в сторону.

– Снова память? – угадал он.

– И на сей раз нечто важное. – Я склонилась к нему. – Нечто особенное, что нельзя рассказывать кому ни попадя.

Он потянул меня ещё дальше, чтобы никто не услышал.

– Расскажи, малышка.

Я начала говорить спокойно и медленно, не торопя память, но это оказалось ещё сложнее, чем возвращать воспоминания быстро и больно.

– Сложная просьба, но я не могла отказать. – Я взглянула на Алеарда. – Его звали Ярослав, того мужчину. И он откуда-то знал тебя…

Алеард сжал мое плечо.

– Продолжим чуть позже. Это трудный разговор, и лучше пусть он состоится после того, как мы поможем ребятам.

Я кивнула. Конечно, ведь Рэйд и Айман нуждались в цветах, а столь важные дела нужно вершить в первую очередь. Хотя и разговор наш был важен, и все-таки он предполагал будущее. Настоящее же требовало наискорейшего вмешательства.

Мы отошли сначала к Рэйду. Я надеялась, что смогу сосредоточиться.

– Ну и что нам делать?

– Попробуем почувствовать, – ответил Алеард.

Он взял парня за руку и прикрыл глаза. Я наблюдала за ним, но краем уха слушала рассказ Гура.

– …война шла на убыль, и этим активно пользовались аргонцы. Странно было видеть страх и пренебрежение на их лицах после всего, что троги для них сделали. Сыну Ярослава тогда было около четырёх лет. Молчаливый, серьёзный мальчик, очень похожий на отца как внешне, так и по характеру. Только глаза мамины, у Ярослава они были каре-зелеными. Мальчишка ездил на большом кусачем коне. Его звали Морда. Подходящее имя для такого своенравного зверя...

– Фрэйа, – позвал Алеард, – кажется, я понял, что делать.

Он положил мою руку парню на грудь и накрыл сверху своей широкой ладонью.

– Нужно ощутить силу энергий в себе самом и отпустить их, позволив сплестись с его потоками.

Я кивнула, прекрасно понимая, что он имеет в виду, но голос Гура мне мешал.

– ...тогда у него не осталось выбора. Он был не просто Белым Штурманом, но ещё и превосходным Хронографом. Такое иногда случается, это как дополнительная способность у человека, который имеет Белый Дар. Ярослав отправил сына в изначальный мир, но следом не пошел, ведь за его спиной были те, кто нуждался в помощи. Сначала они в упор расстреляли их лошадей, а затем...

Я ощутила, как Алеард напрягся, и открыла глаза.

– Ты что?

– Ничего, – ответил он, – сбился. Продолжим. У тебя уже получается, чувствуешь?

– Я чувствую только покалывание в ладони. И дыхание стало сильным и глубоким.

– Это то самое, Фрэйа. Ещё чуток поднажми!

И я поднажала, выгоняя из головы голос Гура. Дыхание участилось, щеки покраснели, я ощутила, как что-то густое и целительное разлилось в пространстве. Обрадовалась пришедшему пониманию и отдала часть этой чувственной смеси  Алеарду, а остаток перекинула на Рэйда. И сразу всё ушло, словно ничего не было. Я посмотрела на парня – он выглядел гораздо лучше, и синяки под глазами исчезли.

– Ура! – тихо воскликнула я и обняла Алеарда.

– Умница, – сказал он с нежностью. – Но хитрая, как лисенок. Думаешь, я не почувствовал, что ты сделала?

– Так тебе и надо.

Он рассмеялся.

– На Аймана силы найдутся?

– Да. Леонид рассказывал, как он лечит. Наверное, он стал Целителем, ступив в Промежуток. Но у меня ощущения совсем другие.

– Потому что ты делаешь иначе. Думаю, это возможно для твоего дара, но только если кто-то тебя направит. Наверное, ты в какой-то степени Дождь.

Мы переместились к Айману.

– Значит, ты знал моего деда! – донесся голос Ойло.

– Он был другом и побратимом Ярослава, – ответил верк, – и обладал даром Белого Зверя.

– Но как же так? Я ведь рос с ним, а тебя совсем не помню! – и Ойло почесал лохматую голову.

– Ты не помнишь, потому что не должен. Думаю, то же самое случилось с сыном Ярослава. Память уходит, когда она несет слишком много боли. Тем более вы ведь были совсем маленькими…

– Хм. Совсем как с Фрэйей получилось. А в кого превращался мой дедушка? Он вообще не упоминал, что обладает даром.

– В красного орла.

– Обалдеть! – воскликнул парень. – И я ничего об этом доселе не знал, не подозревал даже! Друг, побратим… Ярослав? Погоди-ка… Имя знакомое. – Он нахмурился, но через несколько секунд махнул рукой. – Вылетело из головы. Кстати, на полуострове не осталось красных орлов. Я ни одного не видел. Дед рассказывал. Теперь понятно, откуда он столько о них знал.

– Возможно, они всё ещё живут на Трогии, – сказал Гур. – Как и многие другие близкие человеку создания вроде пестрокрылов.

– А ты был на изначальной Трогии?

– Нет. Это Закрытый мир…

– Фрэйа, – позвал меня Алеард.

– Я готова.

С Айманом было дольше и трудней. Я чувствовала, что он отталкивает нас. Усталость навалилась беспощадно, сжала плечи невидимым грузом, и Алеард отстранил меня. Я сразу открыла глаза и потянулась к нему, но он не позволил вмешаться.

Прошло несколько минут, и Алеард покачал головой.

– Сопротивляется. Знаю я его, никогда не примет подобной помощи. Ладно, подождём, когда очнётся. А пока нам нужно сходить в рощу и поискать еду.

Глава 8

К нам присоединились Ойло и Кристиан. У Алеарда как раз нашлись на яхте подходящие мешки, и мы, взяв их, всем скопом пошли через поляну. Наверняка этот красивый мир, названный Гуром изначальным, мог предложить что-то кроме травы, и роща вдалеке выглядела приветливой.

Я всё смотрела на Алеарда, идущего чуть впереди, и пустое выражение его глаз мне совсем не нравилось. Он определенно был чем-то опечален. Казалось, стоит только поднапрячься, и я свяжу воедино его и свои мысли, но в голове после «питания цветом» была густая каша. Мы прошли через платановую рощицу, и я углядела в стороне прекрасные раскидистые мангиферы, а на них – множество зрелых плодов.

– Алеард, там манго.

Он поднял глаза и медленно моргнул, словно мои слова оборвали некие глубокие размышления.

– Отлично. Ребят, мы свернём направо, попробуем что-нибудь достать.

– Давайте, – кивнул Кристиан. – А мы разбредёмся по округе, посмотрим, что ещё здесь можно найти.

– Смотрите не свалитесь с дерева! – предупредил нас Ойло, и я рассмеялась.

Всего пара минут – и зеленая чаща поглотила ребят, только звонкие голоса доносились.

– Алеард, что случилось? – тотчас повернулась я к мужчине. – Ты сам не свой. Не говори, что это из-за Рэйда или Аймана. Дело в чём-то другом. Это наш разговор так повлиял на тебя? Мой рассказ?

Он невесело улыбнулся и погладил меня по щеке.

– Ты ведь слышала, о чём рассказывал Гур?

– Да. И это стронуло что-то в мозаике, которую мы пытаемся сложить.

– Именно, – кивнул он. – И не просто стронуло. Ярослав, да? Человек, который знает меня. И, наверное, он и сам показался тебе похожим на…

– Алеард!.. – и по спине пробежал холодок. – Ойло рассказывал тебе о Чёрном лесе?

– Нет, но думаю, что и так всё ясно.

– Я знал, что ты догадаешься, – вдруг услышали мы знакомый голос. Гур вышел из-за кустов и посмотрел на Алеарда большими желтыми глазами. Так преданно глядят котята, когда им чешут шейку. – Я увидел твоё лицо и сразу понял, кто передо мной. Ты очень похож на него. Очень. Разве что глаза от мамы – янтарно-серые…

Мир вздрогнул и начал расплываться – это слезы тронули щеки. Память, заполненная печалью, нашла Алеарда неожиданно, пробралась холодком в его огненное сердце. Вот почему Ярослав сказал приходить с Алеардом. Он ждал не меня одну, а нас, хотел напоследок увидеть сына, которого спас ценой жизни. Была ли в пещере тень его прошлого, или там жила настоящая душа великого воина? В любом случае Гур оказался прав – Алеард был очень похож на отца. Во всем. Внезапно догадки и мысли сложились воедино, образовывая целостную картину.

– Он просил сказать, что любит тебя, – сказал Гур тихо. – И что вы ещё встретитесь – в месте, доступном для скрещения времён.

Я поспешно шагнула к Алеарду и обняла его. Мужчина уткнулся лицом в мои волосы, и его дыхание разворошило пряди. Нет, он не заплачет. Не сейчас. Внезапно Гур шагнул к нам и прижался мохнатым плечом. Мы стояли так очень долго, и я никак не могла унять тёплые слёзы, бегущие по щекам.

– Не плач, малышка, – сказал Алеард, тронув губами мое ухо. – Не всегда мы обретаем счастливую память.

– Да, но ещё сложнее не понимать – печальны или радостны воспоминания? Ты нашел свое настоящее прошлое, но едва ли выглядишь счастливым. И в то же время это хорошо, потому что теперь за твоей спиной не просто темный лес, а место, где можно найти ответы и потерянных родных.

– Между мной и моей «земной» семьей всегда было расстояние, и ничто не могло преодолеть его – ни забота, ни искренность, ни любовь. В этом моя вина – я был одержим идеей обрести прошлое.

Алеард вздохнул и повернулся к Гуру.

– Спасибо тебе. Видимо, перемещение отняло у меня воспоминания. Наверное, оно и к лучшему. Знать, что не вернешься к прежней жизни – для ребенка худшее испытание, чем пустота. Её-то всегда можно заполнить.

– Да, – сказал Гур, – это свойственно Промежутку. Он оградил тебя от возможной боли, ведь ты был ещё совсем маленьким. Иногда лучше забыть, чтобы страдания оказались терпимы.

– Я думал, если узнаю, что было со мной – это принесёт успокоение и счастье. Но ошибся. Я нашёл Фрэйу и большего не желал. Теперь же растерян – наверное, впервые в жизни, не считая того момента, когда попал на Землю.

– Понимаю, – кивнул верк. – Простите, что расстроил вас, но мне стало так тепло и ярко, когда я понял, кто передо мной! Твой отец был моим лучшим другом. В ночь, когда случилась битва, он просил отдать все цвета, чтобы ты смог попасть на Землю, в Изначальный мир. И я исполнил его просьбу. Вот только жизнь ему не сохранил, не смог вовремя вернуться на полуостров, – он стоял, опустив хвост и прикрыв глаза. – Я рад и подавлен одновременно. Я не спас Яра, но вижу, что он живёт внутри тебя...

– Гур, – сказал Алеард, кладя широкую ладонь ему на спину, – ты ни в чём не виноват. Ты всё сделал так, как должен был.

– Я сделал по его желанию, Алеард. И исполню ещё одну его просьбу, когда кое-что тебе отдам, – ответил верк. – Ближе к вечеру я слетаю в своё гнездо и принесу это. А пока что можно я обниму вас? – попросил он. Алеард вдруг улыбнулся и потянул нас двоих к себе. Странное то было объятие, словно мы чем-то делились. Разливалось вокруг тепло, и казалось, что деревья чувствуют это, шелестят без ветра, держатся за руки-ветви друг друга… И сердце стучало быстрее. И дышать стало легче. Я почувствовала ту самую прочную связь, которая бывает только у родных друг другу людей или существ. Так было с Грозным, с Маиром и Ойло, с Эваном и Алеардом, с Кристианом, с моей сестрой Яной и её семьёй, с мамой и папой… И ещё с кем-то, кого я никак не могла вспомнить.

– А что же маска? – все-таки решилась сказать я. – Та, которую охраняет Ярослав?

Гур отступил на шаг назад, чтобы поглядеть мне в глаза.

– Темная реликвия погибшего Цикла? Он хранит её до сих пор?

Я кивнула.

– Мы встретились на Аргоне, в Звездной пещере, и он просил вернуться туда, но не раньше чем через пару десятков лет. Как теперь удержаться?

– Да уж, – задумчиво сказал Алеард. – Если он все понял и знает, что ты придешь со мной, к чему тянуть время? Стоит над этим поразмыслить и рассказать ребятам.

– Кристиану и Конлету?

– Да, только им. Пока что, – добавил он. – Айману хватает забот и без этих загадок.

Он сжал мою руку и снова улыбнулся – почти радостно.

– Пора подумать о насущном. Ты ведь наверняка здорово лазаешь по деревьям.

– Угу. На Земле я в начале лета свалилась с березы в лопухи и нацепляла на волосы колючек, поэтому у меня пряди разной длинны, – рассмеялась я. – А потом, когда они сравнялись во время путешествий, я грохнулась с обрыва в озеро, полное колючих водорослей. Жутковатое местечко, едва выплыла. Исцарапанная была, словно со стаей диких кошек сражалась. Ну и потом, чтобы эти бяки из волос вынуть, пришлось резать… Так что я снова ощипанная.

– Колючие водоросли… Вот уж точно не хотел бы купаться в подобном месте. А я-то думал, откуда такая причёска, – и он нежно провел рукой по моим растрепанным кудрям. – Я подсажу тебя вон на ту ветку.

Подхватил меня, вскидывая на своё широкое плечо, и я ухватилась за ветку. Затем подтянулась на руках и забралась выше.

– Готовьтесь принимать плоды.

Алеард кивнул, Гур вильнул хвостом. Я слегка встряхнула ветку, и сразу несколько манго свалилось вниз. Два из них ловко поймал Алеард, ещё одно чуть не попало верку по голове, другое он подхватил на крыло. Я стала карабкаться выше и потихоньку кидать плоды в протянутые руки Алеарда и на крылья Гура. Падая, они не причиняли ему боли, хотя были довольно тяжёлыми. Мы собрали их десятка три, и Алеард стал укладывать добычу в мешок.

– Мне нужно вернуться в гнездо, но я ненадолго.

Алеард кивнул, и верк резво поднялся в небо. Я стала осторожно спускаться вниз. В купальнике это было делать куда проще, чем в платье.

– Иди ко мне! – Алеард протянул руки. – Я тебя подхвачу!

Я осторожно свесилась и упала точно в его объятья.

– Кости.

– Нет, ты мягкая и нежная на ощупь, – сказал мужчина и мне стало жарко от его взгляда. А еще невесомая. Тебя так приятно держать на руках, совсем не хочется на землю опускать.

– Эй, вы где? – услышали мы голос Кристиана. – Я набрал личи и рамбутанов. Как у вас... – начал он, но увидел нас и широко улыбнулся. Алеард и не думал ставить меня на землю, и я слегка смутилась.

– Ого! И где тебе посчастливилось собрать Фрэйу? – спросил штурман шутливо.

– Она в прямом смысле этого слова росла на мангифере, – ответил Алеард серьёзно, и я расхохоталась.

– Это сказочный лес! Мы нашли папайи, киви, маракуйи, гуавы, ананасы... Пойдёмте, покажу.

Когда мы вернулись в лагерь, никто кроме Аймана не спал. Конлет стал помогать разгружаться, и к нам подошел слегка помятый, но бодро улыбающийся Рэйд. Это был светловолосый парень среднего роста, с приятным дружелюбным лицом и растрепанными волосами. Он радостно тряс мою руку, а Алеарда обнял.

– Думал, что живым не вернусь. Спасибо вам! Здесь как в раю.

Мир действительно был прекрасный. Мы разложили плоды на песке и начали их очищать. Ойло пробовал каждого понемногу и восхищался.

– Раньше у нас росло много всего вкусного, – сказал он. – Потом, когда лес умер, есть стало нечего. Выкручивались, как могли.

– Можно попробовать ловить рыбу... – начал Эстен, но его перебил знакомый голос:

– Только не здесь, – это был Гур, – Тасула отвергает людей-хищников. Если кто-то попытается причинить зло живущим здесь зверям, рыбам или птицам – его беспощадно выкинет прочь.

– О, вон как... – смутился Эстен, – ладно.

– Разве вы не знаете, что мясо содержит губительные для человеческого тела энергии? – удивился Гур. – Тем более для путешествующих по мирам! Вам нужно научиться сохранять в себе силы, дозировать поток жизненных сил, а правильное питание духа через питание тела – залог успеха…

– Только я и ребята с Земли не едят мясо, Гур, – ответил Ойло, – остальные к нему привыкли.

– Значит, им придётся отвыкать. Конечно, если они хотят здесь остаться. Есть миры, которые спокойно относятся к людям, едящим мертвую плоть, но некоторые весьма категоричны.

– Это нетрудно, – сказал Конлет. – Мы с момента зачатия не едим ни мяса, ни рыбы. Значит, и вы сможете.

– И, кстати говоря, если ваши раненые будут есть рыбу, им станет хуже, – сказал Гур. – Видите ли, раненый человек понемногу сереет, а умирающий и вовсе становится прозрачным. Фрукты, овощи и орехи, травы и листва несут в себе яркий цвет, насыщают тело красками.

Ребята из Архъялва стали переговариваться, обсуждая услышанное, а верк подошёл к нам.

– Пойдёмте, я кое-что принёс.

И он трусцой побежал в сторону кустов. Мы с Алеардом переглянулись и пошли за ним. Обоим было одинаково интересно увидеть нечто, хранимое много лет.

Зверь подошёл к лежащему на траве свёртку, взял его в лапу и подал Алеарду.

– Он принадлежал твоему отцу. Думаю, ты знаешь, как с ним обращаться.

Алеард взял в руки свёрток, раскрыл старую, потрёпанную ткань. Это был меч, но такой, какого я прежде никогда не видела. Мужчина вынул его из ножен, и я залюбовалась. Он был сделан из какого-то невиданного металла черно-синего цвета, а по лезвию шли пурпурно-красные разводы, образующие замысловатый узор. Рукоять была длинная, позволяющая работать мечом как одной, так и двумя руками, а гарда выполнена в форме двух крыльев... Меч завораживал. Конечно, я не разбиралась в клинках как Айвор, но чувствовала, что Гур принёс непростое оружие. Да и вряд ли этот меч был всего лишь оружием.

Алеард взял его бережно, и я проморгалась, думая, что узор на лезвии заполыхал. Нет, это было не наваждение. Рисунок и правда пламенел, но медленно, едва заметно. Гур улыбнулся, подпрыгнул на задних лапах и взмахнул хвостом.

– Я так и знал! Твой отец называл его Багровый Шторм. Только истинный трог пробудит пламя, спящее внутри этого меча.

– Он тёплый, – произнес Алеард.

– Потому что живой. Он передавался из поколения в поколение в роду Тэев. Ярослав владел обеими руками одинаково хорошо, и перед смертью отдал мне один из своих клинков. Второй – Ветер Солнца – он отправил в Промежуток, и клинок, наверное, до сих пор там.

– Я видела этот меч в пещере, когда мы разговаривали. Был ли он настоящим или просто призрачной копией себя прежнего?

– Трудно сказать, – взмахнул хвостом зверь. – Но ты, Алеард, сможешь попасть в Промежуток отца, если постараешься. Правда, как это сделать, я не знаю.

– Спасибо, Гур, – тихо сказал Алеард. – Это бесценный дар. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня и моей семьи.

Верк склонил голову.

– Я счастлив, что наши пути пересеклись, Алеард. Твой отец говорил, что этот меч обладает великой силой. Что-то кроется в глубинах его рассудка. Он был выкован на Трогии – планете, откуда пришёл твой род. Он знает дорогу домой, как и ты. Когда придёт время, ты сможешь вернуться туда. Так, по крайней мере, говорил Ярослав. Он не обладал даром Творца, но ты им обладаешь – он перешел к тебе от деда. Однако в твоих дарах есть некое новое ощущение, что-то, чего я за свои тысячи лет ни разу ни в ком не чувствовал. Новые оттенки, не свойственные Создателям, которых я знал, но отлично сочетающиеся с цветом нынешнего Цикла.

– И какие же? – любопытно спросила я.

– Ежевично-фиолетовый, почти черный, и теплая, насыщенная охра.

– А почему они не свойственны? И разве у Цикла есть свой цвет?

– Каждый Цикл окрашен в определенный цвет, и они могут повторяться. Однажды был желтый – длинный и насыщенный. Был синий и голубой Цикл, был даже черный, но он оказался короче других. Но я не знал подобного нынешнему. Этот Цикл фиолетовый. Это сложный цвет, цвет перемен. Впервые за многие тысячи лет, которые я не помню этим своим телом, а знаю лишь душой, настал конец радуги. Трудно сказать, что это значит. Что насчет Алеарда… Обычно Создатели несут чистые и насыщенные цвета вроде синего, красного или желтого, но не их оттенки.

– А кто такой Хранитель, о котором ты упоминал? – спросила я.

– Это тот, кто научил вас путешествовать. Тот, кто оберегает вас, когда вы находитесь вне своего мира.

– Бури, – сказал Алеард. – Мы создали на Земле Белое пространство, а затем оно стало частью Бури. Спустя время он проснулся, Фрэйа пробудила его.

– Подождите-ка, – изумился Гур, – вы создали своего Хранителя? Но это невозможно.

– Может, его душа пришла к нам, а мы всего лишь дали тело?

– Для того, чтобы пришедшая душа Хранителя пробудилась в созданной оболочке, требуется колоссальное количество энергии! – воскликнул Гур. – Нет, просто не могу поверить в это. Погодите-ка, а сколько вас было, когда вы отправились по мирам?

– Восемнадцать, – ответил Алеард.

– Ясно. И они помогали строить его оболочку?

– Да.

– Ну а когда настал тот самый момент «рождения» Бури, сколько вас было? Все участвовали?

– Нет, только мы с Фрэйей.

– Вот так дела… – и Гур опустился на собственный хвост. – Это рушит все законы Промежутка. Просто в голове не укладывается! – пробормотал он. – Что же, значит, неспроста это фиолетовый Цикл. Не зря Создатели рождаются так редко. Ладно, ладно. Мне нужно над этим подумать. Вы не против, если я прогуляюсь?

– Конечно, нет, – ответил Алеард.

Верк неспешно пошёл в сторону скал. Алеард какое-то время смотрел ему вслед, потом повернулся ко мне.

– Столько всего произошло. Чувствую, долго он бродить будет…

Решено было немного отдохнуть, и ребята завели разговор о дарах. Выучить названия способностей оказалось несложно, хотя носителей некоторых даров я ни разу не встречала за Промежутком.

– Всё-таки не могу понять, как дар приходит к человеку? Выбираешь ли ты его сам, или от тебя ничего не зависит? Эти способности – как ощутить их в себе? – спросил Рэйд.

– Ты ощутишь свой дар, когда придёт время, – ответил Кристиан. – Его нужно просто чувствовать. Не знаю, возможно, ты делаешь выбор задолго до рождения.

– И когда ты впервые понял, что обладаешь даром?

– Я ощущал его ещё на Земле, на своей родной планете. Но только когда впервые переместился, понял его истинную суть. Бури, наш Хранитель, говорил, что дар открывается при первом прохождении через Промежуток.

– Тогда у меня другой вопрос, – сказал Рэйд. – Вот ты говоришь, что давно путешествуешь, и остальные ребята с вашей планеты не один год по мирам скачут. А как насчёт времени? Если оно искажается в реальностях, есть ли какая-то постоянная? Ты стареешь в мирах, как и в своём родном мире? Или что?

– Когда ты бродишь по мирам, ты не стареешь, – ответил Кристиан. – Можешь хоть вечно скитаться, и будешь свеж, юн и прекрасен.

Ребята рассмеялись.

– Но внутри себя ты изменишься ровно на то количество лет, что накатал... то ест набродил по мирам. Ты можешь «стареть» только в своём родном мире. Да и то, старость – понятие относительное. Я бы назвал это скорее «зрелостью». Сколько ты планируешь прожить? – весело спросил штурман.

– Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, – отозвался Рэйд.

– Выбор есть всегда. У нас в основном живут в одном теле лет по двести. Потом просто покидают его, – сказал Кристиан.

– Ну вы даёте! – обалдел Крок. – Двести лет?! Да у нас до ста дожить – рекорд. И то столетний человек – дряхлая развалина, одной ногой уже в могиле.

– Это потому что вы верите в смерть, – подал голос Конлет. – Для нас смерть – продолжение жизни. Умирает только тело, душа бессмертна. К тому же тело подчинено разуму и чувствам. Если ты не хочешь умирать, кто ж тебя заставит это сделать раньше времени?

– Ну да, – проворчала Альба, – только если не убьют... Да и болезни там всякие...

– Даже если убьют, – сказал Конлет, – всё равно мысль твоя просто уснёт и душа вернётся. Конечно, если перед смертью не думать о смерти.

– Как же при такой продолжительности жизни вы умещаетесь на своей планете? – спросила Альба.

– А кто сказал, что мы освоили только одну планету? – улыбнулся Кристиан.

Я вспомнила свою знакомую, которая жила на Луне. Лично меня иные планеты Солнечной системы почему-то не привлекали. Я хотела для начала лучше узнать Землю, но так вышло, что отправиться на Луну или Марс не успела. Открылся иной путь к неизведанному, и он оказался предпочтительнее.

– Это для нас ново и необычно, – подал голос Айман. – В нашем мире всё иначе.

– То есть ты застываешь в том возрасте, в котором начал бродить? – уточнил Крок.

– Верно. Но только внешне. Да и то, не могу вам точно сказать, так ли это... – ответил Кристиан задумчиво.

– А помолодеть никак не получится? – усмехнулся Айман.

Мы рассмеялись.

– Не знаю, – ответил Кристиан, – я не пробовал.

– А я думал о цивилизациях, – задумчиво сказал Крок. – Великих цивилизациях. У нас говорили, что они обладали огромной силой и мы, нынешние, – лишь осколок их величия.

– Глупости, – подал голос Конлет. – Дело не в дарах, коими владеет бродяга, а в сущности человеческого создания, построенной на противоположностях. Извергай ты огонь или твори металл, видь будущее или прошлое, какая разница, если у тебя нет чувств, дарованных абсолютно всем с рождения? Да и представь, во что бы превратился мир, где все обладают сильными способностями? Особенно мир, не нашедший баланса. Войны бы не утихали.

– Так может мир и открывал в людях таланты только после того, как те показывали себя достойными? – предположил Крок.

– Или великие цивилизации потому и канули в прошлое, что уничтожили сами себя, – сказал Конлет.

– Это очень интересная тема, – проворчала Нора, – но когда мы вернёмся домой?

– Сейчас там опасно, – сказал Айман. – Арон умеет чертить невидимые границы, и каждый, кто затронет прозрачную нить, будет помечен его чарами. Не хочу рисковать вами.

Я знала, что кому-то всё-таки придётся сходить в Архъялв, найти уцелевших и переправить их сюда. Алеард словно прочитал мои мысли.

– Айман, ребята не могут ждать так долго. Граница может ослабнуть за день или за неделю. Люди Арона схватят многих бродяг за это время… Рэйд едва не погиб, и жертв может быть ещё много. Нам нужно вернуться. Думаю, вместе с Крисом и Ойло, при поддержке Фрэйи мы справимся с нитями.

Я понятия не имела, о чем речь, и насколько опасны эти штуковины, но кивнула.

– Согласен. Идем, – кивнул Кристиан.

– С радостью, – отозвался Ойло. – Я сыт и полон сил.

– И где мы их будем размещать? – спросила Нора. – Сами на земле спим и укрываемся листвой.

Девушка преувеличивала – с корабля принесли и одеяла, и спальники, к тому же Альба создала удобные палатки.

– Сестра, ты можешь сделать нам дом? – улыбнулся Айман. – Крепость для белых бродяг. Полагаю, Архъялв более не безопасен, и Тасула отлично подойдет для нового штаба.

– Да, брат, если мне кто-нибудь поможет. С воображением всегда были проблемы, и я произвожу на свет унылые архитектурные формы.

Ребята молчали. То ли не было сил, то ли просто не хотели. Мы с Алеардом переглянулись, и я сказала:

– Можем помочь. Если нужно, я могу мысленно нарисовать что-то.

– Замечательно! – улыбнулась Альба. – Пойдемте, поищем место.

Я была рада отвлечься от мыслей о предстоящей бойне с темными бродягами, к тому же никогда прежде не создавала что-то с Исполнителем. Или моя память снова ошибалась? Мы прошли по берегу, поднялись и спустились несколько раз, и тут мне в голову пришла странная идея.

– А что, если сделать дом внутри скалы?

– Ого! – воскликнула Альба. – Ничего себе предложение. До такого я бы точно не додумалась! Молодчина.

Я откашлялась.

– Ничего особенного, просто как-то видела сон о подобном жилище.

– Два этажа на вершине скалы, остальные внизу, – принялась рассуждать женщина. – Проделаю окна-двери в камне, чтобы было больше света. Подняться наверх можно будет в лифте или по внешней лестнице. Вы любите синий цвет?

– Угу, – отозвался Алеард. Он тихонько поглаживал мои волосы.

– Фрэйа, как тебе водная гамма – индиго, лазурь, песок и перламутр?

– А говорила, что не умеешь создавать красоту, – хмыкнула я. – Мне нравится. Мне кажется самым важным подумать над тем, как сделать всё экологичным. Можно бассейн на крыше и небольшой сад… Хотя океан рядом, иногда хочется просто полежать на камне вдали от посторонних глаз.

Алеард сжал мою руку.

– А что, если в каждой комнате сделать свой небольшой мирок – с бассейном на свежем воздухе, растениями, спальней и кухней?

– Классно! – воскликнула я, чувствуя, как в сердце что-то приятно тренькнуло. – И обязательно совместные гостиную, кухню и веранду, широкие балконы с металлическими ограждениями, смотровую площадку на вершине…

– Вертолетную, – широко улыбнулся Алеард. – Сделай что-то летучее, как будет время. Думаю, техника, если она не гадит, нам пригодится.

– Ребят, вы просто умницы! – и Альба обрадовано нас обоих обняла. – Мне не терпится приступить. Интерьер можно наладить потом, но сделать обычные деревянные кровати и прочую  мебель я могу быстро и без проблем.

– Справишься со скалами? – спросил Алеард.

– Мне нужен кто-то со стихией Камня. Наверняка это поможет. И я не буду губить пейзаж, а постараюсь улучшить его, сделать дом и природу едиными.

– Гармония во всем, – сказал Алеард. – Слова твоего брата. Прислать к тебе Эстена или Конлета?

– Непременно. Мысли чешутся начать! – и Альба потерла ладони и выпрямилась. – Вы прямо сейчас пойдете в Архъялв?

– Да, – кивнул Алеард. – Это необходимо.

– Тогда не беспокойтесь, по возвращении вас будет ждать прекрасный дом и теплая постель.

Глава 9

Пока Конлет и Нора, успевшие сдружиться, обыскивали одну из квартир возле парка, мы с Алеардом, Кристианом и Ойло должны были осмотреть остатки штаба и побывать в квартире у реки. В лаборатории остались только ребята, которые ещё неважно себя чувствовали, в том числе Айман. Всё-таки Алеард был не Целителем, он не мог вылечить их до конца, только облегчал боль.

На сей раз никто не мог подсказать нам, где искать уцелевших. Если они вообще остались в этом мире, не ушли за Промежуток. Нити, о которых говорил Айман, для меня были  ощутимы и неприятны. Остальные их почти не чувствовали и не видели, но я различала четкий черный след, идущий прямо сквозь пространство.

– Это метка, – пояснил Алеард. – Хорошо, что ты её видишь. Говори, чтобы мы не касались, тогда Арон не сможет проследить наш путь.

– Он способен любой мир вот так пометить?

– Не знаю. К сожалению, я о его дарах многого не ведаю, – нахмурился Алеард. – Поэтому прошу вас, будьте начеку. Стоит держаться подальше от толпы, если это возможно.

– Агенты среди людей разных кругов, – вздохнул Ойло. – И нас уж точно вычислят сразу.

– Зря мы переодевались, да? – хмыкнул Крис. – Альба так старалась создать уродливую одежду!

– Нас выдают энергии, – пояснил Алеард. – Их под штанами не спрячешь.

Мы рассмеялись. Из Промежутка удалось попасть в кусты на берегу, а оттуда мы быстро дошли до круглого дома, куда всего несколько дней назад привел меня Алеард.

– Прежде мне казалось, что мы справимся с любой напастью, – пробормотала я, увидев, какое запустение царит в квартире. – Но этот Арон, будь он неладен, разрушил все планы! Почему нельзя просто жить и любить?

– И дружить, – подхватил Ойло. – У него нет друзей, Фрэйа. Ты же слышала, что он болтал о любви. Он боится быть зависимым от людей, нести ответственность.

– Но власть – в любом случае ответственность, – сказал Кристиан. – Или он хочет пожинать плоды, не поливая и не рыхля почву?

– В его мысли мы не проникнем, в сердце – тем более, – ответил Алеард. – Понять человека, который готов испачкать отрицательной энергией мир, только чтобы поймать якобы врагов – сложно.

Мы принялись осматривать квартиру, и стало ясно, что здесь кто-то копался. В шкафу был бардак, в холодильнике – только кусок старого сыра. Крупы перевернуты и рассыпаны по полкам, шторы испачканы.

– Хорошая была берлога, – вздохнул Ойло, – уютная. Уже и здесь похозяйничали…

– Может, не всё так плохо, – произнесла я задумчиво. – Если Первый оккупировал город, ещё не значит, что это навсегда. Я хотела бы сохранить эту квартиру. Для других ребят. Она хорошая.

Алеард улыбнулся, поцеловал меня в лоб.

– Я всё понимаю, малышка, – сказал он, – ты права.

– Нам ли удирать, поджав хвосты! – поддержал меня Ойло. – Найдём Первого и покажем ему Кузькину мать!

Мы рассмеялись.

– Ты откуда таких выражений набрался? – спросила я.

– Алеард научил, – ответил парень.

– Не может быть, – улыбнулся Кристиан. – Алеард никогда так не говорит.

– Он и не говорит, – отозвался Ойло весело, – зато я теперь говорю.

Мы снова рассмеялись, когда внезапно входная дверь щелкнула.

Ойло кубарем закатился под кровать, Кристиан спрятался между стеной и спинкой кресла, а мы с Алеардом с трудом влезли в шкаф. И замерли. Я обрадовано подумала о том, что мы ничем не выдали себя: обувь всё ещё была на нас, вещи мы не перемещали, да и замок на двери просто захлопывался.

– Они не вернутся, не ссы, – сказал незнакомый голос. – Первый дал Айману понять, что тот здесь нежеланный гость. Старик наверняка уже откинул копыта, а если нет – он вскоре сдастся. Этот мир уже наш. Пройдет время – и пометим другие. Возможно, среди них будут Изначальные.

– Я так не думаю. С Айманом Открывшие путь.

– Ты что, веришь в эти россказни?

– Видел их своими глазами. Встань ты перед Фениксом или этим... штурманом – в штаны бы наложил.

Я насторожилась. Откуда они знали, как называется дар Кристиана? Мог ли кто-то древний вроде Гура рассказать им? Или они говорили с Промежутком?

– Они не вернутся.

– Придут обязательно, – ответил женский голос. Это была Азана. – Чтобы найти своих друзей.

– А искать-то больше некого, – хихикнул голос. – Тю-тю!

– Идиот! – жестко ответила девушка. – Айман так это дело не оставит. И не болтай с кем ни попадая о планах Первого, иначе сам отправишься в низшие миры.

– Не психуй, детка. Никого они не тронут. Они же хо-ро-шие... – протянул парень. – Такие же белые и пушистые, как котята.

– Заткни хлебало, Бар, ты ошибаешься. Азана права. Нужно поскорее отыскать всех, кто прячется, и доделать начатое. Чтобы ни одного свободного «белого» а Архъялв не осталось. Так приказал Первый.

– Они хорошо умеют скрываться. И кто поручится, что они не смотались отсюда в другой мир?

– Не смотались, будь уверен. Они ждут, когда вернётся Айман. Глупая преданность их подведёт.

Никто из нас не двинулся с места.

– Хорошо, – произнёс голос, – и где эти соскрёбыши могут прятаться?

– У меня есть несколько предположений. Во-первых, это горелый штаб. Место, конечно, небезопасное, но лес вокруг него вполне подходит для того, чтобы отсидеться. Во-вторых, тот заброшенный завод на востоке. И третье: заповедник Милтона. Там много пустующих домов. Ну и сам город надо прошерстить.

– Займёмся этим, когда поедим, – сказала Азана. – Не зря же столько накупили.

– А, может, в спальню? – игриво предложил парень.

– Отвали, Бар, – огрызнулась девушка.

Я поглядела в щёлку и увидела, как Ойло змеёй выполз из-под кровати и тихо прильнул в двери. Кристиан также бесшумно подошёл к нему. Не дыша, мы медленно открыли дверь шкафа и тоже вылезли. Ойло кивнул в сторону ушедших, но Алеард покачал головой.

– В Промежуток и сразу в штаб? – спросил Кристиан шёпотом.

– Угу, – ответила я, – их нужно опередить.

Туман сомкнулся над головами мгновенно, а когда мы миновали Промежуток Криса, оказались возле причалов. Деревянная хибара была чёрной.

– Туда опасно лезть, – сказал Ойло. – Думаете, кто-то решился?

– В любом случае надо проверить, – ответил Алеард.

– Я схожу, – кивнул трог.

Мы не возражали. Ойло в любом случае не стал бы рисковать бездумно. Он вернулся спустя пятнадцать минут.

– Никого.

– Куда теперь? – спросила я.

– На завод? – предложил Кристиан, и все согласились.

Никто из нас не знал, где точно находится это место. После очередного перемещения мы плутали по окраинам около часа.

– Нужно было взять с собой Рэйда или Эстена, – пробурчал Ойло, – а то ходим здесь, как слепые.

– Вот и подскажи нам, – улыбнулся Кристиан.

– Ха! – ответил трог. – Я по заказу в будущее не гляжу.

Впереди показался ржавый забор. Мы нашли дыру, пролезли внутрь и увидели невдалеке огромное здание. Без сомнений, это был завод.

– Зловещее местечко! – сказал Ойло.

– Мы их здесь несколько часов искать будем, – произнёс Кристиан.

– Да ладно тебе, – махнул рукой трог. – Заходим внутрь и орём во всё горло. Кому надо, тот откликнется.

– Ну да! – хмыкнул штурман. – Кстати, ты помнишь, что обещал сочинить оду о наших похождениях?

– Действительно? – изумился трог. – У меня провалы в памяти, – и смешно почесал в затылке.

– Ну так что? – улыбнулся Крис. – Побалуешь нас поэзией?

– Хм... Ладненько. – Ойло задумался всего на мгновение, а потом торжественно продекламировал:

Их было четверо ребят:

отважных, словно ветер.

Из них одна была как сон,

прекрасней всех на свете.

Другой был воин и добряк,

он создавал рассветы.

А третий был – ни то, ни сё,

зато он был поэтом!

Ещё один умел мечтать,

и воплощать мечтанья.

Они дружили – вот и всё!

Конец повествованию.

Мы рассмеялись и наградили «поэта» аплодисментами.

– Слушай, я и не думал, что в тебе такой талант сокрыт! – искренне восхитился Кристиан.

– Молодец! – Алеард улыбнулся и слегка пихнул трога в бок. В ответ парень со всей дури толкнул его в плечо – и мужчина отлетел к ближайшей стене. За это я толкнула Ойло, а Кристиан толкнул меня. В конце концов мы так разошлись, что чуть не сбросили Алеарда – зачинщика – с лестницы.

– Хорошо дурачиться, – сказал Кристиан. – Знаете, когда я услышал ваш зов, думал, приду, попьем чайку на крыльце, погуляем по дивным местам… Мир и покой, простые радости для друзей. Фиг с два. Какой-то говнюк портит миры, калечит людей, устраивает козни бродягам. Таким уж точно место если не в Пропасти, то в мире близком к ней.

– Это обидно, – кивнула я. – Я вот не видела Ойло долгие годы, забыла Алеарда и тебя, вообще всех… И, встретив, не смогла даже толком обнять, наговориться, отпраздновать!

– Звездануть бы Арона по лбу! – подхватил Ойло. – Чтобы перестал портить людям жизнь. Чего он на Аймана взъелся?

– Он ведь объяснял – хочет владеть миром, – напомнил Алеард. – Айман ему мешает со своими добрыми намерениями… А если честно, это противостояние меня сердит. Я по вам по всем жутко соскучился. Хочется бросить борьбу и просто жить.

Мы почти одновременно с ним вздохнули, а Ойло и Крис переглянулись. Я предполагала, о чем ребята думают, и смутилась.

– Ничего. Всё уладим и сможем вместе посетить какой-нибудь красивый мир. А?

– Хорошее предложение, – кивнул Крис.

– Замечательное, – широко улыбнулся Ойло.

– Так и поступим, – сказал Алеард.

Мы двинулись вперед, стараясь как можно сильнее шуметь. Скорее всего, Азана и её товарищи ещё ели, значит, у нас было достаточно времени, чтобы найти ребят. Если, конечно, они здесь действительно прятались.

– Эй! Народ! Выходите! – закричал Ойло. – Это мы!

Ему ответило густое звонкое эхо.

– Здание огромное, – повторил Кристиан, – кричи громче!

– Иди в баню! – весело ответил трог.

Мы проникли в самую глубь завода, где среди зловещих механизмов прятались черные тени. Кричать не пришлось – из мрака выступила знакомая фигура.

– Неужели вы?

Это был Ого, и с ним Крыс, Люк, Акир и две похожие друг на друга девушки, наверное, сестры. Мы познакомили их с Кристианом и коротко поведали о случившемся.

– Я переброшу вас к Айману, – сказал штурман. – Скоро вернусь, ребят.

– Мы подождём здесь, – кивнул Алеард.

Прошло минут десять, и за это время Ойло успел засмешить нас до боли в животе. Он изображал жадного торговца с Аргона, с которым однажды повстречался на пути домой. Трог так изумительно пародировал его походку, голос, выражение лица и осанку, что мы смеялись как сумасшедшие. Я никогда не слышала, чтобы Алеард так хохотал, да и собственный голос казался неестественно громким. Кристиан вернулся в тот момент, когда Ойло показывал, как толстяк ездит верхом. Вместо лошади парень использовал трубу, которая к тому же шаталась и скрипела. Алеард не поднимал головы, а я валялась на полу, согнувшись пополам. Иногда хохочешь так, что начинает ныть живот. Когда появился штурман с Конлетом и Норой, трог как раз слез с трубы. Кристиан поглядел на него, хитро прищурившись.

– Ты что с ними сделал?

– Ничего, – серьёзно ответил Ойло.

Алеард утёр глаза.

– Ладно, идём, «Ничего»!

– Кристиан сказал нам о заповеднике Милтона. Я знаю, где это, – сказала Нора.

Я была в хорошем настроении и не сразу сообразила, что голос её звучит холодно и раздраженно. Наш смех девушке явно не нравился. Странно.

– Долго туда ехать? – уточнил Конлет.

– На метро быстрее всего, – ответила она. – Отсюда дойдем пешком до загородной станции.

Что мы и сделали. Болтать не хотелось – Нора явно была не в настроении что-либо обсуждать. Её взглядов хватило, чтобы воцарилось молчание. Я её понимала – родной мир девушки захватил недобрый бродяга, а ей к тому же пришлось заигрывать с ним на празднике. И пока что мы ничего не могли с этим поделать. Про черный след тот же Айман почти ничего не знал, а Алеард ощущал только на уровне энергий. Я видела темноту, но не знала, как её стереть.

– Изучить, – сказал Крис. – Осторожно. А уже потом решать, что важнее – тратить силы и убирать или оставить как есть.

– Мало ли, – кивнул Ойло, – вдруг повредим мир.

В метро было полно народу. Я-то думала, что за городом толкучки не будет, но ошиблась. Кажется, здесь было даже больше пассажиров, чем в центре. Мы еле впихнулись внутрь, и Ойло шутливо выпучил глаза.

– Я, конечно, худой, но не настолько! Верните, пожалуйста, мою ногу, – весело обратился он к какой-то сильно накрашенной даме. Она не поняла юмора и нахмурила тонкие как нити брови. Ойло протиснулся в уголок и встал рядом со мной. – Эта женщина меня пугает, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Вот ведь... дождь им в штаны! – прошептал он. – Чего они на нас так пялятся?!

– Потому что мы выделяемся из толпы, – ответил Кристиан. – К сожалению. Терпи, дружище.

Ойло понимающе кивнул, забавно шмыгнул носом, и, совершенно не стесняясь, стал разглядывать людей, которые глядели на него. Я тихо хихикала, видя, как пассажиры по очереди опускают головы, отводят глаза. У трога был сильный, яркий и пристальный взгляд.

Алеард стоял позади, рука лежала на моём животе, пальцы едва ощутимо скользили по ткани, и я покрывалась тихими мурашками. Что бы нам ни предстояло, он был рядом.

Спустя десять минут от нечего делать я решила попробовать поговорить с ребятами мысленно. Конечно, существовала так называемая этика мысленных разговоров. Было незыблемое правило: не говорить о человеке плохо за его спиной.

Я начала с Алеарда. «Ты меня слышишь?» – спросила я. Его пальцы чуть сжались. «Слышу, малышка». «Ойло, – позвала я, – давай поболтаем!» Трог поглядел на меня, прищурившись, но ни слова вслух не сказал. «Фрэйа! – произнёс он. – Странно...» Я улыбнулась. «Ребят, – отозвался Кристиан, – вы ловко придумали!» «Если бы мы начали болтать вслух о перемещениях, это было бы странно, – сказала я. – Поэтому лучше так». «Откуда я знаю, как это делать?» – спросил Ойло. «Каждый человек знает, но не каждый способен так быстро начать», – ответил Алеард. «Забавное ощущение!» – усмехнулся трог. «Если не напрягаться – многое получится с первого раза», – сказал Алеард.  «О, я расслаблен как никогда, – отозвался Ойло. – В отличие от Норы». «Ей трудно, – вздохнул Кристиан. – Представьте, если бы к нам на Землю такой Арон приперся!». «Не хотелось бы», – сказала я. «Поэтому мы не бросим Архъялв», – кивнул Алеард.

Какое-то время все молчали. Я смотрела на Нору, но потом, ощутив странные токи, перевела взгляд на Конлета. Он испытывал некие важные чувства, но я не стала определять их. Удивительно было столь ясно видеть намерения другого человека. Удивительно – и непривычно. А еще это смущало. Я поспешила снова завести разговор.

«Кстати о напряжении. Когда Яна, моя двоюродная сестра, полюбила своего будущего супруга, она долго не решалась ему признаться. Ей было девятнадцать тогда, ему двадцать четыре. Она мучилась несколько недель, скрывала чувства в ущерб сну и еде. Похудела, осунулась… Боялась, что он не ответит ей взаимностью. В итоге разревелась на празднике, увидев, как Артем танцует с другой. Убежала в горы, засела в чаще наедине с горем. А я всё видела и не придумала ничего лучше, чем сказать Артему, – я смущенно улыбнулась. – Он тотчас пошел Яну искать, и нашел удивительно быстро. Говорил потом, что любовь не спрячешь. Оказывается, думал, что у неё есть ухажер – парень из соседней усадьбы. Так и выяснилось, что они оба друг к другу тянулись, ошибаясь в догадках и предположениях. Яна считала, что он для неё слишком хорош, Артем был расстроен, что она принадлежит другому. Кстати говоря, этот другой приложил максимум усилий, чтобы Яны добиться, но сердцу не прикажешь… Наверное, не стоило вмешиваться, всё бы решилось постепенно, но я не жалею, ведь с тех пор они вместе и очень любят друг друга». «По-моему, ты поступила правильно, Фрэйа, – сказал Кристиан. – Иногда людей нужно подтолкнуть друг к другу, помочь им разобраться в ситуации. И награда велика – счастье для двоих…». Мы понимающе переглянулись. «Вы меня простите, – улыбаясь, сказал трог, – но я опять вспомнил аргонцев. Это народ из моего мира, занимающий большую часть материка, – пояснил он Кристиану. – Знаете, что они делают, когда собираются жениться?» «Откуда бы?» – хмыкнул штурман. «Значит, сейчас узнаете. Когда мужчина на Аргоне влюбляется, он должен обойти всю родню невесты (это правда!) и попросить у них разрешения на супружество! У всех – от мала до велика. Нет, вы что-нибудь глупее себе можете представить?! И если каждый им разрешил (а традиция предписывает всячески жениха унижать, так что он, бедняга, по нескольку раз с подарками туда-сюда мотается), новобрачные приходят с дарами к Безликому Богу и – внимание, барабанная дробь! – просят его не гневаться на них за то, что они полюбили друг друга больше, чем Его – великого и могучего Властителя Судеб! Да-да, так и называют. Кстати говоря, у него много смешных прозвищ. К примеру, Наследник Тверди или Кроитель Небес. Тоже мне, выдумщики! Могли бы за столько лет решить, что он всё-таки делает – заведует землей или приглядывает за небом. Хапуга!..».

Кристиан забавно хрюкнул, а я прикрыла рот рукой. Алеард тоже хмыкнул, и только Ойло рассмеялся в открытую. Его смех прозвучал среди сдержанных голосов как шум дождя в солнечный день. Нора махнула нам рукой с другого конца вагона, и мы вышли на следующей станции. Она называлась просто и понятно: «Северная».

– Уф! – сказал Ойло. – Трудновато мысленно общаться. Я устал.

– Знаешь, я бы не хотел родиться на Аргоне, – пробормотал Кристиан. – С этим вашим наследником тверди дело иметь…

– Для них в этом нет ничего противоестественного, ребят, – усмехнулся трог. – Ко всему, наверное, привыкаешь. Мне как-то сказали, что по правилам жить легче.

– Вы о чём? – заинтересовался Конлет.

– О родине Ойло, – ответила я.

– Нам сюда, – позвала Нора. Ей было, в отличие от Конлета, совсем не интересно, а потому разговор продолжался без участия девушки и на сей раз вслух.

Мы доплюхали до заповедника на дряхлом автобусе через сорок минут. Я всю дрогу дремала, положив голову на колени Алеарду. Автобус был высокий и просторный, и народу в ту сторону ехало мало. На широких мягких сиденьях было здорово лежать, чем и воспользовались Ойло и Кристиан. Конлет и Нора сидели впереди и тихо разговаривали. Не знаю, почему, но чем дольше мы ехали, тем тревожнее мне становилось. Конечно, я сказала об этом Алеарду, и он предположил, что так влияет аура метки.

Чтобы не терять время, мы разбились на пары. Крис пошел с Ойло, Конлет остался с Норой. Осматривать некоторые жилища не пришлось – они были стеклянными. Вряд ли кто-то стал бы там прятаться. Здесь явно жили люди с яркой фантазией. Помимо целиком стеклянных, были дома в виде овощей и фруктов, или сделанные из каких-то неведомых мягких материалов.

– Как музей, – сказал Алеард. – Не хотелось бы мне в чесноке жить…

Я рассмеялась.

– Что насчет дыни? Желтенько, сладенько, и комнаты наверняка длинные.

Он хмыкнул.

– Если уж мы выбираем, то я бы предпочел арбуз. Вполне стандартная форма, и снаружи сплошной позитив.

Я снова рассмеялась.

– Гляди, там нормальный дом. Посмотрим?

Вокруг не было ни сторожей, ни жителей необычного поселения. Заходи, бери что хочешь. Или живи, если больше пойти некуда.

– Возможно, там есть сигнализации, – высказал предположение Алеард. – Будем осторожны. Тишина вокруг, словно поселение умерло.

– Интересно, почему его забросили…

Алеард резко крутанулся на месте, оттолкнув меня в сторону, и я шлепнулась под куст. Его же унесло довольно далеко в сторону и ударило о землю. Я тотчас вскочила на ноги и увидела Азану. Рядом с ней стояло трое внушительного вида мужчин с оружием. Выстрел! Я не успела ни закричать, ни испугаться – Алеард разворотил стволы, превращая в труху, а пулю успел растворить на лету. Он ринулся на темных бродяг, но они не побежали. И, пока происходила драка, Азана решила проучить меня.

– Стерва! – выкрикнула она. – Арон тобой ещё займется!

И стремительно прыгнула вперед, пытаясь схватить меня за волосы. В этом был минус длинной распущенной шевелюры – она ужасно мешала в бою. Возьми женщина меня за волосы, и могла бы запросто покалечить кинжалом, сверкнувшим в сильной руке. Её явно кто-то учил обращаться с оружием, но меня тоже учили. В первую очередь, не сдаваться.

Я откинула женщину прочь, и она упала не слишком удачно, но поднялась и снова пошла на меня. Чуть в отдалении появились Крис и Ойло. Они побежали к нам, я даже успела увидеть, как штурман протянул руку, но потом перед глазами резко потемнело и меня больно засосало в черную дыру.

Пролетев сквозь пространство и увидев перед глазами яркий след Промежутка, я упала прямо в снег. О, боже! Сугроб был глубоким и обжигающим, и дыхание перехватило. Я попыталась вылезти, но только забила ледяные крупинки под одежду. Неужели это темные странники перенесли меня в этот мир? Я всё-таки поднялась и огляделась – снежная пустыня. Ни деревьев, ни возвышенностей, ничего. Белое полотно и солнце, падающее за горизонт. Холод и тишина, в морозном краю только пар моего дыхания.

Было не слишком холодно, градусов пятнадцать со знаком минус по Цельсию, но я понимала, что в летней одежде быстро замерзну. Тем более что ночь была у порога. И Промежуток наглухо закрылся, отказываясь отвечать. Наверное, у него были свои ритмы, которыми нельзя пренебрегать. Кто мог слышать их? Каждый бродяга или только те, кто обладал даром Штурмана или Мага? Кристиан ничего об этом не говорил, и я прежде не чувствовала хода времени меж мирами и переходной реальностью.

Я пошла вперед, надеясь, что движение поможет согреться. Мысленно звала Алеарда и остальных, уповая на везение. Вдруг я не одна в этом белом царстве? Но мир молчал, и мои друзья не отзывались. А вокруг становилось все темнее, и я не ведала направления.

Холодно. Я решила, что нужно бежать. Это было опасно – мало ли что скрыто под снегом? Но идти медленно значило окоченеть. Тем более что на ногах у меня были простые тряпичные кеды. Хорошо, что хотя бы не платье. Да и майка хотя и тонкая, но с длинными рукавами. Тоже плюс. На этом хорошее заканчивалось, потому что джинсы были летними и холод отлично проникал под ткань.

Дома я не боялась и куда более низкой температуры, но никогда подолгу не гуляла по морозу. Через какое-то время я остановилась, думая вырыть снежную нору и переждать ночь, но, угнездившись под снегом, поняла, что так гораздо хуже. Пришлось вылети и бежать дальше, пока есть силы.

Через час стало ясно – мороз меня доконает. Ни растирания, ни дыхательные упражнения не помогали. Я шла из последних сил, чувствуя, как нутро промерзает, и в конце концов перестала ощущать ноги. Интенсивные растирания немного помогли, но второй раз этот прием не сработал. Ещё через час я уже не шла, а плелась в кромешной темноте – на небе было мало звезд и небольшая луна, не дающая света. А когда температура упала ещё ниже, у меня просто отказало тело, и я плюхнулась в снег. Неужели это были последние мои часы? Я позвала Алеарда, потом попробовала коснуться Промежутка – тишина. Последнее, что промелькнуло перед глазами, было далекое темное пятно.

Глава 10

Меня разбудило солнце. Оно жгло. Я почувствовала под собой отнюдь не снег – раскаленный песок, и тотчас открыла глаза. Пустыня! Неужели я переместилась, даже не ощутив этого? Поднялась с трудом, чувствуя, что идти не смогу. Словно бежала марафон и только-только завершила его. Тело было дряблым и скукоженным, как старый гриб.

Мне безумно хотелось пить, и ноги чесались. Я плюхнулась на песок и сняла кеды. Ага, ступни красные, распухшие, и огромные мозоли на пятках выглядят жутко. У меня не было выбора – песок раскаленный, но идти в обуви ещё хуже. К тому же духота усиливала слабость, и у меня кружилась голова.

Я позвала Промежуток, ощутила его слабый отклик и попыталась протиснуться в переходную реальность, но сил не хватило. Не знаю, что было хуже – такая жара или прежний лютый мороз? В животе оглушительно заурчало, и я вслух позвала ребят. Снова тишина в ответ. Я попыталась собраться с мыслями. Нужно где-то взять силы для перемещения, открыть насильно второе дыхание.

И вдруг меня рвануло за пятки, утаскивая прямо сквозь пространство. Я грохнулась на белый песок Промежутка и тотчас улетела прочь, чтобы приземлиться в холодные неведомые воды. Ничего себе! Я боялась даже представить, что будет дальше. Лед, пламя, вода… Может, грохнусь на скалы или сразу в пропасть? Я постаралась не поддаться страху. Вода – это хорошо. Жаль только, что она оказалась соленой, к тому же у меня совсем не осталось сил. Я попыталась лечь на спину и расслабиться, но ничего не вышло. Хотелось уснуть, и тело само собой тонуло, оставив легкость и воздушную наполненность. А тут ещё странная, непроходящая вибрация, неприятный гул, исходящий от воды. Вдалеке показался большой плавник, и я, завопив, ушла в темноту… Чтобы шмякнуться головой о твердую землю.

Знакомое небо. Я трудно приподнялась на локтях и увидела овощные дома. Слава богу! Облегчение было временным. Перед глазами выросла омерзительная рожа какого-то мужика, и я не успела ничего предпринять – он ударил меня прямо в лицо. Прикосновение получилось странным, едва ощутимым. Словно надо мной надулся мягкий прозрачный пузырь.

Валяться было нельзя. Неподалеку лежала большая ветка, и, перекатившись, я подхватила её. Темный бродяга с усмешкой наблюдал, как я трудно поднимаюсь.

– Белая, – усмехнулся он. – Зря я тебя в лицо бил. Надо было по голове или в висок. – Он подхватил камень и кинул его, но, слава богу, не попал. Я более не надеялась на поддержку призрачных сил. Мужчина подхватил ещё несколько снарядов и противно усмехнулся: – Попробуешь отбить? Погоди, я тебе башку разобью, кисонька!

Я решила не дожидаться атаки и метнула ветку. Коряга угодила мужчине прямо по голове, и он рухнул. Не зарекайся не причинять боли, пока не окажешься в подобной ситуации... Сердце мое колотилось в безумном ритме, и ноги были тяжелыми. Я снова удирала, понимая, что это лучший вариант. Но когда оказалась возле огромного огурца, попала в руки ещё одного темного бродяги. Хорошо, что вырываться я умела куда лучше, чем бить. Безжалостно выкрутив ему руку, и я оттолкнула мужичину прочь и юркнула за крыльцо. Напряжение было столько велико, что у меня в ушах звенело.

– Пригнись! – приказал знакомый голос, и я рухнула плашмя. Ойло, выскочивший из-за дома, спустил тетиву откуда-то взятого лука, и темный, что побежал за мной, завопил. Трог попал ему в руку, наверняка нарочно избегая других более опасных мест. – А ну стоять!

Но мужчина решил иначе, и скрюченная фигура распалась на части. Не думала, что странники могут исчезать вот так! Обычно, уходя в Промежуток, она растворялись. Ойло помог мне подняться и оглядел.

– Ты как?

– Нормально. Боже! Ты ранен!

Весь низ рубашки был перепачкан кровью.

– Просто так они не отступят, – усмехнулся Ойло. – Не переживай. Вся не вытечет.

– Ойло!

– Я серьезно, Фрэйа. Это подождет.

Он крутанулся на месте и снова прицелился, но на сей раз силы были не равны – первый темный, который меня ударил, держал в руке пистолет.

– Ну что, допрыгался, рыжий?

– Ещё нет, – отозвался Ойло, и пистолет как ветром сдуло – появился Алеард.

Темный попытался ударить мужчину, но Алеард отошел с линии атаки и схватил незнакомца за шиворот, чтобы, прокружив, отправить лететь головой в стену. Темная слизь шлепнулась прямо мне на штанину – сзади подобралось жутковатое существо, похожее на ящерицу. Ойло пустил несколько стрел подряд, но кожа у зверюги была толстой, и острые головки не причинили ей вреда.

– Фрэйа, в дом! – приказал трог, но я не собиралась его оставлять. У меня всё ещё оставались чувства, и я должна была их расшевелить.

Тревога помогла, опасность взбудоражила кровь адреналином. Прочь усталость и нерешительность! Я выдохнула поток воздуха, который с силой отшвырнул ящерицу прямо в стекло. Туда же полетел темный.

– Готово, – донесся издалека голос Криса.

Темные вылезли, но вместо ящерицы перед нами предстала Азана. Они ринулись было в атаку, однако на сей раз Алеард с ними не церемонился – обоих легко скрутил и прижал к земле. Через минуту прибежал Кристиан.

– Четвертый без сознания, больше не будет блокировать дары. Фрэйа, слава богу! Я никак не мог нащупать тебя через миры.

– Ничего, – отозвалась я. – Всё в порядке. Нужно возвращаться в лабораторию, Ойло ранен. Алеард, ты как?

– Цел, – отозвался он, ощупывая меня взглядом.

– А ты, Кристиан?

– Я нормально, не переживай.

– И я нормально, – отозвался Ойло, – не беспокойся, Фрэйа. Сейчас важнее решить, что с этими делать. Оставлять их здесь нельзя – натворят дел.

– Мы их переместим. У меня есть не примете подходящее место, – сказал Алеард.

– Вы что, сдурели?! – возмутился один их поверженных. – Какое вы имеете право?..

Мы проигнорировали его вопль.

– О каком мире идёт речь? – тихо спросил Кристиан.

– Остров, – ответил Алеард, – Обладающий странной особенностью удерживать внутри себя странников. Когда я туда попал в первый раз, едва смог выбраться в Промежуток. Там красиво, места изумительные. Возможно, стоит пока что закинуть их туда...

Кажется, он впервые был неуверен в своем решении.

– Согласен, – кивнул Ойло, – это лучшее предложение. И единственное, кстати.

– Пожалуй, на какое-то время их действительно нужно туда отправить, – отозвался штурман.

– Фрэйа, что скажешь? – Алеард поглядел на меня. Я чувствовала, что он хочет только одного – поскорее уйти на Тасулу.

– Да. Боюсь, если их оставить здесь, это ничем хорошим не кончится.

– Ладно, Крис. Я покажу дорогу.

– Угу, – ответил штурман. – Я нас всех туда засуну?

– Нет, только мы с тобой, – покачал головой Алеард, – и эти... Фрэйе и Ойло лучше не идти. Оттуда непросто вылезти.

– Хм, – отозвался трог, – тогда мы возвращаемся к Айману.

– Да, – ответил Алеард. Он сжал мою руку и ободряюще улыбнулся: – Скоро увидимся, малышка.

Перемещение далось нам с Ойло нелегко. Мы выпали вдали от нового дома, за скалами. Пришлось ковылять по песку вдоль берега, и я видела, что трогу больно. Мне и самой было тяжело идти, но я не показывала своей слабости. Вот оно, второе дыхание, открылось как раз вовремя.

– Представь себе, – говорил Ойло. – Я только что понял, что это было за место. Эван и Рута сидели в тюрьме. Я сам там бывал, хорошо, что друзья-торговцы всякий раз выкупали.

– Боже, а если они до сих пор там?!

– Нет. Вышли, и уже давно. В последнем видении счастливо целовались на каком-то балконе…

Я рассмеялась. Ноги жутко болели, хотелось пить и есть. Ничего. Главное, что мы скоро будем дома. К тому же что важнее – мозоли или ножевое ранение?

– А знаешь, что ещё я видел? – улыбаясь, сказал Ойло. Он тяжело дышал, но разговоры помогали шагать.

– Что?

– Как они выкупали рабов. Видимо, через какое-то время вернулись на Аргону, и Эван потратил заработанные у Ниланэ деньги самым подходящим образом.

– Надеюсь, с ними ничего не приключилось. Наверняка такая странная щедрость не осталась без внимания.

– Крис говорит, что видит следы ребят из вашей команды, но… – он раскашлялся, но упрямо продолжил: – Они запутанные и сложные для расшифровки. Поэтому пока что нельзя ни с кем связаться. Но он говорит, что вскоре поймет этот шифр, и тогда Эван и Рута снова будут с нами.

– Больше ни слова, – нахмурилась я. – Ты бледный, и едва ноги переставляешь.

– На себя посмотри, белобрысина! – отозвался Ойло.

Хорошо, что на берегу были Айман и Ого, они помогли дотащить парня до лифта. А потом по длинному светлому коридору мы дошли до комнаты Ойло.

– У меня прежде не было постоянного жилища, – улыбнулся трог. – Дом на черной земле нельзя назвать настоящим домом… Хотя я и люблю его.

Я стащила с него рубашку и увидела длинный глубокий порез.

– Нет, ты представляешь? Застал меня врасплох, гаденыш! – сказал парень. – Как сзади налетит, как пырнет! Хорошо, что я развернуться успел.

Кровь не пугала, но представив, что придется самой справляться с раной, я запаниковала.

– Я не умею зашивать…

– Фрэйа, ты наверняка обращаешься с иглой лучше, чем мы, – сказал Айман. – В доме кроме нас только Эстен и Лаура, но они не целители. Твоя радуга справится.

И они, два взрослых мужика, смотались! От обиды я чуть не заплакала.

– Белобрысина, – тихо сказал Ойло, и его рука накрыла мою. – Я тебе верю. Даже Айману я бы это дело не доверил. Пожалуйста, не бойся. Если хочешь, я сам всё сделаю, только принеси… материалы.

Он был спокоен и ласков. Как всегда. Он не бросит меня, даже если ошибусь и причиню ему сильную боль. Я осторожно обняла трога и погладила по голове.

– Я тебя не оставлю. Нужно отыскать мою сумку или рюкзак Алеарда, там хорошие лекарства. Не вздумай ничего предпринимать, я живо вернусь!

И побежала узнавать у Аймана, куда они сложили вещи. Я была сердитой и возбужденной, и, наверное, говорила громче обычного. Ого и Айман предпочли ретироваться, видя, что за мной тянется яркий огненный след. Чувствами не всегда можно управлять, особенно если ты усталый и голодный.

Когда вернулись Алеард и Кристиан, я закончила шить и смазывала шов особым снадобьем. Ойло лежал, прикрыв глаза. Боль он терпел стойко, в полном молчании. Алеард тотчас склонился, помогая мне, и пальцы замерцали мягким синим пламенем. Ойло открыл глаза и улыбнулся.

– Вернулись. Ал, Фрэйа просто чудо. Она меня ловко заштопала! И совсем даже не больно.

Кристиан принес одеяло и поудобнее устроил трога.

– Отдыхай. Нам это всем не помешает, но ты сегодня герой.

– Герой? – переспросила я.

– Он двух девушек спас от темного бродяги.

– Ой, можно подумать, вы бы не спасли, – проворчал парень. – Доброй ночи. Если бы у меня были силы, а бы поел, а так предпочту сон.

Я снова погладила его по голове и, опираясь на Алеарда, вышла из комнаты. Крис последовал за нами.

– Судя по всему, экскурсии не будет? Как тогда узнать, где наши комнаты?

– На них написано, – отозвался Алеард.

– О! Именные двери! – улыбнулся штурман. – Ладно, давайте быстренько найдем свои.

– Лучше сначала кухню, – просипела я.

Алеард поднял меня на руки, и я прикрыла глаза.

– Отдыхай, – тихо сказал он. – Сейчас воду найдем.

Квартира в скале была обширной – Альба постаралась сделать комнаты «на вырост». Пока мы добрались до кухни, я несколько раз провалилась в сон. А потом выхлебала два графина воды. На еду сил уже не было, и Алеард отнес меня в нашу комнату, точнее, прекрасную небольшую квартиру. Усталым взором я ощупала серо-голубые стены, светлую мебель и бежевые занавески с растительным рисунком. Синий диван возле стены так и манил притулиться, но Алеард прошел в спальню. Когда он усадил меня на упругий толстый матрас, я встрепенулась и принялась ощупывать любимого.

– Целый я, – проворчал мужчина. – Синяки не в счет. А вот твои ноги нуждаются в заботе.

Я опустила глаза – всё такие же красные, но теперь ещё и поцарапанные. Правильно, обувь-то осталась в пустыне. Мне было все равно, как сильно они будут болеть, заживая. Я обхватила Алеарда и принялась целовать его чумазое лицо.

– Слава богу, всё хорошо. Ты снова рядом. Не хочу больше путешествовать! Хотя бы день побудем вместе… Хотя бы несколько часов наедине. Пожалуйста!

Неужели это было третье дыхание? Я умудрилась опрокинуть мужчину на лопатки, и Алеард рассмеялся.

– Да, малышка. Несколько часов наедине. К сожалению, ты слишком усталая для многого, но когда отоспишься, я своего не упущу. А пока что дай мне поухаживать за тобой.

И он, мягко скинув меня в сторону, начал расстегивать мои просоленные джинсы. Они сели, и теперь с трудом с меня слазали. Я пыталась помочь, но тело казалось каменным. Отвратительное ощущение, когда на тебя словно горы упали.

Алеард умудрился стащить злосчастные штаны и быстро снял остальное. А потом он положил руку мне на затылок и мягко сжал пальцы, чтобы подарить некое странное чувство. Теперь я не думала о тяжести, сосредоточившись на тепле, и постепенно провалилась в глубокий тревожный сон.

…Плохо. Мной владеет боль, и я не могу прогнать её. Чувствую, как мои раны открываются, как кровь льется наружу. И я дышу кровью, пью её и давлюсь, ощущая, как что-то рвется наружу. Должна встать и идти, но ноги не слушаются. Они холодны, неподвижны, мертвы. Что это за место? Я с трудом отползаю в сторону и вижу Маира. Он лежит, привалившись к каменной стене, и тяжело дышит, глядя в одну точку. Взор полон муки и ужаса, пальцы скрючены, периодически по худому телу пробегает дрожь. Он впивается руками в живот, будто хочет вырвать кожу и тихо стонет, прижимаясь затылком к грязному камню… удар!..

Я открыла глаза и села в постели. Алеард спал тихо и неподвижно. Мне не хотелось его будить, и я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться.

– Фрэйа, в чем дело?

Наверное, меня выдало больно стучащее сердце.

– Маир в беде, Алеард. Ему нужна помощь. Я должна вернуться.

Он обнял меня сзади.

– Сейчас, малышка?

Я почувствовала, что готова разреветься от его слов. Он не спросил, почему я вскочила посреди ночи и заговорила об этом, ничего не стал уточнять, сомневаться. Он просто поверил мне и был готов идти следом: куда угодно и когда угодно, хоть прямо сейчас, из постели.

– Завтра... завтра с утра. Сейчас четыре часа, нам нужно немного прийти в себя.

– Позовём с собой ребят? – спросил он тихо.

– Если они захотят помочь.

– Хорошо.

Он потянул меня за собой к центру постели, и я прижалась к его груди всей спиной, устроила голову на удобной широкой руке.

– Спи, малышка. Мы сделаем всё возможное.

– Спасибо, Алеард.

И уснула через минуту, чтобы остаток ночи бродить по каменным коридорам, натыкаясь на холодные стены.

Я шлёпнулась в сугроб, поспешно поднялась, увязая в снегу, и огляделась. Атория. Теперь здесь царствовала чудесная зима. Странно, но ни Алеарда, ни Кристиана, ни Ойло нигде не было видно. Неужели я снова потерялась?

Я стала пробираться в сторону реки. Снег был рыхлым и свежим, и белым-пребелым. Он приятно холодил голые колени. Я подумала, что температура, видимо, не больше минус пяти градусов по Цельсию. Это был не мороз, а нежный и желанный холодок. Совсем не такой, как в том мертвом ледяном царстве. Я была в легких сапожках и куртке, и на сей раз выбрала штаны широкого покроя. Вдруг опять придется плавать?

Без ребят я и понятия не имела, куда идти. В отличие от Криса ориентироваться мне помогали не внутренние энергии, а солнце и звезды, но попробуй, угадай, в какой стороне Синий город? Справа виднелись какие-то домики, и я полезла по сугробам, надеясь узнать дорогу.

На негромкий стук отозвался мирный женский голос. Я открыла тяжёлую дверь, и, сбивая снег с сапог, прошла через тёмный коридор. В глубине комнаты маячил огонёк необычного света. Это была не свеча и не лампа, а нечто, похожее на золотую каплю. Маленькое солнышко, сидящее на железной подставке… Странно. Прежде я здесь таких не видела.

– Здравствуйте! – сказала я, ещё толком не разглядев, с кем здороваюсь.

– Здравствуй. Проходи, – позвал меня голос. Я осторожно прошла дальше. Глаза быстро свыклись с полумраком, и передо мной предстала женщина: невысокая, седовласая, в длинном зеленом платье и светлой безрукавке. – Чем помочь, девочка? – улыбнулась она. – Заблудилась или от почтовой кареты отстала?

– И то, и другое. Мне нужно попасть в Синий город.

– Это недалеко, – отозвалась она, жестом приглашая меня сесть поближе к огню, но я покачала головой и вежливо отказалась. – По главной дороге никуда не сворачивая. Если у тебя крепкая лошадь, доедешь без приключений.

– А есть опасность не доехать на… усталой лошади?

– Эта зима полна неожиданностей. Уже не раз на путешественников нападали Ледяные Призраки.

– О! – отозвалась я, хотя и нисколько не напугалась. Сейчас меня больше беспокоила судьба Маира. Интересно, а если прямо спросить, что она скажет? –  Простите, а вы ничего не слышали про Маира Арнэ?

Женщина сощурилась, оглядывая меня с ног до головы. Наверняка хотела спросить, не с Севера ли я прибыла?

– Чета Арнэ когда-то давно жила возле Переливчатого леса, это к северо-западу от Синего города. Когда умер Грин Арнэ, всю ту область заполучили де Флавии. О них хорошего не говорят. Бывают помещики добрые, бывают жадные. Есть жестокие. Де Флавии – безжалостные и злые. Люди рассказывают, что они владеют чёрной магией. Алиса Арнэ, то есть де Флавий, не так давно скончалась.

– Что?! – вырвалось у меня.

Женщина кивнула, почему-то не удивившись моей реакции.

– Говорят, на её младшего, Лара, напал Седой Оборотень. Женщина защищала его и получила серьезные раны. Яд оборотня действует быстро и беспощадно.

– Ну а что Маир Арнэ?

– В тюрьме. Не так давно его судили за попытку убийства.

Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле.

– Я уверена, что он не способен на это!

– Так и есть. Не виноват мальчик... – сказала она, качая головой. – Разве ж мало невиновных в тюрьмах сидит? Они что-то не поделили с братом, Антуаном, и всё. Антуан де Флавий опасный человек. Ему нет дела до сводного брата. Мешался парень, под ногами путался, да и умный был не по гадам, вот и сел.

– А не подскажите, где находится эта тюрьма?

– На западе. Называется «Рогатая пещера». Она принадлежит де Флавиям уже много веков, – со значением сказала женщина.

– Спасибо вам огромное! – произнесла я поспешно. – Мне нужно идти.

– Пожалуйста, – улыбнулась женщина и сделала странный жест рукой, коснувшись подбородка и протянув мне развернутую ладонь.

На улице я, задыхаясь от ярости, села в сугроб. Сердце колотилось как бешеное, и слёзы мёрзли на щеках. Я злилась – и на себя, и на Бури, и на Промежуток, который не пускал меня к Маиру. Я смогла бы помочь, спасти их маму, если бы вернулась вовремя! Теперь Маир сидит в тюрьме, лишённый возможности доказать правду. У Антуана было хватало людей, готовых служить без пререканий, тех людей, что не задают лишних вопросов. Служители безумца. И, наверное, их много, в каждом городе с десяток…

Я встала, отряхнулась и пошла к дороге. Ни к чему бояться раньше времени. Белое плотно было ровным и бесконечным, словно его разгладили огромным утюгом. Эта зима прекрасно соответствовала моему состоянию – застывшее безмолвие отчаявшейся души. Я пришла помочь Маиру, но мысли то и дело утыкались в возведенные стены других желаний.

Мы с Алеардом так давно не целовались, не находили времени на утоление жажды… А ведь столько лет провели вдали друг от друга, так рьяно и упорно искали, и вот, найдя, вкусили кислятину расставания! Даже когда он был рядом, я чувствовала, что не могу получить главного. Ответственность белым плащом накрыла плечи, перечеркнула желания сердца и тем более тела.

Пока я раздумывала над этим, дожидаясь ребят, из-за поворота показались четверо всадников. Ехали они как раз в мою сторону, и, судя по всему, собирались к Синему городу. Зимой воздух чист и прозрачен, и я узнала в одном из них Грая. Нужно было поскорее куда-нибудь спрятаться, но меня уже заметили. Оставалось делать вид, что я ни при чем, или улепетывать без оглядки прямо по сугробам.

Я не хотела убегать. Когда Грай проезжал мимо, наши взгляды встретились, и мы оба сглупили.

– Фрэйа, – сказал он.

– Грай, – отозвалась я.

Хотелось надавать ему крепких пощечин.

– Ого, – обрадовался его спутник, и я признала в нём того неприятного толстяка, которого видела на водяной мельнице, – неужели та самая Фрэйа?

Грай сжался, как от боли.

– Нет, – сказал он, – это не она.

– Ну как же не она! То самое прекрасное личико, как Лар и описывал! – ядовито улыбнулся толстяк. – Иди к нам, красавица, иди сюда!

Так подзывают к себе собачек… Меня передернуло. Два других мужика уже поднимали самострелы. Я не стала ждать, пока они пустят их в ход и, оскалившись, кинула в них всеми скопившимися за несколько минут чувствами. Были они отнюдь не дружелюбны, и оказались плотными и горячими. Толстяка и ещё одного мужчину выбило из седел, лошади отчаянно заржали… Конь Грая поднялся на дыбы, но мужчина удержался. Я не хотела продолжать, поэтому медленно попятилась к лесу.

– А ну стой! – сказал четвертый.

– Перестань, Орд, отпусти девушку. Это не та Фрэйа.

– Заткнись, Грай! – раздражённо отозвался мужчина. – Даже если не она, всё равно пригодится. Она знает магию. Антуан вознаградит нас, ещё как вознаградит! Он...

Я не стала дослушивать его торжествующее бормотание, развернулась и со всех ног бросилась в лес. Чувства помогали бежать. Только я могла сначала сглупить, а потом удирать сломя голову. По густому снегу было трудно скакать, но меня окрылил страх. Кажется, мужчины поняли, что не сумеют меня так просто догнать и нашли единственный выход из ситуации – лишить возможности убегать. Первая стрела пролетела мимо, а вот вторая весьма успешно чиркнула по ноге. Третья застряла в куртке, четвертая едва не достала плечо... «Не стрелять!!!» – донеслось разъяренное.

Волнение переросло во что-то большее. Оно обволокло раны, закупорило кровь, и я благополучно проскакала через заросли колючих кустов. Внутренний голос велел поторопиться. Сначала я не осознавала, куда бегу, и только потом поняла, что лечу параллельно дороге в противоположную от города сторону. Я врезалась в дерево, оттолкнулась от него, и покатилась вниз, к береговому обрыву. Цепляться было не за что. Я неуклюже перевалилась через край и плюхнулась в ледяную бурлящую воду. На сей раз камень не встретился с моей головой, я даже не ощутила холода. Меня понесло прочь с такой скоростью, что я не успела даже закричать или позвать Промежуток. Да и зачем? Рано или поздно выберусь, вот только рюкзак тянул на дно, и куртка мешала грести…

Радоваться было нечему. В ушах, в носу и во рту была вода, я то выныривала, то снова уходила под воду. Утонул рюкзак и один сапог, и волосы как всегда мешали. Я смогла выбраться на берег спустя минут двадцать – в том месте, где течение слабело. Кое-как выползла, цепляясь за холодные чёрные ветви, и несколько мгновений лежала на снегу, пытаясь отдышаться. Теперь мне не казалось, что на улице тепло. На волосах вскоре повисли сосульки, кожа онемела, ноги свело судорогой. Я была в таком странном вакуумном напряжении, что не ощущала боли. Правда, это продолжалось недолго, очень скоро мука меня настигла. Я смогла доплестись до леса и ничком рухнула в сугроб.

– Алеард! – сказала я в снег, и небо шлепнулось на голову всей своей громадой.

Я очнулась оттого, что меня нещадно тормошили. Ресницы на морозе склеились, и веки я разлепила с трудом. Надо мной склонился Алеард. Увидев его глаза, я захотела раствориться в воздухе или провалиться сквозь землю. А ещё лучше прямо в Пропасть.

– Фрэйа!!! – Голос был полон тревоги, смятения и едва сдерживаемой ярости. – Не знаю, что сделаю, когда в себя придёшь! – гневно сказал он сквозь зубы, поднимая меня на руки. – Честное слово, привяжу к кровати – и будешь сидеть безвылазно на Тасуле!..

Я открыла рот что-то ответить, но мир снова померк.

Когда я очнулась в следующий раз, вокруг было тихо и тепло, на лицо падали близкие отсветы пламени. Я ощутила, что Алеард осторожно снимает с меня мокрую одежду. Тело походило на кусок желе.

– Тихо, малышка, не шевелись, – сказал мужчина, поняв, что я пришла в себя. На сей раз его голос звучал нежно. Я моргнула в ответ. – Мы в заброшенном домике, в лесу возле Синего города. Здесь безопасно.

Он без раздумий раздел меня донага и притянул к себе, кутая во что-то невероятно мягкое. Его тело показалось очень горячим, но это было желанное тепло. Обжигаясь, я обхватила его плечи руками, уткнулась в жесткие волосы носом, и Алеард медленно и трудно вздохнул. Я пребывала в непривычном томительном оцепенении, не могла уснуть и не могла окончательно проснуться. Вот она, граница между действительностью и грезой, трепещущий баланс чувств. Алеард прижимал меня к себе, гладил по голове и молчал. Ни мягкости, ни напряжения в могучем теле. Покалывали, оттаивая, руки и ноги. Я знала, как это бывает больно, но сейчас вся боль растворялась в окружающем пространстве, уходила в брёвна над головой, в огонь, мерцавший где-то сбоку, в старинные кресла с пыльно-серой обивкой, растопырившие изогнутые темные ножки. Мне становилось всё жарче, я дышала чаще, касалась дыханием шеи Алеарда, и всё крепче обхватывала его ногами. В тот момент я не осознавала, как это на него влияет.

Я подняла голову и открыла глаза, только когда Алеард вздрогнул, резко выдохнул и особенно сильно тронул губами мою щёку. Он словно очнулся, тело его стало твердым, а стук сердца ускорился. Я хотела попросить прощения за то, что опять набедокурила, но он взял меня за подбородок и поцеловал. И сразу стало ясно, что на сей раз сдерживаться он не намерен. Ни препятствий, ни отвлекающих факторов, ни Промежутка или тех, кто может появиться внезапно. Только мы двое посреди леса, заметенные в хижине снегом, как в берлоге.

Его настойчивые губы повергли меня в трепет. Испуганная, я пыталась отстраниться, но Алеард не позволил. Он повалил меня на толстое меховое одеяло и прижал к груди. Я никогда не чувствовала его тело так, никогда не знала все его изгибы и завершения… Жажда не позволила отступить. Я опустила руки и нерешительно коснулась его бедёр. По телу мужчины пробежала дрожь, он поднял голову и посмотрел на меня темными горящими глазами.

– Ты боишься, малышка?

– Немного боюсь. Но желаю тебя, Алеард. Если ты меня отпустишь, я сойду с ума.

Он едва заметно улыбнулся уголками рта – это была моя любимая улыбка – и коснулся рукой моей груди. Я смежила веки, ощущая, как щеки начинают пламенеть. Его пальцы были чуть шершавыми, властными, и не имелось ни единой преграды для них, кроме моего настойчивого смущения. Я поняла, что всё серьёзно, что страсть уже не вернется в глубины души, и ощутила горячие толчки внизу живота. Теперь сердце находилось в двух местах одновременно.

А в следующее мгновение содрогнулась всем телом и тихонько застонала: Алеард обхватил губами мою грудь. Я схватила его за голову, вцепилась в лохматую густую гриву. Он продолжал без спешки, и прикосновения были беспощадными, почти жесткими, неторопливыми, но всё более настойчивыми. Его руки скользнули вниз, тронули мои колени и медленно их развели. Я сама потянулась вперед, ощутила его твердость и силу, и открыла глаза, чтобы наткнуться на пристальный, пугающий взгляд.

– Малышка, теперь я не смогу остановиться, – тихо сказал Алеард – Ты попалась.

Я сглотнула, облизнув губы сухие, как старая бумага.

– Мы одни…

– Одни, – кивнул Алеард, прижимаясь ко мне внизу. Его руки поглаживали мои бедра, то крепко сжимая кожу, то едва её касаясь. – И ты моя. Я могу сделать с тобой всё, что захочу.

– Да, – прошептала я. – И я желаю тебя.

– Желаешь? – его пальцы опустились ниже, и я уткнулась лбом в его плечо.

– М-м-м…

– Желаешь, малышка? – прошептал он, продолжая творить немыслимое.

– А… Алеард… – выдавила я. – Да, желаю. Ты мне нужен.

Мгновенное признание завершилось поцелуем. Дыхания наши встретились и разбились друг о друга. Я уже ничего не соображала. Алеард, опускаясь, ласкал мое тело губами, а где не касались они, влажные и ласковые, доставали пальцы. Наверное, я совсем себя не сдерживала, потому что он, вернувшись, прижал меня всем телом к одеялу.

– Такой ты мне нравишься ещё больше, Фрэйа. Не бойся.

Всё мое напряжение ушло вниз. Я чувствовала, сейчас произойдет нечто важное и трудное.

Крик вырвался сам собой – протяжный и глухой. Я сжала зубы, вытягиваясь, и обхватила пальцами плечи Алеарда – так плотно, как могла, изо всех сил. Толчок отдался в самом центре живота резкой болью, и она заставила меня испуганно всхлипнуть.

– Малышка… – сказал он нежно. – Не бойся, моя хорошая. Посмотри на меня!

Я открыла глаза. Алеард не выглядел обеспокоенным, но смотрел так, что лучше было снова сомкнуть веки. Однако я сдержалась, и он медленно освободил меня от тяжести, но тотчас снова двинул бедрами, и я жалобно застонала. А потом подарил мне поцелуй, ещё один, и заглушил крики губами. Наши голоса сплелись, движения соединились. Я обхватила его ногами, по-прежнему подвластная прикосновениям, и не роптала за резкую, страстную, беспощадную настойчивость. Времени передохнуть и привыкнуть у меня не было, и это помогало не отступать, тянуться за противоречивыми чувствами.

Глубже и больней, но лучше так, чем прервать движения. Он повернул меня на бок и оказался сзади, и всё продолжилось. Заполненная, ошалевшая от его властной ярости, я вскрикивала и стонала, не обращая внимания на звук своего голоса. Алеард шептал мне на ухо нечто ласковое, что я глотала сразу чувствами, не разбирая на слова. Бесконечно. То медленно, то скоро. Я не знала, как долго продержусь.

– Прости, малышка, – хрипло усмехнулся он. – Никак от тебя не оторваться…

Голос его звучал едва слышно и глаза вспыхивали каждый раз, когда я вскрикивала.

– Ещё, – пробормотала я, кусая губы и держась за его шею обеими руками. Мы, оказывается, стояли…

Алеард дотянулся до моего уха, и я почувствовала нежный укус. Он сделал что-то со мной, и с этого мгновения я начала отвечать на каждое его движения своим. Двигая бедрами, сжимая ногами, целуя, лаская ладонями – я жила вместе с ним, была насыщением и насыщалась, и чем дольше, тем безумней. Пронзившая всё тело сладостная судорога, длинная, восхитительная и долгожданная, не стала концом этой ночи. Всё только начиналось…

Огонь потрескивал в очаге, кидал синие тени на бревенчатые стены. За окном ревела вьюга, я видела её бледное загадочное лицо в отражении стекла. Я узнала его, и он узнал меня. Всё было так, как должно было быть. В эти ночные зимние мгновения мы всецело принадлежали друг другу.

Глава 11

Меня разбудил ласковый поцелуй в губы. Улыбнувшись, я медленно открыла глаза. Алеард смотрел на меня, приподнявшись на локте.

– Привет, любимый. Хочу попросить прощения... – начала я виновато.

– Нет, – перебил Алеард, – не после случившегося.

Я тотчас покраснела, с трудом вспоминая все детали ночного счастья. Алеард мягко рассмеялся, нарочно склонился надо мной и поцеловал: нежно, едва ощутимо.

– Фрэйа, малышка моя! Ни на пять минут тебя покидать нельзя! Хотя после этой ночи я забыл все свои разумные доводы в пользу того, чтобы оставить тебя где-нибудь в безопасном месте. Только одно скажи: кто ранил?

– Люди де Флавия. Но один из них хотел помочь. Мы оба повели себя глупо.

– Угу, – многозначительно кивнул Алеард. Взгляд его не предвещал Граю и компании ничего хорошего.  – Что же ты им сделала?

– Отказалась… эм… сотрудничать.

Алеард хмыкнул.

– Поделишься мыслями?

Я знала, что если захочет, он отыщет злодеев всё равно. Протянула свои мысли, вспоминая нападавших, и через несколько мгновений Алеард удовлетворенно кивнул.

– Ясно.

– Ты ведь не станешь их бить? – взволнованно спросила я.

– Именно так я и поступлю с этими придурками, – отозвался он. – Хотя за твои раны стоило бы с каждого шкуру спустить…

– Не стоит, Алеард.

– Не хочу, чтобы они снова причинили тебе вред, малышка. Многие мужчины не понимают по-хорошему, им внятен лишь язык силы. На нем и поговорим, когда встретимся

Он обнял меня, крепко прижимая к себе. Я уютно устроилась на его груди, и вдыхала запах, блаженно замирая, когда он проводил пальцами по моей обнаженной спине.

А потом случилось то, чего мы оба хотели. Не покидающая тело мука пересилила прежний страх, вернула легкость и податливость. Алеард не собирался меня щадить, тем более что мы оба отдохнули и набрались сил. Трудно и замечательно. Снова боль, восхищение и наполненность. Двое друг для друга, единые в жажде. Узнавать его было наслаждением, моим новообретенным счастьем.

Наверное, мы долго так лежали: завладевшие друг другом, счастливые и разомлевшие. Казалось, мир целиком поместился в игольное ушко, которым стала наша хижина. Тонкая, но крепкая нить сплетала судьбы. И хотелось оказаться в каком-нибудь мирном месте, где бы нам никто не помешал валяться в постели целый день.

– Кристиан и Ойло, – вдруг сказал Алеард. – Когда я услышал твой зов, мы разделились. Они направились к Синему городу, а я пошёл за тобой. Очень скоро они будут здесь. – Он приподнялся, поглядел в окно. – Снег больше не идёт. Вряд ли кто-то сюда сунется кроме ребят, это место давно заброшено. Как твоя нога?

– Совсем не болит.

– Отлично, но я всё же посмотрю, – и он поднял одеяло и тронул мою ногу, которая, оказывается, была замотана чистой тонкой тряпочкой. В пылу страсти я её даже не ощутила. – Всё нормально. Ну-ка повернись.

Я послушно откинулась на спину, и мужчина кинул быстрый взгляд на мой бок. Я тоже туда посмотрела: удивительно, но рана казалась старой и благополучно заживающей.

– Это всё потому, что мы... были вместе?

– Думаю, да, – усмехнулся Алеард. – Ещё одно платье испорчено.

Он потянулся в сторону и вынул из рюкзака длинное платье синего цвета. У него были рукава до локтя и круглый вырез. Мне оно сразу понравилось, но вылезать из-под одеяла не хотелось. Однако Алеард уже встал.

– Спасибо, оно прекрасное! Нам уже нужно одеваться? – спросила я, любуясь его стройным загорелым телом.

– Да. Они придут через несколько минут. А что? – лукаво спросил он, поворачиваясь.

– Ничего, – покраснела я, старательно пряча улыбку. – Жаль, что ты оденешься…

Это выскочило само собой. В последнее время я с трудом контролировала мысли и слова.  Мужчина сцепил руки на груди, но это не выглядело как попытка прикрыться. К тому же в такой позе он выглядел ещё более устрашающим.

– Я бы с радостью достал тебя из-под одеяла, Фрэйа, и действительно не дал одеться. И сам шлёндал без всего. Одежда, видишь ли, мешает тебя смущать. И многому другому тоже препятствует.

Я рассмеялась, выпрыгнула из постели и прижалась к нему, с радостью ощутив на спине горячие ладони. Алеард тут же опустил их ниже.

– У нас действительно мало времени, малышка.

Я вздохнула и послушно отступила, потягиваясь. Взгляд Алеарда даже на расстоянии был горячим, и, несмотря на прохладный воздух, я совсем не мерзла. Что бы ни случилось между нами, мне было непривычно стоять перед ним обнаженной, тем более что он смотрел на меня, улыбаясь, и не собирался отводить глаз. Мы быстро оделись, и Алеард предложил мне сесть на стул, чтобы помочь с волосами. Он успел только провести расчёской раз или два, когда невдалеке послышались знакомые голоса, и в дверь, предварительно вежливо постучав, вошли изрядно заснеженные Кристиан и Ойло.

– Ого! У вас тут оказывается утренние процедуры! Ну, как вы? – спросил штурман.

– Всё как обычно, – ответил  Алеард, – на Фрэйу напали, подстрелили, она свалилась в горную речку, едва не утонула, а нашёл я её, уже изрядно обледеневшую, в сугробе.

Ребята рассмеялись.

– Общая картина событий ясна, – сказал Кристиан, – а если  подробнее?

Я рассказала им всё по порядку, улыбаясь во весь рот приятным прикосновениям чутких пальцев. Алеард умел обращаться с моими волосами и никогда не драл их попусту.

– Да уж, – покачал головой штурман, –  всё куда хуже, чем я думал. Мы с Ойло побродили по городу, поспрашивали у людей, носы совали во все щели... Этот Антуан тот ещё гад, и не без странностей. С таким опасно связываться.

– Вот и отлично. Лично у меня руки чешутся ему между глаз влепить, – сказал Ойло. – Особенно за то, что собственного брата за решётку упрятал. Таким людям у меня веры нет. Фрэйа, а что за Призраки такие? Или эти, как их... оборотни?

– Не знаю. Не встречала ни тех, ни других. Но когда мы с Маиром удирали из города, мы заехали к другу его отца. Так вот он был колдуном. Думаю, под магией здесь подразумеваются необычные способности, которые нам с вами могут показаться вполне обычными. Взять того же Маира… Он каким-то непонятным образом чудит с картами.

– Хм! – весело отозвался Алеард, вставая сбоку от меня и продолжая орудовать гребнем. – Значит, магия? Вполне возможно, что Оборотни – те же Звери, но сохранившие дар в родном мире. И сама Атория – реальность, сохраняющая дары в обычных людях. Понять бы, зачем это нужно… – он почесал в затылке – новый жест, которого прежде я за ним не замечала. – Фрэйа, ты сказала про тюрьму. Начнём оттуда. Вытащим парня и дальше уже решим, как поступать с этим Антуаном. – Он закончил чесать мои волосы и отложил в сторону гребешок. – Нам нужны лошади.

– Мы кое-что продали, деньги есть, – улыбнулся Ойло. – Пойдёмте на торг. И, кстати, надевайте-ка! – И подал нам длинные темные плащи.

– Маскировка? – улыбнулся Алеард. – Здорово придумано, моя одежда никуда не годится.

Мы рассмеялись. На Атории уж точно никто кроме него не носил «байкерских» курток. Пока я застегивала серебряную пряжку, Алеард копался в рюкзаке. Я ожидала всякого, но удивилась, увидев свой меч, выкованный Айвором. Прекрасный длинный клинок с серебряной рукоятью и перекрестьем в виде двух дубовых листьев, он был куда меньше, чем Багровый Шторм, зато мне как раз по руке. Я называла его Проблеск. Как и когда Алеард успел его разыскать – понятия не имею. После всех моих скитаний меч казался безнадежно утерянным.

– На всякий случай, малышка.

Я тихонько поцеловала мужчину в губы.

– Спасибо. Думала, что уже никогда его не увижу.

– Пожалуйста, – ответил он, целуя меня в ухо. – Кстати, Ойло… Возможно, тебе пригодится это, – и протянул парню лук – темный, блестящий, наверняка мощный. Ойло восхищённо открыл рот, потом заключил Алеарда в объятья.

– Как ты узнал?..

– Так ты мне сам рассказывал, – улыбнулся Алеард.

– Бесподобный! Назову его Красным Орлом, – он погладил плечи лука. – Привет. Будешь мне другом? – Повернулся, хитро поглядел на Криса: – Только ты один безоружный.

– Я… – начал было Крис, но Алеард хмыкнул и снова сунул руку в рюкзак. Это был меч, притом не уступающий Шторму в величии и красоте. Только светлый, но с узорами на лезвии. Буквы напоминали иероглифы, но я плохо знала их, и прочитать не смогла.

– Я от вас тащусь просто! – сказал Ойло. – Вот бы фотку сделать…

Он быстро привык к другой жизни – с перемещениями, технологиями и стремительными переменами.

– Непременно. Ещё и броню нацепим, – хмыкнул штурман. – Ал, спасибо. Он похож на мой прежний.

Пока ребята пожимали друг другу руки, я, улыбаясь, вышла на крылечко. Погода стояла сказочная, и в этом тихом снежном царстве не хотелось думать о плохом. Снова рядом были друзья, и мы могли друг за друга постоять.

– Сюда, – показал штурман. – Мы протоптали тропку. Самый короткий путь.

Мы полезли по снегу вперед. Я шла позади Ойло, не сдержалась и пихнула его в сторону особо пухлого сугроба. Лёгкого тычка оказалось достаточно – от неожиданности он пошатнулся, и, наверное, устоял бы на ногах, но вмешался Алеард. Он подтолкнул парня, начавшего терять равновесие, и тот всё-таки рухнул в сугроб – как и не было его. Только ноги наружу остались торчать. Мы с Алеардом от такого зрелища начали бешено хохотать, и Кристиан удивлённо обернулся. Ойло мотал ногами, пытаясь выбраться, и, задыхаясь от смеха, просил о помощи. Никто не спешил его доставать.

– Снег! – хохотал трог. – В носу, в ушах и за воротом! Фрэйа, шалунья, а ну вытащи меня, пока я не провалился ещё глубже!

У меня уже болел от смеха живот, когда Кристиан сжалился над парнем и склонился, протягивая руку. Не тут-то было! Когда он стал вытаскивать Ойло из сугроба, совершенно неожиданно сзади подошёл Алеард и резко толкнул штурмана в спину. Кристиан свалился на Ойло сверху, уткнувшись лицом в снег, и хохот перешел в рыдания.

– Ах, ты!.. – возмутился штурман, утирая лицо и похрюкивая от смеха. Ойло под ним задыхался и икал.

Алеард вдруг повернулся ко мне. Глаза горели хитрым задором.

– Кого-то там, кажется, не хватает?

Я сразу угадала его намерения, но удрать не успела: он подхватил меня под мышки и легко закинул в снег рядом с Кристианом...

– Ну это уже ни в какие ворота! – воскликнул штурман. – Его нужно поймать – и отлупить!.. – на четвереньках он выполз на протоптанную нами дорожку, и начал вытягивать меня из снега. Вместе мы освободили Ойло и угрожающе повернулись к Алеарду. Он и не думал убегать, только приглашающе улыбался.

Ойло первым прыгнул к нему – и отлетел прочь кубарем: Алеарду нужно было лишь слегка двинуть плечами. Меня он ловко отправил лететь обратно в тот же сугроб, а вот Кристиану всё же удалось повалить друга на землю и напихать несколько горстей снега ему за шиворот. Алеард не сопротивлялся, он только хохотал. Вряд ли его донимал холод, но и навряд ли он поддался другу, позволив «упрятать» себя в сугроб. Я уже не раз думала, что Крис едва ли не единственный, кто мог с ним справиться в честном или шуточном бою. Однако глядя, как Ойло двигается, как он ловок, проворен и честен с собственным телом, я поняла, что он тоже может поспорить с Алеардом, ему это вполне по силам. И ещё я не могла не увидеть, как они похожи. Все трое. Что-то внутреннее, безрассудное и в то же время подвластное, нечто притягательное своей устремленностью. Но Алеард уже поделился этим, когда мы стали близки, ребята же ещё несли в себе полный заряд истинно мужского могущества, что способна осознать любая женщина, будь она сильная и независимая или робкая и нерешительная.

Ойло издалека метко швырялся в нас крупными снежками, но мы схватили его и снова изваляли в снегу. Давно я так не веселилась! Кажется, мы насмеялись на несколько месяцев вперёд, и это был желанный смех. Если живешь без дурачеств и сумасшествий, путь не кажется таким ярким. А когда есть радостный смех – сама радуга касается выбранной дороги.

В Синий мы пришли в отличном настроении, и город принял нас мирно. Ни подозрительных взглядов, ни вопросов. Даже стражники поглядели лениво, словно мы ничего особенного из себя не представляли. Странно. Неужели Грай и его подручные не искали меня после того, как столь яро преследовали? Посовещавшись, мы решили не разделяться.

Кристиан и Ойло подвели нас к месту, где торговали лошадьми. На сей раз выбор был куда хуже, чем на ярмарке. Я ходила меж рядов, где стояли кони, и тоскливо вспоминала Грозного. Что с ним стало? Счастлив ли он? Может, теперь конь служит Антуану, или сидит где-нибудь взаперти – непокоренный, как и Маир?..

Внезапно меня кто-то тронул за руку, и я настороженно обернулась. Анут!

– Госпожа, – тихо сказал он, – неужели это вы?

– Анут? – прошептала я. – Ты откуда здесь?

– Работаю в конюшнях. Хозяину продали вашего арата, но он никого не подпускал к себе, кроме меня. Хозяин хочет свести его с хорошей кобылой, однако конь своенравный, не поддаётся на уговоры и на кобыл не смотрит. Он зачахнет здесь. Рожденный для служения одному сердцу, он никогда не станет потакать человеческой жадности. Я приведу его к вам, госпожа.

– Ты собираешься его украсть? – нахмурилась я.

– Нет, лишь вернуть истиной владелице, – ответил парень. – Все знают, что Грозный принадлежал вам, страннице с севера. И Гильтнер, хозяин конюшни, не посмеет возразить. Есть закон, воспрещающий торговать аратскими лошадьми и гласящий, что тот, кого конь признает, и будет его обладателем. Вам нечего бояться, госпожа.

– Понимаю твою решимость, но… – Я огляделась: ребята стояли у дальних стойл и в нашу сторону не смотрели, Алеард гладил по носу какого-то маленького смешного конька. Верну Грозного – выдам себя. Впрочем, рано или поздно обо мне все равно узнают. – Ты слышал что-нибудь о Маире Арнэ?

Паренек кивнул.

– Здесь все знают его историю. Деверо приезжал, хотел помочь, но все законно. Доказательства вины лорда Арнэ неоспоримы.

Я вздохнула.

– Если сам Верховный Правитель ничего не смог поделать…

– Или не захотел, – тихо сказал Анут. – Если бы вмешался Питер, его сын, могло бы получиться. Но он на Аратских островах и ничего не знает о судьбе друга.

– Значит, и об их приятельстве все в курсе…

– А? Ну, да, – кивнул Анут. – Они дружат с детства. Вот только Правитель никогда не поощрял эти отношения, и, поговаривают,  платит Антуану за то, чтобы тот брата в тюрьме держал.

– Пока не погибнет, – произнесла я, чувствуя жжение в ладонях. – Веди Грозного, Анут. Он мне пригодится.

К нам подошли ребята, и паренёк растерялся, почувствовав на себе их внимательные, пытливые взгляды.

– Это Анут. Он помог мне сбежать из гостиницы, – сказала я. – Анут, это мои друзья: Алеард, Кристиан и Ойло.

– Здравствуйте! – поклонился парень. – Я могу помочь вам с лошадьми.

– У нас с Алеардом конь уже есть. Грозный здесь.

– Какой ещё Грозный? – заинтересовался Ойло.

– Это аратский конь. На ярмарке, когда мы с Маиром выбирали лошадь для Лара, Грозный признал меня хозяйкой.

– Тот самый, значит? – улыбнулся капитан. Я рассказала ему о сером ещё в Архъялв.

– А он вас двоих-то увезёт? – вдруг рассмеялся Ойло. – Всё-таки Алеард настоящий великан!

– Конечно, увезёт, – заверил его Анут. – Араты очень сильные, они славятся тем, что способны таскать тяжеленные грузы. Говорят, на островах с их помощью строят удивительные храмы, и только аратские кони способны привозить гигантские камни для строительства. Я и для вас подберу отличных лошадей по разумной цене.

– Хорошо. Веди, парень, – сказал Кристиан.

Анут взволнованно выдохнул и пошёл вперёд. Я видела его насквозь. Он думал о том, что четверо друзей-странников явились вершить справедливость в эти края. Я взглянула на нас со стороны и поняла, что он недалек от истины. Алеард – высоченный, широкоплечий, прямой, с огненными волосами и живыми строгими глазами, с устрашающим мечом за спиной, который медленно, но вполне заметно пламенел. Кристиан – красивый, гибкий, черноволосый и синеглазый, улыбчивый и стремительный – настоящий светлый рыцарь; лохматый голубоглазый Ойло – лёгкий и подвижный, как порыв ветра, весёлый, задорный и неугомонный, при красном блестящем луке, каких здесь ни у кого не было. Ну и я, женщина с мечом…

– Анут, ты знаешь, где находится тюрьма Рогатой пещеры? – вдруг спросил капитан.

– Да, – тихо ответил парень. – Я навещал там отца. Давно, правда. – Он подвел нас к стойлу с двумя пегими жеребцами, и, оглядевшись, продолжил: – Лучше об этом громко не говорить. Сделайте вид, что присматриваетесь к лошадям.

Крис протянул руку, и конь тотчас принялся шамкать его пальцы, надеясь получить что-то вкусное.

– Место, где держат самых опасных преступников этих земель. Чтобы туда попасть, надо очень постараться.

– Государственный переворот? – спросил Ойло.

– И это тоже. Но чаще любые действия, угрожающие де Флавиям.

– Почему же Деверо-отец с Антуаном заодно? – спросила я.

– В руках у обоих власть, и оба от неё в восторге. Как деловые партнеры они хорошо ладят, но никогда не были друзьями. Правитель Деверо не склонен внимать речам сына-оболдуя, зато к мнению опытного палача де Флавия прислушается. Если тот говорит, что собирается повесить на сводного брата ложные обвинения – Деверо сделает их правдивыми.

– Ничего себе, – сказал Крис. – Верховный Правитель питает несправедливость и потакает безумцам?

– Богатым, властным, решительным безумцам, – кивнул Анут. – Этот конь хороший. Пойдемте, покажу ещё одного.

Мы подошли к стойлу, где были светлые лошади. В основном неприметные, но одна – просто красавица.

– Хорошая, но Гильтнер дорого запросит.

– Да деньги не проблема, – улыбнулся Алеард. – Ты лучше скажи, хорошо ли знаешь дорогу к тюрьме?

– Эм… Да. Я неплохо ориентируюсь в округе.

– Хочешь поехать с нами? – спокойно и серьёзно предложил Алеард.

Анут аж вздрогнул от такого предложения.

– Не могу. Хозяин не отпустит.

– Ты что, принадлежишь этому человеку? – нахмурился Ойло.

– Нет. Пока что. Просто без работы я здесь долго не протяну, а идти мне всё равно некуда.

– Ни дома, ни родных? – спросил Крис.

Парень кивнул.

– А если новые друзья и новый дом? – улыбнулся Ойло.

У Анута загорелись глаза, и на лице появилось блаженно-восторженное выражение. Сияние второй души давало о себе знать. На тех, кто был готов к переменам, оно действовало как магнит… И тут к нам подошёл вышеупомянутый Гильтнер, ничем не примечательный бородатый мужик с сонными глазами. Он обрадовался такому количеству покупателей, принялся расхваливать лошадей и оглашать цены. Анут встрепенулся и быстро ушёл. Я поняла, что он сейчас приведёт Грозного, представила реакцию хозяина конюшни – и сердце забилось.

– Вон тот вороно-пегий конь и изабелловая кобыла, – указал Кристиан.

– Хороший выбор, – одобрил хозяин, но вдруг лицо его побелело – он увидел, что Анут ведёт Грозного. Гильтнер не успел ничего предпринять – конь рванул ко мне со всех ног, Анут едва без рук не остался. Серый подбежал, оттесняя Гильтнера плечом, и обиженно зафырчал, чувствительно боднув меня в плечо. Я обняла его за шею, трепала густую, хотя и порядком ощипанную гриву, шмыгала носом, надеясь не расплакаться при всех, и конь прикусывал мой капюшон мягкими губами, как будто хотел натянуть его.

– Хозяин, кажется, Грозный признал эту девушку Своим Человеком. Придётся с ним расстаться, – спокойно сказал Анут. Гильтнер злобно повернулся к пареньку, и стало ясно, что он собирается сделать. Алеард ловко перехватил занесённую для удара руку мужика, слегка повернул кисть внутрь, и вниз – и Гильтнер заплясал с поднятым кверху локтем, шипя сквозь зубы проклятья.

– Не трогай парня, – тихо сказал Алеард, – он с нами. У тебя конь есть? – повернулся он к Ануту.

– Да… – растерянно произнес тот.

– Тогда собирай вещи и пойдём. Ребят, заплатите за лошадей.

Кристиан, улыбаясь, медленно отсчитал нужное количество монет и разложил их так, чтобы Гильтнер видел. Затем они с Ойло подошли к выбранным коням и вывели их из стойл.

– Господа, зачем же так грубо? – прогудел хозяин. – Я человек мирный, никому зла не чинил… Отпустите.

– И бил парня по доброте душевной? – тихо, так, что только я услышала, сказал Алеард. – Руку твою отпущу – как есть начнешь на всю округу голосить.

– Что вы! Ни звука не пророню! Анут работник хороший, но своенравен, потому и получал ремня.

–Теперь ищи себе другого конюха, – сказала я.

– Здесь охрана, – вдруг мысленно сказал Ойло. – Двое.  Обходят двор по часовой. Что делать?

– Ничего, – вслух ответил Алеард. – Мы беспорядков не чинили. Надеюсь, вы довольны сделкой?

Он отпустил руку Гильтнера, и я видела, что мужчина хочет заорать, призывая подмогу. Но Алеард коснулся меча, и багровые искры стекли по пальцам.

– Магия… – прошептал Гильтнер. Он тотчас склонил голову и заискивающе произнес: – Сбрую, попоны? Все самого лучшего качества, с серебром или простое, как пожелаете!

– Да, пожалуйста, – миролюбиво улыбнулся Крис.

Они отошли посмотреть седла, а я осталась возле Грозного. Через пару минут появился Анут. Он вёл в поводу небольшого мохноногого коня мышастой масти. У парня дрожали руки, но вид был решительным. Он так и не посмотрел на бывшего работодателя. Мы расплатились, отдав сверх запрашиваемого, и без лишнего шума покинули конюшню.

Серый был радостен и порывался бежать галопом, но Алеард сдерживал его. Кристиан выбрал себе стройного жеребца с длинной черной чёлкой. Ойло ядовито заметил, что они с конём – точные копии друг друга, на что штурман незамедлительно ответил, что и сам Ойло подбирал себе лошадь с точно такими же, как у него самого, голубыми глазами. Мы смеялись. Анут застенчиво улыбался.

– Как долго туда ехать? – спросил Алеард паренька.

– Два-три дня.

– А дорога?

– Есть две дороги: длинная через скальные пустоши и короткая через лес. Правда сейчас там, наверное, небезопасно. Ледяные Призраки любят подстерегать путешественников в лесу. Особенно по ночам.

– У-у-у! – Ойло сделал страшные глаза. – Призраки?..

– Да, – сказал Анут, – они могут превратить человека в глыбу льда.

– Представляю себе это! – рассмеялся Кристиан. – И кого? Алеарда и Фрэйу, которые своим пламенем их испепелят, или нас с Ойло? Нужны мы им больно.

– Меня. Я самый слабый. Они как раз таких и ловят.

– Да ладно тебе, – весело сказал Ойло, – ты же с нами! Мы тебя в обиду не дадим.

– Вы их совсем не боитесь? – удивился Анут.

– Чтобы бояться, – ответил Алеард, – нужно знать, на что способен тот, кого ты боишься. А мы этих призраков ни разу в глаза не видели и понятия не имеем, что они могут нам сделать. Может, они на самом деле безобидны.

– Ну... Я их, по правде говоря, и сам ни разу не видел. Даже издалека, – признался Анут.

– То есть у тебя поджилки трясутся, когда ты заранее знаешь, что тебе могут всыпать по первое число? – рассмеялся Кристиан, треснув Алеарда по плечу. – А шагать в неизведанное – вообще не страшно?

– Ты прекрасно знаешь, чего я боюсь, Крис, – усмехнулся Алеард.

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Ойло. – Расскажи!

– Если я бессилен справиться с чем-либо, – ответил Алеард, – и не могу помочь тем, кто мне дорог. Но в том, чтобы трястись от ужаса раньше времени, смысла не вижу. Пусть сначала эти призраки появятся, кто кого испугается, ещё посмотрим.

– Вот именно. Когда придут, тогда и думать станем, что с ними делать, – сказал Кристиан. – А пока что вперёд и с песней!

– Что, лесом поедем? – прищурился Ойло.

– Конечно. Не будем терять времени даром, – улыбнулся Кристиан.

Анут откашлялся, и мы поглядели на него.

– Если вы хотите помочь Маиру Арнэ, тогда лучше избрать третий путь.

– Возможно ли что-то сделать столь малым числом? – спросил Кристиан. Наверняка проверял, как Анут отреагирует на подобную бесстрашную глупость.

– Если знать, откуда следить и ведать магию, – неуверенно отозвался парень. – Обхитрить стражу, раздобыть мундиры и пробраться внутрь… а потом ещё не попасться палачам… И как-то суметь убежать через лес от ищеек, затаиться, переждать.

– Предположим, пути отступления у нас есть, – сказал Кристиан. – О какой третьей дороге ты говоришь?

– Подбираться со стороны водопада. Это заповедное место, туда никто не ходит. Средоточие могущественных сил, где пропадают люди.

– Почему ты не боишься? – спросил Алеард.

– Был там с отцом. Если приходишь с добром, тебя не тронут. Но лучше надолго у озера не задерживаться.

– А мы быстренько там разобьем лагерь, поскорее вытащим Маира из тюрьмы и смотаемся, – улыбнулся Ойло.

– Антуан де Флавий не отдаст так просто своих пленников, – нахмурился Анут. – Даже Белым Духам.

– Что? – удивленно улыбнулся Кристиан, и я поспешила рассказать о предсказании неведомого старика.

– И ты веришь в это? – ухмыльнулся Ойло. Анут густо покраснел.

– Да. Вы странные. Пришли изнеоткуда, ничего не боитесь, и предлагаете невозможное с поразительной уверенностью в успехе.

– Может, сразу рассказать? – почесал подбородок Кристиан. – Правду о нашем несуразном поведении…

Алеард хмыкнул.

– Ты прав, но лучше пусть Фрэйа поведает. Она прекрасная рассказчица.

Ребята закивали, и нам пришлось остановить лошадей, чтобы я могла, глядя парню в глаза, поведать обо всем без утайки. Сказать, что он был ошарашен – сильно преуменьшить. Анут никак не хотел верить в подобное, постоянно переспрашивал, хмурился и тер лоб.

– Лучшее доказательство – показать, – усмехнулся Ойло. – Ну-ка, ребят, сделайте что-нибудь странное!

Крис пожал плечами и исчез прямо с лошади. Бедный Анут едва не свалился со своего коня, побледнел, начал что-то бормотать, водить руками… Я, конечно, принялась парня успокаивать, повторила дважды свой рассказ, и тут вернулся штурман. Он вышел из-за ёлки, широко улыбаясь, и снова сел в седло.

– И ты так сможешь, – сказал Алеард. – Если захочешь.

Анут неуверенно улыбнулся.

– Значит, миров всегда было много?

– Именно. И ваш, насколько мы знаем – один из начальных, от которых пошли и остальные.

Разговор продолжился на ходу, и любопытству Анута не было конца. Я пыталась почувствовать, не пожалел ли парень о том, что поехал с нами, но ощутила трепетный восторг и благодарность.

Мы устроили привал вдали от города и дороги, у толстого старого клёна. Там валялся большой тёмный камень, и возле него снег лежал пожиже. Кристиан и Анут пошли за дровами, а мы остались разгребать снег. Грозный помогал нам, лез любопытным носом под руки, и непрестанно фыркал. Алеард беззлобно ворчал на него, отодвигал тёплую морду, но это не помогало. Упрямый конь желал лично убедиться, что мы всё делаем правильно. Ойло назвал свою лошадь Волной, а Кристиан высокого пегача Бураном. Они вертелись тут же, взволнованные долгожданной поездкой. Как будто и не кони вовсе, а самые настоящие собаки…

Мы развели костёр из принесённых веток и уютно расположились вокруг. Алеард обнимал меня, и я дремала, наслаждаясь теплом. Потрескивание огня действовало на всех усыпляюще. Я знала, что Грозный спит чутко, и было решено не дежурить в эту ночь.

Уходя с Тасулы, мы запаслись всем необходимым, и теперь поставили  большую палатку. Анут, не привыкший к такого рода сооружениям, глядел на неё с интересом. Он и внутрь залез первым, вслух восхищаясь удобству сооружения.

– И от снега, и от ветра защищает! – воскликнул парень. Как много удивительного ему предстояло увидеть.

Утро было бодрым и ясным. Анут предупредил, что мы въезжаем на опасную территорию, где водятся призраки. Я убеждала себя, что ничего страшного не случится, но ближе к полудню в груди назрело знакомое ощущение. Внутренний голос велел держаться настороже. Я сразу сказала об этом ребятам.

– Если бы ещё знать, когда они надумают нас морозить, – сказал Ойло.

– Фрэйа, а ты не Глаз случаем? Их мысли прочитать не можешь? – подмигнул мне Кристиан.

– Она не Глаз, а Радуга. Ещё и Белая, как пить дать, – ответил за меня Ойло, и я хмыкнула.

– О чём вы? – стесняясь, спросил Анут.

– О дарах, что открывают в себе бродяги. У нас с ребятами они тоже есть, – ответил Кристиан и коротко поведал о возможных способностях путешественников.

– Значит, я зря устрашал вас де Флавием! – горячо воскликнул парень. – Белые странники, знающие особую магию! Думаю, вы сможете поспорить с ним на равных. Он могущественный человек, под его началом служат Синие мундиры. У него два поместья, тайная полиция и в каждом городе свои доносчики. Он плохой человек и страшный враг. Он умеет мстить. Но вы всё равно сильнее.

– Ты очень уверенно говоришь об этом, – сказала я. – Откуда ты так хорошо знаешь о де Флавии? Или это известно всем?

– Мой отец перешел дорогу Кордэллу, – ответил парень. – Я совсем не похож на лорда в своем нынешнем положении, но когда-то жил в большом доме, будучи частью большой семьи…  Отец просил не забывать, ради чего он сражался. Он погиб в той самой тюрьме, куда мы направляемся.

– Что он сделал, Анут? – спросил Кристиан. – Какой повод для заточения нашел этот болван Антуан?

– Хорошо срифмовал, – хихикнул Ойло. – Но можно я отвечу за тебя, парень?

Анут удивленно поднял брови, но кивнул.

– Твоего отца звали Дориад, а маму Кула. Твой отец отказался помогать Антуану в одном весьма нехорошем деле, а потому этот де Фларий… или Флапий… сделал самое действенное, что мог, дабы вынудить твоего отца поступить по его слову: похитил твою маму. Однако мир не без добрых людей, и она вышла на свободу, чтобы быть отправленной очень далеко, за самые Аратские острова. И уже потом твоего отца схватили и посадили в пещеры. Предупреждая вопрос: я вижу будущее. Правда, всё, что пронеслось в моей голове сейчас, было в прошлом, но не суть важно.

– Моя мама жива? – тихо спросил Анут. Он вцепился в поводья так, что пальцы побелели. – Но мне сказали… Подтвердили… Как же так?

– Я знаю только, что она отправилась очень далеко на красивом корабле с какими-то бородатыми дядьками.

– Это Араты… – прошептал Анут. – Значит, возможно…

– Вполне возможно, – кивнул Ойло. – А что насчет отца… Не могу ничем обрадовать. Не видел его жизнь в будущем или настоящем.

– Мне сообщили пару лет назад, что он погиб, – сказал паренек. – Но я не верю до сих пор. Наверное, теперь у меня будет шанс узнать о его судьбе. И составить заново свою собственную. Разве что я всё равно боюсь Антуана де Флавия.

– Ну, Призраки-то ему не подчиняются, я надеюсь? – хмыкнул Кристиан.

– Нет. И всё же... – Анут нахмурился, усиленно соображая. – Нужно очень постараться, чтобы обмануть человека, привыкшего обманывать других.

Откуда-то из леса донёсся странный рыдающий голос. Я сразу вцепилась в Алеарда, прижалась к нему всем телом. Одной что! Когда ты один, ты принимаешь удар и полагаешься только на себя, но когда рядом сильные мужчины, хочется спрятаться за их широкие спины и носа оттуда не показывать. Кони прижимали уши и порывались вставать на дыбы, Грозный возбуждённо фыркал. На всякий случай мы подъехали поближе друг к другу, Ойло взял в руки лук. Шорох приближался. Это было похоже на шаги человека по сугробам, но мы никого не увидели.

Я была так напряжена, что не сразу поняла, куда нужно смотреть. Стон повторился, и теперь совсем близко. Серый заливисто заржал. Я успела услышать испуганный крик Анута. Он показывал куда-то пальцем, и глаза были огромными. Прямо на нас из-за кустов выходило что-то странное. Это был полупрозрачный колышущийся сгусток, в нем угадывались очертания человеческой фигуры: голова, руки, ноги... и глаза. Светло-серые и неживые, как будто замерзшие. И полные боли. Существо развевало рот, протягивая в нашу сторону длинные синеватые руки, и из его нутра доносился отчётливый, жуткий стон, похожий на плач погибающего человека.

Мой испуг тотчас перешёл в настоящий страх и призрака (если это был он) ударило потоком воздуха. Он словно не ощутил этого удара, и только странно вытянулся, протягивая руки к стоящему ближе всех коню Анута. Тот шарахнулся, рванул в сторону, и скинул парня в снег. И тут же призрак вспыхнул, как головня. Самое страшное было в том, что он не остановился, а Алеард внезапно соскочил с коня и пошёл прямо на него. Серый взвился на дыбы, и от неожиданности я полетела вниз. Ойло подбежал ко мне, хватая за руку, а Кристиан ринулся к капитану.

– Алеард! – крикнула я.

– Друг! – зловещим шёпотом произнёс штурман.

– Тихо! – приказал Алеард напряжённым голосом. Я даже подумала, что призрак загипнотизировал его, и рванулась из рук Ойло.

– Стой! – сказал Алеард. – Не подходи, Фрэйа! – он глядел созданию прямо в глаза, и оно осознанно смотрело в ответ. Через несколько секунд  их взгляды прервались, и Алеард произнёс странно: – Он не виноват.

Призрак шагнул сквозь него, и Алеард упал на колени. Наверное, мой крик напугал всех даже больше жуткого существа. Я рванула к любимому, каким-то чудом освободившись из захвата Ойло, и не обратила внимания на стоны и покашливания морозного вредителя. Кажется, даже оттолкнула его, хотя можно ли касаться приведений?

– Алеард!!!

Он медленно повернулся ко мне, дал обнять себя… Я не видела, что делают остальные, но знала, что впервые за все время Алеарду стало холодно.

Призрак поднимался всё выше, растворяясь в летящем снегу, и, наконец, пропал в небе. Не знаю, показалось мне или нет, но он как будто помахал на прощание синей ладонью... Я тронула щеку Алеарда левой рукой, потому что правой почти не чувствовала, и он проморгался, поглядел на меня осмысленно, своим обычным спокойным и решительным взглядом. Затем крепко взял за плечо, склонил к себе и поцеловал.

– Сейчас буду ругаться, – шепотом сказал он. – Елки-палки, малышка!..

Я хрипло рассмеялась и покрепче обхватила его, поспешно целуя в прохладные щеки.

– Прости. Я испугалась за тебя.

– И умудрилась стукнуть призрака. Как рука?

– Онемела.

Алеард тотчас принялся растирать мои пальцы. Его жар был приятен как никогда, и боли не было. Ребята стояли возле и тихонько обсуждали произошедшее.

– Вы как? – повернулся к ним мужчина.

– Ха! Вот ведь... Что б меня... Я чуть в штаны не наложил!.. – рассмеялся Ойло.

– Алеард, ты сам-то как? – спросил Кристиан, подходя к нам и кладя руку капитану на плечо.

– Нормально, – ответил тот.

– Почему призрак ушёл? – тихо спросил Анут.

– Он – сгусток энергий, могущий делиться воспоминаниями, – ответил Алеард. – Этот человек когда-то был воином. Он умер, замерзнув в бескрайних лесах этого края. Я ощутил его отчаяние, желание найти виновных. Сказал, что мы пришли не со злом и не хотели тревожить его боль. Кажется, он понял это. Думаю, когда-то давно здесь и там дальше, у гор, была война. И души людей, умерших насильно, так и остались в этих местах, не обретя успокоения. Части их душ, их чувства, – поправился он.

– Да, война была, – подтвердил Анут, удивлённо хлопая глазами. – Много сотен лет назад.

– Значит, воинов считают нечистой силой, а они лишь хотят обрести покой? Печально.

– Мда... – отозвался Ойло. – Жаль их. Бедняги.

– Что он сделал с тобой?  – спросил Кристиан у Алеарда. Мы уже закончили согревать друг друга и теперь стояли возле Серого.

– Отдал воспоминания. Вернее, обрывки воспоминаний. Они также холодны, как его душа, а холод можно только принять. Да вы и сами это ощутили… – Алеард подсадил меня на Грозного, но сам в седло не сел. – Пойду пешком. Идёмте?

– А эти воины? Они не станут нас преследовать? – спросил Анут.

– Нет. Теперь они знают, зачем мы здесь. Они преследуют каждого путника, надеясь на помощь, но мы не можем им помочь.

Почему-то остальные так и не сели в седла. Только я ехала верхом, и глядела на Алеарда, на его волосы, разметавшиеся по плечам. Мне хотелось уткнуться в его шевелюру носом, прижаться губами к колючей щеке, ощутить теплое, настойчивое дыхание на своих губах, чтобы потом почувствовать и глубокий поцелуй… Самый лучший способ согреться. Самое прекрасное действо, дарующее вкус жизни. Алеард посмотрел на меня через плечо и прищурил глаза, как будто хотел что-то сказать. Но промолчал, только губы дрогнули.

Спустя время мы вышли к месту, где дорога ветвилась.

– Нам сюда, – сказал Анут, – это путь через лес. Дальше свернём в нужном месте и подъедем к водопаду.

– К заповедному водопаду! – уточнил Ойло торжественно. Мы и не представляли тогда, насколько он прав.

Глава 12

Ветер плакал, бросая морозные хлопья прямо в лицо. Всем казалось, что души умерших воинов идут через лес, но следы заметало, и мы с ними были разделены плотной снежной завесой. Алеард не отпускал меня ни на шаг в сторону. Не все призраки могли поверить нам, не все они были так проницательны, как первый. В палатке, под боком друг у друга, стало спокойнее, но тревога не утихла до конца. Кони тоже волновались, и, хотя все спали урывками, ничего так и не произошло, и мы встретили рассвет.

Целый день мы медленно ехали по лесу. Продвигаться вперёд было трудно – снега здесь намело по колено коням. Грозный шел первым и фырчал, как трактор. Конь застоялся, и ему явно нравилось прокладывать тропу.

Лес был стар. Он отдыхал от летней суеты, и казалось, что деревья рады укутаться в снегах и молчаливо ожидать веселого шума весны. Я видела толстенные стволы неведомых пород, и каждое впору было писать маслом. То черные дубы, то непонятные красноватые великаны с острыми кронами, то белые, вроде берез, но полосы на их телах были темно-синими. Даже зимой лес умудрялся быть цветным, и снег не мог скрыть разнообразия оттенков. Те же камни попадались и светлые, и зеленоватые, и голубые. А ещё в лесу было полным-полно птиц. Прежде я не обращала внимания, но чем дальше в чащу, тем более говорливыми и любопытными они становились. То красные, вроде клестов, то пестрые, как дятлы. Или синие, толстые, с широченными крыльями. Они квакали, словно лягушки.

– Живая территория, – улыбнулся Ойло. – Мне прямо как-то радостно стало.

К вечеру, когда стемнело, мы услышали шум водопада. Прошло всего несколько минут, и он открылся перед нами. От темной воды шёл пар, огромный поток падал с высоченной черной скалы и разлетался на радуги. Камни на берегу и в самом лесу впереди нас были белыми, но не от снега. Они мягко светились. Среди всего этого чёрно-белого волшебства, прямо возле воды, стояла статуя. Это был невиданный зверь, чем-то напоминающий дракона. Он пил из озера, сощурив глаза, и выглядел мирным и добрым. И тоже был сделан из белого светящегося камня. По дальней стороне озера росли ивы – старые и величественные, но почему-то лиловые. Их ветви падали в воду, словно играли гибкими пальцами с волшебным озером. Левее росли высоченные кедры с красными стволами, и возле них камней было больше всего. Куда-то прямо под водопад уходила высокая сияющая лестница – я и не заметила её сразу. Нетронутый снегом песок тоже едва заметно светился, а на камнях у подножия статуи цвели ярко-синие цветы, похожие на крошечные звёзды...

– Бесподобное место! – произнёс Ойло. – И совсем оно не злое.

– Да, – улыбнулся Кристиан. – Была бы у меня девушка, я бы привёл её сюда на первое свидание. Повезло тебе, Алеард!

Мужчина рассмеялся.

– Ещё приведёшь, Крис, – сказал он уверенно.

– Отец говорил, древние духи не всякого подпускают, – сказал Анут.

– Энергетический барьер, – кивнул Кристиан, – мысли и чувства тех, кто создал это место. Мы пришли не со злом и не причиним вреда, поэтому и бояться нечего.

– Где устроимся? – спросил Алеард.

– Может, поближе к статуе? – предложил Ойло. – Истукан вполне дружелюбен.

– Хорошо, – кивнул Алеард, и остальные согласились.

Едва мы начали разбивать лагерь, как выяснилось, что вода совсем не холодная. К тому же вокруг не было снега – почва оказалась теплой, словно питалась внутренним жаром. Мы расстелили прямо на белом песке одеяла, разложили кругом пожитки. Необходимость в палатке отпала.

Всех нас это место зачаровало, но все чувствовали разное. Ойло был весел и как никогда суетлив, Кристиан – задумчиво-мечтателен, Анут – полон благоговейного восторга, Алеард таинственно поглядывал на меня из-под густых бровей. Я разомлела, ощущая сладкую боль в животе, и трепетала от его редких прикосновений.

– Не знаю, как вы, – сказал Ойло, когда мы поужинали, – а я намерен поплыть к той лестнице и подняться по ней. У меня ощущение, что это важно.

– И я чувствую подобное, – согласился Кристиан. – Анут, ты с нами пойдёшь?

– Да, – кивнул парень. – Мы ведь раньше завтрашнего дня всё равно не отправимся к Рогатой пещере?

– Нет. Эту ночь проведем спокойно, а завтра начнем действовать, – ответил Алеард.

– Вы с нами? – улыбнулся Крис.

Мы переглянулись.

– Нужно же кому-то остаться, – хитро сказал капитан.

– Да, вы потом сходите, – поддакнул Ойло. – Ну что, ребят, поплыли?

Они оставили рубашки на камнях, доплыли до лестницы и залезли на неё. Мы внимательно смотрели, как ребята поднимаются наверх и обсуждают, как лучше пройти сквозь воду.

– А вот об этом мы не подумали, – сказал Алеард. – Воды многовато, опасно.

– Возможно, там вообще ничего нет.

– Есть. Бури упоминал пещеру в черной скале. Сопоставив то, что сказал он, и слова Гура, я могу предположить, что Дракон был Хранителем подобных нам путешественником по мирам. Атория – древний мир. Вообще, каждая изначальная реальность выполняет свою функцию. Земля – хранитель чувств. Атальмейн, где ты побывала, бережет память Циклов. Трогия, о которой упоминал Гур, и откуда родом я и Ойло – колыбель силы. И я предполагаю, что Атория хранит дары независимо от того, путешествуешь ты или нет. Здесь это называют волшебством.  А там, под водопадом, находится что-то вроде убежища для тех, кто понимает толк в перемещениях. Думаю, чтобы всё осмотреть, понадобиться не меньше двух часов. И это хорошо, – добавил он. Ойло быстро нырнул под поток и не поспешил обратно. Следом за ним устремились Кристиан и Анут.

– Почему хорошо? – с улыбкой спросила я.

– Потому что, – отозвался Алеард, беря меня за руку и притягивая к себе.

Он нежно провел губами по моей щеке, потерся носом о шею. Ему всегда приходилось наклоняться, а мне – вытягиваться, чтобы мы могли друг до друга достать.

– У тебя тигриные глаза, – сказала я невпопад.

Алеард сощурился и мягко провел ладонями по моим щекам.

– А у тебя они как штормовое небо. Солнечные локоны и буря в глазах. Люблю эти контрасты, особенно когда ты так улыбаешься. Хочешь искупаться?

– Да, – тихо отозвалась я. – Ты уверен, что ребята нескоро вернутся?

– Я знаю это, Фрэйа. И почувствую их приближение. Можешь не волноваться.

Улыбка с ямочками – моя любимая. Я тронула завязки его плаща, Алеард помог снять мой. У нас не было купальников, и мы просто медленно разделись. Я как всегда смущенно, Алеард – решительно. Он тотчас обнял меня, тесня к воде, и я попыталась воспротивиться. Знакомая игра, и заранее ведомо, кто выиграет. Но мне всё равно хотелось с ним побороться. Именно для того, чтобы Алеард затащил меня в озеро на плече или взял на руки.

Что против маленького, что против крупного, этот прием работал безотказно. Алеард улетел прочь, но тотчас встал, весело ухмыляясь. Смеясь, я отбежала за камни, и Алеард принялся гоняться за мной, нарочно давая ускользнуть в последний миг. Так, не торопясь, он загнал меня в ловушку, к скале, и отступать кроме как в воду было некуда. Я попробовала проскользнуть мимо, но была схвачена и оказалась у Алеарда на руках.

– Хитрюга, – усмехнулся он.

– Угу, – довольно отозвалась я. – Хорошее место.

Мы стояли справа от водопада, где бежал ещё один маленький поток. Он образовывал свое небольшое озеро – неглубокое и с хорошим ровным дном. Алеард занес меня в воду и отпустил, но я не побежала. Обняла его, прижалась к надежному теплу и замерла.

Мы слушали сердца друг друга, и влажный ветер приятно касался лиц. Я нерешительно опустила руки, и принялась поглаживать тело Алеарда. Хотелось понимать само физическое чувство, усиливать жажду, от которой сладостью сводило мышцы. Алеард мягко целовал меня в ухо: то прихватывая его губами, то чувствительно прикусывая. Приятно, ласково, щекотно. Я оттолкнулась от дна, обхватила ногами бедра любимого. Алеард склонился и жадно поцеловал меня в губы, и длил этот поцелуй, пока я не застонала, желая получить больше. В воде, на берегу, а потом и на одеяле. Он двигался яростно, и я искусала все губы, сдерживая крики. Мало. Обоим было недостаточно этого. Так миры питали собой, и ты учился принимать все больше силы. Казалось, ещё вдох – я и потеряю сознание от неги, от этой бесконечной алчной нежности, от красоты искрящейся темноты, что кутала и нас, и мир. Белые камни. Черное озеро. И деревья цветные, преданно ждущие своего художника.

Я совсем забыла о ребятах, о том, где мы находимся, отпустила окружающий мир и доверилась инстинктам. Алеард был моим, я принадлежала ему. На губах застыл вкус судьбы, сердце училось новым ритмам, а душа внимала ему, узнавая счастье в обладании. Сон пришел крепким и приятным облаком, но даже в царстве грез я продолжила чувствовать жажду. А проснулась от тихих голосов.

– А ну тс! – прошептал Кристиан. – Топаешь, как слон!

Значит, ребята вернулись. Хорошо, что мы лежали укрывшись, а то я бы сошла с ума от смущения.

– Ха! Разбудишь их, как же, – также тихо ответил Ойло. – Смотри, как сладко спят. Я тоже так хочу!

Кристиан хмыкнул.

– Хоти сильнее, глядишь, найдутся желающие залезть с тобой под одно одеяло.

– Ну да, любительницы мужиков с безумной внутренностью и дурной наружностью! – ответил Ойло дурацким голосом, и я не сдержала улыбки. – Скорее уж мне в затылок прилетит метеор, и искры полетят из глаз фонтаном.

Кристиан тихо рассмеялся, и я почувствовала, как изменилось дыхание Алеарда. Он тоже проснулся.

– Для каждого существует единственный человек, – сказал Крис. – Просто ты не искал.

– Это верно.

– Всё в порядке? – спросил Алеард, не открывая глаз.

– Я же говорил, что разбудим, – проворчал Крис. – Простите. Всё хорошо.

– Это поразительное место, – сказал Ойло. – Хоть живи там!

– Угу, – ответил Алеард. – Утром расскажете.

Ребята стали устраиваться. Я слышала, как они тихонько переговариваются, но не пыталась различить слов. Наконец мы все улеглись.

– Всем доброй ночи! – сказал Кристиан.

– Доброй! – откликнулись мы вразнобой.

Уже проваливаясь в сладкий сон, я ощутила медленный трепет земли, будто кто-то большой прошагал мимо, но, приоткрыв глаза, ничего не увидела и крепко уснула.

Когда я проснулась, Алеарда рядом не было. Он вернулся спустя пару минут, присел возле меня и улыбнулся. Я поглядела на него из-под приоткрытых век: волосы торчат в стороны, рубашка помялась.

– Привет!

– Доброе утро. Пойдем на разведку?

Я вылезла из-под одеяла и быстро оделась. Настроение было мирным и спокойным. Сейчас бы чайку с вареньем для всех, а потом погулять по сказочной кедровой роще…

Мы углубились в лес. Было тихо и свежо, снег приятно холодил пальцы. Мы долго взбирались на холм, иногда Алеард останавливал меня и к чему-то прислушивался. Потом нам пришлось плюхнуться в снег и ползти. Доверяя дару, я пыталась сделать Алеарда и себя частью снега, но выходило как-то лениво. Наверное, чувства ещё не обострились, к тому же я была голодна.

Наконец мы достигли гребня холма, и оттуда стали взбираться на скалы. Задача оказалась непростой, но Алеард карабкался вверх, словно барс. При его силе и ловкости, наверное, и падать было не страшно. Постепенно тело разогрелось, и я перестала неловко хвататься за любимого. А через несколько минут мы были на вершине.

Скалы – черные, как и та, которая рождала водопад – не казались злыми. И рога на самой высокой каменной круче скорее походили на крылья. Возле ближней скалы, одиноко торчавшей вдали от остальных, расположился небольшой замок. Наверное, там жили все, кто обслуживал тюрьму: палачи, охранники и хозяева. Сама тюрьма зияла множеством пещер и проёмов, а вход стерегли всего два воина, не считая тех, что ходили туда-сюда по крепостной стене замка. Однако приглядевшись, я увидела нескольких лучников, сидящих на уступах. И всё же не слишком серьезная охрана, даже несмотря на десятка три псов, что бегали во внутреннем дворе замка.

– Алеард, как узнать, где Маир? Пещеры наверняка огромны, немудрено и заплутать там.

– Обсудим варианты с ребятами. Не получится своими силами проникнуть – позовем на помощь знакомых бродяг.

Мы вернулись к лагерю, но все ещё спали. Ойло даже похрапывал, и я тихо рассмеялась, представляя, что будет, если он разойдется. Трог умудрялся даже в таком помятом виде, с открытым ртом и при жуткой лохматости выглядеть милым. Алеард поглядел на меня и улыбнулся.

– Сплаваем в пещеру или поедим?

Я выбрала второе – живот пронзительно урчал, тело нуждалось в энергии. Ела, как хрюня – много и с довольным причмокиванием, а Алеард тихо хихикал, глядя на мой аппетит.

– После вчерашнего в себя приходишь? – прошептал он, склоняясь к моему уху.

– Да. – И потерлась о его ладонь, поцеловала теплые пальцы.

После сытного завтрака мы разделись до белья и неспешно поплыли к лестнице. Мы оба хорошо ныряли и могли надолго задерживать дыхание, но, к своему удивлению, дна так и не достигли, только различили внизу силуэт чего-то огромного, мерцающего мягким туманным светом. Нужно было обладать возможностями таких отменных ныряльщиков, как киты или кашалоты, чтобы добраться до этого таинственного объекта.

– Как будто туннель или колодец, – сказала я. – Только широкий. Здесь поглядишь – песок, но внизу каменные стены. Похоже на искусственно созданный водоем. Интересно. И вообще место странное.

– А ты заметила, что статуя стоит иначе? – вдруг сказал Алеард.

Я резко обернулась. Теперь Дракон не пил воду, он хитро смотрел на нас, но все равно был каменным.

– Он что, оживал?.. Ночью мне показалось, будто кто-то ходил вокруг нас…

– Это место как иллюзия, переплетенная с реальностью. Не знаю, что за силы двигают этого истукана, жив ли он или становится призраком. Понятия не имею, что лежит на дне, и зачем было создавать это место. Но рано или поздно мы всё выясним.

– Эй, вы чего там делаете? – донесся звонкий голос с берега. Ойло стоял возле статуи и как всегда пытался пригладить непослушные вихры.

– Уж точно не завтракаем, – отозвался Алеард с улыбкой.

– Хотите доплыть до лестницы? – снова крикнул трог.

– Планировали, – ответила я. – Кстати, посмотри на каменного друга. Он позу поменял.

– Ничего себе! – заорал парень, и Кристиан, не успевший толком глаз продрать, кинул в него ботинком.

Ойло не растерялся и швырнул его обратно, попав штурману прямо по лбу. Штурман, конечно, ответил, и вскоре оба разбазарили весь свой гардероб – от носков до шапок. Мы с Алеардом так смеялись, что забыли про все свои планы. В конце концов, Кристиан удрал от трога в воду – уж больно часто тот попадал в него, и Ойло погрозил ему с берега кулаком.

– Вот так поспишь, ага! – пожаловался штурман весело. – Этот дурень орёт рано поутру, как выпь на болоте, будит праведных людей, а ты ещё и виноватым оказываешься. Эй, Ойло!

– Чего?

– Ты во сне разговариваешь, знаешь?

– Если бы тебе снились такие сны, ты бы тоже заговорил.

– А что?

– А ничего! Видел лес густой, а по краям его высоченный забор из сосисок. Сижу я, значит, на самой высокой сосне, а мимо, по воздуху, ты пробегаешь в домашних тапочках…

Мы дружно рассмеялись.

– У тебя богатая, но немного больная фантазия, друг мой, – сказал штурман. – И что было дальше?

– Я тебе кричу: «Ты чего дурень тут бегаешь, упадешь ведь и нос расквасишь!» А ты спокойно так отвечаешь: «Не боись. Я ещё и летать умею птицею…», и взлетел к облакам, а тапки вниз упали.

– Ой, и мне странные сны снились, – смеясь, сказал Анут. – И тоже про полеты.

– Алеард, – вдруг осенило меня, – ты чувствуешь, как это место действует на всех нас? Ни забот, ни хлопот, ни памяти. Какая на фиг лестница?! Ведь Маир сидит в тюрьме, и каждый миг для него – мучительная вечность! А мы здесь плаваем, мечтаем, отдыхаем! Веселимся... Что за чертовщина?

– Ты права, малышка, – ответил мужчина, пристально на меня глядя. – У этого места сильные положительные чары. Оно обостряет в людях чувство счастья, легкости и радости. Но у нас есть конкретная цель, и нам не до развлечений.

– Чего-чего? – спросил Кристиан, подплывая к нам.

– Нужно вытаскивать парня из тюрьмы, да побыстрее, – ответил Алеард. – Мы успеем насладиться красотой пещеры в другой раз.

– Это прозвучит глупо, но я забыл, зачем мы здесь, – признался Кристиан. – Молодцы, что напомнили.

– Благодари Фрэйу, – сказал Алеард, – это она нас вывела из забытья. Ребят, завтракайте – и за дело. Мы уже смотались на разведку и видели тюрьму. Трудновато будет туда пробраться, но вместе мы что-нибудь придумаем.

После еды мы долго обсуждали возможные планы спасения Маира.

– По-хорошему нам нужен Исполнитель для создания вещей и Странник, способный ощутить Маира. И ещё Учитель, – сказал Алеард. – Для укрепления даров. Мы ещё не слишком хорошо координируем действия между собой.

– Учителя мы знаем, – ответила я, – это Айман.

– Нужно вернуться на Тасулу и попросить его «почувствовать» ребят из нашей команды, – сказал Кристиан. – Возможно, среди них есть Странники. В качестве Исполнителя можно позвать Альбу.

– Хорошая идея, – ответил Алеард. – Через наши мысли Айман прочтет дары.

– Тогда лучше привести его сюда, – сказал Ойло. – Чтобы тебя и Фрэйу не мотать. Силы-то пригодятся.

– Ты прав, – кивнул Алеард. – Кристиан, сходишь?

– Да. Время позволяет. Вернусь через пару минут, – сказал он, тут же растворившись в тумане.

Анут вздрогнул.

– Эт-то... как?

Ойло принялся объяснять ему о том, как перемещаются бродяги, даже рассказал об ощущениях при первом прохождении в Промежуток. Поэтому когда вернулся Крис и с ним Айман, парень слегка напугался вовсе не их появления. Я догадалась, что он просто никогда не видел темнокожих людей, но сдержал любопытство и настороженность, пытаясь приветливо улыбнуться.

– Привет, ребята! – сказал Айман. – Ну что, давайте начнём? О, прошу прощения, – он протянул руку пареньку. – Айман.

– Анут, – отозвался тот, пожимая его ладонь. Я видела в глазах аторца уйму вопросов и знала, что вскоре парня прорвет.

– Рад познакомиться. Ну что, Алеард, приступим?

– Да.

Они положили руки друг другу на плечи и прикрыли глаза. Выглядело так, словно мужчины хотели обняться, но остановились в последний миг. Мощная невидимая энергия окутала озеро, прошлась по всем нам. Даже кони подняли уши, а Грозный поглядел на нас и произнес четкое «Фрых?». Он словно спрашивал, чего это мы мудрим. Мне снова показалось, что мимо кто-то протопал, и я пристально поглядела на дракона. Удивительно, но теперь он сидел, выпрямившись. Чудеса!

Алеард первым открыл глаза.

– Спасибо, – сказал он Айману.

– Это тебе спасибо, – ответил тот, улыбаясь. – Удачи. – И растворился в пространстве.

– Альба не пришла, – сразу сказал Ойло.

– Она не дома. У них много дел в иных мирах, я её просто не застал, – объяснил штурман. – Ал, что скажешь?

– Онан или Кёртис. Трудно сказать точно, кто из них кто, но оба могут пригодиться.

– Позовём обоих, а там видно будет, – отозвался штурман.

– А откуда вы знаете, как звать? – спросил трог.

Кристиан пожал плечами.

– Мы не знаем. Просто пробуем.

Алеард взял меня за руку, я протянула ладонь штурману. Мысленно общаться через миры? Почему бы и нет? Я вспомнила хитреца Кёртиса, затем задиристого силача Онана. Позвала, надеясь на ответ, но в сердце трепетала густая тишина. Мы не собирались сдаваться. Крис мог ощутить расстояние, Алеард – энергию. Я же призывала друзей чувствами и памятью. Нарисовать путь. Написать словами: ты нам нужен! Теперь то же самое и для Онана – неторопливо, вдумчиво. Не успела: прямо в воду бухнулось что-то живое. Это был Кёртис.

– Эй! – позвал Кристиан. – Дружище!

– Привет! – с улыбкой отозвался пилот.

– Здорово ты приземлился, – усмехнулся Алеард.

Мужчина поплыл к нам и довольно скоро выбрался на берег.

– Как же я рад вас видеть! – сказал Кертис, улыбаясь. – Посадка на воду прошла успешно.

Мы обняли его и познакомили с ребятами.

– Надеюсь, мы тебя не отвлекли ни от чего важного? – спросил Кристиан.

– Нет. Я был на берегу холодного океана с Оланом и новыми друзьями. Никаких дел. Что у вас случилось?

– Мы хотим спасти из тюрьмы одного парня, – сказал Алеард.

– Хм. Ясно. В чем заключается моя задача?

Кристиан стал рассказывать о дарах, о де Флавии и Маире.

– Мы думаем, что ты Исполнитель.

– Значит, так этот дар называется, – кивнул мужчина. – Делаю вещи, вы правы. А Олан, получается, Хронограф. Ладно, если что, я его позову. А пока подскажите, в каких кустах мне лучше переодеться?

Решено было действовать с наступлением темноты. До этого мы несколько раз ходили на разведку, а Кёртис изготавливал маскировку. Он присмотрелся к форме стражей тюрьмы и теперь сделал точно такую для всех нас. Правда, на мне она сидела ужасно, да и мужчина из меня, честно признаться, получался неважный. Ребята смеялись.

Уже под вечер Алеард подозвал к себе Анута.

– Твой дар раскрылся. Ты не касался Промежутка, но Айман – Учитель, он подтолкнул твой дух к осознанию. Ты ведь почувствовал, как внутри что-то изменилось?

– Да, – кивнул парень. – Словно новое чувство проснулось.

– Ты – Зверь, владеешь внутренней сущностью, которую можешь выпускать по желанию.

– Значит, я прямо сейчас могу попробовать стать Им? – взволнованно спросил Анут.

– Можешь, – кивнул Алеард, – но не огорчайся, если сразу не выйдет.

Анут улыбнулся и прикрыл глаза. От нетерпения он переминался с ноги на ногу, и мне показалось, что в таком взволнованном состоянии у парня ничего не выйдет.

– Чего вы... – начал Ойло, но тут же мы одновременно выдохнули, потому что перед нами вместо парня возникла белая некрупная сова с ярко-жёлтыми глазами. Птица таращилась вокруг, приоткрыв клюв.

– Это что? – оторвался от дел Кёртис.

– Анут, – ответил Алеард. – В своем зверином обличии.

– Ничего себе птичка! – хмыкнул Ойло. – Коготками хватанет за башку – мало не покажется.

Анут тотчас стал собой и неуклюже шлёпнулся на песок.

– Голова может кружиться, – сказал Алеард, ободряюще улыбаясь. – Всё нормально. Ты молодец.

– Я что?.. Я... Это было... так странно! Как будто сон... Не знаю, как и описать! – произнес, волнуясь, парень.

– Никогда не видел ничего подобного, – сказал штурман.

– Твой дар может пригодиться, – задумчиво сказал Кёртис. – Хотя ты ещё плохо его контролируешь.

– Я постараюсь, – заверил нас парень.

Темнота быстро сгущалась, но возле озера по-прежнему было светло. Камни завораживающе красиво светились, бросая белые блики на воду, а лестница звездным мерцанием зажигала в глазах дракона живые искры. Ночью это место становилось воистину магическим. Я вдруг подумала о том, что сказала бы об этом Карина, и улыбнулась. Алеард посмотрел на меня.

– Она бы не смогла противостоять чарам этого места.

Он без напряжения и настойчивости прочитал мои мысли. Не потому, что был Глазом, просто мы всё лучше понимали друг друга без слов.

– Приведу её сюда при первой возможности, – произнесла я, и Алеард хмыкнул.

– Ну что, вы готовы? – спросил, подходя к нам, Кристиан.

– Да. Осталось только поделиться с вами воспоминаниями, чтобы вы знали Маира в лицо.

Мы взялись за руки, и я подумала о Маире. Снова вернулась на ярмарку, в гостиницу, к водяной мельнице, к замку Жар-Коня.

Мы оделись, вооружились и углубились в лес. Из лошадей взяли только коня Кристиана, Серый был слишком примечателен, а нам нужен был всего один конь. Кристиан сел в седло, Анут в облике Зверя устроился у него на плече.

– Ладно, ребят. Всем удачи! – сказал штурман.

Он должен был стать главным отвлекающим фактором – гонец с «Указом» от самого Правителя. Фальшивую бумажку ловко создал Кертис. Штурман уже успел несколько раз переместиться и обойти замок, не попавшись на глаза его обитателям. Хорошо, когда умеешь делиться мыслями! Крис поведал Кертису о тех бумагах, что увидел, и бывший пилот с ловкостью сотворил нечто похожее, только в более строгих тонах и с настоящей золотой королевской печатью.

– Будь осторожен, – сказал Алеард и пожал другу руку.

Кристиан ослепительно улыбнулся, и мир вокруг померк – штурман отправил всех, включая нас, на нужные места. Промежуток мелькнул перед глазами, и вот мы с Алеардом уже стоим на очень удобном уступе, с правой стороны от пещер. Темно, поди различи две фигуры в темной одежде.

– Ты как?

– Отлично! – отозвалась я.

Мы стояли там довольно долго. Алеард прижимал меня к себе, укрывая от порывов ледяного ветра. Объятья были привычными и уютными, но от этого не менее волнующими. Я не могла думать о деле, но когда услышала далекий собачий вой – разволновалась.

– А что, если Крис пострадает?

– Уйдет в Промежуток. Не получится – позовет меня.

– А если Кертиса схватят?

– Он создаст оружие.

– Хм. Точно. И Ойло наверняка уже на месте. Прости, что паникую раньше времени.

– Это нормально, малышка. Я и сам немного волнуюсь.

– Давайте! – донеслось сквозь пространство.

Мы стали спускаться. Алеард был ловок на скале, а вот я не очень. Пальцы от волнения соскальзывали, и в итоге я свалилась вниз, прямо в его подставленные руки.

– Фрэйа, – сказал он, улыбнувшись, – всё будет хорошо. Ты дрожишь от напряжения. Смотри, подожжёшь кого-нибудь.

– Никогда не вытаскивала человека из тюрьмы!

– А я вытаскивал, – ответил вдруг Алеард, – и сам там сидел.

– Алеард! – опешила я. – Как так получилось?

– Потом расскажу, – пообещал он.

Мы медленно двинулись вдоль скалы. Внутри меня вспыхивало и потрескивало новое чувство, которое точно было частью дара. Тайна. Можно ли создать её мыслью? А если сердцем? Если просто верить, что ты – невидим? Я попробовала. Тень вокруг стала гуще, впиталась в одежду, и неясный шорох шагов пропал. Алеард поглядел на меня.

– Ты умница!

Его глаза в темноте светились, как у волка. Я ещё на Земле заметила эту удивительную особенность, но постоянно забывала спросить у Алеарда, почему так получается.

Нам удалось подобраться к дальнему входу. Там стояли с самострелами в руках два мужика. Они лениво оглядывали холмы и дорогу. Судя по всему, вовсе не боялись, что их застанут врасплох, ведь наверху, на скалах, в удобных углублениях, сидели ещё несколько человек. Но ими уже занялся Ойло, да и вход в тюрьму был один-единственный. Я медленно кивнула Алеарду, и он ответил тем, что едва ощутимо поцеловал мои пальцы. Не спеша, очень спокойно вперед. Я кутала его незаметностью и чувством уверенности и силы. Впервые дар растекался так легко и послушно. Наверное, Айман и Алеард что-то сделали со всеми нами.

Мы нацепили респираторы, сделанные Кертисом. Алеард откупорил пузырек, нагрел его собственным огнем, и из склянки начал выделяться едва заметный пар. Один из сторожей зевнул, и другой хмыкнул. Однако уже через минуту они почти одновременно сползли вниз и уютно задремали, прижавшись друг к другу лбами.

Мы заменили респираторы на темные платки, которые носили здесь все. Воздух в пещерах был тяжёлым, едким и неприятным. Хорошо было бы оставить удобные приспособления, но они сильно торчали, и не хотелось светить удивительными штуками, выдавая в себе пришельцев из иного мира.

Мы шли, ориентируясь на мысли Кёртиса, иногда напарывались на стражников, и Алеард тотчас «укладывал» их вдоль стен. Всё это походило на игру в «Горячо-холодно», вот только искать нужно было живого человека. В глубине подземелья было очень жарко, я вся взмокла внутри плотной неудобной формы. Странно, но мы так и не увидели ни одной камеры, зато хватало комнаток с сундуками, бочками и массивными шкафами, запертыми на ключ. Это была не просто тюрьма, или вовсе не тюрьма. Сокровищница. Тайное место, чтобы уберечь всё самое ценное. И тех, кто может быть полезен или опасен.

Сердце больно сжалось, когда из глубины каменного коридора долетел пронзительный и полный отчаяния человеческий вопль. Кричал не Маир, кто-то другой, но мы оба сорвались с места, не раздумывая.

Палач был громаден, с волосатыми черными ручищами и лысой узкой головой. Он прикладывал раскалённую железяку к животу мужчины, беспомощно висящего вниз головой. Меня замутило от ужаса, и я схватилась за стену, чтобы не упасть, но Алеард действовал как всегда решительно. Палач не успел ничего предпринять – его унесло в сторону стола с жуткими инструментами для пыток. Вторым ударом Алеард своротил ему на сторону нос. Думаю, он специально не стал сдерживаться, хотя и мог. Конечно, одного сломанного носа палачу оказалось недостаточно, и он, рыча во весь голос, полез на капитана, схватив со стены отвратительного вида крюк.

– Ну, ты, иди сюда! – орал он. – Иди, сволочь!

Алеард ничего ему не ответил, руки взметнулись, выбрасывая вперёд что-то горячее. Палача унесло прочь, он треснулся головой о край каменной лестницы и потерял сознание. Я, напротив, очнулась, подбежала к пленнику и стала резать верёвку кинжалом. Алеард подхватил безвольное тело на руки, не давая ему упасть головой в пол.

– Маир где-то здесь, – сказала я уверенно. – Дай бог, чтобы он был жив.

– Поторопимся, – ответил мне капитан. Спасённый нами мужчина только стонал, глядя на нас безумным взглядом отчаявшейся жертвы. – Потерпи! – сказал Алеард. Его ладони едва заметно замерцали синим светом, и пленник смежил веки, теряя сознание.

Мы прошли по коридору, заглядывая во все пещерки, но кроме огромного количества сундуков и ящиков ничего больше не увидели. И только за последним поворотом начинались камеры. Мы договорились, что попытаемся почувствовать всех, кто там находился, и выпустим на свободу. К сожалению, многие пленники были не способны даже встать.

– Зови Кристиана, – сказал Алеард, – без его помощи мы их всех не вытащим.

Штурман явился сразу, сморщился, натягивая на нос воротник.

– Быстро забирай их куда-нибудь в безопасное место, – сказал Алеард. – Лучше всего к Айману.

– Бедняги! – сказал Кристиан. Он принял у Алеарда первого мужчину, коснулся ещё двоих и исчез вместе с ними.

Мы прошли дальше, но остальные были мертвы. Я никогда не видела таких мертвецов – замученных до смерти, выжатых до предела телесной мукой. Один скорее всего умер от голода. Он был очень худой, просто мешок с костями. Захотелось собственноручно засунуть Антуана де Флавия и всех его служителей в эти самые камеры, однако не время было злиться. Я приказала чувствам замолчать, заморозила их. В такие моменты чувствовать нельзя. Ничего – ни волнения, ни жалости, потому что если ты отпустишь всё хорошее, потом непременно вырвется и плохое. Мне трудно удавалось найти баланс, приходилось глубоко дышать и смотреть больше под ноги. Алеард вел меня.

Маир лежал в последней камере. Он был в сознании, но глаз открыть не мог – мешала запёкшаяся кровь, обильно натёкшая из раны на лбу. Он отшатнулся, когда услышал шаги, цепи на руках загремели, волочась по полу.

– Маир! Боже мой! – вскрикнула я, падая на колени. – Держись! Сейчас мы тебя вытащим!

Он пошевелил губами, но я не услышала слов. Алеард, недолго думая, поднял парня на руки, цепи упали, распадаясь под его взглядом, и мы побежали вперёд. В конце коридора столкнулись с Кёртисом, он потирал руку. Видимо, тоже кому-то накостылял…

– Отлично! – быстро сказал пилот. – Кристиан забрал с нижнего этажа десятерых. Нужно уходить отсюда, пока посты не начали сменяться.

Мы побежали за ним. Кристиан был занят, все это чувствовали, и его никто не звал. Из глубины пещеры вылетел Анут. Он кричал резко и встревожено. Мы поняли, почему, когда увидели бегущих за ним пятерых стражников. Они остановились, как вкопанные, странно замерли, словно уткнулись в невидимую стену.

– Бежим! – сказал Алеард, и мы свернули направо, понеслись по крутой лестнице наверх. Анут летел впереди. В него едва не попали из арбалета, но он увернулся. Кёртис прыгнул из-за угла на нападавшего, рискуя получить болтом прямо в глаз, и снёс стражника с ног. Тот покатился вниз по крутой лестнице, не в силах остановиться.

Мы вылетели на бодрящий морозный воздух спустя минут двадцать. Голова кружилась, горло было каменным.

– Кристиан! – позвал Алеард.

Анут принял человеческое обличье и непрестанно кашлял.

– Чёрт, он, кажется, не может сейчас вернуться, – сказал Кёртис. – Тогда забираем правее – вон туда, где вы сидели на уступе.

Я мысленно позвала Ойло, и ощутила его ответный голос. Он прикрывал нас, стоя с луком наготове где-то на верхотуре. Глаза у него были зоркими, как у орла.

Мы добежали до излома и скрылись за ним, и тут же откуда-то сверху шлёпнулся Кристиан.

– Мотаем отсюда, да побыстрее! – сказал он. – Я уже перенес Ойло.

И настала долгожданная темнота.

Глава 13

Кристиан закинул нас вместе с лошадьми не к Айману – там, видимо, хватало забот. Мы оказались в старом доме посреди дубовой рощи, а на крыльце, что-то деревянное склеивая, сидел нисколько не изменившийся Леонид.

– Ничего себе! – сказал Целитель. – Сюда. – И распахнул двери, чтобы Алеард мог внести Маира.

В белой спальне Леонид склонился над пленником, осторожно касаясь пальцами его груди. Я кусала губы, понимая, что ещё чуть – и вгрызусь до крови.

– Всё будет хорошо, – наконец сказал Целитель, и мы разом выдохнули. – Сейчас, – он прикрыл глаза и взял парня за руку. Страшные синяки и кровоподтёки тотчас потускнели, как будто кто-то стер их. Такого я ещё не видела… Ещё удивительнее было, что Маир словно поправился, хотя щеки по-прежнему оставались впалыми. – Вот. Пока что достаточно, – сказал Леонид.

Внезапно Маир очнулся. Он отшатнулся, стукнувшись головой о спинку кровати, яростно начал тереть глаза, и я кинулась к нему.

– Маир, это я, Фрэйа! – выговорила, а у самой слезы брызнули. – Ты в безопасности, здесь только друзья.

Он сжался, со всхлипом выдохнул, и уткнулся в мою шею лицом. Сразу узнал голос?

– Фрэйа… Ты вернулась за мной! Я... не надеялся...

Мне хотелось реветь во весь голос.

– Конечно вернулась, Маир! Разве я могла тебя бросить? Прости, что так поздно. Я хотела прийти много раньше, но Промежуток не пускал…

– И ты прости, что я так влип… Не мог больше терпеть издевательства этой сволочи. Я тоже опоздал, Фрэйа. Не смог спасти свою семью.

Ребята молча стояли рядом и не вмешивались в разговор. Они могли бы просто уйти, но поддерживали нас спокойствием и теплом.

Я вздохнула и провела рукой по спутанным волосам Маира. Редко когда чувствуешь к кому-то такую привязанность. Бывают кровные братья, а бывают названные. И трудно объяснить это чувство, если сам не ощутил, не вник в его суть. Таким другом и близким человеком был мне Эван. И таким же – Маир. Что важно в таких чувствах, так это доверие. Рядом с ним я могла хохотать, как безумная, или горько плакать, не боясь, что окажусь непонятой.

– Где мы? – сказал парень через несколько минут. Глаза его отвыкли от яркого света и слезились. – В иных пределах?

– Да. В безопасности. Знаю, нужно вернуться, и как можно скорей, но ты должен немного отдохнуть.

Маир виновато улыбнулся, потом смущенно откашлялся. Конечно, он понимал, на что похож.

– Может, мне на полу полежать? Я ведь постель запачкаю…

Леонид хмыкнул.

– Ладно тебе. Глупости. Главное, чтобы здоров был.

– Друзья, – неуверенно произнес Маир. Он с трудом приподнялся. – Привет!

Алеард первым подал ему руку, затем подошли остальные.

– Ну, парень, ты натерпелся, – сказал Леонид. – У тебя здоровье железное, раз ты протянул так долго.

– Спасибо всем вам. Я не смел надеяться на подобное, – произнёс он, умудрился покраснеть и снова потер глаза. – Как вам это удалось? В пещеры невозможно проникнуть!

– Только не странникам, – улыбнулся Ойло. – Тем более мы преследовали благую цель. Ты уж прости, но твой брат слегка того… – И покрутил пальцем у виска. – Двинулся.

– Он мне больше не брат, – нахмурился Маир. – Вы знаете, что было между нами до тюрьмы?

– Только слухи, – отозвалась я. – Мне жаль твою маму.

Голос сорвался на шепот. Маир несколько раз глубоко вдохнул, сдерживая гнев, но я видела, как резко обозначились его скулы.

– Он убил её. Антуан – оборотень, и всегда им был. Поверьте, дело не в ненависти. Ему просто так удобнее.

– Почему? – спросил Ойло.

– Мама научилась бороться, она хотела спасти нас с братом. В итоге мы проиграли все вместе, ведь теперь Лар служит этому гаду. Яд оборотня действует на мозг, притупляет чувства. Человек проживает жизнь, не понимая, кто он. Антуану нужен служитель «из своих», а Лар к тому же предрасположен к магии, он впитывает её с легкостью. Уверен, что вытащить брата из замка будет куда сложнее, чем меня из тюрьмы. Замок охраняется в несколько раз лучше, и не простыми стражниками, а тайной полицией. Но я попробую.

– Один, что ли? – нахмурилась я.

– Если впутаю вас…

– А если мы сами? – улыбнулся Кристиан. – Думаю, странникам будет проще накостылять твоему чокнутому братцу.

– Вердюк смердячий! – вставил Ойло, и все посмотрели на него. – Пусть этот Антуан как его? Флапий? – опасается! Потому что мы скоро придем, и настроение отнюдь не праздничное.

Маир хрипло рассмеялся.

– Ты попал в точку, Ойло. Антуан ненавидит, когда коверкают его родовое имя. По правде говоря, один я в любом случае не справлюсь. Пробовал уже, и вот что вышло.

– Сколько у нас в запасе времени? – спросил Алеард.

Парень нерешительно пошевелился, ощупывая себя так, словно был собран из незнакомых кусочков.

– Каким чудом я целый? – удивился он.

– Я могу лечить людей, – просто ответил Леонид.

– Не знаю, как вас и благодарить… Столь сильная белая магия для меня одного! Небывалая честь, – улыбнулся Маир.

– Она и есть, – подмигнул ему Кристиан. – Не смущайся. Мы поможем с радостью.

– Не уверен, что тебе стоит идти, – сказал Леонид. – Сам понимаешь, мяса я тебе не наращу. Спать, есть, гулять – вот что сейчас делать нужно, но уж точно не ввязываться в драку.

– Но я жив, – ответил парень, – и пойду. Разве я могу отлеживаться, зная, что ждет вас? К тому же кто лучше меня разбирается в магии Атории? И я лучше всех знаю Антуана и замок.

– Это верно, – согласился Алеард.

– Лучше тебе отдохнуть хотя бы несколько часов, парень, – повторил Леонид. – Поверь, тогда ты ощутишь прилив сил, необходимый для предстоящего дела.

– Маир, – попросила я, – доверься нам. Мы не уйдём без тебя, обещаю. Но ты должен немного поспать. Пожалуйста!

– Ладно. По правде говоря, последние силы у меня ушли на то, чтобы сидеть, – признался он.

Ребята вышли из комнаты, остались только Леонид и я. Маир сполз ниже, устраивая лохматую голову на подушке. Сколько уже он не спал на нормальной постели, в тишине, тепле и уюте? Мне захотелось выдрать Антуану де Флавию волосы, вцепиться ногтями в горло, орать, рычать на него.

– Отдыхай, – улыбнулась я и обняла Маира. Злоба сейчас была совершенно некстати.

– Спасибо. Я совсем немного, только часик подремлю... – ответил парень, зевая. Это Леонид медленно погружал его в блаженный исцеляющий сон.

Целитель остался возле аторца, а мы с ребятами вышли на веранду, залитую оранжевым светом сочного и весёлого солнца. Хорошо, что там стоял большой диван, места хватило всем. Я сползла на грудь Алеарду и задремала, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев. После мрачной атмосферы гибельных пещер особенно важно было дышать свежим воздухом свободных небес.

И снова мне приснился тот же сон: хрустальный водопад в обрамлении высоких деревьев, светлые камни и рыжеволосая девушка. Только на сей раз там было лето, и я слышала весёлые голоса, доносящиеся из воды. Девушка рассмеялась и плеснула водой в кого-то, кого я не могла различить, и сон прервался.

Я открыла глаза: пальцы Алеарда касались моей щеки, но он ещё спал и улыбался во сне. Наверное, ему тоже снилось что-то хорошее. Я тронула губами его руку и покрепче обняла. Ойло, Кёртис и Анут бродили среди дубов, о чём-то переговаривались. Кристиан дремал слева от нас, скрестив руки и уронив голову на грудь. Грозный валялся в травке, перекатываясь с боку на бок, Волна наблюдала за ним, кивая головой. Буран и Стрёп, конь Анута, неспешно жевали. Вокруг было разлито невероятное количество покоя, и хотелось остановиться, вслушаться в звуки мира.

Я чуть повернулась, вытягивая шею, и Алеард проснулся. Он не открыл глаз, но вздохнул, стискивая меня в объятьях, и произнёс:

– Фрэйа...

– Мне так хорошо, Алеард. Спокойно. Словно мы дома.

– Но не совсем. Здесь чего-то важного не хватает, – ответил он.

– Да. Некоей небольшой частички, но без нее мир не полон.

– Может, мы просто привереды?

Я рассмеялась и ткнула его пальцем в бок, но он нисколько не боялся щекотки и только хмыкнул в ответ. На веранду вышел Леонид.

– Ты здесь насовсем? – спросила я.

Мужчина присел рядом.

– Угу. Слушаю ветер и встречаю рассветы. Когда меня зовут – отвечаю, помогаю тем, кому получается. Да, это мой новый дом.

Всплыл в памяти разговор с Бури. Тогда зверь сказал, что для каждого есть мир, в котором человек обретет истинное счастье. И не обязательно это та планета, на которой он был зачат и родился.

– После нескольких десятков миров, совершенно мне не подходящих, я обрёл совершенство, – усмехнулся мужчина. – Кстати, Маир чувствует себя намного лучше. Он вымылся, переоделся, и снова заснул, что хорошо. Поедите и можно отправляться. Я бы хотел пойти с вами. Не против?

– Мы будем рады, Леонид. Ты бы очень нам помог, – сказал Алеард. – Думаю, предстоит непростое сражение.

Я нахмурилась. Кому охота лишний раз рисковать любимыми? Какое-то время мы сидели молча, пока я снова не задремала. Сквозь теплоту рыжих лучей в сердце проникали неведомые образы, пленительные и загадочные. Мне хотелось уснуть и увидеть будущее, заглянув вперед, прощупать тропы. Прежде я не жаждала этого, но теперь, обретя близких друзей и Алеарда, надеялась стать для них опорой, поддержать, спасти, помочь добраться до истинного счастья. Кажется, что-то важное ждало нас впереди. Кто рассказал мне об этом? Не тот ли туманный образ из Хрустальной пещеры, что на Атальмейне?

Дверь открылась, и на пороге появился Маир. Конечно, он всё ещё был ужасно худым, но чистым, румяным и посвежевшим. Он повёл плечами, зевнул, и спустился с крыльца, начал вертеть головой. Ещё бы! Таких огромных деревьев, к тому же совершенно красных, я в его мире не видела. Да и небо здесь было оранжевым, усыпанным множеством льдисто-голубых звёзд даже днём.

Парень улыбнулся нам, но ни о чём не спросил. На лугу его радостно приветствовал Ойло. Что было замечательно в троге – он кому угодно мог поднять настроение. Спустя минуту Маир уже чему-то смеялся.

– Есть хотите? – спросил Леонид. – У меня тут собственное производство.

Мы с Алеардом одновременно кивнули, а Крис так и продолжил дремать. Наверное, хорошо расслабился.

– Кристиана, может, чем-нибудь подпереть? – хмыкнул целитель. – А то сползет ведь вниз. Здесь такой воздух, что спится крепко.

– Еда, – не открывая глаз, отозвался штурман. – Хочу.

Мы рассмеялись, и Леонид, проводив нас на кухню, отправился звать остальных. Перед большим делом всегда хочется как можно лучше подкрепиться.

Завтрак был изумительным. Среди травы целитель выращивал оранжевые помидоры и жёлтые огурцы, и зелень, и лучок, и ярко-красную редиску. К тому же он пёк хлеб.

– Ну ты, блин, земледелец! – хмыкнул Кристиан. – На Земле за тобой такого не замечал.

– Люди меняются, – улыбнулся Леонид. – Там я чувствовал себя иначе. Кстати, пока мы не отправились в иной мир. Кого из нашего экипажа вы встречали, ребят? Мысленно я видел многих, но никого не мог позвать.

– Я сейчас чувствую почти всех, но кроме Алеарда и Конлета никого не встречал, – отозвался штурман.

– Видела Онана, он должен быть на Атальмейне, – ответила я. – Ещё Эвана, но позвать его не получается.

– Я чувствую всех, – сказал Алеард. – Но каждого по-своему. Пока что у меня недостаточно сил, чтобы сообщить им о наших тропах.

– Но Криса мы позвали! Ещё и Конлет пришел.

– Потому что пути наконец-то сошлись, – улыбнулся штурман. – И Промежуток немного помог, подстроил время.

– Олан со мной, – сказал Кертис. – Что до остальных – понятия не имею, где они.

– Понятно, – кивнул целитель. – А вы не думали, почему Земля закрыта? – задал он следующий по важности вопрос.

– Нет, – улыбнулся штурман. – Но я знаю, что чем дольше бродишь, тем более далек родной мир. Не по времени, а по внутреннему отсчету, который ведет переходная реальность. Так что попасть домой, то есть в прежний дом в твоем случае, получится ещё не скоро.

Покончив с едой и собравшись, мы перенеслись в лес возле Синего города. Кёртис с Леонидом пошли на рынок, покупать лошадей. Их не знали в лицо и вряд ли бы в чём-то заподозрили.

– Мою Киру давно продали, – вздохнул Маир. – Жаль её. Мы вместе многое повидали. Эту кобылу я любил куда больше, чем Антуана. Лучше бы его продали в рабство южным корсарам…

Парень был напряжен и постоянно что-то обдумывал, потирая лоб. Хорошо зная свой мир, он ведал и то зло, что творил сводный брат и ему подобные. Мне почему-то стало страшно встретиться с этим Антуаном, будь он неладен! Тот же Арон пугал куда меньше.

Ребята вернулись спустя час. У Леонида и Кёртиса были гнедые кобылы, Маиру взяли тёмно-рыжего стройного коня, ласкового и незлобивого. Он сразу полез знакомиться с новым хозяином, и Маир рассмеялся.

– Похож на Киру. Спасибо.

Внезапно я подумала, что хочу сделать Алеарду какой-нибудь особенный подарок. Не лошадь, конечно, и не волшебное оружие. Нечто теплое, надежное, крепкое… Дом? Я не умела строить, но могла создавать, и теперь образ большого, сокрытого и уютного гнезда перекрыл даже тревоги предстоящего. Родина. Понимали ли мы, насколько важно это слово и заложенный в нем смысл? У Алеарда не было того прочного узла, что соединяет судьбу человека и место, где ему хорошо. И я почувствовала, что моя нить становится гладкой, ибо Земля хотя и грела сердце ликом знакомых гор и небес, но не была уже столь яркой и различимой.

Трогия. Преданный изначальный мир. Мог ли он вновь открыться? И что за сила жила там? А вдруг именно туда вела наша дорога? Тропы власти, могущества, удовольствий диких и бесконечных – то был путь Арона. Тропы устойчивого, верного счастья, искренней любви, постоянства в чувствах и переменчивости и свежести в каждом дне – это был наш путь. Почему же мне казалось, будто они, несмотря на массу различий, соединились? А что, если Первый просто-напросто гнался за богатством даруемых изначальным миром возможностей и хотел заполучить запретный мир себе? Мне стало жутко от этой догадки, но тотчас делиться с Алеардом своими мыслями было нельзя. Сначала нам предстояло помочь братьям отстоять земли рода, а уже потом думать о глобальном.

– Маир, куда нам теперь? – спросил Кёртис.

– Будем пробираться вдоль реки, а затем через скалы. Путь нелегкий, сразу скажу. Лошадей оставим в деревушке у перевала. Не переживайте, там живут надежные люди.

– А разве места, откуда труднее всего подъехать, не нужно охранять в первую очередь? – спросил Анут. После первого перемещения он почему-то чувствовал себя хуже, чем Маир.

– В ту сторону мой братец не лезет. Там живут Медведи-главари – давние враги оборотней. После того, как они задрали нескольких самых преданных Антуану ищеек, он перестал совать туда нос.

– А нас, значит, не тронут? – улыбнулся Ойло.

– Думаю, договоримся. Видимо, те воины разозлили их, начали стрелять. Или применили магию. Если не станешь атаковать первым, они не полезут в драку. Мы объясним, зачем идём в замок.

– Говорящие медведи, ледяные призраки, оборотни, какие-то мундиры, владеющие магией! – хмыкнул Ойло. – А я думал, что Аргон сумасшедшая земля. Не-а. Здесь вообще черти что творится.

Маир хмыкнул.

– Вообще-то Среднее королевство отличается самой спокойной магией. Побывал бы ты в Северо-Западном, Ойло.

– Или на Атальмейне, – улыбнулась я. – Там правят целых пять рас, включая людей.

Ребята разом повернулись в мою сторону.

– Изначальный мир, – сказал Алеард через плечо. – Интересно. Я там не был.

Я сильней прижалась к его широкой спине и почувствовала, что он улыбнулся.

– Расскажешь? – подхватил Кристиан. – В дороге всяко веселее, если кто-то языком чешет.

– Хорошо, – согласилась я. Рассказ обещал быть долгим, и это помогало не тревожиться по множеству поводов.

Я начала с того, как попала на Миртлеум. Поведала про Кайлу и её друзей, про крылья, про Золотой город под водой. Потом рассказала про Горгон и их заговор, котородов и рыбидусов, и про человекомогов. Вспомнила огромный водопад, дерево высотой до неба и реку, текущую по воздуху. Мурочано и его дочку Абраниру, всё, что было в том мире занятного. И в частности то, что Верховный котород знал о путешествиях по мирам.

– Получается Атальмейн – планета, открытая для путешественников? – спросил Кёртис.

– Да. Онану там понравилось, и он остался. Наверное, прижился и друзей нашёл, потому и наш зов не услышал.

– Возможно, это его новый дом, – сказал Леонид. – Я тоже впервые смог ответить на зов.

Ребята продолжили разговаривать о связи между бывшими землянами, а я привалилась к спине Алеарда. Снега здесь было меньше, лошади шли бодрым шагом. Мы ехали позади всех. Хорошо вот так обмякнуть, позволить телу наслаждаться жаром и размеренным движением. Когда едешь один, нельзя просто взять и развалиться на лошади. Но, сидя позади сильного мужчины, запросто можно даже задремать.

Самое интересное, что проснулась я уже на за спиной, а на коленях Алеарда.

– Доверие – это замечательно, – хмыкнул он мне в ухо. – Но в следующий раз предупреждай, когда заснешь.

– Прости, – прошептала я. – Сглупила. Было так хорошо на тебе валяться!

– Всё хорошо, малышка. Я слышал, как изменилось твое дыхание и стук сердца, просто не ожидал, что ты так крепко уснешь в седле. Думал, просто дремлешь.

– Как я могла не ощутить перемен?

– Доверие, – с улыбкой повторил Алеард. – И ты здорово умеешь расслабляться.

Я осмотрелась, задевая макушкой его подбородок. Вокруг был сплошной камень, но благодаря дырам в потолке дорога хорошо просматривалась.

– Где это мы?

– Соляные пещеры.

– Жутковатое место. Как будто лабиринт.

– Угу. У меня мурашки бегают. А у тебя?

– Ещё не проснулись.

Мы рассмеялись, и эхо понеслось вперед, отталкиваясь от стен.

– Алеард, – вдруг осенило меня. – А остальные где?

– Мы разделились. Маир сказал, нужно отыскать какое-то там магическое существо. Вот и едем, ищем. Крис с Ойло, Анут с Кертисом, Леонид с Маиром. По мне так здесь здорово можно спрятаться, и искать, если кто-то не хочет быть найденным, бесполезно.

– Кого хоть ищем?

– Ну… существо!

Мне стало ужасно смешно.

– А оно нам зачем?

– Для того, чтобы в замок проникнуть.

– А самим никак?

– С этим маленьким другом проще.

– Ясно.

По правде говоря, смотреть по сторонам не хотелось. Я мягко прикусывала подбородок Алеарда, и от его тихого смеха приятно вздрагивала, чувствуя, как тепло разливается по телу. А потом каменные стены вздрогнули, и где-то вдалеке замаячил огонек красного света. Словно парил над землей светлячок размером с большое яблоко. Грозный остановился и поставил уши торчком. Красный фонарик превратился в единственный глаз мохнатого, крылатого и зубастого зверька.

– Вот те на! – сказал он. – Люди. Откуда?

– Оттуда, – смешно ответил Алеард.

– А, – понимающе хмыкнуло создание. – Чего изволите в моем чертоге?

– Тебе привет от Маира Арнэ велено передать.

– О! И как поживает добрый господин?

– Нуждается в помощи, – ответил Алеард. – Он тоже где-то здесь, неподалеку.

– У, – многозначительно протянул зверек. – Ну, идемте искать. Разве я могу отказать старому другу?

Маленького циклопа звали Сарьян, и он был из рода горных шуршакалов. Ойло тотчас стал спрашивать, что это за шуршакалы такие, и Маир охотно рассказал историю возникновения маленького народца. В Среднем королевстве основного вида карликов-шалунов, или, как их ещё называли, разрушителей, не было, но подобные одиночки водились.

Также как и с Питером, принцем-наследником, Маир когда-то давно вместе с Сарьяном путешествовал.

– К Медведям и в замок? Хорошо, помогу. Только учтите, Антуан там барьеров понаставил, пройти будет тяжело.

– Ловушки вроде зубастых ям? – спросил Маир.

– Не только обычные капканы, но и магические петли, просто люди-маги разных сортов. Боится он вас, судя по всему, – улыбнулся циклоп. – Здорово! Мне по душе, когда злодеев загоняют в угол. Вот только люди у него какие-то странные в гостях. Это тоже учтите, мало ли?

– Значит, внутрь не пойдешь, – угадал Маир.

– Прости, – отозвался Сарьян, – там меня порвет на части темная магия. Жизнь коротка, хочется успеть насладиться.

– Тогда какой от тебя толк? – улыбнулся Кертис. – До мишек мы бы и сами дошли.

– Даже медведи не проведут вас через заслоны до тайного хода внутрь, – вздернул нос Сарьян. – Вот уж от вас точно толку не будет, если напоретесь на первые же пики. Ты кого набрал, Маир? Какие-то они все странные, эти твои «друзья». Магию не чувствую, разве что этот белобрысый чего-то может.

Кристиан хмыкнул.

– Ну так мы это… просто так, ради интереса поперлись. У меня меч есть. Вон, у Алеарда тоже. Раз-два – и готово! А Кертис может швыряться чем-нибудь. Да, друг?

– Угу. Анут станет мне помогать, а Ойло и Фрэйа верещать будут, чтобы на себя врагов отвлечь, пока мы их лупсачим.

Карлик изумленно посмотрел на ребят, потом перевел взгляд на Маира, который тихо смеялся.

– Издеваетесь?

– Немножко, – улыбнулся штурман.

– Эти люди – мои близкие, – поспешил сказать Маир. – Они вытащили меня из тюрьмы, хотя это казалось невозможным. Поверь, они отнюдь не циркачи, всего лишь дурачатся. Ты сам задал такое настроение, Сарьян. Говоришь, что жаждешь наслаждений, улыбаешься. Вот и получил того же в ответ. Или думаешь, люди настолько скудны в ощущениях по сравнению с шуршакалами, что серьезного врага от букашки мирной не отличат? Засиделся ты в пещерах, дружище, право слово…

Карлик фыркнул.

– Наверное, ты прав. В уединении многое забывается. Простите, что дурно о вас подумал, – обратился он к нам. – Просто не хотелось бы отправляться в пасть к зверю с одним лишь металлом. Здесь пригодятся все стихии.

– Они у нас есть, – сказал Маир. – Но давайте уже поедем. Нам ещё по скалам карабкаться.

После долгого подъема у всех почему-то разболелась голова. Никто не устал, но абсолютно все чувствовали себя разбитыми.

– Силы-то есть, – улыбнулся Ойло. – А чувствую себя как будто под табун попал. Тело ломит, башка кружится…

– Антуан, – пробормотал Маир. – Сволочь!

– А?

– Это все он со своими штучками. Наверняка опять отраву в воздухе развеивал.

– Ну, от воздуха мы никуда не спрячемся, – откашлялся Кертис. – Разве что я могу маски сделать. Кстати, для устрашения тоже.

– И как же ты их сделаешь? – недоверчиво спросил Сарьян. – Из сучков и листьев?

– У меня в рюкзаке есть материалы, – улыбнулся Кертис. – Подождете?

– Думаю, уже не понадобится, – отозвался Маир. – Мы преодолели завесу. Простите, не подумал заранее.

– Да ладно, – махнул рукой Ойло. – Ты-то при чем? Давайте лучше спать ляжем.

Трог всегда засыпал первым, это была его лучшая подзарядка. Мы остановились у подножия скал, возле змейки серого ручья, и, поужинав, устроились на надувных матрасах. Сарьян, как и прежде Анут, глядел на диковинные вещи недоверчиво, но, в отличие от парня, вопросов не задавал.

Утро встретило нас густым туманом, печальными криками птиц и бормотанием сонного шуршакала. Он, не пожелавший ложиться на мягкое, спал возле замшелого камня, и, судя по всему, удовольствия не получил.

– Кыш, – ворчал он, – подите прочь!

Я протерла глаза: никого.

– Сказал же, не нужны вы мне здесь. Возвращайтесь в небо.

Я пригляделась: пусто. В голову пришла мысль, что Сарьян один своим глазом видит такое, что мы и двумя не разглядим. О том, что он безумен, и речи не шло, тогда пришлось бы всю Аторию считать родиной сумасшедших. Карлик протянул руки, помял что-то в пальцах, потом резко поднял вверх:

– Летите.

Я приподнялась, надела пальто и тихо подошла к нему.

– Доброе утро. А с кем ты говоришь?

Он поглядел на меня, нахмурившись, словно раздумывал, нужно ли отвечать. Но потом улыбнулся в ответ и охотно пояснил:

– Это души солнечных светлячков. Они невидимы, но ощутимы. В Западном королевстве люди научились помещать их в камни и получать тепло и свет. Там почти не пользуются свечами. Кстати, вы сами-то откуда?

– Маир не рассказал?

– Говорит, издалека.

– Это правда.

Я не знала, как выкрутиться, не хотела врать или отпугнуть правдой. Хорошо, что мне на помощь пришел Маир.

– Вообще-то они не из нашего мира, – спокойно сказал он. – Знаешь о колодцах? Ребята оттуда, из иных реальностей. Поэтому ты не чувствуешь их магию.

– Колодцы непостоянны, – недоверчиво отозвался карлик. – Хотя это вполне возможно, учитывая вашу самоуверенность.

Мне показалось, что вдалеке, в тумане, прошагало что-то большое и белое.

– Маир, – встревожено сказала я. – А туманных призраков у вас не бывает?

Но парень не успел ответить – нас окружили.

Глава 14

Поселение медведей раскинулось на южном склоне покатого холма. Только ли на Атории животные умели разговаривать и селились в настоящих домах? Это было для меня ещё более удивительно, чем встретиться с призраком.

Нам, конечно, не доверяли настолько, чтобы принимать как желанных гостей. Но и агрессии никакой не было, только вежливая настороженность. Маир попросил поговорить с вождем, и ему не отказали. Медведи забрали лошадей, напоили и накормили их, а нас отвели к хижине, ничем не отличающейся от остальных. Всего минута прошла, и из неё показался большой белый медведь. Шел он, как и прочие, на задних лапах, и через плечо висели ножны с зубчатым мечом. Больше ни у кого из зверей оружия не было.

– Приветствую! Меня зовут Колтун, я сын вождя. Отца сейчас нет, он отбыл к брату в леса Забвения.

Мы по очереди представились, и медведь кивнул.

– Значит, собираетесь схватиться с де Флавием?

– Я лишь хочу вернуть брата, – сказал Маир.

– Но битва неизбежна, лорд, – усмехнулся медведь. – Антуан наверняка уже знает, что вы близко, и готов принять гостей.

– Он знает, однако нам не нужно кровопролитие.

– Вам придется чем-то пожертвовать, – спокойно отозвался медведь. – Или вы в замок не попадете. Если нужна наша помощь – не откажем. Де Флавии забрали наши земли, полагаясь на созданные людьми законы, но есть и те, что превыше людских – законы Земли и Неба, первобытные законы великих Лесов.

Маир, Алеард и Крис зашли внутрь – обсудить, какую помощь звери могут оказать, а меня впервые за все время посетило неприятное предчувствие.

– Ойло, – тихо позвала я.

– Что? – отозвался парень.

– У тебя видений не было?

– Неа. Уже давно, кстати.

– Мне кажется, де Флавий достал нас. Как думаешь, он может блокировать дары бродяг?

– Вряд ли, Фрэйа. Только если он сам путешественник. Тем более когда нас так много…

– Мне не нравится, что все идет столь гладко.

– А, по-моему, радоваться надо, – хмыкнул трог. – Но я на всякий случай поставлю уши торчком.

Решено было подбираться к замку с наступлением темноты. Маир, Ойло и Кертис взяли Сарьяна. Нам с Алеардом достался в провожатые большой бурый медведь по имени Крут. Крис, Леонид и Анут шли с Колтуном. Еще несколько медвежьих отрядов подбирались с разных сторон, и удивительно, до чего мягко и бесшумно огромные звери умели двигаться!

Мы шли медленно и осторожно, то и дело огибая ловушки. Было страшно и зябко, и даже жар ладони Алеарда не спасал. Я ждала неизбежного. Конечно, Алеард знал мои тревоги и отчасти разделял их. Я предупредила всех – пусть ничего страшного не случится, зато, если всё-таки произойдет, ребята будут начеку.

Но предупреждение не спасло. Нас провёл не лес, а тот, кто этот лес перестроил в угоду себе. Всего два шага, одна иллюзия и несколько мгновений, когда рука Алеарда была в паре сантиметров от моей. Если бы только мы не разорвали пальцы!..

Меня рвануло назад, ударило о дерево и сознание уплыло в бездну темнее зимней ночи. А вот очнуться выпало уже в плену, и я поняла, что запястья сдавливают отнюдь не простые кандалы. Тот, кто их придумал, явно привык умело издеваться над людьми.

Я огляделась, мысленно пробуя связаться с Алеардом, но ощутила только болезненную пустоту. Так бывает при температуре, когда ты пытаешься думать, а в голове как будто кто-то основательно убрался, оставив только жар и тяжесть.

– Не трать силы, – сказал кто-то, и я пригляделась: человек по ту сторону решетки. – Я всё равно съем твой зов.

– О, спасибо, что предупредил. Не буду.

И попробовала снова, ему назло. Мужчина усмехнулся.

– Ну, ясно. Упрямая. Глупая. Гордая. Вы, белые, такие выскочки!

– А ты – шаблонная дубина. И если я пробую, это не говорит ни о гордости, ни о глупости. Скорее, о твоей недальновидности. Чтобы делиться мыслями, мне дар не нужен.

– Ага, заливай.

Я сдержала улыбку. Не верит. Хорошо. Конечно, откуда ему знать, что у землян есть врожденные способности, и до конца выпить мою магию он не сможет все равно? Уже через минуту я нащупала Алеарда и установила тонкую нить связи. Не для разговора, просто чтобы он знал, что я жива.

– Позову-ка хозяина, – усмехнулся мужчина. – А то натворишь дел.

Я не ответила. Уйдет – вдруг смогу поговорить? Но он не ушел, предпочтя свистнуть на всё подземелье:

– Эй, ты! Приведи де Флавия!

Вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Что он собирался делать? В отчаянии я снова устремилась к Алеарду, и ощутила отклик. Он дарил мне надежду и защиту. Ранит ли меня Антуан чем-то, кроме слова? Вряд ли.

Когда он появился в камере, сердце ушло в пятки и так там и стучало до самого конца нашего разговора. Сводный брат Маира был очень высок, но при этом худощав и широкоплеч. Было в его фигуре что-то несуразное – то ли голова слишком большая, то ли чересчур длинные руки. И лицо: черные глаза, тонкий нос, тонкие губы. Длинные волосы были связаны в тугой хвост, а по цвету напоминали перемешанные перец с солью. И хотя одет де Флавий был шикарно, всё же его облик вызывал у меня отвращение пополам с ужасом.

– Фрэйа, – улыбнулся он. – Здравствуй. Надеюсь, ты простишь мне эти покои? Какова цель визита, такова и гостевая комната.

– Я не гость.

Справилась с голосом, уже хорошо.

– Знаю. Вы пришли как захватчики. А почему не поговорить спокойно, как воспитанные люди?

– Потому что Маир – мой друг, а ты, сволочь, его в тюрьме пытал, – произнесла я тихо, чувствуя, что на смену страху приходит гнев. – Не строй из себя дипломата, ты всё равно сделаешь так, как выгодно тебе.

– Верно. Но всё же нехорошо являться без приглашения. Ты веришь Маиру, это я могу понять. Вы хотите забрать Лара. А что, если отдам его вам просто так, без боя? Неужели Маир думает, что его брат так ценен?

Он играл со мной, дразнил, я это чувствовала! Нужно было успокоить злобу и ответить тем же самым.

– То есть ловушки ты ставишь против зайчиков? Или столь сильно боишься соседей? Хотя погоди, наверное, они там просто так, для мирного сна. Кошмары? Неудивительно. Если бы я людей вот так подвешивала, тоже бы плохо спала. Кстати, призраки ещё не приходили? Надеюсь, появятся рано или поздно, и так тебя прижмут, что завизжишь словно поросенок!

Антуан усмехнулся, но было видно – ему неприятны мои слова.

– Я многое о тебе знаю, Фрэйа. Как и ты обо мне. Но поверь, Маир не рассказал и половины. Например, о том, что я люблю больше всего. Угадаешь? – усмехнулся он, и у меня заледенели пальцы.

– Коллекционируешь бабочек? Изучаешь звезды? Рисуешь?

Он рассмеялся, и показалось, будто в полумраке на меня поднялся огромный зверь. Тени взметнулись, человек, что стерег возле двери, поежился. Антуан подошел ближе. Он уже не улыбался.

– Понимаешь, меня всегда интересовали возможности человеческого тела. Например, как долго можно терпеть тупую, ноющую боль? Или не есть? Не пить? Сколько крови можно пролить, чтобы потом человек восстановился?

Я сглотнула. Черные глаза, казалось, могли высосать жизнь из любого создания, и сейчас он хотел предупредить меня. Напугать? Ну, конечно!

– Возможности красоты, Фрэйа. Женской. Внутренняя боль сердца, когда женщина понимает, что на всю жизнь останется уродом… Будет Алеард любить тебя, если утратишь свою красоту?

Я дрожала, и, наверное, заметно. Да, Антуан де Флавий был безумцем, но что куда страшнее, извращенцем и садистом.

– Не сейчас, – тихо сказал он, склоняя к самому моему лицу. – Но поверь, скоро. Твои друзья сюда не проберутся, если я не разрешу. У меня тоже есть козырные карты, которые я выложу только когда сочту нужным. А ты пока повиси, Фрэйа. Посмотрим, как долго сможешь молчать.

Конечно, он хотел, чтобы я сдалась, начала просить пощады. Оковы были творением настоящего психопата, они не просто выкручивали кисти, но ещё и жглись неведомым огнем. Я терпела сколько могла, ведь это был наш с ним поединок. Сидящий у двери блокировал зов лениво, и частицы чувств просачивались наружу. Среди них были страх, боль, отчаяние и надежда. А ещё злость, желание сражаться и самая малость уверенности в собственных силах. Я чувствовала, что Алеард впитывает эту информацию, и что скоро он придет на помощь. Однако время тянулось медленно, и спустя пару часов я была вынуждена покинуть тело, чтобы хоть немного отдохнуть от муки. Этому не могли помешать никакие темные способности Упырей или Поглотителей.

Из-за боли и слабости я не могла уйти далеко, но этого и не требовалось. Замок был окружен, и чувства друзей ощущались прочными барьерами силы. Лучники, стоящие на стенах, взволнованно переговаривались. Растрачивать стрелы, стреляя наобум, они не смели, хотя знали, что враг сидит под самым их носом.

Алеард был где-то неподалеку, но определить точное направление я не смогла. Пришлось опуститься во двор, и хорошо, что я додумалась сделать это тихо, ведь там стоял сам де Флавий. Даже будучи невидимой, я могла быть нащупана опытным ловцом. Но, к счастью, Антуан мою душу не заметил. Он разговаривал с каким-то человеком в темном плаще. Стояла глубокая ночь, и я, как ни пыталась, не различила его лица.

– Сильны, черти, – усмехнулся Антуан. – Не сдадутся. Это мне по нраву.

– Я говорил, что они обладают удивительной силой, – ответил его собеседник, и голос показался мне знакомым. – Сила и магия – одно и то же.

– Для тебя, но не для моего мира. К сведению: я бы справился и без твоей помощи.

– О, не сомневаюсь. Однако у меня здесь свои интересы. Ты готов сотрудничать, я рад помочь. Разве плохо?

– Не люблю, когда друзья навязывают помощь и приходят нежданно.

– Тогда у тебя, должно быть, очень мало друзей. И, кстати, это не навязчивость. Если ты считаешь себя непогрешимым и всемогущим, мы, в принципе, можем прижать белую компашку и в другом месте.

Антуан хмыкнул.

– Обиделся?

– Нет, просто не привык играть вторую скрипку. Возможно, сам ты кое-что умеешь, но большинство твоих людей напуганы, не готовы дать отпор. Чего не скажешь о моих ребятах.

– Ты преувеличиваешь.

– Едва ли. Мы можем уйти или остаться, но тогда прояви уважение.

– Хм. Пожалуй, я извинюсь, но лишь потому, что ты действительно мне интересен.

Они некоторое время молчали, и, когда я уже собралась улетать, де Флавий заговорил снова.

– Маир хорошо знает замок, он жил здесь долгое время. Ты недооцениваешь его сообразительность.

– Может быть, – равнодушно пожал плечами человек в плаще. – Но я оценил по достоинству твою.

Они заговорили о каком-то путешествии, что Антуан предпринял совсем недавно. Прозвучали знакомые имена, и я сообразила, что де Флавий отнюдь не преданный служитель правителя Деверо. Он явно замышлял против наследника Питера, и с ним в сговоре были влиятельные семейства Среднего королевства. Хотя политика волновала меня меньше всего в этой ситуации, я накрепко запомнила имена, чтобы бессовестно донести Маиру. Потом речь зашла о планах второго, и тут уж я поняла не многое. Названия каких-то миров, мест, незнакомых мне. Сходить туда, поймать этих, отправить в какую-то неведомую тюрьму…

– Смотри осторожней с этим, – между тем сказал хозяин замка. – А то как бы тебе из первого последним не стать…

Я сразу поняла, кто передо мной, и испугалась за ребят. Арон каким-то неведомым образом прознал, что мы на Атории, и пришел, чтобы поквитаться. Что за рана была у него в душе, если он никак не мог простить Аймана, оставить его и нас в покое? Или он завидовал Алеарду, его силе, мощному устойчивому дару? А вдруг просто жаждал власти?

В любом случае он был опасен. Угораздило же меня попасться! Не дожидаясь, когда они закончат беседу, я полетела искать Алеарда. На мысленный разговор осталось мало сил, но я могла хотя бы увидеть любимого.

Ребята облюбовали место в чаще, которое было не разглядеть со стен. Алеард стоял вдали ото всех и хмуро смотрел на замок, не мигая. Мне казалось, он что-то делает со зданием, но разве поймешь наверняка? Как хотелось в этот миг быть рядом, утешить и поддержать его, такого одинокого! Он знал, что я цела, понимал, что так просто Антуан не сдастся. Но ведь они и понятия не имели, кто пришел де Флавию на помощь! Или уже успели это выяснить с помощью даров? Вряд ли. Поглотители наверняка блокировали все попытки.

Я не могла уйти просто так, и решила, что непременно оставлю знак, но не о себе – о Первом. Дар чувств и свободной мысли нельзя отнять за несколько часов, нужно мучить человека долго. Собравшись с силами, я позвала стихию, а когда сухие листья подобно верным псам собрались у моих прозрачных ног, сложила из них узор.

– Алеард! – заорала сразу во всю мощь души, и он тотчас обернулся.

Оставалось надеяться, что имя, составленное на земле, будет им прочитано. Меня унесло прочь, обратно в страдающее тело, и я поняла, что ещё чуть – и боль станет нестерпимой.

Снова эти стены! Плечи окаменели и беспрерывно ныли. Я пыталась забыть про боль, но она была слишком сильной. Руки замёрзли, шея затекла, а запястья словно грызли неведомые звери… Я хотела начать дыхательные упражнения, чтобы отвлечься, но тут в камеру зашел Арон.

– Фрэйа, здравствуй, – с улыбкой сказал он. – Как дела?

Первый пугал меня куда меньше, чем Антуан. Наверное, дело было и в его облике тоже. В де Флавии я при всем желании не могла разглядеть ни искры света – темная громада, заполненная только гадостью. В глазах Арона свет был, хотя и тщательно спрятанный.

– Замечательно, – ответила я, убрав страдальческое выражение с лица. – Не слишком удобно, сам понимаешь, висеть вот так. Я бы предпочла сражение ленивому бездействию.

– Здорово, – кивнул он. – Ты молодец. Я вообще-то представлял тебя иначе. Думал, к этому времени хныкать начнешь, посулишь плату за освобождение.

Я промолчала. Мало ли что он думал? Да пусть у меня руки отсохнут, ещё молить о пощаде! Злодеи от этого становятся ещё более злобными.

– Как Айман поживает?

– Не знаю, давно его не видела. Думаю, хорошо.

– Спрятались от меня, – хмыкнул мужчина. – Хорошо устроились?

– Не жалуемся.

Он прошелся туда-сюда, почесал гладко выбритый подбородок.

– Не хочешь сделку?

– Не хочу.

– А условия не волнуют?

– Мне от тебя ничего не нужно.

Он рассмеялся.

– Но я пришел, чтобы тебя спасти! Честное слово! Антуан дорвется – кожу снимать начнет. Я не шучу, Фрэйа.

– Я знаю, – как можно спокойней ответила, хотя живот скрутило. – Если это правда – спасибо, но я справлюсь.

Он пожал плечами.

– Молчаливая ты. Думал, вопросы будешь задавать.

– А ты станешь отвечать?

– Смотря на что.

– Почему ты не любишь Аймана? Зачем мстишь Алеарду?

– Дело не в них, – отозвался Арон. – В том, что мы предпочитаем разную правду. Айман и Алеард, остальные твои друзья – верят в силу любви, преданности, честности, непривередливы, жаждут мирного счастья. Они видят миры чистыми, я же знаю иное. Чернота украшает нас.

– Также, как и свет, – вставила я. – В нас от рождения поровну тьмы и света, именно этот баланс важно поддерживать.

Арон пропустил мимо ушей мои слова.

– Мне нужна власть, Фрэйа. Над миром, а ещё лучше над мирами.

– Зачем?

– Для счастья.

– Общение, добрые чувства друзей, теплота родных не приносят радости?

– Нет. Всё это в прошлом. Я пробовал многое, Фрэйа. В частности у меня была семья. Но и близкие люди умеют предавать, они-то как раз причиняют самую жестокую боль… – Он запнулся, быстро глянул на меня. – Изначальный мир, Фрэйа, вот моя цель. Если выберешься отсюда живой, передай это Алеарду. Он, как я понимаю, тоже хочет заполучить Трогию.

– Думаешь, сможешь обхитрить планету? – удивилась я. – Зачем тебе закрытая реальность, Арон?

– Она полна силы.

– И что ты с ней будешь делать?

– Питаться, перерабатывать, распределять как вздумается. Не люблю, когда мне указывают, чем жить.

– Ни Айман, ни Алеард не…

– Знаю. Мы всего лишь разные, – миролюбиво улыбнулся мужчина. – Но я-то, если захотел что-то, непременно это получу, даже если придется по чужим головам идти. Понимаешь?

– Да. Алеард никогда так не сделает.

– Ради тебя – запросто.

– Неправда. Он найдет другой способ помочь, но никому не причинит вреда. В том числе тебе. Хотя, пожалуй, здесь я ошибаюсь. И Антуана, и тебя он с удовольствием отметелит, если представится возможность.

Арон рассмеялся.

– Не сочти за трусость, но я пока не намерен встречаться с Алеардом.

– Это зависит не только от тебя.

– Угу. Поэтому я не рассказываю Антуану о том, насколько богаты иные миры. Если такой, как он, дорвется до сокрытых жил, он опустошит их быстро и беспощадно. Но мы же с тобой знаем, как опасно брать сразу и помногу. – Он оглядел меня. – Ладно, Фрэйа. Мне пора.

– Я не злыдня, Арон, но очень надеюсь, что ты получишь то, что заслужил.

– Это боль тебя сердит, – беспечно отозвался он. – Не сердись.

И ушел, помахав мне на прощание. Я этот миг я готова была взорвать его, разделить на кусочки за показное холодное равнодушие. Что на самом деле чувствовал Арон? Я видела, что, спрятав боль, он оторвал от себя кусок прозрачной материи, из которой состоит душа, и утратил много важных чувств. Но их довольно быстро заменили новые, выращенные в ненависти, которые вырвать с корнем куда сложнее, чем ту же доброту… Мне казалось, я чем-то могу помочь, указать ему верный путь, достигнуть понимания. Однако вскоре мне стало не до размышлений, и рассудок сосредоточился на муке, которая выжимала из тела последние соки. Я дернулась было, но сделала хуже – в кровь разодрала запястья. Хотелось выгнуться в пояснице, но оковы не позволяли. Хотелось откашляться, но не получалось глубоко вдохнуть.

Время тянулось медленно. Я начала мысленно напевать все подряд песни, которые знала и могла вспомнить. Теперь я по-настоящему боялась – кто долго испытывал непрекращающуюся сильную боль, тот меня поймёт. Расслабление уже не помогало терпеть, боль пробила и эту надежную преграду. Глаза почему-то тоже болели. Может, потому, что я никак не могла привыкнуть к чересчур густой темноте?

Меня по-прежнему сторожили, хотя предпринимать попытки освободиться чувствами я перестала. Глаза вылезали из орбит от головной боли, и фигура Поглотителя расплывалась. Кто придумал это адское приспособление? Откуда оно взялось в замке? Наверняка при Грине, отце Маира, ничего подобного не было…

– Кто здесь? – вдруг произнес сторож. – Я чувствую тебя!

Послышался грохот, и в следующий миг в камеру забежал Лар. Вид у него был шальной, темные глаза на худом лице казались громадными.

– Фрэйа!

Я попробовала ему улыбнуться, но с мышцами лица что-то произошло. У меня онемел рот, язык не поворачивался, и всё громче гудело в ушах. Когда парень меня освободил и коротко обнял, я не смогла ответить на прикосновение – руки не двигались.

– Там, – сказал младший Арнэ. – Слышишь?

Я ничего не слышала.

– Ребята уже штурмуют стены. Ты можешь идти?

Я не могла, зато смогла кивнуть.

– Я должен помочь им!

– Угу, – выдавила я. – Угу…

Никакие другие слова не выговаривались. Лар всё-таки помог мне подняться наверх – тащил на плечах, как куклу. Когда мы оказались под темным небом, стало ясно, что битва в самом разгаре. Лар тотчас был атакован каким-то мужчиной и упал на каменный пол, на меня никто не обратил внимания. Я выдержала несколько секунд и села прямо там, где стояла, неуклюже подвернув ногу.

Медведи, собаки, люди, ещё какие-то существа… Сквозь гул не слышала ничего, и видела происходящее плохо. Однако когда показалась знакомая фигура Алеарда, я замычала, замотала головой, пытаясь подняться, но только сделала хуже – грохнулась лицом вниз на камни.

Антуан завалил нескольких ребят, огляделся и увидел меня. Лучше бы я оставалась в темнице… Де Флавий определенно чего-то хотел – либо моей смерти, либо помощи. Если бы он взял меня в заложницы, переместил с помощью Арона в иной мир – даже самый опытный Штурман, самый могущественный Создатель не скоро смогли бы отыскать. Страх длинной тупой иглой начал проникать в сердце. Я пробовала сопротивляться, не впускать опасных мыслей, но острие трудно, но упрямо входило всё глубже.

Антуан был уже близко, он шел ко мне упругой походкой хищника, и руки казались лапами с серебром когтей. Ещё несколько шагов… Не добрался. Сбоку на него прыгнул Алеард, и хозяина замка унесло в сторону. Они покатились вниз по лестнице, а я поползла вперед, отталкиваясь ногами. Наверное, нос уже давно превратился в одну большую ссадину, да и щекам досталось, но мне было наплевать. Если не увижу этот бой, не смогу убедиться, что Алеард не ранен – сойду с ума.

Воображение шутило со мной. Вместо двух мужчин я увидела двух зверей – огромного косматого пса и ещё более огромного тигра. Они не сцепились в клубок, но сражались с утробным рыком, сталкиваясь высоко в воздухе и падая наземь, чтобы снова и снова кружить, выбирая удобный для атаки момент. Прошла минута, и я снова увидела Алеарда и Антуана. К сожалению, потом толпа их от меня закрыла, но я видела, как сражается Кристиан. Потом промелькнул Ойло, откуда-то возникло и пропало лицо Санады… Что-то тяжелое ударило по голове, хлынула вязкая влага из носа, и я потеряла сознание с мыслью, что нахожусь в аэропорту и не должна заснуть, чтобы не пропустить вылет.

Глава 15

– Держись, малышка

Парить невесомым листом было приятно и хорошо, но ощущение длилось лишь несколько секунд. Снова вернулась боль, однако теперь я хорошо видела мир. И, конечно, Алеарда. Это он нес меня на руках.

– Больно?

– Угу.

– Сейчас станет легче. Потерпи, пожалуйста.

Впереди показались темные стены какого-то дома. Бревна были толстенные, а окна – широкие, наглухо завешанные плотными шторами. Я закрыла глаза, не желая знать больше. Алеард рядом, кажется, не ранен, и можно не беспокоиться о дальнейшем. К тому же воздух был свежий, и ночной прохладный ветер умывал тело.

Дверь открылась и закрылась, снаружи начался ливень.

– Сейчас я тебя раздену и положу на кровать. Будет нелегко.

– Ты… как?

– Целый. Остальные в порядке. Давай-ка начнем снизу.

Я пыхтела паровозом, чтобы не стонать. Зачем лишний раз волновать Алеарда, намекая на то, что мне плохо? Тем более что он и так всё чувствовал через энергии.

– У! – вырвалось из груди, когда он попытался поднять мои руки вверх.

– Прости. Тогда так.

И порвал платье. Завязал мои волосы в высокий хвост, собрал в пучок и принялся безжалостно мять плечи. У меня искры из глаз посыпались, но эти сильные прикосновения были необходимы для скорейшего облегчения, и я не роптала. Если не трогать – будет проходить долго и мучительно, если касаться нежно – страдание растянется, а боль всё равно найдет лазейку. А так – острая вспышка и избавление. Мне полегчало уже через пять минут, и Алеард уложил меня на живот. Его пальцы были наполнены удивительной силой. Они были и нежными, и упорными, и как всегда горячими, как безвредные угольки. Я расслабилась и перестала сжиматься, прикрыла глаза и впала в устойчивую, блаженную дрёму. Сквозь веки чувствовались далёкие отсветы молний, и, приоткрывая глаза, я наблюдала за тенями, играющими на стенах и на потолке, смотрела, как блестит листва, омытая ливнем, как капли стучат в окно и стекают по стеклу прозрачными потоками. Когда Алеард успел раздвинуть шторы? Наконец боль совсем исчезла, и прикосновения стали иными. Он уже не мял меня, а поглаживал, вызывая мелкие, удивительно приятные мурашки.

– Легче, малышка?

– Мне замечательно, – отозвалась я. – Спасибо!

– Тогда продолжим. Давай сюда руки.

Я осторожно села, покрутила головой, подняла и опустила плечи. Хорошо! Алеард, оказывается, прихватил сумку. Всегда-то он думал наперед! Он не глядя нащупал снадобье, смазал осторожно, перебинтовал расцарапанные запястья. Ссадины были глубокими, но я отпустила остатки боли.

– Теперь голову, малышка.

– Снова.

Он нахмурился.

– Надеюсь, в следующий раз нескоро придется.

– А я рада, что ты цел. Пусть лучше у меня будут маленькие раны, чем у тебя серьезные.

Он вздохнул.

– Давай лучше я снова получу по башке, а?

– Нет уж. Твою голову, как самую умную из наших двух, мы будем беречь.

Алеард хмыкнул.

– В следующий раз я, ей-богу, «забуду» тебя на Тасуле. Убегу мышью рано поутру, милую записку оставлю.

– Что-то вроде: «Ушел на подвиги, вари борщ».

Мы рассмеялись.

– Ну, можно и без еды обойтись. Главное, что ты будешь в безопасности.

– Спасибо, любимый. Давай потеряемся на несколько дней? Останемся здесь вдвоем, спрячемся.

– Давай, малышка.

Алеард склонился и поцеловал меня в лоб, затем разделся и прилёг рядом. Я повернулась, положила голову ему на грудь, и он обнял меня за пояс, прижимая к себе – как всегда решительно и крепко. Мы долго молчали, слушая дождь.

– Значит, все целы? – спросила я, вспомнив, каким бешенством горели глаза Антуана.

– Не совсем. Де Флавий погиб в схватке с Колтуном, Арону и большей части его людей удалось уйти, но они многих ранили.

– Ты понял мое послание, – удовлетворенно кивнула я.

– Арон не пытался сбежать, но и в открытый бой не вступил. Глядел с этаким превосходством, будто что-то недоступное нам знает.

– Он сказал, что жаждет власти. Ему нужна Трогия, Алеард.

И рассказала о нашем разговоре с Первым, предпочтя не упоминать угрозы Антуана. Какая теперь разница?

– Власти, – повторил Алеард. – Зачем она ему? Неужели он не понимает, что вкус власти горек и непостоянен? Властителей сменяют другие, более хитрые и проворные, жестокие и настойчивые. Ну, получил бы он планету в свои руки, но рано или поздно нашёлся бы тот, кто пожелал её у него отнять. Это бесконечный процесс. Люди карабкаются друг другу на головы, тянутся выше, но зачем это соперничество? Небо открыто для каждого, оно не делает исключений, не выбирает себе лучших из лучших. Есть, конечно, птицы, что летают выше остальных, но у каждой свое предназначение. Не думаю, что пингвин печалится из-за того, что никогда не опробует крылья. Звери следуют за инстинктами, им не нужно превосходство. – Он погладил меня по волосам, едва слышно вздохнул. – Арон потерял себя. Я уверен, что он не плохой человек, однако одиночество ломает и куда более сильных.

– Мне тоже кажется, что до Антуана ему далеко. Однако я волнуюсь за Трогию. Думаешь, она пустит его в свои пределы? Сможет Первый прорваться в изначальный мир и испоганить его?

– Сможет, если постарается, и если ему помогут. А уж сподручных у него хоть отбавляй. Среди тех, кто пришёл на Тасулу, есть предатель. И тот мир не оттолкнул его единственно потому, что с ним пришли и хорошие люди тоже.

– Кто это? – удивилась я. В голову полезли самые гадостные мысли.

– Лаура. Она переместилась прочь из лаборатории сразу же, как только Арон пришёл в мир Маира. Сбежала, чтобы не пришлось отвечать за предательство. Айман расстроился, он хочет во что бы то ни стало найти девушку.

– Как мы не поняли, не почувствовали это? Зачем она пошла на это?

– Или из страха, или от отчаяния, или потому, что считала это верным путем. Проникнуть в чужие помыслы трудно, если, конечно, ты не Глаз, практикующий чтение мысли насильно.

– Как замок? Цел?

– Слегка подпортили, но это поправимо. Братья остались дома, и с ними некоторые из ребят Аймана. Ты знала, что Рута – Белый Целитель? Она здорово нам помогла. Сама понимаешь, я не врач, а люди Первого старались причинить как можно больше вреда.

– Тебя всё-таки задели, – догадалась я. Несмотря на блеск в его глазах, прежнюю силу рук и ровный стук сердца, отдающего чувства, что-то подсказало, что Алеард не вышел сухим из воды. – Не по голове, а куда-то ещё!

– Куда-то, ага, – рассмеялся Алеард. Он потянул меня за руку, заставляя сесть к нему на бёдра.– Пора бы нам отдохнуть от перемещений, схваток и темных бродяг. Что скажешь?

– Я согласна, Алеард. От всего, в том числе от Промежутка. Надеюсь, он не обидится?

Так наступило наше долгожданное уединение.

Мы поселились в этом маленьком домике, много гуляли и были заняты только друг другом. Алеард пользовался каждым удобным моментом, чтобы заманить меня в укромный уголок, где было сухо и уютно. Это был сложный своей красотой мир, и тоже, как выяснилось, закрытый. Алеард открыл его давно и порой наведывался в дом, чтобы побыть наедине со своими мыслями, полюбоваться суровой красотой горной природы. Теперь мы смотрели на синие горы вместе.

Эта реальность была заполнена энергией. Непостижимая и огромная, она вырывалась наружу вместе с непогодой. Наверное, поэтому здесь так часты были грозы. В неделю по пять-шесть раз гремело и полыхало на горизонте, но в долине было довольно тихо, гроза приходила сюда уже лишённая мощи. Дожди шли в основном ночью, зато днём мы могли спокойно бродить по окрестностям. Грозного Алеард оставил пока у Маира.

В один из дней мы залезли на самую вершину горы и наблюдали за грозой, укутавшись в широкий плащ. Молнии здесь были подвижными, за мгновение их выскакивало столько, что и пересчитать не удавалось. Однако, как объяснил Алеард, они не причиняли физического вреда светлым энергиям и ни за что бы не тронули доброжелательно настроенного человека.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, и Алеард обнимал меня за плечи. Речь зашла об Аргоне, о трогах с черного полуострова и амбрийцах, о жрецах Безликого и простых людях, вынужденных им подчиняться, о внутренних отношениях того мира. А затем я снова вспомнила слова Пайны, разговор с Ярославом и отчаянную жажду Ойло найти прежнюю родину.

– Трогия тоже закрытый мир, – сказал Алеард. – С твоих слов ясно: планета ждёт кого-то особенного, вернее, нескольких нужных ей людей. Возможно, мы в их числе.

– А вдруг это тот самый мир, Алеард? Наш мир? Родина, которая примет всех жаждущих, Открывших путь? Я не раз слышала от Криса, что он хотел бы создать дом на иной планете, Эван тоже говорил об этом. Порой мне кажется, что ребята из команды, все мы, первые ступившие в Промежуток, более не сможем жить на Земле. Не потому, что планета стала для нас чужой. Скорее, наоборот, мы должны оберегать её на расстоянии, чтобы издалека увидеть малейшую опасность.

– Вроде Арона, – кивнул Алеард. – Ты права. Меня посещали схожие мысли. Вот только я никак не могу отыскать в своем Промежутке камень Трогии, хотя слышу их все и хорошо различаю по энергиям. Скорее всего, он укатился далеко, возможно, стал скалой или упал в море. Может быть, придется нырять, чтобы найти его.

– Так миры и под водой прячутся? – удивилась я.

– Угу. Бывают и маленькие камушки, которые принимаешь за гальку. Но они тоже ответственны за какую-то реальность.

– Вот почему у меня с Промежутком не получается диалог? Ты так много узнал от него за эти годы, а я лоботрясничала.

Мужчина рассмеялся.

– Знания приходилось собирать по кусочкам в целостную мозаику, и это до сих пор дается мне с трудом. У тебя есть чувства, Фрэйа. То, чего мне недостает. Возможно, со временем мы поделимся друг с другом.

– Да, мне бы хотелось быть спокойней и рассудительней.

– А мне – чутче и свирепей.

Мы расхохотались, и Алеард с улыбкой продолжил:

– Крис называл меня «Несердин». Говорил, что иногда нужно разозлиться, выйти из себя, а у меня это плохо получается.

– Рявкнуть! – подсказала я.

– Именно. Он, правда, и сам так никогда не делает, зато в эмоциональный вихрь чаще попадает.

– А ты нет? – я хитро прищурилась. – Вот сегодня ночью у нас, например, не вихрь был?

Алеард ласково хмыкнул и коротко и крепко поцеловал меня в губы.

– Как раз об этом я и говорю. Ты – моя свобода.

В ответ я нежно коснулась его щеки.

– Ты обещал рассказать про тюрьму. И откуда здесь этот дом?

– Любопытная малышка! – тихо рассмеялся Алеард. – Ты уверена, что хочешь слушать моё бормотание?

– Очень хочу. Пожалуйста, расскажи! Ты знаешь о моих странствиях, но я ничего не знаю о том, что произошло с тобой.

– Ничего радостного. Труды и заботы. Мотался по мирам, отвлекаясь от мыслей о нашей нескорой встрече единственно подходящим способом: искал тех, кому нужна помощь. Это неправильно, пытаться растратить боль, выжигая её посильной заботой, но вскоре я понял, что помогаю людям не потому, что так правильно, а потому, что мне этого хочется. Энергию нужно направлять в верное русло, тем более такую, как моя.

После Пропасти меня выкинуло в место почти такое же поганое. Планета, распираемая людьми, и люди эти искали возможность разрушить каждую часть своей жизни. Окружающий мир казался им неправильным, созданным не во благо. Войны, эпидемии, жесткая диктатура якобы выбранных народом властителей, работорговля… Даже в Пропасти мне не было так трудно ощущать себя человеком. Я не сразу смог выбраться в Промежуток, успел «насладиться жизнью». Надо быть готовым ко всему, когда оказываешься в подобных реальностях, а я ушёл в печаль и чуть не погиб. Один раз – при очередном взрыве, устроенном повстанцами, пытающимися бороться с существующим режимом, второй – в толпе. Толпа может быть страшным зверем, Фрэйа. Поэтому, когда никому не требовалась помощь, я предпочитал искать миры, где можно побыть одному. Таких хватало.

Дважды меня заносило в пустые реальности – кроме воздуха и неба там не было ничего. Даже земли.

– Как это? – подняла брови я.

– Ну, прямо так, – рассмеялся Алеард, поглаживая мою руку. – Болтаешься себе в небе, как перышко. А под облаками – облака. И они не кончаются, хоть сколько греби через эту вату. Я упрямо пробирался, пока не понял, что бесполезно. Бывает и такое, хотя не знакомым с Промежутком людям это может показаться величайшим бредом.

– А всё же было что-то под ними, как думаешь?

– Возможно. Хотя, скорее всего, ничего не было. Мы мыслим категориями Земли, но ведь все стихии имеют право существовать наедине с собой. Это был мир неба, чистая реальность воздуха. Я был и в огненной, и в каменной. А в одном из миров получил по голове от норовистого недружелюбного дерева. Деревья тоже бывают разные, оказывается. Могут и наподдать.

Я рассмеялась, прижимаясь щекой к его груди.

– И подумал о тебе, о том, что видишь и переживаешь ты. Я все время о тебе думал, но тогда мысли потекли по кривому руслу. Я пытался подавить страх того, что ты могла попасть в злые миры, быть среди злых людей, которые могут причинить боль. Понимал, как ты далека, малышка. Хотел сломя голову понестись сквозь реальности, но знал, что они не пропустят. Черный след Пропасти, и пока не перестанешь следить ею, не очистишься как следует – не вернешь себя прежнего. Промежуток полоскал меня как следует. Он воздвигал стены – я их рушил. Он создавал барьеры и глубокие овраги – я прыгал.

В тюрьме было терпимо. Я полез туда, потому что хотел помочь одному парню. У него на воле семья осталась, трое детей… Хороший человек. Судьба не бывает напрасной, мы встречаем всегда тех, кому в силах помочь. Мы сбежали отчасти с помощью моего дара, отчасти благодаря его смекалке. Он с семьей ушел в Промежуток, как только узнал от меня о путешествиях. Наверное, они тоже искали Дом.

Я уже тогда встречал странников вроде нас, только не таких пропитанных. Среди них попадались и Исполнители. Один такой парень поначалу хотел остаться в Грозовом мире. Молодой совсем, лет шестнадцати. Он-то и создал этот домик. А потом куда-то сгинул. Молодые странники ценят в путешествиях спонтанность, остроту ощущений. Мне вот вообще спонтанность не дана, я до чертиков основательный.

Я снова рассмеялась и, не выдержав, поцеловала его в губы.

– Не могу представить, как могла потерять воспоминания о тебе… Иногда кажется, что это было лучшее решение, но чаще всё прошедшее вызывает ужас. Не хочу повторять пустоту. Никогда больше. Ни в этой жизни, ни в последующих.

Алеард вздохнул.

– Продолжать помнить также трудно. Я вот помнил, и каждый раз искал возможность встретиться. Один раз мне это почти удалось. Тогда, на берегу, возле парка. Ты чуть-чуть не дождалась, малышка.

– Что?..

– Ты смотрела прямо на яхту, а я шел на всех парах, думал, взорвусь к чертовой матери вместе с судном…

Я пораженно посмотрела на него.

– Да, я помню это! Тот день, тот час, когда… Чувства говорили задержаться, но… О, Алеард! А потом ты звал меня! Прости, пожалуйста! Я не смогла прийти не потому, что не хотела…

Сердце снова сжала клешня. На этот раз она была железной.

– Боже… – прошептала я. – Но ведь… Лина! Кириан…

Как я ни пыталась воспротивиться боли, в памяти всплыли любимые лица. И выбор, самый трудный в моей жизни. Как жаждала я рвануть к Алеарду, послушаться друзей! Но не рванула. Не послушала. Пустота. Темнота. Страх и отчаяние. Красное, синее и черное. Блестящее великанское дерево, звенящее на ветру. Я заплакала и обняла Алеарда, прячась в кольце надежных рук, хотя и знала, что это не спасет от глубокой боли, лишь облегчит её.

– Что случилось, малышка? – взволнованно спросил он, сжимая мои плечи.

Я прикусила губы, уткнулась в его грудь и обняла как можно крепче. Воспоминания о нашем расставании были тяжелы, но эти оказались ещё горше. Алеард понял мою бессловесную мольбу и более не задавал вопросов. Он гладил меня по волосам – против обыкновения, поспешно, – говорил ласковые слова на ухо, шепотом, но я не могла остановиться и рыдала всё громче.

Кириан. Лина. Где вы сейчас? Что стало с вами? Куда ты ушел, мой солнечный друг, в каких краях ожидаешь новой жизни? А Лина, названная сестра? Куда идет она, что ищет? Аги, Юрайна, Юджина или саму себя? Я попыталась позвать её, но ощутила только пустоту. «Через много лет», – так она сказала. Ну почему всегда нужно ждать? Почему те, кто нам дорог, пропадают без следа, растворяются среди бесчисленного множества миров? Впервые я испугалась навсегда потерять друзей: Криса и Ойло, Маира, Лара и Эвана, Руту… И Алеарда. Я всхлипнула во весь голос и обхватила мужчину ногами, вцепилась в него судорожной хваткой.

– Алеард, не уходи!..

Он шумно вдохнул и тяжело, длинно выдохнул.

– Я всегда буду с тобой. Теперь нас не испугает даже Пропасть. Я знаю, почему ты плачешь, чувствую какую-то часть твоих страхов. Поделись со мной ими всеми, Фрэйа, и тебе станет легче. – Он заставил меня поднять голову и поцеловал в мокрые щеки. – Не бойся, котенок… Это прозвучит самоуверенно, но я не намерен умирать в ближайшие пару десятков лет. Я с тобой. Навсегда. Расскажи, кто обидел тебя? Ты кого-то потеряла и вспомнила это?

Я кивнула. Мы так хорошо друг друга ощущали, что я не удивилась его догадливости.

– Его звали Кириан…

Задыхаясь и всхлипывая, я рассказала ему о ребятах. Алеард слушал молча, но руки ни на мгновение не прекращали ласкать мои волосы. Его прикосновения успокаивали, и вскоре я могла совладать с голосом.

– Я обещала отыскать убийцу, Алеард.

– Что будет, если ты найдешь его?

– Заставлю отвечать за свои злодеяния, – сдержанно ответила я.

– А мне кажется, ты его взорвешь, – спокойно произнес Алеард.

Я кивнула.

– Возможно. Как только представляю эту торжествующую рожу... Прости. Ты разочаруешься во мне. Я могу быть злобной, жестокой гадиной. Но оставить всё как есть не в моих силах.

Алеард взял мое лицо в ладони и долго глядел в глаза. Взгляд его был суровым и печальным.

– Нет, малышка. Никогда. Это коварное слово, но я им всё равно воспользуюсь. Ты никогда не разочаруешь меня. Даже если сожжешь дотла этого негодяя… Мы найдем его. Пусть нескоро, но найдем. Месть – не основа счастливого существования, но иногда она столь же необходима, как прощение.

Вместо ответа я крепко поцеловала его в губы.

– Я не рада мстить.

– Знаю.

– Но отомщу.

– Да.

– Ты разделишь это со мной?

– Конечно. Я ведь часть тебя, Фрэйа, а ты – моя необходимая Вселенная. Я разделю с тобой и страдание, и радость.

Я провела по его волосам, погладила по щеке. Мы молчали несколько минут, слушая дождь.

– Ты – мой, – наконец сказала я. – Вот такая глупая жадность.

Алеард усмехнулся и склонился пониже.

– Хорошо. Мне нравится принадлежать тебе. И обладать тобой, – добавил он, и дождь усилился, укрывая мир серебристой стеной.

Глава 16

Так вернулись ко мне остатки воспоминаний, так я обрела и снова потеряла друзей, заново вкусила радость встречи и горечь потерь. Одной тропой стало больше, к прежним целям добавилась новая. Однако гнев недолго терзал меня, и благодаря Алеарду ему на смену пришла твердая уверенность в успехе. Через много лет – ну и пусть. Я дождусь мгновения, и, кто знает, вдруг снова обниму сестру?

Наши дни были похожи, но не были одинаковы. Так счастье учит каждое мгновение проживать заново, замечать прекрасное в привычном и радоваться пустякам. Однажды утром мы распотрошили подушки, а иголки, чтобы зашить дыры, не нашлось. Пришлось обходиться, и Алеард стал моей подушкой. Правда, живот у него был не слишком-то мягкий, да и плечи даже в расслабленном состоянии оставались крепкими. Однако я приспособила одеяло и обвивалась кругом любимого змеей, а ноги клала ему на бедра. Чаще всего мы засыпали, взявшись за руки, а во сне прижимались друг к другу. Если бы ночью не шёл дождь, наверное, мы бы спали на свежем воздухе. Алеард по утрам упражнялся с мечом, а я смотрела на него, сидя на влажной траве. Он ничего не делал тяп-ляп, всегда выкладывался на полную, и я наслаждалась тренировками, поедая вкусные горные вишни. Хорошо, что поблизости не было городов или поселений, потому что мы оба ходили полуголыми. Купаться можно было либо в озере неподалеку, либо под дождем, и непременное согревание возле очага делало вечера незабываемыми.

Дожди случались разные. Они бывали ледяные и теплые, моросящие и ливневые. Молнии подсвечивали их во все возможные цвета: от обычного голубого до фиолетово-розового и красного. Даже гром звучал по-разному – то хрустел, то рычал, то причмокивал. Каждой погодной новинке мы давали свое название. Так появились «мурлыки» и «ревуны», «оперные грозы» и «хрюкалки», «клацалки», «волчьи дожди» и «ураганы снов», названные так потому, что при их появлении непременно снилось что-то удивительное и красивое. Было интересно ожидать новых сочетаний, гадать, что же приготовит небо в следующий раз. И это делало Грозовой мир, названный нами Перуной, особенным.

Чаще всего мы завтракали на веранде, и этим утром было так же. Искупавшись, Алеард вытирался, чтобы влезть в штаны, а я сервировала стол. Посуда была такой красивой, что из неё хотелось есть снова и снова. Расписные узорчатые плошки-солнца, словно горящие изнутри огненными узорами, высокие стаканы из оранжевого стекла, ложки из белого сияющего металла с рукоятками в виде листьев. Парень-исполнитель, как и Алеард, ничего не создал наобум, во всех его творениях чувствовалось вдохновение.

Я накинула рубашку Алеарда и села на кресло, поджимая ноги. Мы заваривали травы и получался душистый красный чай. Помимо этого на склонах росли в изобилии ягоды и коренья. В шкафах на кухне было даже растительное масло, сладкий порошок вроде сахара, приправы и мука.

Алеард уселся рядом и окинул меня внимательным взглядом.

– Оголодал? – лукаво спросила я.

Он хмыкнул и протянул руку сцапать меня за ногу, но я вовремя спряталась пятку. Мы рассмеялись.

– Это намек, малышка?

– Это обоснованное предположение.

– А-а-а… Ну, вроде того. Я голодный.

Я решительно откусила от лепешки и захрустела солоноватым овощем вроде огурца.

– Я тоже. Всё время хочу есть. Во всех смыслах.

Алеард рассмеялся и хотел что-то ответить, но потом сощурился, глядя в сторону.

– Фрэйа, Кристиан стучится.

– А?

– Впустить его?

– Куда?

– Сюда, – со смехом ответил Алеард.

– Ой! – я вскочила и принялась метаться. – Я в таком виде!.. Не впускай пока, сейчас убегу, спрячусь…

Я скрылась за дверью, вслед донесся счастливый хохот Алеарда. А потом послышался знакомый голос:

– Пропажи! Вы возвращаться собираетесь?

– Рад тебя видеть, Крис, – ответил Алеард. – Мы решили немного отдохнуть.

Я поспешно влезла в джинсы.

– Это правильно. Я вот тоже подумывал об этом, да одному как-то не очень, – рассмеялся штурман.

Я открыла дверь, подошла к Кристиану и обняла его.

– Фрэйа, отлично выглядишь! – обхватил меня мужчина. – Кажется, последний раз это была рубашка Алеарда.

– Вот именно что была,– улыбнулась я. – Теперь моя. Как ты?

– Замечательно! Все вас хотят видеть. Пойдете со мной или останетесь ещё на месяцок?

– Как Фрэйа захочет, – ответил Алеард, глядя на меня.

– Давайте сначала позавтракаем?

Кристиан радостно согласился, и я пошла переодеваться. Алеарду что, он совсем не стеснялся бродить в одном белье. Подозреваю, когда ребята путешествовали, они вовсе не заморачивались по поводу нарядов… Но не ходить же в чем попало перед гостем! Я поднялась наверх и открыла шкаф. Выбор был скудным, особо не разгуляешься. Алеард вошёл спустя пару минут.

– Как думаешь, что мне больше подойдёт: вот эти странные штаны серо-буро-малинового цвета и страшная блузка в виде носка, или платье из мешка в зелёный горошек, не похожее на платье? – весело спросила я. Интересно, откуда здесь взялись эти странные вещи?

Алеард рассмеялся.

– Ни то, ни другое. Сейчас что-нибудь придумаем.

Он порылся в глубине шкафа, изучил ещё пару удивительно уродливых нарядов и улыбнулся.

– Мда. Действительно жуткие вещи. Откуда они здесь – ума не приложу.

– Ничего. Я надену майку.

Алеард кивнул.

– Прости. Об одежде не позаботился.

– Не за что извиняться. Мы и без нее обходились. Вот вернемся на Тасулу, там и принарядимся.

– Обязательно, – хмыкнул Алеард, подходя поближе.

– Нас Кристиан ждёт, – напомнила я, зная, что за игривым лукавством, что сияет в его глазах, спрятана как всегда настойчивая страсть.

– Угу, – отозвался Алеард. Он поймал меня за руку, быстро притянул к себе и коротко поцеловал. – Мне, что ли, тоже одеться?

Я стянула рубашку и подала ему, одновременно он вручил мне майку. Затем последовали джинсы, но Алеард не спешил уходить. Он наблюдал за мной внимательно и весело щурился, зная, что я всё ещё смущаюсь, когда меня вот так разглядывают. Обоим было смешно.

Когда мы, взявшись за руки, спустились вниз, Крис сидел за столом и сосредоточенно изучал каменную кладку камина.

– Что-то ты поправился, Алеард, – сказал он. – Хотя живот вроде не отвис...

– Он просто стал шире в плечах и нарастил мышечную массу, – «вступилась» я. – Кстати, у тебя на голове целое произведение искусства. Как же без Дашки-то теперь справляться, да? – и подмигнула ему совсем как он мне тогда на Земле.

Штурман рассмеялся.

– Благодарите Ойло. Это он меня последний раз постриг. А если честно, я подумываю о лысой голове.

– Бога ради, Крис! – расхохотался Алеард. – Давай лучше ты отрастишь волосы до пояса и будешь косы заплетать, но только не побреешься налысо. Я этого не переживу.

– Но ты же пережил мои татуировки, – хитро сощурился мужчина.

– О! – оживилась я. – Не знала, что у тебя рисунок есть.

– Я бы тебе показал, Фрэйа, но слегка стесняюсь, – хихикнул штурман, и я покраснела. Тут уж они рассмеялись оба. Алеард погладил мою руку.

– Видишь ли, иногда у Криса происходит… м… как это назвать, дружище?

– Переизбыток дурости, – подсказал штурман.

– Вот-вот. И тогда – спасайся кто может, хотя гораздо чаще ему достается от себя самого.

Я прикусила губы. Привыкнув к зверям, что нарисованы у Алеарда, даже к тому, что порой мне чудилось их движение, я не могла и представить, что намудрил Крис с татуировкой, и, главное, в каком-таком особом месте она находилась. Щеки снова заполыхали, и меня разобрал глупый гогот.

– Ойло, значит, стриг, – сказал Алеард. – На самом деле вполне неплохо. Через пару лет он освоит по меньшей мере с десяток профессий.

– Он способный, – улыбнулся Кристиан. – Парню везет почти во всем, исключая, может, девушек.

– Не знала, что он пробовал.

– Общение – вот первая проба. Ойло открытый, веселый, с ним интересно. При этом он на первый взгляд простодушен и бесхитростен, и некоторые особы думают, будто смогут пользоваться его добротой. И впадают в ступор, слыша о себе что-то правдивое, но не слишком приятное. Ойло нисколько не грубиян, но говорит всегда то, что думает и чувствует. Многим это не по душе.

– Он найдет свою родную душу, – уверенно сказал Алеард. – Но на это потребуется время.

– Вот как мне, например, – улыбнулся штурман.

Пока они обсуждали вымышленные сроки и хорошо знакомые мне предпочтения Кристиана, я рылась по тумбочкам в поисках еды. Хорошо, что нашлось, чем угостить, не пришлось и долго готовить. Я решила, что непременно замучу пирожки, как только окажемся на Тасуле. Или фруктовую запеканку, например, тоже вкусно.

Ребята подошли помочь мне, и дело быстро пошло на лад. Всего через полчаса мы уже ели и разговаривали о случившемся. Вспомнили и Землю, и Крис вынес тот же, что и прежде, вердикт: родная планета далека.

– Миры такие разные, у каждого свой характер. Бывают замкнутые, суровые, или вредные, непостоянные. Есть добрые и гостеприимные, правда, всё же со своими заморочками. Та же Атория не всякого пустит. Или этот мир – я вам скажу, он непрост. Гонялся за камнем по всему пляжу, а когда поймал его – получил хороший разряд тока. Не слишком болезненно, но и не приятно уж точно.

– Ты тоже получаешь, когда сюда приходишь? – спросила я Алеарда.

– Нет. Однако Крис прав, некоторые реальности способны защищаться. Думаю, если бы на твоем месте был кто-то вроде Арона, его бы треснуло куда сильнее.

– Может, и Трогия умеет защищаться?

– И Земля, – кивнул Алеард. – Думаю, это под силу любому изначальному миру. Остальные планеты лишь копируют то, что уже создано. Некоторые умело, другие лениво и без особых изменений. Третьи искажают до неузнаваемости, и все-таки начало одно.

– Сердце планеты, – сказал Крис. – Я так это называю. Я чувствую его благодаря дару Штурмана, но не всегда могу отыскать. У некоторых миров их несколько, у каких-то всего одно. Однако не стоит путать сердца и места силы…

– Вы с Алеардом – ходячие энциклопедии! – воскликнула я. – Школу открывать не собираетесь?

– Когда-нибудь, – улыбнулся Кристиан. – Но к тому времени уже найдется, кому этим заниматься кроме нас.

Тогда я не понимала, о чем он, и лишь спустя много лет мы вернулись к этому разговору, сидя на другой кухне и в другой компании.

После завтрака и последовавшего за ним долгого разговора мы отправились на Тасулу. И – удивительное совпадение! – поспели как раз к празднику. На берегу возле дома в скале царило оживление. Я ещё не видела такого количества народу. Это было столпотворение, замечательная весёлая давка! Нам навстречу с невероятной скоростью бросился Эван. Я успела только улыбнуться, открыв рот для приветственного восклицания, и он обнял меня, едва не раздавив.

– Фрэйа!!! – крикнул парень на всю округу, и розовые чайки весело отозвались звонкими голосами.

– Эван! Радость моя!

Оба рассмеялись и ещё крепче друг друга стиснули.

– Наконец-то! Я думал, когда же мы встретимся снова? Где тебя носило?..

Последовал короткий рассказ о моих приключениях, затем парень поведал о том, куда заносило их с Рутой. Девушка стояла тут же и улыбалась мне. Когда из нас с Эваном закончили сыпаться слова, мы с ней обнялись.

– Так здорово снова встретиться! – сказала Рута. – Мы ждали и надеялись.

– Всё, что у меня осталось – надежда. Хорошо, что ей не нужны воспоминания, чтобы цвести. Хотя в последние месяцы блужданий я не была похожа на человека, который ждет чего-то хорошего от жизни.

– У нас тоже бывало, что замирало сердце…

Разговор продолжился, и каждый начал вспоминать миры, которые умеют убивать самые светлые чувства. Вскоре к нам присоединились Ойло и Крис.

Конечно, я успела познакомиться и с новыми ребятами – девушкой Олана Катой и её братом Ин Че, а еще другом Санады, имя которого напрочь вылетело из головы, таким длинным оно было. Пришел Алекс и с ним статная зеленоглазая Дила, Маир и Лар оставили на время Аторию, Айман привел нескольких бродяг, заплутавших в иных мирах… Веселье длилось до темна, и только к полуночи мы собрались в самой большой гостиной. Айман подождал, пока все рассядутся, откашлялся и улыбнулся. Я видела, что он собирается сказать что-то важное, остальные тоже почувствовали это и замолчали.

– Приветствую всех в нашем общем доме, – начал мужчина. – Рад этой теплой и радостной встрече, благодарен каждому за преданность и честность. Однако хотел бы поговорить и о делах. Как некоторые уже знают, Тасула не впускает людей с отрицательными дарами. К сожалению, одной девушке всё-таки удалось сюда проникнуть, обманув не только меня, но и саму планету. Мы не знаем, где сейчас Лаура, но отыщем её… – Он помолчал, и мы тоже молчали, ожидая продолжения. – Многие хорошо осведомлены о деятельности Арона (он же Первый), другие, кому будет интересно, обязательно узнают. Именно Арон растит шпионов и жаждет заполучить в свое полное владение сильный мир. Например, такой, как Атория или Земля… К сожалению, помешать ему осуществить эти планы будет трудно, хотя я не планирую сдаваться и бросать борьбу. Мы можем сделать многое, например, помогать неопытным бродягам в освоении иных миров. К сожалению, в моём мире несколько человек погибло от рук «тёмных» бродяг. И среди жертв не только странники, но и обычные люди. Те, кто были с Ароном, его самые верные сподвижники, рассеялись по мирам, и они опасны. Я хотел бы предложить вам, здесь собравшимся, стать хранителями Промежутка и всех миров, которые он содержит. Знаю, вы хорошие люди, и каждому из вас доверил бы, не раздумывая, свою жизнь. Один не справлюсь – это тяжёлый труд, требующий самопожертвования и самоотдачи, и бескорыстной отваги. Я не прошу отдать свои жизни на борьбу с хаосом, нет. Но мне очень нужна посильная помощь, один – старый и не слишком подвижный – не справлюсь, – и он широко улыбнулся.

Все задумались. Понимали, что это не просто просьба, которую выполнил – и будь здоров. То был труд многодневный, пожизненный. Согласишься – и отступать некуда, разве что сбежать, как Лаура.

Мы с Алеардом кивнули почти одновременно.

– Поможем.

– Я с вами, конечно, – улыбнулся Крис.

– Сделаю всё, что в моих силах, – улыбнулся Ойло.

Не сразу, но согласились все, и я видела, что Айман тронут. Кроме сестры у него не было никого, а теперь появилась новая семья – большая и сплоченная, новый дом – просторный и уютный. Целая планета, раскрывшая объятья, а Тасула умела обнимать теплом и нежностью. Далеко не все миры были столь ласковыми.

Часа в два ночи, наговорившись, мы разошлись по своим комнатам. Алеард пропустил меня вперёд и закрыл дверь.

– Как ты?

– Ноги гудят! – отозвалась я весело. – Горло немного першит. Наговорилась, натанцевалась!

– Ты выглядишь устало.

– А ты нет. Как всегда. Хотя наверняка хочешь отправиться в постель? – и я хмыкнула, чувствуя, как неспешно он вынимает меня из одежды, не забывая и про свою.

– Угу. На самом деле я только и думаю о том, как бы завалиться спать. Первое время было сложно засыпать на новых местах, ведь у каждого мира свой ритм. Теперь привык, тем более что ты рядом, и я почти не слышу энергии.

– Значит, в остальное время они не дают тебе покоя?

– Им нужно внимание, – кивнул Алеард. – Но я научился контролировать потоки.

Я присела на край кровати, и Алеард опустился рядом на колени, уткнулся мне в живот головой.

– Хочешь, причешу? – предложила я, разбирая пальцами его густые спутанные пряди. – Ты зарос.

Алеард улыбнулся.

– С удовольствием отдамся.

Он повернулся ко мне спиной и прикрыл глаза. Частый гребешок, также как и мне, ему не подходил, и я взяла массажную расческу. Истинная радость чувствовать доверчивую мягкость волос, и ощущать бедрами тепло любимого тела, и через пальцы слышать дыхание. Настоящее счастье засыпать, зарывшись лицом в приятно пахнущие пряди, обхватив, насколько позволяют руки, широкую грудь и пристроив голову на плече…

Мне снился огромный город, окруженный лесом дремучим и старым. И светлокожая девушка, уныло бредущая по узкому проулку. У неё были крепкие маленькие руки с тонкими пальцами, впалые щеки и светлые глаза – то ли голубые, то ли зеленые, в темноте не разберешь. Чувствовалось в её облике напряжение, беззащитная отвага и вызывающая сила. Не подходи, убью! – говорили усталые, но полные решимости глаза. Я быстро перестала ощущать себя собой, ушла от тела и стала частью темноты, чтобы наблюдать, как незнакомка крадется вдоль высоких ржавых контейнеров…

...Дея возвращалась в ячейку и в который раз прокручивала в голове события прошедших дней. Она хотела жить без боли, научиться мечтать, завладеть искоркой надежды. К сожалению, у неё не было времени разработать план побега. Из трёх вариантов её не устраивал ни один. Отправиться в Северную столицу и там попытать счастья, попробовать пробиться в Общество Будущих Жен или уйти в Хмурые леса? Одно другого опаснее. Из-за Могильных гор так никто и не вернулся, в столице предстояло выполнять ещё более грязную работу, нежели здесь. А стать женой бойца – не всякой повезет. Дея не видела в себе ничего особенного, не обладала исключительной красотой. Её можно было назвать симпатичной, но не замечательной. Женственность, которая ценилась в городе – округлая фигура, непременно пухлые губы и высокий рост – ей от мамы не достались. Она была щуплой, низкорослой и бледной, с темными волосами и маленьким носом как у помойных птиц, которых отлавливали и жарили мальчишки… Парней могли привлечь её большие глаза и густые ресницы, но на этом прелести заканчивались. К тому же сразу было ясно: она нездорова. Да и кто бы продержался долго, убирая зараженные трупы? Тем не менее, это была самая достойная работа из всех предложенных. Хозяина не интересовало её тело, он платил за часы каторжного труда.

Болезнь прогрессировала, и никто не мог сказать, сколько на этот раз продлится эпидемия ягвы. Дея сильно рисковала, согласившись иметь дело с заразой, но теперь она была под защитой. Бурилья берёг работников, их всегда не хватало. К нему шли от безысходности – старики, которым нечего было есть, молодые девушки, боящиеся работорговцев и просто люди, которым нечего терять. Молодые парни пробовали себя в боях без правил или гонках, калечились и умирали там же, где их бросали после боя. Конечно, богатых хоронили со всеми почестями, но многим ли так везет? Мир катился к демонам в зад.

Дея не помнила, когда в последний раз видела ребёнка, она и родителей своих не знала. Всё, что ей было о них известно, это имена. Остальное – темнота…

...Ойло огляделся: не видно ни зги даже с его ночным зрением. На улицах было пустынно, только неведомые зверьки рылись в мусоре. И пахло так, что слёзы капали из глаз. Он засунул руки в карманы и потрусил вдоль дома. Может, и не зря его сюда занесло. Кто знает?

Свернув за угол, он попал на более менее освещенную улицу. Вдалеке, на обширной площадке, плясала толпа. Ойло не сразу понял, что их так заводит, и разгадал всё, только подойдя ближе. Он был высоким и без труда взглянул через плечи собравшихся. В центре дрались два мужика, страстно, со знанием дела вколачивая в морды друг друга грязные кулаки. Столпившиеся подбадривали их, выкрикивали имена, делали ставки. Все были довольны.

Ойло поднял брови и стал наблюдать, чем дело кончится. По прошествии нескольких минут один из драчунов довольно крепко приложи второго грудью о своё колено – и парень упал, потеряв сознание. Толпа довольно вопила, нисколько не заботясь о лежащем на грязном тротуаре человеке... Трог хотел подойти помочь, но поверженного соизволили унести два здоровых мужика. Что с ним сделали дальше, Ойло не видел. Не успел он глазом моргнуть, как в круг вышли ещё двое, и снова началась драка.

Трог нахмурился и отошёл. Подобное безобразие устраивают в нужде, когда другого выхода нет. На его родине тоже, бывало, дрались за деньги, но только рабы. Видимо, здешним парням больше нечем заработать на жизнь. Ойло вздохнул и пошел дальше. Никогда бродяга не попадает в новый мир без причины. Нужно подождать и время укажет путь. Улицы были длинные, и он, исходив их вдоль и поперек и удостоившись нескольких удивленных взглядов, свернул в переулок, где устроился меж больших контейнеров. Да так там и задремал.

Пасмурным утром его разбудили возбуждённые голоса.

– Куда собралась, красавица? – весело произнёс мужской голос.

Ойло приподнялся и выглянул из-за мусорки. К нему спиной, скукожившись, стояла крошечная девушка. Она была одета в серо-бурый стеганый халат, весь заляпанный пятнами самыми разными, на ногах красовались темные ботинки ей явно не по размеру. Чёрные косички рассыпались по спине, плечи были напряженно подняты, но рука, сжимающая кусок трубы, не дрожала.

– Не подходите! – сказала она. – Убью.

Ойло сразу понял, что нападавшие имели весьма грязные намерения, и встал, потягиваясь. Допускать непотребство он был не намерен. Девушка резко обернулась.

– Нет! – вскрикнула она, пытаясь проскользнуть мимо, но он её поймал и без труда удержал.

– Ты вовремя, дружище. Тащи-ка её сюда, – хихикнул один из парней.

– Я тебе не дружище, – пробурчал трог. Он поглядел незнакомке в глаза: – И тебе не враг.

Он отпустил её, и девушка рванула было прочь, но спустя пару шагов остановилась и оглянулась. Ойло стоял между ней и её преследователями и ждал. Таких вот придурков, нападавших на женщин, он не боялся совсем. Ещё чего! Даже к лучшему, что можно драться сразу с двумя. Он приглашающе кивнул:

– Ну, давайте…

…Чистильщики кинулись на странного незнакомца с двух сторон. У одного был нож, и сердце девушки упало. Убьют. Это точно. Нужно было бежать, уносить ноги, пока... пока что? – спросил внутренний голос, – пока его убивают? И она осталась стоять, понимая, как нелепо ожидание. Расправившись с этим чистюлей, парни снова примутся за неё. Позвать на помощь телохранителей Бурильи? Дея понимала, что не успеет, даже если кинется со всех ног. Её трясло от ужаса, осознания безвыходности ситуации. Убежать было правильнее всего, ведь она не просила себя спасать. Однако некое глубинное чувство вынуждало её оставаться на месте, кусая губы от напряжения и мучительно ожидая своей участи…

А высокий лохматый незнакомец, кажется, не испугался совсем. Он выкинул первого в мусорный бак, второму, с ножом, до хруста вывернул кисть и дал хорошего пинка под зад. Пока первый вылезал, незнакомец взял круглый контейнер, пару секунд подумал – и надел его парню прямо на голову! Дея нервно всхлипнула, не понимая, к чему такие шуточки, когда тебя хотят убить.

Чистильщики тоже не поняли юмора и предприняли ещё несколько безуспешных попыток ранить лихача. В ход пошли кастеты, припрятанная где-то среди хлама дубина, пластиковые ящики из-под бутылок… Это не помогло, они не смогли даже коснуться его. Незнакомец весело рассмеялся.

– Ловко, – похвалил он. – Только вы бы это, не старались, силы не тратили. Валите отсюда, а?

Дею посетила мысль, что парень не иначе как юный победитель боев. Это была единственная возможная причина его бесстрашия, к тому же титул объяснял и ухоженный вид. Наверное, чистильщики подумали о том же, потому что выдали несколько самых гнусных ругательств и пошли прочь. Парень же улыбнулся ей и убрал падавшие на лицо пряди.

– Бояться больше нечего. Может, тебя домой проводить, чтобы ещё кто-нибудь по дороге не пристал? – предложил он.

– Проводить? – растерянно переспросила Дея. Ничего более удивительного она услышать не ожидала.

– Ну да, – поднял брови незнакомец. – Пойду с тобой, присмотрю, чтобы никакие негодяи не прицепились.

Соображать пришлось быстро. Скорее всего, он торговец и хочет обхитрить её! Нет, уж больно ловко двигается, к тому же все зубы целые… Непривычно красивый парень, такие весёлые глаза и густые волосы! Крашеные? И почему настолько длинные? Неужели парик? А что за одежда? Ничего себе брюки! Неужели в таких удобно?..

– Боишься меня? – спросил парень. – Наверное, потому, что мы не знакомы. Меня зовут Ойло.

Ещё и имя назвал! Девушка часто заморгала, силясь угадать, не псих ли он.

– Я Дея, – ответила она нерешительно, надеясь хотя бы этим отблагодарить его. – Ты нездешний?

– Абсолютно верно. Настолько нездешний, что нездешнее просто некуда! – ответил он, улыбаясь. – И не хочу здесь задерживаться.

– Путешественник! – ахнула она. – Из столицы!

– Вроде того, – кивнул парень.

– А как же зараза лесов? – с замиранием сердца спросила девушка…

…Ойло задумался. О каком загрязнении идёт речь, интересно?

– Да как придется, – ответил он неопределенно. – Я вообще из другого мира, издалека. Во-о-он оттуда, – и указал на небо.

Ляпнул здорово, у девушки аж челюсть упала. Надо было сменить тему, так как рассказывать ей о Промежутке он пока не хотел.

– Ты теперь куда?

– Работать, – нахмурилась она. – Опоздаю из-за этих козлов… – И окинула его подозрительным взглядом, но трог не обиделся. Он не ждал «спасибо», просто заинтересовался столь вонючим и неприятным миром, тем более что новая знакомая выглядела как выбравшаяся из помойки.

– И кем работаешь?

– Трупы убираю, – безразлично отозвалась девушка.

– Ого! – нахмурился Ойло. – Ничего себе работа! Чего же ты не бросишь это неблагодарное дело и не смотаешься из города? В лесу всяко лучше, там и еды много растет.

– Я заключила контракт, – отозвалась девушка. – Он длится год. Прошло всего несколько месяцев.

– Так разорви его, – сказал Ойло простодушно. – Подумаешь, какая-то бумажка.

– Не могу. Бурилья убьёт меня.

Парень почесал в затылке.

– Сбеги. Ты такая ценная работница, что он организует поиски и начнет всю округу прочесывать? – и подмигнул девушке.

– У меня нет защитного комплекта, снаряжения, запасов, – начала загибать пальцы Дея.

Ойло пожал плечами.

– Оно тебе ни к чему, я был в том лесу и ничего страшного не ощутил. Как видишь, жив и здоров, полон сил… Только голоден. Тем более надо уходить из города.

– Ты мне предлагаешь пойти с тобой?! – воскликнула девушка. – Мы едва знакомы! Ты, к тому же, ничем не болеешь, а я долго не протяну…

В этот момент Ойло понял, что Дею, кем бы она ни работала, лучше отсюда забрать. Сколько бы минут их знакомство не длилось, трог был уверен – оно случилось не зря.

Глава 17

Я открыла глаза. Алеард лежал рядом и смотрел на меня.

– Доброе утро, малышка, – сказал он, ласково коснувшись пальцами моей щеки. – Что-то интересное снилось? У тебя было такое сердитое лицо.

– Доброе и тебе, Алеард, – отозвалась я, пытаясь ухватить остатки чувств. – Да, я видела Ойло… И ещё кого-то. Помню только, что были драки, какой-то грязный город и девушка с черными волосами. Удивительный сон, я как будто там жила!

– Ты говорила, что у тебя всегда красочные сны.

– Но не настолько. Будто кусок настоящей жизни подглядела…

За завтраком к нам подошёл Кристиан.

– Ребят, нужно поговорить. Дело есть.

Мы отошли в сторонку: Алеард, Ойло и я. Трог всегда, если была возможность, ел вместе с нами. К сожалению, рассказать парню про сон я не успела, а после образы затерлись.

– Что случилось, Крис? – спросил Алеард.

– Один из миров нуждается в нашей помощи, – ответил штурман. – Альтания, где я был давным-давно и не мог пробиться обратно долгое время. Сам не справлюсь, там всё хуже некуда.

– Волчий мир, да? – произнёс Ойло. – Не откажусь познакомиться с говорящими зверями.

– Поможем с радостью, Крис, – Алеард взял меня за руку. – Ты, помнится, так туда стремился, да всё пролезть не мог.

– Да, я не раз говорил тебе о волках.

– Тогда через несколько минут на берегу? – спросил штурман, и мы закивали. – Видите ли, чем ближе к воде, тем проводимость в Промежуток лучше.

Мы не стали брать много вещей, но запаслись всем необходимым. Никогда нельзя быть уверенным, что не застрянешь в иной реальности, даже с опытным Штурманом.

Небо Альтании было прекрасно – радужные дымки на фоне черного полотна, россыпи ярких звезд – белых и голубых, отчего ночь была светлее, чем во многих других мирах.  И луна сияла ярко, крупная, голубая. А лес оказался наш, земной: старые дубы и клёны, светлые стены берез и густые заросли папоротника.

– Красота! – восхитился Ойло.

– Мы на земле клана Ночных, – констатировал Крис. – Отличненько.

Он рассказал нам вкратце о том, что за беда приключилась у волков. Почему-то меня совсем не удивляло, что вина лежит на людях, хотя, конечно, и звери не во всем были правы. Но судить строго, не познакомившись с волками, я не смела.

– Они придут? – спросил Алеард.

– Непременно. Наверняка уже знают, что мы здесь. Карч Податель. Как у трогов или атальмов у волков есть более типичные для них дары. К примеру, среди них нередко встречаются Глаза и Разведчики.

– Как действовать станем? – спросил Ойло. – Если я правильно понял, люди здесь зловредные. Воевать-то, надеюсь, не придется?

– Люди Альтании в подавляющем большинстве живут в городах, которые огромны. Природа здесь прекрасная, но, боюсь, скоро ей придет конец. Кругом городов заводы, естественно, все выбросы делаются в воду, что-то зарывается в землю… Не думаю, что альтанцам захочется куда-то уходить, чтобы планета могла вздохнуть спокойно. Кажется, их всё устраивает в такой жизни.

– Замкнутый круг, – сказала я. – Если дела обстоят так плохо, здесь одних добрых слов будет недостаточно.

– С горожанами не получится говорить по-хорошему, – покачал головой Крис. – Я уже пробовал.

– А если волки и правда пойдут на людей войной? Если я правильно понял, они способны сохранять дары независимо от Промежутка, люди же не имеют особых способностей.

Штурман не успел ответить – из-за деревьев вышел крупный рыжий волк. Более всего меня поразили его рост и широкая, твердая походка. Шел зверь, поднявшись на задних лапах и выпрямив спину.

– Кристиан, друг мой! – радостно приветствовал он. – Вернулся!

– Зубан!

Волк протянул ему лапу, и штурман уважительно пожал её. Затем зверь по очереди пожал руки Алеарду и Ойло, а передо мной склонил голову.

– Хотя с гостями так не разговаривают, – сказал глава клана Ночных, – всё-таки обстоятельства вынуждают меня перейти сразу к делу.

– Мы понимаем, – кивнул Алеард, – Кристиан рассказывал. Многое ли изменилось?

– Карча забрали люди из города за лесом, – спокойно поведал волк, но я чувствовала, что ему нелегко говорить об этом.

– Чего они хотят? – спросил Кристиан.

– Отправиться в Промежуток с его помощью.

– Все сразу? – удивился Ойло. – Они что, собрались покинуть планету целой толпой?

– Именно так. Дело в том, что ресурсы Альтании не безграничны, а с нашего леса взять нечего. На западе ведутся который год раскопки, на северо-востоке был край озер – всё закопали, построили завод. На юге свалка, туда лучше вообще не соваться – воздух отравлен.

– Значит, собираются «облагородить» новую планету? – хмуро усмехнулся Алеард.

– Именно. И Карч скорее лишиться шкуры, чем им в этом поможет. Но лучше поговорим дома, друзья.

Мы без возражений последовали за волком, и весь оставшийся путь молчали. Меня преследовало странное ощущение, что лес впитывает нас, и мы медленно в нем растворяемся, становясь частью радужной ночи. Невидимые токи забирались под одежду вместе с малейшим дуновением, а на открытых местах, полянах, заполненных спящими цветами, и вовсе пронизывают до самого сердца. В каждом новом мире у меня уходило несколько минут на то, чтобы свыкнуться с новым чувством, непривычным ритмом незнакомой реальности. Здесь на это потребовалась пара секунд.

В селении волков мне понравилось. Звери не жили в логовах или землянках, они селились в красивых плетеных хижинах, похожих на перевернутые корзины. Тропинки были выложены камушками, и возле каждого дома находились лавки и столы из пней.

Зубан пригласил нас в свою хижину, которая ничем не отличалась от остальных. Поначалу я подумала, что у волков равенство, и это было почти правдой, не считая того, что вожак мог перегрызть горло любому, кого сочтет опасным. В отличие от земных воющих собратьев, у волков Альтании не было омеги, но Зубан держал клан в справедливой строгости. Отчасти потому, что многие его собратья были не прочь вступить в бой с людьми. Однако нас они приняли спокойно и благожелательно.

– Прошу, располагайтесь, – сказал Зубан, когда мы оказались в хижине. Из мебели там были только три травяных постели и удобное бревно. Очевидно, внутри семья лишь спала, всё остальное происходило под открытым небом.

– А где Рара? – спросил Кристиан.

– В разведке вместе с дочками, – ответил волк. – Там не опаснее, чем здесь. Мы должны встретиться с людьми из каменного города: вы, ваш Хранитель и главы всех кланов. Люди забрали не только Карча, но и других волков. Я могу общаться с сыном, и знаю, что им нелегко в плену… – На мгновение выражение его глаз изменилось, но я не увидела бесконтрольной тревоги. Зубан прекрасно держал себя в лапах, а если и боялся, то умело подавлял страх. – Но спешить не стоит.

– Почему он не переместится? – спросил Ойло. – Ведь Промежуток открыт для жителей изначальных миров.

– Он тоже в разведке, – усмехнулся вожак. – Только люди почему-то до сих пор этого не поняли. Думают, что схватили его насильно, но такого волка, как Карч, врасплох не застанешь. Мы изучаем, вынюхиваем. Любые сведения пригодятся.

– Хм, – отозвался Алеард. – Значит, не в этом проблема.

Зубан кивнул.

– Вызволить нетрудно, сложнее решить, как поступать дальше.

– Для чего нужен Бури? – спросил Кристиан.

– Он поможет отправить их в Промежуток.

– А это не опасно – дать им то, чего они хотят? – спросила я. – Альтанию жалко, а иной мир,  получается, нет?

Зубан покачал головой.

– Нет. Всё правильно. Они ведь хотят вернуться на родину.

– Я слегка запутался, – улыбнулся трог. – Если народ хочет отчалить в прежние места обитания, почему бы им не помочь? К чему все эти разведки, противостояния? Пусть бы себе валили в Промежуток – а дальше будь что будет.

– Именно, – кивнул Зубан. – Пусть уходят, если такова их воля. Но без Белого Штурмана и Хранителя ничего не выйдет, поэтому мы выжидали.

– Значит, позвать Бури, договориться с людьми и – и готово! – сказал Ойло.

– Не всё так просто, – улыбнулся Зубан. – Нам нужна поддержка других кланов, необходимо посетить ближайшие людские города. Не думаю, что согласятся все. Мы предлагали им создать защитное энергетическое поле, чтобы лес не страдал от выброса, но горожане отказались. Думают, что это ловушка.

– А это она самая? – хитро сощурился Ойло. Зубан поглядел на него пристально и серьезно.

– Лишь отчасти. Дело в том, что кто-то из людей должен остаться присматривать за заводами. Хотя бы на какое-то время. Иначе может случиться страшное, и даже лес нас не спасет.

– Но люди хотят смотаться по-быстрому, – сказал Алеард.

Волк кивнул.

– Значит, задачи таковы, – подытожил Кристиан, – встретиться с горожанами, поговорить. Вызволить Карча. Посетить собрания кланов.

– Да. В каждом городе свой глава, думаю, вам нужно прийти к нему без приглашения. Я могу указать путь.

– А что волки?

– С ними стану говорить я, однако если сын пламени окажет мне честь отправиться вместе, буду благодарен.

Ойло удивленно поднял брови.

– Знаешь, что я трог?

– Я чувствую стихии. Догадаться, что вы с Алеардом рождены на Трогии, оказалось нетрудно.

Они снова заговорили о том, как лучше вести себя при встрече с главой города, а я молча стояла, чувствуя тепло знакомых пальцев. Хотелось погулять по лесу, послушать новые звуки, увидеть что-то важное. Я снова уходила от дел, доверяя чувствам, но желания не всегда к месту, и пришлось подчиниться установленному порядку. Тем более бродить по чаще, где тебя могут съесть, не слишком умно.

Между тем каждый из нас знал, что должен делать. Хорошо, что не пришлось разделяться – мы с Алеардом собирались на границу леса, чтобы увидеть город и проверить силовое поле, созданное Зубаном. Сам вожак отправился к стае поведать о нашем согласии. Мне почему-то казалось, что он прекрасно знал, как будут развиваться события. Был Видящим, как и Ойло?

– Надеюсь, до драки не дойдёт, – сказал штурман, проводив волка взглядом.

– Я тоже, – кивнул Алеард.

– А я надеюсь во что бы то ни было сохранить эту красоту, – произнёс Ойло. – даже если придется сражаться за неё. Но синяков наставить мы всегда успеем. Да, Фрэйа? – и он поглядел на меня, улыбаясь.

– В моём случае это будут скорее ожоги.

– Или отправишь злодеев в полет, – хмыкнул он. – Вот согласитесь, ребят, у дара Фрэйи вообще нет ограничений! Разве можно ограничить чувства? Та же любовь обширна, как… – он задумался. – Вселенная!

– Согласен, – серьезно отозвался Алеард и так посмотрел на меня, что я икнула. Трог весело рассмеялся, а Крис смущенно хмыкнул.

– Чтобы узнать этот простор, нужно быть вами. В смысле, оставаться собой, но испытать похожую радость.

– Короче, девушку найти, – сказал Ойло. – А это непросто, учитывая, что во многих мирах привыкли играть в любовь. Вот уж этого она точно не любит, тем более если кто-то считает, будто правила просты. У такого сильного чувства не может быть простого состава, там всё запутано.

– Это ты о чем? – спросил Крис.

– Любовь не есть лишь страсть, так говорил дед моему брату. Думал, наверное, что я маленький, не запомню. Любовь складывается из привязанности, нежности, чувства спокойствия, уверенности в любимом человеке. Желания иметь семью, детей, свое логово. Жажды беречь избранника, быть ему верным как в поступках, так и в словах. Любить сложно и легко одновременно.

– Ты не только поэт, но и философ! – улыбнулся Кристиан. – Согласен абсолютно. Готовность быть собой и меняться – тоже важная составляющая. Оба партнера должны принять то, что на протяжении совместной жизни станут немного другими.

– Или много, – хмыкнул трог. – Это от человека зависит.

В хижину зашёл Зубан.

– Волки получили последние указания. Нам пора, друзья.

Кристиан поднялся. Он должен был отправиться искать Рару и других разведчиков.

– Будьте осторожны, ребят.

– И ты береги себя, – ответила я. Алеард обнял друга, мы с Ойло тоже не остались в стороне.

– До скорого, – и штурман вышел. Снаружи его ждали проводники – два матерых волка.

Мы вышли следом, и Ойло спросил, почему они не могут воспользоваться Промежутком.

– Главам кланов это не понравится. Волки… как это говорят? Старомодны.

Трог кивнул. Я знала, что он хочет задать ещё множество вопросов, но небо понемногу светлело, а путь предстоял длинный. Со слов Зубана было ясно и ещё одно: звери предпочитали ночь, именно в радужной темноте вершились все важные дела.

– Пока доберемся, – сказал вожак, – будет уже темно. Ойло, – обратился он к парню, – ты поедешь на мне верхом.

Парень поднял брови, но спорить не стал. Он ещё раз обнял нас и сказал:

– Удачи!

– Удачи, – эхом отозвался Зубан. – Пусть луна благословит наш путь.

Земли клана Ночных упирались в окраину леса. Волки поставили караулы вдоль всей границы, а мы с Алеардом залезли на высокое дерево и наблюдали окрестности. Я напряжённо вслушивалась в звуки чащ, следила за движением каких-то летучих аппаратов, светящимися точками снующих в серой дали. Наверное, это были машины вроде летунов на Белве. Вспоминая снежный мир, я неизменно думала о друзьях, и не знала, гнать эти печальные мысли или цепляться за них, чтобы не потерять снова.

Город был уродлив. Над ним висело колышущееся черное облако, которое наверняка не давало разглядеть прекрасное звездное небо. Хотя он лежал за много километров от леса, в низине, а все же гадостные запахи долетали до защитного поля, и, частично сдерживаемые невидимыми потоками, опадали на землю. Волки рассказали, что земля вблизи городов изнывает от засухи, и людям приходится поливать немногочисленную растительность, устраивая «искусственный» дождь.

– У меня дурное предчувствие, – вдруг сказал Алеард. Я тотчас вцепилась в его протянутую руку. – Нужно спускаться.

Пока мы слезали, сквозь плотные ветви окружающих деревьев ничего не было видно. Только выйдя из чащи мы заметили на холме группу людей. Быстро они, надо сказать, добрались сюда! Неподалеку стояли несколько металлических штуковин, отдаленно напоминающих летуны.

Горожан было человек двадцать, и в другой ситуации я бы, наверное, испугалась. Но, во-первых, со мной рядом был Алеард, во-вторых, я уже лучше обращалась со своим даром, и, в-третьих, это были просто люди, не странники. Правда, они были вооружены, а я знала, что Алеард очень не любит оружие. Мы решительно направились к волкам, что стояли между лесом и людьми прочной стеной. Одна за другой поворачивались в нашу сторону темные штуковины, и на лицах пришельцев читалось пренебрежение пополам с опаской. Волки говорили, что есть небольшие людские поселения, непохожие на обычные для Альтании города. Там не водилось развлечений вроде цирков, не устраивались гонки, не было как таковых машин. Но и друзьями людей называть было нельзя, ибо они относились к зверям с подозрительностью и недоверием.

Я подумала, что это может помочь. Налаживать отношения всегда трудно, но можно попробовать, с чего-то начать. В любом случае те поселенцы описывались волками как близкие природе люди. Стоящие же перед нами воспринимали землю исключительно как источник ресурсов, и сразу становилось ясно: на уступки они не пойдут, слишком уж зависимы от «благ цивилизации».

– Где Зубан? – без предисловий спросил главный – высокий мужчина в спортивном костюме.

– Сейчас он не может встретиться с вами, – спокойно ответил Алеард. Даже не глядя на любимого, я чувствовала, что чувства его неведомо заострились, и, несмотря на отсутствие напряжения, думал он о чем-то нехорошем.

– Сами кто такие? – грубо спросил мужчина. – Откуда взялись? «Огородники», что ли?

Судя по всему, это было прозвище тех самых поселенцев.

– Мы друзья клана Ночных, – по-прежнему спокойно ответил Алеард. И снова я почувствовала угрозу в его голосе и напряжение в теле.

– Ага-а-а, – нехорошо прищурился мужик. – И сколько нам ещё ждать придется? Мы говорили, что не вернем пленников, если не будет соглашения.

– Сколько нужно, столько и будете, – отрезал Алеард. Мне показалось, он едва сдерживается, чтобы не влепить мужику между глаз. Странно. – Зубана не устраивают ваши условия. Пересмотрите их, тогда и встреча состоится.

– Ты ещё будешь нам условия ставить! – сплюнул главный. – Всё обсуждалось много раз. Хотите получить живыми своих хвостатых дружков – открывайте проход!

– Промежуток пускает только того, кто готов. К тому же для начинающих бродяг он нестабилен. Вас может раскидать по разным мирам, – терпеливо объяснил Алеард.

– Сами-то откуда знаете? Неужели пришли с иной планеты? – фыркнул один из пришельцев. – Не похожи вы на чужих, а вот на земледельцев – вполне.

– Мы не чужие Альтании, – сказал Алеард. – Но не хотим стать врагами вам.

– Будет по-нашему, – отрезал мужик. – Вы уже враги, раз стоите по ту сторону. Значит, так. Завтра утром придете сюда…

Алеард поднял руку, и пришелец покривился. Однако замолчал, и я радовалась этому. Боюсь, если бы он продолжил в том же духе, капитан вполне мог заставить его замолчать грубым способом.

– Не вижу смысла дальше продолжать разговор с глухими.

Главарь побагровел и оглянулся на своих людей. Его явно не устраивало мрачное спокойствие стоящего под оружием Алеарда.

– Сейчас всех на хрен тут расстреляем!!! – вдруг завопил он. Я скорее удивилась его крику, чем напугалась, и только почувствовала, что Алеард чуть сильнее сжал мою руку. – Ведите Зубана, или кранты пленникам! Давно надо было для острастки прикончить кого-то из них!..

– Не ори, – посоветовал мужику Алеард. – Никого ты не тронешь.

– Да я с тебя начну, волосатый! – брызжа слюной, продолжил этот балбес. – И деваху твою!..

Мужчина не успел закончить – винтовка вылетела из рук и отправилась в долгий полёт по небу. Собравшиеся заворожено наблюдали, как она постепенно исчезает, как будто что-то медленно съедает её по частям.

– Оружие на землю, – приказал Алеард.

Вместо этого перепуганные мужчины нажали на курки… Не вздрогнуть я не могла, а вот волки и Алеард не испугались совсем. Ничего не произошло. Совсем. Словно это были игрушки, у которых сели батарейки. Однако горожане не сдавались, пробовали снова и снова, били стволами о землю, чем-то щелкали.

Они поняли всю безнадежность своих попыток только спустя несколько минут и нехотя сложили оружие на траву.

– А теперь разворачивайтесь – и топайте отсюда, – сказал Алеард. – В следующий раз придёте невооружёнными и со всеми теми волками, которых похитили. Тогда и обсудим, как вас в Промежуток отправлять.

– А если нет? – решил уточнить главный. – Ты, что ли, самый крутой здесь? У нас не только пукалки есть, но и тяжелая техника. Разбомбим ваш лес на хрен!

– Будешь угрожать – мы сами к вам придем, – тихо ответил Алеард, – и разговор будет отнюдь не такой дружелюбный. Хотите отправиться прочь? Отправитесь. На это нужно время, и вы не в том положении, чтобы угрожать и ставить условия.

– Мы бы предпочли перемещаться туда из города, – сказал мужик, медленно остывая. – С гарантией того, что это безопасно. Сначала отправить нескольких для пробы, и чтобы вернулись…

– А я бы предпочёл тебя вниз головой с горы спустить, – перебил Алеард, – и дружков твоих заодно. Чтобы катились вы к чертям собачьим... – я ощутила, как он напрягся, и решила вмешаться. Если он так говорил с незнакомцем, причина для этого должна была быть нешуточная.

– Для того, чтобы направить вас в Промежуток, мы должны задействовать нескольких опытных странников. Ваш город заполнен отрицательной энергией. У нас получится помочь вам только в лесу, где пространство питает силой.

Мужик поглядел на меня и, кажется, хотел сказать очередную гадость, но почему-то передумал. Думаю, потому, что Алеард очень выразительно смотрел на него.

– Ладно, когда? – сдался главный.

– Завтра на закате, – сказал Алеард.

Он не стал ждать, пока они что-то ответят, не стал уточнять место встречи. Просто повернулся – и потянул меня прочь. Волки, сколько их было, пошли за нами. Можно было не сомневаться, что люди из города не сунутся сюда до завтрашнего вечера. Я и сама была напугана поведением Алеарда, а более того чувствами, исходящими от него. Он был в ярости и хотел почесать о новых знакомых кулаки – наверное, впервые за всё время начать драку с кровью и сломанными носами.

Мы шли молча. Я поглядывала на Алеарда: брови сдвинуты, губы сжаты, да и за руку он держал меня крепко, почти больно. Я стала нарочно придерживать шаг, чтобы пропустить волков вперёд, и когда они скрылись за деревьями, решительно остановилась. Алеард остановился вслед за мной, повернулся и поглядел на меня. Светлые глаза посерели, и казалось, будто в глубине их пляшет черное пламя. Не хотелось бы мне быть на месте того мужика... Впрочем, Алеард быстро сморгнул гнев и взгляд его смягчился.

– Ты напугал меня, – сказала я, осторожно прижимаясь к его груди. – Что с тобой?

– Прости, малышка, – сильные руки легли на мою талию, ладони сжались. – Это были плохие люди. Я не хотел бы, чтобы они не то что подходили к тебе близко и заговаривали с тобой, но даже смотрели... По сравнению с ними Арон – праведник.

– Откуда ты знаешь?

Он взял меня за подбородок, и я подняла голову, повинуясь его пальцам.

– Я чувствую энергию, Фрэйа. В последнее время с твоей непосредственной помощью всё лучше. Окружающее пространство заполнено ей, каждая вещь заполнена ей. Но люди несут в себе самый мощный заряд энергии. Когда она положительная, она сильная и податливая одновременно. Когда отрицательная – мне приходится блокировать её или пропускать. Как в бою, понимаешь?

Я кивнула.

– Так вот от них, особенно от главного, исходила не просто отрицательная энергия. То, что они испускали, та гадость, что они принесли с собой, способна убить, Фрэйа. Энергия трансформируется в действия. Эти люди не договариваться пришли. Даже Арон был готов договориться. Эти – нет. Они не станут слушать, не станут сочувствовать. Они не пощадят. Они способны на такую жестокость, какую ты и представить себе не можешь. Поэтому я не пропускал и не блокировал их энергию. Мне пришлось ответить ударом на удар.

– Понятно, – тихо ответила я. – Но почему я не ощутила этого?

– Я тебе не позволил, Фрэйа. Ты не должна была это почувствовать.

Я нисколько не обиделась на него за самоуправство. Если он так поступил, значит, так было нужно.

– Я боюсь, – шёпотом произнесла я.

– Не бойся, малышка. Рядом со мной тебе ничто не угрожает. Идём. Нужно вернуться в хижину.

Что мы и сделали, обнаружив в лагере Кристиана и Рару с дочерьми. Супруга вожака оказалась властной и решительной волчицей. У неё была серебристая шесть, яркие голубые глаза и пушистый длинный хвост. Она пригласила меня посмотреть хижину, устроенную для нас с Алеардом. Ребята остались готовить ужин. Хорошо, что мы взяли еду, потому как волки ели только мясо.

По дороге мы разговорились, и я поведала о встрече с городскими.

– Твой муж – сильный человек, – сказала волчица. – Но добрый. Он мог бы обратить оружие против них самих.

– Убить? – переспросила я, и волчица кивнула.

– Зубан поступил бы именно так, чтобы обезопасить стаю. Он не Создатель, не умеет говорить с материей, как твой муж. Ему бы пришлось действовать по-звериному, клыками и силой мышц. Алеард предпочел устранить конфликт без кровопролития. Я уважаю оба пути, хотя понимаю, для тебя это может звучать дико.

– Нет. Я могу тебя понять. Мне просто повезло оказаться рядом с тем, кто способен управлять вещами. Случись всё, когда я была бы одна – что бы я сделала, чтобы спасти свою жизнь? Наверняка применила бы воздух и пламя.

Рара кивнула.

– Спасать себя – одно. Спасть любимых – другое. За Карча я готова грызть людей из города без пощады, хотя он мне и не родной…

Я вопросительно поглядела на волчицу.

– Зубан нашел старшего, когда ему было всего несколько дней от роду. Стояла тогда в наших краях жестокая зима, не все волки могли прокормить своё потомство... Люди вырубали леса, и зверям нечем было питаться. Это теперь мы перебрались сюда, а тогда ещё жили возле звездных озер,  которых тоже теперь не существует. Места для охоты, бесконечные дивные угодья превращались в уродливые города или промышленные объекты. Они вырастали у нас на глазах и умирали через несколько десятков лет. Ничто мёртвое не вечно, а эти города изначально были заполнены смертью, – она вздохнула. – Карч не пищал и не плакал. Он промерз, заледенел до самого нутра, и едва дышал. Волчата быстро развиваются, говорить начинают уже через пару месяцев, а многие и раньше. Думаю, он понял, что его оставили умирать, и принял это как должное. Супруг возвращался от дальних родственников и не прошёл мимо. Не потому, что нам было что есть. Он учуял последнее страдание и впитал его, чтобы заменить посильной заботой. – Она вздохнула. – Я тогда была совсем молодой, неопытной. Видела мир иным, мечтала вступить с людьми в противоборство. Не растить – вырывать с корнем. Какие уж там дети... – Она усмехнулась. –  Мне пришлось разделить Зубана с сыном, и мы отдалились друг от друга. Я всегда думала, что обладаю мужем, чувствовала, что он всецело мой, но внезапно всё переменилось. Поначалу я растерялась, не знала, что делать. Сердилась молча, злилась на себя, что не справляюсь… Тогда была рядом моя младшая сестра, другие волчата, о которых некому было заботиться. И вместо того, чтобы идти в бой, вонзая зубы в тела врагов, я кормила, грела, укачивала. Это только кажется, что мамой быть просто, тем более когда кругом только злая вьюга и темнота. Дни шли своим чередом – трудные заботы, нехватка еды, а ведь Зубан уже тогда был вожаком… Меж нами росла пропасть, дороги путались, тропы околдовал холод, с которым не справиться даже волкам. Но мы нашли путь друг к другу и всегда найдём его, я в этом уверена. Какой бы густой ни была чаща, как бы ни было тяжело. Устало блуждая в темноте, мы учуяли друг друга, доверившись инстинктам. Я поняла, что он мой, а я принадлежу ему. У вас всё будет хорошо, Фрэйа, – и она глянула на меня красивыми светлыми глазами, – потому что вы верите. Вера сильнее надежды. Алеард всегда будет твоим, а ты будешь принадлежать ему. Любовь растит новые деревья взамен срубленных, они зацветут и принесут плоды. А значит, мы будем жить.

– Не хочу, чтобы вы навсегда потеряли родину, – тихо сказала я, согретая её искренностью, – Альтания не должна погибнуть. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить её, помочь тебе сберечь семью и веру. Обещаю.

Она вдруг остановилась и обняла меня мягкими лапами.

– У вас с Алеардом родятся чудесные дети – всего четверо, и всех поровну. Не всегда их жизнь будет гладкой, как стебли луговой травы, но они обретут своё счастье. Я знаю и вижу: впереди у них долгий путь, как и у вас. Многое случится, многие отступят. Но не вы и не мы.

Мы подошли к одной из хижин. Она была целиком обвита густым плющом и явно заброшена.

– Здесь жила семья волков, но они ушли. Располагайся, я позову Алеарда.

Я зашла внутрь и огляделась: высокая постель, покрытая неизвестно откуда взятым одеялом, и плетёная колыбель в углу. Красивый стол из цельного пня. Два бревнышка по углам.

Я присела на кровать. Слова Рары о детях волновали сердце. Прежде не думала о том, когда всё может случиться. Для начала нужно было покончить с неотложными делами, худо-бедно обезопасить миры, отыскать камень Трогии в Промежутке… Сейчас нам было не до семьи.

Я сняла куртку, потом опять надела. Опять сняла... Рара была Видящей, как и Ойло, но дар жил в ней иначе. Уже потом волчица рассказала, что видения приходят редко, однако отличаются протяженностью и красочностью. И они всегда сбывались.

В хижину вошёл Алеард, он нес блюдо, исходящее густым ароматом. Я готова была съесть целую гору, но даже запах пищи не перебил настырные мысли.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, – откашлялась я.

Какие они будут, наши дети? Я очень хотела рыжеволосых и светлоглазых, похожих на Алеарда. И что значит «всех поровну»? Два мальчика, две девочки? От этих мыслей щеки снова залила краска.

– Всё в порядке? – спросил мужчина, и я потянулась за курткой, надела её.

– Да, кажется.

– Кажется или да? – хмыкнул Алеард, присаживаясь рядом.

– Всё хорошо, – и я опять сняла куртку. Алеард рассмеялся и отнял её у меня, положив на пень.

– Что-то незаметно, малышка.

– Просто... Не знаю. Рара сказала, что у нас впереди долгий и трудный путь. И у наших детей тоже. Поэтому я подумала… то есть думаю… Нет, не сейчас заниматься… Потом, когда время будет… Дом… – Запнулась и уставилась в пол, не понимая, откуда такое вкусное безумное волнение пришло.

Алеард обнял меня за плечи. Глаза его снова обрели цвет, став ярко-желтыми.

– Ты знаешь, почему Рара нас сюда поселила? Могли бы запросто в одной хижине с Крисом уместиться.

– Потому что, – пробурчала я, уткнувшись носом ему в плечо, – так правильно.

Алеард ласково усмехнулся и сказал мне в макушку:

– Фрэйа, такой смущённой я тебя ещё не видел!

– Это из-за её слов. Я раньше о таком не помышляла… Нам как-то не до столь серьезных дел было. Теперь тоже не время, но Альтания словно пробудила все-все мои жажды. Я голодна каждым органом тела, хочу есть, пить, бегать, мыслить, чувствовать безмерно. Хочу всего и много, и знаю, что могу получить это в избытке. Такая приятная, ласковая жадность для двоих. Тебя я, кстати, тоже съесть хочу. Ну, ты понимаешь… – и снова покраснела.

– Понимаю, – улыбнулся он, а глаза горели не хуже, чем у волков – Прекрасно. Давай утолим первый голод, а потом решим, что делать дальше.

Я была благодарна ему за сдержанность, в которой так нуждалась. Мы смели с тарелки всё, что было, и вернулись на кровать. Алеард потянул меня к себе, и я села к нему лицом, обхватила ногами за бедра и замерла.

– Ты нужна мне, – тихо сказал он. – Теперь ещё больше. Я чувствовал ярость, понимая, что должен с кем-то тобой делиться. Наше время придет, обещаю. Но сейчас давай утолим второй голод.

Мы потянулись друг к другу губами, и поцелуй получился страстным и больным. Так мы ещё никогда не целовались. Алеард взял меня за подбородок, заставляя открыть рот, и я подчинилась. Его запах, дыхание, вкус сводили с ума. Мне хотелось целовать его бесконечно, узнавать снова и снова, позволять ему больше. Я чувствовала его напор и отвечала тем же. Схватилась за его майку, вцепилась всеми пальцами и рванула наверх, чуть не порвав. Алеард поднял руки, помогая мне. Он тяжело дышал, глаза сверкали, как будто в этом волчьем мире он сам стал волком. Он быстро стянул с меня платье, мы повернулись набок, и я решительно сняла с него джинсы. Обычно я смущалась этого, но сейчас мне было уже не до смущения. Мы снова сели на краю кровати и несколько минут жадно целовались. Я не выдержала первой.

– Алеард, – постанывая, шёпотом попросила я, – не могу больше!.. – Я чувствовала его желание и то, как он сдерживается, оттягивает мгновения, длит удовольствие. Это он умел отлично. – Пожалуйста! Я тебя хочу, – выдохнула прямо в ухо, и он не смог больше терпеть.

Это была самая долгая ночь в моей жизни. Являлась ли Альтания миром, обостряющим чувства? Несомненно. Но она действовала особым образом, совсем не так, как Грозовой мир или Земля. Она рождала желания и исполняла их, выпускала на волю всё, что человек держит в себе, задействуя колоссальное количество энергии. Мы обладали друг другом до утра и не могли насытиться. Я не чувствовала усталости, не замечала ничего вокруг. Неудержимый, безумный порыв сделал нас беззащитными перед страстью. И только когда рассветное солнце заглянуло в маленькое окошко, мы вспомнили, где находимся, и смогли немного поспать.

Ветер приятно холодил обнажённые колени, но я повернулась на живот и спрятала ноги у Алеарда между бёдрами. На нём было чудесно лежать: он был необъятный, горячий и уютный. Его расслабленные тяжёлые руки покоились на моей талии, даже во сне он не отпускал меня. Я слушала, как стучит его сердце.

В эту ночь было не до одеял, и только тут до меня дошло, в каком виде мы валяемся. Я тихо рассмеялась, представив реакцию вошедшего на открывающийся вид: двери-то в хижине не было! Я хихикала и хихикала, никак не могла остановиться, и в конце концов Алеард сонно рассмеялся в ответ. Наверное, он опять прочитал мои мысли, потому что перекатился и закрыл меня собой.

– Вот так. Теперь, если кто-то заглянет, то увидит только мою голую задницу.

Я рассмеялась во весь голос, и он вслед за мной. Мы хохотали, как безумные.

– Алеард, мне так стыдно! – сказала я сквозь смех. – Мы с тобой совсем очумели! Нужно объяснить, что мы... что нам... – и я спрятала красное лицо у него на плече.

– Думаю, все и так понимают, что за дела здесь творились этой ночью, – сказал он, нисколько не смутившись.

– Алеард! – шёпотом возмутилась я, и тут возле хижины послышались шаги.

– Эй, доброе утро! – сказал Кристиан, деликатно стоя подальше от прохода. – Вы там живы?

– Скорее нет, чем да, – отозвался Алеард.

– Ну вы сони! – отозвался штурман. – К вам можно?

– Лучше не надо, – с трудом подавляя смех, ответил Алеард.

Я безостановочно хихикала ему в ухо. Кристиан тоже рассмеялся.

– Ладно, – сказал он. – Жду вас у себя, как оклемаетесь.

И он ушёл. Алеард приподнялся на локтях и взглянул на меня.

– Ты замечательно выглядишь, – сказал он.

– И ты, – отозвалась я. Неистовый истерический смех сменила безграничная нежность. Я улыбнулась и обняла его ногами.

– Ты хочешь продолжения, Фрэйа? – лукаво улыбаясь, спросил Алеард.

– Просто не хочу тебя отпускать, – ответила я уклончиво. – Мне нравится чувствовать тебя. И если бы не утро и не Кристиан, который нас ждёт...

– Придётся ему ещё подождать, – сказал Алеард и прижал меня к кровати.

Глава 18

Ойло вернулся без Зубана к обеду. Он появился на макушке дерева, когда мы ели, и шмякнулся вниз, ловко приземлившись на все четыре конечности. Совсем как кот, только без хвоста и не такой легкий. Зато с пушистой головой и слегка покоцанный, словно с кем-то совсем недавно дрался.

– Еда! – широко улыбнулся трог, и мы рассмеялись.

Крис подвинулся, Алеард похлопал парня по плечу, я сжала его руку. С минуту Ойло жевал, потом, проглотив, коротко рассказал о своих делах. Зубан не мог обойти лес столь быстро, чтобы вернуться к вечеру, и на встречу предстояло идти Раре и нам. Вожак обещал вернуться через несколько дней и привести с собой глав кланов. Тогда же нам предстояло позвать Бури и попробовать переместить людей в Промежуток. Мы не могли знать, придет ли зверь и согласится ли на подобное, и это предстояло объяснить людям из города, которые понятия не имели, что такое перемещения.

– Чем больше народу, тем нестабильней проход, – сказал Крис. – Раскидает дураков, ищи потом…

– М-м-м… Это нэ наша забота, – проворчал Ойло с набитым ртом. Он сделал большой глоток из деревянной кружки. – Предупредить – предупредим, а уж дальше пусть своими головами думают.

Алеард молчал, что-то обдумывая, а потом нахмурился.

– Мы в любом случае не сможем уберечь их от Пропасти.

Мы удивленно на него посмотрели.

– Энергия, – пояснил мужчина. – Один такой олух лишь след в пространстве оставит. Толпа – нагадит по-крупному. А Промежуток всегда поддерживает баланс. Так что, боюсь, никого мы собирать не будем.

– Вообще-то предупреждать бесполезно, – вздохнул Крис. – Не услышат. И что прикажете делать? Я своим даром должен кучу народа угробить?

Мы переглянулись. Вопрос был трудный.

– Они вроде говорили о пробах, – напомнила я. – Если согласятся идти парами или хотя бы по нескольку человек, возможно, и не провалятся.

– Неужели там все сплошь засранцы? – хмыкнул Ойло. – Предлагаю все-таки настоять на своем, а потом отпустить их в свободное плавание. И, думаю, Бури ваш не откажется, хотя я его совсем не знаю.

Я усиленно надеялась на лучшее, но к вечеру от волнения начал болеть живот. А если те люди навредили волкам? Если кого-то убили? А если снова попытаются убить нас? Ко всему прочему Алеард на полном серьезе предложил мне остаться в поселении.

– Не только потому, что я не хочу снова допускать тебя до тех негодяев, но и чтобы ты присмотрела здесь за остальными.

– А я за вами присматривать хочу! – взъерепенилась было я, но наткнулась на его суровый, усталый взгляд, и остудила чувства. – Рядом с тобой разве не безопаснее?

– Не сегодня, малышка.

Я вздохнула, и Алеард нежно меня обнял.

– Ты знаешь, я не хочу заставлять, но попытаюсь уговорить хотя бы. Боюсь, там нам не избежать склоки, и они снова возьмутся за оружие. На сей раз принесут больше, подтянут и тяжелую технику. Как бы вообще на танках не приехали. С машинами вроде таких я справляюсь не так быстро, поэтому…

– А что ребята? Крис, Ойло?

– Кристиан пойдет со мной, конечно. А вот Ойло сказал, что хочет остаться и присмотреть за тобой. Конечно, если ты захочешь остаться.

– Я не маленькая.

– Знаю.

– И не бессильная.

– Конечно.

– Ты сможешь лучше сосредоточиться на деле, если я буду в безопасности, а всё равно хочу помочь… Однако, если так лучше, останусь. Только не понимаю, неужели в лесу нам и правда ничего не угрожает?

– Почти ничего, – ответил Алеард. – Что мы решим, Фрэйа?

Я вздохнула. Полезу туда – как есть что-то пойдет не так. Я и без дара предсказаний могла это понять.

– Хорошо, останусь. Только, пожалуйста, заклинаю тебя богами всех известных мне миров, будь осторожен! Придешь раненый – стану ходить за тобой хвостиком всюду, ворчать, сердиться и действовать на нервы.

Алеард хмыкнул и крепко поцеловал меня в губы.

– Спасибо, малышка. За то, что понимаешь. Я не намерен всё время держать тебя в клетке, но сегодня должен был попросить не высовываться.

С этим мы отправились к ребятам, и Ойло улыбнулся моему решению.

– Я бы тоже не хотел их одних оставлять на съедение толпе, но и тебя туда брать не хочу. Так что давай-ка лучше позаботимся об ужине.

Он тоже выглядел напряженным, хотя уж Ойло умел держаться непринужденно и легко почти в любой ситуации. Мы расстались возле дальней хижины, и я долго обнимала Алеарда, бормоча, чтобы поберегся. Он отвечал мне теплыми поцелуями, и в конце концов вынужден был расцепить пальцы.

– До скорого, – сказал Ойло.

– Будем на связи, – отозвался Крис.

– Не переживайте, – улыбнулся Алеард.

– Люблю вас, – сказала я, и ребята двинулись через чащу с группой волков, возглавляемые Рарой.

Дождавшись, пока они исчезнут за деревьями, мы с Ойло повернули назад. Шли молча, и каждый, наверное, размышлял о своем. Я решила, что не стану думать о плохом и сосредоточусь на готовке, поэтому, когда мы добрались до стола-пня и развели костер, начала с остервенением чистить местные коренья. Ойло занялся тем же, и вскоре перед нами выросла груда светлых огурцов, которые ещё предстояло очистить ножом. Внутри скрывалась сочная мякоть, сладковатая и освежающая. Не картошка, нечто куда более волокнистое и податливое, годное для варки, жарки и салатов. Ойло деловито вытащил из сумки масло и принялся наливать на кривобокую сковородку.

– Вот они обрадуются, когда мы нажарим изрядное количество этой штуки! – улыбнулся трог.

– Ойло, почему ты остался?

Удержаться было выше моих сил. Парень поглядел на меня спокойно и ласково.

– Они без меня прекрасно справятся, а тебе лучше не оставаться одной. Я, как-никак, твой друг. – Он широко улыбнулся. – Мы всего-то ничего пробыли в этом мире, но повеселились вдоволь, а? Хочешь, расскажу, чего нагляделся?

Я кивнула, и Ойло поведал о других кланах, с которыми они вели разговор. Оказалось, дела обстояли куда хуже, чем я предполагала.

– У них на деревьях человеческие скелеты висят. Не, я видел подобное, и не раз, но все-таки не слишком приятно на черепа глядеть, зная, что их перед подвешиванием обглодали... Клан Серых так вообще меня поджарить хотели, даже котел приготовили. Но Зубан ничего, не растерялся. Ихнего вожака подмял, ухо ему прокомпостировал, и тот согласился для начала поговорить. В общем, как выражаются в мире Аймана, мы в жопе. Грубовато, но вполне подходит под ситуацию. Волки из тех кланов в большинстве своем – злобные твари. Даже внешне другие – всклокоченные какие-то, сутулые. Впрочем, есть и нормальные ребята. Например, Юферт, Од и его дочь. А вот Роха, черного гиганта с обрубленным хвостом, стоит опасаться. Он ничем не угрожал, но глядел так, что у меня мурашки бегали. И, кстати, – почесал короткую бородку Ойло, – ещё кое-что не рассказал.

– Вид у тебя загадочный.

Парень усмехнулся.

– Ха! Так и есть. Ночью странное случилось, такого прежде со мной не бывало. Переплыли мы реку, пошли вдоль берега, а я тащился позади всех. Передо мной шёл вожак Синей долины, Юферт как раз. Я к тому времени с Зубана слез, решил что своими ногами тоже неплохо поработать. Всё шло нормально, и вдруг чувствую, голова закружилась. И тут же едва ощутимый удар по сознанию. Совершенно безумное ощущение! Поднимаю голову, напарываюсь на пристальный взгляд Юферта. А у него глаза такие светлые, большие, когда он на тебя смотрит, страшновато становится. Ну я ему улыбнулся: мол, здрасте, давно не виделись! Он в ответ доброжелательно оскалился, и тут же снова хрясть! Сразу ясно, что нарочно вытворяет, к тому же остальные вперед ушли. «Чего хулиганишь?» – говорю. «Я вижу тебя, – ответил волк. – Не закрывай разум, я помогу понять». Мне стало интересно, ты же меня знаешь… Тем более что он волк не глупый и не злой. Только не сразу разобрался, как его надо открыть. Зато когда поперло, стало уже не до раздумий. Ощущение непередаваемое! Вроде тело идёт само собой, камни обходит, по сторонам глядит, а я сам внутри этого шерстяного зверя! Причем это был не обмен телами, он находился внутри себя вместе со мной. Я просто стал частью него, узнал его воспоминания, мысли, чувства. Напитался им. И – вернулся «к себе». «Это важно», – сказал Юферт и больше ничего не добавил. – Трог почесал в затылке. – Вот такие дела. Теперь думай, что хочешь.

– Может, он сделал это, чтобы ты почувствовал, как тяжело быть волком на Альтании? – спросила я.

– Я тоже сначала подумал об этом. Люди причинили Юферту и его стае много боли, но он не питает к ним той ненависти, что Рох. Он как будто хотел меня к чему-то подготовить.

Мы дочистили последний корешок и ополоснули их из ведра, а затем побросали в котел.

– Думаешь, никаких последствий не будет?

Ойло пожал плечами.

– Возможно, именно они и будут главным уроком для меня. Но пока что не чувствую никаких серьезных изменений.

Я задумчиво помешала воду длинной деревянной ложкой.

– Если ты ощутил себя им, ощутил ли он себя тобой?

– Интересная идея… – начал парень, как вдруг возле хижины что-то громко хлопнуло, и мы упали на землю.

Я приземлилась неловко, прямо на нос, и почувствовала, как пошла кровь. Хорошо, что ничего не хрустнуло, но встать получилось не сразу. Ойло, умница, прикрывал мою спину, потому что откуда ни возьмись появилась новая вспышка, и, если бы не трог, я бы получила сполна. Парень зашвырнул меня за дерево, но я успела увидеть каких-то людей. Обычных с виду, не похожих, правда, на Альтанцев. Скорее уж они были из Архъялв…

Это сразу всё прояснило, и, отдышавшись несколько секунд, я ринулась в атаку. Тревога за ребят, ушедших на переговоры, смешалась с устойчивым желанием кому-нибудь накостылять. Я кинулась на первого попавшегося мужчину и засветила ему пощечину, да не абы какую, а удивительную, из ветра и горячую, словно только что выуженная из кастрюли картошка… Наверняка ощущение было как от ожога, к тому же на щеке злодея осталась ссадина. Понимая, что этого будет маловато, я уверенным движением выкрутила ему плечо, увернулась от удара какой-то дамы в черном, и кинула поганца в колючие кусты. На меня тотчас ринулись ещё двое, и голова закружилась от холодных энергий. Упыри! Именно они так действовали, по словам Аймана. Поборов слабость, я шваркнула обоих потоком воздуха, но перестаралась, и мужчин унесло куда-то в чащу. Глядеть, не переломали ли они все кости, было некогда, хотя в груди шевельнулось знакомое чувство вины. Был бы на их месте убийца Кириана, что бы я ощутила? Мстительное торжество, горечь раскаяния, вдохновение от победы и жажду проделать всё снова, уверенность в собственной правоте?

Меня шибануло по голове, и я шибанула в ответ. Потом увернулась от какого-то светящегося заряда, споткнулась о чьи-то ноги и упала, но вскочила и продолжила бой. Мимо мелькали мохнатые тела волков. Ещё бы звери пожелали остаться в стороне, когда на их землю пришли темные бродяги! Я тщетно высматривала среди злодеев знакомые лица, но ни Лауры, ни сторожа, что сидел со мной в тюрьме, здесь не было.

Неподалеку вспыхнуло дерево. Пришельцы догадались, что нас не взять дарами, и решили напакостить иначе. Вот уж погубить эти чащи я бы не дала ни в коем случае, но что я могла? Своим ветром лишь раздуть пламя, сделать его сильнее. А гады, видя нашу растерянность, подожгли ещё один дуб и, напоследок, бросив всех своих раненых, метнули огненный шар в ближайшую хижину… Пламя было особым, оно жадно и стремительно поедало всё, до чего могло дотронуться. Пока мы смогли потушить одно дерево, огонь уже лизал корни следующего. И даже Ойло, который всегда ладил с пламенем, не мог угомонить его.

Волки всей стаей таскали воду, сыпали на корни жирную черную землю, но злое колдовство темных побеждало. Дышать становилось труднее, и порой я натыкалась в дыму на кого-нибудь большого и мохнатого. Разум упрямо отказывался верить, что эта древняя чаща может вот так погибнуть, но чувства, не могущие сражаться, доказывали обратное. На глаза наворачивались злые слезы, наверное я, как и большинство волков, рычала… И вдруг пламя остановилось, а ещё мгновение спустя с неба обрушился такой стремительный поток, что меня смыло с ног и понесло по земле. Остановиться получилось, ударившись о необъятный ствол старого дуба, и я увидела, что пожар потушен. Но кем? Стало ясно уже в следующий миг, когда среди деревьев показался вдрызг мокрый Кристиан. Я запоздало припомнила, что ему принадлежала стихия воды, однако с каких пор он умел ей пользоваться? Впрочем, это было не так важно.

– Ты как? – спросил штурман. – Ожогов, ран нет?

– Вроде нормально, – отозвалась я, и хлынул самый настоящий ледяной ливень. Такие случались на Земле по осени и обычно оставляли после себя вязкую, густую грязь. – Т-т-твой? – со слабой улыбкой спросила я.

– Нет, что ты! – смущенно хмыкнул он. – Я только полил слегка. Дождь сам как-то подстроился.

Я не успела ни поблагодарить, ни удивиться – попала в руки к Алеарду. Он тоже был мокрым, но как всегда приятно теплым. Если бы надо было дать название всем энергиям, я бы назвала его личное чувство мирным теплом. У Криса была сердечность, а Ойло отличала нежная, искренняя забота.

– Всё хорошо, не бойся, – сказал мне в ухо Алеард.

– Не горим? – выдала я, и ребята сдержанно рассмеялись.

– Волки, знаешь ли, здорово между собой общаются, – отозвался Крис. – Как темные у вас объявились, мы об этом узнали спустя несколько мгновений. Пришлось, правда, быстро с городскими попрощаться, и им это не понравилось.

– Им вообще мало что нравится, – усмехнулся Алеард. – Хотя на этот раз всё прошло более менее гладко.

Я не стала ничего уточнять, почему-то захотелось поскорее свернуться клубочком под одеялом и закрыть глаза.

– Помочь надо, – выговорила, а у самой коленки тряслись. – Волкам.

– Тебе бы поспать, – отозвался Ойло. – Упырь-то, гад, вовсю старался…

Алеард потянул меня прочь, и я послушно побрела следом, надеясь, что звери не сочтут это знаком неуважения и тем более безразличия к их беде. Злые бродяги, конечно же, пришли за нами, и наверняка это снова было делом рук Арона. Волков, как бы тепло они нас ни приняли, это не обрадует.

– С заложниками всё нормально?

– Да, – отозвался Алеард. – Не переживай. Я больше боюсь общего собрания кланов, чем новой встречи с городскими.

– У Альтании неповторимые энергии, но даже им не справится, если того не захотят сами альтанцы. Жаль, – прошептала я. – Почему война всегда – самый простой выход? Точнее, почему никто не пытается пойти другим путем?

– Ты сама сказала, малышка. Воевать проще, чем мириться. Злое слово ранит легко, а доброе ещё попробуй, найди. Рявкнул, рожу перекосил – и, кажется, в этом сила.

Я тихо рассмеялась.

– Ты не умеешь косить, Алеард.

Он хмыкнул.

– Зато орать умею. Это я рядом с тобой смирный, потому как счастливый безмерно. А вообще-то могу клыки показывать.

– Ещё скажи, что и Крис может.

– О, да.

Мы зашли в хижину, и я плюхнулась на пень.

– Всё.

Алеард хитро прищурился.

– А есть будешь?

– Боюсь, все наши труды пропали даром. Горело как раз на «кухне».

– Давай я схожу посмотрю, а ты здесь полежишь? – предложил он ласково.

Я тотчас вскочила.

– Ну вот ещё, отдыхать, когда другие делом заняты!

Сильные руки усадили меня на место.

– Ты сделала всё, что могла. Пожалуйста, не противься. Раздевайся и ложись, а я вернусь и принесу ужин в постель.

Алеард умел смотреть так, что с ним не хотелось спорить, и я благодарно кивнула. Ему наверняка виднее, в безопасности мы или нет, к тому же там и без моих трясущихся рук справятся…

…Если бы могла, я бы побежала быстрее. Домой! Так хорошо было знать, что где-то меня ждут. По незнакомой улице, в незнакомый двор. Или я когда-то здесь жила? А что, если живу теперь, просто позабыла это, окрыленная счастьем? Думать не хотелось, голову кружило наслаждение. Почему так хорошо остановиться и ждать кого-то без имени? А как зовут меня?

Впрочем, какая разница.

Возле притормозила машина.

– Ты как всегда раньше, малышка.

Я стремительно запрыгнула на переднее сиденье и обняла водителя – высокого мужчину с длинными волосами.

– Поехали трудиться?

– Ага! – счастливая, ответила я.

…Солнце вечернее, розовое и спокойное. Я люблю его, но ещё больше люблю мир вокруг, залитый теплым светом. Пейзаж не разглядеть, потому что внимание мое приковано к дому на холмах. Он парит неясными очертаниями, как недостижимый мираж, но я чувствую и материю, и энергию.

Мой дом. Кто там меня ждет? Друзья, родные, любимый? Я не стала стучаться, просто вошла и тотчас споткнулась о наваленные вещи. Сразу стало понятно, что здесь вовсю идет внутренняя отделка, мебель ещё не собрана, а коробки не распечатаны. Свет окутывал дом, проникая через широкие окна, откуда-то слышался веселый смех. Я поднялась по лестнице и огляделась, размышляя, куда идти. А, услышав тихий разговор, повернула направо.

Они сидели на диване, обнявшись, но, стоило мне шагнуть на порог, как девушка, похожая на меня как две капли, растаяла, а мужчина с улыбкой обернулся.

– Привет. Вот и ты.

Я подбежала к нему и села рядом, спрятавшись в надежных руках. Наверное, так встречаются будущее и настоящее. Интересно, могла ли мой двойник быть призраком прошлого? Я нисколько не ревновала, потому что было понятно: мы с ней одно целое, просто разминулись во времени.

– Привет, – прошептала я. – Как дела?

– Отлично, – хмыкнул он. – Идем, покажу кое-что?

Сердце мое забилось, тело отозвалось сладкой нежностью. Я прекрасно знала, куда мы отправимся…

…Темнота как удар. Это был уже не сон, а реальный мир, который я совсем недавно посетила вместе с Ойло. И снова мне предстояло парить, подглядывая, но это не казалось душе бесстыдным…

…Сбежать с ним значило обрести свободу, но это был огромный риск. Ойло вполне мог оказаться искусно притворяющимся злодеем. Однако оставаться в городе Дея не хотела. Она могла обхитрить попутчика, могла, как только представится возможность, сбежать. А могла остаться с ним, если выяснится, что он не так плох.

Денег у парня не было, к тому же он совершенно не ориентировался в городе. Поначалу Дея боялась, как бы их не приняли за безработных и не предложили Ойло бой. Он отлично справился с двумя приставалами, но мог ли победить сколько-нибудь опытного бойца? Ей не хотелось терять опытного провожатого, но и доверять ему всецело она не собиралась. Внутренний раздрай сводил с ума, и девушка то и дело косилась на нового знакомого, ища хотя бы какой-то изъян.

Но в Ойло не было несоответствий. Даже его легкая упругая походка казалась уместной. Он глядел вокруг так, словно впервые видел Ли-Ар-Тан, принюхивался, чесал подбородок и порой что-то едва слышно напевал. Неподходящий для мрачного города, рожденный под другими небесами.

– В лесу лучше, – наконец сказал он. – Здесь свихнуться можно. Решилась уйти?

Дея сцепила руки на груди.

– Что ты хочешь взамен на то, чтобы проводить меня в столицу?

– Ничего. «Спасибо» будет достаточно, – хмыкнул он.

Сердце её забилось. Нет, это точно была ловушка. Никто и никогда в этом мире не стал бы помогать другому по доброте душевной. Её, этой доброты, не осталось даже на донышке, все бутылки были залиты злобой, отчаянием и болью.

– Я… не пойду с тобой, – выговорила она. – Не могу. Это опасно, далеко и трудно. Мне не добраться целой.

– Вот уж целостность я тебе гарантирую, – сказал он, и лицо стало серьезным. – Место, куда я хочу тебя проводить, совсем не похоже на это, Дея. Там всё иначе. Уверен, опытные целители помогут тебе поправить здоровье, а смена обстановки повлечет за собой новые цели. И мечты, – снова улыбнулся он. – Ты мечтаешь?

– О переменах, – тихо отозвалась она, в который раз рассматривая парня. – Тех, что к лучшему… Хотя хуже уже не будет.

Ей перестало хватать воздуха. В самом деле, уж лучше если он начнет приставать, станет её любовником, чем продолжать медленно умирать здесь… решиться! Сделать это! Ради тех крох жизни, что ещё теплились в теле и сердце.

– Мне нужно собрать вещи, – дрожащим от напряжения голосом произнесла она. – Ты голоден? Я получу вечерний паек и поделюсь с тобой.

– А утром отправимся в путь?

Дея помедлила секунду, но всё внутри потянулось навстречу новой дороге, даже ноги начали ныть от нетерпения.

– Да, – сказала она. – Да, Ойло. Сделаем так.

Рисковать – так уж всем: судьбой, собой и настоящим, тем более что прошлое не оставила следа, а будущее заволокло чернотой…

…Трудный выбор. Она и не ждала, что всё пройдет гладко. С утра пораньше на работу, значит, нужно было встать засветло. Впрочем, в городе день и ночь не зависели от солнца, только от района проживания. Накрытый куполом Северный почти не видел света.

Ойло отказался есть паек из переработанных продуктов, и девушка сочла за благо не настаивать. Она понемногу откладывала еду и теперь поспешно просматривала запасы. Должно хватить на несколько дней, если питаться в меру, хотя новый знакомый и уверял, что в лесу не пропадешь. Он без восторга оглядел её жилище и покачал лохматой головой:

– Лучше уж в шалаше жить, чем здесь.

– Кто бы говорил! – раздраженно буркнула Дея.

– Верно, – хмыкнул Ойло, нисколько не обидевшись. – Но дом у меня есть. Точнее, он там, где мои друзья.

– Значит, столица, – решительно сказала она, запихивая в рюкзак теплую куртку.

– Думаю, мы найдем место получше.

Дея напряженно замерла.

– В лесу? – нахмурилась девушка.

– Как скажешь. Можно на берегу… эм… реки. Можно и в лесу, или в городе. Тебе что больше по душе?

– Если там нет эпидемий, есть работа, можно найти дешевое жилье, – перечислила она, – тогда я согласна на лесное поселение.

– Там всё есть, – сказал Ойло, но она не поверила. Да и кто бы не усомнился в его словах, произнесенных так небрежно и легко?

– Тогда немного отдохнем и в путь, – сказала девушка. Спать в одной комнате с едва знакомым парнем значило рисковать шкурой, но, с другой стороны, на что может сгодиться её потрепанная персона?..

…На еду. Прямо сейчас её схватят, порвут на кусочки и обглодают остатки нездорового мяса. Монстрам-мутантам не было разницы, кого жрать – худых, толстых, женщин, мужчин или детей. Дея бежала просто потому, что страх гнал. Сил давно не осталось, надежды на спасение тоже. И если бы Ойло не держал её за руку, она бы давно упала и сдалась.

Но парень бежал за них обоих, тащил за собой, заставляя жить мгновение за мгновением.

– Сюда! Давай! Еще немного, и будем в безопасности.

Дея не верила ему. Она знала, что спастись не получится. Ни сила, ни скорость, ни ловкость их не выручат. И даже невиданное оружие не поможет, каким бы мощным оно не оказалось. Стая жутких существ слишком огромная, а они малы и бегут через бесконечную чащу. Скоро всё закончится, и такой конец едва ли лучше уготованного ей – умереть, захлебнувшись кровью, или ещё год страдать, медленно загнивая. Шлеп, хлоп. Она слышала свое тяжелое дыхание, а вокруг был густой туман. Тело казалось помятым, но не более того. И цветной купол небес, звезды, которые она прежде не видела над головой…

…Светло, больно глазам, и веки не спасают от алого сияния. Невозможно лежать на чём-то столь мягком! Она потрогала кровать: нежные простыни прекрасного цвета. Как он называется? Дея не знала цвета, разве что красный и желтый… А подушка! Подушку она видела только у своей богатой знакомой, которая была девушкой победителя боёв. Они жили в квартире в центре города. Там было меньше заразы, и поговаривали, что можно купить противоядие. Стоило оно, правда, баснословно дорого.

Она поднялась на постели и сразу увидела Ойло: парень безмятежно дремал возле кровати, развалившись на широком кресле. Волосы падали ему на лицо, и удивительное, сочное солнце заливало комнату золотом. Она восхищённо уставилась в окно: правда или греза?

Дея неслышно поднялась, прошла мимо парня, тронула абсолютно прозрачное стекло. Прекрасный, огромадный кусок синей-пресиней воды в обрамлении деревьев, и они не были серыми. Разве листва такой бывает? А небо? Кто его выкрасил в этот неведомый оттенок? И земля, похожая на свежую кашу, которой кормили гибких домашних зверей – белых в черных пятнах пушистых кошек… Возле воды она увидела людей: они о чём-то болтали, кажется, даже не замечая красоты вокруг себя.

Дея снова и снова вглядывалась в незнакомый пейзаж, вдыхала воздух, от которого кружилась голова, чувствовала тепло, к которому тело не привыкло. Она гладила стекло, пытаясь прильнуть к нему как можно плотнее, чтобы слиться, стать частью сна. Ибо реальность такой прекрасной просто не могла быть.

Она почувствовала, как на её плечи легли нежные и осторожные руки.

– Эй, ты чего ревёшь? От радости, что ли?

Он был вполне материален.

– Я сплю, – сказала она, пытаясь справиться с прыгающими губами. – Или умерла, что вероятнее…

– Всё на самом деле, – сказал Ойло. – Что же я, стал бы давать тебе слово, которого не выполню?

– Такого не бывает. Такого не существует, – забормотала она. – Скоро боль вернется, и я вернусь в свой прежний мир…

– Идём, выйдем на воздух. Тебе сразу полегчает.

Он открыл раздвижную дверь и вывел её наружу. Дея глубоко вдохнула целительный морской воздух – и слёзы потекли ещё сильней. Бывает ли абсолютное счастье? Теперь-то она знала, как оно выглядит…

...Так закончился кошмар, но она едва всё не испортила, закатив Ойло скандал.

– И что мне теперь, всех их бросить там? Всех, кто страдает и умирает? Ты зачем меня притащил сюда?!

– Могу притащить обратно, – без улыбки сказал он. – Или сама отыщи дорогу. Я сделал так, как подсказывало сердце, да и ты свой выбор делала не под гипнозом. Я не нянька, Дея. Я – указующий. Порой мне ведомы судьбы, и я сплетаю их воедино. Например, твою со своей, пусть и ненадолго. А уж с кем ты станешь делить стремления – дело твое.

И Ойло ушел, дав ей время подумать. Тогда-то между ними и возникла пропасть, созданная не мирами и даже не её неблагодарностью, а только им.

Она слишком поздно поняла, что желает его. Были ещё разговоры, встречи и обещания, но ничего серьезного. В сердце Ойло не водилось холода, но и не было теплого места для неё. Вскоре Дея поняла, что никогда бы не получила его, и тем более не стала его любимой. Ойло оставался недоступен, словно видел наперед какой-то важный кусок собственной судьбы. Он не закрывался и не прятался, но она чувствовала – парень идёт своим путём. И, несмотря на то, что их дороги пересеклись, дальше они должны были двигаться порознь...

Глава 19

После произошедшего на Альтании мы с Алеардом, Кристианом и Ойло спали беспробудным сном двое суток. Пострадавших было немало, досталось и нам. Хорошо ещё, никто не погиб.

Всё пошло не так, как задумывалось. Мы надеялись, что собравшиеся на переговоры альтанцы будут благоразумны, но ошиблись. Если бы волки из враждебных кланов не ринулись в атаку под предводительством Роха, мы бы смогли общими усилиями указать горожанам дорогу в Промежуток. Но после выкрикнутых в адрес друг друга оскорблений люди и коренные альтанцы решили более не сдерживать рвущуюся наружу ярость.

Это было настоящее побоище – звери драли людей, люди стреляли, попадая по своим. Я пыталась что-то делать, использовать чувства, чтобы остановить происходящее, но ничего не выходило. Досталось всем, не обошли раны и нас четверых. Никогда не видела ничего более ужасного! Зелень смешалась с темно-красным, рычание и крики, звуки пальбы заглушили пение птиц. Ребятам удалось сохранить выдержку, но их усилий было недостаточно, и всё могло закончиться и для людей, и для волков печально, если бы не вмешался Бури. Он всё-таки пришёл на помощь. Возможно, Алеард его позвал, потому что я просто не успела. Небо громыхнуло, ветер прижал нас к земле. Зверь накрыл всех присутствующий своими громадными крыльями, и у меня в груди заныло. Думаю, лишь у некоторых ощущения от его приземления были схожими, то есть безболезненными. Боль не коснулась только нас с ребятами и некоторых волков. Остальные упали на траву и сжались. Кто-то застонал, кто-то закрыл уши руками, кто-то даже заплакал. Волки хрипели и повизгивали, даже суровые вожаки жалобно выли, катаясь по траве. После я узнала, что Бури напитал их болью Альтании – той самой, что они причиняли ей все эти годы. Он долго держал их, придавленных мучениями к земле, но я не видела в этом жестокости. Зверь не пытался ни убить, ни покалечить их. Просто делал то, что привыкли делать они.

Бури умел многое, и вряд ли кто-то кроме Алеарда знал обо всех его умениях. Я была скорее удивлена, чем напугана его действиями. И уж тем более не надеялась, что произошедшее повлияет на ход событий. Но, видно, боль может обладать воистину целебной силой. Она не только нарушает баланс и делает человека более слабым и податливым, беззащитным к страху, она же и укрепляет его, учит зреть события под другим углом. И ещё учит чувствовать тоньше.

Люди никуда не ушли с Альтании, хотя очень этого хотели. Нам пришлось устроить прямо возле леса лазарет, где Леонид, Рута и остальные помогали, кто чем мог. Люди и волки лежали бок о бок, и сил на драку у них не осталось. Пострадал и Карч, но, конечно, не потому, что ему досталось общей боли. В бою он защищал молодую волчицу – ту саму, дочь Ода. Она сидела возле его ложа и в их взглядах, устремленных друг на друга, мне виделась надежда.

Общая боль сплотила альтанцев. Мы ушли, оставив их на попечение Бури – времени у зверя было предостаточно. Он собирался помочь людям вернуться в их мир, когда они поправятся. Что это был за мир и где он находился, как туда попасть и что люди собирались там творить – мне узнавать не хотелось. В конце концов, каждый сам создает свой путь, мы больше ничем не могли помочь.

После небольшого отдыха нам пришлось вернуться к делам. Айман и Рэйд отыскивали миры, нуждавшиеся в помощи, а мы небольшими группами решали возникающие там проблемы, помогали неопытным путешественникам.

Первоочередной целью было разведать, что затеял Арон и почему он никак не желал оставить нас в покое. Неужели не мог найти для себя дел поважнее, чем посылать по следу всяких болванов, жаждущих нагадить в ни в чем не повинных мирах? К тому же вопрос о Трогии оставался открытым, и Кристиан волновался, что Первый уже напал на её след. Нам ничего не оставалось, как искать нужный камень в своих Промежутках, и с каждым посещением я уходила всё дальше по берегу.

Здесь море образовывало заливы, а скалы стали высоченными. Бесконечные звездные лабиринты, в коридорах которых редко удавалось найти что-то кроме прекрасных раковин и песка. Блуждать по неглубоким лазурным водам мне нравилось, и почему-то сразу уходили мысли о бесполезности такого времяпровождения. Промежуток имел обыкновение сжиматься и расширяться по велению хозяина, и, посетив очередные его пределы, я быстро оказывалась на прежнем месте, где толпились хорошо знакомые камни часто посещаемых мной миров.

Нам не везло. Трогия не желала показываться. Также была недоступна Земля, и пришлось на время оставить поиски, тем более что чем сильнее ускорялся цикл, тем больше становилось темных странников.

Труд, бесконечный и безжалостный, отдалял нас с Алеардом друг от друга. Конечно, мы по-прежнему спали в одной постели, и любовь никуда не ушла. Но она затаилась, затихла, сжалась в комочек, говоря нежным голосом «доброе утро» и «доброй ночи». Мы бродили по мирам, поздно ложились и рано вставали, а порой и вовсе не замечали часов. Рука об руку, всегда вместе, готовые подхватить, поддержать, обнять, утешая. Однако вскоре стало хуже.

Два десятка человек на сотни миров – ничтожное количество. Мы копошились упрямыми жуками в беспокойном муравейнике, зная, что запросто можем погибнуть среди такого количества недружелюбных или равнодушных энергий. Но добра, тепла в людях тоже было много, а потому их нельзя было бросать на произвол судьбы. Тем более что бродяг становилось всё больше, вирус Промежутка крепчал и разрастался. А у нас с Алеардом было всё меньше времени друг для друга.

Всего через пару месяцев дошло до того, что приходилось часто разлучаться, отправляясь в разные концы карты миров. Алеард, отпуская меня, конечно, знал, что сможет беречь и сквозь реальности, а вот я волновалась за него отчаянно, не умея глядеть через пространство. Так, день за днем, наваливались дела, которые не могли быть отложены. Мы ввязались в это и не хотели отступать, но как же тяжела была печаль, что накрывала меня вместо одеяла, обнимала вместо сильных рук, когда я одна засыпала в какой-нибудь далекой от спальни на Тасуле постели!

Одна. И он один. Жадное страдание сердца заменила голодная и глухая боль тела. Привыкнув получать Алеарда, знать его на всех уровнях, я посерела, заключив радугу жажд под крепкий замок. Для меня было так важно общение через прикосновения, и вот теперь даже рукопожатие, короткая ласка пальцев казалась недостижимым наслаждением. Чем заплатить за право обнять любимого? Я готова была предложить почти любую цену, но пока что отдавала одно, самое важное – время.

Как когда-то сказал Юджин – путешествия не всегда веселы и приятны. Так и забота о мирах, нами открытый и проложенный путь. Он не был легок прежде всего потому, что разлучал друзей и близких.

Мимоходом, прочесывая неведомые территории, я пыталась узнать что-то о Лине, Юджине и Аги с Юрайном. Иногда мне даже удавалось встать на след, но он всякий раз был ложным, и это сердило не на шутку. Приливы настроения были двух видов – полные раздражения, громкого отчаяния, когда я начинала злобствовать и огрызаться, или унылые, равнодушно-печальные, проходившие в молчании и строгости. И это тоже казалось мне промахом – не уметь отыскать баланс в собственных чувствах. Наверное, такая проблема возникала у многих Метеоров.

Шел четвертый месяц по времени Тасулы, и вот уже пятый день как я получала известия об Алеарде только от Аймана или Кристиана. Ойло и тот куда-то подевался. Казалось, жизнь уже не будет прежней. Нас засосало и крутило в этой мощной безысходности, а выход не был известен никому. С утра пораньше я сразилась в каком-то из миров с темными, потом вернулась в лабораторию, чтобы поесть, затем снова отправилась на «дежурство», чтобы к обеду переместиться на кухню и там в одиночестве пила чай. В недовольстве собой и своей дорогой мало плюсов, зато минусов – хоть отбавляй. Я забросила тренировки со стихией, перестала следить за телом и носила всегда одно и то же – штаны да бесформенную майку. Худела, безжалостно заплетала волосы в тугую косу, мало спала. Наказание хоть как-то помогало переживать утрату.

Фрукты уже не казались сладкими, я пихала в себя сочные ломтики через силу, а когда услышала шаги, чуть не свалилась со стула. Я знала эту походку, ещё бы мне её не изучить.

Воплей и визгов не было, я снова на нем повисла и замерла. Сколько минут у нас было? А что, если целый час вместе? Но даже если так, потом всё равно придется тонуть, потому что без Алеарда мне не хватало воздуха.

– Малышка, – сказал он, проводя губами по моей щеке. – Здравствуй.

– Алеард… – прошептала я. Слезы удалось побороть, боль – задавить. – Привет. Поешь?

– Да.

Одно короткое слово и мне стало ясно, что он только перекусить и заскочил. И с этим надо было смириться. Как и с тем, что миры снова разделят нас. Возможно, надолго. А что, если так теперь будет всегда?.. Если мечта о доме, о мирной жизни в отдаленном уголке небывалой красоты – всего лишь невыполнимая греза?

Я так и сидела у него на коленях, пока он ел. Потом, повинуясь молчаливой просьбе, понуро встала и, не поднимая, глаз, тихо вздохнула. Погляжу – разревусь.

– Фрэйа, – тихо позвал он. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, Алеард.

Мгновение – и исчез. Я тотчас переместилась и рьяно взялась за дело, давя страдание трудом. С уходом Алеарда я по-новому осознала собственную силу. А тут и старого знакомого принесло под горячую руку…

Мир был один из многих, обычный. Города, леса, реки… Много ли отличий найдешь, когда расстроен? Цвета побледнели, люди вокруг казались призраками.

Но только не он. Этот человек был осязаем. Это лицо я бы узнала из тысячи. Ну почему мы встретились, когда рядом не было Алеарда? Ведь он единственный мог удержать меня от жестокости! Я, словно опытный вурдалак, жаждала только крови. Никакой пощады. Никакой жалости. Просто ударить, сломать, открутить ненавистную башку…

Что бы сказал Кириан, если бы мог подать голос изнеоткуда? Достань, отомсти, ответь болью на боль? Вряд ли. И всё же я приняла решение наказать эту бездушную тварь,

Следить за человеком в толпе нехитрая наука, тем более с моим даром. Впервые я пользовалась им так осознанно и четко. Не надо было даже прятаться, когда он оглядывался, чувства помогали слиться с массой человеческих тел. Он повернул направо, я за ним. Стал спускаться вниз, к реке – я следом. В теле назревала колючая сила, энергии выстраивались в ряд и ждали своей очереди.

Размазать о песок. Утопить. Я не понимала, что становлюсь им, уподобляюсь какому-нибудь темному, который привык наказывать без раздумий. Но ведь сейчас было за что! Этот человек убил моего друга, он смеялся, видя наши страдания! Что он заслужил, неужто прощение и доброту?

Когда больше негде было прятаться, я пошла прямо к нему. На пляже было пустынно, ветер гнал седые волны. Мужчина обернулся слишком поздно, чтобы успеть уйти от моих чар. Первые несколько мгновений он хмурился, словно пытаясь вспомнить далекое прошлое, и это разозлило меня ещё больше. Такие не замечают людей, все слабые для них – размытое орущее пятно, куски плоти, которую можно искромсать.

Он был беззащитен. С тех пор ничему не научился, зато я преуспела в дарах. Я могла сделать из него шашлык, отправить лететь так высоко, что он бы превратился в сосульку. Могла чувствами прогрызть дыры в его душе, и, зная это, торжествовала. Я могла стать убийцей, как он, и хотела этого, ибо перед глазами лежал бледный, улыбающийся Кириан, мой надежный друг, мой родной человек, который уже никогда не вернется… и Дерево звенело на ветру железными листьями, охраняя его покой.

А мужчина понял, что я пришла по его душу. Он знал, что не смоется. И ещё он чувствовал, что я пойду до конца. Никаких ухмылок на сей раз? Ни дурного гогота, ни торжества? Как же тебе отомстить, гадина? Что с тобой сделать?.. скрутить, как тряпку, выжать досуха?

– Папа!

Из-за моей спины выскочили девочка и мальчик лет пяти и устремились к застывшему на месте мужику. Они обхватили его колени, рассмеялись, кажется, не замечая, что он перепуган до смерти. Следом появилась женщина с большой сумкой в руках. Там наверняка были игрушки для песка.

У Кириана уже не будет деток. И любимой женщины тоже. У него уже не будет этой жизни, где есть я, Лина, его брат… Переродиться ли он, отыщет иную судьбу? А если смерть в том странном месте так глубока, что не отпустит?

Я ощутила холод слез на щеках, и ветер замел следы, поднимая в бой огромные волны. Начался беспросветный ливень, смыло зонтики вдалеке и редкие рыбацкие лодки. Перепуганное семейство пробежало вдалеке от меня, и злодей несколько раз затравленно оглянулся. Понимал ли он, что любовь только что спасла ему жизнь?

В Промежутке тоже испортилась погода. Наверное, всё в нем было следствием моих чувств, потому что море поднялось до самых камней, и волны стали холодными. Я вернулась на Тасулу и по длинному полутемному коридору прошла к знакомой двери. С некоторых пор в доме в скале многое изменилось. Теперь у нас с Алеардом была не комната, а квартира с видом на океан – светлая спальня, широкая зеленая ванная, небольшая кухня в пастельных тонах и голубая гостиная. Мирный, красивый уют в объятиях морских ветров. Только с ветром мне и оставалось обниматься…

Злоба ушла, и на её место втиснулась пустота. Ни мести, ни удовлетворения от проявленной жалости. Ничего, кроме вновь вернувшейся серости, которая разъедала мою и без того бледную радугу.

Я уже давно не разбирала кровать и не готовила горячего, предпочитая перекусывать чем придется. Вот и сейчас вспомнила, что в кармане лежит изрядно помятый, скукоженный бутерброд с кислым сыром, салатом и помидорами. Никакого чая. Никаких соков, хотя те, что делал Конлет, были прекрасны. Один на один с расплющенным куском хлеба, таким же жалким, как я, вымокшая под холодным проливным дождем.

Подошла к зеркалу, расплела волосы. Отражение глядело усталым взором потухших глаз.

– Надоела, – сказала я себе. – Хватит уже.

Вот так и выяснится, что Радуги склонны к сумасшествию. Давеча Гур упомянул, что у Странников часты депрессии, а Бегуны обычно веселы и бесшабашны.

Я прошла в ванную, наскоро умылась, долго стояла возле окна. Выйти на балкон, промокнуть сильнее, отогреться у огня? Но кто его зажжет? Вспомнила про бутерброд, запихнула его в себя, подавилась большими кусками. Пошла на кухню запить и зависла возле раковины, утирая бесконечные слезы.

Который вечер без Алеарда. Снова мы по разные стороны Промежутка, думающие друг о друге, желающие быть рядом. Когда же закончится вся эта канитель? Я с ужасом представила, что она действительно будет длиться вечно, и мы растворимся в долге и заботе о других. Потерять Алеарда значило утратить важную часть себя. Он помогал мне узнавать новое, видеть в собственной душе и в теле иные частицы, которых сама я найти не могла. А теперь вокруг разливалась пустота цвета кислого сыра.

Я села на диван, не переодеваясь, и так и сидела до самой темноты. Оставались ещё дела, но сначала стоило передохнуть. Нельзя постоянно перемещаться, это хорошо усвоил каждый. Разве что Кристиану удавалось носиться туда-сюда, не затрачивая сил. Алеард тоже умел распределять энергию с умом, а вот мне и Ойло это никак не удавалось.

Мысли о названном брате на какое-то время успокоили. У парня всё шло хорошо, он наслаждался бродяжничеством и не горевал о прошлом. Даже успел смотаться на Аргону, чтобы навести жуткий беспорядок в рядах жрецов Безликого.

Часы на стене шли бесшумно, и мне казалось, что стрелки ползут равнодушными улитками куда медленнее, чем обычно. Будет завтра, и оно, возможно, принесет радость. Но пока что есть сегодня – хмурое, грустное и безжизненное. Точнее, жизнь продолжала течь кругом меня, но не во мне.

Нора называла это зависимостью и не одобряла подобные чувства. Она отвергала всё, кроме дружбы. Отчасти я понимала её, но отказываться от любви не собиралась. Если мы не тоскуем по любимым, не скучаем по их улыбкам, голосам, прикосновениям, разве можем называться людьми? Человек создан дорожить чем-то, это проявляется сразу после рождения, когда мама оберегает, лелеет малыша, а он нуждается в её тепле. Возможно, Нора отвергала только любовь между мужчиной и женщиной, именно она казалась ей ущербной, разрушительной. Я усмехнулась. Сейчас иначе как развалиной меня не назовешь, в чем-то девушка права, но никто не говорил, что будет легко. За прекрасное нужно сражаться, это и есть настоящая верность – не отступить, когда трудно, не сдаться, если больно. Такова жизнь за Промежутком, и искать простые пути, надеясь на бесконечное счастье, глупо.

Я могла убить. Эти мысли заняли немного времени, а потом отошли на второй план. Вряд ли я стала бы сдирать кожу с живого человека, моя ярость никогда не простиралась так далеко… Или риск потерять себя всё же был?

Какая разница. Самым страшным оставалось одиночество.

Перетерпеть. Переждать. Я смотрела на дверь и представляла шаги. Раз, два, три, четыре. Он вернется ко мне. Не появится посреди залы, а войдет, и я так обхвачу его, что с мясом не оторвешь. Он со мной и сейчас, просто невидим. Я слышу его и чувствую. Обнимаю, ласкаю, вдыхаю запах… Ближе. Когда-нибудь мы снова сможем дарить друг другу мгновения.

Я вздрогнула, вцепившись в подушку – дверь открылась и на пороге возник Алеард. Хотя шумоизоляция в скальной квартире была прекрасной, я не посмела орать. Зато молнией сорвалась с места и, как когда-то, повисла у Алеарда на шее. Он сам помог мне, поддержал, и я обхватила его ногами за пояс.

– Тихо, малышка, тихо… – прошептал он, когда я издала то ли стон, то ли хриплый рык. – Я не уйду больше.

Могла ли я поверить после месяцев расставания? Даже чувствуя его сейчас телом, слыша стук сердца, внимания словам, я жаждала большего. Но что может связать крепче, на каком уровне общаться с любимым, чтобы твердо знать: вас не разлучит ничто?

– Не прощайся, Алеард.

– Это не прощание, – отозвался он.

– И ты не уйдешь больше? Ты всегда уходишь…

– Когда-нибудь уйду, но обещаю скоро вернуться. А если отправлюсь в долгий путь, ты ведь будешь там со мной?

У меня задрожали губы. Хорошо, что он сказал это именно сейчас, в другое время я бы не смирилась с подобной мыслью.

– Да, – хрипло отозвалась я. – Буду всегда, как бы далеко мы ни зашли.

Алеард склонился к моему уху и едва слышно сказал:

Мне сотвори одежды из облаков,

Создай мои мечтанья с помощью снов.

Я тебе вверяю свой единственный путь,

Благо, точно знаю, что не пожалею ничуть.

Внутри лопнуло, открываясь, новое чувство – маленькое, как далекая звезда. Я не знала, что отвечу, и, сражаясь с рыданиями, прошептала наобум:

Не знаю точно, верен ли мой путь,

Но мне с него уже давно не свернуть.

И я не убегаю, просто иду вперед.

Взращиваю крылья, меня небо зовет.

Потом, выдохнув слезы, добавила, глядя ему в глаза:

Слушай мечты, даже если они слепы.

На пути красоты не бывает плохой судьбы.

Я оставлю сомненья, отпущу года.

Я верю в вечность, мы вместе навсегда.

На Земле это называлось петь сердцами, но я никогда прежде не пробовала. Алеард без раздумий, удивительно легко, но по-прежнему тихо отозвался:

Я среди синих далей видел рассвет.

И отдавал печали часть своих лет.

Так много раз падал – и снова вставал,

Но лишь теперь понял, что не ответы искал.

Слушай сердцем, оно не умеет лгать.

Учись верить отважно, и все выше взлетать.

Я твоей нежностью питаюсь, моя великая мечта!

Моя единственная память. Я твой навсегда.

Так рождалась наша песня, и я должна была её продолжить.

Гляжу в твои глаза и вижу ответ.

Но там, где я сейчас, тебя, увы, нет.

Этот долгий образ моя память несет,

А все, что помнят звезды – наш полет…

Слушай сердцем, оно не умеет лгать.

Учись верить отважно, и все выше взлетать.

Я твоей нежностью питаюсь, моя великая мечта!

Моя единственная память, я твоя навсегда.

И даже если мне мечту не спасти, – отозвался Алеард, и я знала, что это будет последний припев.

Я к ней продолжу упорно идти.

Пусть между нами так много лет,

Я знаю точно: ты – мой свет.

Можно ли творить музыку внутри себя самих и слышать друг друга на каком-то недоступном остальным уровне? В эту ночь мы научились.

– Пойдем в ванную, – сказал Алеард, щекотя мое ухо. – Потом вернемся сюда. Я потный и вонючий.

Конечно, мы могли бы отправиться к водопаду, но за окном накрапывал дождь. К тому же уходить куда-то из квартиры не хотелось. Алеард подхватил меня на руки, и я со всхлипом рассмеялась.

–Ты и правда пахучий…

Он коснулся губами моей макушки.

– Ты тоже, но это приятный аромат. Думал уже, что разучился запахи различать… Но нет. Всё те же полевые цветы и родниковая вода.

– Алеард, ты и правда больше не уйдешь? Неужели с делами покончено?

– Нет, Фрэйа. Их ещё много. Но мы с Крисом нашли способ сжимать время. Теперь разница в часах, что была между мирами, будет не такой большой. Я научу тебя.

– Да, – счастливо прошептала я. – Я научусь чему угодно, если это необходимо, чтобы мы были вместе.

Алеард поставил меня на гладкий пол, и я принялась стаскивать с него майку. Она липла к телу, была дырявой и извозюканной. Штаны истерлись на коленях и казались очень старыми. Снять их оказалось непросто, и Алеард хмыкнул.

– Прости. Помочь?

– Нет, – отозвалась я. – Мне хочется самой.

Расстегнула ремень, запустила пальцы под плотную ткань и ощутила, как мужчина напрягся.

– Я осторожно.

– Ага, – тихо отозвался он. – Только побыстрее, малышка, или я наброшусь на тебя грязным.

С моим нарядом он не церемонился, и я была рада избавиться от лохмотьев. Треск поношенной ткани звучал победной музыкой, и не хотелось думать ни о чем кроме предстоящего наслаждения. Но, заполучив друг друга под теплым душем, мы просто прижались телами и замерли. Мне не хватало роста, но Алеард это быстро исправил, подхватив меня под колени. Я запрокинула голову, надеясь на поцелуй, и ахнула, получив совсем не то, чего ожидала.

– Не удержался. Обещаю, поцелуев будет ещё много, но сейчас…

Я стиснула его плечи, чувствуя, что теряю всякую память и снова тону, но воды чувств были замечательны, и хотелось вобрать их в себя, всецело доверяя стихии. Однако вскоре влагу сменил пожар. Не вытираясь, мы пошли в спальню, где было прохладно. Открытые окна несли шум моря и дождя, сырость наплывала густыми облаками. Отойдя к шкафу, я тотчас замерзла, и под пятками забегали живые змейки сквозняков.

Алеард подошел сзади, прижался голым прохладным телом, и меж нами сразу возникло нежное тепло. Руки его скользнули по моему животу и накрыли грудь. Повинуясь движениям, я слегка прогнулась в пояснице, пока в конце концов не уперлась ладонями в деревянные дверцы. Голодом можно уморить, а можно и накормить, тем более когда мужчина не знает усталости.

Кровать была в зоне доступа, но мы туда не добрались. Алеард предпочел воспользоваться толстым ковром у потухшего очага, и никогда ещё мне не было так жарко. Никакой сдержанности в нем не осталось, и глубокие, порой резкие движения заставляли меня вздрагивать и прижиматься теснее к его груди. Ветра продолжали гулять по квартире, но там, где были мы, полыхало пламя.

Постель показалась мне ватной, истосковавшейся по нашей страсти или мирным снам, и не хватало нежных слов, чтобы нашептать Алеарду всё, что я чувствую. Дождливая ночь скрыла жажды, чтобы белым рассветом заглянуть в окно и заставить задвинуть шторы в надежде проваляться в постели до обеда.

И это было счастье.

Глава 20

В свободные от дел дни мы оставались на Тасуле и отплывали на яхте к далеким скалам, устраивая всяческие безумия. Всегда вместе: мы с Алеардом, Крис, Ойло, Рута и Эван. Иногда к нам присоединялись Маир и Лар, но у них на Атории хватало дел, поэтому виделись мы не так часто, как мне бы того хотелось. После смерти Антуана братьям пришлось нелегко, и, в конце концов, я предложила помощь, которая и была ребятами благодарно принята.

Мы отправились в замок всё той же компанией, и на сей раз как гости. Нужно сказать, что Грозный привык к перемещениям, но большую часть времени проводил на земле Гура. Конь с удовольствием гулял по фруктовым долинам вместе с Бураном и Волной, а ближе к вечеру они вместе бешеным галопом носились по берегу. Мы тоже не упускали возможности поездить верхом, и жизнь понемногу налаживалась. Теперь-то я уже не столь сильно боялась разлук, да и расставались мы нечасто.

Маир и Лар встречали нас у ворот.

– А вот прошвырнуться по рынку не помешало бы, – рассмеялся старший, увидев, во что одет Ойло.

– Можно Исполнителя позвать, – улыбнулся трог. – Удобная штука эти джинсы. На Аргоне штаны кроят иначе, беда с ними.

– Здесь, как видишь, тоже, – усмехнулся Маир.

– Нет, у вас нормальные брюки, – сказала я. – На Атории вообще красиво одеваются.

– Был я как-то в мире, где носили всё серое. У меня от этой серости и настроение было бесцветное, – сказал Кристиан. – А вот к черному отношусь положительно. – Он подмигнул Алеарду, который был в своей куртке, и мы рассмеялись. – Хотя, пожалуй, выберу что-нибудь красное.

– У нас намечается бал, – кивнул Маир. – Так что будет возможность нарядиться. Кстати, наконец с Питером познакомитесь. Он о перемещениях ничего ещё не знает. Удивиться, будет наседать, вопросы заковыристые задавать.

– Очумеет! – хмыкнул Лар. – Лично я, когда узнал, очумел.

Мы снова расхохотались.

– Вопросы, да, – кивнул Алеард. – Я бы тоже задал кому-нибудь парочку.

– Неужели есть что-то, что тебе неведомо? – улыбнулся Кристиан. – Голова большая, умная, в ней помещается очень много полезной информации.

– Многое, Крис, и не такая уж она умная, – хмыкнул Алеард. – Например, почему Земля недоступна.

– И Бури молчит, – многозначительно повел бровями Ойло. – После Альтании до него не докричишься.

– Бури сказал, что мы не завершили круг, – нахмурился Алеард. – Не достигли конечной цели. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду.

– Кто же его поймёт, – вздохнул Кристиан. – Любит говорить загадками, но нам это, конечно, на пользу. Опять-таки, учимся своими башками думать. Маир, а это что у вас там мотается?

Все посмотрели на красивое полотно с изображением большого дерева, под которым стояли человек и медведь. Ветви сплетали их, словно заключали в объятья.

– Это медведи сделали, – улыбнулся парень. – Подарок в знак вечного перемирия.

– Ничего себе они рисуют! – хмыкнул Ойло.

– Да, среди них немало умельцев – есть и художники, и кузнецы, и музыканты даже.

– Мы вам приготовили самые теплые комнаты, – улыбнулся Лар. – Будем в одном крыле. Гостевые покои просторны, и мы постарались хорошо их подготовить.

– И сколько всего этих крыл? – улыбнулся Эван. – По мне так одного вполне достаточно.

– Два всего лишь, – ответил Маир. – Но оба огромные. Нам с Ларом нелегко будет забыть бывшего отчима и брата, потому и соваться без нужды в западное крыло не хочется. Вот бы его вообще убрать к чертям!

– Если вам и правда хочется этого, – кивнул Алеард, и я вместе с остальными поглядела на него. – Материя, заполненная энергией, – пояснил он. – Её можно расформировать, это нетрудно. Разве что небыстро из-за размера.

– Расформировать!.. – восхищённо воскликнул Ойло. – То есть уничтожить иными словами?

– Нет, – покачал головой Алеард. – Перевести в иное состояние. К примеру, напитать энергией камня, из которого сделаны стены, окружающий ландшафт. Те же скалы. Думаю, они слегка вылезут из земли от этого, но ненамного. Но есть вариант ещё лучше, действовать иным способом. Просто расщепить.

– А долго ты это делать будешь?

– Не я, – улыбнулся Алеард, – а мелкие.

– Мелкие? – тихо переспросил Лар. Мы как раз подходили к парадной двери.

– Микробы. Микроорганизмы.

– О, те самые! Мы посетили несколько занятий в академии на Ибизе, – пояснил Маир. – В нашем мире об этом пока не заикаются, но я тебя понял. Значит, ты их попросишь?

– Ага. Я мог бы просто «схлопнуть» часть вашего дома, но не факт, что это хороший вариант. Мало ли что и куда улетит. Да и перевести энергии не так-то просто, я не мастер этого дела, не дорос ещё.

– Ты мне не говорил, что с мелкими болтаешь, – поднял брови Кристиан.

– А я и не болтал, пока Промежутка не коснулся.

– Тогда мы будем тебе очень признательны… И мелким тоже, – улыбнулся Маир.

– И докуда вы хотите замок укоротить? – хмыкнул Эван.

– Я покажу, – сказал Маир. – Чуть позже, когда устроитесь. Прошу, проходите.

– Мы вообще многое хотели переделать, – признался Лар, – уже и с Кертисом договорились. Но он убирать лишнее не умеет, только создавать новое.

– Смотрите не увлекайтесь, – хмыкнул Кристиан. – А то другие лорды не поймут. Скажут, что за модерн вы тут устроили?

– А я считаю, что им как раз надо устроить этот самый модерн. И ничего не бояться, – сказала я. – Весело будет!

– После того, как мы побывали на Атальмейне, я вообще поначалу хотел превратить замок в подобие Радужного дворца, – признался Лар. – Но тогда мы никогда не смогли бы показать его остальным… Да и опасно это. Решат, что мы овладели магией (а мы ей овладели) и пойдут на нас войной.

– Ну, это ты замахнулся! – фыркнул Маир. – Кому мы нужны! Тем более что Питер после этаких дел сюда никого не пропустит. И ещё медведи охраняют лес. Зря волнуешься. Я бы тебе доверил экстерьер при условии, что моя комната останется на прежней высоте и не будет просвечивать со всех сторон…

Мы рассмеялись.

– Ну тебя! – улыбнулся младший. – Я же шучу. Не буду я стеклянные стены делать, это не для нашей холодной зимы.

– Тогда всё в твоих руках, – кивнул Маир. – Пришли. Эван, Рута, это ваши покои. Крис, вы с Ойло чуть дальше.

– Вместе? – поднял брови трог.

Кристиан хмыкнул.

– Можно подумать, я твой страшный храп не слышал. Главное, чтобы ты ещё и лунатиком не оказался.

– Кто бы говорил! Твои трели, дружище, даже мертвого из могилы поднимут, – проворчал Ойло. – И я не хожу во сне. По крайней мере, ночью.

– Вы в соседних комнатах, – со мехом ответил Маир. – Можете храпеть, сопеть и бродить по карнизам.

– Я нарочно буду пыхтеть громче, чтобы ты через стену услышал, – пообещал штурман. – Ого, вот так роскошь! Спасибо.

– Всегда рад, Кристиан! А вам сюда, – показал Маир.

Тяжелая дверь открылась, и мы попали в золотую комнату. Первое, что бросилось мне в глаза – это занавески, великолепно расшитые и ниспадающие тяжелыми складками до самого пола. Там были стулья с персиковой обивкой, огромный шкаф с расписными дверцами, столик на тонкой ножке – удивительное произведение искусства, то ли выкованное, то ли из темного, до блеска отполированного дерева. И это была единственная темная вещь во всей комнате. Высокая, под балдахином, кровать сияла горой белых подушек и роскошным цветочным покрывалом. Я могла представить, сколько времени потребовалось, чтобы расшить все предметы интерьера этой спальни.

– Там ещё гардеробная, – показал Маир. – И ванная. А здесь – женская комната.

– Это как? – улыбнулась я, и мы с Алеардом, оба любопытные, заглянули за ещё одну дверь.

В небольшом пространстве помещался туалетный столик, розовый пуф, очередной шкаф, буфет, но более всего мне понравилось окно-кровать за плотными шторами.

– Красиво! – сказала я, обнимая Маира. – Неплохо придумано, чтобы красоту наводить или от нежеланных гостей прятаться.

– Там ещё комната для служанки, – сказал парень. – Но, сами понимаете, у нас слуг нет… Их тут и жило-то немного, учитывая, что у Антуана что ни слуга – раб. Теперь почти всех по друзьям отправили, вот думаем, как будем своими силами справляться. – Парень смущенно кашлянул и добавил: – По ночам холодно бывает, светляков новых не привезли ещё. Вы же знаете, у нас на Атории есть такие… эм… магические кусочки солнца, а, точнее, камешки, впитавшие его энергию. В Среднем-то ими нечасто пользуются, предпочитают свечи и дрова. Но я заказал из Западного, у одного хорошего друга.

– Не переживай, – улыбнулся Алеард. – Не замерзнем. Спасибо за покои.

Мы рассмеялись, и новоиспеченный верховный лорд пожал Алеарду руку.

– Что бы я без вас делал? Не знаю, как судьбу благодарить за эту встречу.

– Думаю, ей достаточно будет знать, что мы не отступаем от намеченных целей, – сказал Алеард, – И дорожим друг другом.

Мы вышли из комнаты и в коридоре встретились с остальными.

– Думаю, совсем скоро будешь утомлять кое-кого другого, – договорил Ойло. – Готовься.

– Колись! – нетерпеливо сказал Кристиан.

– Не-а. Не скажу больше ни слова. У меня сегодня настроение поиздеваться.

– Ах ты, пакость рыжеволосая! – воскликнул штурман, и мы расхохотались.

– Терпение – добродетель, друг мой, – отозвался трог. – Прибережем вкусное напотом.

Кристиан беспомощно развел руками. Очевидно, парень дразнил его какой-то приятной встречей, но нарочно не выдавал подробностей.

– А когда будет бал? – спросила Рута.

– Завтра вечером. Гости начнут съезжаться утром. Мы как новые владельцы земель обязаны собрать всех высокопоставленных особ у себя в замке. Мы не хотели, но Питер настоял. Точнее, его отец.

– Хотели позвать больше «своих», но постеснялись, – сказал Лар. – Нехорошо отрывать людей от важных дел.

– Думаю, вы ошиблись, – улыбнулся Эван. – Никто бы не отказался от бала, в особенности девушки. Позовите Олана и Кату, Алекса с Дилой. Да ту же Нору с Конлетом… В любом случае вы ничего не теряете. Они либо радостно согласятся, либо вежливо откажутся, но никто не обидится.

– Тогда, наверное, схожу на Тасулу, – улыбнулся Маир. – Вместе спокойней. Я, честно говоря, ненавижу все эти сборища. Придется надеть маску, изображая из себя важного богатого индюка.

– Постараемся не вызвать подозрений, – объяснил Лар. – Но вам можно оставаться собой, ребят.

Кристиан предложил переместить старшего брата, заодно взял с собой Алеарда, который хотел рассказать Айману о наших последних делах. Эван и Ойло тоже ушли, а Лар повел нас с Рутой смотреть замок.

– Вот здесь мамин гардероб, можете найти себе подходящие платья. – Он осторожно коснулся темной двери, и глаза стали печальными. – Она была бы рада, что наряды пригодятся… Правда, те, что куплены при де Флавиях, мы выбросили.

– Ты скучаешь по ней? – тихо спросила Рута, легонько погладив его по плечу.

– Очень. Но я благодарю высшие силы, что не остался совсем один. У меня есть брат и дом. И вы – лучшие друзья. Думаю, мама счастлива видеть нашу теперешнюю жизнь, – спокойно и печально сказал парень.

Рута вздохнула.

– Я тоже потеряла родителей. Их образы так далеки и расплывчаты, что мне кажется, будто я придумала детство. Даже скучать не могу – что-то словно выдавливает чувства. Наверное, это боль. Время всё излечит, а если не найдет лекарства – сотрет ту часть, что самая мучительная.

– Надеюсь, мы справимся, – пробормотал Лар. Ему явно не хотелось продолжать разговор. – Ладно, оставлю вас. Нужно спуститься на кухню и проверить, как дела с едой обстоят. Одной из немногих, кто остался, стала кухарка, но она еще и ведунья, так что не бойтесь за свои дары. Мы предупредили ее, что дом заполнится магией.

И он вышел из гардеробной. Рута приподнялась на цыпочках и посмотрела вверх.

– Здесь, наверное, сотен пять разных платьев! Зачем одному человеку столько?

– Так принято, – улыбнулась я. – Их мама была влиятельной персоной, она должна была выглядеть соответствующе. В каждом мире свои правила.

– Это верно, – кивнула Рута. – Я всё думала: а можно жить где-то, не подчиняясь правилам? Жить свободно, чтобы единственным указующим направление чувством была любовь?

– Мне бы хотелось так жить. Где-нибудь в краю, подобном радостной мечте, выдумке счастливого человека. Без городов, без иных дорог кроме как проложенных Промежутком. Мир, где правит любовь и волшебство.

– Вроде прежней Трогии, – сказала девушка. – Как ты думаешь, Фрэйа, она такая, та далекая недоступная планета?

– Не знаю, но мне кажется, мы бы могли жить там. Это место, где я буду спокойна за всех, кто мне дорог. Дом. Настоящий. Вот только сможем ли мы дотянуться до него? Боюсь, поиски завершатся ничем.

– Тогда, на Аргоне, когда вы привели меня к Ойло… Мы остались с Эваном наедине, и он сказал, что всегда будет беречь меня. Сказал это так спокойно и просто, словно мы знакомы целую вечность, словно нас связывают крепкие узы, а не получасовое знакомство… И я поняла, что люблю его. Можно полюбить так быстро и безрассудно? Тем более после того, что было? Я не призналась себе в этом чувстве и уж тем более не призналась бы ему. А потом, когда путешествовали, мы пошли прогуляться. И он сказал, что любит меня. Поцеловал, и… – она покраснела. – Трогия была так близко, в нём самом…

– Он стал твоим домом, – тихо сказала я.

– Да. Я готова была жить в черном лесу, главное, что с ним. Прежня жизнь словно не мной прожита. Потеряв свободу, я могла думать только о том, что хочу есть. Уже не боялась, что меня купит какой-нибудь зажиточный аргонец, и я сгнию в его доме – жалкая рабыня, вечная прислужница. Мне все время хотелось есть. Со мной была девушка – Рахна. Ей исполнилось двадцать. Родные продали её, чтобы не потерять дом. Она всё время плакала, и за это хозяин бил её. Ничего не помогало – слезы стали её верными спутницами. Как и голод моим спутником. – Она помолчала. – Когда мы с Эваном выбрались из тюрьмы в Промежуток, я уже не сомневалась, что мы вернемся на Аргон. Так и случилось. Поначалу я не понимала, что он хочет сделать, потом, сообразив, ощутила тепло. Так любви стало больше, потому что поступки – тоже доказательство чувств. Мы скупили всех рабов, что продавались тогда на рынке, благо было их не больше четырех десятков. Оставшиеся деньги раздали им… В основном это были аргонцы, но среди них один трог – немолодой уже мужчина. Мне кажется, он ушел в Промежуток, что мы вместе создали тропу. – Она улыбнулась. – А потом, в одном из миров, Эван сказал, что очень хочет… – и она так густо покраснела, что я не выдержала хмыкнула.

– Ты этого боишься?

– Да. Мне не хочется даже думать о таком. Те люди, которые меня забрали с полуострова, пытались несколько раз, но все заканчивалось побоями. Меня хранило пламя, оно всякого трога оберегает… вот только не спасает от страха. Мне привычно знать Эвана рядом, даже чувствовать его поцелуи… Но я гоню любые мысли о… об этом. О близости. Ты боялась, Фрэйа? Тебе было страшно в первый раз?

– У нас с Алеардом всё немного иначе. Я желала его всего, и физическая близость хоть и была для меня неведома и волнительна, но я чувствовала, что с каждым новым прикосновением мне всё труднее сдерживаться. Ты должна задать себе один очень важный вопрос: желаешь ли ты Эвана несмотря на страх? Потому что мне тоже было страшно, но я желала. Готова была на всё, пусть даже от испуга дрожать всем телом, но узнать его.

– Ох, Фрэйа! – всхлипнула Рута, потянувшись ко мне. – Именно желание и пугает меня больше всего!.. Мое желание!

Я обняла её.

– Тогда тебе и вовсе нечего бояться. Отпусти чувства и обретешь счастье. Просто доверься ему.

– Эван всё спрашивает меня, в чем дело, почему я стала молчалива. Я трусиха, но нельзя же бояться вечно! А он не торопит. Он такой терпеливый! Просто целует на ночь и говорит: «Я буду ждать. Сколько угодно». Он заснет, а я плачу. Так долго не могу решиться!

– Тебе не нужно плакать. Страсть имеет обыкновение пугать, но ты сама поймешь, что всё не зря: и тягостное ожидание, и ужас, и трепет… Улыбнись! Любовь многолика, и каждый её образ – это шанс узнать друг друга лучше.

Рута шмыгнула носом и улыбнулась.

– Ты права. Тянуть больше нельзя.

– А давай найдём уверенности ради какие-нибудь потрясающие наряды, чтобы стать настоящими леди? – предложила я.

Она рассмеялась и кивнула. Пришлось долго рыться в ворохе драгоценных нарядов, мы ведь были очень разные: маленькая Рута утопала в любом платье, к тому же они все оказывались слишком длинными. Я тоже едва ли могла подобрать нужный размер и длину.

И всё-таки мы их нашли. Достойные наряды для любого торжества, даже помощь Кертиса не потребовалась. Рута выбрала серебристо-серое платье с расшитым корсетом и длинными рукавами, сильно расширенными внизу. Выглядела она в нем как вечерняя звезда. Мне подошло темно-синее бархатное платье с открытыми плечами. К нему прилагался небольшой корсет, расшитый какими-то мелкими искрящимися камушками и нитками. Были здесь и подъюбники разных размеров и форм.

– А что же мужская одежда?

– С ней не будет столько проблем. Маир высокий. Думаю, Эвану и Ойло точно подойдёт что-то из его гардероба. А вот насчет Алеарда и Криса не знаю, они крупные.

– Это я-то крупный? – спросил появившийся в арке Алеард.

– Ты, – весело ответила я.

Он тихо рассмеялся.

– Ребята пришли. Давайте пройдём в зал.

Оставив наряды в шкафу дожидаться своего часа, мы проследовали за мужчинами, чтобы убедиться, что многие ребята не прочь остановиться в старом замке и поучаствовать в предстоящем мероприятии.

Уже поздно вечером, после долгого разговора в большой компании, мы с Алеардом сидели на широком подоконнике и смотрели старинные книги. В замке царили звуки огня, ветра и таинственных снов. Казалось, кто-то невидимый ходит по коридору и рассыпает горстями разноцветные блики, чтобы серый прежде камень превращался в цветной. Замок не спал.

– Здесь хорошо, – сказал Алеард. – Я не очень люблю подобные здания, но это мне нравится. Не считая западного крыла. Его, кстати, уже начали кушать.

– Вот и правильно. Пусть лучше на том месте будет лес. Этот Антуан изрядно всё подпортил своей энергией, но здесь я не чувствую зла. Наверное, благодаря ребятам и их маме. И отцу.

Мужчина кивнул.

– Отличная сорочка. Только обычно ты такого не носишь.

– Кружево очень красивое, не удержалась. Я её в сундуке нашла. Лар сказал, там лежит одежда, которая досталась их маме как приданое, и я могу пользоваться чем захочу. Я решила, что тебе понравится.

– И мне нравится. Ты теплая и светлая. Мое золотое пламя.

Я положила ладони ему на плечи.

– Закрой глаза, Алеард.

Он с радостью исполнил мою просьбу, слегка подался вперед. Наверняка знал, что я собираюсь сделать. Я провела губами по его щеке и заставила наклониться, чтобы достать до лба.

– Я люблю тебя. Пусть взорвется Промежуток, пусть даже темноты не будет – только бесцветное ничто, всё равно буду любить. И пусть мои чувства берегут тебя во всех мирах и за их пределами, даже в Пропасти. А если память уйдёт, если снова потеряю себя, больше не оставлю тебя, и это главное. Ты – моё время, Алеард. Секунды так скоро летят, я успеваю замечать каждую и хочу остановить их, схватить, сжать в ладонях… И сквозь века пронести твое тепло.

– Пойдём, – сказал он шепотом, и повел меня к кровати.

Мы присели на край и Алеард обнял меня за плечи. Дружеское, невинное прикосновение, но как много оно значило в тот момент! Я потерлась щекой о его руку, сняла шерстяные тапочки одну за другой и закинула ноги к нему на колени. Одно движение – и он уже держит меня на руках. Я подняла голову и потянулась к его губам… Нужно ли говорить, что мы уснули после полуночи, крепко друг к другу прижавшись. Изможденная, я даже не увидела снов, и как всегда плыла в нежном молоке расслабленности и ласки.

Ночью меня разбудило чувство тревоги. Я не вскочила только потому, что Алеард крепко спал, обняв меня поверх одеяла. Привыкшая ориентироваться на него, я подумала, что мне приснился кошмар, который тотчас благополучно стерся из памяти, но дело было не в сновидениях.

– Алеард, проснись! – позвала я. – Что-то не так!

Он разлепил глаза и приподнялся на постели.

– Что, малышка?

Холод пробежал по затылку – нечто определенно стояло прямо рядом с нашей кроватью. Я пискнула и мигом оказалась у супруга на руках.

– В чем дело? – повторил он.

– Что-то стоит возле кровати! Ой-ёй, мамочки! Оно ещё и шевелится! Ты не видишь, не чувствуешь?..

– Хм… Что-то есть, но словно вдалеке, за преградой. Кто там, Фрэйа?

– Не буду я смотреть! – прошептала я. – Может, опять призрак или нечто подобное! Я боюсь его. Зачем так приходить посреди ночи?

В коридоре послышались шаги, и ощущение присутствия развеялось.

– Кому-то, как и нам, не спится… – начал Алеард. Он был как всегда спокоен, но мы оба вздрогнули, услышав отчаянный девчачий визг.

Я влезла в сорочку, Алеард натянул штаны…

По коридору бродило какое-то болезненно шатающееся сооружение из веревок. Оно налетало на стены, всхлипывало и невнятно бормотало знакомые, но никак не связанные слова. Вышедший за дверь Кристиан оказался прямо перед ним, и существо, хрюкнув, унесло штурмана обратно в комнату одним прыжком.

Пока мы неслись на подмогу, из комнаты напротив выбежал Эван. Следом выскочила Рута: за ними гнались все те же путаные говорящие веревки. Я попробовала разорвать их чувствами, и существо гневно зашипело, завязываясь в многочисленные узелки.

Кристиан рьяно высвобождался из веревочных объятий, и, когда мы влетели в комнату, он уже понаделал их существа тряпочек и кусочков. Второй, гнавшийся за Эваном и Рутой, теперь был разорван моим страхом, но я не могла и представить, столько подобных гостей уже пришло в замок. Веревки слетались отовсюду, и в суматохе было невозможно разобраться в происходящем. Лучше всего на пришельцев действовал металл, а, проще говоря, режущие предметы. Мы с Алеардом смогли вернуться в комнату и взять мечи, и дело пошло на лад. Резать и кромсать пришлось долго, однако веревки все не кончались. Они заползали в окна и щели, лезли из-под пола, поднимались по лестницам. И непонятно было, чего им надо. Хватаясь за человека, они стискивали его в объятьях и замирали.

– Дождь мне в штаны! – прокричал Ойло, отбиваясь от настырной веревки, обвивающей его ногу. – Что за дела?!

– Ничего о таком не знаю! – ответил Маир. У него на голове сидело нечто, похожее на огромный тюрбан. – Да отвяжись ты!..

– Они ведь не хотят нас убить, – вдруг сказал Олан, и все разом замерли. Веревка на запястье Алеарда затянулась потуже и больше не двигалась. Я проследила за ней глазами…

– Стойте! Не двигайтесь! Застыньте!.. – выдохнула я.

– Эм… – смешно скрючился Кристиан, – мне неловко об этом говорить, но одна из веревок сейчас порвет мои штаны…

Ребята рассмеялись.

– Посмотрите! – сказала я. – Внимательно! От тебя, Кристиан, ко мне и Алеарду, и от Ойло к нам, от Алеарда к Олану и Кате, от меня к Маиру… Они ведь сплетают нас всех!

– Не совсем понял твою мысль, – сказал Кертис.

– Это узы, – ответила я.

– Ха! – отозвался Ойло. – Ты, кажись, права, Фрэйа. Чего ж они так внезапно? И зачем? Почему сейчас?

– Не знаю. Но они не причиняют вреда. Разве что упрямятся, не отступают. Что ещё это может быть? Глядите, как они соединили нас – каждого с каждым.

– Да, – кивнул Ин Че. – Мы и правда ими связаны…

– И что дальше? – спросил Конлет.

– Понятия не имею.

– Думаю, главное, что мы поняли это, – сощурился Олан. – А уж что дальше…

По коридору пронесся порыв ветра. Он всколыхнул веревочных существ, словно погладил огромной прохладной рукой, и они медленно и спокойно опали на пол, растворились в пространстве.

– Может, чайку с печеньями? – прозвучал в тишине голос Кристиана.

Утро было бодрым и суетным. Прибывающие на бал люди тотчас поняли, что лучше с молодыми лордами не спорить. Так действовал и сам заряд Промежутка, и то особенное, что ребята открыли в себе благодаря путешествиям. Лорды, леди, знатные дамы и господа косились на нас недоуменно. Я прямо шкурой чувствовала вопросы, что они хотели задать, то и дело слышала перешептывания, но никак на это не реагировала. Приглашенные медведи вели себя спокойно, с достоинством поддерживая разговор. Кое-кто начал было воротить от пушистых друзей носы, за что и был безжалостно Маиром отчитан. В поведении старшего брата появилась умеренная, крепкая солидность, сила, с которой никто из прибывших не мог не считаться. Даже сам старый Правитель Дерево.

И Питер. Оказывается, шальной принц совсем недавно был на волосок от смерти и был спасен только благодаря дару Маира. Конечно, старший брат рассказал другу о том, что случилось, едва тот ступил на порог замка. И Питер, казавшийся мне суетным и избалованным, поначалу только мило улыбался, поглядывая на нас, ведущих себя в замке как дома. У принца были коротко стриженые черные волосы, плотно сомкнутые, острые губы, темные карие глаз в пелене густых ресниц и нос с легкой горбинкой.

– Новые друзья как раз оттуда? – фыркнул он. – Из иных миров? Ну да, оно и видно.

По предварительной договоренности перед недоверчивым Питером упал стул. Наследник престола глянул было вверх – откуда? Там ничего, кроме расписного потолка, не было. В том числе заранее обученного человека, могущего вскарабкаться на верхотуру и скинуть оттуда тяжелую вещь.

– И?.. – сощурился Питер.

На стул опустилась сова, то есть Анут в виде совы. Он посидел там пару минут и стал собой. Питер нахмурился.

– Магия? – закономерно предположил он.

– Может, сразу в Промежуток? – улыбнулся Кристиан.

Что и пришлось сделать, потому что темноволосый принц не желал просто так поверить в существование иных миров. Да что говорить, я бы и сама сразу не поверила, даже лучшему другу.

Мы ждали их около сорока минут. Я предположила вслух, что Питера провели по самым безумным реальностям, и ребята расхохотались.

– Сам напросился, – хмыкнул Ойло. – Кстати, как вам гости? С моими ушами, ёлы-палы, только по балам ходить…

– Разворчались, – кивнула Нора. – Недоумевают по поводу нас. Например, какая-то дама называет «самозванцами». Общество зануд и лицемеров!

– Весело, – улыбнулся Ойло. – Подумать только, как с этими людьми будет приятно общаться! Примерно как с главой поселения у нас на Аргоне. Или со священником Безликого.

– Не напоминай, – хмыкнула я.

– А к нам с Рутой приходили в тюрьму, – сказал Эван. – Говорили покаяться и отдать себя в жертву Безликому во благо и процветание народа арг.

– Арг? – переспросил Алеард.

– Так они себя называют: народ Арг, – сказал Ойло. – Чаще, конечно, просто аргонцы, но им больше нравится первый, пафосный вариант.

– Ребят, – позвал вошедший Лар, – пора. В зале уже ждут. Где брат?

– Они с Питером за Промежутком.

– Мою ж королевскую мантию, да в!.. – долетели из тумана слова, и вслед за ними появились и ушедшие. – Отцу ни слова, а то его раньше времени удар хватит…

– Удар хватит ваших гостей, – вызывающе сказала Нора. – Они решили, что мы здесь сплошь какие-то оборванцы и растяпы.

– Ничего они ещё не решили, – покачал головой Питер. – И сделают, как я им скажу. Идемте.

В зале народу было не протолкнуться. Я прижалась к Алеарду боком, крепко держась за его руку. Ну и пусть, что так ходить не положено по этикету. Всегда нужно оставаться собой, тем более если путешествуешь. Так недолго забыть, какой мир тебе родной.

Все бродяги встали единой толпой, поближе к медведям. Питер, Маир и Лар вышли в центр залы.

– Уважаемые собравшиеся! – зычным голосом сказал принц. Все глаза тотчас устремились на него и шепоты стихли. – Поприветствуем молодых властителей Арнэ!

Толпа отозвалась громкими аплодисментами. Ещё бы! Два завидных красавца-жениха, как выразился сам Маир.

– Думаю, могу позволить себе от лица братьев представить наших друзей, гостей с Севера и с островов Арата. Прошу относиться к ним с почтением, и пусть вам дано будет знание: родовитостью они не уступят клану Деверо.

Всё это произносилось твердым голосом, негромко и резко. Питер привык, что, куда бы он ни отправился, его будут слушать в полной тишине. Я против воли улыбнулась: принц относился к тому типу мужчин, которым палец в рот не клади – накинется и оттяпает вместо пальца ухо, глазом моргнуть не успеешь.

Алеард тоже усмехался, и так мягко, по-доброму, что мне захотелось его поцеловать.

– Маир, – склонил голову Питер.

– Питер, – весело отозвался Маир.

Кристиан рядом со мной едва слышно хмыкнул. Теперь не придется ничего сочинять. Хотя я и не представляла, что рассказывать об Аратских островах, ведь мы там никогда не были.

Питер сердито оглядел залу и дал слово Маиру, а после начался длительный обряд представления, когда все подходили к ребятам и высказывали почтение. Многие приехали с подарками, среди которых самыми популярными были книги и оружие. Один толстый господин подарил боевой топор с огромным белым камнем на рукояти. При виде него Ойло начал едва слышно смеяться. Наверняка представлял, как «удобно» держать такой в руках, тем более когда самоцвет будет мешать при каждом движении. Пожилая дама преподнесла парадный костюм, расшитый жемчугом, и тут уж даже Нора заулыбалась.

Я вздохнула с облегчением, когда начались танцы. Просто стоять на месте было тяжело, даже ноги затекли. И разнообразные дары, на которые все мы смотрели с любопытством, уже не отвлекали.

Однако важные господа, которые неизменно хотели пригласить меня на танец и были вежливо отшиты Алеардом, стали поводом скрыться на балконе, где я исполнила, и не один раз, своё недавнее желание.

– Эти веревки не выходят у меня из головы, – сказал Алеард, когда у обоих начали болеть губы.

– У меня тоже. Ни с того ни с сего… Кто и что нам хотел этим сказать?

– Вот и я о том думаю, – улыбнулся он. – Да только в голове пусто. Кстати, Маир предложил устроить альтернативный бал, когда все разъедутся. Так сказать, для своих. Вот Крис обрадуется! Он здорово танцует.

– То есть намечается долгожданное бешенство? – рассмеялась я.

– Угу, – кивнул Алеард. – Но нам ещё нужно дождаться, пока всё закончиться, и ребята проводят каждого и каждую в их комнаты, устроят и обласкают как положено, потом дожить до утра… Мало ли что там ночью произойдет?

– Нам точно будет не до остальных, – сказала я, трясь щекой о его руку.

Алеард рассмеялся тихо и ласково.

– Котенок… Неохота мне, честно говоря, торчать на этом торжестве. Да и Маир с Ларом не рады принимать этих «веселых» гостей. Вот в Грозовом мире всё шло как надо. Я бы вернулся туда с тобой, но мы оба знаем: там нам не обрести дом.

– А может, получится?

Он покачал головой и погладил меня по волосам.

– Нет, малышка. Не получится. Мы должны продолжать искать Трогию. Я чувствую, что именно там можно найти ответы и самих себя – новых, лучших, более зрелых и в то же время бесшабашных и счастливых в своей взрослой глупости.

Мы замолчали, глядя на темный лес. Было тепло, на Атории стояла прекрасная летняя ночь. Алеард встал позади, положил ладони на мои руки, лежащие на перилах.

– Здесь красиво. Иногда кажется, будет нелегко выбрать из такого количества прекрасных миров, но потом понимаешь – свой мир, как и своего человека, узнаешь сразу.

– Для нас это верно, – ответила я. – А кому-то нужно время. Я всегда думала, что любовь – она непременно с первого взгляда, но это не так.

– Не всегда так, – кивнул Алеард. – Влас рассказывал мне, что они с Анной вообще сначала друг на друга внимания не обращали.

– Алеард, ты скажешь им… Ну, о том, что ты «неземной»?

Он рассмеялся.

– Неземной, ага. Думаю, они и так предполагают что-то подобное. Не может же ребенок падать с неба и ничего не помнить, к тому же чудить с игрушками (а я уже в раннем детстве чудил), фокусничать напропалую.

– Вот почему ты можешь лечить!

– Да. Не знал, куда мне деть свои силы, те, что открылись после Промежутка. Был не как другие, а это всегда сложно принять. Не ведал, откуда эти способности появились, что было ещё хуже.

– Хорошо, что приемные родители не воспринимали твой дар как нечто аномальное.

Алеард усмехнулся:

– Мы на эту тему с ними не говорили. Да и что я мог сказать?

Вдоль кромки леса неспешно шел темный конь. Мы не сразу увидели его, ведь стояла ночь. Конь не выглядел потерявшимся, растерянным или истощенным. Он ступал уверенно, иногда останавливался и как будто хотел поесть, склонялся к траве. Но ничего в рот не брал. Мы наблюдали за ним.

На балкон вышел Кристиан, а за ним Ойло. Они встали рядом с нами.

– Натанцевались? – хмыкнула я.

– Было бы с кем, – проворчал Кристиан. – Что ни девушка, первый вопрос: в каких землях находится мое поместье? А я откуда знаю, в каких? Подошел проконсультироваться с Маиром, так вместе только ржали, ничего путного не придумали…

Мы рассмеялись.

– А я так и сказал: живу на Луне, – широко улыбнулся Ойло. – Всегда интересно посмотреть на реакцию девушки, когда перед ней такой психопат, как я.

– Скажешь тоже! – пихнула его я.

– Ты за меня всё время заступаешься, Фрэйа, – хитро сощурился трог. – Мне вообще можно что угодно вытворять! Вот что значит настоящий друг.

Я погладила Ойло по голове, и он как всегда смешно хрюкнул от удовольствия. Вороной поглядел прямо на нас. На фоне черного леса треугольная отметина на его морде ярко горела. Мне почему-то вспомнился тот белый пёс у нас на земле. Наверное, взгляды зверей оказались похожими.

– Что за коник? – спросил Кристиан.

– Понятия не имеем, – ответил Алеард.

– Приблудный какой-то, – предположил Ойло. – Выглядит ухоженным.

Конь притопнул копытом и удалился в чащу.

– А представьте, каково это: жить в таком вот замке, быть помещиком, – улыбнулся Ойло. – Я бы не хотел.

– Это почему же? – удивился Кристиан.

– Убираться долго, – простодушно объяснил Ойло. – Мне нужна берлога поменьше, и чтобы никаких слуг.

– Согласен, – кивнул Алеард. – Но ребята, наверное, привыкли.

– Думаю, их жизнь никогда не станет прежней. Но это и к лучшему, – сказал Кристиан. – Наша тоже изменилась. Сколько времени прошло, а у меня чувство, будто мы и не расставались. Хорошо с вами.

Мы стояли и улыбались. Кристиан был прав. Ойло широко и сладко зевнул, и вслед за ним начали зевать все. Мы зевали так искренне и бесконечно, что в итоге начали друг над другом смеяться и считать, кто зевнет больше всех.

– Алеард, не прикрывайся!

– Честное слово, я и не думал жульничать!

– Фрэйа, ты так нас всех обгонишь.

– На себя посмотри, рот вообще не закрывается…

После десяти минут энергичных зевков мы решили отправиться спать. Попрощались с Маиром и остальными и разошлись по комнатам.

Однако стоило нам с Алеардом оказаться в постели, и сон как рукой сняло. Сначала мы разговаривали, потом начали шевыряться, пытаясь друг друга спихнуть, затем хохотали без повода. Никогда я не смеялась таким дурным смехом… Мы не могли остановиться! У меня болел живот, болели щеки, из глаз текло. Алеард, задыхаясь, уронил голову на подушку

– В жизни так не смеялся! – наконец произнес он. – И, главное, с чего бы?

– Это всё Ойло. С него началось. – И я снова зевнула.

– Вот теперь можно и спать, – улыбнулся Алеард.

Я подвинулась к нему поближе, уткнулась носом в бок.

– Как же хорошо засыпать рядом с тобой.

– Ты мой котенок, – отозвался Алеард ласково.

Так началась эта ночь. Не могу точно сказать, как быстро мы уснули и что меня разбудило. Шорох ли, вибрация или прикосновение ветра? Я открыла глаза. Темно, тихо. Замок спит.

– Да, – прошептал Алеард мысленно. – Не шевелись, малышка.

Я застыла, но через минуту не выдержала.

– Что?..

Он попросил меня медленно и сонно повернуться на другой бок и поглядеть в окно, приоткрыв глаза на несколько секунд. Проделав это, я поначалу ничего не увидела. И только потом разглядела на подоконнике каких-то крошечных существ. Они водили хоровод в свете луны, тоненько звенели птичьими голосами, и цветок на окне распускался, слегка покачиваясь, будто принимал участие в танце. Походили они на стрекоз, но каких-то человекообразных, с пальчиками на тонких ручках. Существа переливались голубым перламутром, прозрачные крылышки шуршали, расписанные золотыми узорами.

Однако это продолжалось недолго. Всего пару минут мы лицезрели их танец, а затем они упорхнули на улицу. Мы тотчас встали с кровати и подошли к окну. Маленьких легкокрылых существ было там пруд пруди, и все розовые, голубые и лиловые. Целый рой, почти бесшумный, то щебечущий едва слышно, то копирующий ветер и гул леса. Луга, прежде лишенные буйного цветения, теперь заполнялись голубыми цветами – большими, словно трубы дурмана. Цветы вылезали и вылезали, они закрывали собой траву, камни, кусты… Через пять минут мы почувствовали нежный запах, от которого кругом пошла голова.

– Пойдем скорее! – сказал Алеард.

И мы побежали на улицу прямо так, как были, раздетые и необутые.

А существа и не думали улетать. Правда, и мы не совались в самую их гущу. Просто подошли поближе, глядя, как они вытягивают из земли всё новые цветы. Я даже испугалась, что вскоре замок скроется под этим благоухающим ковром, и придется срочно всех спасать, перенося в иной мир…

Но в какой-то момент всё замерло, как будто прощаясь. Перламутровый рой поднялся в небо, переливаясь в свете луны, всё выше, к самым облакам, и, наконец, исчез из виду. А цветы остались. Никогда и нигде я не видела столько цветов! Жирные, крупные, бархатные, они источали особый, дразнящий аромат, от которого размягчалось не только тело, но и мысли. Как лекарство, но не от боли или болезни, а от напряжения, сухости, всего плохого, что может быть внутри духа. Питательный запах, настойчивый, незабываемый, упрямый. Он сбивал с ног, манил в иные пределы. И думалось – сделай шаг, и тотчас найдешь всё то, что так долго искал, нужно только очень постараться отбросить прежние оковы.

Глава 21

Наутро выяснилось, что чудесных садоводов лицезрели не только мы, но и некоторые из ребят, в том числе Ойло. Я несколько удивилась, зная, как крепко он спит.

– Всякое бывает, – ухмыльнулся трог. – Дай-ка, думаю, проснусь среди ночи, посмотрю на луну, помечтаю…

– Эти существа – герои местных легенд, – сказал Маир. Они с Ларом тоже видели ночных летунов. – Появляются лишь там, где сами захотят. В Среднем королевстве, в некоторых его отдаленных уголках, их считают предвестниками перемен, а цветы эти, кстати, очень дорогие. Боюсь, как бы наши высокопоставленные персоны собирать не ринулись.

Парень как в воду глядел – только проснувшись, люди небольшими группами пошли на холмы. Многие отправляли слуг, другие, думая, что те цветок-другой заначат, шли сами. С корзинами, сумками, или просто набирая руками, они выглядели такими довольно-обалдевшими, что я снова принялась расспрашивать старшего брата.

– А близко лучше не соваться, – усмехнулся он. – Цветы вроде… хм… зелья. Притом не слишком полезного. Головы болеть будут, если их руками хватать и долго нюхать, а если в комнате оставить – сон нарушится, видения нехорошие начнут преследовать.

– Наркота, что ли? – хмыкнула Нора.

Братья не знали этого слова, и девушка принялась объяснять. Так и выяснилось, что красивые бутоны не так уж и прекрасны.

– Мера, – сказал Лар. – И знания. Их лучше собирать через сутки после цветения, надев плотную маску и как можно скорее срывая соцветия. И не жадничать. Лучше набрать одну корзину и не отравиться, чем десять – и потом страдать от бессонницы, прогоняя злых призраков. Маги считают, что подобные растения подвластны только истинным чародеям.

– А гостей предупредили? – спросил Эван.

– Ещё бы! Только, сами понимаете, они слушать не стали. Это же золото.

– Можно подумать, им богатств не хватает, – проворчал Питер. Он стоял, запахнув плащ, и почему-то мерз посреди лета. – Ладно, пусть жадничают. Сами потом пожалеют.

Я оглянулась на поедаемое крыло, но ничего особенного не заметила. Вспомнились подземелья, в которых меня держали, и я спохватилась.

– Маир! Но ведь Арон знает, где вы живете!

– И ничего не знает о защите замка. Едва ли он понимает всю магию Атории, – усмехнулся Маир. – Я и сам прежде в ней не разбирался, но теперь, открыв Промежуток, кое-что начал осознавать. Не переживай, Фрэйа. Мы сумеем себя защитить.

В его голосе не было ни сомнений, ни тревоги, и я немного успокоилась.

– Мы приготовили для вас лошадей. Хотите прокатиться? Неподалеку есть чудесное место.

– Волшебное? – улыбнулся Крис.

– Естественно, – хмыкнул старший.

Нора не умела ездить верхом и не рвалась научиться. Да и много ли узнаешь за одно занятие? Они с Конлетом, давно ставшим ей лучшим другом, собирались остаться в замке. Остальные, включая Кату, девушку Олана (которая тоже верхом никогда не ездила, но горела желанием попробовать), отправились переодеваться.

Было забавно одеться по моде Атории: в ярко-бирюзовый приталенный жакет, кремовую блузку с рюшами, темно-серую юбку для верховой езды, под которую надевали короткие бриджи, шляпу и высокие сапоги. А уж когда я увидела Алеарда в черном сюртуке и с волосами, завязанными лентой, не смогла сдержать улыбки.

– Знаешь, какое тебе слово подходит? – шепнула я мужчине.

– Наверное, «несуразный»? – усмехнулся он.

– А вот и нет! Кавалер, или, ещё лучше, лорд.

Алеард рассмеялся.

– Ну а ты настоящая леди, малышка. Нам только собственного замка не хватает.

– Построим?

– Непременно. На Трогии, на утесе. Позовем ребят, сделаем большое логово для всех. Вроде лаборатории на Тасуле, чтобы можно было собираться и обсуждать дела.

Удивительно, но он говорил абсолютно серьезно, и я загорелась этой идеей.

– Но жить станем в доме?

– Ага. Замок у нас будет вроде штаба.

– Согласна!

В конюшнях молодых лордов было много самых разных лошадей. Так как Серый и остальные лошади ждали на Тасуле, пришлось выбирать двух коней, хотя я уже привыкла ездить позади Алеарда на Грозном.

– Ну и красавец я! – сказал Ойло. На нем был бордовый костюм, светло-бежевая рубашка с высоким воротником и элегантная шляпа с перьями, что давало Кристиану повод потешаться над другом. Впрочем, Ойло как всегда не отставал.

– Маир, а ты уверен, что Крису идет темно-синий? Он старомодно выглядит в этих оборках…

Парень рассмеялся.

– Он сам выбрал, я лишь помог с размером.

– Чья бы мычала, – отозвался штурман. – Гольфы-то не впиваются, дружище?

– Нет, представь себе. Вполне удобно, – ухмыльнулся Ойло. – Кстати, этот замечательный шейный платок с маками тебе особенно к лицу.

Я с любопытством разглядывала ребят, а потом склонилась к Алеарду:

– По-моему, все отлично выглядят!

Олан – викинг в серебристо-сером и Ката в темно-зеленом, словно лесная фея, Конлет как всегда сдержанный, в сером костюме без прибамбасов. Странно, что он оставил Нору дома, я своими ушами слышала, что парень отказался ехать на прогулку, предпочтя общество подруги… Эван в золотисто-коричневом и тоже в шляпе, которая прекрасно гармонировала с его серебряной серьгой. Рута в красном – маленькая огненная леди, в перчатках и шляпке, расшитой цветами. Кертис и Анут в темно-коричневых костюмах, но без головных уборов, Рэйд в темно-фиолетовом и черном.

Алеард кивнул и пристально оглядел меня с ног до головы. Когда он так глядел, я краснела от удовольствия. Разучусь ли когда-нибудь смущаться?

– Что?

– Ничего, – усмехнулся он. – Выезжаем?

Прогулка получилась замечательная. Мы миновали лес и пустили лошадей рысью по просторным цветущим лугам. Вскоре кони сами прибавили прыти и понеслись галопом. Отстали только Олан и Ката.

Я наслаждалась ветром и гибкими движениями сильного животного. Послушный конь нес меня вперед уверенно и мягко, и солнце то скрывалось за облаками, то с улыбкой подмигивало с небес, ослепляя белым золотом тепла.

Алеард догнал меня и теперь мчался чуть впереди, улыбаясь ласково и маняще. Как-то так получилось, что мы отделились от остальных, хотя по-прежнему оставались в зоне досягаемости для мыслей.

– Малышка, – позвал он. – Давай-ка притормозим.

Лошади замедлили бег, перешли на шаг и через несколько минут мы остановились у небольшого ручья. Алеард вынул меня из седла, поставил на камень и ухмыльнулся.

– Маир говорил, что здесь водятся какие-то особые жабы. Поищем?

Я рассмеялась.

– Конечно. Всегда хотела их поближе рассмотреть!

Среди серых камней мы, естественно, не обнаружили никакой примечательной живности кроме красных пучеглазых стрекоз. Зато, пройдя чуть дальше, очутились на поляне, где росли крупные и душистые аторские колокольчики.

– Снова, – сказал Алеард.

Я сорвала цветок и подала ему, и мужчина притянул меня поближе.

– Новая волна на подходе, Фрэйа, – сказал он. – Мы будем наслаждаться, пока есть время, но ты же знаешь, что скоро придется вернуться к бешеному ритму жизни.

Я не обиделась, что он поднял эту неприятную тему. Наверное, такова была наша общая судьба, состоящая из прослоек покоя и резких бросков в стороны.

– Вот поэтому я живу здесь и сейчас, смотрю на тебя, любуюсь, радуюсь мгновениям. Хочешь, поцелую?

– Разве можно от такого отказаться?

Но остановились мы, как выяснилось, не ради поцелуев. Алеард хотел поделиться со мной новым важным знанием.

– Я ещё не говорил ребятам, – сказал он, когда мы опустились на большой теплый камень. Немного подумав, мужчина усадил меня к себе на колени, и я с радостью обняла его за шею. – И Айман тоже не знает. Вообще-то лучше, если никто, кроме тебя, пока что не узнает.

– Что-то плохое?

– Это как посмотреть, – усмехнулся он. – С одной стороны – нет. С другой – лучше бы мы сначала разобрались с Ароном, а ещё лучше отыскали Трогию.

Я поглядела на него, не напряженного, но озабоченного, и уселась поудобнее.

– Дело в том, что мой дар слегка… изменился. Усилился. Хотя «слегка» слово скромное. Я хорошо его контролирую, но открыл новую грань, которая может быть опасна. Я покажу.

Он чуть развернулся и кивком предложил мне проследить за небольшим участком земли, на котором росли колокольчики и порхали лимонно-желтые бабочки. Прошло несколько секунд, и от пристального взгляда Алеарда цветы изменились. Они стали крупнее, темнее и крепче, а бабочки вырастили на крыльях затейливый черный узор.

Я открыла и закрыла рот, потом снова открыла его, пытаясь подобрать слова.

– Э… Ты что, видоизменяешь мир?

– Вроде того, – после некоторой заминки отозвался Алеард. – В том числе могу создать что-то новое… Вырастить, понимаешь? Первый раз получилось случайно – крошечный такой цветок, который тотчас завял.

– Ой… – прошептала я. – Значит, не как Исполнители – только мертвое, но и дышащее, живое?..

– Ну, ребенка-то каждый создать может, и он куда как сложнее стебелька и пестика… Дело в другом. Я чувствую бурление дара, он распирает меня. Если так продолжится, через несколько лет мне придется создать целый мир, Фрэйа.

– Или?

– Или я взорвусь, – с серьезной улыбкой сказал он.

Я попыталась переварить информацию, почувствовать, как и всегда, предстоящее, но почему-то спотыкалась и никак не могла сосредоточиться.

– Все Создатели это умеют, не так ли?

– Нет, малышка. Все они были разными. По словам Гура, по-настоящему творить в начале Цикла не получалось ни у одного. Боюсь, придется мне пока заковать дар в прочные цепи, чтобы он не вышел из-под контроля.

– Ты и так отлично себя контролируешь!

– Не всегда. Всё сложно… – он почесал в затылке, чего раньше не делал, и этот жест выдавал глубокое внутреннее волнение. – Не могу объяснить, даже поделиться мыслями не выходит. А чувства так запутались, что я измучался с узлами. Один развяжешь – тотчас два новых появляется. Эти способности дают власть, и немалую. Я ведь могу не только созидать, но и разрушать. Я опасен, понимаешь? Найдись какой-нибудь сверхсильный Поглотитель, Злой Глаз и Белый Чародей и возьмись они за меня все вместе – это может закончиться очень плохо. Я всё ещё человек. Я не настолько силен, чтобы не подвергнуться умелому внушению, не ослабнуть, не сбиться с пути… – Он напрягся, но тотчас выдохнул, прикрыл глаза. – Но есть нечто особенно важное, Фрэйа. Нечто такое, что радует меня несмотря ни на что. То, что питает мою веру, надежду и силу оставаться собой. Это ты. Ты – моя опора. Ты – мой надежный путь. И если ты будешь рядом, я уверен, что справлюсь с чем угодно.

Таким печальным и виноватым я никогда его не видела, и уж тут сразу поняла, что Алеард чувствует. Он всегда полагался на себя и только на себя. Он привык вести за собой, встречать невзгоды первым, поддерживать, оберегать, сохранять в целости драгоценные чувства. Но сейчас неосознанно перекладывал на меня часть ответственности за самого себя, нуждался в поддержке и, возможно, исправлении каких-то поступков. И я знала, что это не голое самодовольство, не глупая самоуверенность, когда человек чурается чужой помощи из гордости. Он боялся, что причинит мне вред этой невероятной неведомой силой. Он страшился не за собственную сохранность. Он не хотел, чтобы дар управлял им, и нашел достаточно мужества, чтобы признаться в слабости, доверить мне контроль над способностями. И я знала, что могу вести его, но груз оказался тяжел и долог.

Впрочем, страха я не ощутила, признание Алеарда лишь придало уверенности. Я тоже буду развивать свой дар. Я научусь всему, чему необходимо научиться. И уж точно не брошу его одного, если станет больно и несчастно…

Я прижалась к нему, обхватила, принялась целовать. В первую очередь хотелось забрать тревогу, потом – часть поклажи. Распутать самые противные узлы и не дать появиться новым. Любить его таким, какой он есть и каким станет. Быть рядом всегда и не отступать. Не этому ли учил нас Промежуток, не о том ли шептали его воды, звездные небеса, белые пески?

– Спасибо, малышка, – едва слышно сказал Алеард, и мы отпустили прежнюю яростную страсть, чтобы обрести утраченное. И долго слушали, как звучит новообретенный мир, где друг без друга нам делать нечего.

Нас прервал ветер, разошедшийся не на шутку. На открытом месте он в любом случае летал свободно и стремительно, но с запада плыли кудрявые серые тучи, и порывами у меня унесло шляпу. Пришлось отказаться от запланированного пикника на лугу и устроить его в тисовой роще неподалеку от замка. Ойло, простая душа, делился с нами историями о своих многочисленных и неудачных свиданиях, и нам с Алеардом полегчало. Трог умел заражать радостью.

– Искать так искать, – говорил он. – Правда, кажется, мне нужно притормозить. Последняя девушка, Лира, так и сказала: придержи коней! Она чем-то на Нору похожа: независимая, чуток вредная…

– Нора не вредная, – тотчас сказал Конлет. – Ей просто не повезло.

– Знаешь, дружище, не хочу жаловаться, но мы тут все не на пуховых перинах валялись последние несколько лет. Тебя и ребят в Пропасть занесло, чудом выбрались. Фрэйе память отшибло, хвала пламени, Ал её вовремя нашел… Про себя молчу, но если по чесноку, на Аргоне попа от счастья не светилась.

Мы рассмеялись, и Конлет кивнул.

– Здесь ты прав. Я имею в виду, что в личной жизни.

– А, в смысле в любви… Ну, одиноких среди нас тоже немало. Кёртис, Крис, Рэйд и ты… Что, плохие ребята, что ли? Наверное, я просто выбрал не то время для активных встреч. То дела, то настроение дурное. Фрэйа знает, каким я бываю балбесом.

– Может, молод ещё? – усмехнулся Кристиан. – Подожди года два-три.

– Я о том же, – согласился трог. – И всё-таки буду потихоньку продолжать искать. Вот ты, Кристиан, – вдруг сказал он, – ищешь или ждешь, пока само отыщется?

– Ни то ни другое. Я как бы посередине.

– Как всегда оригинален, – хмыкнул Алеард, и штурман расхохотался.

– Активно не ищу, но рад любой возможности.

– А я не ищу и мне всё равно, – улыбнулся Кертис. – Это плохо, да?

– Нет, – тотчас сказал Конлет, – ничего плохого. Ты, как и я, предпочитаешь одиночество. По своим причинам.

– По своим, – вздохнул пилот. – Но я, в отличие от тебя, уже стар.

Ребята принялись обсуждать, в каком месте Кёртис быстрее всего состарился, а я задумалась, что в действительности происходило между Конлетом и Норой. Что парень её любил, сомнений не было, и было жаль, что девушка остается равнодушна к его чувствам. Я очень хотела, чтобы у него наконец что-то получилось. И за Ойло тоже переживала, хотя трог как всегда с оптимизмом смотрел в будущее. Но никогда не знаешь, что готовит судьба и как будешь эти препятствия преодолевать. Тот же Крис не отчаивался, а вот Кертис, кажется «на всё забил».

На следующий день был устроен долгожданный бал «для своих». Как только последний знатный гость покинул замок, мы собрались в главном зале и веселились ночь напролет. Наверное, это была самая безумная и дикая ночь в моей жизни! Чего только не случилось: игры, конкурсы, песни. Ойло свалился вниз с балкона, но остался совершенно цел неведомым образом и потом отказывался объяснять, как ему это удалось. Видимо он, как и Алеард, обладал особенным даром, который не входил в стандартный список Гура. Кристиан и Эван устроили жутковатый забег с препятствиями и разнесли пару стульев. Ката и Лар создали кругом удивительный иллюзорный мир, где солнце соседствовало со звездами, одновременно шел дождь и падали крупные разноцветные снежинки… Смехом, радостью и весельем мы попрощались с Аторией. Мы не могли остаться, и не потому, что не хотели. Братьям нужно было время, чтобы прийти в себя, обустроиться, всё обдумать и обсудить. А нам предстояло продолжать поиски двух главных целей: Арона с его головорезами и тщательно спрятанную Трогию. Одно и другое было взаимосвязано и, казалось, недостижимо.

В тот спортзал мы впервые пошли порознь. Айман чувствовал сгустки отрицательных даров, и предстояло проверить, что к чему. Зачастую обычные миры даже не подозревали, что в их пределах действуют целые банды злых бродяг.

В раздевалке хватало девушек моего возраста, были и женщины постарше. Пришлось переодеться в короткий облегающий топ и бриджи с низкой талией. Своего рода униформа, хотя я никогда не носила спортивную одежду. Я затылком чувствовала любопытные и завистливые взгляды, направленные в спину, но постаралась думать о чем-то веселом. Например, о том, как Кристиан, Алеард и Ойло выглядят в тренировочных штанах и борцовках. Не успели мы снять сюртуки и шляпы, как тотчас пришлось менять «стиль». И так – раз за разом, в каждом новом мире. Своего рода игра, которая не надоедает.

С утра пораньше я уже успела прогуляться по городу в одиночестве. Правда, ребята всё-таки были поблизости, просто мы не бродили большой компанией, дабы не привлекать лишнего внимания. Каждый старался как мог – я одевалась в мешковатую одежду, Кристиан носил кепку и темные очки, Ойло пытался причесаться… И только Алеард никак не мог скрыть ни рост, ни походку, ни особую энергию. Он принимал на себя роль отвлекающего, и, пока всё внимание было занято странным мужчиной в черной куртке и с яркими рыжими волосами, мы спокойно блюли порядок, выискивая следы. Алеард от подобного не страдал, хотя, конечно, и не радовался, когда на него пялились. Обычно он просто вставал где-нибудь возле дерева, сцеплял на груди руки и бдел пространство благодаря дару. Ещё ни одному Упырю не удалось впитать его силы, не ушел ни один злой Глаз или Поглотитель. Кроме Арона, конечно. Уж Первый наловчился давать дёру, прекрасно понимая, что очередная схватка может закончиться не в его пользу.

Я зашла в огромный зал. Слава богу, многие там были заняты делом и даже не посмотрели в мою сторону. Я поискала глазами Алеарда и Кристиана, но их не было видно. Либо ещё не пришли, либо «тренировались» где-то в уголке.

Я понятия не имела, что делать. Не штангу же тягать! Пришлось с умным видом начать качать пресс, а потом занять беговую дорожку. И тут принесло очередного кавалера, только без сюртука, с квадратными плечами и ногами «колесом». В зал он ходил явно чаще меня, потому что состоял из одних только мышц.

– Привет, – поздоровался мужчина. – У тебя нет тренера?

– Привет. Мне он не нужен, я так, форму поддержать…

– У тебя есть потенциал, только надо по программе заниматься.

Мне только программ и не хватало помимо постоянных перемещений, временных заскоков и разлук! Что тут скажешь?

– Нет, спасибо, я обойдусь. Времени на серьезные тренировки нет.

Он широко улыбнулся.

– Работа? Семья? Меня, кстати, Джонни зовут.

Снова врать я не хотела и сказала правду, хотя и без фантастических подробностей:

– Да, у меня много работы. Я много путешествую. И семья большая, всем требуется забота и внимание.

– Муж? – с нажимом спросил мужчина.

– Да.

– Дети?

– Пока что нет.

Он явно слушал невнимательно. Какие могут быть дети, если я всё время в разъездах?

– И что, твой суженый предпочитает отдыхать на диване? Ты пришла одна. Прости, но обычно девушки говорят о супругах, когда хотят отшить, а у тебя ни кольца на пальце, ни других признаков замужества.

– Или я просто не хочу ни с кем знакомиться.

Я уже знала, что след Промежутка настолько вкусен, что многих делает настырными. Мужчины до последнего отказываются понимать, что девушка не ищет нового знакомства и тем более отношений, женщины липнут к бродягам, словно они медом намазаны… И в этом нельзя никого винить, таков уж он, вирус путешествий. Вот только я до сих пор не могла привыкнуть к постоянным приставаниям противоположного пола и терялась, терпя неудачу в отказах. Мои «нет» побуждали мужчин действовать решительно, и приходилось применять дар. Однако на сей раз пронесло.

– Я не навязываюсь, просто хотел помочь. Вечером здесь будет ещё одна хорошая тренировка. Обычно я на неё зову тех, кто давно ходит, но для тебя…

Я вздрогнула от неожиданного прикосновения – это меня сзади обнял Алеард. Я пикнуть не успела, как была снята с дорожки и обхвачена сзади, упрятана в объятья, словно в теплый спальный мешок.

– Но для тебя, малышка, сделают исключение, – закончил он. – Только я не отпущу.

Мой новый знакомый нахмурился и окинул Алеарда оценивающим взглядом. Что и говорить, у капитана виднелось мышц куда как поменьше, он не выглядел таким раздутым и холеным. Но всё равно устрашал, и не только из-за роста. Когда-то Айвор, тренируя меня, сказал одну важную вещь. Тогда я сетовала на свою юношескую худобу, говорила, что состою из одних костей с небольшими мясными наростами, и говорила, что абсолютно бессильна против силача.

– А ты уверена, что торчащие отовсюду бугры – доказательство силы, ловкости и выносливости? – усмехнулся он.

У наставника не было дряблых участков на теле, но и многих мышц, что красовались у «качков», не наблюдалось. Айвор, как и Алеард, мог спокойно нести здоровенное бревно, тягать, словно вол, тачки с поклажей, которые я бы даже с места не сдвинула. Однако также он мог бежать без отдыха полдня, чтобы потом как ни в чем ни бывало устроить очередную тренировку, с грацией кошки забраться на дерево, сделать пару сотен кувырков и не сбить дыхания… И это, по моему скромному мнению, и было признаком истиной мощи. А вовсе не рельефность тела, загар или отбеленные зубы.

– Новичкам везет, – сказал Джонни. – Но какой смысл навязываться, если у вас нет желания хорошо тренироваться?

Алеард кивнул и ничего больше не сказал. Ему было неинтересно, и притворяться он не умел. Джонии отошел, огорченный, а я повернулась к любимому лицом.

– Как всегда.

– Угу. Хочешь посмеяться?

– Да.

– Со мной тоже хотели познакомиться.

– О! И что?

– А ничего. Ты же меня знаешь. Сказал, что женат.

– И я сказала, что замужем…

– А мне что прикажете говорить? – раздался знакомый голос.

Кристиан появился в смешном трико с полосочкой и тугой белой майке. Рядом стоял Ойло – в красных спортивных шортах и простой футболке. Я поглядела на Алеарда, как всегда одетого в незатейливые синие штаны и борцовку, и улыбнулась.

– Говори, что не созрел для отношений, – посоветовал трог. – Я так говорю, если сразу чувствую, что девушка не для меня.

– Сказать подобное, когда тебя назвали «милашкой», достаточно сложно.

– А мне сказали, что я «сексуальный», – рассмеялся Ойло. – Не зря, значит, красные шорты надел!

С их приходом у меня сразу поднялось настроение. Ребята поведали, что в городе полным-полно злых бродяг, и они вытворяют самые разные гадства. Присутствовали «темные» и в зале, только вычислить их оказалось непросто.

Мы решили продолжить обсуждение мысленно и принялись заниматься чем попало. Ойло с деловым видом сидел на тренажере, Алеард задумчиво поднимал штангу, Кристиан размеренно и бесконечно отжимался, а я, изо всех сил сдерживая смех, крутила тяжелый пупырчатый обруч. Ребятам было скучно, и мы то и дело перекидывались парой слов, прощупывая зал на предмет темной энергии.

Однако вскоре стало ясно: злые бродяги многому научились. Пришлось оставить затею с поиском через дар и отправиться в кафе перекусить. Но прежде мы, абсолютно не взмокшие, пошли в душ, чтобы всё выглядело по правилам. И уж тут больше всего внимания досталось Кристиану. Мне почему-то вспомнились модели на подиумах: человек вышагивает и все смотрят. Вот только они продавали одежду, а в данном случае дамы были не прочь купить самого Кристиана… Ойло мужественно сдерживал улыбку, Алеард выглядел как всегда сосредоточенно-спокойным, сам штурман казался смущенным. А мне снова было весело, и почему-то думалось, что совсем скоро наш обаятельный Крис найдет свою любовь.

Но тогда, занятая мыслями об Ароне и его хвостах, я не придала значения предчувствиям, посчитав их следствием хорошего настроения.

– В детстве меня ужасно смешило слово «экспонат», – сказал Кристиан, когда мы тесно расселись за маленьким круглым столиком. – А теперь я сам, блин, словно картина на выставке.

– Неприятно быть в центре внимания? – ухмыльнулся Ойло.

– Не понимаю, что во мне интересного? – проворчал мужчина. – Но давайте поговорим о важном. Я предлагаю пока забить на основной план, перекусить и вернуться в «хижину». А завтра попробовать снова.

– Нам нужно встретиться с Конлетом и Норой. И, кстати, Эван с Рутой куда-то подевались, связаться бы с ними.

– А я обещал Айману наведаться на Тасулу, – сказал Ойло.

– И про Рэйда не забудьте, – сказала я. – Он просил встретиться около четырех… Отсюда не переместишься, нужно ехать на метро или такси ловить.

Мир и правда был вязким, и с Промежутком удавалось связаться не всегда.

– Тогда разделимся, со всеми встретимся – и в лес, – сказал Алеард. – Думаю, проблем не возникнет, и ужинать будем все вместе. Но на всякий случай, ребят, возьмите телефоны.

Я ехала назад на автобусе, высунувшись в окно и вдыхая ночной свежий воздух. Мешковатая толстовка с капюшоном, обычные джинсы и ботинки – самое лучшее средство от назойливого внимания. Я встретилась с Рэйдом, но не узнала от него ничего нового. Оставалось надеяться, что для остальных встречи оказались полезны, хотя я уже разучилась расстраиваться из-за неудач. Было хорошо помечтать о будущем, погрезить приятными чувствами, представляя вкусную еду, разговоры допоздна и запахи ночного леса.

Я прикрыла глаза, надеясь подремать до конечной остановки, и вдруг меня как током ударило. Я встала, не осознавая, что делаю, и вышла на ближайшей остановке. Потом огляделась и поняла, что выскочила как раз за пару кварталов от спортзала. Некое чувство выхватило меня из действительности, приняло решение, подсказало дорогу. Наверное, это был упрямый внутренний голос, всегда знающий, как лучше поступить.

Я подозрительно огляделась, поправила капюшон и быстрым шагом пошла в нужную сторону. К сожалению, в телефоне давным-давно села батарейка. Не приученная к подобным вещицам, я просто не поглядела, сколько осталось заряда.

Я прокралась к задней двери, прекрасно понимая, что не открою её. Но чуть левее имелся очень удобный для залезания козырёк и – вот уж удача! – широкое подъёмное окошечко было приоткрыто. Я подтянулась и просочилась сквозь небольшую щель, не забывая прикрывать себя тайной. Будучи здесь днем, я, конечно, заметила многочисленные камеры, и вряд ли ночью здание оставалось без охраны.

Сердце билось громко, я боялась, что оно меня выдаст. В коридоре царила пустынная, словно выжатая тишина, и все до единой двери были заперты. Меня осенило: поздняя тренировка! Джонни не сказал, во сколько она начинается, но что, если мой приход сюда и его слова – не совпадение?

На третьем этаже горел свет. Складывалось ощущение, что кто-то размеренно мутузит по груше. Звук стал более отчётливым, и я вздрогнула, услышав полный отчаяния человеческий стон. Вот оно! Ладони похолодели, меж пальцами побежали струйки ветра. Я прильнула к щели меж дверей и едва не вскрикнула: на полу валялся парень, а рядом сидела девушка. У обоих были залеплены рты. Двое мужчин вдохновенно избивали парня, а третий что-то спрашивал у девушки и злорадно хихикал оттого, что она не может ему ответить.

Гнев вырвался наружу подобно выстрелу. На первом из садистов загорелась одежда, и он дико заорал, забегал по залу. Второго откинуло прочь, и он приземлился головой прямо на штангу, но сознания не потерял. Третий оказался мне не по зубам. Мужчина поднял руку, словно собирался схватить воздух, и я поняла, что он Упырь, притом сильный, что называется, «продвинутый». Он принюхался и сразу пошёл в сторону двери. Нужно было уносить ноги, быстро отправляться за подмогой. Я надеялась, что снаружи удастся достучаться до Промежутка, и боялась, что, если придется бежать на своих двоих до самого дома – у меня не хватит сил.

Мои чувства манили злодея, и он питался страхом, высасывая по чуть-чуть капельки дара. Вместе с ним мужчина забирал и силы, отчего дыхание становилось затрудненным, и я страшно потела. Пятками по раскаленным углям, мимо спящих домов, через проулки и редкие пешеходные переходы. Людям, попадавшимся на пути, не было до нас никакого дела, хотя, возможно, они просто не видели происходящего, ведь я все ещё куталась тайной.

Не знаю, сколько мы бежали. Я надеялась на помощь Промежутка, но даже ему оказалось не под силу пробить заслоны настырного мира. Я надеялась спрятаться среди гаражей, успокоиться, расслабиться и затихнуть, но не тут-то было. Бегать Упырь умел не хуже меня. Как долго мы добирались до окраины города? Два часа, три? Ноги сводило, но я бежала. И он следовал за мной, как тень. Дважды я пыталась обхитрить его, петляла, перелезала через заборы, но это не принесло результата. За спиной по-прежнему слышался хриплый каркающий смех…

Я смогла позвать Алеарда мысленно, только когда впереди показался сосновый бор и коттеджи. Дорога пошла вниз, сворачивая к лесу, мой преследователь победоносно что-то прокричал. Наверное, это место показалось ему самым подходящим, чтобы меня сцапать. Горло было сухим и болезненным, на губы из ноздрей стекала кровь. Никогда ещё так не бегала, и дело было не в расстоянии. Упырь иссушил меня до самых недр! Голова кружилась, наверное, я бежала, шатаясь, как пьяная, но бежала!

А он был уже близко, протягивал руки, усмехался. Играл, как с голодным котенком. Я обернулась, из последних сил швыряя в него болью, и мужчина расхохотался, делая огромный прыжок в мою сторону... и отлетел прочь. Я только спустя пару секунд поняла, что Алеард прыгнул на него из темноты, как хищник на добычу, и едва не размазал по асфальту. Наверное, выражение «мокрого места не оставит» было вполне применимо к их схватке…

По дороге к нам бежал Кристиан. Я схватилась за сосну, и штурман подпёр меня плечом.

– Фрэйа! Бога ради, что с тобой стало?!

Значит, и правда иссохла.

– Он убьёт его, Кристиан, – прохрипела я.

– Кто? Кого? – не понял штурман.

– Алеард... этого... останови его!..

Мужчина обернулся и до него дошло, что я имею в виду. Алеард как раз шибанул мужику по роже, да так, что у того зубы клацнули. Кристиан подбежал к другу и стал что-то быстро говорить. Не знаю, о чём шла речь, но это помогло. Я то и дело проваливалась во мрак, но оставалась стоять на ногах. Даже упустила тот момент, когда Алеард поднял меня на руки и понес к домику на опушке. Правда, смогла увидеть, как Крис взял Упыря за шкирку и, сопроводив хорошим пинком, отправил в сарай. Мужик полетел прочь кубарем и что-то сшиб внутри, а штурман запер дверь.

– Алеард, – пробормотала я, боясь, что не успею и отключусь, – там... в зале... парень и девушка. Они в беде… Быстрее…

– Кристиан, займёшься?

– Конечно.

– Я пока это горе луковое в себя приведу, – сказал Алеард.

Штурман стремительно скрылся во тьме, а мы поднялись на второй этаж, в одну из спален. Там Алеард немедленно стащил с меня верхнюю одежду и уложил на кровать.

– Не двигайся, малышка.

– Хочется потерять сознание, но не получается... – сказала я, морщась. Мужчина склонился надо мной, платком вытер кровь, заставил чуть запрокинуть голову.

– И не получится. Упыри так действуют, до последнего играют с жертвой, – он коснулся ладонью моей груди, питая горячей сладостной энергией. – Что с тобой делать, глупыш? Полежи здесь, я узнаю, что Крис придумал.

– Пожалуйста, не уходи… – как настоящая эгоистка взмолилась я. – Мне без тебя страшно...

– Тогда пойдем вместе, – и он одел меня и снова взял на руки.

Честно говоря, участвовать в битве у меня сил не было, но я решила подождать ещё чуток и посмотреть, смогу ли встать на ноги. Мы спустились на первый этаж, где Алеард посадил меня на диван. Голова сама собой поникла на подушку, руки казались хилыми бесполезными отростками. Он сосредоточился на несколько минут, с кем-то разговаривая, и в следующее мгновение в комнату вошли Кристиан, Алекс, Эван, Ойло и Конлет с Норой.

– Фрэйа, что с тобой? – сразу просил Ойло.

– Упырь… напал… – выговорила я.

– Может, Леонида позвать? – предложил Кристиан.

– Нет, я справлюсь, – отозвался Алеард. Он и правда потихоньку питал меня благим огнем. – Давайте к делу.

Ребята быстро расселись кто куда, Алеард сел возле меня. Капитан вкратце рассказал им, как у нас обстоят дела.

– Их там трое осталось, – сказала я, чувствуя, что постепенно отхожу. – Но только в зале на третьем этаже. Возможно, в самом здании намного больше.

– Парня и девушку ты раньше встречала? – спросил Алекс.

– Нет.

– А как ты миновала охрану? – заинтересовался Конлет.

– Там не было охраны. Я миновала камеры с помощью дара, вот и всё.

– Балбес в сарае, – сказал Ойло. – Чего делать с ним будем?

– Он не выберется, здесь мертвая зона для Упырей, – сказал штурман. – Чуть позже с ним разберемся. Сейчас нам нужно помочь тем двоим.

– Надеюсь, они ещё живы, – пробормотала я.

– Поторопимся! – сказал Алекс, и все засуетились.

– Алеард, не оставляй меня здесь, – попросила я едва слышно, уговаривая себя, что найду силы на драку. – Не отойду от тебя ни на шаг. Обещаю!

Он внимательно поглядел на меня, тронул мой лоб, и я захотела любимого поцеловать.

– Ладно уж. Но учти, шаг в сторону – и Кристиан тебя мигом вернёт в Промежуток, – также тихо ответил Алеард.

– Как нам действовать, ребят? – спросил Алекс.

– Спокойно и деликатно, – ответил Кристиан. – Я вас закидываю, Эван и Ойло прикрывают нас с тыла. Ты, Алеард и Фрэйа пойдёте вперёд, будете их отвлекать, а мы с Конлетом и Норой зайдём с другой стороны и постараемся как можно скорее забрать пленников. Будем осторожны.

Алеард крепко сжал мою руку, и мы растаяли.

Глава 22

Не суйся в воду, не зная броду… Как и следовало ожидать, всё у нас не заладилось с самого начала, даже несмотря на то, что ребята были привычны к неожиданностям. Уже после мы обсуждали произошедшее и пришли к выводу, что среди злодеев затесался опытный Глаз, который прочитал чьи-то незащищенные мысли.

Пробраться внутрь оказалось легко, но, едва мы оказались в вестибюле на первом этаже, как начался быстрый, путаный и опасный бой.

Алеард оттолкнул меня в сторону, за угол, и тут же мимо со свистом пронёсся нож. Я ещё не очень хорошо себя чувствовала, но без раздумий засадила в том направлении потоком ледяного ветра. Послышалась ругань, затем крик. Кажется, Алекс-пума добрался до прятавшегося в конце коридора человека. И тут же наверху что-то рухнуло, словно уронили по меньшей мере стокилограммовую штангу... Мы кинулись вперёд.

Алеард закрывал меня собой, видимо, опасаясь возможных неожиданных атак. Людей в здании было предостаточно. Один выскочил из-за угла, размахивая каким-то увесистым предметом. Алеард вовремя почувствовал неладное, обернулся – и лёгким движением руки отшвырнул мужика в дальний конец коридора. Второй свалился сверху, прямо с потолка, и я поймала его в воздушную ловушку, похожую на маленький смерч. Третьему, бедолаге, не повезло напороться на кулак Алеарда…

В холле Алекс в обличье зверя загнал в угол двух мужчин с оружием. Он не боялся, что его пристрелят, и правильно делал. В руку одного из злодеев безжалостно воткнулась упругая длинная стрела, и он заорал, выронив пистолет. Второй не успел спустить курок – Эван молнией подлетел к нему и огрел по голове, заставляя рухнуть на пол. Когда они втроем уложили ещё нескольких, Алекс огромными прыжками поскакал в сторону лестницы.

Битва была в самом разгаре. Сверху полетело чьё-то бессознательное тело, и Алеард вовремя смягчил его падение собой. Я узнала в человеке одного из тех мужиков, что били парня и порадовалась, что приземлился он хоть и не «лепешкой», но и отнюдь не мягко.

На втором этаже на нас с Алеардом напали сразу трое. Одному капитан без раздумий нанёс страшный удар в живот, другого «спустил» с лестницы, и третий бросился наутёк. Бежать ему, правда, было некуда – из окна появился Ойло с луком за плечами, а с противоположного конца здания стрелой примчался Эван на скороходных ногах. Мужик решил сдаться и получил свою дозу снотворного – просто чтобы лежал тихо и не пакостил.

Конлету, Норе и Кристиану не повезло. Кристиана обложили четверо, и один из них был вооружён кинжалом. Штурману удалось ловко уйти от нескольких точных ударов в сердце, но его прижали к стене, и он рассвирепел. Таким я Криса прежде не видела, и запоминать не хотела. Темные просто не представляли, чего ожидать, но получили сполна. Конлет и Нора, стоя спина к спине, неумело отражали энергетические выпады ещё двух Упырей, и выходило у них, судя по всему, не слишком ловко: у Конлета шла носом кровь.

Алеард кинул на меня быстрый взгляд:

– Фрэйа!

Я сразу поняла его, даже мысли не понадобилось слушать. Сосредоточилась, скукожила стихии с чувствами, и одного из Упырей унесло в стену. Конлет и Нора тотчас кинулись на второго, орущего благим матом: прижали, скрутили и усыпили. Я оглянулась – Алеард и Кристиан оприходовали двух оставшихся крепышей. Это был обычный рукопашный бой, в котором сразу наметился победитель: сердитый Крис, который, против обыкновения, не стал с мужиками цацкаться. Ударом отбросил, добил хладнокровно, и мы побежали дальше вместе.

Я не успела открыть рот и поведать о знакомых чувства, Алеард опередил:

– Арон здесь.

Мы переглянулись и, невзирая на опасность, вышибли дверь в тот самый зал, где всего несколько часов назад тренировались.

– Стойте на месте, – приказал Первый.

Он держал за шею девушку, и она, словно восковая кукла, совершенно не двигалась. Бледное лицо, руки опущены, глаза остекленели. Поначалу я было решила, что это вообще не человек, а манекен, но потом почувствовала живые, слабые токи чувств.

– Снова прикрываешься? – сказал Алеард.

– О, она – не мое прикрытие, Феникс. Девчонка – ключ. Вот скажи, почему мы всегда говорим в такой напряженной обстановке? Может, сядем в кафешке, чаю попьем?

– Давай, – кивнул Алеард. – Но только вдвоем и после того, как ты девушку отпустишь.

– Нет уж, отпускать я её не намерен. Для того, чтобы попасть на Трогию, нужна трога, не так ли?

Алеард, конечно, не обрадовался этим словам, но по нему нельзя было заподозрить ни разочарования, ни гнева.

– Думаешь, сможешь заставить мир открыться, жертвуя невинным человеком?

– Я попробую. Если не хватит этой, найду ещё. Ну, или твои друзья сгодятся, Ойло и Рута. Уж их-то точно будет достаточно.

– Да хоть весь полуостров туда притащи, болван, – хмуро сказал Ойло. – Всё равно фига тебе в масле!

– Мне-то что, – лениво отозвался Арон. – Время есть. Я поищу. Вот вам, судя по всему, совсем уж заняться нечем, по спортклубам ночью шляетесь. Кстати, – елейным голосом продолжил он, – а что вы знаете об этом здании? И вообще, о зданиях, что создают Исполнители? Можно ведь и впросак попасть такой большой хорошей компанией.

Никто ему, конечно, не ответил.

– Ну, дело ваше, только потом не хнычьте, – предупредил он, и вдруг Алеард рванул меня к себе.

Я успела услышать, как он прокричал что-то, ощутила, что кругом сжимается пространство, почувствовала холод на коже. Что-то оцарапало ноги, впилось, укусило… Залу заволокло дымом, сверху посыпались непонятные визжащие обломки, которые к тому же больно жглись. Стало нечем дышать, и лежать бы мне, как когда-то, под балкой, отчаянно пытаясь собрать по крупицам воздух, если бы не способности Алеарда и Кристиана. Впрочем, не знаю, возможно, мы смогли уберечь друг друга интуитивно – каждый своим даром. Вот только это не спасло от расплаты.

Меня шмякнуло о горячий песок, что можно было считать большой удачей. Я сразу вскочила и была ослеплена большим белым солнцем, что стояло в зените. Далеко-далеко зеленой чертой маячила земля, а между мной и таинственной сушей пролегли сияющие лагуны: то глубокие до черноты, то лазурные, как и небо. Понимая, что лучше бы поскорее добраться до тенька, я встала и пошла к воде. Акулы там, не акулы, а Промежуток, как всегда бывало после наших баталий, угрюмо молчал.

Чувства отшибло напрочь, но хорошо, что не было усталости. Пострадали только колени, они были в ссадинах, да ещё на затылке набухла шишка. И – ничего из вещей, ни спасительного рюкзака, ни еды, ни воды, ни хитрых приборчиков, что создавала для крайних случаев Альба. Пока я топала по воде, то проваливаясь по шею, то обходя по косе глубокие места, мысли на ум лезли всякие. Как всегда на первом месте было беспокойство за ребят, на втором – время. Я задавалась вопросом, сколько мне придется ждать, пока переходная реальность ответит. Час? Два? Несколько? Или неделю? Повезло ли остальным приземлиться в теплом мире? И повезло ли мне, ведь я не знала, чего ожидать от тропического леса.

Пришлось долго идти, и солнце выпарило из тела остатки влаги. Когда я наконец-то ступила под кроны невиданных пальм, в горле уже першило. Просто так сидеть на берегу, надеясь на помощь, было нельзя, и я двинулась вперед, прихватив по дороге палку.

Вокруг произрастало немыслимое количество самой разной зелени, но ни одна порода дерева, ни один кустарник не был мне знаком. Висящие на ветках затейливые фрукты самых разных форм и цветов манили, однако стоило поостеречься. Я вспомнила рассказ Ойло о том, как он отравился привлекательным на вид красным овощем, и решила, что голод вполне можно перетерпеть. Чего не скажешь о жажде.

Однако уголок был райским – всего через пятнадцать минут я отыскала широкий ручей и убедилась, что вода не вредна. А, напившись, решила наследить чувствами как можно обильней, чтобы в случае чего Алеард и Кристиан могли заметить издалека. Существовала вероятность привлечь и темных, но риск был оправдан. Мне не хотелось надолго зависнуть среди жаркой красоты зеленой суши.

Так прошел день, и я с тоской наблюдала прекрасный алый закат. Такое небо да под мое настроение! Ещё пару часов назад я на всякий случай приглядела подходящее дерево, и теперь, ворча, забралась на него, чтобы устроиться на широкой ветке. И – удивительно быстро уснула, чтобы не увидеть снов.

Утром по берегу прошли какие-то звери, похожие на ланей. Я решила проследить за ними и обнаружила большое озеро с пресной водой. Становилось ясно, что меня занесло во вполне приятное место. Однако после обеда из местных «деликатесов», я поняла, что ошиблась. Ни один кусочек внутри надолго не задержался, даже самые красивые, приятно пахнущие фрукты отторгались животом. К утру следующего дня я начала ощущать легкий голод, но только потому терпимый, что Алеард напитал меня после встречи с Упырем. Пришлось отправиться в поход, чтобы поискать еду.

Я шла, настороженно озираясь, и слушала звуки леса. В руке была палка, наготове – чувства и стихии. Промежуток был недоступен, но у меня оставался дар, и это успокаивало. Беспощадный внутренний голос, однако, продолжал насмехаться: от голода ты и даровитая запросто помрешь…

Что мне, кажется, и предстояло, потому что даже трава оказалась несъедобной. Ну не принимал её организм! Понимая, что мне неизвестно сколько предстоит провести на коварной земле, я упорно продолжала пробовать всё подряд. К исходу второго дня от постоянной дегустации меня мутило, а утром, слезая с дерева, я поранила ногу о ветку, которой прежде там и в помине не было! Прихрамывая, ругаясь глупо и неуклюже, нашла утешение в прохладной воде родника, приложила какой-то лист… И позволила себе несколько злых всхлипов, которые всегда помогали настроиться на решительный лад.

Последующие часы я упорно продолжала надеяться на благополучный исход, и поиски принесли результат: удалось откопать розовые коренья, вполне пригодные для еды. Правда, съедать приходилось помногу и затем очень хотелось пить, зато после горы пережеванных штуковин я наконец-то почувствовала хоть какую-то сытость. Она прошла уже через час, и стало ясно, что даже если накопать этих корнеплодов несколько мешков, хватит только на пару дней.

Вздыхая и прихрамывая, я отправилась к дереву, чтобы встретить прохладную звездную ночь. В лагунах плескались рыбы, розовые лани бродили по берегу, большие черепахи сидели меж камней в мелкой воде и не шевелились. Я устало таращилась в ярко-синее небо, думала о ребятах и Алеарде, и жалела всех нас. Что бы там Арон не болтал о зданиях, Трогии и своих планах, оставалось только жить настоящим.

Истощение наступило после двух голодных недель. Я перепробовала, казалось, всю растительность, что имелась кругом, но нашла всего три пригодных для еды фрукта, да и те встречались штучно. Голод преследовал меня и во сне: стало не до расслабления, я дважды сверзилась с дерева. Пришлось испортить майку и привязывать себя к ветвям.

Местом плена был остров, и довольно обширный. Далеко, за глубокой водой, виднелись и ещё острова, но доплыть туда не было возможности. Да и стоило ли ожидать, что там будет расти что-то подходящее? Я постоянно связывалась с Промежутком. Чувствуя его, не могла переместиться, и это сводило с ума. Иногда он пропадал на полдня, затем снова появлялся, но молчал, и становилось понятно: в ближайшее время не откроется.

На исходе третьей недели пришел первый дождь, и температура упала. Мало того, что я не успела спрятаться и насквозь промокла, так ещё и не нашла как такового места для ночлега. Так и дрожала до утра, ослабшая и сердитая. Дождь всё не кончался, и пришлось бродить по лесу в надежде отыскать подходящее укрытие. Так я забрела на противоположный берег и уже там обессилено привалилась к большому дереву с прозрачной кроной. Сквозь потоки отнюдь не теплого ливня было не разглядеть не то что далекие острова, но даже камни на берегу. И я напугалась, услышав плеск весел, доносящийся из серой пелены.

Никогда прежде во мне не было подобного страха. Дар, конечно, мог спасти, но из-за сильного истощения пользоваться им было опасно, а махать палкой едва ли получилось бы – руки-то совсем замерзли! Помимо слабости физической во мне не осталось ни капли решимости, внутренней уверенности и отважного настроя. Не хотела я быть путешественницей! Все эти дни я примеряла на себя куда более приятные роли: супруги, любимой, хозяйки уютного дома, где безопасно. Но не воина, нет. Не сорвиголовы, не искательницы приключений. Мне надоели трудности, я не хотела сражаться!

Ничего лучше было не придумать: я спряталась за деревом, сдерживая дрожь, успокаивая дыхание. Кто бы там ни плыл, лучше на глаза ему не попадаться. Свой ли, чужой – разберусь, когда пройдет мимо и покажет спину.

Однако у незнакомца были другие планы, и я бы точно их не просчитала своими промерзшими, застывшими извилинами. Впрочем, мне в кои-то веки повезло, и это была невиданная, огромная, прекрасная удача. Когда я выглянула из-за дерева, его уже и след простыл, но в следующий миг меня заграбастали большие сильные руки, и, не успела я заорать и начать кусаться, как была прижата к знакомой, горячей и мокрой груди.

– Алеард!..

Выдохнула со скрипом и расплакалась от нагрянувшего счастья.

– Малышка моя, – прошептал он и хрипло рассмеялся. – А я весло приготовил, думая, что это злодей.

– Не видел меня, значит?

– Нет. Только ощутил. Уже потом разглядел.

Плоховато я знала свой остров. Алеард на руках принес меня в природный шалаш под густыми лианами, и там долго пытался согреть: против обыкновения, холод никак не хотел отпускать тело. Получив самое главное, ощутив его рядом снова, я ни на что уже не обращала внимания, просто уснула, как самая последняя эгоистка. Алеард заменил мне матрас и одеяло, обогрел, утешил и успокоил.

Несмотря на его исцеляющее присутствие, сил у меня за ночь не прибавилось. Я открыла глаза, увидела сперва спокойное, загорелое и худое лицо любимого, потом – дождь и серое небо, и в последнюю очередь свои тонкие пальцы. Мне не хотелось будить мужчину, хотя тело всячески о себе напоминало: урчаниями, поскрипываниями и ломотой. Я осторожно приподнялась и осмотрела Алеарда. Никогда бы не подумала, что он может усохнуть! Злость брала на этот треклятый остров, который представлял собой красивую, но голодную тюрьму. Наверное, Алеард приплыл с тех далеких земель, и, судя по его виду, тоже долгое время ничего не ел. Хотя странно: запасов в нем было больше, чем во мне, а исхудал мужчина так, словно провел здесь по меньшей мере полгода… Я погладила его по щеке, но дождалась только нахмуренных бровей. Прежде Алеард всегда просыпался от малейшего прикосновения.

– Мой бедный, оголодавший тигр… – пробормотала я. – Как же нам пережить это?

Мужчина вздохнул и пошевелился.

– Фрэйа, – отозвался он.

– Ты поспи ещё. Там всё равно дождь.

– Нет, малышка, – и меня подняло на глубоком вздохе-зевке. – Нужно вернуться на другой остров. Судя по твоему виду, здесь совсем нечего есть.

– А там?

Алеард приподнял меня и заставил поглядеть ему в глаза.

– Не утренний это разговор, да и не под наше мокрое настроение… Ты должна внимательно меня выслушать, Фрэйа. То, что мы оказались именно здесь, заслуга Арона. Он исказил дар Криса, заставив его переместить нас на губительные земли. То есть он так думал, решил, что мы сдадимся. – Он хмуро поглядел вокруг, потом снова перевел взгляд на меня, и стало ясно, что испытания только начинаются. – На этих островах практически нет годной в пищу растительности. Тебе придется есть рыбу, малышка, иначе нам не выжить.

– Как… рыбу? – прошептала я в отчаянии.

Наверное, тем, кто привык к более разнообразному питанию, мой ужас показался бы смешным, но ведь я никогда в жизни не брала в рот мертвую плоть! Я росла на свежих сочных овощах и фруктах, травах, крупах и ягодах. И вдруг – убить и съесть рыбу! Живую рыбу! Проткнуть её, выпотрошить… Меня замутило.

Алеард крепко прижал меня к груди.

– Ещё месяц – и от голода ты не сможешь встать. Все те фрукты, что пригодны для еды, недостаточно питательны.

– Но, может, Промежуток вскоре ответит? – с надеждой спросила я.

– Нет. Он не отзовется. Нам остается надеяться на Кристиана, только он в силах помочь. Но сколько должно пройти времени – не знаю. Возможно, мы здесь побудем ещё неделю, а, может быть, несколько месяцев.

– Но это же не Пропасть!

Алеард покачал головой и ничего больше не сказал. Да и что обсуждать, когда и так ясно: мы застряли.

Более менее согревшаяся рядом с ним, я снова успела озябнуть. Зато, когда взялась за небольшое весло, порадовалась, что мужчина не воспротивился моей помощи. Так и согреться можно, и мысли важные додумать. Покамест самой главной мне казалась жуткая предстоящая трапеза. Однако, как выяснилось, далекие соседние острова были получше моего. Там росли пригодные для уютной ночевки деревья, сквозь кроны которых вовсе не проникал дождь. К тому же территории были обширнее, и съедобного хватало. Однако мы всё равно должны были разнообразить питание.

Охоту пришлось отложить. Алеард предложил мне отдохнуть, и я с радостью устроилась возле него обнаженной, чтобы наконец-то ощутить сухость и мягкость широких листьев, что заменяли простыни. А, едва смежив веки, унеслась в знакомую пучину реальных, осязаемых снов, где я была не я, где всё происходило по-настоящему и терялось деталями, стоило лишь открыть глаза. Однако впервые происходящее чувствовалось изнутри, словно частица моей души смешалась с реальным человеком, чтобы поддержать его мечты…

…Мне так хотелось остаться на Тасуле! Не потому, конечно, что в кои-то веки убежала подальше от дома. Из-за него.

Я понимала, что так нельзя. Знала, что иду против правил, какими бы дурацкими они ни были. Но Атальмейн не зря называли землей Закона. Долгие Циклы здесь сохраняли память, и нарушение традиций считалось худшим предательством. Которое я собиралась совершить несмотря ни на что. Разве можно остудить сердце, не превратив его в уголек? Мне не хотелось отказываться от столь ярого, прекрасно огня. Синего огня. Сильного.

Решиться бы, подойти к нему первой. Только где её взять, эту смелость? Он улыбался всем, и не потому, что был бабником. Просто есть мужчины, от которых исходит постоянное, доброе тепло, и доза его не зависит от того, кто перед ними: ребенок, старик или девушка.

Мы встречались дважды, и всё было не до приветствий. И вот в третий раз мне наконец-то повезло. В скальном доме, который сразу меня очаровал, царила напряженная атмосфера. Последняя стычка с Ароном оказалась самой опасной, и многие ребята потерялись среди миров. В том числе Алеард и Фрэйа, которых я знала только со слов Аймана.

Кристиан искал друзей, и это был лучший повод начать общение: предложить свою помощь, тем более что дар мой открылся сразу и предстал во всей красе. Даже глава магов на Атальмейне удивился, что всё у меня прошло как по маслу: знакомство с Промежутком, первый мир, способность помогать другим. Поговаривали, дар Учителя разрывает на части, но лично меня он сделал более целостной.

Мне определенно повезло: когда я направлялась в гостиную, там обнаружился Онан, который теперь жил на одном из прибрежных островов Атальмейна.

– О, Аверина, – обрадовался он. – И ты здесь!

– Здравствуй! Я помочь пришла. Ну, с поисками… Айман сказал, людей не хватает.

– Хорошие всегда в дефиците, – улыбнулся мужчина. – Только вот народ разошелся, а одной тебе идти не стоит, тем более когда всякий сброд по реальностям шатается. – Он смешно почесал нос и огляделся. – А, Крис! Вот и пара нашлась. Я-то не могу, уже сформировал свой отряд. – И подмигнул двум миловидным девушкам, которые задорно в ответ рассмеялись.

«Пара нашлась». Коленки затряслись и стало жарко. Ну почему, Боги Ограждающих водопадов, я не надела джинсы и майку? Пришла, глупая, в традиционном бархатном платье, к тому же оранжевом и с вышивкой шелковыми нитями… Никто в лаборатории так не одевался, да и отправляться на задание в подобном наряде смехотворно! Но Кристиан уже обернулся, и у меня перехватило дыхание. Его глаза были похожи на океан в солнечный день – бездонная синева в обрамлении золотых искр.

– Привет! – сказал он и первым протянул руку. – Мы так и не познакомились.

– Крис, это Аверина, она с Атальмейна, – сказал Онан. – Ты же помнишь, что я тоже там обосновался?

– Угу.

Его ладонь была теплой и чуть шершавой, а пальцы сильными и нежными. Ох, не зря говорят, что по рукопожатию можно понять собственные чувства! Мне так не хотелось разжимать хватку. Продлить бы приветствие, представить, что нам можно обняться, как старым друзьям… Хотя, конечно, не дружба была мне нужна, а гораздо больше. Но что же, признаваться в любви, когда мы друг друга даже не знали? Он сочтет меня озабоченной дурочкой, это точно.

– Я рада с тобой познакомиться! Онан много рассказывал обо всех Открывших путь.

– И я рад, Аверина. Я вот так и не побывал на Атальмейне, – сказал мужчина. – Когда-нибудь соберусь, но пока что других дел хватает. Кстати, мне бы пригодилась помощь хорошего Подателя.

Он знал о моем даре. Интересно, откуда?

– Я здесь как раз для этого. Айман сказал, что заслоны крепкие, сил много уходит, чтобы пробивать. У меня много времени. Я с радостью помогу!

– Замечательно! – улыбнулся Кристиан. Выглядел он хоть и решительно настроенным, но нисколько не отдохнувшим, волосы лежали как пропало, что мне, впрочем, очень нравилось. Милая лохматость без замызганности. – Можем прямо сейчас пойти по следу. В прошлый раз я застрял в одном из миров, но уверенно чувствовал Алеарда и Фрэйу… Ты и про них, конечно, слышала?

Онан, ухмыляясь, ретировался. Наверняка видел меня насквозь.

– Да. Онан говорил, что вы лучшие друзья. И ещё Эван и Рута, Ойло Рэд.

– Который тоже куда-то сгинул, – нахмурился Штурман. – Но ничего. Найдем.

– Идем? – нетерпеливо предложила я.

Он кивнул и протянул мне руку:

– Через мой Промежуток будем скакать. У тебя голова от частых перемещений кружится?

– Нет. Почти. Если только слишком быстро перемещаться.

– Хорошо. Тогда держись крепче.

И снова побежали по затылку мурашки, а сердце пустилось в радостный пляс. Вот и познакомились! Болтушкой я не была, но очень хотела говорить с ним – неважно, на какие темы, только бы голос слышать, узнавать, присматриваться, чувствовать.

Однако вскоре стало понятно, что время для более близкого знакомства выбрано неудачно. Да и чего я ожидала, если мы спасали попавших в беду? На задний план отошли дела сердца, и мной овладела серьезная сосредоточенность: поддерживать дар Кристиана, распределять собственные и его силы равномерно, слушать звон Промежутка, такой осязаемый и ясный. Но неопытность сыграла свою роль – я совсем забыла о том, что надо вслушиваться в способности окружающих. А потому, когда мы буквально на несколько минут разделились, напоролась на темных бродяг, с которыми прежде никогда не встречалась.

Страх накатил большой беспощадной волной. Он был куда мощнее моих предыдущих нелепых боязней вроде кошмарных снов о замкнутом пространстве. Я всегда боялась человеческой жестокости, боялась стать беспомощной жертвой в руках умелых палачей. И вот они нашли меня… Я как-то сразу поняла, что не отобьюсь и не смогу убежать. Сила не та, да и было их четверо. К тому же никто меня не учил сражаться – ни врукопашную, ни с помощью дара. А Промежуток гады умело перекрыли, ведь один из них оказался Поглотителем, а другой был Упырем. Что творилось с дарами остальных – непонятно. Бывает так, что человек и сам не понимает, кто он.

Видно, болтать ребята не собирались. Они сразу пошли в атаку, сцапали меня, глупо кричащую, извивающуюся, казалось бы, легкую добычу… Но вот уж кусаться, лягаться и орать я умела. Или научилась тогда, не знаю.

Опытные хищники не бывают злыми, они просто хватают добычу и уносят её. А вот любители легкой наживы часто вовсе не контролируют эмоции. За те несколько минут, что я пыталась с ними сражаться, терпение темных успело накалиться до предела, растянуться и лопнуть. Что самое печальное, все жгучие брызги их гнева полетели на меня. Ударами. В лицо. И вот тогда страх окончательно меня подкосил.

Мотаясь в их руках как рыбидус, изжаренный солнцем и потому абсолютно беспомощный, я даже не пыталась больше вырываться. Разбитой губы, царапин на руках и синяков на скулах оказалось вполне достаточно, чтобы превратиться в дрожащую нюню. Так жестокость и боль лишают всяких сил, подавляют тягу к жизни. Но, поняв, что они собираются делать дальше, я из высохшего водного жителя превратилась в боевую котороду. Вгрызлась в ненавистное запястье, прокусила до крови… И тотчас оказалась на земле.

– Чего вы с ней церемонитесь?! – зарычал пострадавший главарь. – Давайте быстро за дело, а потом оттащим куда надо…

– А, может, продадим?

– После, если жива останется, – криво ухмыльнулся самый здоровый и противный на рожу. Мне захотелось выцарапать ему глаза.

Я схватила камень поувесистее и швырнула прямо ему в лоб. Жаль, промахнулась, он лишь чиркнул по макушке, но это стало для них последней каплей и сигналом к действию. Они налетели на меня как стадо железнозубов, и я заорала из последних сил, перекрывая хриплым голосом мерзкий хохот…

И тут появился Кристиан. Прижатая, с вывернутыми руками, я узнала его только по тому, что одежда и прическа были те же. А вот глаза стали совсем другими, посветлели и потеряли всякую синеву, к тому же он показался мне шире, выше и сильней. Появился в черном облаке, словно ураган налетел на темных, и принялся так мордовать их, что я от страха в клубок свернулась. Ярость всегда страшна, особенно если её не пытаются контролировать.

Кровь, пыль, крики… Происходящее окутало меня ароматами ужаса. Правильнее всего было встать, помочь, да хотя бы дрыной какой-нибудь ударить! Но я только всхлипывала и прятала нос, пока в ушах не зазвенела тишина.

– Аверина!..

Дернулась, зарыдала и только потом поняла, что по имени меня может звать только он.

– Кристиан… Крис… Прости меня! Я растерялась, я не смогла…

Мужчина поднял меня на руки, и всхлипы перешли в рыдания. Это была блаженная, безумная слабость, которую я всегда сдерживала, за которой не хотела прятаться. Но теперь разом рухнули стены, и желания, отпущенные на свободу, перемешались в кашу. Бывает ли любовь стремительной? Несомненно!

– Это ты меня прости, – сказал он. – Я болван! Нельзя было ни на минуту разлучаться, тем более когда Арон повсюду своих говнюков раскидал! Боже, Ава, – пробормотал он. – У тебя кровь идет! Давай-ка поскорее на Тасулу вернемся.

– А что же эти? Здесь оставим? – прошептала я, наконец-то поняв, что нам больше ничего не угрожает.

Кристиан поморщился.

– Ничего, оклемаются. Я бы вообще предпочел их засунуть куда подальше, но без Алеарда не получится. Даже дару Штурмана не все миры подвластны.

Когда мы ступили на белый песок Тасулы, я, счастливая, хотя и с синяками, ощутила в походке Кристиана что-то странное. Он прихрамывал и дышал неровно, словно запыхался меня нести.

– Поставь, я ведь не ранена!

– Ну конечно, – проворчал он добродушно. – Вон какие ссадины, да и ушиблась сильно.

– Твои энергии ослабли!

– Ничего, не закончатся.

– Ты ранен! – догадалась я и умудрилась, извернувшись, сползти с его рук. – Почему не сказал? Зачем меня тащишь?! Пойдем скорее!

Тут уж было не до стеснения – подставила плечо, поднырнула, чтобы он мог опереться. Кристиан ласково усмехнулся, хотя и висеть на мне не стал, просто приобнял легонько.

– Спасибо. Ты зря переживаешь. Ничего серьезного.

Он явно не привык себя жалеть. Усаживая мужчину на диван в гостиной, я увидела на майке большое кровавое пятно – уж точно не просто царапина! И как назло никого из Целителей не оказалось на месте. Я обежала все комнаты, все закоулки, но обнаружила только нескольких неопытных молодых бродяг. Ни Леонида, с которым я не так давно познакомилась, ни Руты, о силе которой знали все.

– Сама перевяжу. Ничего, я это умею. Можно?

– Конечно, – снова улыбнулся мужчина, и меня теплом объяло от одного взгляда на его губы. Поцелуй действует порой лучше любого обезболивающего… Однако пришлось взять себя в руки и лишние чувства, совершенно неуместные в данной ситуации, отодвинуть на второй план.

Я подошла, помогла ему снять куртку, затем, кусая губы от волнения, начала стягивать с мужчины майку. Кристиан сидел спокойно, но рукой шевелил неохотно, и, взглянув на его живот, я  поняла почему. Порез был глубоким и сильно кровоточил. Его следовало если не зашить, то хотя бы обработать как следует и крепко перевязать. Хотя, конечно, лучше было бы стянуть края нитками…

– Не хочу, чтобы у тебя шрам остался, – тихо сказала я. – Подождем целителей? Я умею зашивать, но не заберу боль. Хотя, если использовать особые снадобья, след останется ровный и будет не сильно заметен.

– В аптечке должна быть специальная штука для зашивания ран, её Альба сделала. Говорят, куда лучше иголки, но я понятия не имею, как ей пользоваться.

– Я разберусь.

И принялась искать эту самую зашивалку. Хорошо, что с сообразительностью у меня был полный порядок, и устройство оказалось отличным – хоть сам себя штопай. К тому же я нашла обезболивающее, и, умея делать уколы, уговорила мужчину на небольшую дозу.

– Зачем зря мучиться? Я тихонечко, ты не почувствуешь…

– Как с малышом со мной, – весело сощурился Кристиан.

– Прости. Я часто с младшим братом сижу, это привычка.

– Да нет, ты продолжай. Приятно. Я, конечно, на роль младшего не подхожу, – и он мне подмигнул.

– И на роль брата тоже, – вырвалось у меня.

–Хм, – отозвался штурман, внимательно наблюдая за всеми моими действиями. Его взгляд не отвлекал, наоборот, успокаивал. У меня даже руки не тряслись.

Разве что некстати появилось то самое тягучее чувство, что всегда разрасталось из живота. Оно зародилось во мне, когда я впервые Кристиана увидела. Нежное, пуховое, горячее – желание, жажда или сама любовь? Наверное, всё вместе.

Я набрала специальных салфеток, начала промывать рану. Молодцы, ребята, обо всем позаботились! Это была не просто аптечка – коробочка для самых разных ситуаций. Если руки есть, можно и без Целителя справиться.

Вот я и коснулась его. Хотелось погладить по широкому плечу, обнять, поцеловать в загорелую щеку… Что уж там дальше – пусть решает сам. Пусть примет решение за нас обоих, только бы не оттолкнул! Я не вернусь домой, не смогу, но это ли важно?

– Теперь лучше отдохнуть и обойтись без нагрузок хотя бы пару дней.

– Я дождусь Леонида и снова пойду искать ребят, – сказал мужчина. – Спасибо большое, Аверина. Теперь позволишь тебе помочь?

Я покраснела.

– Да у меня только губа разбита и царапинки небольшие…

– Размер не имеет значения, их все равно нельзя оставлять в таком виде. Добром на добро? – широко улыбнулся он, и я села на стул, не в силах противиться.

Он коснется меня. Пусть всего лишь как едва знакомый, даже не друг, но коснется! Сестры бы посмеялись, увидев мое помешательство, а родители вряд ли одобрили. И не потому, что не по закону была эта любовь. Атальме приличествовала сдержанность, рассудительность, горделивость. Ничего подобного я в себе отродясь не наблюдала…

Видимо, не судьба мне остаться на родине. Но судьба ли обрести взаимную любовь? Только время знало.

– Так-с, что это у нас? Ага, самое что ни на есть супер средство для заживления.

Его пальцы нежно коснулись моего подбородка, и я замерла, не мигая глядя в снова ставшие синими, добрые глаза.

– Как думаешь, эту штуку можно наносить на такие нежные места? – спросил Кристиан. – А то вдруг хуже сделаю, все-таки губы…

– Не знаю, – хрипло прошептала я и тихонько откашлялась. – Полагаю, можно, она ведь любые раны заживляет. Говорят, Леонид – мастер зелий.

– Ещё какой. Иногда мне кажется, что он может вырастить новую конечность, если потребуется.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

Слова были сказаны шепотом, потому что Крис склонился и принялся осторожно врачевать мои губы. Я прикрыла глаза, чтобы не выдать себя, но он наверняка слышал стук сердца и чувствовал мое волнение. Вот только как истолковал его?

– Спасибо… Ой! Какой он противный!

Мы рассмеялись, и стало замечательно на душе.

– Полагаю, если проглотишь, ничего страшного не случится… но лучше не глотать.

Неужели он со всеми был так ласков? Эти прикосновения, неподдельная забота, теплота… Я благодарила темных за то, что нанесли эти неопасные удары. Всё могло бы закончиться плохо, но не закончилось же! А теперь Кристиан рядом, и я наслаждаюсь им. Признаться! Как можно скорее!

Но сначала – дождаться Целителей и убедиться, что мужчину не побеспокоят раны. А уже потом отправляться дальше несмотря на страх. Я знала, что придется разлучиться, и не раз – таковы были путешествия. Но мы встретимся снова. Обязательно. Я приложу максимум усилий.

Смогу ли сделать его счастливым? Увидит ли он мой огонь, поддержит его или потушит? Я молилась всем Богам земного, подводного и воздушного миров о благословении, потому что понимала – всё зависит не только от нас.

Глава 23

Не хочется вспоминать, как и чем мы поддерживали в себе жизнь на этих красивых землях. Если бы не Алеард, я бы точно сдалась, но благодаря его сдержанному оптимизму находила в себе силы даже на шутки. Мы согревали друг друга средь бесконечной сырости, радовались каждой редкой приятной мелочи вроде крошечных помидорчиков, годных в пищу, и ждали. Нам приходилось рыбачить, разводить костер и запихивать в себя рыбу. Что и говорить, после нее тошнило не меньше, но хотя бы не рвало каждые пять минут.

И вот одним тошнотворным утром Алеард сказал:

– У нас есть выбор. Продержимся здесь ещё пару месяцев – и сможем провалиться глубже, чтобы, возможно, напасть на след Трогии. Или через пару дней сможем вернуться на Тасулу, восстановить силы и начинать путь заново. Риска во втором случае значительно меньше, но дороги станут запутаннее. Первый вариант – крайность, и остается только надеяться, что повезет. Но скорее будет наоборот – нас занесет в такие дали, что даже Крису понадобится по меньшей мере полгода, чтобы вытащить.

– Зато, если всё пройдет успешно, мы сможем наконец-то попасть на Трогию?

– Не попасть, лишь коснуться, но это будет значительный шаг, малышка.

– Первый вариант.

– И рыба? – невесело усмехнулся он.

Я вздохнула.

– Если Арон доберется до изначального мира раньше нас, все усилия будут напрасны. Появился шанс опередить его – воспользуемся!

– Моя храбрая малышка. Я и не ждал, что ты захочешь на Тасулу, к безопасному очагу. – И он крепко обнял меня.

Принятое решение придало уверенности, и даже пришедшая на смену ливням отвратительная жара не так донимала. Мы проводили все время в лесных лагунах, под деревьями, иначе давно сгорели бы на фиг. Сюда же приходили многочисленные звери, слетались птицы и насекомые. Хорошо, что они нас не трогали, потому что отбиваться от жирных комароподобных тварей не хотелось.

Дни были одинаковы, но вместе мы находили чем себя занять. Было не до близости, конечно, зато мы могли вдоволь наговориться и много спали. К исходу второго месяца я успела возненавидеть жару, хотя всегда относилась к ней благосклонно. Загорелые, высохшие, мы ощутили ранним утром отклик Промежутка, и тотчас нырнули в него, в спасительную прохладу цветного моря.

Побыв там какое-то время, забрав рюкзак Алеарда, мы продолжили путешествие, которое начиналось как попытка заключения. Одно за другим, перемещения, конечно, изматывали, да и скакать как это получается у Криса, у нас не выходило. Но впереди столь ясно прощупывалась цель, что кончиками пальцев можно было ощутить её теплоту и структуру. Трогия звала дождями, нежными рисунками листьев, шершавыми шишками и щекоткой трав. Вскоре стали появляться и запахи, которые удавалось сложить в прекрасные картины – леса, реки и свежий ветер на цветущих холмах. Однако пока что всё это было далеко, но надежду внушало уже то, что мы шли в правильном направлении.

Где был Арон и его команда, что делали остальные – неизвестно. Гур говорил, что когда Промежуток раскрывается полностью, его можно использовать как средство связи. Каждый в своем – и ведешь переговоры мысленно. Удобно и безопасно, никто не влезет без спросу. Но этому тоже надо было учиться, да и переходная реальность пока что была совсем молодой, только-только проснувшейся. Мы не слышали всех её голосов, она не до конца понимала нас.

Трогия манила. Когда бродишь много лет кряду, начинаешь ощущать миры и их звучание, можешь предугадывать, каков будет тот или иной. Так вот закрытый изначальный мир обещал быть прекрасным. И если нас притягивала гармония черт, нежность обещаний, заботливые объятья и красоты природы, то Арон хотел получить силу, которую Трогия тщательно сберегала.

Мы шли напролом, не заботясь о составлении карт. Обратный путь в любом случае будет сложным, так зачем тратить время на думы о неизбежных сложностях? Алеард сделался неразговорчив, но продолжав оберегать меня, как и я берегла его. Мы не отдалялись друг от друга, напротив, всё крепче сплетали души и чувства. Наверное, поэтому меня преследовали реальные сны, которые я тотчас после пробуждения забывала…

…Незнакомый мир встретил ледяным дождем и промозглым ветром. Плотная вроде бы ткань туники отяжелела сразу, ноги в башмаках промокли, а с волос постоянно текло за шиворот. Холодно, одиноко, печально. Словно ливень хотел смыть все мои мечты, непрочные, неяркие, нелепые.

Ну и что, что я помогла ему? Кристиан не полюбит меня хотя бы потому, что не найдет нужных сердцу оттенков. Ему, такому веселому, радостно ли будет рядом с замухрышкой? Он был подобен мгновенному предгрозовому небу , черному и синему, когда золотом подсвечены верхушки деревьев и травы. Вот только нравом обладал более покладистым, нежели шторм.

Ох уж эта внешность, почему я получилась именно такой? Темное золото волос не было блеклым, и на солнце переливалось сочным медом, однако ни кудрей, ни тугих кос у меня не водилось, пряди были непослушными, пушистыми и, если не заплетать, походили на солому. Карие глаза были скорее рыжими, черты лица не поражали воображение, но и грубыми не казались… И всё-таки по сравнению с сестрами я была невзрачна – ни женственной фигуры, ни роста, ни изящества. Разве что ресницы густые, хотя и не достаточно темные, чтобы сделать взгляд бесконечно выразительным. Вот у старшей, Арманды, при таких же точно прядях зеленые глазищи казались магически прекрасными.

Нет, я не думала о нем как о человеке, что обращает внимание только на внешность. И всё же она играла важную роль. Среди множества реальностей, при богатстве красоты женской, мне ли тягаться с другими, если они были? Хотя, кажется, Кристиан был одинок, по крайней мере, так сказал Онан. И это знание согревало меня, помогало не сдаться. Я останусь собой – и пусть чувства решают.

Но сейчас нужно было терпеть. Взялась искать – ищи упрямо. Тем более что я вела себя осторожно и то и дело прощупывала людей на предмет даров.

Хотя в такую пору, осенним пасмурным вечером, особо и разглядывать было некого. Кому взбредет в голову шататься по улице, мокнуть, зябнуть и грустить? Сидеть бы сейчас рядом с ним, прижиматься, согревать друг друга. И не важно, где, хоть в убогой квартирке, в небольшой комнате, на маленькой кровати под старым одеялом. Главное что с ним, главное, что вместе...

Я подавила тяжелый вздох. Мечты мечтами, а надо дело знать. Только от одного человека могла исходить столь мощная энергия – от Создателя, коим являлся Алеард. И я ждала удобного момента, чтобы позвать Кристиана и вместе отправиться дальше. Зачем звать раньше времени? Чтобы он тоже мокнул под дождем? Нет уж.

В конце улицы показался человек, он свернул за угол. Потом пробежала кошка и скрылась в подвале одного из домов. Я привалилась к стене и обхватила себя руками. Любить осень просто, когда есть куда возвращаться, есть где согреться и кого обогреть. Я напряглась: снова тот же силуэт, только теперь он шел прямо ко мне.

Ой, как не хотелось убегать и бросать столь важное дело! Снова следовать за временем, снова отслеживать дары… А ведь были так близко! Я вышла из-под арки и быстрым шагом пошла прочь.

– Ава!

Я обернулась, хотя это могла быть ловушка. И только потом учуяла дар.

– Кристиан!

Он в несколько шагов покрыл расстояние между нами и неожиданно заключил меня в объятья.

– Слава богу! Я чуть с ума не сошел, думая, куда ты пропала! Почему не звала?

– Ну, дождь… Зачем вдвоем мокнуть? – смущенно пробормотала я. – Ждала момента…

– Промерзла ведь до костей, – проворчал он, стягивая плотную куртку и кутая меня, обалдевши-счастливую и дрожащую от удовольствия. – Долго бы стоять пришлось, до завтрашнего утра.

– Я не знала, сколько точно…

– Вот именно. Идем скорее, я здесь квартиру нашел подходящую. Согреешься, отдохнешь.

Сбылась мечта идиота! От счастья я готова была закричать во все горло, но только глупо улыбалась, прижимаясь к нему, такому большому, теплому, нежному. А дождь лил и лил, и не хотелось, чтобы он заканчивался.

Мы прошли переулками к невзрачному каменному зданию, вошли в подъезд и поднялись по лестнице. Кристиан, не отпуская меня, открыл дверь и мягко подтолкнул внутрь: по привычке я хотела пропустить его вперед.

Темно, ничего не видно. Я едва не налетела на острый угол комода, благо, Штурман меня перехватил.

– Тут света нет в коридоре. Разуемся – и сразу в комнату.

В спальню! – мелькнула в голове шальная мысль. Нет, ну почему рядом с ним я становилась такой жаждущей, любопытной, открытой для неизведанного счастья? Какие уж там встречи наедине у нас на Атальмейне! Принято было чинно прогуливаться под руку по людным садам и набережным, но уж точно не мокрыми стоять в непонятной квартире наедине. В темноте. Под тихий шум дождя. Глаза немного привыкли, и я увидела Кристиана, сидящего на корточках. В следующую секунду он мягко стянул с моей ноги ботинок.

– Вот же елы-палы, Ава! Ноги-то насквозь!..

– Да ничего. Они вроде теплые внутри…

– Ледяные, блин! – сердито хмыкнул он. – По лужам скакала?

– Да. Асфальт неровный, вот я и провалилась пару раз по щиколотку.

Он тихо рассмеялся, а потом, совершенно неожиданно, подхватил меня на руки и понес.

– Здесь и пол ледяной, и батареи не работают. И одеяло, по-моему, всего одно.

– Спасибо тебе за заботу, – прошептала я, вжимаясь в его шею и вдыхая аромат теплой кожи. – Я даже не мечтала, что так вечер закончится. Радостный уют, прекрасный… и замечательный тоже… Ну, что мы вдвоем… то есть я не одна. То есть ты не один…

Хорошо, что в темноте не видно было, как покраснела. Хотя Кристиан, конечно, многое понял. Уж точно догадался, что волнуюсь и заикаюсь я неспроста.

– И я рад, Аверина, – сказал он, и голос теперь звучал как-то иначе. – Согревать тебя. Быть рядом. Вместе куда лучше, чем одному. Но «вместе» тоже разное бывает.

Я не смела надеяться, что правильно истолковала его слова.

– Вот, кстати, как тебя дома ласково называют? А то я думал, думал и только и придумал что Ава или Авериша.

Он усадил меня на кровать, и в тусклом свете старой люстры мы несколько секунд глядели друг другу в глаза. Кристиан опустился на колени, и держал меня за руку, отчего жаркие волны блаженства разливались по телу.

– У нас на Атальмейне не принято имена сокращать, – наконец сказала я, смущаясь его пристального, настойчивого взгляда. – Нет уменьшительно-ласкательных форм, к сожалению. Но мне нравятся оба варианта. Это непривычно и приятно, и ты так произносишь… Кхм. А тебя как называют? Крис?

– Ага. Но не все. Многие полным именем. Мама звала Кристюшей, Алеард – раньше, когда мы были пацанами – Тианом. Вот у него имя вообще несокращаемое, хотя я иногда зову Алом.

– Алеард… Да. Оно сложное. Как и у Фрэйи.

– Её в детстве звали Фафой, и ей это ужасно не нравилось.

Он поднялся и отошел к тумбочке, у которой не хватало ножки.

– К сожалению, с едой у нас беда. Я зашел в магазин на углу, но смог купить только лимонад (остальные напитки были крепкими) и вот эти печенья с вишней.

– Сладкое! Здорово. Спасибо. Я что угодно могу съесть. – И улыбнулась в отчет на его широкую улыбку. – А лимонад – это что-то из лимона?

– Да. И шипучее.

Мужчина вынул из-за пазухи бутылку, пакет со сладостями, и снова подошел ко мне.

– Давай помогу.

– Пожалуйста… спасибо… – хрипло отозвалась я, и, откашлявшись, приподняла штанину. – Носки не моего размера, они так туго натянулись. А теперь, кажется, ещё и сели прямо на ноге.

– Ого, какие оригинальные! Со снеговиками!

– Глупость, да? – хмыкнула я. – Попросила взаймы, они зимние. Вы на Земле лепите снеговиков?

– Обязательно. Я раньше хотел стать скульптором. Я вообще много кем хотел быть. А ты?

Я была благодарна ему за этот разговор, потому что волновалась до дрожи в пальцах, и мужчина наверняка это чувствовал. К тому же он так нежно касался меня, что по телу пробегали волны того самого чудесного тепла, которого я смущалась более всего.

– Выбор был небогатым. На Атальмейне в каждой семье свои традиции. Наша, например, славится рукодельницами, вышивальщицами, если точнее. Поэтому и мне придется ей стать.

– Но ты не хочешь, – сказал он, не мигая на меня глядя. Сильные пальцы осторожно стягивали неподатливый носок.

– Я умею это делать, рано научилась. Но мечтала путешествовать через Промежуток и… и ещё быть независимой от родителей. Понимаешь, у нас строго со многим. Например, женихов они мне уже подобрали, а мне ни один не нравится…

Кристиан нахмурился, дотянулся до ящика и вытащил полотенце. Теперь он кутал мои озябшие пятки, и я едва сдерживалась, чтобы не поцеловать мужчину в обросшую щеку. Разве не это правильно – выбирать сердцем? Чувствовал ли он себя счастливым другом, будучи рядом со мной?

– Я думал, на Атальмейне нет глупых правил относительно любви.

– Глупых предостаточно, в том числе относящихся к чувствам. Знаешь, какое самое любимое слово наших правителей? «Долг». Ты должен всем, кроме себя самого. А я родилась эгоисткой, создала втайне ото всех мечты и не предавала их. Атальмы – не любители путешествовать. Можно застрять в Цикле, а когда домой вернешься – никого из близких уже в живых не будет. Это вы, Открывшие путь, сильные бродяги. Вы знаете ход времени. А большинство просто люди, просто путешественники, которым с трудом удается развить один-единственный дар. Цикл не может прерваться внезапно, но время коварно. Застрять на года в чужом мире, чтобы потерять свой… незавидная участь.

– Почему же ты так стремишься изменить судьбу? Только из-за ограничений, за сладость свободы?

– Нет. Не совсем. Я чувствую свою судьбу. Цикл как часы, он запускается вместе с новым рождением, новыми чувствами. Мы рождаемся в одном мире, но вправе назвать родным другой. И я знаю, что Атальмейн – моя вторая родина, а первая, настоящая, где-то далеко.

– И как родители реагируют на это?

– Они не знают, – снова покраснела я. – Думают, гощу у сестры. Которая, кстати, дружит с Онанон.

Штурман хмыкнул, но невесело.

– Я буду твоим другом, Ава, – вдруг сказал он и сжал мои ладони в своих, таких больших и сильных. – Можешь всегда рассчитывать на мою поддержку. Я тоже оставил родной мир и чувствую, что поиск иной родины – моя судьба.

– Спасибо тебе, Крис. Я представляла тебя иначе… Со слов Онана, все Открывшие путь – сдержанные одиночки, крутые и независимые. Порой не поймешь, шутит он или говорит серьезно.

– Крутость – не мое. Сдержанность – это скорее про Алеарда. Ну и одиночество – не лучший выход. Я рад обрести друга, то есть подругу, буду оберегать тебя в путешествиях и, если понадобиться, защищать от сердитых родственников. – Хитрый взгляд добавил мне мурашек на затылке. – Ты не против, я кофту сниму?

– Нет, конечно.

– Отлично, – улыбнулся мужчина, и принялся раздеваться. Судя по всему, он не мерз совсем. Когда на нем осталась тонкая футболка, Кристиан накинул мне на плечи одеяло и подвинул поближе тумбочку. – Ну, сейчас наедимся!

Лимонад, рассыпчатое тесто, темно-красное повидло. Кристиан сидел рядом, касаясь моей ноги бедром, и я млела от звука его голоса. Мы говорили бесконечно, обо всем, что в голову придет, и слова складывались в удивительные узоры. С ним можно было оставаться собой, не бояться ошибиться, забыть правила, не следовать установкам. И эта легкость пленяла, мощными потоками гнала кровь по жилам, насыщала чувствами свежими, как морской ветер.

– Считается, что истинные Хранители создаются только в Хрустальной пещере, – говорила я. – Поэтому к вашему Бури будут относиться неоднозначно. За всю историю Циклов только Земля, Альтания и Атория смогли создать своих собственных Хранителей. Их имена давно забыты, но я предполагаю, что один до сих пор обитает где-то в мире магии среди неприступных гор, и есть народ, что хранит память о нем. Но это только мои догадки.

– В сохранении памяти имеются свои положительные стороны, но развитие начинается там, где есть движение. Не обидишься, если скажу, что атальмы застряли на одном месте?

– Это правда, – улыбнулась я. – Застряли. Но переубедить их ничто не сможет. Уж точно не я со своими недалекими мечтами.

– По-моему, хорошие у тебя мечты, Ава.

– Спасибо. Здорово, что они хоть кому-то не кажутся глупыми… А твои, какие они? – осторожно спросила я.

– Обычные, – улыбнулся мужчина. – Свой дом, семья, чтобы все было хорошо у близких и друзей. Ну и Арона усмирить, хотя это не мечта, а цель. Изрядно он всех достал, не сидится человеку. Про таких говорят «заноза в заднице», прости за грубость.

Мы рассмеялись, и разговор перешел на темных бродяг, которых у нас в стране называли «гнилыми». А когда закончились пирожные и был выпит лимонад, Кристиан предложил поспать.

– Я тебя заболтал. Подремлю в кресле, а ты можешь лечь на кровати.

Я не посмела предложить ему устроиться рядом, хотя и очень хотела этого. К тому же кровать была небольшой. Что-то подумает! Мне и самой казалось, что веду я себя слишком раскованно, хотя кто меня этому учил? Прежде общение с ребятами было по-деловому холодным.

Однако когда я вышла из ванной и увидела Криса сидящим на маленьком кресле (а при его росте помещался он там с трудом), решимость всколыхнулась во мне вместе с упрямой нежностью.

– Это не отдых. Пожалуйста, давай ты тоже ляжешь на кровати. Я много места не займу.

– Зато я займу, – отозвался он. – Поверь, в моем случае лучше вообще одному спать, потому что я пятки закидываю за уши, руками шарю и хватаю всё подряд, храплю, шевыряюсь и толкаюсь.

Я не сдержала смеха.

– А я все время подушку под ноги кладу.

– А я – на голову. И одеяло комкаю.

– А я – скидываю на пол.

– Что же, – рассмеялся мужчина, – выходит, мы – отличная пара. Учитывая размер кровати, боюсь, оба проснемся в синяках.

– Крис, – тихо сказала я, и мы встретились взглядами, – я серьезно. Как бы беспокойно ты ни спал, нельзя же отдохнуть, согнувшись в три погибели, на этом жутком кресле! Мне совесть не позволит спокойно уснуть.

– Давай договоримся: я попробую тут, а если не выйдет, посреди ночи заберусь к тебе.

Я знала, что он твердо решил не переходить границу, и тихо вздохнула. Конечно, никакого «посреди ночи» не будет.

– Ладно. А чем ты укрываться будешь?

– Курткой. А вообще-то я не мерзну.

Пришлось и с этим согласиться. Мужчина сходил в ванную, вернулся и выключил свет.

– Доброй ночи, Ава.

– И тебе доброй, Крис...

…Я тихонько встала с кровати и пошла в туалет. Выпить столько лимонада и мерзнуть к тому же – сочетание весьма убедительное для некоторых внутренних органов. Это не Атальмейн, где осень теплая и солнечная, а обогрев нужен только в короткие зимние месяцы.

Я зацепилась пяткой за край дырявого ковра, налетела на тумбочку и на ощупь добралась до ванной. Обратный путь шла уже увереннее, но всё равно хваталась за стены.

Казалось, что в комнате кроме меня никого нет. Кристиан, несмотря на заверения о собственном храпе, тихо спал. Привыкшие глаза различали его фигуру, скрещенные на груди руки и вытянутые ноги. Я решила проверить, мерзнет ли он, и осторожно тронула щеку мужчины. Теплый. Не проснулся. Хорошо.

Не знаю, как долго пользовались этим одеялом, сколько раз его стирали, выбивали или чистили, но оно совсем не грело. Казалось, что я укрылась салфеткой, и нос заледенел. Я пыталась устроиться так и сяк, осторожно ворочалась, то подтыкая одеяло, то снова перекладываясь, то закрывая подушкой поясницу или живот. Но, казалось, дуло отовсюду, сквозняки лезли змейками, и даже высохшие носки не спасали.

– Авериш, что-то случилось? – вдруг прозвучало в тишине.

Я со стыдом подумала, что не так уж и тихо ворочаюсь.

– Нет, просто непривычно. Так темно и холодно, никак не могу устроиться… Прости меня. Я думала, что веду себя тихо.

– Замерзла, – сразу догадался Кристиан. – Во второй раз. Всё из-за меня. Надо было сразу соглашаться и ложиться рядом. Ты еще не передумала меня пустить в кровать?

– Н-нет… – прошептала я. – Я буду смирно лежать, честное слово, что не стану пихаться!

– Обещаю, что не скину тебя на пол, – сказал он, и я замерла, слушая тихие шаги. – Ты где предпочитаешь – возле стеночки или с краю?

– Как тебе удобно.

– Мне удобнее, если ты будешь в норке.

Я никак не могла справиться с дыханием, от волнения горели щеки, и бегали по всему телу мурашки. Моя сестра Амина говорила, что часто именно так всё начинается: теплота дружбы становится жаром любви. А, может, Крис просто не мог иначе? Возможно, дело было не во мне, а в том, что он согревал бы любого, нуждающегося в этом? Хоть девушку, хоть бездомного котенка…

– Не бойся, – шепотом сказал он, мягко двигая меня к себе поближе. – Я не приставала. Буду вести себя скромно и культурно… Хотя смотря какую культуру иметь в виду.

Я рассмеялась и, тая от блаженства, уткнулась носом в его грудь. Рука Кристиана оказалась между мной и стеной, второй он укутал мои ноги, подоткнул одеяло. Я не смела прижаться плотнее, но даже так сразу стало тепло и уютно. Сомкнув веки, я длила это наслаждение, слушала дыхание любимого и сама не заметила, как провалилась в густоту ласковых снов.

А проснулась уже у него на груди, в плотных, жарких объятьях. Одеяло скомкалось и теперь укрывало только ноги, куртка Кристиана была целиком на мне, а мои шаловливые, непослушные руки обхватили его плечи. Впрочем, и он держал крепко, позволяя лежать прямо на себе и не высказывая недовольства.

Сквозь тонкие занавески просачивался слабый свет, было слышно, как за окном стучит дождь. Я не знала, сколько сейчас времени, и совсем забыла о том, зачем мы вообще пришли в этот мир. Дар дремал, и я, разомлевшая, дремала на груди желанного мужчины. Такое прекрасное, заполняющее чувство! В эти мгновения я понимала, что не откажусь от любви, просто не смогу сдаться, пусть жертва и окажется велика. Но мы всегда чем-то жертвуем, хотя бы выбирая одни тропы взамен других, и тогда невыбранные дороги отмирают, порастая густыми травами и забывая, что такое топот ног.

Страха не было. Я впервые в жизни думала о себе как о человеке с личной судьбой, не зависящем от прежних, пусть привычных и теплых отношений. Я любила семью, не хотела делать столь решительный шаг, но любовь к мужчине всё изменила. Мой мир не стал бы прежним, ведь забыть чувства не выходило. Скрывая правду от родных, я хотела защитить их, но понимала – им тоже придется делать выбор.

Следующее пробуждение оказалась столь же прекрасным, только на сей раз Кристиан лежал позади, обнимая меня рукой и прижимаясь большим, горячим телом. Я всегда представляла, что спать рядом с кем-то не слишком удобно – ни раскинуться, ни шевельнуться без последствий. К тому же обниматься во сне, когда тело тяжелое, неподатливое, а я – вдвое меньше Криса… Но это было более чем чудесно, может быть, потому, что я была полностью расслаблена. Дыханием он щекотал мне затылок, и я жмурилась от удовольствия, не желая шевелиться. И вдруг след, что мы засекали, внятно о себе напомнил.

– Хм, – сонно проворчал Кристиан, – кажется, пора.

– Доброе утро!

– Доброе, Ава. Ничего спала? Я-то вообще не помню ночи, провалился, отрубился… не хулиганил? А, всё-таки сграбастал, – и он сел на край, оставив после себя волну теплого запаха. – Прости. Первый раз с кем-то в обнимку сплю.

– Если бы не ты, я бы продрогла до костей. Спасибо. И… Я тоже раньше всегда спала одна.

– Новый опыт не всегда приятен, – усмехнулся мужчина. – Но, прости за бестактность, я бы не отказался ещё как-нибудь с тобой померзнуть.

Со мной!

– И я с тобой. Было уютно и хорошо.

Штурман вздохнул и поглядел на меня, чуть развернувшись. Непричесанный, непроснувшийся толком, выглядел он замечательно милым и обаятельным.

– Знаешь, здорово было бы погулять вместе, когда дела закончим. На Ибизу, например, отправиться, или к вам на Атальмейн. Что скажешь?

Душа забилась от радостного восторга, но потом я вспомнила, что нас ждет у меня на родине.

– С огромным удовольствием, но лучше на Ибизе. Я там никогда не была. Говорят, красивый мир. И ещё Цевра с её неповторимым небом и осенними чащами. Есть даже специальное обозначение для глаз ультрамаринового цвета – «как Цевранская высь».

– Да, Фрэйа рассказывала. У неё был друг как раз оттуда. Кириан, кажется.

– С цевранцами непросто дружить, – улыбнулась я. – Они особенные.

– Знаю, – усмехнулся Кристиан. – Наслышан. Тогда решено: как только, так сразу на Ибизу. Заодно и поедим чего-нибудь вкусного. – Он встал и пригладил волосы, попытался причесать пряди пальцами. Очевидно, делал так не раз, потому что получилось хорошо даже в отсутствие расчески. – Ты голодна?

– Не сильно.

– Лучше бы перед перемещением поесть… Но кто её знает, эту прореху. Вдруг закроется? Ты готова немного поголодать?

– Сколько угодно.

И последовала его примеру, расплетая косу и приводя себя в порядок. Уже через несколько минут мы переместились в Промежуток, а оттуда – в новый мир, очень похожий на предыдущий. Главным моим увлечением было посещать дворцовую библиотеку, а потому я знала, что Штурманы со всяким, кого перемещают, делятся своим жирным, ярким следом, именно поэтому они, в отличие от других «даровитых», могут действовать на людей как наркотик на наркомана. Чем дольше со Штурманом перемещаешься, тем больше хочется. Тщательно изучив этот вопрос, я пришла к выводу, что лишь у трети путешественников появляется тяга постоянно метаться туда-сюда, остальные получают иммунитет к чарам переместителя. Да и то, те, кто привык, могут научиться себя контролировать. Те же Открывшие путь, сколько Крис их перекидывал – и ничего, не подсели. Не то что я, дурочка, да не просто глупая, а ещё и влюбленная.

Мне внезапно стало неприятно вспоминать это прозвище, данное старшими сестрами. Называли они ласково, но кому охота постоянно слышать о себе такое?

– А у вас на Атальмейне есть фамилии? – вдруг спросил Штурман. – Или какие-нибудь родовые имена?

– Как и у вас на Земле, – с радостью подхватила я начало разговора. – Фамилия плюс отчество, только двойное – по имени мамы и папы. Часто забавно получается, но все привыкли. Я, например, Аверина Волнова Энн-Джай.

– Хм! – улыбнулся он. – А у меня фамилия Манилов, а отчество Денисович. Вообще, Кристиан Денисович звучит забавно, но тут уж маме имя нравилось, она была непреклонна.

– А сестры или братья у тебя есть?

– Родных нет. Это, кстати, нетипично для земных семей, чтобы один ребенок был. У меня всегда было много друзей, есть двоюродные сестры… И Алеард с Фрэйей.

– А почему так, Крис? Родители не захотели?

– Ну, время у них еще есть, – улыбнулся мужчина. – Большая разница между детьми при нашем образе жизни и сроке годности – не редкость. Но, думаю, они просто до сих пор друг другом увлечены. Как бы объяснить… настроены друг на друга… – Он рассмеялся и почесал нос. – Меня обожают, как и я их, но когда я стал взрослым (надеюсь, что стал!) – вернулись к прежнему «обожательству». Такая вот у них активная любовь. Много ездят, много где побывали в пределах нашего мира. Вот вернусь, открою для них Промежуток – дорвутся.

Мы рассмеялись.

– А мои – домоседы. То есть они, конечно, и за океаном были, но вообще-то острова покидать не любят. И у меня пять старших сестер.

– Ого! – хмыкнул штурман. – Ничего себе! Наверное, в таком коллективе сложно младшей быть?

– Да, есть такое. На меня обычно сваливают всё то, что другим делать неохота.

Он вдруг остановился и взял меня за руку, заглядывая в глаза.

– Ты тревожишься не из-за того, что мы никак успеха не достигнем. Что тебя беспокоит, Ава?

Как всегда бывало, у меня сердце ухнуло. Догадался ли он об истиной причине? С другой стороны, а зачем скрывать? Сейчас скажу, и будь что будет!

– Я…

Хрясть! Если бы мы не держались за руки, полетели бы в разные стороны, но Крис ухватился крепко, не дал больно упасть. Я приземлилась на него сверху, как на породистого скакуна, и, наверное, рассмеялась бы, но было не до веселья. Темные появились изнеоткуда, накинулись, как стая голодных псов. Всегда-то они нападали неожиданно!

Я прощупала дары, поняла, что сильных среди них нет, но не успела и глазом моргнуть, как Крис увел нас дальше. Бегством это уж точно не было, нам просто открылся нужный коридор, и тратить время на бессмысленную драку не стоило. Потом было несколько перемещений подряд, и я ощутила усталость. Когда мы оказались на пороге какого-то важного мира, который должен был стать основной точкой отсчета, Кристиан предложил передохнуть в его Промежутке. Мы присели возле больших камней, и, как бы мне ни хотелось склонить голову к его плечу, я сдержалась. Нам предстоял самый важный, последний переход, и неизвестно было, что ждет впереди…

Глава 24

Искрящееся нечто шло по берегу прямо к нам. Казалось, это призрак, составленный из множества серебристых гирлянд, однако то был не силуэт человека, а сразу узнанный мной пестрокрыл. Мы понимали, что более явного доброго знака и быть не может, и, едва существо приблизилось, попытались наладить контакт.

Но то был лишь провожатый, и кто прислал его – непонятно. Хотелось надеяться, что сама Трогия. Мы долго шли по берегу следом за существом, и чем дальше, тем более бледным оно становилось, словно каждый шаг выключал по одной крошечной лампочке. Приходилось перебираться через скалы, один раз – плыть, а потом мы оказались перед обширной песчаной равниной, где не было ничего – ни камней, ни лагун, ни звуков. Глухое место в окружении черных скал, заполненное напряженной тишиной. Призрак остановился и окончательно погас, словно впитался в белый песок.

– Думаешь, камень где-то здесь?

– Полагаю, что да, но он не покажется, пока мы не будем готовы, – отозвался Алеард. – Давай пройдемся, вдруг что-то почувствуем.

Стоило нам ступить на песчаное плато, как откуда ни возьмись возник небольшой серый камень. Он подкатился к нашим ногам и замурлыкал, как будто просил уделить внимание. С этого момента началось беспрерывное перемещение, потому что камни вылезали один за другим, словно прокладывая для нас особый путь, могущий привести к желанной цели. От одной реальности к другой, стремительно и без оглядки… Пока, наконец, мы не остановились передохнуть посреди густого леса.

– Кажется, время нас пощадило, – улыбнулся Алеард. – Вернемся на Тасулу – будем отъедаться, это точно.

– И отсыпаться, – кивнула я, устраиваясь у него на коленях. – У меня мысли путаются от недосыпа. Думаешь, нам ещё долго так скакать? Когда доберемся до Трогии, хотя бы ощутим её?

– Понятия не имею, малышка. Надеюсь, ещё десятка два миров…

– Ничего себе! – хрипло рассмеялась я. – Рехнуться можно от такого количества перемещений!

– Да, Крис нам бы очень помог… – сказал Алеард. Он хотел ещё что-то добавить, но вдруг из-за деревьев показались мужчина и женщина. А, точнее, девушка, очень красивая, маленькая ростом, с черными волосами до пояса и желтыми, пронзительными и печальными глазами. Мужчина был светловолос, статный и высокий, хотя, конечно, не выше Алеарда. Глядел он настороженно, но не злобно, и обнимал девушку так, словно боялся отпустить от себя хотя бы на мгновение.

Чувства сказали мне, что бояться этих ребят не стоит, и тотчас мужчина обратился к нам:

– Добрый вечер! Простите, мы не хотели мешать. Лес огромен, мы заблудились. Не подскажите, что это за место?

– Добрый и вам. Мы и сами не знаем, как называется этот мир, – дружелюбно отозвался Алеард. Он не торопился отпускать меня с колен, и я почему-то совсем не смущалась этого. – Вы из Промежутка? Путешественники?

– Хм, – нахмурился мужчина. – Мы шагнули в колодец сил, и, наверное, провалились в иное измерение. Но о Промежутке понятия не имеем.

– Мы с Атории, – добавила девушка.

– О! Изначальный мир! – улыбнулась я. – Хотите вернуться? Мы можем помочь.

– Нет. Нам нужно отыскать другое измерение, – быстро сориентировался мужчина. – Не знаем, как называется то место, но это важно. Моя супруга… больна. Ей важно попасть именно туда.

– Что же, присаживайтесь к костру, если хотите, – пригласил Алеард. Судя по всему, их энергии и у него не вызвали беспокойства. – Мы давно бродим, постараемся сориентировать вас, насколько это будет в наших силах.

Как вскоре выяснилось, наши новые знакомые, Марк и Габриэль, ничего не знали о бродяжничестве. Они не спешили делиться своей историей, да и мы умолчали о том, что ищем Трогию. Однако кое-какие удивительные совпадения всё-таки нас сблизили. В частности то, что они знали Маира, и он знал их.

– Думаю, с этого и начнем, – сказал Алеард. – Вам бы переместиться на Тасулу – это безопасный мир для бродяг. Туда же можно пригласить и братьев Арнэ.

Если супруги и удивились всему рассказанному, они хорошо своё изумление спрятали. Мне казалось, будто им гораздо важнее не знание, а само решение. А ещё я чувствовала, что Габриэль действительно больна, но не так, как обычный человек. Что-то в её чувствах, в выражении лица, и в том, как она дышала, настораживало.

– Что делать будем? – спросил Алеард, когда мы отошли к ручью напиться. – Не хочется их бросать.

– Предлагаешь взять с собой?

– Предпочел бы не брать, но у девушки и правда серьезные проблемы. Обычно человек несет в себе положительный заряд, и он мощный, яркий, осязаемый. В её случае я вообще ничего не вижу – ни сплетений, ни основных узлов. Едва-едва сердце подсвечено, остальное – сплошной мрак. Такое чувство, будто она наполовину мертва. – Он перехватил мой испуганный взгляд. – Понимаю, звучит безумно, но мы неспроста с ними встретились. Послушай, как девушка описывает тот мир. Тебе не кажется, что она говорит о Трогии?

– А вдруг они от Первого? Вдруг это ищейки? И мы по своей воле приведем их в запретный мир! Так ошибиться – потом всю жизнь себя корить.

– Они не «темные», – покачал головой Алеард. – Это я знаю совершенно точно. Марк обладает огромной силой, которую трудно прощупать целиком, но он никогда не использовал её во зло.

Я улыбнулась.

– Вот уж точно от тебя ничего не утаишь.

– Как раз тот скачок силы, о котором я говорил. Порой мне кажется, что дар Создателя объединяет в себе несколько других даров. Разве что нам всё равно надо решить, как поступать с ребятами.

Я задумалась. Мы знали их всего пару часов, но мог ли Алеард ошибиться, могли ли мои чувства быть обмануты? Едва ли.

– Думаю, им стоит отправиться с нам, – сказала я через минуту. – Кажется, они и правда многого не знают. Хорошо бы сначала получить подтверждение от Маира… Но у нас нет времени.

– Согласен, но есть риск, что их выкинет. Проход нестабилен, а они мало перемещались. Скорее всего, они проваляться в более обжитые, близкие к Промежутку миры. И потом мы сможем их там отыскать с помощью Криса.

Когда мы сказали новым знакомым, что вынуждены взять их с собой, чтобы не потерять путь, они какое-то время разговаривали между собой. Также как мы обсуждали, стоит ли доверять? Скорее всего. И, также как мы, решили рискнуть.

В итоге Алеард не без труда протащил нас четверых в свой Промежуток. Габриэль и Марк некоторое время приходили в себя, но я заметила, что именно здесь, в переходной реальности, на щеках девушки появился хоть какой-то румянец.

– Красиво как! – сказала она. – Эта то самое место – логово, как вы сказали?

Я кивнула.

– Связующая точка. У каждого из вас она будет особенной. Промежутки – как отражения души. Камни – это миры, вода – проводник.

– Звезды – доступные энергии? – вдруг сказал Марк.

Алеард внимательно поглядел на него.

– Скорее всего. Как ты это понял?

– Чувствую их в себе, – коротко ответил мужчина.

Мы с Алеардом переглянулись, Габриэль покрепче прижалась к мужу. Пришлось рассказать им о дарах и стихиях. Возможно, Марк был Звездным, потому и ощутил небо по-особому. Мне вот никогда не казалось, что светила в Промежутке несут какой-то особый заряд. Снова промелькнула мысль о нескончаемом потоке знаний и выстроенной где-нибудь в горах школе…

– Отсюда мы пойдем в иные миры, и задерживаться там не станем, – сказал Алеард. – Чтобы добраться до нужного места, придется потратить много сил.

– Хорошо, – кивнул Марк. – И это будет тот самый мир?

– Возможно. Я не уверен, что он впустит нас, но, по крайней мере, даст коснуться. Да и потом будет легче найти путь, чтобы попробовать туда попасть.

– Почему он закрыт? – спросила Габриэль.

– Трогию, если вам нужна, как и нам, именно она, предали, – ответил Алеард. – Миры такое не сразу прощают, тем более если они Изначальные.

Пришлось рассказывать ещё и об этом, и о многом другом. Мы всё равно ждали нужного момента, и когда он настал, ринулись вперед.

Мелькнуло розовое солнце и пропало, словно его стерли. Заходило ходуном синее небо, вскочили на нем крупинки крошечных звезд – и рассыпались бисером, превращаясь в дождь. Нас намочило, потом высушило. Снова намочило… Столкнуло, расправило, перевернуло и обрушило в снег. Никто не успел и охнуть, как мы выпали посреди пустыни, затем в лесной чаще, потом на берегу океана. Я понимала, что силы мои на исходе, и видела, что остальным тоже достается по полной. Мы будто летели через туннель, не успевая даже вдохнуть воздуха, и сомнение внутри меня становилось всё более обширным.

Не получится. Не сможем.

– Алеард! Ёксель-моксель!.. – вдруг донеслось через пространство. Голос принадлежал Кристиану. – Притормозите, ребят! Вы ж угробитесь!..

Мы не успели увидеть его во плоти – пролетели в очередной мир, едва ощутив Промежуток. И – плюхнулись в прохладную пресную воду. Я, Алеард, Марк и Габриэль. Следом сверху упал Крис и какая-то миловидная девушка.

– Привет! – воскликнул штурман.

– Привет! – радостно отозвались мы.

Красивую девушку звали Аверина, но не успели мы познакомиться и познакомить ребят, как в воду шлепнулся Ойло.

– Это… того… чего?.. – вынырнув, закашлялся трог. – Мы где, блин?

– Мы где-то, – ответил Крис. – Думаю, в одном из близких к Трогии водных миров.

– Для лучшей проводимости! – воскликнула я

– Именно, – улыбнулся Крис. – Я вас специально сюда засунул. Простите, что внезапно. Теперь дождемся Эвана и Руту…

Шплякс! И они уже бултыхаются рядом.

– Теперь, кажется, все, – сказал штурман, когда ребятам объяснили смысл такого купания. – Хотя я понятия не имею, кто нам вообще нужен…

– Мы уже можем перемещаться? – взволнованно спросила Рута. – Прямо на Трогию?

– Нет. Мы только коснемся, сможем поговорить с ней сердцами, – ответил Алеард. – Возможно, она поймет, примет и откроется. Или оттолкнет нас, как и прочих.

– И что тогда? Снова пробовать станем? – спросил Ойло.

– Возможно. Но я думаю, что эта попытка – единственная, и если Трогия и передумает, то только спустя долгое время.

– Печально, – сказал Ойло, – быть преданным. Вот только я ума не приложу, как мы будем говорить с планетой!

Габриэль и Марк молча нас слушали, не участвуя в разговоре. Если мы с ребятами искали родину, они помимо этого пытались обрести и ещё нечто важное.

– Действовать будем через мой Промежуток, – сказал Кристиан через несколько минут. – Хорошо бы сквозь твой пройти, Ал, но я с ним не столь хорошо общаюсь. Ава, тебе предстоит усилить мой дар и проследить, чтобы поблизости не было никаких других даров. Ты, Алеард, как всегда станешь слушать энергии. Остальным главное расслабиться, так мне будет проще перемещать нас.

Все закивали, и почти сразу я ощутила, как вода кругом нас испаряется. Становилось всё теплее, и вскоре мы уже стояли на обычном песке, а перед глазами расстилался зелено-синий океан. И, сколько я ни видела водных просторов самых разных цветов, этот показался самым ярким, самым сочным из всех. К тому же помимо песка внизу лежало столько потрясающих по красоте ракушек, что у меня немедленно возникло желания набрать их ведрами и декорировать стены в доме.

В нашем доме. Когда он у нас будет. То есть – если будет.

А по берегу шел пестрокрыл. Ярко-рыжий, с глазами по цвету точно такими, как незнакомый океан. И он, если бы светился, был бы очень похож на того, что мы встретили в Промежутке. Конечно, не случайно.

Ещё более удивительным было то, что произошло дальше. Зверь, совсем как прежде Гур, склонил голову, и произнес приятным, звонким голосом:

– Приветствую, странники!

Мы поздоровались вразнобой. Не знаю, что остальные, а я сильно волновалась, полагая, что он не просто так пришел к нам снова, и на сей раз во плоти.

– Я – священный зверь Трогии, разносчик ее энергии и хранитель врат. Я знаю, зачем вы собрались вместе и готов помочь попасть в Изначальный мир. Но при одном условии. Если оно будет исполнено – ключ будет отдан.

– А можно вопрос? – тотчас подал голос Ойло.

Зверь кивнул.

– Ты любому, исполнившему твою волю, ключ готов отдать?

Хитрый же лис! Я не смогла сдержать улыбки, и пестрокрыл тоже улыбнулся.

– Нет. Только тому, в ком течет огненная кровь.

– Ага, значит, либо мне, либо Алеарду, либо Руте из здесь присутствующих.

– Верно. К тому же мне нужно, чтобы вы непременно пришли все вместе, как и сейчас. И, пожалуйста, возьмите с собой Хранителя. Он подтвердит мои слова и докажет, что вам можно доверять.

– Чего ты хочешь? – спросил Алеард.

– Обезопасить Трогию. Уберечь от нового предательства. Для этого вам нужно отправиться на Аторию, в долину Теней, и там отыскать Серого воина. Если сможете его победить – я создам прореху, через которую вы попадете в мир огня.

– Что это за воин? – спросил Кристиан. – И почему ты боишься его?

– Потому что он ждет, когда Трогия будет доступна вновь. Она нужна ему, чтобы обрести плоть.

– Ты предлагаешь сражаться с призраком? – подал голос Марк, и мы все посмотрели на него.

– Именно. Но не вам с Габриэль. Ей опасно возвращаться в родной мир, ибо каждое мгновение, проведенное на Атории, будет ускорять её часы. Ты не должен бросать супругу, потому что замедляешь ход её энергий. Трогия нужна вам больше, чем остальным. Только она вернет силу, лишь она сможет помочь.

– Если этот человек так опасен, как я могу остаться в стороне? – нахмурился мужчина. Мне показалось, что позади него всполохами красного огня выросли крылья.

– Если отправишь супругу в один из Изначальных миров, она, возможно, продержится до твоего возвращения…

– Мне не нужны догадки, – холодно сказал Марк, и я прекрасно его понимала. – Я должен точно знать.

– Пожалуйста, не уходи, – подала голос Габриэль. – Я уверена, мы сможем помочь в чем-то ещё. Я чувствую, что… – она покраснела и на мгновение подняла усталые, полные муки глаза. – Что не дождусь, Марк. Энергии гаснут.

– Это так, – вдруг сказал Алеард. – Вам и правда лучше не разлучаться. Мы обещали провести вас на Тасулу, и будем рады, если вы решите помочь другим бродягам.

Габриэль отчаянно поглядела на мужа. Я видела, что ей страшно, но еще больше стыдно собственного бессилия.

– В таком случае я могу попросить кого-то вам помочь. Человека, который хорошо знает магию Атории. Но лишь в том случае, если увижу Маира Арнэ своими глазами и пойму, что вы действительно его друзья.

– Простите за недоверие, – сказала Габриэль. – Мы не можем рисковать прежним домом. Там остались наши семьи… Близкие. Друзья…

Я чувствовала её чувствами и была поражена, как это больно. Подобной горечи, молчаливой муки и страдания прежде не исходило ни от кого. Неужели они с Марком и правда не могли вернуться домой? Но что случилось с девушкой, что терзало её тело и душу, обещало скорую смерть? Почему родной мир вдруг стал им недоступен, кто закрыл его? Мне не верилось, что супруги совершили нечто действительно плохое и были изгнаны.

– Хорошо, – кивнул Алеард, – мы все вместе отправимся на Тасулу и позовем Маира. Я понимаю вас, мы знакомы всего несколько часов. Где конкретно находится этот человек? – обратился он к пестрокрылу.

– Я создам для вас мысленную карту, – отозвался зверь. – Укажу начальную точку. Оттуда вы начнете поиск, но предупреждаю: он очень опасен. Серый воин обладает сильным даром и развил его в полной мере, к тому же метания плоти ему более не ведомы.

– Количеством, значит, не возьмем? – спросил Ойло.

– Я не уверен, что вы сможете его победить, – сказал зверь. – И скорее всего не убьете. Но прогнать в Пропасть подобное злое создание возможно.

– Он Тень? – снова подал голос Марк. Он знал многое, о чем мы и понятия не имели, и потому действительно мог оказаться полезен.

– Лишь отчасти, и то потому, что добровольно впустил мрак. Но вам следует бояться не его тьмы, а могущества памяти и времени, крайних чувств. Этот человек был отчасти радужным, потому что когда-то смог поглотить дар убитой им Радуги.

Мне стало не по себе. Нам предстояло отправиться в логово к дракону, по крайней мере, именно так я представила себе неведомого врага.

– А если нам не удастся? – спросил Кристиан.

– Но вы попытаетесь, – отозвался зверь. – Я даю оценку не результату, а устремлению.

– Ясно, – со странной интонацией сказал Эван. – Только слишком много противоречий. Ты ведь сказал, что он угрожает Трогии, тогда нам в любом случае нужно отправить его на дно, или получим фигу в масле.

– Если вы докажете свою мощь, сможете создать барьер, возвести стену, которую он не преодолеет в одиночку – Трогия будет в безопасности.

– А если ему поможет кто-то из темных бродяг? – вдруг спросил Алеард. – Ты должен знать, что огненный мир хочет открыть некто по имени Арон.

– Многие хотят открыть её, – спокойно кивнул пестрокрыл. – Но никому за сотни лет не удалось провести меня.

Мы переглянулись, и вопросов больше никто не задавал. Пестрокрыл не спеша коснулся наших сознаний, и лес, ведущий в Заколдованную долину, показался мне знакомым. Уж не туда ли мы удирали с Маиром?

Тасула встретила нас тишиной и полупустым домом. В первую очередь мы с Алеардом пошли спать. Сражаться в таком истощенном состоянии было бы глупо. Уже потом, встретившись с остальными в гостиной, мы решили, что всем не помешает короткий отпуск. Следовало набраться сил перед предстоящим путешествием, и мы с Алеардом избрали для уединения Белву. Не только потому, что она питала нужной энергией. Я хотела почувствовать остаточные энергии друзей, возможно, что-то выяснить. Однако большую часть времени мы летали, ели и спали, и следы, что я так отчаянно пыталась отыскать, были давно затерты.

Зато чередой шли сны-видения, которые продолжали питать сердце чем-то важным. Мы поговорили с Гуром и выяснили, что для Радуги такое явление – обычное дело. Именно благодаря подобным ночным явям развивался дар. Я училась принимать чужие жизни, и, подглядывая и забывая, оставляла для себя главное – богатейшую гамму чувств…

…На Тасуле было тепло, не то что тот осенний мерзлый мир. Я готова была реветь от отчаяния – едва мы всё обсудили, Кристиан куда-то отбыл, не забыв, впрочем, про нашу с ним договоренность.

– Нужно проведать моих давних друзей, – с улыбкой пояснил он. – Но я скоро вернусь, и тогда можно будет провести несколько дней на Ибизе. Ты еще не передумала подарить мне свое время, Ава?

– Нет! – воскликнула я, и он улыбнулся.

Я не стала говорить, что совсем скоро меня отыщут родные и силой уведут домой, чтобы там запереть до церемонии совершеннолетия. Авось, удастся отсидеться на Тасуле, спрятаться, чтобы не достали… Не могла же я говорить прямо: люблю тебя, давай обнимемся, поцелуемся и станем близки, пока не поздно! Крис уж точно решил бы, что у меня поехала крыша. Некая часть меня радовалась и сучила ножками оттого, что он проявил интерес, позвал на свидание. Но другая, упрямая и прямолинейная, сухо напоминала о возможном крахе всех надежд и мечтаний.

Они меня схватят. Дядя и отец так это дело не оставят. Даже ради счастья дочери непросто перечеркнуть страницы старинных летописей, или, того паче сжечь их дотла. Даже зная, что с атальмами-красавцами я буду несчастлива, мама не заступится. Как бы хороши они ни были, как бы сильно не старались мне понравиться... Куда им, улыбчивым и сильным, до Кристиана! Всё равно что предлагать вместо звезды обычную лампочку.

У меня не было выбора – я отпустила штурмана, даже не коснувшись на прощание. Только и запомнила его улыбку, чтобы сразу запереться в выделенной мне квартире.

Особенно страшно стало, когда наступила ночь. Помимо страха на меня напала жажда, а после полуночи – жор. Я всегда хотела есть, когда волновалась. А тут еще никого на кухне не оказалось… Я дорвалась и не заметила, как в комнату зашли Габриэль и Марк.

– Ой, привет…

Девушка улыбнулась мне, мужчина кивнул. Он был немногословен и суров, и совсем не похож на улыбчивого Кристиана. Льдинки глаз, бело-золотые волосы, напряженные линии бровей. Марк чего-то боялся, несмотря на то, что дар его был по-настоящему сильным. Я пытала энергии, так и эдак крутила и вертела их, и поняла, что он не подходит ни под одну из категорий. Разве что Стихия, о которых уже много лет никто не слышал, да и то, не совсем понятно, чем Марк обладал. В нем, казалось, есть и огонь, и ветер, и металл. К нему тянулись деревья, земля доверчиво дышала под пятками, и камни подставляли бока. Но более всего света давали звезды, и я в конце концов утвердилась во мнении, что мужчина владеет именно этой стихией. Разве что вода находилась в стороне, не спеша омывать дух, и это было интересно само по себе. Мог ли Гур подсказать что-то? Я уже успела узнать, что верк доброжелателен ко всем и охотно отвечает на вопросы.

Но сейчас было не до этого. Конечно, мне хотелось завести разговор, узнать, откуда они прибыли и почему покинули прежний дом… Но о таком не пытают знакомых, только близких друзей. И я продолжила есть, углубляясь в собственные страдания, считая минуты и представляя, как мы с Крисом гуляем по белым пляжам Ибизы, купаемся в фиолетовых водах и едим знаменитые розовые орехи.

Замечтавшись, я в который раз проморгала важное мгновение, и, когда на кухне возникли папа и Домьер, от неожиданности опрокинула на себя тарелку с салатом.

Снова этот настойчивый парень. И снова мне некуда бежать. Последний раз мы с женихом виделись на мамином дне рождения, и я, как ни старалась, не смогла от него скрыться. Он и теперь смотрел на меня с обожанием и жадностью, и это здорово бесило. Красивый парень, чем-то похож на Эвана – русые волосы, высокий и худощавый… Он был мне безразличен как мужчина, но я не хотела разбить упрямцу сердце! Так что же теперь, жертвовать своим?

– Аверина, – строго сказал отец, – ты почему не предупредила, что уйдешь за Промежуток?

Я не умела врать.

– Потому что знала, что вы не отпустите. По закону Промежутка я уже совершеннолетняя, пап, и могу перемещаться. Мой дар…

– Неважно. Идем-ка домой, доча.

Я на всякий случай обошла стол и поставила перед собой стул. Так сразу не схватят, смогу улизнуть.

– Не могу. Я… не вернусь домой, пап. Прости, Домьер. Я тебя не люблю.

– Значит, другого нашла? – беззлобно усмехнулся он, и я опустила глаза. Не выкручусь, не выпутаюсь.

– Нашла, – собравшись с силами, ответила я. – Он – один из Открывших путь. Да, пап. Да, я сошла с ума. Нет, вы меня не уговорите. И пусть мама, если хочет, выбросит мои вещи и отдаст комнату Лайе.

– Поговорим дома? – миролюбиво предложил отец. – Ты же не можешь просто взять и сбежать на Тасулу. Аверина, это глупо. Мы желаем тебе только хорошего, и покинуть Атальмейн – не лучшее решение, особенно когда проход нестабилен.

«Сбежать – глупо». Мне стало стыдно перед Габриэль и Марком.

– Я знаю, ты станешь уговаривать. Но, папа, я своего решения не изменю. Мой выбор – моя ответственность, ты же сам всегда так говорил.

– Ты хорошо знаешь этого парня? – нахмурился отец.

– Достаточно для любви.

Домьер покосился на ребят, и Марк ответил на его неприязненный взгляд ледяным спокойствием, сквозившем в небесных глазах. Почему они не уходили?

– Тебя всего несколько дней не было. Быстро ты всё решила, – сказал «жених».

– Простите, но вы тоже быстро решили за меня, как лучше. Ты мне даже другом стать не успел, Домьер.

– Аверина, мама ждет тебя. Ты не станешь её расстраивать? – зашел с другой стороны отец.

– Я вернусь через некоторое время вместе с Кристианом.

– А, Белый Штурман. Мы наслышаны, – кивнул отец. Я не могла понять, одобрят он мои действия, сердится или действует по указу мамы. – Опасный дар.

– Мой тоже считается опасным, – напомнила я. – Тем более если речь идет о… Э, нет, не подходи! Я уйду в Промежуток.

Домьер остановился и поглядел на отца. Тот кивнул.

– Аверина, давай не будем усложнять.

– Я не сяду в тюрьму.

– Ты в своем уме так называть родной дом?

– Но Атальмейн для меня теперь закрыт. Если вернусь – попаду за решетку закона. Как ты не понимаешь, я не хочу следовать изначальным путем!

– Ты печалишь меня.

– И ты меня, – отозвалась я, проглатывая ком в горле.

– Значит, этот штурман для тебя важнее семьи? – спросил Домьер.

– Любовь – великая сила. Я не хочу и не буду сопротивляться ей. Я не отказываюсь от прошлого, но хочу жить настоящим.

– Он тоже тебя любит? – задал отец самый сложный вопрос.

– Он мой друг, – честно ответила я. И добавила, надеясь, что они не станут уточнять: – Пока что мы просто общаемся.

Но отец сразу понял, откуда ветер дует.

– А если он тебя бросит, сделает больно?

– Это исключено.

Я ожидала чего угодно, но не подобной дурости. Домьер прыгнул через стол, напугав меня до визга, но заступник появился нежданный, удивительный. Марк встал между нами, и я ощутила, как мощь разлилась по кухне, осветила полумрак своей гордой решимостью.

– Нет, – только и сказал мужчина.

– Ты кто такой? – спросил отец. Теперь его голос звучал громко и повелительно.

– Я тот, кто живет с этой девушкой в одном доме. Её сосед, и, раз уж так получилось, защитник. Утаскивать насильно – не дам.

Пораженная, я не сразу нашлась, что сказать. Пришлось откашляться.

– Спасибо, Марк. Думаю, мы всё уже решили.

Домьер, видимо, тоже ощутил силу Марка, потому что решил не связываться.

– Ты не хочешь попрощаться хотя бы? – с горечью произнес папа. – Ни с мамой, ни с сестрами? Как же так, Аверина? Что мы сделали неправильно?

– Дело не в вас, а в том, какой жизни я хочу. Мне нужна свобода выбора, пап! Я хочу любить изо всех сил, до умопомрачения, и нежно, и страстно, и глупо! Кристиан стал для меня такой любовью. Ну не могу я без него…

Комната задрожала, и я быстро смахнула слезы.

– Если не выйдет, мы готовы простить и забыть, – сказал отец.

– Если я приду, то только с ним. Тогда вы убедитесь, что Крис – замечательный.

– Тебя ослепили чувства.

– Не согласна. Думаю, я как раз прозрела.

Домьер поморщился, папа вздохнул.

– У тебя есть время.

И они растворились. Я не успела поблагодарить Марка – ощутила за спиной знакомый дар. А, обернувшись, увидела Кристиана. И поняла, что он слышал если не весь наш разговор, то уж точно самый его конец…

– Мы вас оставим, – сказала Габриэль.

– Спасибо, – повторила я.

Мужчина кивнул, и они покинули кухню. Я заставила себя поднять на Кристиана глаза, и поняла, что он впервые смотрит на меня серьезно и сосредоточенно, словно пытается разобраться в ситуации, не задавая множество вопросов.

– Ты в порядке? – наконец спросил он, и мне немного полегчало.

– Да. Они хотят как лучше. Это мой отец и жених. Один из женихов… самый настойчивый. Он живет по соседству.

– Я не прошу ничего объяснять, но, сама понимаешь, немного озадачен.

– Кхм… Хм, – раскашлялась я. Пришлось выпить воды и сипло отозваться: – Да. Я не должна была скрывать, что… Ну, причину, почему я здесь.

– Ты и не скрывала, – напомнил Крис, и я начала краснеть.

– Это лишь верхушка айсберга. Да, я жаждала обрести свободу воли, идти своей дорогой. Но обобщала, потому что не решалась сказать главного. Дело не в Тасуле, не в романтике путешествий, не в даре… Не в трудностях, которых я была лишена, а потому не развивалась, топчась на месте. – Я сглотнула и тихо сказала, надеясь, что он поймет сразу и не переспросит: – Я пришла сюда из любопытства, может быть, из вредности, и могла бы, насытившись новизной, вернуться домой, но увидела тебя.

Сказала, покраснела, и принялась сосредоточенно изучать собственные башмаки. Даже они напоминали о доме синей вышивкой и особо прочной кожей рыбы-ревуна. Помнится, мама подарила эту красоту мне на прошлый день рождения… И вот как я отблагодарила её.

Кристиан довольно долго молчал, а я слушала свое дыхание. Сердце никак не успокаивалось, дар затих, изгнанный страхом.

– Неужели я тебе столь сильно понравился, Ава? – наконец произнес он.

–Да. Понравился. Очень. Хотя, думаю, всё ещё сложнее, Крис. Ты прости меня за это. За то, что скрывала. Я боялась, что если скажу тотчас, это тебя отвратит. У нас не принято, чтобы девушка сама… Да и стеснялась я. И сейчас тоже боюсь. Родители единогласно решили, что нельзя даже попробовать. И Домьер пришел, потому что считает себя единственным вариантом. А я не хочу!.. – выкрикнула и снова покраснела.

Кристиан шагнул ко мне, протягивая руку, и теплое пожатие неведомой болью отозвалось внутри тела. Я хотела плакать.

– Почему же нам нельзя попробовать? Отчего твой отец так категоричен? Я не подслушивал, но, пока появлялся, уловил обрывки разговора. У Штурманов это бывает – зависаешь в пространстве душой, а тело нагоняет, – пояснил он. Честный. Всегда готовый поговорить, а не закрыться в себе.

– Открывшие путь – уважаемые изгои, – принялась поспешно объяснять я. – Их везде примут с распростертыми объятьями, но никто не отважится породниться. Считается, что люди, взявшие на себя ответственность возобновить Цикл, не бывают счастливы. Их судьбы тяжелы, полны испытаний, и у них не может быть родины.

– Но я же где-то родился, – невесело усмехнулся мужчина. – И собираюсь, если так суждено, продолжить род на Трогии.

– Да, мне и самой кажется глупым отрицать всякие чувства только потому, что у всех разные судьбы… Открывшие путь часто теряются, проваливаются в Пропасть, даже погибают до того, как… Я не допущу этого! Крис, я… Прости, очень волнуюсь…

– А за что простить-то, Авериш? – шепотом спросил он, медленно притягивая меня к себе поближе.

– За поспешность. Ты не думай, я не настаиваю. Но, возможно, если ты меня лучше узнаешь… Вдруг тоже?..

– Тоже? – переспросил он, а руки уже обхватили за пояс, и я прижалась щекой к его груди. Слезы – то ли счастливые, то ли отчаянные – уже текли по щекам.

– Полюбишь, Крис. Когда-нибудь.

Я не могла больше сдерживаться и расплакалась в голос. Сильная женщина, ага. Пусть другие держат себя в руках, скрывают жажды и печали. Какой толк их прятать, если тайное всё равно станет явным рано или поздно? И даже если удастся скрывать правду долго-предолго, если будет она только твоей, сможет ли сердце справиться с желанием поделиться истиной хотя бы с кем-то? Сердце ведь тоже устает, ему тоже ведома тяжесть, его можно заполнить или очистить. Оно знает и голод, и сытость, и, хотя пропасть чувств бездонна, а всё-таки сердцу нужна надежная опора.

Для меня ей стал Кристиан, и я не собиралась никогда врать ему.

– Это и есть мечта, – выговорила я. – Всё остальное – второстепенно.

Штурман вздохнул.

– Значит, никакого благословения, если что?

– Как бы хорошо ни было… – начала я, и только потом осознала его слова. – Значит, мы можем попытаться?..

Теперь я шептала, боясь спугнуть надежды.

– Наш уговор в силе?

– Да.

– Пойдем сейчас?

– Да. Я только вещи необходимые возьму.

– Хорошо. Тогда там и обсудим эти ваши законы, наши чувства и то, как будет лучше поступить.

Я успокоено кивнула. Уйдем – и родные не будут знать о месте нашего пребывания. Конечно, я вернусь домой попрощаться – одна или с ним. Но главное, что Крис был готов идти дальше и узнавать, доверять, зреть будущее. И я чувствовала, что ему хочется не просто дружбы, что эти объятья, то, как он ласково называл меня, взгляд, в котором поселилась некая новая мысль – объединились для создания прекрасного.

Глава 25

На Белве царило лето. Холодное, ветреное, оно, тем не менее, было прекрасно. В маленьких городах проходил фестиваль цветов, и букеты были повсюду – в магазинах, в коридорах гостиниц, в парках в больших кувшинах и чашах. Здания тоже цвели, цвели крыши и балконы, а люди носили венки. Казалось бы, перебор, но оно того стоило. При таком коротком лете каждый успевал насладиться яркостью и благоуханием, а многие посещали горные луга, благо и гор, и лугов на Белве было предостаточно.

Мне хотелось снова побывать там, где мы бывали с друзьями, и Алеард не стал противиться. От печальных воспоминаний всё равно не убежишь.

– Как думаешь, мы сможем отыскать мир, где похоронен Кир?

Алеард кивнул.

– Если для тебя это важно, малышка, я его отыщу. Пусть даже весь Промежуток перерыть придется.

–  Мы ведь не похоронили его, Алеард… Ну, в земле. И не сожгли. Там ни огонь не загорался, ни песок невозможно было проковырять. Просто оставили возле дерева, укутали… То есть Лина создала покрывало, а потом как бы охватила его металлическими ветвями. Я хочу убедиться, что у него всё хорошо… то есть… Боже, что за чушь я болтаю! Как у мертвого тела могут быть дела?

– Я тебя услышал, Фрэйа. – Алеард был серьезен. – И почувствовал. Этот парень для тебя не просто «тело», а лучший друг.

– Зря я, наверное, того злодея отпустила. Думала, отомщу, и боль пройдет. Потом думала, что поступила правильно, отпустив негодяя. Но теперь сомневаюсь, верное ли это решение.

– Его спасла семья. Надеюсь, он это понял.

– Главное, что я поняла.

Алеард посмотрел на меня, взял за руку и улыбнулся.

– Не хочешь к родителям?

– Странно это или нет, хорошо или плохо, но не хочу. Мне нравится быть с тобой, с друзьями. Словно мы создали новую семью, основанную не на кровном родстве, а на родстве душ. И Кир был бы рядом. Да, если бы я только была сильнее тогда... Если бы кто-то помог. Знаешь, он улыбался, когда умирал. Он не боялся. Наверное, если бы он владел еще одним даром, то тоже оказался бы Радужным, как и я. Полный чувств, доверяющий глубинным инстинктам, готовый принимать новое и сражаться за себя постоянного. Я тоскую по нему. Такого, как Кир, легко любить.

– Ещё чуть – и я начну ревновать, – усмехнулся Алеард.

Он притянул меня к груди и обхватил, прижимая к себе с ласковой властностью. Я покраснела.

– В смысле как друга.

– Ага.

– Просто мы с Кирианом на одной волне, как брат с сестрой.

– Угу.

– Ты что, правда, что ли, ревнуешь? – смущенно хмыкнула я.

– Самую малость, но только потому, что не знал Кириана. Я ведь не ревную тебя к Ойло и Эвану, Маиру и Крису, хотя они тоже друзья. А всё потому, что я их хорошо узнал, ощутил через энергии.

–Алеард! – осенило меня. – Помнишь, ты рассказывал о девушке, которую повстречал в одном из миров? Как её звали, Рита?

– Да, было дело.

– Меня тогда охватило некоей новой силой, не слишком приятной и совсем недоброй. Знаю теперь, что это была ревность, и предполагаю, что если бы превратила её в оружие, то взорвала бы целый дом.

– Она мне даже другом не была, просто попутчица, – сказал Алеард, улыбаясь.

– А это неважно. Вы же ночевали вместе!

– В разных комнатах, – напомнил он. – И расстались на следующее утро.

– Но ты говорил, что она проявляла интерес и хотела идти с тобой дальше!

– Так-так. Ты рассердилась?

– Нет. Я не люблю, когда к тебе кто-то цепляется. Вспомни, что было в лаборатории некоторое время назад.

– Ты про настойчивую девушку из маленького мира?

– Именно! Она назвала меня неряхой. Сказала, что мы не пара, делала всяческие намеки, мол, полюбуемся и распрощаемся…

– Было дело. Предложила мне сходить на свидание, представляешь? Чтобы определиться, ага. Сказала, что мне нужна утонченная и ухоженная красавица, – развеселился Алеард. – Ну конечно, ведь ты была перепачкана в болотной жиже.

– А ты был чистым и благоухающим, к тому же в костюме и причесанный. Признавайся, она тебе понравилась? – надулась я. – Мы с ней похожи внешне.

Вообще-то, едва услышав его смех, я позабыла про все свои сердитости, к тому же мужчина по-прежнему держал меня в объятьях.

– Она мне не пара, малышка. У вас, конечно, похожие носы и фигуры, но совершенно разное наполнение. Да и в носах ли дело? Хотя, признаться, мне нравится твой нос. Очень-очень. Он восхитительно курнос и чудесно веснушчат.

Мы рассмеялись.

– Я не ради доказательств этот разговор завела. Не думай, я не выпрашиваю комплименты…

– Его завел я, когда сказал про ревность. И, кстати, здорово, что ты снова свекла.

Ну вот и как можно продолжать сердиться в такой момент?

– А ты как всегда спокоен. Мне приятно в твоей прочной решимости, она как плотное одеяло. Просто я задумалась, зачем нужна ревность? Возможно, чтобы и быть доказательством верности?

Алеард что-то пробурчал. Мысли его переключились на другое – он гладил меня по спине, щекотал дыханием ухо и нежно касался губами щек.

– Нужна мера, – рассуждала я, не уступая его ласкам. – Боюсь, если допущу в себе избыточность какого-либо чувства, не смогу совладать и со стихиями. Я так сержусь, когда тебя начинают осаждать девушки!

– Ага, – тихо сказал Алеард. – Только моя крепость уже пала под напором одной замечательной малышки. Говорунья, – добавил он, мягко и коротко целуя меня в губы. – Хочешь порассуждать об огне и ветре?

– Я бы не отказалась, но, кажется, ты жаждешь другого.

– У меня есть право на одно желание, – напомнил он. – Но если моя малышка настроилась на серьезный разговор…

Я обвила его за шею и радостно рассмеялась.

– Хочу.

– Чего?

– Тебя.

– А как же поговорить на важные темы?

– Потом поговорим.

Он поднял меня на руки, но в спальню не понес.

– Ты видела, что за чудо-ванная здесь есть? Надо испробовать.

– Поплаваем? – рассмеялась я.

Мне нравилось путешествовать по Белве отчасти потому, что я нигде больше не встречала таких уютных гостиниц. Номера были ничуть не хуже, чем наша квартира в лаборатории, отличие состояло лишь в том, что из окна были видны величественные сизые горы, а не белый океанский берег.

Алеард поставил меня на прохладные синие плитки, но не успел напасть.

– Схожу за халатами, – объявила я, выскользнув из плотных объятьев.

– О! Махровые, что ли? Это будет для меня новый опыт.

Я знала, что ему не нужно кутаться, но пошла всё равно. По дороге прихватила сладостей, которых всегда хватало с избытком. С некоторых пор я отмечала в мирах присущие только им черты. Для Белвы, помимо прочего, это была еда. Не знаю, что они добавляли в тесто и в варенье, но замечательные вкусы никогда не приедались и не забывались. И Алеард, хотя сластеной не был, пристрастился к пирогам, тортам и мороженому.

Я вошла с подносом и уткнулась взглядом в голую спину Алеарда. Тигр, прежде казавшийся живым, снова прогуливался по загорелой коже, а птица теперь казалась меньше, словно летала в вышине и не торопилась возвращаться в гнездо.

– Я давно хотела спросить о рисунке.

– У? – он повернулся, расстегивая джинсы.

– Ты сейчас что-то особенное чувствуешь?

– Не особенно.

Неужели я могла его хоть чем-то удивить?

– Твои звери, они движутся. Татуировка меняется, хотя и едва заметно. Порой тигр и птица замирают, иногда отдаляются друг от друга, иногда приближаются так, что сплетаются хвостами… Или играют, касаясь лапами. Тигр чаще всего спокоен, но порой он скалится, а птица иногда развевает клюв, будто бы кричит. Или поет.

Алеард даже про штаны забыл, так и остался стоять с расстегнутой пуговицей. Таким изумленным я его никогда не видела.

– Она и правда двигается? И сейчас тоже?

– Да!

– Хм. Хм, – повторил он и нахмурился, впрочем, не проявляя беспокойства. – Никогда бы не подумал.

– Конечно, откуда ты мог знать. Вряд ли часто смотрел на свою спину в зеркало!

Он хмыкнул и продолжил раздеваться.

– Ещё одна загадка в нашу копилку.

Я не торопилась, надеясь, что в кои-то веки смогу помыть его, тем более что Алеард прежде не пользовался ванной. Он и в душе всегда мылся быстро. Исключением были наши совместные купания, но даже тогда я не успевала насладиться приятными процедурами, потому что они быстро переходили в ещё более приятные занятия…

– Ты что? – насторожился он, видя, что я замерла, поглощенная мыслями.

– Всё хорошо. Я хочу тебя помыть. Хочешь?

– Ещё как! – улыбнулся он, и эта особая улыбка как всегда очаровывала.

Я взяла губку и принялась намыливать. Мыло было хвойным, с явными сосновыми нотками. Наверняка ручной работы, и притом огромное, едва помещалось в ладонях. Ещё одна особенность Белвы – натуральная косметика.

Алеард вольготно устроился, но и мне нашлось местечко. Когда я села, поджимая ноги, он повернулся спиной.

– До чего же приятно отдаваться в твои руки, – хрипло произнес он, когда я принялась нежно водить губкой по широкой спине, не забывая ласкать плечи и поясницу.

– Я бы хотела мыть тебя каждый день. Насытиться прикосновениями, чтобы надолго хватило. А то ведь скоро снова не до всего будет…

– Когда мне не до тебя, – сказал Алеард, – мне не хватает себя самого.

Я улыбнулась и поцеловала его.

– Хочу побриться и постричься, – вдруг сказал мужчина.

– Ой! – искренне напугалась я.

Он рассмеялся и успокаивающе сжал мою руку.

– Не под ноль. Просто чтобы выглядело опрятней. А то я как Леший с бодуна.

Я взъерошила его густые волосы и рассмеялась. Жаль, конечно, такую гриву, но постоянные перемещения отнимали много времени, и ухаживать за волосами было нелегко.

– Я не мастер стрижек, но могу попробовать.

– Я не привередлив, а потому пробуй на здоровье, малышка.

– Тогда и ты меня постриги. Если убрать сантиметров пятнадцать, мне тоже будет проще.

– Наверняка мы оба превратимся в самых настоящих Атальмских баранов, – хмыкнул он.

– Это у которых жесткие кудри вместо шерсти?

– Да. Могу представить радости от подобной волосатости, – и снова у него на щеках появились ямочки. – Не у баранов, конечно, а у нас с тобой.

– Какие же?

Алеард склонился, зашептал, и меня объяло мурашками.

– Вот так, – закончил он. – Именно это будет моим желанием, малышка. Но только когда я буду твердо уверен, что тебе ничего не угрожает.

– Нашим желанием, – тихо отозвалась я. – Оно наше. Я тоже хочу этого… но не сейчас.

Он кивнул и обнял меня.

– Поделиться пеной?

И снова купание превратилось в наслаждение. Было уютно, жарко и восхитительно приятно. Я размышляла о том, какой разной бывает близость тел, но близость душ ещё более разнообразна. О предстоящих испытаниях думать не хотелось. В такие мгновения я вообще переставала размышлять о постороннем, с головой окунаясь в счастливое настоящее…

– Я нарисую тебя и раскрашу твой образ, – сонно пробормотала я, чувствуя, как его пальцы бродят по телу влажными огоньками.

– Спасибо за цвет, Фрэйа. Пусть твоя радуга будет яркой всегда.

– Любимый.

– Любимая.

И снова поцелуй, закончившийся близостью в мягкой пелене кровати…

…Ибиза встретила нас теплом большого солнца, свежим ветром и удивительными оттенками яркого мира: фиолетовым океаном, лазурным небом и белым песком. Крис, всегда такой разговорчивый, больше молчал, пока мы выбирали место, где проведем каникулы. Здорово всё-таки иметь знакомого Исполнителя – Альба сделала деньги самых известных и наиболее часто посещаемых миров, и эти монетки или бумажки находились в свободном доступе для всех жителей лаборатории. Подходи, бери и отправляйся в путешествие. Не жизнь, а сказка, разве что моя пока что больше походила на ту, где над героями сначала долго измываются, чтобы потом бросить лакомый кусок счастья. И то ещё неизвестно, к чему все эти испытания приведут и будет ли счастье сладостно-долгим.

Кристиан держал меня за руку, и я послушно шла следом. В другой руке Штурман нес мою сумку, на плечах его висел видавший виды рюкзак. Мне нравилось, как мужчина выглядит: простые темные джинсы, яркая красная футболка с воротом на пуговицах, черные кроссовки и неизменно лохматые, блестящие волосы. В синих глазах таилось новое чувство, и Крис казался немного сердитым. Прежде я не видела, чтобы он так хмурил брови. Нужно было поговорить, я не могла больше ждать. Хорошо бы сначала где-то поселиться, но мне было совестно так долго молчать.

– Этот жених не жених мне вовсе, – сказала я. – Они всё решили за меня.

Он поглядел на меня и наконец-то улыбнулся.

– Это я понял. Хотя твой отец не показался мне тираном.

– Он вообще-то хороший. И мама тоже.

– Так почему бы после не навестить их? Вдруг я найду нужные слова, уговорю не судить предвзято?

– А что ты им скажешь?

Кристиан усмехнулся.

– Я вообще-то заранее об этом не думал. Давай сначала устроимся поуютнее, а потом искупаемся. Погуляем, оглядимся. Денька два-три тут побудем вдвоем.

Он проникновенно глянул мне в глаза, и улыбка стала ласковой.

– Будем просто двумя странниками, что встретились внезапно, – сказала я тихо. – Без обязательств и без прошлого.

– Согласен, – кивнул он. – Оставим тревоги и заботы позади. Как тебе вон та гостиница на берегу?

Совсем скоро выяснилось, что нам могут предложить не только номера, но и отдельные дома.

– Дом, пожалуй, – сказал Кристиан. – Да, Ава?

– Было бы здорово, – легко согласилась я.

Администратор принялся показывать возможные варианты, и штурман предложил сделать выбор мне. Пока я разглядывала фотографии – одна другой заманчивее – он разглядывал меня. Я чувствовала этот взгляд как поцелуй, и томилось в сердце, болью отозвалось в теле ожидание настоящего прикосновения.

Я не умела целоваться, что было неудивительно для человека, ждущего единственную любовь. Парни, конечно, пробовали действовать решительно, благо подобные прикосновения не воспрещались до замужества, однако максимум, что я могла им позволить, был поцелуй в щеку. И уж конечно это было отнюдь не радостно. Волнительно – да, но волнение не всегда приятно.

Но Крис был мужчиной. Слово «парень» ему совсем не подходило. Я ждала и была готова ко всему, но всё равно было страшно. Однако когда мы отправились вдоль берега, босыми ногами по мягкому песку, держась за руки и глядя на фиолетовые волны, страх ушел. Я отпустила сомнения, чувство вины и неуверенность, словно раскрылась для мечты.

Мы играли в простую игру: вопрос-ответ. Любимый цвет, любимая книга, любимая песня и прочее. Игра получилась забавная, учитывая различия наших культур. На уроках Истории миров Землю всегда называли Твердью за ее силу притяжения. Атальмейн оберегал память, а Земля представляла собой Цитадель. Иначе говоря, она была хранителем чувств, а моя родина – мудрецом. Атория хранила магию, Альтания, планета волков, владела энергиями природы. Прекрасная Тасула заведовала стихиями, а Трогия – силой. Ацура, погибшая планета верков, прежде владела душами зверей, но теперь эта обязанность была возложена на все оставшиеся Изначальные миры. Когда я стала рассказывать об этом, Крис заинтересовался, и остаток пути мы обсуждали баланс меж мирами.

– Не отказался бы побывать в этой вашей Королевской библиотеке.

– Мы можем сходить, – сказала я, довольная, что смогла его увлечь. – Туда всех пускают. Правда, не уверена, что не столкнусь с кем-то из подруг…

– Неужели все действительно так страшно, Ава? Тебя будут считать ненормальной за дружбу со мной?

– Если просто дружба, то всего лишь странной сочтут, – ответила я, краснея.

Кристиан вздохнул и хотел что-то сказать, но передумал, увидев наш домик.

– О! Какой прекрасный! – обрадовалась я смене темы. – Тебе нравится?

– Да, – улыбнулся он, и через минуту мы поднялись на террасу.

Внутри было две комнаты, небольшая кухня и ванная. Яркие ковры покрывали пол, на картинах были изображены какие-то неведомые звери – рыжие и черные, а мебель была плетеной.

– Боже, я ведь не подумала о комнатах… – осенило меня. – Да он и не спрашивал, сколько спален нам нужно!

Кристиан хмыкнул.

– Он решил, что мы не просто друзья. – Он заглянул в спальню, и улыбка стала ещё шире. – Кровать не слишком большая, но мы уместимся. Или я могу разместиться на диване. Или, – он поставил сумки на пол, – сходить и узнать, есть ли другой дом.

– Нет! – вырвалось у меня. – Не нужно. Если ты не против, пусть всё остается так. Мы ведь уже спали вместе, и я… мне… понравилось.

Мы одновременно шагнули друг другу навстречу, и, не знаю как я решилась, но обняла его первой. Мужчина крепко обхватил меня за талию, и пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мне хотелось поцелуя, я жаждала его до безумия, готова была умолять Кристиана коснуться… И в первый миг мне показалось, что он ступит моим мольбам, но спустя несколько секунд мужчина поцеловал меня в лоб. В его глазах читалось сомнение, и я чуть не расплакалась от отчаяния.

– Нужно вещи разобрать, – сказал Кристиан.

– Да. – Я выдавила улыбку. – Это чудесный дом. Интересно, здесь везде не требуют документов для регистрации?

– Нам это на руку, – улыбнулся он. – Располагаемся – а потом купаться?

Я согласилась радостно, но не переставала думать о том, как желаю его. И не только поцелуев, но и всего остального. Больше, как можно больше прикосновений. А если он не хочет этого? Вдруг подобная поспешность кажется Крису неправильной?

Я переоделась в свой первый открытый купальник. Дома, как бы много я ни плавала, это делалось в шортах и коротком топе или вовсе без одежды. Но едва прикрывающий грудь лиф и яркие плавки… нечто новое, приятное и возбуждающее. Здорово все-таки путешествовать!

Кристиан появился в коротких шортах, черных с оранжевой полосой. На Атальмейне ребята и девушки не купались вместе, не считая праздника Ограждающих водопадов, но и тогда все были одеты. Конечно, в библиотеке можно было отыскать множество прекрасно иллюстрированных книг, в том числе по анатомии. Но одно дело смотреть картинки, и совсем другое стоять рядом с раздетым мужчиной. Я не могла не разглядывать Криса, а ещё больше мне хотелось его щупать. Я заставила себя отвести глаза.

– Ну что, идем? – он снова взял меня за руку, но теперь всё чувствовалось иначе.

До воды было рукой подать, и вскоре мы уже плыли сквозь ленивые волны. Я много плавала и очень это дело любила, но никогда ещё не купалась в такой прекрасной компании.

У нас в заливе благодаря особым приспособлениям рыбидусов не бывало больших волн. Фиолетовый океан Ибизы вел себя проказливо – то успокаивался, то почему-то начинал гнать высоченные бугры, смывая пловцов, но при этом не пытаясь их утопить. Удивительная вода, казалось, обладала разумом, словно по-доброму игралась с людьми. К тому же, как вскоре выяснилось, водные создания были не прочь пообщаться.

Это были крупные, серебристо-серые дельфины. От наших, атальмских, их отличали светлые, почти бесцветные глаза и более длинные, худые тела. Дома прибрежные жители вод хотя и были дружелюбны, а все-таки не изъявляли желания общаться. Здесь – иначе. Мы даже испугаться не успели, как оказались втянуты в ещё одну веселую игру. Звери приглашали нас порезвиться с ними, и ни Крис, ни я не были против. Уцепиться за плавник, нырнуть глубже, а потом взлететь и тотчас плюхнуться обратно в воду.

Мы хохотали и плескались, пока не оказались на лазурной отмели вдалеке от домика. Там дельфины нас покинули, и я, прогоняя сомнения, принялась провоцировать Криса на ещё одну игру.

– Учти, – смеясь и отплевываясь от воды, сказал он, – я отлично плаваю.

– Я тоже. – И снова брызнула в него, да ещё и ногой помогла, чтобы облить как следует.

– Ух, ты!.. – притворно рассердился мужчина и попытался меня сцапать, плюхнувшись пузом в воду. Но не успел – я отпрыгнула и, заливаясь веселым смехом, снова его облила.

– Ава, – предупредил он, подбираясь ближе, – схвачу – ох и пожалеешь!

– Не думаю, – отозвалась я, посмеиваясь. – Но схватить себя не дам.

Кристиан расхохотался и вдруг прыгнул вперед, крепко поймав меня за лодыжку. Завизжав, я попыталась уплыть, но это был надежный капкан.

– Ай-ай-ай, – с улыбкой сказал он, подбираясь ближе и медленно прижимая меня к себе все плотнее. – Попалась, шалунья?

Я подняла голову и мягко поцеловала его в щеку. Это было спонтанное решение, мгновенное и необходимое нам обоим. Кристиан выдохнул и сразу стал серьезным. А потом, всего через секунду, положил ладони мне на щеки.

– Эта сдержанность сведет меня с ума, – пробормотал он, и его губы накрыли мои.

Всё оказалось так просто и так прекрасно! Прикосновение, полное нежности, почти осторожное, но настойчивое и властное. Дрожащий туман беспамятства накрыл меня, охватил целиком. Я запуталась в мгновениях, растеряла прежнюю робость и устремилась за жаждой. И это было только начало долгожданного наслаждения.

Я чувствовала его улыбку. Я была ведома, и это возбуждало все сильней. Меня разрывало от неутоленной жажды требовательной плоти, тело дрожало, пойманное долгожданной страстью. Крис перестал осторожничать, и я поняла, как много силы, напора и огня в нем было сокрыто. Мне бы напугаться, отступить, задуматься, но я блаженствовала, прося еще и еще и зная, что он отдаст всего себя.

И тут на берегу возникли знакомые фигуры. Старшая? Мама?.. отец?! От смущения я покраснела и сжалась, но и не подумала от Криса отстраниться. Через минуту обоюдного разглядывания пришла злоба. Это уж совсем стыда не иметь, стоять и пялиться на нас, да еще и с явным неодобрением! Я не могла больше молчать.

– Простите, но вы не вовремя. Мама. Папа. Клара. Оставьте нас одних, пожалуйста.

Наглость или нет, эти слова были необходимы.

– Думаю, Аверина права, – спокойно и с достоинством сказал Кристиан. – Пожалуйста, подождите нас в доме на берегу, мы скоро придем и всё, что вы хотите обсудить, обсудим.

Они явно ожидали от Криса другой реакции – раздражения, возможно, гнева. Но он, умница, отлично держал себя в руках, и мне не позволил психануть. Слава богам Земных просторов, родные не заупрямились. Когда они скрылись за деревьями, я позволила себе выплеснуть ярость.

– Да что же за наказание!.. Ну почему они не могут отстать? Я ведь ничего плохого не пожелала!

Мужчина невесело хмыкнул.

– Видимо, у вас и правда с этим строго. Твоя мама была растеряна и расстроена, сестра удивлена, а отец рассержен. Думаю, он бы с радостью дал мне в морду за совращение дочки…

– Но это я тебя совратила!.. – вырвалось отчаянное, и мы облегченно рассмеялись.

– Ава, это было замечательно, – прошептал он мне в ухо, и я покрылась мурашками. – Но я не хочу лишать тебя семьи, не смею отнимать твое прошлое ради счастливого будущего.

– А я не смогу жить как прежде, Кристиан. Тем более после этих поцелуев… Мне хочется убежать, чтобы мы продолжили. Давай убежим?

Он подхватил меня на руки и понес на берег. Его тепло – вот что было истинно.

– Не пожалеешь? Вдруг они хотят сказать что-то важное.

– Я знаю, что для меня важен ты, важны новые чувства. Почему они не хотят понимать, что я буду сражаться за это! Возможно, потому они и гибли, другие Открывшие путь, умирали за тех, кто им дорог? Разве это плохая судьба? Разве не так правильно?

– Я не дам тебе погибнуть, Ава, – тихо сказал он. – Я создам для тебя новую родину, если ты полна решимости отказаться от старой.

– И всё же ты сомневаешься, – произнесла я, сдерживая слезы.

Он кивнул.

– Уже не в том, что ты нужна мне, но в себе самом.

– Значит… – пробормотала я. – Ты… и я… Так быстро! Кристиан!

– Что нам мгновения, – улыбнулся он. – Мне бы хотелось, чтобы ты была со мной навсегда, Аверина. Вот так люди учатся жадничать, но я сдержанный жадина. Если бы твоя семья одобрила хотя бы само чувство, а не меня самого, это бы стало фундаментом. Я хороший строитель, я создам прочный дом.

– Я знаю.

Этот разговор должен был состояться сейчас или никогда. Я могла бы вовсе отречься от родных, хотя и понимала, что это будет болью на всю оставшуюся жизнь. Но Кристиан не дал мне сбежать, он не привык сжигать мосты. Хорошо, что родители были готовы выставить условия. И плохо, что нам они совсем не подходили.

– Вы можете жить на побережье, в доме рядом с нашим. Никогда не путешествовать, сохранять род…

Кристиан покачал головой. Мы все вместе сидели за столом, они – в расшитых нарядах, мы всё ещё в купальниках.

– Сейчас, когда Промежуток слаб и податлив, когда Арон Первый готовится захватить Трогию, когда я единственный Штурман на всех… Я не могу бросить тех, кто мне дорог.

– Ваша преданность заслуживает похвалы, но верность Аверине должна быть доказана.

– Нет! – резко сказала я. – Он ничего мне не должен, и тем более не должен ничего Атальмейну.

– Тебя изгонят.

– Я уйду сама.

– Ты будешь нежеланным гостем на родине, Аверина, – попыталась вразумить меня Клара. – Станешь чужой для сообщества Атальмейн! А представь, каково будет нам!

– Зато я буду желанна иначе. Вы можете отречься от меня и восстановить доброе отношение. Это правильный путь, если вам так важно провести черту. Не думаю, тем не менее, что меня отвергнет Хранитель.

– Ты этого не знаешь, – нахмурился отец. – Ты не была в пещере уже достаточно долго.

– Мы с Кристианом сходим туда вместе, и я уверена, что Дух явится и одобрит наш союз. Бури, новый Хранитель Цикла, ничего против не сказал.

– Да? – улыбнулся Крис. – Ты с ним говорила?

Пришлось признаться, ведь я действительно встречалась со Зверем на Тасуле, и он не высказал недовольства и не стал пугать меня несчастливой судьбой.

– Бури непризнан, – сказал отец. – Он до сих пор не явился на Атальмейн засвидетельствовать почтение предкам. Он создан людьми, Аверина!

– И что? Разве людская мысль недостаточно сильна? Разве чувства, что он впитал, не искренни? Как вы можете говорить такое о Хранителе! Я не могу разорваться, пытаясь угодить вам и следовать за сердцем! Вы не понимаете, что это трудно? Неужели думаете, что я вас не люблю?

– Ты нас бросила. Ты предала предков.

– И поделом им, с их глупыми запретами!

– Это святотатство!

– Это правда!

Мы могли бы разругаться в пух и прах, но Кристиан снова меня спас.

– Авериш, не горячись. – Он держал мою руку на протяжении всего разговора, а теперь нежно сжал пальцы. – Мы пришли из разных миров, поэтому не можем прийти к единому мнению… но самое страшное, что ни у кого, кроме Аверины, нет уверенности в своих действиях.

– Вы имеете в виду… – побагровел отец.

Кристиан поднял руку, решительно, но не грубо его перебивая:

– Вы любите дочь и хотите для нее лучшего, но не знаете, как вести себя. Вы хотели забрать ее, потом смирились с ее выбором, надеясь оставить одну прочную цепь и вынудить нас безвылазно сидеть на Атальмейне. Но теперь видите, что я не привык мириться с оковами, а Аверина хочет узнать небо. Стоит ли винить птиц за их полеты? Как бы далеко они не летали, как бы сильны ни были их крылья, гнезда они вьют на земле и птенцов оберегают уютом и собственным теплом. Я не могу обещать вам покоя, но я постараюсь сохранить мир, насколько это будет в моих силах. Мир для нее и всех странников, открывших Промежуток.

– Легенда о Хранителях, – пробормотал отец, и взгляд его изменился. – Вы правы, Кристиан. Во многом. Но главного не понимаете. Нельзя изменить ход Цикла. Нельзя победить предначертанную судьбу. Возможно, вы будете счастливо жить на Трогии, родите детей, останетесь верны принципам. Но рано или поздно битва случится, и я знаю, что вы не сможете остаться в стороне. А еще я знаю, что сражение бесполезно, и лучше в пик Цикла оставаться дома, чтобы не быть разорванным на части. Поговорите с Бури, и пусть Аверина посетит Хрустальную пещеру.

– Это не изменит нашего решения, пап, – сказала я, но, поглядев на Криса, увидела в его глазах муку.

– Я видел и знаю, что происходит с теми, кто готов сражаться без надежды на победу. Белых странников, пожранных тьмой. Темных, что были низвергнуты в Пропасть. Я видел это еще до того, как ступил в свой первый мир, и я сделал выбор. Мог бы остаться – но ушел. Мог выбрать покой – но предпочел бдение. Я уже тогда чувствовал, что на Земле безопасно, и мог остаться с семьей. – Он нахмурился. – Я не герой. Не для того брожу, чтобы тешить гордость или развеивать скуку. Я не идеален, но это и есть совершенство – искать среди миров части себя. Вы хотите запереться и переждать бурю? Я не осуждаю такой выбор, но и вы не судите нас. Аверина лишь хочет обрести настоящее счастье.

– Тебя, – сказала я, проглотив комок. – И саму себя в этой любви. Пасть за Промежутком, на плато Разлома, если так нужно. Я не боюсь этой судьбы, но очень боюсь прослыть трусихой.

– Хочешь сказать, Атальмы – трусы? – возмутилась мама.

– Нет. Они следуют своим путем, а я пойду своим.

– Акшьен, так его звали, – сказал вдруг отец. – Самый первый Белый Воин. Ему было всего шестнадцать. Вы же не хотите такой судьбы для своих детей, Кристиан?

– Это решать им и только им, – твердо сказал мужчина. – И я позволю им сделать выбор, потому что это правильно. Так создают свободу.

– Кровью молодости?

– Отвагой молодости, – сказал Штурман. – Могуществом свободы. Это горько, это больно и кажется неправильным, но я уверен, что любовь превыше всего, а одна из главных ее составляющих – доверие. Я верю Аверине и верен себе. А вы верите своей дочери?

Теперь они смотрели друг на друга, оба хмурые и напряженные.

– Я не могу больше преследовать вас, – наконец сказал отец. – Но прошу сходить в пещеру и посетить наш дом.

– Попрощаться, – сказала Клара. – Или мы для тебя уже не так важны?

Я была удивлена тем, как это сказано и более всего ее взглядом, брошенным на Кристиана. Она, замужняя, смотрела на него с явным одобрением и восхищением! Он нравился ей, это точно! Неужели промелькнула еще и зависть? Это было уже чересчур. Я чувствовала такую усталость всякий раз, когда они принимались меня в чем-то укорять. Мне надоело быть обязанной!

– Важны. И Атальмейн – моя родина. Я всех вас люблю, но Криса больше.

Штурман обнял меня за плечо, и я благодарно склонила голову к его груди.

– Мы непременно посетим Атальмейн, – пообещал он, но увидел что-то за окном и напрягся, и взгляд стал холодным.

– Крис? – напугалась я. – В чем дело?

– Лаура, – ответил он, и мы все посмотрели на девушку, беспечно прогуливающуюся по берегу в компании молодых парней.

Я успела испугаться сильнее, предположив, что это бывшая девушка Криса. Я ведь ничего не знала о его прошлом.

– Кто это? – недоуменно спросила Клара.

– Близкая подруга Арона. Вам лучше вернуться домой. Я перемещу.

– Нет, мы сами… – начал было отец, но Крис уже встал и не собирался спорить понапрасну.

– Эти люди опасны. Они почувствуют открывшийся Промежуток и помешают вам. Возможно, забросят далеко от дома. Незачем рисковать.

– Вы, конечно, пойдете с нами…

– Нет, – одновременно отозвались мы.

– Я останусь на Ибизе. Они меня не знают и не полезут просто так в чужой дом.

– Тогда тебе лучше не выходить, – кивнул Кристиан. – Я вернусь через пару минут.

– У нас каникулы, – пояснила я своим. – Хотим побыть здесь некоторое время. Вдвоем, – добавила я, надеясь, что намек будет ясен.

Родители, наверное, устали от постоянного непослушания. Папа кивнул, мама попыталась улыбнуться. Сестра промолчала. Крис извинился и отошел надеть штаны, а затем коснулся моей щеки на прощание.

– Не выходи из дома, – повторил он и исчез.

Глава 26

Дыхание осени было глубоким и чутким. Мы едва успели насладиться цветами и солнечными зайчиками, играющими на стенах, как начались дожди. И снова я вносила в свой мысленный дневник особые пометки: на Белве часто шли солнечные ливни. Алеард называл тучи «дырявыми», и мы нарочно отправились в горы, чтобы полюбоваться особым зрелищем с высоты.

Леса были в основном лиственные, но чем выше, тем больше попадалось елок. Я глядела на них с улыбкой, вспоминая Ойло. Настойчивые деревья продолжали его преследовать, словно хотели сказать что-то важное. Жаль, мы даже совместными усилиями не могли разгадать эти знаки и не понимали, кто их посылает.

– Скоро я себя начну звать ёлкой и стану сыпать хвоей, – смеялся трог, в очередной раз встретив где-нибудь знакомый колючий силуэт.

Что самое смешное, ему попадались не только ели во плоти, но и всяческие их стилизованные изображения – от рисунков на открытках до вышивки на одежде. Совсем недавно он принес нам вантуз с ручкой в виде ели, и мы долго хохотали, разглядывая несуразный предмет.

– Колдовство! – заявил парень. – Кто-то надо мной просто издевается!

Но кто и зачем, пока что было неясно, и пришлось ему смириться с преследованием настойчивого дерева.

На Белве росли темно-синие ели, а ещё багрово-зеленые, с длинной неколючей хвоей. Цветной лес с высоты казался радужным. Облака наплывали, начинался дождь, но солнце и не думало уходить. Сквозь решето темных туч пробирались яркие его лучи, и радуги были постоянными спутницами осени. Леса вспыхивали всеми возможными оттенками, земля была сокрыта плотным ковром, а под опавшими листьями сидели крупные бордовые грибы. И хотя они были съедобны, засолкой на Белве никто не занимался, предпочитая оставлять дары леса лесным же обитателям. Мы своими глазами видели, как пушистый зверек вроде белки по одному тащит куда-то в густую крону большие темные шляпки. А потом встретили черного медведя, с аппетитом уплетающего синеватые ягоды и закусывающего чем-то вроде мухоморов. Зверь, медленно повернувшись, хотел напасть, но Алеард выступил вперед, закрывая меня, и его огонь стал заметен даже при свете солнца. Теперь он был ярко-красным, и медведь остановился, принюхиваясь.

– Не кинется? – прошептала я.

– Он чует мое пламя и знает, что я опасен. Но если все же попробует, я с ним легко справлюсь. Да и твой воздух поможет.

Миша решил с нами не связываться и затрусил прочь. Мне даже стыдно стало, что мы его прогнали. Правда, ягоды оказались великолепными, неудивительно, что в горных поселениях готовили вкуснейшие джемы.

Прошло всего несколько дней, как яркую осень резко сменила зима. Похолодало, но не сильно, и пошел снег. Он шел два дня кряду и завалил лес высоченными сугробами. Дождавшись ясного неба, мы снова отправились в горы, и улетели далеко, в самую глубь белого царства.

– Я думал о Трогии, и могу сказать, что понял ее, – сказал Алеард, пока мы гуляли по лесу, увязая в сугробах. – Эта планета притягивает к себе как магнит, потому что она есть средоточие силы. Мы все голодны, каждый в разной степени. И все чувствуют, что Трогия может напитать, отдать часть себя или, если ты живешь там, кормить постоянно. Не красотой, не только своими плодами или соками, но энергией пламени.

– Такого, как в тебе?

– Неведомого, у которого нет названия. Не огня привычного, что может обжечь. Это пламя тайное, которое я в себе не раскрыл. В каждом из нас есть место для него, но получить частицу безымянного огня могут немногие.

– Это опасно?

– Да. Все равно что впустить энергию звезды. Уверен, человеку это под силу, но только тому, чья мысль быстрее самого времени.

Я кивнула, чувствуя его слова.

– Мне бы хотелось отметить Новый год. Сейчас на Земле, согласно подсчетам Кристиана, как раз наступила зима. Было бы здорово побывать дома с подарками.

– Да, – вздохнул Алеард. – Я бы не отказался. Но нам придется отправиться в Заколдованную долину и встретиться с неведомым. Узнать бы у Маира все об этом месте. Вдруг и книги какие-нибудь найдутся?

– Братьям нелегко приходится. У них обязательства перед подданными, к тому же Правитель Деверо требует объяснений. Можно, конечно, все свалить на магию, но многое придется скрыть. Думаю, им не до Трогии сейчас.

– Поэтому мы и не будем просить их отправиться с нами.

Алеард кивнул, и вдруг взгляд его стал пристальным.

– Гляди-ка, что это?

Сквозь белую чащу проглянуло что-то темное, и, выбравшись на небольшую поляну, мы увидели дом. Сразу становилось ясно, что он заброшен – окна не горели, хотя уже подбирались сумерки, дверь была распахнута, ступени до самого порога занесло снегом. Дом был похож архитектурой на те гостиницы, где мы останавливались: широкие террасы, балконы на втором этаже. Высокая двускатная крыша и флюгер в виде какой-то неизвестной мне птицы – покосившийся, похожий на снежный леденец.

Особняк был прекрасным. Несмотря на одинокое существование, печальным он не выглядел. Построенный из темных бревен, дом излучал свет.

– Вот бы здесь Новый год встретить! – воскликнула я. – А может, еще успеем? У нас еще неделя отпуска!

– Если за пару дней приведем это место в порядок, всех оповестим, укроемся иллюзиями…

– Думаешь, он никому не принадлежит?

– Уже нет, хотя наверняка прежний хозяин может о нем вспомнить. Вот для этого и нужны чары.

– Значит, мы его на некоторое время одолжим? – лукаво спросила я. – Позаимствуем, так сказать?

– Мне бы хотелось этого, малышка. Это сказочный лес и сказочный дом. Всем нам необходимо праздничное волшебство.

Я кивнула. Хотелось улыбаться. Лес, окутанный снегом, околдовывал своей морозной красотой.

– Сделаем ребятам сюрприз!

– Отличная идея, Фрэйа, – сказал Алеард и мягко коснулся моей щеки губами.

Мне не терпелось оказаться с ним в одной из спален, но предстояло привести комнаты в порядок.

– Только нам все равно понадобиться помощь. Внутри наверняка все обветшало…

– Альба.

– И Лар.

– Крис?

– Нет. Он занят.

Мы понимающе переглянулись.

– Думаешь, вчетвером управимся?

– Позовем Кертиса и Анута!

– Снова дельное предложение. Если бы еще Онан пришел, у нас было бы целых три Исполнителя!

– Тогда решено. Зовем их. Хотя сначала нужно самим все осмотреть и запастись едой.

Мне было хорошо. Зимняя чаща сохраняла мир и покой, и воздух был чистым и вкусным. Мы поднялись на заметенное крыльцо, протиснулись внутрь.

Наверное, когда-то в доме было красиво, но сейчас он был совершенно запушен. Внутри почти не было мебели, словно его построили и так и оставили пустым. Голые темные стены промерзли, огромный каменный очаг в гостиной не знал пламени. Единственный стул стоял в спальне, старый матрас насквозь прогнил… странное место, хранящее давние воспоминания, которые никто бы не смог прочесть. Мне казалось, здесь кто-то жил, и этот кто-то давным-давно канул в Пропасть.

– Работа предстоит нелегкая, – сказал Алеард. – Только чтобы снег весь вымести потребуется время. Хотя, если зажечь огонь, он растает… И мы заодно помоем пол.

– Мы скорее утонем! – рассмеялась я. – И ещё стекла надо вставить. Там в некоторых комнатах дверей нет.

– И крыша рухнула.

– Думаешь, с ребятами управимся за пару дней?

– С Альбой и суток хватит.

– Замечательно. Мне не терпится обустроить это гнездышко!

Для начала мы вернулись к летуну и отправились к ближайшему городу, где запаслись едой. На возвращение понадобилось часа два, и я радовалась, что дом выстроен в глуши. Отыскать его можно было только случайно, а если закрыть здание иллюзиями, получится тайное место для странников.

Алеард не хотел оставлять меня одну, а потому мы отправились на Тасулу вместе. Альба как всегда была на месте, и, выслушав наше предложение, очень обрадовалась.

– Терпеть не могу безделья, к тому же я совершенствую свои творческие навыки, когда занимаюсь домами. Вот подумываю отучиться на архитектора…

Нам удалось также позвать Кертиса. Лар, бывший на Атории, пришел не сразу. Зато он привел с собой Анута. Жаль, что до Онана докричаться не получилось, но мы решили, что и таким составом отлично справимся.

– Крис с Авериной на Ибизе, – сказала я, прочитав мысленное послание Штурмана. – Обещали вернуться дня через три. Вот и хорошо, как раз к празднику.

Не знаю почему, но все увлеклись этой затеей. И никого брошенный дом не оставил равнодушным. Лар так вообще заявил, что с радостью бы сюда перебрался.

– Место особое. Здесь так уютно и мирно.

– Мне вся Белва кажется мирной и уютной, – сказала я. – Ты сможешь нас прикрыть?

– С превеликим удовольствием.

Пока он этим занимался, мы разгребали снег, а Альба и Кертис вставляли окна и двери. Пришлось взяться за лопаты, а Анут умудрился вылепить на крыльце здоровенного снеговика. На Атории было принято строить снежных рыцарей верхом на боевых конях, и я поразилась, как парень сумел сделать всадника пропорциональным и выразительным. Алеард принес длинную сухую ветку и получилось копье. Я, порывшись в нашей сумке, достала одеяло и сделала плащ.

– Этот воин будет хранителем Тайного дома.

– Зимний дом, – подхватила я.

– Зимнее логово, – хмыкнул Алеард.

– Тайное зимнее логово, – рассмеялась Альба. – Знаете, здесь и правда здорово, и чувствуешь себя свободным. Хотя я и никогда не отмечала новый год. У нас он к тому же празднуется весной.

Крышу чинили мужчины, нам с Альбой досталось черновое обустройство комнат. Когда внутри стало более менее чисто, все присели у очага с чашками чая. За окном было темным-темно, на недавно сделанном столе горели белые свечи. Пламя давало достаточно тепла, и мы молчали, наслаждаясь покоем и умиротворением.

– Остальное – завтра с утра? – улыбнулась Альба. – Можно заночевать здесь. Кровати есть, генераторы производят достаточно энергии.

Все согласились, надеясь с утра пораньше приступить к делам.

– Знаешь, я обрела здесь нечто важное, – поделилась я, когда мы остались наедине в одной из спален. – Ты не против побывать в Промежутке?

Конечно, мне хотелось другого, приятного и необходимого, но важнее было завершить начатое прежде.

– Не против. Дай догадаюсь: напала на след темного мира, где похоронен Кириан?

– Да. Мне кажется, я непременно попаду туда теперь. Как будто это место дало нужные силы.

– Хорошо. Пойдем.

Мы шагнула в туман, и совсем скоро шли по белому песку, догоняя цветные звезды.

– Это должен быть особый камень. Может, прозрачный? Нет. Маленький? Вряд ли.

Мы долго искали нужный мир среди множества камней, и ушли далеко от моей обычной поляны, где столпились Изначальные миры и прочие реальности, которые я часто посещала. В каменных арках и бирюзовых лагунах не было ни одного валуна или камешка, только цветные ракушки.

– Вперед? – спросил Алеард.

– Да.

И мы снова углубились в пляжи Промежутка. Красоты переходной реальности были бесподобны. Скалы отливали перламутром, небо мерцало, море медленно дышало. И вдруг Алеард остановился.

– Там что-то плывет, – показал он. – Видишь?

– Это камень! – воскликнула я и побежала в воду. Алеард поплыл следом, но догнать странную реальность оказалось непросто даже для него. Когда он схватил-таки небольшой камень, тот так страшно завыл, что я чуть воды не нахлебалась.

Вдвоем мы кое-как вытащили мир на мелкую воду, но он отчаянно вырывался, и пришлось, не медля, шагнуть внутрь темного камня. Воздух, что заполнил легкие спустя несколько секунд, был мне знаком. И сплющенная луна, которой просто не могло существовать, глядела с небес серебряным глазом. Мир, не поддающийся заветам Изначальным миров. Темный, но сияющий. Печальный, брошенный, но заполненный надеждой.

– Вон оно, – прошептала я хрипло. – Дерево…

На песчаном холме среди железных трав вырастал гигантский дуб. И хотя он был железным, но, раскачиваясь на ветру, казался настоящим. Он жил, но холодной, тихой жизнью, похожей на ту, что проживают камни.

Алеард взял меня за руку, и мы медленно пошли вперед. Я из последних сил сдерживала боль, но она все разрасталась. Не вернуть. Никогда. Ни меня прежнюю, ни Кириана. Когда мы остановились на верхушке, я прижалась к груди Алеарда и отпустила слезы. Казалось, стоит немного подождать, и Кир появится изнеоткуда, возникнет облаком, утвердиться на скрипучем песке, усмехнется, взглянув на сплющенную луну. Помнил ли он свою прежнюю жизнь, которую утратил навсегда? Я знала, что смерть – не последняя черта, но провести её всё равно не могла. Наверное, потому, что никто не должен умирать так, как это случилось с Киром.

Он лежал тихо, холодный на холодной плоти земной тверди. Я не сразу осознала, что тело его, что мы не погребли, стало ровным, раны затянулись, и лицо разгладилось. Странные перемены в странном мире. Он не выглядел и не был мертвым до конца, словно застрял меж двух миров. Я вопросительно поглядела на Алеарда, и он опустился рядом с парнем на колени, протянул руку, осторожно касаясь его груди. С минуту взгляд его был сосредоточенным и отстраненным, потом он поднялся и огляделся.

– Он мертв.

– Почему же изменился?

– Какой-то частью души он всё ещё здесь, Фрэйа. Его тело спит. Этот мир врачует, но забирает гораздо больше, чем отдает. Он крепко держит. Наверное, тело Кириана спасло как раз то, что вы переместили его сюда.

– Подожди-ка, ты хочешь сказать, что он мертв как-то иначе?

– Я, честно говоря, не понимаю, что здесь произошло. Этот мир отталкивает всякие энергии, и нет привычных моему дару ритмов. Я со временем разберусь, научусь слышать его песни, но сейчас это больше похоже на тихий гул, который обычным слухом не разгадать. Я смогу слышать и пойму, откуда он исходит, возможно, даже распознаю знакомые слова, но, боюсь, это случится нескоро.

Сердце заплакало с новой надеждой.

– А вдруг мы способны вернуть его? Вдруг он ушел недостаточно далеко, как бы замер во времени? Такое бывает?

Мужчина вздохнул и неуверенно улыбнулся. Я чувствовала, что он не хочет разочаровать меня.

– Я не знаю, малышка, – произнес он через минуту. – Стоит попытаться, когда сила моя возрастет… Возможно, что-то получится.

Я опустилась на колени подле Кириана. Можно ли победить смерть? Я сомневалась, что это получилось бы в Изначальных мирах, но здесь, в дикой, потусторонней реальности, где даже солнце не жило, всё казалось возможным. Здесь тело при ходьбе словно парило, и вкус воды был горьким, а ветер пах циструсами и кофе.

– Я буду ждать. Если есть хотя бы крохотный шанс, малюсенькая возможность…

– Она есть, – кивнул Алеард – на сей раз решительно и спокойно. – Кириан, где бы он ни был, найдет силы вернуться, если мы сможем помочь.

– Указать путь?

– Не только. Нам придется потратить на это часть энергии своих жизней. А еще заплатить важной частью судьбы. Одна-единственная встреча, но взамен расставание. Это баланс.

– Думаешь, мы… – задыхаясь от ужаса, начала я.

– Нет, – спокойно произнес Алеард. – Но что-то на нашем пути. Испытание взамен на удачу. Так бывает всегда.

Я обняла его, продолжая глядеть на Кириана. Вернуть, но взамен потерять. Оставить его здесь на долгие годы, но не оставлять надежду. Я хотела и боялась верить. Обнять бы его, далекого! Позвать так, чтобы непременно услышал!  Но единственное, чем я могла сейчас согреть его, были слезы. Именно им дана власть проходить меж мирами, просачиваться сквозь щели. Им и любви, конечно. Возможно, я могла позвать Кириана чувствами, даром Радуги?

Когда мы вернулись в Промежуток, темного камня уже не было поблизости. То ли он снова плавал, то ли утонул, опасаясь нового преследования.

– Мы приручим его, – уверенно сказал Алеард. – И снова навестим Кириана. Дай бог, чтобы все получилось.

Вернувшись в лесной особняк, я не хотела печалиться. Жаль только, что темный мир отнял много сил, словно высосал жизнь. Следовало немного поспать перед трудовым понедельником, и, едва Алеард меня обнял, как я уснула, не ожидая счастливых снов…

…Я терпеливо сосчитала до шестидесяти, но Кристиан не появился. Добавив еще пару сотен секунд на непредвиденные задержки, я принялась ходить по комнате, размышляя, как бы вернуть штурману хорошее настроение. В который раз виной всему мои родные, но я не опустилась до ненависти. Я понимала, что они не только боятся за репутацию семьи, но и переживают за мое благополучие. Может, Крис задержался, чтобы убедить их? Или это они его убеждали от меня отказаться? Попробуй, разберись…

Раздался стук в дверь. Интересно, стал бы Кристиан стучать или это некстати принесло кого-то еще? Я насторожилась и, прежде чем открыть, взяла в руки скалку. Мой дар умиротворенно молчал, но каково было изумление, когда я увидела на пороге Лауру.

– Э… Добрый день, – произнесла я, надеясь, что она ничего обо мне не знает.

– Привет! – улыбнулась девушка. – Простите, что беспокою вас. Уделите пару минуток?

Не выходи из дома.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила я, боясь показаться подозрительной.

– Готовите? – улыбнулась она.

– Думала, это назойливый поклонник, – быстро нашлась я, но скалку не отложила. Мало ли что ей в голову взбрело? Тем более что Лаура каким-то образом скрывала свой дар.

– А, поклонник. Ну, это на побережье дело обычное.

– Так что у вас за дело? – напомнила я с вежливой улыбкой.

– Дело в том, что это единственный двухкомнатный дом на всю округу… – Она поглядела на футболку Кристиана, висящую на спинке стула. – Остальные просторней, и мне, приехавшей отдыхать в одиночестве, они не по карману.

Врала! Я чувствовала ее ложь вместе с запахом явно дорогих духов.

– Вы хотите, чтобы мы съехали?

– Если это возможно, я была бы вам очень благодарна. Готова даже помочь испечь тортик.

Вроде приятная девушка, но у меня от ее улыбки мороз пошел по коже.

– Мне нужно посоветоваться с любимым. Если он будет не против, тогда и я соглашусь. А если нет – простите.

– За мужчиной последнее слово? – понимающе кинула она.

– За нами обоими, но я, если честно, не хотела бы съезжать. Мы только успели устроиться, и остальные дома стоят близко друг к другу.

Пусть думает, что мы вместе давно. Так мне было спокойней. Девушка усмехнулась.

– Да, этот самый уединенный. Можно сказать, свой кусочек пляжа, и к водопаду близко.

Я понятия не имела, о каком водопаде идет речь, но кивнула.

– Приходите позже, ладно? Через полчаса.

Она пожала плечами.

– Хорошо. – Она повернулась уйти, но вдруг пронзительно глянула на меня. – Мое имя Лаура, а ваше?

– Аверина.

Я чуть было не брякнула «с Атальмейна», но вовремя прикусила язык.

– Рада знакомству. В любом случае мы ещё увидимся, здесь всего один хороший ресторан на всю округу.

Вот же принесло! Ну почему все шло наперекосяк? Я не успела и двери закрыть, когда поняла, что всё ещё хуже. Лаура, тщательно скрывая свой дар, мой ощутила отлично. Неужели она тоже была Учителем? А, может, Упырем? Или ими обоими? Мое внимание привлекли голоса, и я осмелилась высунуть нос на веранду. И зря, потому что Лаура решила не ждать тридцать минут.

– Путешественница, – указала она двум здоровенным мужикам. – Неопытная. Дом мне нужен сейчас.

Я едва успела захлопнуть дверь, как почувствовала наконец токи ее сильного дара. И не придумала ничего лучше, чем переместиться, вот только сделала это криво.

Тьма мелькнула перед глазами, и я очутилась в сугробе. В купальнике. Не обутая. Холод показался нестерпимым, влажные волосы тотчас обросли сосульками. Я сжалась, пытаясь противостоять натиску мороза, но он был сильнее.

Промежуток, где ты?

Я не привыкла к холоду. На островах снег хотя и выпадал, но редко, и сильных заморозков никогда не было. У нас даже не водилось теплой одежды, она была ни к чему.

С минуту я отчаянно сопела, дула на руки и прыгала. Идти все равно было некуда – сплошная ледяная равнина. Ни деревьев, ни неба. Потом поняла, что неминуемо замерзну, и ни бег, ни иные движения не спасут. Так Кристиан рассказывал, как чуть не замерз где-то в далеком ледяном мире. И каждый путешественник рано или поздно оказывался в такой ситуации.

Вот только выживали далеко не все.

Я позвала сквозь пургу, вдыхая ветер и снежные хлопья, но никто не отозвался. Глупость, мое невежество создали эту ситуацию. Зря я удрала из дома, не дожидаясь, пока Кристиан появится. Он бы пришел обязательно, в этом можно было не сомневаться. Да и что бы они сделали, эти темные? Ответ напрашивался сам собой – не оставили от меня и мокрого места. Впрочем, и здесь мне не стоило ждать ничего хорошего.

Прошло несколько минут, и стало понятно, что смерть будет медленной. Кто-то говорил, что замерзать не страшно, словно погружаешься в сон… наверное, это было сказано не про меня. Я бежала, зная, что всё бесполезно, но то был единственный способ победить страх. Я щупала мертвый мир на предмет даров, но странников поблизости не было. Я кричала, пока не выбилась из сил.

А снег все шел, хотя даже если бы он прекратился, это бы меня не спасло. Тело отмерзло, и я казалась себе глыбой льда. Через какое-то время в голову пришла идея засесть в сугробе. Почему-то, несмотря на холод, очень хотелось пить, но спустя бесчисленное множество мгновений все желания свелись к одному – тепло. Хотя бы кончиками пальцев ощутить его! Иногда убеждаешь себя, что все будет хорошо, но у меня не было сил на это. Был только страх, но и тот какой-то продрогший, вялый. Сколько прошло времени? Вряд ли больше десяти минут, а я уже сдалась.

На мгновение я превратилась в метель, но тотчас очнулась, пытаясь дышать.

– Ава! Ава! – звало меня белое облако, и я, пытаясь разглядеть его, отозвалась хрипло:

– Я здесь… Здесь, Кристиан…

Я знала, что это может быть только он, но не голос вел мои чувства, а отблеск его дара. Мужчина казался призраком – неосязаемым, невозможным, прекрасным и отстраненным. Мне было так холодно, что я не ощутила его рук. И слегка оттаяла, только когда он внес меня под свод небольшой пещеры, где не так сильно дуло.

Значит, это была не равнина. Может, здесь было к тому же не слишком холодно? Я показалась себе капризной, избалованной нюней, которая не в силах справиться с простым испытанием и не заслужила прекрасный дар Учителя. Научить других, когда сам в себе не разобрался? Клацая зубами, я постановила непременно поговорить с Айманом. Уж он-то, несмотря на небогатый опыт путешествий, был превосходным Подателем.

– Крист-т-тиан, – попробовала улыбнуться я. – Т-т-ты т-тоже здесь. Я т-так рада! В смысле, не очень…

– Да, Ава. Я здесь. Прости, не мог раньше прийти! Сейчас. Господи боже, да ты ледяная! Чувствуешь?

Он тоже был в одних штанах. Неужели мы так и замерзнем вместе?

– Нет, – вяло ответила я, все ещё пытаясь ободряюще ему улыбнуться.

– Черт побери, что же делать? – пробормотал Крис. – Промежуток наглухо закрылся, нам здесь неизвестно сколько ждать придется. Сейчас… потерпи… – Он растирал меня, обнимал крепко, но прикосновения едва доносились.

Почему судьба отнимает у меня эти мгновения? Я в его объятьях, но не могу обнять. Он ласков, но эта ласка едва ощутима из-за холода. Но это был подарок, а не наказание. После страха – радость, и никакой особой боли. Через несколько минут я почувствовала его крепкие ладони, пальцы, чуть шершавые, но все равно нежные. Я знала его запах, знала вкус губ, но не знала глубины. Мне все ещё было холодно, ему тоже долго не продержаться, и лед этот могло растопить только одно.

– Пожалуйста, Крис… Пожалуйста! – выдавила я, прижимаясь к его горячему телу. – Если хотя бы чуточку хочешь этого… Умоляю!

Я обхватила его ногами, прижалась к широкой груди и всхлипнула, борясь с жадной болью.

– Я не дам тебе замерзнуть, милаха, – шепотом сказал он. – Но ты уверена, что это правильный выбор?

– Я смирюсь с тем, что буду на Атальмейне лишь гостей, зато ты станешь мне родным. То есть уже стал… Я тебя хочу, Кристиан. Думать ни о чем другом не могу… Пожалуйста, не смейся.

– Не буду, Ава. Мне это приятно. – Я чувствовала его руки на своей спине, и щекотки изгоняли остатки разума. Попробовала коснуться в ответ, и Крис тихонько выдохнул. – В пещере? – шепотом спросил он, мягко прихватывая губами мое ухо. – Прямо здесь, сейчас?

– Я знаю, это глупо. Понимаю, что сейчас не время…

– Как раз самое время, Ава, но я не хочу, чтобы ты валялась на голых камнях.

Его дыхание опаляло кожу, и не было иного тепла, кроме нас. Следуя инстинктам, я попыталась сама поцеловать Кристиана, и он тотчас ответил.

– Можно я буду жадной? Можно представлю, что ты только мой? Жадность согревает, а твои губы, они… лечат, – прошептала я. – М-м-м! Еще, Крис! Мне сейчас совсем тепло.

– И мне, милаха. Ты замечательно, восхитительно сладкая. Я с радостью буду твоим и только твоим.

– И позволишь мне оставить Атальмейн ради тебя?

– Я никогда не буду тебе приказывать, но уговаривать стану. – Он провел губами по моей щеке, мягко сжал подбородок. – Не сейчас. После. Потом… или никогда. – Он шептал, а я сдерживала стоны. – Разве можно отказаться от такого счастья, как ты?

– Я сделаю для тебя все, Крис.

– Мне нужна только ты. Наверное, я давно это понял, но все продолжал сомневаться, что одарю тебя сильной любовью, а не просто жаждой.

– Жаждой? – переспросила я.

На губах мужчины появилась странная, нетипичная для него улыбка. Я бы назвала ее хищной, хотя глядел Крис по-прежнему ласково.

– Я пожелал тебя, Ава. Твоей близости, твоего тепла. Пожелал не сердцем, то есть не только им. – он усмехнулся. – На самом деле я отнюдь не милый, если чего-то хочу. Просто не встречал до поры ту, которую пожелаю украсть и навсегда оставить себе. Себе, понимаешь? Я такой же жлуд, как и ты.

Смущенная, я не нашлась, что сказать, но продолжала поглаживать его плечи, наслаждаясь чувством горячих мышц под пальцами.

– Еще немного, и мы сможем продолжить в куда более подходящем для этого месте…

Я опомнилась и быстро проговорила:

– Лаура знает, что я странница. Она заняла наш дом. С ней еще двое.

– Они там надолго не останутся, – заявил Кристиан. – Держись, возвращаемся.

И снова свежий морской воздух, и теплый песок. Я аж задохнулась от такой перемены, в глазах потемнело.

– Мы не можем вернуться, Крис. Они нас не пустят. И я не знаю, какие у них дары. Это опасно!

Штурман поднял меня на руки.

– Я перенесу их прежде, чем они причинят вред. Лаура уж точно не ускользнет.

Крис не был самоуверен, он точно знал, о чем говорит. Когда мы подошли к дому, мужчина надумал было отослать меня подальше, но я отказалась.

– Твой дар надо подстраховать. На случай, если среди них есть сильные.

– Ты мне веришь?

– Да.

– Тогда останься здесь. Пожалуйста.

Он едва коснулся моих губ, но я, чувствуя приятную царапучесть его короткой щетины, покрылась мурашками наслаждения.

– Хорошо. Я подожду. Только в случае чего…

Штурман рассмеялся и быстро пошел прочь. Нам обоим не терпелось остаться, наконец, вдвоем. До меня с запозданием дошло, что для осуществления столь простого желания нужен какой-то менее известный мир и уж точно не побережье. О Фиолетовом океане знали многие бродяги, Ибиза отлично пропускала дары и сигналы Промежутка. Вот затеряться бы в густом лесу…

И вдруг передо мной возникла Фрэйа.

– Ой! – по-девичьи весело воскликнула она. – Я не ожидала, что так удачно приземлюсь. Ой! – повторила девушка, и я против воли рассмеялась. – Меня кто-нибудь видел? – и принялась испуганно озираться.

– Нет. Разве что темные странники во главе с Лаурой из окна вон того домика. Где, кстати, сейчас Кристиан. Который, кстати, собрался разобраться с ними в одиночку.

– Собрался разобраться? – повторила Фрэйа, и, несмотря на опасную ситуацию, снова прозвучал смех. На сей раз смеялись обе.

– Он просил ждать здесь, а я так замерзла… то есть еще не согрелась.

– Между вами происходит что-то весьма необычное, – с улыбкой констатировала Фрэйа.

– Это так. Мы просто хотели уединиться, – сказала я и покраснела.

– О, прости… Я только хотела пригласить вас отпраздновать с нами Новый год. Если захотите, конечно. Нам с Алеардом показалось, что всем не хватает праздника…

Из дома кубарем выкатились двое, и мы с Фрэйей рванули вперед. Я знала, что она сильная, и собиралась добавить к её дару свой. Подобное сотрудничество принесло плоды: едва один из здоровяков замахнулся, чтобы неведомой силой свалить нас с ног, как его самого понесло по песку прямо в воду, где несколько раз головой вниз окунуло в набегающие волны… Второго схватил выбежавший Кристиан. Он швырнул мужика на песок, влепил звонкую затрещину, а через секунду исчез вместе с ним. Мы не успели позаботиться о втором – его поглотил дар Штурмана.

– Вот так гораздо лучше, – еще через мгновение отозвался Кристиан, появляясь на крыльце. – О, Фрэйа! Привет! Ты откуда тут?..

…Я резко распахнула глаза: в лицо светило солнце. Яркие лучи с легкостью просочились сквозь незашторенные окна, и теперь пустая комната выглядела уютно и мило. Даже наша одинокая кованая кровать наслаждалась золотом, превращавшим синее одеяло в сияюще-голубое.

– Алеард… – начала я, но, повернувшись, его не обнаружила. – Хм.

Если верить солнцу, было уже часов одиннадцать. Вот тебе и встала с утра пораньше! Тело ломило как после тяжелой работы.

Я обнаружила Алеарда на кухне. Он пил чай с печеньем и тоже выглядел уставшим.

– Привет, малышка.

Прекрасная, сонная улыбка и меня настроила на сонный лад. Я уселась к нему на колени, и Алеард поднес к моим губам чашку. Он всегда делился чаем, а я в свою очередь кормила его из рук сладостями.

– Я измотан, – вдруг сказал Алеард. – всю ночь думал, признаваться тебе или нет.

– Пугающее признание, но я тоже чувствую себя не лучшим образом. Это все тот мир?

– Полагаю, да.

– Значит, в ближайшее время ловить тот камень не будем. Давай лучше продолжим мирный труд, а потом позовем ребят. Представь только: заснеженные чащи, фонарики и гирлянды, узкая тропка меж сугробов и сияющие окна большого дружеского дома. Разве что ели все вокруг огромные, не нарядишь.

– Пока мы шли, я видел на поляне небольшую. Можно использовать ее, а потом туда всем вместе прогуляться.

– Жаль, детей нет! – вырвалось у меня. – То есть не у нас, у нас они обязательно будут… в нашей компании, я имею в виду…

– Ты так мило волнуешься, Фрэйа. Думаю, мы и будучи взрослыми сможем от души повеселиться. Лар вчера предложил устроить маскарад.

– Надо же, а я и не слышала… Наверное, задумалась.

– Увлеклась мытьем полов. Что скажешь? Мне вот что в костюме, что без, рост все равно выдаст.

– Но идея классная! Мы народ творческий, уверена, ребята будут в восторге! Я даже сразу поняла, кем хочу быть.

– И?

– Нет уж. Не скажу раньше времени. Попробуешь сам найти меня в толпе, угадать образ.

– Здорово, – улыбнулся Алеард. – Люблю загадки в твоем исполнении.

Дождавшись остальных, мы принялись строить планы. Продолжить обустраивать дом после завтрака поручили нам с Альбой и Анутом. Алеард, Кертис и Лар отправились расчищать подходы к особняку, что было бесконечным трудом, так как снова пошел снег. Такими темпами можно было дождаться, что дом завалит до самых окон, и ребята старались вовсю.

Когда мы снова встретились в гостиной, все были довольны результатами своих усилий. Альба вплела в свой дар мое воображение, и теперь дом был меблирован и украшен. Как здорово работать с Исполнителем! Я впервые пожалела, что не могу сама создавать вещи, но утешила себя тем, что из предложенного разнообразия материалов могу сделать необходимое привычным способом.

– Красотища! – воскликнул Кертис. – Я бы, честное слово, остался здесь жить…

– И ты не первый, кто этого захотел, – улыбнулся Алеард. – Нам бы Разведчика сюда пригласить. Похоже, дом выстроен на месте Силы.

– А если это так, можно предположить, что он создан Исполнителем.

Мы решили тотчас начать собирать ребят, чтобы у всех было время придумать костюмы, подарки и просто предложить что-то интересное.

– Нам нужен мало-мальски подходящий сценарий, – сказала Альба. – Если никто не против, я займусь организацией ужина и выступлений.

– Это кто же будет выступать? – улыбнулся Кертис. – Я, например, бездарный. Ни петь, ни танцевать не умею.

– Ничего, – отозвалась я, – зато Сундук умеет.

Мы с Ларом переглянулись и расхохотались. Ребята тотчас потребовали объяснений, и парень охотно объяснил и происхождение прозвища, и свои способности.

– К нам в замок приезжали лицедеи. Я за ними по пятам ходил и научился. Это не так сложно оказалось.

– У тебя талант, – сказала я. – Вы поймете это, когда увидите.

– А ты нам споешь, – кивнул Алеард.

– Непременно, но при условии, что и вы с Крисом споете.

– Алеард и Кристиан умеют петь? – удивился Лар.

– Я бы послушала, – подхватила Альба. – Потому что сама напрочь лишена слуха и голоса.

Было решено сделать Альбу и Лара главными по культурной части, а мы отправились звать ребят. Задача была непростая, учитывая, что все они разбрелись куда глаза глядят.

– Придется разделиться, – сказал Алеард. – Фрэйа, позови Кристиана и Аверину, а я отыщу Конлета и Нору.

– А мы для начала позовем Олана и Кату, и попробуем отыскать Ин Че.

– Всех, кого удастся найти, зовите, – кивнула Альба. – Крок, Эстен, Рэйд и Айман должны быть дома. Еще Анна и Адрида…

– Питер Деверо?

– Маир.

– Леонид.

– Алекс.

Мы вспомнили всех и даже составили список, чтобы Альба могла сделать красивые приглашения из цветной бумаги. Мне верилось, что, заразившись силой этого места, нам во всем на протяжении нескольких дней будет сопутствовать удача.

Глава 27

Помимо старых друзей в доме появились и недавние: Марк и Габриэль. Украшая окна снежинками, я наблюдала за ними вполглаза. Светловолосый мужчина был воином, это чувствовалось в его движениях и мощной энергии, которая так удивляла Алеарда. Девушка, несмотря на внешнюю хрупкость, уж точно могла постоять за себя. Наверняка она здорово танцевала. Я еще никогда не видела, чтобы кто-то двигался столь грациозно. Они любили друг друга, вот только дар подсказывал мне, что не все так просто. Ребятам определенно требовалась помощь. Возможно, гордость не позволяла Марку просить, или дело было слишком сложное. Я задумчиво налепила еще одну снежинку, уронила остальные и не поспешила поднять. И вдруг ко мне подошла Габриэль.

– Хочешь, помогу? – Она подняла упавшее и улыбнулась.

– Спасибо, было бы здорово. Я, когда задумчивая, становлюсь к тому же рассеянной. В последнее время у нас столько нерешенных загадок.

– И у нас, – отозвалась девушка и подала мне снежинку. – Непривычно жить во сне, а для меня все это как греза. Слишком непохожие на наш миры. Слишком много странного. Эти летающие машины… вообще-то страшновато иногда, – призналась девушка смущенно. – Если бы я рассказала обо всем дома, мне бы не поверили.

– Тебе нельзя на Аторию? Но почему?

Ее ответ поверг меня в изумление.

– Потому что я мертва, – сказала она. – Согласно законам магии своей родины. Так считает Марк, и, думаю, он прав.

– А зачем Трогия? Для восстановления баланса?

– Для силы. Чтобы могла удержать мой свет. Несмотря на то, что мы не дома, я медленно угасаю все равно.

– Это страшно, – тихо сказала я, пораженная ее спокойствием и нескрываемой печалью. – Тебе больно?

– Нет. Но я каждый день чувствую, что силы крохами уходят из тела. Мне постоянно хочется спать, особенно это чувствуется ночью и ранним утром. Хотя здесь как-то иначе. И Марк говорит, что дом полон сияния, стремительных добрых токов.

– Вот и мы чувствуем, что это особое место. Наверное, его создал Исполнитель.

– Это тот, который может творить разные вещи? – переспросила Габриэль. – Я еще не освоилась в магии миров…

– Да. Как Альба или Кертис.

К нам подошел Марк. Он обнял супругу за пояс и вопросительно поглядел на меня, словно я была весьма подозрительной особой. Габриэль поспешила всё объяснить:

– Это я к ней подошла. Помочь. Ну, Марк, не смотри так. Мы в любом случае не можем всегда быть вдвоем. Эти люди – наши друзья. Они хотят помочь!

– Совершенно верно, – как можно тверже сказала я. – Вы можете нам доверять. Ты, Марк, просто не встречался с другими странниками… Я не расхваливаю здесь присутствующих, но поверьте, за Промежутком бродит огромное количество «темных» бродяг.

– Мы наслышаны о них, – сказал Марк. Смотрел он по-прежнему хмуро. – Я смогу защитить Габи сам, а вот попасть в нужный нам мир – нет. Мы пользуемся любой возможностью.

– Марк, ты сущий грубиян! – воскликнула Габриэль. – Эти люди не враги нам!

– Но и не друзья, – упрямо произнес мужчина. – Ты же понимаешь, Габ… Я не могу потерять тебя.

Голос его звучал глухо, руки напряженно обхватили жену за пояс. Он глядел поверх наших голов на заснеженную чащу, и в глазах не было надежды.

– Я хочу верить, – сказал он, ни к кому в отдельности не обращаясь. – Но если существо, стерегущее Заколдованную долину, и правда столь могущественно, у нас мало шансов на успех.

– А я уверена, что все получится! – воскликнула Габриэль и поцеловала супруга в щеку. – Мне-то ты веришь?

– Тебе единственной. Прости, Фрэйа, – усмехнулся мужчина. – Я всегда был таким.

– Ничего. Мы знакомы лишь несколько дней. Я уверена, что если все вместе будем жить на Трогии, непременно станем близкими друзьями.

Марк вздохнул и поглядел мне в глаза.

– Чтобы обрести новую родину, нужно отпустить старую, а я пока не готов к этому. Я по-прежнему люблю Атру, у меня там остались близкие друзья и брат.

– Вы сможете вернуться, – раздался неподалеку голос. К нам подошел Алеард и точно также встал возле меня.

– О чем ты? – нахмурился Марк. Интересно, он вообще улыбаться умел?

– Я понимаю, ты не хочешь разочарований, – ответил мужчина. – Но понял теперь, что случилось с Габриэль и как ей можно помочь.

Марк снова напрягся. Судя по всему, он боялся всякой надежды.

– И как же? – спросил мужчина.

– Тебе, случайно, не стало легче здесь, в этом доме? – обратился Алеард к Габриэль. – Почувствовала ли ты какие-то изменения?

– Да, – тихо отозвалась девушка. – Я только что поведала об этом Фрэйе.

– Значит, произошедшее – то, что отобрало твои жизненные силы на Атории – противоположно тому, что эти силы здесь отдает.

– Все-таки место Силы? – сказала я.

– Отменное, сочное и обширное. Маир только что подтвердил это.

– Я чувствую, – сказал Марк. – Токи этого места полны сияния. Но при чем здесь Габриэль?

– Если она будет жить здесь какое-то время, то вернет часть своего времени… Образно выражаясь, – сказал Алеард, и я увидела, как Габриэль вздрогнула, а взгляд Марка стал пристальным. Судя по всему, Алеард неосознанно подобрал наиболее подходящие для их ситуации слова. – Все отнятое можно вернуть благодаря таким местам, проблема лишь в том, что встречаются они редко.

– А Трогия вся целиком – сила? – спросила девушка. – И она сможет восполнить мои запасы?

– Верно. Но я знаю и еще одно место, где вам будет хорошо. Это Грозовая планета, которую мы назвали Перуной.

– Грозовая! – воскликнула Габриэль. – Марк, это ведь именно то, что нужно!

– Да, пожалуй, – проворчал ее супруг. – Мы бы не отказались побывать там. Большое вам спасибо.

Алеард улыбнулся.

– Рано благодаришь, это лишь мое предположение.

Мы переглянулись. Я-то знала, что обычно его предположения верны, но светловолосому упрямцу не собиралась ничего доказывать.

– Марк, давай пока забудем о наших проблемах. Мы так долго плутали. Я хочу праздновать! – и она весело притопнула ногой. – Хватить быть букой. Я знаю, ты умеешь радоваться. Расслабься!

Мужчина не выдержал и хмыкнул.

– Для тебя что угодно, Габ. Я готов даже заняться приклеиванием снежинок.

– Именно, – сказала девушка. – А ещё костюмы. Ты ведь наденешь что-нибудь?

– Хочешь сделать меня неузнаваемым?

– Хочу чего-нибудь невообразимого!

– Алеард, может, вы с Марком вместе сходите к Альбе? – предложила я. – Ты ведь тоже жалуешься, что ни один костюм впору не придется. А мы с Габриэль придумаем что-нибудь для нее.

– А ты себе уже придумала? – улыбнулась девушка.

– Ага. Сразу, как только узнала о маскараде.

Марк отпустил жену неохотно, но я видела, что слова Алеарда подействовали на него успокаивающе. В вестибюле мы застали Кристиана и Аверину, которые, судя по всему, прибыли недавно и пробирались в дом по сугробам.

– Привет! – обрадовалась я. – Все-таки решили оставить жаркие страны?

Я пригласила их всего несколько часов назад, и поначалу казалось, что ребята предпочтут уединение. К тому же у меня было странное чувство, будто я уже один раз болтала с Авериной на берегу и помогали ей и Крису отправить восвояси двух темных странников…

– Мы не удержались, – ответила Аверина. – Я никогда не была на маскараде.

– А я в детстве всегда носил костюм коряги. Ну, сучья там всякие, корни, парик из мха, – рассмеялся Кристиан. – Теперь-то придумаю что-нибудь пооригинальнее.

– Ты уж постарайся, – сказал проходивший мимо Ойло. – Не разочаруй прекрасную даму. – И подмигнул Аверине. – Кстати, у меня на родине…

Мы с Кристианом дружно расхохотались, потому что знали: трог непременно расскажет что-нибудь нелепое. Габриэль и Аверина улыбались, молча ожидая продолжения.

– Лицедейство считается грехом. Носить маски разрешено только жрецам. Так что никаких маскарадов. Никогда. И, кстати, есть такое поверье, будто, наряжаясь, ты отдаешь выдуманному образу часть своей души безвозвратно.

– Жуть! – сказал Штурман.

– Аргон – один сплошной запрет на все. Конечно, если ты не трог. Трогам все прощается, мы навечно проклятый народ.

– Как ужасно! – сказала Габриэль. – Неужели ничего нельзя изменить?

– Когда-нибудь, – ответил Ойло. – Вот Эван с Рутой уже внесли свою лепту, когда выкупили рабов. Собственно, я надеялся заняться в скором времени тем же самым.

Когда Марк с Алеардом вернулись, к Альбе отправились мы с девушками. Габриэль, оказывается, отлично шила и настояла на том, чтобы самой сделать себе костюм. Она попросила только ткань и украшения для нее. Мы с Авериной для начала решили воспользоваться услугами Исполнителя.

– Вот будем жить на Трогии, – размечталась я, – можно будет дома машинку швейную поставить, и всяким рукоделием заниматься на досуге…

– Вышивать! – подхватила Аверина. – У нас делают превосходный бисер. А еще ленты отлично подойдут. Ведь на Трогии давно никто не живет, значит, мы будем законодателями мод!

Мы рассмеялись. Я уже не сомневалась, что Крис свой выбор сделал, а потому была рада такой чудесной соседке.

– А в Промежутке полным-полно красивых ракушек, – вдруг улыбнулась Габриэль. – Хотя у нас и не принято ими украшать одежду, я бы попробовала.

– Или перья, – подхватила Аверина. – Я читала, что на Трогии красивые птицы водятся.

– Можно использовать деревянные бусины, – сказала я, вспомнив мамину сумочку, и Габриэль кивнула.

– У нас ими иногда украшают обувь.

Девушка ловко управлялась с иглой. Она выбрала сочный золотистый цвет, который отлично подходил к ее желтым глазам.

– А что ты шьешь? – любопытно спросила я. – Кем будешь?

– Той, кем рождена, – улыбнулась девушка. – Грозой. Это просто.

Мы ахнули одновременно: ее запястья оплели золотые молнии, совсем как настоящие, только маленькие.

– Очень красиво! – сказала Альба. – Это какой-то трюк?

– Нет, – покачала головой девушка. – Это моя сущность. Я владею грозами, потому что рождена бурей. Я из Грозового клана.

– А Марк? Он тоже? – спросила Альба.

– Нет, он Солнечный. Наши семьи долгое время враждовали, но теперь мы снова вместе.

– Наверное, это целая история, – предположила Альба.

– История длиною в жизнь, – кивнула девушка. – Но я не слишком хороший рассказчик.

Больше она ничего не добавила, и стало ясно, что лучше не тревожить свежую рану. Габриэль была скрытна не потому, что ее предали. Она не хотела вспоминать утраченное.

Аверина долго думала, что бы этакое соорудить, и в конце концов был создан костюм осени: яркий, в цветных листьях, с замысловатой красной маской. Густые волосы девушки было решено спрятать под ярко-рыжим париком, к тому же Альба предложила ради такого случая сделать косметику и накраситься.

– Чтобы мужья уж точно не узнали? – улыбнулась Габриэль.

– Именно. Ни друзья, ни мужья. Я-то, например, одинока, и таковой останусь.

Мы с девушками тотчас засыпали женщину комплиментами. Альба была высокой, с курчавыми длинными волосами и шоколадного цвета кожей. И точно такими же черными глазами, как у Аймана. Ее уж точно нельзя было назвать некрасивой, да и возраст свой Альба явно преувеличила. По годам ей было за сорок, но на вид можно было дать лет тридцать пять максимум.

– Ну, не уродина, конечно, – лукаво улыбнулась женщина. – Но пока что никто меня не впечатлил. По молодости встречалась с другом брата, но как-то не дошло до брачных клятв.

– А тебе бы хотелось найти того, единственного? – спросила Аверина. Она неумело красила губы в теплый коралловый оттенок.

– Даже не знаю… Я слишком привередлива, это у нас фамильная черта.

Золотой костюм Габриэль был вскоре готов, и она попросила Альбу помочь с маской. Я, изначально планировавшая нарядиться в зверя, теперь надевала черную блузку, затейливый меховой корсет и длинный черный плащ. Серебристый с пятнами мех напоминал о барсах, чернота символизировала тайну и мощь, а редкие вспыхивающие капли страз были звездами далеких миров, что я для себя открыла. Все вместе создавало меня нынешнюю: тьма из прошлого, печаль расставания и свет надежды. Тепло пушистой ткани широченных рукавов было моей любовью, а холод кожаных облегающих брюк – трудностями, что ожидали впереди. Оружие как символ обретенного дара я использовать, конечно, не собиралась, но кинжал был настоящим. Маска была металлической, тяжелой, и не скрывала рта. Волосы предстояло спрятать под капюшоном, а глаза подвести черным для большего эффекта. Никогда прежде я не красилась.

– Зверь-ассасин! – провозгласила Аверина.

– Дева-осень, – отозвалась я.

– И Молния, – улыбнулась Альба. – Потрясающе!

– А ты? – вдруг сказала Габриэль. – Кем будешь? Негоже среди ряженых ходить в простом одеянии.

– Ну, я придумаю что-нибудь скромное…

Однако мы решили соорудить для Альбы грандиозный костюм, и, когда в дверь постучал Онан, она уже закончила свой наряд царицы.

– Чудите, кошки? – хмыкнул мужчина. – Альба, драгоценная, помоги криворукому, а?

– С превеликим удовольствием, – улыбнулась женщина, и мы, забрав костюмы, оставили их вдвоем.

Я высматривала Алеарда среди множества самых разных существ. Здесь были русалки и птицы, воины, звери и невообразимые чудища. Ходила девушка-павлин с потрясающим хвостом, или мужчина-оборотень, весь покрытый шерстью. Народу было не протолкнуться, и хватало высоких людей. трудно представить, во что Алеард мог нарядиться, но я решила непременно отыскать любимого.

Однако вскоре меня отвлекли. Сначала – Олан, который нарядился пилотом космического корабля. Ему срочно понадобился Кертис, и я помогала его отыскать. Когда Кертис в костюме волшебника в высоком колпаке был найден возле еды, я наткнулась на Кату, потерявшую Ин Че… А уже потом ко мне подошел пират с черной бородой и серьгой в ухе, в свободной рубашке, распахнутой на груди. Несомненно, это был Кристиан – синие глаза из-под простой темной маски глядели добро и насмешливо.

– О, прекрасная воительница, – пробасил он, отвешивая мне низкий поклон. При этом изогнутый меч у него на боку звякнул. – Не поможете ли мне в поисках? Я высматриваю ту, что мила моему сердцу.

– Хотите прямо отсюда похитить юную деву, капитан?

Он рассмеялся, чем выдал себя с потрохами. Да и едва ли кто-то мог не узнать Кристиана даже при наличии этой смешной бороды и длинных, до лопаток, черных волос.

– Уж не собираетесь ли вы помешать мне? – грозно сказал он, уперев руки в бока. – Я ведь могу и вас с собой забрать, учтите.

Мимо прошла прелестная нимфа с перламутровыми крылышками. За ней по пятам следовала огромная, очень натурально сделанная морковь. Своей ботвой она постоянно кого-то задевала, и всякий раз слышался смех.

– Я росла в суровых условиях гор, капитан. Вряд ли мне понравится на корабле. И если вы собираетесь силой увести ту девушку, о которой идет речь, мой ответ да. Я помешаю вам!

Мы не выдержали и рассмеялись, но Крис тотчас вернулся в образ.

– Придется мне принять вызов. Если, конечно, вас некому защитить…

– Я могу за себя постоять! – выпалила я, гордо выпрямившись. Наш спектакль уже привлек всеобщее внимание, и я понимала, что голос меня выдаст. Но хотелось продолжать, да и Кристиан в своей роли выглядел впечатляюще. Пусть Аверина полюбуется! – Хотите поединка, капитан? Здесь и сейчас? У вас на родине женщины имеют на это право?

– О, да. Разве что я понимаю, что это несправедливо, ведь я все равно сильнее.

– Как бы ни так! – воскликнула я. – Может, ваш меч и длиннее, зато мой кинжал быстр и точен. Глазом не успеете моргнуть, как останетесь без бороды.

Все дружно рассмеялись, и штурман в том числе. Я кинула быстрый взгляд в толпу, но Алеарда нигде не возвышалось.

– Я гроза Южных морей, лапочка. И не советую тебе угрожать моей бороде.

– Ваши манеры, капитан, оставляют желать лучшего.

– А вы разве леди, чтобы меня учить?

– Нахал!

– Дикарка!

– И не скрываю этого. Однако добровольно не выдам вам тайны той девушки, которую вы желаете.

– У меня все козырные карты, воительница.

– И какая же самая старшая?

– Я здесь не один, а с друзьями. – И он довольно ухмыльнулся. – Даже если вы каким-то чудом победите, они все равно вас схватят. Эй, друзья!

И тут из толпы появились двое, одного из которых я узнала сразу.

Алеард выглядел устрашающе, но, если бы не рост и сверкающие звериные глаза, я бы его вряд ли узнала. Во-первых, он был сед. Во-вторых, почти целиком упрятан под одеждой: синим кафтаном и кожаными штанами горчичного цвета, а также длинным коричневым плащом, отороченным светлым мехом. Маска скрывала все его лицо, и была устрашающе красива. Судя по всему, она тоже была из металла, и представляла собой стилизованную морду тигра – с клыками и длинными бороздами полос. На нем были сапоги, у бедра висел сверкающий меч, лоб был охвачен темной повязкой.

– Гроза Северных морей, – представил его Штурман. – Капитан Злая Морда.

Плечи Алеарда содрогнулись – наверняка он никак не ожидал такого прозвища и тихо смеялся. А Крис продолжил:

– А это капитан Зоркоглаз, – показал он на еще одного ряженого. По веселой ухмылке и не изменившимся рыжим волосам я признала Ойло.

– Дай угадаю: он гроза Западных морей? – сказала я, и народ вокруг рассмеялся.

Ойло был одет легче, но очень уж затейливо. Поверх белой рубашки голубой сюртук, под ним – жилет, на голове широкополая шляпа с пером. У него не было оружия, но на поясе болталось великое множество самых разных предметов: компас, подзорная труба, мешочек с чем-то позвякивающим, вилка, ложка, склянка с какой-то жидкостью… Я едва успела все это разглядеть, как Крис обратился к «коллегам»:

– Ну что, забираем ее с собой?

– Конечно, – сказала Алеард. – Смелая женщина всегда пригодится.

– И хозяйственная тоже, – подхватил Ойло. – Будет палубу драить.

– Я не стану матросом! Уж лучше сразу утонуть! И не забывайте про поединок. Могу, если надо, с вами по очереди сразиться…

– А может, сразу в трюм? – хмыкнул Ойло. – Мы вообще-то женщин не трогаем…

– А вы и не тронете. Это я вас бить буду.

Пираты рассмеялись в три голоса, и наверняка бы тотчас осуществили свой план (благо я знала, с какой скоростью и проворством умеет двигаться Ойло), как вдруг из толпы вышла Аверина.

– Я тебя не брошу, – сказала она. – Если нужно, будем драться плечом к плечу. Пусть-ка попробуют нас схватить!

– Ага… – многозначительно произнес штурман. – Вот и она, моя долгожданная, моя радость, мое сокровище.

Я знала, что Аверина покраснела, но девушка и не подумала отступить.

– Даму нужно сначала завоевать, – назидательно произнесла она. – Вы, господин пират, умеете ли что-то еще делать, кроме как размахивать саблей?

– Конечно, – Кристиан выпятил грудь. – И непременно вам это продемонстрирую. Ведь пираты совсем необязательно должны быть кровожадными. Мы, например, люди творческие. Вы что предпочитаете: танцы, пение, декламирование стихов или игру на музыкальных инструментах?

– Ого! Вы и стихи знаете? – рассмеялась Аверина.

– Ну, в этом у нас Зоркоглаз специалист, – ответил Кристиан. – А я могу подарить вам музыку.

Это импровизированное представление стало отличным вступлением для предстоящего концерта.

– Согласна, – торжественно сказала Аверина. – Если обещаете соблюдать приличия.

– Да что вы! – воскликнул Кристиан и снова отвесил элегантный поклон. – У меня и в мыслях не было вас смущать… раньше времени, – добавил он, взяв девушку за руку.

Все довольно рассмеялись и захлопали. Крис обнял Аверину и что-то зашептал ей на ухо, а ко мне подошли Ойло и Алеард.

– Ну, Фрэйа, ты даешь! Ничего себе нарядилась! Я бы точно не узнал, – сказал трог.

– Тебя и Алеарда выдал рост. И еще глаза, конечно.

Алеард взял меня за руку и притянул поближе.

– Злая Морда, значит? – тихо рассмеялась я. Алеард хмыкнул и подмигнул Ойло. Трог ответил тем же, и мне почудилось, будто они что-то замышляют.

– А тебя как величать, малышка? Барсиком?

– Можно боевой кошкой! – хмыкнула я.

– Тогда Алеард будет капитан Котяра, – отозвался Ойло.

– А ты – капитан Пожиткин, – кивнул Алеард. – Все свое ношу с собой, да?

Мы рассмеялись, и Ойло принялся перечислять все, что лежало у него по карманам. Когда трог упомянул о тарелочке, больше подходящей для котенка, нежели для такого обжоры как он, до меня дошло, как можно было сделать дом еще уютнее.

– Я поняла, чего мне так не хватает.

Ребята заинтересованно на меня посмотрели.

– Зверей, конечно. Псов и кошек.

– А мы заведем! – сказал Ойло. – Я уже присмотрел подходящих собак. Был в одном мире, – пояснил он, – где бездомных много. Там бегала удивительно красивая псина. Ее отмыть, откормить… Разве что она скорее всего предпочтет будку.

– Отапливаемую, – рассмеялся Алеард. – Альба, пока мне костюм создавала, рассказывала, как делала для Аймана специальные ботинки с подогревом. У него все время мерзнут ноги, вот она и постаралась.

– Она молодец, – сказал Ойло. – Такая чуткая! А вы знаете, что Айман нарядился проповедником?

Пора было начинать концерт. Я поняла это, когда Альба принялась сигнализировать мне от сцены.

– Мне пора.

– Что ж, иди, – кивнул Алеард. – Надеюсь, ты не сбежишь, воительница Севера, потому что я все равно тебя откуда угодно достану.

– Даже из Пропасти, – прошептала я и невинно чмокнула его в щеку.

– Ребят, от вас разит нежностью, – хмыкнул трог. – Я прямо купаюсь в положительной энергии. Не закругляйтесь с этим, ладно? Приятно, когда друзья счастливы.

– Хорошо бы и тебя осчастливить, – сказала я, но Ойло покачал головой.

– Я временно недоступен для любви, Фрэйа. У меня отпуск от свиданий. Вы не думайте, что я сдался… Просто решил, что сначала нужно в себе разобраться, а потом себя кому-то предлагать.

– Верно, – усмехнулся Алеард. – Я вот до тридцати все никак не мог перестать играть в прятки с собственным «я».

– Это не слишком долго, – улыбнулся Ойло.

– Ну да, учитывая, что я тормоз, – усмехнулся Алеард. – Мог бы и до сорока предстояло мусор в голове разгребать, если бы не Фрэйа.

Я рассмеялась и поцеловала его еще раз.

– Скоро увидимся.

Я собиралась аккомпанировать выступающим на гитаре и спеть свою песню. Сразу вспомнилась Арва-Пьяла, Алеард-вышибала, дом на берегу и гроза. Как мы друг друга потеряли, вспоминать не хотелось. Мне пришлось снять маску – лицо потело. По правде говоря, и меховой корсет тоже мешался. Прежде чем выйти на сцену, я решила переодеться. Альба была как всегда наготове и создала подходящий наряд.

Платье было простое, хотя для разнообразия я решила сделать его выше колен. Длинные рукава в тему костюму были широкими, белая ткань походила на шелковый муслин. По вороту и низу подола шла едва заметная серебристая вышивка, и в цветном полумраке сцены наряд мерцал и переливался.

– А говоришь, не умеешь одежду делать! – прошептала я Альбе.

– Все приходит с опытом, – улыбнулась женщина. Ее великолепное платье было легким, не пришлось ничего менять. – На этих маскарадных костюмах мысль набила. Знаешь, как будто и фантазия стала получше, хотя создать нечто шедевральное все равно не смогу. Так-с, – переменила она тему. – Первыми у нас идут…

Я совершенно не стеснялась выходить на сцену. Конечно, без репетиций было сложновато приноровиться, но мы справились. Многие из собравшихся пожелали блеснуть талантом, среди ряженых были звери-танцоры и чудища-певцы, в частности, Лар в наряде рыцаря. Я узнала младшего Арнэ только благодаря его таланту изображать голоса зверей. А вот Маир представлял собой нечто мне неизвестное – лохмотья, всклокоченные волосы, черное лицо. Теперь вместо фокусов с картами он показывал другие, совершенно невероятные, проделанные с большим мастерством.

Настал и мой черед петь. Я выбрала одно из самых любимых стихотворений, придумала незатейливую музыку. Было легко обращаться с гитарой, слова ложились на струны и взмывали ввысь. Впрочем, это не было моей личной особенностью, на Земле сочинять на ходу мог каждый, просто не все это любили. Закончив, я под аплодисменты спустилась в зал, но не увидела Алеарда. Пришлось занять свободное место и наслаждаться концертом, гадая, куда любимый пропал.

Меня, как и Аверину, сидящую рядом, ждал большой сюрприз. Пожалуй, даже огромный, и восхитительно прекрасный. В виде стоящих на сцене Алеарда и Кристиана. Они все еще были в костюмах пиратов, но оружие сложили.

– А теперь мы с другом тряхнём стариной, и чего-нибудь вам споём, – сказал штурман.

– Что ж вы так долго от нас свои таланты скрывали? – спросил Ойло.

– Мы стеснялись, – ответил Алеард серьезно, и все рассмеялись.

Он поглядел на меня и подмигнул, закидывая ремень гитары на плечо. Играл он, конечно, здорово. Я вздрогнула от звука его голоса – сильного, чуть хриплого и чарующего.

Давным-давно, в иных краях,

Далёких синих звёзд

На свет родилась июльской ночью

Прекраснейшая из роз.

Она цвела белизной слепящей

Мечтой пленяла своей.

Аромат ее манящий

Обещал лишь счастье,

Но никто не завидовал ей.

Роза, мечтая, раскрывалась,

Пила дожди и свет.

Хотя и знала: ей осталось

Встретить последний рассвет.

Припев они пели вместе, и я почти не удивилась тому, как здорово их голоса звучат вместе, единым звуком.

Она знала: скоро день придёт.

И последний лепесток, кружась, упадёт.

Пустотой подернутся грезы,

Не оставив ни капли росы.

Настанут в душе морозы,

Зашепчут: «Усни…»

Следующий куплет пел Кристиан. Его голос мне тоже очень понравился, и я радовалась, что песня оказалась длинной. В сад, который оказался королевским, проник вор. Он украл розу, узнав, что в ней живет частица души проклятой принцессы. Мужчина хотел получить выкуп, не ведая, что если завянет роза, принцесса потеряет разум, свое прошлое и настоящее. К тому же девушка была сиротой и росла с дядей и тетей, которым только и нужен был повод от неугодной наследницы избавиться. Так и случилось в итоге, жестокие родичи выгнали умалишенную из королевства. Скитаясь, девушка, не утратившая ни доброты, ни красоты, заплутала в густом лесу, где набрела на тайное жилище того самого вора. Конечно, в истории был и злой колдун, наложивший на принцессу заклятье, и король-отец, превращенный в камень, которого герой и героиня нашли на заколдованном болоте. И счастливый конец, с раскаявшимся вором, расколдованным отцом и ставшей прежней принцессой. Колдуна выкинули в подземный мир, злых родственников выслали из страны без гроша в кармане, а главные герои… нет, не сыграли свадьбу. Они отправились путешествовать, что, впрочем, не мешало им друг друга любить.

Я только к последним аккордам поняла, что слушаю ребят, открыв рот. И вместе со всеми начала хлопать и требовать продолжения. Я встретилась с Алеардом глазами, и он улыбнулся едва заметно, но так, что я поняла: все самые прекрасные подарки еще впереди. Тем не менее, мне хотелось, чтобы они пели еще, можно даже до конца вечера. Я послала любимому воздушный поцелуй, и мужчина хмыкнул. Он подошел к другу и что-то стал шептать ему на ухо. Крис, внимательно выслушав, улыбнулся и кивнул.

– Посвящается всем, кто легким дорогам предпочитает запутанные длинные тропки.

Эту песню тоже начал Алеард, а Кристиан поразительно красиво подхватил его голос и закончил куплет... Я и не предполагала, что они умеют так петь! Вот уж кто запросто мог пением зарабатывать в иных мирах, так это они. Определенно многие были бы рады услышать подобное исполнение, полное мистической притягательности, зовущее, теребящее в душе неведомые струны. И, казалось бы, никакой особой аранжировки, ни ярких шоу с эффектными номерами, ни подпевок или подтанцовок… а слушаешь, вбираешь, чувствуешь в самой сердцевине души.

Ничто не могло спугнуть нахлынувшее ощущение ясности. В тот момент я почувствовала что-то, чего не испытывала раньше. Наверное, новая песня и должна рождать нечто непознанное, питать внутренние энергии своей исключительностью. Тогда никто из нас не знал, что Алеард и Кристиан затеяли свою собственную, неведомую остальным магию. Крис был отличным проводником, и та энергия, что творил Алеард, благодаря Штурману попадала прямо в наши сердца. Она охватывала ту часть существа, что отвечает за вирус Промежутка, и укрепляла его. И это был самый лучший подарок для друзей – защита, основанная на самых добрых чувствах.

Я присоединилась к ребятам, и Крис, отдав мне гитару, сам взялся за скрипку. Общаясь мысленно, мы договорились петь знакомые земные песни, а после уступили место танцорам во главе с Эваном. Вместе с ним тряхнул стариной Алекс, к ним присоединился и Ойло. Танцев он не знал, но двигался так, что любо дорого смотреть. Я отбила ладони, восторженно хлопая выступающим.

Когда последний ряженый покинул сцену, мы все вместе разместились за несколькими столами. Многих удалось узнать, только когда были сняты маски. Я могла бы догадаться, что костюм моркови принадлежал Эвану, а прелестной феей стала Рута. Поначалу нам было не до еды: смеялись и произносили тосты. Только-только кто-то говорить закончит, как другой сразу встает. Компоты, лимонады, соки лились рекой. Потом пришло время желательных конфет, в каждой из которых пряталось предсказание. Удивительно, но нам с Алеардом выпали очень похожие слова. «В новом году вас ждут счастливые перемены», гласила его бумажечка. «Не бойся меняться, счастье любит смелых», говорилось в моем послании. Ойло предстояла дорога в неизведанное, Эвану – горячее чувство. Крис долго смеялся над своим фантиком.

– Что там? – с улыбкой спросил Алеард.

– «Будешь строить дом», – прочел штурман. – Ава, а у тебя что?

– «Твое настоящее прекрасно, не позволяй прошлому его испортить». Удивительное совпадение, – смущенно отозвалась девушка.

– Вот и у меня, – кивнул Маир. – «Самая главная магия – внутри тебя самого». А я как раз дар Промежутка приручать начал…

Мы переглянулись. Такое невозможно было подстроить.

– Значит, судьба, – хмыкнул Ойло. – Хотя я бы предпочел не путешествие, а обретение дома.

– Возможно, это одно и то же, – задумчиво сказал Алеард, и мы принялись за еду.

Угощение было богатым. Столы ломились от салатов, сыров и самых разных бутербродов. Аппетит у всех был завидным, и вскоре мне, Аверине и Альбе пришлось пойти на кухню раскладывать горячее. Алеард и Кристиан не пожелали остаться в стороне и пришли нам помогать. Они не воротили нос от любой работы – накладывали, резали, помешивали. Ойло прибежал через пять минут и вызвался быть разносчиком. Потом пришла Габриэль, а с ней и Марк. Он уже не выглядел таким сердитым и замкнутым, и улыбка мужчине шла больше усталой серьезности. Он закатал рукава и, к моему огромному удивлению, начал помогать Ойло таскать подносы и тарелки.

Перед чаем с тортами было решено прогуляться. Было уже темно, но повсюду: в кустах, ветвях и просто сугробах горели серебряные звезды огоньков. Помимо крошечных точек, что превращали ночную чащу в волшебный чертог, в некоторых местах были замечены стеклянные (или ледяные, кто знает?) фигурки птиц, белочек, барсуков. Под одной из елок сидела прозрачная синяя лиса. И все эти удивительные, правдоподобно сделанные звери светились, отчего лес казался заколдованным. Пока мы добрались до поляны, где должна была располагаться елка, то и дело вслух восхищались трудами Исполнителей.

Однако впереди всех ждало неожиданное препятствие.

– Альба! – донеслось с нескольких сторон.

– Это не я, – улыбнулась женщина. – Благодарите кое-кого другого. – И она выразительно поглядела на Онана.

От нужной поляны нас отделяла огромная снежная крепость. В два этажа, с балконами, ледяными горками, непреодолимыми крутыми лестницами и высоченной башней. Сквозь окна пробивался теплый золотой свет, и казалось, что вот-вот из широкого проема выйдет невиданное существо, отвечающее за зимние сказки.

– Вот так домина! – сказал Ойло. – Это что же, нам штурмом ее брать придется?

– Ага, – рассмеялся Онан. – Не зря же я старался. Самая настоящая крепость, а дальше еще и лабиринт. И учтите, там в нескольких местах ловушки сделаны…

– Какие?

– Весьма холодные. Невезунчику, по неосторожности туда упавшему, придется сушиться у печки.

Никто не испугался подобных предостережений, однако именно мне первой выпало убедиться, что Онан не пошутил. Неприметный сугроб скрывал искусственную прорубь, в которую я благополучно провалилась по самую грудь.

– Ай-яй! Алеард, на помощь!

Мужчина начал вытягивать меня, оба смеялись, и в конце концов я в ледяных штанах и насквозь мокрых ботинках оказалась у него на руках.

– Обидно как! Теперь нужно идти переодеваться. Пропустим веселье.

– Нет, Фрэйа. Как раз все самое хорошее мы с тобой оставили на сейчас.

– Почему это?

– Потому что дома никого не осталось, – многозначительно произнес Алеард и нежно потерся носом о мою щеку. – Прекрасный момент сделать подарок. Что скажешь? Согласна пропустить штурм?

Разве я могла отказаться? Тем более что впереди целая ночь, и елка вместе с крепостью никуда не денутся. Едва мы зашли домой, начался снег, и тропа исчезла, оставив только следы у самого крыльца. Словно дом вместе с нами спрятался от остальных, готовясь внимать доселе неведомым чувствам.

Глава 28

Все спальни были похожи, разве что обивку у стульев Альба сделала разной. Больше всего дом напоминал гостиницу, и длинный коридор с множеством дверей ещё не был обставлен. Там лежала только ковровая дорожка с ярким узором.

Мы дошли до нужной двери, закрылись и зажгли несколько свечей. В каждом номере стояла своя маленькая елочка в паре с красивым пушистым деревом Желаний. Это был символ нового года из Архъялв. Крошечные шарики переливались в отблесках пламени, и Алеард загадочно улыбался. Я узнавала его чувства, хотя и не могла рассказать о них знакомыми словами.

Я нашла сухую одежду: простой белый свитер и джинсы, но сразу надевать не стала. Скорее всего, наряды нам больше не понадобятся. Концы волос поросли сосульками, и я принялась сушить их у очага. Пришлось взяться за расческу, пряди спутались и потускнели, а мне хотелось быть в эти минуты красивой.

– Знаешь, кто ты? – вдруг спросил Алеард.

Я отчаянно продирала кудри, и подняла на мужчину глаза: он широко улыбался.

– Кто?

– Когда так хмуришься, да со всклокоченными волосами – самая настоящая Бармалеиха!

– Достойная партия для пирата? – подмигнула я.

Алеард рассмеялся.

– Мне нравится.

– А если попрошу прямо сейчас меня слегка подстричь?

– Я помогу с радостью. Заодно и ты меня в божеский вид приведешь.

Чем мы и занялись. Я побаивалась стричь его, но все оказалось не так страшно. В итоге оба получили, что хотели: мои волосы хотя и стали кудрявиться больше прежнего и застревали в расческе, зато в хвосте совсем не мешались. А у Алеарда и вовсе остался крошечный хвостик, а гораздо более короткие пряди лежали волнами. Наверняка с короткой стрижкой он выглядел очень забавно.

– И это истинная причина, почему я не стригусь, – ухмыльнулся он. – Становлюсь кудрявым совсем как ты.

– Но мои кудри тебе нравятся…

– Ага. А свои я терпеть не могу.

Он обнял меня за пояс и прижал к груди.

– Итак, чем займемся теперь?

– Ты знаешь, – тихо сказала я и покраснела. – Ты – мое новогоднее желание. Мы ведь поэтому здесь спрятались?

– Да, малышка. Ты весьма кстати провалилась в прорубь. Хотя я в любом случае нашел бы повод.

Он поднял меня на руки.

– В ванную или сразу в постель?

Я принялась целовать его шею.

– Я мокрая, но не грязная. Так что в спальню.

Алеард кивнул и молча прошествовал к кровати. Он мягко уложил меня и принялся неспешно избавлять от остатков одежды. Было приятно и немного щекотно чувствовать его пальцы, и тело охватило знакомое томительное предчувствие. Пряное и ласковое, оно предлагало обо всем забыть, и я с радостью подчинилась.

Я смежила веки, но, ощутив на груди его жаркие пальцы, посмотрела на мужчину.

– Люблю, когда ты начинаешь  с малого.

– Люблю заканчивать большим, – отозвался он, и я счастливо рассмеялась.

Он продолжил дразнить, околдовывая ласковыми прикосновениями. Едва касался меня, волоски на его груди щекотали кожу, но настоящее единение обещало сердце.

– Я тебя сейчас укушу, Алеард. Так приятно!

Он нарочно подставил палец, и я легонько сжала зубы.

– Кусаешься, потому что нравится, как я целую?

– Оттого, что ты… чудесный. Иногда я хочу закусать тебя… или зацеловать…

Он тихо рассмеялся и опустился чуть ниже, прекрасно зная, что я боюсь щекотки в области живота.

– Вот даже не знаю, Фрэйа…

– М-м-м? Ай! Алеард!

– Что бы такое натворить с тобой?

– Все, что хочешь, твори. Или, может, я натворю? Мы давно не баловались, и сегодня вроде бы моя очередь.

Мы хихикали и терлись друг о друга, и с каждой секундой настроение мое все улучшалось. Однако стоило только от нежных прикосновений перейти к серьезным, как ночь превратилась в безумие. Надеюсь только, что мои вздохи и вскрики не услышал кто-то, вернувшийся домой раньше времени…

Весь следующий день мы продолжали праздновать. Было много подарков, но больше всего мне запомнился громадный цветной торт, что пекли на пару Конлет и Нора. Лишь к исходу третьего дня Кристиан созвал «собрание». Были там все, кто планировал отправиться в Заколдованную долину: Алеард и я, Крис с Авериной, Эван и Рута, Ойло, Питер, Маир, Лар и Анут. Напросились в путешествие сестры с Архъялв: Анна и Адрида. Подозреваю, что девушкам нравился кто-то из нашей компании, возможно, братья Арнэ или Питер. Я попробовала их отговорить, объясняя, что это не увеселительная прогулка, но все без толку. Габриэль и Марк тоже участвовали в обсуждении, хотя и не собирались отправляться с нами, из-за чего последний сильно переживал. По нему невозможно было что-то конкретное сказать, но от моего дара не укрылась бы ни малейшая эмоция. Странно читать в человек то, чем он не хочет делиться.

– Кажется, пора бы вспомнить о Сером воине, – сказал Крис. – И обсудить план действий.

– Я говорил с Бури, – кивнул Алеард. – Он считает, что этот призрак куда опаснее служителей Пропасти. Те не могут погубить душу, они всего лишь убивают тело. Правда, механизмы эти способны поглощать чувства и коверкать память души, но по сравнению с Серым воином роботы – всего лишь служители вечности. Тот, с кем нам предстоит встретиться, обманул время. Он дорого заплатил за это – ему не видать уже земных воплощений. Но из иных измерений, нам неведомых, он способен причинять вред.

– Гур сказал, – подхватил Ойло, – что такие сущности совмещают в себе несколько даров, каждый из которых уникален. Древние, забытые способности, ни нам, ни ему их не распознать. Что-то мне все меньше нравится эта затея, ребят…

– Но если мы ничего не предпримем – не видать нам Трогии! – сказала Рута. – Я только сегодня поняла, как многие из нас в ней нуждаются.

– Нельзя оставлять на моей земле эту дрянь, – нахмурился Питер. Несмотря на то, что мужчина открыл для себя путешествия по мирам, он оставался, прежде всего, наследником короля и вел себя соответствующе. – Рано или поздно этот Серый воин кому-нибудь навредит.

– Да уже, – сказал Маир. – Наверняка из-за него люди пропадают.

– А мы не пропадем! – уверенно заявил Питер. Ему еще не доводилось сражаться с темными, и я очень хотела, чтобы самоуверенность принца поубавилась раньше, чем он попадет в беду.

Мы решили отправиться в путь через два дня. Все это время Альба, Кертис и Онан пытались изготовить сложные механизмы, помогающие в путешествии. Каково же было разочарование, когда все это отказалось работать на границе леса! Часы встали, батарейки окислились, а «теплые» палатки на солнечной энергии похолодели. Лошади беспокойно переступали и крутили головами, Грозный болтал без умолку.

– Я чувствую, что лес блокирован энергетическим полем, – нахмурился Маир. – Обычный человек, ступив в его пределы, назад вряд ли выберется. Что насчет бродяг – не знаю.

– Лес не выпускает и странников тоже, – сказал Алеард.  – Я был там. Всего один раз, но мне хватило.

– А что сразу не сказал? – хмыкнул Кристиан.

– Хотел убедиться, что это тот самый лес. Теперь гляжу и понимаю – да, именно здесь я плутал много дней, не имея возможности связаться с Промежутком.

– Вот уж точно не увеселительная прогулка, – проворчал Ойло. – Ещё и… Вот же гадина!.. – и он громко шлепнул себя по руке. – Мошки эти с ума сводят!

– Мы подъезжаем, – сказал Питер. – Видите дерево? Это край.

Лес впереди тяжело вздохнул и зашевелился. Смотреть, как ветер чуть ли не до земли нагибает высоченные деревья вроде сосен, было страшновато. Однако вид заколдованной рощи очаровывал. Определенно растительность там была гуще и зеленей, и пахло какими-то цветами. На сей раз Ойло хлопнул себя по шее, и мы рассмеялись.

– Меня одного, что ли, пожирают? – возмутился парень.

– Нет, – отозвался Маир, остервенело начесывая запястья. – Я, видимо, тоже на вкус особенный…

Кристиан послал Бурана чуть вперед, и конь на мгновение задумался, раздул ноздри. Но пошел к тропе, и следом за ним двинулись и мы. Заросшая дорога была прекрасна и таинственна, и я не чувствовала прежней тревоги. Однако она была узкой, неудобной для всадников, и все спешились.

– Ну все, теперь только вперед, – сказал Питер.

– Не думаю, – сказал Лар. – Я чувствую, что лесом правят иллюзии. Совсем как тем, где обитают медведи. Так что неизвестно, вперед мы пойдем или по кругу.

Ветер внезапно затих и лес замер. Роща была негустой, однако казалась почему-то непроходимой. Да и тропа словно менялась прямо на глазах…

– Сундук, ты можешь справиться с иллюзиями? – спросил Маир.

– Я пытаюсь, но они крепкие и не поддаются. Нужно поскорее миновать этот участок, там дальше нет столь мощных чар.

Мы прибавили шаг, и ветер снова поднялся, ударил прямо в лицо. Кони встревожено оглянулись, и я успела увидеть краем глаза мелькнувший среди стволов темный силуэт.

– Алеард! – и прижалась к нему, останавливаясь.

Все, конечно, посмотрели на меня, но я была поражена, что никто, даже Алеард, не заметили Нечто, следящее за нами из густых кустов.

– Что случилось, малышка? – тихо спросил мужчина.

– Там что-то стоит. Видите? Прямо за той большой веткой.

Все, конечно, обернулись, но, судя по недоуменным лицам, ничего не увидели. А Нечто между тем наблюдало за нами весьма внимательно и каждого видело очень хорошо. По мне оно прошлось взглядом в последнюю очередь, и я ощутила, как заныли кости. Неужели мы встретили того самого призрака? Или это он встретил нас?

– Фрэйа, что это? – спросил Ойло. – Я ничего не вижу. Опиши, как оно выглядит.

– Нечто темное, как будто кусок растекшейся смолы… Я бы сказала – силуэт человека, но оно по форме больше напоминает каплю.

– Я чувствую! – вдруг сказала Аверина. – Издалека, едва доносится… Отголосок какого-то невиданного дара!

Нечто всколыхнулось и отступило, затерялось меж стволов. Наверное, узнало для себя все, что хотело. Мои внутренности перестали бурлить, чувства успокоились.

– Ушло, – сказала я. – В лес.

Мы несколько секунд молчали, потом заговорили все разом. Питер предлагал вооружиться, сестры активно его поддерживали, Лар твердил об иллюзиях, которые могут снова появиться, Крис успокаивал всех, говоря, что по-прежнему чувствует Промежуток, Ава пыталась объяснить, что за дар ощутила, Рута о чем-то тихо шептала Эвану, Маир с Ойло отмахивались от мошкары и спорили, каким даром призрака лучше побеждать, Анут настороженно озирался… Алеард склонился ко мне и сказал:

– Думаю, оно ждало нас. Почувствовало издалека. Вопрос в том, тот ли это воин, с которым нам предстоит сразиться?

Было решено идти вперед и внимательно друг за другом приглядывать. Нервы у всех были на пределе. Однако дальнейшее путешествие шло спокойно, и темный образ мне больше не показывался. Места вокруг были захватывающе прекрасны, и вскоре тяжелые, гнетущие мысли ушли вместе с иллюзиями. Лес лежал на холмах, и вокруг то и дело попадались нагромождения камней. Почти возле каждого такого природного сооружения бежал ручей или стекал вниз небольшой водопад. Вокруг было много цветов, они росли даже в густой тени здоровенных деревьев, вместо мошкары порхали бабочки и стрекозы, да притом такие, что глаз не отвести. На ветвях лежали целые покрывала из мха, на ощупь мягкие, как раз для одеял.

На первой ночевке мы развели костры и достали одеяла, сделанные заботливой Альбой. В таких и на камнях было бы не холодно спать, к тому же возле огня, да ещё и в объятьях любимых! Ойло весело «завидовал» нам.

– А мне остается только со своей лошадью обниматься. Да, голубоглазая?

Лазурь отвечала ему вдохновенным фырканьем и хлопала густыми ресницами, как будто строила глазки. Трог обнимал её, трепал густую гриву и что-то нашептывал на ушко, после чего кобыла притопывала тонким копытцем и весело трясла головой.

Когда мы улеглись, и Алеард обнял меня сзади, я оказалась лицом к Аверине и улыбнулась ей. Девушку точно также обнимал Кристиан, и лежать в центре уютного круга было волнительно и приятно. Она была смущена куда больше меня, но счастлива точно также. «Жаль, что шастать по лесу ночью нежелательно, – вдруг мысленно сказал мне Алеард. – Я бы побродил с тобой». «Зачем?» – спросила я, сжимая его шаловливую руку, которая под одеялом вела себя отнюдь не скромно. «Например, чтобы найти тайное место…». Я тихо рассмеялась и повернулась к нему лицом. «А если я тебя тихонечко поцелую, это компенсирует отсутствие укромного места?».

Алеард натянул одеяло повыше. Я изо всех сил пыталась удержать счастливый смущенный смех. Наверняка Кристиан с Авериной, которые лежали ближе всего, понимали, что у нас на уме.

Однако когда Алеард мягко тронул мои губы своими, я избавилась от большей части смущения. Ветер скрадывал звуки, потрескивание пламени довершало музыку ночи вместе со стрекотанием сверчков и приятным, неизвестного происхождения гулом, исходящим от леса. Это были медленные и глубокие поцелуи, которые удавалось ощутить всем телом, но мы оба понимали, что заходить дальше нельзя. А потому через несколько сладких минут нехотя завершили чувственный диалог и мирно уснули, обняв друг друга.

И мне приснился сон, но не такой, как прежде, когда я видела друзей и близких. Я шла по лесу, и темнота обнимала ноги. Впереди тоже было темно, и приходилось ощупывать пространство руками. Это мне нравилось менее всего.

– Кто ты? – вдруг произнес одинокий голос. – Кем родилась и кем стала? Соленый след тянется за тобой, а внутри – сладость. Я голоден. Я хочу есть. Зачем ты пришла сюда? Не беспокой меня, не вороши древние могилы.

– Я лишь странница и не хотела никого беспокоить, – отозвалась я. – Это мой сон, но я не могу сейчас проснуться. Прости, если сделала тебе больно.

Он засмеялся, словно заскрипела петлями несмазанная дверь.

– Простить тебя? Почему я должен прощать? Меня никто не простил, хотя я жаждал прощения и молил о нем. Странники все одинаковы, они проводят черту и выбирают черное или белое, забывая, что всегда лучше сочная середина.

– Я помню об этом. Ты судишь, не узнав и не почувствовав. Я знала и плохое, и хорошее, и балансирую на грани, стараясь сохранить равновесие.

– Подобные тебе верят в любовь, – быстро сменил он тему. – Но любовь алчна и непостоянна. Отдавай себя – и избалуешь человека, сделав его эгоистом.

– Ты не прав, – спокойно возразила я. – Мое чувство совсем не такое.

– Чувство? – фыркнул голос. – Оно больше тебе не принадлежит. Здесь всё мое. Вы, придя в этот лес, тоже стали моими. Я заставлю вас страдать.

– За что?

– За то, что потревожили мою память. Я не хотел помнить, но вы пришли и вскрыли старую рану. Глядеть на вас, преданных друг другу, мне тошно до боли.

– Мы можем тебе чем-то помочь? – тихо спросила я.

Из мрака возник знакомый сгусток, только на сей раз он был подсвечен бледным желтым пламенем.

– Вот и снова отвратительная доброта вместо страха. Ты должна бояться.

– Не стану.

– А если я причиню боль дорогим тебе людям?

Я сглотнула. Разговор принял опасный оборот.

– Я смогу защитить их.

Он снова заскрипел.

– Если ты преклонишь колени, я, возможно, пропущу вас дальше и никого не трону.

– Я не встану на колени по прихоти какого-то сгустка! – разозлилась я.

– Хорошо. Это мне уже больше нравится. Ступайте себе по древним могилам, но, коли храбрость позволит, загляните и в мой чертог, в сердце темного царства. Тропа будет ветвиться. Пойдете направо – изведаете красоту. Прямо ступите – вернетесь домой. А шагнете налево – познаете боль утраты. – Он дунул мне в лицо ледяным дыханием. – Однако не спеши делать выбор, странница, каким бы очевидным он ни был. Знай, что мои земли заселяют люди, которым нужна помощь. И в их числе Дориад и Кула. Приходите ко мне в гости, попытайтесь спасти их. Вот тогда и поглядим, как крепка ваша любовь, как прочны узы дружбы…

Я открыла глаза: рано, ещё видны звезды. Все мирно спят, только кони жуют траву неподалеку и Эван сидит на страже. Я прижалась к Алеарду и принялась вспоминать все детали ночного разговора. С некоторых пор обычные сны мне не снились, а значит, нужно было обсудить услышанное с остальными.

Алеард приоткрыл глаза и улыбнулся, и я, несмотря на груз мыслей, улыбнулась в ответ. Он потянул меня к себе, потерся носом о щеку. Сон надежно закрепился в памяти, и хотелось увидеть новый, куда более мирный и хороший.

– Ты почему дрожишь? – шепотом спросил мужчина. Оказывается, я и правда мелко тряслась. От холода ли? Точно нет, тем более рядом с Алеардом.

– Приснился странный сон, – тихо ответила я. – Как всегда.

– Снова о ком-то из ребят?

– Нет. О сгустке. Думаю, он и есть Серый воин. Он угрожал нам.

Губы Алеарда дрогнули.

– Нам уже кто только не угрожал. Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

– Хочу увидеть и почувствовать что-то другое, более приятное, – призналась я.

Алеард приподнялся и медленно встал, подавая мне руку.

– Идем.

Он укутал меня в одеяло и повел за собой в сторону от спящего лагеря. Я успела увидеть, что у Эвана на руках, оказывается, сидит, свернувшись клубочком, Рута.

Мы не стали уходить далеко, постелили одеяло возле большого камня. Здесь наш разговор или иные действия не могли помешать остальным и прервать их мирный сон.

– Тебе трудно, малышка.

Я поглядела в его тигриные глаза. Алеард знал, что сны порой даются мне нелегко, даже те, что несли хорошие чувства.

– Ничего. Просто этот оказался предвестием чего-то плохого. – И я рассказала ему об угрозах сгустка.

– Родители Анута, значит. Хм. Думаешь, он сказал правду?

Я кивнула.

– Он опасен, Алеард, раз смог проникнуть в мой сон.

– Это верно. Нужно непременно поделиться с остальными, а пока что закрой глаза, малышка.

Я выполнила его просьбу с улыбкой.

– Хочешь, угадаю, что ты собираешься сделать?

– А вот и не угадаешь, – хмыкнул Алеард и звонко чмокнул меня в кончик носа.

– Ай! – рассмеялась я. – Сделай ещё раз.

Алеард хмыкнул и повторил, только на сей раз поцелуй был нежным. Его дыхание щекотало ресницы, руки ласково касались моих локтей. Я дотянулась до его щеки, потерлась носом о приятные колючки и мягко прикусила подбородок.

– А вот теперь – поцелуй, – сказал Алеард.

Но я опередила его, и плохой сон стерся прикосновением душ, оставив только блеклый серый след.

Когда все собрались за завтраком, я рассказала о своем сне. И, конечно, несчастный Анут подавился куском, услышав о родителях.

– Не хочу тебя обнадеживать, – сказала я. – Мало ли что он приплел, этот сгусток?

– Это правда, я чувствую! – взволнованно прошептал парень. Он кусал губы и отчаянно глядел на остальных. – Прошу вас, пожалуйста! Давайте проверим!..

– Мы их в беде не бросим, – заверил парня Кристиан. – Но это осложняет дело, ведь, если у него есть заложники, он может нами помыкать.

Питер с утра встал не с той ноги, то и дело ворчал. Ему не нравилась еда, он сердился, что его подданные в заточении, лес казался юному принцу то слишком густым, то чересчур ярким, не по сезону цветущим и благоухающим. По сравнению с недовольством Питера милое ворчание Ойло казалось веселой песенкой. Что интересно, сам трог вел себя весьма сдержанно и больше молчал. Только сказал, что счастлив избавиться от мошкары.

Лес пока что был светлым и прекрасным. Заросшая тропа была все ещё проходима, и мне казалось, что деревья кивают нам вслед ветвями, словно здороваются, радуясь долгожданной встрече. Как много лет здесь никто не проезжал? Сколько зим встретили эти спокойные великаны? Тысячи цветов взошло по весне, сотни тысяч листьев упало на землю, чтобы помочь им прорасти.

У меня заметно улучшилось настроение, и слова сгустка вспоминались легко. Чем бы он ни угрожал, а и мы были не лыком шиты.

– Это верно, – сказал Алеард. – Но все равно стоит проявить осторожность.

Я улыбнулась ему.

– Каждый за каждого.

Питер обернулся и поглядел на нас.

– Вы действительно думаете, что этого куска стоит опасаться?

– Пути не бывают легкими, Питер, – ответил Алеард. – Лучше беречь друг друга сейчас, чем потом сожалеть о собственном легкомыслии. Хорошо бы ещё научиться объединять дары…

– Как это? – заинтересовался Ойло. – Впервые слышу от тебя подобное.

– Когда я последний раз разговаривал с Бури, он рассказал нечто важное, – охотно отозвался Алеард. – На самом деле все дары – часть одного огромного дара. В какой момент и почему он раскололся на отдельные части – понять трудно. Бури этого не ведает. Он сказал, что это знание сродни пустоте – пока не впустишь её целиком, не отдашь всего себя – взамен не получишь того объема информации, что необходим для ответов. Полагаю, что каждое новое поколение странников искало изначальный дар Пустоты, но никто так и не нашел.

– Поколение? – переспросил Эван. – Что это значит?

– Это связано с Циклом, – вздохнул Алеард. Вздох был тяжелый, и я ощутила тревогу, порожденную куда более серьезным противником, чем тот же сгусток. – Время нужно ценить. С момента открытия Промежутка каждая минута на счету. Запущен гигантский механизм, и каждый наш поступок длит или укорачивает его ход.

– Его называют Циклом, – произнесла я, не задумываясь над словами. – Сейчас самое его начало.

– Верно, – кивнул Алеард. – И Циклов таких было уже много. Промежуток оживает вместе с главным Хранителем, его открывают Люди.

– Оживает? – сказал Питер. – Но чтобы ожить, нужно погибнуть…

– Именно, – кивнул Кристиан. – И волки на Альтании говорили о Цикле. Промежуток закроется – рано или поздно. Так бывало всегда.

– Да, – кивнула Аверина. – Древнейшие летописи гласят, что существует так называемая «Судьба Цикла».

– И она каждый раз одна? – спросил Ойло. – Кто может сказать, чем заканчивается Цикл?

Я сглотнула. Неужели? Молодой парень на поле разлома, жуткие черные щупальца… Две стороны боролись за Цикл? Не об этом ли спрашивал нас еще на Земле Бури? Думаю, Алеард и Кристиан вспомнили то же самое, и переглянулись многозначительно.

– Да, – тихо отозвалась Аверина, – всегда одна. Судьба Цикла неизменна.

– Давайте отложим этот разговор, – сказал Кристиан. – Пока что нужно решить, какие принять меры безопасности.

– И лучше сделать это поскорее, – кивнул Маир. – Потому что с севера идет гроза.

Непогода застигла нас на холмах. Никто не говорил, что лес будет длиться бесконечно, но я была удивлена такому светлому простору. На полях, больше похожих на заброшенные огороды, зрели синие помидоры. Первым их оценил Лар, но запасаться не было времени.

– Ничего себе небушко! – воскликнул Ойло. – Черное совсем! Что-то будет, чую своим плоским седалищем…

Все рассмеялись, и тотчас хлынул дождь. Пришлось прибавить ходу, но мы все равно сильно вымокли, пока достигли леса.

Подходящее для стоянки место нашли быстро. Алеард помог мне стянуть куртку и затеплил небольшой костер. Чтобы создавать пламя, ему не потребовались дрова.

– Научился этому недавно, – ответил он на мой молчаливый вопрос. – Всегда знал, что полажу с пламенем не сразу.

– А я тоже так умею, – улыбнулся Ойло. – Но у меня пламя оранжевое.

И он с легкостью зажег рядом с нашим свой маленький костер.

– Ой, красиво как! – восхитилась Аверина. – А я свою стихию даже не знаю…

– Ты – Вода, – уверенно сказал Кристиан. – как и я.

Девушка улыбнулась и кивнула:

– Скорее всего. Когда я на Тасуле познакомилась с Гуром, он намекнул, что я могу видеть не только дары людей, но и их стихии. В том числе свою. Пожалуй, вода мне наиболее близка… разве что не когда я в насквозь мокрой одежде, – и она рассмеялась.

– Коли бы не ветер, который морозит будь здоров, было бы даже приятно от жары мокрыми штанами спасаться, – улыбнулась я.

– Но лучше поскорее просушить себя, – сказал Кристиан. – Хотя Алеард, к примеру, вообще незамерзаемый. Когда мы средь жуткого бурана шлендали по полюсу (а там куда как холоднее, нежели здесь), этот огненный человек умудрялся обходиться без шапки!..

– Ничего себе! – воскликнул Эван. – И это никому не казалось странным?

– Казалось, – улыбнулся штурман. – Но я Алеарда и странным люблю. Он мой лучший друг и любое его необычное поведение не вызывало у меня отторжения.

Алеард сжал плечо Криса и тепло улыбнулся. Обычно он только мне улыбался с ямочками, но в этот раз особая улыбка перепала и Кристиану.

– Поэтому я всегда делился с тобой всеми догадками, друг. Даже такими, от которых волосы на голове дыбом встают. Это Крис, кстати, предположил, что я на Землю из другого мира сверзился.

– Мальчишкой я говорил «с неба упал».

– Именно. Мы много разных теорий перебрали.

– Но ты оказался трогом с Трогии, – широко улыбнулся Ойло. – То есть мы земляки и рождены одним пламенем. Кстати, Рута, а ты не пробовала переносить свой врожденный жар в целительство?

Девушка удивленно поглядела на него.

– Мне даже в голову такое не приходило, но идея прекрасная! Я обязательно попробую. Спасибо, Ойло!

– Не за что, – хмыкнул парень.

Мы принялись расстилать одеяла.

– Кыш! – сказала Анна любопытному Питеру, который все время вертелся вокруг нее. – Женщинам надо переодеться.

– И мне кыш? – шепотом спросил Алеард. – Может, помогу?

Я тихо рассмеялась.

– Будь мы одни, помог бы.

Он нехотя отпустил мою руку, и мы с девушками скрылись за кустами. Я подошла к Аверине.

– Помочь?

– Спасибо! – кивнула она. – А то что-то с замком сзади не выходит справиться. Я к ним еще не привыкла.

Уже после раздевания, когда мы с Рутой и Авериной сидели, завернувшись в одеяла, возле двухцветного, сине-оранжевого костра, я поняла, как здорово иметь подруг. Мы негромко переговаривались, ожидая возвращения Кристиана и Алеарда с разведки, как вдруг я ощутила странную вибрацию, которая, подобно стене дождя, приближалась к нам с севера.

– Девчат, вы ничего не чувствуете?

Они поглядели на меня, прислушались, Рута даже принюхалась…

– Как будто воздух дрожит! – воскликнула Аверина, и мы вскочили с места.

Дождь был только началом необычного действа. К нам шла гроза, и сразу становилось ясно, что в этом волшебном месте она будет магической. Черное небо пронзалось короткими округлыми молниями, и, завиваясь в спирали, они производили удивительные гулкие звуки, словно стучали по облакам, как по барабанам. С каждым новым громовым раскатом капли становились все жирнее, к тому же они почему-то начали светиться и теперь окутывали этим светом лес и все, что попадало под их удары. Я протянула руку и удивленно уставилась на пальцы, напитанные сияющей влагой.

– Поразительно! – сказала Аверина. – Ой! Глядите, там теперь ещё и искры какие-то посыпались!

Мы были не в силах оторваться от созерцания волшебной грозы. Когда мужчины подошли, Аверина, Рута и я стояли, открыв рты, и светились, словно большие гирлянды.

– Вот так зрелище! – расхохотался Кристиан. – Ава, ты как огромный светляк и ресницы все в звездах!

Он подошел, и, не смущаясь, поцеловал девушку в губы как собственник. Я даже сквозь свечение увидела, что Аверина покраснела. Она склонилась к мужчине и что-то ему на ухо сказала, отчего у Криса на губах появилась обалденно-счастливая улыбка.

– Малышка, ты снова промокла, – сказал Алеард. Он так глядел на меня, что я забыла об окружающих и, шагнув к нему, споткнулась от волнения.

– Мы увлеклись созерцанием бури и попробовали блестящую воду… как думаешь, живот будет болеть?

Все услышали мои тихие слова и рассмеялись.

– Любопытство – не порок, – сказал Ойло. – Она хоть вкусная была?

– Ага! – улыбнулась Рута блестящими губами, и ребята снова рассмеялись.

Алеард покачал головой и притянул меня к груди. Теперь он стоял спиной к остальным, и я не вздрогнула, когда он губами скользнул по моим пальцам, собирая яркие капли.

– И правда вкусная.

Я поглядела на его губы. Почему всегда так хочется жаркого поцелуя, когда он совершенно невозможен? Алеард весело хмыкнул, мгновенно прочитав мои мысли.

– Магия, – сказал он. – Пойдем, Светильник.

Я рассмеялась, тотчас вспомнив про моллюсков-путешественников.

Через несколько минут мы собрались возле двухцветного костра, но Рута то и дело тянула Эвана поглядеть на грозу. Парень смеялся, кряхтел, но послушно вставал и топал на границу леса. Через несколько минут они возвращались, но, едва заслышав гулкие постукивания, Рута вскакивала с места и глядела на Эвана нежным взором, без слов прося вернуться к прекрасному магическому небу.

Когда был готов ужин, и все досыта наелись, было решено ждать окончания дождя здесь же. Народ понемногу расхватал места: Анна и Адрида позвали Питера в качестве «грелки» и устроились возле камня, Крис и Ава чуть в отдалении сделали себе гнездышко из травы. Ойло, Маир, Лар и Анут легли возле кустов, Эван с Рутой как можно ближе к куску чистого неба. Ну а мы с Алеардом расположились у противоположного края поляны, возле двух молодых ясеней. Место было хорошо тем, что находилось за небольшим бугорком, и в лежачем положении нас было почти не видно. Я улыбалась, представляя, что мы сможем насладиться этим преимуществом. Не по полной, конечно, но уж точно осуществим наше общее желание.

Алеард расстелил одеяло и сел, поманив меня к себе. Он улыбался глазами, и они, как это всегда бывало в темноте, посверкивали. Я с радостью плюхнулась рядом, счастливо улыбаясь его настроению. Когда он был так шаловлив и загадочен, мне хотелось зацеловать его до умопомрачения.

– Спать? – многозначительно хмыкнул мужчина.

– Ага, – весело кивнула я, ложась на бок и глядя на него из-под опущенных ресниц.

Он пристроился рядом, как всегда решительно притянул меня к груди, укутал мою спину толстой полостью. Я прижалась к нему, обхватила, насколько хватало рук и ног, и принялась неспешно целовать то в щеки, то в скулы, то в нос. Алеард тихо смеялся, не собираясь противостоять моим ласкам, но сам на поцелуи не отвечал, только вовсю касался меня под одеялом руками.

Мы так увлеклись, что не сразу услышали голос одного из «сторожей».

– Народ, а народ! Вы лучше чем дрыхнуть, глянули бы, что на небе творится…

Голос принадлежал Ойло, который дежурил первым.

Мы, конечно, вылезли из-под одеяла и подошли к трогу. Он бдел к северу от места стоянки, ближе всего к нашей «постели». У меня натурально глаза полезли на лоб от увиденного, а Алеард поднял брови, чего я за ним никогда не замечала.

По небу текла река. И не так, как на Атальмейне. Это были облака, но облака из воды, темно-фиолетовые, с белыми светящимися узорами, скворчащими, как масло на сковороде. То и дело какая-нибудь молния «выедала» себе проходы в этой текучей воздушной массе, а центром композиции была проглядывающая луна, яркая, как желток. Пока мы глазели, подтянулись и остальные, и небо решило удивить нас снова. Река, рассосалась также быстро, как притекла, и вместо водных облаком пришли облака из огня. Они горели неспешно, холодным серебряным огнем, и, пока мы соображали, чем это все кончится, с неба начало падать пламя.

Опасаясь неожиданных эффектов, мы побежали под плотные ветви, но, как оказалось, бояться было нечего. Огонь падал с неба кусками и, хотя горел весьма натуралистично, не причинял вреда и ничего не сжигал. Любопытная Аверина протянула руку и поймала небесное пламя на ладонь.

– Теплое, – прошептала она. – Кристиан, оно ползает, как змея!

Пламя и правда сползло вниз и упало на траву. Теперь весь лес был усыпан огнем, полыхали серебром травы и деревья, пни и коряги, цветы, кусты и камни… Я глядела, боясь моргнуть. Когда мир «прогорел» и небо успокоилось, оно снова погрузилось в обычные грозовые облака, а мы вернулись на свои места.

После огненного дождя земля сильно нагрелась, и нам не пришлось укутываться. Алеард с улыбкой вылез из кофты с длинными рукавами, оставаясь в майке.

– Так и запариться можно, – тихо хмыкнул он. – Может, мне совсем раздеться?

– Да, – произнесла я решительно. – И я тебе в этом помогу.

Запустив руки ему под майку, погладила широкую твердую грудь, коснулась крепких мышц на животе. Даже когда мы были сильно заняты, Алеард не бросал ежедневные тренировки с мечом. Было приятно его касаться, особенно если он отдавался в мою власть и позволял делать что угодно. Я решила немного размять его спину, и связала волосы мужчины в короткий хвостик.

– Повернись-ка, тигр.

Алеард повиновался, и я принялась за массаж. Начала с широких плеч, коснулась шеи, ощупывая и поглаживая каждый позвонок. Потом провела вдоль позвоночника вниз, заползла пальцами под ремень джинсов, а Алеард тихо и довольно хмыкнул. Теперь нам было уже не до грозы.

– Поднимусь – увидят, – сказал он.

– А ты ляг.

Когда Алеард растянулся на одеяле уже без штанов, я, недолго думая, уселась на него верхом и, что называется, дорвалась. Мяла, гладила, целовала. Мне показалось, что музыка прикосновений звучит уже много часов, но, когда Алеард перевернулся, поняла, что прошло не больше нескольких минут.

Земля была теплой, но он был горячее. Схватил меня, опрокинул, и отнюдь не сдержанно поцеловал. Мы одновременно схватились за плед, натянули его на себя, и забыли обо всем, что окружало. Наша собственная магия была ярче и желаннее, чем та, что дарил этот лес.

Утро как всегда оказалось ранним, и мы спокойно позавтракали. Ночь прошла спокойно, и все были в хорошем настроении.

Последующие несколько дней лес то и дело преподносил нам сюрпризы. Постоянно попадались на пути деревья-великаны и укрытые покрывалом ярких розовых цветов озера, пни, украшенные цветными мхами, и голубые кусты с белыми ягодами, от вкусноты которых захватывало дух. Или встречались любопытные рыжие олени с пушистыми хвостиками, прекрасные лиловые птицы размером с орла. Глаза у них, как и у Анута, были желтыми, а длинные хвосты отливали изумрудной зеленью. Ойло посчастливилось найти одно такое перо – с локоть длиной, темно-фиолетовое.

– Красивое какое! – восхитилась Рута.

Перо было прицеплено к рюкзаку, и трог пообещал непременно устроить у себя дому «стену путешествий».

– Буду складывать туда всё самое занятное, что найду в мирах. Я ведь, к вашему сведению, тот ещё вещист.

– Враки, – отозвался Крис. – У тебя в квартире, конечно, бардак, но вещей немного.

– Это потому что я ещё не утолил жажду барахла. Наберу отовсюду – тогда и посмотрим!

Штурман весело пихнул трога в плечо – мы шли пешком, по лесу так было удобней, так как тропа исчезла. В ответ Ойло швырнул в него горсть сухих листьев. Если бы не их баловство, так и не видеть бы нам того, что было сокрыто под листвой…

Штурман удивленно уставился на красивый камушек, лежащий на плече. Он выпал из массы легких листьев и теперь удобно расположился в складке ткани. Аверина взяла его и осмотрела.

– Похож на янтарь, – сказал Лар. – Ого, а под ногами у тебя уже что-то куда более ценное!

И он поднял маленький, но сияюще прозрачный изумруд.

– Так-так, – сказал Питер. – Подождите-ка.

Он принялся рыться в листве и всего через пару минут выудил оттуда ещё несколько самоцветов.

– Ничего себе! – воскликнул Маир. – Дай-ка сюда, друг.

Он тщательно изучил один из камушков и вынес вердикт:

– За эту вот фиговинку можно все наше поместье купить.

Мы, конечно, ждали подробностей, и Маир стал рассказывать.

– Это идиллит – камень предсказаний. У Кордэлла в сокровищнице был один такой, только мельче, и он им страшно гордился. Идиллит считается волшебным камнем, умеющим проникать в разум человека и нашептывать ему ответы на вопросы о будущем и правильности принимаемых решений.

– Не тот ли самый, что мы с тобой стибрили? – усмехнулся Лар.

– Именно. Сперли, два засранца, назло Кордэллу. Шуму было…

Мы рассмеялись.

– Он и правда умеет говорить? – спросила Анна.

– Тот, который был у де Флавиев, ничего не умел. Внешне идиллит легко узнать по этим металлическим внутренним стружкам, хотя остальная часть прозрачная. Видите, как он сверкает красиво? Тот тоже сверкал, а по ночам вообще светился. Один такой продать – можно накормить целое королевство…

Пока Маир говорил, Питер и Адрида набрали полные ладони самоцветов, лежавших под покровом листвы.

– Там их уйма, – сказала девушка. – С ума сойти! Откуда столько богатств на земле валяется?

– Хороший вопрос, – сказал Питер. – Кто бы знал, что здесь такая сокровищница – непременно бы наведался.

– Глупцы, – вдруг донесся до моих ушей зловещий шепот. – Вы не вернетесь назад со всеми этими богатствами.

Я резко развернулась в сторону голоса и снова увидела темный сгусток. Он стоял от нас шагах в двадцати, в тени деревьев, и трава под ним не шевелилась, хотя в остальных местах ветер ласкал тонкие зеленые стебельки.

– Алеард, оно снова здесь, – тихо сказала я. Дышать было трудно, словно сгусток втягивал воздух.

– Я чувствую, – кивнул Алеард, и я ощутила, как напряглось все его тело. Он стоял прямо и крепко, как будто ждал нападения, и плечи стали шире, а пальцы медленно шевелились, поглаживая воздух. – Ребят, оставайтесь на местах, пожалуйста. Здесь что-то не так.

Ойло осторожно вытащил лук, Кристиан обнял Аверину, Эван тоже спрятал Руту в кольце рук. Все сосредоточенно вглядывались туда, куда смотрели мы с Алеардом.

– Ох, Крис! – вдруг всхлипнула Аверина. – Эта штуковина обладает такой мощью, которой я прежде не ощущала! Он убить нас хочет! – прошептала девушка и сжалась, отчаянно глядя на штурмана.

– Много хочет – фиг получит, – спокойно сказал мужчина. – Пусть подойдет поближе – и тогда поглядим, кто кого.

– Смелые белые бродяги, – усмехнулся сгусток.

– Вы слышите его? – спросила я, и ребята покачали головами.

– Что он говорит, Фрэйа? – спросил Ойло.

– Что мы смелые белые бродяги. А до этого сказал, что мы тупицы и не вернемся назад.

– Интересно, – улыбнулся Ойло. – То есть мы глупые смельчаки? Или храбрые болваны? А он тогда кто, бесстрашный идиот?

Сгусток рассмеялся вполне человеческим смехом.

– Троги, – презрительно бросил он. – Напитанные благой энергией изначального мира, вы пришли сюда, надеясь разгадать тайны Атории. Знаете ли вы, что она тоже изначальна? Ведаете ли, что идиллит – камень темных бродяг? Мы сделали его своим, когда убили одно из главных сердец этого мира.

Я быстро пересказала ребятам слова сгустка.

– Я нарочно избрал тебя своим слушателем, Фрэйа, – между тем сказал он. – Ты Радуга, а, значит, почти не искажаешь мой голос. Я говорю на столь древнем языке, что даже Промежуток мог забыть его.

Я вопросительно взглянула на Алеарда, и он кивнул.

– Чего ты хочешь? – спросила я темного гостя.

– Хочу причинить вам боль, – сказал он. – Много боли. Просто для того, чтобы растворить в потоке страданий свою собственную муку. Меня здесь заперли подобные вам, я питаюсь теми, кто живет в глубине леса, пожираю их чувства. Да, скажи об этом Ануту, вот он обрадуется, зная, как страдают его родители…

Порой я совсем не соображала, что делаю. Наверное, ребята удивились, когда взметнувшаяся ветка ни с того ни с сего шлепнула по воздуху, словно кто-то оттянул и отпустил её. Это была моя стихия, хотя сгустку, судя по всему, было наплевать на ветки и прочие материальные предметы. Я подхватила камень и кинула в него, и он расхохотался.

– Я нахожусь в своем собственном пространстве.

– Врешь! – тотчас сказала я. – Под тобой трава не колышется, и, значит, ты всё-таки взаимодействуешь с окружающим миром.

Он погрозил мне темным подобием пальца.

– Ага, не такая уж ты и глупая!

– А ты не такой уж и страшный. Сунься, попробуй. Крис правильно сказал – мы тебе всыплем по первое число!..

– Фрэйа, – сказал Алеард, сжимая мою руку. Лицо его было серьезно.

– Простите, что молчу. Этот гад нам угрожает. Говорит, что питается болью и мучает людей, живущих в глубине леса. Ещё утверждает, что находится в своем личном пространстве, и мы его не сможем достать. Но трава под ним замерла. Поглядите вон туда, чуть дальше от лилового цветка. Видите, там темно и тихо, стебли замерли?

– Верно! – сказал Лар. – Как будто кусок мира застыл.

Сгусток стремительно шагнул в нашу сторону, и я не успела опомниться, как оказалась у Алеарда за спиной. Аверина и Рута точно также были закрыты возлюбленными, Анна и Адрида тоже оказались «во втором ряду». Ребята выросли между нами и сгустком плотной стеной. Возможно, они его и не видели, но чувствовали всё яснее.

– Молодцы, – похвалил сгусток. – Значит, вы придете-таки ко мне в гости. Что же, тогда я тщательно подготовлюсь. Устрою вам теплый прием. Гостей ведь нужно встречать по всем правилам? Я вежливый хозяин. И, кстати, скажи этому псевдо-принцу, чтобы получше следил за сестричками.

Я поведала об услышанном, и Питер оскалился, выходя чуть вперед.

– Может, не будем ждать? Сразимся сейчас – и дело с концом?

Алеард едва заметно покачал головой. Я и сама понимала, что принцу лучше унять свою резкую самоуверенность. Но было поздно.

Его откинуло прочь, прямо в дерево, да с такой силой, что, если бы не внимательность Алеарда – валяться бы мужчине со сломанным хребтом… хорошо, что магическое пространство слушалось капитана охотно.

Чувства мои сработали рефлекторно – красное пламя метнулось к сгустку, и он отшагнул прочь.

– Радуга шалит, – рассмеялся он. – Ладно уж, не стану вас больше беспокоить. Топайте себе пару дней без происшествий.

И исчез, стремительно улетел в чащу. Поднявшийся с помощью Маира и Эвана Питер выглядел пристыженным.

– Кажется, у нас проблемы, – потирая спину, сказал он.

Глава 29

Мы продвигались вглубь леса осторожно и упорно. В очередной раз всё взвесив и обсудив случившееся, было решено ничего не предпринимать в одиночку, постоянно согласовывая действия друг с другом. Питер присмирел на полдня, молчал и хмурился, но под вечер снова начал петушиться.

– Вот ведь гад, а! – восклицал он. – Ударил, скотина, без предупреждения. Знал ведь, что ответить не успею!

Питер был Воином, и весьма талантливым, но его несдержанность все портила.

– Он просто хотел нас проучить, – сказал Маир. – А ты ближе всех стоял и громче других возмущался. В следующий раз, будь добр, уступи место мне.

Мы рассмеялись.

– Ребят, вы зря прикалываетесь, – вдруг сказал Ойло. – Я, конечно, не Податель, как Аверина, но совершенно точно могу сказать, что наш новый приятель мог Питера убить. От сгустка исходит огромная сила. Не в обиду остальным, но только Ал и Крис способны тягаться с этим желеобразным…

– И ты, – произнес Алеард. – Но вообще-то дело не в мощи дара, а, как я уже говорил, в совмещении энергий. Фрэйа может придержать его чувствами ненадолго, но и мгновения хватит, чтобы мы с Питером, объединив усилия, настучали ему по башке. А затем Аверина усилит дар Криса, и можно попробовать злобного товарища выкинуть в Пропасть.

– А еще позвать на подмогу Промежуток, – сказал Маир.

– Ты мыслишь в правильном направлении, – улыбнулся Алеард. – Эван присмотрит за Рутой, ведь если что-то пойдет не так – она наш единственный спаситель. Ну и Фрэйа. – Он поглядел на меня. – Какой-то частью себя ты умеешь исцелять. Думаю, это твой свет делает.

– Что за свет? – спросила я удивленно.

– Врожденный, – ответил Алеард. – У человека есть не только Цветность, как говорил Гур, но и Светность. Представьте шкалу от нуля до десяти. Условно все новорожденные малыши обладают световой «пятеркой», хотя бывает, рождаются сразу «десяточки». Соответственно, с годами этот свет либо усиливается, либо тускнеет. Фрэйа родилась на «десятку» и сохранила этот свет. Он льется свободно, им нельзя управлять, но можно черпать его горстями и пускать на добрые дела. А вот цветностью можно ранить.

– Ты откуда это знаешь? – улыбнулся Крис.

– Спросил у Промежутка. Попробуйте поговорить с ним вслух. Возможно, он ответит не сразу, но постепенно будет раскрывать все больше тайн.

– Чего-то я в сомнениях, – улыбнулся Ойло. – Наш Создатель и Белый Штурман не могут вдвоем надрать задницу ошметку?

– Мы не так всемогущи, как кажется, – рассмеялся Крис. – Хотя я и правда не могу поверить в то, что ты, Ал, не способен в одиночку завалить этого выпендрежника.

– Не способен, – подтвердил Алеард. – Полагаю, ему много тысяч лет, и он отлично умеет координировать энергии. Мне всего тридцать с хвостиком, и я отнюдь не всегда крут.

Мы расхохотались. Алеард произнес все это с добродушной, какой-то виноватой улыбкой. Прежде он так не улыбался, и мне была интересна новая крупинка чувств.

– Ава, наш темный друг – Поглотитель? – спросил Крис. Он постоянно держал девушку за руку, а Алеард, словно вторя ему, обнимал меня за пояс. С того момента, как сгусток проучил Питера, он не отнял пальцев ни на мгновение.

– Отчасти. Я чувствую что-то ещё, вроде дара Воина и немного от Упыря… Полагаю, у него неизвестный дар.

– Это все усложняет, – нахмурился штурман. – Мы не знаем, на что он способен. Точнее, знаем лишь отчасти.

– Один в кусты не пойду, – сказал Ойло. – Позову вас, ребята.

Маир и Лар рассмеялись.

– Не думаю, что все так трудно, – почесал в затылке Эван. – Ведь Фрэйа и Аверина ощутят этого гада, если приблизится.

– Это верно, – кивнула Аверина. – И сразу вас предупредим.

Ночью мне не спалось, хотя, судя по мирной тишине, остальные, включая Алеарда, видели десятый сон. Только Маир сидел на страже, внимательно оглядывая лес. Повернувшись на бок, я прижалась к Алеарду плотнее. Хорошо и спокойно, но заснуть я не могла. Я думала о судьбах и о том, что ждет впереди. Да, Марк, родившийся на Атории и знающий ее магию еще лучше братьев Арнэ и Питера, нам бы здорово пригодился. К тому же у него, насколько я могла судить, была  сильная Светность. Наверное, даже ярче моей – ослепительная. Потому он и не давал Габриэль узнать тьму, сражался и побеждал, питая ее из собственных запасов.

А что же мы? Могли бы своим светом прогнать мрак, что окутал долину? Хватит общего усилия, чтобы отправить темного на самое дно реальностей? И если все-таки получится, вдруг он вернется? На миг я как будто провалилась в сон, но потом вскинулась и прислушалась: что-то было не так.

Я приподнялась осторожно и тихо. На сей раз мы легли плотной кучей, но определенно нечто происходило прямо сейчас. Чувства указали верное направление, и я стала пересчитывать ребят.  Одного нет, и на страже никто не стоит! Сердце забилось чаще. На всякий случай я снова всех пересчитала. Вот Ава и Крис, Эван и Рута. Ойло, Маир и Лар, Анна, Адрида и Питер… Анут! Я так и подскочила на месте.

– Алеард!

Он проснулся мгновенно, и вместе с ним остальные.

– Анут исчез!

Ребята повскакивали с мест.

– Может, по делам пошел? – зевая, спросил Питер.

– Мы договорились никуда не ходить поодиночке, а Анут – не дурак, – покачал головой Маир. – Что-то случилось.

Меня бросило в жар от его слов.

– Фрэйа, когда ты заметила пропажу? – спросил Алеард.

– Только что. Мне показалось, что-то происходит. Я никак не могла уснуть, потом, видимо, на некоторое время задремала, а когда проснулась, его уже не было.

– Пойдем искать? – спросил Питер.

– Для начала я попытаюсь его увидеть, – покачал головой Маир.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Аверина, недолго думая, принялась помогать. Обидно, но я почти не ощущала ее дара, если он был направлен на меня. Наверное, чувства нелегко питать.

– Ничего, – через пару минут нахмурился парень. – Только глухая и вязкая темнота. Не обошлось без магии… Придется идти.

– Наверное, лучше двумя группами, – предположил Крис. – Все умеют мысленно общаться?

Ребята закивали.

– Погодите, а лошадей здесь оставим? – спросила Анна.

– Нет. Всё берем с собой, – отозвался Алеард. – Всякое может произойти, лучше не рисковать. Так как Аверина и Фрэйа чуют вредителя за версту, то они и будут в двух группах.

– Соответственно, до скорой встречи, друг! – улыбнулся Крис, пожимая Алеарду руку. Мы быстро друг с другом переобнимались и разделились. С нами были Ойло, Эван с Рутой и Лар, с Крисом и Авой – Маир, Питер и Анна с Адридой.

Было темно и тихо, лес как будто крепко спал. Ночь выдалась безветренной и погожей, на небе сверкали звезды. Алеард с Ойло хитро переглянулись – и зажгли на ладонях два огня: красный и синий.

– Красиво-то как! – ахнула Рута. – Настоящее трогское волшебство!

– Прекрасное пламя, – улыбнулась я. – И в случае чего можно им засветить куда надо…

– Засветить, ага, – хмыкнул Алеард. – Не ожидал я от Анута такого.

– Звать его будем? Или просто пойдем через чащу? – спросил Лар.

– Будем звать, – кивнул Алеард. – И мысленно тоже, он немного научился этому у Кертиса.

И мы принялись окликать пропавшего на разные лады. Ойло даже принюхивался.

– Ты помимо того что отлично слышишь, ещё и нюхач, что ли? – спросил Эван.

– Просто здесь пахнет знакомо. Не пойду, чем. Вроде пряностями какими-то.

– Как будто кто-то булки печет, – сказала Рута.

– Может, и правда кто-то печет, – улыбнулся Эван. – Анут! Эгей! Ты куда подевался?

Несмотря на оптимистичный настрой, мне было жутко. Лес молчал, нигде не было видно следов. Я, конечно, не была отменным следопытом, и все-таки, пробираясь через кусты, какую-то ветку да сломаешь.

– Возможно, он пошел в другую сторону и ребятам повезет больше, – сказал Алеард.

– Меня больше волнует цель, – сказал Эван. – Посреди ночи поперся в лес в одиночестве!

Алеард на мгновение замедлился.

– Ребята нашли его рюкзак. Поворачиваем назад.

Оглушительный рев донесся со стороны бывшего места стоянки, и мы, переглянувшись, побежали туда со всех ног.

Медведь ли это был? По крайней мере, существо, что стояло к нам спиной, оказалось бурым. А перед ним на коленях, скукожившись и закрыв глаза, тонко всхлипывали двое: мальчик и девочка. Они были беленькими и кудрявыми, в темных длинных рубашках. Стремительно полетела в широкую мохнатую спину огромадная кедровая шишка – это Ойло как всегда быстро отреагировал на происходящее.

– Эй! – крикнули мы в один голос. Зверь обернулся, и я от неожиданности вздрогнула. У медведя было почти человеческое лицо, только глаза красные и рот огромный, полный белых острых клыков.

– Гр-р-ра! – сказал монстр и широченными прыжками устремился прямо на нас.

Ойло стоял ближе остальных, а потому и ответил на атаку первым. Или просто никто не успел трога опередить: он одним прыжком покрыл расстояние между собой и зверем, и, к неожиданности всех присутствующих, уселся ему прямо на плечи. Я была удивлена, что Алеард не стал вмешиваться, ведь мохнатый убийца выглядел сильным и безжалостным, наверняка он мог одним движением сильных лап переломить кому угодно спину. Да к тому же когти у него были длинными и толстыми. Я отчаянно дернулась вперед, на подмогу, но Алеард придержал меня.

– Он справится, малышка. Не переживай.

И Ойло справился. Я ждала тяжелого боя и была готова помочь парню чувствами, но не пришлось. Несколькими странными ударами по голове Ойло вырубил зверя, пока тот не придумал, как его скинуть. Монстр рухнул мордой вниз и больше не шевелился.

– Уф, – произнес, вставая, Ойло. – Умаялся.

Я удивленно взирала на трога. Со стороны казалось, что он просто слегка похлопал «медведя» ладонью по черепу.

– С тобой, блин, опасно связываться! – сказал Эван.

– Только когда я сердитый, – отозвался парень.

Мы с Рутой оставили ребят возле зверя и подошли к детям, которые так и сидели, сжавшись, на траве. Казалось, они не слышат нас и всего, что происходит вокруг. Я осторожно тронула девочку за руку, и она странно вскрикнула. Казалось, ей трудно пользоваться собственным голосом.

– Эй! – позвала Рута. – Вы не ранены?

Но дети молчали – ни движения, ни звука в ответ. Я тронула маленький грязный локоток ещё раз, постаравшись отдать при этом самые добрые и теплые чувства, и девочка подняла глаза. Она ахнула, вскочила на ноги, по-прежнему не отпуская от себя мальчика, и принялась рисовать рукой по воздуху какие-то знаки.

– Ты меня слышишь?

Девочка внимательно поглядела на мои губы, отрицательно покачала головой, и догадка подтвердилась. Что же насчет мальчика? Он шмыгал носом и неумело собирал рукой сопли, пока девочка не вытерла ему лицо собственной рубашкой.

Мы с Рутой постарались объяснить им, что не представляем угрозы. Мальчик рассматривал нас любопытно и внимательно. Кажется, он перестал бояться, но девочка с подозрением отнеслась ко всему происходящему.

– Я связался с Крисом, – сказал Алеард. – Они идут по следу Анута. Привет, – улыбнулся он девочке, и было в этой улыбке столько спокойной заботы, что та слегка расслабилась.

– Не бойся, – сказала я. – Мы вам не враги. Ты понимаешь меня?

Девочка кивнула. Она явно умела читать по губам.

– Меня зовут Фрэйа, это Рута и Алеард.

– Её Лхасе зовут, – вдруг сказал мальчик. На вид ему было лет шесть. – А меня Айсор.

– Мы рады познакомиться, – сказала Рута. – Вы живете где-то неподалеку?

Девочка замахала на мальчика руками. Она была постарше года на три и старалась до последнего оберегать его. Судя по всему, она запрещала ему говорить что-либо конкретное.

– О, юные храбрецы, – сказал подошедший Ойло. Следом за ним пришли Эван и Лар. – Не бойтесь. Глядите, что мы вам покажем.

Он кивнул Лару и тот с улыбкой выпустил с ладони прекрасную разноцветную бабочку. Следом за ней выпорхнула птичка с лазурными крыльями. Она щебетала веселую мелодию и вместе они словно танцевали в темноте, разбрасывая кругом себя голубоватое мерцание.

– Ух ты! – воскликнул мальчик. – Магия!

Девочка показала на монстра, взмахнула рукой, как будто отрезала, и принялась совершать ещё какие-то быстрые движения.

– Она говорит, что вы зря убили одного из стражей тьмы, – объяснил мальчик. – Мы должны были задобрить мрак, но теперь он придет в деревню.

– Ну, во-первых, мы его не убили, – спокойно сказал Ойло, – а во-вторых, никакой мрак вас не тронет.

– Потому, что вы – Воины Света? – улыбнулся мальчик. – Ты – магиня, – сказал он мне. – Похожа на мою маму. Только мама не знает волшебства. А вы – воины, как мой папа. Лхасе раньше умела призывать ветер, но теперь мрак отнял у неё слух и понемногу отнимает зрение.

Рута шагнула к детям, опускаясь на колени.

– Ты не дашь мне руку? Я тоже знаю магию и умею исцелять.

Айсор радостно шагнул навстречу, но девочка неожиданно резко отдернула его назад.

– Нет! – произнесла она громко и коряво. Голос явно давался ей с трудом.

– Мы вам не враги, – сказал Ойло. – Наоборот, хотим помочь. Наш друг пошел в лес в ту сторону. Возможно, он выйдет к вашему поселению?

Мальчик выдернул руку и сердито произнес:

– Лхасе, хватит уже! Они хорошие. Ты что, злых от добрых разучилась отличать?

И он решительно тронул ладонь Руты. Девушка с улыбкой сжала его маленькую руку, и всего через несколько секунд Айсор облегченно выдохнул и улыбнулся.

– Как приятно! Как будто мама по голове погладила.

Лхасе сердито поджала губы и отвернулась. Недоверие перемешалось в ней с подозрительностью, но я понимала, почему. Я мысленно попросила ребят отойти чуть назад и осторожно присела возле девочки.

– Позволь пообщаться с тобой чувствами, – тихо сказала я, зная, что она не собирается глядеть на мои губы.

Я не стала снова её касаться, это могло вызвать только новое раздражение. Если их отдали монстру на съедение, неудивительно, что девочка не могла никому довериться. Но дар Радуги становился все более отчетливым, и я могла поделиться с ней всем, что пережила сама. Путешествия ведь тоже учат осторожности.

Несколько секунд девочка молчала, но затем подняла глаза и поглядела на меня странным, недетским взглядом. У неё были желтые глаза совсем как у Анута! Почему я сразу этого не заметила?

– Мы потеряли одного из наших друзей, – повторила я. – Если ты хорошо знаешь лес, то можешь сказать, куда он мог пойти. Помоги нам, пожалуйста.

Девочка кивнула и принялась снова изъясняться жестами, потом спохватилась и кивнула мальчику, который увлеченно рассказывал Руте и Эвану, как он храбро готовился стать едой для темного зверя.

– Она говорит, что если он пошел в ту сторону, то мог прийти в поселение, – сказал Айсор. – И ещё, что зверя нужно убить, иначе, очнувшись, он придет к воротам и сожрет не двух, а нескольких человек.

– Расскажи об этом существе, – попросил Лар. – Оно кому-то подчиняется?

– Тому, кто сидит в Заколдованной чаще. Это слуга Темного Властелина.

Мы, конечно, сразу поняли, о ком идет речь.

– И вы приносите ему жертвы?

– Всегда бросают жребий, – кивнул мальчик. – В этот раз он пал на нас.

– Почему же дети участвуют в этом? – нахмурился Алеард.

Мальчик пожал плечами.

– Участвуют все, – просто сказал он. – И я не боялся умирать.

– Даже младенцы? – спросил Ойло.

– Так повелел Старейшина, – кивнул юный храбрец. – Он передает нам слова Темного Властелина.

Мы с ребятами переглянулись. Неужели нашелся тот, кто добровольно сгустку помогал? В обмен на что, интересно? На жизнь?

– Но сам-то ваш главный, полагаю, жребий не тянет, – проворчал Алеард.

– Он один может слышать голос Темного Властелина, – кивнул мальчик. – А потому неприкосновенен.

Девочка мотнула головой на зверя и нетерпеливо показала всем понятный жест: провела ладонью по шее.

– Мы не станем его убивать, – сказал Алеард Лхасе, затем повернулся к нам. – Я не Крис, конечно, но смогу переправить этого злодея за Промежуток, в мир, где ему некого будет жрать. Впрочем, от голода он не погибнет, зато людей больше не тронет.

– Нам подождать тебя? – спросил Ойло.

– Да. Не стоит рисковать. Свяжись с Крисом, малышка, и расскажи обо всем. В любом случае не думаю, что в поселении нас примут с распростертыми объятьями. К тому же ещё нужно найти Анута.

Девочка, до этого неотрывно глядевшая на зверя, стремительно обернулась. Она начала что-то показывать, потом сбилась и повторила жесты.

– Она зовет нас в поселение как можно скорей.

– Сколько займет времени тащить этого гада? – спросил Ойло.

– Минут пять, – ответил Алеард. – Или чуть больше.

– А если ты задержишься?

– Ждите меня, но не больше двадцати минут.

– Погодите, ребят! – сказал Эван. – Так Промежуток же закрыт! Или нет?

– Какая-то его часть открыта всегда, – ответил Алеард. – Правда, сейчас будет сложно до него дотянуться. Но я однажды уже выбрался из этой паутины, значит, смогу и ещё раз.

Он повернулся ко мне, притянул к себе и крепко поцеловал. Прикосновение было не горячим, как обычно, а по-настоящему обжигающим.

– Будьте начеку, ни в коем случае не разделяйтесь и ждите меня.

И – исчез, а всего через пару мгновений растворилась и бурая туша.

– Волшебство! – благоговейно выдохнул мальчик. – Добрая магия! А меня научите?..

Вдвоем сквозь чащу, через черноту, готовую в любой момент нас сцапать. Трудно дышать, и вперед идти нелегко, ноги заплетаются. Полагаю, изначально у Сгустка были именно такие планы относительно нас: разделить, заманить и ослабить. Окутавший лес зловещий черный туман не просто сокрыл нас друг от друга, он еще и обладал определенной силой, способной причинять вред. Меня отбросило прочь, следом полетел Айсор. Куда разлетелись остальные – не знаю. Как громко мы ни кричали – никто не отозвался. Пришлось встать, и, крепко взяв друг друга за руки, идти куда-то на ощупь. Мы не ушиблись, но наглотались тумана и у обоих тотчас заболели животы.

– Лес нас околдовал, – пояснил мальчик. Я чувствовала, что он слегка дрожит. – Темный Властелин наслал туман, он часто его призывает. Иллюзии трудно отличить от реальности, поэтому нам лучше поскорее попасть домой. Лхасе немного умеет зреть подлинное, я пока не научился. А ты можешь создать свет? Моя мама умела. Свет пронзит туман и поможет нам.

Я бодро улыбнулась ему. Попробовать? Правда, мой воздух не имел обыкновения светиться, но ведь я умела пускать радужный туман или раздувать пламя!

Я подумала об Алеарде, представила его улыбку. Она была истинным светом. С пальцев соскользнул небольшой, с яблоко, голубоватый шар. Он был похож на шаровую молнию, но при этом тихонько мурлыкал словно наевшийся молока котенок. Мальчик восхищенно, хотя и тихо рассмеялся.

– Ой! А потрогать можно?..

Я кивнула, и мы одновременно коснулись светлячка, заставив его заурчать громче. Вокруг шара появился сочный радужный ореол, и туман, шипя, расступился.

– Это куда сложнее обычной магии Света! – сказал мальчик. – Теперь я вижу, куда идти, и мы можем добраться до поселения.

– Я должна отыскать друзей.

– Мы можем позвать их, но Темный Властелин запросто пришел новых стражей… Они съедят нас.

Впервые за время нашего знакомства в его голосе зазвучал ужас. Приготовившись к смерти, он принимал её молча, но, едва спасшись, не хотел умирать снова.

Я вытащила меч и совсем не удивилась его сиянию.

– Ты – Светлая Воительница-Волшебница! – выдал мальчик. – Значит, мне нечего бояться!

Я хмыкнула и погладила его по голове.

– Я не дам тебя в обиду, Айсор.

Стоило ли говорить ему, что я не слишком воинственна и предпочитаю мирную жизнь таким вот переделкам? Приключения настигают обычно тогда, когда этого совсем не ждешь.

– Если мы отыщем моих друзей, то непременно избавим вас и от Темного Властелина, и от его приспешников, – уверенно сказала я. – Каким бы могущественным он ни был, а все-таки с чем-то должен считаться. Непобедимых не бывает, даже призраки смертны.

– Призраки? – округлил глаза мальчик. – Ты их видела? Ой, я боюсь!..

Я прокляла себя за тупость.

– Не стоит их бояться. Призраки – всего лишь энергии, хотя они, конечно, могут причинить вред. Но всякая энергия имеет свою направленность, Айсор. Давай сделаем так: ты будешь моим оруженосцем. Вот тебе кинжал, вот твоя броня, – и закутала его в свой плащ. – Здесь поправим… и готово! Настоящий маленький рыцарь.

Мальчик рассмеялся и крепко взялся за оружие.

– Да. Ты права! Я не трус. Я смогу защитить тебя и буду храбр, как мой папа.

Я порадовалась, что не осталась одна. Когда есть кого защищать – обретаешь внутреннюю уверенность. Для меня это было настоящим спасением. Мы пошли вперед, держа ухо востро, и звали ребят. Айсор кричал «Эгей!» на разные лады, я повторяла имена друзей и, конечно, сердцем тянулась к Алеарду. Не мог же Сгусток перекрыть наши чувства?

Через несколько минут мы увязли по колено в какой-то жиже.

– Здесь грязевое озеро, – сказал Айсор. – Мы недалеко от поселения.

– Тогда лучше давай зайдем туда, вдруг кто-то из моих друзей добрался? Я только опасаюсь, как бы ваш старейшина нас не обвинил в нарушении границ или ещё в чем-то…

Айсор внимательно взглянул мне в глаза.

– Он может. Знаешь, Фрэйа, а давай тихонько прокрадемся в дом моих родителей? Ты им все расскажешь. Они считают меня погибшим, и я очень хочу снова их обнять.

Это была отличная идея. Так очень скоро мы оказались под крышей гостеприимного дома. Волнуясь, я быстро рассказала плачущим молодым родителям о цели нашего визита в Заколдованный лес.

– С нами наследник Среднего Королевства принц Питер. Он хочет помочь вам.

Я не стала, конечно, упоминать о путешествиях сквозь миры, с них и так было достаточно потрясений. Айсор гордо улыбался, словно мое появление было его рук делом.

– Я же говорил, что магия нас спасет! А мне никто не верил!

– Ты оказался прав, милый, – погладила сына по щеке Дрира. – Но ты, Фрэйа, здесь ещё в большей опасности, нежели в лесу.

Они с мужем переглянулись, и я поняла, что не напрасно опасалась старейшину.

– Все знают, что он служит тьме, но немногие готовы противостоять, – нахмурился Ирр. – Мы смирились с тем, что придется отдать Айсора, и молились Свету, чтобы он хотя бы не мучился, как остальные…Звери, они…

– Не надо, – и супруга крепко взяла его за плечо. – Всё позади, остальные думают, что зверь насытился. Вы поможете нам уйти отсюда? – спросила она, с надеждой глядя мне прямо в глаза.

– Обязательно. Но сначала мне нужно отыскать друзей.

– Все твои друзья владеют магией? – спросил Ирр.

– Да.

– Вроде этой? – он кивнул на шар, который держался возле моего правого плеча.

– Нет, сильнее.

Айсор довольно улыбнулся.

– Я сам видел, как её друг тремя ударами по голове уложил служителя тьмы!

Мужчина крепче прижал к себе сына. С того момента, как Айсор переступил порог, отец не отпускал его от себя.

– Мы спрячем тебя пока, и не возражай.

Айсор нахмурился.

– Я уже не маленький, пап! Я могу сражаться. Вот, Фрэйа мне подарила…

Я напряглась, ожидая, что скажет отец, увидев у сына в руках такое вот отнюдь не игрушечное оружие. Но мужчина улыбнулся.

– Это дорогой подарок, ты должен беречь его. Спасибо, – сказал он мне, – за нашего малыша. Мы поможем тебе всем, чем сможем.

Я не ожидала, что Алеард отзовется сразу, но его молчание мне определенно не нравилось. А вдруг что-то плохое случилось со всеми, включая его? Когда прошло полчаса, я решила более не ждать друзей в гостеприимном доме. Дурость или нет, но нужно было искать их в лесу в одиночку. Вернуться в Промежуток я не могла, позвать подмогу с Тасулы тоже. А сидеть вот так, ожидая непонятно чего, значило совсем с ума от тревоги сойти.

Я пообещала непременно вернуться к супругам, попрощалась и той же тропой вернулась к грязевому озеру. К тому времени туман уже поредел и лес не казался таким зловещим. Шар всё также сидел за плечом, и я подумала, что стоит всегда «носить» его с собой на тот случай, если будет темно. Конечно, он привлекал внимание, но и успокаивал, придавал сил. Мне даже казалось, будто он обладает разумом и способен чувствовать, предупреждая об опасности.

Я неспешно двинулась вперед, предварительно вынув меч из ножен. Так ещё спокойней, и плевать, что ноги мелко дрожат, а по коже бегают мурашки. Я никогда не боялась ночного леса – ни Тасула, ни Земля не располагали к страхам. Но эта чаща была пугающей, и чем дальше, тем больше жути в ней скрывалось. А что, если снова появится тот зверь? Он мне не слишком понравился на морду, отвратил своим обличием, а теперь я одна…

Хрусть. Шлеп. Топ. Кто-то шел вдалеке. Ко мне?.. Ладони тотчас вспотели, и я прибавила шаг. Всегда плохо ориентировалась на местности, а здесь тем более. Хотя звезды-то никто ещё двигать не научился, и, если бы небо было ясным, мне бы удалось определить направление, как учил Маир. Возможно ли, что иллюзии, правящие лесом, распространялись и на небо тоже? Хруст приближался, и стало опасно переться неизвестно куда. Я остановилась.

– Эй!..

Ответа не последовало.

– Мы ведь с тобой не злыдни какие-нибудь, да, шарик? Встретим полуночника со всем возможным радушием.

Круглый товарищ окрасился в темно-красный цвет. Ничего хорошего этот оттенок не предвещал. В какой-то момент светлячок вспыхнул, освещая лес, и я увидела идущего ко мне зверя. Он как будто ухмылялся и был крупнее первого, а злые маленькие глаза горели зеленоватым торжеством. Неужели это Сгусток нарочно послал его прямо ко мне?

– Е-да, – раздельно произнес он и облизнулся. Мне тотчас расхотелось быть доброй, и я перехватила меч поудобнее.

– Сунься ближе, и я тебе устрою праздничный ужин!

Зверь шагнул навстречу, но остановился, приглядываясь к шару. Тот продолжал гореть ярко, и угрожающе потрескивал. Однако через пару мгновений голодный монстр решил, что лучше всего нападать стремительно, и едва не разломил Проблеск надвое мохнатой лапой. Удар отозвался резкой болью в запястье, но я смогла взять меч левой рукой. Которой, к несчастью, пользоваться едва ли умела, в отличие от Алеарда. Бурый снова кинулся на меня, и на сей раз я достала его по боку. Царапина, и только. Нужно было рубануть сильнее. Он хрюкнул и неспешно пошел на меня, разевая рот. Изо рта текла зеленая слюна. Я пятилась, лихорадочно соображая, как бы получше его обезвредить, не убив. Снова во мне говорила решимость не причинять никому боли и тем более смерти. Зря я тогда сразу не пронзила монстра! Но кто мог знать, что эта безжалостная тварь не способна ничего, кроме голода, чувствовать? Вся его жизнь была подчинением инстинкту хищника, он жрал женщин и младенцев, ни о чем не задумываясь и не ощущая жалости.

Снова стремительный прыжок вперед, и я откатилась прочь. Рюкзак мешал, несмотря на то, что был легким.

– Забавляетесь? – вдруг спросил голос. Я на мгновение обернулась и увидела шагах в двадцати знакомый черный силуэт. – Интересно будет посмотреть, как ты одолеешь моего лучшего зверя, Фрэйа.

– Не хочу проливать кровь.

– Ой, какие мы добрые! – усмехнулся черный. – Тебе придется замарать руки, или он тебя сожрет.

– Сам-то что в стороне стоишь?

– Хочешь, чтобы я тоже нападал? Ты себя переоцениваешь. Для начала победи его, а там посмотрим.

Шар ни с того ни с сего дернулся в сторону Сгустка, и тот отступил.

– Ты не могла так скоро… Проклятье!.. Отзови своего гаденыша!

Не упуская из виду зверя, я мысленно позвала светлячка обратно. Он вернулся почти сразу, но неохотно, и снова принялся угрожающе потрескивать.

– Ты многого не знаешь, – сказал Сгусток. – Но я не стану просвещать. Удивительно, как быстро некоторые белые осваивают навыки Промежутка и… Ладно. До скорого, Фрэйа.

– Светность, Цветность и Стихийность, – сказал кто-то из пространства. – Всё это определяет бродягу и дополняет его дар.

Зверь снова кинулся на меня. Я знала, что один точный удар – и мне каюк. Пришлось бежать, но через пару десятков метров стало понятно, что он меня настигнет. Я развернулась и ударила непослушной левой рукой. Задела? Нет, показалось. Я лишь разозлила служителя тьмы, и он, зарычав, начал махать лапами, отгоняя меня к деревьям. Конечно, там ему будет гораздо удобнее сражаться, в чаще полно коряг и ям, веток и бревен. Он привык пробираться через препятствия, я же могла запросто споткнуться. Лежащая добыча – самая беспомощная.

Мне пришлось выбирать – либо его усталая жизнь, либо моя. Как только я осознала, что передо мной монстр, тотчас успокоилась и овладела телом. И когда зверь кинулся на меня, клацая челюстями, я сделала то, что должна была.

Впервые мой меч окрасился кровью, но она была не красной, а болотно-зеленой. Кровь чудовища, но я пролила её. Можно ли простить это? Борясь со слезами, я снова воткнула меч с хрипящую тушу, и зверь затих навсегда.

– Прости, – пробормотала я. Шар за плечом стал серым. Я осторожно коснулась густого меха и всхлипнула. Кем бы монстр ни был, он умел дышать и кое-как жил. Я отняла его жизнь. По какому праву? И вдруг слабый свет озарил поляну, коснулся моих ног. Он исходил от мертвого существа и приобретал очертания. Медведь? Человек? Постепенно они разделились.

– Спасибо, – произнес человек едва слышно. Медведь не сказал ничего, только огляделся, принюхиваясь. В следующий миг они исчезли. Неужели Сгусток заточил двух созданий в одно тело, слил их против воли и заставил себе служить? В это невозможно было поверить.

Из чащи послышался треск. Я быстро вытерла меч, убрала его в ножны и побежала прочь.

Глава 30

Теперь я точно не могла сказать, в какой стороне поселение. В черной чаще все деревья выглядели близнецами. Наверняка проклятый Сгусток постарался получше запутать меня иллюзиями. Я постоянно звала Алеарда и даже слышала его слабый голос, но разобрать слов не могла. Стоять на месте значило ждать нового нападения, и я шла. Шар теперь был не больше вишни и горел бледно-голубым.

Я думала о голосе, что сказал нечто важное. Неужели это Промежуток говорил со мной? А, может, Бури? Слова были понятны, а вот раздражение Сгустка не совсем. Он напугался моего светлячка, но почему? Неужели тот мог причинить ему вред? Алеард сказал, что свет не может ранить. Возможно, шарик сочетал в себе и свет, и цвет? И как я смогла так легко создать его, каким чувством удерживала возле себя? Казалось, он становится все более живым, узнает окружающий мир и меня саму. Личный светлячок, способный принимать решения. Часть меня? А вдруг это была та самая «вторая душа»? Вспомнив об этом, я сразу подумала о Кириане. Теперь, по прошествии стольких месяцев, я могла связать воедино подробности битвы и страшные минуты, когда Кир умирал. Тот мир, где мы оказались, был странным даже для опытного путешественника. И сама его смерть, хотя и несла ужас и боль, казалась отстраненной, словно он просто засыпал навсегда. Это было даже труднее обычного прощания, и не потому, что Кириана убили. Он словно попал в ловушку некоей особой реальности, и теперь блуждал в стране тайных грез, невиданном королевстве искаженных миров, царстве холодной вечности. Он ушел не к новой жизни, а в пустоту. Он умер, но совсем не той смертью, что открывает новую жизнь. Могла ли я надеяться спасти его от этой участи? Сгусток, Заколдованный лес, всё отошло на задний план. Я усиленно думала о том, как нам с Алеардом помочь Кириану.

И вдруг знакомые руки схватили меня сзади и мягко зажали рот.

– Тихо, – произнес Ойло.

Я замерла, и вовремя. Чуть в стороне шли шесть мощных зверюг. Они жадно принюхивались, и парень медленно начал отступать назад. Я пятилась следом, стараясь не шуметь. Мы могли справиться с двумя, но не с шестью, это точно.

Когда мы отошли достаточно далеко, Ойло взял меня за руку и повел за собой. Я почти ничего не видела, шар за плечом стал совсем тусклым, туман все еще заполнял лес. Ойло же прекрасно видел в темноте, и вскоре я приноровилась к его шагам.

Мы остановились примерно через полчаса возле огромного двуствольного дерева. Ойло тотчас обнял меня.

– Ты как?

– Нормально. А ты?

– Всё в порядке. Давай сюда рюкзак, я помогу наверх забраться, там Лар сидит.

– А сам?

– Передохну немного и пойду остальных искать.

Я хмыкнула.

– То есть ты думаешь, что я позволю тебе одному бродить? Мы это ещё на Аргоне обсуждали.

Ойло улыбнулся.

– Помню, помню. Давай на дереве всё решим.

Он помог мне уцепиться за сук, и только тогда я вспомнила про боль в правой руке.

– Знаешь, я лучше внизу посижу…

– А в чем дело?

– Да рука болит. Ушибла сильно.

Ойло нахмурился.

– Тогда в любом случае нужно залезть. У тебя в рюкзаке мазь, а лечиться здесь небезопасно. Эти монстры по деревьям не лазают, мы уже убедились.

– Мне пришлось убить одного, Ойло, – тихо сказала я. – Или он бы убил меня.

Парень вздохнул, заботливо поглаживая меня по плечам.

– Понимаю. Я вот тоже не нашел иного выхода…

– И на тебя напали?

– Угу. Двое. Как всегда повезло. Я помогу тебе, Фрэйа, ты, главное, доверься мне.

– Я доверяю тебе всегда.

Ойло хмыкнул и подтолкнул меня вверх.

– Держись здоровой рукой и ставь ноги, куда скажу.

Парень лез за нас обоих, умудряясь подхватывать меня и буквально запихивать наверх. Пожалуй, он был даже более ловким, чем Эван, и не сбил дыхания, несмотря на тяжесть моего усталого и неуклюжего тела. Уже через несколько минут мы обнимались с Ларом.

– У нас здесь, как видишь, что-то вроде временного приюта. Садись, я тебе бутерброд сделаю.

Я удивленно улыбнулась.

– Из чего?

– Выкопал хлебный корень и отыскал в лесу несколько кустов диких томатов.

– Ого! Здорово!

Ойло пристроился рядом и устало вздохнул.

– Мы случайно встретились. Лар бежал от одного из монстров, я умывался после боя. Кстати, Фрэйа, а что это за странный объект тебя преследует?

Шар тотчас раздулся и стал синим. Я стала рассказывать ребятам о наших с Айсором недолгих приключениях.

– Создала его – сама не знаю как. Он то больше, то меньше становится, и цвет часто меняет.

– Значит, Сгусток нарочно на тебя монстра натравил. Вот подлюга! – воскликнул Лар.

– Вердюк смердячий! – сказал Ойло, и я рассмеялась.

– Ничего хорошего можно было не ждать с самого начала. Когда это нам легко давались битвы? Вспомнить того же Арона.

– Надеюсь, они со сгустком не заодно, – вдруг сказал Ойло.

– Упаси боже. Если Первый обогнал нас и уже побывал здесь, вполне возможно, что он договорился с темным. И тогда нам придется несладко.

– Мне – уже, – хмыкнул трог. – Предчувствую беду. У меня видения были – снова запутанные, тревожные. Клубок из боли, страха и отчаяния. В общем, бяка какая-то, но вы не волнуйтесь, обычно так бывает, когда есть возможность многое изменить.

– Мне бы не хотелось помереть молодым, – произнес Лар задумчиво, но безо всякого страха. – Я дома отличную книгу нашел. «По пути в чертоги забвения» называется. Судя по всему, она написана странником, и, я скажу вам, любопытна и смела. Хочу успеть прочесть.

У меня мороз по коже пошел.

– Никто не умрет! Разве нас недостаточно на одного?

– Как некрасиво, – рассмеялся Ойло. – Толпой приперлись единственного негодяя наказывать. А если серьезно, я постарался бы гнать мысли о возможной неудаче. Мы справимся. Вместе уж точно не оплошаем.

– И обязательно нужно помочь тем людям, – воодушевился Лар. – Этот старейшина – скотина какая-то. Лишь бы жопу свою сберечь, уже детей повадился на прокорм нечисти отдавать!

– Уже не терпится его приласкать, – сказал Ойло. – Но нам нужно отыскать остальных. Ты Алеарда чувствуешь?

Мом мысли вновь вернулись к Кириану, словно я ходила вокруг да около и упускала нечто важное. Я машинально погладила ребят по лохматым головам, и они рассмеялись.

– А? Да.  Как будто через стену. Его тепло проникает куда угодно, но сейчас оно очень слабое. Не знаю, почему. Возможно, это из-за тумана.

– Думаешь, он съедает наши дары? – нахмурился Лар.

– Это интересная мысль, – почесал в затылке Ойло. – Но разве сгусток столь могущественный Упырь?

Откуда-то издалека послышался не то крик, не то вой.

– Так-с, – сказал Ойло, поднимаясь. – Кто-то орет.

– Значит, нужно идти туда, – тотчас сказала я и свирепо поглядела на Ойло. – На дереве сидеть не буду. И одного тебя не отпущу.

Лар весело хмыкнул.

– Какая ты строгая, оказывается. А я его отпустил.

– С такой ногой тебе только на дереве сидеть.

У парня и правда была серьезно вывихнута лодыжка.

– Алеарда найдем – ох и ругаться буде-е-ет! – сказал Ойло с ласковой ухмылкой.

– Знаю. Всё равно с тобой пойду. И, кстати, он не умеет долго сердиться. У него куда лучше хвалить получается.

Мы рассмеялись, и через несколько минут уже спускались с дерева. Рука моя была наспех смазана и перебинтована, Ойло прихватил с собой Красного Орла. С тех пор как Алеард этот лук подарил, парень с ним не разлучался.

– Нам туда. И не вздумай от меня отходить далеко, сестренка.

Я улыбнулась, сжимая его теплую ладонь.

– Поняла, братишка. Буду рядом.

Серое утро мы встретили на дереве. Теперь с нами были Анна и Питер – слегка помятые, но не раненые. К несчастью, они добрались до поселения, и это привело к стычке с недоверчивыми жителями темных земель. Старейшина тотчас заявил Питеру, что он самозванец, и ни королевский перстень, ни особый нательный знак его не убедили. Принц пришел в ярость, что было вполне ожидаемо, и учинил беспорядок. В итоге девушку и настырного наследника гнали прочь лопатами, вилами и камнями.

– Я этого ублюдка своими руками в темницу брошу! – восклицал темпераментный Питер. – Прости, красавица, что вышел из себя, но эти люди вели себя недостойно с представителем королевской власти.

Анна улыбалась и заверяла его, что все в порядке. Даже синяк на щеке, оставленный каким-то метким поселенцем, не сделал ее злопамятной. К тому же она понимала, что к Питеру нужен особый подход. Его упрямству было невозможно противостоять, а о гордость получилось бы наточить мечи…

Туман рассеялся, и я с нетерпением ожидала, когда солнце хотя бы немного прогреет воздух.

– Эх, Анут! – в который раз сказал принц. – Если бы не он – сидеть нам возле костра…

– Те голодные товарищи всё равно рано или поздно пришли бы на огонек, – отозвался Ойло.

– Думаю, сгусток давно не встречал достойных противников, – сказала я, – и хочет поразвлечься. Представляешь, какой улов? Целая куча светлых, да притом с сильными дарами. Радости, небось, полные штаны у него.

Питер ощерился.

– Надеюсь, мы скоро снова встретимся.

Ойло покачал головой.

– Если у него такие сильные слуги, каков он сам? Я бы предпочел получше узнать лес.

Светлячок, ставший едва заметным, мирно дремал у меня на плече. Мы с Ойло, Анной и Ларом решили сплести голоса и позвать ребят. Питер, освоившийся с перемещениями, ещё толком не перенял многого, а потому стоял на стреме.

Нам тотчас ответили, и я облегченно выдохнула – Алеард встретил Аверину, Криса и Адриду в лесу, теперь они находились в каком-то красивом месте в самой чаще. С ними были и все наши кони. Слава богу, их не тронули монстры.

– Нам нужно идти туда, – сказу сказал Питер. – Но я волнуюсь за Маира. Где его носит? Может, он нашел-таки Анута?

– А Эван с Рутой? – сказала Ойло. – Они куда подевались? И Лхасе?

Я пожала плечами.

– Скорее всего, она вернулась домой. Думаю, теперь ей ничего не угрожает, темный всех своих помощников перебросит к нам.

– Я потащу тебя, – сказал Питер Лару. – Чем быстрее мы доберемся до логова зверя, тем скорее обезвредим и его стаю.

Так мы отправились по следам остальных, и на сей раз старались громче кричать. У меня был меч, у Ойло лук, Питер тоже прихватил клинок. Если звери сунутся – мы дадим отпор.

Риск принес свои плоды – к обеду мы, уставшие и голодные, столкнулись с Эваном и Рутой. Они рассказали, что не попались ни одному зверю, а все благодаря дару Эвана быстро перемещаться.

– Лхасе дома, – сказал Эван. – Но, боюсь, ей там не рады.

– Нужно убить темного гада, – упрямо сказал Питер. – Тогда и за детей не придется бояться.

– Ты прав, – кивнул Ойло. – Но сначала мы должны воссоединиться с остальными. Хорошо хоть, Фрэйа с нами. Учует говнюка.

Однако в течение часа мы ни с чем подозрительным и опасным не столкнулись.

– Идти туда, – сказал Ойло. – Дальше проще будет, лес поредеет.

– Я волнуюсь за Маира. Он молчит, и Анута никто так и не видел, – повторил Лар. – Что, если с братом что-то случилось?

Его чувства окрасились отчаянной тревогой, и я поспешила сказать:

– Мы должны все время их звать – вслух и мысленно. Я вижу тонкий след чувств, он ведет как раз в ту сторону.

– Хорошо, значит, в случае чего мы их не упустим, – кивнула Анна.

И ещё несколько часов упорной ходьбы. Я изнывала от нетерпения наконец-то увидеть Алеарда – целого и невредимого. Если бы он тогда не ушел в Промежуток, всё могло получиться иначе.

Когда чащу сменил светлый сосновый бор, мне стало спокойнее. А потом мы вышли на край холма и застыли, любуясь видом. Если это и была злая заколдованная долина, она оказалась весьма красивой. Вдалеке голубели волны холмов, вместо трав землю заполняли цветы, а деревья возле круглых озер оказались березами.

– Мирное место, – удивленно сказал Лар. Он стоял, держась за плечо Питера. – Неужели это и есть обитель монстра?

– Когда-то я уже плыла в подобное место, опасаясь встретиться с чудищами. Но всё получилось наоборот.

– Атальмейн? – угадал Ойло.

Я кивнула.

– Глядите, на западе леса черные. Думаю, именно там и живет Сгусток.

– А родители Анута? – спросил вдруг Лар.

– Эх, забыл вам рассказать! – хлопнул себя по лбу Питер. – Они действительно живут в поселении, но не свободными людьми – рабами… и, кстати, Лхасе – сестра Анута. Сами рабы и их дети даже не тянут жребий, непременно кого-то из них отдают на съедение.

– И как, интересно, за столько лет они находили достаточное количество народу для прокорма этим тварям? – нахмурился Ойло.

– Я так понял, всё дело в желаниях Темного Властелина, то есть нашего товарища Сгустка. Если он хочет жертву, он её требует. Порой те, кого отправляли в лес, возвращались, но другими. Полагаю, говнюк сводил их с ума: иллюзиями или темными энергиями. Сами понимаете, что эта тварь делает с людьми помимо внушений… Мужчин он чаще всего убивает, женщин… К нему отправляют по человеку в месяц, но только если он сам отдает приказ.

Меня передернуло. Подобного отвращения я давно не испытывала.

– Теперь я согласна с тобой, Питер. Надо поскорее отправить этого гада в Пропасть.

Принц облегченно рассмеялся.

– Хоть кто-то разделил мои чувства. Спасибо, Фрэйа.

Мы стали медленно спускаться вниз, и всего через несколько минут из-за деревьев появились остальные, исключая Маира и Анута. Не знаю, как долго я висела у Алеарда на шее. Окружающие звуки заглушало его дыхание и стук сердца. Мне не хотелось ни шевелиться, ни говорить ненужных слов, только чувствовать его тело, запах, особый, оберегающий жар.

– Тихо, малышка, не плач, – сказал он едва слышно. Оказывается, у меня текло по щекам.

– Ни в какой Промежуток ты больше не пойдешь. Я стану ствоим хвостиком и создам для тебя светлячка…

– Какого ещё светлячка? – улыбнулся Алеард, вытирая мои щеки. Его широкие ладони хранили синее ласковое пламя.

Я мысленно позвала шарик, и он соскользнул в ладонь, приобретая бирюзовый оттенок.

– Думаю, это моя Светность, Цветность и Стихийность вместе взятые. Иди к Алеарду, – твердо сказала я, – и охраняй, понял?

Шарик, потрескивая, уселся на правом плече Алеарда. Мужчина покачал головой, все ещё улыбаясь. На щеках проступали ямочки.

– Оставь его себе, любимая.

У меня едва ноги не подкосились от такого обращения.

– Нет. Хочу, чтобы частица меня всегда была рядом с тобой. Возможно, я смогу создать ещё одного.

– Всегда-всегда? – хитро прищурился Алеард. Своей спокойной уверенностью он нежил мои напряженные чувства.

– Ну… – и я покраснела. Забавно, что шарик тихо зашуршал, словно рассмеялся.

Я коротко поцеловала Алеарда и поглядела на Криса и Аву. Девушка выглядела немного уставшей, но они крепко держались за руки. Да, вот уж выпало в такой обстановке получше друг друга узнать…

Мы переобнимались со всеми и рассказали друг другу о своих приключениях.

– Значит, только вы с Ойло смогли убить этих зверей, – сказал Алеард. – Не стоит винить себя в жестокости.

Конечно, он знал, что происходит у меня в душе.

– Или они убили бы нас, – кивнул Ойло. – На меня сразу двое напали. Ничего другого не оставалось.

– Сгусток забавляется, – сказала я. – Мы веселим его. Не хочу этого говорить, но мне кажется, что теперь Маир и Анут – приманка для нас. Боюсь, они уже в его логове.

– Они вместе, – вдруг прикрыл глаза Ойло. – Где-то совсем рядом с темной территорией. Но убей не пойму, зачем идут туда.

– Может, их запутали иллюзии? – спросил Лар.

– Хорошее предположение, – сказал Кристиан. – Темный ведет их по ложному следу.

– Звуковые и зрительные иллюзии… Так он и нас может создать, – нахмурился Алеард.

– Нас? – переспросил Питер. – О! То есть наших двойников?

Алеард кивнул.

– Но ведь иллюзии не причиняют физического вреда, – сказал Лар. – Они могут быть страшными, но только для глаз.

– Порой мы пугаемся не прикосновения, но слова и облика, – сказал Алеард.

– Это верно, – улыбнулся Кристиан. – Я вот не в восторге от того, что увижу другого себя. Мало ли что этому типу придет в голову?

Ойло рассмеялся, и все на него посмотрели.

– Простите. Мысли в голову лезут неподобающие. У меня с детства сдвиг по фазе. Хвала Пламени, что не все мысли материальны. Этому Сгустку мою бы фантазию…

И он снова рассмеялся, даже покраснел. Я не выдержала и захихикала.

– Могу представить, что ты напридумывал. Никогда ещё не видела тебя таким смущенным, Ойло.

– А я не могу, – сказал с улыбкой Питер. – Расскажи, а?

– Нет, друзья, не просите. Вдруг гад подслушивает или подглядывает на расстоянии? Не хватало ещё ему помогать.

Никто не стал его уговаривать, но своими ухмылками он и так поднял всем настроение. Через пять минут мы решительно отправились вперед, к темным чащам, и все использовали дары на полную, чтобы прощупать путь или остановить Маира и Анута. Я заметила, что пространство вокруг нас как будто уплотнилось, и спросила об этом Алеарда.

– Да, Фрэйа. Не хочу вами рисковать.

– Алеард, Кириан умел что-то подобное!

Мужчина слегка замедлился и поглядел вокруг. Казалось, от его взгляда мир окутывает волшебное тепло.

– Как он использовал это?

– Даже не знаю. Один раз Кир показал что-то подобное, просто чтобы объяснить свой дар. В бою он предпочитал обычные приемы таири, но иногда я замечала, как искажается мир – на долю секунды, заметно только для чувств. Полагаю, он редко пользовался способностями. Мы не говорили на эту тему.

– Возможно, он тоже был Создателем.

– Или это был какой-то дар, о котором Гур умолчал.

Алеард усмехнулся.

– Бури и Гур о многом молчат. Если бы они раскрыли все двери настежь, сбили тяжелые замки, не давая нам возможности попыхтеть с отмычками, знание, умеющее стремительно вырываться к свету, сшибло бы нас с ног, хорошо, если не растоптало бы. А лежать лепешкой и задыхаться от обилия информации не слишком приятно.

Я хмыкнула.

– Ты прав. Лучше больше думать самим и меньше спрашивать у других. Хотя порой меня слегка сердит их молчание. Ты вот, если что-то узнаешь, не молчишь.

– Бури и Гур имеют право скрывать информацию, я прячу её только тогда, когда она может напугать. Страхом легко ранить.

– Знаю, ты всегда нас бережешь. Люблю тебя, Алеард, – прошептала я, сжимая его руку. – С каждым мгновением всё сильнее.

Мы шли позади всех, и Алеард остановил меня, обнимая за пояс.

– Солнышко, – сказал он. – Я соскучился по твоему теплу. Без него никакого Создателя бы не было и в помине.

Я приподнялась на цыпочках и мягко поцеловала его в губы, но на что-то более серьезное не было времени. Мы догнали остальных, и остаток пути до темной территории я не думала ни о чем плохом.

– Не разделяться, – сказал Кристиан за ужином. Приготовленные Альбой сухие перекусы, размоченные кипятком, были недурны, но ягоды, собранные по дороге, все равно понравились мне больше. – Ему только это и нужно. Пойдем толпой, если нужно, будем переклички устраивать.

– Ты к тому, что снова может появиться туман? – сказал Лар. – Кстати, он отчасти иллюзорный. На самом деле это просто белая пелена с неприятным запахом, но Сгусток добавляет ей зловещей темноты и мутности. Я мог справиться с какой-то частью его придумок, но, к сожалению, он сильнее.

– Нас всех, – сердито сказал Питер.

– Но не вместе взятых, – покачал головой штурман. – Поэтому давайте наедимся как следует перед тем, как пойдем в гости. Сомневаюсь, что он планирует нас вкусно накормить.

Я слушала разговор краем уха, стараясь не упустить момент появления темной энергии. Обычно Сгустку удавалось подкрасться незаметно. Алеард мягко гладил мои пальцы, иногда целуя их кончики, и это спасало от чрезмерного напряжения.

– Мы будем ночевать прямо здесь? – спросил Эван. – Или заявимся к нему посреди ночи?

– Думаю, днем будет спокойнее, но особой разницы я не вижу, – сказал Кристиан. – Кто как считает?

Пока ребята обсуждали, когда лучше продолжить путь, я вглядывалась в стену темных деревьев. Они росли так плотно, что давили друг друга телами, срастались и падали, сплетая ветви. Настоящий живой забор, но если в земных усадьбах он выглядел красивым и полным крепкой жизни, этот походил на скованных цепями людей.

– Они страдают, – вдруг сказал Адрида. – Деревья. Они пленники этого засранца, он мучает их!

– Мы толком не помогли людям, а ты о деревьях, – сказал Питер. – Придется им терпеть и дальше.

Девушка нахмурилась.

– Они – основа твоего дыхания, Питер. Не относись пренебрежительно к деревьям.

Принц раздраженно передернул плечами.

– Мой лучший друг черти где, и ему угрожает опасность. Буду груб: мне действительно начихать на деревья.

Я поглядела на парня: он напряженно оглядывал приближающуюся чащу. Мне и самой стало тоскливо, дыхание почему-то сбивалось.

– Всё-таки лучше идти туда прямо сейчас, – добавил Питер. – Мы же не знаем, как много времени у Маира и Анута. Вдруг Сгусток уже добрался до них?

Все согласились, что лучше не медлить.

– Энергии здесь отвратные, – сказал Алеард, когда мы двинулись вперед. – Ребят, пожалуйста, не отходите далеко, а то покинете защитный круг.

– Чего? – улыбнулся Ойло. – Какой ещё круг?

– Алеард нас закрыл, – объяснила я. – И пока мы внутри защитного поля, всё будет хорошо.

– Я помогу, – кивнула Аверина. – Усилю.

– Спасибо, – отозвался Алеард.

Пробраться через сплошную темную стену черных стволов оказалось непросто. Нам пришлось лезть наверх и потом неудобно спускаться прямо в кусты. Но когда за Питером, который слазил последним, замкнулась наша стройная цепочка, исчезло и синее закатное небо. Теперь нас снова окутывал черный туман.

Я вцепилась в руку Алеард и ощутила, как с другой стороны меня взял за руку Ойло.

– Тот-топ, – вдруг донеслось издалека. – Добро пожаловать в кошмар. Топ-топ, тебя не спасет твой светлый дар…

Шарик за плечом Алеарда вспыхнул красным и увеличился до размера футбольного мяча. Предупреждая вопросы, я пояснила, что он – наш союзник. А кто-то (не Сгусток, ибо голос был женский) продолжал петь:

– Раз-два – отлетела голова, раз-два – будем долго пировать…

– Бред какой-то, – пробормотал Лар. – И иллюзии крепчают.

И вдруг все разом остановились: из тумана вышла черная женщина. Она была очень похожа на горгону, но выглядела всё-таки не такой уродливой. Однако, взглянув ей в глаза, стало понятно, что это – чудовище. Притом куда сильнее и безжалостней «медведей», хотя куда уж хуже?

– Топ, топ… – говорила она. – Иду к вам.

– Ага, иди. Ждем, не дождемся, – отозвался Питер. Испуганным он не выглядел. – Народ, честное слово, можно я разберусь с этой мегерой?

– Только далеко не отходи, – предупредил Алеард.

Но стоило принцу шагнуть навстречу женщине, как она из собственного темного тела вытащила меч. Он был ржавым, с багровой рукоятью. Женщина растянула губы в жуткой ухмылке и поманила принца костлявым угольным пальцем.

– Пойдем, красавчик.

– Уж прости, но ответного комплимента не будет. Ты – жуткая уродина, – сказал Питер.

Ойло тихо рассмеялся.

– Честность за честность, – сказал он. – И, кстати, если кто не заметил, там в кустах ещё несколько таких певуний сидит…

Словно в ответ донеслось хоровое пение:

– Топ-топ, идите сюда. Домой не вернетесь уже никогда. Топ-топ, пора умирать. Никто ваши кости не будет искать.

– Это кто ж такой шедевр сочинил? – улыбнулся Эван. – Неужели сам Сгуток? Или стихи – ваша коллективная работа?

Своими шутками ребята нас спасали, потому что выдерживать пронзительные ищущие взгляды чудовищ становилось всё труднее. Алеард неспешно задвинул меня за спину.

– Погляди, чтобы сзади всё было спокойно, – только и сказал он, и вдруг, опережая бой, на одну из женщин шлепнулся светлячок.

Он буквально расплавил её, и темная фигура стекла на траву, превращаясь в дымные черные щупальца, которые тотчас впитались в основную туманную массу. Не успели остальные чудища ступить и шагу, как Питер стремительно разрубил первую напополам. Третью и четвертую достали стрелы Ойло, пятую с шестой расщепил Алеард. Седьмую откинул в дерево Эван, а последнюю, восьмую, отправил в неизвестном направлении Кристиан. На мгновение Лар справился с иллюзиями, и мы увидели, каков на самом деле был лес. В таком месте хотелось молиться.

– Вперед, – негромко произнес Эван. – Пока новые не пожаловали.

Глава 31

К середине ночи мы добрались до полуразрушенного здания. Архитектура его, прямо скажем, было не местной.

– У нас такого никогда не строили, – сказал Лар. – Даже много веков назад.

– Значит, это место старше всех, кто способен помнить, – ответил ему Ойло. Его лицо вдруг потемнело: – Там кровь.

Мы одновременно бросились вперед, и в глубине мрачного каменного дома отыскали рюкзак Маира.

– Черт побери! – вскричал Питер. – Я этого сукиного сына темного на куски порву, если он что-то с Маиром сделал!

Питер стоял в глубине комнаты, но стоило нам отшагнуть, как проем оглушительно захлопнулся, отделив нас от принца. И тотчас донеслись звуки борьбы.

– Убью!.. – Грохот.

Алеард небыстро расщепил стену, и, когда мы забежали внутрь, Питера там уже не было. Звук шагов исчез в коридоре, и мы побежали следом. Приходилось держаться плотно, чтобы снова не потеряться. Лабиринт ходов дважды заводил в тупик, и, когда мы добрались до большой залы, Питер уже расправился с двумя чудищами и держал на руках Анута.

– Рута! – отчаянно позвал принц. – Скорее, у него серьезная рана!

– Куда ты? – придержал его Алеард.

– Маир там.

– А мы здесь, – напомнил Лар. – Мне тоже хочется как можно скорее увидеть брата, но это чревато последствиями для остальных.

– Я не бросаю друзей.

– Именно поэтому не ослабляй нас, – сказал Кристиан. – Анут уже чувствует себя лучше, через минуту мы будем готовы.

Парень и правда открыл глаза, слабо нам улыбаясь.

– Понесу, – коротко сказал Эван. – Ты как?

– Маир… Он… Другой. Будьте осторожнее, – выговорил парень.

– Чего? – не понял Питер.

– Он другой, – повторил Анут. – Как будто с ума сошел…

– Да твоих же колокольчиков звон!.. – выругался принц. – Маир!

Парень и правда стоял в одной из комнат, но я сразу поняла, что с ним не все в порядке. Светлячок замер на мгновение, а потом приобрел зеленоватый цвет.

Маир обернулся, но глядел сквозь нас.

– Яд, – сразу сказал Лар. – Пропустите меня.

Мы не стали спорить, даже Питер отступил.

– Брат, – тихо произнес Лар, делая шаг навстречу Маиру, – ты видишь ложь. Позволь помочь тебе.

Маир ощерился и медленно достал меч. Крис, стоящий ближе остальных, шагнул было вперед…

– Нет! – приказал Лар. – Я сам. Если вы подойдете, иллюзии станут гуще.

– Что он видит? – спросила Рута.

– Не нас.

Лар сделал еще шаг, остановившись в опасной близости от лезвия. При должной сноровке Маир мог достать его.

– Я не смогу победить, если ты не опустишь меч. Я – твой брат. Ты слышишь меня, но не видишь.

Комната погрузилась во мрак, и я прижалась к Алеарду. В следующий миг стало так светло, что глаза заслезились. А потом снова тьма… Нам приходилось оставаться на местах, чтобы не быть застигнутыми врасплох.

– Да хватай его уже! – сказал Питер. – Он по своей воле не пойдет.

– Это кто сказал? – раздался во мраке точно такой же голос.

– Так, ну-ка все замолчали! – приказал принц.

Я совсем запуталась. По всему выходило, что говорят одновременно три Питера.

– Ты тоже это слышала? – спросил Алеард.

– Мы все слышали, – ответил вместо меня Кристиан.

– Народ, я этого не говорил, – сказал еще один штурман. – Это все иллюзии…

– Я все слышу, – на всякий случай ответила я и крепче сжала руку Алеарда. – Перейдем на мысленное общение!

– Не получится, – отозвался Эван.

– Так, стоп, у нас есть двойники? – Ойло.

– И ты – мой, – отозвался трог.

– Говори мне в руку, – сказала Рута. – Я почувствую по дыханию, какие слова произносишь.

– А мне кому в руку говорить? – спросил Ойло.

– Давайте просто молчать, – предложила Аверина.

– Я этого не предлагала, – заявила она же.

– Но предложение дельное, – заметил Кристиан.

– Заткнитесь уже! – возмутился Питер. – Я Лара не слышу.

– К тому же ничего не видно, – констатировала Анна.

– Да хватит уже! – сказал кто-то моим голосом. – Нам следует переживать о Маире, а не друг с другом спорить.

– И как ты предлагаешь это переживать? – отозвался Эван.

– Блин, я ничего подобного не говорила! То есть… Алеард, мы запутаемся. Кто-то намеренно тянет время! Предлагаю продвигаться на ощупь.

– Это сказала ты реальная?

Я сжала его руку.

– Да. Убедись в прикосновении.

– Ай! – Это был голос Адриды. – Хватит меня щупать.

– Меня никто не трогал. – Снова она же. Кто из них настоящий?

– Хватит стоять на месте. – Питер.

– Ты только что предлагал замолчать! – возмутилась Анна.

– А вы предложили двигаться, – отозвался принц.

Послышался отчаянный вопль, и все пришли в движение. Я не налетела на остальных только благодаря Алеарду. Наверное, его глаза немного привыкли к темноте. Остальные, кроме Ойло, который тоже неплохо ориентировался и пытался давать указания, то и дело сшибались. Со всех сторон доносились недовольные возгласы, что было на настоящих нас совсем не похоже. Наверняка это сгусток старался своими чарами всех поссорить, перепутать, расстроить.

А братья между тем ничего не разрешили. Я ощущала злобное недоверие со стороны Маира и спокойную сдержанность Лара. Если кто и кричал, то не они.

– Я могу доказать истину, брат, – продолжал говорить Лар. – Спроси меня о том, что ведомо лишь нам двоим.

– Хорошо, – отозвался тот едва слышно. Чувства его звенели. – Какая игрушка из тех, что ты хранишь в сундуке, была подарена мной на твое шестилетие?

– Это…

Что-то отвратительно зазвенело, и захотелось зажать уши. Но Лар проорал так, что перекрыл воплем даже этот звон:

– Калепястра!!!

Слово было и странным, и смешным. Противный, режущий звук не прекращался, зато стало чуть светлее, и я увидела, как Маир опустил оружие. Лар схватил его за плечо, и они обернулись.

– У!.. – донеслось до нас.

Алеард повел меня вперед, ребята двинулись следом. Мы долго еще плутали по темному дому под отвратительный звон, не разговаривали и внимательно друг за другом следили. Теперь, когда в мгновенной тишине слышался чей-нибудь голос, сразу было ясно, что это иллюзия. Лар безжалостно рушил неправду, и мы не приставали к братьям раньше времени. Маир выглядел сердитым, по сторонам озирался недоверчиво, на нас не смотрел вовсе. Я не узнавала его и даже подумала, что стоит проверить, настоящий ли парень. Но уж если Лар признал брата, нам ли сомневаться?

Когда над головой загорелось солнце, я вздохнула с облегчением. Едва мы отступили от строения на несколько шагов, как оно переменилось, превращаясь в подобие храма.

– Изволишь объяснить, куда тебя демоны унесли посредь ночи?! – взорвался Питер.

– Я… Эм… Простите, – покраснел Анут. – Я лунатик, и порой хожу во сне. Забыл предупредить.

– Ага, – кивнул взбешенный принц. – А ты?

– Это все иллюзии, – отозвался Маир, хмуро глядя на друга. – Я и сейчас не уверен, что вижу правду. Хотя, судя по твоему поведению, ты настоящий. Визжишь так, что уши закладывает.

– Ты!..

– Я, – пробурчал парень. – Не бесись, Пит. У меня до сих пор голоса в голове не стихли. Я их круглые сутки слышал, думал, что с ума сойду. Слава богу, Лар появился и разрушил всю эту чертовщину.

– Значит, иллюзии, – сказала я и осторожно шагнула к Маиру.

Парень протянул руку, сжал мою ладонь. На губах появилась виноватая улыбка.

– Фрэйа. Тебя настоящую я узнаю всегда. Ребят, – обратился он к остальным, – будьте настороже. Здесь бродит тьма-тьмущая наших двойников. Они-то меня и сбили с толку. И еще люди, которые звали на помощь. И монстры, – мрачно добавил он. – Бок болит.

– Давай я подлечу! – сказала Рута.

– Не переживай, это просто царапина. Береги силы для более серьезных ран.

– Которые нам предстоят, – произнесла Адрида, и мы поглядели на девушку. – Мы подобрались слишком близко к логову тьмы. Наверняка станет только сложнее.

– Я полагала, – кивнула ее сестра, – что нам удастся к этому времени сладить с темным существом.

Всем было ясно, к чему они клонят.

– Вы можете вернуться домой, – спокойно предложил Крис. – Я перемещу.

– А, по-моему, хреновая это идея, – ощерился Питер. – Я в дарах новичок, и опыта путешествий у меня нет, но сейчас лишиться Штурмана, пусть даже всего на минуту – чистой воды подстава.

Анна вспыхнула, и я чувствовала, что сейчас начнется ругань, но голос подал Алеард.

– Согласен с Питером, – кивнул он. – Но если вы действительно решили уйти, Крису придется переместиться в лабораторию, и в случае чего он не услышит наш зов.

– Не думаю, что у вас возникнут из-за этого проблемы, – жестко сказала Адрида. – Приключение затягивается, а у нас в родном мире мама осталась.

Мне стало неловко. Кристиан кивнул и отпустил Аверину.

– Скоро вернусь. Ждите здесь.

Он поцеловал девушку, та нежно погладила его по щеке, и штурман с сестрами исчез.

– Ну вот, две слились, – вздохнул Ойло. – Что дальше? Продолжим по очереди жаловаться? Фрэйа, у тебя ничего не болит?

Я знала, что за игру он затеял, и с готовностью ее поддержала.

– Уши.

– А я пятку натер, – вздохнул трог.

– А у меня голова чешется, – подхватила Рута. – Хочу мыться.

– Понимаю, – улыбнулся Эван. – Я со вчерашнего дня не притрагивался к зубной щетке.

– А я зверски голоден, – вдруг сказал Алеард. – Жрать хочу.

Мы рассмеялись.

– Мне бы отоспаться, – зевнул Маир. – На перине. Чтобы ветерок в окно, птички щебетали, ни хлопот, ни забот, ни проблем…

– Ни печалей, – вставил Эван. – Только одни сплошные радости. И у меня, между прочим, тоже на Земле есть мама. А еще папа. И братья. И кот Мурзик.

– Ничего, сейчас Крис нас всех отсюда быстренько отправит, – улыбнулся Ойло. – Сгусток будет торжествовать, Трогия навсегда закроется, жители деревни продолжат жертвы приносить. А десяток трусливых странников станет мирно жить на Тасуле.

– Вы ведь не уйдете? – тихо спросил Анут. – Если один… Я не справлюсь…

Его голос охрип от отчаяния, в глазах застыла мольба.

– Нет, – поспешно сказала я.

– Это я так шутю, – успокоил его Ойло.

Сгусток не воспользовался отсутствием Криса, и всего несколько мгновений спустя штурман появился рядом с Авериной.

– Все в порядке? – спросил Алеард.

– Да. Они на Тасуле.

– Эх, как бы мне хотелось убежать, – пробурчал Питер. – Но еще больше я хочу прогнать отсюда этого гада!

– Будет чай и будут плюшки, – сказал Ойло. – Но сначала давайте покончим с темным.

– Лучше поедим перед тем, как дальше идти, – предложил Маир. – Пока Алеард кусаться не начал…

После того как мы перекусили, Маир предложил произвести «процедуру опознания». Он все еще сомневался в том, что все настоящие. Каждому задавали каверзные вопросы, но все достойно выдержали испытание на честность.

И теперь мы углубились в чащу, то и дело перекликаясь и держа наготове дары. Мне было неспокойно, шар за плечом дрожал. Алеард держал меня за руку крепко, и его пальцы полыхали. Ноги устали, земля казалась непривычно мягкой, словно черный песок.

Поляна была обычной, и не знаю, кто и зачем первым остановился. Я открыла рот сказать, что мне тревожно, и тотчас ноги словно увязли в болоте – ни шагнуть, ни присесть. Шарик за плечом Алеарда зашипел, начал дрожать и искриться. Его словно что-то терзало, и от этого стало страшно.

– Фрэйа!!!

Кричал Алеард.

Удар! Будто гигантский кулак обрушился с неба на наши головы. И еще раз, и снова, пока купол, созданный Алеардом, не лопнул. Он-то нас и спас, правда, не от того, что предстояло дальше. Кажется, кого-то растворило – возможно, это Кристиан успел воспользоваться даром. Я не знала, куда бить и от кого защищаться. Не от неба же, в самом деле! Алеард поднял руки, и мгновения разорванной телесной связи хватило…

Меня потянуло вниз, под землю, и я завопила. Чувство ужаса наполняло сдавливаемое со всех сторон, царапаемое, раздираемое тело. Казалось, сотни когтей впиваются в кожу, и эти царапины тотчас заполняла ядовитая лава. Я отбивалась, брыкалась, пыталась и воспламенять, и сдувать одновременно. Я звала на помощь, но помощь не пришла.

Подземелье, куда меня волокли корни, казалось бездонным. Дышать было трудно, в нос забивалась земля, крошево камней застилало взор. По случайности я упала на уступ над бездной, и слабыми пальцами вцепилась в грязный камень. Глазам было больно, слезы текли ручьем, помогая избавиться от сора. Когда я немного пришла в себя, поняла, как сильно мне повезло. Порода посверкивала, потому и видно было на пару метров кругом. Снизу дышало ледяным холодом, и ворочалось на дне глубокой подземной норы нечто гигантское и злобное. Я чувствовала, что если упаду вниз – назад не выберусь. Счастье, если вообще останусь жива. Как долго я смогу дышать этим спертым, тяжелым, гнилым воздухом? И что с остальными?

Я принялась карабкаться, пытаясь уцепиться за корни, но они щипались и стряхивали мои пальцы. А сверху донесся то ли рык, то ли крик, и в нем была знакомая боль. Так ли я кричала, когда потеряла друга, осознала его смерть?

Как же выбраться?! Я снова полезла вверх, чувствуя, как корни рвут на мне одежду. Свет, жги их больней! Пусть мой гнев выроет туннель, высверлит отверстие! Я словно выбиралась из могилы, и чувствовала, как оставляю на цепких пальцах часть волос. Было очень больно, но я терпела и рвалась наружу, не понимая, что верх может быть совсем в другой стороне. Однако когда свежий воздух дунул в ноздри, я от облегчения едва не расплакалась.

Но на радость не было времени. Кто бы ни собирался похоронить меня заживо, он успел добраться до остальных. И первым, кого я увидела, был Алеард. Он лежал на горе трупов – существ клыкастых, шипастых, невообразимо уродливых и вонючих. Я побежала к нему, сбросила рюкзак по дороге, едва не оставила меч.

– Алеард! – сбиваясь, произнесла я и коснулась его щеки.

Мужчина приоткрыл глаза, но не пошевелился. На нем почти не было крови, но я чувствовала – что-то не так.

– Фрэйа? Почему ты здесь? Крис сказал, что перенес тебя и Аверину… – Он закашлял, и я поспешно обняла его.

– Тихо. Я сейчас что-нибудь придумаю. Найду остальных, позову Бури и Аймана…

– Малышка, не глупи… Уходи отсюда.

– С ума сошел! – шепотом закричала я, утирая слезы и пытаясь собраться с мыслями. – Я никуда не пойду!

– Где ребята? – прохрипел он. Я была удивлена, что пальцы на его руках едва шевелятся, а ноги и вовсе неподвижны. Было страшно смириться с собственным предположением насчет того, какие травмы получил Алеард…

Боясь оставить его, я, тем не менее, побежала осматривать поляну. И вернулась скоро, трясясь от боли и вытирая руки об остатки штанов. На них была кровь, но не только моя собственная.

– Ойло тяжело ранен, – всхлипнула я. – Рута без сознания, Эван едва дышит… Крис не знаю где, Аверина тоже пропала… Маир без сознания, Лар куда-то делся… Питер… растерзан. Алеард, Он скоро вернется! Что мне делать?

– Беги, Фрэйа, – тихо сказал он и едва заметно поморщился. – Я не смогу защитить тебя.

Жуткий звон заполнил поляну, и я вскрикнула. Чувства помогли перекрыть слух, и я зажала Алеарду уши. Помогло слабо – он едва терпел боль и весь сжался. Из чащи к нам шел знакомый силуэт.

– Прекрати немедленно! – завопила я, и, подхватив меч, ринулась ему навстречу.

Алеард пытался остановить меня, но я не слушала.

– Вот мы и остались одни, – фыркнул Сгусток. Теперь у него было человеческое лицо – обычное, мужское, только глаза как угли. – С тобой не поговоришь по душам – все время кто-то или что-то мешает.

– Ты что сделал с ними?!

– Указал, где их место. Вы слишком много на себя взяли, в этом бою белые никогда не выйдут победителями. И, кстати, мне жаль Алеарда. Я бы предпочел убить его быстро, а не ломать по косточкам. Демоны, да он все мое войско в одиночку расшвырял, пытаясь до тебя добраться! Я даже не предполагал, что они с Кристианом настолько хороши. Хотя, конечно, не против меня. Надеюсь там, куда этого штурмана закинуло, только непроглядная тьма и зверский холод.

– Ты – бесчувственная сволочь!

– Самоуверенность и гордыня подвели вас, Фрэйа. Для меня жизни – лишь забава. Как еще развлекаться, когда тебе уготована пустая и бесполезная вечность?

– Ты мог бы умереть!

– Нет. Уж чего не могу, так это упокоиться с миром. Вот Ойло – тот совсем скоро отбросит копыта. И Рута. И Маир. И этот противный тип – принц как его там…

– Ты!..

– Неужели плачешь? Полно, не стоит. Ты ведь уже оставалась одна, переживешь и в этот раз. Кстати, это я повел братьев по ложному следу.

– Что?!

– Смерть Кириана – на моей совести.

Меня трясло от ярости, губы дрожали.

– Защищайся!

Сгусток фыркнул.

– Зря. Я думал, ты поумнее будешь и сбежишь. Но дело хозяйское.

У него тоже был клинок, правда, больше похожий на пилу. Он выхватил его небрежно и сжал подобием руки. Мне понадобилась вся решимость, вся сила, что давали чувства. Этот бой мог стать последним для всех, стоило сосредоточиться.

– Постою за тебя, Алеард, – тихо сказала я мысленно. – Продержись еще немного.

Нас окружило что-то вроде купола, но не светлого, а темно-зеленого, словно бутылочное стекло. Сгусток ощерился и ответил на мой выпад серией сложных ударов, я едва могла их парировать. Он был гораздо более умелым, он видел меня насквозь. Мог ли прочувствовать?

Гневом без самонадеянности, решимостью вместо гордости и силой, взятой из самого Промежутка. Пусть и не Маг, но я доверяла хранящей реальности и могла рассчитывать на её поддержку. Я гнала его в сторону чащи, и в какой-то момент он рухнул на траву, которая тотчас охватила черную плоть и принялась немилосердно душить. Вот так. Творения убивали своего творца. Жуткое зрелище.

Но безымянный смог выбраться. Он наскочил на меня, пытаясь искромсать, и, конечно, несколько раз достал. Раны были все легкие, дар Радуги защищал тело, но кровь все равно пролилась.

– Ага! – захрипел он. – Смертная!.. Ты ещё упадешь передо мной на колени и вымолишь пощаду!

Я не ответила, и мы продолжили. К сожалению, у него было ещё одно оружие – сила создавать иллюзии. Я не сразу смогла понять, который из противников настоящий и получила такой страшный удар в грудь, что едва не потеряла сознание от боли. Тотчас стало понятно, что он сломал мне пару ребер и заставил судорожно вцепиться в меч. Я быстро поднялась на ноги и решила, что могу и сейчас полагаться на чувства. Интуиция подсказывала, что настоящего врага будет отличать нечто особое, что не заметишь глазами.

Я вычислила негодяя не сразу, и он ещё дважды бил меня, успевая скрыться в толпе своих близнецов. Правда, удары были не так успешны, как первый, но я чувствовала сильную боль и усталость. Мне удалось оттеснить противника к краю поляны, подальше от друзей, и он расхохотался.

– Все это тебе не поможет. Я пожру твоих родных. И в особенности постараюсь, чтобы возлюбленный Алеард подольше му…

Он не успел закончить – я покрыла расстояние между нами одним огромным прыжком и отрубила гаду руку – ту, что держала меч-пилу. В ответ донесся страшный хохот, от которого листья на ближайших деревьях скукожились и упали на землю. Монстр подхватил оружие второй рукой, стремительно взмахнул – и едва не снес мне голову. Какой-то частью себя я хотела орать от страха, но страх этот сидел так глубоко, что не имел власти над моим голосом. И снова мы начали сражаться, но на сей раз он придумал куда более сложные иллюзии. Теперь на меня нападали со всех сторон мои друзья: Аверина и Крис, Ойло, Маир и Питер… И Алеард. Он тоже был среди нападавших. Они жутко смеялись и кидались с разных сторон, лишая меня сдержанности и сводя с ума. Иллюзорные близкие выглядели совсем как настоящие, я чувствовала их движения и даже стук сердца. Но они не могли ранить меня, не могли коснуться, и в этом было главное отличие. Правда сгусток выиграл время и измотал меня, после чего снова ранил, на сей раз в ногу. Я шлепнулась на землю и в который раз поднялась, но встала неудачно и напоролась на град затейливых ударов.

Это был конец. Мне не хватало навыков противостоять ему. Я не могла отразить их все, хотя очень старалась. Он выбил меч у меня из рук и указал на место перед собой.

– На колени, или я убью тебя.

В такие моменты у меня всегда случалось легкое помутнение рассудка. Я показала сгустку фигу, хотя уж шутить на пороге страшной смерти не собиралась. Ему понравился этот отчаянный жест, и, пока он хохотал, я соображала, выручат ли меня чувства снова.

Сгусток замахнулся.

– С головой или без, ты встанешь передо мной на колени, белая.

Я вытянула руки, надеясь создать барьер из чувств, но он был слаб. Ледяной волной меня отнесло прочь, и монстр быстро оказался рядом.

– Во второй раз не выйдет, милашка.

Я смотрела, как он снова замахивается. У меня не было сил. Я не смела сдаваться. Я вытянула руку, надеясь, что он отрубит сначала её и у меня появится шанс что-то предпринять…

Но его меч со звоном отскочил от другого, яркого и сияющего. Нет, это был не меч. Ладонь.

Кириан!.. Не во плоти, больше похожий на призрака. Время вокруг нас замерло.

– Привет, Конопушка!

Я медленно, словно во сне, поднялась, шагнула к нему…

– Не могу тебя обнять, сестричка. Прости.

– Кир?.. Я так скучала! Прости, что все так вышло… – слезы побежали по щекам. – Где ты?

– На Дне. Здесь не слишком весело, но я потерплю, – усмехнулся он. – У нас мало мгновений, так что давай действовать.

Он обернулся на мгновение, и я увидела чуть в отдалении еще один светящийся силуэт. Кто это был, сказать трудно.

– Я помогу временем. Это все, чем я обладаю. Ударь его в самый центр груди, Фрэйа, и выпусти остатки темноты.

– Он уйдет?

– Да. Свалится в самые недра ада.

– В Пропасть?

– Вроде того. Здесь мы с ним и закончим.

– Нет! Он ведь убьет тебя!

– Вряд ли, ведь я уже мертв, Светлячок.

– Новое прозвище? – прошептала я, глотая слезы.

– Угу. Ты же меня знаешь.

– Как я могу помочь тебе выбраться?

– Светом.

– Своим?

– Не только. Создай маяк, и я, возможно, обрету покой.

– Я хочу, чтобы ты вернулся в реальные миры!

– А уж как я этого хочу, Фрэйа! – мягко рассмеялся он. – Но это едва ли возможно. – Кириан протянул руку, и я прикоснулась к его белой ладони.

– Только ветер и лед…

– Сейчас я именно такой, – усмехнулся мужчина. – Но как бы нам ни хотелось поговорить, пришло время действовать. Передавай привет Алеарду. Он совершил невозможное.

– Что?

– Он поймет.

– Я не хочу прощаться.

– А мы и не прощаемся. До свидания, Фрэйа.

Мир громыхнул и заскрежетал. Я перекатилась в сторону, схватила оружие и тотчас призрачный силуэт исчез, оставив меня со страхом лицом к лицу. Я чувствовала, как тянется ко мне душой Кир, ощущала сердечное тепло Алеарда, и их чувства придали сил. Сгусток ринулся вперед, рыча от злости, и я прыгнула ему навстречу, но в последний миг все же упала на колени, чтобы совершить удар.

Когда я вонзила меч в грудь темного, несчастный преданный клинок застонал. Неужели мой меч умел говорить? Нет. Он так ничего и не произнес, умер молча, потек серебром на землю. Сгусток рухнул вниз и начал извиваться, сгорая мерзлым пламенем.

– Никогда не трогай тех, кто мне дорог!.. – завопила я, глотая слезы. – Понял?! Ты и тебе подобные, только суньтесь ещё!..

– Хороша-а-а… – выдохнул он ледяным ветром, и меня едва не заморозило на месте. – Будь проклят твой свет.

И впитался в землю, оставив на поверхности только усталое черное пламя. Оно горело медленно и никак не гасло, и я заворожено наблюдала, как деревья скидывают оковы, шебуршат корнями, стряхивая землю, и отступают прочь от проклятой земли, склоняя головы-кроны в знак благодарности. Они наконец-то стали свободны от скверны, ушли прочь, чтобы дать новую, чистую жизнь, вырастить веселые побеги под голубым весенним небом.

Меня как взорвало – я плакала навзрыд и шаталась, обхватив себя руками. Неужели все позади? Будут ли в моей жизни сражения страшнее этого? А если будут – как пережить их, как не ожесточиться сердцем? Мне казалось, что битва продолжается.

И время вошло в свой привычный ритм, угасли мгновения, составленные Кирианом и тем светлым созданием, что он привел с собой. Пора!

– Леонид! – заорала я. – Айман! Бури!!!

Я знала, что они откликнуться. Чары спали, и лес больше не сдерживали заслоны. Укрывшись в тени огромных серебряных крыльев, я потеряла сознание.

Глава 32

– Фрэйа, – повторял голос. – Фрэйа!

Я с трудом разлепила веки и увидела над собой Алеарда.

– Ты…

– Порядок.

Он сильно приуменьшил свое самочувствие – я чувствовала боль в выражении глаз, напряженных плечах, плотно сжатых губах и неровном стуке сердца.

– Твоя спина…

– Чудом не сломана. То есть была, – поправился он. – Нам нужно добраться до замка Арнэ как можно скорее. Переместиться не сможем, это опасно. Половина наших в очень плохом состоянии.

– Сгусток…

– Ты потом расскажешь, малышка. Когда выздоровеешь.

– Не бери меня на руки…

– Ага.

И взял. Я чувствовала вибрацию, исходящую от тела Бури. Он урчал, словно кошка. Я то покидала тело, то возвращалась в него и тяжело дышала от боли.

–…магические раны, – доносился голос Леонида.

– Я еще не освоился с даром, направь меня, – вторил ему кто-то знакомый.

И снова сумрак.

–…почему не спишь?!

– Не могу.

Алеард. Язык присох, губы онемели. Я не могла ему даже улыбнуться или отругать за упрямство.

– Спи, малышка.

Я не могла уснуть. Меня то бешено качало, то крутило до тошноты, то давило чем-то неимоверно тяжелым. Жарко. Не спасает даже свежий ветерок. Что это, вода? Я пила жадно, проливая, давясь, морщась от боли.

– Понемногу.

– Отдохни! – выговорила я и вырубилась.

…– Мы не можем, Ава. Прости.

Я посмотрела на него, бледного и увядшего. Едва ли Сгусток ограничился бы этими ранами, останься Крис на Атории, в дьявольском лесу. Темный злодей хотел убить нас всех, послав для этого целое войско. Но Кристиан спас большую часть поселенцев, пока Алеард разделывался с жутью, пришедшей из леса.

– Не за что извиняться. Ты сделал все, что смог. Анна, Адрида, Маир и Лар в безопасности и не пострадали. Анут сумел улететь. И я. Ты защитил меня.

– Но Фрэйа и Алеард, Ойло… Я бросил их!

– Никого ты не бросал! – возмутилась я. – Нас выкинуло против воли, Крис.

– Черт, мы даже не знаем, живы ли они! Эта тварь, этот…

– Пожалуйста, успокойся. У тебя и так сил нет.

– Нужно вернуться.

– Мы не сможем.

– Я могу, – упрямо произнес Кристиан и попытался сесть, но тело его не слушалось. – Да что б тебя!..

Я не знала, как усмирить его гнев. Он был в бешенстве и совсем не походил на себя прежнего – рассудительного, доброго и милого. Крис жаждал убивать, и я боялась того, что он может натворить, если немного придет в себя.

– Здесь есть вода или еда?

– Я поищу.

– Пожалуйста, – отозвался Крис и снова попробовал сесть. Я понимала, что он не оставит попыток, пока не добьется успеха.

Пришлось идти в лес, но я боялась заблудиться, а потому вернулась ни с чем, обнаружив мужчину отрубившимся сидя. Он своего добился, но какой ценой? Сражаясь с темной энергий сгустка, штурман истощил свои внутренние запасы до самого дна. За те несколько минут, что длился бой, он исхудал так, словно голодал целый месяц. И все же собирался вернуться и продолжить сражение. Настырный!

Я понимала, что мы не знаем об исходе боя, осознавала, что остальные могут быть серьезно ранены, но знала также, что сейчас Атория недоступна, и с этим ничего не поделаешь. Кристиан должен был успокоиться, немного прийти в себя. Да и мне стоило бы поспать, но на неизвестной земле одному всегда лучше бодрствовать. Пусть же это буду я.

Ночные птицы перекликались над нашими головами, звездное небо мерцало. Облака, сияющие в свете двух лун, были серебряными. Я обняла Кристиана и прижалась губами к его щеке. Любимый. Какое счастье, что он жив! Штурман спал тревожно, вздрагивал и сбивчиво дышал, но я не смела его будить, могла только успокоить своим теплом. Я гладила его по голове, снова и снова целовала осунувшееся лицо, согревала дыханием безвольные пальцы. В какой-то миг внутри родился голос, который звал нас. Это был, без сомнения, Алеард, и я напрягла дар, чтобы ответить. Он жив! Значит ли это, что и остальные в порядке?..

Я вспомнила, как они с Кристианом сражались. Потом как Штурмана отбросило прочь, и я следом за ним ухнула в бездну.

– Ава! Ты слышала это?

Его голос, прозвучавший неожиданно, заставил вздрогнуть.

– Да. Нас зовут. Промежуток доступен?

– Нет, – хрипло ответил штурман. – Ты как, милаха?

– Теперь хорошо.

Он напрягся и прижал меня к своей груди.

– Слава всем известным богам! Я думал, что потеряю тебя.

– Мы едва не погибли все… Не знаю, как так вышло, что сгусток убрался прочь. Или он не ушел, и мы проиграли?

– После узнаем. В любом случае мы сделали все, что могли.

Он медленно приподнялся, огляделся и глубоко вдохнул.

– Пора.

Я открыла рот спросить, что это означает, но не успела. Туман, Промежуток… Мелькнуло и пропало. Мы появились на лестнице, и я узнала замок. Это был родовой дом Арнэ.

– Все хорошо, Ава. Все хорошо, – устало, но с улыбкой сказал Крис. – Кто-нибудь живой здесь есть? – громко позвал он.

Через несколько минут нас уже провожали в комнату Маир и Рэйд. Мне с каждым шагом становилось все лучше, и отступала гибельная тяжесть.

– Как остальные? – спросил Кристиан.

– Будут жить, – отозвался Рэйд. – Вам лучше отдохнуть. Сейчас все спят, и вы поспите.

Штурман взял меня за руку.

– Спасибо, с удовольствием.

Глаза слипались, а еще хотелось есть, но я решила, что сон предпочтительнее. Едва за нами закрылась дверь, Крис повел меня к постели. Была она, как и все прочие в замке, обширной, мягкой, и под плотным пологом. В комнате царил приятный полумрак, свет давало только пламя в очаге и несколько свечей на комоде.

– Какое замечательное покрывало! Мягонькое, пушистое. На нем бы голышом валяться… – размечталась я и не сразу сообразила, что излагаю потайные мысли вслух. – Ой.

– Ой, – рассмеялся Кристиан. – Можем и поваляться, кстати. Ты в безопасности от моей страсти. Если я кого и коснусь, то только матраса.

Это и печалило, и волновало. Вот отоспимся, и сможем продолжить то, что начинали не раз… Будущее обещало радость, настоящее пахло усталостью. Я знала, что не время думать о собственных жаждах, но не поделиться с Крисом не могла.

– Странное чувство. Я хочу тебя по-прежнему, но не могу управлять какой-то важной частью сознания. И тело квелое.

– И я хочу тебя, милаха, – тихо сказал он. – Этот лес съел важные части нас, и сон вернет их рано или поздно.

Мы разделись догола и плюхнулись на постель. Я не смущалась, мне было хорошо. Только его теплая рука, и сразу сон – болезненно-сладкий, словно свежесваренный кисель для саднящего горла. Мы спали и спали, порой просыпались и лениво смотрели друг на друга. Мне казалось, что время имеет иной ритм, и приходили видения одно другого удивительнее. Телом я была пуховой, словно одуванчик на ветру – такой хрупкий и податливый, готовый в любой миг рассыпаться, или ползла змеей сквозь траву, колыхалась облаком, падала каплей вниз, и, едва коснувшись земли, снова поднималась ввысь, чтобы стать дождем. Свет лился отовсюду, напитывал глаза, сиянием щекотал волосы. А потом приходила тьма, и я была крадущейся пантерой, что преследует добычу. И несла в зубах мясо, и отдыхала на толстой и удобной ветке, обняв ее лапами. И просыпалась, понимая, что лежу на Кристиане, и он не делает попыток мной овладеть, потому что сам стал спящим хищником, сытым и безразличным ко всему, кроме восхитительного сна.

Порой к нам стучались Лар и Рэйд, но мы отказывались от еды, снова уплывая в молочные грезы. И так час за часом, в своем особом времени. Пространство кровати стало нашей спасительной обителью. В какой-то миг меня словно толкнуло и обрушило в стремительную пучину времени, и я ощутила, что касаюсь рукой крепкого мужского живота. Сдвину пальцы чуть ниже, и…

Явь оказалась прохладной и живительной. Во мне перевернулись чувства, тело обрело целостность, и я ощутила, как волнами накатывает тягучее, неимоверно приятное, настойчивое желание. В этот миг я ничего не боялась.

Вот так провести губами по его груди и ниже казалось замечательной необходимость. Как дышать, только слаще. И чувства более резкие, проникающие куда-то глубоко в низ живота… Порочные? Я со всей страстью принялась будить Кристиана, и осмелела, обезумела, отбросила условности и запреты. Если коснусь его там, что он скажет?

Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

– Ава?

– М?

– Ты… Сколько времени? То есть… Боже, такого пробуждения я не ожидал.

– Ты не сердишься? Я вообще-то не умею… Я просто попробовала. Ты хочешь? Мне можно?

В ответ он изогнулся и жадными губами припал к моей груди. Ох! Теперь лежать спокойно я не могла. Я все еще была пантерой, мне хотелось касаться его и зубами, и языком, и тереться о него, ласкаясь и выпрашивая прикосновения. Кристиан вытворял почти то же, что и я, только дразнился умело и уверенно, словно давно планировал сводить меня с ума именно так.

Я чувствовала его дыхание на бедрах и между них, на животе, на шее, во рту, когда мы наконец стали целоваться. Горячо, влажно, глубоко. Мы оба были зверями, которые друг друга не стесняются. И вдруг меня охватило неимоверное смущение оттого, что я никакая не пантера, а простая девушка с Атальмейна. Словно покинула сердце и тело некая сущность, бывшая в прошлой жизни важной частью меня. Но она, еще нерожденная, лишь подсказала путь.

– Крис, я слишком раскована, да?

Он тихо хмыкнул и мягко коснулся моей щеки.

– А ты не хочешь быть таковой?

– Меня немного… замкнуло. Все было как сон – прекрасный, но такой далекий. А теперь все по-настоящему и немного страшно… страшно приятно, – улыбнулась я, когда он с хитрой ухмылкой прикусил мой палец.

– Будь собой, Ава. Верь мне, как прежде. Я желаю тебя любую – и смущенную, и страстную. Ты такая… вкусная. Каждый раз целую и хочу целовать еще и еще.

– И я хочу, но ты в случае чего мне говори, как… о!

– Я лучше покажу, – прошептал он, и стало не до рассуждений о неопытности.

Я понимала, что сижу на нем верхом, но не могла вспомнить, сама ли сделала это или Крис усадил меня. Его тело ощущалось пламенным и гибким, а мое было податливым, разомлевшем от нежности.

– Непременно скажи мне, если что-то будет не так, – попросил Кристиан, но я могла только кивнуть.

Внутри пульсировало прежде сдерживаемое желание, и, наконец-то отпущенное на волю, оно с радостной поспешностью устремилось вперед моих мыслей.

Я задыхалась, чувствуя, как нас обоих несет вперед, к неизбежному, столь важному единению. Мне была необходима его сила, уверенность, смелая решимость. Сама бы я ни за что не смогла преодолеть барьер робости, не пошла бы до конца.

Мгновения спустя Кристиан оказался сверху. Я знала, что не сбегу, даже если очень захочу. Он не собирался отпускать – беспокойная, болезненная жажда читалась в темно-синих глазах.

– Авериша, – прошептал он, и я доверчиво прикрыла глаза.

Было почти не больно, но столь острое ощущение заставило вскрикнуть, напряженно ожидая всего, что может произойти дальше.

– Прости, милаха. Очень больно?

Я не могла ответить, и потянулась к нему, надеясь получить спасительный поцелуй. Кристиан все понял и больше не задавал вопросов. Его губы дарили нежность, а тело оставалось жестким и неподатливым, будто бы он сам испытывал сильную боль.

А я хотела большего. Я поняла это, осознала, что единение – это лишь часть наслаждения. Я обняла его, чтобы доказать свою готовность, обхватила руками, ногами, прижалась плотнее… Что было дальше – сказать точно не могу. У меня просто не хватило бы слов для описания подобного счастья.

И утро стало началом новой жизни. Мы позавтракали за маленьким столиком (я сидела у Криса на коленях и запихивала в себя такие куски, что он только диву давался), потом привели себя в порядок (я с трудом прочесала волосы после всех наших баталий), и решили выйти посмотреть, как дела у остальных.

Как оказалось, многие еще не пришли в себя. На кухне дежурил Леонид. Он готовил какие-то снадобья и посоветовал нам прогуляться.

– Свежего воздуха много не бывает, заодно осмотритесь. Маир сидит с Питером, Лар сказал, что пойдет на конюшню. Рэйд, кажется, с детьми из поселения в большой детской.

– Ойло?

– Отдыхает.

– Алеард и Фрэйа?

– Им сильно досталось. Надеюсь, оба спят.

– Анут, конечно, с семьей.

– Да. Эван и Рута в своей комнате. У девушки жар, но это последствия напряжения.

– Спасибо, все понятно. Ава, пойдем гулять?

– С удовольствием, если здесь не нужна помощь.

– Не переживайте, я справлюсь.

Мы вышли с черного хода и спустились по полуразрушенной лестнице. Там, средь трав, возле розовых кустов, стояла позеленевшая лавочка. Мне нравился вид запущенного сада, и поросшее тиной и кувшинками озеро выглядело мило и живописно. Я с удовольствием снова устроилась на коленях Криса, но долго мы не просидели – вернулись в спальню…

Спустя двое суток замок ожил. Теперь то и дело слышались разговоры, пахло едой, по коридорам бегали дети. За обедом мы наконец-то встретили Алеарда, и его вид мне не понравился. Как и Крис, он похудел, к тому же правая рука была перевязана и смирно лежала вдоль тела.

– А где Фрэйа? – спросила я, когда мы осторожно обнялись.

– Спит.

– Столько времени прошло... С ней все хорошо? – насторожился Кристиан.

– Именно она прогнала темного в Пропасть. Ей пришлось куда тяжелее, чем нам.

– Она? Но я думал… – Крис смутился и посмотрел на меня. – Мне казалось, это ты его победил, а мы помогали.

– Помогали все, но последний, самый тяжелый бой приняла Фрэйа. На самом деле я пытался помочь и сумел отдать какую-то часть памяти, одну из оболочек… Но еще помог призрак друга Фрэйи, Кириана. Часть его души, столь сильная, что имела контроль над временем.

– Ал, притормози. Что за оболочка?

– Поле Памяти. Одно из полей. Помимо прочего, то есть Цветности, Светности и Стихийности, у бродяги есть наращиваемые оболочки. Они вроде щитов и формируются из воспоминаний. Кстати, это связано с испытаниями, что проходит каждый, кто ступает за Промежуток.

– Блин, ты снова начинаешь сыпать знаниями, как горохом из банки. Я хочу где-то это записать помимо подкорки.

– Мысли о школе в Грозовом мире еще не покинули?

– Не, как раз планирую этим заняться, когда мы попадем-таки на Трогию и обживем ее. Так что за испытания?

– Не знаю точно, Крис. Может, это что-то вроде проверки на прочность?

– Кажется, я знаю, о чем ты, – сказала я. – Но предлагаю обсудить это, когда все соберутся.

– Ладно. Мы можем чем-то Фрэйе помочь?

– Спасибо, ребят, но нет. Я хочу сам. К тому же Бури все еще сидит в башне. Он не оставит нас без внимания и продолжит отдавать силу.

На том и попрощались.

– Думаешь, она будет в порядке? – спросила я, беспокоясь за благополучие новообретенной подруги. За дни путешествия Фрэйа стала мне очень дорога. Впрочем, как и остальные ребята, но с ней нас связывало нечто особенное.

– Алеард вернет любимую. А пока что предлагаю поесть.

– Хорошее предложение! У меня все тело как будто сметанное…

– Прости, милаха, – веселым шепотом произнес мужчина. – Я дорвался.

– Ты… другой, когда мы… – и покраснела, потому что мимо прошел ухмыляющийся Ойло. Парень тяжело хромал, и был бледен, но улыбался победно. – Я не ожидала, что у нас все будет так…

– Безумно?

– Да. И когда я стану нормальной консистенции…

– Я снова сделаю тебя сметаной?

– Крис! – расхохоталась я, пряча лицо у него на груди. – Ты снова хочешь… Просто я хочу. Это нормально? Знаю, глупый вопрос, но…

– Суп. Я хочу суп. И воду. И яблоко. А потом тебя, Ава. И это нормально…

…Голова раскалывалась. Я попыталась сесть и ахнула: словно острое шило пронзило висок!

– Алеард!

Без ответа. В самом деле, не сидеть же ему возле меня сутки напролет! Я знала, что прежде он постоянно был рядом.

– Отдохни, – выговорила я и прижалась головой к деревянной резной спинке.

Сильнее, так, что на лбу наверняка отпечатался узор. Что же за боль такая! Голову словно утыкали иголками! Впервые в жизни мне захотелось выпить чудодейственную микстуру. Или позвать Целителя, молить о помощи.

Однако откуда-то я знала, что Рута не вылечит эту боль, и ни Бури, ни Алеард не справятся. В этом мучительном бою я была совсем одинока. Никаких призраков пришлого, ни друзей, ни близких. И таблеток в замке наверняка не было…

Я решила походить, но, едва поднялась, как дверь открылась, и вошел Алеард.

– Малышка! – воскликнул он, обнимая меня за пояс. – Ты как?

Я сумела улыбнуться.

– Что-то мне нехорошо. Тошнит. Боже, мне срочно нужно в ванную…

Он чуть ли не под мышкой донес меня до спасительной комнатки, но не оставил. Мне была необходима поддержка, и сильные руки Алеарда были спасительными. Без него я бы наверняка треснулась головой о край раковины и осталась лежать в жутком виде на коврике у лохани…

– Держись, малышка. Держись, моя хорошая.

– Я не могу… это нестерпимо больно! М-м-м… П-пожалуйста, п-придумай что-нибудь, Алеард…

Язык онемел, пальцы на ногах и руках тоже. Прежде я на боль не жаловалась, но голову просто разламывало на части. Теперь помимо иголок появились молоточки, и пилы, и тяжеленные валики, которые плющили лоб. Слезы брызнули из глаз помимо воли.

– Я позову Леонида…

– Н-не поможет.

– Я все же попробую, ладно?

Я кивнула, и Алеард стремительно исчез за дверью. Когда он привел Целителя, тот уже с порога заявил:

– Это сбой энергий. Я ничем не смогу помочь. Простите. Нужно подождать, со временем пройдет.

– А сколько ждать? – прошептала я, с ужасом ожидая ответа.

– Часа два… Или больше. Мне жаль, Фрэйа.

– Спасибо, – отчаянно прошептала я.

Дверь закрылась, и показалось, будто я в ловушке на этой постели – помятая, обессиленная, дрожащая. Алеард подошел, взял за руку. Несправедливо было в нем сомневаться! Мне стало легче просто потому, что он рядом.

– Я помогу тебе, малышка.

Он стянул с меня обширную рубашку – свою собственную, и осторожно опустил на кровать.

– Повернись. Как тебе удобно?

– Никак, – со всхлипом выдавила я. – У меня глаза ломит… Давай я на живот попробую.

Словно двухсотлетняя старушка, я с кряхтением улеглась, отбросив подушку.

– Прости… Я много жалуюсь…

– Я все чувствую, лапка. Ты страдаешь, и можешь творить что угодно. Кричи, если хочешь. Ругайся. Можешь просить обо всем, чего желаешь.

– Облегчи боль, – прошептала я. – Хотя бы чуточку…

Он кивнул и принялся сильно, безжалостно мять мою спину.

– Это… хорошо, – выговорила я. Может, он и не забирал целиком саму муку, но отвлекал от нее.

Постепенно молоточки и шила отступили, остался только валик, а к нему добавилась ломота в затылке. Искры из глаз уже не сыпались, и я замерла, боясь спугнуть устойчивую, но вполне терпимую мигрень. Мысли текли плавно, чувства угомонились, и я смогла уснуть.

А проснулась потому, что Алеард щекотал мне затылок. Это были волшебные, ласковые прикосновения, и легкость, что владела телом, окрылила и душу. Я повернулась к нему и погладила по щеке.

– Любимый.

– Моя любимая малышка, – отозвался мужчина. – Тебе полегчало?

– Да. Твоя магия как всегда сильнее моих страхов. Я думала, никто не сможет помочь.

– Ты расскажешь, что произошло? – шепотом спросил Алеард.

– Да.

Для него я не жалела подробностей, стараясь вспомнить все до мельчайшего чувства. Алеард слушал внимательно и хмуро, и ни о чем не спрашивал. А потом обхватил меня, прижимая к груди, едва давая дышать, и поцеловал так, что тело тотчас отозвалось неистовым желанием…

– Я знал про Кириана. видел все и чувствовал, потому что был с тобой душой. Но какой толк от этого, если тело валялось бесполезным куском...

В его голосе звучала горечь.

– Против темного мы всего лишь люди, – сказала я, нежно касаясь перебинтованной руки. – И ты совершил невозможное. Кир так сказал.

– Разве? По-моему, я всех подвел.

– Твоя очередь рассказать, что произошло.

Алеард тяжело вздохнул.

– Да, ты имеешь право знать.

– Ты говоришь так, словно все просто сдались, но ведь это не так!

– Я злюсь на себя за самонадеянность. Нет, я знал, что он силен, но не предполагал, насколько. На той поляне ты так внезапно исчезла, что поначалу мы подумали, что ты ушла в Промежуток, точнее, что он сам поглотил тебя. Знаешь, я даже обрадовался этому, потому что буквально через несколько секунд привалила целая толпа таких образин, что даже в самом жутком кошмаре не придумаешь. Они перли одним сплошным потоком, а следом тащился Сгусток. Заметь, он не вел их, он был позади всех. И с радостью поведал, что планирует натравить точно такую же толпу на жителей деревни. Смаковал подробности побоища, радовался, что погибнут дети. В общем, пытался нас запугать.

– Он и правда послал монстров на поселение?

– Да. И Крису пришлось оставить нас, чтобы спасти людей. Ему и Аверине. Остальные держались, сколько могли, но когда стало понятно, что нас рано или поздно сметут, я попросил их уйти.

– Попросил?

– Приказал, – вздохнул Алеард. – И нарочно сделал это грубо и резко. Анут сразу улетел, Маир и Лар тоже послушались. Остальные знают меня лучше, а Питер просто упрямец… Они остались, пока не свалились от ран.

– И ты остался один.

– Не совсем. Со мной был Кириан и отец.

– Ярослав?

– Да, он. Правда, они не могли помочь на физическом уровне, зато поддерживали духовно. Отец сразу предупредил, что их энергий хватит только на два мощных заряда. И мы решили, что он поможет мне, а Кириан отставит свой поток про запас, просто на всякий случай. Мне кажется, он откуда-то знал, что ты скоро вернешься. Когда Ярослав использовал часть своей души, чтобы прогнать сгусток, мне осталась безумная армия. Не знаю, сколько их было. Я просто бил и бил, пока руки не перестали слушаться. Кириан к тому времени затих, наверное, провалился в свое собственное время. А бой все длился. Знаешь, я вообще-то редко когда поддаюсь панике, но в этот раз пришел в ужас. И скрывал его от себя до последнего. Я представил, что остатки тварей сделают с ребятами, когда меня не станет. Подумал о Крисе, как он там справляется, ведь пролезть из леса в Промежуток нелегко… А потом меня просто смяли, расплющили. Я не мог ни двигаться, ни дышать, но на уровне энергий продолжал рвать монстров на части. А потом пришел Арон.

– Что?!

– О, ты еще больше рассердишься, когда узнаешь, что они изначально это планировали. Наши мысли – оружие, особенно если их разведает кто-то вроде Первого. Но, спешу тебя обрадовать: я не был таким уж дохлым. Я был в ярости, а потому смог озвереть. Когда мой Зверь сомкнул зубы на руке Арона, у мужика было такое выражение на лице, словно он увидел приведение.

– Ты – Зверь?..

– Ко всему прочему да. Но куда важнее то, что я всегда умел прятать этот дар и ни один Злой Глаз или Поглотитель не узнали бы о моей звериной сущности. Оказывается, то еще одна способность, которую может развить любой бродяга – скрывать свои дары.

– Ты… загрыз его?

– Нет, хотя очень хотел. Это ведь он мне спину чуть не сломал. Я едва не оттяпал ему руку, но и только.

– Алеард, ты – тигр?

– Знал, что поймешь. Правда, в зверином обличии я крупнее себя настоящего, так что обрушившиеся на Арона триста кило были отнюдь не попыткой его напугать. Я мог убить, Фрэйа, и сожалею, что поддался этой жажде. Вкус его крови во рту, запах страха, осознание собственного превосходства… Прежде я не превращался только потому, что знал: Зверь слишком силен, его не посадишь на цепь. Но иного выхода не было.

– Арон убежал?

– Я отпустил его. Он вернется.

– Значит, нам предстоит еще не один бой?

– Возможно. Когда он открыл Промежуток, что-то вспыхнуло, а это верный признак того, что бродяга попадет в какой-то нехороший мир. Я видел вспышку перед тем, как ушел в Пропасть.

– А вдруг он тоже там?

– Возможно, но мы не узнаем, пока окончательно не оправимся. К тому же Трогия все еще недоступна.

– Но она откроется?

– Боюсь огорчить тебя, Фрэйа, но… Я не знаю. Не уверен.

Почему-то разочарования не было.

– И все равно хорошо, что мы прогнали темного! Если не ради новой родины, то для всех жителей деревни и чтобы лес выздоровел.

– Ты моя добрая, замечательная малышка. Я вот не радовался этому. Мы пришли сюда по воле пестрокрыла, и, если он не намерен помогать нам после всего, что пришлось пережить, я обязательно найду обходные тропы. Подобный риск возможен, только если на карту поставлено все. Мы отдали свои сокровенные мечты, хотя и понимали, что можем утратить их навсегда. – Он вздохнул. – Я видел тебя после битвы и решил, что в следующий раз Арону не сносить головы.

– Он не виноват. Я сражалась со сгустком.

– Знаю, – тихо рассмеялся Алеард. – Но мне нужно о кого-то поточить когти. Если Арон вернется, чтобы получить Трогию, он станет пищей для тигра.

Я рассмеялась, хотя это и была реальная угроза. Но что же, жалеть того, кто напал подло, исподтишка, да еще в такой момент, когда все были ослаблены?..

– Чего бы ты хотел, Алеард? Сейчас?

– Я хочу тебя, Фрэйа. Лежа в полубессознательном состоянии средь трупов, я шкурой ощущал присутствие смерти. Знал, что не помогу ребятам, и они истекут кровью. Эта безысходность словно выжгла во мне что-то важное… Но потом ты склонилась надо мной, и тени отступили, а раны залила прохладная, целительная влага. Ты – моя жизнь. Думая, что никогда больше тебя не увижу, я испытал неимоверный ужас. Кошмарный сон, растянутый на бесконечность. Я собирался попрощаться, но не смог.

– Ты думал, что мы проиграли?

– Я хотел вытолкнуть тебя в Промежуток, но не было сил. Ты даже не представляешь, как я ругался, когда ты сражалась. Можно даже сказать, матерился… – смущенно признался он, и мы расхохотались. Теперь-то мне было не так страшно думать о прошлом. – Я верил в тебя, но знал, что эта тварь жаждет крови. И он собирался не просто убить нас всех, но отправить в самые недра Пропасти, или в такие пределы, где наши души оказались бы загнанными в ловушку. Совсем как Кириан. Теперь-то я знаю, что может помочь ему.

– Свет!

– Именно. Но такое яркое светило нужно создавать годами. Мы начертим карты, научимся говорить на языке темной области, и позовем твоего друга, чтобы указать ему путь.

– И все будет хорошо?

– Точно. Хотя все уже хорошо, потому что ты здорова. Поспи спокойным сном без боли, и пусть тебе снятся добрые сны.

– Тогда доброй ночи, Алеард.

Мы уютно прижались друг к другу и в мирной тиши большого дома уснули крепким здоровым сном.

Глава 33

Утром меня разбудил зверский голод. Казалось, в животе началось стихийное бедствие – ураган вперемешку с землетрясением. Бутербродов, что сделал Алеард, оказалось недостаточно. Мы оделись и отправились промышлять что-то более существенное.

На кухне суетился Маир. Он то и дело заглядывал в толстую поваренную книгу, бормотал безобидные ругательства и нюхал одну за другой баночки со специями. Заметив нас, парень уронил половник и заключил меня в объятья, отрывая от пола.

– Слава богам, Фрэйа! Ты наконец-то пришла в себя! – и добавил виновато: – Ты не сердишься, что мы удрали? На самом деле я… Ну, напугался… То есть когда Алеард в гневе – он очень страшный. И мы смогли добраться до деревни и там помогали Крису и Аверине…

– Зачем ты оправдываешься, брат? – и я погладила его по щеке. – Вы ведь спасли многих, и все сделали правильно. Кто-то должен был помочь поселенцам! Представь, сколько было бы жертв, не окажись вы там вовремя. Ты молодец.

– Спасибо. Я винил себя, что не остался. Может, тогда мы встали бы против сгустка плечом к плечу… Хотя это вряд ли. Вон остальных как выжало… Алеард, а ты не сердишься?

– На что? – удивился мужчина. – Вообще-то это мне нужно прощения просить, раз я так всех напугал.

– Больше остальных Анут испугался, – облегченно рассмеялся парень. – Говорит, у тебя прямо глаза загорелись!

– Ну да. И волосы вспыхнули. Я иногда могу выглядеть необычно из-за своей стихии.

– За обедом мы договорились все вместе собраться, но пока что никого не отыщешь. Многие гулять пошли, а парк здесь огромный, да и в лесу много красивых уголков.

– Как ребята? – спросила я. – Как ты сам?

– Уже хорошо. Всем лучше. Только за отсутствием прислуги сложновато с домом управляться.

– Нужна помощь? – обрадовалась я. – Скажи, что сделать.

Алеард разделял мой энтузиазм. После всех битв, магических лесов и страшных ран хотелось заняться простыми домашними делами. Например, готовкой. В итоге мы втроем варили суп, потом тушили овощи, потом выпекали пирог. Алеард замесил тесто, я сделала начинку, Маир подготовил противень. Загрузив огромную круглую заготовку в печь, мы решили немного прибраться.

– Сколько же народу нужно, чтобы здесь был порядок? – улыбнулся Алеард.

– С десяток уборщиц, горничных и кухарка, еще садовник, конюх и несколько ребят для разных мелких дел, – отозвался Маир, постукивая ложкой по кастрюлям. – Вот когда мелкие закончат свою трапезу, мы пригласим людей из деревни и установим некоторые правила.

– Не удивляться внезапно появляющимся людям в странных одеждах? – хмыкнула я.

– В том числе. Вообще не задавать лишних вопросов. Наш мир еще не готов полностью открыться для бродяг, и люди не признают подобную магию странствий. Своих проблем хватает – на Западе, кажется, война назревает.

– И это никак не остановить?

– Ну, есть у меня мысли… Впрочем, вам и так проблем хватает, и слушать сумасшедшие бредни самонареченного «белого духа» – только время терять.

– Почему же, – возразил Алеард. – Нам как раз очень интересно. Тем более если удастся предотвратить кровопролитие.

– О… Ну, хорошо. Тогда расскажу с радостью. Вообще-то это Сундук предложил вмешаться, он, как ни странно, в политике разбирается. Как вы знаете, Атория – мир чистой магии…

Рассказ был настолько увлекателен, что я загорелась желанием где-то его записать, хотя и понимала, что это всего лишь трудноосуществимые планы, которые еще лучше было бы назвать мечтами. У братьев было несколько преимуществ: знание Промежутка, унаследованные способности, и поддержка друзей, в том числе Питера. Уж он-то с удовольствием вмешается в дела великих держав, дай только повод. От обсуждения ситуации нас отвлек стук в заднюю дверь, и Маир пошел открывать.

Вежливым гостем оказался Марк. Он пришел один, без супруги, и явно торопился поскорее к ней вернуться.

– Алеард, Фрэйа. Здравствуйте. Вы не могли бы уделить мне немного времени?

– Конечно, – кивнул Алеард, и мы, наскоро умывшись, отправились в гостиную.

Марк так и не сел, предпочтя прислониться спиной к стене.

– Надеюсь, с Габриэль все в порядке? – осторожно спросила я.

– Да. Дело в том, что она хотела бы увидеться с родными. Мне кажется, за время пребывания в Грозовом мире ее энергии изменились, и теперь Атория не представляет для нее опасности. По крайней мере, она может побыть здесь несколько минут, а потом вернется на Перуну.

– Мне нужно встретиться с ней, чтобы понять, – сказал Алеард. – Но даже если возвращение невозможно, мы всегда можем переместить ее родных.

– Да. Я думал об этом. Однако я не могу надолго оставить жену, а потому нам нужен кто-то, знающий меня, Маира и клан Магици, к которому принадлежит Габи.

– Хм…

– Торми, – сказал вошедший Маир. – Он наш общий знакомый.

– Точно. Я почему-то забыл про него. – И Марк смешно почесал в затылке. – Что думаете, какой вариант лучше?

– Я вместе с тобой и Кристианом отправлюсь на Перуну, – сказал Алеард. – Там и решим, стоит ли Габриэль перемещаться.

– Хорошо. Есть возможность сделать это сейчас?

– Да, если Кристиан ответит. Я позову его.

Штурман отозвался, и они вместе с Авериной появились возле окна. Объятья были общими, даже Марку перепало. И, хотя он принял сей жест со спокойным благодушием, я знала, что мужчина куда больше беспокоится о супруге, нежели хочет поздравить нас с победой над сгустком.

– Обсудим путешествие позднее, – по-деловому сказал Маир. – А пока что я возвращаюсь на кухню. Фрэйа, ты поможешь? Боюсь, даже с лучшей поваренной книгой я не силен в готовке.

– Аверина, пойдешь с нами? – предложила я.

– С радостью, только если не придется чистить рыбу.

– Удачи, и возвращайтесь скорее, – сказала я и поцеловала Алеарда.

Крис обнял Аверину, и они с Марком и Алеардом медленно растворились в тумане. Я ждала скорого возвращения, но ребята появились снова только к обеду. За это время мы с Маиром и присоединившимися Ларом и Рэйдом покончили с готовкой и помыли пол на первом этаже. Потом вниз спустился Ойло, и я долго сидела с ним на диване в обнимку. Все было сказано, выплакано, разделено. Мы просто и спокойно молчали, и я вслушивалась в знакомые чувства. С того мгновения, как прошла головная боль, я начала ощущать каждого по-особому, могла сказать, кто и где находится в замке, основываясь на аромате чувств. Эти тропки уходили и через миры, и я знала, что смогу следовать за друзьями через их Промежутки.

С Алеардом, Крисом и Марком пришла Габриэль. Я в который раз восхитилась ее изящной, особенной красотой. Ни у кого не видела таких желтых глаз, такой грации. Девушка была одета в ярко-синее длинное платье с корсетом, длинные волосы заплетены в одну толстую косу. Ее чувство изменилось – сердце больше не сковывали страх и отчаяние. Она действительно впитала силу, но я знала, что девушке все равно нельзя надолго оставаться на Атории.

– Всем добрый день! – улыбнулась Габриэль.

Мы поздоровались, и Крис наскоро перехватил кусок пирога.

– Начинайте без меня. Я закину ребят и вернусь.

Никогда не обедала за таким длинным столом! Мы заняли лишь один его конец, да и смены блюд, о которой со смехом рассказывал Маир, не было. Всё стояло разом: что хочешь, то и бери. Пили в основном воду, но Питер, привычный к винам, опустошал принесенный Ларом графин. Когда Крис вернулся, мы только-только приступили к рагу.

– Все хорошо?

– О, да. Они счастливы. Минут через тридцать пойду забирать. Разве что переместиться было трудно, там прочные заслоны кругом. Пришлось брать штурмом, но могу сказать с уверенностью – обычный странник на Атру вряд ли проникнет с легкостью. Единственный вариант – это так называемые колодцы, которые соединяются между собой подземными ходами. В них живет магия Промежутка. Протяженность их велика, но в таких катакомбах и заблудиться недолго.

Когда с обедом было покончено, мы отправились в гостиную. Предстояло обсудить произошедшее и спланировать дальнейшие действия. И я должна была набраться решимости и рассказать о битве. Меня окружали друзья, но возвращаться к страшным воспоминаниям не очень-то хотелось.

– Может, потом? – предложил Ойло, видя, что я нервничаю.

– Нет. Я поделюсь памятью, ведь мы вместе начали этот путь. Все в прошлом, но пусть толика страха навсегда останется со мной – в назидание.

Я взяла Алеарда за руку и закрыла глаза. Кошмар занял всего несколько мгновений.

– Значит, он теперь там, где должен быть, – сказал Эван.

– И Трогия достанется нам, – уверенно заявил Питер.

– Спасибо, что поделилась, Фрэйа, – теплая ладонь Аверины накрыла мою руку.

– Мы справились вместе, – поспешила сказать я. – Спасибо вам, что были рядом.

– Мы рядом валялись, ага, – мрачно усмехнулся Ойло. – Ты прости, что оставили на тебя это…

– Давайте не будем ни за что просить прощения, – сказала я и улыбнулась парню. – Все было, прошло, и друг без друга нам бы несдобровать.

– Фрэйа права, но и Ойло прав тоже. Тот бой – ее, Алеарда и Кириана, – сказал Крис. – И мы, конечно, валялись по разным углам… Но убери кого-то одного – и могли бы вовсе не справиться. Это жестокий урок. Порой и десятка странников едва хватит, чтобы одного злодея победить.

– Знаете, сейчас, снова пережив битву, я не могу точно сказать, был ли он на сто процентов злым. Он старался изо всех сил доказать свою жестокость, но от меня не укрылось его отчаяние. Возможно даже, он надеялся умереть, и гнев его был вызван тем, что для таких застрявших во времени странников нет приятной и звучной пустоты, только Пропасть с ее смертельным холодом и мраком. – Я вздохнула. – Он просто устал. Представьте, что хотите спать и видеть сны, но не можете, и реальный мир давит, давит безжалостно, а время тянется бесконечно, и просить о пощаде некого.

– Ты жалеешь его? – удивился Питер.

– Я пытаюсь его понять.

– Зачем?

– Я должна. Врага нужно знать. Как бы он ни страдал, ни мучился, он не друг мне, и, даже проявляя понимание к его боли, я не пощажу другого такого же темного. Но, возможно, когда-нибудь мы осознаем темные энергии, и тогда сможем наладить контакт с черными странниками.

– И я думал об этом, – кивнул Алеард. – Для чего даны подобные дары? Почему есть Упыри и Поглотители? И честно ли всех их считать недругами?

– Если темный не ударит первым, я готов поболтать, – сказал Ойло. – А так – извините. И сколько еще таких сгустков будет на нашем пути? Пока ты ему «привет», он тебе по щам! Знаю уж, проходил через это.

– Когда-то были так называемые «метисы», – сказала Аверина. – Они сочетают в себе и темное, и светлое.

– А сейчас?

– Сейчас их почти не осталось. Я слышала от Онана об одном. Кажется, его зовут Владрик. Есть странники, которые владеют несколькими дарами, но обычно ни один нормально не развит. Три-четыре – это уже предел. Но Владрик отлично знает все свои дары, а у него их, судя по всему, шесть или семь. Он способный, упертый и удивительно сильный. Не знаю, правда, на чьей он стороне.

– Снова эти стороны, – сказал Эван. – Обязательно разделяться на два лагеря?

– Как бы мы ни противились выбору, его все равно придется сделать, – отозвалась Аверина. – От самого начала Цикла Промежуток ведет счет добрым и злым делам, чтобы потом, в конце, определить человека в одну из армий.

– Бред! – проворчал Питер. – А если я не хочу воевать вовсе?

– Тебя не заставят. Про таких странников говорят «серые». Они не хотят вмешиваться в ход истории и быть ее частью. Одни – из страха, другие – потому что не могут причинить вред даже отъявленным негодяям. Некоторые не хотят бросать семью, ведь после битвы Промежуток закрывается.

– Ава, расскажи, наконец, о полном ходе Цикла, – попросил Кристиан. – Чего нам ждать?

– Ну… Собственно, исключая Первый и Пятый Циклы, они все были похожи. Отличаются только длительностью и цветом. Начало Цикла знаменуется выбросом энергии, и – осознанно или нет – светлые и темные странники ее собирают. Подобное притягивается к подобному – так, например, и вы создали лабораторию на Тасуле, чтобы там можно было собираться вместе и обсуждать предстоящие дела. У темных тоже есть свой лагерь, и наверняка он хорошо укреплен всеми видами чар. Чаще всего к  концу Цикла рождается Недохрон – властелин темных бродяг. Он поведет их в битву, а Бури поведет нас. Души стремятся прочь из Пропасти, чтобы принять участие в сражении. Армии немногочисленны, большинство предпочитает отсиживаться на родине, чтобы не потеряться во времени и пространстве, когда Промежуток захлопнется.

– Главный вопрос: зачем эта битва нужна? Она происходит по воле Промежутка?

– Считается, что без нее не будет запущен новый Цикл, – кивнула Аверина. – Поверьте, Промежутку не нужны бессмысленные жертвы, но он стремиться наладить баланс.

– Почему никто не может победить?

– В Первом Цикле, миллионы лет назад, победили белые странники. Их двое выжило, и от них пошла история Промежутка. На самом деле мы понятия не имеем, был ли тот Цикл Первым, но ведем счет именно от него. Они были атальмами, эти ребята, и, хотя у нас этим гордятся, а все равно запрещают любому из сообщества Атальмейн соваться на Поле Разлома. Это место, где сражаются две армии. Испокон веков они встречаются именно там, но где именно оно находится, никто не знает.

– На Атории, кажется, – сказала я, вспомнив рассказ Габриэль об их путешествии в горы. – За Чертой Запретных гор. Это огромное плато с разломом посередине, окруженное могущественной силой. Время течет там иначе, или вовсе стоит.

– Они там были?! – воскликнула Аверина. – Невозможно!

– Смотрели на него издалека, – ответила я, вспоминая подробности. – Находясь там, просто чувствуешь, что дальше идти нельзя. Чтобы добраться до этого поля, приходится миновать труднопроходимую область, не подчиняющуюся законам этого мира. Полагаю даже, что она не похожа ни на какой другой реальный мир, ибо движется и течет постоянно, перекраивая себя много раз за сутки. Впрочем, понятие дня и ночи там тоже искажается. Так говорила Габи.

– Но как они нашли это место? – спросил Крис.

– Отправились на зов Властителя Стихий, монстра Атры.

– О! – заволновалась Аверина. – Возможно, это один из ушедший на покой Хранителей прошлого! Если он и правда жив и готов пойти на контакт, у белых странников появится шанс…

– Какой?

– По легенде, если после девяти циклов у одной из сторон будет перевес в битвах, воцарится мир и Цикл исчезнет.

– То есть может появится Темный Промежуток?

– Именно. Сейчас как раз Девятый Цикл начался, так что у нас равные шансы.

– Разве темные тоже побеждали?

– Да. В Пятом Цикле, когда была уничтожена Ацура.

– Это один из Изначальных миров?

– Планета верков, родина Гура. Тогда выжил один из темных. Он смог выбраться с поля и куда-то скрылся. Наши Старейшины считают, что он жив до сих пор и ждет последнего Цикла, чтобы помочь темным одержать Последнюю победу. Историю той битвы у нас каждый знает.

– Расскажешь? – попросил Эван. – Чтобы мы тоже знали на всякий случай.

Аверина кивнула.

– Их было четыре брата – не кровных, но связанных узами тьмы. Двое – Михаил Белый и Алексей Ром родились на Земле. Бард Изгой пришел с Атории. Он был сильным магом, могущим приказывать стихиям. Четвертый родился в далеком маленьком мире, у которого не было названия. Они дали ему прозвище Перекат за способность искажать пространство…

– Кириан! – воскликнула я. – Он так умел! И ты, Алеард.

– Это одна из опаснейших способностей, – сказала Аверина. – До сих пор атальмы спорят, как называть носителя дара – Воином, Разрушителем или Щитом.

– Гур сказал, что у дара Создателя нет отрицательного развития.

– Потому что Творцы могут возвращать погибшие миры, создавать новые или изменять существующие. Воинам-метателям такое не под силу, хотя они тоже управляют энергиями. Сходство очевидно, но это два разных дара. Однако Создатели часто являются и Метателями. Ты не пробовал использовать пространство как оружие, Алеард?

– Пробовал. Получалось. Но я заметил, что от этого образуются раны, которые потом нелегко залатать. Если оставить их кровоточить, пространство может начать засасывать потоки жизненных сил. Так появляются пространственные аномалии, где ход энергий нарушен.

– Именно! – кивнула Аверина. – Потому что Метатели, в отличие от Творцов, не способны излечить пространство. Они могут перестроить его, перекроить, но не воссоздать. Так вот Перекат был и остается одним из страшнейших Разрушителей, и считается, что именно он сумел спастись.

– А что битва?

– Как всегда погибло много сильных странников, но так как с поля выбрался темный, победа была за черными бродягами. Остальные провалились в Пропасть или умерли. Может, кого-то и на Границу выкинуло, этого я не знаю.

– Но разве Промежуток хочет, чтобы воцарилась тьма? – нахмурился Ойло. – Если темные снова победят, он станет иным – мрачным, злым, недружелюбным?

– Летописи Атальмейна говорят, что для Промежутка мы все равны. Он не отдает предпочтения кому бы то ни было.

– А вот и неправда. Я слышал от темных, что он неохотно им помогает, – сказал

Рэйд. – Когда был в заточении, я вообще многого наслушался. Они думали, что мне не выбраться живым, вот и болтали без опаски.

– Я верю, что на самом деле Промежуток склонен хранить миры от зла, что он чувствует его также остро, как люди, – сказала Аверина. – Но Старейшины считают иначе. Поэтому они и создают щиты вокруг Атальмейна, боясь, что Цикл будет проигран, и Изначальные миры попадут под гнет Недохрона.

– Умирают раньше смерти, – подсказал Ойло.

– Просто темных становится все больше, и они все сильнее, – грустно улыбнулась Аверина.

– Но и белые не лыком шиты!

– Делаем выводы: нам предстоит решить, отдавать ли жизни за Цикл и равновесие миров или отсиживаться дома, ожидая исхода, – сказал Кристиан. – А если никто не захочет сражаться?

– Такого не бывало. Хранитель и Недохрон все равно придут на поле. Но битва будет еще нескоро, – сказала Аверина. – Через пару десятков лет, уж точно не раньше. Согласно прогнозам, этот Цикл будет коротким, но бывали и такие, что растянулись на тысячи лет.

– Ясно.

– А мне вот нет, – хмыкнул Ойло. – Что-то я не вижу логики. Зачем Промежутку эти битвы, к чему отдавать кому-то предпочтение, если он не видит разницы между добром и злом?

– В том и дело, что он питается нашими чувствами. Промежуток настраивается, словно огромный механизм. У нас у всех он разный, но все равно один. Представь необъятное существо, в котором вместо крови текут жизни, вместо сердца стучат наши сердца, и миллиарды душ бродяг – это лишь крохотные составляющие его огромной души.  Без людей не было бы Промежутка, и смерть каждого бродяги, будь он темным или светлым, это потеря. Старейшины считают, что для него девять Циклов – один большой этап. То есть своего рода еще один Цикл, только другого масштаба. Плюс ко всему Промежуток должен считаться с Пропастью, а ведь есть еще Граница…

– У меня от обилия информации мозги закипели, – рассмеялся Ойло. – Что за Граница?

– Не могу сказать. О ней у нас знают крайне мало. Это область между Промежутком, мирами и Пропастью. Это нечто непознанное. Кошмар или греза, где законы реальных миров не властны. Если бы мы могли использовать энергию Границы, то непременно победили бы. Но никто не знает даже как попасть туда.

– Все сложнее становится, – вздохнул Эван. – Вот они где, веревки эти…

– Мы можем просто жить и копить силы, – сказала я.

– На Трогии, – подхватил Ойло. – Как думаете, она уже доступна? Сгусток-то провалился куда следует!

– Вот отметим этакое дело – и проверим, – сказал Кристиан. – Но я чувствую ее. Кстати, еще я смог настроиться на Землю. Скоро сможем попасть на родину, ребят!

Мы закивали, но я гораздо больше хотела увидеть закрытый мир огня. Конечно, и обнять маму мне тоже хотелось, однако, зная, что семье ничто не угрожает, я на Землю не торопилась.

Мы говорили допоздна. Обо всем, не только о битвах и судьбе Промежутка. Как-то так получилось, что начали обсуждать жизни друг друга, и первым под раздачу попал Ойло. Учитывая, что трог никогда не был стеснительным, на вопросы он отвечал охотно и весело.

– Я старался не сидеть на месте, много плавал, (хотя ненавижу аргонские торговые суда!) и таскался по материку, суя нос всюду, куда он помещался. Фрэйа уже знает, как часто меня за него кусали, но боль поддерживала в теле жизнь, восстанавливала чувства, которые я тщательно стирал, думая, что будет лучше каждый день начинать с чистого листа. Видите ли, мертвый полуостров обладает мощной отрицательной энергетикой. Родившись там, ты потом долго несешь этот заряд. Только начав путешествовать, я оставил какую-то его часть в Промежутке. Полагаю, что и Пропасть тоже окрашивает людей в черный.

– Это так, – кивнул Кристиан. – А еще она отбирает чувства. Для меня это было самым сложным: терять жизнерадостность. Но Алеард и Конлет и их дружба меня спасали. А еще мы много смеялись.

– Это точно. Ржали, как лошади, – подтвердил Алеард.

– Воспоминания, – продолжал с улыбкой штурман. – Они тоже спасали. А тебя, Ойло?

– Отчасти, – кивнул трог. – Хотя мои не слишком радостные, я ведь всех родных потерял.

Я сжала его плечо.

– Ты – наша семья.

Ойло радостно улыбнулся, сразу отозвавшись на поток чувств.

– И счастлив. Теперь-то я точно знаю, что такое счастье.

– Оно разное, – сказала Аверина. – Многое делает нас счастливыми.

– Труд, творчество, дружба, – начал перечислять Кристиан, – путешествия, экстремальные развлечения, новые знакомства, внутрисемейные отношения…

– Ага, – подхватил Эван, – учти ещё и все то, что предпочитают в иных мирах: алкоголь, табак и наркотики, короткие связи, работа и карьера…

– Именно. У всего этого разный заряд. Я знаю людей, которым любовь вообще не нужна, они счастливы творчеством. И это нормально, ведь каждый сам делает выбор.

– Просто они не пробовали, – тихо сказала Рута. – И не представляют, что дает любовь к человеку, за которого готов жизнь отдать.

– А он – за тебя, – улыбнулся Эван, сжимая её руку.

– Есть люди, беззаветно преданные своему делу, и большего им не нужно, – сказал Кристиан.

– Как Леонид, – отозвался Алеард.

– Ага.

– А все-таки сколько о любви не говори – всё мало будет. На то она и любовь. А её многоликость – это награда свыше, – сказал штурман.

– Это точно, – улыбнулся Эван. – Но любовь, обожание, привязанность и страсть – разное. Я люблю Руту, обожаю её блины с повидлом, привязан к семье и страстно хочу гонять на своих двоих, продолжая развивать дар.

Мы рассмеялись.

– Но в то же время всё это можно отнести и к Руте, ибо она – мое обожание, моя привязанность и моя страсть, – закончил парень, и девушка нежно поцеловала его запястье. Я уже заметила, что после событий в Заколдованном лесу она сильно изменилась, даже краснела редко.

– И я люблю тебя. Люблю и обожаю, – сказала она.

– То есть вы хотите сказать, что все мои временные связи – пустое? – ухмыльнулся Питер. – Ну да, бывает, общаюсь от скуки или когда отец достанет.

Я тотчас вспомнила Кириана и подумала, что для него встречи с девушками не бывали поводом сбежать или развлечься. Он не считал отношения развлечением. Он жил близостью и отдавал всего себя любым, даже коротким встречам.

– А какие тебе по душе? – спросил Эван.

– Ну, мне нравятся умные, – почесал в затылке Питер. – И еще аккуратные.

– Ухоженные? – подсказал с улыбкой Маир.

– Да. Самое подходящее слово.

– Ему брюнетки нравятся, – сказал старший брат, и Питер фыркнул.

И тут в зал вошел Бури. Уменьшенный, он был, тем не менее, размером со слона, но ступал почти бесшумно.

– Приветствую, – сказал зверь и улыбнулся. Я тотчас бросилась к нему, и Бури обнял меня огромной лапой. – Фрэйа.

От Хранителя исходило обширное чувство покоя. Казалось, что он для нас – еще один родитель, могущий поддержать в трудной ситуации, но никогда не оберегающий понапрасну и чрезмерно. Серебряное тепло обволакивало сердце, и я улыбалась.

– Больше не болит? – участливо спросил зверь.

– Нет. Ты помогал лечить ребят?

– Но не тебя. Я не смог бы забрать твою тьму, потому что не являюсь человеком.

– Ничего. У меня есть Алеард.

Бури склонил голову.

– Я знаю, вы все устали, но многое еще только предстоит. Землянам обязательно нужно навестить родной мир, а после вам стоит попробовать попасть на Трогию.

– А если она все еще закрыта? – подал голос Ойло.

– Значит, время не пришло.

– И сколько ждать? – нетерпеливо постукивая пальцами по столу, спросил парень.

– Возможно, день, или месяц, или год. Я не властен над сердцами планеты, не могу убедить их, доказывая, что ваши души чисты. Но Трогия примет решение, будьте уверены.

– Ты останешься здесь? – спросил Маир.

– Я побуду пока на Атории. У меня есть некоторые дела.

– Какие, например? – спросил Питер.

– Буду говорить с главными магами Бордовых чащ. Побываю в Атре, пересеку Запретные горы. Посещу заповедный водопад неподалеку от Рогатой пещеры.

Я покосилась на принца: неужели впервые на его лице нет самоуверенного выражения?

– Ясно, – сказал Питер. – Значит, для тебя не существует преград. А не мог бы ты тогда сказать, что за страна лежит за океаном?

– Мог бы, – невозмутимо ответил Бури, – но не стану. Ты сам побываешь там и все увидишь своими глазами.

У Питера упала челюсть, и мы дружно расхохотались. Бури тоже рассмеялся – по-особому, глухо и звонко одновременно.

– Но оттуда никто еще не вернулся… – промямлил принц.

– Интересно, почему? – весело сощурился Бури. – Ты вернешься, если захочешь. – Зверь посмотрел на Маира. – Война, что назревает на Северо-Западе, не ваша с братом забота. Вам стоит найти хорошего капитана и вместе с Питером отправиться в дальнее плавание. Я не говорю «сейчас», ибо время можно выбрать любое – в следующем году или через пять лет. Но этот путь возможен.

– А как же дом?

– Атория – хороший проводник. Почти на всей ее территории Промежуток мгновенно откликается на зов. Попросите кого-то из друзей приглядеть за замком. Пожить здесь – не наказание, у леса положительный заряд. Или пусть один из вас останется.

– Ты знаешь, что их ждет, – уверенно произнес Ойло.

– Отчасти.

– Но ведь мы можем отказаться? – спросил Лар.

– Конечно. Эта лишь одна из ветвей будущего. Древо судьбы вы растите сами. Однако если решитесь, отыщите в библиотеке книгу Островов. Там есть хорошая карта течений. Она пригодится.

Ребята переглянулись, и я прочла их чувства. Поплывут непременно. По крайней мере, Питер и Маир – точно.

– Бури, а что ты скажешь о Габриэль? – спросила я. – Ей и Марку никак нельзя жить на родине?

– Они могут бывать здесь, но жить не должны. Габриэль вмешалась во взаимодействие сил добра и зла, и, живя с родными, она подвергает их опасности. Теперь они здесь долгожданные гости, и могут выбрать новый мир для продолжения рода – Перуну, Тасулу или Трогию. А, возможно, Землю.

– Мне их жаль. Ума не приложу, что такого сотворила Габриэль, что ей опасно оставаться в родном мире?

– Она одержала победу над концентрированной энергией стихии. Это как дыру в пространстве и времени проделать. Теперь эта пустота должна чем-то заполнится, и лучшая субстанция для заделки – сам человек, сотворивший подобное. То есть его душа, не тело. Габриэль может засосать туда, в прошлое, и она будет вынуждена переживать один и тот же миг снова и снова. Но если она будет осторожна, то сможет совмещать мгновения счастья здесь и счастливую долгую жизнь там, на другой планете.

– Я расскажу ей.

– Если мы встретимся, я буду рад поговорить с ней.

К Бури обратился Анут. Он спрашивал о Заколдованной долине, и стало ли там безопасно. Его семья не пришла, они по-прежнему стеснялись нас, считая великими магами. Алеард взял меня за руку.

– Не хочешь пройтись?

– Хочу. А почему сейчас?

– На меня снизошло озарение.

– Будешь удивлять?

– Наверное. В любом случае остальным сейчас не до нас.

Мы шли быстрым шагом, иногда срываясь на бег, и тогда мне чудилось, будто глаза Алеарда на мгновение становятся по-настоящему звериными. Наверное, так было у многих носителей дара – один раз обернувшись, они потом отдавали звериной сущность какую-то часть души безвозвратно.

– Расскажи, что случилось, – попросила я, когда мы остановились на холме под деревом. – Что-то плохое?

– Нет. Не переживай. Как ты знаешь, я тугодум, все дело в этом. – Он рассмеялся. – Я видел Трогию во сне. Постоянно, с тех пор как мне исполнилось тринадцать. Я знаю ее историю, названия рек, места, где прежде были города, знаю материки и океаны… Как я раньше не додумался, что это была именно она, Трогия? Фрэйа, я зарисовывал прекрасные виды постоянно, хотя и никогда не был хорошим художником. У меня в мозгу словно выжгли карты, и порой это было больно.

– Как странно! Зачем причинять боль памятью?

– Боль срабатывает наверняка, в отличие от ласковых уговоров.

– Значит, Трогия для тебя не тайна?

– Ну, увидеть в реальности – это другое. Мои сны яркие и понятные, но они не дают всей полноты чувств и ощущений. Они гораздо больше похожи на уроки – я учу их охотно, однако не с той легкостью, которая есть в живом общении. Я знаю там многие места, но лучше прочих одну долину, где, наверное, жили мои предки. И хотел бы поселиться именно там, меж шипастых гор и водопадов. На Трогии всем правит сила, поэтому там много растительности. Мхи, лишайники, цветы, травы, кусты, что уж про деревья говорить. Трогия как ухоженный сад – разнообразная, цветная, душистая.

– И мы действительно сможем выбрать, где жить?

– Если она нас пустит.

– Порой мне хочется попрощаться с Трогией и плюнуть на все предстоящие испытания. Нас впустили Тасула, Альтания и Перуна, мы могли бы жить на одной из этих прекрасных планет… Но я не могу. Словно это будет еще одним предательством.

– Да. Поэтому будем страдать дальше, – со смешком сказал Алеард.

– Ну, сейчас мы вполне довольны жизнью, – и я обняла его за шею. – Хочу быть рядом, на Трогии или еще где-то.

– Знаю, малышка, но ответственность велика. Если мы ступим на Трогию, она станет нашей.  Полтора десятка людей на всю планету – это для начала, но она будет воспринимать нас как носителей чувств, которых давно не знала, и каждого нового человека тщательно проверять.

– То есть если мы создадим ребенка, ему тоже придется проходить проверку? – хитро улыбнулась я. – А вдруг я рассержусь на тебя, буду орать и бить посуду? Меня выкинет, что ли?

Алеард рассмеялся.

– Не думаю, что нас выбросит из дома во время семейной ссоры. Впрочем, со мной никогда не возникало проблем, но могу представить, каким хулиганистым ребенком была ты!

– Намекаешь на то, что наши малыши будут крушить дом вместо меня, повзрослевшей и остепенившейся? Ох уж эта плохая наследственность!

Он обхватил меня, плотнее прижимая к себе.

– Значит, я угадал.

– Да. Я порвала множество маминых бус, разрисовала книги до неузнаваемости, сделала из кровати шалаш, причем не временный, а постоянный…

– Маловато шалостей, да и безобидные все какие-то.

– Я намазала дедушкины тапочки вареной сгущенкой.

– О, это уже что-то.

– А еще отстригла себе одну косичку лет этак в пять, и категорически отказалась отстригать вторую. Понимаешь, мне очень нравилось ходить с одной, тогда я считала это красивым!

Алеард рассмеялся.

– Как там Эван сказал – обожание? Обожаю тебя, Фрэйа.

И поцеловал неожиданно страстно, отнимая дыхание. Я вцепилась в его волосы, заставляя наклониться, и Алеард повиновался. Именно так и стоило встречать воспоминания, тем более что думали мы в этот миг об одном и том же.

Когда мы, немного помятые, вернулись в замок, ребята все еще сидели в большом зале, правда, разделившись на небольшие группы. Крис и Аверина, например, о чем-то ворковали на широком подоконнике, и от них исходило прекрасное тепло, которое подсвечивало комнату голубыми лучами. Питер, Маир и Лар собрались возле стола и рассматривали карты. Эван и Ойло играли в шахматы, Рута с пяльцами сидела у окна и ловко орудовала иголкой – то ли вышивала, то ли штопала. Рэйл и Леонид, судя по всему, вернулись на Тасулу, а Анут наверняка ушел к родителям и брату. Марка с Габриэль тоже не было.

– Как погуляли? – спросил Ойло.

– Отлично.

– Что там с погодой? – сказал Эван. – Я слышал от братьев, что надвигается буря.

– Наверное, они имели в виду нас, – вдруг ответил незнакомый голос, и все разом повернулись к двери.

Высокий молодой мужчина, черноволосый и в черном пальто до пола держал под мышками двух детей – мальчика и девочку месяцев десяти. У малышки были черные, как и у папы, волосы – волнистые, густые, блестящие. И глаза удивительно нежного сиреневого цвета, я таких никогда не видела! Мальчик был рыжеволос и темноглаз, в руках едва умещалась погремушка в виде гриба.

– Дэр! – воскликнул Маир. – Мы с тобой сто… нет, двести лет не виделись!

– Вот уж точно неожиданность, – улыбнулся Питер. – Привет, Магици!

Маир поспешил навстречу другу, чтобы похлопать его, смеющегося, по плечу.

– Простите, не могу даже руку пожать. Рад встрече!

– Добрый день всем, – произнесла появившаяся из-за спины черноволосого девушка. Глядя на нее сразу стало ясно, от кого у девочки удивительные глаза и в кого мальчик рыжеволос. – Простите, что мы без приглашения… – за окном пророкотало, сверкнула молния. – Это Марк и Габриэль нас попросили. Они рассказали о Промежутке.

– Как же вы переместились? – удивился Кристиан. – В первый раз, да с детьми, и еще так точно!

– Нам помог Грозовой монстр, хранящий семью Магици, – ответил Дэр и осмотрелся. – Маир, ты не мог бы найти какое-нибудь одеяло, чтобы я этих дрыгунов на пол спустил? Дома-то они везде ползают, но там у нас полы деревянные, а не каменные.

– Я принесу, – сказал Лар.

Пока он ходил, мы познакомились с супругами, Дэром и Мэй, и их двойняшками – Нордом и Айрин. Оказывается, Габриэль была двоюродной сестрой Дэра, а Марк был его лучшим другом. Грозовые и Солнечные, так сказала Мэй.

– Простите за дождь, – добавила она с улыбкой. – Это он за Дэром увязался. И если увидите в доме ползающую молнию – это личная змейка Норда, она все время поблизости.

Я немного удивленно разглядывала Грозовое семейство. Когда вернулся Лар, маленьких спустили на пол, однако они быстро «сбежали» с территории одеяла. Оба ползали как жуки, Айрин вставала, цепляясь за стулья, ее брат пытался ходить и постоянно падал на попу. Родители, надо сказать, вполне спокойно воспринимали неугомонных ребятишек. Когда Айрин неудачно приземлилась и начала было плакать, Мэй не запаниковала. Она подошла, погладила дочку по голове, что-то прошептала – и та устремилась следом за братом к открытому окну.

– Наверное, нам лучше перейти в малую гостиную, там ковры на полу, – сказал Маир, и все согласились.

Эта комната была меньше, но и уютней. Алеард зажег в камине синее пламя, и Дэр понимающе посмотрел на него, словно сам умел точно также. Он снял пальто, оставшись в простой светлой рубашке, у Мэй под плащом обнаружилось прекрасное светло-розовое платье с корсетом, расшитым лентами.

– У тебя дар Стихии! – вдруг выпалила Аверина, и слегка покраснела. – Извините. Просто это большая редкость. Стихии еще в шестом Цикле все закончились…

Дэр широко улыбнулся. Было в нем что-то замечательно-веселое, мальчишеское. Вот уж он точно хулиганил, когда был ребенком. А ещё я ощущала сдерживаемую силу, похожую на мою собственную стихию воздуха.

– Габи упомянула о магии путешественников, но она говорила так быстро и так много, что я половину не понял, – сказал мужчина. – На самом деле мы пришли, чтобы вас поблагодарить. Марк и сестра появились так внезапно, что тетя Ирина, мама Габи, в обморок упала. Мы не надеялись их увидеть и не подозревали, как обширна истина.

– Спасибо вам, – сказала Мэй. – Теперь многое стало ясно.

– Всегда рады, – отозвался Кристиан.

– А что ясно-то? – улыбнулся Ойло.

– На нашей земле некоторое время назад стали появляться какие-то странные люди, – ответила Мэй. – Но Атра закрыта для обычной магии, и мы полагали, что они приходят из иных параллелей.

– Бродяги, – сказал Алеард. – Из других миров. Странно. Зачем им ваша земля?

– Они прут через Запретные горы к долине, над которой не властно время, – сказал Дэр. – Ее называют Чертой, а, если преодолеть ее, попадаешь к Плато Разлома. Это гиблое место, и я не понимаю, что им там понадобилось.

Аверине пришлось вкратце поведать о битвах двух амий, Циклах и грядущем будущем.

– Вам нужна помощь? – спросил после ее рассказа Алеард.

– Благодарю за предложение, – склонил голову Дэр, – но нет. Сейчас большинство колодцев, откуда появляются странники, запечатаны, остальные под круглосуточным наблюдением. У берега нас охраняют араты, а единственный проход через пропасть под надзором воинов. Оба клана в безопасности. К тому же теперь, когда мы можем всегда связаться с друзьями через Промежуток… Нордик, не ешь стул.

Малыш весело улыбнулся и продолжил.

– Может, им покушать принести? Могу сделать фруктовое или овощное пюре, – предложила я.

– Спасибо, – улыбнулась Мэй. – Но мы ненадолго. Нас дома ждут. Не верят они, что такое возможно. Для первого раза будет достаточно получасовой отлучки. Да ведь, Дэр?

– Да, милая. Отец просил подробно обо всем разузнать, но я теперь думаю, может, и вы к нам в гости пожалуете? Правда, переместиться получится только до ущелья, дальше – топать своими ногами.

– Что ж, лично я не против, – улыбнулся Маир. – А Торми, случайно, не у вас гостит?

– Он в деревне на побережье. И мы приглашаем всех. В долине сейчас очень красиво.

Ребята стали переговариваться.

– Что, отпуск? – склонился ко мне Алеард.

– Я была бы не против, если бы не возможность вернуться на Землю и Трогия… Но на денек, думаю, можно смотаться.

– Габриэль и Марк уже ушли? – спросил между тем Маир.

– Да. Сказали, что живут на планете гроз, и что там Габи в безопасности.

– Вам, наверное, там понравится, – сказала я. – Красивый мир, и грозы – глаз не отвести!

– Вот побываете у нас в гостях, а потом и мы к вам соберемся, – сказал Дэр. Мэй встала и пошла возвращать далеко уползшую Айрин. – Марк упомянул о каком-то важном для вас мире. Он еще закрыт?

– Но скоро откроется, – уверенно заявил Ойло. Он на мгновение нахмурился, потом улыбнулся и хитро поглядел на нас с Алеардом. – Ну что, идем на Атру?

Я была уверена, что трог увидел нечто интересное и уж точно хорошее, но спрашивать не стала. Как здорово снова попасть в белую полосу и наслаждаться мгновениями! И пусть впереди ждали новые трудности, я не сомневалась, что мы их преодолеем.

Так создавалась общая для миров и людей судьба.

Глава 34

Атру с ее неповторимой магией было легко запомнить. Я дала себе мысленное обещание написать виды всех самых красивых миров и развесить картины по стенам нового дома. Если он у нас будет, конечно…

– Действительно красиво, – улыбнулся Ойло, когда мы сидели в круглой беседке и наслаждались невиданными фруктами. – Настоящая сказка, и люди замечательные. – Он подмигнул одной из Грозовых девушек, и та весело рассмеялась. – Но я думаю, Трогия интересна иначе.

– Изначальные миры похожи, – сказала Аверина. – Однако у каждого есть свои отличительные черты. Я уже говорила о некоторых, но могу рассказать еще.

Атровцы слушали с огромным интересом, мы тоже были рады внимать словоохотливой атальме. Как выяснилось, Трогия действительно была похожа на Землю, но я чувствовала, что Алеард готов возразить, просто не хочет перебивать. И только когда Аверина замолчала, он сказал:

– Если наследная память меня не подводит, они не так уж похожи. Я не сомневаюсь в ваших летописцах, но видел не совсем то, о чем ты рассказываешь. Хотя спорить нет смысла, сами посмотрим.

– Нет, расскажи! – настоял Ойло. – Чем Трогия отличается?

Мы знали, что трог бредит прежней родиной, наверное, поэтому Алеард и начал рассказ.

– Прежде всего, небом. Там огромная туманность и звездное скопление, отчего ночью светлее, чем на Земле. Плюс ко всему другие облака и небо чаще всего сиреневое. Голубое оно по утрам, а вечером – фиолетовое. Растительность тоже другая. У деревьев и кустарников периоды цветения дольше, а потому леса не совсем зеленые, они цветные или белые. Там много такого, чего уже не встретишь на Земле. Например, звери вроде динозавров. Но, знаете, лучше все-таки немного подождать. Я так испорчу вам впечатление.

Ойло нехотя согласился. Было видно, что ему не терпится.

– Ваша священная долина действительно прекрасна, – сказал трог Дэру. – И я представлял Трогию примерно так. Но поживем – увидим.

Один день в гостях промелькнул как мгновение, и рано утром мы собрались на пляже у лаборатории, чтобы отправиться на Трогию. Все были преисполнены вдохновения и гадали, куда именно мы попадем.

Однако Трогия молчала. Крис пробовал несколько раз хотя бы установить контакт, но отклика не последовало.

Я была разочарована. В самом деле, неужели мы рисковали напрасно?! Но возмутиться никто не успел – Промежуток все же открылся. Правда, если судить по изумленному лицу штурмана, попасть мы должны были не на Трогию вовсе. Меня словно клешнями сжало, а потом с жуткой скоростью обрушило вниз. У-и-и-и! Кажется, я кричала это вслух.

– И где это мы? – послышался над ухом голос Ойло.

Я уставилась в небо, потом приподнялась и обгляделась. Вот это да!

– Земля!

– Ого! – воскликнул Эван.

– Вот так прилетели, – рассмеялся Кристиан.

Меня объяло такой тоской, что слезы на глаза навернулись. Вот оно, родное, любимое. И запахи, и звуки знакомы, а Луна-то какая красивая! Чудесная, ласковая земля, и трава такая мягкая. Мне не хотелось вставать. Стало стыдно за свои мысли и чувства. Неужели я собиралась просто взять и с легкостью променять Землю на новую родину? Издалека судить проще, но, попав домой, решимости у меня поубавилось…

Судя по всему, остальных посетили сходные мысли. Единственными, кто решил пройтись, были Ойло, Рута и Аверина. Трог попутно щупал ковыль, нюхал цветочки и улыбался.

– Значит, вот он какой, ваш родной мир. А там что?

– Комплекс, где был построен Бури. Там все начиналось, – ответил Алеард.

– Точное приземление, только не благодаря мне, – сказал Крис.

– Промежуток, что ли, устроил?

– Думаю, кое-кто другой, – сказал Алеард.

Мы посмотрели на него, и мужчина вздохнул.

– Это могла сделать сама Трогия.

– Но зачем?.. а, дошло, – кивнул Эван. Он поднялся и глубоко вдохнул сладкий летний ветер. – Она дает нам возможность сделать окончательный выбор. Умно, ничего не скажешь. Я вот, например, уже засомневался. Все-таки Земля, всю ее ведаешь, чувствуешь, и она нас любит. А там – кто знает? Красиво, но станет ли родным?

– И мне здесь нравится, – сказала Рута.

– Давайте дойдем до комплекса, – предложил штурман. – Интересно, что там сейчас?

Мы зашагали по склону. Снова ковыль, ясное небо и запах скошенной травы.

– Крис, а сколько нас не было? – спросил Алеард. – Что-то я с ритмов сбился.

Мужчина задумался на несколько секунд.

– Думаю, около двух лет.

– Поразительно! Все мы были в разных мирах, кто-то видел их больше, кто-то меньше, но время на Земле для всех шло одинаково, – сказал Эван.

– Это Бури нас берег, – отозвался Алеард. – Его обязанность как Хранителя – упорядочивать время.

– Ничего себе задачка! – сказал Ойло. – Разве ж за всеми уследишь?

– Именно. Он сказал, что некоторые ребята далеки и недоступны. Например, Алан. Еще Рада и Той. Они вернутся на Землю в своё время или не вернутся никогда.

– И все же до меня не доходит, – сказал Эван. – Та же Альтания в другой галактике, как могут Изначальные миры не различаться во времени?

– Не просто в другой галактике. Каждая реальность в своем собственном измерении. Множество параллельных Вселенных.

– Офигеешь считать, – улыбнулся Ойло. – Ничьей жизни не хватит посетить все миры до единого.

– Не думаю, что кому-то это под силу, – согласился Алеард.

– Там нам Елена, кажется, машет, или меня подводит зрение? – сказал Крис.

Это действительно была одна из Открывших путь, но, как вскоре выяснилось, на Землю она вернулась куда раньше нас.

– Я чувствовала, что не по мне это – долго бродяжничать, и Бури все устроил. Я недалеко ушла, а потому и вернулась с легкостью. Как остальные?

– Думаю, стоит поискать их, – сказал Крис. – Но пока что мы хотели бы связаться с родными.

Комплекс зашевелился. Стремительно начали собираться люди, которые с нетерпением ждали новостей извне. Я никого из них не знала, но была счастлива увидеть родные лица, ибо первыми появились Яна, Артем и Люся. Племяшка, визжа, повисла у меня на ноге, сестра обняла, Артем сжал плечо. Моя семья. Такое родное тепло, а сколько счастливых чувств! Решусь ли я их оставить?

– Мы сразу все поняли, – улыбнулась Яна. – Как здорово, что вы вместе! Алеард, скажи ведь, Фрэйа никакая не шишига лопоухая?

– Уши точно не оттопырены, – хмыкнул он. Заправил мне за ухо прядку и поцеловал в щеку, пуская по затылку мурашки. – А лохматость замечательна, хотя я всякий раз ужасаюсь тому, как она продирает волосы.

– Это потому что я бурчу под нос ругательства. Не дай бог у наших детей будут на голове такие же гнезда…

Я прикусила губы, перехватив взгляд Алеарда. Мысленно он сказал: «Еще как будут, малышка».

– А мне нравится, – сказала Люся. – Это красивое гнездо, тетя. Мы так скучали! Мама обещала испечь торт, когда вы вернетесь. Теперь постоянно будем друг к другу в гости ходить. Вы же поблизости поселитесь, – уверенно заявила она. – Вот здорово будет!

Я не знала, что ответить, и Алеард спас:

– Еще не решили. Поживем – увидим.

Было решено устроить праздничный ужин, и семья Светликовых пообещала помочь.

– Я приготовлю, а вы отдохните, – сказала Яна. – Хотя вы и не выглядите усталыми. Наоборот, какие-то вы… даже слово не подберу… пропитанные!

– И чем же? – рассмеялась я.

– Особенным, – ответила Люся. – Притягательным. Мам, а мы сможем другие миры посмотреть?

Значит, это был вирус. Именно он так действовал. И, как я уже поняла, заразить молодое поколение было проще всего.

Мысленно мы пообщались с семьями и пригласили их в комплекс. Крис мог переместить всех, но стоило ли ради подобного засовывать людей в Промежуток? Ближе к обеду стали подтягиваться и остальные ребята из команды, с которыми удалось наладить контакт: Ева, Онан, Кертис и Олан, Санада и Николай, конечно же, Конлет, который пригласил и Нору. Алекс пришел не один, а с девушкой по имени Дила. Я впервые видела такую высокую и статную красавицу. Если Габи была крошкой, то Дила – амазонкой. Правда, рядом с Алексом она все равно выглядела маленькой. Теперь и у Евы была пара – приятный мужчина по имени Эдман. Олан был с Катой, а та взяла Ин Че. В общем, скучно не было, особенно потому, что многие активно пользовались дарами.

По траве бегали крошечные копии животных: коняшки размером с руку и слоны-лилипуты. А собаки как львы, да ещё и зеленого цвета. Над нами летали стрекозы-вертолёты и бабочки с размахом крыльев, как у орлов. И жуткие радужные мухи величиной с автомобиль. Фиолетовые кошки чирикали, крошечные розовые козы гавкали тонкими голосами, толстые раскормленные воробьи сурово мычали, а оранжевая обезьяна непрестанно выла, задрав голову к солнцу...

Мы хохотали, а те, кто проходил мимо, только удивленно улыбались. Порой в толпе показывалась красивая большая пума. На пару с незнакомой мне дикой кошкой бронзового цвета они принимались скакать по крышам, веселя детей. И никто, кроме бродяг, не знал, что на самом деле это забавляются Алекс и Дила. Происходящая суета отвлекала от мыслей о встрече с родными. Не знаю, почему, но я была к ней совсем не готова. Они станут задавать вопросы, а на главный я все еще не могла дать ответа.

Сердце говорило довериться Трогии, но душа и тело отчаянно протестовали. Я знала, каково оставить родину. Тоска, что читалась в глазах Марка и Габриэль, была болезненной и нерушимой. И Алеард чувствовал мое состояние, крепко и нежно держал за руку.

– Будет так, как ты захочешь, малышка, – сказал он тихо, чтобы ребята не услышали. – Я понимаю твои чувства. Мы словно вернулись в теплые объятья, и наши семьи здесь. А там – неизведанное, непривычное. Возможно, даже неприятное. Мои сны – не летописи. Вдруг я ошибаюсь, и Ава права насчет чрезмерной силы, которая питает Трогию? Вдруг нас там ждет не такая уж счастливая жизнь? А я больше всего хочу, чтобы ты была счастлива.

– Счастье для меня – быть с тобой. Но где? Я хочу попробовать, однако боюсь обжечься. Что тогда? Бежать прочь от Трогии, извиняясь, что она не подошла?

– Каким бы ни был наш выбор – она поймет. Я верю, что ее огонь не обжигает, а греет. И потом, мы всегда сможем вернуться сюда.

Я кивнула.

– Тогда лучше попробовать поскорее.

– А где Шанталь? – говорил между тем Крис. – И Леонид, кстати, не пришел.

– У всех свои дела, – сказал Онан. – Шанталь я видел месяц назад с блондинчиком по имени Владрик, Леон скорее всего, на Тасуле, или у себя дома странников врачует. Кстати, болтать будем долго и упорно. Охота узнать, кто где побывал и что пережил!

Мы действительно долго разговаривали, и, засидевшись, надумали немного размяться. Я предложила собраться в роще неподалеку от комплекса и поиграть, используя дары. Для развлечения, и чтобы каждый мог потренировать способности. Ребята согласились.

Мы решили, что у каждого будет своя небольшая территория с деревом, на котором висит лента. И тот, кто похитит у других больше лент, условно «победил». Правило было одно: не переусердствовать.

Ох и каша заварилась в итоге! К лентам некоторых ребят было не поободраться – та же Ката сотворила умелые иллюзии, и они надежно прятали ее сокровище. За некоторыми, например, Эваном, было нереально уследить. Он появлялся внезапно и атаковал дерево стремительно. Хорошо, что мои чувства могли и держать оборону, и наступать. А вот Руте с ее даром Целителя оставалось только сдаться – ее ленту очень скоро похитили.

Многие полагались на обычную силу и ловкость. Тот же Алекс преспокойно забрался на дерево и украл ленточку у Кертиса. Пилот, в свою очередь, обчистил Олана, пока тот вел бой с Крисом. Я же пробралась на территорию Ойло и попыталась забрать его сокровище.

Но трог был начеку. Он предпочел обворовать Эвана, пока тот обворовывал Ин Че, и теперь сидел в засаде, охраняя добычу. Я-то свое дерево оставила на попечение чувств – обволокла таинственной дымкой, смещав голубую ленту с небом и листвой. Отыщет ли кто-то?

Мы с Ойло радостно сцепились в рукопашной. С ним было весело сражаться, и, хотя трог явно сдерживал силу, а все же я многому могла научиться. Он предугадывал мои движения, я пыталась прочитать его. Мы падали, но было совсем не больно. В конце концов, я смогла забраться на дерево, и теперь, хихикая, отбивалась от парня чувствами, а если точнее – зажатой в руке радужной колбасой. Наверное, выглядело это забавно, потому что трог хохотал как безумный. Он нарочно разместил ленточки на самой верхушке – целых три штуки! Богатая будет добыча, если достану.

– Зря ты сунулась в логово волка, – усмехнулся парень. Перехитрить его не получалось, взять силой – тем более. – Убегай, пока не поздно.

– А ты попробуй, прогони!

Он преодолел мой барьер и был так близко, что мог схватить за ногу. И тут появилась Аверина.

– Я усилю твой дар, а ты лезь скорее! – сказала она.

– Эй, девчонки, вы чего удумали? – ошарашено рассмеялся трог.

Я тотчас ринулась наверх. В условиях игры не значилось, что нельзя друг другу помогать. Пришлось обратиться к стихии, потому что с верхушки я-таки сверзилась. Опасные это были забавы, но воздух помог не свернуть шею.

– У меня Крис стащил ленту, – сказала Аверина, когда мы удрали к моему дереву, которое так никто и не обокрал. – Вернем?

Я была только рада, потому что вместе мы справлялись отлично. Здорово иметь в команде Подателя, да еще такого отзывчивого, как Аверина! В итоге у нас стало целых семь лент, и мы вместе с добычей укрылись на моем дереве. Отнять награбленное пробовали многие: Ева и Эдман, Эван с Рутой, Кертис, Олан и Ката, но даже ее иллюзии не могли справиться с чувствами. Я просто создала барьер, через который трудно пробраться, а Аверина его еще усилила.

– Тут справится только настоящий умелец, – хмыкнул Ойло. – К примеру, Анут мог бы в облике совы пробраться сверху…

– Но там тоже барьер, – улыбнулся Крис. Он смотрел на Аверину с огромной нежностью и не торопился прорываться на дерево из Промежутка. – Можно сломать его.

– Я пытался, – сказал Санада. – Но он гибок и растягивается, в нем не пробьешь брешь. Такая призрачная субстанция слишком крепка даже для Воина.

– Но не для Создателя же? Где, кстати, Алеард?..

Мы с Авериной взвизгнули, остальные хором ахнули – почти бесшумно, но ощутимо для внутренних энергий, на самую большую ветку приземлился тигр. Откуда он появился, сказать сложно, но скорее всего не из Промежутка. А еще все сразу поняли, что он действует один, и не ради наживы, а просто чтобы попробовать и убедиться.

Зверь удобно устроился на ветке и посмотрел на нас хитро и весело. Глаза его, конечно, выдавали, но издалека животное могло показаться вполне обычным, только очень крупным. Прекрасная полосатая шкура, широченные лапы с когтями весьма внушительными, длинный хвост…

– Это что за киса? – поднял брови Ойло. Я запоздало вспомнила, что про дар Алеарда никто кроме меня не знает. Хорошо. Так даже интереснее, тем более что мужчина не торопился менять облик на человеческий.

– А вы угадайте, – хмыкнула я.

– Собственно, методом исключения можно установить, что это и есть наш Творец, – широко улыбаясь, сказал штурман.

– Вот так сюрприз! – воскликнул Эван. – Я бы и не подумал, что Алеард Зверь. Это и правда он?

– Да. Ты пришел воровать или желаешь к нам присоединиться? – спросила я. Непривычно было смотреть на его большую полосатую морду, но глаза-то оставались прежними!

Тигр склонил голову на бок и произнес четко и звучно:

– Мряв!

– Это означает «конец игре», – рассмеялся Ойло. – Потому что втроем они уж точно ни единой ленточки не отдадут.

Мама с папой взяли с собой Карину, а та прихватила жениха. Я со слезами на глазах обняла родителей, но сестре лишь пожала руку. Она снова смотрела на меня с недоверием, словно сомневалась, нормальная ли я. В самом деле, вдруг мы принесли из иных миров какую-нибудь заразу? К тому же если изменилась я, это не значило, что и остальных ждали перемены.

Ну вот как родные люди могут быть такими разными? С той же Авериной не приходилось обдумывать каждое слово, мы беседовали и радовались общению. Я вспомнила свои прежние ощущения и улыбнулась, заставив Карину удивленно поднять брови. Путешествия и накопленный опыт дали о себе знать – теперь во мне не осталось ни детских обид, ни страхов. Я осознала одну важную вещь: прежде я постоянно стеснялась себя настоящей, пыталась угодить всем и каждому, переживала чужие обиды как свои и металась от одного чувства к другому. Теперь же была абсолютно спокойна и целостна, а потому – свободна. Какое великолепное чувство!

– Ты здорова, Фрэйа? – спросила сестра на всякий случай.

– Я похожа на больную? А… наверное, тебя смущает мой дар, – и раскрыла ладонь, на которой жила маленькая яркая радуга, сотканная из воздуха. Я научилась делать ее благодаря Аверине. – Мы все абсолютно здоровы, хотя не так давно бились с одним могущественным темным странником. Я расскажу, если вы готовы выслушать.

– Это важно? – спросил папа. Непросто, живя мирно и спокойно, слушать истории о битвах и потерях, но я должна была сказать правду.

– Под угрозой все Изначальные миры, включая Землю. Так что да, дело первостепенной важности.

– Ладно. Вам виднее, – кивнул папа. – Если это столь масштабная угроза, ее непременно нужно обсудить.

– Можно созвать мысленное собрание, – предложила мама. – Если найдем того, кто вместит несколько поселений.

Она говорила о человеке, который обладал достаточно прочным сознанием, чтобы принять на себя роль ведущего и впустить мысли остальных, направляя и оберегая их.

– Как думаешь, так будет лучше, чем выступать перед толпой? – спросила я Алеарда.

– Однозначно.

– У нас в округе давно нет человека, который мог бы вместить пару сотен человек, – напомнила Карина.

– Алеард сможет, но он и правда не местный, – улыбнулась я.

– Запланируем это на завтра, – кивнул капитан.

Родители переглянусь. Алеард нравился им, этого нельзя было не почувствовать, но они почему-то робели перед ним.

– Вы уже присматривали место для дома? – спросила Карина.

Именно в этот миг я поняла, что не останусь. И не из-за сестры, а потому, что время пришло. Пора было принять это решение, ведь оно крепло во мне уже очень давно. Не потому ли были эти рисунки других миров? В этом ли причина отчужденности? Я знала, что смогу любить и оберегать семью на расстоянии, и они простят меня за выбранную судьбу.

Наверное, Алеард ощутил мою решимость тотчас. Он покачал головой:

– Мы ненадолго вернулись, и не будем жить на Земле.

– Ой, – растерялась мама. – Фрэйушка… Как же так? Вы нашли для себя другой мир?

– Да, мам. Он станет нашим новым домом. Ты не переживай, мы будем часто видеться.

– Но разве так можно? – удивился жених Карины, Виктор. – Вы говорите об опасности и покидаете нас так скоро!

– Миры связаны, к тому же у Земли есть своя защита. И мы не уходим навсегда, – ответила я. – Вы и сами можете узнать Промежуток, открыть в себе дары и научиться владеть ими.

– Пожалуй, именно так и нужно поступить, – неожиданно согласилась Карина. – Вы же подробно расскажите, что нужно делать?

Я удивилась ее настрою, но в тот же день мы собрали людей – всех, кого смогли – и Алеард со спокойной уверенностью открыл для них свои мысли. Спустя сутки вся страна была в курсе событий, и новость распространилась на материки и острова. К комплексу потянулись люди…

Как ни хотелось нам поскорее попасть на Трогию, а пустить все на самотек было нельзя. Теперь Аверина, Алеард и я, Ойло, Эван и Рута давали уроки по бродяжничеству, а остальные ребята помогали всем, кто хотел коснуться Промежутка. Пришлось позвать на подмогу друзей из Архъялв. Особенно здорово помогал Айман. Его дар Учителя смягчал дары, а Кристиан в свою очередь метался от одного Промежутка к другому, уча людей осторожности и внимательности.

И вот в один из дней в гости пришли те, кого я не ожидала увидеть. Марк и Габриэль появились неподалеку от дома, где мы жили с Алеардом. И вместе с ними пришли два Хранителя, Бури и Цахтал. Я, правда, слегка запуталась в именах, потому что Марк звал его Кервелом. Однако суть была в том, что оба создания готовы были помочь нам попасть на Трогию.

– Время пришло? – хмыкнул Ойло. – Что-то долго оно шло.

– Мы не собирались покидать Перуну так скоро, – сказала Габриэль. – Но сейчас самый благоприятный миг.

– Нужно сказать остальным.

Я обрадовалась возможности покинуть комплекс. Мы и так каждый день, выбиваясь из сил, усмиряли буйных молодых балбесов, жаждущих ринуться в иные миры. Многим едва исполнилось шестнадцать, и они воспринимали путешествия как игру. Теперь груз ответственности за землян должен был лечь на плечи Санады, Евы и Эдмана, а нам предстояло, познав силу, научиться защищать Изначальные миры. Вот только пожелает ли Трогия открыться?

Все та же компания собралась в Промежутке Кристиана: он и Ава, Эван и Рута, Ойло, Марк с Габриэль, и мы с Алеардом.

– А что же Хранители? – спросил Эван.

– Они обещали прийти, – сказал Марк, и одновременно с его словами неподалеку возник зверь-дракон. Следом за ним, опоздав на мгновение, появился Бури.

Они были разными – Цахтал-Кервел темен, рогат и шипаст, и, если бы не глаза, выглядел устрашающе, Бури светел и воздушен, как и всегда.

– Приветствую, – улыбнулся дракон. – Думаю, нам не стоит терять время. Враг близко.

– А? – нахмурился Ойло.

– Вопросы потом, достойный сын черной земли, – сказал дракон. – Вам придется довериться нам, или кое-кто другой воспользуется мгновением

– Уж не Арон ли? – сказал Крис.

– И он тоже, – ответил Бури. – Но зовущий себя Первым пришел не один, а вы еще не готовы для новой битвы.

– Ты говорил, что первое прикосновение к закрытому миру болезненно, – напомнил Алеард.

– Это так, но не для всех. Я не могу обещать, что будет приятно, но никто не получит ран. Вы готовы?

Все кивнули вразнобой. Дракон с Бури взмыли в небо и разделились. Где искать камень запретного мира? Бури мысленно указывал путь, и мы долго шли вдоль берега, через мелкие лагуны и крепости сверкающих скал. Наконец вокруг не осталось ничего, кроме песка.

– Пустыня в моем Промежутке, – тихо сказал Крис. – Печальное зрелище. Там, у воды, я слышу дыхание звезд и шепот камней. Здесь даже ветра нет.

Бури опустился на одну из дюн, и мы, оказавшись на ее верхушке, увидели вдалеке маяк.

– Интересно, – пробормотал Ойло.

Я не успела спросить его, что он имеет в виду.

– Это – вход в Трогию, – сказал дракон. – И скоро появится страж.

Мы подошли совсем близко, когда знакомый пестрокрыл выступил из арочного проема.

– Вы вернулись, – сказал он. Внимательным взором окинул Хранителей и кивнул: – Значит, темный дух отправлен в Пропасть.

– Почему ты уверен в нашем успехе? – сощурился Ойло.

– С вами пришли оберегающие. Они бы решились на это, только если подопечным сопутствовала удача.

– Везение тут ни при чем, мы едва не погибли, – сказал Алеард. – Наша договоренность в силе, или требуется что-то еще в качестве доказательства серьезных намерений?

– Только обещания, что вы будете беречь Трогию, как я берег ее.

– Кто ты? – спросила Рута. – Призрак или носитель вируса Промежутка?

– Я – память. Хранитель Трогии погиб давным-давно, задолго до тех Циклов, что исчисляют атальмы. На самом деле их было куда больше, чем семь, но сейчас и правда настал решающий миг для миров, Промежутка, Пропасти и того, что извне. Если темным достанется хотя бы один изначальный мир – они победят, и тогда хаос воцарится вокруг нас. Конечно, сильные миры создадут барьеры, и жители их не пострадают, но что станет с другими, не заслуживающими подобной участи? Перуна, Ибиза, Шиой, Цевра, Белва… Они падут и будут разграблены. Сердца планет поглотит тьма. Черные рынки станут процветать, и станет невозможно укрыться в Промежутке, ибо он больше не будет крепостью.

– К чему ты ведешь? – спросил Эван.

– Вы не должны полагаться лишь на счастье, не должны прятаться. Могу пообещать вам мир и покой в ближайшие годы, но не бросайте тренировок, ширьте границы духа, развивайте дары. Трогия примет только воинов, готовых сражаться за мир и процветание для всех. Лентяи и трусы ей не нужны.

– Странные намеки для того, кто знает жизни этих людей, – сказал Бури. – Хотя бы один из них на своем пути смалодушничал, отступил, бросил в беде друзей?

Зверь взмахнул крыльями и поднялся на верхушку маяка.

– Поначалу все люди хорошие, – ответил он с верхотуры. – Прежние троги тоже не собирались покидать родину.

– Почему же ушли? – нетерпеливо спросил Ойло.

– Были вынуждены.

– Расскажи, – потребовал Цахтал. – Они имеют право знать.

Пестрокрыл кивнул, но не поспешил спуститься. Почему-то ему было необходимо это расстояние.

– Они не справились с ней, не совладали с силами стихий. Трогия такая, какая есть, она не может погасить свое пламя. Бывают года, когда костер ее сердца разгорается до самого неба. Так случилось и много сотен лет назад. Этот огонь постепенно заполнял земли, воды и добрался до мест, где селились люди.

– То есть она сама прогнала их?

– Она не хотела никого губить. Ей нужно было доверие. Люди понимали, что жар нужно перетерпеть, но не смогли. Они сдались.

– Неужели он был настолько жесток?

– Почва сохла, растительность погибала, старые деревья засыпали вечным сном. Звери пытались спрятаться, и стадами уходили на край земли. Даже камни умирали.

Меня до глубины души возмутил его безразличный тон.

– Голод, адский жар, погибшие дома – и ты винишь трогов в том, что они пытались спастись? Сколько они терпели? Год, два? О, боже… – вдруг дошло до меня. – Все не так. Мы пошли вслед за ложью! Троги не предавали родину, это она предала их!

– Ты не понимаешь, Радуга. – Зверь стремительно прянул вниз и шагнул ко мне. – Если бы она сбила ритм, то погибла бы окончательно!

– Но они всего лишь хотели переждать в другом мире! Что в этом плохого?

– Они забыли, кто они. Забыли, что сила Трогии не в ней самой, а в людях, которые связаны с ее огнем. Без людей она спит тяжелым сном, и чем больше лет проходит, тем крепче кошмар. Троги не вернулись. Они боялись, что их дети сгорят в пламени взбесившегося сердца. Если хотя бы один рискнул ступить на ждущую землю…

– Неужели за века не нашлось такого человека? – недоверчиво спросил Кристиан.

– Все они провалили мои испытания. Я не собирался пускать кого ни попадя.

– То есть мы подвергаем себя риску быть испепеленными и обвиненными в предательстве за то, что спасаем своих любимых? – нахмурился Эван.

Зверь вздохнул.

– Ваши чувства для меня как пустота, но я стараюсь понять. Вы мыслите узко, а я вмещаю вечность. Трогия не жестока, наоборот, ранима и добра. И она забыла былые обиды. Но поймите, для нее лишиться людей – все равно что остаться без сердца. Троги копили это пламя, не отдавая никому, потому оно разгорелось и поглотило их родной мир. Если бы они научились делиться силой, не случилось бы засухи. Если бы они отдали часть тепла другим мирам, Ацура бы справилась с темнотой и холодом черного войска… В том, что Трогия одинока, и ее вина. Но и люди виноваты тоже.

– Подытожим, – подал голос Марк. – Планета хочет, чтобы ее силу распределяли правильно, и, если этого не будет, она сбивается с ритмов и начинает губить все живое.

– Да.

– Она не может спасти тех, кто ей дорог, ибо они сами – причина собственной гибели.

– Да.

– Зачем же ты путаешь нас, зверь? Получается, это не предательство было, а ошибка.

– А троги знали, что не смогут справиться с пламенем? Кто-то мог подсказать им, как правильно распределять силу? – спросил Алеард.

– Трогия пыталась говорить с ними языком природы, посылала огненные облака и горячие дожди. Она указывала на карте места силы, что нужно перенаправить, взращивая там гигантские деревья, создавая горы, что протыкают небо. Но люди не понимали, не хотели видеть.

– Это правда?

– Да, – вздохнул пестрокрыл. – И все же она винит себя за то, что не сумела объяснить.

– Значит, Марк прав, – сказал Кристиан. – Иногда, чтобы понять, нужно ошибиться.

– Серьезное это дело, говорить со стихиями, – проворчал Ойло. – Не мне судить, но если они не пришли к пониманию, значит, плохо старались.

– Поначалу троги не придавали значения природным аномалиям. Тогда планета была открыта для всех, и многие хотели урвать себе кусочек. Но брать следовало в правильных местах, понемногу, а не грабастать горстями. Многие тогда, перенасытившись энергиями, не совладали с собой. Среди них были и темные странники.

– А когда родился ты? – спросил Солнечный.

– После того, как последний человек покинул сгорающую планету. Я был ее гневом, затем печалью. Сейчас я – надежда.

– Трогия все еще пылает?

– Нет. Планета залечила раны. Она ждет вас. Я лишь хотел, чтобы вы поняли, как трудно бывает начинать заново.

– Ты хотел запутать их, – вдруг усмехнулся Цахтал. – Потому и противоречишь сам себе. Ты проверяешь их, как это делаю я, тем самым помогая выбрать ту или иную сторону. Зря люди думают, будто выбор – это плохо. Вся наша жизнь состоит из предпочтений.

– Это верно, – улыбнулся Ойло. – Например, что надеть или съесть. Или к кому примкнуть. Но что-то у меня после твоего рассказа поубавилось энтузиазма.

– Ты передумал идти на Трогию, сын пламени?

– Ну уж нет. Просто вдохновения не стало. Я даже представлять не буду, что может ждать нас там.

– Вместо красоты – каменные пустоши, – сказала Аверина. – Даже если Трогия излечилась, успела ли она зацвести?

– Вы увидите, – сказал пестрокрыл. – Войдите внутрь маяка, и сами решите, называть ли ее новой родиной.

Первым вперед двинулся Ойло, следом за ним – мы с Алеардом.

– По одному, – предупредил пестрокрыл. – Но не бойтесь, вы не потеряетесь. Трогия уважает чувства и бережет любовь и дружбу прежде всего.

Я шагнула вслед за Алеардом во тьму, и показалось, будто землю вытянули из-под ног. Бамс! – и шлепнулась на что-то твердое, и непонятно было, что это за место такое: меня окружала гулкая влажная темнота. Так чувствуешь себя под землей, в огромной норе. Сначала я предположила, что это колодец, однако камнем не пахло. Я пробовала звать Промежуток, но он молчал. А потом, совершенно неожиданно, меня мягко подняло в воздух и куда-то понесло. Как на аттракционе – медленно забираешься наверх, чтобы резко с огромной скоростью обрушиться вниз. Я ахнула, но ухватиться было не за что, и пришлось свернуться в клубочек. Хуже всего, что вокруг по-прежнему было темно. Если бы я видела, куда лечу, не было б так жутко.

Через мгновение после этой мысли отовсюду хлынул свет. Я зажмурилась, но вскоре смогла открыть глаза и поняла, что не падаю вниз, а несусь вверх сквозь опутанный белыми искрами черный туннель. Иногда меня обрушивало в какие-то цветные прорехи, и я визжала. Непонятно только, от восторга или от страха.

Сияние просочилось сквозь кожу, искры коснулись ресниц, словно теплые угольки… и знакомые руки обхватили меня, удерживая на прохладной влажной земле. Алеард. Песок. Шум волн. Я открыла глаза и застыла.

Небо и правда было особенным. Оно не сияло радугой, как альтанское, и не поражало размерами Лун, как атальмское.

Оно горело. Спутники прятались высоко в черноте, а над водой парила громадная, через все небо, туманность Орла. Его левое крыло было красно-рыжими, правое – темно-фиолетовым с серебром, а туловище и хвост – лазурно-розовыми, и казалось, что на землю до горизонта падает вуаль из пылающих перьев. Вспыхивали и дрожали цветные дымки, и их мерцание пронзали белые искры звезд. Под левым крылом пряталось самое яркое скопление и еще одна маленькая туманность шарообразной формы. Великанская птица словно охраняла своего птенца, пока еще не вылупившегося. Темный океан был подсвечен сиянием орлиного тела, и накатывающие волны несли светящиеся крупинки каких-то крошечных существ. Мрак и многоцветное пламя, свет звезд и таинственный взгляд двух темных лун – бесподобное зрелище! Мы словно купались в волшебстве.

– Как сон, – прошептала я. – Нигде не видела подобного. Даже на Альтании туманность не так огромна. Я как будто глотаю этот небесный свет… Ты чувствуешь?

– Что-то дрожит внутри, – тихо сказал Алеард.

– И плакать хочется.

Мы присели на песок. Берега не были похожи на тропики – ни одной пальмы поблизости, только раскидистые деревья с шестипалыми листьями и скалы вроде тех, что в Промежутке – затейливые, с изломами, изгибами и дырами. Длинный пляж с белым песком – ни следов, ни строений. Ветер приносил неведомые ароматы, и хотелось поскорее найти уютное место и начать его обживать.

– Вот такая магия, – улыбнулась я. – Зря мы переживали.

– Сходим, поглядим, что к чему?

– Да. Через несколько минут. Уж больно тут красиво.

Алеард рассмеялся и обнял меня за плечи, привлекая к груди.

– Это наш дом.

– Это наш мир, – прошептала я, и тревоги ушли, оставив только жажду скорого счастья.

Да, я была счастлива.

Глава 35

В себя мы пришли наутро, когда теплые лучи припекли головы. Небо из розового стало голубым, а потом лиловым. Уходить с берега никуда не хотелось.

– Вот так поспали, – смешно щурясь, произнес мой милый лохматый супруг. – Я давно так не вырубался, да еще на песке…

– А я – на тебе. Такое ощущение, что мы лежали как бревна, не двигаясь всю ночь.

– Как будто нас выключило и включило, – кивнул Алеард. – Знаешь, а здесь славно. Может, и не придется искать ту долину, о которой я грезил.

– Я бы хотела ее увидеть все равно. Мы можем выбрать, так ведь?

Алеард улыбнулся.

– Да. Не хочешь искупаться?

– С радостью.

Осторожничать не было смысла. Вряд ли кто-то появится внезапно, ускользнув от энергетического ока Алеарда. К тому же я с необычайной ясностью ощущала дар, а чувства всегда предупреждали о приближении людей.

Я разделась первой и плюхнулась в прохладные воды. Настроение было чудесным, словно и не было тревог и печалей. Страхов тоже не осталось, и я наслаждалась приятным предвкушением. Мы плавали долго, то обгоняя друг друга, то ныряя и балуясь под водой.

Когда оба устали, выбрались на отмель, позволяя солнцу припекать мокрые тела. Наконец-то можно остановиться, оглянуться и осознать пройденный путь. Я так долго ждала это чувство покоя и благости!

– Задумалась?

Алеард поднял меня на руки и медленно понес вдоль берега.

– Мне так легко и мирно давно не было, – сказала я, обнимая его за шею и прижимаясь покрепче.

– Наверное, так и ощущаешь дом.

– Да. Хотя не могу представить похожие чувства без тебя.

Я поцеловала его в шею, и мужчина улыбнулся.

– Теперь я хочу повторить те каникулы, что были у нас на Перуне.

– Значит, это наш личный пляж на какое-то время?

– Да. Более того, я вижу и кое-что, подходящее для временного жилища.

Большое здание чуть дальше по берегу. Архитектура его была необычной, но нам понравилась сразу. Совсем как мы на Тасуле, скульптор использовал скалы, вот только сделал это с большей фантазией.

Разрозненные глыбы были соединены меж собой прозрачными переходами, внутри камня виднелись комнаты и коридоры, а на самом верху было что-то вроде бассейна, но непростого, а многоуровневого. Судя по всему, дом создавался Исполнителем, потому как он хорошо сохранился, хотя и был заполнен песком, камнем и ветром.

– Туда?

– Да. Чувствую приятные энергии, – отозвался Алеард. – Особый дом в особом месте.

Мы поднялись по лестнице и открыли прозрачные двери. Приятная пустота владела удивительным зданием, на каменном полу узорами лег белый песок и россыпи ракушек.

– Кажется, это место «плавает» во время прилива. Погляди, вода все ближе подступает, скоро зальет первый этаж.

– Забавно! Поднимемся выше?

– Хочешь обследовать?

– Непременно.

В коридоре обнаружилось несколько старых разрушенных лодок, сваленных кучей. На втором этаже почти ничего не сохранилось, только одиноко стоял в углу огромный запертый шкаф.

– А вот это уже интереснее. Откроем? – улыбнулся Алеард.

– Можно попробовать. Надеюсь, прежние владельцы не обидятся.

– Скорее обрадуются. У меня такое чувство, что его нарочно сделали прочным. Хотели сохранить все, что внутри, в целости.

– Сколько же он здесь стоит?

– Хм… долго. Очень. Пару Циклов точно.

Алеард тронул гладкие дверцы. Ни ручек, ни видимых замков. Просто сейф какой-то!

– Знаешь, я с некоторых пор не вижу смысла в ключах.

Он провел ладонью по дверце, и она медленно отворилась, а, точнее, отъехала в сторону. Мы нетерпеливо подались вперед и увидели, что на полках аккуратно разложены многочисленные предметы.

– Осторожно, – сразу сказал Алеард. – Они напитаны энергией. Лучше пока не трогай, а то больно будет.

Я оглядела вещи. Простая фарфоровая чашка; амулет из белого металла – затейливо сплетенные линии, похожие на гнездо, и малюсенькое перышко в его центре; книжка в темном переплете; брошь в форме барса, несущего в пасти большую звезду; кусочек красивого камня с искрящейся желтой сердцевиной; золотая булавка с нанизанной жемчужиной темно-фиолетового цвета; серебряный перстень с пестрокрылами, несущими в когтях какой-то чудный самоцвет – во мраке камня целая сияющая маленькая галактика; небольшая, толстая, грубо обструганная палка; кожаный черный браслет с металлическими бляхами, на каждой из которых была вырезана какая-то сценка – явно мужской, но сделанный красиво; кровавая бусина-капля; наручные часы с единственной стрелкой, на металлическом браслете, наверняка тяжеленные; кожаный ремень с пряжкой в виде какого-то неизвестного мне символа; пара стоптанных ботинок; простой карандаш на веревочке; компас; кусок темной ткани – то ли платок, то ли повязка на голову; крошечный молоточек с гравировкой в виде зигзагов на ручке; какая-то трубка, похожая на подзорную; очки – одно стекло белое, другое черное, а на самой нижней полке – исписанный лист бумаги.

Алеард наклонился и осторожно взял его.

– Если ты друг – не бойся, – прочитал мужчина. – Врагу же лучше уносить ноги.

– Знать бы еще, что для писавшего значит дружба.

– Думаю, то же, что для нас. «Белым по Белому написан урок. Тот, кто постигнет – откроет замок. Каждому светлому из двадцати свое продолжение нужно найти». Хм. Ты что-нибудь поняла?

– Неа. Кто такие белые и почему их двадцать?

– Предположим, это бродяги.

– Наверняка.

– И эти вещи принадлежали прежним трогам, которые зарядили их магией Промежутка.

– Тронешь не то, что тебе предназначено – и кранты?

– Фрэйа, а ведь и правда! Но кто вправе и по каким признакам может забрать себе одну из вещей?

– Не знаю. Там больше ничего не написано?

– Ни слова. Оставим пока, вместе потом разберемся.

– Ты прав. Мы еще не были на крыше!

Алеард закрыл шкаф и снова взял меня за руку. Биться над загадкой сейчас совсем не хотелось. Мы отправились на крпышу.

Бассейн был пуст и порос упрямыми стелющимися растениями. Они цвели и приятно пахли, к тому же плодоносили мелкими красными ягодами.

– Это растение называется мулль, – тотчас сказал Алеард. – Ягоды съедобны, но каковы на вкус – не знаю.

– Здорово с тобой путешествовать – и согреешь, и накормишь, – хитро улыбнулась я.

– Могу и еще как-нибудь услужить моей малышке, – усмехнулся он.

Я давно не краснела, и это было почему-то приятно.

– Нарвем ягод, найдем укромное местечко…

– У меня в рюкзаке есть одеяло.

– Но нет рюкзака.

– Забрать его не проблема.

– Не хочу отпускать тебя.

– А я и не уйду. Трогия, как и некоторые другие миры, позволяет призывать вещи.

– О, здорово! А как это делать?

– Представь свою сумку и реши, что она тебе сейчас необходима.

– Решаю! Сумка, иди ко мне!

Алеард рассмеялся, и его рюкзак шлепнулся поблизости. Мой с небольшим запозданием неуклюже упал в бассейн. Через несколько минут мы уже свили гнездышко возле стены и лакомились ягодами. Их вкус было сложно описать, а соком они брызгались дай боже. К тому же окрашивали в красный все, до чего «дотекали», пальцы в особенности.

– Вот он, мой макияж. – Я выпятила ярко-алые губы. – Как тебе, нравится? Могу еще щеки подрумянить.

Алеард склонился и поцеловал меня.

– Не стоит, замажешь веснушки.

Я отложила остатки завтрака и удобно села мужчине на живот.

– В одном из миров между мной и моим работодателем случился жаркий спор. И, знаешь, в итоге меня уволили.

– За то, что пререкалась? – спросил он, мягко поглаживая мои ноги.

– Нет. За отсутствие косметики.

Алеард хмыкнул, и его пальцы начали ловко расстегивать пуговицы на моей рубашке.

– А однажды, – продолжила я, щекотя его живот, – мне пришлось изваляться в грязи, чтобы насекомые не сожрали заживо.

– О, – явно поглощенный процессом, весело отозвался Алеард. – А я как-то раз попал в Промежуток при параде, а в ином мире выпал голышом.

– Ужас! Место-то хоть пустынное было?

– Неа, обычная городская улица. Улепетывал, прикрываясь рюкзаком.

Мы рассмеялись, и я прижалась к нему обнаженной грудью.

– Я бы закрыла тебя вот так.

– Это каждый раз сладко, – тихо сказал он. – Чувствовать твое тело.

Шутки закончились, мы оба были серьезны и нетерпеливы.

– Поэтому мне сложно с тобой тренироваться – я сразу думаю о том, как приятно лежать обнаженными.

– Просто лежать?

– Нет, – шепотом отозвалась я, и Алеард перевернул меня на спину, чтобы продолжить раздевание и все, что оно обещало...

Чуть позже, когда мы стояли на крыше и любовались видом, вдали показалась знакомая фигура.

– Ойло.

– Он самый. Я даже отсюда вижу, как счастливо он улыбается.

Трог шел по линии прибоя и был мокрым до самой макушки. Судя по всему, купался прямо в одежде. Руки в карманах, походка легкая, почти вприпрыжку, одного ботинка нет. Мы рассмеялись, а потом Алеард коротко свистнул. Ойло почти сразу понял, куда смотреть, и быстро добрался до здания. Правда, через первый этаж ему пришлось проплыть.

Мы обнялись, наплевав на сырость.

– Небо видели? Просто чудо! Я глаз не мог оторвать, так и ходил до утра, любовался. А там дальше по берегу что творится?

– Что?

– Жуткие скалы! Над самой водой нависают как пасти, и океан просто безумен. А на горизонте едва маячит какая-то вышка.

– Маяк.

– Точно! Маяк маячит! – рассмеялся Ойло. – Позовем остальных?

– Тук-тук, – раздался голос Кристиана. – Остальные сами пришли, то есть приплыли.

Постепенно подтянулись все, и мы принялись бурно обсуждать увиденное. В самый разгар беседы на крышу приземлился Бури. Он сразу спросил, где бы мы хотели жить.

– Можно подумать, мы Трогию как свои пять пальцев знаем! – язвительно сказал Эван, и зверь рассмеялся.

– Я покажу все то, что достойно выбора, а вы, побывав в этих местах, примите решение.

– А где Кервел? – спросил Марк.

– Он ощупывает Трогию на предмет темных дыр – это искаженные куски пространства, опасные для путешественников. Прежде их здесь не было, но за десятилетия одиночества вполне могли появиться.

– Опасные чем? – спросила Габриэль.

– Непредсказуемостью. Если тебя засосет – выпасть можешь где угодно, даже внутрь камня переместиться или на дно океана.

– Ужас какой! – Рута всплеснула руками. – И мы о них до сих пор не знали?

– Вы многого не знаете, – спокойно отозвался Бури. – Но эти дыры – редкость. Чаще всего они появляются на местах, где прежде были кладбища или случались битвы. Они как порталы для душ, которые не могут найти выход из этого мира самостоятельно. Живым в таких местах делать нечего.

– Но люди любят навещать могилы, – сказала Габриэль. – Многие, по крайней мере. У нас-то после смерти сжигают.

– Могила – лишь последнее убежище тела. Неправильно придавать тлену большее значение, нежели бессмертной душе.

– Ни разу не видел красивого кладбища, – сказал Ойло, – но в сотнях миров сотни разных культур. Где-то культ смерти важнее самой жизни.

– И все же вы не найдете человека, которому кладбища пришлись бы по душе, – сказал Бури. – Конечно, если это нормальный человек. Вокруг них витают тяжелые энергии, и, скапливаясь, они образуют дыры. Также прорехи могут появиться над водой, в местах, где на дне много затонувших кораблей. В общем, везде, где когда-то гибли люди.

– Или где они оказались после смерти. Ясно, – сказал Эван. – На Трогии много таких мест?

– Много тысячелетий назад здесь шли войны. Земля подолгу хранит память, особенно если она связана с жизнью и смертью. Мы не хотим подвергать вас ни малейшей опасности.

– Потому что всех сберегаете для битвы? – усмехнулся Марк.

– Да, и поэтому. Но еще потому, что в этом мое предназначение, и я испытываю подобие радости, помогая вам.

– Печально как-то испытывать подобие, – сказал Ойло. – Вот если бы ты наслаждался процессом всецело…

– Возможно, я научусь со временем, но давайте уже начинать поиск.

– Торопишься? – спросил Алеард.

– У меня много дел, – кивнул Бури. – За всеми Открывшими путь присмотр нужен.

Больше никто ни о чем не спросил. Мы встали кругом него и взялись за руки. Тотчас перед глазами возник потрясающий вид: бескрайние лавандовые поля и небольшие рощи розовых цветущих деревьев, озера-кругляши и витая змейка реки. Почти что Земля, только небо выдавало иной мир.

– Это сердцевина среднего материка Трогии. Всего их три: Одла, Дуон и Тана. На полюсах множество разрозненных островов, но их показывать не буду, это обитель ледяных драконов.

– Что? – почти одновременно воскликнули мы с Ойло.

– Неужели ты научился шутить, Бури? – спросил Крис.

– Это правда, и они, хотя и дружелюбны, могут жить только средь вечной зимы. Вы и сами побываете там и все увидите, поэтому вопросы излишни.

– Ты и правда спешишь, – усмехнулся Алеард. – Прежде был рад поболтать.

– Простите, друзья, но время для моих подопечных дорого. Когда здесь прекрасный день, кто-то далеко переживает жуткую ночь.

– Мы поняли, – посерьезнел Алеард. – И готовы внимать твоим мыслям.

Не прерываясь, Бури принялся показывать Трогию. Я порадовалась, что у нас много времени для путешествий – в этих местах хотелось непременно побывать.

– Замок Огий над шепчущим водопадом, маяк Альерма на кривых скалах, розовые пустоши Кариллы, дутые холмы Лейской долины… Красная впадина и заброшенный город Златов…

Он говорил, а перед глазами проносились воистину фантастические пейзажи. Я, привыкшая к удивительным реальностям, сейчас не могла скрыть восторженного трепета и… страха. На Трогии все было каким-то необъяснимо глубоким, ярким, гулким. Она обостряла каждое чувство и умножала не только силу, но и жажды. Не так, как Альтания, хотя похоже. Едва оказавшись под сияющими звездно-туманными небесами, я захотела есть, пить, спать и много чего еще. И все это одновременно, будто меня долго не было в теле, словно цельную себя я ощутила лишь сейчас.

Трогия была удивительной. Чего один только замок стоил. Строили его на века, и лишь в некоторых местах искрящийся серебристо-серый камень стен был подпорчен. Он был построен на скале над стремительным безмолвным потоком, и крытые галереи шли до самого края обрыва, а с  балконов наверняка открывался впечатляющий вид. Скалы, что в изобилии прорезали долину, Бури назвал Шатровыми. Они арками укрывали леса и озера, но благодаря многочисленным дырам не задерживали свет и влагу.

– Вы можете жить там.

Он предлагал один за другим варианты, и я улыбалась. Интересно, что понравится остальным?

– Роща Роз здесь неподалеку, кстати, – сказал зверь. – И Буковые острова. А еще долина Семи озер. Можете начать с них или, наоборот, с далеких мест. Я дал вам карты, не потеряетесь. Кстати, в замке можно найти много интересного. Оружие и книги сохранились до сих пор.

Он склонил голову.

– Есть ли какие-то особо важные вопросы?

Их не было, но когда Бури исчез в пелене Промежутка, я вспомнила про шкаф.

– Сами разберемся, – решил Алеард. – Но позже. Давайте для начала решим, куда отправиться. Времени много, и на Тасуле без нас справятся.

– Можем позволить себе пару недель отпуска, – сказал Крис.

– Или недельку хотя бы, – кивнул Эван.

– Думаю, не меньше месяца, – сказал Алеард.

Ошибались все. Трогия своими чудесами поймала нас в ловушку. Первым делом мы отправились в замок Огий над водопадом, где зависли на целую неделю. Прежде я относилась к подобным сооружениям с настороженностью, думая, что они бесполезны и требуют особой заботы, но мнение свое изменила. Во-первых, в замке был водопровод, и не какой-нибудь гнилой, а действующий, с водой из глубинных скважин! Во-вторых, планировка огромного здания была безупречна, и создавали его не для трудов, а для отдыха. Я бы назвала это место и не домом вовсе, а садом, потому что комнаты чередовались с открытыми зонами, где самостоятельно росли многие деревья, кустарники и цветы. В-третьих, там не было холодно и сыро. И, в-четвертых, любоваться водопадом и окрестностями хотелось вечно. К тому же библиотека с ее богатствами, хотя и пострадала от времени, многое могла подарить. В частности, так необходимые нам карты.

– Ребят, если здесь все такое красивое, нас ждут муки выбора, – сказал Кристиан.

И он оказался прав. Позже, когда мы (уже на лошадях и с некоторым количеством вещей) узнавали Дуон, к нам присоединились Алекс с Дилой и Олан с Катой. Трогия пустила их не сразу, зато сразу стало понятно: они останутся насовсем.

– Именно так я и представлял себе дом, – сказал Олан. – Здесь все такое воздушное!

Мы приближались к Красной впадине, которая была отмечена на карте почти правильным кругом.

– Не ущелье и не овраг… не пойми что, – сказал Эван.

– Непонятно, зачем Бури предлагал возле него поселиться, – кивнула Рута. – Такая вмятина в земле – откуда бы посреди равнины?

Вокруг было красиво – леса и поля, все цветет и благоухает, однако это было привычное великолепие. Мы увидели удивительное место с одного из холмов. Это была впадина в земле диаметром около пяти километров и высотой примерно метров триста. С каменных стен рушились водопады, образуя в земной дыре большущее озеро. Ближняя его часть была ясно-голубой, а дальняя – красной. В центре озера расположился огромный остров гектаров на сто. Он весь цвел, на западной оконечности был длинный песчаный пляж, а поляны в некоторых местах отлично подошли бы для постройки домов.

– А, теперь ясно, – улыбнулась Рута. – Здесь и правда здорово.

Но здорово было не только на острове, на который мы смогли попасть из Промежутка. Синие с фиолетовым горы Уберг, чащи, названные на карте Шепчущими, где росли стройные черные гиганты – не сосны и не кедры, с иголками длиной в человеческий рост, или потрясающие Лавовые скалы – черные с узором из красно-желтых наростов.

К концу второго месяца мы уже летали на самолете, созданном Кертисом, и неплохо изучили географию Трогии. На Одле было прохладно, и преобладали хвойные леса. А еще там в изобилии росли всяческие коренья, заменяющие фрукты. Горы и водопады, и одна громадная пустыня – Варам-Дара, а на побережьях – утесы высотой в несколько сот метров, пещеры глубокие и запутанные, пляжи широченные и пустые. В этом была особенность Трогии – все заметное, захватывающее, огромное. В чащах обитали «звездные» медведи – в черных шубах с белыми крапинками, звери раза в полтора больше земных, а еще катабры – кошатины куда крупнее львов, белоснежные, голубоглазые и с длиннющими хвостами. Впервые встретившись с этим прекрасным зверем, мы хотели было отступить, но уже через несколько секунд поняли, что животные Трогии не боятся человека и не воспринимают его как добычу. Они хотели общаться, и были любопытны и настойчивы. Птицы садились на плечо, словно так тому и следует быть, звери поменьше барсуков, но тоже черно-белые, шли по пятам, смешно принюхиваясь. Прыгучие красные белки приносили шишки с изумительно вкусными орехами с верхушек деревьев, а гиганты вроде медведя останавливались неподалеку, тщательно нас изучая.

Мы старались не лезть к ним, вели себя спокойно и не прокладывали дорог. Когда чаща становилась слишком густой – поворачивали назад. Природу Трогии – изобильную, интересную – хотелось беречь. Сколько ягод мы нашли, как много разных орехов попробовали! Не приходилось задумываться о пище – она росла прямо под ногами.

Кертис, Ин Че и Анут, радуясь тому, что Трогия впустила их с легкостью, решили обосноваться на жаркой Тане, в заброшенном прибрежном городе. Чем-то Златов напоминал Амбру, но он был не белым, а песочно-золотым, хотя тоже строился над обрывом. Его высоченные тонкие шпили и богато изукрашенные рельефами стены создавали впечатление волшебного чертога. А огромные комнаты огромных домов больше походили на лаборатории для алхимиков, тем более что были завалены какими-то чудными предметами и механизмами.

– Они изучали стихии и энергии, – сказал Алеард. – Здесь творили одаренные Исполнители, Податели и Маги. Город выстроен вокруг места силы, но я не Разведчик, не могу сказать точно.

– Город мастеров? – переспросил Кертис.

– Вроде того. Ты как Исполнитель сможешь разобраться во всех этих штуках… Я, например, вообще не понимаю, для чего они.

Однако, забравшись на самую верхотуру, мы на обширной площадке обнаружили вполне узнаваемый предмет.

– Седло, и, могу поклясться, что не для лошади! – воскликнул Ойло.

– Кстати, о пестрокрылах. Я что-то ни одного не видел до сих пор, – сказал Алеард.

– Да, их было бы сложно не заметить. Может, где-то в другом месте обосновались? – почесал в затылке Ойло.

– «Пестрокрылы привязаны к людям, но гнездятся на возвышенностях, поэтому многие города Трогии построены на скалах и возле гор», – зачитала Аверина из книги, что мы всюду таскали с собой. Называлась она просто и понятно: «О Трогии». – «Те же, кто предпочитает небесным тварям земных, прекрасно разводят бодоров, калюм и лошадей».

– Ну, хоть одно знакомое слово, – рассмеялась я, и ребята подхватили.

– Значит, их не видно, потому что люди покинули планету. Наверное, они живут теперь далеко в горах.

– Рано или поздно нас учуют, – уверенно сказал Марк. Они с Габриэль были увлечены процессом, как и остальные, и мы стали друг другу ближе. – Вчера я видел над горами какие-то точки. Кажется, это были летучие звери.

– Скорее всего, пестрокрылы! – обрадовался Ойло. – Я как один раз прокатился, теперь забыть не могу. ощущение такое… особое.

– А что самолет? – улыбнулся Олан.

– Это разное. Лошадь и мотоцикл тоже чувствуешь каждого по-своему. Одно дело – машина, и совсем другое – живое существо. Больше восторга, страха и наслаждения.

– Ну, не знаю, – проворчал пилот. – Я предпочитаю предсказуемую машину, нежели своенравного зверя под задницей.

– Каждому свое, – хитро улыбнулся Ойло, и больше о пестрокрылах не говорили.

После ужина я отозвала парня в сторонку.

– Ты что-то видел!

– Ага. То есть погоди, откуда ты знаешь?

– Прочла по глазам.

– Я ж на тебя не смотрел! – весело возмутился Ойло.

– А мне достаточно и кусочка чувств.

– Эх, Фрэйа, – рассмеялся он. – Тебе этим, как его… психологом быть. В общем, зря Олан бурчит. Он самолеты, конечно, любит, но станет отличным наездником спустя время.

– Ты не сказал, потому что он не поверит.

– Угум. Это ж Олан. Я его, конечно, недолго знаю, но успел понять, что он упрям и скрытен. Даже если что-то почувствует – сразу не скажет или не скажет вообще никогда. Вот так сообщишь ему, что в будущем станет седлать пестрокрыла – посмеется.

Олан и Ката, кстати, отбыли в замок над водопадом, и вскоре сообщили, что хотят там остаться.

– Замок на двоих, вот это да! – сказал Ин Че. – Нужно бы найти им сожителей.

– Захотят – и сами отыщут, – сказал Кертис. – А нам предстоит много работы – будем это место в порядок приводить.

Никогда не видела его таким воодушевленным! Остальные, включая нас с Алеардом, отправились на Дуан. Алеард хотел отыскать долину Тэй-Тень.

– Название странное, – сразу сказал Ойло. – Ты не думал, что можешь быть оттуда родом?

– Именно поэтому хочу на нее посмотреть, тем более что она не так далеко от места, где мы появились в первый раз.

Мы разделились – трог отправился на дутые холмы, Марк и Габриэль – смотреть маяк. Кристиан и Аверина решили посетить Пещерный город Тунна, а Эван и Рута выбрали розовые пустоши Кариллы. Договорившись встретиться в доме на берегу, мы разъехались в разные стороны.

Нам хотелось добраться до долины своим ходом. Грозный лез на кручи и спускался легким галопом, задрав хвост. Коню явно нравилось на Трогии. Что и говорить, воздух здесь был особым, и запахи манили.

Какое-то время мы пробирались утесами, затем их сменили горные тропы, а после – поросшие жесткой короткой травой холмы. Впереди маячило густое облако тумана, спускающееся до самой земли.

– Оно непростое, – сказал Алеард. – Не иллюзия, но создано с помощью чар. Наверняка постарались Стихии.

Мы бесстрашно поехали сквозь пелену, и волосы тотчас облепили мелкие капли. Дождь не шел, он возникал прямо на нас, и ничего не было видно дальше пары шагов. Только трава, камни и туман. Краем глаза я заметила какое-то свечение, и, обернувшись, увидела, что меч Алеарда прямо-таки разгорелся.

– Ого, смотри!

Мужчина остановил коня, спустился и снял меня, а затем вытащил Багровый Шторм.

– Он шепчет.

– Слышу, но не понимаю слов.

– Мне кажется, он был создан где-то здесь.

Алеард сделал несколько красивых движений рукой, и с лезвия наземь опали шматки синего пламени. Действовал ли он по наитию – не знаю, но белая пелена стала гуще, принялась двигаться и завиваться в спирали.

– Идем.

Я схватилась за его руку, и мы двинулись вперед. Путь вслед за узорами из облаков занял у нас около часа, а потом стало темнеть.

– Думаешь, мы куда-нибудь придем?

– Непременно. Такие места, как эта долина, обычно тщательно прячут. Если бы не Шторм и не мой дар, мы бы его не нашли, но если доберемся – чары падут.

– Ты выглядишь довольным.

– Мне нравится, что все непросто, но и не слишком сложно. Приятная равномерность.

Я рассмеялась, и впереди обозначились смутные очертания чего-то большого. А потом туман опал, словно вата, и впитался в землю, оставив нас лицезреть нечто невероятное.

Дерево росло на высоченном пологом холме, и было удивительно своим обликом и размером. Я видела вблизи земные баобабы и секвойи, так вот трогский великан превосходил их и по высоте, и по толщине. Однако более всего заставляли восхищенно открыть рот не его габариты. Бледная, с серебряным отливом кора в мягких сумерках едва заметно светилась, а ветви не были прямыми – они кудрявились, закручиваясь на концах в спирали, а длиннющие листья прядями свисали до земли и были светло-зелеными, мерцающими. Вокруг прекрасного создания росли тысячи каких-то светящихся тычинок, похожих на звезды, прикрепленные к тонким стеблям. И все это, раскачиваясь на ветру, сияло на фоне проступающей во мраке туманности.

Даже Грозный замолчал, наблюдая танец мрака и света, белого великолепия и цветного плаща небес. Казалось, мы пришли к вратам, что открывали путь во сны. Звезды щекотали ноги, ветви-спирали и листья-занавеси образовывали под деревом магическую беседку. А внизу лежала та самая долина – обширная, полная потрясающих уголков, хотя ничто более, кроме этого дерева и былинок, не светилось.

Там росли старые кривоватые буки, лежали тихие гладкие озера, а высоченные ломаные пики Торильских гор обрамляли уютный чертог цветочными предгорьями. Тонкой линией обозначилась река – бурная, с перекатами и водопадами, а по берегу росли какие-то смешные, похожие на бочки цветы. И цвела не только земля, но и сами деревья, кусты, камни. Во мраке было трудно составить общую картину, и я просто любовалась очертаниями и жадно внимала звукам лесов и вод. Особенно красиво пел ветер – с переливами, будто играя на каком-то особом инструменте. Я не сразу поняла, что это свистят дырявые камни, а им вторят птицы, заселившие кустарник.

– Если бы не туман, дерево можно было бы увидеть издалека, – шепотом сказала я. – Там, кажется, тропа. Знаешь, я как будто ходила по ней и знаю, где был дом.

– Да, – отозвался он также тихо. – Наверное, мы прежде жили здесь, малышка.

– И будем жить снова, – уверенно сказала я.

Выбор был сделан.

Глава 36

По воздуху плыли бревна. Глядя как хрупкая, одетая в светлое платье Габи с улыбкой поднимает в небо «стройматериалы», мне становилось и смешно, и страшновато. В долине одновременно строилось шесть домов, но девушка успевала везде. Конечно, что-то мы таскали сами, да и мужчинам нравилось справляться с тяжестями, но Габриэль всегда была рада помочь. Сила ее стихии поражала, и довольный Марк, улыбаясь, рассказал, как супруга переносила прежний дом.

Долина понравилась всем. Ее прелесть оценили Алекс и Дила, Эван с Рутой, Марк и Габи, Крис с Авой и Ойло. Еще более привлекательной она была потому, что располагалась неподалеку от океана. Прогулялся пешком – и купайся на здоровье. Правда, и озера тоже подходили для этой цели, а вот река была слишком бурной. Необходимые материалы производил приглашенный Кертис, но облик дома каждый придумывал сам. Чертежи делал Эван, а образы рисовала я. Было здорово снова взять в руки карандаш и кисть.

Я упивалась радостью происходящего. Мы поставили палаточный лагерь и жили одной дружной семьей, вставали рано, ложились поздно, пели песни у костра и смеялись, дурачились, играли. Каждая ночь была волшебна, и все то и дело уходили любоваться деревом или океанским берегом с парящей над водой туманностью.

На Тэй-Тень жили белые олени, веселые игруньи лисы и лиловые куропатки, а еще пушистые комки тратунок – зверьков вроде кроликов, но с острыми ушками, дутыми хвостами и глазами на пол-мордочки. Над озерами вились стрекозы размером с земных, с красивыми перламутровыми крыльями и лазурными глазами. Еще были жуки – темно-синие, шипастые. Трогские божьи коровки были не красными, а сиреневыми, с длинными усиками, а вот о бабочках стоило рассказать отдельно.

Нигде доселе не встречала подобного разнообразия порхающих. Стало привычно проснуться и увидеть на верхушке дерева цветное ожерелье, или вспугнуть целый рой ярко-красных гигантов, что носились по гладкой поверхности озера, словно водомерки… Были синие, с золотыми узорами, или нежно-зеленые, украшенные белыми завитушками. Интересно, что они предпочитали витые ветви дерева-великана. Но мне больше всего нравились фиолетово-сиреневые, словно из бархата, с нежными серебряными звездами на крыльях.

Проблем с заселением не возникло. Мы с Алеардом выбрали место неподалеку от озера с водопадами, Крис и Ава предпочли быть поближе к реке. Алексу и Диле понравились хвойные леса на западе, Марк и Габи строились на поляне в Буковой роще, Эван с Рутой избрали уютный уголок меж холмов. Ойло был возле нас, окруженный высоченными кустами диких роз. Пожалуй, его мини-замок был самым затейливым и симпатичным. Этакий чертог волшебника, сложенный из камня, но с деревянными полами, проемами и пестрой черепичной крышей. Три башни были одна другой выше, и на самой высокой торчал флюгер в виде воющего волка. С некоторых пор парень постоянно вспоминал Альтанию. В башне Ойло разместил телескоп, стол для «алхимических экспериментов», кровать из огромного пня, найденного на берегу, и вместительный шкаф-«сокровищницу». По стенам висели созданные Кертисом гобелены с видами Промежутков, под потолком зависли реалистичные маленькие планеты. Словом, Ойло не изменил себе – это было жилище мечтателя.

У нас с Алеардом дом был срубовым, но с высокой каменной пристройкой «спортзала». Гостиную опоясывали эркеры, в спальнях вместо обычных окон были окна-двери. Проснулся утром, вышел на веранду – и можно наслаждаться прохладным ветром, запахами леса и мирным шепотом водопадов. Места для построек были нарочно выбраны так, чтобы каждой семье обеспечить максимальное уединение. Ойло посмеивался над нами – его башни были видны издалека.

– Сплю на пне, а порой не сплю вовсе, все подсматриваю жизнь звезд, просыпаюсь черти когда, ем черти что… Вот скажите, какая девушка согласится на подобный образ жизни?

– Любящая, – ответил Алеард, и парень улыбнулся.

– Я найду еще один пень и приделаю его к своему, – серьезно сказал трог. – Научусь вставать по будильнику и не опаздывать. А еще стану готовить завтрак. Что скажете?

– Ты, главное, собой оставайся, – улыбнулась я. – Потому что тебя невозможно не любить таким, какой ты есть.

– Точно, – кивнул Алеард. – Но пень поищи на всякий случай.

Дома строились постепенно, росли и крепли, и вскоре мы стали общаться мысленно, то и дело ходя друг к другу в гости. Тревожных вестей с Тасулы не поступало, и в Архъялв все как будто затихло. То ли Первый куда-то переместился, то ли отсиживался в штабе, планируя наступление. Я не боялась – узнав нас, Трогия обрела защитников, и ряды белых медленно пополнялись землянами.

Мне нравилось, что у каждого получился свой особенный уголок. Для Криса и Авы это был дом из цветного кирпича и стекла, для Алекса и Дилы – терем из толстых темных бревен, совсем не похожий на наш. Эван и Рута тоже использовали дерево, но если у нас с Алеардом было шале, у них получился современный дом с элементами хай-тека. А вот Габриэль и Марк построили сказочный дворец с прекрасным зимним садом.

Проблем с мусором не было – Алеард звал мелких, и они поедали все ненужное. Нам удалось гармонично вписаться в экологию долины, потому что Кертис был любителем создавать всяческие умные штуковины. Вскоре к нему подключился Онан, и на пару они произвели самые необходимые приборы. К концу второго месяца в домах уже была горячая вода и электричество, и это – без ущерба для природы. Мы обсуждали, стоит ли брать собак и кошек, и Габриэль предложила снежных гавок, которые жили у них на родине, а я вспомнила про питомник пиренейских горных псов, что был у нашей дальней родственницы. Было решено привести щенков, как только окончательно закончим со строительством.

Стоит упомянуть, что в долине спалось по-особому. Почти каждую ночь мы все видели удивительно красочные и чувственные сны. Но если остальные в основном переживали свои собственные приключения, то я наблюдала жизни чужие. Никаких деталей наутро не оживало в памяти, оставалось только разнообразие чувств без картинок. Алеард говорил, что мне дано переживать неведомые истории для того, чтобы совершенствовать дар Радуги, и я согласилась, что это единственно правильное толкование происходящего. Порой я не могла точно сказать, кого видела, иногда не помнила сны вовсе. Но в эту ночь меня словно засосало вглубь происходящего, и, хотя я глядела со стороны, а переживаний от этого было не меньше…

...Конлет был спокоен. Он понимал, что не в силах что-то изменить прямо сейчас. Мгновение упущено, и дергаться поздно. Остается ждать и надеяться, что все получится, хотя в то, что ему повезет, верилось с трудом.

Он сидел на берегу и наблюдал за Норой. Девушка отлично плавала, была подтянутой и крепкой, и короткая стрижка ей очень шла. Обычно её волосы были красиво растрёпаны, и Конлету это нравилось, но сейчас, намокнув, она походила на выдру. Он усмехнулся своим мыслям. Если бы Нора узнала, что он думает о её внешности, она бы как всегда вспылила. Злилась девушка своеобразно: не кричала, не обзывалась и не повышала голос. Она становилась жестокой к окружающим, её злость прожигала насквозь, а слова казались медленным настойчивым ядом. Вредная, холодная, резкая, но словно созданная для него, Нора не хотела избыть какую-то трудную боль, и Конлет жалел её. Ему не удавалось пробиться сквозь плотную заносчивость девушки, лишний раз сказать ей что-то ласковое. Одно неверное слово – и она превращалась в змею. Конлет был уверен, что когда-то девушка была и нежной, и податливой, и сердечной. Кто и что сделал с милым котенком внутри Норы, он не знал. Был уверен лишь в том, что в случае знакомства с этим парнем не станет сдерживать гнев.

Нора помахала ему рукой, и он ответил улыбкой. Да, она – красавица. У девушки были черные как смола волосы, яркие серые глаза и длинные, идеальной формы брови. Она постоянно занималась собой, и обладала спортивной фигурой, хотя и не отличалась пышными формами. Конлет гордился тем, что может быть ей другом, ведь никого более она к себе не подпускала, но ужасался тому, что хочет большего. И – молчал, держа признание в глубине сердца.

– Эй, привет! – сказала подошедшая Грита.

Она была новенькой здесь и, конечно, не подозревала, что между ним и Норой существует что-то помимо дружбы. Парень чувствовал, что единственная, кто обо всем догадывается – это Фрэйа, но земная подруга деликатно молчала.

– Привет.

– Прости, что отвлекла от мыслей. Все куда-то разбежались, и мне не к кому больше обратиться.

– Без проблем. Что ты хотела?

– Не могу вернуться в родной мир. Он что, теперь навсегда закрыт?

– Нет, – ответил он, – я в свой тоже не сразу смог вернуться.

– Уф, какое облегчение! У меня дома отец-алкоголик да бабка старая. На него плевать, а вот бабулю я бы забрала сюда. Не знаю, правда, выдержит ли сердце, все-таки ей уже за семьдесят.

Нора вышла из воды и подошла к ним. Конлет видел, что она смотрит на Гриту, и слова ей не успевшую сказать, враждебно. С чего бы это?

– Привет! – сказала та. – Как вода?

– Отличная, – сквозь зубы ответила Нора, и Конлет почувствовал волны раздражения.

Она была в десятки, даже в сотни раз хуже его прежнего: высокомерная, недобрая, агрессивная. Пряталась за маской исключительности и гордилась тем, что никому не доверяет. Ей бы найти хороший повод измениться, вот вроде того, что в свое время получил он… Но где, в ком или в чем?

– А я не умею плавать, – сказала Грита, – но очень бы хотела научиться. Правда, океан меня немного пугает, – добавила она смущенно.

Конлету вдруг захотелось уесть Нору. Он поднялся и сказал:

– Хочешь, я тебя научу?

Он увидел, как вспыхнули щеки Норы, и в сердце затеплилась надежда. Девушка была не так уж холодна и бесчувственна.

– О! – обрадовалась Грита. – Конечно, я с радостью...

Он не успел даже до воды добраться – по берегу к ним направлялась Альба.

– Конлет, Нора, вы нужны мне…

...Злоба. Отчаяние. Она не хотела этой близости, но жажды, когда их подавляешь, становятся особенно мучительными. Знал ли Конлет о тех чувствах, что вызывает в ней? Вряд ли. Нора хорошо умела скрывать истинную себя. Черт бы побрал его, взявшегося из тумана Промежутка! Лучше бы они не встречались никогда! Норе было уютно внутри своей оболочки, она не хотела ни к кому привязываться и ни о ком не желала беспокоиться. Но парень не появился вовремя, и ей стало тревожно, а по прошествии ещё двух часов ужас объял сердце. Конлет был не их тех, кто опаздывает, он всегда приходил минута в минуту. В иных мирах с ним могло стрястись что угодно…

Хаймос, ее идеальная любовь. Он был таким красивым и властным, так баловал ее и опекал… Пока на горизонте не появилась ослепительная пухлогубая блондинка... Пять лет коту под хвост. Пять лет идеальной жизни под боком у притворщика. Сначала между ними зародилась дружба, потом любовь и страсть, затем отчуждение, скука, пустота… И она как дура пыталась все починить, надеялась, что отношения укрепит брак.

Расставание было бурным, и девушка, кое-как справившись с болью, поклялась больше никогда не влюбляться. Принесло же этого упрямого, строгого к себе землянина, так непохожего на жизнерадостного любителя развлечься Хаймоса! Конлет был совсем другим. Он пришёл из мира, где понимание любви было глубже, где люди относились друг к другу чутче. Знал ли он, что такое предательство и измена? Дорожил ли кем-то? Они никогда не говорили на личные темы, и Нора не выведывала у него о прежних девушках, хотя ей всегда было любопытно узнать, какие у парня предпочтения. А что, если ему нравятся светленькие? Вон он как на Гриту смотрел!

Она нервно ходила туда-сюда по квартире, и в итоге, не выдержав, переместилась в лабораторию.

– Альба, Конлет не возвращался?

– С тех пор как вы вместе переместились – нет. Что-то случилось?

– Не уверена. Мы договорились встретиться в пять, но он до сих пор не пришёл.

– Куда он отправился?

– Не знаю, – раздражённо ответила девушка. – Сказал только, что это его личное дело.

– И ты отпустила его одного? – удивилась Альба.

– Слушай, ты ещё меня не нервируй! – вспыхнула Нора. – Я и так как на иголках. Он не маленький мальчик, и я не его нянька.

– Но ты его друг, – спокойно ответила Альба, – а друзья всегда помогают друг другу. Ты не подумала, что он пошёл один, чтобы уберечь тебя?

Нора ощутила, как сердце бешено забилось: Альба была права.

– Я должна его найти. Не знаешь, где остальные? Особенно Кристиан бы пригодился.

– Мы не может связаться с ребятами, – хмуро сказала женщина, – они как сквозь землю провалились. Все эти туманы Промежутка, будь они неладны. Сколького мы еще не знаем, а сколько еще сведений почерпнем в ближайшие годы…

– Ладно, – поспешно сказала Нора, – тогда буду искать Конлета по старинке.

– Нора, – Альба встревожено поглядела на девушку, – тебе опасно идти одной!

– И что ты предлагаешь? Лабораторию бросать нельзя, ты нужна брату! Если что-то плохое учую, я всегда могу позвать Крока и Эстена из Архъялв.

– Обещаешь?

– Да.

Она обшарила все возможные места, все тайные квартиры, склады, дома... Его не было нигде. Нора побывала в трёх мирах, и измоталась от перемещений настолько, что еле переставляла ноги. Она была в отчаянии, и решила всё-таки вернуться в квартиру в Речном районе.

Конлет дремал на диване, свернувшись клубком, рядом валялась пропитанная кровью тряпка. Из груди Норы вырвался долгий протяжный стон. Она отшвырнула прочь журнальный столик, и упала перед ним на колени.

– Конлет!!! – крикнула она, и парень сразу открыл глаза. – Ты... скотина! – вырвалось у неё. – Как ты мог так поступить?! Я чуть с ума не сошла! – и она треснула его по животу. Парень зашипел и сжался.

– Остынь, – сказал он. – Полегче на поворотах.

– Полегче?! – заорала она. – Эгоист! Придурок! Ты... негодяй!..

– Да, – устало согласился он, – я ни на что негодный негодяй.

– Чего это ты развалился?!

– Иногда человеку просто нужно отдохнуть, – ответил парень сквозь зубы.

– Это что? – продолжала допрос девушка. – Чья кровь?

– Моя, конечно, – сказал Конлет, прикрывая глаза. – Не кричи, Нора, прошу тебя. Всё уже нормально. Я не успел с тобой связаться.

– Твоя кровь? Ты что над собой учинил, дурья башка?! – сквозь слёзы возмутилась девушка. Она попыталась снять с него куртку, но парень оттолкнул её руки. – Конлет! Нет, стой! Пожалуйста, – попросила она неожиданно мягко, – дай мне посмотреть!

Он не стал дальше сопротивляться, но хмуро следил за всеми ее действиями. Большое тёмное пятно на майке находилось как раз в том месте, куда она его ударила. Вот же дура никчемная! Нора заставила его приподняться и сняла футболку, нервно отбросила прочь. Ужаснулась ране и вскочила на ноги.

– Я приведу Леонида!

– Валяй, – ответил парень равнодушно.

Она отыскала врача в красивом мире с оранжевым небом. Он был как всегда в хорошем настроении – спокойный, улыбающийся и готовый помочь. Леонид занимался выращиванием особо питательных овощей и растений, из которых готовил зелья. Он отдал ей свой дар, потому что был не просто Целителем, но и Дождём.

Напитавшись силой, девушка метеором вернулась в квартиру, и Конлет открыл глаза, услышав её торопливые шаги.

– Занят? – спросил он.

– Нет, я тебя сама вылечу, – ответила Нора. – Сейчас, потерпи...

Она принесла из ванной таз с водой, полотенца и, скинув свой плащ, устроила парня поудобнее…

…Конлет был поражён тем, как нежно и решительно она дотрагивалась до него. Он поглядел на неё с сомнением – она вела себя не как обычно. Неужели это была та самая вредная и резкая девушка, которую он знал? Сейчас она выглядела такой взволнованной и робкой, и в то же время уверенной в себе, полной силы и смелости. И желания помочь ему. Он с удовольствием отдался в её тёплые руки.

Нора отмыла кровь с его кожи и сосредоточенно опустила пальцы к ране. Конлет чувствовал, что у неё хоть и медленно, но получается, и ему стало гораздо легче. Она едва касалась его живота руками, но эти прикосновения его всё больше распаляли. Хорош больной, который думает только о том, чтобы с жадностью наброситься на врача, как на лакомое блюдо! Он настолько ушёл в себя и свои ощущения, что упустил тот миг, когда Нора начала касаться его тела уже явно не с целью вылечить, а нежно, волнующе, щекотно... Конлет не хотел открывать глаза, чтобы не спугнуть девушку, но когда она бестрепетно провела пальцами по его щеке, не выдержал и вздрогнул.

– Нора... – сдавленным шепотом произнёс он. – Нора, остановись.

– Не хочу, – прошептала она, и, привстав, села к нему на бедра.

Он расценил это как немедленный призыв к действию, и решительно, грубо потянул её к себе, взял за затылок и поцеловал. Неужели эти губы наконец-то стали принадлежать ему? Нора рассмеялась невероятно низким смехом, обхватила его плечи и ответила так яростно и пылко, что он на мгновение растерялся. Они целовались долго и исступлённо, и Конлет не смог больше терпеть. Он рывком подмял её под себя и быстро сорвал тонкий кружевной топ. Поднял глаза и посмотрел на девушку, надеясь увидеть одобрение в ее глазах… Нора лежала, откинувшись, на губах играла нежная, необыкновенно чудесная улыбка. Она никогда так не улыбалась прежде.

– Конлет, – прошептала она, – я тебя желаю!

Он склонился к ее шее, вдохнул тёплый цитрусовый запах загорелого тела и стал целовать прохладную кожу, опускаясь всё ниже. Он слышал, как она тихо постанывает, и чувствовал, что ему не хватает дыхания. Он снял с неё брюки, а затем и остальное, стащил свои джинсы и, сгорая от нетерпения, впился губами в её грудь. Девушка радостно рассмеялась, запустила пальцы в его волосы и обняла его ногами.

– Пожалуйста! – прошептала она. – Пожалуйста, быстрее...

Он усмехнулся, но не стал торопиться. Ожидание было великолепно, и он хотел ещё немного растянуть эти мгновения, подчинить их себе. Он провёл руками по её животу, по внутренней стороне бедёр, по коленям, затем тронул её губы, и она слегка прикусила его палец. Он рассмеялся, прижал её к дивану – и с наслаждением овладел ей.

– Я больше так не буду, – прошептала она, – не буду сомневаться... Ты мне нужен, Конлет!

– И ты мне нужна, Нора…

Он проснулся с улыбкой на губах. Нора завладела его снами и теперь принадлежала ему. Его девушка. Его любовь. Не открывая глаз, он медленно перекатился и понял, что ее рядом нет.

Конлет приподнялся, потирая глаза – вот же она! Сидит в кресле одетая, смотрит в пол. Что-то не так.

– Мы разве торопимся? – с улыбкой спросил он и похлопал по матрасу рядом с собой.

– Я… кхм. Мне пора. Это было хорошо, но неправильно.

Его словно опять пырнули ножом, но не в живот, а в самую мякоть сердца.

– Что?

– Я не должна была тебя провоцировать, вот что!

– Но я давно хотел тебе сказать…

– Не надо. Не говори.

– Нет уж, давай разберемся, Нора! – тихо произнес он. – Ты полагаешь, что мы с тобой просто переспали? Я не согласен, потому что люблю тебя. Что, по-твоему, отличает человека от животного? Звери не занимаются сексом, они, блин, спариваются ради продолжения рода. И, если твоя теория верна, тогда бы не было любовников. Это слово не зря используют, ибо оно применимо только к людям и иным высшим существам. Они – занимаются любовью.

– Твоя правда, – холодно сказала Нора. – Я ей уже давно не занимаюсь. Для меня существует только секс.

Конлет взъерошил волосы, глядя на неё, такую отстраненную и спокойную.

– Ты когда-нибудь любила?

– Да, и мне это не понравилось. Так что хватит болтать о значении слов, Конлет. Вернись к реальности. Все эти ваши земные штучки применимы только к безумцам. «Сердцу не прикажешь», «любовь до гроба», «единственный и не неповторимый», «родная душа». Ага, счас. Поглядела я на земные парочки и больше не хочу.

– И кто же из них тебя больше всего впечатлил? – с трудом сдерживая гнев, спросил парень.

Прежде он бы встал на её сторону, не задумываясь, но теперь ему было обидно за друзей, за их искренность и страсть.

– Ой, да кто угодно! Возьми тех же Алеарда и Фрэйу. Могу тебе точно сказать, что через пару лет они друг другом пресытятся и разбегутся. Хорошо им сейчас, а потом, уж поверь, будет не очень. Любовь гниет медленно, и червяков рождает ого-го каких жирных и жадных!

Конлет треснул кулаком по столу, и девушка подпрыгнула на месте от неожиданности.

– Не смей поливать дерьмом чужие чувства!..

В глазах Норы впервые за все утро появились хоть какие-то эмоции помимо пренебрежительной надменности. Она попятилась к двери.

– Ты ничего не смыслишь в преданности, Нора, – сквозь зубы произнес он. – Ни в своей, ни в чужой. Алеард и Фрэйа свое чувство пронесут сквозь время, будь уверена. Также как Олан и Ката, Дила и Алекс, Марк и Габриэль... А ты думала, это легко? Любовь разная бывает, некоторым приходится за неё бороться. И она не стоит на месте, растет с каждым новым днем, меняется и преображается. Полагаешь, загнивает? Чепуха! Гниет сам человек, и когда этот процесс начинается, любви в сердце нет и в помине.

– Ты не можешь любить меня, – пробормотала девушка. – Ты такой же, как все, Конлет.

– Такой же. У меня есть мозги, сердце и кое-что между ног. Хочешь прямоты? Ты её получишь.

Он вскочил и двинулся на неё, суровый и страшный, словно дикий зверь, не сводящий взгляда с бьющейся на шее вены, в которую ему предстояло вцепиться. Нора, теперь уже явно напуганная, отступила к двери.

– Я испытал удовольствие, такое, которого ещё не испытывал. И я люблю тебя, дура. Хочешь знать, кто ты для меня? Самое лучшее, что было в жизни. Я ненавижу, как ты ведешь себя с другими, но разве пытаюсь изменить тебя? Ты дорога мне, какая есть.

На лице Норы он прочитал сомнение и продолжил:

– Я надеялся, что ты хотя бы что-то ко мне чувствуешь, Нора. Мы начали с дружбы, потом стали лучшими друзьями. Потом я ощутил, как ты тянешься ко мне, и был счастлив ответить тем же притяжением. Оно вылилось в близость, и мне казалось, что мир засиял. Я действительно нуждаюсь в тебе, – как можно мягче и настойчивее сказал он. – Если не хочешь называть это любовью – ладно. Но не отталкивай меня.

– Я не уверена, что хочу рискнуть нашей дружбой ради сближения, Конлет, – сказала она. – Не удержалась, захотела тебя, потому что давно ни с кем не была.

Конлет медленно моргнул, стараясь держать себя в руках. Она говорила это, чтобы оттолкнуть его? Были ли её слова правдой?

– Значит, один раз – и до скорого? – хмуро уточнил он. – Теперь делаем вид, что ничего не случилось?

Нора, подумав, кивнула.

– Я это уже проходил. Не бывает такой дружбы.

– Верно, друзья обычно не спят друг с другом, – сказала Нора, и Конлет поморщился.

– Это безнадежно…

Нора вспыхнула и нехорошо усмехнулась.

– Ну вот, видишь! Ты не смиришься. Давай просто всё забудем, вычеркнем из памяти.

Разве он мог? Вспоминая её, такую нежную и милую, такую податливую, но горячую и страстную… Губы, глаза, её шея и волосы…

– Пожалуйста, Нора, – произнес он. – Я никогда не предам тебя.

– Нет, Конлет. Не предашь. Но и любви никакой не будет. И мы больше никогда не будем спать вместе. Секс с тобой был прекрасен, да… И, тем не менее, мы были близки в первый и последний раз.

– Можно заниматься сексом и никогда не стать ближе, или стать ближе, но так никогда и не заняться любовью, – сказал Конлет.

Ответом на его слова был громкий хлопок дверью – Нора ушла…

…Он хотел заниматься любовью. Наивный глупыш. Такой взрослый, и такой наивный. Для Норы давно существовал один только секс, в иное она не верила. Привыкнув к городской жизни, девушка знала, что даже если создаст семью, её общение с мужем будет основано на единых целях и приятном веремяпровождении.

Заняться любовью. Она произнесла это вслух, чтобы ощутить вкус неведомых слов на губах.

– К черту эту любовь, – пробормотала девушка и поглядела на себя в зеркало. Если бы Конлет стоял за её спиной… Она вспомнила, какие глаза у него были в тот вечер. Пустые, отчаянные, полные обреченного гнева. – Я не полюблю.

Это был страх. Да, она боялась, что все закончится как тогда. Конлет найдет другую девушку, когда устанет от своей хваленой любви. К тому же она не хотела детей, а он наверняка пожелает завести парочку, а то и с десяток.

В раздумьях прошло несколько дней, когда Нора спохватилась, что уже давно не видит Конлета. Конечно, расставание было неприятным, но это не повод скрываться! Пришлось обратиться к его друзьям, и Фрэйа сказала, что парень «отбыл».

– Он приходил на Трогию, искал место, где бы пожить. Остался ненадолго в Златове, а потом отправился в иные миры «за ответами».

– Ясно. Спасибо.

Нора проводила девушку взглядом. Что греха таить – порой она завидовала Фрэйе. Ее мужчина, Алеард, был скорее странным, нежели красивым, но мужественности ему было не занимать – высоченный, атлетичный, строгий и сдержанный, и лицо запоминающееся. Чего стоили одни темно-медные волосы и янтарные глаза! За таким как за каменной стеной, любому обидчику горло перегрызет. Но больше всего Нору бесили не их гармоничные отношения, а то, что Фрэйа не имела привычки прятаться за спиной супруга. Она и мечом, и луком неплохо владела, да и руки заламывала дай боже. Словом, была самодостаточна и отважна, под стать супругу. Несмотря на это Алеард был главным, это было хорошо заметно всякому. Тогда как он умудрялся не подавлять свою избранницу? Откуда в нем, великане, была такая нежная трепетность? И почему Нора не могла поверить в то, что Конлет сможет также, если дать ему шанс?

Она нашла парня спустя пару недель в одном простом сером мире. Местом дислокации Конлета оказался обычный бар, и девушка удивленно огляделась. Дыра. Самого отстойного типа. Грязно, темно, прокурено.

А Конлет сидел за барной стойкой и выглядел как бомж. Волосы его отросли и завивались у воротника, лицо покрывала неопрятная щетина, белки глаз были красными, а сами глаза посерели. Усмехаясь, он с шумом глотал из кружки какое-то желтое пойло.

Нора осторожно приблизилась и села рядом. Бармен тотчас шагнул к ней:

– Что подать?

– Эм… Что-нибудь безалкогольное.

Он криво усмехнулся и отошел к бутылкам.

– Есть светлое пиво. Белое вино. Джин с тоником?

– Хорошо, давайте, – вздохнула Нора и повернулась к Конлету, но тот разговаривал с кружкой.

– Знаешь, а ты ничего. Пойдем ко мне домой?

Девушка удивленно глядела, как течет по его подбородку вялая струйка. Она взяла стакан и расплатилась, а когда подняла глаза, столкнулась с Конлетом взглядом.

– Ой! – поразился парень. – Кто к нам пожаловал!

Он смотрел на неё мутным взором пьяного идиота. Нора и представить не могла, чтобы Конлет докатился до столь ужасного состояния.

– Пойдем, – проворчала она, – ты в штабе нужен.

– Штабе? – глупо переспросил парень, наморщив лоб. – В какой штабе? А! Понял, не дурак. Но не пойду. Без меня справитесь. У меня здесь новая любовь. – И он погладил пузатую кружку.

Нора сердито хлопнула его по плечу.

– Хватит уже. Идем. Поговорим на улице, здесь дышать нечем.

Народ вокруг одобрительно засвистел.

– Кон девчонку нашел!

– Симпатичную!

– Фигня! Это она его нашла!

– А так ещё круче!

Нора осторожно тронула его руку, и парень всё-таки поднялся.

– Ладно, идем. Кисули, пока! – помахал он двум девушкам, танцующим на сцене. Те в ответ задорно рассмеялись и покачали выпирающими частями тела. Полная отвращения, Нора едва сдержалась, чтобы не дать парню затрещину. Неужели он с ними?..

На улице Конлет долго кашлял. Сразу было ясно, что он ко всему прочему успел простудиться.

– Меня такси ждет. Или сразу переместимся?

– Не, мне домой надо, спать хочу.

Конлет доплелся до машины и сел сзади. Водитель недовольно покосился на него, но девушка сунула мужику деньги, и он спросил, куда ехать.

– Перекресток Бата и Олева, – отозвался Конлет. – Ты только не гони, братан, а то я не в кондиции.

– Ладно, – проворчал водитель.

Ехали они в молчании, и Нора то и дело смотрела в зеркало – как там Конлет? Парень похрапывал, и, в конце концов, растянулся на сиденье.

– Короче, разбудите.

Поднимать его пришлось силой. Хорошо хоть, не буянил. А вот квартира оказалась жуткой – пыль, мусор, грязная посуда… Конлет растянулся на трухлявом диване и смачно зевнул.

– Эх, дивный вечер, – проворковал он.

– Пойдем на Тасулу, ты там нужен.

– Да ладно.

– Это правда!

Конлет хрюкнул и поднялся. Он не хотел слушать.

– Так-с… Где мое продолжение банкета? Кисуня, а ты за пивом не сгоняешь?

– Я тебе не кисуня!

– Да, ты скорее эта, как ее… с-собачка.

Девушка вспыхнула.

– Ты омерзителен!

– Но ведь такой я нравлюсь тебе больше? Теперь мы говорим простыми и понятными словами? Вот она, настоящая жизнь, Нора. Выпивка, секс, я, кстати, и курить пробовал. Может, поцелуешь меня, замечательного?

Девушка дала ему пощечину, но тотчас испуганно пробормотала:

– Прости! Я не хотела!

Парень шмыгнул носом и отвернулся.

– Ты, эта… Не приходи больше ко мне, поняла? – пробормотал он. – Отвали, Нора. Сейчас самое время, потому как меня тошнит и скоро вывернет.

Пошатываясь, он дошел до стены и сполз вдоль неё. Нора шагнула было к парню, но Конлет рявкнул так, что она вздрогнула:

– Стоять на месте!.. Ты чего, слов простых не понимаешь?! Вали отсюда, сказал!

Нора отступила, намереваясь вернуться позже или, по крайней мере, подождать, пока он уснет.

– Прости, – тихо сказала она. – Я уйду, если буду знать, что ты в порядке.

– В порядке, – огрызнулся Конлет. Волосы лезли ему в глаза, и он связал их в короткий кривой хвостик. – Пока. Надеюсь, ты не ради секса приходила, потому что я не в форме.

И на четвереньках дополз до ванной, чтобы там закрыться.

Нора ждала долго, и, когда прошло полчаса, осторожно постучала.

– Конлет, ты как? Может, ляжешь на кровать?

Тишина.

– Знаешь, я почти готова на все забить и оставить тебя дрыхнуть на холодном кафеле! – вспылила девушка.

Снова без ответа.

– Открой, пожалуйста.

Ей пришлось выломать хлипкую дверь, потому из ванной не донеслось ни звука. В комнатке было пусто и относительно чисто. Нора разочарованно вздохнула – ну, конечно, он вновь обхитрил ее! Сначала она обрадовалась – ушел, значит, чувствует себя нормально. Но потом в сердце заползло нехорошее предчувствие.

Она пошла по его следу, ведущему куда-то вглубь миров. И подоспела вовремя, потому что Конлет в очередном баре устроил драку с двумя громилами. Даже упившийся в стельку, он успел накостылять им, но и сам получил сполна – под глазом красовался синяк, из разбитого носа шла кровь, и, кажется, был сломан палец на правой руке. Нора поспешила вмешаться и разняла драчунов, однако чуть было не получила сама. Конлет, замахнувшийся кулаком, вовремя опомнился и полез целоваться.

– Вот теперь я готов, лапонька. Иди ко мне, крошка!

Нора схватила его за что ни попадя и потащила прочь.

– Болван! – ругалась она. – Балбес! Дурка по тебе плачет!

– Я у тебя один такой – парень замечательный, парень заводной! – распевал Конлет, веселя прохожих.

Она не могла насильно запихнуть его в Промежуток, а потому усадила на какие-то ящики в подворотне.

– Ну и что ты творишь?

– Мне хорошо так, – отозвался парень.

– Это сейчас хорошо, а утром будешь страдать от собственной глупости!

– Ты чё, мать мне, что ли? – устало потирая виски, спросил Конлет. – И не друг, и не жена, и вообще никто!

– Никто другой о тебе печься не станет, так что я все еще твой друг. Даже если ты считаешь иначе.

– Черт, Нора, – едва не заплакал парень. – Не мучь ты меня! Ты что, тащищься от чужих страданий?

– Я хочу помочь тебе вернуться к человеческому облику.

– Зачем?

– Потому что так правильно.

– Правильная нашлась! Не нужно мне от тебя ни-че-го. И ты сама мне не нужна. У нас были забавы на одну ночь, и ты хотела все как можно скорее забыть. Так вот забудь, что я существую. Я больше не твой друг. Будет нужно, свяжусь с Алеардом или Фрэйей, этими радостными притворщиками, и им сообщу, как идут дела.

Он встал, утерся, и посмотрел ей в глаза.

– Что я, совсем тупой, Нора? Понял уж, что ты от любого мужика как от огня шарахаешься, даже не разглядев самого человека как следует. Не нужна любовь? Ну, ладно. Думаешь, я размазня, что за свои чувства не борюсь? Наверное, ты права. И у нас, кстати, порядочная разница в возрасте – цельных два года. Так что ты старая для меня, а юных, охочих до постельных радостей глупышек, я в иных мирах найду сколько душе уго…

И снова она дала ему по лицу, но на сей раз извиняться не стала.

– Я и не думала, что ты такой трус!

– О!

– Просто безвольный придурок!

– Хм.

– Не строй из себя ранимого! Мы не так долго знакомы, чтобы ты смел заверять меня в глубоких чувствах. Ты отвратителен! Терпеть не могу пьянчуг.

– Да, я тоже.

– Я думала, ты поймешь, поведешь себя по-взрослому. У меня давно никого не было, я же не робот!

– И тут я подвернулся. Ясно.

Голос его охрип и звучал едва слышно.

– Без обязательств. Так иногда поступают взрослые самодостаточные люди. Ты же, как бездомный зверь, принялся скулить у моих ног.

Ее слова больно ранили, и Конлет больше не мог выносить этого. Неужели эту вот стерву он так сильно полюбил?

– А ты просто чудо, когда орешь. Прощай, смугляшка.

Он сунул руки в карманы и потрусил прочь.

И пропал. Надолго. Нора не встречала его много месяцев и уговорила себя, что так правильно. А потом, на празднике, устроенном в честь дня рождения Аймана, увидела парня снова. Вот только он пришел не один…

Глава 37

Я проснулась словно от толчка. Окно, занавески, кровать… спящий Алеард. Всё хорошо, ничего не случилось, но тревожный, заполненный печалью сон оставил в сознании темный и отчетливый след. Я выскользнула из постели и прошла на кухню промочить горло. Если кричали люди из видений, почему пить хочется мне? Полнота чувств вызывала в теле острые реакции – желание ударить или обнять, к примеру. Определенно стоило учиться контролировать эти процессы, а то еще наброшусь на Алеарда посреди ночи…

Через пару минут я легла обратно в постель, но глаза не закрыла. Не было уверенности, что мне хочется узнать окончание истории. Едва ли из такой ненависти что-то хорошее прорастет, хотя кто знает? Я вздохнула и, повернувшись, стала смотреть на Алеарда. Вот бы поделиться с ним этими грезами! Наутро непременно обсудим эту возможность, а еще попробуем очистить мой разум для обычных сновидений. Решив так для себя, я зевнула и успокоено смежила веки…

…– Это Урза, – представил он девушку.

– Меня все Зеброй зовут, – рассмеялась та. – Рада знакомству, Альба. Я давно мечтала побывать на Тасуле.

Конлет огляделся: вот так столпотворение! Толпы он не любил никогда, да и праздновал только потому, что это делали остальные. Он вздохнул и оставил давнюю знакомую возле друзей, а сам пошел вдоль берега. За время путешествий парень успел соскучиться по Тасуле.

Хорошо, что его ждали. Было приятно побывать в объятьях Фрэйи – она, Алеард и Кристиан по-прежнему оставались его самыми близкими друзьями. Пару дней назад он посетил Землю. Родители приготовили пироги, и он наелся до отвала. Мама с надеждой глядела на сына – не приведет ли девушку знакомиться? Конлет пришел один.

Он все чаще задумывался о том, что любовь дана не всякому. Слишком уж постоянны были  его личные разочарования. Сначала Шейла, потом Дана, затем была Николь… и Нора. Самая болезненная рана, которая не хотела затягиваться. Что он нашел в ней? Кому вообще могла понравиться подобная девушка? Конлет не стал бороться только потому, что знал: это ни к чему не приведет. Он не заставит ее снять маску, она не вернет ему теплоту чувств. Пусть любят и будут любимы другие, но не он.

Парень повернул назад, любуясь далекими цветными фонариками. Звучала музыка, многие танцевали. Урзу уже кто-то пригласил. Интересно, куда подевался Брут?

– Конлет!

Он хмуро глядел на приближающуюся Нору. В сердце ёкнуло – ну почему она всегда такая прелестная? Красное платье совсем короткое и открывает сильные ноги, тонкие бретельки так и манят дотронуться до загорелых плеч… Он поморщился. Возможно, ему противопоказаны длительные отношения. Будет спать без обязательств по совету Норы – и горя не знать.

– Привет.

– Да. Добрый вечер, – ответила она. – Хорошо выглядишь.

– Тебе видней, – ответил он и зашагал к скалам. Если у нее вдруг возникло желание поболтать – пусть ищет другого собеседника.

– Я хотела попросить прощения за то, что кричала на тебя. И за оскорбления. И… и за пощечины.

– Я забыл. Все нормально, – и Конлет прибавил шагу. Он не хотел замечать печальные глаза и повинные интонации.

– Зря мы так расстались.

Он остановился и все-таки посмотрел ей в лицо.

– Ты это зачем говоришь?

– Я сожалею, что расстроила тебя, – тихо ответила Нора.

– Расстроила? Хах! Думаешь, это слово подходит?

– Прости… Дело в том, что у меня был любимый человек…

– Не надо рассказывать. Это ничего не изменит.

– Мы долго были вместе, – упрямо продолжила Нора, – и я надеялась, что он – моя половинка. Тогда я верила в единственную любовь, отдавала ему себя целиком, доверяла самое сокровенное. Но он охладел и предложил расстаться. Он, понимаешь? Не я! Я любила его по-прежнему! Представь, каково это – услышать, что ты больше не нужен тому, кого всей душой жаждешь!

– Ты  жалости моей хочешь?

– Я боюсь, Конлет. Ты мне нравишься, но Хаймос был другим, и я не понимаю, как можно питать чувства к совершенно разным людям!

– А кто лучше, Нора? Я или он?

– Его я знаю долго, тебя – от силы год…

– И?

– Вы оба хорошие…

До парня с запозданием дошло, что ее гложет, и он досадливо пнул камень.

– Понял. Ты все еще любишь этого слизняка. Себе не признаешься, но сердце болит. А я вроде как свежатина – интересный, надежный, из иного мира. У тебя долго не было ни с кем, не утерпела.

– Не груби мне! – вспыхнула девушка. – Я никогда не допускала мысли, что мы с Хаймосом снова сойдемся!

Она врала, и Конлет чувствовал это.

– Хорошо. Верю. Чего ты хочешь, Нора?

– Чтобы ты снова был рядом как друг. Это возможно, если мы забудем…

Снова ее понесло. Конлет устало потер лоб. Сказать, что ли, прямо?

– Я мечтаю сорвать это платье, швырнуть тебя на кровать и делать все, что вздумается. Долго. Настойчиво. Так, как нам обоим понравится. Ясно, «подруга»?

Нора сжала кулаки. Снова злилась, сейчас еще, чего доброго, двинет в челюсть. Бить она толком не умела, и Конлет не хотел, чтобы девушка повредила себе руку.

– Найди себе другого друга. Можешь даже рассказать, как я бегал за тобой, словно верный песик. Мне надоело сдерживать чувства в угоду другим людям.

– А ты подругу уже нашел? – выкрикнула Нора со слезами в голосе. – Быстро, ничего не скажешь!

Конлет удивленно поднял брови. Они с Урзой даже за руки не держались.

– Урза – моя давняя знакомая. С ней легко, но мы не близки. Вот ее сестра была мне когда-то дорога, но мы расстались. И не надо так вопить, я не глухой, прекрасно тебя слышу.

Нора мгновенно остыла.

– Я… я ревную, – прошептала она. – Не может быть! Мне п-пора…

…Она не сразу поняла, в кого, удирая, врезалась.

– Сладкая!

Только этого ей не хватало.

– Хаймос! Ты откуда здесь?!

– Я только-только бродить начал и встретил Альбу. Она рассказала о тебе. Давно ты про путешествия знаешь?

– Я.. э-э-э… Да.

Конлет шел прямо к ним, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Нора понимала, что нельзя позволять драку, и за рукав потащила бывшего парня в сторону.

– Где твоя кукленка?

– Которая? – он перехватил гневный взгляд Норы и с улыбкой сказал: – Честно говоря, после тебя ни одна не зацепила.

– Да что ты говоришь! А к светленькой убегал, как будто она медом намазана!

– Убежал – и жалею. Это правда. Ты меня знаешь, выдумывать не стану. Ты бы не хотела начать сначала? Я ведь к тебе пришел.

Его спокойный тон бесил девушку.

– Долго шел! – резко сказала Нора, но не удержалась и спросила: – Что ты предлагаешь?

– Хочу, чтобы ты стала моей женой.

Внутри нее все клокотало. И она называла Конлета сволочью? Между тем землянин подобрался к ним достаточно близко. Хорошо, что танцующая толпа осталась далеко позади, девушке не хотелось портить остальным праздник.

– Все в порядке? – спросил он, и Нора ощутила, как тепло заливает ее нутро. Они не друзья, но Конлет все равно беспокоится. Она знала, что он вступится за нее, защитит ценой собственной крови, сбережет… Не привязанность, нет. Он и правда любил ее. А вот что испытывала она, тем более теперь, когда Хаймос на полном серьезе предлагал замужество?

– Да, – сказала она, вставая между ними. – Это мой старый друг.

– Хаймос, – и мужчина протянул руку.

– А,  – многозначительно отозвался Конлет, не спеша пожимать его ладонь. – Значит, это из-за тебя она в стерву превратилась?

– А что, Нора разве была когда-то милашкой? – усмехнулся тот. – Ты вообще кто такой?

– Тот, кому она небезразлична.

– Ты, малыш, для нее слишком юн, да и не потянешь в постели.

Эта знакомая грубость. Его глаза – такие ясные, глубокие… и ямочка на подбородке. Нора знала, что правы оба. Она никогда не была мила и ласкова, но жизнь с Хаймосом сделала ее еще хуже. Он говорил, что высокомерие – не плохо, люди же все разные. У него были деньги, у других – не было, но он никогда не был жадным, для друзей готов был раскошелиться. Какие классные вечеринки они закатывали! А их дом на горе? Нора ощутила, как внутри все перепуталось. Хаймос – властный и решительный, он привык получать то, что захочет, Конлет – честный и отличается постоянством, и никогда не станет воспринимать ее как вещь. Но она не любила его! Да, желала, и он ей нравился, но глубоких чувств не было!

Она не успела остановить мужчин – Конлет ударил первым, Хай ответил. Ей хотелось, чтобы победил только один, а другой, как его ни жаль, больше никогда не появлялся в ее жизни. К ним непросто было подобраться, но в конце концов Нора схватила Конлета и дернула назад.

– Остановись!

Хаймос был плотнее и занимался рукопашным боем, худощавого, гибкого Конлета она видела дерущимся лишь однажды. И все же он успел разбить противнику бровь, сам же был почти невредим, не считая порванной рубашки.

– Ты хочешь к нему? – тяжело дыша, спросил землянин.

– Ты знаешь, Кони. Не надо…

Конлет впервые за все время сплюнул на песок.

– Никогда больше не подходи ко мне. Никогда. Поняла? Ненавижу!..

И он пошел прочь, тяжело хромая, оставив Нору наедине с ее любовью…

…В лаборатории Конлет старался не появляться. Видеть этого гаденыша и Нору вместе значило снова полезть в драку, а драться он не любил. Больше всего ему хотелось завершить начатое и свернуть на сторону ненавистную морду, но это было бы неправильно. Она просила, и Конлет исполнил просьбу. Больше он ничего для нее не сделает. Лучше всю эту историю забыть, но как уж тут справишься с памятью?

Только с Норой ему было так спокойно. Ему нравилось с ней молчать и просто любоваться небом. Она не пыталась его переделать и не корила за холодность. И тогда, в ту единственную их ночь, была замечательной. Ни одна девушка так не отвечала на его ласки. Ни одна столь прекрасно не подходила ему. Ни одна так не нравилась внешне.

Он ненавидел Нору также сильно, как обожал. Неужели она настолько глупа, чтобы простить предательство? По Хаймосу было видно, что он во всем ищет выгоду и забирает лучшее. Льстило ли ей это? А вдруг старое чувство разгорелось с новой силой?

К концу месяца он справился с эмоциями и не обращал на них обоих внимания. Даже сходил на свидание с Гритой, но одной встречей все и ограничилось. Собственная жизнь казалась скомканной, и утешением стала помощь другим бродягам и встречи с друзьями. Теперь сражения с темными были чем-то привычным, и Конлет почти избавился от страха. Он подолгу тренировался с Кристианом, Алеардом и другими трогами, сделал себе несколько татуировок, перестал стричься. Словом, изменился внешне и внутренне, и был этими переменами доволен.

Но на сердце было неспокойно. Его уже не жгла ненависть и не мучила любовь, зато посещали дурные сны. Он вообще с той злополучной ночи стал плохо спать. Ойло предположил, что у Конлета формируется новый дар, но парень был этому совсем не рад. Тут бы со старым справиться! Он по-прежнему видел чужие жизни, события, происходящие далеко или в непосредственной близости. Он сортировал их, отфильтровывая все незначительное, мог даже заблокировать, но порой дар отказывался подчиняться.

Конлет смирился, когда понял, что все идет своим чередом. Сердце его замерло, а чувства остыли. Он принял решение никогда больше не тянуться к прекрасному, и оставил поиски истиной любви. Особенно потому, что знал – он нашел ее и не смог удержать, а, значит, не стоило и пытаться пробовать снова…

…Нора тихонько проникла на кухню. Она долго ждала, пока все разойдутся по квартирам, потому что не хотела, чтобы кто-то застал ее в таком виде. Синяк под глазом еще можно было замазать, но вот разбитые губы не спрячешь.

Она испытывала отвращение к себе. Любовь прежней не бывает, она либо обновляется, либо стареет и гибнет. Когда до девушки дошел смысл предложения Хаймоса, она избавилась от остатков дурной любви. Мерзкий выродок! Он предлагал ей шпионить для Арона! Она была нужна ему как жена, но и как услужливая рабыня тоже! Узнав, что Нора ни за что против своих не пойдет, Хаймос со свойственной ему уверенность пригрозил расправой. А для острастки – избил. Так она узнала о его темной сущности Упыря.

Обратиться за помощью к Айману или Альбе девушка стыдилась, а к Конлету подойти и вовсе боялась. Она причинила ему такую боль, что не избывается. Простив одно предательство, она совершила другое, и это был самый гадкий и позорный поступок в ее жизни. Нора называла его трусом, но он лишь старался быть честным и нежным. Она ругала его за слабости, но сама допустила куда более серьезную ошибку, поддалась желаниям выгоды ради.

Ей хотелось вернуть ту ночь, лечь рядом с ним, обхватить ногами, обласкать… Коснуться губами красивого тела, пустить парню мурашки… Но все было потеряно. Она все испортила. Теперь Конлет ненавидел ее, и Норе оставалось только смириться с этим.

Завтра она сходит к Леониду и скажет, что свалилась со скалы в ином мире. Целитель вряд ли станет расспрашивать, уважая ее право на тайну. А если и спросит, она промолчит. Нора понимала, что ей не хватит духу признаться кому-либо, что бывший любовник ее избил. Прежде она посчитала бы это слабостью, теперь понимала, что жертвами насилия движет стыд и страх. Как она могла жить с этим человеком столько лет? С этим чудовищем, которое считало себя лучшим из лучших! Обвиняя Конлета в незрелых чувствах, она себя же выставила на посмешище.

Нора жевала медленно и осторожно. Она нарочно надела кофту с длинными рукавами и высоким воротом – в случае чего всегда можно натянуть его на нос. Меры предосторожности излишними не оказались – в кухню принесло Конлета.

– Привет, – с вежливой холодностью сказал он. – Прости. Я только бутерброд сделаю.

– Да. Доброй ночи, – пробормотала девушка, и повернулась к нему боком. Так он наверняка не разглядит синяк. Она нервно поправила одежду и продолжила жевать. На столе лежала горстка крошек – боль не позволяла аккуратности.

Но Конлет был опасно близко и то и дело косился на нее.

– Ты в порядке? – спросил он.

Нора понимала, что парень задал бы этот вопрос, даже будь они кровными врагами. Такая уж у него была натура.

– Я просто устала, – ответила девушка, проталкивая горький комок. Она очень редко плакала, но сейчас ей хотелось рыдать долго и оглушительно.

– А, – кивнул он и занялся хлебом.

Нора больше не могла выносить щемящей боли. Ладно бы раны – сильнее всего болело сердце. Теперь не видать ей этой новой, чистой и преданной любви.

– Пока, – прошептал она, и двинулась мимо него в коридор. Но Конлет, такой же надежный, как непредсказуемый, вдруг поймал ее за запястье.

– Почему ты прячешься? Не лги мне.

– Я устала.

– Где твой муж?

– Мы не поженились. Должны были, но… Я ошиблась в нем, – ровным голосом объяснила она.

Однако парень, видимо, уловил нотки отчаяния и страха в ее голосе.

– Что с тобой? Погоди-ка…

Он взял ее за плечи и попытался развернуть к себе, но девушка, несмотря на синяки, яростно сопротивлялась.

– Отпусти! Не надо! Не хочу! – кричала она, однако Конлет успел увидеть все, что нужно, и воротник не спас.

– Я его убью, – тихо сказал он и пулей вылетел из кухни. Нора припустила следом.

– Стой, он заодно с Ароном!

Парень остановился.

– И проник сюда без проблем?

– Он скрыл от Аймана дар Упыря, – поспешно объяснила она, – и хотел, чтобы я стала шпионить для Первого взамен Азаны… Они сидят в штабе, который сокрыт чарами. Не знаю, где он находится, я все время была в нашем прежнем доме. Там все как раньше, только бродяг стало больше, и они…

– Наслаждалась воссоединением? – перебил Конлет.

Нора всхлипнула.

– Не надо. Не язви. Более гадко я себя уже не почувствую. Мы разговаривали.

– Ага, сидели и чаёк пили! – взорвался он. – Назови адрес дома.

Она не радовалась его гневу. Уж лучше бы он отнесся ко всему с безразличием.

– Базальтовые скалы у залива Рок. Туда всего одна дорога ведет. Конлет, не ходи один! – взмолилась она. – Ты погибнешь. Наверняка это ловушка!

– Не надо мне этой поддельной заботы, – хрипло произнес парень. – И не смей говорить, что мне делать.

– Я разбужу Эстена…

– Лучше уж Леонида. Он быстро приведет тебя в порядок.

Нора закрыла лицо ладонями.

– Ты имеешь право злиться. И можешь ненавидеть меня, я это заслужила.

– Именно. Как ты вырвалась? Не верю, что он отпустил после всего, что учинил.

– Я спрыгнула в море, – тихо ответила Нора. – С балкона. Хаймос забыл закрыть окно… Ты не беспокойся, мне почти не больно. Лечение подождет.

– Делай, как считаешь нужным, – буркнул парень. – И я не беспокоюсь за тебя, как ты и просила. Мне за друзей страшно.

Сказал это – и растворился. Норе ничего не оставалось кроме как пойти будить Аймана. Через несколько минут они собрались в гостиной: брат с сестрой, Эстен, Крок и Рэйд.

– Почему ты сразу не рассказала? – и Альба погладила ее по щеке. – Мы все здесь связаны и бережем друг друга.

– В этом лишь моя вина, – сказала Нора. – Могла бы распознать в Хае негодяя уже давно.

– Это я привела его, – не согласилась Альба.

– А я не учуял дар, – сказал Айман. – Конлет рискует собой, уходя вот так.

– Знаю, – и Нора неистово вытерла глаза. – Наверняка он решил, что справится один. Хаймос либо приготовил ловушку, либо бросил особняк. В любом случае нам нельзя просто взять и оставить Тасулу.

– Не оставим. Я свяжусь с трогами и предупрежу их, а ты немедленно отправишься к Леониду…

…Увидев Нору со следами побоев на лице, он впал в бешенство, но не в безумие. На Трогии была ночь, однако дело не терпело. Он пошел к Алеарду – тот не откажет. На стук дверь открыл сам хозяин – настороженный, но спокойный.

– Что случилось?

– Нужна помощь. Дружок Первого причинил вред Норе, но она смогла сбежать и навела меня на след.

Алеард кивнул.

– Хорошо. Сейчас разбужу Фрэйу – и соберем остальных. Ты заходи пока, подожди в гостиной.

Конлет знал, что на сей раз Хаймос разбитым носом не отделается, и жажда крови взбудоражила его едва рожденный дар. Неужели он был Воином? В кои-то веки ему стало радостно. Как бы сильно он ни злился на Нору, а за ее боль мстить станет самым жестоким образом…

…– Фрэйа.

Я вскочила с кровати и налетела на Алеарда.

– Спокойно, малышка. – Он мягко сжал мои плечи. – Ты уже не спишь, никто тебе не угрожает.

– Конлет!

– Да, он пришел, – несколько удивился Алеард. – Видела сон?

– Тревожный, грустный.

– Нора пострадала от темного бродяги, Конлет просит о помощи.

– Позовем ребят.

Мужчина кивнул, и через некоторое время мы большой компанией сидели у нас в гостиной. Конлет выглядел спокойным, но только внешне. Для моего дара он горел неутоленной жаждой мести и гневом. Опасно в таком состоянии куда-то перемещаться, но я помалкивала, понимая, что его чувства справедливы.

– Значит, уединенное место, – сказал Крис. – Ловушка?

– Похоже на то, – отозвался Конлет. – Но я хочу идти все равно.

– Смело и рискованно, – сказал штурман. – На их территории, да без разведки… Впрочем, мы идем напролом далеко не в первый раз.

Конлет сжал зубы. Я понимала, что он в любом случае отправится туда сейчас – с нами или без нас.

– Думаю, риск оправдан, – сказал Алеард. – Нужно только обсудить варианты, просчитать возможные ходы.

Мысленно Алекс нарисовал нам самые разные виды будущего – он успеха до полного провала. Через двадцать минут с Тасулы поступил «сигнал», и Крис отправился на переговоры вместе с Авериной. Перед самым перемещением Конлет отозвал его в сторонку, и я, хоть и не подслушивала, все же разобрала слова:

– Ни в коем случае не приводи сюда Нору.

Крис кивнул, пропал вместе с любимой, и вернулся спустя пять минут.

– Они боятся за нас, Нора плачет. Рвалась на Трогию… Я сказал, что мы и без них справимся, к тому же всегда нужен кто-то «про запас». Есть шанс, что темные попадутся в собственную ловушку, они же не знают, сколько нас и как мы будем действовать.

– Только если Глаз чьи-то мысли не прочитает, – сказал Эван.

– Поэтому нужно заранее наладить каналы связи, и не вступать в мысленный диалог без причины, – отозвался Крис.

Было решено действовать, не дожидаясь рассвета. Кертис экипировал нас замечательной, легкой и прочной броней, Онан в дополнение к дарам снабдил оружием. В первый отряд входили мы с Алеардом, Конлет, когда-то занимавшийся скалолазанием, ловкий Ойло, Алекс-пума и Дила, которая могла превращаться в птицу. Во второй группе были Крис и Ава, Марк с Габи и Эван с Рутой. Олан и Ката должны были прикрывать тылы, Кертис, Ин Че и Анут стали наблюдателями с воздуха, Онан собирался обеспечить поддержку на воде. Я уже заметила, что у каждого Исполнителя была своя «фишка», то, что удавалось ему лучше всего. Для Онана это были лодки.

Наверное, чтобы выследить Арона, хватило бы одного Марка. Мужчина не только владел огнем, временем и мыслью, что могла ранить, он еще и мог «подсматривать» подобно Разведчику, но глубже и яснее. Он называл это «токами», и на основании их мог определить, сколько в доме человек и насколько они сильны.

Он насчитал пятьдесят три человека, и среди них Аверина выделила особенно сильного Поглотителя. Мы сошлись во мнении, что это может быть Арон. Команды подобрались сплоченные – что у них, что у нас, и самым главным было разрушить барьеры, чтобы Кристиан мог переместить темных на липкий остров. Теперь никто уже не думал о том, насколько это этично. Черные бродяги убивали и калечили, и этому нужно было положить конец.

Неприступная на вид, скала была преодолима благодаря особым «липучкам» Кертиса. Когда мы стали карабкаться наверх, я ощутила себя прямо-таки сверхчеловеком. Тайной кутала ребят, прислушивалась к шевелению знакомых и чужих чувств, и была уверена, что нас ждет успех. Когда мы заняли уступ под самым домом, Алекс мысленно прогулялся внутрь здания. Оказывается, он совсем недавно научился этому – оставаться в сознании и памяти, и одновременно достигать близких объектов, буквально «обшаривая» их снизу доверху.

– Удобно, – улыбнулась Дила. – Например, когда мы гуляли по Трогии, он мог идти внизу и одновременно лететь рядом со мной в вышине. Он называет это «раздвоением».

Я почувствовала темные линии, окружающие дом, и поспешила сообщить об их местонахождении остальным.

– Значит, это не просто дорогой особняк, – хмуро сказал Конлет. – Что скажешь, Алекс?

– Внешне модерн, а на самом деле бункер, – отозвался мужчина. – Судя по всему, попасть на нижние уровни из Промежутка не удастся. Защита самая совершенная – датчики, роботы, какие-то штуковины, наверняка оружие.

– Значит, это и правда может быть их штаб, – сказал Алеард. – Арон не стал бы тратить ресурсы на простое логово для темных. Нужно поговорить с ребятами. Мысленный сеанс – одна минута. Фрэйа и Ойло, вы будете прикрывать нас.

Мы кивнули, и я принялась тщательно прислушиваться к колебаниям чувств. Напряжение, решимость, самоуверенность – это был один из самых сильных потоков, идущих от дома. Нас наверняка заметили благодаря дарам, но вот чего они ждали?

– Крису нужна брешь,– сказал Алеард. – Тогда он сможет вытягивать их оттуда и перемещать. Думаю, стоит начать медленный, незаметный штурм.

– Битва энергий, – сказал Алекс. – Да уж, в таком сражении я никогда прежде не участвовал.

– Полагаю, и никто из нас, – сказал Конлет.

Незаметный бой, едва ощутимый, но напряженный. Я знала, что могу использовать чувства как оружие, и настойчиво, медленно «грызла» ими возведенные преграды. Когда дыры стали достаточно большими, Штурман вытащил первую жертву. После второго «похищения» темные пошли в атаку на тех, кто ждал наверху. Звуки пальбы и взрывов меня напугали, но когда мы выбрались наверх, то поняли, что темные при первых признаках настоящей атаки вызвали подкрепление из Промежутка.

Однако количество стволов было не так важно. Алеард уничтожал пули, а Олан и Марк ловили их, замедляя время. Пока они нас прикрывали, Крис хватал темных и пачками швырял за Промежуток. У противников было много холодного оружия – от ножей до копий и палиц, но их неистово пожирали призванные Алеардом мелкие. Я ловко распихивали людей чувствами, и ко мне подобралась Лаура. И она не стала обзываться и вопить, как Азана. Девушка сразу выхватила дубину, которой, оказывается, отлично владела. Плотный сгусток чувств защитил меня, а раскаленный воздух едва не спалил девушке прическу. Она била, не жалеючи, пока мы не подобрались друг к другу, и мне не удалось швырнуть ее через плечо. И в тот миг, когда наши руки сплелись, что-то гулко хлопнуло и заурчало, а потом знакомый туман ударил мне в лицо мокротой – внезапно открылся и захлопнулся Промежуток.

Глава 38

Огромные волны несли меня к далекому песчаному берегу. Я попробовала вырваться в Промежуток, но не смогла. То под водой, ударяясь о камни, то всплывая и жадно дыша – когда меня выбросило на сушу, сил никаких не осталось.

Стена из корявых осокорей над обрывом, песок серый, и по берегу полным-полно рухнувших с кручи деревьев. Унылый, безжизненный пейзаж, и было в его бесконечности что-то тревожное. Толстые корявые ветви нависали над моей головой, и казалось, что они готовы схватить в любой миг за волосы, утянуть в неведомую чащу. Я на всякий случай отошла подальше, хотя и понимала, что это выглядит глупо. Впрочем, Ева еще на Земле рассказывала о говорящих деревьях, да и Алеард их упоминал. Так что мало ли?

Я сосредоточилась и позвала ребят, но внутри пузырем надулась пустота. Я чувствовала себя обычным человеком, и совсем не ощущала дар и стихию. Неужели меня снова занесло в какой-то далекий и прочный мир, где придется есть рыбу да тошнотворные листья? Я взбешенно пнула корягу и выругалась, а всего через минуту после выплеска эмоций из чащи донесся шорох.

– Эй! – негромко позвала я и тотчас пожалела – некто прибавил шаг.

Спасибо Кертису за оружие. Я выхватила его, направляя в сторону предполагаемой угрозы… Что это было? Существо, очень похожее на человека, но одежда вся изодрана, и глаза налиты кровью. Шлепнувшись с кручи на песок, он неловко поднялся, огляделся, и, заметив меня, приоткрыл черный рот.

– Вам помочь? – глупо спросила я.

Он склонил голову на бок, как будто пытаясь понять смысл этих слов, а потом вдруг протянул руки и, захрипев, кинулся на меня. Выстрел! Его занесло, но рана оказалась не смертельной. Я снова выстрелила, попала в ногу, потом в руку. Бесполезно. Он явно не чувствовал боли. Между нами опасно сократилось расстояние, но я не могла убить его. Пришлось бежать, хотя это и было не слишком мудрое решение. Преследующий меня красноглазый недочеловек отставать не собирался, истекая коричневой кровью, он бежал быстро и неутомимо.

Я решила попробовать схитрить, и, в несколько мощных скачков добравшись до очередной коряги, спряталась за нее и затихла. Умел ли он читать следы? Сможет ли меня унюхать? Монстр пробежал мимо, дыша хрипло и со свистом, остановился в нескольких шагах от моего укрытия, огляделся… А потом его словно выключило – плечи повисли, голова упала на грудь. Он медленно, лениво побрел вдоль берега, спотыкаясь и падая, но упорно вставая.

Я долго ждала, пока чудище скроется вдалеке, потом поднялась и осмотрелась еще раз, уже внимательнее. Идти направо по следам злобного существа явно не стоило. В чащу мне тоже не хотелось. Оставалось двинуться влево, очень тихо и осторожно, не выпуская пистолет из рук. Хватит с меня неожиданностей на сегодня. В голову полезли мысли о Пропасти, но Алеард описывал её иначе. Возможно, это какая-то её часть? Неспроста же мои дары не действуют!

– Три. Три. Три, – вдруг сказал лес.

– Реш-ш-шай, – пропел ветер.

– Сгори! – проскрежетал песок.

– Пари… – отозвались облака.

– Или умри, – донеслось откуда-то из воды.

Я чуть от страха не померла. Говорило само пространство, что меня окружало, и голос проникал внутрь через плоть, теребил сердце своим потусторонним звучанием. Я боялась сдвинуться с места, так и застыла, ожидая продолжения, но больше не услышала ничего. Ощущение присутствия рассеялось, и мир задышал как прежде.

Мысли привести в порядок никак не получалось. Я была настороже, и напряженно ожидала хоть какого-то отклика, когда из-за ближайшего валуна на меня выскочил человек. Это был один из темных, ошалевший и агрессивный от страха.

– Эй, ты!

Я ответила на его выпад неуклюже, но ударить себя не позволила. Вот почему надо сразу драться?

– Не ори ты, глупый! – шикнула я, прислушиваясь, и держа парня в поле зрения. – Здесь монстры бродят.

– Заткнись, белая! Ты заплатишь за всё! – завопил он. – А ну, открывай Промежуток! Зови вашего Штурмана, и пусть он поторопится, а не то я тебя!..

Он махал кулаками неуклюже, и мне не составляло труда уворачаиваться. Куда большее беспокойство внушал шорох. Я привыкла к помощи дара, и не знала, как угомонить парня, не поранив. Он ничего вокруг не видел и не хотел меня слушать.

– Монстры близко, болван! – закричала я, увидев плюхнувшихся на песок существ. Я едва от одного спаслась, теперь их было десяток. – Оглянись же ты, дурья голова!..

Он сделал это слишком поздно. Двое тотчас накинулись на глупца, остальные почему-то предпочли меня. Я уже не думала о милосердии или о том, что они похожи на людей – стреляла куда ни попадя, но раны эти не могли остановить монстров. И только попадание в голову замедлило одного из нападавших, однако рычать и кусаться он не перестал.

– Нужно бежать! – крикнула я парню. – Они не поддаются…

Он что-то завопил в ответ, замахал руками и упал. Я и ахнуть не успела, как его поглотило чавкающее восторженное стадо, и вот тогда мне стало по-настоящему жутко. Они ели его на моих глазах, но крови не было, парень просто исчезал, словно его растворяло внутри монстров! Я пыталась что-то сделать, стреляла, дубасила, даже оттаскивала монстров, не думая, что сама смогу пропасть. Но, когда от темного не осталось и следа, рванула прочь со всех ног.

Вскоре путь мне преградил пролив, и я без раздумий нырнула. Не зря мы с Алеардом плавали наперегонки! В воде монстры растерялись, и я благополучно выскочила на противоположном берегу, где вместо осокорей росли сосны. Лес был редким и не таким пугающим, а спустя несколько шагов я наткнулась на Ойло. Он лежал возле пня и не двигался, и у меня сердце ухнуло. Колени подогнулись, ожил знакомый страх, и перед глазами встало видение из прошлого.

Но он дышал ровно и был обычного цвета, только здоровенная шишка на лбу говорила о неудачном приземлении. Я погладила парня по щеке:

– Ойло, очнись!

– Кхе! – на весь лес отозвался он, и пришлось быстро зажать ему ладонью рот.

– Тс! Мы черти где, и здесь полно монстров.

– М? – отозвался он. В глазах плясали озорные огоньки, и я не сдержала улыбки. Слава богу, не одна! К тому с Ойло нигде не пропадешь, он находчивый оптимист.

– Они на моих глазах съели темного, – сказала я и вздрогнула, вспоминая ужас «стирания». – Пожалуйста, давай поищем безопасное…

Хрустнула шишка, и Ойло бесшумно поднялся, потирая голову.

– Влипли, значит, – прошептал он. – Давай за мной, Фрэйа.

Мы побежали стремительно и тихо, и я знала, что преследователи где-то близко. Когда сосновый бор сменили ели, нам удалось спрятаться под лапами.

– Промежуток недоступен, – прошептал Ойло. – Знаешь, иногда он меня бесить начинает. Что за место такое?

– У меня дар отключен, – сказала я. – Ты свой чувствуешь?

– Я его ощущаю, только когда видения приходят, так что не могу сказать точно. Темного и правда съели?

Я рассказала, склонившись к самому его уху, и Ойло поежился.

– Не хватало еще застрять здесь. Думаешь, остальные тоже где-то прячутся?

– Почему-то уверена в этом.

– Хм. Тогда, наверное, стоит поискать наших.

– Согласна. Где твое оружие?

– Понятия не имею. Так всегда бывает, – хмыкнул парень, досадливо щелкнув ногтем по моему пистолету. – Думал, лук не пригодится, а он как раз бы подошел… Хотя если их пули не берут, то и стрелы, надо думать, тоже.

Мы выбрались из-под дерева, и Ойло весело, хотя и тихо хрюкнул.

– Ёлка! – радостно сообщил он. – Снова!

Его свет поддерживал меня, не просто оберегая, но и вселяя надежду. Спустя час мы нашли озеро и чуть-чуть попили, а потом, неожиданно, столкнулись возле округлых камней с Крисом и Авериной.

– Бегите!

Голодные существа обитали и здесь, а, раз уж Крис не переместил нас тотчас, значит, у него тоже не работал дар. А это было хуже всего.

На каменной круче нам попалась полуразрушенная хижина. Мы забежали внутрь и затихли, глядя друг на друга. Пыхтящая толпа прошла мимо. Судя по всему, их куда больше привлекал вид добычи, а уже потом – исходящий от нее шум. И уж точно они не могли нас унюхать.

– Что за хрень здесь творится? – возмущенным шепотом произнес Ойло. – Куда нас занесло?

– Судя по всему, в подобный тому липкому острову мир, – отозвался Крис. – Простите, ребят, но я ничего не могу поделать. Теперь я не Штурман, а бесполезный кусок мяса.

– Не говори так! – возмутилась Аверина. – Ты не бесполезен! Мы найдем выход, даже если придется исходить эту землю вдоль и поперек.

– Спасибо, Авериш, но, по-моему, мы тут надолго застряли.

– Что будем делать? – спросил Ойло. – Свободно не погуляешь. Фрэйа, расскажи им, что видела!

Я повторила свой рассказ о голосе и поедании темного, и Аверину передернуло, а Крис нахмурился.

– Мне почему-то кажется, что нас занесло слишком близко к Пропасти. Поэтому здесь не действуют дары, а эти монстры – чистильщики вроде тех механизмов, что бродят в Пропасти, только менее развитые. Что насчет говорящего пространства – ничего подобного с нами не произошло.

– И со мной, – кивнул Ойло.

– Нам нужно найти остальных, – сказала я. – Объединиться и попробовать вместе позвать Промежуток.

– Согласен, – кивнул Крис.

– Да, – отозвалась Аверина.

– Чем больше нас, тем лучше, – улыбнулся Ойло. – Вот только вряд ли темные бродяги будут вести себя мирно. Им что людоеды, что обычные люди – без разницы, по-моему.

– И все же мы не станем стрелять без предупреждения, – сказал Кристиан. – Да и вообще постараемся вести себя тихо. А для начала обыщем это замечательное жилище…

Впрочем, ничего полезного мы так и не нашли. Было уже здорово, что Кертис и Онан снабдили нас такой удобной экипировкой и оружием. Жаль только, что монстрам было без разницы, кого драть – голого или одетого. Тот, который погиб на берегу, тоже был в броне, и что толку?

– Зато она может защитить от темных, – сказала Аверина. – Наверное…

Через час мы нашли Кату, сидящую на дереве. Девушку обступили несколько монстров, и она швырялась в них шишками, надеясь отогнать, но попытки были смешными и бесполезными. Ойло решительно вылез из кустов и свистнул, привлекая к себе внимание. Пока за ним гналось хрюкающее от нетерпения стадо, мы помогли Кате спуститься и затаились в чаще. Вскоре парень присоединился к нам.

– Уф… Набегался. Меня едва не схватили.

– Спасибо тебе! – воскликнула Ката, и тотчас испуганно зажала рот ладонью. – Простите. Я такая глупая! Просто очень испугалась. Знаете, эти монстры были когда-то обычными людьми.

– Что?!

Девушка повела нас вдоль берега, и через некоторое время мы наткнулись на большой камень. На нем значилось: «Прибыл с кораблем. Команду покусали. Я остался один, они стали чудовищами, охочими до плоти. Берегитесь всякого, кто не похож на вас! Это земля монстров».

– Я нашла его дневник, – пояснила девушка, потрясая черной кожаной книжечкой. – Судя по записям, это остров, и на вершине той далекой скалы есть что-то вроде святилища, куда чудища не заходят. Этот человек прятался там много лет и там же умер… То есть он сбросился со скалы в море, когда не мог больше «выносить присутствие неведомого». Я читала, пока сидела на дереве. Здесь не только эти людоеды обитают, но и «нечто большое и темное», «злобные твари, что стаями охотятся – не то волки, не то лисы», «огромные жалящие мухи на северо-западе», «слизняки-кровопийцы» у кладбища кораблей на юге, и много еще каких чудищ. Он их даже зарисовывать пробовал.

– Полезную ты вещь нашла! – сказал Ойло, и Ката улыбнулась.

– Лучше бы я нашла Олана.

Кристиан вздохнул.

– Мне все это не нравится. Остров, значит? Обычно чем меньше размер суши, тем хуже ее проводимость.

– Нам нужно отыскать ребят и залезть на скалу, – сказал Ойло. – Вполне возможно, этот храм выстроен на месте силы.

– Ты молодец! – сказала Ката. – А я-то все думала, какую такую важную мысль упускаю…

Не прошло и пяти минут, как к нам присоединился Конлет – мрачнее тучи, но невредимый. Он тотчас спросил, не встречали ли мы темных, потом попросил описать того, которого съели. Внимательно меня выслушал и больше ничем не интересовался. Я понимала, что парень здесь не просто из чувства долга. Он хотел отомстить, и, если прежде я бы осудила его стремления, теперь прекрасно парня понимала. До сих пор жалела, что не нашла убийцу Кириана и не врезала ему как следует…

С каждым шагом мне было все тревожнее. Алеарда и остальных мы так и не нашли, зато встретили одного из темных и с ним – Лауру. Предательница глядела на нас затравленно, словно ждала, что ее ударят или обругают, но никто не произнес ни слова. И даже когда они поплелись за нами, мы не стали их прогонять. Идут – и ладно. Безоружные и ослабшие, темные не представляли серьезной угрозы. Разве что Конлет, смотревший на них волком, запросто мог что-нибудь учудить. Но парень держал себя в руках.

Я куда больше волновалась за друзей. Без своих даров что могла сделать, к примеру, Дила? А Рута? Она и драться-то не умела толком, хотя Эван и учил ее давать отпор. Слава богу, все были вооружены, но ведь монстров нельзя убить! Поэтому, когда спустя час мы обнаружили Марка без Габриэль, мое настроение не улучшилось.

Мужчина был взволнован, хотя и вел себя как обычно сдержанно.

– Габи уже однажды терялась в неведомых местах. Она справится. И, кажется, я видел Алеарда у дальнего мыса…

– Тогда я должна идти к нему.

– Я с тобой, – сразу сказал Ойло.

– Хорошо. Крис, Марк, вы же справитесь без нас? Я имею в виду не Лауру и ее друга, а монстров.

– Здесь есть чудовища? – недоуменно переспросил Марк.

– Ага, а ты что, ни одного не встретил?

Мужчина нахмурился и покачал головой.

– Тогда нам следует идти всем вместе, – сказал он. – Мыс по пути к белой скале, заодно и лес обшарим.

Странно, но в чаще было тихо. Больше на нас никто не нападал, и гомон птиц действовал успокаивающе. Ката шла, зачитывая нам наиболее интересные отрывки из дневника. Судя по всему, человека с корабля пугала некая энергия, что питала храм и делала его недоступным для монстров. Она была слишком стремительной, чересчур острой для него, и вскоре мужчина покончил жизнь самоубийством, о чем сообщил на последней странице.

– «У меня такое чувство, что я должен упасть. Я не могу больше. Мне больно. Меня разрывает. Завтра на рассвете я спрыгну…». Или вот еще: «Остров невелик, и здесь почти нечего есть. Порой появляются другие люди… чаще всего, во время шторма корабли гибнут у рифов… Я не могу им помочь – на берегу все время дежурят чудовища». Или вот странная запись: «Я видел его! видел Его! Светлый бог, сохрани мою душу! Я больше не пойду в рощу за орехами, ибо там бродит темнейшее существо». А, и главное: «Время скукожено. Я запутался. Зарубки на камне не помогают. Может, прошел месяц, а, возможно, год. Я не могу спать. Я почти не ем. Не знаю, что со мной, но, если не исчезну, то умру. Их так много! Вчера купался в бассейне и едва не утонул. Воронка так внезапно возникла, чуть не засосала. Не полезу туда больше». «Успею ли я до того, как Оно придет? Это головоломка на время. Вопрос в том, во что я верю? Слышу его голос. Он дал трое суток. Какую смерть предпочесть? На что я решусь? Все, кто прочитает это, знайте: остров испытывает вас. В катакомбах много записей на стенах, но в них сложно разобраться. Знаю только, что всем, кто сюда доберется, нужно разгадать одну-единственную тайну…». Потом перечеркнуто. Потом страницы нету. И он постоянно писал на полях фразу «Верю ли?».

– По-моему, он сошел с ума, – сказал Ойло. – Хотя на всякий случай давайте держаться от этой рощи с темным подальше…

– Мы-то будем, – тихо сказал Марк. – Мне вот, например, энергии этого места не мешают, может, я тоже начинаю сходить с ума?

– Как раз нет, – возразила я. – Ведь того мужчину остров пугал.

Мы шагали примерно час. Было тяжело, дорога всё время шла в гору, к тому же у всех нервы были напряжены. Внезапный рык заставил вздрогнуть, а донесшийся сзади визг меня едва не оглушил. На Лауру и ее спутника напало что-то мохнатое, и оно явно превосходило по силе их обоих. Ребята без раздумий кинулись на выручку, а я подхватила с земли камень… и упала, сбитая с ног тяжеленной тушей.

– Фрэйа!!!

Я несколько раз с силой долбанула зверя по голове, и чудом увернулась от его клыков. Нет, это был не волк. Раздвоенная морда внушала отвращение, от запаха зверя подташнивало. Я смогла встать и попала в руки к Ойло, который толкнул меня за камни.

Но спастись от мордатых было намного сложнее. В отличие от людоедов они слышали, и чуяли, и двигались проворно. К тому же не просто гнались, а действовали споро и умно. Стая гнала нас, словно овец, к обрыву. Спрыгнем по своей воле вниз – и готова отбивная. Они спустятся и уплетут нас за милую душу. А не спрыгнем – сожрут на краю. Пули их не брали так же, как людоедов.

Кристиан, Конлет, Марк и Ойло закрыли нас. Положение было бедственным. Пока что они швырялись камнями, а особо упрямых дубасили палками, и боль сдерживала зверей, но нельзя же вечно стоять у края скалы и отбиваться подручными средствами!

– Где Лаура? – прошептала я.

– Сбежала. Ее друга, кажется, загрызли, – отозвалась Аверина.

– И нас то же самое ждет, – сказала Ката. – Господи, только бы с Оланом ничего не…

Вожак ринулся на Марка, его подруга предпочла Кристиана. На Конлета напали сразу три зверя, а вот к Ойло почему-то не сунулся ни один. Мужчины совладали с монстрами, но с боков уже подбирался десяток других. Я подняла тяжеленный камень и неуклюже швырнула его, но звери отскочили. Чьи-то зубы вцепились в мою штанину и рванули за ногу. Я долбанула зверя кулаком, но ему мой удар был как комариный укус. Сейчас достанет до мяса!..

Я ударила его коленями в челюсть, схватила за холку, и мы неуклюже перевалились через край. Паденье было стремительным и жестким, но мне повезло оказаться сверху. На мгновение перекрыло дыхание, и я покатилась вниз, ударяясь о камни, а расплющенная туша осталась лежать на уступе. Ребята кричали. Кто-то еще свалился вниз. Показалось, что это Ойло. Я попыталась встать и, ковыляя, побежала к лесу. На равнине у зверей преимущество, а в лесу? Залезу на дерево, выиграю время.

Но меня никто не преследовал, и я разрывалась на части: вернуться и помочь, но чем? Остаться здесь и ждать, но чего? Тупиковая ситуация. И вдруг откуда-то из чащи послышался крик о помощи. Голос я узнала сразу – это была Рута. Вот он, третий вариант!

Забыв про боль в ноге, я бросилась через кусты. Подхватила на бегу палку, нырнула под низкие ветви… Снова скатилась вниз кубарем, хорошо, что круча была не каменистой. Прибавила ходу и увидела Руту, которая яростно отбивалась от двух людоедов. Позади нее лежали двое. Эван и Олан! Ничего себе!

Рыча, я кинулась на монстров и дубасила их, пока рука не устала. И только тогда остановилась, когда существа обмякли и, осев на землю, вдруг превратились в темные лужицы.

– Фрэйа! – всхлипнула девушка. – Они оба без сознания! Я не могу их разбудить. Олан в крови!.. мой дар… он… он…

– Успокойся, Рута. Пожалуйста, не плач сейчас. Мне нужна твоя помощь.

– Д-да…

– Сейчас еще монстры появятся, и, если их будет много, я не справлюсь. По правде говоря, не знаю, как вообще смогла их… убить. Ты сможешь сдвинуть Эвана с места?

– Я пыталась. Не вышло. Он слишком для меня тяжелый.

– Черт! – тихо выругалась я. – Я не смогу переть обоих! Что же придумать?..

Слезы девушки мгновенно высохли.

– Если закинешь мне его на плечи, я дотащу. Только куда?

– Подальше от берега. В лес, в кусты хотя бы.

Она кивнула.

– Сделаем это. Ты Олана сможешь нести? Он тяжелее Эвана и ранен к тому же.

– Смогу. Давай начинать.

Уверенности в том, что у нас все получится, у меня не было…

Мы просидели в кустах всю ночь. У Руты на поясе нашлись снадобья, и она перевязала Олана. Что с ними случилось, сказать было трудно. Особенно настораживало бессознательное состояние Эвана – на нем не было ран, да и выглядел он скорее спящим. Рута же почти не спала, и шорохи леса, кряхтение и топот сводили нас с ума. А что стало с остальными ребятами, с Габриэль и Кертисом, Анутом и Ин Че, Онаном, Алексом и Дилой? Отбились ли друзья от волков? Где Алеард? Где темные? И самое главное: что нам делать дальше?

В наступившем утре не было ничего доброго.

– Тебе придется посидеть здесь. Очень тихо, пока я не приведу помощь.

Рута спокойно кивнула, хотя ее бледное лицо выдавало ужас и отчаяние. Я пересказала ей историю мореплавателя, и девушка слабо улыбнулась.

– Хоть что-то хорошее, но на вершину горы еще забраться нужно.

– Да. Поэтому нам нужна помощь. Ты справишься?

– Угу.

Мы обнялись, и я выбралась из колючего убежища. Сначала нужно было проверить место битвы, но путь был отрезан стадом каких-то тварей с красными хвостами. Я не хотела рисковать, привлекая внимание, и решила попробовать добраться до мыса. Вряд ли Алеард все еще там, но следы-то его я узнаю!

Хотелось есть, однако голод меня подстегивал. Болели ссадины, но у меня бывали раны куда хуже. Я нашла толстую ветку с более менее острым концом и решила использовать ее как копье. Спустя час мне представилась возможность испробовать оружие на одиноком людоеде, и я снова превратила его в смердящую лужицу. Объяснение было лишь одно: монстров можно было победить только тем, что есть на острове, а не принесенным с собой оружием. Как жаль, что у меня не оказалось с собой ножа! Я бы выстрогала меч или заточила копье.

Пробираться по лесу было неудобно, и я предпочла опасный берег. В кои-то веки моя глупая смелость оказалась награждена! Далеко-далеко у черных скал стоял Алеард. Он смотрел на возвышающиеся из воды жуткие рифы, которые находились как раз у подножия высоченной скалы, куда нам предстояло забраться. Наплевав на последствия, я завопила:

– Эй!!! Алеард, сюда!

Мужчина обернулся стремительно, но еще более скорыми оказались монстры. Они словно ждали сигнала и повылазили из песка подобно крабам. Большие, с головами похожими на человечьи, но клешнями вместо рук… Меня передернуло от страха и отвращения.

Убегать было непросто – крабочудища ловко перебирали лапками и перепрыгивали через камни. Один из них меня все-таки оцарапал, но несерьезно. А потом мы  Алеардом столкнулись, и он мягко отбросил меня на песок, чтобы схватиться с монстрами в одиночку. Он ломал их голыми руками, беспощадно и быстро, и темная жижа текла на песок. Ни костей, ни кожи, ничего более.

Когда бой был окончен, Алеард быстро ополоснул руки и обнял меня.

– Малышка!

– Мой тигр!

Я поведала ему обо всем, что произошло с момента моего появления на острове, и Алеард рассказал, что Арон и его люди засели в гроте неподалеку.

– Представь только, что они чувствуют. Ни даров, ни оружия как такового. У них есть раненые. Я хотел поговорить, предлагал помощь, но меня прогнали.

– Ты бываешь слишком добр. Думаю, даже хорошо, что все мы здесь в равных условиях. Мне даже начало казаться, что это открытый намек, вот только кто его сделал?

– Промежуток, наверное, – нахмурился Алеард. – Вот только зачем? Тем более если есть риск быть сожранными.

– Пули монстров не берут, – кивнула я. – А вот насчет людей не знаю…

Алеард нахмурился.

– Против чудищ хорошо действуют палки. Ты умница, что копье сделала. Мне вот с мечом куда проще было.

– А я думала, что принесенное оружие против них бесполезно.

– Полагаю, только огнестрельное. Ножи и луки, мечи и палицы, вообще все, что попроще – работает отлично. Поэтому возьми, – и вручил мне свой кинжал, с которым сразу стало спокойнее.

– Спасибо! – и поцеловала его в краешек губ.  – Боюсь, темные про храм узнают и побегут туда всем скопом. Нужно поскорее вернуться к Руте.

– Ты права. На месте решим, как дальше действовать.

Мы побежали, и по дороге наткнулись на воинственно настроенную Габи с дубиной в руках.

– Фрэйа, Алеард! Слава Цахталу!

К полудню в колючих кустах собрались все, исключая только Кертиса и Онана. Кристиан и Аверина, Марк, Ойло и Ката, оказывается, были спасены людоедами, которые сцепились со стаей мордатых зверюг. Ин Че и Анут все это время натыкались на отряды людоедов и выглядели потрепанными. Алекс и Дила вообще оказались на другой стороне острова, где вместо материальной угрозы жили жуткие духи. Олан пришел в себя и был заботливо перебинтован, а вот Эван все еще лежал без сознания. Пульс у него был ровный, лицо спокойное, но все равно было страшно. Рута заметила на шее парня крошечный след от укуса, и мы гадали, что за насекомое могло так «сонно» парня ужалить.

Эту ночь пришлось провести в кустах. Место, конечно, было ненадежное, но мы решили не рисковать. Онан и Кертис наверняка скрывались где-то в лесу, и идти искать их, снова разделяясь, было бы глупо. Мужчины могли постоять за себя, но я не сомкнула глаз. Онан – силач, но справится ли он с ордой людоедов? Кертис – умница, но что он станет делать против стаи мордатых? А темные, Арон и Лаура, что делали они? Так и сидели в пещере?

Слава богу, утром в себя пришел Эван, но он помнить не помнил, что с ним произошло.

– Я очнулся и увидел вас, вот и все дела… А что темные? Мы вообще где?

Как вскоре выяснилось, все хотели попасть в одно и то же место, и стычка с группой злых бродяг произошла на вершине одного из холмов, что лежали перед главным подъемом. Рукопашный бой был проще и понятней энергетического, но и принесенное оружие действовало исправно. К сожалению, у темных оно тоже было. Спасибо Кертису и его броне! Были не защищены только головы и кисти рук, но, слава богу, их мы сберегли. Патроны, растраченные в основном на монстров, быстро кончились. Готовясь сражаться против странников, мы получили совсем другой бой. Вот уж где всем пригодилось их знание боевых искусств! Когда закончилась пальба, мужчины сцепились между собой. На нас они не обращали внимания, но мне очень хотелось помочь, хотя я и не понимала, что только помешаю. Ката, переживающая за Олана, раны которого были еще свежи, не выдержала первой, и так метко швырнула камень, что темный упал без сознания.

– Ой… Олан, я его не убила?! – воскликнула она в ужасе.

Но мужчина только отмахнулся и схватился с очередным противником. Было страшно смотреть на это – броски и удары, и вывихнутые руки, а порой летящая на камни кровь. Я знала, что Ката поступила необдуманно, ведь она запросто могла попасть по своим.

– Не надо! – И Аверина потащила девушку в сторону. – Он справится. Ты им только помешаешь!

Ката рванулась, но потом остыла и кивнула. Вряд ли у нее получилось бы снова так удачно прицелиться… Однако вскоре и для нас дело нашлось: изнеоткуда вылезло несколько удивительно уродливых монстров. Похожи они были на богомолов, но с шипами, губастые и мерзко пахнущие. Что же это был за остров такой? Гадость перла за гадостью!

– Не пустим их! – произнесла Габи жестко.

Я кивнула и перехватила кинжал поудобнее. Аверина была вооружена похожим на мое копьем, Рута и Ката взялись за прочные палки. И, пока мужчины дрались, мы пытались не подпустить к ним чудищ. Правда, Марк, едва увидев, как Габи ловко шныряет среди монстров, тотчас повалил противника на землю и быстро с ним разделался. Он поспешил нам на помощь, а вскоре остальным пришлось решать – биться друг с другом или всем вместе против бесчисленного множества богомолов. И вот темные и светлые перемешались, помогая друг другу, и никто помнить не помнил о былом. Спасти бы собственные шкуры! Мы медленно отступали вниз по склону, темные тащили своих, что потеряли сознание, Крис помогал Олану. Алеард был ранен в шею, у Марка кровоточило ухо, Эван выглядел каким-то кислым... Ойло, правда, как будто и не устал, и он единственный двигался быстрее богомолов.

Впереди показалась пропасть и каменный мост над ней. Часть монстров была скинута вниз, часть лишилась голов – Алеард действовал руками, не боясь цепких челюстей. Темные в основном швыряли камни, не подходя к клацающей орде близко. Вместе – вот чудеса! – мы смогли перейти мост и мужчины взялись за гигантский валун, закрывая проход. И хотя богомолы прекрасно лазали по скалам, они почему-то не стали нас преследовать. Словно выполнили программу и отступили по чьему-то приказу.

Мы сбились в две кучи, глядя друг на друга с прежним недоверием. Злоба поугасла, но граница осталась.

– Вам, полагаю, нужно наверх, – сказал один из мужчин. – И нам тоже.

– Будем сражаться – потеряем время и силы, – отозвался Алеард.

– Мы не тронем, если вы не тронете.

Кристиан кивнул.

– Тогда просто пойдем вперед, и не будем делать глупостей.

И наше черно-белое потрепанное войско двинулось по очередной круче вверх, туда, где на вершине белой скалы маячило грандиозное каменное сооружение.

Глава 39

На подступах к храму нас встретил ветер. Длинная лестница была местами разрушена, и взбираться по ней было тяжело. Словно ноги при каждом шаге приклеивались к ступеням. Дойдя до верху, мы все уселись на площадке отдыхать. Алеард, правда, устал не так сильно, как остальные, и вскоре поднялся, заглядывая внутрь.

– Пахнет цветами, – сказал он. – И камнем… Кто-то зовет на помощь!

Тут уж мы все вскочили – только темные остались на своих местах.

– Кажется, это Онан! – узнала я искаженный голос. – Пойдемте скорее!

Огромная арка открывала проход в огромную залу. Вот это высота! Метров двадцать, не меньше! В крыше зияло отверстие размером с автомобиль, и под ним находился бассейн с бесшумно булькающей водой. На другом конце зала было три арки, и, кажется, голос доносился из дальнего прохода.

– Нужно их все проверить, – сказал Алеард.

Мы не стали разделяться, но как-то сразу выбрали правильный путь: прямо в коридоре столкнулись с Онаном.

– Слава богу, вы здесь! Кертис ранен, а я ни хрена сделать не могу!..

Олан и Рута сразу бросились следом за ним. Как мы вскоре увидели, пилоту досталось больше остальных. Судя по всему, его окружила орда монстров, и он не смог отбиться. Хорошо, что не съели хотя бы, но крови было много.

– Я его на скалах нашел, – рассказал Онан. – Увидел это здание и притащил сюда. Орал, орал… бросить-то не мог! Все глядел с высоты, не идет ли кто.

– Нам нужно домой, – сказал Олан. – И побыстрее. Лекарства действуют, но лучше бы ему оказаться на Трогии и вкусить исцеляющей силы.

– Здесь как-то странно, – сказал Алеард. – Будто бы пространство ранено. Где-то должна быть прореха, она нас и выведет в Промежуток.

– Темная дыра, о которой говорил Бури? – спросил Ойло.

– Да.

– Единственная на весь остров?

– Скорее всего.

– А откуда ты о ней узнал? – удивился Онан. – Здесь же дары не работают!

– Я не могу ничего изменить, но все чувствую. Думаю, чем ближе к этой штуковине, тем яснее осознание дара. Вы попробуйте, вслушайтесь в себя.

Через несколько мгновений кивнула Аверина:

– Чувствую едва-едва. Кажется, сюда идут еще темные.

– А я ощущаю колебания воздуха где-то за пределами храма, – сказала Габи. – Необычные шевеления, словно ветра поймали в клетку.

– И зверь во мне тихо шевелится, – отозвался Анут. – Вот только выпустить его не могу.

– Ну вот! – сказал Алеард. – Видите! Вскоре Крис сможет нас переместить.

– Скорее всего, – удовлетворенно кивнул штурман. – Но подходящее место надо найти.

Мы рассредоточились и действовали быстро. Темные поймут, чего ради эти хождения туда-сюда, и снова станут считать нас, а не монстров, врагами. Лично я не хотела больше ни с кем драться.

Мы с Авериной как-то одновременно увидели снаружи каменную лестницу и устремились к ней. Была она крутой и вела прямо на верх купола, к той самой дырище в потолке. Я полезла первая, Ава – следом, и вот мы уже стоим на вершине, с замиранием сердца наблюдая очертания острова. Было видно всё, даже бродящие там и сям стада чудовищ. У подножия скалы, возле рифов, лежало несколько кораблей. Кладбище было как раз под нами, и у меня смутно шевельнулась важная догадка. Прореха. А вдруг она не здесь, а внизу? А еще мы заметили Арона, что преодолевал последний подъем на пути к храму. С ним шли человек пятнадцать странников, и Лаура в их числе.

– Что-то будет, – пробормотала Ава. – Добром эта встреча не кончится…

– Нужно поскорее найти дыру! Ты что-нибудь чувствуешь?

– Хм… Нет. Все вроде как всегда. Только слабые отголоски даров, твоего в том числе.

– Эй! – к нам поднялась Габриэль. – Страшновато здесь, но и… погодите-ка! Там, на краю!

Она стала осторожно спускаться вниз по гладкой поверхности крыши, и смотреть на это было жутко.

– Может, не надо, Габи? – сказала Ава. – Вдруг упадешь.

– Но именно там плачет ветер! Я должна.

– Тот парень, – вдруг вспомнила я. – Он ведь спрыгнул вниз... Габриэль!!!

Словно зомби, она шла в пропасть, и сиганула бы, не сцапай я ее за ногу. Аверина схватила меня, а тут и Марк подоспел.

– Габ! – воскликнул он, утаскивая нас за что попало подальше от края. – Фрэйа, Аверина! Вы что творите?!

– Не знаю… – отстраненно отозвалась Габи. – Мне захотелось упасть. Туда, в то место, где ветер плачет.

Марк так встряхнул ее, что голова мотнулась.

– Опомнись, котенок!

Но девушка поглядела на нас осознанно только когда оказалась на земле.

– Что я сделала? – тихо спросила она. – Я… Мне что-то холодно.

Марк обнял жену, и руки его дрожали.

– Ты чуть не сиганула в пропасть, – дрожащим голосом сообщила Аверина. – Ребят, сюда идет Арон. Нам бы лучше поскорее найти нужное место.

Но поиски ни к чему не привели, и мы сгрудились на балконе, готовясь ко встрече с Первым. Не могло так быть, чтобы он сохранил дар, а потому говорить предстояло на равных. Темные, что тоже осматривали храм, нам только кивнули. Я воспринимала их теперь как попутчиков, но, стоило появиться к Арону, как он подозвал их к себе словно собак. Те, кто не так давно стояли с нами против богомолов, нехотя повиновались.

Краем глаза я увидела, как Конлет напряженно оглядывает толпу темных. Он явно искал кого-то, но, судя по всему, не нашел.

– И что же вы здесь делаете, Алеард? – спросил Первый, оглядывая нашу компанию.

– Думаю, ты знаешь обо всем от Лауры, ведь Ката читала дневник при ней, – спокойно ответил мужчина.

– Ну, не всё, только предположения. Нашли что-то интересное?

– Тебе до этого не должно быть дела, – сказал Ойло. – И перестань разговаривать так, словно между нами ничего не было. Лучше бы ты за компанию со сгустком в Пропасть провалился!

– Я над этим поразмыслю, – отозвался Арон. – Если Алеард соизволит хотя бы раз подраться честно. Заодно можно будет решить, кому в реальные миры вернуться, а кому уготована дорога в Ад.

Тут уж вздрогнули все – Алеард расхохотался.

– У тебя рука еще не зажила? – участливо осведомился он. На месте Арона я бы поостереглась связываться с человеком, который в прошлый раз едва не порвал тебя на куски. – Этот бой ничего не решит. Здесь не время и не место. Впрочем, в свой личный Ад ты можешь отправиться в любой подходящий момент. Если не доступен Промежуток, это не значит, что закрыта Пропасть.

На меня, как это часто бывало, обрушилась вся истина целиком.

– Алеард! – Мужчина посмотрел на меня, и я подвинулась ближе, не обращая внимания на недоуменные взгляды. – Мне кажется, я знаю. – И зашептала, склоняясь к его уху: – Мы каким-то образом попали на пограничный остров. Он находится меж Пропастью и реальными мирами. Трое суток здесь можно выживать, а потом темное существо найдет тебя и… не знаю, возможно, отправит на дно. За тугодумие. Прореха же находится в небе. Над кладбищем кораблей, понимаешь? Бури говорил об этом! Души, которым нужно уйти… – Я аж поперхнулась от волнения. – И прыгать надо с крыши! Это вопрос веры… нашей общей веры. Преодоление страха. Испытание на прочность. Тот парень инстинктивно самоубился!

– То, о чем мы говорили совсем недавно, – тихо отозвался мужчина. – Думаешь, это оно самое?

Согласно утверждениям Аверины, каждый бродяга на своем пути проходил несколько испытаний: Испытание Любовью, Памятью, Верой, Верностью, Страхом, Силой, Тьмой, Светом и Смертью. Кто и зачем их проводил, атальма сказать не могла. Но что они реально существовали – это правда. Мы даже подсчитали, кто и сколько прошел. Ава говорила, что не у каждого получается успешно завершить их все, и что некоторые чрезвычайно редки. Мне, например, выпало одно из таких – Испытание Памяти.

– У нас есть выбор, как умереть, и мы можем решить, когда. А если не уложимся в срок – это сделают за нас.

– Темнота сожрет?

– Или монстры. Тот парень здесь не год прожил, а всего три дня. Его просто запутали, но решение он принял верное.

– А если мы все-таки разобьемся?

Я прикусила губы.

– Нужно поговорить с остальными. Думаешь, Арон не психанет?

– Да мне на его реакцию, честно говоря, начихать, – отозвался Алеард. – Идемте! – позвал он ребят, и темным только и оставалось, что смотреть нам вслед. Арон почему-то даже не пикнул, только меж бровей пролегла складка.

На сей раз мы собрались в дальней зале, и я повторила все то, что сказала Алеарду.

– Значит, если твои догадки верны, у нас есть два дня на раздумья, – сказал Олан. – Хм.

– Я не уверена, что правильно всю информацию сопоставила, но сердце подсказывает, что нам и правда нужно решать.

– Выбрать, как умереть? – тонким голосом спросила Рута.

– Да. Или нас убьют.

– Давайте еще подумаем, – сказал Онан. – А то я как-то побаиваюсь бросаться на камни или давать себя сожрать. Может, нас просто переместит со временем?

– Вряд ли, – сказал Марк. – Здесь все и правда странно. Голода как такового не чувствуешь, и время хотя и идет, а словно застыло. Кто-то, кроме раненых, спал?

Все покачали головами.

– И не хочется, – добавил Ойло.

– Габи, а расскажи о своих ощущениях на крыше, – попросила Аверина.

– Да я просто… Не знаю даже. Словно вышла из себя. Мне захотелось этого, я знала тогда, что поступаю правильно. Сам воздух звал довериться ему. Так однажды уже было, – и она посмотрела на Марка. – И я поступила согласно велению сердца.

– Я попробую, – вдруг подал голос Конлет. – А вы уже потом решите, как дальше быть.

– Ты что, сброситься решил? – нахмурился Крис.

– Ну да. – Внезапно он улыбнулся мне. – Давным-давно я считал чувства одной девушки смешными, а ее стремление внимать голосу сердца – глупым. Но теперь я верю. Если Фрэйа сказала, что мы должны упасть, я буду первым. И даже если разобьюсь…

Одновременно несколько человек начали говорить, и Конлет невесело хмыкнул.

– Вы знаете, что меня не переубедить. Что толку сидеть здесь еще два дня? Уверен, ничего нового мы не узнаем. Не бойтесь, всё будет хорошо. Мы еще увидимся в реальных мирах.

Но я прочла по его глазам шокирующую правду: Конлет просто перестал ценить собственную жизнь. Он готов был пожертвовать собой, рискнуть ради друзей, и был бы одинаково рад погибнуть или воспарить.

Я шагнула и тихо сказала ему:

– Ты еще можешь быть счастлив. Пожалуйста, давай попробую я.

– Ну уж нет, – тихо отозвался парень. – У тебя есть Алеард и прекрасный дом. Не рискуй ими.

– Но у тебя есть родина, и друзья, и… и Нора.

Конлет сжал зубы.

– Можно попросить тебя кое о чем?

– Конечно!

– Скажи ей, что я сожалею о том, что не прикончил Хаймоса. И еще скажи, чтобы она никогда не сдавалась.

– Хорошо, но…

– Конлет! – воскликнул Эван.

– Не дури, дружище, – пробасил Онан.

– Давай еще раз все обсудим, – предложил Крис.

– Я верю Фрэйе, – повторил парень.

– И я верю, – вдруг сказала Габи. – Тем более что сама это ощутила.

Алеард обнял меня.

– Я тоже верю.

– А я боюсь, – сказал Ойло. – Но прыгну следом за Конлетом.

Мне стало жутко.

– Нет, нет… погодите! Конлет, не лезь туда!..

Мы ринулись за парнем, но до места не добрались: в большой зале Конлет сцепился с каким-то мужиком. Никто их не разнимал, хотя Арон, судя по лицу, был недоволен своим человеком.

– Тронешь ее еще раз – на куски тебя порву! – рычал Конлет. Он быстро перехватил инициативу и избивал врага со страстным упоением. – Ты. Кусок. Дерьма. Свиного!!!

Никогда не видела его таким.

– Алеард, мы должны что-то сделать! – прошептала я. – Смотри, как Арон улыбается!

Мужчина кивнул и, шагнув, крепко поймал Конлета за руку, а потом слегка придушил.

– Остынь, – тихо сказал он. – Ты его уже достаточно наказал.

– Ал, пусти меня лучше! – хрипло прорычал парень. – Я убью эту тварь!

– Не надо. Не мучь свою душу. Пусть живет. Обещаю, я прослежу, чтобы Нора была в безопасности, если мы вернемся.

Конлет отдышался и кивнул, и Алеард выпустил его. Темный валялся, не двигаясь, и хотя во мне шевельнулась неуместная жалость, мы прошли мимо Арона и его слуг молча.

– Значит, убегаете? – спросил в спину Первый.

– Нет, – отозвался Ойло, не оборачиваясь. – Это вы остаетесь.

Темные не последовали за нами, и я не знала, что они собирались предпринять. Оказавшись на куполе, мы все смотрели на Конлета. Я по-прежнему была уверена, что прореха внизу, но дрожала как осиновый лист. Парень подошел к краю.

– Здесь странно, – улыбнулся он. – Спокойно, словно стоишь возле тихой воды. Я не ощущаю высоту.

– А может, спустимся вниз и там проверим? – предложил Эван. – Я ее отлично ощущаю...

Рута вскрикнула, я ахнула, кто-то выдохнул: Конлет занес ногу.

– Фрэйа, идем, – сказал Алеард. – Мы должны видеть, – тихо пояснил он.

Как Конлет разобьется, – мелькнуло в голове.

– Прореха где-то там, – сказал Алеард, когда мы встали в ряд. – Ты права, Фрэйа. Это Испытание Веры.

Конлет оглянулся на остальных, замерших на вершине купола, потом посмотрел на нас. Пожал руку Алеарду, стоящему ближе, улыбнулся мне.

– Я вам верю, – сказал он и шагнул вниз.

Поначалу он падал стремительно, и я вцепилась в ладонь Алеарда, чувствуя, как течет по щекам… разобьется! Погибнет из-за меня! Но потом падение замедлилось, словно парень раскрыл парашют, и через несколько мгновений Конлет исчез…

Дом! Родные стены, привычные звуки, такие приятные запахи… Как же хорошо здесь дышалось! Первым делом мы пошли есть, а потом отправились спать. В мерцающей темноте, вдвоем на прохладных простынях. Как же это было приятно! А еще приятнее оказалось наслаждаться снами, несущими важные чувства. До самого утра я радовалась собственным приключениям, а после завтрака мы собрались в замке Ойло – обсудить случившееся.

Темные не могли видеть нашего перемещения, ибо в момент массового прыжка были в другой части храма. Поначалу меня мучила совесть – надо было сказать им! Но Ката перед уходом оставила дневник возле лестницы.

– Пусть попробуют догадаться, но в любом случае мне их ничуть не жаль.

– Хорошо бы они так там и остались, – сказал Ойло. – Нет, ну а что? Это не я злой, это они вконец обнаглели! С Норой мы не друзья, но после предательства Лауры всех считать трусихами! Она молодец, что отказала.

– Здорово, что Фрэйа обо всем догадалась, – сказала Аверина. – И Конлет молодец.

– Все молодцы, – проворчала я смущенно. – Кабы не Ката, нашедшая дневник, да не Габи, которая ощутила силу стихии, и не Алеард, отшивший Первого, и не Крис, который нас по мирам быстренько собрал…

– А я вот всё время валялся как бревно, – улыбнулся Кертис. – Так что, Фрэйа, один точно не молодец.

Мы рассмеялись. Единственным, кто не вернулся домой, был Конлет. Бури утешил нас, сказав, что парень не умер и не провалился в Пропасть, тогда почему он не пришел на Трогию? Я решила, что непременно должна повидать Нору, и приготовилась к тому, что девушка будет как всегда не в настроении. Как только все наговорились, мы с Алеардом отправились на Тасулу. Он пошел проведать Аймана, а я отыскала Нору. Девушка сидела на кухне в одиночестве и выглядела уставшей. Однако она так жадно слушала о наших приключениях, что позабыла вредничать и огрызаться. А когда я передала ей слова Конлета, вдруг расплакалась и убежала в свою комнату… Мне даже стыдно стало, что мы не привели парня в лабораторию. Судя по всему, они серьезно поссорились, но могли ведь и помириться! Когда я снова ощутила дар, почувствовала и любовь, что Нора тщательно прятала в сердце.

Оставалось только предложить ей помощь, но девушка отказалась. Как и я прежняя, она привыкла в сложных ситуациях полагаться на себя. А нам оставалось трудиться, защищать миры и наслаждаться жизнью на Трогии. Совсем скоро я научилась разделять сны и видения, и получала своего рода уроки для дара, когда предпочитала последнее…

…Она ждала его, надеясь на чудо. Нора хотела поблагодарить Конлета за все, что он сделал для нее. Девушка понимала, что он может вовсе не вернуться в лабораторию, и причиной тому было желание избежать встречи с ней. Она ждала долго, считала дни и ничем важным не занималась. Просто забила на все и ни с кем не общалась. Исключений было всего два: Фрэйа и Альба. Трога оказалась доброй и честной, и подробно рассказала обо всем, что случилось. Из ее рассказа Нора выделила две самые важные вещи: Конлет жутко избил Хаймоса и попрощался с ней, в последний раз признавшись в любви. Он не оставил ненависть на том острове, и вряд ли когда-нибудь снова пожелает стать ей другом. Но главная проблема была в том, что они поменялись местами. Теперь Нора хотела большего, а Конлет ее избегал…

…Он даже умереть не смог! Так хотел пожертвовать своей никчемной жизнью – и выпал в Промежуток, а оттуда в какой-то светлый мир, где было много зелени и разнообразного зверья. Он не хотел подвести Фрэйу, но был бы рад провалиться в Пропасть, где таким неудачникам самое место.

А Тасула манила знакомыми запахами и шумом прибоя. Конлет представлял, как Нора гуляет по берегу, и его охватывало одиночество. Он знал, что судьба благосклонна, что ему дан второй шанс, но не хотел им воспользоваться. Если что-то пойдет не так – а он знал, что с Норой иначе не будет – ему останется только вернуться под темное небо с единственной звездой. Пропасть уже не казалась такой плохой, а солнце – необходимым. Голод, холод и тьма. Вечность для одного. А вдруг именно к этому он шел? Вдруг для этого однажды побывал там? Уйти – и не звать на помощь. Родители как-нибудь справятся и без него…

К сожалению, Промежуток позволил ему вернуться на Трогию, а там Конлет почувствовал себя намного лучше и избавился от депрессии. Теперь оставалось решить, чем жить дальше. Если для себя одного – тогда он бы предпочел Трогию. Если помогать остальным – стоило выбрать Тасулу.

Но там была Нора. Его Нора. Он по-прежнему считал ее своей. От этой болезненной зависимости было лишь одно лекарство: Конлет должен был увидеть ее и убедиться, что девушка осталась такой же холодной и злобной.

Он пришел рано утром, засел в одной из комнаток-уединялок, придуманных Альбой. Обычно в них сидели те, кто хотел слышать шумное дыхание дома, но при этом быть незаметным. Он внимательно смотрел на происходящее с помощью дара, а, когда увидел Нору на кухне, поспешил туда.

Она выглядела странно. Не была ни грязной, ни неряшливо одетой, но впервые совершенно не позаботилась об укладке, к тому же обросла, как и он. Теперь у них были примерно одинаковые прически – волосы ниже плеч разной длины. Нора была не накрашена, куталась в серый свитер, потертые джинсы висели на бедрах. Похудела!

Она была такой милой, ранимой и печальной. В серых глазах плыли облака, бледные губы были строго сжаты. Конлет не хотел показываться и выглядывал из-за угла, любуясь ее профилем. Девушка пила свой любимый кофе, но к печеньям и прочим сладостям не притрагивалась. А потом к ней подошла Грита, и они начали обсуждать какую-то книгу. Удивительно, но вскоре обе стали рассказывать о своих семьях, и парень узнал о Норе много нового.

– Бабуля думает, что мы на курорте, – говорила Грита. – Отец умер – отказала печень. Он по молодости-то не так напивался, а потом как с катушек съехал.

– А что мама?

– У нее был рак груди. Лечилась упорно, но не выкарабкалась. Она была старше отца на три года. Бабуля говорит, я на нее похожа. А что твои?

– Моих нет, – спокойно ответила Нора. – Я приютская. Не знаю, кто они вообще были, и узнавать не пыталась. Они меня бросили, так? Вот и пусть живут где-то далеко, безымянные.

– Прости…

– Да все нормально. Зато я с малых лет могу о себе позаботиться.

– Ты была замужем.

По лицу Норы пробежала тень.

– Да.

– Понравилось?

– Прежде – нравилось, теперь понимаю, что не смогла бы жить как тогда. Хорошо, что нам дано меняться. Я поглядела на себя прошлую и пришла в ужас.

– А что Конлет? Ой, извини… – поспешила сказать девушка, потому как Нора глянула свирепо и раздраженно. – Просто он мне понравился, но… Мы ходили на свидание, и…

Нора пролила кофе и пошла за тряпкой. Занятые разговором, девушки не замечали его.

– Конлет мне дорог, – сказала Нора. – И я буду рада, если он найдет кого-то хорошего. Полюбит то есть. Женится. Детей заведет. Он заслужил счастье.

– Мне кажется, последнее время он абсолютно безрадостен, – осторожно сказала Грита. – Он уже любит, но, наверное, без взаимности. А вдруг он влюблен в Фрэйу или Аверину?

– Чепуха! – резко сказала Нора, потом добавила мягче: – Он просто ищет. Фрэйа – его старый друг, Аверина так вообще ни при чем, они едва знакомы.

Конлету было и неловко, и забавно слушать их рассуждения. Он решил, что пора бы и выйти, как вдруг на кухню ворвалась Анна.

– Представляете, Арон в Пропасть провалился! Вместе с Лаурой и прочими своими людьми!

– Ага, – скептически отозвалась Нора. – Позвонил сюда по сотовому и сам об этом сообщил. Откуда такие сведения?

– Мы его штаб обыскивали, и там никого. В Архъялв тоже темных не осталось. Они не выбрались с острова, а, значит, провалились. Их просто нигде нет. думаешь, сбежали? Зачем? Силы были примерно равны.

– Они могли уйти собирать армию в далекие миры, – сказала Нора. – Теперь у нас есть Трогия. Силы просто не могут быть равными.

– Пустой штаб – не доказательство того, что Первый на дне реальностей, – сказал, выходя, Конлет.

Нора пролила на себя кофе и покраснела.

– Простите. Я пойду переоденусь…

Она убежала так стремительно, что разлила остатки кофе по кухне.

– Простите меня, я вообще-то по делам пришел. Не советую тебе радоваться раньше времени, Ань.

– Вот увидишь, я права! – улыбнулась девушка и взяла тарелку с печеньями. – Время нас рассудит.

Конлет кивнул и отправился по темным следам. Грита хотела что-то сказать ему, но передумала.

В коридоре валялся тапок, оставшийся от Норы. Сама девушка, что-то бурча, рукавом свитера вытирала пол. Прежде такого свинства она себе не позволяла.

– Ты от меня удираешь? – прямо спросил парень.

Нора подняла красные глаза, шмыгнула носом.

– Привет. Я просто… Прибираюсь.

– Это глупый ответ.

– Ты знаешь, что иначе я не отвечу.

– Боишься?

– Нет!

– Нора, зачем ты врешь?

– Не вру я. Чего мне бояться? Ты неожиданно появился, вот и всё…

– Может, поговорим в комнате?

Она открыла дверь и, едва он зашел, поспешила в спальню.

– Я переоденусь, протру пол и вернусь…

…Он выглядел непривычно. На плече виднелась татуировка, волосы были длинными и красиво уложенными. Норе нравилось, как Конлет стоял, сунув руки в карманы. Темные джинсы сидели на нем отлично, майка с розовыми птицами не казалась чересчур женственной. Он был чересчур, до безобразия привлекателен.

– Иди, – кивнул парень.

Чего он хотел? А вдруг пришел попрощаться? Вдруг отправится на Трогию, куда ей ходу нет, и там осядет? Девушка разделась, полазала по ящикам и взяла красивую комбинацию. Хаймос любил такие штуки… Нет уж, прочь гадостную память!  Теперь все, связанное с бывшим женихом, вызывало у  нее отвращение. А вот о Конлете Нора думала круглые сутки, с нежностью и печалью, особенно долго – перед сном. Она представляла, как бы все могло быть, если бы они забыли прошлые обиды и стали мужем и женой...

Девушка ощутила болезненное желание и покраснела. Нашла о чем думать во время переодевания, тем более когда он стоит за дверью! Нора швырнула черный шелк о стену, и вздрогнула от неожиданного смеха.

– Я говорил, что ты очень красивая, когда сердишься?

Она резко обернулась и замерла под пристальным взглядом Конлета.

– Я… я же почти голая! – прошептала Нора. – Ты почему вошел без стука? Не смотри так! Конлет, кому говорю, отвернись немедленно!

Он улыбнулся и шагнул к ней.

– Думаю, кофе подождет.

Нора не успела и пикнуть, как он мягко плюхнул ее на кровать, а сам лег сверху, едва касаясь телом.

– Что ты делаешь, Конлет? – задыхаясь, прошептала она.

– А на что это похоже? – усмехнулся он.

– Не понимаю… Ты ругался, говорил, что ненавидишь меня!

– Угу. Ты сделала мне больно, отказала, чтобы выбрать какого-то смазливого говнюка. Конечно, я не мог молча это принять. Ненавидел, но ярость осталась на острове монстров.

Конлет поцеловал ее в шею, и девушка прикрыла глаза.

– Ты сказал, чтобы я никогда… и что ты никогда… М-м-м… Давай сначала…

– Поговорим после, хорошо? Но обещай уже сейчас, что не сбежишь. Никогда больше.

– Обещаю.

Она вцепилась в его волосы, потянула к себе и они столкнулись губами. Нора сорвала с парня одежду, он избавил ее от смешных шортиков в цветочек.

– Я так скучал. Очень.

– И я, – всхлипнула девушка. – Прости меня, пожалуйста! Хаймос – тот еще придурок, и…

– Давай не будем больше вспоминать этого человека.

– Да, да… надеюсь, что никогда его больше не увижу...

Конлет долго глядел ей в глаза, теплые ладони ласкали щеки. Желание Норы чуть затихло, но вместо него пришло нечто новое, замечательно-ласковое. Кажется, в ней зарождалась любовь. Она была не такой, как прежняя, без налета самолюбования. Простое, но прочное чувство. Не только страсть, но и забота. Когда Конлет принялся целовать ее тело, она ответила тем же, и была так счастлива, что даже не запоминала происходящее…

А проснулась одна, и, приподнявшись, увидела парня возле двери. Нору охватило отчаяние…

…– Куда ты? Конлет!.. Я поняла, – вдруг разрыдалась она. – Ты мне мстишь! Ты хочешь отплатить той же монетой… Уйти, сказав, что это был всего лишь секс!

– Ты всегда видела в людях только плохое? – нахмурился парень. Потом вдруг усмехнулся и сел рядом с ней на матрас. – Честно говоря, ужасно есть хочется. Я хотел смотаться на кухню и что-нибудь вкусное приготовить. Веришь мне?

– Д-да…

– Хочешь здесь подождать или поможешь?

– Я с тобой, – без раздумий отозвалась девушка.

Со мной навсегда, – мысленно произнес Конлет. Фиг с ними, с сомнениями, да и сложности его уже не пугали. После проведенной вместе ночи, занятий любовью и мирного сна в обнимку, он твердо решил бороться за счастье. Теперь-то он Нору никому и никогда не отдаст…

Я проснулась с ощущением глубокого удовлетворения. Словно долго решалась на что-то, готовилась, размышляла – и сделала наконец-то. Сердце окутало тепло, и я потянулась к Алеарду, надеясь разбудить его как-нибудь по-особому… Предстоял долгий и прекрасный день.

Мы почти закончили с внутренней отделкой, и теперь планировали сделать баню на берегу озера. Как же хорошо было идти по берегу и выискивать красивые камни для стен! Алеард загружал валуны в тачку, а мне оставалось только идти за ним и всячески отвлекать, выманивая своими дурачествами поцелуи. Мы едва успели умыться после трудовой прогулки, как вдруг с моими чувствами произошло нечто странное. Накатила тоска, стало трудно дышать, и горло сдавило, словно я вот-вот должна была увидеть что-то невероятно печальное…

Но я увидела Ойло. Он шел к нам, опустив голову, за спиной болтался рюкзак. Против обыкновения походка его была тяжелой, медленной и странно напряженной. Парень остановился в двух шагах и протянул ко мне руку.

– Ойло? – насторожилась я, хватая и сжимая его пальцы.

– Прости, – хрипло отозвался парень. – Я не хотел портить вам день, но… с Крисом и Авой я уже попрощался. И с остальными тоже.

На крыльцо вышел Алеард. Он быстро спустился и взял парня за плечо.

– Что случилось? – шепотом выговорила я.

– Я увидел. Не могу рассказать обо всем… Это трудно.

– Но… Как же… Почему ты уходишь? Из-за видений? Куда? Надолго?

– Надолго, – отозвался он, глядя в землю. – Не знаю точно, куда. Так нужно.

– Ойло, – тихо сказал Алеард, – разве нет иного выхода?

– Не бойтесь. Так правильно. У вас все будет хорошо.

– Без тебя ничего хорошо не будет! – выговорила я. – Пожалуйста, не оставляй нас, Ойло! Это действительно так важно? Не хочу. Не отпущу тебя!

Он мягко сжал мои пальцы, склонился, и мы соприкоснулись лбами.

– Не бойся. Вам начертано долгие годы быть вместе. Я покажу.

Алеард сжал его плечо, и я увидела…

…Две голые попы. Совершенно очевидно, что они принадлежали незнакомым младенцам. А вот третья была мне хорошо знакома.

– Думаешь, им не будет холодно? – услышала я свой голос.

– Боюсь, как бы не было жарко, – ответил Алеард. – Кажется, они унаследовали мое пламя.

Вода – яркая бирюза океана, сверкающий песок как одна ровная горячая лепешка. Наш личный пляж, сокрытый скалами, уютный уголок для всяческих забав. Мне нравилось купаться голышом, и мальчишки обожали воду. Светловолосый радостно завизжал, рыжий подхватил…

…– Я бы хотел напомнить, о чем был уговор, – улыбнулся Алеард. Он лежал возле меня, и смотрел ласково, а пальцы перебирали мои волосы.

– Ну, так бараны же! – рассмеялась я.

– Вот именно, – кивнул мужчина. – И ни одной овцы пока что…

…– Аба! Аба! Аба-а-а! – повторяла малышка, ползая по двору за большим пушистым псом.

Мальчики – оба по возрасту лет пяти, но внешне совершенно разные – наблюдали за сестрой, играя с двумя пятнистыми котятами.

– Мама, Плакуша опять шерсть ест! – сказал светловолосый, и пришлось Алеарду забрать малышку в дом…

…Красивая девушка у водопада. Теперь-то я знала, кто она такая.

– Мам, ты пойдешь с нами купаться?

– Дождусь твоего папу, а вы идите.

Я успела увидеть мужчину – темные волосы, высокий… прозвучало имя, которое я не расслышала…

…Я вытерла лицо и поглядела на Ойло: он смотрел серьезно и печально.

– Чтобы это будущее сбылось, я должен уйти. Мне нужно искать, понимаете? Себя и свою собственную мечту. Я не хочу бросать вас, ребят, но иначе не могу.

– Как будущее может быть счастливым без тебя? – всхлипнула я.

– Ты все видела, сестренка. Я не показал своих троп, потому что теперь нам предстоит разойтись в стороны.

– Но необязательно навсегда! – отчаянно выговорила я.

– Не знаю, Фрэйа. Не могу обещать, что вернусь. Я был счастлив с вами, но теперь должен попасть в свое время. Не могу объяснить… этот поток манит, он словно создавался для меня и вскоре станет недоступен. Во мне шевелится пламя, и я должен сдержать или отпустить его. – Он подался вперед, и нас обоих обнял. – Люблю вас. Всем сердцем. Не забуду никогда. Вы – мое счастье.

– И мы тебя любим, – хрипло отозвался Алеард. – И будем ждать, сколько нужно.

– Дождемся, – прошептала я, касаясь его щеки. Слезы мешали запомнить милые сердцу черты. – Вернись к нам невредимым, и пусть тебя хранит мой дар.

Тотчас возник и заискрился серебряный шарик. Он уселся парню на плечо и застыл, только мягкий свет струился по темной ткани куртки.

– Прощайте, друзья.

– Прощай, друг…

Медленно, неохотно мы отпустили его, и Ойло укрыл густой туман. Он поднял руку, попытался улыбнуться… не смог. И мы не смогли. Последними пропали бирюзовые глаза, в которых стояли слезы, и я зарыдала, прижавшись к Алеарду и пряча лицо от солнца. Мне не хотелось света.

Так Ойло покинул родину, ушел, чтобы укрепить тропы свои и освободить наши. Так для него закончилась история о запретной родине, а для нас она только начиналась. И годы, что предстояли нам вдали друг от друга, мы старались переживать за троих, хотя я всегда пятнадцатого сентября подходила к посаженной у дома ёлке и плакала, вспоминая доброго и замечательного друга, с которым мы столько всего изведали вместе и стольким не успели поделиться…

...Он долго пробирался через необитаемые края. Без дороги, без выбора правильного направления. Когда твоя жизнь подчинена единой цели, ты идёшь к ней, не глядя по сторонам и не ориентируясь по звёздным картам. Он тащил с собой привычно оттягивающий плечи рюкзак. Было ли там всё необходимое? А что необходимо человеку, привыкшему к бесконечным одиноким странствиям? Маленькая палатка, нож, котелок, чтобы варить похлёбку, тёплая куртка и крепкая обувь... и лица любимых людей в памяти, ставшие такими же потёртыми и блеклыми, как старые фотографии.

Солнце поднималось и снова заходило за горизонт – он не считал дней, но чувствовал ход времени. Он понимал, что если не отпустит его, то сойдёт с ума. Если ты бродишь так долго, что забыл, откуда начался твой путь – это значит, тебе пора остановиться и подумать. Но он знал, что не сможет устоять на месте. Он лазал по горам и карабкался на неприступные скалы, переплывал проливы и горные реки, видел загадочное и непостижимое: всё, что скрыто под покровом ночи или прячется от жадных глаз среди густой листвы в яркий солнечный день. Это были вековые рощи и непролазные джунгли, и давно заброшенные города, и пустыни из камня и песка, и голубые лагуны у дальних берегов, и величественные водопады, рождающие радуги. Они знали его и звали его, и он отзывался.

Ни друзей, ни знакомых, ни радостных встреч. Он шёл сквозь толпу, но не принадлежал ей. Он предпочитал миры, где можно было просто двигаться вперёд, не оглядываясь и не раздумывая долго. Иногда он попадал в реальности живые и полные движения, суматошные, безумные реальности, населённые вечно спешащими куда-то людьми. Он шёл среди них, не спеша. Ему было о чём подумать.

Постепенно его дар обрел новый смысл и замер, затаился. Верил ли он в возможность той встречи, которую увидел в будущем? Мог ли точно знать, что ждёт впереди? Или всё это было сном – долгим и мучительным, непреодолимым? Кем он стал за эти несколько лет, изменился ли в лучшую сторону или к худшему? Хотел ли повернуть назад – туда, где мог обрети покой, но вряд ли обрёл бы успокоение и радость?

Он знал и помнил, и воспоминания не собирались растворяться или стираться. Они крепко держались за сердце и помогали не отчаяться, не сдаться. И более всего манил за собой такой знакомый и незнакомый образ. Образ той, которую он, возможно, обретёт через много лет, или не обретёт никогда. Потому что судьба то больно ударяла его прямо в грудь, то прижимала к себе, нежно обнимая, и он знал, что ей под силу лишить его не только памяти, но даже надежды. Вот только не обретённой любви никто и ничто не могло лишить его.

И он шёл к ней – через края, полные тайн и мечтаний, через реальности забытые и утраченные, через миры, где ещё никто никогда не бывал. И везде она была с ним – его вечность. Его вера. Его далёкая и прекрасная любовь...

Дорогие читатели! Спасибо, что были со мной на протяжении трех книг цикла "Говорящая с камнями"! В скором времени будет книга для поклонников именно этого цикла. Новых героев можно будет посмотреть в блоге. Всех вас люблю и еще раз спасибо!

Content

Мишарина Галина Запретная Родина (СИ)