Райан Чандра

Сопротивляющаяся пара

Чандра Райан

Сопротивляющаяся пара

Волки Блэк Хиллс — 11

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Над книгой работали:

Переводчик — Светлана Басанская (аннотация), Ирина Краснова (с 1 по 3 главы), Людмила Галкина (с 4 главы)

Редактура — Людмила Галкина

Сверка — Юлия Хорват

Дизайн русскоязычной обложки — Asteria

Специально для Оборотни. Романтический клуб by Gezellig 21+

1 глава

Эйми сидела в баре Джи, прислонившись спиной к двери. Положение было не таким, в каком ей обычно было бы удобно, но ее стая окружала ее в том месте, где она была в безопасности. К ней пришло осознание, и оно заставило ее пересмотреть свое положение. Люди не могли бы навредить ей здесь, но были и другие опасности, которые она должна была рассмотреть.

Она положила двадцатку на стойку, оплатив счёт, затем поднялась. Ей нужно выбраться оттуда. Страх и предчувствие воевали внутри живота, пока усиливалось покалывание. По мере того как источник становился ближе к ней, ощущение росло. Если она чувствовала его, значит, он чувствовал ее. Нужно уйти, прежде чем он увидел ее лицо.

Бар стал размытым, когда она проходила между покровителями. Никто ее не заметил. Или, если они это сделали, им было все равно. У них не было причин беспокоиться о женщине, которая шаталась в их среде. Эйми уже видела перед собой дверь. Она может дойти до свободы.

— Простите. — Массивная стена в виде мужчины, выступила перед ней, блокируя бегство и ликующую надежду на большое расстояние.

— Я ухожу. — Эйми не посмела взглянуть на него. Он учуял ее. Она ничего не могла с этим поделать. Но не хотела, чтобы он запомнил ее лицо.

— Так рано? Я только пришёл.

Она не пыталась скрыть грубый затаённый смех.

— Слишком высокомерный? Похоже на то, что я кого-то ждала?

— Ты не ждала меня. — Один из его пальцев скользнул под ее подбородок и поднял голову, пока ее взгляд не встретился с его.

Его прикосновение пронзило ее тело, но она не обратила внимания на это ощущение. Если она не признает притяжение, тогда его не существует. Однако Эйми не могла сделать то же самое с ним. Не было никакого отрицания его существования. Его густые черные волосы падали на плечи свободными локонами, и на челюсти росла щетина. Его взгляд заставил ее сердце биться быстрее, и у нее перехватило дыхание. Короче говоря, он был всем, что волчица могла бы хотеть в мужчине. И судя по всему он понял это, продолжив разговор.

— Я пришел сюда не для того, чтобы тебя искать. Но теперь мы нашли друг друга, я думаю…

— Как я уже сказала, я ухожу. — Ей было наплевать, что он думал. С жестким движением она подняла свою левую руку и покрутила кольцо на своем безымянном пальце.

Он ахнул, увидев обручальное кольцо, но отпустил ее и отошел в сторону.

— Прости. Я не знал, что ты замужем.

Откуда ему знать? Он нашел свою пару. В близи с ним ее кожа жужжала от покалывания. Но Эми не хотела быть его парой. Она похоронила свою настоящую любовь. И никогда не заменит его. Она прошла мимо незнакомца в ясную ночь.

Ей нужно пойти домой и залезть в постель. Если попытается, сможет забыть о нем вовсе. Вместо этого она испустила вздох, когда направилась к лесу. Эйми реалист, и реальность, в которой она оказалась, зависела от одного факта — она не сможет забыть его. Эйми видела его в течение одной короткой секунды, и он уже горел в ее душе. Так было с парами. Он уже успел попасть под ее кожу, независимо от того, как она себя чувствовала в этой ситуации.

Как только она сошла с тропы, поняла, что ее дизайнерские туфли за четыреста долларов будут испорчены. Одна пара обуви не имела значения. У нее была свора из них. Но у нее не было никакого места, чтобы носить их, так как она переехала в глушь. Дни в суде закончились. Старая жизнь закончилась. Никто больше не заботился о ее туфлях.

Ветки деревьев изворачивались, из-за чего ее светлые волосы цеплялись за них, но она не пыталась увернуться. Некоторые вещи нельзя было контролировать. Схватка и дергание природы оказались одними из них. Она даже не потрудилась убрать маленькие веточки и листья с волос, когда ворвалась на поляну.

Как бы направляемая невидимой силой, она добралась до середины поляны и уставилась на луну. Свет, который она излучала, наполнял ее теплом, несмотря на свою тонкую серповидную форму. Луна звала ее — громко. Словно небесное тело знало, что она игнорирует его и требует внимания.

— Я… — Она опустилась на мягкую траву и всхлипнула: — Не могу этого сделать. Не могу полюбить другого. — Эйми была там, сделала это, и у нее было разбитое сердце, чтобы это доказать. — Просить меня нечестно.

Жизнь не справедлива.

Голос Макса эхом отдавался в затылок. Такой спокойный и терпеливый.

Это было их место. Место, где их отношения начались. Она привыкла красться, чтобы встретиться с ним здесь, когда они были дома на каникулах и праздниках. До того, как убежали и поженились.

— Должна, черт возьми. Ты защищала собственные интересы. Спасала свою жалкую шкуру, свою жизнь. Они были тебе обязаны. Они были должны мне. — Одна горячая слеза скользнула по ее щеке, но она со злостью отбросила её в сторону.

Чтобы объяснить вселенной, почему не примет свою пару, она снова взглянула на небо и заговорила прямо на луну.

— Но они позволили ему умереть, потому что он был человеком.

Они могли его спасти. Если бы ее стая считала его достойным, он мог бы быть связан с ней. Ее здоровье и долголетие вылечили бы рак, съедающий его. Но ее Альфа в то время не верил в связь человека и волка. Привязывание человека к волку несет смертный приговор. Никто из ее сородичей не помог ей. Они не рискнули. Даже для человека, который каждый день боролся за них. Конечно, у стаи был другой альфа. Но что, черт возьми, хорошего это дало ей? Макс был мертв. Эта глава ее жизни подошла к концу.

Она легла на траву и позволила горьким слезам течь беспрепятственно. Они не собирались что-либо менять или заставить ее пару исчезнуть, но могли заставить ее почувствовать себя лучше. Чувствовать себя лучше будет достаточно.

Когда слезы ушли, и земля потеряла свой комфорт, хотя, она должна была признать, плач был безнадежен. Она не чувствовала себя хорошо с того момента, как Максу поставили диагноз. Несколько слез, пролитых в лесу, ничего не изменят.

Поднявшись, она оттряхнула все, что могла, грязь и траву, на юбке-карандаш и блейзере. Если бы кто-нибудь увидел ее, то, вероятно, подумал бы, что у нее было дикое свидание под луной. Эта мысль заставила ее рассмеяться. Словно будучи адвокатом, ее дни диких свиданий были далеко за ее пределами. Они принадлежали волку намного моложе.

Лес остался позади нее, когда она возвращалась к цивилизации. Эйми улыбнулась, подумав о Лос-Лобос, как о цивилизации. Она была здесь две недели, и уже считала городок цивилизованным. Это поразило ее, как далеко она упала с тех пор, как покинула большой город. Этот город нельзя было даже считать городским, не говоря уже о культурном.

Тем не менее, мир и покой выросли в ней. Проводились ремонтные работы. Даже если новый Альфа не смог помочь Максу, он выглядел как отличный парень. Может быть, это не будет таким плохим местом, чтобы найти новую жизнь. Но ей хотелось знать, что хочет делать дальше.

Эйми подошла к маленькому домику и тихонько открыла дверь. Товарищи из стаи говорили ей, что город безопасен, но она лучше доверяет своему носу, чем пустым обещаниям. Ее острый нюх определил, что никто не прятался в маленьком убежище.

С облегчением, она шагнула в дверной проем и включила свет, когда сняла туфли. Она была права. Они испорчены. Как и ее дизайнерский наряд. Но ей было все равно. Единственное, о чем она заботилась, был хороший бокал вина, горячая ванна с пузырьками и хороший ночной сон. Утром все будет выглядеть лучше.

Эйми вошла в кухню, открыла бутылку красного вина и налила себе большой стакан, прежде чем пробралась в ванную. Выпив, она вздохнула. Все уже началось. Спирт в вине нагревал кровь. Это было превосходно для того, чтобы потягивать, наслаждаясь ванной с пузырьками. После того, как она прошла в ванну и разделась, установила свой MP3-плеер на случайное воспроизведение и скользнула в горячую, пенистую воду. Да, ситуация улучшается.

Ну и что, что она встретила свою пару? Никто не мог приказать ей влюбиться в него.

* * *

Джексон направился к стойке и опустился на табурет. Как предсказуемо. Он нашел свою пару после целой жизни в поисках, и у нее есть муж. Наверное, к лучшему, учитывая все обстоятельства. Она выглядела слишком интеллигентной из-за своих вкусов, с заостренными ботинками и застегивающимся на пуговицы костюмом. Скорее всего, она кричала бы ему, чтобы он мыл руки каждый раз, когда прикасался к ней.

— Что я могу вам предложить?

Он поднял глаза на огромного человека с загорелой кожей за стойкой бара. Он не пах, как волк. У него другой аромат. Но Джексон не потратил достаточно времени на других оборотней, чтобы узнать, каким животным пах бармен. Тем не менее, у остальной части стаи, похоже, не было проблем с ним, поэтому у Джексона не было никаких жалоб.

— Виски. Чистый.

— Тяжелая ночь, да?

— Да. Отшила маленькая мисс всезнайка. — Он не осмелился сказать, что она его пара. Он не был готов допустить, чтобы этот маленький лакомый кусочек стал общеизвестным.

— Не принимай близко к сердцу. — Бармен поставил перед ним стакан, а затем налил Джексону здоровое количество янтарного спирта. — Меня зовут Джи.

— Джексон. — Он снова принюхался, пытаясь распознать запах.

— Я медведь, ты принюхиваешься.

Его лицо покраснело от того, что его поймали.

— Ой. Сожалею. Медведь-оборотень живет в стае волков? Должно быть, интересно.

— Ага. Каждый день — приключение. — Джи долго разглядывал его, затем кивнул. — Ты не отсюда.

— Неа. Но надеялся сделать это своим домом. Я открыл гараж.

— Хорошо иметь новую кровь. А что касается мисс всезнайки…. ее отказ не имеет ничего общего с тобой. Эйми потеряла мужа. Ее раны еще заживают.

Он понимал отдельные слова, но не смог обработать фразу.

— Потеряла мужа?

— Да. Он умер пару лет назад. — Так она солгала. Почувствовала связь и соврала. — Ты должен выпить виски и сделать глубокий вдох, — сказал бармен, прервав мысли Джексона. — Ты нехорошо выглядишь.

— Да. Не очень хорошо себя чувствую. — Он одним глотком выпил напиток. — Вселенная имеет испорченное чувство юмора.

— Может быть.

— Может быть? — Он хотел рассмеяться. Не было, может быть, в этом. Заносчивая сука, которая сделала его дураком на глазах у всех, оказалась его парой. Вселенная создала их друг для друга. Механик и сноб. Кармическая шутка должна была быть одной из лучших, которые он слышал в течение долгого времени. Или, по крайней мере, была бы, если бы его грудь не болела каждый раз, когда он вдыхал. — Она сказала мне, что замужем.

— Она была. В свое время. Никакой шутки в этом. — Джи превратил кровь Джексона в лед. — Она очень любила его.

Он подался прочь из бара. Все от Джи создавало в воздухе угрозу, он предостерег Джексона. Было ясно, что мужчина защищал стаю. Эйми не исключение.

— Я не сомневаюсь, что она любила его. Но… — Он каким-то образом смог остановиться, прежде чем сказал правду.

— Что? — Выражение лица Джи смягчилось, но в мыслях Джексона не было сомнений, если он скажет что-то не так, мужчина вышвырнет его, прежде чем он успеет моргнуть.

— Ничего.

— Не бывает ничего. Хватит дуться и говори. Почему ты думаешь, что наша Эйми должна посвятить тебе время?

— Она моя пара, — пробормотал Джексон, и никто, кроме Джи, не услышал.

— Ой.

Он уставился на пустой стакан в руках, не в силах заставить себя взглянуть на Джи, когда правда вылетела из его души.

— Я так долго искал. Никогда не был женат и не имел детей. Я всегда знал, что найду ее. Что и сделал. — Он сделал знак для пополнения.

— Похоже, она подпортила твои планы.

— Да. — На этот раз он отхлебнул напиток. — За все годы воображая, как нахожу ее, я ни разу не представлял себе такого человека.

— Она хорошая женщина. Отказалась от своего искусства ради стаи.

— Она была художницей? — Впервые с тех пор, как он увидел ее, ему стало интересно по какой-то другой причине, кроме того, что он был ее парой. — Что случилось?

— Я могу дать совет, но не сплетничаю. Ты должен поговорить с ней, если хочешь узнать больше.

— Я подумаю об этом.

— Вселенная не дает много даров. Презирать одну из драгоценных — опасная игра.

Может быть, мужчина прав. Как только мысль затрепеталась у него в голове, он вспомнил, с какой легкостью она соврала ему, стоя в своей дизайнерской одежде с идеально полированными ногтями.

— Я ничего не боюсь. Я подошел к ней. Она взглянула на меня и удрала.

— Она так и сделала. — У Джи хватило смелости улыбнуться.

— Она выбежала отсюда, как будто ее дом был в огне, и это веселит тебя?

— Ты волк. Преследуй ее.

Он поиграл со стеклом еще несколько секунд, прежде чем прикончил напиток.

— Преследовать ее. — Почему он не подумал об этом? Сейчас казалось настолько очевидным, когда кто-то сказал это. — Лучшая идея, которую я слышал за всю ночь.

После того, как он оплатил счёт, побрел в ночь. Возможно, в восстанавливающимся городе не так много домов, но их было достаточно, чтобы заставить его бросить вызов. Найти ее потребовалось бы время. Он мог спросить кого-то, где она жила, но знал только имя. Он сомневался, что любой из стаи даст незнакомцу указания к ее дому. Не в это время ночи. Плюс, открывая свои чувства, доставляло ему удовольствие. Зная, что она рядом, он все равно не мог перестать чувствовать ее запах. Можно воспользоваться инстинктом.

Он простоял около получаса, прежде чем нашел дом, который пах ею — свежезаваренным жареным кофе и ванилью. В баре ему понравился ее запах, но он не мог идентифицировать его, находясь так близко со всеми другими волками. Но в этот момент, окутанный ее запахом, он мог распознать ароматы. Они были одновременно утешительными и соблазнительными.

Он глубоко вздохнул, пока набирался храбростью, чтобы подняться по ступенькам крыльца. Джексон не был трусом, но ему также не нравилось бросаться с головой в отказ. Из того, что узнал о ней до сих пор, он догадался, что она не откроет дверь и не бросится в его объятия. Джексон стиснул зубы от этой мысли. Он ничего не мог поделать. Ее безразличие раздражало его. Он может быть и механик, но один из лучших чертовых механиков в штате. Тем не менее, у него было чувство, что ее покойный муж наверняка был белым воротничком.

Мягкие голоса, доносящиеся из ее дома, позволили ему вмешаться в ее вечер легче, чем он думал. Если у нее было время, чтобы развлекать гостей в этот час, ему не было стыдно стучать в ее дверь. Однако, когда она не ответила, его раздражение возросло.

Она, может быть, использовала прекрасные вещи в жизни, но он был чертовски хорошим уловом. Ладно, может, у него был жир под ногтями и мозоли на руках. Он был работяга, который не уклоняется от своих обязанностей. И может быть, его одежда пришла из департамента. Она хорошо смотрелась на нем. Джексон заботился о себе.

Когда он постучался во второй раз, дверь вибрировала с силой, которую он использовал. Если она не хотела его, хорошо. Так и будет. Но он заслуживал того, чтобы услышать эти слова. Игнорируя его, она разозлила его.

Когда прошло еще несколько минут, он зарычал. Кем, черт возьми, она себя возомнила? Ему не было дела до того, что она принесла в жертву ради стаи. Она вела себя как сучка, и кто-то должен сказать ей это.

В третий раз он поднял кулак, но дверь распахнулась. Там, по другую сторону порога, стояла его пара, завернутая в не более чем восхитительное полотенце. Ее губы шевельнулись, как будто она что-то говорила, но он не мог понять, настолько она красива. И запах… Черт, он хотел ворваться в ее дом и лизать ее.

— Что? Я жду. — Она постучала ногой в явном раздражении.

Ах, да. Она говорила.

— Мне очень жаль. Я не слышал тебя.

Она закатила глаза.

— Что дает тебе право охотиться на меня ночью?

Голоса, которые он слышал ранее, ясно доходили до него, и он понял, что звук раздавался где-то в доме. Она не игнорировала его. Она принимала ванну. Но это не оправдывало ее прежнее поведение.

— Ты моя пара, и ты солгала мне. Ты сказала, что замужем.

— Я показала тебе свое обручальное кольцо. Я не сказала тебе ни слова.

Он фыркнул на это различие.

— Ты хотела, чтобы я подумал, что ты замужем, чтобы я оставил тебя в покое. Почему? Не понравилось, что вселенная соединяет тебя с простолюдином?

Есть. Он сказал ей правду.

— Для меня это не имело бы никакого значения, будь ты бездомным бродягой или принцем европейской страны. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Да. Как будто она превратила свой милый маленький нос в принца. Он не верил ей ни секунды. Но он не мог прийти и назвать ее лгуньей. Это уничтожило бы любой шанс, который у них был на совместное будущее. Он ждал всю свою жизнь, чтобы найти ее. Как бы она его не раздражала, он все еще надеялся, что они найдут способ построить какие-то отношения.

— Хорошо. Но если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, надо было для приличия сказать мне это в лицо. Если твое кольцо означает в два раза меньше, чем следовало бы, ты бы не пряталась за ним. И ты определенно не должна использовать память о своем покойном муже, чтобы обманывать людей.

Она посмотрела на него, и ее тело задрожало.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Да. Вот что случается, когда ты обманываешь людей.

— Хорошо. Ты хочешь знать правду? — Глаза ее вспыхнули гневом, но ее запах был приятным оттенком удовольствия. Ей нравилось спорить с ним.

— Пожалуйста.

— Мой муж умер два года назад от рака. Моя стая не помогла ему. Они могли, но решили не делать этого. Так что нет, мне наплевать, если небеса разверзнутся, и звезды начнут кричать: «Это он». Моя стая отвернулась от меня, поэтому я отказалась от традиций.

— Ты наказываешь меня за то, что они сделали? Или, вероятно, то, что не сделали?

Ее глаза блестели от слез.

— Сопутствующий ущерб.

— Но это не…

— Жизнь не справедлива. — Она захлопнула дверь у него перед носом.

Большинство посчитали бы, что их маленькая размолвка полна потери, нужно зализать раны и уйти с её пути. Но он не такой, как большинство людей. Во всяком случае, их бой убедил его, что звезды правы. Ей может не нравиться вселенная, вмешивающаяся в ее жизнь, но он был ей нужен. И она была тем, чего он хотел.

2 глава

Следующий день выдался пасмурным и прохладным. Джексон плохо спал, и устал быть нетерпеливым. К счастью, запах кофе, который варится на кухне, способствовал улучшению настроения. Кофейник с таймером был единственным, что он взял с собой, когда начал всё с начала. Пробуждение от богатого запаха кофе стоило неудобства вести машину, когда на своем мотоцикле исколесил половину страны.

Конечно, поскольку аромат его пары ассоциировался с кофе, запах также оставил шлейф желанного аромата. Но ожидание также сделало запах более заманчивым. Это помогло ему сосредоточиться. Не то, чтобы его новая работа требовала много внимания. Сегодня у него было три замены масла и настройка.

Качая головой, он подивился столь легкому графику. На последнем месте, где он работал, его просили выполнять самые сложные диагностики и уникальные ремонты в этой отрасли. Здесь он делал замену масла. Да, он владел этим гаражом, но не делал здесь передовых вещей. Он не стал бы обвинять ее, если бы его профессия была настоящей причиной, по которой Эйми не хотела иметь с ним ничего общего. Работа в Лос-Лобос была довольно мрачной. Но это была работа, и он нуждался в ней. Не из-за денег. За эти годы он достаточно накопил, чтобы жить комфортно. Но никакая сумма денег не могла купить ему стаю, и он мечтал о волчьей семье.

Едва только налив себе кофе, Джексон схватил теплую кружку, оделся и спустился в свой гараж. Были преимущества, чтобы иметь легкий график — меньше машин в его магазине давало ему время, работать над его новейшей скульптурой. Поскольку он жил в квартире над гаражом, ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы тратить время на поездку.

Большинство его друзей не понимают его желание формировать металл в новые творения. Но когда он был наедине с собой, паяльной лампой и листом старого металла, Вселенная имела смысл. Почему он должен творить меньше, если другие люди не понимали его страсти? Джексон нуждался в собственной сфере мира скульптуры, созданного для него, чтобы очистить свою голову.

Он надел защитное снаряжение и встал перед кучей регенерированного лома. Он не позволял своему разуму смещать или сортировать фигуры и текстуры. Вместо этого Джексон следовал своим инстинктам. Формы и цвета взвывали к нему. Говоря, куда они подходят.

Через несколько часов он сварил кусочки. Текущая скульптура будет большой, когда будет закончена. Листы металла были тяжелыми и громоздкими. Он не мог подавить улыбку с каждым новым дополнением. Минуты перетекли в часы, пока Джексон сваривал кусочки. Скульптура говорила с ним.

Когда он собирался прикрепить следующий кусок к своему творению, раздался громкий автомобильный сигнал. Мало того, что шум разрушил момент, но также заставил его уронить кусок на ногу. Слава богу, он носил стальные сапоги. И хоть они могли защитить пальцы ног, но это не значит, что смогли уберечь и от боли. К концу дня у него появится болезненный синяк.

Громкий рев звукового сигнала снова повторился. Настроение Джексона не улучшилось.

Он посмотрел на часы, чтобы подтвердить время. Его первая встреча должна быть позже. Итак, кто, черт возьми, там сигналил?

После того, как он положил лист железа поверх своей скульптуры, выбежал к передней части магазина. Он все еще не снял с лица защитную маску, но на маске был тонированный щит, через который он мог видеть, и его тяжелые перчатки добавляли массивности его рукам. Джексон знал, что создавал пугающую картину, и хотел произвести впечатление, но надеялся, что грубая и жесткая внешность может препятствовать будущим приездам не вовремя. Это грубость, когда люди не уважают чужое время, не удосуживаясь предварительно позвонить по телефону. Когда вышел из двери ангара и увидел спортивный автомобиль с конвертируемым верхом и маленькой блондинкой на сиденье водителя, ему было трудно сопротивляться стремлению зарычать.

— Ты, должно быть, шутить надо мной. Ты не можешь отшить меня, послать куда подальше, а потом ожидать, что я буду прибегать на каждый твой зов.

Широкие глаза и ее рот в форме небольшого О, она выглядела такой же удивленной, как и он. Он нашел утешение в ее выражении недоумения.

— Я не… — Она быстро моргнула. Черт, ее глаза были стеклянными, как будто она собиралась заплакать. — Я не знала, что ты механик. Сегодня начала мигать лампочка проверки двигателя, а я еду на прогулку в город. В настоящий город. Не в этот шуточный городок.

Эйми не похожа на болтушку. Черт, ему было трудно заставить ее сказать ему пару слов накануне. И не похожа на тех, кто заводится с пол-оборота. Но в настоящее время она сидела с невыплаканными слезами в глазах. Он должен был предположить, что их встреча также поразила ее, как и его. Джексон должен был отпустить ее, прекратить удерживать. И если бы она извинилась, он мог бы забыть все прошлое. Однако Джексон решил устоять против ее водянистого взгляда и ее неряшливого расположения. Но смягчил свой тон.

— Может, если бы ты поговорила со мной, а не придумывала способы, как избавиться от меня, я бы смог сказать тебе, что я механик. Черт, у тебя бы был мой номер телефона.

Она вздохнула.

— Ты прав. Прошу прощения за то, что была груба. Прошлой ночью я не ожидала столкнуться с тобой. И вышвырнула тебя. — Она заговорила. — Не буквально, конечно. Но все же, нет оправдания тому, как я к тебе отнеслась. Понимаю, почему ты не хочешь мне помочь. Я просто уеду.

— Подожди. — Он был раздражен, но не мог с чистой совестью позволить ей выехать на открытую дорогу, когда ее автомобиль необходимо отремонтировать. Его волк не позволил ему. Ему нужно было защитить ее. Он подошел к двери, чтобы посмотреть на приборную панель. — Позволь мне проверить автомобиль, прежде чем уедешь.

— Нет. Все нормально. Я найду механика в городе.

Черта с два найдет. Он хотел быть единственным мужчиной, проверяющим под ее капотом.

— Да ладно, Эйми. Любое давление на газ, и ты вернешься ко мне. Позволь выяснить, почему горит лампочка, и тогда ты сможешь ехать.

Она смотрела на него еще секунду. На мгновение он подумал, что Эйми откажется. Но она глубоко вздохнула и поставила машину на ручник.

— Думаю, я могла бы дать совершенно новый смысл фразе, ‘встали не с той ноги». — Она была бы злобной, если бы не застенчивая улыбка, которую носила.

— Подожди. Ты шутишь? — Он удивился ее попытке заставить его смеяться хотя заявление было скорее забавным нежели смешным.

— В это так трудно поверить?

— Отчасти. — Он открыл дверь со стороны водителя, а затем протянул руку, чтобы помочь ей.

— Я не всегда иррациональная сука. — Но она не подала ему руку. Эйми была ходячим противоречием. Она могла быть смешной и очаровательной в течение одной секунды, но надменной и заносчивой в следующую. Но не все тайны были плохими. Выяснить, что делало её более мягкой, было бы весело.

Он сел за руль и закрыл дверь.

— Я собираюсь завести её в ремонтный блок. Мы запустим двигатель, подключим к диагностическому компьютеру, и ты можешь ехать. Машина плавно заехала в бухту. Он не слышал кашля или визга под капотом. И когда он поставил автомобиль в гараж и повернул ключ в выключенное положение, он не содрогнулся. Хорошие знаки. — Часто эти лампы могут срабатывать просто так. Но мы все выясним.

Он посмотрел вверх и увидел, что она пошла к скульптуре.

— Что это?

— Это мое.

Взгляд, который она бросила, напомнил ему тот, который его мать использовала, когда он говорил что-то смешное.

— Мне просто любопытно. Не собиралась украсть его, как только повернешься спиной.

— Не знаю. — Он вышел из машины и снял перчатки и маску, прежде чем поставил компьютер на капот. — Ты выглядишь довольно таинственной, как по мне. Я слышал дизайнерская одежда и прекрасно отполированные ногти являются эквивалентом бандитских наколок, в эти дни.

Она издала легкий и воздушный смех.

— И кто теперь смешной?

Он взглянул через плечо, но понял, что ответ не нужен. Она снова отправилась к скульптуре.

— Я бы предпочел, чтобы ты не смотрела под брезент.

Она повернулась к нему, но не надулась и не умоляла, как он ожидал.

— Хорошо.

— Серьезно? Хорошо? Я думал, что ты привыкла получать то, что хочешь.

Она пожала плечами.

— Я могу понять, почему ты так думаешь. Но ты делаешь мне одолжение. После ночи, которую я устроила тебе… я у тебя в долгу.

— И ты думаешь, что этого будет достаточно? — Его голос был сухим.

— Я надеюсь, что это будет начало. — Она подошла к нему и посмотрела через плечо.

— Начало чего? — Он знал, что еще пожалеет, что задал этот вопрос. Она не могла дать ему ответ, который ему хотелось услышать. Но он не мог устоять.

— Я не преувеличивала или не бросалась в истерику, когда говорила, что не соглашусь быть в паре. Но я несправедливо отнеслась к тебе так. Мне жаль, и я хотела бы начать сначала.

— Начать сначала, а? — Она стояла так чертовски близко. Тепло излучало ее тело.

— Я Эйми Крест.

Он повернулся, чтобы взять ее за руку, но потом понял, что она не отступила. Его нос почти коснулся ее. Ничего не мешало, опустить голову и накрыть ее губы своими. Будет ли она сладкой или горькой? Он сжал язык за зубами, рассматривая вопрос.

Эйми смотрела в самые очаровательные зеленые глаза, которые когда-либо видела. Ее пальцы чесались. Прошло почти десять лет с тех пор, как она отложила предпочтительный вид искусства. Но время ушло и момент был упущен. Ей необходимо это запечатлеть. Нарисовать плоскости и углы его лица.

— Джексон Купер. — Слова прозвучали как шепот.

— Приятно познакомиться, Джексон.

— Аналогично, Эйми. Мне нужно, чтобы ты сделала шаг назад.

Она выполнила команду, даже не понимая, что делает. Однако, когда Эйми вырвалась из дымки, ее лицо запылало от смущения.

— О, господи! Мне очень жаль. Я не хотела просто стоять и пялиться на тебя. — Она могла только представить, как неудобно было ему в этот момент.

— Все нормально. Правда. — Но он ушел назад к диагностическому компьютеру на ее машине, как будто пространства, которое она ему освободила, было недостаточно.

— Я не сумасшедшая. Раньше я была художником. Когда увидела твое лицо, я начала изображать все линии и кривые, которые мне нужно было бы воссоздать.

Он склонил голову набок.

— Раньше была? Я не знал, что человек может перестать быть художником.

— Да. Что ж. Ты знаешь, какая жизнь в стае.

— Нет. Я не знаю. Я городской волк. У меня никогда не было собственной стаи.

— Ой. Ладно. — Эйми понятия не имела, как воспитывают за пределами стаи. Каждый волк принадлежал стае. Не так ли? — Стае не нужен художник. Им нужен был адвокат по охране окружающей среды. В частности, Магнум — наш альфа в то время, нуждался в экологическом адвокате. Он должен был выгнать правительство и охотников с его земли. И, что нужно Магнуму, стая предоставляет. — Она ухмыльнулась, вспомнив разговор. Он был ее Альфой, и она сделала то, что он сказал. Если бы нет, он удостоверился бы, что у нее не было больше будущего. Чтобы дать ей дополнительный стимул, он сказал, что, прежде чем убить ее, будет мучить родителей на её глазах. — Поскольку у меня были самые высокие результаты по тесту, я должна была стать юристом. Хочу ли я быть им или нет.

— Звучит грубо. — Он оглянулся на падение ткани, но ничего не сказал.

Она никогда не признается, какая плохая жизнь была тогда с ним. Это была вода под мостом, который она давно сожгла. Кроме того, она стала жесткой. Ей не нужно плакать на плечах парня.

— Они заплатили за юридическую школу. И я должна была защищать права животных, которые не могли говорить сами за себя. Я помогала волкам, которые помогли нашей стаи. — Она, возможно, ненавидела Магнума за угрозу ей и ее семье, и навязал свою волю, но стать адвокатом было не так уж плохо. — И в колледже я встретила своего мужа. В общем, жизнь в качестве юриста была хорошей.

— Жизнь в качестве юриста была хорошей? Ты умерла или что-то еще? — Он сосредоточил свое внимание на кодах, которые давал ему компьютер, а не на ней.

— Возможно, так и есть. — Она скрестила руки на груди. Эйми не могла поверить, что рассказывала ему о своей жизни. Но чувствовала себя хорошо. С тех пор, как она вернулась в Лос-Лобос, она не могла никому пожаловаться. У всех в стае были свои проблемы. Кажется, её были маленькими в сравнении. Тем не менее, она попросила, в значительной степени участвовать в зондирующем совете. — Мне сказали, что я слишком стара, чтобы продолжать заниматься законом.

Он засмеялся, когда сосредоточил свое внимание на ней.

— Дорогая, ты не выглядишь слишком старой для меня.

— Спасибо. Выглядеть моложе, чем должна быть, проблема. — Ее сердце начало биться сильнее, когда его взгляд с благодарностью охватил ее тело. — Я долго могу оставаться молодой с нынешними чудесами пластической хирургии. Но уже достигла своего предела.

— Я об этом не думал.

— Пока существует не так много волков, которым сказали, что пришло время уйти в отставку и исчезнуть из виду.

Он кивнул, а затем начал отключать компьютер от машины.

— Тебе нужно заменить кислородный датчик. Я оставлю его на ночь. Автомобиль будет в порядке, так, что ты можешь ехать, пока он побудет здесь.

— Спасибо.

— Нет проблем. Это то, для чего я здесь. — Он подошел к маленькому шкафу, взял карточку, схватил ручку и что-то набросал на обратной стороне. — Вот. Мой личный номер находится на обратной стороне. — Ее сердце застыло от паники, когда он протянул ей небольшой лист бумаги. — Я не домогаюсь тебя, Эйми. Просто не хочу, чтобы ты появлялась у меня и гудела, как будто я снова служитель станции.

Ее щеки запылали от смущения.

— Ой. Мне очень жаль.

— Тогда возьмите карту и позвоните мне, чтобы записаться на прием, для замены кислородного датчика.

Все вокруг нее замедлилось, когда она потянулась, чтобы взять у него лист. Она до сих пор помнила волнение, которое вызвало его прикосновение накануне вечером. Возможно, она сделала все возможное, чтобы игнорировать притяжение в то время, но на этот раз она ожидала этого. И когда ее пальцы дотронулись до него, она была брошена обратно в нормальное время. Оставив её больше, чем в немного потрясённом состоянии, и преодолев любопытное ощущение, похожее на головокружение.

— Ты в порядке?

Она посмотрела вниз, где ее пальцы все еще касались его. Она не отошла назад. И он тоже.

— Нет. — Она почувствовала легкое головокружение, и все заволокло небольшим туманном. — Кажется, я сейчас упаду в обморок.

— Тебе нужно присесть и бутылка воды.

Прежде чем она смогла остановить его, он подхватил ее на руки и отнес на другую сторону здания. Она не была так близка к мужчине, со смерти Макса. Эйми не думала, что ей нужен еще один парень. Но ей пришлось признать, что ей нравятся его крепкие руки, обернутые вокруг ее тела. Помогло то, что от него пахло лимонником и гвоздикой, которые делали его пикантным и соблазнительным. Она хотела вдыхать как можно больше этого запаха, просто, чтобы часть его задерживалась в ее теле.

— Эйми?

— Да? — Слово содержало мечтательную каденцию. Почему это звучит так?

— Ты меня нюхаешь?

— Что? — Она отскочила от него так быстро, что ей пришлось сжать рубашку в обоих кулаках, чтобы он не бросил ее.

Он сел на диван и схватил бутылку воды из маленького холодильника.

— Я не расстроен, что ты это сделала. Просто удивился.

Что она должна была сказать? Она тоже удивилась. Эйми не хотела его чувствовать. Просто отреагировала на инстинкт. Вместо того, чтобы ответить ему, она открыла воду и начала пить. Тем не менее, срыв усугублял ситуацию, поскольку он, казалось, довольный, позволил ей потратить столько времени, сколько она хотела. Джексон сел рядом с ней и стал ждать.

Когда Эйми больше не могла пить, то поставила бутылку и вздохнула.

— Я напилась.

Его рот дрогнул, как будто он хотел улыбнуться, но ему удалось задушить выражение. За что она была ему благодарна.

— Хорошо. — Он встал и начал уходить.

— Это всё? Хорошо?

— Вот и все. — Он даже не потрудился оглянуться на нее. — Даже если ты понятия не имеешь, кто я такой, ты показала свои чувства по отношению ко мне, или отсутствие таковых, очень ясно.

Она смотрела на него, когда он остановился перед простынёй. Он играл в какую-то игру. Наверняка.

— Извини, но я больше не буду влюбляться.

— Я помню. Принц или бомж, не имеет для тебя никакого значения. — Он вытащил падающую простыню, чтобы показать частично законченную скульптуру. — Теперь, если ты не возражаешь… У меня есть работа, а ты хотела ехать в город, тебе нужно добраться до него.

Эйми уставилась на линии и плоскости куска. У него был замечательный дар. Джексону удалось захватить движение и почувствовать мир в работе.

— Это великолепно.

— Она еще не закончена. — Он надел перчатки и подошел к куче мусорного металла и выбрал цилиндрическую деталь. — И не закончу, если ты будешь здесь целый день.

— Ох. — Разочарование наполнило ее, очевидная отставка. Искусство всегда было большой любовью в ее жизни, и смотреть, как другие практикуют свое искусство, приносил ей радость. Как бы то ни было, она не была бы счастлива с его помощью.

— Потому что я не собираюсь продолжать работу, пока ты не наденешь очки. — Он указал на небольшой шкаф. — Безопасность, прежде всего.

Ее сердце растаяло, она может остаться. В шкафу обнаружились пара очков и перчатки. Ее специальностью были мелки. Эйми любила текстуру. Но скульптура тоже заинтересовала ее.

— Как ты думаешь, я могу помочь?

— Конечно. Я всегда хотел использовать дополнительную пару рук.

— Спасибо. — Благодарность была не пустой. Она оценила своё включение. И, когда начала работать рядом с ним, не могла не задаться вопросом, как ей удавалось не практиковать искусство столько времени. Конечно, у нее не было свободного времени, когда приходилось заниматься законами. Но сколько раз время от времени вынимала какой-нибудь мел и бумагу?

Видимо, слишком долго, когда были одни благотворительные обеды и ланчи с сенаторами по расписанию. Ей больше не нужно было беспокоиться о любом из этих обязательств. Когда Эйми заглянула в своё будущее, то оно простиралось перед ней, как чистый холст. Она все время могла только мечтать.

— Земля вызывает Эйми. — Его голос вырвал ее из мыслей через час.

— Извини, ты говорил со мной?

— Да. Я не был уверен, куда ты ушла.

— Просто подумала о том, как хочу провести свои дни сейчас, когда ухожу на пенсию. Знаешь, может быть, я смотрела на свою пенсию не так.

— Я хотел бы больше узнать о твоём изменившемся отношении. — Он отступил назад и поднял щит на маске. — Но боюсь, что у меня есть другая работа. Через пять минут у меня появится машина на замену масла.

Она сняла свои очки и наблюдала, как он положил простыню обратно поверх своей скульптуры. Ей не хотелось думать о том, что произведение искусства скрыто под брезентом. Казалось, стыдно покрывать что-то такое захватывающее.

— Кажется, я хотел бы поговорить с тобой об этом когда-нибудь. — Как только ее очки и перчатки были уложены на места, она направилась к своей машине. — У меня есть твой номер.

— И тебе лучше использовать его. И назначить встречу. Мне бы очень хотелось заменить каталитический конвертер, потому что у тебя мерзнут ноги.

— Спасибо. — Он открыл ей глаза не только на потребность автомобиля в новом датчике. И, независимо от того, что ожидала от нее вселенная или стая, она была благодарна за это.

3 глава

Эйми заказала выпить, а потом снова оглядела бар Джи. В любую минуту, Джексон может войти в дверь. Он сядет в баре и закажет неразбавленный виски. Он делал это каждый четверг. Несколько членов стаи удостоверились, что Эйми знает о его приездах и перемещениях. Все, казалось, думают, что она должна знать каждый его шаг. Но это не так. Правда. Джексон свободный человек и может делать все, что ему заблагорассудится. Информация, тем не менее, позволила отследить его.

Эйми хотела позвонить ему, когда вернулась из города неделю назад. Но устав от вождения и шопинга, решила отложить звонок. Ей нужно было быть ведущей в своей «игре», чтобы поговорить с ним. Она сказала себе, что позвонит ему на следующий день. Но следующий день исчез в тумане мела и бумаги.

Рисование было плодотворным, но проведя весь день с мелками, Эйми забыла обо всем на свете. У нее было много бумажной работы: нужно было заполнить контракт на подписание для финансиста, чтобы она могла продать свой дом в городе, и огород сам себя не посадит.

Ей казалось, что она научилась эффективно экономить свое время во времена колледжа. Но в новой жизни появился совершенно новый набор правил. Часы не казались важными. Когда она занималась садоводством, все остальное исчезало, когда лицо опаляло солнце, а руки были испачканы землей.

К тому времени, когда поняла, сколько дней прошло, было слишком поздно ему звонить. Эйми боялась, что он подумает, что она избегала его. И, возможно, потратила больше, чем одну ночь, ворочаясь, когда думала о нем и о том, как они прикасались друг к другу. И она не пряталась от него, просто была занята.

Однако она не ожидала, что он купится на ее объяснение. Со своей иронией он никогда не поверит в правду. Независимо от того, что скажет, Джексон найдет способ перевернуть ее слова. Поэтому Эйми решила прийти в забегаловку и выпить пару напитков. Когда они столкнутся, и он даст ей время объясниться, почему так и не позвонила — она будет всячески отрицать и скажет, что это вылетело у нее из головы. Тогда сможет свободно позвонить ему завтра утром и назначить встречу для своей машины. Все вернется на свои места.

Когда дверь открылась, и покалывание пробежало по низу живота, она подумала, насколько блестящей была ее идея. Эйми казалось, никогда не контролировала свои эмоции с ним. Уже, все чувства обострились до предела. Предвкушение от встречи с ним заставляла ее ерзать на стуле.

— О, господи. — Внимание Джи было сосредоточено на мужчине вошедшим в бар.

— Все в порядке? — После той сцены, которую она устроила ночью, когда впервые встретила Джексона, не могла обвинить его в том, что он немного волновался. Но сегодня она не собиралась бежать. В конце концов, они были в одной стае. Ей придется сталкиваться с ним. Однако их связывали отношения. И она решила сохранить их платоническими.

— Я не знаю. — Джи посмотрел на нее сверху вниз, а затем обратно к входу в бар. — Но собираюсь это выяснить.

Эйми обернулась на табуретке, ожидая найти Джексона, выглядящего эгоистичным и пыхтящим, находя ее в своем обычном месте. Он стоял там, уставившись на нее — в этом она права. Но он выглядел более испуганным, чем надменным. Он был не единственным, кто был шокирован. Она не планировала молодую брюнетку рядом с ним. Ту, которую он обнимал.

Сердце Эйми остановилось на секунду, пока ее мозг обработал информацию. У него было свидание. Она понюхала в общем направлении пары. У него была встреча с человеком. И он привел ее в Лос-Лобос. Это означало, что она должно быть важна для него.

Низкий рык вырвался, прежде чем Эйми смогла заглушить его. Она ударила ладонью по губам, но ущерб был нанесен. Удивленное выражение на лице Джексона сменилось заинтересованностью. Он слышал ее.

— Мне очень жаль. — Эйми встала и кинула двадцатку на барную стойку. — Не знаю, что случилось со мной. — Она улыбнулась.

— Похоже, я снова и снова расстраиваю тебя. — Джексон показал своей даме на табурет рядом с Эйми.

— Не будь смешным. — Но легкий гнев разгорался глубоко внутри нее, требуя, чтобы она боролась с женщиной за внимание Джексона. Она не могла вспомнить последний раз, когда ей хотелось навредить кому-то, особенно человеку. Но это происходило именно сейчас. Она не могла бороться с ней. У женщины не будет шансов. С тех пор, как Джексон подсел к брюнетке, Эйми хотела перегрызть ей горло.

Вместо этого она глубоко вздохнула и забрала свою сумочку со стойки бара. Ее цель заключалась в том, чтобы добраться до двери, не разорвав кого-либо в клочья. Должно быть достаточно легко. Она даже не хотела этого парня. У нее не было причин чувствовать себя зависимой от него. Он не принадлежал ей.

Где-то глубоко внутри нее зарычала волчица. Она так давно не соглашалась со своим животным, что забыла, насколько упорным может быть волк.

— Подожди, Эйми.

Ей не хотелось ждать. Она не хотела слышать, то, что он скажет ей. Дверь была прямо перед ней. Еще несколько шагов, и она будет там. Но эти несколько шагов, казались, непомерно долгими.

— Эйми. — Голос Джексона послышался прямо за ней. Тепло, излучаемое от него, аромат лимонника и гвоздики, окружили ее.

— Не надо. — Она сама не знала, предназначены ли эти слова для него.

Через минуту его рука обернулась вокруг ее руки, и ее волчица вскочила. Она повернулась к нему и прижала свое тело к нему. Эйми жаждала его силы и ощущения, мышц, прижатых к ее телу.

— Я сейчас не могу контролировать себя. — Она не была уверена, сказала ли эти слова как извинение или вызов.

— Все нормально. Мне нравится, что ты не контролируешь себя.

Ее сердце заколотилось, когда он положил руку на основании ее спины и наклонился. Он собирался поцеловать ее. Его дама должно быть наблюдает за ними. Эта мысль, должна была, заставить Эйми оттолкнуть его. Но она этого не сделала. Ей нравилось знать, что его девушка смотрела, как Джексон претендует на нее. Она выиграла.

Его рот был теплым и привлекательным, когда он притянул ее. Щетина на подбородке щекотала ее щеку, когда его язык прошёлся по губам. Этот шаг показал ей, что он хочет большего. И, Боже помоги ей. Ей нужно было знать, так же ли он хорош на вкус, как пахнет.

Тогда она открыла рот, чтобы его поцелуй стал собственническим и страстным. Необходимость и жажда, искусно завуалированные поцелуем, заставили ее опомниться. Она крепко обхватила его руками и приблизилась к нему, насколько это возможно. Больше ничего не существовало.

Эйми отстранилась, чтобы похоронить своё лицо в сгибе его шеи. Там его тепло и запах окружили ее. Она обняла его. Эйми никогда не любила объятья, но жаждала контакта. Так приятно ощущать его кожу. И когда приложила ухо к шее, его пульс пробежал по нему.

Кто-то говорил вдалеке. Она догадалась, что его дама кричала на него, или, может быть, Джи велел им разойтись. Однако оба сценария были неприемлемы для нее. Джексон принадлежал ей.

Эйми не знала, как его шея попала в рот или, когда она решила, что укусить его было бы хорошей идеей. Она только знала, что хотела убедиться, что ни у одного из волков в стае не было никаких сомнений, кому он принадлежит.

— Моя. — Прошёптанное слово вырвало ее из дымки.

Ее спина прижалась к двери, а ноги были обернуты вокруг его талии. Желание и уязвимость позиции заставили Эйми покраснеть от смущения.

— Остановись. — Она не могла представить себе образ, в котором она была. Ради всего святого, она была в юбке. — Пожалуйста. Я не знаю, что со мной случилось.

— Эйми…

На этот раз, когда он назвал ее имя, она знала, что ей точно не хотелось слышать, что он скажет. Как только Джексон отпустил ее, она выбежала за дверь в ночь. Он будет преследовать ее. Ей хотелось, чтобы эта мысль не сделала её влажной.

* * *

Джексон наблюдал, как она побежала в ночь и боролся против желания завыть. Какого черта он должен был делать? Она была возбуждена. Ее пряный запах прильнул к нему, заставляя его быть безрассудным. Однако слишком много было поставлено на карту, чтобы он мог это испортить.

— Иди за ней.

Он повернулся, посмотрев на свою сестру, Эрику, сидящую в баре.

— Что?

— Я никогда не видела, чтобы ты так волновался из-за девушки. Иди за ней.

Джексон оторвал взгляд от нее и посмотрел на дверь. Он хотел пойти за Эйми. Но не мог оставить Эрику в одиночестве в городе, где она никого не знала.

— Я не могу. Ты мой гость.

Она взяла со стола напиток и сделала глоток.

— Джи кажется довольно приличным парнем. Я уверена, что он не позволит, чтоб со мной что-то случилось. — Она посмотрела на бармена. — Правда?

— Никто не причинит ей вреда. Даю слово.

Он провел пальцами по волосам. Это было самое трудное решение, которое он когда-либо принимал.

— Уверенна? Если бы это был кто-то другой…

— Иди. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Джексон молниеносно побежал к дому Эйми. Он понятия не имел, что произойдет, когда доберется туда, но ему нужно было выяснить. К счастью, он даже не успел постучать, когда поднялся по ступенькам крыльца. Дверь открылась, как будто она его ждала.

— Ты не должен был идти за мной.

Он вошел в маленькую комнату.

— Ты же знаешь, что я бы это сделал.

— Я подозревала. — Она закрыла дверь, из-за которой комната стала еще меньше, так как ее запах окружал его. — Возможно, я надеялась. Ты мне нужен.

Он мог представить, что стоило для нее признание, и отказался рисковать сменой настроения, прося повторить слова. Прежде чем Эйми могла передумать, Джексон пересек расстояние и обнял. Ее вкус задержался на его языке, но памяти не хватило.

Она застонала, и Джексон воспользовался этим моментом, чтобы углубить поцелуй. Одно быстрое движение, и он держал ее на руках.

— Спальня?

— В конце коридора.

Дом был маленьким, так что не так много возможных неправильных поворотов. Даже если бы у него не было указаний, он мог бы найти дорогу. Джексон хотел знать его планировку, чтобы остановить её, если она передумает.

Он легко открыл дверь. Слишком легко. Надо проверить, прежде чем уйдет, не сломан ли дверной косяк.

Перейдя через комнату, он положил ее на кровать и отступил.

— Ты уверена?

Мягкий розовый румянец распространился по ее щекам, но она кивнула.

— Да.

С ее разрешения продолжить, Джексон начал раздевать ее. Она, казалось, не собиралась лежать неподвижно и ждать его. Эйми скользнула руками по его телу, пока не дошла до края рубашки и не потянула материал. Джексон почувствовал себя обязанным снять эту чертову штуку.

— У тебя феноменальное тело. — Она прижала кончики пальцев к его груди.

— Моя очередь. — Она вытянула блузку, расстегнув ее, чтобы раскрыть бюстгальтер из атласа и кружева, который носила под ней. Черный, с розовыми горошками. Нижнее белье каким-то образом умудрялось быть сексуальным и восхитительным одновременно.

— На тебе комплект?

Она потянулась к поясу, затем остановилась, чтобы подмигнуть ему.

— Есть один способ узнать.

Ему не потребовалось много времени, чтобы расстегнуть юбку и стянуть одежду по ее бедрам. Разумеется, они соответствовали друг другу

— Сексуально. — Он боролся с желанием разорвать их. Они были прекрасны, однако скрывали обзор.

— Рада, что ты одобрил. Не мог бы ты помочь леди?

Он посмотрел вниз, чтобы увидеть, как она борется с кнопкой на джинсах. Со щелчком его запястья он освободил упрямую застежку.

— Лучше?

Ее улыбка стала злой.

— Гораздо.

Тихий скрежет молнии монополизировал его мысли, пока ее крошечные руки не потянули его джинсы, пытаясь заставить их скользить по его бедрам. Прикосновение к ним так близко, но не к нему, было пыткой.

— Вот. Позволь мне. — Он разделся, прежде чем забрался на кровать рядом с ней. Он не любил чувствовать чужой запах, кроме ее, на одеялах и простынях. Некоторые считали это желание старомодным, но ему нравилось быть единственным мужчиной в постели его партнёрши.

— Джексон.

Он обнял ее за шею и провел языком по нежной коже, покрывающей ее пульсирующую жилку.

— Да?

— Это было давно.

— Я буду нежен. Обещаю. — Это будет трудно. Его волк хотел доминировать, чтобы показать ей, что она принадлежит ему. Но он здесь для другого. Ему нужно убедить ее, что она хочет его.

Джексон снял с нее лифчик. Каким бы сексуальным не было нижнее белье, это не сравнится с кремовыми холмиками, спрятанными под шелковой тканью. Ее соски затвердели, когда прохладный воздух комнаты ударил по ним.

— Боже, ты самая сексуальная женщина.

— Видел много, не так ли? — в ее голосе звучал темный, опасный тон.

Не удивительно, поскольку она видела его с другой женщиной ранее вечером. Конечно Эрика не любовный интерес, но он так и не смог объяснить свои отношения с ней Эйми. И это не время, чтобы прояснять ситуацию. Ему придется надеяться, что она будет немного более терпеливой.

— Могу ли я предположить, что ты пришла ко мне в постель девственницей?

Резкий рывок его волос позволил ему узнать, что его комментарий ударил по больному.

— Заткнись и трахни меня уже. — Она потерла свое тело о его, словно подавая ему команду.

— Ты думаешь, я так прост? Щелкнешь пальцами, и я буду запыхавшийся возле твоих ног? — Он сжал ее ключицу, пока проводил ладонью по внутренней стороне ее бедра. — Со мной это не сработает. Я буду трахать тебя, когда буду готов. Но могу гарантировать, что собираюсь заставить тебя хныкать, умолять и кричать, прежде, чем мой член даже приблизится к твоей великолепной киске.

Джексон улыбнулся, услышав ее хныканье. Она, скорее всего, хотела, чтобы он был очень жестким и быстрым, чтобы утолить свое желание. Но Джексон не хотел её насытить. Он хотел, чтобы она горела для него. Когда Эйми проснулась бы рядом с ним — а она проснется — … он хотел, чтобы воспоминания об их ночи вместе заставило её желать большего.

Пока он оставлял следы поцелуев от ее плеча до груди, его пальцы играли с чувствительной плотью между ее бедрами. Он чувствовал тепло ее киски, но не провел пальцами по губам, чтобы заставить их обоих сходить с ума.

Она качала бедрами и стонала в приглашении. Запах ее возбуждения окружил его, искушая. Но она еще не просила и не кричала, поэтому он ласкал почку ее твердого соска языком.

— Пожалуйста. — Ее ногти впились в затылок, когда он всосал ее сосок. — Мне нужно, чтобы ты дотронулся до меня.

Джексон мог быть уверен в победе, но хотел ласкать ее шелковистую жару столько, сколько ему хочется. Он раздвинул губы и погладил ее по длине. Черт, она была мокрая. И пахла так хорошо.

— Мне нужно попробовать тебя. — Мурашки побежали по ее коже, когда он пробирался по ее плоскому животу. Ему нужна была ее сущность, чтобы окружить его. Но до тех пор, пока это не произошло, он наслаждался терзанием ее, рассказывая ей, чего хочет. — Я собираюсь пробежать языком над твоей замечательной киской. — Он поцеловал ее в бедро. — И дразнить твой клитор, пока мои пальцы не окажутся глубоко внутри твоего лона.

Киска Эйми сжалась вокруг него, когда он скользнул двумя пальцами в ее глубины.

Когда Джексон опустился на колени между ее бедер, он вытащил пальцы из ее тепла, чтобы раздвинуть ноги шире, устраиваясь удобнее.

— Ты такая великолепная. Белокурые завитки вокруг мягкой розовой плоти. И ты божественно пахнешь. — Он пальцами раздвинуть ее половые губы. — Тем не менее, уверен, на вкус ты еще лучше.

4 глава

Джексон не был удивлен, обнаружив то, о чем догадывался. Ее желание скользнуло по его языку и покрыло своей сущностью. Ее вкус, необычайно подавляющий и захватывающий, манил его, и он восхищался ею.

Он снова опустил пальцы в ее упругую горячую киску, лаская клитор своим языком. Эйми потянулась к его волосам, тело изогнулось, чтобы он мог скользить пальцами по ее телу, а упругие мышцы ее киски обернулись вокруг его пальцев.

Когда Джексон нашел точку G вверху киски, он потер кончиком пальца чувствительную область, пока она не застонала. Джексон объединил ласку с постоянным давлением своего языка на клитор, и она закричала его имя.

Ее тело дрожало вокруг него, когда Эйми задыхалась. Время было идеально, чтобы трахнуть ее. Он вытащил из нее свои пальцы и поблагодарил вселенную за то, что его пара была оборотнем. Поскольку им не нужно было беспокоиться о беременности или ЗППП, вскоре его голый член будет окутан ее жаром и заключен в тиски ее шелкового лона.

Джексон поднялся по ее телу и положил свою эрекцию на холмик внизу ее живота. Он так сильно хотел ее, что это причиняло боль.

— Теперь я собираюсь трахнуть тебя, — прошептал он, прежде чем погрузить в нее член.

Она застонала, ее тело дрожало от толчков ее освобождения.

— Да. Пожалуйста. Мне нужно почувствовать тебя внутри меня.

Эти слова заставили его сдаться. Он врезался в ее сердцевину, но ему хватило контроля, чтобы сжать зубы, и не укусить ее за шею. Возможно, ее волчица отметила его, но он не был готов справиться с выпадом, возвратить ей жест. Из всего, что она сказала, Джексон предположил, что в ее списке не так много обязательств. Он должен был дать Эйми время и пространство, если есть хоть какая-то надежда на что-то, вроде отношений между ними.

Джексон ускорил темп. Он должен был. Все его тело, не говоря уже о его волке, требовало, чтобы он овладел ей. Тем более, что человеческая его часть отказалась от радости отметить ее. Мужчина хотел убедиться, что каждый другой волк в стае почувствует его запах, если они подойдут слишком близко. По его мнению, всё в радиусе квадратной мили было бы слишком близко.

Когда она снова закричала его имя, он отпустил себя. Время остановилось. Часы превратились в секунды. Его мышцы напряглись, когда жар охватил позвоночник, прежде чем он кончил внутри нее.

Джексон занимался сексом с другими женщинами, как она указала ранее. Возможно, он не был благородным или идеальным, но и случалось это редко. Он мог сказать, без сомнения, секс никогда не был таким хорошим. Быть внутри Эйми было похоже на то, что быть дома. Его волк успокоился под ее прикосновением, и его душа была в мире в ее присутствии. Даже когда его сердце билось, и дыхание приводило в безумие, он был безмятежным.

— Итак… — После нескольких минут молчания Эйми поерзала под ним. — На самом деле я не отслеживала тебя в баре Джи, чтобы заманить тебя в мой дом.

Он засмеялся.

— Я никогда бы так не подумал. — Джексон укусил ее, а затем приложил руку к ее шее, чтобы прижаться к ней.

— Мне нужно было назначить встречу для ремонта моей машины.

— Дорогая, ты могла бы позвонить. — Он наклонился, чтобы лизнуть мочку ее уха.

Когда она оттолкнула его, он начал волноваться.

— Я хочу сказать, что не планировала, чтобы это произошло.

— Я тоже этого не делал. Но рад, что так случилось. — Когда она ничего не сказала, его желудок сжался от страха. — Хорошо.

— Мне понравилось….

— Трахаться со мной? — Мужчина скривился, заполняя пробел. Ее молчание показало, что она даже не хотела говорить.

Эйми прочистила горло, и на ее лице пробежал темный румянец.

— Да.

— Ладно. — Он не мог допустить, чтобы его пара продолжала свою неловкую речь. Если они собирались поговорить, они сделают это по-другому. — Я не могу лежать здесь, и обниматься с тобой. Как бы то ни было. Нам нужно выяснить, что происходит между нами. Я не могу заставить себя держаться подальше от тебя в течение нескольких дней подряд, чтобы ты цепляла меня в баре Джи и бросалась на меня. Либо ты хочешь меня, либо нет.

Эйми зарычала, и это прозвучало, как разочарование. Хорошо. Она предпочла бы, чтобы ее раздражали, чем смущали.

— Я тебя хочу. Но не хочу тебя хотеть.

— Разве ты не собираешься легко разобраться с эго парня? — Он должен был быть более расстроен, но она призналась, что хочет его. Джексон принял ее уступку, как победу. Он боялся, что она откажется от всей привлекательности отношений после того, как поток эндорфинов и гормонов покинет ее тело.

— Ты большой мальчик. Ты сможешь справиться с этим.

Джексон не смог остановить себя, и рассмеялся над непреднамеренным намеком.

— Тебе лучше верить, что смогу.

— Это не то, что я имела ввиду.

— Я знаю. — Он крепче обхватил ее за руку, чтобы втянуть в нежные объятия. — Я понимаю. Мне это тоже нелегко. — Когда Эйми фыркнула, он снова засмеялся. — Веришь или нет, ты не та, кого я представлял в качестве своей пары.

— Меня? Я безумно занята.

— Когда ты не хватаешься за меня, отталкивая меня или избегаешь меня, как чуму. Да. Ты не так уж плоха.

— Я не избегала тебя. Я была занята.

Если она намеревалась уколоть его, могла бы хотя бы придумать лучшее оправдание, чем занятость.

— Ага.

— Это правда. — Эйми вырвалась из объятий взглянуть на него. — Ты будешь удивлен, сколько времени уходит на поиск себя.

У нее действительно была точка. Он понятия не имел, сколько времени нужно для поиска себя в новой жизни. Кроме того, не похоже на то, что она была нечестна в своих чувствах с самого начала. Джексон знал, что это будет проблемой с того момента, как Эйми убежала от него в баре Джи.

— Все нормально. Я понял. И это не похоже на то, что ты делала какой-то секрет из того, что чувствуешь по поводу того, что я являюсь твоей парой.

— Я не хочу пару. — Тем не менее Эйми прижалась к груди Джексона.

— Так ты мне и сказала. Но я не собираюсь бросать попытки образумить тебя.

— В самом деле? Ты думаешь, что сможешь изменить мое мнение?

— Может быть. Хотелось бы подумать, что я довольно хорош в этом. Если ты узнаешь меня…

— Сегодня ты был на свидании. Не слишком хорошее начало, чтобы заставить меня передумать.

— Видела нас вместе, не так ли?

Она ахнула.

— Вот почему ты привел ее в стаю? Чтобы я достаточно ревновала, чтобы спать с тобой?

Это зашло достаточно далеко. Она была симпатичной, когда сильно злилась, но Джексон не хотел, чтобы кто-то думал, что он использовал одну женщину, чтобы заставить другую ревновать. Он не был мудаком.

— Нет. Я привел ее в стаю, потому что она моя семья. Я хотел, чтобы она встретила мою новую семью.

— Что? Она твоя семья? — Эйми отстранилась от него, но прикрывала тело простыней. — О Боже мой. Вы женаты?

Ему пришлось сражаться с гневом, чтобы не причинить ей боль. Думала ли она, что он будет с ней в постели, если у него была жена дома? Или разбираться с ней в баре перед своей супругой? Его желудок сжался, и кислота сожгла горло при этой мысли.

— Эрика — моя сестра. Она в отпуске. — Боль сделала его голос сиплым.

— Ради бога! Если ты собирался соврать мог бы, по крайней мере, придумать историю получше. — Девушка бросила на него дерзкий взгляд. — Я почувствовала ее. Она человек.

— Да. — Джексон глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться. Она ничего не знала о нем, и он не мог винить никого, кроме самого себя. Он был так занят, пытаясь добиться ее расположения, что ничего не рассказал о своей жизни. Если Эйми считала его худшим, это потому, что он позволил ей сделать собственные выводы о своей жизни. — Помнишь, когда я сказал тебе, что у меня нет стаи?

Она выглядела неловко, но, по крайней мере не вскочила с кровати.

— Да.

Словно лейкопластырь с раны. Срывай! Он позволил себе глубоко вздохнуть, прежде чем сказал:

— Мои родители умерли, когда я был ребенком.

— Мне очень жаль. — Она положила ладонь ему на ногу, и все его самообладание потребовалось, чтобы не поцеловать ее снова. Но ему надо, чтобы выслушать его рассказ.

— Они умерли давным-давно. Но для меня это не стало проще. Их спаривание не было санкционировано ни одним из их Альф. Их выгнали из их стай.

— Я знаю кое-что о политике стаи. — Ее выражение смягчилось.

— И, будучи продуктом несанкционированного спаривания, меня не приветствовали.

— Это ужасно. — Ее пальцы ласкали его щеку в знак поддержки.

Однако Джексон не мог остановить свое тело от реакции на нее. Его член мгновенно стал пульсировать, несмотря на желание игнорировать ощущение. Она хотела показать ему сострадание. Последнее, чего он хотел, это пытаться использовать эмоции для чего-то более глубокого.

— Жизнь для них не была плохой. Родители стали близкими друзьями с человеческой парой. Так близки, что поделились с ними своей тайной. Когда они узнали, что ждут меня, попросили людей быть моими крестными родителями.

— Итак, когда они умерли, ты был воспитан людьми.

— Меня усыновили. А потом через пару лет у них родился свой ребенок и у меня появилась младшая сестра.

* * *

Эйми секунду смотрела на него, пытаясь примирить историю с человеком, лежащим рядом с ней. Он выглядел таким большим и сильным. Представление его как молодого, потерянного волка в мире людей было слишком чуждо.

— Что ты сделал, когда изменился?

— Когда началось половое созревание, они забрали меня из государственной школы и отвезли на ранчо в прерии, где я жил в течение нескольких лет. Должен сказать, что контроль над изменениями был намного легче, чем нам эмоциями и поступками, которые приходят с волком. — Он засмеялся. — Моя бедная мама, могла с легкостью разбить лагерь в офисе директора, когда они вернули меня в государственную школу. Ее вызывали в школу, по крайней мере, три раза в неделю.

Эйми улыбнулась, представляя это. Она не могла себе представить, как трудно людям воспитывать волка.

— Твоя мама, должно быть, потрясающая женщина.

— Так и есть. — Он вздохнул. — Но бедной Эрике было хуже всего. Не думаю, что она ходила на свидания, пока не стала учиться в колледже.

— Ты распугивал всех мальчиков? — Она не могла не рассмеяться. У ее подруг были старшие братья, и этого достаточно, чтобы девушка помнила, какими могут быть братья. Но у ее подруг были когти и зубы, чтобы держать своих братьев и сестер под контролем.

— Тебе лучше поверить. Моим любимцем был парень, которого я поймал, бросая камни в окно в два часа ночи.

— О нет! Что ты сделал?

Его торс дрогнул, когда он засмеялся.

— Я любезно попросил его покинуть нашу собственность. — Джексон сделал паузу, и она знала, что в этой истории было больше, чем он рассказал. — В форме волка. Таким образом, слова вышли, как сплошной лай и рычание, и ты знаешь, как оскал. Но он получил суть сообщения. Бедный парень. В последний раз, что я о нем слышал — он все еще посещает психотерапевта.

— Ты плохой. — Эйми прижалась к его груди, но жест был пустым. Она прикоснулась, чтобы дразнить его. Эта история сжимала ее сердце. Он так много потерял, но позволил людям стать его собственной стаей. Людям, чтобы занять место в стае, требовалось дозволение волка. Она не хотела признавать это, но ей нравился мальчишка из истории.

— Ага. Я большой плохой волк. — Он злорадно улыбнулся, когда толкнул ее на спину. Необъяснимая сексуальность выражения заставила ее сердце пропустить удар, и ее дыхание сбилось. — Я тот, о ком тебя предупреждала мама.

Ее волчица завыла, одобряя, когда он связал свое тело с ее. Но на этот раз Эйми не была готова перевернуться и быть покорной. Если он хотел бросить вызов волчице, ему лучше доказать свою ценность.

Эйми зарычала и набросилась на него, обхватывая его, поэтому он был тем, кто растянулся на матрасе. Они не прояснили ничего, кроме непонимания всей ситуации. Но, по правде говоря, она не хотела думать о своих чувствах, не говоря уже о том, чтобы определить их для него. Эйми хотелось трахнуть его. Секса должно быть достаточно.

— Или, может быть, ты та, о ком моя мать предупредила меня, — сказал он.

— Ни в коем случае. — Она покачала головой. — Хорошие матери не знают, что такие женщины, как я, существуют. — Они запутались среди одеял и простыней. Перед тем, как она смогла пойти дальше, нужно было преодолеть препятствие. Ему потребовалось несколько буксиров, но, когда они, наконец, были свободны от постельных принадлежностей, она могла восхищаться его телом.

— И так? Тебе нравится то, что ты видишь?

Она улыбнулась на дерзкий вопрос. Все, что касалось этого волка, имело определенную степень чванства. Но она тоже могла хвалиться. Годы стояния перед судьей научили ее.

— Я не вышвырнула тебя из постели, не так ли? — Она опустила ноги, чтобы подчеркнуть это заявление. — Его молчание, буквально, кричало. Она потрясла его. — Что? Думаешь, я не смогу справиться с кем-то вроде тебя? — Она наклонилась и лизнула его туловище, начиная с пупка и кончая грудью. Когда Эйми посмотрела ему в глаза, там пылали жар и страсть. — О, я знаю, что тебе нравится. — Она подмигнула, затем пошевелила бедрами. На этот раз он низко рыкнул. — И твоему волку.

— Ты играешь с огнем, дорогая.

Эйми подалась вперед, чтобы поцеловать его.

— Я думаю, ты больше лаешь, чем кусаешь. — Она не должна дразнить его. Он волк. Но черт возьми, она была счастлива, дразня его, хотя не знала почему. Ей нравилось беспокоить его.

Когда Джексон бросился вперед и повернулся, чтобы пригвоздить ее спиной к кровати, она рассмеялась. И это было не вежливое хихиканье. Смех, вырвавшийся у нее был насыщенным. Она не могла вспомнить когда смеялась в последний раз, но ей это нравилось.

— Ты хочешь проверить свою теорию? — Джексон с тоской посмотрел на ее шею, когда спросил.

Разговор не казался таким смешным, как когда-то. Она ожидала, что он отметит ее раньше. Когда он этого не сделал, она испытала необъяснимую боль в груди. Почему он не хочет ее отмечать? Она могла только догадываться, что он не хотел оставлять никаких доказательств своей неприязни к ней. По какой еще причине он мог отказаться укусить ее?

Поставить метку не было чем-то серьезным. Знак показал бы, что большинство из них уже должно было знать. Они были близки. Но знак со временем исчезнет. Как и притяжение. Или, по крайней мере, она надеялась, что химия между ними исчезнет.

Однако, как только он спросил, действие оказалось намного глубже, чем она думала, судя по голоду в его глазах и, по крайней мере, дрожащему голосу. Ловким изменением предмета станет более безопасный вариант. Ее волчице не понравилась идея играть в нее безопасно. Она хотела напасть и бросить ему вызов.

— Думаю у тебя кишка тонка.

Слова сорвались, прежде чем она поняла, что хочет сказать ими. Как только они покинули ее губы, она не могла вернуть их, даже если бы захотела. Его зубы были на ее шее, прежде чем она сделала свой следующий вздох.

Все остановилось, когда поток электричества охватил ее тело. Его зубы на коже, казалось, коротко замыкали ее мозг. Ей все равно. Она хотела чувствовать его везде. Она обняла его за плечи и потерла свое тело против него. Грубые волосы на груди прижимались к ее соскам и заставляли их ныть. Но ей нужно было больше.

Эйми обвила его бедра ногами и потерлась своей киской против него. Более того, хотела, чтобы он снова погрузился в нее. Однако она не могла найти слова, чтобы сказать ему.

К счастью, мужчина, казалось, нуждался в ней с таким же отчаянием.

Как только его зубы оставили шею, он погрузил в нее член. Трение его кожи скользило в ней, растягивая, приспосабливая к его толстому члену, ввергнув ее в другой оргазм.

У мужчины был дар. По мере того, как он продолжал покачиваться, иголочки желания нагревали ее кровь, снова заставляя тлеть. Она никогда не хотела, чтобы кто-то прикасался к ней так, как ей хотелось.

Он был наркотиком. Реальность сильно ударила по ней. Даже когда ее киска сжалась вокруг него в освобождении, Эйми знала, что попросит его взять ее еще раз до того, как ночь закончится. Даже зная правду, она поняла, что ничего не сможет с этим поделать. Эйми боялась, что пристрастилась к нему.

5 глава

На следующее утро Эйми проснулась с ощущением солнца на щеке и теплой мускулистой руки, переброшенной через талию. Воспоминания о прошедшей ночи вернулись и заставили ее волчицу вздохнуть от удовлетворения. Конечно, животное было счастливо. Она была полностью любима. Каждый дюйм ее тела был зацелован, обласкан и нес запах ее пары. Да, ее волчица была в состоянии блаженства в течение нескольких дней. Однако, Эйми не была настолько счастлива.

Что она сделала? Паника заставляла ее горло сжиматься, а глаза горели от слез. Рука Джексона, нежно лаская, медленно скользила по ее боку, и ей стало хуже.

— Все в порядке. — Его теплое дыхание щекотало ей шею и вызывало дрожь желания, скользящую по ее позвоночнику. — Ты теплокровная волчица. Тебя нужно трогать.

Он пытается меня утешить? Вероятно, парень думал, что секс расстроил ее? Если бы проблема была такой простой. С сексом она бы смогла справиться. Страстное физическое влечение сгорело ярко и быстро. Но все изменилось, когда она узнала о его детстве.

Нет, если быть честной с самой собой, Эйми признала, что перемена началась, когда она увидела его скульптуру. Художник в нем ушел от стереотипного мышления к реальному человеку. Человеку, который имел общий интерес. Тем не менее, история его детства увлекла ее сердце. И его нежное прикосновение, и настоящая забота заключались в том, чтобы посадить там корни. Это чувствовалось гораздо сильнее, чем секс. Эйми не могла больше заниматься сексом. Ее сердце принадлежало другому. Она отказалась отбросить воспоминания в сторону, как это делали многие из ее стаи.

Эйми глубоко вздохнула и отодвинула все свои страхи и опасения. Она позаботится о них позже. Ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы встать с постели, прежде чем она нанесла дополнительный урон.

— Я знаю. — Она была счастлива, что ее голос был сильным и уверенным. — Ты напрасно волнуешься, но вчера я не чихала. У меня проблемы с аллергией. Глупая пыльца заставляет меня чувствовать себя несчастной сегодня утром.

— О. — Джексон почувствовал облегчение. Это означало, что он принял ее оправдание. — Могу я достать тебе платок или стакан воды?

Ее решимость растаяла еще немного. Черт бы побрал его догадливое сердце. Она здесь размышляла, как заставить его встать с постели, и он хотел заставить ее чувствовать себя лучше. Если ей не удастся по-быстрому уйти отсюда, есть опасение, что она никогда не уйдет. — Нет. Спасибо. Я почувствую себя лучше, как только встану и начну двигаться. — Она перевернулась и уставилась на него.

— Это та часть, в которой ты выкидываешь меня из постели и говоришь, что позвонишь?

Она ожидала услышать нотки горечи в словах, но их не было. Казалось, он дразнил ее. Его хорошее настроение вызвало у нее улыбку, она кивнула. Ей нравилось, как он дразнил ее.

— Ненавижу торопить тебя, но сегодня у меня планы в городе.

Он поднял голову, и его улыбка исчезла.

— Когда ты собираешься привезти свою машину? Мне не нравится, что ты совершаешь так много поездок, когда этот датчик все еще нуждается в замене.

— Я не смогу сегодня. У меня планы. — Она признала, что забота о ее машине важна. И барахлящий датчик начал сводить ее с ума. — Завтра? Первое, что я буду делать с утра?

— Я не знаю. Завтра я хорошенько позавтракаю.

— Да? — В Лос-Лобосе было мало автомобилей. Казалось невероятным, что в тот же день им всем понадобится ремонт.

— Ага, полюбому. — Блеск в глазах Джексона и легкий изгиб губ говорили о иронии. — Но ты могла бы провести ночь у меня. Я мог бы убедиться, что ты будешь работать по графику при таких обстоятельствах.

Она указала ему в грудь.

— Я так не думаю.

— Я могу заставить тебя позавтракать. — Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и ее охватил трепет. — Я делаю средний французский тост. И обещаю, что положу всю грязную одежду в корзину

Когда он переместился, накрыв ее своим телом, Эйми инстинктивно вытянулась. Она хотела его над ней. Желание почувствовать его вес было болезненным. Но у нее все еще был хороший повод остановить его.

— Это не очень хорошая идея.

— Почему? — Спросил он на ней

— Потому что ты сказал мне, что у тебя есть магазин, полный машин, нуждающихся в ремонте, и у меня есть планы в городе.

Джексон грациозно приподнялся, смущенно улыбаясь ей.

— О, да. Это… — Он отодвинулся от нее. Этот шаг должен был помочь ей. Вместо этого она прижалась к его телу. Не хороший знак.

— Да? Что?

— Хорошо. Но обещай, что позвонишь, когда вернешься.

Если обещание заставит его уйти до того, как может быть нанесен еще больший вред, она даст ему его.

— Обещаю.

— Тогда поговорим позже.

Эйми кивнула, когда он поднялся с кровати. Остатки здравого смысла, которые у нее еще остались, заставили ее отвернуться. Вглядываться в его четко выделяющийся пресс и идеальные линии его задницы, когда он одевался, должно было быть худшей идеей, которая когда-либо приходила ей в голову. Итак, почему она не могла оторвать от него взгляд?

Джексон повернулся лицом к ней в последний раз, прежде чем уйти, и поймал ее, разглядывающую его — она поняла это по нахальной улыбке. Однако, он не дразнил ее.

— Не забудь позвонить мне, когда вернешься.

Но через час, когда выехала из маленького городка, она уже пыталась найти выход не сдержать обещание. Просто не будет звонить. В последний раз он работал, забыв о ней.

Но сразу же она увидела недостаток в плане. С тех пор, как она не позвонила ему, все изменилось между ними. Если на этот раз она попытается проигнорировать его, он станет разыскивать ее. Волки были связанны с человеком, с которым они делили свою кровать. Даже зная, что ей нужно определить какое-то эмоциональное расстояние между ними, она чувствовала себя территориальной, когда думала о нем.

Она ехала по небольшим грунтовым дорогам, ведущим в сторону Лос-Лобос, пока не добралась до межгосударственной трассы. Когда ее колеса коснулись гладкого асфальта, она с облегчением вздохнула. Постоянное кидание из стороны в сторону, когда ее машина пробиралась по колеям и выбоинам дорог из гравия, действовало ей на нервы. Остальная часть поездки будет плавной.

Или, по крайней мере, Эйми верила, что все будет проще. Оказалось, что не нужно сосредотачивать все свое внимание на дороге, освободившей ее разум, чтобы задуматься о других вещах. И ее мысли застряли на ночи, проведенной с Джексоном. Ей хотелось, чтобы ее увлечение было сосредоточено на идеальной ямочке на левой щеке или широком плече. Она была бы счастлива смаковать его физические характеристики вдали от ее сердца. Вместо этого она не могла перестать думать о нем как о бедном потерянном волке, выросшем в одиночестве в человеческом мире.

Когда она наконец подошла к картинной галерее своей подруги, то была готова для привязки — и не в хорошем смысле. Она превратилась в один огромный шаткий шар разочарования и напряжения.

Дженни прокомментировала ее настроение, когда Эйми бросила свои новенькие мелкие рисунки на стойку.

— Тяжелая ночь? — Ее взгляд последовал за рукой Эйми, когда та коснулась кончиками пальцев отметки Джексона. — Ой. Понимаю. Ты была с молодым человеком.

Возможно по человеческим меркам ей было не много лет, но женщина была острой на язычок, как бритва. У нее была мудрость пожилых людей. Ее мудрость была одной из многих причин, по которым Эйми привлекла ее, когда они встретились на фестивале искусств год назад. Но на этот раз Дженни пришла к неверному выводу.

— Нет. Я этого не делала.

— Значит, это не красивый молодой человек оставил след на твоей шее? Не говори мне, что керлинг сжигает тебя. Я тебе не поверю. — Дженни уставилась на синяк.

— Да. Это засос. Но это не то, что ты думаешь.

Глаза Дженни стали большими, и по ее губам распространилась сияющая улыбка.

— Подождите. Может быть, не парень оставил засос, в конце концов. Это была девушка? Скажи.

Это заставляло правду казаться просто обычной.

— Нет. Это был парень.

— Господи, в самом деле? Ты не говорила. — Дженни покачала головой, а затем начала метаться по всему пространству, проверяя, все ли готово к открытию галереи. — Это, для записи, то, что я думала, случилось.

— Я не нашла парня и связалась с ним. Это сложнее. Он хочет отношений. — Эйми потерла свой нос кончиком пальца.

— Вы, молодые люди, всегда волнуетесь о самых смешных понятиях. Признать очевидное — это какая-то темная тайна. — Она подошла к портфолио Эйми и просмотрела рисунки. — Конечно, он хочет отношений. Мужчины не оставляют следов на даме, если хотят сохранить тайну.

Она вспомнила метку, которую оставила на Джексоне, и ее живот сжался.

— Иногда люди могут увлечься в разгар момента.

— Только когда речь идет о сердце. И если сердце задействовано, они захотят отношений. — Дженни разложила рисунки на две стопки, пока говорила. — Полагаю, у тебя такое впечатление, что ты не хочешь отношений с этим молодым человеком?

— Нет. Я не чувствую никакого впечатления. Я знаю, что не хочу отношений.

Она не подняла глаза.

— Ага.

— Нет.

Дженни поместила пять мелких рисунков на столешницу. На каждом из них был изображен Джексон под другим углом.

— Тогда я бы сказала, что у тебя проблема. О, и я возьму их. Возможно, ты не захочешь смотреть на него весь день, но я держу пари, что могу найти покупателя, который будет.

* * *

Джексон большую часть своего времени работал над скульптурой. Уйти от нее утром было больно. «Аллергия на мою задницу.» Она излучала волны боли. Это было не хорошо. Он хотел удержать и поцеловать ее. Однако Эйми хотела пространства. Поэтому он уважал ее желания. В то время уход казался лучшим способом. Джексон мысленно пнул себя.

Эйми сказала, что у нее нет проблем с сексом, и он поверил ей. Это означало, что что-то еще беспокоило ее. Если делать ставки, Джексон поставил бы на ее мужа. Это был самый очевидный ответ. Тем более, если вспомнить, что она кричала ему в первую ночь, когда он встретил ее.

Это все еще мучает ее. Джексон приварил другой кусок металла на базу, пытаясь найти какое-то чувство спокойствия. Он не виноват. Ее стая сделала выбор, отказавшись помогать мужу. Джексон не имел никакого отношения к их решению. Хотя, не мог ни чувствовать облегчения, они не вылечили этого человека. Джексону нравилось думать, что он хороший парень. Но как парень, он был желанным. Мысль о том, что другой человек отправился домой с Эйми, заставляла его хотеть что-то разрушить голыми руками.

Это не всегда так. Он покачал головой. Казалось сумасшествием, но, когда она впервые показала ему свое обручальное кольцо, он был готов позволить ей уйти из его жизни. Теперь нет.

Звонок телефона вырвал его из его мыслей. Он ответил на него. Когда Эйми произнесла его имя на другой линии, у него сдавило горло.

— Все в порядке? — Он надеялся, что она не услышала трепещущих нервов в голосе.

— Да, я в порядке. Машина в порядке. Я звоню, как и обещала. — Эйми сделала паузу. — Могу я привезти ее около 9:00 утра?

Она не собиралась переночевать у него. Его желудок сжался.

— Итак, ты отказываешься от французского тоста на завтрак.

На секунду между ними висела тишина.

— Мне нужно кой-что сделать.

Она снова устанавливала пространственные рамки между ними. Даже после всего, что они разделили прошлой ночью. Если страсти и связи между ними не хватило, чтобы она сделала первый шаг, то у него не было идей.

— Не волнуйся. Я понял. Не буду приставать к тебе. Завтра привези свой автомобиль, и я его отремонтирую. — Он провел руками по своим волосам от разочарования. — Или отдай его кому-нибудь в городе, если так тебе будет комфортно. Это не имеет значения. Просто исправь.

Она вздохнула.

— Нет. Ты не понимаешь. Все происходит слишком быстро. Слишком многое меняется, и я не знаю, чего хочу.

— Наверное, это вопрос перспективы. Похоже, для меня это заняло целую вечность. И я знаю, чего хочу. То, что ты даже не хочешь попробовать, говорит мне, что ты тоже это поняла. — Он повесил трубку, прежде чем смог смутиться, попросить или заорать.

На остальную часть дня он попытался избавиться от меланхолии, вызванной ее звонком. Джексон работал над скульптурой и изо всех сил старался не сосредотачиваться на желании увидеть ее утром. Если говорить с ней по телефону, больно, и это плохо, он мог бы представить, какую боль вызовет разговор при личной встрече. Ему нужно двигаться дальше. Забыть, что она его пара. Легче сказать, чем сделать.

Его сердце болело от необходимости быть рядом с ней, и его волк беспокойно ждал. Он всегда думал, что найдет свою пару, а не найти ее, самое страшное чувство в мире. Он ошибся. Найти ее, но не позволить себе быть рядом с ней, было гораздо хуже.

Когда часы достигли пяти, он решил закрыть мастерскую и отправиться в бар Джи. Алкоголь не исправит его проблемы, но поможет немного притупить боль и разочарование.

Через четыре часа и несколько порций виски, Джексон заключил, что употребление алкоголя не помогло. Резкая боль пронзила грудь. Вместо того, чтобы притупить чувство потери, он признал, что время, проведенное в баре, только ухудшало ситуацию. Ему некуда было ехать, кроме дома, в одиночество и уныние, с достаточным количеством алкоголя в крови, чтобы жалеть себя.

Джексон расплатился и вышел в ночь. Однако, выйдя из бара на ночную прохладу, он почувствовал запах Эйми. Аромат походил на соль в ранах и заставлял его волка выть от боли. Как человек, Джексон понимал потребность Эйми в терпении и пространстве. Его волк не мог понять этого. Он жаждал присутствия своей пары.

Прежде чем он смог лучше подумать об этом, он начал отслеживать запах. Джексон ожидал найти ее у себя дома. Надеялся, что Эйми, может быть, могла бы при встрече, позволить ему войти. Но ее след пошел в противоположном направлении. Она пошла в лес. Зачем?

Ему не нужно было беспокоиться о ее безопасности. Ее волчица могла позаботиться о ней, если бы что-то ночью навредило ей. Но ей не нужно было быть в опасности, чтобы быть холодной, усталой или грустной. Мысль о том, что они оба одиноки, граничила с идиотизмом. Если бы он мог ее найти, тогда они могли бы вместе грустить от одиночества. Вздрагивая всем телом, он решил позаботиться о своей проблеме, и поклялся, что найдет способ помочь им обоим.

Земля была грязной и скользкой, когда он сошел с дороги в подлесок. Несколько сучьев поцарапали его и тянулись к волосам, когда он прошел мимо них. Но он не позволил отвлечь свое внимание, пока не заметил ее. Впервые за этот день он снова почувствовал смысл жизни.

Каждый его шаг был тихим, но, когда звук приглушенного крика впереди него достиг его ушей, он остановился и присел. Крик разорвал его сердце. Джексон должен был это исправить. Он понятия не имел, как, но должен что-то сделать.

Мужчина крался вперед, пока не увидел ее. Он позаботился о том, чтобы оставаться по ветру, иначе Эйми почувствовала бы его запах. Насколько же он ненавидел идею шпионажа за ней, но ему нужно было выяснить, что случилось, чтобы использовать шанс сделать все правильно.

— Мне он нравится, Макс. — Она фыркнула, когда села и поджала под себя ноги. — Я не хотела. Клянусь. Я никогда не представляла себя с волком. Это просто случилось.

Джексон никогда не чувствовал себя, как большая задница. Эйми пришла сюда, чтобы рассказать мужу о нем, и здесь он подслушивал о самом себе. Он должен уйти, дать ей уединение, в котором она нуждается.

— Я не знаю, что делать.

Или, может быть, он может остаться на некоторое время. Эйми не узнала бы, что он ее подслушал.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь заменял тебя в моем сердце. Ты был моей первой любовью. Ты стоял рядом со мной. И в горе, и в радости. Ты меня не покинул — ни разу. И было много плохих лет. — Она легла на землю. — Но я чувствую его глубоко внутри моей душе.

Он никогда не чувствовал себя хуже, когда женщина говорила, что у нее есть чувства к нему. Слова были именно такими, как он хотел, всем, над чем он работал. Но слышать их в этом контексте казалось, что он вырвал свое проклятое сердце.

— Он хороший парень. Думаю, он тебе понравился бы. О, и он художник. Он делает замечательные скульптуры. То, что он делает теперь напоминает мне рассветы в саду твоей мамы.

Цветок? Она думает, что скульптура выглядит как цветок? Он понятия не имел, что это за штука. Джексон никогда этого не делал. Однако не думал, что его творение похоже на ромашку.

— Я переспала с ним прошлой ночью.

Это было нереально. Она рассказывала своему мертвому мужу о том, как прошел их совместный вечер.

— Мы замечательно провели время. И он рассказал мне о своей семье и его юности.

Джексон наклонился вперед, чтобы услышать ее лучше и потерял равновесие. Ему удалось выровняться, пока он не упал, но наступил на веточку, и она хрустнула.

— Кто там? — Эйми села и огляделась. Если бы он хотел, то бы избежал ее внимания. Но он больше не хотел прятаться. Джексон почувствовал досаду, от того, что услышал.

— Это я. — Он вышел из леса, чтобы убедиться, что она его видела.

Эйми смахнула слезы со щеки.

— Как долго ты стоял там, следя за мной? — В ее голосе была боль, но не было гнева. Он жаждал гнева. Эта особая эмоция рассеялась в одно мгновение и не оставила чувства вины в животе.

— Дольше, чем следовало бы.

— Понятно. — Эйми выпрямила спину, пока ее положение не стало болезненным.

— Слушай, извини, я…

Она подняла руку, чтобы остановить его.

— Нет. Больше не надо. Сегодняшний вечер не о тебе. — Она покачала головой. — Мне нужно попрощаться с мужем. — Ее голос сломался, когда женщина произнесла это слово, и потребовалась каждая унция контроля, чтобы он не кинулся обнимать ее и успокаивать. — И я бы хотела сделать это без аудитории.

— Конечно. — Джексон повернулся и тяжело пошел домой. У них был шанс. Она сама это сказала. Но победа ощущалась просто ужасно, как проигрыш.

6 глава

Следующие три дня Джексон заканчивал скульптуру. Чем больше он работал над куском металла, тем больше видел в нем цветок, ромашку. Вид испорченной ромашки, но у работы были цветочные атрибуты.

— Ты что-нибудь слышал от нее?

Он подскочил, услышав голос Эрики. Джексон был настолько увлечен работой, что не слышал, как она вошла. Не самый удачный для него момент.

— Нет. — И он этого не ждал. Эйми пыталась сказать ему то же самое с первого дня, когда они встретились. Джексон просто не понимал, что она имела в виду. Но теперь понял: Эйми не готова.

— Может, тебе стоит поговорить с ней?

— Нет. — Он облажался с подталкиванием и преследованием. Джексон решил, что придется подождать, пока она сама не придет к нему. И она придет. В свое время. Надо надеется.

— Хорошо. Но, когда я увидела ее в баре Джи вчера вечером…

Он повернулся лицом к Эрике и перевернул свою сварочную маску.

— Что, черт возьми, ты делала в баре Джи без меня? — Она была его младшей сестрой. И у нее не было никаких дел с волками. Они слишком дикие, чтобы доверять ей.

— Мне захотелось выпить, Джексон. Я большая девочка, а большие девочки ходят в бар и время от времени выпивают. — Она взвизгнула и скрестила руки на груди.

— Эти мужчины не похожи на мальчиков, с которыми ты привыкла пить.

— Слава Богу.

Это было плохо. Неужели он был настолько зациклен в своем собственном горе, что забыл следить за своей сестрой?

— Я серьезно. Ты не можешь играть в свои игры с волками и рассчитывать на то, что уйдешь невредимой.

— Я не играю в игры.

— В самом деле? Скажи мне еще раз, почему помолвка Джеймса и Хейли отложена? — Его дорогая сестра распустила слух, что видела Джеймса с проституткой, а потом она же заплатила женщине за видеозапись их секса.

— Потому что он обманщик. Ему повезло, что кто-то убедил бедную Хейли убрать свою задницу, прежде чем она прошла по церковному проходу.

— Бедная Хейли, да? В прошлый раз, когда я слышал, как ты говорила о ней, ты использовала более красочное описание. Это была ночь, когда Джеймс расстался с Эрикой ради Хейли.

— Что я могу сказать? Я неправильно поняла. Она не виновата. Его вина. — Ее пожимание плечами было слишком небрежным, чтобы выглядеть невинным. — В конце концов, все получили то, что заслужили.

— Игра в святошу — это именно то, о чем я говорю. Ты не можешь выкидывать эти трюки с волками. Когда мы боремся, мы боремся за то, что нам дорого.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Мне жаль, что ублюдок пойман? Вовсе нет. И да, я заплатила шлюхе, чтобы она остановилась у его комнаты. Но ему не нужно было ее впускать. Я этого не делала. Он сделал.

— Но ты его вынудила.

— Ответь мне на один вопрос. Если бы я послала шлюху к тебе домой, ты бы ее трахнул?

— Конечно нет. И следи за своим языком.

— Потому что ты хороший парень. Если бы он был порядочным парнем, он отправил бы девушку восвояси, и не было бы никакой истории. Но он не такой. Он сам это сделал.

— Я серьезно, Эрика.

— Хорошо. Это касается нас обоих. Я уже взрослая. Я могу позаботиться о себе.

Все как раз наоборот. Она молодая, идеалистка и наивная, как девственница в брачную ночь. Осознание этого заставило Джексона быть благодарным, что ее отпуск был почти завершен. Ему просто нужно потерпеть еще три дня. Не должно быть очень сложно.

— Я ухожу. Не жди. — Эрика вышла за дверь.

Да, пережить три дня легко. Однако с тремя ночами совсем другая история. Он может поседеть за это время. Джексон сделал пометку для себя, чтобы лучше следить за ней. Но сначала у него было другое дело. У него была чертова скульптура, которую нужно доставить, а она размером с глыбу, сохранить это в тайне будет небольшим подвигом.

По этому случаю он арендовал крупный пикап из города. После того, как подогнал его кузовом к мастерской, он разобрал скульптуру на части и положил их на лежаки, прежде чем накрыл их брезентом и связал.

Когда Джексон выехал в лес, окружавший город, он старался держаться как можно более отстраненно, что было нелегко сделать в такой маленькой деревне. Но он только что получил несколько забавных взглядов, когда проезжал мимо. Никто не пытался остановить или следовать за ним. Мужчина считал поездку успешной.

Джексон не хотел тащить эту штуку через лес. Но должен был. В противном случае он никогда бы не выполнил то, что намеревался сделать. Джексон попытался подавить стон, но звук ускользнул от него, как хныканье, когда он вышел из кабины грузовика. Он понял кое-что: ему нужно было показать Эйми, что он не пытается заменить ее первую любовь.

Его жесткие мускулы горели к тому времени, когда он дотащил последний кусок до поляны. После того, как Джексон соберёт скульптуру, ему понадобится хороший массаж. Однако он не мог остановить довольную улыбку. Самая сложная часть работы была закончена. Ему нужно было только собрать части вместе. Джексон посмотрел на солнце, вытирая пот со лба. Он сделает это до заката. Замечательно. Ему нужно солнце, чтобы обеспечить достаточный свет для работы. К счастью, ему удалось закрепить последний болт, когда небо накрыли апельсиново-розовые сумерки.

— В память о Максвелле Кресте.

Он повернулся на голос Эйми. Как так много людей сегодня подкрадывались к нему? Да, возможно, он был озабочен, но ему нужно было лучше сосредоточиться на работе.

Она продолжала читать маленькую мемориальную доску в нижней части скульптуры, не обращаясь к нему.

— Пусть его любовь к природе и его борьба, чтобы защитить ее, никогда не будут забыты. — Она принюхалась, когда закончила. — Коротко, но мило. И искренне. Ему бы понравилось.

— Как долго ты следишь за мной?

Она улыбалась, даже когда ее глаза были стеклянными от слез.

— Дольше, чем следовало бы.

— Туше.

— Несколько человек увидели, что ты уезжаешь в грузовике с брезентом за спиной. Они думали, что, возможно, твое терпение закончилось, и ты решил убраться отсюда. — Она вытерла слезу. — Они подумали, что я должна знать.

Джексон понятия не имел, что некоторые из жителей города думают, что он соберется и уедет.

— Наверно поэтому они не пошли за мной.

Эйми сделала несколько шагов и ударила его по руке.

— Ты чуть до смерти меня не напугал.

— Я не собирался уходить.

— Я этого не знала.

Он улыбнулся.

— Ты бы знала, если бы позвонила.

— Ага-ага. Всегда я виновата. — Она села на брезент, покрывавший большую часть земли и уставилась на скульптуру. — Она потрясающая.

— Спасибо. — Его грудь, должно быть, гордо вздымалась от ее слов. — Я изучил его. Он сделал довольно классный материал.

Она задумчиво улыбнулась.

— Он такой.

— Я не собираюсь заменять его, Эйми. — Он сел рядом с ней. — Не хочу конкурировать с памятью о нем, но и не хочу, чтобы ты его забыла. Он был большой частью тебя в течение очень долгого времени. И я люблю тебя.

Она повернулась от скульптуры и уставилась на него.

— Правда?

— Конечно. Я полюбил тебя с того момента, как узнал, что ты солгала по поводу обручального кольца. Нужна смелость, чтобы соврать волку и надеется убежать от него.

Она посмотрела на свое кольцо.

— Полагаю, я должна снять его, а?

— Ты можешь снять его, когда будешь готова. Я никуда не уеду.

— Очень умный человек однажды сказал мне, что прятаться за кольцом уменьшает значимость того, что оно когда-то символизировало. Кажется, он был прав. — Эйми отпустила руку и подошла к скульптуре. Когда она была перед куском, она положила кольцо в центр лепестков медальона. Она закрепила его дополнительной шпагатом, а затем сделала шаг назад, чтобы посмотреть на свою работу. — Там хорошо смотрится. — Эйми села рядом с ним, и Джексон обнял ее за плечи.

— Я думаю, ты нашла идеальное место. — Он потянул ее ближе, когда они смотрели на скульптуру еще мгновение.

— Джексон?

— Да? — Он не доверял себе, чтобы посмотреть на нее. Он опасался, что любой шаг нарушит их неофициальное перемирие.

— Джексон. — Раздражение в ее голосе заставило его вздохнуть.

— Что? — Он все еще отказывался смотреть на нее.

— Ты самый упрямый, дерзкий, добрый, терпеливый, сбивающий с толку, внимательный, сексуальный, беспринципный, властный волк, которого я когда-либо встречала. — Она потянулась и заставила его взглянуть на нее. — И я люблю тебя. — Он пристально посмотрел на нее, ожидая «но» в заявлении. Но я еще не готова. Но у меня нет места в жизни для тебя. Но я никогда не хочу видеть тебя снова. Должно быть, «но». — Ну? Ты собираешься поцеловать меня?

* * *

Эйми уставилась на него, и ее сердце затрепыхалось. Признание в любви поглотило все нервы. Она продвинулась насколько могла. Теперь его очередь сделать шаг.

— Да. Думаю, да.

Все ее тело расслабилось, когда он наклонился и схватил ее подбородок рукой. Она закрыла глаза. Ожидание заставило ее затаить дыхание. За последние три дня она скучала по нему, но ей нужно было время, чтобы получить ее жизнь, и прочистить мозги. Эйми вечно будет благодарна Джексону за то, что дал ей пространство. Время — было большим, чем она могла ожидать от большинства мужчин. То, что волк сделал ей такой подарок, было чудом.

— Я люблю тебя. — Слова были простым шепотом, прежде чем его рот коснулся ее.

Поцелуй был слишком нежным. Ей нужно больше. Ей нужно было его ощущать. Этот момент нужно заклеймить в голове. Она обняла его за спину и засунула руки в волосы, чтобы могла притянуть его к себе. Когда Эйми провела языком по его нижней губе, он застонал. Звук был самым сладким, самым мучительным шумом, который она когда-либо слышала. Затем он поцеловал ее всерьез.

Сырой голод и владение в поцелуе заставляли ее желудок сжиматься от желания. По всей видимости, плотина, удерживающая его эмоции в страхе, рухнула. Он подтолкнул ее спиной своим туловищем, когда его руки потянули ее за рубашку.

Она позволила себе опуститься вниз, пока не оказалась на грубой поверхности брезента. Солнце село, но для нее осталось достаточно света, и по воздуху разнесся запах свежей лимонной травы и гвоздики. Находится с ним здесь было одним из самых счастливых моментов в ее жизни.

На нем была простая футболка. Стянуть его рубашку через голову не было бы сложно, но Эйми решила разорвать ее. Она нашла звук разрываемой ткани, когда рвала ее на части, более удовлетворительным. Кроме того, им не нужно было разрывать поцелуй, чтобы раздеть его.

— Надеюсь, это была не твоя любимая рубашка.

Свист пуговиц, рассекающих воздух, заполнил уши, прежде чем прохладный ночной воздух ударил по ее обнаженным грудям.

— Надеюсь, это была не твоя любимая блузка.

Им придется закутаться в брезент, если они продолжали в том же духе, но на данный момент ее все это не волновало.

— Неа. Я всегда ненавидела ее.

— Хорошо. — Джексон мягко разминал ее грудь. — Без бюстгальтера. Я когда-либо упоминал, насколько мне нравится твое чувство стиля?

— Разве ты не собираешься спросить в комплекте ли я? — Эйми изогнула спину, чтобы потереться грудью о его грудь, и он застыл.

— Ты сидела рядом со мной в юбке без нижнего белья, и не сказала мне? — Его рука скользнула по ее бедрам, когда он заговорил. После второй разведки его пальцы коснулись кудрей, окружающих ее киску. — Блядь. Моя.

— Таков был план. — Она позволила ему провести пальцем по расселине ее киски, прежде чем зашевелилась в его объятиях.

— Куда ты собралась? — Он потянулся, чтобы схватить ее, но она двигалась слишком быстро. Эйми использовала его замешательство и кратковременное отсутствие равновесия, чтобы подтолкнуть к себе.

— Мне кажется, ты должен меня испытать. — Она сдернула сапоги, когда говорила. — Но ты не выказал благосклонности. — Его штаны были расстегнуты с легкостью, и она моментально стащила их вместе с боксерами. Как только он был голым, она замерла на минутку, чтобы оценить его тело. Его идеальные скульптурные мышцы имели правильное количество волос, чтобы обеспечить текстуру.

Не в силах противостоять искушению, Эйми потерлась голым торсом против него. Черт, как же хорошо. Ей тоже нужно снять одежду. У Джексона, должно быть, была такая же мысль, потому что, как только она села, он начал расстегивать юбку. С быстрым покачиванием своих бедер, Эйми стянула светлую одежду, а затем вытянулась поверх него — каждый дюйм ее кожи касался его. — Мне нравится ощущать тебя под собой.

— Это самая сумасшедшая вещь, но я просто хочу протираться об тебя, пока не стану пахнуть, как ты.

Она засмеялась.

— Аналогично. — Но, когда она хотела пахнуть, как он, она имела в виду другие действия. Эйми двигалась по его телу, оставляя поцелуи. Когда она достигла его пупка, изучила его контуры языком и прижалась к его коже.

Ее груди скользили по его эрекци, и она не могла удержаться от того, чтобы потереться об него пару раз, прежде чем двигаться дальше. Ей нравилось чувствовать кожей его член. Он был твердым и гладким, а грубые волоски ласкали ее соски.

Когда она спустилась к волоскам вокруг его члена, то поцеловала его в живот, а затем стала ласкать его яички ладонью. Он застонал и подмахнул бедрами. Она позволила себе секунду оценить его эрекцию, а затем облизала его от основания до кончика.

— Ты вкусный. — Эйми взяла его в рот, чтобы наслаждение было более полным. Он наполнил ее, его головка ударила по ее горлу, прежде чем она пробралась вверх по его члену, проводя языком, лаская головку, когда уходила. Его тяжесть хорошо ощущалась у нее во рту, и он немного сощурился.

— Господи. — Джексон толкнул свой член в ее рот.

Эйми приняла все, что он ей дал, и застонала от желания. Ей нравилось сосать и облизывать его, но ее киска нуждалась в наполненности. Она хотела, чтобы он был везде в ней, но это невозможно. Женщина понимала необоснованную природу желания. Но все же хотела, чтобы он как-то мог это сделать.

— Милая, тебе нужно остановиться. Я хочу быть похороненным глубоко внутри тебя, когда кончу.

Несколько раз она прикоснулась к нему языком, а затем оседлала его член. Она уже была мокрая и готова к нему, поэтому направила эрекцию к входу и скользнула по его длине. Она нуждалась в нем так сильно, что ее душа горела от голода, но она хотела наслаждаться каждой секундой.

Когда он был полностью похоронен внутри нее, она сжала мускулы своей киски вокруг него. Он идеально наполнял ее. Эйми шевельнула бедрами, клитор потерся о него, посылая еще одну искру.

— Боже милостивый, женщина. Если ты не начнешь двигаться, я переверну тебя и научу, как это делается.

Она улыбнулась ему.

— Ты думаешь, я не знаю, как это делается? — Эйми снова шевельнулась, создавая достаточно трения, дразня его. Она хотела немного его помучить. Ожидание сделало бы финал намного слаще.

Когда он зарычал, ее желудок сжался от необходимости, и волчица приняла вызов. Дразнится! Ей хотелось принять его. Бедра согнулись, спина изогнулась, когда опустилась на него. Джексон ее пара, и он подчинился ей. Если он окажется достоин и счастлив, позже она вернет услугу — намного позже.

Пот заставлял тело блестеть, а его пальцы удерживали ее бедра достаточно сильно, но она отказалась поддаться ему. Пока его тело не задрожало под ней, и он произнеся ее имя не сдался наслаждению. Только тогда она позволила себе упасть в бездну ощущений и отдаться собственному освобождению.

Мир и удовлетворение наполняли ее. Эмоции подорвали силу из ее мышц, растворяя то, что осталось от ее энергии. Эйми не могла больше поддерживать свой вес. Но ей было все равно. У нее была удобная подушка в виде мужчины под ней, чтобы расслабиться.

Она слушала его сердце, наблюдая, как его грудь поднимается и опадает, когда он дышит. Эйми не понимала, как соскучилась по таким мелочам. Ей нравился секс. Будучи связанным с другим человеком таким интимным образом, она чувствовала себя живой. Но это — эти драгоценные моменты, когда их берегут и ценят — это то, что сделало жизнь достойной жизни.

— Я люблю тебя.

Месяц назад она согласилась, что никто никогда не скажет эти слова снова, и она была в порядке с этими знаниями. Однако, она не могла представить свою жизнь без Джексона.

— Я тоже тебя люблю.

— Хорошо.

Москит, гудящий вокруг ее головы, напоминал ей, где они.

— Мы должны убраться из леса, пока нами не отобедали жуки

— Наверное. — Он не выглядел так, как будто очень торопился. Ей нужно поднимать ставки.

— Если мы вернемся к тебе, я могу научить тебя, как надо правильно делать французский тост.

Он перевернул ее и ущипнул за ухо, ее ирония сработала.

— Я делаю самые лучшие французские тосты, какие твой восхитительный рот когда-либо пробовал.

Она улыбнулась ему.

— Готов поспорить?

— Что ты имела в виду?

Ее сердце пропустило удар из-за ставки, которую она хотела сделать. Готов ли он к этому? Черт, готова ли она? Она посмотрела на скульптуру, и почувствовала, что все, как и должно быть.

— Если твои тосты лучше, у нас будет весенняя свадьба. Если мои, церемония будет осенью.

7 глава

Вечерняя трава казалась прохладной и влажной под ее лапами, когда волчица ломанулась влево вокруг группы деревьев. Он преследовал ее, был на хвосте, они изменились, но она отказалась позволить ему поймать ее.

Джексон завыл позади нее, и она ответила воем. Волк оказался ближе, чем она предполагала, поэтому побежала быстрее и следуя за запахом. На завтра назначена их церемония спаривания. Вся стая и его семья будут там. Поэтому сегодня вечером им нужно было спустить пар и избавиться от стресса, накопившегося за последние пару недель.

Эйми не знала, почему все волновались, когда дело доходило до крупных событий. Если бы церемония была как хотела она, то они с Джексоном провели бы ее в тесном семейном кругу. Ей хотелось, чтобы они были вдвоем на поляне с их новой Альфой Дрю, благословляющим их. Но Дрю убедил их, что в стае нужно столько значимых событий, сколько возможно. Они все еще восстанавливались после того, как Магнус оставил их, и ничто не сплотит стаю лучше, чем церемония спаривания.

Эйми сделала еще один поворот и с удивлением обнаружила себя на поляне. Она так глубоко задумалась, что потеряла контроль над реальностью. Его появление не стало большим сюрпризом, когда он выскочил слева от нее. Перекатившись, сумела вскочить на ноги, нависла над ним.

Однако ее победа длилась недолго. Черный волк под ней использовал свое более крупное тело, чтобы оттолкнуть ее и прижать к земле за несколько секунд. Эйми не возражала. Так преследование должно было закончиться. Запах лайма и гвоздики окружили ее, когда он обхватил ее тело. Джексон ее пара. Она перевернулась и подставила ему горло для укуса. Он выиграл. В этот раз.

Во время преследования другой аромат щекотал ее носовую полость. Но она не могла понять, что это за аромат. Почему земля посреди леса пахнет цыпленком? Когда она принюхалась к ветру в поисках мяса, он вернулся к своей человеческой форме.

— Погоня закончилась секунду назад, и ты уже потеряла интерес ко мне?

Она переместилась под ним.

— Я чувствую запах цыпленка. — Даже в ее человеческом теле воздух пах острым ароматом. — Это оно? Неужели вся эта спаривающая драма окончательно свела меня с ума?

Он усмехнулся так, что все его тело содрогнулось.

— Нет. Стая не свела тебя с ума. — он приподнялся над ней, и она погрустнела от потери его тепла. — Эрика собрала для нас пикник. Я всегда голоден после бега. Понял, что ты тоже.

— Это действительно мило. — Жест поразил ее в самое сердце. — Подожди. Это не погоня. Ты со мной играл. Я думала, что на шаг впереди тебя, пока ты меня не поймал. Но ты вел меня все время.

— Тебе полегчает, если я скажу, что потребовалось больше на полчаса времени, чтобы ты сюда прибежала, чем планировал?

— Может быть. — По правде говоря, после его признания она почувствовала себя намного лучше. Ее волчице понравился тот факт, что ее приятель превзошел ее, но человеческая сторона очень заинтересовала его. И он был прав. Бег оставил ее голодной. О чем оповестил ее живот всему лесу, заурчав достаточно громко, чтобы он заметил. — очень мило с твоей стороны подумать о еде.

Он встал и протянул ей руку.

— А с твоей стороны было весьма любезно позволить мне поймать тебя, чтобы мы могли поесть.

Почувствовать себя комфортно голой на публике заняло несколько месяцев. Она жила с людьми и долгое время соблюдала их правила приличия, но регулярные бега со стаей и наличие пары, который любил видеть ее обнаженной, победили ложное чувство скромности.

— Я удивлена, что Эрика успела это сделать. Она так же напряжена, как и мы. — Она последовала за ним на одеяло, выложенное с достаточным количеством еды, чтобы прокормить целую свадьбу.

— Да. — Он покачал головой. — Я знаю, что она во что-то влипла. Однако, отказывается обсуждать со мной свои проблемы.

Эйми села и сделала глубокий вдох, чтобы насладиться восхитительным запахом пищи.

— Если Эрика ничего не говорила, откуда ты знаешь, что она куда-то влипла?

— Потому что она ищет проблемы. Всегда. — Джексон положил большую порцию еды и передал ей тарелку.

— Спасибо. — Она ждала, когда он положит себе еду, прежде чем начала есть. — Она большая девочка. Уверен, она сможет справиться с ситуацией, в которую влипла. — Это то, что Эрика говорит мне.

Эйми закрыла тему. У них хватало проблем и без Эрики. После того, как церемония спаривания закончится, она обратит более пристальное внимание на распространяющиеся слухи.

Когда они закончили есть, собрали оставшуюся часть пищи, а затем растянулись на одеяле, смотря на звезды. В начале весны не было ничего необычного, чтобы беспокоить их, но ночи были еще прохдадными. Вскоре волосы на руках встали дыбом, и Эйми вздрогнула в его объятиях. Ей хотелось, чтобы она могла переночевать под звездами, но холод в ночном воздухе заставил отказаться от этой идеи. На сегодня как минимум.

— Хочешь вернуться домой?

Она переехала в его квартиру, когда объявила о своем решении взять его в качестве ее пары. Выбор имел наибольший смысл. У него было больше места, и она смогла превратить часть его зала механика в мастерскую для них обоих.

— Конечно. Даю тебе пять секунд.

Она нахмурилась.

— Мне они не нужны.

— Так ты говоришь. Один….

Черт возьми. Хотела ли она воспользоваться этим преимуществом и заставить его преследовать ее, или она хотела встать на ноги и попытаться выиграть в честном бою?

— Два….

Ее волчица ходила под кожей. Ей хотелось снова сыграть.

— Три….

Эйми сдалась и передумала. Если он настолько дерзок, что думает, что сможет поймать ее с самого начала, пусть это докажет. Она бросилась в Лос-Лобос, не оглядываясь.

* * *

Джексон смотрел, как она убегает и улыбался. Маленькая шалунья. Эйми не могла удержаться от соблазна победы. Может быть, однажды он позволит ей это. Но сегодня этому не бывать. Даже с форой вначале он не сомневался, что сможет догнать ее.

Как только он досчитал до десяти, изменился и помчался по ее запаху. Она жаждала победы, но он жаждал погони. Ему нравилось наблюдать, как ее пепельно-белая волчица бросается в лес, позволяя преследовать ее. В тот момент, когда он ловил ее, Эйми всегда посылала ему заряд удовольствия.

Сегодняшний день не был исключением. Вместо нападения, Джексон, догнав ее, побежал рядом. Иногда она терлась об него, когда они продолжали пробираться к себе домой, но не медлили. Эйми продолжала доводить себя и его до предела.

Когда она прибежали на его задний двор, Эми напала на него. Неожиданное движение ослепило его и отправило на бок. Падение не повредило, но ему потребовалось секунда или две, чтобы понять, что произошло. Эйми использовала заминку, прыгнула и бросилась к дому.

Но он не был готов легко сдаться. Джексон оттолкнулся и побежал на полной скорости, пока не сумел опередить ее. Когда он пересек порог, перешел в свою человеческую форму.

— Ты мухлевала.

Она изменилась, а затем мило улыбнулась, пройдя последние пару футов.

— Я пыталась победить. Борьба не обман.

— Я запомню твой трюк. — Он протянул ей руку, и когда она взялась за нее, подтянул ее к себе. — Но на данный момент я считаю, что победа похожа на поражение.

Она потерла свое тело против него.

— Я так понимаю, я проиграла?

— Ты это знаешь. — Джексон поднял ее и перебросил через плечо, чтобы он мог внести ее в дом. Эйми визжала и брыкалась, но он крепко сжал ее ноги. Войдя в свою комнату, Джексон бросил ее на кровать.

Эйми притянула его к себе и поцеловала.

— Хорошо. Сдаюсь победителю. Считаю, что традиция требует, чтобы ты меня околдовал.

— Кто я такой, чтобы нарушать традиции?

Утром они соединятся на глазах у их стаи и семьи. Но сегодня время принадлежало только им двоим. Он намеревался использовать каждую секунду своего времени для своей пары.

Content

Райан Чандра Сопротивляющаяся пара

Чандра Райан Сопротивляющаяся пара Волки Блэк Хиллс — 11

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава