Александр Рыскин

Время Лучника

Выйдя на крыльцо терема, княжна Юнислава вдохнула сырой, сладковатый послерассветный воздух. Подняла голову и посмотрела на серые, лохматые тучи.

— Простудишься, княжна, — пробасил за спиною начальник ее стражи — Стоян Черноус.

— Ой, да брось ты ворчать! Погляди вокруг — как хорошо…

Стоян Черноус — хотя и в возрасте, но рослый и крепкий, словно дуб, с длинными усами — последовал совету княжны и углядел то, чего человек простой и не заметил бы — в кустах напротив крыльца кто-то был…

— Назад! — крикнул он, хватая Юниславу своими лапищами и втягивая назад в терем. А миг спустя в воздухе пронеслось что-то, гудя, будто шмель, и вонзилось в оконный наличник — почти в то место, где только что была голова княжны.

— Что… Что это значит, Стоян?.. — в испуге спросила хозяйка терема.

— Это значит, госпожа, что кто-то пытался тебя убить…

* * *

— Серьезное дело… — пробормотал Зенон, вертя в руках толстую стрелу с иссиня-черным оперением. — Надо бы гонца послать в городище, а, дядька Стоян? Велемудра оповестить, да людей попросить на подмогу.

Зенон был помощником и учеником Стояна Черноуса, его правой рукой. Более искусного молодого воина в рядах княжеской стражи было не сыскать.

— Гонца я, конечно, пошлю, — согласился Стоян, поглаживая свои черные как смоль усы. — Да, и вот еще что… К ведьме сходить надо, к Лесохранительнице.

— А это еще зачем? — не понял Зенон.

— Она лес знает. Может, видела чего, а может… Картинки её что подскажут заморские. Вдвоем, вместе, княжну и отведем.

— Опасно это.

— Знаю, Зенон, — вздохнул главный страж. — Однако, врага выявить надо. А иначе… Иначе впотьмах так и будем бродить…

Старуха-Лесохранительница жила неподалеку от терема княжны, за Большими Оврагами, в покосившейся бревенчатой избе, под сенью вековых деревьев.

Княжна, осторожно приподняв подол платья, переступила порог ведьминого жилища и сразу же сморщила нос от малоприятного запаха; старуха, как всегда, варила какое-то зелье в своем видавшем виды котле.

Повсюду с потолка свисали пучки пожухлой травы, на грубо сколоченном столе теснились какие-то горшки, миски, обглоданные кости…

— Привет тебе, Лесохранительница! — громко поздоровался Стоян Черноус, который вошел первым и теперь рыскал взглядом по избушке, пытаясь отыскать ее хозяйку.

В углу зашевелилась куча старого тряпья.

— Да тише ты! — змеею прошипела старуха. — Всех моих дорогих… распугаешь. Лес тишину любит. С чем пожаловали, гости незваные?

Только теперь, в полутьме, Юнислава разглядела и саму Лесохранительницу — седую, сгорбленную, непонятно во что одетую.

— С просьбой мы, — сказал Стоян. — Раскинь-ка картинки свои заморские да посмотри, кто и что угрожает княжне нашей. Есть ли враг у нее, и если есть — кто он?

— Хм! Экий ты быстрый! — проскрипела ведьма, подходя к столу и беря что-то в свои трясущиеся, со скрюченными пальцами, ладони. «Что-то» оказалось жабой — противной на вид, как жабам и положено, с выпученными глазами. — Картинки ему раскинь! А поговорить, а посудачить, а про лесное житье-бытье мое тяжкое расспросить?.. А?

Понятливо усмехнувшись, Стоян Черноус выложил на стол тощий холщовый мешочек. Тут же потеряв к жабе всякий интерес, старуха с жадностью схватила подношение и принялась развязывать узелки.

— Хм! Серебро… — недовольно буркнула она. — Неужели же казна княжеская так отощала, что…

— Укороти язык, ведьма! — сверкнул очами начальник стражи. — Ежели толковое что скажешь — будет тебе и золото. А пока не мешкай — времени у нас мало!

В этот момент скрипнула дверь за спиною у гостей; Зенон и Стоян одновременно повернулись, хватаясь за мечи. В избу просунулся рыжий патлатый парень с каким-то лисьим лицом.

— Да эт Карнаух! — махнула рукою старуха. — Тутошний он. По хозяйству мне помогает. Дров наколоть, воды из ручья натаскать… на голову малость хворый, а так — ничего…

Парень странновато ухмыльнулся и, просочившись мимо ведьминых гостей, стал рыться в барахле, сваленном в углу избы.

— Ты давай, ступай отседова! — беззлобно прикрикнула на него Лесохранительница. — Не мешай нам!

Парня будто ветром сдуло. Старуха же достала откуда-то большую пачку «картинок», о которых говорил Стоян, и смела со стола мусор, освобождая место. Затем разложила «картинки» в круг, тыльной стороною вверх.

— Давай, княжна, тяни карту да мне подай. Судьба твоя, тебе и выбирать.

Юнислава протянула руку и достала одну из карт. Подала ее ведьме.

— О-о, вон оно што! Ох, чуяло мое сердце, чуяло!..

Карта исчезла в складках ведьминой одежды.

— А ну-ка, княжна, тяни ещё! Вторую карту!

Юнислава послушно выбрала еще одну «картинку», и старуха, тут же выхватив ее из руки гостьи, снова принялась причитать:

— Время Лучника пришло! Лучник вернулся!

— Что еще за Лучник? — грозно вопросил Стоян, хмуря густые брови.

— Лучник… — старуха устало опустилась на некое подобие стула у нее за спиной. — Лучник… Тот, кто убивает. Дух отмщения! И не уймется он, пока не получит своё! А еще звезда восходит. Опасная звезда…

Юнислава почувствовала, как у нее закружилась голова. Стоян и Зенон едва успели подхватить ее под руки да усадить на скамью.

— Что ты болтаешь, старуха! — зарычал на ведьму Стоян. — Пошто пугаешь княжну?!

— Это карты. А карты волшебные — не врут! Вот и весь мой сказ…

— Ну, хорошо. А как справиться с этим Лучником? Как одолеть его? — решился спросить Зенон.

— А никак! — каркнула старуха. — Дух — он и есть дух! Вот насытится кровью — тогда сам и сгинет…

* * *

— Помню, батюшка мне про того Лучника-то рассказывал. Старая это легенда. А может, и не легенда вовсе…

Юнислава лежала в постели, слушая тягучую речь своей подружки Валерии, которая сидела у изголовья с рукоделием.

— Лучник-то он всегда в плаще ходил, а и капюшоном-то лицо закрывал. Да-а… Мно-ого с той поры воды утекло. Да-а… Прибыл-то из-за моря дальнего, и по-нашему-то не говорил почти… Прапрадед твой, княжна, нанял этого Лучника — ну, для войны с соседями. А уж после войны-то решил его… того… Ну, не платить ему вовсе. Да-а… Осерчал-то Лучник, да и бросился на свово господина. А прапрадед твой повелел его казнить. Да-а… С того дня-то и бродит неупокоенный дух по лесам…

— Почему… Почему я ничего про ту легенду не знала? — слабым голосом вопросила княжна.

— Так это… Скрывали от тебя. Ну, пугать не хотели. Да-а… — ответила Валерия.

— А теперь я что — должна умереть за грехи своего… прапрадеда? Глупость какая…

— Ну, глупость не глупость, княжна, а дело тут такое… Непростое. Семейное. Да-а…

В лесной терем княжна Юнислава наведывалась нечасто, раз или два в году. Тут, в тишине и покое, наслаждалась она дивной природой, размышляла о том, что ждет ее в будущем. После смерти ее отца, князя Северина, власть над его наделами перешла к родному дяде княжны, воеводе Велимудру. Он должен был править до совершеннолетия Юниславы и затем передать ей княжеский скипетр…

Рано поутру княжна, как всегда, вышла на крыльцо. Конечно, после вчерашнего Стоян запретил ей это делать, но… воздух! Он так и звенел, и кололся холодом, и не вдохнуть его полной грудью раз-другой перед началом долгого дня было невозможно…

Во дворе она увидала Зенона; раздетый по пояс, он упражнялся в стрельбе из лука. Повертев в пальцах очередную стрелу, он натянул тетиву, прицелился и послал смертоносного гонца точно в цель — в центр деревянного круга, который был укреплен шагах в двадцати от стрелка.

Княжна невольно залюбовалась Зеноном — его золотистыми распущенными волосами, покрывавшими плечи, мощным телом, длинными, сильными руками…

Гоня от себя непрошеные мысли, нырнула она обратно в дом. В тереме с нею жило всего шестеро — Стоян Черноус с Зеноном, еще один стражник Шитик, гонец на посылках Ермил, да две подружки — Валерия и Марьяна. Шитик, к тому же, был еще и поваром, и лекарем. В сравнении со Стояном или с Зеноном бойцом он был никудышным. Зато всегда мог рассмешить, да и хозяйство терема было почти полностью на нем.

Вот и сейчас он попался княжне у лестницы, когда она шла к себе в комнату.

— Утро доброе, госпожа, — улыбнулся Шитик.

— И тебе — доброе утро, — рассеянно ответила Юнислава.

— Как спалось, госпожа?

— Спасибо, Шитик. Вроде нормально.

— Дожди скоро начнутся. А Лучник-то в дожди аккурат и приходит…

Юнислава вздрогнула. Опять этот Лучник!..

— Кто тебе наболтал об этом? Валерия, небось?.. — Юнислава почувствовала, как в груди ее подымается гнев — плохой признак.

— Иди, займись чем-нибудь! — прикрикнула она на Шитика. — Слоняется тут спозаранку, несёт невесть что!..

Шитик поспешно убрался. А Юнислава пошла дальше вверх по скрипучим ступеням. Войдя к себе, она сразу же распахнула окно… и замерла от удивления. Марьяна на заднем дворе стреляла из лука по мишени — так же, как перед домом делал это Зенон. На девушке была кожаная куртка и такие же штаны, а вот лук был, конечно же, поменьше и полегче, чем у Зенона. Но стрелы аккуратно, раз за разом, ложились в цель.

Подняв голову и завидев княжну, Марьяна приветливо помахала ей рукой.

«Это кто ж ее приохотил-то?» — подумалось княжне. И сразу же вспомнилось, что Шитик на Марьяну заглядывается — может, он?..

Острожный стук в дверь вывел Юниславу из раздумий. Она открыла, уверенная, что это заботливая Валерия принесла ей завтрак. Но на пороге стоял Зенон.

— Прости, княжна… Разреши мне еще разок до ведьмы сходить.

— До ведьмы? Зачем? — удивилась Юнислава.

— Да, понимаешь… Показалось мне — скрывает она что-то. Недоговаривает… Да и потом… Карту с Лучником ты дважды вытянула — не подозрительно разве? А скажи — сама ты картинку-то видала? Нет! Старуха-то сразу же ее у тебя выхватила. И про звезду какую-то речь вела… Не нравится мне все это…

— Ну, сходи. Шитика вон с собой возьми — опасно в лесу…

— Да нет, я как-нибудь… Один.

— Как знаешь.

Спустившись вниз, княжна застала Стояна Черноуса, который, сидя на лавке, чистил свой меч. Начальник стражи вскочил и поклоном приветствовал хозяйку.

— Скажи, Стоян… А ты ведь из лука стрелять умеешь?

— Конечно, госпожа. Как же без этого…

— Я погляжу, у нас тут все… мастера. И Зенон, и ты, и Шитик. Да и Марьяна… Не знаешь, кто ее луком владеть обучил?

— Шитик? М-м-м… Ну, он-то как раз лучник так себе… А вот Зенон… Он — да, он многому у меня научился, — не без гордости произнес Стоян. — Кто Марьянин наставник — сказать не берусь. Не я — эт точно. Не женское это дело — с луком-то…

Зенон вернулся к обеду, и был он мрачен. Юнислава повела его наверх, к себе в комнату.

— Ну, сказывай. Что там с ведьмой?

— Убили Лесохранительницу, — выдал Зенон, пряча взгляд.

— Убили? Кто ж ее убил? — опешила Юнислава.

— Да если б знать, госпожа… Лучник, наверное, кто ж еще?..

Юнислава закрыла лицо руками.

— Лучник… Ты его видел?

— Нет, госпожа. Но ведьму-то стрелой убили. В спину. Я ее на тропинке нашел. Мыслю, сюда шла, к терему.

— Сюда? Зачем?

— Не ведаю, госпожа. Да только вот… — Зенон полез за пазуху и достал две картинки, из тех, что они видали у Лесохранительницы.

— Гляди, княжна. Вот он — Лучник. А это вот — другая карта-то.

Юнислава принялась рассматривать картинки. На одной был человек в черном одеянии — капюшон и плащ до пят; человек натягивал огромный лук. Лица нельзя было увидеть из-за капюшона. А на второй картинке…

— Что это такое, Зенон? Змей в короне? Звезда?

Огромный гад с зеленой чешуёй и красной разверстой пастью нес на голове золотистый венец. А над ним сияла-переливалась пятиконечная звезда. Картинка пугала…

— Знакомое что-то… — княжна прикрыла глаза, силясь вспомнить. — Где ты взял их?

— У ведьмы нашел, в одежде её…

— И что ты с нею сделал? С мертвой-то?

— Ничего, там лежать оставил. Скажу потом Шитику, чтобы похоронил…

Княжна рассеянно кивнула. Не выпуская из рук карты, отошла к окну.

— Вспомнила! Я вспомнила… Змей под звездой — это родовой знак боярина Братибора. Того самого, что ко мне прошлой зимою сватался.

* * *

— Как же — помню, — сказал Стоян Черноус, поглаживая свою растительность на лице. — Славный воин этот наш сосед. В четыре сабли мы с ним бились — ну, понарошку, конечно — так он меня два раза одолел. Помню…

Юнислава тоже припомнила тот приезд боярина Братибора, который, мечтая объединить владения — свои и отца Юниславы — попросил у Велимудра руки его племянницы. Но княжна тогда уперлась — нет, и всё! Не люб оказался ей заезжий жених, хотя он и вправду явил свое мастерство, когда они со Стояном раздетыми по пояс сражались на площади у крепостной стены — без щитов, имея в каждой руке по кривой, затупленной сабле.

— Шрам у него через все лицо… — с отвращением припомнила Юнислава.

— Шрам? Ну да, шрам… — подтвердил Стоян. — Так это ж знак доблести воинской. Боярин вон сколько битв-то прошел. Не каждому дано.

— А из лука стрелять он умеет? — спросила вдруг княжна.

— Ну, а как же? И конным, и пешим он воюет. Мало равных ему…

— Может, он Лучника подослал.

— Лучника? Да нет, княжна. Боярин таким делом заниматься не станет. Лучник — это дух смерти и мщения. Отродье темное…

— Отродье, говоришь? А ну-ка, покажи стрелу, которую давеча в меня выпустили.

Стоян вздохнул и, поднявшись, направился к себе в покои. Вернулся он оттуда с той самой стрелой.

— Изволь, госпожа — вот она.

Княжна с некоторой опаской взяла в руки длинную, тяжелую стрелу с большим черным наконечником и черным же оперением.

— Дух мщения, значит… А стрела-то — вот она. Потрогать ее можно. Где такие стрелы делают, не знаешь?

Стоян пожал плечами.

— Оружейников хороших сейчас много.

— Ладно… Стрелу я пока что у себя оставлю.

— Как пожелаешь, княжна.

Разговор их прервался появлением гонца, которого Стоян снаряжал в городище, к правителю Велимудру. Парень стоял в дверях, запыхавшись, не в силах произнести ни слова.

— Говори, чего молчишь? — подстегнул его Черноус.

— Там… Это… Помер воевода Велимудр…

— Что-о?! — Стоян вскочил со скамьи, хватаясь за рукоять своего меча.

— Отравился на пиру. А может, отравил кто… — переведя дух, вымолвил Ермил.

— Мне нужно возвращаться в городище, — сказала княжна, также вставая из-за стола.

— Нельзя, госпожа. А вдруг заговор это? Через лес ведь ехать… Вдруг там засада ждет?

— Предлагаешь что?

— Обождать, — проговорил Черноус. — Нам с Зеноном дорогу разведать надобно. Шитик при вас останется. Да и Ермил вот…

Гонец с готовностью вытянулся перед начальником стражи. В этот миг за окном раздался странный звук — щщух! — и что-то большое пролетело мимо, падая вниз.

— Не подходи к окну, госпожа! — успел крикнуть Стоян, выбегая из терема прочь.

Тут же Юнислава услыхала его зычный голос со двора:

— Зенон, где ты?! Зенон!!!

Шитик лежал лицом вверх на траве; стрела пробила ему горло.

— Зачем он на крышу-то полез? — внезапно осипшим голосом спросила княжна.

— Я ему велел, — сказал Зенон. — Чтоб посматривал вокруг — мало ли…

Первые капли дождя упали на землю. Княжна стояла, будто изваяние, не в силах оторвать взгляд от мертвого тела. Затем она покачнулась… и услыхала напоследок вскрик Зенона, который метнулся, чтобы подхватить ее…

— …А уж потом-то, когда Зенон с дядькой Стояном Шитика-то схоронили, ливень по новой и пошёл. И уж день все идет и идет. Да-а…

Княжна не сразу сообразила, что лежит она в своих покоях, на широкой кровати, и что Валерия, как обычно, бормочет и бормочет о чем-то, не слишком заботясь, слушают ее или нет.

— Что это, Валерия? Этот звук… — слабо произнесла хозяйка терема.

— Так это… Ливень и есть. Да ничё, Стоян говорит, скоро уж кончится. Он все хотел поговорить с тобою, княжна. А ты все спала да спала. А лекаря-то нету, раз Шитика порешили… Хорошо, хоть сама очнулась. Да-а… Так я схожу за ним? Заодно и отварчику тебе принесу целебного.

Отхлебнув темноватого пойла из деревянного кубка, Юнислава откинулась на подушки и приготовилась слушать речь Стояна. Валерия благоразумно выскользнула из ее покоев, и теперь княжна и ее главный страж были наедине.

— Это я виноват. Мой промах, госпожа, — глухим голосом начал Черноус.

— Ты это о чем, Стоян?

— Об ученике моем. О Зеноне…

— Зенон? А что Зенон? Он ведь вроде… Что с ним такое?

— А то… — Черноус покашлял в кулак. — Что и не Зенон он вовсе…

Юнислава, преодолевая слабость, приподнялась на постели.

— Что ты говоришь такое? Никак в толк не возьму.

— Зато я все понял. Правда, поздно… Зовут его Горегляд, он — сын колдуна Янича. Того самого…

Княжна насупила брови.

— Колдуна? Это которого отец мой казнить велел за измену? Я тогда маленькой была, плохо помню… А у него что, сын был?

— Был… — вздохнул старый воин. — От служанки княжеской, которая в покоях твоего батюшки убиралась. Пожалел я тогда мальчонку. Имя ему другое дал, и к родне своей отправил, подальше от князя. Ну, а как вырос — обучил его мастерству воинскому да к тебе приставил.

— И ты думаешь, что?..

— А чего тут думать, княжна? Когда в тебя стреляли — я-то рядом был, а он — нет. Когда ведьму лесную убили — опять он в отлучке оказался. Да и в Шитика из кустов мог стрелять. Видать, рассказали ему, кто он да откуда. Вот и решил отомстить…

— Постой-постой… — Юнислава провела по лицу ладонью, словно бы отгоняя наваждение. — Марьяна, подружка моя — она ведь тоже могла — ну, из лука?..

— Марьяна-то? — усмехнулся недобро Черноус. — Ну, в шишку сосновую шагов с десяти, может, и попадет. Но в человека, который по крыше гуляет, снизу вверх, в кадык в самый… А и в тебя бы стрела тогда угодила, если б не поспел я тогда… От кустов ближайших сколько до терема? Шагов тридцать или поболе? Вот и думай…

— Выходит, он наш Лучник и есть? Так что ж делать, если он… Если он — изменник?

— Пока — ничего. Вот как ливень прекратит — так в городище вернемся. Там я его и арестую. А ты, княжна, ни слова ему не говори о том, что от меня услыхала. Ни под каким видом, лады?

* * *

Ночью Юниславу разбудил раскат грома. Княжна с детства побаивалась грозы, но никому в том не признавалась. Какая-то неведомая сила подняла ее с постели и повлекла из покоев в коридор. Молнии сверкали так, что порою терем освещался изнутри, будто днем.

Голова кружилась по-страшному… Юнислава, пошатываясь и держась за стену, медленно двинулась вдоль коридора. Ливень нещадно колотил по крыше.

«Куда это я?» — подумала вдруг княжна. Из Марьяниной комнаты доносились какие-то странные звуки…

Сделав еще сколько-то шагов, Юнислава оказалась перед плохо прикрытой дверью… и заглянула в щелку. Громовой раскат опять потряс небеса, и яркая вспышка на миг осветила комнату подруги.

В ужасе от увиденного княжна побежала прочь по коридору, но ноги ее не слушались.

— Быть того не может… Лучник… — шептала княжна.

Кое-как добравшись до своих покоев и заперев дверь на засов, она забралась под одеяло.

А гром все громыхал…

Пробуждение не принесло облегчения. Сразу вспомнилось виденное ночью: черная фигура в капюшоне стоит спиною к двери, у стены комнаты, вцепившись мертвой хваткой в Марьяну — голую, с раскинутыми ногами и распущенными волосами.

— Душил он ее, что ли? — пробормотала Юнислава. И тут же поняла.

От одной этой мысли внутри у княжны все перевернулось.

— Зенон?.. Но это невозможно… Я ведь… — княжна попыталась встать. Но силы оставили ее.

В дверь комнаты постучали — осторожно, с почтением.

— Кто там? — испуганно вскрикнула княжна.

Зенон переступил порог ее покоев. И — наткнулся на настороженный взгляд своей госпожи.

— Ливень перестал… Я хочу в лес наведаться, княжна. Если ты позволишь…

— Зачем? — быстро спросила Юнислава, не сводя с него глаз и натягивая одеяло до самого подбородка.

— Лучника выследить хочу. Не дают мне покоя эти ведьмины карты…

— Карты? Какие карты?

За событиями последних дней княжна и вправду позабыла о «картинках», которые видала у Лесохранительницы.

— Змей под звездой и Лучник. Ведьму на тропе убили. Значит, в терем шла, поведать хотела о чем-то. Может, признаться, что ее подкупили? Заставили рассказать тебе эту легенду про Лучника? Больно уж сходится всё…

— Что — всё?! — княжна резко присела на постели. — Ты ответь мне, Зенон — кто, по-твоему, в меня стрелял? А в ведьму, а в Шитика — кто?! Стоян-то все время со мною был, не мог он. А, окромя него, кто еще луком так владеет?.. А? А с Марьяной кто прошлой ночью?.. — Юнислава запнулась, поняв, что сказала лишнее.

Зенон побледнел.

— Так ты что же, княжна — думаешь, я это?.. И дядю твоего — я?..

— Нет. Дядю — не ты. Но у тебя ведь и сотоварищи могут быть…

— Постой, княжна! Погоди… — Зенон сглотнул нервно. — Знаю — все против меня. Но не я это, поверь. Я… Ради тебя — жизни не пожалею! Прикажи — изловлю того Лучника! Слово даю!

— И как ты его ловить-то собрался?

— А это уж мое дело.

В покои княжны робко заглянула Валерия с деревянным кубком в руках.

— Утро доброе, госпожа! Я вот отвару принесла тебе… Выпей — враз тебе полегчает. А то вон вчерась нас как напугала-то. Да-а…

Девушка шагнула к кровати, и тут же ей на плечо легла крепкая ладонь.

— А ну, стой, змея!..

Валерия опешила, роняя кубок. Не мешкая, Зенон обеими руками схватился сзади за ворот ее платья и рванул что есть силы вниз. Ткань затрещала; Валерия заорала в голос. Зенон по-быстрому развернул ее к себе лицом, и крепко сдавил локти.

— Вот, гляди, княжна!

Юнислава присмотрелась… и отпрянула: на спине девушки виднелось круглое клеймо — свернувшийся кольцом змей в короне и с высунутым раздвоенным языком. И над змеем была звезда…

— Вот так боярин Братибор метит слуг своих верных! — с ненавистью процедил Зенон, швыряя плачущую Валерию на пол.

От изумления Юнислава не в силах была вымолвить ни слова.

— А плохо тебе, княжна, было как раз из-за отвара ее. У-у, ведьма поганая! — Зенон замахнулся, и девушка съежилась, ожидая удара.

— Да не боись… Руки еще марать об тебя…

— Но… Она ведь не… Лучник? — тихо спросила княжна.

— Она-то? — Зенон сморщился брезгливо. — Знамо дело, нет. Тут пострашнее змей ползает… Вот его-то я и хочу придушить, пока не поздно. Так что, княжна, в лес меня отпустишь?

— А как же… я? — одними губами прошелестела бледная от страха Юнислава.

— Пока не будет меня — Ермил у твоих покоев постережет. Вот тебе нож мой, — Зенон отстегнул от пояса свой охотничий клинок и отдал госпоже. — Не отпирай дверь никому, и даже Стояну. Поняла? К окнам не подходи. А я скоро… Ну, что разлеглась, змеища? — прикрикнул он на Валерию. — Вставай да вали отседова! Если что с княжной сделаете — лично тебе шею сверну!

* * *

…Он меня слышит. Он вообще все и всегда слышит — на то он и Лучник.

Я хоронюсь за деревьями — нельзя ему дать прицелиться.

Мягок шаг его, но я тоже чую врага… и вижу мелькающий средь кустов черный капюшон.

Я бросаюсь вперед, меч мой зажат в руке… Но он успевает выстрелить.

Боль пронзает плечо. Я рычу, будто раненый зверь, и выдергиваю стрелу.

Ничего. Я смогу держать меч и в левой руке…

Зенон вышел из лесу; и левая рука его была опущена, и сжимала окровавленный меч.

Стоян Черноус вышел из терема ему навстречу.

— Ты уж прости, Стоян, — заговорил Зенон, не глядя в глаза своему учителю. — Ты меня вырастил, воспитал… А я вот… Сына твоего… Карнаух был храбрым воином. И лучником отменным. Я таких и не встречал. Но вот на мечах — извини…

Долго молчал Стоян Черноус. Затем стянул с себя кожаную куртку, бросил ее наземь. Легко, одним движением, высвободил из ножен свой меч.

— Не могу я оставить тебя в живых, Горегляд. Рад бы, да не могу. Все так срослось неудачно…

— Твоя правда, Стоян. Любил и почитал я тебя, как отца родного. Но чтобы против княжны нашей… Где носишь ты клеймо Братибора? На спине, как Валерия? Али на плече, как Лесохранительница, которую убил твой сын?

— А мне клеймо без надобности. Мы с Братибором выросли вместе, и отец мой служил его отцу. А потом… Повздорили по глупости, вот и оказался я в услужении у Северина. Но дружба наша крепче стали оказалась. Карнауха я младенцем к боярину отправил, на обучение. Валерию, племяшку мою, к княжне пристроил… И если б госпожа приняла руку и сердце боярина — не понадобилось бы крови этой совсем…

— Так, значит, и отца княжны вы извели? Северина, потом — брата его? — наливаясь гневом, спросил Зенон. — А меня зачем пригрел? Тоже для мести своей будущей?..

— Это не месть. Братибор правителем рожден, он не то, что эти… Одни пиры на уме, да охота. Он бы земли их под руку взял, да потом еще и еще… Глядишь, стал бы величайшим из сильных… Ну, да он еще станет!

— Вот ради чего ты сына родного не пожалел! — воскликнул Зенон.

— Не тебе меня судить!.. — сверкнул очами Черноус. — Защищайся или умри!..

Стоян занес меч, но Зенон успел отпрянуть, и тяжелый клинок рассек воздух.

Началась схватка достойных… Зенон мог держать меч лишь левой рукой, тогда как Стоян сжимал рукоять обеими ладонями, и потому молодому стражу княжны приходилось труднее.

А Юнислава смотрела за схваткою из окна, и видела она, что Черноус одолевает…

Стоян не спешил, зная, что у его воспитанника скоро иссякнут силы. Его меч искал прорехи в защите противника, но пока не находил их. Зенон же об атаке и не помышлял — отступая, он пытался утомить того, кто чуть ли не вдвое превосходил его по летам.

Наконец, Черноус исхитрился нанести удар сбоку, который Зенон отразил с немалым трудом. От следующего выпада Зенону тоже уйти посчастливилось, но, пятясь, он споткнулся о какую-то кочку или камень, и повалился спиною наземь. Стоян издал торжествующий рык, крутанул меч клинком вниз, чтобы пригвоздить врага к земле последним ударом… И замер внезапно, одеревенел на миг-другой, выронил меч… который вонзился в густую траву.

А затем рухнул на колени и с последним вздохом ткнулся лицом, и Зенон увидал торчащую меж его лопаток стрелу, а шагах в пятнадцати — Юниславу, которая опускала медленно лук…

* * *

— Это будет нашей тайной…

— Да нет же, дурачок. Теперь я — повелительница. И в мужья себе могу выбрать кого угодно.

Мы лежим на широкой постели, а ливень… Ливень опять хлещет по крыше, по верхушкам деревьев. И грохочет где-то вдалеке гром.

— Скажи — а как ты догадался… Ну, про Валерию? Что она поит меня отваром из дурных трав?

— Обмороки твои, княжна. Не понравились они мне. Да и то, что дурочкой она прикидывалась… Насчет Карнауха вот трудней было. Стоян да Шитик в тереме были все время — значит, кто Лесохранительницу порешил? Он, Карнаух. А за что? А за то, что решилась она правду тебе рассказать. Объяснить про Лучника да Змея. Легенда легендой, да карт-то ты не видала в тот раз, она сразу причитать начала, вот я и подумал — а не подучил ли кто ее? Убивать-то тебя им незачем было. Напугать — да. Чтобы ты сама решила руку да сердце Братибора принять, земли свои отдать ему под защиту. А вот кто дядю твоего Велимудра извел — это мы еще выяснять будем. Валерия, думаю, поможет. Я ее пока в подвале запер, да Ермилу велел сторожить. Раскаивается, похоже, змея подколодная… Мазь вон дала мне какую-то из запасов Шитика, плечо не болит почти уж…

— А Марьяна?

— А что Марьяна? Ну, была она полюбовницей Карнауха. Но супротив тебя не злоумышляла. Хотя он ее, как видно, луком владеть обучал. Так, на всякий случай. А лук её, видишь, жизнь мне спас…

— А про то, что… Что Карнаух — Стоянов сын?..

— Ах, это… Это он сам мне признался, когда я настиг его в лесу да мечом ранил. Умирал он, да бормотать стал в беспамятстве: «Отцу передай… Я верен остался»… такое что-то.

— Жаль его…

— Жаль?.. Княжна, да ведь они… Батюшку твоего родного извели, да и дядю… И Шитика. Тебя послушной куклою Братибора сделать хотели.

— Знаю, Зенон. И все же…

Молчит княжна. Замерла в моих объятьях. И уже на рассвете шепчет:

— А ведь я думала, что ты это… Ты — изменник. Как Стоян мне про отца твоего поведал… Про колдуна Янича.

— Я давно про то знал. Стоян и не скрывал никогда. Ну и что? Не помню я того отца. Да и мать не помню. Он, Стоян, меня воспитывал. Рад я все же, что не от моей руки он погиб…

Ливень стихает. Занимается новое утро. Новый день…

Кончилось время Змея звездного. Кончилось время Лучника…

Content

Александр Рыскин
Время Лучника