Янг Роберт Франклин

Приглашение на вальс - английский и русский параллельные тексты

Invitation to the Waltz

Роберт Янг

BY ROBERT F. YOUNG

Приглашение на вальс

The stray space station did not belong in D'etoile's day and age, nor did it belong in the rim regions of the galactic lens.

Найденная им станция была построена до рождения ДеТойлиса и явно не в этом окраинном районе линзы Галактики.

Yet there it was, revolving slowly and smoothly, less than a hundred kilometers off the patrol craft's port bow.

И тем не менее станция находилась здесь, обращаясь вокруг своей оси медленно и плавно, менее чем в сотне километров от носа патрульного корабля.

To D'etoile's twenty-fifth century eyes it had the analogous aspect of a medieval castle cast adrift in time. He was on galactic rim patrol, on the lookout for tsempi - C-fluctuations that sometimes gave birth to severe photon storms against which his home-world could not defend itself without adequate forewarning.

Для ДеТойлиса, человека двадцать пятого века, эта станция была подобием средневекового замка, внезапно представшего перед путником того времени. ДеТойлис находился в патрульном облете галактических окраин, где его целью было обнаружение цемпти - С-флуктуаций, которые иногда порождали фотонные штормы невиданной силы и противостоять которым родной мир ДеТойлиса пока что умел только предупрежденный заранее.

Here, the stars had thinned out to the point of near extinction; here, seemingly at his elbow, yawned the abyss of metagalactic space, while billions of light-years out, pale blurs in the vast blackness, lay a trio of extragalactic nebulae.

Здесь, на окраине галактики, плотность расположения звезд становилась исчезающе низкой; здесь, почти под его локтем, зиял черный провал межгалактической пустоты, где на миллионы световых лет не было ничего, кроме бледного сияния бескрайней пустоты, простирающейся вплоть до трио облаков близлежащих галактик.

Although backgrounded by the dazzling star-clouds of the galactic hub, the station was so remote from the nearest sun as to be a star in its own right.

Станция, хотя и вращалась на фоне сияющего облака галактического скопления, была столь удалена от ближайшего светила, что сама воспринималась как полноправная звезда.

The patrol craft's instruments indicated that it was moving rimward, either of its own volition or still propelled by the hypothetical thrust, or series of thrusts, that had de-orbited it and set it on a starless course that had enabled it to retain its new-found independence.

Приборы слежения патрульного корабля сообщили, что станция движется по направлению к краю галактики, то ли по инерции, то ли все еще движимая собственными гипердвигателями, однажды снявшими станцию с орбиты и с тех пор, в постоянном или импульсном режиме, поддерживающими ее непрестанное продвижение в сторону беззвездного пространства.

As for its provenance, it had "matrix world" written all over it, which meant it must have been traveling rimward for centuries. D'etoile was not surprised when it did not respond to his radioed challenge, but he was annoyed.

Словно в подтверждение длительности своего существования, станция несла на своем корпусе сетку шрамов, подтверждающих, что путешествие ее к границам галактики длится уже много веков. ДеТойлис не удивился, когда станция никак не отреагировала на его радио-призыв, но ощутил раздражение.

Duty demanded that he board it and check it out, and he did not want to.

По инструкции он теперь должен был приблизиться к станции, состыковаться с ней и исследовать - чего ему ужасно не хотелось делать.

Something about it - its bizarre design, perhaps -repelled him.

Что-то в облике станции - возможно странность ее конструкции - вызывало в нем чувство отвращения.

It grew rapidly in the viewscreen as he closed in.

Он подлетел к станции ближе, и та выросла на его экранах.

Space stations were considered unnecessary extravagances these days, but such had not always been the case.

В настоящее время космические станции считались ненужной экстравагантностью, но так было не всегда.

Before the development of the trans-Sweike Drive made stellar colonization practicable, the matrix-world - Earth - had built and orbited thousand of such vehicles.

Перед открытием транс-перемещения Свейка, сделавшего возможным межзвездную экспансию, на материнском мире, Земле, были построены и выведены на орбиту тысячи таких устройств.

Primitive to begin with, they had become increasingly elaborate and sophisticated as space technology graduated from Kindergarten into First Grade.

Сначала станции были примитивными, но постепенно, по мере того как космические технологии развивались от периода детского сада к первому классу школы, конструкция орбитальных станций становилась все сложнее.

Finally, private enterprise had got into the act, and "starsinos," "astrels," "catellites," and "starbars" had begun appearing in the sky.

В конце концов к процессу подключились частные компании, и в небесах начали появляться "старсиносы", "астрельсы", "салеттиты" и "старбарсы".

Vast, cumbersome affairs to modern eyes - metallic castles with little to redeem them save their celestial ambience.

Огромные и неуклюжие конструкции на современный взгляд - металлические замки, мало чем сочетающиеся со своим небесным окружением.

When the station completely filled the view screen, D'etoile programmed the A.P. to locate the boat bay, home in on it and dock.

Когда станция заполнила собой экран полностью, ДеТойлис запрограммировал автопилот на поиск причала, затем вошел в причальный узел и состыковался.

Then he put on his suit.

После этого надел скафандр.

Before closing the equipment locker, he got out a lock-disengager and pocketed it. He doubted very much that there would be anyone to let him in.

Прежде чем закрыть шкаф со снаряжением, он достал автоматическую отмычку, поскольку очень сомневался, что на станции будет кто-то, кто сможет впустить его внутрь.

He armed himself with a medium-range raze pistol, but this was standard procedure.

Перед выходом он вооружился среднего радиуса действия резаком, но эта была стандартная процедура.

By this time the station was so close he could see the myriad pockmarks that successive meteor swarms had made in its black hull.

Станция была к нему так близко, что он видел на ее темном корпусе мириады отметин, оставленные удачливыми микрометеоритами.

It had a foreboding aspect, and there was no sign of a boat bay - at least none that he could see.

Нигде он не заметил шлюпок или катеров, и это был тревожный сигнал.

Maybe he should reprogram the A.P. to back off.

Возможно, стоило перепрограммировать автопилот и срочно покинуть станцию.

But his fears proved groundless.

Но все его страхи оказались напрасными.

The station turned out to have an old-type Jenkinsonian sphincter-dock, into which the A.P. had no difficulty fitting the patrol craft's prow.

На станции имелся сфинктерный шлюз Джеферсона, старого образца, состыковать с которым нос корабля автопилоту не составило труда.

After the boarding light came on, D'etoile went through the inner- and outer-hatch locks and emerged in the bay.

После того как загорелся посадочный сигнал, ДеТойлис прошел через внутренний и внешний шлюзы и вошел в шлюз станции.

With the aid of the disengager, he passed through the station's outer- and inner-locks with similar ease and stepped into the station proper.

При помощи автоматической отмычки он миновал оба шлюза станции и без проблем вошел во внутренний коридор.

He found himself standing in a crimson-carpeted corridor filled with reddish light.

Здесь обнаружил, что находится в коридоре, покрытом пурпурными коврами и залитом красноватым светом.

From the distance came the sound of music.

Откуда-то издалека доносилась музыка.

The reddish light had no discernible source and appeared to emanate from the walls and ceiling, which were the same color as the carpet.

Красноватый свет не имел определенного источника и словно бы изливался из стен и потолка, которые были того же пурпурного цвета, что и ковер.

But D'etoile knew better.

Но ДеТойлис был достаточно опытен.

Psychohistory dwelled at considerable length upon the Freudian conflict implicit in the matrix world's passion for hiding or disguising light sources and its concomitant passion for life-styles lifted from the dark pages of the past.

Исторически сложилось так, что люди со времен материнского мира из-за известного фрейдистского противоречия стремились скрывать источники света и в убранстве помещений обращались к стилю, взятому со страниц темного прошлого.

As for the music, it was undoubtedly taped and had probably been activated, along with the light, by the opening and/or closing of the inner-lock.

Что касается музыки, то это безусловно была запись, включавшаяся, вместе со светом, при открытии входного шлюза.

The mini-instrument panel inset just below eye-level in his helmet indicated an amenable atmosphere, a congenial temperature and a gravity twice that of the patrol craft's.

На инструментальной минипанели, установленной в шлеме прямо напротив его глаз, появилось указание на то, что воздух на станции вполне пригоден для дыхания, что температура на нормальном уровне и гравитация в два раза превышает уровень в патрульном катере.

He had surmised as much from the condensation (now dispersed) that had filmed his visor and from an increased heaviness of his limbs.

Он принял к сведению разнообразную информацию, о которой сообщило ему табло на щитке шлема и потяжелевшее тело.

Nevertheless, he did not remove his suit.

И тем не менее не стал снимать скафандр.

The instrument panel was neither omniscient nor infallible, and there was no need for him to remove his suit in any case.

Приборы его скафандра в любом случае не были полностью безошибочными и всезнающими, тем более что нужды снимать скафандр у него все равно не было.

Despite the music, despite the amenable atmosphere, despite the congenial temperature, he didn't for one instant believe that the station contained any living beings other than himself.

Несмотря на музыку, нормальную температуру и воздух, ДеТойлис ни секунды не сомневался, что на станции, кроме него, нет ни одного живого существа.

He began walking down the corridor toward the source of the music.

Он направился по коридору в сторону музыки.

The reddish radiance made everything seem unreal, umpugned his own reality.

Красноватый свет придавал всему вид нереальный, сбивая его восприятие.

He could hear a faint humming sound in the background and knew that ancient suction fans were at work, circulating the dead air, cleansing it, replenishing its oxygen content from hidden hydroponic vats.

Он услышал тихий гудящий звук и понял, что это включились старинные вентиляторы, принявшиеся прокачивать через систему очистки древний мертвый воздух, фильтруя его, обогащая кислородом, поступающим из скрытых гидропонных ферм.

Like most such matrix-world stations, this one was self-perpetuating.

Как и большинство станций материнского мира, эта станция была полностью автономной.

Presently the corridor debouched into a huge, balconied room.

Постепенно коридор перешел в просторное помещение - зал с балконами.

Suspended from the lofty ceiling was a rotating chandelier in the shape of a barred-spiral nebula.

С высокого потолка свешивалась вращающаяся люстра в форме решетчатой спиральной галактики.

The radiance raining down from it ran the gamut of the spectrum, successively bathing the floor and the dancers below in red, orange, yellow, green, blue, indigo and violet light.

Свет падал от люстры, преломляясь на полу в кружение разноцветных пятен, погружающих все, в том числе и танцоров внизу, в оранжевый, желтый, зеленый, синий и фиолетовый вихрь прозрачной разноцветной метели.

Staring at the whirling dancers, noting their formalized steps and elegant evolutions, D'etoile realized that the musical composition to which they were dancing was a waltz - a waltz composed centuries before they were born; resurrected like the room to titillate a civilization in which art had atrophied and died.

Глядя на пары танцоров, отмечая их точные классические движения и элегантные повороты, ДеТойлис понял, что музыка, под которую танцуют - это вальс, исполненный века и века назад, до того как сам он был рожден; музыка, воскресшая, как и само это помещение, с тем, чтобы приветствовать посланца цивилизации, где искусство атрофировалось и было забыто.

The dancers, for all their seeming reality, were no more than projections - projections emanating along with the music from an audio-visual tape-bank hidden in the walls.

Танцоры, во всей своей кажущейся реальности, были не более чем проекциями, излучаемыми вместе с музыкой из аудио-визуальных банков записей, скрытых в стенах.

Probably they had been taped when the waltz-tape was in progress and were now an inseparable part of it.

Возможно, что танцоры были записаны именно под музыку этого вальса и теперь дополняли друг друга.

Some of them, no doubt, were the ghosts of the dead who sat at the encompassing tables, watching.

Некоторые из танцоров несомненно были призраками тех мертвецов, что сидели за окружающими танцевальную площадку столиками и наблюдали за вальсом.

Not all of the dead "watched."

Но не все мертвые "наблюдали".

Some had slipped from their chairs and lay like bags of bones upon the floor.

Некоторые их них ссыпались на пол грудами сухих костей.

Others had slumped forward onto the tables, phalanxes encircling the stems of empty glasses.

Другие наклонились вперед и лежали черепами на столе, охватив фалангами пальцев ножки пустых бокалов.

Most of the tables were empty.

Большая часть столиков пустовала.

D'etoile raised his eye's to the balcony that ringed the room, to the doors it gave onto.

ДеТойлис поднял глаза на балконы, окружающие зал, к дверям, открывающимся к балконам.

The thought of what he might find beyond their enigmatic panels made him shudder.

При мысли о том, что он может обнаружить за этими слепыми панелями, патрульный содрогнулся.

The waltz ended, the dancers vanished from the floor.

Вальс закончился и танцоры исчезли с танцевальной площадки.

Immediately another waltz began and other dancers -or perhaps the same ones - appeared.

Немедленно после этого начался новый раунд, и новые танцоры - а возможно, те же самые -появились в зале.

Revolted, fascinated, he studied the phantasmagoria before him, unaware of his ambivalence.

Охваченный отвращением, он рассматривал фантасмагорию перед собой, ощущая противоречивость охвативших его чувств.

The women -girls - were in their late teens and early twenties.

Женщины - в основном, девушки - все были лет около двадцати или чуть больше.

They wore outlandish d?collet? gowns of lurid hues; their hair was heaped into grotesque coiffures; their faces were gruesome with rouge.

Их светлые бледные платья украшены очаровательными декольте; волосы убраны в гротескные прически; лица уродливы от слоев косметики.

The men were of various ages: some were young, some old, most of middle years.

Мужчины были разного возраста: юные, пожилые, среднего возраста.

All wore formal attire -black suits, black ties, black shoes.

Все в официальных костюмах: темные фраки, темные галстуки, темные туфли.

The dead were dancing with the dead.

Мертвецы танцевали с мертвецами.

That was Wilde, wasn't it?

Прямо настоящий Уайльд, не правда ли?

Yes. Oscar Wilde. A revenant himself.

Да, Оскар Уайльд, пародирующий сам себя.

Haunting the dark streets after his disgrace.

Бродящий по темным улицам после своего позора.

Penning Reading Gaol.

Сочиняющий "Тюрьму читателя".

Sick world, D'etoile thought.

"Больной мир, - подумал ДеТойлис.

Robbing its own past like a common thief.

- Ограбивший свое собственное прошлое, словно обычный вор.

Building catellites in the sky instead of cathedrals.

Вместо обычных соборов - строивший летающие часовни в небе.

Fucking the iceman when it was betrothed to the farthest star.

Развративший снеговика, обручив того с самой далекой звездой".

Old Whore-Mother Earth.

Старая шлюха, мать Земля.

Again he raised his eyes to the balcony, to the enigmatic doors.

Снова он поднял глаза к балконам, к загадочным дверям.

He traced the railing around to where it curved down to the ballroom floor, to where the stairs began.

Проследил за тем, как перила бегут вдоль балкона и спускаются к полу зала, туда, где начинается лестница.

He found himself mounting them with reluctant tread.

Внезапно он обнаружил, что сам поднимается по ступенькам, хотя и с неохотой.

There would be records somewhere that would tell him all he needed to know, but a macabre curiosity compelled him to find out all he could firsthand.

Где-то на станции должны быть компьютерные записи, которые расскажут ему все, что он хотел знать, но танец смерти странным образом заставлял его физически искать то, что можно было найти.

He tried the first door he came to.

Он подошел к первой двери и толкнул ее.

It was locked.

Дверь была заперта.

He tried another and another.

Он тогда попробовал следующую дверь, а за ней третью.

At length he came to one that yielded to his touch and he stepped into the room beyond.

В конце концов он нашел дверь, которая открылась под его рукой, и вошел в комнату, которая находилась за дверью.

It was a small room, permeated with the same reddish radiance that permeated the corridor.

Это была маленькая комната, залитая тем же красным светом, что царил в коридоре.

There was a bureau, a chair, a washstand and a bed.

В комнате был письменный стол, стул, умывальник и кровать.

The bed was empty.

Кровать была пуста.

Inset in the ceiling directly above it was a large rectangular mirror.

Прямо над кроватью в потолок было вмонтировано огромное прямоугольное зеркало.

He returned to the balcony and tried the next door.

Он вышел на балкон и толкнул следующую дверь.

When it did not give he drew his raze pistol and incinerated the lock.

Дверь не поддалась, и тогда он достал свой резак и вырезал замок.

He went inside.

И вошел внутрь.

The scene was a facsimile of the one he had just viewed.

Внутри была копия того, что он только что видел.

Except for the rotted clothing draped over the back of the chair

За исключением истлевшей одежды, брошенной на спинку стула...

Except for the bones on the bed.

...и за исключением костей на кровати.

They comprised two intermingled skeletons.

На кровати лежали два обнявшихся друг с другом скелета.

The ribs of the upper, larger one were entangled with the ribs of the lower, smaller one.

Ребра верхнего, большего скелета были переплетены с ребрами нижнего, меньшего скелета.

The two skulls lay side by side on the rotted pillow, one face down, the other grinning up into the mirror, as though amused by what it saw.

Два черепа лежали щека к щеке на истлевшей подушке, один лицом вниз, другой скалясь вверх в зеркало, словно бы поражаясь тому, что там видит.

D'etoile tried three more doors.

ДеТойлис открыл три следующие двери.

Two were unlocked and gave into rooms that told him nothing.

Две были не заперты и вели в комнаты, не сказавшие ему ни о чем.

He burned through the third and found two more skeletons.

Он вырезал замок у следующей двери и обнаружил там еще два скелета.

They lay facing each other on the bed.

Скелеты лежали лицом друг к другу на кровати.

The right femur and tibia of the smaller rested across the left innominate bone of the larger bone of the larger, phalanxes dangling in the red gloom.

Правое бедро и большая предбедренная кость меньшего скелета покоились на левой берцовой кости большего скелета, в розовом полумраке болтались костяшки пальцев.

Old Whore-Mother Earth.

Старая шлюха, мать Земля.

D'etoile went looking for the control room.

ДеТойлис отправился дальше, в поисках рубки управления.

He found it finally.

В конце концов он нашел рубку.

It was above the crimson corridor, at the top of a narrow spiral stairway that began just to the right of the inner-lock.

Рубка находилась в конце пурпурного коридора, у вершины узкой спиральной лестницы, начинающейся сразу правее входного шлюза.

He had failed to discover it earlier because the door that gave access to it was indistinguishable, at first glance, from the wall.

Он не заметил эту дверь сразу, потому что словно бы преднамеренно дверь в рубку была замаскирована на стене, неотличима от поверхности.

Another skeleton - indubitably that of the pilot -greeted him when he entered the room.

Очередной скелет - наверняка, пилот -приветствовал его, когда он вошел в рубку.

He ignored it as best he could and searched for the station's log.

Разыскивая в рубке вахтенный журнал, он старательно не обращал на скелет внимания.

When he found it, it told him the whole grisly story.

Прочитав журнал, патрульный узнал всю ужасную историю.

Sickened, he descended the stairway, re-emerged in the corridor.

Испытывая тошноту, спустился по лестнице и снова вышел в коридор.

In the ballroom, a new waltz had begun.

В танцевальном зале начался новый раунд.

He knew he should depart at once, but he did not: instead, he returned to the ballroom and resumed watching the waltzers with the same ambivalence.

Понимая, что он должен улететь отсюда как можно быстрее, ДеТойлис все же не сделал этого: вместо этого вернулся в танцевальный зал и, испытывая отвращение и восторг, снова начал смотреть на вальсирующих.

Somehow he was not surprised when she emerged from the shadows on the far side of the room.

Отчего-то он совсем не был удивлен, когда из тени в дальнем конце зала вдруг вышла она.

In a way he had known all along that she was there.

По каким-то причинам он давно уже знал, что она тут.

Waiting.

Дожидается.

She came walking toward him across the crowded floor.

Она двинулась к нему прямо через переполненный призрачными танцорами зал.

Tall, white-gowned, stately.

Высокая, в белых одеждах, стройная.

Her black hair, heaped high on her head, gleamed in the spectral light.

Черные волосы, сложенные в высокую прическу, блестят в разноцветном свете.

Her blood-red mouth accentuated the stark whiteness of her face.

Губы цвета крови только подчеркивают пугающую бледность лица.

Her eyes held the blackness of metagalactic space.

В глазах залегла темнота межгалактического пространства.

She held out her hands to him. "Shall we dance?"

- Могу я пригласить вас на танец? - спросила она, протягивая к нему руки.

They danced. To the waltz that had just begun.

Они принялись танцевать вальс, музыка только началась.

To Wein, Weib und Gesang, by Strauss.

Штраусс, "Wein, Weib und Gesang".

They whirled among the ghosts, through them; he, awkward in his spacesuit, she, light as the air she was made of, yet somehow substantial in his arms.

Она двигались среди призраков, сквозь призраки; он, неуклюжий в своем скафандре, она, легкая как воздух, из которого была соткана, каким-то образом овеществленная в его руках.

She said, laughing, "My name is Treponema Pallidum."

- Меня зовут Трепоменна Паллидум, - сказала она ему со смехом.

He said, shuddering, "I know."

- Я знаю, - ответил он, вздрогнув.

She said, "In space, I came into my own."

- Я живу даже в космосе, - добавила она.

He said, "I know."

- Я знаю, - ответил он.

The barred-spiral nebula above them shifted to the red end of the spectrum.

Спирально-решетчатая туманность над их головами сменила цвет к красному краю спектра.

She said, whirling with him in the incarnadine gloom, "I mutated.

- Я изменилась. Мутации, - объясняла она ему, кружась в красном сумраке.

I grew stronger and more virulent.

- Я стала сильнее, гораздо сильнее.

I became capable of accomplishing overnight what once had taken me years.

Теперь за одну ночь я могу завершить то, на что раньше уходили годы.

I mastered intercorporeal flight.

Теперь я умею перемещаться между разделенными человеческими телами.

I acquired the ability to remain dormant for millennia."

Я научилась оставаться жизнеспособной в течение миллионов лет.

He said, "I know."

- Я знаю, - ответил он.

She said, "The Space Authority quarantined the station and dispatched an epidemiologist to seek me out and destroy me.

- Управление по Аэронавтике запечатало станцию на карантин, потом сюда послали эпидемиолога, чтобы разыскать и уничтожить меня.

He tried every antibiotic and every drug he knew.

Он перепробовал все антибиотики и лекарства, которые были ему известны.

He even tried mercury and Salvarsan."

Попробовал даже ртуть и сальварсан.

He said, "I know."

- Я знаю, - ответил он.

She said, "When he failed, he ordered the pilot to de-orbit and destruct.

- После того как у него ничего не вышло, он приказал пилоту снять станцию с орбиты и уничтожить.

But I had already reached the pilot.

Но к тому времени я уже добралась до пилота.

Now, I got to the epidemiologist.

Потом и до самого эпидемиолога.

The pilot managed to de-orbit just before he died.

Пилот сумел вывести станцию с орбиты всего за несколько минут до своей смерти.

The epidemiologist jettisoned himself."

Эпидемиолог выбросился в открытый космос.

She grinned.

Она улыбнулась.

"I invited everyone who remained to the waltz.

- Всех, кто остался на борту, я пригласила на вальс.

And now I've invited you."

Теперь я пригласила на вальс тебя.

He screamed, "You can't reach me!

- Но ты не можешь добраться до меня! - крикнул он.

My suit is impervious!"

- Скафандр герметичен!

Shrill laughter spurted from her blood-red mouth, shattering the strains of Strauss.

Губы цвета крови приоткрылись, и пронзительный смех исторгся из них, заставив затрепетать скрипки Штраусса.

He backed away, but not before her long crimson nails raked his chest.

Он попятился, но прежде ее длинные красные ногти успели оцарапать его грудь.

Horrified, he turned and ran from the floor.

В ужасе он повернулся и бросился прочь из танцевального зала.

At the mouth of the corridor, he paused and looked back.

У выхода из зала остановился и оглянулся.

He glimpsed her just before she blended back into the shadows of the far side of the room.

Он успел заметить ее, прежде чем она снова слилась с тенью в дальнем конце зала.

Or perhaps back into the shadows of his mind.

Или с тенью его рассудка.

He remained for a full hour in the absolute-zero vacuum of the boat bay.

Прежде чем войти в свой корабль, он провел час в полном вакууме в шлюзе.

A purification rite.

Стандартная процедура стерилизации.

Immediately after passing through the hatch-locks into the patrol craft, he removed his suit and all his clothing and jettisoned them through the disposal tube.

Затем, войдя в патрульный катер, он немедленно снял скафандр, всю одежду и выбросил все это в открытый космос через утилизатор.

An unnecessary precaution, perhaps, but he was taking no chances.

Возможно, бессмысленная предосторожность, но он не хотел рисковать.

He threw his raze pistol in after them; then he went directly to the shower, where he lathered himself with the strongest antibacterial soap the supply closet contained.

Следом он выбросил резак; потом отправился прямиком под душ, где усердно пользовался самым сильным антибактериальным мылом, которое сумел разыскать в своих запасах.

After rinsing and drying himself, he anointed his entire body with isopropyl.

Вытершись, протер все тело изопропилом.

He gargled with mouthwash till he nearly gagged.

Потом полоскал рот сильным зубным эликсиром до тех пор, пока позволяло дыхание.

Wearing fresh clothing, seated once again in the cockpit, he permitted himself a single sigh of relief.

Переодевшись в чистое, уселся в свое кресло у пульта управления и только тогда перевел дыхание.

Then he went to work.

Потом принялся за работу.

He retroed five hundred kilometers, turned the patrol craft broadside and centered the distant twinkle of the catellite on the cross hairs of the starboard cannon.

Он отвел свой патрульный катер на пятьсот километров, развернулся бортом и тщательно навел на станцию перекрестие прицела корабельной пушки.

The first hit turned the station into a crimson flower; the second reduced it to cosmic dust.

Первым же выстрелом он превратил станцию в пурпурный цветок; вторым выстрелом разнес останки в космическую пыль.

He allowed himself another sigh of relief; then he programmed the A.P. to resume its original course and began recording a Report of Incident and Action.

Потом облегченно вздохнул еще раз; включил автопилот и установил его на обычный курс патрульного облета, после чего принялся составлять отчет о случившемся и предпринятых действиях.

By the time he finished, "night" was on hand.

Когда ДеТойлис закончил отчет, на борту был уже "вечер".

D'etoile slept the maximum seven hours that regulations permitted, but upon awakening he did not feel refreshed.

Он проспал положенные распорядком семь часов, однако проснувшись не почувствовал себя отдохнувшим.

When he stood up on the deck, he found himself swaying and he had difficulty getting into his clothes.

Выбравшись из постели, пошатнулся и с трудом оделся.

Dressed, he forgot briefly where he was; then, remembering, he stepped into the tiny galley and made coffee.

Одевшись, вдруг поймал себя на том, что не помнит где находится; вспомнив, отправился на кухню и приготовил себе кофе.

He gazed for some time at the familiar trio of extragalactic nebulae glowing palely in the galley viewscreen before he remembered that the galley had no viewscreen.

Некоторое время, замерев, рассматривал в смотровом экране кухни трио бледных межгалактических туманностей, потом вдруг вспомнил, что в кухне нет и никогда не было смотрового экрана.

Aghast, he backed out of the room.

В ужасе он попятился в коридор.

He heard a faint rustling, as of a woman's gown.

Он услышал тихий шелест женского платья.

Turning, he beheld her standing in the narrow passageway.

Обернувшись, увидел ее, идущую к нему по узкому корабельному коридору.

She was grinning.

Она улыбалась.

The flesh of her face was half gone; her heaped-up hair had matted and strands had broken free and fell to her decaying shoulders.

Плоть на ее лице наполовину пропала; высокая прическа рассыпалась, грязные волосы спадали словно пакля на костистые разлагающиеся плечи.

She reached out a bony hand to touch his face, but he saw it only vaguely through the dark tertiary curtain that fell before his gaze.

Протянув костистую руку, она прикоснулась к его лицу, но он этого уже почти не видел, потому что перед его глазами опустилась темная завеса.

He found himself lying on the deck, listening to her laughter.

Он лежал на полу коридора, а над ним раздавался ее смех.

It was superseded, during his last moment, by the strains of Wein, Weib und Gesang.

В последний свой миг он услышал, как ее смех растворяется в мелодии вальса "Wein, Weib und Gesang".

Content

Янг Роберт Франклин Приглашение на вальс - английский и русский параллельные тексты