Сердце войны

Обращение автора

Книга посвящается моим читателям, которые вместе со мной пережили это грандиозное путешествие.

Написание истории Ричарда и Кэлен было для меня огромной честью и одной из величайших радостей моей жизни, но эти истории существуют не только в моем разуме. Они живы, потому что вы тоже несете их в себе.

Именно ваша любовь к этому миру помогла вдохнуть жизнь в персонажей. Благодаря вашей преданности, Ричард и Кэлен, как и их мир, будут жить. Теперь вы несете этот меч, и я глубоко признателен вам за это.

Глава 1

Чувствуя жар и головокружение, Кэлен застыла у изголовья погребального костра и смотрела на лежащее на нем тело Ричарда. Холодные иглы легкого тумана и мелкого дождя впивались в ее лицо, словно в противовес горю, сжигающему ее изнутри. На влажной брусчатке поблескивали последние лучи солнечного света. По многочисленным лужам, в которых отражались части высокой цитадели позади и сторожевая башня неподалеку, пробегала рябь от редких капель дождя.

Хотя аккуратно сложенные дрова намокли от дождя и тумана, она знала, что костер загорится. Нижние доски покрывал толстый слой смолы, поэтому, как только внутрь будет брошен факел, все вспыхнет и будет хорошо гореть даже под дождем, и земную оболочку Ричарда поглотит пламя.

Надежды и мечты Кэлен сгорят вместе с ним.

Надежды и мечты всех людей превратятся в пепел.

Вокруг погребального костра выстроилась дюжина мужчин, и стоит им бросить факелы на древесину, как все будет кончено.

Все будет кончено — для нее, и для всех.

Дюжина мрачных солдат стояли навытяжку, сжимая в руках факелы, их взгляды были прикованы к ней. Никто из солдат Первой Когорты, личной охраны магистра Рала, не хотел стать тем, кто решится кинуть свой факел и зажечь погребальный костер. Только она — Мать—Исповедница и жена магистра Рала — могла отдать этот приказ.

Этим утром царило гробовое молчание, нарушаемое лишь тихим шипением факелов. Их пламя щелкало и потрескивало, слегка колеблясь от влажного дыхания ветра, будто факелы с нетерпением ждали, когда она отдаст распоряжение, и они отправятся в полет, чтобы выполнить свою ужасную задачу.

Толпа, собравшаяся позади солдат с факелами, безмолвствовала. Многие беззвучно плакали.

Стоя в изголовье Ричарда, Кэлен пристально смотрела на благородное лицо мужчины, которого любила. Ей было ненавистно видеть его мертвым и неподвижным. Она боялась за его жизнь бессчетное количество раз, но никогда не могла представить тот день, когда будет стоять над ним, лежащим на погребальном костре.

Они одели его в черную рубашку, а поверх нее черную тунику с разрезами по бокам и золотой каймой, украшенной символами. Широкий, многослойный кожаный ремень, стягивающий великолепную тунику на поясе, был отмечен такими же символами, многие из которых, как она теперь знала, относились к языку Сотворения. На каждом из скрещенных над его остановившимся сердцем запястий были широкие подбитые кожей серебряные браслеты с еще большим количеством выгравированных на них древних символов. Плащ на его широких плечах, который, казалось, соткан из чистого золота, был расстелен под телом, и создавалось впечатление, будто Ричард являет собой подношение для добрых духов.

Где же были добрые духи, когда она в них так нуждалась?

Задаваясь этим вопросом, Кэлен все же знала, что заботы мира живых касались только людей и духов не волновали.

Тусклый свет отражался от алого камня в центре древнего амулета, который Ричард носил на цепочке. Замысловатые нити серебра вокруг камня олицетворяли танец со смертью. Этот амулет был создан Барахом, боевым чародеем тех времен, когда Сулакан развязал Великую войну. Амулет, как и сам танец со смертью, имел особое значение для боевого чародея. Ричарду, видимо, суждено было стать последним из них, и теперь он лежал в традиционном для этого призвания облачении.

Не хватало лишь перевязи из тесненой кожи с великолепными ножнами, выкованными из золота и серебра, в которых покоился Меч Истины. Но на самом деле это оружие не было частью традиционного облачения боевого чародея. Древнее орудие теперь перешло к Кэлен.

Она вспомнила тот день, когда Зедд вручил Ричарду меч и назвал его Искателем Истины. Вспомнила, как Зедд поручился защищать Искателя ценой своей жизни. Он сдержал клятву.

Кэлен вспомнила, как сама упала на колени перед Ричардом, склонив голову и сцепив руки за спиной, тоже обещая отдать жизнь за Искателя.

Призрачная улыбка промелькнула на ее лице при воспоминании об изумленном Ричарде, спрашивающим у Зедда, кто такой Искатель.

Это было очень давно, и с тех пор Ричард изучил и открыл много нового. С момента создания древнего оружия он стал первым, кто в полной мере постиг суть Искателя и истинное назначение вверенного ему оружия. По сути, он был Искателем во всех смыслах.

Другого и быть не могло.

Кэлен сражалась этим мечом в гневе достаточно, чтобы понять его мощь, но никогда не владела им по–настоящему. Меч принадлежал Ричарду, был связан с ним.

Никки, колдунья, остановившая сердце Ричарда и оборвавшая его жизнь, чтобы он смог пройти через завесу жизни и вернуть Кэлен из самой смерти, стояла за левым плечом Кэлен, накинув капюшон плаща на голову, чтобы защититься от мороси, но на влажных кончиках ее длинных светлых волос все равно набухали капельки воды. С ее подбородка капали слезы. Женщина мучилась от осознания того, что Ричард, мужчина, которого она любила, но с которым не могла быть вместе, умер от ее руки, пусть и сам приказал ей это сделать.

Три Морд—Сит — Кассия, Лорен и Вэйл — стояли за правым плечом Кэлен. Ричард совсем недавно покончил с их рабством. Получив свободу, они решили служить ему и защищать. Это стало их первым сознательным выбором с тех пор, как они были детьми. Они сделали выбор, руководствуясь любовью и уважением к человеку, которого едва успели узнать. А теперь его не стало.

Никто из собравшихся на площади не разговаривал в ожидании неумолимого пламени, которое уничтожит тело Ричарда. Он был магистром Ралом, Искателем и мужем Кэлен. Она должна отдать приказ, исполнения которого никто не хотел.

Все, казалось, затаили дыхание, не веря, что их любимый предводитель окончательно мертв.

Тело Ричарда сохраняла оккультная магия, и можно было подумать, что он просто задремал и вот–вот очнется и сядет. Хотя его тело и выглядело как при жизни, оно было пустой оболочкой — жизнь ушла из него. Его дух был за завесой, в подземном мире, а демоны тьмы тащили его в вечную ночь.

Кэлен позволила себе на секунду представить, что все не так, что он может очнуться, улыбнуться и произнести ее имя.

Но это было мимолетное, пустое желание, которое только сделало ее страдания еще невыносимее.

Ее била легкая дрожь, она стояла и наблюдала, как туман капельками оседает на лице Ричарда. Время от времени капельки стекали по его лбу и щекам, словно он тоже плачет.

Кэлен ласково провела пальцами по его влажным волосам.

Как могла она попрощаться с ним? Как могла она отдать приказ поджечь погребальный костер?

Все ждали.

Она знала, что темные силы из этого мира придут, чтобы попытаться завладеть его телом. Император Сулакан хотел бы использовать его для своих нечестивых замыслов.

Как она могла не отпустить мужчину, которого любила больше жизни, в огонь, который защитит его?

Глава 2

Солдаты ждали приказа Кэлен, не желая этого, но зная, что таков ее долг.

Она чувствовала, как паника охватывает ее при мысли, что именно она должна отдать приказ, и ей никогда не забыть момента, когда она произнесет эти ужасные слова.

Но она знала, Ричард хотел бы этого. Он сделал то же самое для Зедда. Ричард тогда сказал ей, что не смог бы вынести мысли о зверях, добравшихся до останков его деда.

Теперь животные в человеческом обличье ворвались в этот мир.

Обязанностью живых, тех, кого он покинул, кто любил его, было позаботиться о его земных останках. Его предки, практически каждый лорд Рал до Ричарда, были погребены в роскошных склепах в подземельях Народного Дворца, их родового дома.

Но император Сулакан с армией полулюдей и поднятых из могил мертвецов буйствовал на их землях, и Кэлен не хотела давать врагу шанс захватить дворец и добраться до тела Ричарда, как до трофея, или даже хуже. Ханнис Арк использовал кровь Ричарда, чтобы оживить труп императора Сулакана. Кэлен даже думать не хотела о том, что они могут сделать с телом Ричарда, если оно попадет к ним в руки.

Кэлен не могла допустить, чтобы подобное произошло с останками ее мужа. Она должна была проследить, чтобы от его тела ничего не осталось в этом мире.

Был только один способ убедиться, что она сделала из любви к нему все, что сейчас было в ее силах — позволить огню сжечь его тело. Одно ее слово, и это произойдет.

Так почему она не могла?

Разум Кэлен метался в тысячах разных направлений, пытаясь придумать способ избежать исполнения ее долга, причину не отдавать приказ бросить факелы в погребальный костер.

Она ничего не могла придумать.

В отчаянии она опустилась на колени, сбросила капюшон плаща, положила руки на плечи Ричарда и склонила голову.

— Магистр Рал ведет нас, — прошептала она, а все молча наблюдали, как она дает древнюю клятву магистру Ралу. — Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Ее слова эхом возвращались к ней, пока она стояла на коленях на влажной площади, держа дрожащие руки на плечах Ричарда.

Никто не присоединился к ее клятве. Они знали, что в этот раз она должна это сделать одна. Так она прощалась.

Сквозь холодные частички осевшего тумана и капельки дождя на ее щеках катились слезы и падали вниз. Подавив рыдание прежде, чем оно сумеет прорваться сквозь ее самообладание, она поднялась и надела маску исповедницы, которая скрыла ее внутренние терзания.

Подняв взгляд, Кэлен увидела вдалеке силуэт Охотника через промежуток между собравшимися на площади солдатами. Он спокойно сидел на краю темного леса. Даже с такого расстояния она видела, что взгляд зеленых глаз Охотника прикован к ней.

По всей видимости, дождь нисколько не беспокоил похожее на кошку создание. Вода ручейками стекала по его густой шерсти, как с гуся.

Кэлен снова посмотрела на единственного мужчину, которого полюбила. Все еще удерживая на лице маску исповедницы, она положила ладонь на ледяную щеку Ричарда. Хотя кожа была холодной, магия сохранила ее такой же мягкой, как при жизни. В некотором смысле ее собственное лицо было таким же: застывшим, спокойным и не выражающим эмоций.

Душа Ричарда отправилась в бесконечное путешествие. Кэлен видела, как он погружается во тьму, отягощенный демонами преисподней, плотно обернувшими вокруг него свои крылья. В какой–то момент она тоже была мертва, или по крайней мере на пути к смерти. Демоны тьмы уносили ее в глубины вечной ночи, прочь от линий Благодати, но Ричард прошел сквозь завесу подземного мира и отвлек их на себя. Как только он оттащил их от души Кэлен, таинственный элемент Благодати смог вернуть ее в собственное тело.

Ее сердце было пронзено кинжалом, но Никки сумела исцелить повреждения, и душа Кэлен вернулась вовремя. Вернулась, потому что Ричард пожертвовал своей жизнью, чтобы пойти за ней и вовремя спасти.

При этой мысли Кэлен нахмурилась… вовремя.

В вечности подземного мира не было времени. Оно имело значение только в мире жизни.

Возможно ли, что у Ричарда еще осталась искра жизни, которая была у нее — баланс для смертельного яда, коснувшегося их обоих? Возможно ли, что все это время он сохранял связь с миром жизни, даже уходя все дальше и дальше в бесконечный и вневременной мир мертвых? Как долго эта искра, эта связь, могла продержаться в таком месте? Особенно при условии, что его телесная оболочка при помощи оккультной магии сохранялась в том же состоянии, как на момент смерти? Разложение тела предотвращалось магией, включавшей вневременные элементы подземного мира. Таким образом, его душа в каком–то смысле все еще была привязана к телу.

Ричард избавил Кэлен от ядовитой смертельной порчи, отвлек демонов и использовал ее искру жизни, чтобы отправить по линиям Благодати обратно в мир живых. Они не сохраняли ее тело с помощью оккультной магии, но в этом не было нужды, ведь она была мертва лишь несколько минут. В подземном мире казалось, что это длится вечность, но в мире жизни прошло совсем немного времени.

Ричард был мертв уже достаточно долго, но это имело значение только в мире жизни. Течение времени было приостановлено для его земной оболочки элементами подземного мира, куда ушла его душа, а там времени не существовало.

Но что, если есть способ?

Кэлен бросила взгляд на Охотника, издали наблюдающего за ней. Она думала, что ведьма, Рэд, послала Охотника в знак сочувствия. Но что, если Кэлен ошибалась, и Рэд послала его по другой причине?

Так или иначе, все начинало приобретать безумный смысл. Смысл, характерный для Ричарда. Его идеи зачастую казались безумными на первый взгляд, но затем подтверждались. Что, если ее мысль была из тех же невозможных, сумасшедших идей, которые оказались истиной?

Она была единственной надеждой Ричарда. Никто, кроме нее, не найдет выход. Никто, кроме нее, не будет сражаться за него. Кэлен знала, что если действительно есть шанс вернуть его, хоть самый малый, неважно, сколь безумен он будет на вид, именно она должна отыскать его.

— Я должна идти, — прошептала она. — Я должна идти, — внезапно повернувшись к Никки, громко повторила Кэлен.

Никки, чей лоб сморщился от безмолвного плача, подняла голову.

— Что? Куда идти?

— Я должна увидеться с той ведьмой.

От настойчивости в голосе Матери—Исповедницы Никки нахмурилась еще больше.

— Зачем?

Кэлен посмотрела на Охотника, а затем встретилась взглядом с колдуньей.

— Один из отчаянных поступков во имя любви.

Глава 3

Кэлен помчалась к ближайшему солдату с факелом. Она положила руки поверх мощных кулаков, сжимающих факел, и оттеснила его назад.

— Нет. Мы не можем этого сделать. Тушите факелы. — Она оглянулась на остальных и повысила голос. — Все вы! Гасите их!

Все выглядели смущенными, но дюжина мужчин с факелами скорее испытывала облегчение. Пламя колебалось, когда они уносили шипящие и потрескивающие факелы подальше от костра, чтобы случайно не поджечь его. Солдаты сунули факелы в ведра с водой. Пламя щелкало, свистело и плевалось в знак протеста, но, в конце концов, погасло.

Только тогда Кэлен вздохнула с облегчением.

Никки опустила ладонь на плечо Кэлен и развернула ее.

— О каком отчаянном поступке ты говоришь?

Проигнорировав колдунью, Кэлен махнула рукой в направлении цитадели, отдавая команду солдатам.

— Отнесите Ричарда обратно в спальню и положите на кровать. Будьте с ним осторожны.

Не задавая вопросов о столь странной просьбе, рослые воины Первой Когорты ударили себя кулаком в грудь.

Внимание Кэлен переключилось на командующего Фистера, который выбежал вперед.

— Мать—Исповедница, что…

— Охраняйте комнату. Никто, кроме Первой Когорты, не должен туда входить, даже слуги. Охраняйте цитадель, пока я не вернусь.

Он кивнул.

— Будет сделано, Мать—Исповедница.

— Кэлен, что происходит? — вполголоса спросила Никки.

Кэлен бросила взгляд на Охотника, который все еще сидел на краю темного леса. Она посмотрела поверх деревьев на далекие горы, похожие на серых призраков, плавающих в туманном свете. Где–то в этих горах находится проход к жилищу ведьмы.

— Я должна найти ту ведьму, Рэд, — ответила ей Кэлен.

Никки взглянула в сторону гор.

— Зачем тебе эта женщина? Почему сейчас?

Взгляд Кэлен встретился с голубыми глазами Никки.

— Ведьмы могут заглядывать в реку времени. Они могут видеть события.

— Они, определенно, временами могут заставить в это поверить, — согласилась Никки, — как и гадалки, готовые за серебряник сказать тебе почти все, что ты хочешь услышать. А за золотую монету — скажут именно то, что хочешь, и довольно убедительно.

— Ведьмы не просят ни серебра, ни золота.

Никки взглянула на нее с сочувствием.

— Это не значит, что их видения и впрямь истинны.

— Рэд сказала, что меня убьют.

Никки на мгновение опешила от этих слов.

— А она сказала, что Ричард пожертвует своей жизнью, чтобы пойти за тобой в подземный мир?

— Нет, в том и дело. Поэтому я должна с ней встретиться.

— Что значит — в том и дело?

— Она сказала, что Ричард подобен камешку в пруду, он действует, исходя из свободной воли, и рябь от его действий затрагивает все, мешая ей видеть, — Кэлен указала на лужи. — Точно также капли дождя искажают отражение.

— О чем вы? — спросила Кассия, скрипнув мокрым алым облачением.

Кэлен взглянула в наполненные надеждой глаза трех Морд—Сит.

— Это значит, что, возможно, есть способ вернуть душу Ричарда в его тело.

— Вернуть его к жизни? — с изумлением и надеждой переспросила Вэйл.

Кэлен быстро кивнула.

— Да.

— Но вы только что сказали, что она не видит действий Ричарда, — сказала Кассия.

— Правильно — так и есть. Она не может видеть, что он сделает, но вполне может предугадать действия, намерения и возможности остальных. Понимаешь? — Кэлен снова повернулась к Никки. — Рэд просила меня убить тебя.

Никки раскрыла рот.

— Что?

Кэлен схватила Никки за руку, отходя чуть дальше от солдат. Три Морд—Сит последовали за ними, отгородив их от остальных, словно щит.

— Рэд видела, что ты убьешь Ричарда, если тебя никто не остановит, — сказала Кэлен, понизив голос. — Она не знала, что сделает Ричард, поскольку не может предсказывать его действия, но знала о событиях вокруг тебя и остальных. Знала, что ты убьешь его. По ее словам, будущее, все наши жизни зависят от Ричарда. Без него мы все погибнем. И она тоже. Улавливаешь мысль? Она лично заинтересована в спасении Ричарда, потому что не хочет, чтобы Владетель подземного мира смог заполучить ее, нарушив естественный порядок Благодати. Сулакан и Ханнис Арк хотят именно этого — уничтожить Благодать, разрушить границу между мирами живых и мертвых. Понимаешь? Она — ведьма, и была бы обречена на вечные муки. Она говорит, что Ричард — единственный, кто способен остановить их. Тебе наверняка лучше меня известны все пророчества, в которых он упоминается, все имена, которыми его называют и то, каким образом он всегда оказывается в центре действия.

— Да, это так, — вздохнула Никки.

— И Рэд велела мне убить тебя, чтобы ты, в свою очередь, не лишила жизни Ричарда. Она сказала, что он должен жить, дабы у всех остальных был шанс выжить. Еще она говорила, что меня убьют раньше, чем ты убьешь его, поэтому мне следует поспешить. Она во всем оказалась права. Но я не верила ей, а она уверяла, ты сделаешь это, поскольку любишь его. Все оказалось правдой. Все произошло именно так, как она предсказывала, но тогда это казалось бессмыслицей. Она не сказала, что ты сделаешь это из любви к нему. Лишь, что ты сделаешь это, потому что любишь его. Я думала, она имеет в виду, что это произойдет из–за гнева, ревности или еще чего–то. — Кэлен попыталась быстрым взмахом руки отмести обвинения. — Ну, ты понимаешь.

Ответом Никки был лишь глубокий вздох.

— Это казалось мне невозможным, — продолжила Кэлен. — Я не могла заставить себя поверить, что ты поступишь так с Ричардом, и так ей и сказала. Она же ответила, что если ты будешь жива, то сделаешь это. В конце концов, я не могла пойти на убийство, основываясь лишь на словах ведьмы, которые казались мне бессмыслицей.

Никки грустно улыбнулась.

— Спасибо, что поверила в меня.

Колдунья посмотрела на Ричарда, лежащего на погребальном костре. Люди уже взбирались наверх по доскам и бревнам, чтобы аккуратно спустить его.

— Может, тебе стоило последовать ее совету, — сказала Никки. — Сделай ты, как она настаивала, Ричард сейчас был бы жив. Лучше бы мое мертвое тело лежало там, а не его.

— Что сделано, то сделано, — отмахнулась Кэлен. — Мы не в силах изменить прошлое, но можем попытаться изменить будущее.

Никки повернулась к ней.

— О чем ты?

— Рэд разделяла мое горе и искренне сочувствовала, я уверена. — Кэлен указала на Охотника. — Я думала, поэтому она послала Охотника, желая выразить свои соболезнования.

Это заинтересовало Никки.

— Сейчас ты так не думаешь? Считаешь, она прислала его по какой–то другой причине?

— Да, возможно. В последний раз она послала ко мне Охотника, чтобы он благополучно сопроводил меня к ней, и она смогла передать свои видения в потоке времени. Она хотела защитить Ричарда и верила, что я справлюсь с этим лучше кого бы то ни было. Рэд сказала, что не может убить тебя сама, поскольку не смеет вмешиваться напрямую. Ее задача — видеть то, что ей доступно, дабы помогать другим делать то, что необходимо. Рэд была во всем права, но я не поверила ей и не последовала ее указаниям. — Кэлен сжала руку Никки. — А что, если сейчас она делает то же самое? Что, если именно поэтому она послала Охотника? Вдруг она видит в потоке времени способ вернуть Ричарда?

Лицо колдуньи отразило настороженность.

— Ведьмы часто ведут себя так, словно пытаются помочь, но это не обязательно так. Они преследуют свои собственные цели и имеют неприятную привычку давать человеку ложную надежду, чтобы он послужил их интересам.

Кэлен знала, Никки пойдет на все, ухватится за любую возможность, какой бы безумной она ни была, только бы спасти Ричарда, и понимала, что своими сомнениями колдунья проверяет на прочность теорию Кэлен.

— Сейчас ее цель — спасение Ричарда. Он должен выжить, чтобы остановить Сулакана — самую большую угрозу для нее. Вдруг шанс действительно есть? — спросила Кэлен. — Возможно, Рэд видит какой–то способ помочь? Согласна, порой ведьмы запутывают, но никогда не лгут — в их словах всегда таится зерно истины. По правде говоря, она понравилась мне, Никки. Думаю, Рэд и правда печется о всех нас.

Никки бросила на нее скептический взгляд, но промолчала.

— Поскольку я не стала следовать ее указаниям и не предотвратила смерть Ричарда, убив тебя, это изменило события, изменило направление потока событий во времени. Свобода воли Ричарда изменила будущее. Что, если сейчас она видит в потоке времени нечто новое, то, что мы можем сделать — возможность, которая открылась в тот момент, когда Ричард отправился за мной?

Никки взглянула на Охотника.

— Идемте, — сказала Кассия, выражая свое нетерпение. — Мы зря тратим время. Нужно отправиться к этой ведьме и все выяснить.

— В тот раз она хотела, чтобы я пришла одна, — сказала Кэлен Морд—Сит.

Кассия провела ладонью по мокрой светлой косе, лежащей у нее на груди.

— Замечательно. На этот раз вы одна не пойдете. Мы с вами. Если есть шанс вернуть магистра Рала, мы должны убедиться, что вы узнаете, как именно это сделать. А затем мы вернемся и сделаем это.

Кэлен знала, что бесполезно спорить с Морд—Сит, что–то решившей для себя, к тому же она могла быть права. Темные земли были опасным местом.

— Я тоже иду, — подытожила Никки.

— Никто и не спорит, — ответила Кэлен, сжав рукоять меча и направившись обратно через толпу солдат и прислуги цитадели.

Все расступались, освобождая ей путь. Взгляд каждого был прикован к ней. Они смотрели на нее с надеждой, пусть и не понимали, откуда та внезапно взялась у самой Кэлен.

— Я должна увидеться с Рэд. Убедитесь, что Ричард будет под надежной защитой, пока мы не вернемся, — крикнула она командующему через плечо.

Он поспешил догнать ее.

— Мать—Исповедница, мы должны отправиться с вами, чтобы защитить. Магистр Рал настаивал бы. Часть Первой Когорты должна пойти с вами. Вы сражались бок о бок с этими людьми и знаете об их мужестве и силе.

— Знаю, но хочу, чтобы вы все остались здесь, — сказала Кэлен командующему. — Ведьмам свойственна скрытность и уединенность. Если я приведу армию, она не обрадуется и вряд ли захочет помочь мне.

Могучий офицер так сильно сжал рукоять меча, висевшего на поясе, что у него побелели костяшки пальцев.

— Если это армия, вряд ли у нее найдется, что сказать по этому поводу.

Кэлен наклонила голову к мужчине.

— Чтобы добраться до ее жилища, мне пришлось пройти через долину, усеянную человеческими черепами. Невозможно было сделать и шага, не поставив ногу на череп.

Ее слова заставили мужчину задуматься.

— Никки вполне сможет защитить меня от магии, — Кэлен заговорила прежде, чем он начал спорить с тем, что он и его люди не будут сопровождать ее. — Кассия, Лорен и Вэйл обеспечат защиту от других опасностей.

Обогнав командующего, чтобы идти позади Кэлен, три Морд—Сит продемонстрировали ему самодовольные улыбки.

Кэлен на мгновение остановилась, чтобы оглянуться на озабоченное лицо командующего Фистера. Она вытащила меч на несколько дюймов из ножен, а затем опустила обратно.

— Кроме того, у меня есть меч Ричарда, и я знаю, как им пользоваться.

Командующий Фистер глубоко вздохнул.

— Мы в этом не сомневаемся.

Солдаты позади него кивнули в знак согласия.

Когда Кэлен повернулась, Никки приблизилась и снова начала расспросы.

— Что, если ей нечего сказать нам?

— Ей есть, что сказать. Именно поэтому она послала за мной Охотника.

Как только они ушли с площади, Никки осторожно взяла Кэлен за руку и заставила остановиться.

— Кэлен, послушай, не то, чтобы я не хочу попытаться, или не собираюсь ничего предпринять, не готова отдать что угодно — да хоть свою жизнь — чтобы вернуть Ричарда. Я просто хочу, чтобы ты не отрывалась от реальности, позволяя себе увлечься ложными надеждами. Когда Ричард умер, и ты вернулась к нам, все было наоборот — я была готова схватиться за любую соломинку, а ты сохраняла трезвый взгляд на действительность. Ты сама говорила, что нам нужно принять горькую истину, а не потакать своим желаниям и надеяться на невозможное. Помнишь? Если окажется, что это ложная надежда, будет только больнее.

— Больнее уже не будет, — сказала Кэлен.

Никки кивнула со вздохом понимания. Кэлен двинулась по площади перед цитаделью, а колдунья пошла рядом.

Размышляя над словами Никки, она наконец подняла кулак, чтобы показать той кольцо с Благодатью.

— Первая Мать—Исповедница Магда Сирус и волшебник Мерритт оставили это кольцо для Ричарда. Через три тысячи лет он нашел кольцо, их сообщение и пророчество. Вот, за что они сражались, вот, за что сражался Ричард и сражаемся мы.

Никки кивнула.

— Когда Ричард положил твое мертвое тело на кровать, до того, как я исцелила тебя, он снял кольцо и надел его тебе на палец.

Кэлен не знала этого.

— Никки, это имеет определенное значение. Все случившееся — все пророчества, упоминавшие Ричарда, все люди, знающие его под разными именами и титулами, все, что он узнал и совершил, найдя машину предсказаний и кольцо, оставленное для него — все это имеет значение, должно. Поток времени, в который способна заглянуть ведьма, имеет значение. Она видит его по какой–то причине, важной причине. Все эти вещи связаны и имеют огромное значение, все не может закончиться просто так. Мы не можем позволить этому случиться, мы должны бороться, или непременно погибнем. Горе ослепило меня, но теперь мне видна цельная картина. Я смотрю под тем углом, под которым мне показал бы все это Ричард. — Она снова подняла на ходу кулак. — Ричард надел на мой палец кольцо по некой причине. Рэд есть, что нам сказать, Никки, я знаю и не собираюсь позволить этой возможности — любой возможности — ускользнуть от меня. К тому же, что мы теряем? Разве может быть еще хуже, чем сейчас? Хочешь ли ты упустить шанс, каким бы крошечным он ни был?

— Конечно, нет. — Никки наконец слабо улыбнулась. — Если и есть способ, то именно ты найдешь его. Ричард так любил тебя, что отправился за тобой в подземный мир. Мы перепробуем все, сделаем что угодно ради его возвращения.

Кэлен призвала все свое мужество и улыбнулась колдунье.

— Наш путь может оказаться мучительным, таким, каким мы и представить не можем.

Глаза колдуньи отразили ее решимость.

— Если есть вероятность вернуть его, мы сделаем это.

Глава 4

Кэлен с перевязью на правом плече и мечом у левого бедра шагала вместе с колдуньей по территории цитадели к стене, а за ними следовали три Морд—Сит.

Хотя голос разума и говорил им, что шансов на возвращение Ричарда из подземного мира нет, Морд—Сит выглядели так, словно готовы поверить в возможность вернуть его. Кэлен надеялась, что они не питают ложных иллюзий. Но она не сможет жить дальше, если в своих поисках не перевернет все до последнего камня, даже если этим камнем окажется ведьма.

Кэлен знала, что люди не возвращаются из царства мертвых, но прежде ей доводилось видеть, как люди, обреченные на смерть, исцелялись. Ричарду необходимо нечто большее, чем, если бы он получил серьезное ранение или провалился под лед и вроде как утонул. Но где эта грань — завеса между жизнью и смертью?

Она переживала, что всю свою жизнь посвятила поиску истины. И теперь, когда Ричард умер, страх нашептывал ей, что она должна принять эту истину.

Несмотря на все старания Кэлен, внутренние доводы не могли склонить ее к какому–либо решению. Когда смерть становится окончательной? В какой момент завеса закрывается навсегда?

Кто может сказать, когда жизнь действительно уходит безвозвратно?

Не стоит забывать, что в противовес яду, которым их обоих заразила Лесная дева, Кэлен, умерев и попав в подземный мир, сохранила искру жизни, и поэтому смогла вернуться. Если бы она не испытала это на себе, то вряд ли поверила бы, что подобное возможно в принципе.

Какой бы слабой ни была надежда, это сработало. А раз получилось с ней, может, поскольку в Ричарде было то же прикосновение оккультной магии, они смогут найти способ вернуть и его. Она не представляла, как это возможно, особенно учитывая, сколько уже прошло времени. Именно поэтому они должны были отправиться к ведьме. Если есть шанс, то только она может указать им направление или подсказать что–то полезное, что поможет отыскать способ.

Охотник спокойно сидел на небольшом темном участке голой скалы, его зеленые глаза следили, как Кэлен проходит через арку в невысокой каменной стене. Она посмотрела в обоих направлениях, убеждаясь, что поблизости никто не прячется. Они по–прежнему были обеспокоены появлением полулюдей.

Когда Кэлен подошла, Охотник тихо и глубоко заурчал, будто рад вновь ее увидеть. Сама Кэлен точно была рада. Он дал ей повод надеяться, возможность кое–что понять.

Маленькое животное отличалось от всех виденных ею существ. Он отчасти напоминал кота, но она не знала, кто он. Зверь был как минимум в два–три раза крупнее обычной кошки, с такими же длинными усами и миндалевидными глазами. Но его лапы были намного толще, чем обычно у котов, а тело шире, как у барсука. Непропорционально мощные лапы выдавали, что он еще не миновал период взросления. Короткая коричневая шерсть на спине была покрыта темными пятнами и становилась темнее у плеч и задних лап.

Существо больше всего напоминало ей смесь рыси и кого–то вроде росомахи или барсука, с такими же мускулистыми плечами, но он не имел ни длинного носа, ни коротких ног, как у этих животных. Голова походила на голову рыси или пумы, только шире и с тяжелым лбом, а длинные острые уши оканчивались кисточками шерсти.

В их первую неожиданную встречу Кэлен вытащила шип из его лапы. С тех пор Охотник проникся к ней симпатией. В ту самую первую ночь он даже спал подле нее, свернувшись калачиком. И все же, как уверяла Рэд, Охотник был потомком большого и грозного создания. Кэлен не хотела бы сражаться с Охотником, и уж тем более с его матерью. Кэлен с Охотником стали в некотором смысле приятелями, и она не боялась его.

Она надеялась, что, как и в прошлый раз, он пришел сопроводить ее к ведьме.

Присев перед мурлыкающим существом, Кэлен посмотрела в его зеленые глаза и почесала за ухом, а затем провела рукой по шерсти. Он прижался к ладони, показывая, что ему нравятся ее прикосновения.

— Рэд прислала тебя за мной, не так ли?

Она не знала, понимает ли ее Охотник, но он замурчал громче, прежде чем взглянуть на темный лес вдали. Ей показалось, он действительно понял, о чем она спросила.

Встав и опустив руку на рукоять меча, Кэлен посмотрела на лес. До горного перевала, где жила Рэд, было далеко. Света все еще было достаточно, но день клонился к вечеру, и скоро должно было стемнеть. Ее не радовала мысль оказаться ночью в дебрях Темных земель, полных опасностей.

Но еще менее приятной была мысль о том, чтобы позволить Ричарду ускользнуть.

Куда важнее приближения ночи было время, оно могло быть бессмысленным для подземного мира, но имело огромное значение для мира живых. Из–за многочисленных нависших над ними опасностей она не знала, сколько времени у них в запасе, но вряд ли его было много. Ханнис Арк и император Сулакан со своими легионами полулюдей бушевали в Д′Харе на пути в Народный Дворец, который планировали захватить. Поднимая мертвых, они пополняли свою армию. На счету была каждая секунда.

— Мы не можем больше терять время, — произнесла Кэлен, обращаясь скорее к себе. — Охотник, можешь отвести нас к своей госпоже? Отведешь нас к Рэд?

Словно поняв Кэлен, Охотник повернулся, спрыгнул с камня и помчался по полю через высокую траву. Остановившись неподалеку, он обернулся, ожидая, что она последует за ним. В прошлый раз он присматривал за ней и оберегал ее. Если бы не Охотник, они не нашли бы дорогу и не выжили.

— Полагаю, он знает, куда идет, — сказала Никки.

— Судя по его виду, знает. — Кэлен вздохнула и пошла вперед, не спуская глаз с того места, где Охотник растворился в тенях среди достающих до земли сосновых ветвей.

— Идем дотемна, затем ставим лагерь и ждем первых лучей солнца? — спросила Кассия.

— Нет, — ответила Кэлен. — Пока идет Охотник, идем и мы.

Три Морд—Сит кивнули.

— Звучит отлично, — сказала Кассия.

В небе, под самыми облаками, широко раскинув крылья и оседлав слабый ветер, парили стервятники. Некоторые скользили прямо над верхушками высоких деревьев. Ричард часто говорил о знаках, являющихся в начале путешествия, но ей не хотелось разгадывать смысл этого знака.

Когда они вошли в густой сосновый лес, Кэлен всмотрелась в глубокие тени вдалеке. Она не увидела ничего угрожающего, но здесь было слишком тихо. Нехоженые чащи Темных земель таили в себе всевозможные опасности, и она не знала, нормальна ли такая тишина.

Больше всего ее беспокоили полулюди. Если в лесах их поджидают орды, то от магии Никки будет мало толка. Три Морд—Сит могли сражаться, и у самой Кэлен был меч, но полулюди обычно нападают большими группами.

Она засомневалась в мудрости своего приказа солдатам остаться. Но даже приведи она с собой всех мужчин, даже таких опытных воинов, как Первая Когорта, на таком ровном месте в чужом лесу у них не было бы ни единого шанса против полчищ полулюдей Сулакана и Арка, которых те уже насылали на них. Попав в окружение, они были бы смяты численностью противника. Кэлен понимала, что это не та битва, в которой они могли бы победить. Им оставалось лишь надеяться на то, что странное пушистое создание убережет их от крупных сражений и проведет безопасным путем через лес.

Охотник вприпрыжку бежал по узкой тропе, иногда останавливаясь и ожидая, пока они его догонят. Он был в своей стихии, и, казалось, его не заботили опасности, затаившиеся в лесу. Кэлен не знала, вызвана ли его уверенность тем, что он способен защитить себя от любой угрозы или же тем, что он может убежать от чего угодно.

Ни одна из пяти женщин не разделяла такой явной уверенности существа.

Глава 5

Охотник все так же шел впереди, ведя их вдоль неспешных ручьев и через лабиринты небольших прудов со стоячей водой меж лежащих на земле сухих веток и опавшей листвы. Глубокие тени от тесно стоящих высоких сосен все же оставляли лесную почву достаточно открытой, чтобы идти по подобию сырой тропинки вдоль ручья. В местах, где вода бурлила и плескалась, обеспечивая влагой растительность, камни покрывал толстый ковер зеленого мха. Кое–где поваленные и гниющие стволы деревьев образовывали большие ступени, по которым они поднимались, когда предгорье стало более крутым, устремляясь к все еще далеким горам.

Земля по бокам поднималась все выше и выше, иногда высокие каменные стены окружали их. Густой лес вокруг представлял собой запутанное переплетение веток и колючих лиан, и Охотник предпочел извилистый путь вдоль русла. Тесно растущие деревья, крутые участки каменистой насыпи и каменные стены вынуждали снова и снова пересекать ручей для облегчения пути. Иногда приходилось пробиваться через мокрые участки, созданные природными террасами. Но все же это было легче, чем двигаться через беспросветное сплетение ветвей.

Местность, по которой они шли через стоки ручья, была хоть и не идеальной, но все же достаточно открытой, чтобы облегчить их путь. В дебрях Темных земель редко встречались тропы, используемые людьми, а дороги — еще реже. В прошлом Кэлен не раз приходилось путешествовать по гораздо более пересеченной местности, и она понимала, что Охотник ведет их по самому легкому маршруту из доступных.

Пересекая поток воды, он прыгал с камня на камень с непринужденной грацией кошки. В некоторых местах он легко мог проскочить через небольшие просветы между колючих ветвей, но придерживался участков, которые могли преодолеть остальные. Все же, временами пяти женщинам было непросто найти твердую опору на скользких камнях, чтобы пересечь стремительное течение. Иногда они держались за руки, образуя над бурлящей водой что–то вроде бус из людей, чтобы удержать равновесие.

Время от времени из густых зарослей по сторонам и выше по склону доносились крики животных. В некоторых хриплых криках Кэлен узнала карканье воронов. Все пять женщин смотрели в направлении других, более нервирующих звуков всякий раз, когда невидимое животное визжало или рычало.

Охотник редко удосуживался посмотреть, и даже тогда выглядел скорее любопытным, чем напуганным. Обычно он садился и вылизывал свою шерсть шершавым языком, терпеливо дожидаясь остальных. Кэлен полагала, что этот лес был для него домом, и в отличие от остальных он ничуть не был обеспокоен звуками и криками из–за деревьев.

Кэлен предположила, что сильное создание может броситься в кусты, чтобы избежать опасности, если придется. Но с другой стороны, он сам был хищником — мускулистым, с внушающими страх когтями и зубами. Она никогда не видела, как он охотится и сражается, но судя по его спокойной уверенности, он должен быть опасным противником и довольно свирепым защитником, как и его мать.

Стемнело, и видимость ухудшилась настолько, что по скалистой местности стало трудно передвигаться. Никки с помощью дара призвала небольшой огонек, позволив ему улететь с ее ладони и следовать за Охотником. Неяркого света вполне хватало, чтобы разглядеть, куда поставить ногу. Охотник мельком посмотрел на плывущий в воздухе огонек, а затем, сочтя его неопасным, продолжил путь.

Когда они поднялись выше, разбросанные мелкие камни уступили место более крупным фрагментам скал, выходящим на поверхность. Иногда скалы торчали среди мха, травы и веток, словно захваченные в плен сетью узловатых корней. Время от времени Охотник останавливался и усаживался на вершине скалы или толстого корня, наблюдая за женщинами, которые с трудом за ним поспевали. Все они запыхались из–за напряженного карабканья. Как только они догоняли Охотника, тот снова уходил вперед, будто подгоняя их и не желая тратить время впустую. Никто из пяти тяжело дышавших женщин не жаловался и не просил остановиться для отдыха.

Чем выше они забирались, тем ближе подступал темный лес по бокам, и иногда им приходилось идти через узкий туннель из растительности, следуя за клокочущим потоком, переливающимся через камни и с бульканьем падающим вниз по крутым каменным уступам, испещренным полосками зеленой и коричневой слизи.

Когда Охотник ушел далеко вперед, изредка мелькая среди ветвей, из–за деревьев слева от них внезапно выскочил мужчина, отрывая их от раздумий. Он был в изодранных штанах и без рубашки. Костлявые ребра блестели от крови, которая к тому же пропитала его штаны.

Он выглядел таким же удивленным, как и они, когда заметили его появление. Несмотря на то, что он был тяжело ранен и дезориентирован, как только он увидел их, его глаза наполнились ненавистью и жаждой крови. Его поведение, как и нить из костей и зубов, которой был стянут пучок волос на макушке бритой головы, выдавали в нем получеловека.

Мужчина без промедления бросился на Кэлен.

В то же мгновение, когда меч, покидая ножны, наполнил лес неповторимым звоном стали, Лорен схватила мужчину сзади за пучок волос, оттянула его голову назад и быстрым, ловким движением перерезала ему горло, разорвав трахею.

Мужчина тяжело упал на колени возле ног Кэлен, и ее меч завис над ним. Он прижал руки к ране на горле, из которой хлестала кровь. Древнее оружие наполняло ее яростью, требующей немедленного кровопролития, но было очевидно, что крови пролито уже достаточно, и мужчина больше не представляет угрозы. Она шагнула в сторону, когда он рухнул вперед. Его ноги остались на берегу ручья, а верхняя часть тела лежала на мелководье. Вода переливалась через тело, и воздух с бульканьем покидал легкие через зияющую рану. Вытекающая кровь окрашивала воду вниз по течению в алый цвет.

Лорен выглядела скорее оробевшей.

— Простите, Мать—Исповедница, мне следовало быть быстрее, — она крутанула эйджил на золотой цепочке вокруг правого запястья и сжала его в кулаке, — но без связи с магистром Ралом он не работает. Мне пришлось воспользоваться кинжалом. Он медленнее.

— Ты была достаточно быстра, и это единственное, что имеет значение, — сказала Кэлен, крепко сжимая меч и пристально вглядываясь в темный лес в поисках новых врагов. — Кроме того, — добавила Кэлен, сердце которой бешено колотилось, — мы не знали, наделен ли он оккультными способностями, поэтому нож — единственное, что точно сработало бы.

Три Морд—Сит приблизились и, сжимая в руках кинжалы, встали спиной к Кэлен, образуя защитный круг.

— Чувствуешь других? — прошептала Кэлен Никки.

Колдунья вгляделась в тени.

— Нет, но это не значит, что их здесь нет. Думаю, оккультной магией они могут скрывать свое присутствие.

Кэлен знала, что полулюди обычно выли, когда бежали атаковать через лес. Из темноты криков она не слышала.

Охотник вернулся и сел на камень, расположенный чуть выше. Он посмотрел вниз на человека, наполовину лежащего в ручье, и зевнул.

— Похоже, он не слишком обеспокоен, — сказала Кэлен.

— Может, это был бродяга, — сказала Кассия. — Барьер пал, и полулюди вырвались на свободу. Наверняка некоторые из них скитаются по лесам Темных земель.

— Возможно, — сказала Кэлен, — но мы в довольно далекой глуши. Возможно и то, что их тут гораздо больше одного.

Кассия отдала беззвучный сигнал двум Морд—Сит, и втроем они поспешно исчезли в темноте, чтобы проверить слова Матери—Исповедницы. Никки стояла на небольшом камне, медленно поворачиваясь вокруг, пытаясь с помощью дара определить, был ли здесь кто–то еще.

Вскоре Морд—Сит вернулись.

— Никого, — сказала Вэйл.

Две другие покачали головами в подтверждение того, что тоже никого не увидели.

Когда Охотник развернулся и двинулся прочь с беспечным видом, Кэлен и Никки переглянулись.

— Думаю, если бы там были другие, он бы знал, — предположила Никки.

— Будем надеяться, что ты права, — ответила Кэлен, снова отправляясь в путь.

Но на всякий случай она обнажила меч.

Глава 6

Они шли без других происшествий до глубокой ночи. Постоянный страх, что каждый звук может означать неминуемое нападение, действовал на нервы. Кэлен обнажала меч не меньше полудюжины раз, ошибочно полагая, что им угрожает опасность. Никто из них не отмахивался от возможности внезапной атаки. Все были напряжены и осторожны, следуя за Охотником по поднимающейся местности.

Он шел почти бесшумно. Казалось, зверь обладает невероятной способностью не наступать на то, что может издавать звук. Он двигался словно тень. Они старались двигаться так же тихо, но у них получалось хуже.

Оставив мертвеца далеко позади, они все больше чувствовали уверенность, что он был один. Не все полулюди передвигались группами. Некоторые охотились в одиночку, полагая, что так у них больше шансов украсть душу. Движимые жаждой заполучить ее, они не были склонны делиться или ждать своей очереди. Когда они находили жертву, даже если охотились большой группой, каждый действовал в своих интересах.

Судя по тому, каким тощим был мужчина, он, наверное, ослаб от голода. Вдобавок, была ночь. В темноте запросто можно упасть и получить серьезную травму.

Кэлен знала, что в таком вымотанном состоянии было бы ошибкой идти всю ночь. Но каждый раз, думая об остановке, она вспоминала о Ричарде, который лежал в спальне цитадели. У него нет шансов, если они не найдут способ помочь ему.

— Далеко еще до логова ведьмы? — спросила Кассия, подтягиваясь, чтобы поставить ногу на край уступа.

Кэлен поняла, что не может с уверенностью ответить. Думать было трудно. Под тяжестью скорби она спала лишь краткий отрезок ночи перед церемонией у погребального костра. Это была долгая и бессонная ночь. Преодолев немалый путь наверх через лес, она почти падала от истощения.

Она попыталась сообразить, сколько еще идти. В прошлый раз, покидая долину, где жила Рэд, она была сильно расстроена и сбита с толку. Рэд сказала, что не пройдет и пары дней, как Кэлен убьют. Из–за напряжения и переживаний о произошедшем, не говоря уж об отравляющем их с Ричардом яде, Кэлен почти не обращала внимание на то, где они находились. Она просто шла следом за Ричардом и остальными, не в силах выкинуть из головы предупреждение о том, что Никки убьет Ричарда, если Кэлен не успеет убить ее раньше.

— Не могу сказать наверняка, — наконец призналась Кэлен. — Проход находится в горах, и думаю, мы доберемся до нее по меньшей мере через день, а может и позже. Прости, наверно, я слишком устала, чтобы ясно мыслить.

— Насколько я помню, ты права, — сказала Никки.

— Это долгий путь, — сказала Кассия.

Ей пришлось наклониться, чтобы подать Кэлен руку и помочь забраться наверх.

— В таком случае нам нужно будет поспать, — сказала Никки. — Я не хочу быть настолько усталой, когда мы, наконец, с ней встретимся.

— Думаю, ты права, — сказала Мать—Исповедница, забравшись на вершину камня.

Она взяла вяленое мясо, которое ей протянула Кассия. Никки, поднявшись наверх, тоже получила кусок мяса.

— Из–за усталости легко ошибиться, и особенно из–за такого рода усталости, — сказала Кэлен. — Если тот человек был не один, у нас могут быть проблемы. Если имеешь дело с полулюдьми, первая ошибка может стать последней, и у нас не будет ни единого шанса поговорить с Рэд.

Никки, по всей видимости, оценивала степень истощения Кэлен.

— А еще нам нужно иметь ясную голову, когда мы встретимся с ведьмой. Важнее всего — выяснить, есть ли способ помочь Ричарду. Мы не можем позволить себе ошибиться.

— Именно так, — согласилась Кэлен.

Она оторвала зубами кусок вяленого мяса. Так хорошо было, наконец, перекусить. Помимо недосыпа, она довольно давно ничего не ела.

Кэлен поняла, что проголодалась. Она полагала, им придется заняться этим самим, если Охотник не оправдает свое имя и не поймает им мелкую дичь вроде кролика. Но ей была ненавистна мысль о том, чтобы тратить время на сон, и тем более на стряпню. Она жалела, что перед уходом не догадалась взять припасов в дорогу. Время имело огромное значение, и она так торопилась отправиться к Рэд, чтобы найти способ помочь Ричарду, что даже не подумала о припасах. К счастью, три Морд—Сит были достаточно благоразумны, чтобы прихватить кое–что на бегу, когда спешили догнать Кэлен и Никки.

Колдунья снова посмотрела на нее.

— Кэлен, я действительно думаю, что в конечном итоге будет лучше, если мы остановимся и немного поспим.

— Но я не…

— Ты еле языком ворочаешь, — сообщила Никки. — Ты правда хочешь мямлить, разговаривая с Рэд? Я тоже спала слишком мало и знаю, как сильно устала. Должно быть, тебе приходится еще хуже.

Вздохнув и посмотрев по сторонам, она увидела углубление в короткой каменной стене и остановилась.

— Возможно, нам стоит подумать о том, чтобы поспать хотя бы пару часов.

— Я тоже очень не хочу останавливаться, — сказала Никки со вздохом смирения. — Но если мы хоть немного не отдохнем, это поубавит наши шансы добраться до Рэд и выяснить, есть ли у нее какие–то ответы.

Кэлен знала, что разговор с ведьмой — изнурительное испытание. Она не хотела спать на ходу и упустить важную деталь или нюанс.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Ляжем здесь и попытаемся поспать час–другой.

Кассия указала на себя, Лорен и Вэйл.

— Вы двое будете спать, а мы втроем разделим стражу, и каждая из нас тоже немного отдохнет.

Кэлен слишком устала, чтобы спорить. Когда она кивнула, три Морд—Сит быстро нарезали кучу небольших веток бальзамина и соорудили спальное место. Сверху они кинули несколько охапок высохшей травы. Не самый идеальный вариант для сна, но ветки немного смягчали жесткую скалу и вполне подходили для недолгой дремы.

Кассия, дежурившая первой, взобралась на вершину скалы над ними, села, обхватив руками согнутые колени, и стала наблюдать за деревьями. Луна, закрытая облаками, освещала небо ровно настолько, чтобы можно было разглядеть деревья. Света не хватало, чтобы куда–то идти, но для наблюдения это было лучше, чем ничего. Для караульного слух зачастую полезнее зрения, поскольку ночью звуки разносятся на большое расстояние.

Охотник, примостившийся на соседнем камне, наблюдал за их приготовлениями. По–видимому, ему было присуще кошачье любопытство, и он внимательно следил за всем, что они делают, готовясь к короткому сну. Его уши ходили взад–вперед, улавливая каждое движение. Он зевнул, словно и сам был не прочь вздремнуть.

Как только Никки и Морд—Сит устроились на настиле из веток, Кэлен тяжело опустилась рядом с колдуньей. Даже если эта постель была не самой комфортной из тех, на каких ей приходилось спать, она так устала, что не заметила неудобств.

Никки позволила небольшому плывущему в воздухе огоньку потухнуть, и они погрузились в темноту. Как только огонек погас, и ее глаза привыкли, Кэлен поняла, что при свете спрятавшейся за облаками луны она видит гораздо лучше, чем ей представлялось. Она с облегчением подумала, что Морд—Сит смогут вести наблюдение, сменяя друг друга на часах.

Кэлен пожалела, что нет одеяла, которое согрело бы ее в ночной холод. И все же, она не хотела зажигать огонь. Свет может привлечь внимание того, кто находится поблизости, а дым выдаст их присутствие на большом расстоянии. Если бы они собирались спать дольше, она бы попросила Никки согреть скалу при помощи дара, но было не так уж холодно, и она уже проваливалась в оцепенение сна.

Она лежала на боку, свернувшись калачиком в попытке сохранить тепло, и думала о тех замечательных временах, когда спала в лесу с Ричардом, когда могла прижаться к нему.

Когда она тихонько заплакала, к ней с мурлыканьем подкрался Охотник и свернулся клубком возле ее живота.

Кэлен в ответ положила руку поверх теплого зверька и заснула с мыслями о Ричарде.

Глава 7

Проснувшись, Кэлен сощурилась и огляделась, с облегчением поняв, что на небе только–только появились признаки приближающего рассвета. Она села и увидела, как Вэйл будит остальных Морд—Сит. Никки, присев у ручья, умывала лицо холодной водой.

Слабого света зари было достаточно, чтобы и без огонька Никки видеть, куда ступаешь. Зевая, Кэлен потянулась. В дневном свете они увидят, если на них нападут, а также смогут убежать или сражаться, если придется.

Она знала, что они спали пару часов, но не могла отделаться от ощущения, словно спала лишь несколько минут. Ей требовалось больше отдыха, но, по крайней мере, чувствовала она себя получше. Поднявшись, Кэлен сказала себе, что с этим придется смириться.

— Вы приготовили нам отличную постель, — устало обратилась она к трем Морд—Сит. — Нам пора идти.

Они улыбнулись в ответ, и Кэлен направилась к Охотнику, который сидел на камне и ждал их. Увидев, что все встали и двинулись друг за другом, он спрыгнул с камня, полагая, что они последуют за ним. От сна на земле у Кэлен ныла спина, а все тело словно одеревенело. Она прижала ладонь к животу и улыбнулась, почувствовав тепло, оставшееся от Охотника, который спал, крепко прижавшись к ней.

Когда под серыми стальными тучами стало светлее, они подошли к дальнему краю хребта и им открылся вид на девственный лес впереди. Глядя на обширную дикую местность, уходящую вниз, и исполинские горы, возвышающиеся вдали, они чувствовали себя подавленно.

— Деревня тех людей, живущих с ведьмой, находилась на горном перевале, — сказала Никки.

Кэлен кивнула, разочарованная, что горы еще очень далеко, по другую сторону густого лесного массива.

— Значит, нам предстоит еще долгий путь.

Когда отчаяние почти захлестнуло Кэлен, она прогнала его, сосредоточившись на том, что скажет ведьме, когда они доберутся до нее. Они не могли позволить себе проиграть.

Охотник рысью помчался вниз по склону, оглядываясь через плечо, словно говоря: «Идем. Скорее».

Без единого слова они последовали за ним. Склон уводил их в низину с густорастущими деревьями, находившуюся между скалистыми возвышенностями. И, хотя это были не горы, идти было нелегко.

Невзирая на труднопроходимую местность, Охотник выбрал такой путь, что они смогли далеко продвинуться и, когда утро было в разгаре, вышли к непреодолимому длинному оврагу, который словно расщепил скалистый лес на две части. До другого края было не так уж далеко, но все же овраг был слишком широк, чтобы попытаться перепрыгнуть.

Все пятеро смотрели на стремительный ручей на дне ущелья. Со стен свисали корни, но они были недостаточно крепкими, чтобы за них держаться, а грязь определенно не выглядела устойчивой настолько, чтобы можно было спуститься. Кэлен и представить не могла, как преодолеть такой склон, но даже если бы им это и удалось, противоположная стена выглядела абсолютно неприступной

Прежде, чем все успели начать поиски места для переправы, Кэлен заметила Охотника, стоявшего по ту сторону пропасти. Она нахмурилась, удивившись, как ему это удалось. Поняв, что она видит его, Охотник вприпрыжку помчался влево, словно хотел, чтобы они пошли в том направлении.

— Давайте посмотрим, куда он нас ведет, — произнесла Кэлен и пошла вдоль обрыва. — Ему точно известен путь.

Местами край скалы обвалился вместе с росшими на нем деревьями. А иногда они были вынуждены идти через лес в обход участков, где запутанные и тернистые ветви деревьев, растущих прямо у обрыва, образовывали плотную и непроницаемую стену. Некоторые деревья склонились над пропастью в попытке дотянуться до солнечного света. С веток свисали вьющиеся растения, но они выглядели не слишком прочными, и Кэлен не рискнула бы использовать их, чтобы перебраться на другую сторону.

Вынырнув из леса, Кэлен увидела, что Охотник сидит на поваленном через пропасть дереве. Он ждал их посередине, пока не убедился, что они его заметили. Увидев, что за ним наблюдают, он повернулся и прошел остаток пути на другую сторону, ясно давая понять, что им нужно идти этим путем.

Охотник без труда прошел по бревну. Он был не только меньше и ниже, но еще и мог в случае чего использовать когти — едва начав падать, он вцепился бы ими в бревно. Впрочем, вряд ли он боялся упасть. У кошачьих, на которых он так походил, не было страха высоты.

Когда Кэлен заглянула через край, ее пульс участился.

— Охотник, — крикнула она через ущелье, — мы не можем пройти по бревну, как ты.

Усевшись на другой стороне, он будто спрашивал: «И почему же?».

Кэлен знала, что у нее не получится. Она смогла бы пройти несколько шагов по перекинутому через узкую теснину бревну, балансируя руками, и то, если бы оно не было мокрым, но сохранять равновесие до самого конца пути над смертельной пропастью она не сможет. Ситуация осложнялась тем, что влажность и частые дожди сделали бревно скользким. Даже мысль о попытке перейти по бревну заставляла ее сердце бешено колотиться.

Кэлен повернулась к Никки.

— Есть идеи? Мы не можем перейти здесь.

— Конечно, можем, — сказала Кассия и без дальнейших объяснений села верхом на бревно и поползла по нему, опираясь на руки и ноги. Быстро добравшись до противоположной стороны, она встала и улыбнулась. — Видите? Все просто.

Вэйл покачала головой, словно увидела какую–то глупость, и прошла по бревну, вытянув руки в стороны, будто занималась этим всю жизнь.

— Совсем не обязательно идти в полный рост, как она, — крикнула Кассия с другой стороны пропасти. — Вам будет несложно перебраться тем же способом, что и я.

Кэлен понимала — медлить нельзя. Она опустилась и оседлала бревно. Кора была грубой, липкая смола приставала к рукам, пока Мать—Исповедница ползла по бревну, стараясь смотреть не вниз, а на двух Морд—Сит, поджидающих ее на другой стороне.

Кассия была права. Вскоре Кэлен, Никки и Лорен перебрались через пропасть. Препятствие оказалось гораздо меньшей проблемой, чем ей подумалось, когда она увидела, как Охотник перебегает на ту сторону.

Оказавшись на той стороне, они снова вошли под сень деревьев вслед за Охотником. Вскоре перед ними появился еще один хребет, с которого открывался вид на лежащую внизу узкую долину, выглядевшую более пологой из–за того, что лиственные деревья преобладали над остроконечными силуэтами сосен и елей. Охотник ускорил шаг, галопом спускаясь по склону. Он несомненно хотел, чтобы они поторопились.

Спустившись с хребта по неровной каменистой поверхности, они оказались на более ровной почве. Ее покрывала густая трава и многочисленные белые цветы. По мере продвижения вглубь долины, трава все больше и больше погружалась в тень кленов, ясеней и дубов. Убедившись, что женщины следуют за ним, Охотник ускакал вперед. Кэлен прищурилась, наблюдая, как он исчезает среди деревьев впереди. Ему было не свойственно вот так убегать и пропадать из виду.

Она задавалась вопросом, пошел ли он проверить, что нет угрозы, или учуял странный запах, например, зловоние полулюдей. Как бы то ни было, Кэлен была встревожена его внезапным исчезновением. Она вытащила меч из ножен на несколько дюймов, проверяя, свободно ли он выходит и готова ли магия прийти на помощь, а затем вернула его в прежнее положение.

Выйдя из густого леса к более открытой колоннаде величественных дубов, впереди показалось что–то, походившее на человека, стоявшего на гравии возле мелкого ручья. Справа от кристально–чистой воды, медленно текущей мимо, на затененном скалистом выступе Кэлен заметила сидящего Охотника.

— Чую запах готовящейся еды, — сказала Вэйл.

Кэлен тоже почувствовала запах и разглядела струйки дыма, поднимающиеся от костра

— Это ведьма, — тихо сказала Никки, не сводя глаз с человека.

— Ты уверена? — прошептала Кэлен. — С такого расстояния я не могу понять, кто это.

— Мне не нужно ее видеть, — ответила колдунья. — Я чувствую ее силу своим даром. Тут сложно ошибиться.

— Мне неспокойно, — проворчала Кассия. — Ненавижу магию.

Не тратя времени на обсуждение плана, Кэлен пошла к фигуре вдалеке. Она намеревалась выяснить, может ли Рэд им помочь, и если да, то убедиться, что ведьма это сделает. Все было не так уж сложно.

Когда они подошли ближе, Кэлен увидела, что над раскаленными углями подвешены вертела, на которых готовится еда. Ведьма, склонившаяся над костровищем, ворошила угли толстой палкой. Оказавшись еще ближе, Кэлен смогла увидеть, что Рэд одета в элегантное серое платье, выглядевшее совершенно некстати в дебрях Темных земель. Такое платье подошло бы, скорее, к балу во дворце. Мать—Исповедница, вся мокрая и вымазанная в грязи, с руками, запачканными липкой смолой, почувствовала себя нищенкой.

Завораживающие небесно–голубые глаза женщины создавали контраст с толстыми красными прядями ее волос, и оттого волосы казались еще ярче. Серое, почти лишенное цвета платье еще больше оттеняло ослепительные глаза ведьмы и ее волосы. Пусть это и казалось логичным, Кэлен знала, что женщина получила свое имя не из–за цвета волос.

Рэд, наконец, подняла свои пронзительные голубые глаза

— Ах, вот и ты, Мать—Исповедница. Как раз вовремя.

— Вовремя для чего? — с подозрением спросила Кэлен, остановившись недалеко от женщины.

Рэд осмотрелась и развела в стороны руки, словно ответ был очевиден.

— Для обеда, конечно.

— Ты ждала нас? — спросила Кэлен.

Рэд нахмурилась.

— Да, конечно, — Она указала на отмель, где, наблюдая, сидел Охотник.

— Я послала за вами маленького друга.

Кэлен кивнула.

— Я так и подумала, — Она указала рукой направо. — Это Кассия, Лорен и Вэйл, — затем подняла другую руку, — а это Никки.

Рэд снисходительно улыбнулась.

— Да, я знаю. Колдунья, которую ты должна была убить.

Кэлен проигнорировала колкость.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что я привела их с собой.

Рэд пожала плечами.

— Конечно, нет. У меня тоже есть защита, и я не возражаю против твоей. На самом деле, с учетом ухудшения положения вещей, я считаю это проявлением мудрости.

— Именно об этом мне нужно с тобой поговорить… о положении вещей и обо всем, что стоит на кону. Для всех нас.

— Да, да, а теперь почему бы нам не устроить привал на камнях, так сказать, и не присесть? Обед уже готов.

Кэлен и Никки переглянулись.

— Ты приготовила всем нам обед? — спросила Кэлен.

— Да, — ответила Рэд. — Я ждала вас пятерых, и знаю, что вы голодны. Не думаю, что будет мудро вести серьезный разговор о мире мертвых на голодный желудок.

Глава 8

На гравии возле ручья тут и там лежали невысокие камни, которых было более чем достаточно, чтобы каждый мог расположиться поближе к огню. Кэлен волновали вопросы куда важнее обеда, но пахло аппетитно, а ее мучил голод.

Рэд с помощью раздвоенной на конце палочки снимала шкварчащее мясо с вертелов прямо на плоский камень, где охлаждалась груда уже приготовленного мяса. Судя по всему, у нее ушло все утро на то, чтобы приготовить столько еды. Различные яства, начиная от чего–то, похожего на вареные яйца, и заканчивая крольчатиной и рыбой, поражали своим изобилием, и казалось, блюд тут куда больше, чем под силу съесть путникам, а в сторонке лежало даже несколько диких слив.

Рэд вручила каждому по заостренной раздвоенной палочке и сделала приглашающий жест.

— Вот, угощайтесь. Я знаю, путь был нелегкий, и всем вам не помешает хорошенько подкрепиться.

Кассия покосилась на Мать—Исповедницу, и, когда та слегка кивнула, она и Лорен накололи на палочки куски крольчатины. Кэлен решила начать с пары яиц, а Никки выбрала кусочек рыбы.

— Змея! — восторженно воскликнула Вэйл, обнаружив в груде еды длинную полоску мяса. — Я не ела ее с детства. Это всегда было одним из моих любимых блюд.

— Знаю, — сказала ведьма, не отрываясь от освобождения очередного вертела. — Именно поэтому я и приготовила змею.

— Спасибо, — сказала Вэйл, беря полоску мяса большим и указательным пальцами. Откусив большой кусок снизу, она с откровенным наслаждением стала жевать. — Восхитительно, — сказала она ведьме.

Рэд улыбнулась.

Под ботинками Кэлен захрустел гравий, когда она направилась к камню по другую сторону от кучи горячих углей, возле которой сидела Рэд. Камень, выбранный Рэд, был немного выше остальных, и, когда все расселись, вышло так, что ведьма смотрит на них сверху вниз. Кэлен повидала достаточно королев, которые вершат правосудие, и поняла, в чем дело. Как Мать—Исповедница, она была выше всех королев, но сейчас это едва ли имело значение. Она согласна позволить Рэд вершить правосудие, если той это польстит.

Кэлен разбила скорлупу и начала чистить яйцо.

— Что ты делаешь здесь, в таком месте? — она нарочито огляделась. — Что привело тебя сюда?

— Как что? Ты, Мать—Исповедница.

— Должно быть что–то большее, — сказала Кэлен, не поддавшись простоте ответа. — Мы шли к тебе домой, но ты предпочла встретить меня раньше. Почему именно здесь?

— Что ж, — сказала Рэд, взмахнув рукой, — боюсь, в моем доме сейчас царит некоторый беспорядок. Не то, чтобы я против, но мне показалось неправильным принимать у себя гостей.

Кэлен взглянула исподлобья, снимая кусочек скорлупы с верхушки яйца.

— В каком смысле, беспорядок? Это горный перевал. Как там может быть беспорядок?

Кэлен откусила немного яйца и стала жевать, а Рэд некоторое время изучала ее своими небесно–голубыми глазами.

— Помнишь мой рассказ о том, как я получила свое имя?

Доев первое яйцо, Кэлен принялась чистить второе, испытывая огромное облегчение от того, что может, наконец, съесть что–то теплое и свежее.

— Да, ты сказала, что получила это имя, когда превратила горный перевал в реки крови.

На губах женщины заиграла легкая улыбка.

— Верно.

— Хочешь сказать, у тебя были неприятности? — спросила Никки.

Ведьма не обратила внимания на колдунью и окинула взглядом Морд—Сит в форме из красной кожи — форме, предназначенной замаскировать шокирующий вид крови, привычной для Морд—Сит, но вызывающей беспокойство у остальных. Все три женщины поедали мясо, наткнутое на раздвоенные палочки, но их глаза непрестанно наблюдали за ведьмой. Кэлен достаточно хорошо изучила Морд—Сит, и понимала, что они считают ведьму потенциальной угрозой. Она привыкла к тому, что Морд—Сит защищают ее и Ричарда и была рада, что они рядом. Как и большинство сестер по эйджилу, эти три были так же бесхитростны, как и смертельно опасны.

Кэлен отчаянно скучала по Каре, но не так отчаянно, как по Ричарду.

— Пойми, — наконец продолжила Рэд, переведя взгляд с остальных четверых на Кэлен, — демон…

— Демон? — снова вмешалась в разговор Никки. — Какой демон?

Тревожный взгляд ведьмы скользнул к колдунье.

— Тот, что принадлежит подземному миру. Тот, что пришел в этот мир, которому не принадлежит. Тот, кто не остановится перед тем, чтобы нарушить равновесие между царствами жизни и смерти.

— Ты говоришь о Сулакане, — сказала Никки, нисколько не смутившись от взгляда, которым одарила ее ведьма.

— Разумеется.

— Итак, что ты собираешься рассказать нам об этом демоне, Сулакане?

— Он стремится искривлять силы Благодати до тех пор, пока она не разрушится. В свое время он…

— Мы знаем, — перебила ее Никки и слизала с пальца белые клочки рыбы. — Какое это имеет отношение к тому, что в твоем доме беспорядок?

Рэд лениво намотала на палец красную прядь волос, изучая колдунью с намеком на неодобрение.

— Ты очень целеустремленная женщина, не так ли?

Никки пожала плечами и наколола еще один кусок рыбы из груды на камне.

— Мы пришли не для светского визита, — сказала она, садясь на место. — На счету каждая минута, если мы намерены отправить демона обратно в подземный мир, где ему и место. Время дорого — по крайней мере, в этом мире. У нас его не так много, чтобы тратить впустую.

Рэд кивнула в согласие.

— Судя по моим видениям в потоке времени, он узнал, что вы ускользнули от отправленных за вами полулюдей. Он хотел, чтобы простых солдат они уничтожили, а кого–то вроде магистра Рала, Матери—Исповедницы и прочих одаренных схватили и привели к нему. У него были планы на всех вас, и он пришел в ярость, когда вы вырвались из его лап. Демон знал, куда вы направитесь, и послал за вами еще один отряд полулюдей. Большой отряд. Он верил, что на этот раз они его не подведут.

Кэлен искоса посмотрела на Никки. Это было что–то новое. Она ожидала, что Сулакан может послать за ними еще больше полулюдей, но не знала, что он это сделал.

— И что же произошло? — спросила Кэлен.

— Ваш путь в Сааведру проходил через единственный перевал в этих горах. Если бы орда полулюдей хотела до вас добраться, им пришлось бы пройти той же дорогой, через тот же горный перевал. И, в первую очередь, через мой дом.

Кэлен прожевала и проглотила кусок яйца, а Никки перестала есть рыбу.

Глаза Кассии расширились.

— Хочешь сказать, полулюди выгнали тебя из дома?

Ведьма хмуро посмотрела на Морд—Сит.

— Я никому не позволю выгнать меня из дома.

— Они близко? — спросила Никки. — Как скоро они доберутся сюда?

Рэд сцепила руки на колене.

— Кажется, вы не поняли.

Но Кэлен поняла.

— Ты убила их. Прикончила их всех.

Никки подняла голову, переводя полный подозрений взгляд с Кэлен на Рэд.

— Ведьма не может оказывать прямое воздействие на события–последствия.

— Верно, — губы Рэд растянулись в улыбке. — Мы не вмешиваемся в события в потоке времени — события–последствия, как ты сказала. Мы пытаемся использовать увиденное, чтобы помочь их участникам, тогда как сами события должны идти своим ходом. Например, я сказала Матери—Исповеднице, что ты убьешь Ричарда, и потому она должна убить тебя, если хочет не допустить этого. Но она выбрала другой путь. Как бы я ни противилась, она сделала свой выбор. Я не могла убить тебя сама, я могла лишь дать ей знать, к чему приведет ее бездействие. Поток времени обернулся тем, чего я боялась, тем, о чем я предупреждала.

Кассия нахмурилась и подняла голову, а затем откусила еще кусочек крольчатины на раздвоенной палочке.

— Если ты знала, что произойдет нечто настолько плохое, как смерть магистра Рала, и не попыталась предотвратить это, то его смерть на твоей совести.

— Так может показаться тому, кто ничего не смыслит в подобных вещах. Мы не можем действовать открыто и прямо, такова уж природа ведьм. Другим, таким как ты, подобное действие может показаться правильным, но они не осознают, что наше вмешательство в события — прямая угроза для самой Благодати.

Кассию явно не устраивал такой ответ.

— Как такое может произойти? — настаивала она.

— Благодать, может, и выглядит просто, — ответила ведьма, — но ее истинная сложность находится за пределами понимания большинства людей. Демон разбирается в этом. Используя силу внутри Благодати, он стремится уничтожить ее. Например, он использовал кровь Ричарда, чтобы прорвать завесу. Это ставит под угрозу стабильность и баланс Благодати, а следовательно, и мира жизни. То же самое и с ведьмами. Довольно трудно объяснить принцип нашего существования тому, кто не обладает специфическим даром ведьмы, но поверь мне на слово, для меня, как и для тебя, существуют ограничения.

Кассия посмотрела сначала на одну, а затем на другую сестру Морд—Сит.

— У нас нет ограничений, за исключением обязанности подчиняться приказам.

— Работает ли твой эйджил?

— Ну, нет.

— Ему необходима связь с магистром Ралом, чтобы функционировать. Вот и ограничение. Вот причина, по которой твой эйджил не работает. А даже если бы работал, и в этом есть свои ограничения. Например, ты не можешь использовать его на исповеднице — конечно, если не хочешь умереть в ужасных муках.

Кассия молча потупила взгляд, уставившись на палочку с мясом.

Рэд указала рукой вокруг.

— Мои ограничения связаны с природой всего сущего, и на то есть веская причина. Одно из этих ограничений заключается в том, что мы можем, если захотим, использовать показанные потоком времени события, чтобы помочь их участникам осознать, с каким выбором они столкнутся в будущем, но мы не вольны принимать непосредственное участие в увиденных событиях. Скажем так, наше предназначение — быть советниками. Если мы непосредственно, лично вмешаемся в поток, начнем действовать самостоятельно, то баланс нарушится, ведь мы будем руководствоваться увиденным. Это будет ничем не уравновешенное использование силы, но вся сила должна быть сбалансирована, иначе она может стать губительной, и мы потеряем гораздо больше, чем могли бы получить.

— Ты вступила во взаимодействие с силами императора Сулакана, — напомнила Кассия. — Мать—Исповедница сказала, что ты убила их.

— Это совсем другое. Армия полулюдей выбрала путь, который привел их в мой неприкосновенный дом, в священные земли, а это все меняет. Придя туда, они намеревались сорвать плоть с моих костей и сожрать ее, думая, что тем самым захватят мою душу и оставят ее себе. Они собирались убить меня и украсть то, что не может быть украдено. Врожденный баланс позволяет нам реагировать на прямую угрозу нашей жизни, — выражение лица ведьмы стало ледяным. — Моя долина на перевале стала красной от их крови, — сказала она холодным и спокойным голосом. — Там целые кучи, горы трупов, которые стали едой для моих червей.

Кассия наконец проглотила кусочек крольчатины.

— Для твоих червей?

— Не спрашивай, — шепнула ей Кэлен. — Значит, ты их всех убила? — спросила она у Рэд, желая вернуться к делу.

— Всех, кроме одного, — Рэд вынырнула из воспоминаний. — Боюсь, это превратило перевал в кровавое месиво. Все покрыто целыми реками крови, не говоря уж о внутренних органах и гниющих трупах. Вонь стоит просто отвратительная, уверяю. Едва ли в таком месте можно принимать гостей, по крайней мере, до тех пор, пока все это не превратится в побелевшие кости под травой. Кроме того, придя сюда, я встретила вас на полпути и сэкономила драгоценное время. — Рэд подчеркнуто посмотрела на Никки. — Ты выражала беспокойство насчет времени. Разумеется, я заглянула в поток времени и знала о неотложности причины, по которой вы придете ко мне, поэтому решила помочь вам и встретить на полпути.

— Разве это не запрещенное непосредственное участие? — спросила Кассия.

Рэд снисходительно улыбнулась.

— Нет, это работает не так. Я пришла дать совет. Для этого я и была рождена.

— Что значит, ты убила всех, кроме одного? — спросила Кэлен. — Ты сказала, что убила всех, кроме одного.

— Это довольно сложно, но по сути, когда я непосредственно вмешалась в события, даже полагая, что имею полное право защищать себя, мне пришлось оставить в живых одного из врагов.

Кэлен подумала, что это несколько странно.

— Почему было необходимо оставлять одного в живых?

— Чтобы уравновесить произошедшее. Всего одного достаточно, чтобы сохранить необходимый баланс.

Кэлен не удовлетворил такой ответ.

— Как может один выживший уравновесить убийство целой орды?

Рэд указала на пять женщин перед собой.

— Мне пришлось оставить одного вам, так как эта орда была послана именно за вами. Вы в центре этого события. Мне пришлось позволить вам расправиться с ним, чтобы вы соприкоснулись с событием из потока. Это сделало вас его частью. Баланс заключается в этом, а не в количестве участников. — Взгляд Рэд наконец демонстративно обратился на Никки. — К разговору об убийствах и событиях в потоке времени. Ты же понимаешь, что Мать—Исповедница коренным образом изменила поток, пощадив тебя. Она сделала сознательный выбор сохранить тебе жизнь.

Никки никак не отреагировала.

— Такова воля Создателя.

Рэд выглядела искренне озадаченной.

— В каком смысле?

— Ее муж спас мою душу.

Наконец на губах Рэд снова появилась легкая улыбка.

— У тебя есть шанс вернуть должок и спасти его душу.

Глава 9

— Именно поэтому мы здесь, — сказала Кэлен, желая поскорее перейти к сути вопроса. — Меня убили — как ты и предупреждала, — но я вернулась из мертвых. Мы нуждаемся в твоей помощи, чтобы сделать то же самое для Ричарда.

Рэд наблюдала за ней, но ее лицо ничего не выражало.

— Ты не послушала и не сделала должного. В результате, как я и говорила, Ричард Рал был потерян, — в ее голос закралась резкость. — Он был нашим единственным шансом остановить Сулакана и защитить мир жизни. Я говорила тебе, как его спасти, но ты все же решила не внять моим словам. Теперь он во власти темных тварей, которые тащат его все глубже по долгому спуску в вечность.

— Знаю. Нам нужна твоя помощь, чтобы вернуть его. Ты должна сказать нам, что мы можем предпринять.

Рэд моргнула.

— Ты ничего не можешь сделать. Он мертв.

— Я тоже была мертва, — сказала Кэлен. — Но если вернулась я, то, возможно, получится и у него.

Рэд покачала головой.

— Я говорила тебе, как сохранить ему жизнь. Ты отвергла шанс, предоставленный потоком времени. Теперь мы можем лишь попытаться освободить его душу от когтей зла в подземном мире, чтобы у него была возможность остановить Сулакана с той стороны. Это единственный шанс, который я вижу в реке времени.

Кэлен изо всех сил старалась держать свой нрав под контролем.

— Я всю свою жизнь сражалась за других. Сражалась, чтобы они могли жить, и жить именно так, как им хочется. Теперь же я сражаюсь за саму себя, за свой собственный шанс прожить жизнь так, как я этого хочу… с Ричардом.

Лицо Рэд помрачнело.

— Я дала тебе шанс спасти его, Мать—Исповедница. Ты решила им не воспользоваться. Ты сделала свой выбор, поэтому Ричард потерян для нас.

Кэлен сжала кулаки.

— Не только у тебя есть ограничения. Не только ты должна соблюдать баланс, мне тоже приходиться существовать со своим пониманием ценности жизни. Я не могу забрать жизнь невинного. Я не могла убить Никки и тем самым осквернить свои принципы и свою суть.

— Близится переломный момент, — сказала Никки прежде, чем Кэлен отвлеклась от их цели. — Как только силы, которыми управляет Сулакан, вырвутся на волю, никто и ничто не сможет вернуть их обратно. Когда все выйдет из–под контроля, конец всему — лишь вопрос времени. Жизнь — и само существование — будут уничтожены. Император Сулакан и Ханнис Арк самонадеянно считают, что способны контролировать силы хаоса и с их помощью править миром, перекроенным по своему разумению. Но они заблуждаются. Твои способности подпитываются тем, что олицетворяет Благодать. Сулакан хочет искривлять эти силы до тех пор, пока они не разрушатся. Это ставит под угрозу весь мир жизни — а значит, само твое существование тоже находится под угрозой.

— Я знаю, что стоит на кону, — настороженно произнесла Рэд. — В этом случае выступать против опасности само по себе опасно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кэлен.

Ведьма подалась вперед.

— Ты стремишься вторгнуться в мир мертвых, вмешаться в силы подземного мира.

— А, по–твоему, для чего мы здесь? — прорычала Кэлен.

Рэд прищурилась.

— Чтобы помочь душе Ричарда выбраться из ловушки и отправиться к добрым духам. Сделав это, он сможет возглавить их и отрезать Сулакана от его силы, которая состоит из магии Ущерба и оккультной магии — обеих сил подземного мира. Если у Ричарда получится что–то предпринять с той стороны, мы сможем остановить тьму, которая скоро задушит мир жизни. Кроме того, ты сможешь помочь обрести вечный покой мужчине, которого так любишь.

— Он может что–то предпринять и с этой стороны, — настаивала Кэлен. — Нам нужно вернуть его душу в мир живых.

Рэд на мгновение онемела от злости.

— Он мертв!

— Пророчество гласит, что только у него есть шанс предотвратить мрачную участь, уготованную нам императором Сулаканом и Ханнисом Арком.

— Да, пророчество называет его избранным. Поток времени сказал мне, что лишь у него есть шанс, но только с другой стороны. Вот как он может остановить Сулакана. Из–за того, что Ричард умер, у нас осталась лишь эта возможность.

Кэлен дрожащей рукой вытерла глаза. Прежде, чем она успела ответить, заговорила Никки.

— Рэд, я очень долгое время жила во Дворце Пророков. Там я изучала пророчества, как и все сестры. Пророчества называют Ричарда разными именами. Я видела упоминания о нем в записях, которым тысячи лет, хотя тогда я не совсем понимала их и то, как они связаны с Ричардом. Но наша аббатиса знала, кто он, и защищала его еще до рождения. Она знала, что он камешек в пруду, тот, кто рожден сделать то, что должно быть сделано. Многие пророчества называют Ричарда единственным человеком, способным остановить того, кто обладает мощью Сулакана, и положить конец пророчеству. Они не говорят, как это сделать, а лишь, что только он способен на это. Ричард — единственный шанс, который у нас есть. Только он может спасти мир жизни, а для этого он должен быть здесь, среди живых. Даже первая исповедница, Магда Сирус, предвидела это три тысячи лет назад и сделала все, что было в ее силах, дабы помочь ему, — Никки указала на кольцо с Благодатью, которое носила Кэлен. — Магда послала это кольцо сквозь время, чтобы Ричард нашел его вместе с сообщением, что он — тот, кому предначертано сражаться за то, что олицетворяет символ на кольце, сражаться в битве, начатой Сулаканом еще при ее жизни. Это кольцо, этот долг, теперь совершило полный цикл, от первой исповедницы к последней, точно так же, как и Сулакан, сперва ставший угрозой для людей во времена Магды Сирус, вернулся угрожать жизни в наше время. Мать—Исповедница, чей род идет от самой первой исповедницы, пришла сейчас к тебе, пришла с грузом ответственности, перешедшим к ней сквозь века, чтобы просить тебя помочь найти способ сделать то, что должно быть сделано. Если ты не поможешь, душа Ричарда будет утрачена навсегда. Мы потеряем свой единственный шанс и умрем. Ты тоже, причем не просто умрешь, а попадешь в лапы Владетеля подземного мира. Чтобы совершить предначертанное, Ричарду необходимо быть здесь, в этом мире. Об этом говорят все пророчества.

Кровь бросилась в лицо Рэд, когда та склонилась к колдунье.

— Теперь ты начинаешь понимать, что я видела в потоке времени? Теперь ты видишь, почему ей следовало прислушаться к моим словам? Если бы она поступила так, как я ей говорила, Ричард был бы жив.

— Нет, не был бы! — воскликнула Никки, вскакивая. — Неужели ты не понимаешь? Твое видение ограничено, потому что события с участием Ричарда затуманены для тебя в потоке времени. Если бы Мать—Исповедница сделала то, о чем ты ее просила, каков был бы результат?

Рэд раздраженно отмахнулась.

— Ричард был бы жив и смог сделать то, что, по твоим словам, остановило бы Сулакана.

— Нет, не мог бы. В этом все дело. Ты видишь реку времени, и иногда это ослепляет тебя. Ты не можешь видеть поступки Ричарда, потому что он — камушек в пруду. Ты не видишь, что еще есть в этом потоке.

Рэд немного остыла и скрестила руки.

— Я слушаю.

Никки указала на Кэлен.

— Что случилось бы, убей она меня? Она по–прежнему была бы мертва, как ты и предвидела, так?

— Что ж. Да.

— Но меня бы уже не было, чтобы исцелить ее поврежденное тело.

— Верно, — сказала Рэд, — а еще ты уже не смогла бы оборвать жизнь Ричарда. И он был бы жив.

Никки решительно мотнула головой.

— Нет. Только на время.

Ведьма сурово посмотрела на Кэлен, а затем снова обратила взгляд к Никки.

— О чем ты говоришь?

— Ричард сам оборвал бы свою жизнь. Он и без меня бы покончил с собой, чтобы уйти вслед за Кэлен. Когда он просил меня остановить его сердце, он сказал, что не хочет жить в мире, где ее нет, и если это не сделаю я, он сделает это сам, собственным мечом. Если бы меня не было рядом, чтобы исцелить ее тело сразу после того, как она была зарезана, а затем остановить сердце Ричарда, Кэлен была бы мертва, ее поврежденное тело не смогло бы стать сосудом для ее духа, не было бы надежды на исцеление, но Ричард поступил бы точно так же. Он все равно покончил бы с собой, чтобы уйти в мир мертвых и либо найти способ вернуть ее обратно, либо защитить ее от темных тварей, чтобы она могла обрести вечный покой, а он смог бы быть вместе с ней.

Рэд отошла в сторону, размышляя, и Кэлен не видела ее лица. Через некоторое время ведьма вернулась.

— Добрые духи, — прошептала она. — Вероятно, ты права. Он исключительно упрям, когда закусит удила. Он одарен и обладает столь сильной волей, что невозможно предвидеть, какую рябь он создаст, взаимодействуя с людьми и событиями. Сделай она так, как я советовала, это вполне могло привести к событиям, которые в точности повторяют рассказанное тобой, и в итоге он был бы мертв, как и Мать—Исповедница.

— Я знала, что так и будет, — сказала Никки. — Не потому, что я могу видеть поток событий во времени, а потому, что знаю его сердце. Он часто говорил, что готов отправиться за Кэлен в подземный мир. Это не просто слова, он был предельно серьезен. Он бы оборвал свою жизнь, чтобы пойти вслед за той, кого ценил больше собственной жизни. Случись по–твоему, мы втроем были бы мертвы. Но все произошло по–другому, Кэлен и я все еще живы, а значит, мы можем попытаться все изменить. В той, другой реальности не было бы никакой надежды. Но сейчас, когда мы живы и можем работать над проблемой, у нас хотя бы есть шанс. Нужно остановить Сулакана и Ханниса Арка до того, как они смогут осуществить свой безумный план. Ты можешь знать о потоке времени, Рэд, но я знаю о пророчествах гораздо больше тебя, и с абсолютной уверенностью могу сказать, что наш единственный шанс — твой единственный шанс — это Ричард.

— Да, — сглотнула Рэд. — И теперь он мертв.

Глава 10

— Да, он мертв. Но я тоже была мертва, — сказала Кэлен. — Я вернулась, и он должен вернуться. Должен быть способ. У нас только один шанс.

Рэд медленно покачала головой.

— Я видела, что ты придешь, но твоя цель связана с Ричардом, а я не могу как следует разглядеть окружающие его события. Я думала, ты придешь просить моей помощи в освобождении его духа от темных существ, завладевших им. Думая, что ты захочешь именно этого, я намеревалась выполнить твою просьбу, чтобы он мог оказать нам содействие с той стороны завесы, а затем обрести покой вместе с добрыми духами.

— Этого недостаточно, — сказала Кэлен. — Ты обязана помочь нам вернуть его дух в этот мир и воскресить его, чтобы он смог остановить Сулакана.

Ведьма выглядела раздраженной.

— Но тут все не так, как в случае с тобой. Ты была мертва очень недолго, а он давно перешел эту грань. Иногда, если действовать быстро, можно вернуть человека, ушедшего за завесу. Но прошло уже слишком много времени, и Ричард пересек роковую черту.

— Ты знаешь, что я несла в себе ядовитое прикосновение Лесной девы, — сказала Кэлен. — Оно было запятнано смертью, приведенной в наш мир. Но из–за баланса в мире мертвых это прикосновение содержало в себе искру жизни. И я, и Ричард были заражены смертью еще при жизни. Значит, его дух все еще несет в себе искру жизни. По крайней мере, временно.

Рэд замотала головой, не поднимая глаз.

— Это явление поразительно, но я понимаю, как такое возможно и какое действие это оказало на тебя. Разница в том, что он мертв слишком долго. Твое тело было исцелено, и ты вернулась в него почти сразу. Его душа и правда может содержать искру, но связь между мирами очень быстро ослабеет, как только его тело начнет распадаться и разлагаться. Даже если эта искра не угасла, уже нет жизнеспособного тела, в которое его дух мог бы вернуться.

— Есть, — настаивала Кэлен. — Ты не знаешь всего, что произошло и изменилось.

Рэд оглянулась, нахмурившись.

— Ты о чем?

— Аббат Дрейер был не только одаренным, но еще и обладал оккультными способностями. С помощью этой силы были созданы полулюди. Я добилась, чтобы Дрейер использовал свои способности и приостановил необратимые процессы в теле Ричарда.

— Приостановил необратимые процессы? — недоверчиво переспросила ведьма. — Что ты имеешь в виду?

Кэлен встала.

— Полулюди — как те, что пришли в твой дом — живут чрезвычайно долго, потому что связаны с подземным миром. Император Сулакан, который когда–то был могущественным волшебником, отнял у них души и отправил блуждать между мирами, чтобы они были потеряны навсегда. Затем при помощи оккультных сил он связал их бездушные тела с подземным миром. Это соприкосновение остановило для них время, так же, как обычно останавливает чью–то жизнь. Сулакан планировал преодолеть смерть, но все, кого он знал и кем правил, были бы давно мертвы ко времени его возвращения. У него не было бы народа, которым он мог управлять, не было бы армии, которая вновь поддержит его власть, и вот, чтобы осуществить его желание, полулюди выжидали и были готовы служить ему, как только его дух вернется в этот мир.

— Это правда… — Рэд наморщила лоб, что–то припоминая. — Помню, когда они пришли к перевалу, где я живу, я почувствовала в них эту внушающую ужас связь с элементами подземного мира

Кэлен шагнула вперед.

— Эта вневременная связь не дает им стареть так, как стареют обычные люди, и не позволяет времени оказывать привычное воздействие на их живые тела.

— Нечто подобное происходило и с теми, кто жил во Дворце Пророков, — сказала Никки, подойдя к Кэлен. — Натан Рал прожил там почти тысячу лет. Аббатиса была лишь чуть моложе его, а я прожила там несколько людских жизней, если сравнивать с теми, кто живет за пределами мощного заклинания, окутывающего дворец. Связь с вневременным элементом подземного мира работает, и я — живое тому доказательство. Как и Натан Рал. Как и полулюди.

— Используя свои оккультные силы подобным образом, — пояснила Кэлен, — аббат Дрейер смог привязать вневременной элемент подземного мира к телу Ричарда, чтобы сохранить его в том же состоянии, что и на момент его смерти. Он не жив, но время не разрушает его тело, как должно было бы. Дрейер сказал, что Ричард будет оставаться в таком состоянии довольно долго. Он не жив, но и его тело не совсем мертвое. Можно сказать, что его жизнь лишь приостановлена.

— Я не знаю… — Рэд все еще была настроена скептически, но впала в задумчивость.

— Я знаю, — сказала Кэлен. — Стоит тебе дотронуться до плоти Ричарда, и ты поймешь, что я права. Он кажется таким живым, будто просто уснул, разве что не дышит и его сердце не бьется. Он ни капельки не закоченел, а ведь мертвые быстро коченеют. Его кровь не стекла в нижнюю часть тела, у него не отек язык, как у всех мертвецов. Он остается таким же, как и при жизни, как в момент смерти, только вот его жизненная сила, его душа, его соединение с Благодатью, теперь по ту сторону завесы.

Рэд окинула Кэлен пренебрежительным взглядом

— Это довольно важная деталь. Жизненно важная.

— Знаю, но его тело будет сбережено до тех пор, пока мы не найдем способ вернуть в него жизненную силу, его дух. Оно будет ждать, готовое принять его дух.

— Ты осознаешь в полной мере смысл слов Матери—Исповедницы? — спросила Никки у Рэд. — Связь идет из этого мира — через тело Ричарда — в подземный, где находится его искра жизни. Благодать все еще существует. Ее линии все еще не повреждены и пересекают границу завесы — по крайне мере, до тех пор, пока Сулакан не разрушит то, что олицетворяет Благодать. До этого момента смерть здесь, в нашем мире, и жизнь по ту сторону связаны воедино. Баланс соблюдается.

— Но этот баланс может нарушиться — он не продержится долго, — ответила ей Рэд.

— Конечно, — согласилась Никки. — Именно поэтому мы должны действовать, и быстро, пока еще можем.

— Если это вообще возможно. Понять такие сложные взаимосвязи и равновесие элементов — это одно, но изменить их крайне сложно. Одной лишь надежды недостаточно.

— Наша надежда подкреплена реальностью. — Никки указала на юго–запад. — Сулакан вернулся из мертвых. Во всяком случае, вернулся его демонический дух, хотя тело сохранилось много хуже тела Ричарда, и он никогда полностью с ним не воссоединится. Его дух вернулся в высохший труп.

— И это правда, — задумавшись, прошептала Рэд.

Никки подалась к женщине.

— И как же Сулакану удалось совершить подобное? Каким образом он вернул сюда свой дух? Он использовал жизненную силу Ричарда, его кровь. Пророчество называет Ричарда несущим смерть, и Сулакан воспользовался этим, чтобы вернуть себя, мертвого, обратно в мир жизни. Тело Ричарда все еще наполнено кровью несущего смерть.

Рэд выгнула бровь и медленно пошла к ручью, а затем обратно, заложив руки за спину. Под ее ботинками похрустывал гравий.

— Камешек в пруду, несущий смерть, магистр Рал, муж Кэлен… тот, кого пророчества упоминают столь часто под разными именами, тот, кому суждено остановить Сулакана, тот, кого обязательно нужно вернуть из мира смерти, — не отступала Никки. — Если он — тот, о ком говорит пророчество, то должен быть способ. В противном случае, это пророчество, которому тысячи лет, не имеет смысла.

— Если это не ложная ветвь пророчества, — пробормотала Рэд. Наконец, она остановилась и взглянула на Никки. — Но это объясняет очень многое из того, что я видела в потоке времени. Раньше это казалось мне бессмыслицей.

— Значит, ты и правда что–то знаешь, — сказала Кэлен, подойдя к ведьме.

— Возможно, я смотрела на ситуацию не под тем углом, — сказала та себе под нос, снова принимаясь шагать.

Кэлен какое–то время вслушивалась в хруст гравия, но затем ее терпение иссякло.

— Объясни.

— Я бы хотела видеть его более четко, видеть воды времени вокруг него, но твой муж по–своему использует и запутывает пророчества тысячелетней давности, замутняя поток.

— Но ты все равно что–то видишь, хотя бы события вокруг него. Если ты видишь тень, ты знаешь, что кто–то ее отбрасывает. Какая часть тебе открыта? — спросила Кэлен. — Может, нам следует начать с этого.

Ведьма бросила на Кэлен обеспокоенный взгляд.

— У меня не хватает кусочков мозаики, чтобы понять.

— Понять что? — поинтересовалась Кэлен. — Ты думаешь, что можешь как–то помочь нам?

Рэд сделала глубокий вдох.

— Возможно. Думаю, я начинаю понимать, что нужно делать. — Она подошла к ручью, и некоторое время наблюдала за бурлящей водой. — Если я права, вам следовало бы бояться того, что я скажу.

— К чему ты ведешь? — спросила Мать—Исповедница.

Ведьма, наконец, вернулась к ним и долго всматривалась в лица Кэлен и Никки, прежде чем ответить.

— Вы должны заставить мертвых говорить с вами.

— Как это сделать? — тут же задала вопрос Кэлен, уже зная, что готова на все, лишь бы вернуть Ричарда.

Рэд положила руку на ее плечо и отвела свои голубые глаза в сторону, вглядываясь в то, что видят только ведьмы.

— Я должна ненадолго покинуть вас, — тихо сказала она. — Поддерживайте огонь, ешьте, отдыхайте и ждите меня. Я вернусь, когда стемнеет.

— Куда ты направляешься? — окликнула ее Кэлен.

— Я должна заглянуть в поток времени и отыскать нужные ответы, — сказала ведьма, направляясь к деревьям.

Когда она растворилась в тенях, Охотник спрыгнул со скалы и последовал за ней.

Глава 11

Завидев Рэд, вышедшую из дубовой рощи, Кэлен рывком поднялась. Следом встала Никки. Морд—Сит, стоявшие на часах поблизости, заметили возвращение ведьмы и направились к ним.

— Итак, что ты имела в виду, говоря, что мы должны заставить мертвых говорить с нами? — нетерпеливо спросила Кэлен. — Ты выяснила, что нам нужно делать?

Несмотря на темноту вокруг, света от маленького костра было достаточно, чтобы разглядеть беспокойство на бледном и усталом лице Рэд. Ее не было весь день и еще несколько часов после заката, и Кэлен уже начала волноваться, что ведьма вообще не вернется.

— Не вам, — ответила ведьма, пройдя мимо Кэлен и остановившись перед Никки. — Тебе.

— Мне? — переспросила Никки, но быстро оправилась от удивления. — Хорошо, если это поможет вернуть Ричарда. Что нужно сделать?

Все еще пребывая в задумчивости, Рэд медленно прошла полпути до ручья, словно подыскивая слова.

— Подобное не так просто совершить, если вообще возможно, — не поворачиваясь, сказала она. — Мы хотим вернуть душу из мира мертвых, а для этого потребуется незаурядная помощь. Такое нельзя совершить без содействия других.

— Каких других? — спросила Никки.

— Мертвых, — произнесла ведьма, все еще пристально вглядываясь в даль.

Никки глубоко вздохнула.

— Не понимаю, как мертвые могут нам помочь?

— Хочешь сказать, нам нужна помощь добрых духов? — догадалась Кэлен.

Прежде чем ответить, Рэд повернулась и пристально посмотрела на нее.

— Ричард затерялся в мире мертвых — в мире духов, и чтобы помочь ему, прежде чем кто–то вообще сможет ему помочь, нужно найти Ричарда в этой бесконечной тьме. Это очень необычное задание, для которого нам потребуется говорящая с духами.

— Говорящая с духами? — спросила Никки с неожиданной неприязнью в голосе.

— Да. Поток времени обычно не показывает искомое, но в этот раз я смогла уловить проблеск обстоятельств вокруг потенциальных событий. Иногда поток силен и богат на детали, которые указывают мне на то, что неизменно и произойдет почти наверняка — как в случае с потоком, который показал мне, что после того, как убьют Мать—Исповедницу, ты заберешь жизнь Ричарда. Тогда мне было неясно, что предпримет Ричард, но я точно знала, что произойдет с вами обеими. Поток, в который я смотрела сегодня, был совсем тонкой ниточкой. Я смогла уловить только его мимолетные проблески, а значит, существует лишь малая доля вероятности, что события сложатся таким образом. Время движется подобно реке, выбирая самый простой путь. Обычно такие тонкие нити играют роль заводей, и их следует игнорировать, потому как почти нет шансов, что они проторят новый путь для реки времени. Нить существует только чтобы открыть многообразие вероятностей, но не возможностей. Такие лазейки обеспечивают свободную волю, которая уравновешивает пророчество, и чтобы они стали реальностью, необходима целая цепь событий, сложившихся определенным образом. Чтобы помочь этой нити стать прочнее, нужно сперва найти Ричарда. На это способна только говорящая с духами.

Кэлен переводила взгляд с одной женщины на другую.

— Кто такая говорящая с духами?

Никки оглянулась на Кэлен.

— Одаренная женщина, которая может путешествовать во тьму мира мертвых и отыскивать конкретных духов. Она наделена талантом находить духов и разговаривать с ними.

— Иными словами, она может общаться с мертвыми? — произнесла Кэлен.

— В сущности — да, — согласилась Никки.

Кэлен пожала плечами.

— Ладно, где найти эту говорящую с духами?

— Боюсь, нигде, — ответила Никки. — В живых нет ни единой.

Кэлен снова посмотрела на Рэд, в знающих глазах которой отражались языки пламени от костра.

— Какой прок в говорящей с духами, если все они мертвы?

— Я же сказала, вы должны поговорить с мертвыми.

— Мы ходим кругами, — ответила Кэлен, начиная злиться. — Как мы поговорим с мертвыми, если для этого нам нужна говорящая с духами, но ни одной из них нет в живых?

Рэд склонила голову в сторону Никки.

— Она — единственная, кто может сделать это.

Кэлен посмотрела на помрачневшую колдунью.

— На что ты намекаешь? — спросила Никки. — Я не говорящая с духами.

— Ты была сестрой Тьмы.

Никки еще больше помрачнела.

— И что с того?

Ведьма укоризненно посмотрела на нее.

— С чем имеют дело сестры Тьмы? С миром мертвых, ведь так? Они содействовали силам подземного мира в своем стремлении привести в наш мир самого Владетеля.

Никки на шаг отступила.

— Я не та, кем была раньше, я больше не сестра Тьмы.

Рэд раздраженно щелкнула пальцами.

— Все, кроме тебя, мертвы, они решили остаться на темном пути, и это стоило им жизни. Ты выбрала другой путь, потому что Ричард показал тебе его, и теперь ты должна использовать свои знания, чтобы помочь ему найти дорогу назад. Твои способности никуда не делись, и использовать их ради такой цели будет правильно.

— Какие способности? — с подозрением спросила Мать—Исповедница.

— Колдунья не может разбираться в законах подземного мира столь же хорошо, как искусный волшебник, — Рэд наклонила голову в сторону Никки, не глядя на нее. — Вот почему Никки, как и все сестры Тьмы, убила волшебника и украла его дар, намереваясь использовать его в темном служении Владетелю. Сестры Тьмы, завладевшие способностями волшебника, могут контактировать с ними в подземном мире. К ней, как и ко всем этим сестрам, однажды во сне пришел Владетель и даровал доступ во тьму. — Рэд посмотрела на Никки. — Разве не так?

Огонь потрескивал, пока две женщины не сводили друг с друга пристальных взглядов.

— Какое все это имеет отношение к поискам говорящей с духами? — напряженно спросила Никки.

— Ты хотела знать, как вернуть Ричарда, — ответила ведьма спокойным, но не менее опасным тоном. — Я говорю тебе, что показывает нить в потоке времени. Я не говорю, что это возможно, а лишь, что если тебе необходимо отыскать Ричарда, ты должна сделать то, на что способна только ты. Мы нуждаемся в помощи добрых духов, чтобы освободить его и помочь найти линии Благодати, по которым он сможет вернуться, но сперва, прежде чем что–либо предпринять, нужно найти его в бесконечной темноте. Демоны тьмы обернули крыльями его душу и спрятали его. — Она посмотрела прямо на Кэлен. — Не так ли, Мать—Исповедница?

Кэлен сглотнула при воспоминании об этом.

— Боюсь, что так.

— Если ты хочешь найти его и постараться вернуть, — продолжила Рэд, обращаясь к Никки, — то сначала надо установить связь с говорящей с духами и просить ее о помощи.

Никки судорожно вздохнула.

— Хорошо. Давай предположим, что я смогу это сделать. Как ее зовут?

— Тебе нужна Ная.

— Ная! — удивилась Кэлен. — Ная Мун?

Рэд кивнула.

Кэлен положила левую руку на рукоять меча — меча Ричарда.

— Ричард рассказывал, что эта женщина оставила ему послание в укрытых щитом пещерах Стройзы. Там он нашел и это кольцо. Ная была знакома с Магдой Сирус и волшебником Мерриттом.

Ведьма кивнула.

— Я видела это в потоке времени. — Рэд тяжело вздохнула. — Проблема в том, что она была могущественной колдуньей. Некогда она помогала Сулакану в его злобных замыслах, но делала это под угрозой смерти и в конце концов сбежала. Она пришла в Новый мир помочь сражаться и повергнуть императора. Ная понимала то, что он делает, и оказала неоценимую помощь людям Нового мира.

— Так в чем проблема? — спросила Кэлен. — Никки надо как–то связаться с Наей Мун в подземном мире, верно? А Ная знает, как найти Ричарда?

— Да, она может это сделать, — ответила Никки вместо Рэд. — Проблема в том, что непросто отыскать духов, обладающих такой силой.

— Но есть кое–что похуже, — сообщила Рэд. — Сулакан путешествовал по подземному миру. Ная восстала против него, и он хотел бы отомстить за предательство. Мужчины, подобные Сулакану, забирают обиды в могилу. Желая обрести вечный покой, Ная спрятала бы свой дух.

— Это я могу понять, — ответила Никки. — Мне бы не хотелось быть найденной в подземном мире волшебником со способностями Сулакана.

Кэлен потерла усталые глаза.

— Так ты можешь найти ее или нет? — спросила она у Никки. В голосе ее прорывалось нетерпение.

— Возможно, но только если мне поможет не столь заметная колдунья — говорящая с духами, меньше впутанная в дела Сулакана и мира мертвых, — наконец призналась Никки. — Та, кто понимает, как идти по краю между жизнью и смертью.

— Исидора, — кивнув, произнесла Рэд. — Ее зовут Исидора. Именно она нужна тебе.

Никки еще больше нахмурилась.

— Ты видела это в потоке?

— Она тоже жила в те времена и была знакома с Магдой. Исидора была талантливой говорящей с духами. Поток времени сказал мне, что она принимала участие в той же борьбе, и, обладая такими связями, сможет найти во тьме Наю.

Никки вздохнула.

— Проблема лишь в том, что я не уверена в своей способности открыться подземному миру и установить связь с духами.

Рэд пристально смотрела на нее.

— Хочешь сказать, не уверена в желании сделать это?

Никки не ответила.

Кэлен крепко схватила Никки за руку.

— Это для Ричарда. Ты мне говорила, что готова сделать что угодно.

Никки сглотнула.

— Я знаю, но это…

— Что? Что это? Разве Ричард того не стоит? Вот, что ты имеешь в виду? Ты не хочешь сделать это ради него?

Колдунья помотала головой.

— Нет, я не это имела в виду. Просто… ты не понимаешь, что это означает.

Кэлен подумала, что, возможно, понимает. Это значит, что Никки придется обратиться к своей собственной внутренней тьме, к тем временам, когда она была сестрой Тьмы, к тому, из чего Ричард ее вытащил.

— Это только начало, — тихо сказала ведьма. — Найти первую говорящую с духами, чтобы она нашла вторую, и чтобы они смогли обнаружить Ричарда — это лишь первый шаг. Как только он будет найден, его нужно будет вырвать из хватки темных тварей. Даже Ная, хоть и способна найти его, не обладает достаточной мощью, чтобы освободить его.

Отчаяние Матери—Исповедницы росло вместе со сложностью их положения.

— А кто обладает?

Не отвечая на вопрос, Рэд щелкнула пальцами.

— Сначала первый шаг. Прежде, чем перейти ко всему остальному, нужно найти Исидору, а затем она должна найти Наю, которая сможет пробраться во тьму и отыскать то место, где демоны тьмы прячут Ричарда. Существует лишь призрачная надежда, что мы сможем добиться хотя бы этого, и пока рано беспокоиться о том, что нужно делать, когда мы найдем его. Мне нужно глубже всмотреться в поток времени, чтобы найти ответы на эти вопросы.

Кэлен повернулась к Никки.

— Тогда давай начнем, не будем больше терять время.

Положив руку ей на предплечье, Рэд попыталась попридержать пыл Кэлен.

— Чтобы Никки смогла это сделать, мы сперва должны вернуться к телу Ричарда.

— Ты пойдешь с нами?

У Рэд было напряженное и серьезное выражение лица.

— Если мы не добьемся успеха и не вернем Ричарда, у нас не будет никакой надежды остановить Сулакана, а если не остановить его и Ханниса Арка, мы все умрем. Если в моих силах помочь этой ниточке надежды, я не могу упустить возможность и не предложить вам совет. Может, я смогу дать вам представление о том, перед каким выбором вы окажетесь.

Кэлен кивнула.

— Спасибо. Я с огромной признательностью принимаю твою помощь.

— Вы должны знать еще кое–что. — Ведьма сделала паузу и пристально посмотрела на Никки и Кэлен. — Если он вернется, то только потому, что кто–то пожертвует своей жизнью ради него. Кто–то осознанно обменяет свою жизнь на его. Кто–то, кто любит его.

— Не нравится мне это, — пробормотала Никки.

Колдунья уже не скрывала опасений по поводу того, что ей придется в последний раз прибегнуть к своему темному ремеслу в отчаянной попытке связаться с духами подземного мира. Кэлен знала, что эта попытка будет смертельно опасной.

— Это несправедливо, — огорченно сказала Кэлен. — Мы не можем эгоистично просить кого–то умереть, чтобы Ричард мог жить.

Рэд покачала головой.

— Нет. Не ради того, чтобы мог жить Ричард, а ради того, чтобы могли жить все остальные. Баланс должен быть соблюден, как и в том случае, когда я позволила одному человеку выжить, но убила остальных. На первый взгляд это может показаться неравноценным, но этого достаточно для сохранения баланса. Миры жизни и смерти стремятся к равновесию. В этом случае, чтобы все живые были спасены, один из них должен пожертвовать собой.

Кэлен отчаянно хотела вернуть Ричарда, но не желала, чтобы кто–то занял его место.

— Найдите место для сна, — сказала Рэд. — Мы отправимся в цитадель на рассвете. — Она посмотрела на Морд—Сит. — Стоять на страже нет нужды, этой ночью вы здесь в безопасности.

Глава 12

Часовые заметили Кэлен и остальных, идущих через лес, и послали сигнал Первой Когорте, расположившейся возле цитадели. Охотник не пошел с ними и предпочел раствориться в тенях. Когда шесть женщин прошли через арочный проход в каменной стене, их уже поджидали вооруженные солдаты.

Факелы освещали напряженные лица мужчин. Судя по их виду, они испытывали огромное облегчение от того, что Кэлен благополучно вернулась под их защиту. В мерцающем свете она заметила темно–зеленый мох в швах между камнями мостовой, влажной от непрекращающегося дождя. Пока они шли по вымощенной булыжником площади, им навстречу выбежало еще больше солдат со слипшимися и прилизанными из–за сырой погоды волосами.

— Мать—Исповедница! — крикнул командующий Фистер, поднимая руку. — Хвала добрым духам, вы вернулись к нам в целости и сохранности.

Слишком уставшая после целого дня пути по лесам Темных земель, чтобы вести долгие разговоры, Кэлен лишь кивнула в знак приветствия.

Она знала, что их ждет нелегкая ночь, и ее разум был сосредоточен на предстоящем испытании.

В горах раздался далекий гром, когда командующий зашагал рядом с ней. Отойдя на небольшое расстояние, он оглянулся через плечо, уверяясь, что никто не услышит его слов.

— Что за старуху вы привели?

Кэлен отодвинула край своего капюшона в сторону и оглянулась, чтобы проследить за его взглядом. Рэд, как и Никки с Морд—Сит, тоже накинула на голову капюшон плаща, защищаясь от паршивой погоды. Капюшон и темнота не позволяли рассмотреть ее лицо. Хотя женщина ничего не говорила об этом, Кэлен знала о скрытности, присущей ведьмам, и подозревала, что Рэд не хочет, чтобы на нее пялились.

— Это ведьма, — шепнула Кэлен, придвинувшись к мужчине и все еще придерживая край капюшона. — Советую держаться от нее подальше.

Командующий Фистер украдкой бросил взгляд назад, затем выпрямился, глядя прямо перед собой.

— В наше отсутствие были какие–то проблемы? — спросила у него Кэлен.

Он прочистил горло.

— Народ Сааведры обеспокоен д′харианскими войсками в городе. Они думают, мы доставим им неприятности.

— Почему они так считают? — спросила Кэлен, не глядя на солдата.

— Что ж, — сказал он с несчастным вздохом. — Боюсь, рядом с городом могут быть полулюди.

Кэлен вцепилась в его рукав и заставила остановиться.

— Полулюди? Сколько…

— Не думаю, что их много, — сказал он, пытаясь ее успокоить. — Они напали не на цитадель.

Никки догнала Кэлен и пошла рядом.

— Где они атаковали?

— В отдаленной части города. Они больше похожи на падальщиков, охотящихся в Темных землях, чем на армию. Мы получали сообщения о паре атак, но они не были организованными и скоординированными. Последняя была прошлой ночью на окраине города. Мои люди услышали крики и побежали выяснить, что происходит. Двое полулюдей напали на пожилую пару, и солдаты тут же покончили с нападавшими.

— А что с пожилой парой?

Фистер покачал головой в знак печальных новостей.

— Судя по плачевному виду мужчин, ворвавшихся в их маленький дом, это были охотники–одиночки.

Кэлен всматривалась в темноту, но не видела никаких признаков опасности.

— Будь это один из отрядов, посланных Сулаканом и Арком, дело вряд ли ограничилось бы парой полулюдей.

Никки кивнула, соглашаясь.

— Ричард говорил, что полулюди делятся на различные подвиды. Существуют не только Шан–так, которых Ханнис Арк использует в качестве воинов.

— Ты права, — сказала Кэлен. — Барьер, ограждавший третье царство, пал, и все они могут выбраться наружу, чтобы охотиться на души людей. Такое изолированное место, как Сааведра, весьма привлекательно для них.

Требовалось что–то предпринять, чтобы остановить безумие, прорвавшееся в мир. Ричард сможет исправить ситуацию, пока не стало слишком поздно. Если они не вернут его, всех людей ждет участь пожилой пары.

— Я разослал людей по всему городу, и теперь никто не подкрадется к нам незамеченным, — заверил командующий. — Мы рассказали жителям о полулюдях, рыскающих в Темных землях. Думаю, им лучше знать правду.

Кэлен кивнула.

— Согласна. Где тело Ричарда?

— В спальне на верхнем этаже, в которую вы просили его отнести.

— Вы ведь не пускали никого внутрь?

— Нет, Мать—Исповедница, туда никто не заходил, кроме меня и тех, кого я отправил в комнату. Прислугу не пускают на верхние этажи. Вся цитадель заперта и находится под усиленной охраной.

Кэлен не сомневалась ни в ком из солдат Первой Когорты. Она сражалась с ними бок о бок и без малейших колебаний могла доверить им свою жизнь и жизнь Ричарда, но рядом поджидали другие опасности. Она не знала прислугу, которая всю жизнь служила Ханнису Арку. Они казались благодарными за свое освобождение от его власти, но Кэлен не знала, где пролегают границы их лояльности.

Саманта, молодая колдунья, поклявшаяся отомстить Ричарду, тоже была на свободе. Первым актом ее возмездия стал кинжал, вонзенный в сердце Матери—Исповедницы. Главной заботой Ричарда была Кэлен, и поэтому Саманте представилась возможность сбежать. Как бы ни были хороши эти солдаты, даже они не смогли остановить колдунью с такими способностями.

Мужчины, стоявшие по обеим сторонам двойных дверей, распахнули их, и женщины вошли в великолепный приемный зал. Огромное помещение было освещено теплым ламповым светом и потрескивающим пламенем двух каминов. Мягкий свет подчеркивал богатые ковры насыщенного цвета, гобелены, изящные кресла и диваны приглушенного коричневого оттенка, а также небольшие полированные столики из красного дерева, что стояли возле кресел. Аромат древесного дыма помогал скрыть затхлый запах.

Кэлен увидела солдат, расставленных на балконах и охраняющих закрытые двери и коридоры. Другие солдаты патрулировали галерею за каменными колоннами. Несколько женщин в серых платьях с фартуками стояли возле раздваивающейся большой лестницы, ожидая приказаний. Тяжелые портьеры были задернуты на ночь, и все выглядело довольно безмятежно, но слишком много угроз нависло над их головами — не говоря уж о состоянии Ричарда — и Кэлен едва ли могла почувствовать себя комфортно.

Еще больше солдат стояли на страже возле мраморных колонн винтовой лестницы. Когда Кэлен начала подниматься по величественной лестнице, Никки наклонилась к ней сзади и прошептала:

— Нужно очистить верхний этаж от солдат.

Нахмурившись, Кэлен оглянулась через плечо.

— Весь этаж?

— Да.

Кэлен не стала возражать или требовать объяснений.

— Вы слышали ее, командующий. Пусть солдаты оставят нас, а мы позаботимся о Ричарде.

Он оглянулся на Рэд, поднимающуюся по ступеням перед тремя Морд—Сит. Встретившись взглядом с ее пронзительными голубыми глазами, он быстро отвернулся, а его лицо слегка побледнело.

— Так точно, Мать—Исповедница. — Он подал знак одному из солдат поблизости. — Беги вперед, пусть солдаты выйдут из комнаты и встанут на страже, пока мы туда не придем. Остальной этаж должен быть чист.

Солдат ударил себя кулаком по груди и помчался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Командующий Фистер поскреб затылок, явно чувствуя себя неудобно.

— Что вы собираетесь сделать с магистром Ралом, если мне будет позволено спросить?

Кэлен на мгновение задумалась. Она не хотела говорить ему слишком многое.

— Все, что в наших силах, — сказала она, решив этим ограничиться.

Она и сама знала лишь немногим больше. Никки на протяжении всей дороги в цитадель была погружена в размышления и не хотела ни с кем делиться тем, что ей придется сделать. Никто из остальных не жаждал узнать, чем занимаются сестры Тьмы в своем служении подземному миру. Что бы это ни было, оно заставляло Никки нервничать, впрочем, как и всех остальных, поэтому Кэлен предоставила Никки ее собственным мыслям.

Кэлен замерла перед дверью в спальню с телом Ричарда.

На страже стояли двое солдат Первой Когорты, вооруженные копьями. От жары на их мощных мускулистых руках поблескивали капельки пота.

— Комнату освободили, Мать—Исповедница, — сказал один из них.

Кэлен кивком поблагодарила их.

— Этаж пуст? — спросила Никки.

— Так точно. Остались только мы двое.

— Что ж, тогда идите, — сказал ему командующий. Он повернулся к Кэлен, старательно отводя глаза от молчаливой ведьмы. — Мы будем внизу, на случай, если вам, дамы, что–нибудь понадобится.

Как только они оказались внутри, Кассия захлопнула дверь. Три Морд—Сит бесшумно заняли позицию возле двери, желая быть уверенными, что никто не войдет внутрь, и не обратив внимания на обещание командующего, что никто их не побеспокоит. Морд—Сит редко верили кому–нибудь на слово.

Подставка с двумя десятками свечей и лампа на столе мягко освещали большой толстый гобелен на одной из стен. На нем была изображена сцена в темном лесу, которая напомнила Кэлен о лесах Хартленда, где она впервые встретила Ричарда.

Сквозь ромбовидные свинцовые стекла единственного окна виднелась только тьма снаружи, а темный ковер цвета ржавчины приглушал звук их шагов.

Кровать с балдахином была укрыта темной сине–зеленой тканью, украшенной золотой каймой. Тяжелая драпировка из той же ткани была присборена вокруг столбов по углам, придавая постели вид алтаря.

Теперь мертвый Ричард лежал на постели, будто для церемонии прощания. Кэлен полагала, что отчасти так и было.

Она в оцепенении стояла в изножье кровати и смотрела на безжизненно–неподвижное тело. При виде Ричарда ее сердце заколотилось так сильно, что она покачнулась.

Рэд откинула капюшон плаща, позволяя красным прядям рассыпаться по плечам.

— Не возражаешь? — мягко спросила она, протянув ладонь к Ричарду.

Кэлен покачала головой, не доверяя своему голосу.

Рэд подошла к постели сбоку и на мгновение прижала руку к лицу Ричарда. Она ничего не сказала, но Кэлен подозревала, что ведьма хотела дотронуться до его плоти и с помощью дара убедиться в правдивости слов Кэлен о том, что его тело поддерживается в одном состоянии.

Удостоверившись, она ничего не сказала, подошла к окну и уставилась в темноту. Кэлен села на край кровати.

— Я вернулась, — прошептала она со слезами на глазах, беря обеими руками его большую руку. — Мы идем за тобой, Ричард. Будь сильным.

Глава 13

Никки ухватилась за угол темного ковра цвета ржавчины и откинула его в сторону, открывая дощатый пол.

— Помочь? — спросила Кассия.

— Да, оттащите ковер вон туда. — Никки взмахнула рукой. — Мне нужен чистый пол.

Кассия и Вэйл быстро свернули тяжелый ковер в рулон и оставили у стены. Под ним был голый пол из сосновых досок, отмеченный сотнями царапин, борозд и вмятин. Цвет пола был приглушен налетом патины.

Кэлен пришла в голову мысль, что этот пол и цитадель были созданы в те времена, когда была построена великая стена, предназначенная сдерживать угрозу, исходящую от императора Сулакана и третьего царства. Цитадель являлась частью оборонительной системы, которая должна была защитить мир от террора, заключенного внутри.

— Для тела Ричарда время остановилось, — сказала ей Рэд через плечо, — как ты и говорила.

— Значит, это сработает? — спросила Кэлен с возрастающей надеждой в голосе.

Рэд покачала головой.

— Я лишь сказала, что, если бы твои слова не подтвердились, у нас не было бы шансов.

— Значит, шанс есть, — упорствовала Кэлен.

Рэд вежливо улыбнулась.

— Шанс.

Кэлен хотела знать, что ведьма видела в потоке времени, но тут же к ней пришла другая мысль, что, возможно, она не хочет такого знания. Иногда будущее причиняло только боль.

В комнату вбежала запыхавшаяся Лорен и ногой захлопнула дверь. Она протянула поднявшейся Никки металлическую миску, испещренную царапинами и вмятинами.

— Железная, как вы и просили.

Никки кивнула, взяла миску и, едва взглянув на нее, передала Кэлен.

— Толщины трех пальцев должно хватить.

Кэлен моргнула.

— Что?

— Мне нужна твоя кровь. — С рассеянным видом она указала уровень внутри чаши. — Вот столько — до этой отметки.

Кэлен стояла с миской в руках, не зная, что делать, и наблюдала, как Никки аккуратно отмеряет шагами расстояние.

Рэд отвернулась от окна.

— Я помогу тебе.

— Нет! — сказала Никки, резко оборачиваясь. Она подошла к столу возле кровати и потушила лампу. — Никто, кроме нее, не должен дотрагиваться до миски.

Рэд отдернула руки и искоса посмотрела на Никки, но промолчала. Кэлен вытащила из поясных ножен кинжал.

Никки, убедившись, что окно закрыто на щеколду, повернулась и увидела, что собирается делать Кэлен.

— Подожди. Есть одно пророчество, которое гласит: «Священен меч, когда не останется никакой надежды, кроме клинка». Думаю, оно может иметь отношение к этой ночи.

Кэлен посмотрела в сторону Ричарда, а затем на меч у стены, прислоненный к изголовью кровати. Ее взгляд снова обратился к колдунье.

— В смысле?

— Убери кинжал и воспользуйся мечом Ричарда, — сдержанно сказала Никки, снова начав мерить шагами комнату.

Что–то в словах «меч Ричарда» заставило Кэлен содрогнуться. Это оружие пролило так много крови, защищая жизнь.

Стараясь не думать о нем в таком свете, Кэлен убрала кинжал и вытащила меч из искусно изготовленных ножен. Мягкий, особый звон уникального клинка отразился от каменных стен. Она села на край кровати и поставила миску на колени, пытаясь не думать о том, как много ее крови требуется Никки и что та собирается с ней делать.

Больше не давая себе времени на размышления, она провела лезвием по внутренней стороне своего запястья. Лезвие было таким острым, что сперва она ничего не почувствовала, и только когда потекла толстая струя крови, порез начал болеть по–настоящему. Кэлен держала запястье над металлической миской, развернув руку так, чтобы вся кровь текла в нее.

Никки аккуратно отмерила расстояние в нескольких направлениях и расставила на полу по кругу восемь свечей. Стремительным жестом она призвала свой дар и зажгла свечи, а затем отошла к кровати, чтобы проверить миску.

— Кажется, этого достаточно, — произнесла она, заглянув в миску. Затем она положила ладонь на порез, и кровь потекла меж ее пальцев. Кэлен почувствовала горячий толчок магии, обжигающий руку. — Это остановит кровь.

Колдунья была права. Рана тут же перестала кровоточить, хотя все еще пульсировала от резкой боли.

Никки подняла миску и указала ею на трех Морд—Сит.

— Я хочу, чтобы вы ждали снаружи. Пожалуйста, охраняйте дверь и никого не впускайте. Не открывайте ее, что бы вы ни услышали. Ни в коем случае, понятно?

Кассия прищурилась.

— Что бы ни услышали? Что мы можем услышать?

— Я не знаю, — отрешенным голосом сказала Никки, поворачиваясь к свободному участку пола. — Крики мертвых или что–то в этом роде. Просто не открывайте дверь. Мне придется выпустить на волю подземный мир, и комната должна быть запечатана, чтобы тьма не смогла выйти за ее пределы.

Кассия быстро переглянулась с другими Морд—Сит.

— Думаю, мы будем счастливы держать дверь закрытой.

— А что, если одна из вас будет звать на помощь? — спросила Вэйл.

— Единственной, кто будет звать на помощь, окажешься ты, если откроешь дверь.

— Тогда ладно, — сказала Вэйл. — Дверь останется закрытой.

Как только три Морд—Сит вышли и закрыли за собой дверь, Кэлен, хоть и находилась в комнате с ведьмой и колдуньей, почувствовала себя одинокой. Обе эти женщины имели дело с вещами, которые Кэлен и вообразить себе не могла. Еще хуже было то, что Никки предстояло еще раз применить свои навыки в качестве сестры Тьмы.

Кэлен перевела взгляд на Ричарда. Осознание того, что он мертв, заставляло ее чувствовать себя не только одинокой, но и потерянной.

Наконец, обернувшись, она увидела, что Никки при помощи миски с кровью рисует большой круг. Она окунала руку в свежую кровь и пальцами проводила линию на полу.

— Что ты делаешь? — спросила у нее Кэлен.

— Рисую внешний круг Благодати, — не поднимая взгляда, ответила колдунья, — начиная с границы подземного мира.

Некоторые из самых ранних воспоминаний Кэлен были о том, как она еще девочкой наблюдала за одаренными, рисующими Благодать. Изображение Благодати было не только актом глубокого почтения, но и магическим заклинанием. Она занимала центральное место во многих вещах в жизни одаренных. Хотя Благодать выглядела относительно просто, изучение нюансов для правильного ее использования могло занять целую жизнь.

Нарисовать ее можно было только в двух измерениях, но она представляла собой все четыре — три пространственных измерения и четвертое — время. Преобразование этих четырех элементов в двухмерную Благодать с помощью дара было серьезным делом.

Кэлен очень редко видела, чтобы кто–то осмелился рисовать Благодать кровью.

И уж никак не ее кровью.

Она знала, что рисование Благодати кровью могло вызвать определенные последствия, а заодно и темные силы, которые призывать не следует. Кэлен и не ожидала, что для их цели потребуется меньшее.

Благодать надлежало изображать в точной последовательности, и Никки начала чертить ее с внешнего круга, представляющего начало бесконечного мира мертвых за пределами круга. За ним нет ничего, только вечность. Именно поэтому Благодать начинают с этого круга: из пустоты, где нет ничего, начинается Сотворение.

Никки опустила руку в чашу с кровью и прошептала заклинания на незнакомом Кэлен языке, который она никогда не слышала раньше. Колдунья использовала алую руку как кисть, снова макая ее в миску при необходимости, и быстро нарисовала квадрат в соответствии с математической формулой в своей голове, сориентировав его определенным образом, понятным только колдуньям. Углы квадрата, касаясь круга изнутри, обозначали завесу между мирами жизни и смерти. Квадрат всегда рисовали вторым, поскольку завеса с момента возникновения мира жизни защищала его от власти подземного мира.

Никки снова опустила руку в кровь и вписала в квадрат круг поменьше, представляющий начало жизни. Круг касался четырех сторон по центру, показывая, как жизнь соприкасается и граничит с завесой, которая, в свою очередь, касается подземного мира.

Взяв еще крови, Никки нарисовала внутри меньшего круга правильную восьмиконечную звезду, символизирующую свет Создателя. От каждой ее вершины колдунья провела кровью прямые линии, пересекающие внутренний круг, квадрат и внешний круг. Первые четыре луча прошли сквозь углы квадрата, а оставшиеся пересекли его стороны, поделив их пополам.

Каждый луч, шедший от звезды и пересекающий внутренний круг, квадрат и внешний круг, заканчивался у одной из восьми свечей. Как только кровавые линии доходили до очередной свечи, пламя разгоралось ярче и начинало переливаться разными цветами.

Никки, чью руку облегала кровавая перчатка, подняла взгляд в мерцающем свете свечей.

— Мне нужна капля крови Ричарда. Используй меч и принеси каплю на лезвии.

Кэлен встревожил мрачный тон Никки. Следуя указаниям, она без промедления подошла к кровати, села на ее край и положила руку Ричарда себе на колени. Острием меча она проткнула кончик его пальца и, выдавив большую алую каплю крови, зачерпнула ее лезвием меча.

Кэлен чувствовала, как магия меча отзывается гневом от соприкосновения с кровью Ричарда. Она осторожно отнесла меч Никки, старясь не позволить собранной крови пролиться или дать гневу меча отвлечь себя.

Это была та же кровь, которая вернула дух Сулакана из мира мертвых в мир живых.

Держа меч на ладонях, Кэлен протянула его Никки. Колдунья покачала головой, не желая прикасаться к нему.

— Благодать нарисована твоей кровью. Ты сама должна это сделать. Помести каплю точно в центр круга. Хоть этого и не видно, — колдунья казалась предельно серьезной, — в круге находится истинная и абсолютная центральная точка, в которой мы появляемся при создании и где получаем душу. Но в отличие от внешнего круга, который представляет собой начало без конца, этот круг конечен. Он являет собой внешнюю границу — смерть — и точку начала.

Кэлен, держа острие меча над полом в центре круга, позволила капле крови Ричарда упасть.

— Ты связываешь все это кровью, — сказала ведьма из тени, — и делаешь Благодать жизнеспособной.

Никки кивнула.

— Жизнь и смерть связаны подобно тому, как магия Приращения и магия Ущерба зависят друг от друга, и это определяет их природу. Получается, что все взаимосвязано, даже такие элементарные понятия, как свет и тьма. Тень на земле не просто связана с тем, что отбрасывает и создает ее, но и существует посредством отрицательной формы, которую она образует. Таким образом, все, и положительное, и отрицательное, неразрывно связано и взаимозависимо. Даже, казалось бы, простая тень — не исключение. Чтобы узреть свет, необходима тьма, и, таким же образом, без подземного мира невозможно определить границы мира живых. Смерть определяет жизнь. Кровь в Благодати представляет жизнь, реальность, которой иначе не существовало бы. Осознание того, что все элементы не разделены, а взаимосвязаны, дает частичное понимание о том, что такое Благодать.

— Говорят, раньше волшебники могли путешествовать между мирами, — сказала Рэд, зачарованная видом кровавой Благодати.

— C тех пор они забыли, как проходить через рубеж — как его тогда называли — между миром живых и миром мертвых, — ответила ей Никки.

— Не все, — напомнила Кэлен колдунье, встретившись с ней взглядом. — Ричард уже делал подобное, он ушел в подземный мир, а затем вернулся.

Та кивнула.

— Еще одна способность волшебников прошлого, которую Ричард смог интуитивно постичь. Еще один факт, указывающий на то, что он избран.

— Можешь ли ты отправиться туда? — спросила Кэлен, удивляясь тому, как колдунья собирается связаться с нужными им духами.

Никки, наконец, нарушила тишину.

— Я была сестрой Тьмы. Тем не менее, я не могу отправиться в подземный мир, как это когда–то делал Ричард или другие волшебники. Я могу, однако, приподнять завесу и заглянуть за нее.

Кэлен оглядела комнату.

— Как ты собираешься проникнуть в мир духов?

Никки подняла руки, грациозно повернув их ладонями вверх. Все свечи в комнате погасли, за исключением тех восьми, что стояли вокруг Благодати. Комната за пределами этого круга свечей словно канула в небытие.

— Вся информация о жизни Ричарда, заключенная в этой капли его крови, касается тебя, — обратилась Никки к Кэлен. — Вся его сущность соприкасается с тобой, и, в определенном смысле, он существует посредством тебя. Вот как я собираюсь проникнуть в мир духов — через тебя. — Колдунья протянула руку. — Сядь в центре, возле капли крови своего мужа.

Кэлен, по щекам которой струились слезы, осторожно переступила через кровавые линии Благодати и села в центре, рядом с кровью Ричарда.

— Чтобы видеть в мире духов, — сказала Никки, — я должна заглянуть за пределы этого мира, в реальность, которая существует в пространстве вокруг нас и в то же время в каком–то другом месте, там, где переплетается положительное и отрицательное, магия Ущерба и Приращения. В некотором смысле, это тень, отбрасываемая жизнью. Мы — часть всего сущего, и нам просто нужно заглянуть за пределы того, что нас окружает. — Она указала на свечи. — Свет этого пламени будет нашим якорем в этом мире, в мире жизни, напоминанием о том, что реально на самом деле.

Слова Никки вызвали у Кэлен навязчивые воспоминания о том, как она была в темном месте, куда утащили ее душу.

Никки закрыла глаза и начала мягко и нараспев говорить на том же странном языке, который использовала раньше. Кэлен била мелкая дрожь от осознания чудовищности того, с чем им предстоит столкнуться в мире духов, и от невыразимой скорби от потери своей родственной души.

Убаюканная мягким, гортанным голосом Никки, Кэлен уловила внутри себя странный шум, как если бы тысячи далеких голосов все разом пытались говорить через нее. Ощущение усиливалось и ослабевало в унисон словам колдуньи.

Кэлен дождалась, пока колдунья замолкнет, а затем спросила:

— На каком языке ты говорила?

— Это противоположность языка Сотворения — язык мертвых, — все так же мягко сказала Никки, не открывая глаз. — Сестры Тьмы использовали его, чтобы призвать другой мир, который всегда незримо находится вокруг нас. Язык мертвых содержит потоки магии Ущерба, которые приподнимают завесу подземного мира.

Каким–то образом это все имело смысл и заставило Кэлен, сидевшую в центре Благодати, почувствовать себя частью всего сущего. Проблема была в том, как найти одну нужную им душу во тьме за пределами завесы, как выделить один из тех голосов, что она слышала.

— Подожди, — задумчиво нахмурившись, произнесла Мать—Исповедница.

Никки открыла глаза и посмотрела на нее.

— Ты сказала «Священен меч, когда не останется никакой надежды, кроме клинка». Думаю, я знаю, что нужно сделать.

Она вскочила, сняла амулет с шеи Ричарда и положила Меч Истины вдоль его тела. Кэлен скрестила руки супруга на груди и заставила его пальцы сжать обмотанную серебряной проволокой рукоять со словом «ИСТИНА», выложенным золотой нитью.

— Пусть ярость меча будет для тебя маяком, — шепнула она Ричарду. — Позволь праведному гневу клинка помочь тебе найти дорогу обратно, пусть он противостоит злу и тем, кто хочет покончить с жизнью. Позволь ярости быть твоим проводником к борьбе за жизнь.

Она смогла ощутить магическую ярость меча, полыхнувшую в ответ.

Закончив, она аккуратно переступила через кровавые линии и вернулась в центр Благодати. Держа амулет за цепочку, она положила его в протянутую ладонь Никки, стараясь не думать о том, что только что вручила древний предмет силы сестре Тьмы.

Никки надела цепочку и позволила древнему амулету, изготовленному самим Барахом, лечь на грудь, прямо у сердца.

— Время танцевать со смертью, — прошептала она в темноту.

Глава 14

Ханнис Арк стоял посреди наезженной дороги и с недовольством смотрел на закрытые ворота в стене, окружавшей маленький городок Дрендонские Водопады. Тяжелые ворота, в которые упиралась дорога, отвесные скалы за городом и покрытые лесами горы вокруг него обеспечивали этому местечку хорошую защиту от захватчиков. С гор позади города низвергались водопады, питаемые горными ручьями, и вода мчалась по полноводным руслам, в конечном итоге уходя под землю, поэтому жители Дрендонских Водопадов были уверены, что могут закрыть городские ворота и выдержать долгую осаду.

Ханниса же осада не интересовала.

Солдаты ополчения, в большинстве своем вооруженные луками и копьями, заняли позиции на гребне стены и были готовы отразить любой штурм. Все они наблюдали за происходящим с тех мест, которые казались им безопасными, и, хотя и явно были настороже, не выглядели слишком уж обеспокоенными. Никто не наложил стрелу на тетиву и не выставил копье. Арк знал, что Дрендонским Водопадам в прошлом доводилось выдерживать осады, и город ни разу не был захвачен.

Конечно, у врагов было не так уж много причин тратить огромные усилия на завоевание маленького городка, стоявшего на второстепенном торговом пути в одной из самых малонаселенных частей Д′Хары. Где угодно можно было добиться более значительных и важных завоеваний. В основном, именно этот факт, а не стены, защищал город от завоевания. А еще это означало, что защитникам никогда не выдавался шанс по–настоящему испытать себя в пылу сражения.

Для Ханниса Арка это было скорее вопросом уважения, чем завоевания. Ему не было нужды завоевывать людей, которых он уже считал своими подданными, но они, похоже, пребывали в неведении на этот счет, и ему суждено было открыть им истинное положение вещей.

— Как ты смеешь закрывать городские ворота? — крикнул Ханнис Арк мужчине в простой одежде, который стоял наверху, опираясь обеими руками на край стены.

— Мы не думаем, что вы и ваши люди пришли со злым умыслом, — крикнул в ответ мужчина, — но ходят слухи о страшных зверствах в других местах. Как мэр Дрендонских Водопадов, я должен в первую очередь думать о безопасности жителей моего города. Мы не имеем ничего против вас, достопочтенный господин, и, конечно же, не хотим никого обидеть, но вынуждены соблюдать излишнюю осторожность и держать ворота закрытыми.

Ханнис Арк взглянул на императора Сулакана, чей светящийся дух искривил лицо давно умершего тела в мрачной усмешке, а затем перевел взгляд на мэра.

— Я выслал вперед людей из других городов с инструкциями, чтобы они рассказали тебе о весьма важной вещи — безопасности твоего народа. Они должны были поведать о том, какая судьба вас ожидает, если вы не сдадитесь и не окажете должного уважения.

Человек на стене развел руками.

— Мы испытываем глубочайшее уважение ко всем людям, и уважаем всех одинаково. Мы не хотим войны.

— Война! — воскликнул Ханнис Арк, подавившись смехом. — Какая еще война? — Он осмотрелся, изображая недоверие. — Нет никакой войны, она давно закончилась. Это вопрос власти, вопрос верности Д′Харианской империи.

— Мы — подданные Д′Харианской империи, — стоял на своем мужчина.

— Прекрасно. Я магистр Арк, правитель Д′Харианской империи.

Мужчина помолчал, колеблясь с ответом.

— Д′Харианской империей правит магистр Рал.

— Уже нет, — Ханнис Арк взмахнул рукой, пропуская мимо ушей неприятное упоминание о древнем роде Дома Ралов. — Говорю же, война окончена.

— Мы не слышали о борьбе за власть, — выкрикнул мэр сверху.

— Теперь Ричард Рал пребывает в мире мертвых, — голос императора Сулакана вынудил вооруженных мужчин на стене отступить от края.

— В мире мертвых?.. — переспросил мэр. — Вы уверены?

— Мои слуги в подземном мире завладели его душой и уносят ее в вечную тьму.

Ханнис бросил взгляд на безмолвную, нетерпеливую толпу Шан–так, послушно ожидающую позади. Только малая часть их виднелась среди толстых стволов деревьев. Армия была столь многочисленна, что растянулась по заросшей лесом долине, заполонив все пространство между гор.

— Ты действительно думаешь, что это место стоит такой возни? — спросил Сулакан низким скрипучим голосом. — Не лучше ли нам отправиться в Народный Дворец, в место власти, которое так тебе необходимо?

Ханниса Арка мало волновало место средоточия власти Д′Харианской империи, идущей в никуда.

— Мы довольно скоро окажемся там.

Сулакан наградил его мрачным взглядом.

— Нам следовало бы охранять машину предсказаний.

Арк ответил императору таким же недовольным взглядом.

— Я тот, кто пробудил ее после тысячелетий тьмы, и сделал это в одиночку, чтобы она помогла мне вернуть тебя в мир живых. Единственный человек, помимо меня, способный пользоваться машиной предсказаний — Ричард Рал, — мертв.

Сулакан сверлил его взглядом своих мертвых глаз, переполненных угрозой, исходящей от духа.

— Даже если так, нам лучше…

— Она уже не доставит нам никаких проблем, ведь Ричард Рал мертв. Отныне я правлю Д′Харианской империей.

Дух оценивающе изучал его некоторое время.

— Ты станешь им, как только захватишь средоточие власти этой империи и обезопасишь машину предсказаний. С помощью моей армии полулюдей, конечно же.

— Всему свое время. — Магистр Арк посмотрел на юго–запад, воображая, что почти видит огромный дворец на высоком плато посреди равнин Азрита. — В отличие от этих застав вдоль дороги, захватить Народный Дворец не так уж просто, и ты лучше, чем кто бы то ни было, должен осознавать это. Ты много больше остальных понимаешь важность того, чтобы вселить ужас в сердца врагов. Это неотъемлемая часть плана, которая обеспечит нам отсутствие сопротивления при взятии Народного Дворца. Лучше сломить их дух еще до того, как мы туда доберемся, и тогда наше появление станет праздником.

Дух поразмыслил, а потом пожал плечами.

— Я не тороплюсь. У меня впереди вечность. Если ты этого хочешь, так тому и быть.

— Я хочу заполучить дворец, из которого смогу править, — впадая в раздражение, Ханнис склонился к Повелителю мертвых, — а не превратить его в груду булыжников.

На него вновь обратился тревожный взгляд духа.

— Пока машина предсказаний находится под защитой, остальное не важно.

— Ричард мертв, так что фактически ей ничто не угрожает до тех пор, пока не появится тот, кто сможет использовать машину. Ты сам видел, как темные слуги утащили его в забвение. Я буду присматривать за машиной предсказаний.

— Тебе лучше знать, что делаешь. Однажды ты уже дал шанс этому человеку и позволил ему ускользнуть сквозь пальцы.

Ханнис, рассердившись, ткнул себя пальцем в грудь.

— Это я догадался, как использовать Ричарда Рала и машину предсказаний — кровь и пророчество — чтобы воскресить тебя. И на этот раз не я имею с ним дело. Именно ты увидел, что его судьба предрешена. Ричард Рал уже доказал, что есть немало людей, готовых ему помочь. Сейчас он в твоих руках, образно говоря. Он в твоем мире, и именно тебе нужно беспокоиться и следить, чтобы он не вмешался.

— Он мертв.

— Ты тоже был мертв.

Арку не нравилось, что ему читает нотации человек, которого он вытащил из забвения подземного мира и вернул в мир живых. Без Ханниса император был бы навсегда изгнан в вечную тьму. Повелитель мертвых мог тщательно продумать детали и предпринять чрезвычайные меры предосторожности, чтобы все было готово к его возвращению, но без Арка, который вытатуировал необходимые символы на каждом свободном кусочке своего тела еще в то время, когда собирал и изучал забытые пророчества, без его талантов все эти планы обратились бы в ничто и не было бы никакого возвращения.

Сулакан посмотрел на городские стены, отыскивая взглядом мужчину наверху.

— Не думаю, что это необходимо, — сказал он, наконец, — но если таково желание нового правителя Д′Харианской империи, то будь по–твоему. Моя армия Шан–так будет только рада исполнить твое желание и отправить предельно ясное и ужасающее послание тем, кто еще впереди.

— Хорошо. — Ханнис улыбнулся, счастливый от того, что Повелитель мертвых понял свое место. — Тогда решено. Мы накажем этих людей в назидание тем, кто осмелится проявить непокорность своему правителю. В конце концов, я щедро и недвусмысленно предложил им мир. Будет полезно дать остальным знать, что случится с теми, кто не примет предложение мирного послушания. Наказание должно быть незамедлительным и болезненным, чтобы остальные осознали, что я не потерплю неуважения. Просто убедись, что твои люди позволят нескольким свидетелям сбежать, чтобы рассказать о случившемся здесь. Они должны мчаться впереди нас и донести свой рассказ до Народного Дворца.

Наконец, рот императора растянулся в улыбке.

— Рассказ о малой толике того, что потом произойдет с этим миром.

Улыбаясь, Ханнис повернулся к Вике. Когда он кивнул, она шагнула вперед. Одетая в красную кожу Морд—Сит контрастировала на фоне массы полуобнаженных Шан–так, чьи лица и тела были покрыты коркой белого пепла.

— Пусть они выведут пленников вперед.

Вика склонила голову.

— Как пожелаете, магистр Арк.

Она подбежала к Шан–так и отрывисто заговорила. Вскоре из–за деревьев привели пленников. Они были связаны и с кляпами во рту, их дух был сломлен. Казалось, некоторые почти впали в транс из–за постоянного ужаса, тогда как глаза других наоборот были широко распахнуты от животного страха.

Ханнис Арк снова повернулся к мужчине на стене.

— Эти люди из последнего города, который не преклонился пред своим магистром Арком. — С этими словами он вскинул руку, полностью покрытую татуировками древних символов. Когда он призвал свою силу, некоторые символы засветились изнутри.

Большая часть группы, состоящей из почти сотни пленников, была поднята в воздух этой силой, их ноги оторвались от земли, и они отправились в полет через стену, крича на протяжении всего пути, пока не рухнули внутри.

Некоторые взлетали недостаточно высоко, и их кости переломались, когда они врезались в каменную стену. Они бесформенными грудами падали возле стены, многие из пленников были еще живы, но не могли бежать. Те, кто упал с небес за стеной, получили серьезные травмы и кричали от боли.

Ханнис Арк повернулся к нескольким дюжинам оставшихся в живых пленников, к тем, что стояли с широко раскрытыми глазами и были готовы сделать все, что им скажут.

Прежде, чем мужчина на стене успел спросить, что он делает, император Сулакан поднял руку, повиновавшуюся голубоватому сиянию его духа.

Мощь этого жеста разнесла ворота на куски. Щепки от бревен полетели по спирали, а горячие осколки железных петель и полос покатились по земле. От еще падающих кусков и фрагментов поднялась пыль, а люди уже бежали через это облако вглубь города. Но на самом деле бежать им было некуда — стены сделали их заложниками своей судьбы.

Сулакан повернулся к армии Шан–так.

— Ешьте.

Воздух завибрировал от их воя, и масса полулюдей, каждый из которых отчаянно жаждал заполучить душу, увидела души внутри и ринулась за ними.

Люди в городе кричали и вопили на бегу, пытаясь найти укрытие. Шан–так были искусны в выискивании спрятавшихся душ. Пойманные в ловушку городских стен жители убегали от потока полуобнаженных Шан–так, хлынувших через зияющую в стене дыру. Полулюди, впавшие в безумство от желания заполучить душу, набрасывались на людей Дрендонских Водопадов и рвали их плоть зубами.

Для тех, кто теперь решил сменить сторону и склониться перед магистром Арком, было уже слишком поздно. Им дали возможность подчиниться, но они отказались от нее. Сейчас, даже если они падут на колени, взывая к милосердию, они послужат ему по–другому. Они станут примером.

Арк повернулся к группе пленников, мужчин и женщин в обносках, перемазанных грязью и пылью. Он шевельнул пальцем, и веревки на их запястьях рассыпались, а кляпы выпали.

— Идите в Народный Дворец, заходя по пути во все поселения. Расскажите им о том, что грядет, и что их единственная надежда на спасение — склониться и присягнуть на верность магистру Арку.

Люди упали на колени, плача от облегчения. Они столпились вокруг него, дотрагиваясь до его одежды дрожащими пальцами, целуя ткань и восславляя его милосердие. Все они поклялись ему в вечной верности.

Ханнис Арк был польщен таким проявлением уважения.

— Хорошо. Довольно. Идите же!

Они вскочили и ринулись выполнять его приказ.

Глава 15

Бесчисленные руки тянулись из темноты, царапая воздух в попытке хоть за что–то ухватиться. Они старались дотронуться до Никки и установить связь, отчаянно напрягались, загребая воздух, но все же не могли достать до нее.

Даже с закрытыми глазами Никки видела руки и пальцы, извивающиеся подобно тысяче змей. Шипение мертвых только усиливало ощущение окружавшей ее смерти, а из–за стены рук до нее доносились крики других.

Она знала, кем были эти души, она узнала их.

Души убитых ею людей.

Никки вытянула руку вперед, отталкивая первых дотянувшихся, тех, кто заслужил смерть, но в своей ненависти к жизни так и не осознавал, что уже мертв. Она не боялась цеплявшихся за нее. Среди них не было демонов, способных, например, схватить живого и утащить в глубины мира смерти. Это были преступники, над которыми она вершила правосудие. Они больше не могли дотронуться до нее.

При помощи мысленного взора она удерживала перед собой мягкий свет духа Кэлен, ограждая от желающих затащить ее в свою гущу.

Никки знала, что темные твари хотят снова заполучить Кэлен. К счастью, Ричард отвлек слуг Сулакана на себя и увел их от ее духа, но взамен эти темные демоны плотно обернули его своими черными крыльями, и у Никки не было надежды найти его самостоятельно. Она и раньше проникала за завесу в поисках духов, но у нее не получилось бы найти Ричарда.

Сулакан принял меры, чтобы Ричард никогда не был найден. Никки обладала огромной мощью, но не могла противостоять такому злу, особенно в его владениях.

Стоявшая перед ней задача казалась невыполнимой. Темнота кишела душами, словно перед ней был ночной пляж, полный черных песчинок. Души постоянно двигались и перемещались, будто чернильные волны накатывали на песок. Они толпились, закручиваясь в вихри вокруг нее, и из–за них Никки ничего не могла разглядеть. Всякий раз, когда она расталкивала стоявших на пути, вместо них появлялось еще больше душ.

Замечая ее приближение, они вертелись и кружились, уворачиваясь от нее. Никки знала, что они делают, она уже сталкивалась с этим. Они чувствовали, что она чужда этому месту, что она нарушила их покой, что она была темной силой в мире тьмы. Никки не принадлежала этому месту, и они пытались вытолкнуть ее из вечности в ужасный кратковременный проблеск, который представляла собой жизнь. Им не нравилось напоминание о том, чего у них никогда не будет. Они хотели пребывать в покое, медленно погружаясь в забвение.

В непривычном свете души Кэлен эти вихрящиеся массы плыли сквозь тьму, словно плотные косяки рыб. Бесчисленное скопление темных очертаний миллионов отдельных душ, клубилось и закручивалось, чтобы оттолкнуть Никки от этого света. Они пытались защитить его от темноты колдуньи.

Ей хотелось расплакаться от красоты этого света, но она должна была найти путь через захлестывающий ее поток душ, кишащих в темноте. Она боялась, что найти конкретную песчинку на этом бесконечном черном пляже просто невозможно.

Никки почувствовала мягкое прикосновение рук к своим плечам — то были руки ведьмы, вставшей позади нее.

Когда она это сделала, характер тьмы переменился, души закружились и завертелись в безумном всплеске, а затем разделились и отступили. Никки мысленно улыбнулась, снова увидев путеводный свет души Кэлен в центре Благодати, созданной из ее крови. Бесконечная тьма превратилась во вращающийся поток, выходящий из капли крови Ричарда в центре и грациозно движущийся через ничто.

Никки поняла, что ведьма использует поток времени, чтобы найти путь сквозь пустоту. Пласты тьмы, кишащей духами, изгибались и поворачивались, перекатываясь поверх и через себя, словно подводные течения, сформированные из ничего. Это напоминало ей струйки дыма, поднимающиеся по спирали в неподвижном воздухе. Или кровь, капнувшую в неподвижную прозрачную воду.

Зрелище пугало и завораживало своей красотой.

А затем, вслед за потоком, посланным сквозь нее ведьмой, будто по уходящим в вечную черноту линиям приблизился свет души. Никки знала эту душу слишком хорошо.

К ней направлялась душа волшебника, которого она убила и чью силу забрала себе. Сделав это, она стала сестрой Тьмы.

Такое невозможно простить.

Свет духа рассеялся, а затем превратился в мерцающий силуэт, преградивший ей путь. Она знала, что духи используют свой свет, чтобы принять узнаваемую форму.

Никки понятия не имела, что ей делать. Что она могла? Она не смела просить прощения, у нее не было на это права.

А потом свет духа потянулся и дотронулся до нее и до ее души. В этот миг, в это неподвластное времени единение, она почувствовала все, что он хотел ей сказать.

Она заплакала от этой красоты. Он пребывал в покое и сказал, что хотя она взяла его дар ради зла, в конечном итоге она совершила с помощью него гораздо больше добра, чем он когда–либо смог бы. Несмотря на то, что ее поступок был несправедливым, она сделала одну вещь, которая даровала ему покой. Она решила измениться, сражаться со злом и искупить весь вред, который причинила остальным.

Никки не заслуживала прощения, и он тоже понимал это. Он сказал, что не может дать ей прощение, потому что оно должно исходить от нее самой, и именно это имело значение. Она видела прекрасный свет его души, и плакала из–за того, что сделала с ним. Еще он сказал, что теперь она обладает его даром, и он мысленно всегда с ней, незримо помогая ее новому призванию. Ее цель совпадала с его целью. Теперь его дар принадлежит ей.

Он провел светящейся, бесплотной рукой по ее волосам, словно отец, улыбающийся любимой дочери. Это был момент такой чистой любви и абсолютного признания. Она содрогнулась в рыданиях от такой красоты. А потом он отодвинулся в сторону, протянув светящуюся руку и приглашая ее вперед, благоволя ее миссии сражаться за мир живых. Причиной тому было использование в благородных целях как того дара, с которым она родилась, так и того, который она забрала у него.

Она чувствовала себя опустошенной, словно потратила все эмоции на борьбу и мучительную скорбь, которые длились лишь мгновение, но в то же время, в этом вневременном мире, прошла целая вечность. Она ощущала, что знает его лучше, чем когда–либо, и понимает себя лучше, чем когда–либо.

Никки слышала голос Кэлен, спрашивающий, все ли в порядке, но она была слишком далеко, чтобы ответить. Вместо нее ответила ведьма, сказав, что поиски начаты.

Твердо помня о своей цели, Никки призвала силу, чтобы броситься во тьму. Она присоединилась к потоку, который продолжал вращаться, направляясь в бесконечную ночь.

По пути она видела свет бесчисленных душ. Все выглядели одинаково, словно перед ней было ночное небо, укрытое одеялом из звезд. Они дрейфовали по небесному своду в вечном покое. Она не знала, как найдет одну звезду среди бесконечного множества рассыпанных по вечности звезд.

Но вдруг одна из них приблизилась к ней.

— Я Исидора, — сказал дух голосом, подобным солнечному свету. — Я почувствовала, что ты взываешь ко мне.

Никки увидела, как светящийся силуэт с легким изяществом изогнулся, принимая присущую ему при жизни форму, но сотканную из света. Никки никуда не могла деться от потока мыслей, внезапно пришедших на ум. Казалось, информации слишком много, чтобы суметь передать ее.

— Я должна помочь Ричарду, — наконец обратилась она к духу. — Мне нужно найти Наю.

— Знаю, — ответил дух, — я пришла проводить тебя.

После этого бесплотный дух двинулся в сторону потока. Никки подумала, что Исидора — одно из самых красивых созданий из тех, что она повидала. Дух светился с невинной, детской доброжелательностью. Ее улыбка походила на теплый летний день.

Никки последовала за Исидорой в более темное место, где черные туннели пронизывали густой сумрак. Это был запутанный путь, идущий одновременно и вверх, и вниз. Он извивался, закручиваясь по спирали и петляя в кажущихся непреодолимыми местах.

В темной нише, в глубокой пещере вечности, они нашли другой дух, который принял человеческую форму. Исидора нежно дотронулась до плеча другой.

— Это та, кого ты искала.

Никки подплыла вперед.

— Ная?

Дух посмотрел на Никки с холодной беспристрастностью, так непохожей на теплоту Исидоры.

— Что здесь делает одна из вашего рода? Почему ты осмелилась побеспокоить меня?

— Все не то, чем кажется, — сказала Никки. — Я пришла в облике сестры Тьмы, потому что у меня не было другого выбора. Мне пришлось использовать то, что знаю и умею только я, чтобы сделать то, что должна.

— И что же это?

— То, чего ты хотела при жизни, ради чего работала… Остановить императора, Сулакана.

Призрачный дух зашипел и попятился при одном упоминании этого имени.

— Сссууулакан, — с ненавистью сказала Ная. — Его мерзкий дух часто путешествует по подземному миру, а его намерения темнее самой смерти

— Я знаю, что ты пыталась остановить его, когда была жива. Ты, Магда Сирус и волшебник Мерритт.

При упоминании этих имен из темноты проступили их светящиеся духи.

— Зачем ты пришла сюда? — спросил дух Магды Сирус.

Как и от Исидоры, от ее духа исходило поразительное теплое свечение, которое наполнило Никки смесью восхищения и покоя.

Никки повернулась и указала рукой.

— Я пришла помочь ей, — сказала она, отодвигаясь в сторону, чтобы они смогли увидеть свечение духа Кэлен, которая сидела в центре Благодати возле одинокой сияющей капли крови Ричарда.

— Мать—Исповедница, — прошептала Магда с благожелательным почтением, которое мог проявить только добрый дух. — Ты привела сюда ее дух?

— Только частичку внутреннего света, — сказала Никки. — Она питает Благодать, с помощью которой я пришла к вам.

— Зачем ты пришла? — спросила Магда.

Никки подняла руку, указывая на пронизанный любовью дух возле Магды.

— По той же причине.

— Ради ее любви, — в голосе Мерритта звучало понимание. — Любви к тому, кто, как мы знали, однажды придет.

— Верно, — сказала Никки. — Сулакан сбежал из подземного мира и снова разгуливает по миру живых. Остановить его может только Ричард Рал. В свое время вы все трудились ради того, чтобы остановить императора и его армию, чтобы проложить путь для того, кто придет после вас и сможет одолеть демона.

— Это больше не наш мир, — сказала Ная. Остальные закивали в знак согласия.

— Ричард Рал не в другом мире. Он здесь, среди вас.

Страдание и мука исказили их черты.

Встревоженный Мерритт скользнул ближе.

— Этого не должно было случиться. Предполагалось, что он будет тем, кто остановит Сулакана. Чтобы сделать это, он должен быть в твоем мире. Отсюда он не добьется успеха, не сможет даже ничего предпринять. Никто из нас не сможет.

— Знаю, — ответила Никки. — Вот почему мне пришлось прийти сюда, воспользовавшись темными умениями, при помощи которых я раньше служила злу. Но теперь, изменившись, я использую их, чтобы сражаться за мир жизни.

Свет духа Наи объединился в силуэт, изображающий необычную внешность, которую она имела при жизни, но теперь она была светом, а не плотью и кровью.

Она придвинулась к Никки.

— Как такое могло произойти? Мы приняли меры предосторожности, направили в нужное русло пророчество, оставили ему всю помощь, какую могли. Как он умер?

Никки смотрела на духов, взирающих на нее.

— Я его убила, — сказала она, вытянув руку в сторону чернильного течения, извивающегося перед ней, — как и было предсказано потоком времени.

Мерритт скользнул еще ближе так стремительно, что Никки могла объяснить это только его гневом.

От его взгляда Никки сглотнула.

— Мне пришлось.

— Почему? — требовательно спросил он.

Никки снова указала на мерцание духа Кэлен.

— Ради нее. Ее убили, и темные слуги Сулакана захватили ее душу. Они утаскивали ее в глубины тьмы. Ричард попросил меня остановить его сердце, чтобы он мог отправиться за ней и вернуть в мир жизни, заняв ее место. Она была для него важнее, чем собственная жизнь.

Духи смотрели на нее с глубочайшим прискорбием, которое могло быть вызвано лишь пониманием и сочувствием.

— Я пришла найти способ вернуть его дух в мирскую оболочку. Мир нуждается в нем. Тело дожидается его в мире жизни, оно связано с этим миром и готово к его возвращению.

— Но если он мертв, его дух принадлежит этому месту, — сказала Ная

— Обычно так и происходит, но не в этом случае. Ричард, как и Мать—Исповедница, испытал на себе ядовитое прикосновение Лесной девы, в котором содержится зов смерти. Это убивало их. Но в этом мире все наоборот — Ричард несет в себе также искру жизни, которая не принадлежит этому месту, поэтому он по–прежнему принадлежит миру жизни.

— Все люди умирают, — сказала Ная.

— Да, но его время еще не пришло, как оно не пришло и для Матери—Исповедницы. Это произошло только из–за вмешательства Сулакана, который использовал и исказил развилку пророчества при помощи темных элементов. Сейчас Ричард является частью мира жизни. Он должен вернуться, чтобы сражаться за жизнь и остановить императора, иначе завеса будет разорвана, и миры сольются.

Мир мертвых на мгновение погрузился в тишину, которая могла длиться целую вечность.

— Мы должны узнать, можем ли мы ему помочь, — наконец сказала Магда тихим голосом, полным сострадания. Она протянула сверкающую руку к свету духа Кэлен. — Ради нее.

— Ради всех, — поправила Никки.

Ная улыбнулась.

— Говорит, как настоящая колдунья.

Дух Мерритта приблизился к Нае.

— Ты должна помочь ей. Ты знаешь демонов Сулакана лучше, чем кто бы то ни было, ведь ты помогала их создавать. Теперь ты обязана помочь остановить их.

— Хочешь сказать, мы похожи? Я некогда трудилась во имя зла, а она была сестрой Тьмы? — с иронией спросила Ная. — Думаешь, я все еще нуждаюсь в искуплении?

Мерцающее лицо Магды выражало сочувствие, когда она покачала головой.

— Ты пришла к нам, чтобы сражаться со злом Сулакана, — сказала она. — Ты знаешь, что искупление приходит изнутри. Теперь она пришла к тебе, почти так же, как и ты в свое время. Она понимает, что идет по твоему пути.

Ная кивнула.

— Мы обе трудились ради зла, и обе изо всех сил старались измениться. И у нас это получилось, — она повернулась к Никки. — Сейчас ты творишь добро. Я помогу тебе.

Когда рука духа обняла Никки и Ная начала уносить ее прочь, она оглянулась на улыбающихся Магду и Мерритта, плывущих позади. Это было одно из самых красивых зрелищ, которые она могла представить. Они олицетворяли собой любовь и понимание, мир и радость, уверенность и мудрость, надежду и доброжелательность.

Это напомнило ей кое–что. Сначала она не могла понять, что именно, но затем ее осенило. Это напоминало ей ауру света, которая окружала Ричарда и Кэлен.

— У тебя очень интересный дух, — обратилась Ная к Никки, пока они мчались сквозь бесконечность. — Он хорошо послужит тебе в этом месте.

Глава 16

Хотя темнота подземного мира была абсолютной, Никки начала ощущать, что они движутся через еще более темные места. Там, где раньше она видела сияющих духов, теперь были другие духи. Они дрейфовали в темноте, и некоторые из них были так черны, что их едва можно было заприметить, некоторые даже были чернее, чем окружающая тьма. Это зрелище встревожило ее.

— Будет непросто, — сказала Ная, увлекая за собой Никки все ниже и ниже через бурлящие чернильно–черные облака душ, вздымающиеся им навстречу.

— Что мы должны сделать? — спросила Никки.

— Надеюсь, нам окажется под силу сделать невозможное.

— А ты знаешь, как сделать невозможное? — допытывалась Никки.

Дух Наи не ответил.

Никки начала замечать темные тени, которые словно неотступно преследовали их. По мере продвижения вниз теней становилось все больше. Ная, заметив, что Никки наблюдает за ними, подтянула ее ближе.

— Злые духи, — тихо прошипела она.

— Как мы собираемся сражаться с этими духами в их мире? — Никки задала вопрос скорее себе, чем Нае.

Ная вытянула руки, непринужденно скользя сквозь бесконечную ночь, и весь ее дух постепенно стал светиться ярче. Это было изумительно. От сияния духа Наи темные твари отступили обратно в темноту.

— Ты не можешь с ними сражаться, — сказала Ная. — По крайней мере, привычным способом. Они хотят, чтобы ты боролась с ними, чтобы тебя переполняло отвращение, но это только будет подпитывать их ненависть. Если же показать им свет, то они испытают сильную боль, которую только они в состоянии ощутить. Их ненависть обращается против них самих и сжигает их души.

— Хотела бы я излучать такой свет, — сказала Никки, опять же скорее для себя.

Дух Наи лучезарно улыбнулся.

— Ты излучаешь, просто еще не видишь этого. Но я вижу. Однажды и ты увидишь.

Никки не сказала бы, что ждет этого момента с нетерпением, но она завидовала ощущению покоя, которое распространяли духи. Ей казалось, что с тех пор, как в ее жизни появился Ричард, она только и делала, что сражалась за мир. Спокойствие, исходящее от этих духов, возвышало ее душу, ей будто приоткрылось истинное значение того, за что она боролась.

— Темные духи, которые схватили Ричарда, не похожи на этих, — предупредила Ная. — Это не просто нечестивые души, а души грешников, превращенные Сулаканом в прислуживающих ему демонов. Они — его темная армия. Я помогала ему, и поэтому знаю, насколько отвратительны эти создания. Они подобны волкам тьмы, могут своими когтями и клыками схватить дух и навеки утащить его вниз, в самые черные глубины царства Владетеля.

Никки осмотрелась по сторонам, наблюдая за преследующей их тьмой, пока они беспрепятственно скользили все ниже и ниже.

— Даже если мы сможем найти Ричарда, спрятанного темными тварями в вечной тьме, я не знаю, как нам вырвать его из хватки этих демонов. Я не обладаю такой силой.

— А Мерритт разве не сможет помочь? — спросила Никки. — Он могущественный дух.

Ная, вытянув шею, подалась вперед и еще быстрее заскользила сквозь пустоту.

— Да, он обладает нужной силой, но у него нет необходимых связей.

— Связей?

— У тебя должны быть друзья здесь, — уклончиво сказала Ная. — Духи, обладающие мощью и должными связями.

Никки не совсем понимала, что это значит, но слова Наи звучали так, будто они попали в беду.

— Но есть еще большая проблема, — продолжила Ная. — Даже если мы отыщем его, даже если как–то сможем освободить от демонов, мы не сможем отправить его душу обратно в мир жизни, находясь на этой стороне. У нас нет такой силы. Как только душа после смерти оказывается здесь, ее невозможно вернуть.

Никки указала на свет духа Кэлен.

— Она смогла.

Дух Наи горестно обернулся.

— Ричард был здесь, чтобы помочь ей. Вот в чем разница, вот что я имела в виду, когда сказала, что здесь тебе понадобятся друзья с нужными связями. Он всегда был уникальным и всегда был способен на то, что другим не под силу. Он смог опознать и использовать исключительные обстоятельства, чтобы помочь ей вернуться. Если мы освободим его, ему потребуется помощь с той стороны.

— Но в его душе все еще есть искра жизни.

— Может, у него еще сохранилась искра жизни, которая позволит ему возродиться, как Матери—Исповеднице, но у него нет того, кто сможет вернуть его к свету Благодати, чтобы он смог воскреснуть. Нужен кто–то на той стороне, чтобы помочь ему сейчас.

Никки на время задумалась, пока они непринужденно скользили сквозь вечность.

— Ведьма сказала, что кому–то придется пожертвовать своей жизнью, чтобы он смог ожить, — Никки уставилась в темноту. — Я сделаю это. Я отдам свою жизнь, чтобы он мог прожить свою. Он должен жить, мир нуждается в нем. Только он может нанести поражение Сулакану и Ханнису Арку. Я сделаю это. Я останусь здесь и умру вместо него.

Ная с печалью посмотрела на Никки.

— Возможно, это будет необходимо. Но я даже не знаю, будет ли этого достаточно.

Никки чувствовала страх и трепет при мысли о том, чтобы умереть, чтобы пожертвовать единственной жизнью, которая была ей дарована. Но в то же время ей было не так страшно, как когда–то, ведь возвращение Ричарда было гораздо важнее. В прошлом, когда она путешествовала по подземному миру в качестве сестры Тьмы, она делала это во имя Владетеля, ради темнейших из темных дел. Как и Ная, которая повиновалась приказам Сулакана, Никки выполняла приказания сестер Тьмы, полученные ими от Владетеля подземного мира. Мир мертвых был местом, источающим зло, местом, которое наполняло ее паникой и ужасом, даже когда она трудилась, чтобы одержать победу над жизнью.

Но теперь все было по–другому. Несмотря на страх, она чувствовала скорее… спокойствие. Она могла ощущать области мучительного запустения, но они были где–то там, во тьме, далеко от нее. Они не могли дотронуться до нее — по крайней мере, до тех пор, пока ее вела и защищала Ная.

Путешествие с добрым духом было поразительно и даровало долгожданное ощущение покоя и умиротворенности.

Почувствовав что–то, она оглянулась и увидела пятнышки света, которые будто следовали за ними.

— Добрые духи, — пояснила Ная, когда заметила, куда смотрит Никки. — У Ричарда Рала много друзей среди них. Они навечно сохранили связь с ним.

— Так может, они смогут нам помочь? Ты сказала, он нуждается в друзьях.

Ная некоторое время молчала.

— Нет, — наконец, призналась она. — Никто из них не обладает достаточной мощью. Они просто испытывают к нему огромное уважение.

Дух Наи вытянул светящуюся руку, указывая на что–то.

— Наконец–то. Здесь. Видишь их?

— Нет, — сказала Никки, мотнув головой. Она всматривалась изо всех сил, пытаясь увидеть в черноте то, что могли видеть лишь духи. — Что это?

— Темные, — тихо сказала Ная, подавшись к ней. — Он у них.

Никки почувствовала всплеск надежды.

— Ричард? Ричард где–то в этой темноте?

— Да, — с улыбкой сказал ей дух, набирая скорость, чтобы угнаться за демонами, которые быстро снижались.

— Да начнется битва, — сказала Ная, взглянув на Никки. — Битва, в которой мы не имеем права проиграть, потому что проиграем навеки.

— Да помогут нам добрые духи, — прошептала Никки, разглядев, наконец, приближающиеся к ним темные крылатые силуэты с когтями и клыками.

Глава 17

Тьма причиняла боль. Он ни разу в жизни не испытывал такой боли. Она была другой, во сто крат хуже, она не просто пронизывала до костей, а прожигала саму его душу. Тьма исходила от демонов, от самого Владетеля, и Ричард был безнадежно и навечно потерян.

Ричарду казалось, что он целую вечность изо всех сил пытается вырваться из когтей, чувствуя, как они вонзаются в его плечи и ноги. Он снова и снова пытался отбросить укутавшие и душившие его крылья. Ричард задыхался, но совсем не так, как мог бы задыхаться при жизни.

Он захлебывался мраком, его душа жаждала света. Он задыхался от того, что не мог дотянуться до того, в чем так нуждался, окруженный тьмой обреченных душ, навсегда изгнанных из света, приговоренных к вечному унизительному страданию без шанса на помилование, спасение и освобождение.

И все же он ни о чем не жалел. Он спас Кэлен от этой участи, от ужасного путешествия в вечность. Ради нее он пошел бы на это еще раз, и еще… Он заплатил бы цену и гораздо большую; она не имела значения, он был готов на все, лишь бы Кэлен была в безопасности, и яркий свет ее духа вновь оказался среди живых. Мир нуждался в этом свете, чтобы противостоять тьме.

Но осознавать это было непросто. С момента его смерти прошло так много времени. Целая вечность. Временами ему казалось, что это и есть жизнь — полная страданий, страха, ужаса и отчаяния, какой она могла бы быть без Кэлен. Именно поэтому он отправился за ней. Без нее жизнь ничего не стоила.

Что–то изменилось, и он на мгновение перестал бороться. Ричард ощутил, как когти рванули его плечо, словно демона оттаскивают прочь и он запустил когти глубже, пытаясь удержаться, зацепиться за кости, которых на самом деле не было. Ричард почувствовал, как клыки вонзаются глубже в его живот, хотя в действительности его живот был лишь мерцающим светом. Его дух бился в агонии от запредельной муки.

А затем ему показалось, что он заметил всполох света в окружающей черноте. Краткая вспышка тут же исчезла, будто крылья нарушили целостность кокона вокруг него и разошлись, пропуская серебристый свет, но через мгновенье снова сомкнулись. Ричард воспользовался этим шансом, чтобы с еще большим напором сражаться с удушающей тьмой.

Свет снова прорвался сквозь темные слои крыльев, на этот раз прошло чуть больше времени прежде, чем крылья смогли сомкнуться вокруг него и закрыть свет.

Ричард напряг все силы и снова увидел просвет в темноте, а сквозь него — теплое сияние. Он отчаянно рвался к этому свету, отбрасывая назад мощные крылья, пытаясь увеличить разрыв, но едва он смог оторвать чернильные крылья от своего тела, они снова обрушились на него и заключили в кокон.

В следующий миг ослепительная вспышка заставила темных тварей завопить от ярости и боли, а потом еще одна вспышка обрушилась на них сквозь бесконечную ночь. Клыки щелкали в темноте, когда демоны пытались снова вонзить их в него. Когти вцепились в него, но их оттаскивали прочь.

Вспышки последовали одна за другой. Он узнал их — скорее не по виду, а по ощущению. Они были наполнены магией. Знакомой Ричарду магией.

Темные твари издавали жуткие вопли, которые могли исходить только из глубин подземного мира. Звук мог иссушить плоть живого и сломать его кости. Это был крик нечестивых душ, осознавших, что их ждет.

Вспышки мчались с ошеломляющей скоростью, одна за другой, и наносили удары по демонам. Полосы света прорезали тьму и яростно разрывали крылья на части. Из пастей с рядами клыков вырывались вопли. Сверкающие копья магии пронзали истерзанные тела демонов.

Чья–то тень скользнула между ним и темными тварями, защищая и укрывая его.

— Прости, Ричард, — раздался хорошо знакомый голос. — Я боялась, что ты снова оказался в мире мертвых.

Ричард оглянулся на фигуру позади. Руки с ниспадающими складками сияющих белых одежд были раскрыты в защитном объятии. Сияющий силуэт смотрел на него с печальной улыбкой. Он узнал ее лицо.

Лицо женщины, которую он убил.

Дальше, позади ее вытянутых в защитном жесте рук, он увидел темные крылатые фигуры с горящими красными глазами. Они бросились к нему, но ее руки обхватили его еще крепче, укрывая от демонов.

Позади нее бушевала яростная битва. Свет и тьма смешались, противоположные силы сталкивались с неистовой свирепостью, что одновременно было чуждо и присуще этому странному месту.

— Ты в безопасности, — заверил его знакомый голос.

— Денна?

Она улыбнулась, услышав свое имя, особенно от него. Он так давно не видел этой улыбки — с тех самых пор, как умерла Денна. Он уже видел ее дух прежде, когда она помогала ему.

А затем, позади оберегающих объятий доброго духа, Ричард увидел другой дух, незнакомый ему. Он обладал формой, но все же не был духом. Зато Ричард узнал форму.

— Никки?

— Я здесь, Ричард.

— Кэлен в порядке?

Никки с горечью помотала головой.

— Нет. Она оплакивает тебя. После твоего ухода ее жизнь стала такой же невыносимой, как и для тебя, когда она умерла. Ты обрек ее жить в страдании, которое сам не смог вынести.

Ричард еще никогда не испытывал такого сильного чувства вины. Он не думал об этом с такой точки зрения. Он так сильно хотел, чтобы она жила, что не учел то, какой будет ее жизнь. Его жизнь ничего не стоила без нее, и ей тоже не хотелось жить в мире, где нет его.

— Родственные души нельзя разлучать, — сказал знакомый Ричарду голос.

— Зедд?

Дух приблизился. Хотя он и не выглядел в точности, как тот Зедд, которого помнил Ричард, ошибиться было невозможно. Дух светился так же, как его собственная душа. Своими очертаниями этот необыкновенный свет, как и свет других добрых духов, изображал сосуд, некогда наполненный жизнью. Это был источающий сияние дух его деда.

Душа Ричарда наполнилась ликованием, когда он увидел сияющего Зедда.

— Кажется, мой мальчик, ты вновь попал в беду. Я пришел помочь.

— Я не понимаю, — сказал Ричард, рассматривая духов, среди которых были его знакомые и те, кого он не узнавал.

— Потоку времени я был нужен здесь, — сказал старый волшебник. — Раньше я не понимал этого, но и в потоке, и в моей смерти был определенный смысл. Я должен был умереть. Я прожил свою жизнь и сделал все, что мог там, и теперь мне нужно было оказаться здесь ради тебя, потому что жизнь отчаянно нуждается в тебе. Только я мог вырвать тебя из лап этих демонов.

— Что ты имеешь в виду? Почему?

Восхитительно прекрасный дух Зедда улыбнулся.

— Чтобы помочь тебе здесь, требовался дар, принесенный в подземный мир и связанный с тобой кровью.

— В положении, в котором ты оказался, тебе нужна была помощь многих друзей, — произнес дух женщины. — Меня зовут Ная, — сказал дух, заметив его замешательство.

— Ная. Та самая Ная, которая оставила сообщение на стенах пещер в Стройзе?

Дух улыбнулся.

— Она самая.

— Это было ужасно давно, — сказал Ричард.

Дух окинул его бесстрастным взглядом.

— Не так уж и давно. Отсюда кажется, что прошло лишь мгновение.

— Или вечность, — сказал дух другой женщины.

Ричард не узнал ее, но, поскольку она была с Наей, а рядом с ней находился другой дух, он догадывался, кто она.

— Магда Сирус?

Улыбающийся дух кивнул и протянул светящуюся руку.

— А это Мерритт, моя родственная душа, — она подняла руку, указывая на скопление света позади. — Барах тоже с нами. Его привлек амулет, который он когда–то сделал. Мы все пришли сделать все, что можем, дабы помочь освободить тебя.

Ричард увидел дух Бараха, а также бесчисленное множество других духов рядом с ним. Он увидел своего друга Уоррена, увидел Бена, мужа Кары, и легионы солдат, которые сражались рядом с ним в мире жизни.

Теперь все они были добрыми духами.

— Темные силы сговорились, чтобы удерживать тебя здесь, — сказала Ная. — Для этой битвы потребовалось множество добрых духов. После того, как твой дед оторвал от тебя демонов, остальные смогли позаботиться о том, чтобы эти твари канули в вечную тьму. Теперь они не смогут вернуться.

— Но здесь тебя подстерегают и другие опасности, — произнесла Магда.

— Ты должен вернуться в мир жизни, — сказала Никки.

— Как и ты, — мягко ответила ей Ная, — те, кто никогда не спят и ходят как люди, уже близко.

Никки в беспокойстве обернулась.

— Что…

Светящийся палец Наи коснулся лба Никки.

В то же мгновение Никки исчезла.

— Как мне вернуться? Есть путь? — спросил Ричард, глядя на окружающих его добрых духов. — Мне нужно кое–что закончить в мире живых. Жизни огромного количества людей зависят от меня. Мне нужно вернуться назад и помочь им. Я не могу позволить Сулакану сделать с ними то, что он хочет.

Дух Мерритта понимающе улыбнулся.

— Это гнев меча, я чувствую его. Он внутри тебя. Вы с ним связаны, поэтому даже после смерти твоя душа несет в себе его праведный гнев. На такое способен только один человек — лишь несущий смерть может взять в подземный мир силу меча и саму жизнь.

— Если я избран, то должен вернуться. Сулакан и Ханнис Арк намереваются разрушить мир жизни.

— Несомненно, — согласилась Ная.

— Я не могу остановить их отсюда, — сказал Ричард, его душа горела от нетерпения. — Мне нужно вернуться.

— Праведная ярость меча, а также искра жизни, которую ты несешь в себе, все еще привязывают тебя к миру жизни, — сказала она, — но мир мертвых все еще держит тебя. Скрин охраняет завесу, и никто из этого мира не может ее пересечь.

Ричард вспомнил, что костяная женщина рассказывала ему о скрине — хранителе завесы. Скрин удерживает мертвых в подземном мире, не давая им пройти через завесу.

— Сулакан пересек ее, — сказал Ричард.

— С помощью твоей крови, — заметила Ная.

— Кэлен тоже пересекла ее.

— Ей потребовалось нечто большее, чем твоя кровь, — сказала Ная.

— Так как же мне вернуться? — спросил Ричард у множества окружавших его светящихся духов. Они не отводили взгляда, но никто, казалось, не хотел отвечать.

Когда Зедд сочувственно положил светящуюся руку на плечо Наи, та мрачным голосом произнесла:

— Тебе нужен живой мост.

— Как мне найти этот живой мост?

— Ты не можешь его найти, — ответила Ная. — Он сам должен тебя отыскать.

— Я не понимаю.

Зедд подплыл к нему, прискорбно качая головой.

— Сожалею, мой мальчик, но, чтобы появился мост, кто–то должен отдать за тебя свою жизнь. Душе этого человека придется присоединиться к нам.

— Это единственный способ, — подтвердила Ная.

Денна бережно обняла его светящейся рукой.

— Тебе нужна помощь других, Ричард. Тебе необходима чья–то жизнь.

— Нет, — сказал Ричард, отплывая назад и мотая головой. — Я не могу позволить кому–то отдать за меня жизнь. Должен быть другой способ.

— Они пожертвуют собой не только ради тебя, — в голосе Зедда звучало утешение, — но и ради всех людей, и сделают это из любви.

— До тех пор, пока это не случится, у тебя нет пути назад, — сказала Ная. — Если этого не произойдет, ты никогда не сможешь вернуться.

— А если ты не вернешься, — сказала Магда, — то судьба твоей родственной души и судьба всего мира окажется в безжалостных руках императора Сулакана.

— И я не могу помочь им отсюда? — спросил он, чувствуя, как в его душе поднимается гнев. — Я ничего не могу сделать?

С большим сожалением Магда покачала головой.

Денна обняла его, пытаясь приободрить, но Ричард не успокаивался.

Он испытывал ярость от того, что Сулакан сделал с ним и со всеми живущими.

— Отлично, — прошептал Мерритт. — Позволь ярости наполнить тебя. Если представится шанс воспользоваться ею, пусть она будет наготове, пусть она всегда будет с тобой.

Ричард потянулся к рукояти меча, чувствуя, что почти может к ней прикоснуться, хотя самого меча здесь не было — он находился по ту сторону завесы, в мире живых. Там же была и Кэлен — на другой стороне, в мире живых.

Там же был и Сулакан.

Глава 18

Кэлен вздрогнула, когда Никки неожиданно ахнула и открыла глаза. Рэд тоже вздрогнула и резко убрала пальцы с плеч Никки.

Лицо колдуньи казалось серым при свете свечей. Ее руки дрожали. Прекрасные черты лица были искажены страданием от того, что ей довелось испытать. Ведьма, хоть и не такая мертвенно–бледная, выглядела сильно обеспокоенной.

Кэлен не могла видеть то, что наблюдала за завесой Никки, но кое–что она почувствовала и могла прочесть напряжение на лице колдуньи, по щекам которой бежали слезы. Было очевидно, что это путешествие оказалось чрезвычайно сложным. Больше всего Мать—Исповедница хотела узнать, преуспела ли Никки, но та не давала ни намека.

Жуткая кромешная тьма заперла их внутри круга света от свечей, установленных по краям Благодати, отрезав женщин от звуков мира живых.

Понемногу тьма отступала, и Кэлен начала различать стены комнаты, увидела, как появилось окно, и расслышала отдаленные звуки.

Темнота растворялась, унося с собой подземный мир, и Кэлен, наконец, смогла разглядеть кровать. Она спешно поднялась и аккуратно перешагнула через начертанные ее собственной кровью линии. Покинув изображение Благодати и пройдя мимо свеч, она устремилась к кровати и, поставив на нее колено, склонилась над Ричардом в поисках признака жизни, в надежде увидеть, как он улыбнется ей.

Его безжизненные руки по–прежнему сжимали меч. Он не дышал. Кэлен была уверена, что Никки сможет что–то сделать и к Ричарду хотя бы вернется дыхание. Она надеялась, что каким–то чудесным образом он вернется к жизни, вернется к ней.

Она надеялась, он откроет глаза и посмотрит на нее.

Но он по–прежнему был мертв. Ничего не изменилось.

Кэлен нежно положила свою ладонь на его большую руку, в которой не было тепла жизни. Его глаза были по–прежнему закрыты для мира живых. Его душа не вернулась из изгнания в свою телесную оболочку.

— Добрые духи, — прошептала она, — почему вы не отправили Ричарда назад? — Она почувствовала, как по щеке катится слеза. — Добрые духи, он нужен мне. Он нужен всем нам.

Она вспомнила, как темные демоны с когтистыми лапами и черными крыльями заключили его в свои объятия. Она вспомнила ужас, охвативший ее при виде того, как демоны душат его и уволакивают во тьму.

Никки подошла к ней и встала рядом с кроватью.

— Кэлен… Мне жаль.

Кэлен вытерла со щек слезы.

— Почему не получилось?

Ведьма, выглядевшая измученной и озадаченной, поспешила присоединиться к Никки.

— Что произошло?

Колдунья покачала головой.

— Это трудно объяснить. — Она оглянулась через плечо на Рэд. — По крайней мере, с твоей помощью я сумела найти Исидору и Наю. А они смогли найти Ричарда.

Кэлен схватила Никки за руку.

— Ты нашла Ричарда?

Никки кивнула.

— Как ты и сказала, черные демоны схватили его. Зедд и многие другие пришли нам на помощь, и началась битва. Зедд помог освободить Ричарда от этих тварей. Без него мы не смогли бы одержать победу.

— Тогда почему Ричард не вернулся? — спросила Кэлен, стараясь контролировать голос и гулко стучащее сердце.

Она не могла не думать о сложенном на площади цитадели погребальном костре, ожидающем Ричарда в случае, если эта последняя надежда не оправдается. На нее снова нахлынул ужас при мысли, что ей придется предать его тело огню. Она не сможет жить, если его постигнет подобная участь. Она не хотела жить без него.

Никки отвела взгляд от Кэлен.

— Есть кое–что еще. Они не могут отправить его назад. Они сказали…

Услышав отдаленный вопль, Кэлен отвернулась от кровати посмотреть на закрытые двери. От этого крика у нее по спине побежал холодок, а волоски на загривке встали дыбом.

Глаза Рэд были закрыты, будто она советовалась со своим внутренним голосом.

— Они идут.

Кэлен и Никки повернулись к ведьме.

— Кто? Кто идет? — Кэлен нахмурилась.

— Они никогда не спят и ходят, как люди, — промолвила ведьма и открыла голубые глаза. — Они близко.

Кэлен уже была готова спросить, что ведьма имеет в виду, когда крики за дверью вновь пронзили ночь. Они были намного ближе. Она услышала тяжелые глухие удары, а затем звук ломающейся мебели.

Схватив женщин за руки, Никки оттащила обеих назад к Благодати. В тот же миг дверь резко распахнулась и, отскочив от стены, повисла на петлях, а по комнате разлетелись деревянные щепки.

В коридоре раздался рев, и в комнату ввалился мужчина. В мягком свете свечей Кэлен увидела, что из его груди и спины торчит с полдюжины сломанных копий. Множество ножей и несколько сломанных клинков пронзали его на всю длину лезвий. Крови не было.

Глаза мужчины светились багровым в окружающей темноте, словно в них отражались огни преисподней. Сморщенная и рваная кожа на его лице местами обвисла, и сквозь дыры в иссохших щеках виднелись зубы. Его одежда больше походила на грязь, в которой он некогда был похоронен. Тонкая сеть корешков проросла сквозь ткань, а несколько более толстых корней вросли в запястья мужчины. В открытых ранах на животе извивались личинки, и через прорехи истлевшей рубахи виднелись ребра.

Комната наполнилась тошнотворным зловонием смерти, исходящим от мужчины. Вероятно, это был один из мертвецов, поднятых из могил приспешниками Сулакана. Оккультная магия, а не жизнь, давала ему цель и силу.

Три женщины попятились, стараясь держаться от него подальше. Одна ступня трупа была вывернута из–за раздробленной лодыжки, и он ковылял к женщинам с яростным рыком. Его глаза светились ненавистью и злобой.

Вбежавший в комнату солдат изо всех сил вонзил копье в мертвеца. Кэлен услышала треск костей, но копье едва ли причинило вред монстру, как и остальное оружие, торчащее из его тела.

Еще один крепкий солдат набросился на мертвеца сзади, пытаясь повалить его на пол. Труп с яростью схватил солдата за руку и перекинул через себя, будто ребенка. С невероятной скоростью иссохшая рука нанесла удар, вспоров солдату грудь, и кровь дугой брызнула на стену. Солдат безжизненной грудой упал у стены. Другой солдат нырнул обратно в дверь, ускользая от руки мужчины.

Когда нападавший обернулся к женщинам, Никки ударила его кулаком, созданным из уплотненного воздуха, и отбросила мертвеца назад к двери. Он вытянул руки, ухватившись за стены проема, чтобы не вывалиться через проломленную дверь. В коридоре позади мертвеца появилась Лорен и ткнула его эйджилом в поясницу. Несмотря на то, что эйджил не работал, мужчина с ревом развернулся и с такой силой ударил Морд—Сит тыльной стороной руки, что ее впечатало в стену. Потерявшая сознание Лорен сползла на пол.

Солдат вонзил меч в грудь мертвеца, но его меч был столь же бесполезен, как и другое оружие, которым было утыкано тело. Другой солдат замахнулся, пытаясь отрубить чудовищу руку, но наделенный потусторонней силой мертвец лишь отмахнулся от этой атаки. Солдат становилось все больше, но мертвец оттеснял их или убивал сразу же, как они на него бросались. Воскресших мертвецов не так просто одолеть обычным оружием.

За спинами прибывшего подкрепления появилась целая армия полулюдей, с воем бегущих к ним по коридору. Воинам пришлось развернуться и встретить новую атаку.

Кэлен взглянула через комнату на меч, лежащий вдоль тела Ричарда. Руки Искателя, сжимающие рукоять меча, были в том же положении, в котором она их оставила. Это оружие сможет остановить мертвецов, ведомых оккультной магией, ей лишь нужно до него добраться.

Кэлен не успела даже попытаться пересечь комнату, чтобы схватить меч, как мертвец ввалился в комнату, преградив ей путь к Ричарду. В полумраке его горящие красные глаза казались еще более зловещими. Глаза следили за тем, как она делает обманный выпад сначала влево, затем вправо.

До того, как Кэлен попыталась обежать рычащего мертвеца, Никки потащила ее и ведьму назад, волоча их по линиям Благодати, пока все трое не оказались в центре, рядом с каплей крови Ричарда. Судя по всему, колдунья надеялась, что Благодать защитит их от потусторонних сил.

Они встали вплотную друг к другу, когда мужчина остановился по другую сторону от свечей. Он словно сомневался, что ему делать дальше, и не хотел входить в Благодать, чтобы до них добраться.

Кэлен задавалась вопросом, как долго он будет колебаться. Она взглянула на меч на другом конце комнаты, хотя прекрасно знала, что у нее нет шансов добежать до него. Стоит ей двинуться с места, как покойник схватит ее. Но Меч Истины мог остановить эту угрозу.

В коридоре свирепствовала битва. Кэлен мельком видела полулюдей, бегущих к спальне, но Первая Когорта тут же расправлялась с ними. Кого–то из солдат утаскивали полулюди, но другие воины приходили им на помощь. Кэлен видела проблески красной кожаной формы Морд—Сит.

Кэлен собиралась снова попробовать завладеть мечом, когда другой, более крупный мертвец шагнул в спальню через разломанный дверной проем. Его плоть подверглась разложению в большей степени, чем у первого мертвеца, и вонь от него была сильнее. С уха свисали ошметки иссохшей кожи с остатками волос, а одна рука почти не шевелилась, но сам он двигался весьма проворно. Как и первый мертвец, он оценивал комнату своими горящими красными глазами, не упуская из виду кровать с лежащим на ней Ричардом и трех женщин в центре Благодати.

В спальню ворвались солдаты. Они неистово рубили врагов, пытаясь их уничтожить. Все было тщетно: их оружие отрубало части иссохших тел, но этого было недостаточно, чтобы остановить мертвецов. Мощным ударом здоровой руки мертвец сбил с ног несколько солдат.

— Мы не в силах остановить их, — прошептала Рэд, делая пассы руками в попытке призвать магию ведьм. Что бы она ни делала, это не помогало.

Никки снова метнула кулаки из воздуха, вынудив первого мертвеца отступить. Второй мертвец увернулся, так что следующая попытка Никки угодила в край дверного проема, и во все стороны брызнули щепки.

— Мы в безопасности в Благодати? — спросила Кэлен.

Словно в ответ, один из мертвецов рванул к ним через комнату, размахивая рукой, как большим крюком, и стараясь поймать одну из женщин. Они успели отступить назад. Казалось, его больше не беспокоят линии Благодати, начертанные кровью, и он шагнул прямо в ее середину.

Когда он сделал еще один шаг, все трое бросились в разные стороны. Никки кружила вокруг мертвеца, нанося удары кулаками из воздуха. Это не могло его остановить, но она сумела отвлечь его внимание. Очередной серией быстрых ударов она застала мужчину врасплох. Из–за сломанной лодыжки он споткнулся, но успел ухватиться за подоконник.

Как только он оказался у окна, Никки создала между ладонями шар огня волшебника, и он наполнил комнату ярким желто–оранжевым светом. Сфера жидкого пламени послушно вращалась между ее рук, шипя и кипя в нетерпении. Не медля, Никки метнула шар. Смертельный огонь с воем пролетел сквозь спальню, ослепляя своим светом, и с глухим звуком врезался в мертвеца. Удар отозвался в груди Кэлен.

Жидкое пламя взорвалось в момент соприкосновения с мертвецом, окутывая его плотным, раскаленным добела пламенем, которое поглотило его, а затем поднялось по стене и пошло по потолку.

Прежде, чем вся комната оказалась в огне, Никки метнула еще больше сгустков воздуха. Мужчина, сосредоточенный на бесплодных попытках погасить пламя, не заметил, что на него надвигается. Стена сжатого воздуха обрушилось на него, пламя со свистом закрутилось и мертвеца выбросило в окно. Падая во мрак, его горящее тело осветило стены цитадели. Кэлен услышала, как он ударился о землю.

Огонь был одним из немногих способов остановить ходячих мертвецов. Когда они повернулись ко второму трупу, оказалось, что к тому присоединился еще один, и в комнате снова было двое охотников за тремя женщинами.

Кэлен знала, что Никки не сможет провернуть то же самое с этими двумя, пока те не окажутся возле окна. Если у нее не получится действовать столь же осторожно, как в случае с первым мертвецом, огонь волшебника легко может выйти из–под контроля и превратить комнату в ловушку, в горящий ад. Разгоревшееся пламя погубит бесчисленное множество солдат.

Колдунья подняла руки и заставила огонь волшебника исчезнуть. Другим взмахом руки она погасила горящий гобелен прежде, чем стало бы слишком поздно.

— Тебе повезло, что ты смогла выкинуть того мертвеца через окно, — сказала Кэлен колдунье. — Будь осторожнее, не подожги кровать. Мы можем убежать, а Ричард — нет.

Одна случайная неосторожность, и кровать превратится в погребальный костер для Ричарда. Хватит и одной искры.

Кэлен делала выпады то в одну, то в другую сторону, пытаясь обойти рычавших хищников. Ей нужно было добраться до меча, но мертвецы повторяли каждое ее движение, и то один, то второй преграждал ей путь к оружию. Одновременно с этим они надвигались на трех женщин, загоняя их в угол.

В коридорах разразилась настоящая битва.

Полулюди выли, когда нападали, и кричали, когда их рубили на части. Солдаты ожесточенно боролись с потоком полуголых тел, бегущих по коридору.

Глава 19

Кэлен, повернувшись к постели, пыталась проскользнуть сначала с одной, а потом с другой стороны мимо ближнего из двух мертвецов, но он каждый раз делал шаг в сторону, повторяя ее движения и блокируя путь. В такой близости отвратительная вонь разлагающегося трупа была столь сильна, что было невозможно дышать. Его горящие красным огнем глаза все так же были сосредоточены на ней.

Краем глаза Кэлен уловила проблеск красной кожаной формы Морд—Сит, подбежавшей к другому мужчине сзади. Морд—Сит были быстры, но эйджил не сможет остановить эту угрозу. Кэлен надеялась, что поняв это, женщина будет достаточно проворна, чтобы ее не поймали и не убили, как того солдата, который безжизненно лежал возле стены.

Дальний мертвец, тоже сосредоточенный на Кэлен, махнул рукой за спину, намереваясь отбросить Морд—Сит, словно та была лишь незначительной помехой. Как Кэлен ни старалась, она не могла пройти мимо ближнего мужчины, двигавшегося вслед за ней то вправо, то влево. Она заметила, что Морд—Сит поднырнула под руку второго мужчины, и та пролетела у нее над головой.

Когда человек не смог поймать ее рукой, женщина в красном встала и воткнула то, что, по мнению Кэлен, должно было быть эйджилом, в спину мертвеца.

В тот же миг красное свечение его глаз потухло.

Он недолго стоял, как застывший и закоченевший труп, а затем накренился вперед и рухнул на пол. Внезапно он стал таким же мертвым, как и до того, как оккультная магия подняла его из могилы.

Кэлен увидела, что Морд—Сит сжимает в руке не эйджил, как ей сначала подумалось, а кинжал. Впрочем, это был не просто кинжал. Кэлен прежде видела такие — полулюди создали их, чтобы иметь возможность остановить живых мертвецов. И хотя сумрачный свет мало что позволял разглядеть, она знала, у кого было одно из таких орудий.

Когда Морд—Сит повернулась к свету и подняла взгляд, их глаза встретились. Кэлен увидела то, что и так уже знала. Это была Кара.

Не медля, Кара помчалась к другому рычащему мертвецу, угрожающему Кэлен, и вонзила свое оккультное оружие ему в поясницу. Выдернув кинжал, она на всякий случай воткнула его еще пару раз. Кэлен слышала звуки глухих ударов кулака Кары в его спину, когда кинжал на всю длину входил в плоть.

Красное свечение глаз мертвеца сменилось темнотой, а тело задеревенело. Вес, перенесенный на его сломанную лодыжку, повалил его на бок, и он с грохотом осел тяжелой грудой на линии Благодати, нарисованной кровью на дощатом полу.

Кэлен подбежала к Каре, намереваясь обнять женщину, но вместо этого резко остановилась. В ней было что–то странное, что–то далекое. Она выглядела точно так же, как в воспоминаниях Кэлен: высокая и мускулистая Морд—Сит, наделенная незамутненной, грациозной женственностью; ее длинные светлые волосы были заплетены в традиционную косу Морд—Сит. На первый взгляд она выглядела так же, как и всегда.

Но в глазах Кары было что–то неправильное и потустороннее.

Она явно с боем пробивалась через цитадель. Ее одежда была покрыта кровью, почти незаметной на красной коже. Кроме того, быть вымазанной в крови едва ли было странно для Морд—Сит.

Кэлен видела в коридоре целые груды израненных тел, залитых кровью из зияющих ран от разного оружия. Большинство были убиты солдатами. У некоторых были отрублены руки, ноги или даже головы. Впрочем, с несколькими расправилась Кара.

Кэлен увидела отблески стали в глубине тускло освещенного коридора. Солдаты все еще сражались с полулюдьми, вбегающими, чтобы присоединиться к безумию, но их было уже гораздо меньше, чем прежде.

— Кара, — сказала Кэлен, подходя ближе. — Добрые духи, я скучала по тебе, — она не смогла сдержать слез. — Ты не представляешь, насколько мне тебя не хватало и как много всего произошло.

Кара смотрела на нее со странным выражением в глазах.

— Представляю.

Кэлен подняла руку, показывая на что–то, но рыдания заглушили ее слова.

— Кара… Ричард мертв.

Не поворачивая голову в ту сторону, куда указывала Кэлен, Кара просто смотрела ей в глаза.

— Я знаю.

— Я испробовала все…

— Знаю, — сказала Кара, и в ее голосе, наконец, появилось нежное сочувствие.

— Без него мне так больно.

— Знаю, Мать—Исповедница. Я каждый миг испытываю ту же боль. Жизнь становится невыносимой.

Кэлен кивнула.

— Мне тоже не хватает Бена.

Ей так не хватало Кары.

Кэлен хотелось заключить женщину в свои объятья, рассказать обо всем, что произошло, и о том, что они сделали в попытках вернуть Ричарда. Но слова комом застревали в горле. Что–то в голубых глазах Кары заставляло ее держать дистанцию. Это была Кара, но в то же время не совсем она.

— Кара, ты в порядке?

Морд—Сит улыбнулась, совсем как раньше — знакомой знающей и уверенной улыбкой, с проблеском детской шалости. Улыбкой женщины, которая всю свою взрослую жизнь видела то, что никто не должен видеть, но все же сохранила способность радоваться жизни, хоть и запрятала ее в дальнем темном уголке своего измученного разума.

В этой улыбке были сострадание и решимость, приправленные безумием.

— Да, Мать—Исповедница. Теперь я в порядке. Наконец–то, все почти так, как должно быть.

Кэлен проигнорировала странное чувство и шагнула вперед, чтобы обнять женщину. Кара была холодна, как лед. Морд—Сит протянула свободную руку и приобняла ее, но затем отстранилась.

— А сейчас я должна идти, — сказала Кара голосом, каким обычно мать ласково разговаривает с ребенком.

Кэлен нахмурилась.

— Идти? Куда идти? Теперь ты дома.

Кара покачала головой

— Еще нет, но скоро я буду там.

Она нежно дотронулась до щеки Кэлен своими ледяными пальцами, а затем впервые повернулась в сторону кровати, будто все это время знала, что там лежит Ричард. Встав рядом с кроватью над его телом, она обернулась через плечо.

— Не оплакивай меня, Мать—Исповедница. Знай, я люблю вас обоих, и поступаю так по доброй воле. Знай, я буду покоиться в мире, как и предполагалось, как и было предначертано.

Кэлен хотела спросить, о чем она толкует, но голос не слушался ее.

Посмотрев вниз, Кара простерла руки над Ричардом. Теперь она походила на грациозную птицу, расправившую крылья. Или доброго духа.

Кэлен моргнула, думая, что ей показалось. Морд—Сит словно окружало сияние, или, скорее, оно исходило из нее. Сотканные из белого света одежды складками ниспадали с ее рук, словно это были крылья.

Казалось, неясный силуэт, состоящий из света, находился в том же месте, что и Кара. Кэлен знала, что видит не Кару. Черты лица были такими же изящными и женственными, но все же отличались.

Кара наклонилась и надела Ричарду на шею золотую цепочку со своим эйджилом. Она на мгновенье прижала ладонь к его щеке, просто глядя на него. И она, и силуэт из света с любовью улыбались ему.

А затем она подалась вперед и прижала свои губы к его, словно целуя. Но это был не поцелуй.

Никки встала рядом с Кэлен и прошептала:

— Она делится с ним дыханием жизни.

Кэлен кивнула.

Ричард рассказывал ей, как Морд—Сит разделяют дыхание своего пленника, когда он находится на пороге смерти. Для Морд—Сит было священно разделить его боль, разделить дыхание жизни, если он ускользал за грань смерти, так они могли увидеть желанное и запретное зрелище, мир, который лежит по ту сторону завесы.

Когда приходило время убить его, они разделяли с ним саму смерть, вкушая вместе с ним последний вздох жизни, и забирая его себе. Кэлен подумалось, что в некотором отношении это был гротескно интимный памятный подарок — часть безумного мира и жизни Морд—Сит.

Ричард знал об этом, потому что Денна поступала так с ним, когда он был ее пленником. Она использовала дыхание жизни, чтобы сохранить ему жизнь, удержать на пороге смерти и продлить его агонию.

Но Кэлен видела и то, как Кара сделала это для женщины, которая только что умерла. Сначала она подумала, что это один из возмутительных ритуалов Морд—Сит, но Кара сказала, что иногда она может вернуть человеку дыхание жизни.

Теперь Кара направляла это дыхание в Ричарда, его грудь вздымалась, когда легкие наполнялись воздухом, смешанным с дыханием ее собственной жизни.

Кара отстранилась на несколько дюймов, и грудь Ричарда медленно опустилась, пока она делала еще один глубокий вдох.

Она снова прижалась губами ко рту Ричарда и зажала его нос рукой, наполняя его легкие своим глубоким, дарующим жизнь дыханием.

— О чем ты? — прошептала Рэд за ее правым плечом.

— Она — живой мост, — сказала Никки, по лицу которой текли слезы. — Она — та, в ком он нуждается, чтобы вернуться. Так сказали духи.

Кэлен почувствовала всплеск надежды, смешанной со страхом за Кару.

— С ней дух, он помогает ей, — шепнула им Рэд.

Никки кивнула.

— Я видела, как этот дух Морд—Сит защищал его в подземном мире.

— Денна, — задыхаясь от слез, чуть слышно прошептала Кэлен.

Ее подбородок дрожал, она почти не верила своим глазам: перед ней был добрый дух, объединившийся с Карой ради общей цели. Вместе они олицетворяли надежду и любовь, и в то же время было ужасно осознавать, что это означает для Кары.

— Это ее выбор, — сказала Никки, словно прочитав мысли Кэлен. — Она делает то, что должна, и делает это по собственной воле.

Глава 20

Ричард открыл глаза, жадно хватая воздух.

Мир жизни, казалось, обрушился на него.

Из небытия вокруг начал проступать яркий свет, формы и цвета. Сначала он чувствовал только призрачные следы чего–то большего; затем осязаемая материя стала обретать твердую форму и содержание, словно она всегда была в том же времени и месте, что и пустота, в которой он пробыл так долго. Его сбивала с толку невозможность осознать, что это и есть реальное положение вещей.

Он начал различать стены, потолок, пол. Пространство вокруг него приобрело свои границы, которых раньше не было. Он заморгал от яркого света свечей и слишком насыщенных цветов.

Воздух казался тяжелым и плотным, но он жадно вдыхал, позволяя ему стремительно заполнять свои легкие.

С каждым вдохом и выдохом он чувствовал, как изгоняет из себя инородную пустоту, разрывая связь с подземным миром. Каждый выдох рассеивал, растворял эту пустоту, и вместо нее его тело наполняла жизнь.

Он был там, где должен быть. Он мог чувствовать запах практически бесконечного многообразия мира жизни, мог испробовать его. Среди запахов были сладкие знакомые ароматы, которыми он наслаждался, и отталкивающее зловоние. Все это смешалось в разнообразии, присущем миру жизни.

Воздух, что наполнял его легкие, казался драгоценным и опьяняющим, он никак не мог насытиться им. Это было столь потрясающе, что ему хотелось вдыхать бесконечно. Наконец, он мог делать это свободно.

При каждом глубоком вдохе он чувствовал пульс внутри своего тела. Но даже сейчас ему все же приходилось делать непривычное усилие, чтобы дышать.

— Ричард!

Ричард улыбнулся самому прекрасному созданию, что он видел за всю свою жизнь. Над ним склонилась Кэлен. Это ее сладостный аромат он почувствовал прежде.

— Ты в порядке? — спросила она.

Ее лицо было залито слезами, а в голосе звучала смесь паники и сдерживаемой радости, словно она слишком боялась поверить, что он действительно с ней, боялась, что он может снова неожиданно ее покинуть.

— Я был с мертвыми.

Она кивнула, то ли смеясь, то ли плача, а из ее прекрасных зеленых глаз продолжали литься слезы.

— Знаю, — она на мгновение сжала в ладонях его лицо, словно не в силах поверить, что это и правда он. Потом она оглянулась, схватила Никки за руку и вытянула колдунью вперед. — Никки отправилась в подземный мир, чтобы найти способ вернуть тебя.

Ричард приложил ладонь к своему лбу, когда снова увидел все это, но на этот раз лишь мысленным взором.

— Темные сущности. Я помню их, — по его рукам забегали мурашки. — Они окружали меня со всех сторон.

Никки кивнула.

— Знаю, я видела их.

Ричард посмотрел в прекрасные глаза Кэлен, в глаза, которые отражали внутреннюю красоту ее души.

— Кэлен, там был Зедд. Он должен был оказаться там, чтобы помочь мне и освободить от хватки темных тварей Сулакана. Он сообщил, что это и было его предназначением, что его время в этом мире подошло к концу, и ему необходимо было двигаться дальше, туда, где он сможет помочь мне.

Женщина с необычными красными волосами, стоявшая позади Никки, кивнула.

— Все это части потока времени. Это было предопределено. — Ее серое платье будто трепал легкий ветерок, хотя воздух в комнате был неподвижен. — События сложились должным образом, чтобы ты вернулся. Тебе еще рано покидать этот мир. Пророчество все еще живет.

Хотя никто и не говорил об этом, Ричард знал, что эта женщина — ведьма.

— Я должен положить конец пророчеству, если мы хотим выжить.

Она улыбнулась в присущей ведьмам манере.

— Пророчество помогло выстроить события в нужном порядке, сделав твое возвращение возможным. Поток времени показал, что ближайший тебе по крови должен быть там и помочь тебе, иначе ты будешь навеки потерян. Он должен был отправиться туда первым и дожидаться тебя.

Ричард не знал, было ли это правдой. Всякий раз, когда он сталкивался с пророчеством, оно становилось источником неприятностей.

Кэлен начала медленно поворачиваться к кому–то между ними, к кому–то еще рядом с ним.

Все еще пытаясь составить общую картину окружающего, Ричард осознал, что причиной, затруднявшей его дыхание, было что–то тяжелое, лежавшее у него на груди и на левой руке. Он увидел светлые волосы и красную кожаную форму. От догадки по его телу пробежал холодок. Даже не видя ее лица, он знал, кто это.

Кэлен нежно отодвинула Кару в сторону, уложив ее на спину, будто та была спящим ребенком.

Ричард с первого взгляда понял, что она не спит. С ужасом он осознал случившееся и вспомнил предупреждение о том, что кто–то умрет ради его возвращения. Он протянул руку и почувствовал висящий на шее эйджил.

— Кара, нет, — тихо прошептал Ричард. Панический страх нахлынул на него. — Не делай этого ради меня, прошу, не делай.

Но даже говоря это, он понимал, что уже слишком поздно. Она уже сделала это, и ничего не изменить. Кара сдержала свою клятву и принесла себя в жертву. Она всегда говорила, что отдаст за него свою жизнь.

Кэлен, едва сдерживаясь, нежно коснулась рукой его лица и пальцем смахнула слезу.

— Она теперь с Беном, Ричард.

Обхватив Кару руками, Ричард приподнял ее холодное, безвольное, безжизненное тело и положил голову себе на плечо. Прижавшись к ней лбом, он горько оплакивал женщину.

— Я не хотел этого. Добрые духи, я не хотел. Я не хотел, чтобы кто–либо делал это для меня.

Никки положила ладонь на его руку.

— Но она сделала, Ричард. Она захотела стать для тебя мостом, хотела пересечь этот мост, чтобы быть с Беном.

Ричард поднял взгляд на колдунью и, наконец, кивнул, слишком подавленный, чтобы говорить. Он знал, как сильно Каре не хватало Бена, и понимал, какую боль она испытывала. В конце концов, Ричард сам отдал свою жизнь, чтобы отправиться в подземный мир вслед за Кэлен. Но даже зная, как сильно она хотела сделать это, Ричард не желал, чтобы кто бы то ни было — тем более Кара — умер ради его возвращения.

Но он все понимал.

Он не мог вынести мысли о жизни без Кэлен, или жизни в мире, где нет ее души. Кара ждала такой любви всю свою жизнь, и потеряла ее, но теперь она была с ним и другими добрыми духами. Ричарду было нестерпимо больно потерять ее, но он понимал, почему она это сделала.

— Пусть ее жертва не будет напрасной, Ричард, — прошептала ему Кэлен. — Сделай так, чтобы она не была бессмысленной.

Кивнув, он отодвинул Кару и нежно переложил ее на кровать. Он видел мягкое свечение духа, который все еще находился в ней, духа сестры по эйджилу, которая пришла помочь ей сделать все необходимое, а затем проводить к духу Бена, ожидающему ее в другом мире.

Ричард закрыл ее голубые глаза и поцеловал в щеку.

— Спасибо, Кара. Прошу, Денна, позаботься о ней.

Словно в ответ на его слова, свечение духа угасло и вернулось в свой мир, туда, где она пребывала в покое.

Так много добрых духов помогало ему. Он знал, что они редко так поступали, но на этот раз дух из их мира — Сулакан — стал причиной больших проблем. Если повелитель мертвых добьется своего, он уничтожит не только мир жизни, но и покой того мира. Они сражались за судьбу обоих миров.

Когда Ричард сел и обхватил рукоять меча, гнев мгновенно и с огромным нетерпением ответил на призыв. Внутри него бушевал шторм ярости, объединенной с его собственным гневом от мысли, что все оказалось на грани исчезновения по вине Сулакана и человека, который помог воскресить его — Ханниса Арка.

Из коридора до Ричарда доносились возгласы и характерные звуки яростной битвы. Одни воины выкрикивали приказы, другие вопили от гнева и напряжения; кто–то кричал от боли.

Этот зов Ричард знал слишком хорошо.

Другие отдавали свои жизни, чтобы он мог жить и сражаться за жизнь. Они знали, что он был рожден остановить происходящее, знали, что, помогая ему, они помогают этой борьбе.

Его цель была ясна, как никогда. Пророчество или нет, но он был рожден для этой битвы. Император Сулакан развязал эту войну три тысячи лет назад и теперь возвратился в мир жизни, чтобы завершить ее. Ричарду от рождения было предначертано стать тем, кто будет противостоять Сулакану.

Отныне было неважно, что пророчество будто вмешивается в его жизнь или пытается предопределить его поступки. Сейчас имело значение лишь то, что он был тем, кто положит конец этой битве.

Все должно быть сбалансировано. В этом конфликте Ричард уравновешивал Сулакана и его сообщника Ханниса Арка. Непреклонная потребность в балансе определяла не то, какая сторона одержит верх в битве за жизнь, а то, что они оба будут втянуты в великую битву, чтобы уравновесить друг друга.

Он только что вернулся из мира мертвых и знал, что провел там какое–то время, но теперь ему начинало казаться, будто он отсутствовал лишь мгновение. Он знал, что вневременной элемент подземного мира навязывает ему это чувство — он уже бывал в подземном мире, и ему было знакомо это ощущение приостановленной жизни.

Но теперь он вернулся. Боевые крики и стоны раненых и умирающих вызывали в нем ярость. Император Сулакан и Ханнис Арк выпустили в мир дикарей. Так много людей, которых Ричард знал и оберегал, были уже мертвы, и последним павшим воином стала Кара. Это необходимо остановить, и только у него есть шанс покончить с этим.

Он соскользнул с края кровати и встал, ощущая вес жизни, чувствуя груз ответственности, саму жизнь, текущую по его венам, испытывая радость, горе и чувство долга от того, что снова был жив.

Ему была дарована жизнь, и он не собирался тратить ее впустую.

Ричард поднял меч и, закрыв глаза, прикоснулся к нему лбом. Вдалеке раздавались нетерпеливые крики атакующего противника. Его меч был создан, чтобы встретить эти боевые кличи, он сам был рожден, чтобы противостоять им.

— Клинок, — прошептал он, — будь справедлив сегодня.

Глава 21

Снова начало моросить, и прохладный влажный воздух навевал тоску. Рваные свинцовые облака медленно проплывали над их головами. Собравшиеся солдаты хранили молчание, многие стояли, опустив голову. Они, как и вся Первая Когорта, знали Кару — личного телохранителя Ричарда и Кэлен. Ее муж, Бен, был их генералом, и именно он повел солдат в Темные земли на поиски Ричарда и Кэлен, чтобы затем вернуться вместе с ними в Народный Дворец. Бен погиб, помогая им сбежать из ловушки, подстроенной в третьем царстве Арком.

Народный Дворец был все так же далек, как и цель их миссии.

Погребальный костер Кары превратился в тлеющие угли, от которых исходили волны тепла и поднимались в неподвижный воздух извивающиеся струйки дыма. Ужасная задача была выполнена, от Кары остались лишь пепел и воспоминания.

Не только Кара погибла в борьбе против Повелителя мертвых и Ханниса Арка, или еще раньше, в борьбе против императора Джеганя и Имперского Ордена, но она символизировала для собравшихся души всех близких, которых они потеряли, души всех тех, кто заплатил самую страшную цену за то, во что они верили. Морд—Сит не только вдохновляла их, но и была ярой защитницей.

Ричард никогда не смог бы в полной мере отблагодарить Кару за то, что она оберегала Кэлен, пока он не мог быть рядом. Кара, возможно, лучше, чем кто–либо, осознавала ценность магистра Рала, который любил не просто женщину, но и саму жизнь. Эта истина открылась уже очень давно, и в том числе по этой причине Кара так яростно сражалась, защищая его. Она инстинктивно знала, что Ричард и Кэлен пришли в мир ради определенной цели. Кара сама выбрала себе цель — участвовать в общем деле, защищая своего магистра.

Ричард словно впал в оцепенение, он едва мог поверить, что она ушла. Кара так долго была на его стороне, сражаясь за него, сражаясь вместе с ним, что стала ему сестрой, вездесущей заступницей и другом. Еще большую боль причиняло то, что она отдала свою жизнь, чтобы он мог жить. Он чувствовал себя виновным, ответственным за ее смерть.

Ричард знал, что большинство солдат пришли в изумление, когда он восстал из мертвых. Он был по–настоящему жив и снова находился среди них, но солдаты Первой Когорты вполне ожидали, что магистр Рал способен на выдающиеся деяния, которые выходят за рамки их воображения. В конце концов, они были сталью против стали, а он был магией против магии. Магия была для них чужда и полна тайн, но они не раз видели ее мощь.

Солдаты были потрясены, когда Ричард выбежал через проломленный дверной проем, живой и готовый помочь им драться с полулюдьми, наводнившими цитадель. Хотя на них напал крупный отряд полулюдей, он оказался не тем, чего сперва ожидал Ричард. Это не были Шан–так, посланные Повелителем мертвых и Ханнисом Арком.

Эта группа полулюдей вышла на охоту за душами, когда появилась брешь в стенах, ограждавших третье царство. Они тоже стремились сожрать живых в надежде завладеть их душой, но сражались не так хорошо, как императорские легионы Шан–так. Тем не менее, до того, как ворваться в цитадель, они убили немало людей в самой Сааведре.

Ричард повел солдат вниз, в город, чтобы изничтожить врагов — всех до последнего. Их нетрудно было отыскать, они не убегали от солдат. Завидев Ричарда и Первую Когорту, они сами выходили из зданий и переулков, торопясь воспользоваться возможностью захватить душу, но вместо этого они были порублены на куски с безжалостной эффективностью, с которой могли действовать лишь солдаты Первой Когорты и клинок Ричарда.

В отличие от прощания с Карой, для сотен погибших полулюдей была вырыта общая яма. Никто не произнес над ними речь, никто не будет ни скучать по ним, ни вспоминать их.

Повернувшись к трем Морд—Сит, стоявшим за его спиной, Ричард снял через голову цепочку с эйджилом Кары.

— Я носил эйджилы женщин, что погибли за меня, — сказал он, пытаясь совладать с голосом. — Я не в силах носить еще и этот. Он будет напоминать мне о каждой мелочи, в которой я подвел ее. Я хочу отдать его тебе, Кассия, в надежде, что вместо боли к тебе перейдет ее сила.

Кассия кивнула, не доверяя своему голосу. Как и большинство Морд—Сит, она не знала, как реагировать, когда к ней относятся с искренним уважением. Молодых женщин, которых захватывали и воспитывали как Морд—Сит, ценили едва ли больше дикой собаки и держали на цепи, истязая, чтобы ожесточить и вышколить.

Ричард надел цепочку через склоненную голову Кассии, а затем, покатав эйджил между пальцами, осторожно позволил ему лечь ей на грудь. Протянув руку, он вытащил ее светлую косу из–под цепочки и перекинул вперед, восхищаясь видом эйджила Кары.

— Магистр Рал, — голос, наконец, подчинился ей, и она подняла глаза, — я не ровня Каре. Я не…

Он приложил пальцы к ее губам, заставляя умолкнуть.

— Ровня, Кассия. Ты, Лорен и Вэйл сделали тот же выбор, что освободил ее. Это доказательство вашей силы. Ты — личность, сильная по–своему, с уникальными талантами и способностями. Ты хорошо послужишь нам, если просто будешь собой и не станешь пытаться походить на кого–то.

Кассия кивнула, выглядя чуть более расслабленно.

— Буду носить его с честью. Он придаст мне сил, напоминая о Каре. — Она указала на Лорен и Вэйл. — Втроем мы будем так же сильны, как она.

Ричард улыбнулся.

— Надеюсь, от вас не будет в три раза больше проблем.

Ее брови дрогнули, и она слегка нахмурилась.

— Пока вы позволяете нам защищать вас так, как можем только мы, от нас не будет никаких проблем.

Морд—Сит всегда считали, что лучше остальных знают, как защищать магистра Рала. Ричард многозначительно посмотрел на Кэлен. Та слегка улыбнулась в ответ, и он воодушевился этой улыбкой.

Кассия взмахнула собственным эйджилом, свисавшим на тонкой золотой цепочке с ее правого запястья, и подхватила его рукой. На мгновение она заколебалась.

— Но, магистр Рал, я не понимаю. Вы вернулись и выглядите как прежде, но наши эйджилы все равно не работают. Нет уз, которые заставили бы их работать. Мы все еще ничего не чувствуем.

Услышав это, Никки резко шагнула вперед.

— Что значит, не работают?

Кассия пожала плечами.

— Просто не работают. Мы не чувствуем уз с магистром Ралом, и потому не ощущаем никакой силы от наших эйджилов. Так же было и до смерти магистра Рала.

Никки посмотрела на двух других Морд—Сит. Они покачали головами в знак того, что тоже не чувствуют уз.

Колдунья с сердитым недоверием повернулась к Ричарду и без спроса положила ладонь на его лоб. Едва прикоснувшись, она отдернула руку.

С потрясенным видом Никки откинула свои длинные светлые волосы на спину.

— Ты все еще отравлен прикосновением Лесной девы. — Она указала на Кэлен. — Когда она вернулась, яда не было — он остался в подземном мире. Но внутри тебя по–прежнему яд.

Это прозвучало как обвинение. Хотя Ричард изо всех сил старался не обращать внимания на боль, глубоко внутри он все равно ощущал смертельную болезнь. Когда он вышел из спальни сражаться с противником, ярость меча блокировала боль от яда. Но сейчас меч покоился в ножнах, и вся тяжесть болезни вновь обрушилась на него.

— В подземном мире я снял с Кэлен прикосновение смерти. Не могу объяснить, как сделал это, у меня просто получилось. Но я не смог снять его с себя, оно все еще во мне.

Кэлен в ужасе схватила его за руку.

— Ты все еще заражен? Ты вернулся в мир живых, чтобы умереть? Ричард, ты же не можешь…

— Я вернулся, — прервал ее Ричард. Более важные дела требовали его внимания, и он не хотел обсуждать это здесь и сейчас. — Лишь это имеет значение. Даже если я все еще несу в себе яд смерти, я вернулся остановить Сулакана и Арка.

— Если проживешь достаточно долго, — буркнула Никки себе под нос. — Ричард, ты не хуже моего знаешь, что, если от яда не избавиться, ты умрешь.

— Знаю.

— Но я не понимаю, почему ты не оставил его в мире мертвых, — сказала Кэлен, ее рассерженное лицо потемнело от страха и ужаса. — Это идеальное место, чтобы избавиться от этого мерзкого яда. Мир мертвых — отличное сдерживающее поле для прикосновения смерти.

— Я не смог, — отмахнулся он от продолжения спора. Ричард уже был в достаточно плохом настроении из–за Кары. — Слушай, я вернулся. Сейчас только это имеет значение. Сулакан — сам как отравляющее прикосновение смерти для мира живых. Мы должны спасти всех, а не только меня. Я вернулся ради этого. Это наша цель. По крайней мере, пребывание в мире мертвых заставило болезнь ненадолго отступить. Значит, у меня есть по меньшей мере несколько дней.

Никки вскипела от ярости.

— Несколько дней? Ты уверен или просто болтаешь?

— Ты сама это почувствовала. Сейчас болезнь не так сильна, как раньше. Она все еще здесь и снова будет развиваться, но сейчас мое самочувствие немного улучшилось. Заразе нужно время, чтобы одолеть меня, а значит, у меня есть несколько дней.

Не желая верить ему на слово, Никки прижала пальцы к его вискам. Он ощутил покалывание ее магии, исследующей глубины его черепа, а потом словно крошечные искорки света пробежали по его позвоночнику до самых кончиков пальцев на руках, а затем жжение прошло и по ногам.

Наконец она убрала руки, выглядя немного спокойнее.

— Он прав. Болезнь пока не так сильна, но это вопрос нескольких дней.

Кэлен нетерпеливо глянула на юго–запад.

— Нам необходимо добраться до сдерживающего поля в Народном Дворце, чтобы ты могла избавить его от яда.

Никки колебалась.

— Боюсь, дворец слишком далеко.

Ее ответ и собственные болезненные ощущения дали Ричарду понять, что добираться до дворца слишком долго, и вовремя им не успеть.

— Есть лошади, — настаивала Кэлен, не желая так легко сдаваться.

Ричард кивнул.

— Да, но Сулакан и Ханнис Арк направляются туда, намного опережая нас. Даже если мы поскачем во дворец, миновать эти силы будет непросто. Но еще хуже, и, кстати, весьма вероятно, что, если они обгонят нас, практически невозможно будет пробраться через их полчища, окружившие плато.

Кэлен скрестила руки и с досадой покачала головой.

— Я не понимаю, почему ты не мог оставить яд там, в подземном мире, как сделал это для меня. Почему у тебя не получилось на этот раз?

— Равновесие, — сказала стоявшая под дождем Рэд.

— Что? — спросила Кэлен, поворачиваясь к ведьме.

— Многое должно оставаться в равновесии, чтобы он вернулся в мир жизни. Должно быть, это часть баланса.

Кэлен явно не испытывала готовности принять это объяснение.

— Но я не понимаю…

Ведьма неожиданно схватила Ричарда за руку и резко потянула.

— Тебе нужно уходить.

Ричард нахмурился, когда она начала уводить его.

— Зачем?

— На это место обрушится сторожевая башня.

Глава 22

Ричард недоумевал, почему эта женщина так внезапно решила, что башня обрушится, но ведьма явно была в этом уверена. Позволив ей вести его за собой, он оглянулся на невзрачную башню, сложенную из тяжелых каменных блоков.

Построенная в одно время с цитаделью, во времена Великой войны, она казалась такой же монолитной, как и камень, из которого она была сделана. Она простояла на этом месте уже тысячи лет, охраняя дорогу, ведущую в Сааведру. Несколько других башен на другой стороне цитадели охраняли непроходимый темный лес за ее пределами.

Как и многое другое в этой части Темных земель, башня была частью защитных мер, имеющих прямое отношение к барьеру третьего царства.

Именно с этой сторожевой башни солдаты Первой Когорты заметили нападение полулюдей. Несомненно, предупреждение об атаках было частью ее древнего предназначения. Ричарду было сложно представить, почему такая прочная башня, простоявшая столько лет на этом месте, должна внезапно обрушиться, но он знал о ведьмах достаточно, чтобы прислушиваться к их словам.

Об этой ведьме Ричард знал не так уж много — Кэлен виделась с Рэд без него, так что он встретил ее только после своего возвращения из подземного мира. Она помогала Никки, когда та отправилась во тьму, чтобы найти способ вернуть его.

— Быстрее! — рыкнула Рэд, волоча за собой Ричарда, который, по ее мнению, двигался слишком медленно. — Уходим!

Увидев, что сбитые с толку солдаты стоят на месте, Ричард подал сигнал свободной рукой.

— Назад! Все отходите назад!

Смущенные солдаты, наконец, бросились врассыпную.

— В чем дело? — спросила Кэлен, догоняя Ричарда и Рэд, которые торопливо шли прочь от погребального костра.

Прежде чем Рэд успела ответить, Ричард почувствовал, как задрожала земля под брусчаткой. Тонкое кружево пепла от погребального костра обрушилось внутрь, оставляя искры и дым, которые спиралью закручивались во влажном воздухе, поднимаясь вверх.

Один из каменных блоков в основании сторожевой башни внезапно взорвался, осыпав площадь осколками. Обломки падали на брусчатку, отскакивали от нее и катились дальше, поднимая клубы пыли и едва не задев Ричарда и тех, кто был рядом с ним. Ричард услышал характерный треск ломающегося гранита, когда взорвался другой блок. И вновь куски камня пролетели совсем близко. Облако гранитной крошки и пыли наполнило воздух, осыпая их мелкими осколками.

— Уходите оттуда! — крикнул командующий Фистер двум солдатам в башне. — Быстрее! Сейчас же уходите!

Ричард поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как башня накренилась. Двое мужчин скрылись из виду, спускаясь по внутренней винтовой лестнице. Башня, в основании которой не хватало уже двух блоков, затрещала и под действием своего веса начала падать. В момент, когда от углов узкого дверного проема вверх пошли трещины, солдаты выбежали из башни и ринулись через площадь, спасая свои жизни.

Другой взрыв разрушил третий блок основания башни рядом с первыми двумя, и с громким скрежетом трескающегося камня накренившаяся башня стремительно двинулась к земле. С оглушительным ревом она упала на площадь прямо поверх погребального костра Кары. Каменные блоки башни при ударе распались на части, большие и малые, которые катились в стороны, но большая часть блоков превратилась в груду щебня.

Все произошло молниеносно. Башня стояла, а в следующее мгновение блоки взорвались, и разрушенная башня уже лежала на площади.

Облака пыли клубились у земли и поднимались в сырой послеполуденный воздух.

Они все могли погибнуть, если бы не отошли вовремя.

Некоторые солдаты были ранены острыми осколками. Один человек стоял на коленях, прикрывая руками кровавую рану на голове. Если бы Ричард не ушел, он оказался бы прямо под падающей башней и был погребен под ее обломками.

Когда он повернулся к ведьме, та смотрела ему в глаза.

— Поток времени.

Он знал, что ведьмы видят в потоке времени, и понял, о чем та говорит. Это было одной из форм пророчества.

— Нам бы пригодилось, — заговорил он, — если бы ты в следующий раз смогла заглянуть в поток чуть дальше.

— Это был вихрь, который только что сформировался. События вокруг тебя в основном развиваются непредсказуемо и хаотично.

Командующий Фистер уперся кулаками в свои бедра и озадаченно уставился на руины.

— Магистр Рал, как вы узнали, что башня упадет?

Вопрос заставил Ричарда сдвинуть брови.

— Мне сказала Рэд.

Командующий поднял голову.

— Рэд?

— Ведьма, — пояснил Ричард.

Командующий огляделся.

— Ведьма? Какая ведьма?

— Женщина с красными волосами.

Командующий нахмурился сильнее, оглянувшись еще раз.

— Тут вчера была ведьма, но сегодня я не видел никакой женщины с красными волосами.

Ричард оглянулся. Рэд исчезла. Она хранила молчание во время церемонии и после, когда горел погребальный костер. За весь день она не проронила ни слова, пока не велела Ричарду отойти, потому что башня упадет на него.

Ричард сердито посмотрел на Кэлен.

— Она ушла.

Взгляд супруги говорил, что именно этого она и ожидала.

— Рэд говорила, что ведьмы должны держаться в стороне от событий, иначе могут причинить непоправимый ущерб. Она оставила нас, чтобы мы сами сделали все необходимое.

— Хотелось бы мне знать, кто создал этот вихрь, — сказала Никки, в голосе которой звучала озабоченность. Она проигнорировала замешательство командующего по поводу исчезновения ведьмы.

Ричард уже шел дальше. Он знал, кто вмешался и в последний момент создал вихрь в потоке времени. Услышав скрип ботинок, он оглянулся и увидел, что за ним следует вся Первая Когорта.

— Ждите здесь. Это относится ко всем.

Солдаты нехотя замедлились и остановились возле вымощенной булыжником площади, заваленной обломками башни. Никки, Кэлен и три Морд—Сит проигнорировали приказ и все так же следовали за Ричардом. Сейчас ему нужно было поймать разрушителя башни, и он не собирался останавливаться ради споров, но все же не мог позволить им пойти с ним.

Ричард не пошел по дороге, он выбрал другой путь в обход цитадели. Вряд ли она была в городе. Скорее всего, она пришла со стороны необитаемых лесов.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Кэлен, ускоряя шаг, чтобы поспеть за его огромными шагами.

Ричард кивнул.

— Уверен, это она.

— Кто? — поинтересовалась Кассия из–за их спин. — О ком вы?

— Саманта, — ответила Никки.

Морд—Сит подозрительно прищурилась.

— Саманта? Юная колдунья, которая убила Мать—Исповедницу?

— Та самая, — не оглядываясь, ответил Ричард.

— Как она могла разрушить башню? — удивилась Кассия.

— Сейчас моросит и сыро, — ответила вместо него Никки, чтобы Морд—Сит прекратила отвлекать Ричарда от изучения мест, где могла бы прятаться колдунья. — Саманта может использовать свои способности для нагрева воды в твердых объектах, таких как деревья и даже камни, чтобы та, расширившись, взорвала их изнутри.

— Никогда не слышала о подобном, — призналась Кассия.

— Твой магистр Рал великодушно обучил ее этому, — в голосе Никки звучало откровенное недовольство.

— А я научился этому у тебя, — напомнил ей Ричард.

Рот Никки скривился, но она промолчала. Ричард замедлил шаг, приблизившись к отверстию в стене на скорее формальной границе территории цитадели. Сады были далеко не самыми изысканными из тех, что повидал Ричард, но лабиринт из кустарника, каменные дорожки и ухоженные клумбы с полевыми цветами были роскошью для маленького городка Сааведра. Ханнис Арк хотел, чтобы земли содержались в порядке в качестве демонстрации его важности, а не потому, что желал иметь возможность отправиться на прогулку и любоваться цветами.

Ричард вытянул руку, останавливая женщин.

— Я хочу, чтобы вы ждали здесь. Я не шучу. Она опасна.

— Опасна, — согласилась Никки. — И жаждет мести.

— И чтобы отомстить, Саманта захочет убить всех вас. Она вонзила нож в Кэлен, чтобы причинить мне боль.

Кэлен в умоляющем жесте положила руку на его плечо.

— Ричард, она уже убила меня, и теперь захочет покончить с тобой.

— Кэлен права, — сказала Никки. — Тебе не следует в одиночку идти на встречу с ней. Она этого и добивается. Мы можем отвлечь ее внимание и не позволить….

— Я сказал, будьте здесь, — его резкий тон заставил их умолкнуть.

Они знали, что Ричард был не в настроении для споров. Нельзя было тратить время впустую и позволить Саманте ускользнуть. Убедившись, что они не собираются возражать, он направился к отверстию в стене, которое вело в заболоченные поля вокруг цитадели.

Болота сдерживали распространение леса и гарантировали, что никто не сможет подкрасться незамеченным. Ворот не было. Ханниса Арка боялись больше, чем того, что лежало за пределами стен.

Ричард приподнял меч из ножен на несколько дюймов, проверяя чистоту лезвия. Он позволил ему опуститься обратно, а потом подошел к проему и выглянул, чтобы осмотреться по сторонам. Стоя под аркой, он всматривался в поля болотной травы, выискивая что–либо чуждое этому пейзажу.

Ричард заметил ее в отдалении, в тростнике.

Саманта застыла, как статуя, среди травы выше нее ростом, примерно на полпути к темному лесу.

Ричард обернулся и поднял руку в знак того, что хочет, чтобы Кэлен, Никки и три Морд—Сит оставались на месте, и возражений не потерпит.

— Если она ускользнет от меня, — сказал он Никки, — сделай все, чтобы остановить ее, прежде чем она вновь доберется до Кэлен. Ясно?

Никки смотрела ему в глаза, медля с ответом.

— Я не для того спускалась в подземный мир и возвращала тебя, чтобы эта вздорная девчонка тебя убила.

— Я спросил, поняла ли ты меня?

На мгновение Никки плотно сжала губы. Наконец, она скрестила руки на груди.

— Поняла.

— Хорошо. Спасибо.

— Ты вернулся в мир живых, чтобы позаботиться о важных делах, — напомнила Кэлен. — Саманта не из их числа.

— Я ничего не смогу поделать с Сулаканом, если Саманта убьет нас первой. Разве не так?

Кэлен выглядела не слишком довольной, но промолчала. Она понимала, что он прав. Вопрос с девушкой требовал немедленного решения и не похоже, что у них есть выбор.

Убедившись, что они будут ждать его там, где стоят, он прошел через проем.

Глава 23

Пробираясь сквозь густые заросли травы и тростника по сырому полю навстречу молодой колдунье, Ричард напоминал себе о необходимости держать свой гнев под контролем. Саманта пронзила ножом сердце Кэлен, а ничто в мире не могло так его разгневать, как причинение вреда Кэлен. Но он понимал, что нельзя сосредотачиваться лишь на этом, отбросив все остальное.

Праведный гнев может быть полезным инструментом, но для этого он должен быть рациональным. Гнев против зла. Гнев против несправедливости. Его можно использовать как оружие, но делать это нужно, руководствуясь мудростью, приходящей вместе со зрелостью. Важно принимать в расчет, что гнев может нанести урон не только злу, но и невинным. Ричард знал, что иногда способности развиваются быстрее, чем приходит понимание, когда не стоит ими злоупотреблять, как в случае с молодыми мужчинами, у которых мускулы появляются раньше мудрости, не позволяющей легко спровоцировать их на применение грубой силы.

Хотя Саманта была его другом и не раз помогала, хотя она использовала свой гнев во спасение его жизни и жизни многих хороших людей, ее темперамент не всегда позволял ей руководствоваться благоразумием. Иногда нрав брал верх. Когда он выходил из–под контроля, она была способна на все, могла причинить боль даже такому невинному человеку, как Кэлен.

Совершенно очевидно, что она пришла в ярость, увидев, как Ричард убил ее мать, но она не знала всех фактов. Она знала его и должна была понимать, что он не станет причинять кому–то вред, особенно ее матери, без веской на то причины. Он надеялся, что если выйдет и поговорит с ней, то сможет убедить ее внять доводам разума.

Продираясь через высокие камыши и островки голубой вербены и красноватого ваточника, он видел поджидавшую его впереди Саманту. Копна ее вьющихся черных волос была укрыта от непрерывного дождя капюшоном плаща. Из–под плаща виднелись ее тощие голые руки. Он подумал, что ей должно быть холодно вот так стоять в мокрую погоду. Но он знал, что ярость может согреть человека и заставить забыть о холоде. Она стояла, застыв как каменная, дожидаясь его и не сводя с него своих темных глаз, пока он шел сквозь сплетения травы, поникшей из–за осевшего на ней тумана.

Вязкая земля была покрыта паутиной поблекшей мертвой травы. Местами почва проваливалась под его весом, и прозрачная вода выступала под носами его ботинок. Он напомнил себе быть осторожнее, чтобы не оступиться. Ему не хотелось упасть и в следующий миг обнаружить, что лежит на земле, а над ним возвышается Саманта. Она уже доказала, что ее действия и стремления ничто не ограничивает.

— Саманта! — крикнул он через занавесь камыша, когда был еще довольно далеко от нее. Он пытался сохранить знакомый ей дружелюбный тон. — Мне нужно с тобой поговорить.

Когда он вышел из–за стены травы, она заговорила низким голосом, больше походившим на рычание.

— Меня зовут Сэмми. Это ты стал звать меня Самантой. Мама называла меня Сэмми. Народ Стройзы звал меня Сэмми. Мое имя — Сэмми. Мне не нужно имя, придуманное тобой.

— Прекрасно, Сэмми, — сказал он, неуклонно приближаясь к ней через высокие камыши и небольшие пучки травы. — Нам все еще нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить. Ты убил мою маму.

— Все не так просто.

— Все просто. Она мертва. А убил ее именно ты. Я видела.

Он подумал, что было нечто странное в этой девушке, какое–то мерцание вокруг нее, что–то неправильное было в ее больших темных глазах, но в тусклом свете не мог понять, что именно. А может, это был всего лишь плод его воображения. Он часто видел, как угрожающе потрескивала аура силы вокруг колдуний. Он мог видеть это, когда его дар работал. Он до сих пор носил в себе отравляющее прикосновение смерти и его дар не действовал, но, тем не менее, он был уверен, что видел нечто, хотя и не мог сказать, что именно.

Он остановился достаточно близко, чтобы говорить, не переходя на крик. Ему не хотелось подходить к ней ближе, чем было необходимо. Он знал ее характер, и действительно именно он убил ее мать.

— Саманта, ты не понимаешь. Ты должна выслушать.

— Сэмми.

— Ты вонзила нож в сердце Кэлен.

— Потому что ты убил мою маму. Ты заслужил это. Я хочу, чтобы ты чувствовал такую же боль, какую испытываю я. Я хочу, чтобы ты потерял все, что для тебя важно. Именно так ты поступил со мной.

Ричард напомнил себе, что должен говорить с ней спокойно, как раньше частенько с ней разговаривал.

Он сорвал несколько желтых бутонов цветущего бычьего глаза и растер их между большим и указательным пальцем, подбирая слова.

— Твоя мама была не той, кем казалась, Сэмми. Она не была на нашей стороне, на стороне хороших людей твоей деревни, не была той, кем мы ее считали.

— Она защищала наших людей.

— Она убила твоих теть. Она убила Зедда.

Лоб Саманты на мгновение нахмурился, а потом ее взгляд потемнел.

— Ты лжешь.

— Это не ложь, — Ричард отбросил бутоны бычьего глаза, вытащил из кармана штанов небольшую черную книжечку и поднял ее, показывая Саманте. — Этот путевой дневник принадлежал твоей матери. Путевые дневники наделены древней магией, которая позволяет обмениваться сообщениями.

— И?

— Дневником, парным этому, владел Людвиг Дрейер. Возможно, от него она и получила свой дневник. С его помощью она плела интриги, работала на Дрейера не один год. Она знала о падении барьера задолго до того, как призналась в этом. На самом деле она и не собиралась никого предупреждать. Они с Дрейером держали это в секрете, поскольку хотели выпустить на волю это зло. Они мечтали править всеми, жаждали власти. Для них разрушенный барьер был лишь способом достижения своих целей.

Пока он говорил, Саманта мотала головой, не соглашаясь с его словами.

— Моя мама была главной колдуньей Стройзы, но она никогда не хотела даже такой власти. Она не хотела никем править.

— Она искусно играла эту роль, так же, как и Людвиг Дрейер, скрывавший свои способности до тех пор, пока не настало время действовать. Все это было частью их плана. Никто не знал об их тайне.

— Ты все выдумал, я знаю свою мать намного лучше тебя.

Ричард снова приподнял путевой дневник, обращая на него ее внимание.

— Здесь все написано. Вся ее переписка с Дрейером все еще здесь. Дневники связаны. Написанное в одном появляется и в другом. У твоей матери был этот, а у Дрейера — парный. В ее путевом дневнике хранится вся их переписка и многолетние заговоры. Здесь же есть и адресованные твоей матери сообщения от Людвига Дрейера, в которых он разъясняет детали того, что она должна для него сделать, а также обещает награду за ее преданность и служение.

— Он использовал ее?

Ричард покачал головой.

— Я не собираюсь тебе врать, Саманта. Она прекрасно понимала, что делает и делала это добровольно. Он ни в чем ее не обманул. Она была партнером Дрейера в его плане по захвату власти.

Саманта большим пальцем подцепила кудрявую прядь черных волос и откинула ее с лица.

— Это только твои слова.

— Это ее слова, она сама это написала.

Когда Саманта безмолвно взглянула на дневник, который он держал в руках, он продолжил.

— Людвиг Дрейер давал ей указания, как реагировать, что отвечать, как себя вести. Он говорил, что она должна выяснить для него, и она информировала его о результатах. Она была рада помочь ему на благо их плана. Она позволила Арку схватить себя, чтобы быть ближе к нему и сообщать о том, что тот предпринимает для воскрешения Повелителя мертвых. Она извещала Дрейера об успехах Арка и о том, что происходило в третьем царстве. Он просил ее быть особенно осторожной, и не допускать, чтобы кто–то узнал об ее оккультных способностях. Даже ты не знала об ее темных талантах, не так ли? Потому что она не хотела, чтобы ты знала. Она переписывалась с ним во время нашего путешествия, сообщая о продвижении. Писала, как успешно играет свою роль и обманывает нас, заставляя считать своей союзницей. Твоя мать предала нас, Саманта. Она сказала Дрейеру, что для исцеления нам с Кэлен необходимо сдерживающее поле. Саманта, она солгала нам, сказав, что здесь есть сдерживающее поле, которое она видела собственными глазами. Ты сама слышала ее слова. Но здесь нет никакого поля, как же тогда она могла его видеть? Этой ложью она заманила нас в цитадель, где Дрейер приготовил ловушку. Он велел ей сказать, что внутри цитадели есть сдерживающее поле, и объяснил, как туда попасть, чтобы она привела нас в подземелье, где он смог бы застать нас врасплох. Он подстроил ловушку, а она завела нас прямо в нее.

— Ложь. Моя мама никогда бы так не поступила.

Ричард снова поднял дневник.

— Все здесь, Саманта, написано собственноручно ею. Твоя мама и Дрейер обсуждали, что не могут рисковать тем, что одаренные в Стройзе узнают о разрушении барьера. Она написала Дрейеру о том, как убила свою сестру Марту и ее мужа, когда те пошли проверить правдивость слухов о Лесной деве. Она утопила их тела в болоте, чтобы все выглядело так, будто они погибли по пути к логову Джит. Дрейер сообщил, что послал солдат за ее сестрой Миллисент и ее мужем Джайлзом, чтобы доставить их в аббатство и убедиться, что те не смогут помешать их планам. Миллисент и Джайлз погибли от руки Дрейера, но по замыслу твоей мамы. Саманта, ты должна услышать правду, даже если она причиняет боль. А правда заключается в том, что твоя мама сказала Дрейеру, что твой отец стал задавать слишком много вопросов. Не было никакой атаки полулюдей, они не убивали твоего отца и не брали ее в плен. Именно она его убила.

Опущенные вдоль тела руки Саманты сжались в кулаки.

— Неправда! Это все ложь!

— Это правда. Именно она убила Зедда. Она написала в дневнике: «Старый волшебник начал подозревать». Она описывает Дрейеру, как одурачила и убила Зедда, называя его докучливым стариком. Ты знала Зедда — он был хорошим человеком. Она обезглавила его лишь за то, что он был хорошим. Все здесь, Саманта. Написано ее собственной рукой. Ты можешь взять путевой дневник и прочитать сама.

Девушка сложила руки.

— Я тебе говорила, меня зовут Сэмми.

— Я думал, ты переросла это имя, когда взяла на себя защиту своей деревни и обязалась предупредить людей о падении барьера. — Он указал большим пальцем себе за спину. — Ты помогла мне спасти всех тех людей. Ты помогла мне, Саманта. Ты делала вещи, которыми люди Стройзы могли бы гордиться. Ты превратилась из девочки в девушку и поступала правильно. Ты превратилась в Саманту. Пришло время выбора. Либо ты увидишь факты и примешь тяжкую правду, либо так и останешься ребенком. Пора выбирать: остаться Сэмми, прячущимся от правды ребенком, или стать Самантой, храброй девушкой, которой я восхищался.

Глава 24

Она скрестила тощие руки.

— Я Сэмми. Так меня назвала мать. Так меня звал мой народ. Сэмми, а не Саманта. Мне не нужно имя, которое ты хочешь мне навязать. У тебя нет права давать мне имен.

Ричард выдохнул.

— Возможно, ты во многом права. Если ты не слышишь правду, тем паче, что речь идет о твоей матери, тогда, видимо, ты все еще девочка по имени Сэмми, и не готова носить имя «Саманта», как я полагал. Но ты не сможешь вечно закрывать глаза на истину.

— Я не закрываю глаза на истину, я не верю ни единому твоему слову. Я не верю, будто хоть что–то из сказанного тобой может быть правдой, ведь я знаю правду. И она заключается в том, что ты лжец. Все твои россказни о моей матери — выдуманная ложь, скрывающая тот факт, что ты убил ее.

— И почему бы я захотел причинить вред твоей матери, если она была так невинна, как тебе хочется думать? Почему бы я захотел это сделать? Истина в том, что я бы не стал. — Ричард вновь взмахнул путевым дневником. — Все здесь. Можешь прочесть сама.

— Думаешь, я поверю такому доказательству? Ты взял маленькую книжку и написал всю эту ложь сам, лишь бы моя мать казалась плохой, потому что была никем из маленькой деревни. Ты ставишь себя намного выше всех нас, ведь ты же лорд Рал. Ты сочинил все это, чтобы оправдать убийство.

Ричард кивнул.

— Я лишил ее жизни. Но это не убийство, мне не в чем раскаиваться. Мне жаль, что все произошло именно так, но я не жалею о случившемся. Она была убийцей невинных людей и заслужила смерть. Она получила по заслугам. Я не буду извиняться за правильный поступок.

— Это ты так говоришь. Ты сочинил историю, чтобы выглядеть благородно, и записал все это, чтобы скрыть собственную вину. Ты убил хорошую женщину, а теперь порочишь ее память ради собственной потребности быть уникальным человеком — недосягаемым правителем всей Д′Хары.

— Саманта, мы достаточно долго путешествовали вместе, чтобы ты узнала меня и мое сердце. Ты должна знать, что я не стал бы лгать тебе. Какой бы болезненной ни была истина, я бы никогда не скрыл ее от тебя. Я говорю правду. Тебе пора повзрослеть и принять истину, ты не можешь вечно жить во лжи. Если твоя мать была злом, это не значит, что ты тоже злая или должна придерживаться ложных убеждений. Мой отец был злым человеком. Я осознаю это и понимаю, что я — не он, равно как и ты — не твоя мать. Ты независима и сама выбираешь свой путь. Ты все еще можешь быть такой, какой считала свою мать. Настало время жить, осознавая груз ответственности, стать женщиной и взять на себя непростую задачу использовать разум, чтобы узреть истину, которая прямо у тебя под носом, даже если это трудно и болезненно.

Саманта вскинула подбородок.

— Я не верю в твои выдумки. Это неправда.

— Правда заключается в том, что твоя мать в переписке с Дрейером также обсуждает, что им делать, если ты начнешь что–то подозревать.

Ее взгляд переключился на книгу, а затем она снова посмотрела на него.

— Какую ложь ты придумал на этот счет?

— Никакой. Ты можешь сама прочесть и сделать выводы. Дрейер сказал Ирэне, что, возможно, ей придется избавиться от тебя, как от тех, кто становился слишком подозрительным. Твоя мать ответила, что когда все мы попадем в плен в цитадели, он сможет сам решить твою участь, как сочтет нужным.

Ее руки снова сжались в кулаки.

— Она бы не сделала этого! Она любила меня!

Ричард окинул девушку строгим взглядом.

— Ты оказалась в цепях в подземелье, потому что она этого хотела. Как, думаешь, получилось, что тебя поймали вместе со мной, Кэлен и Никки? Дрейер хотел заполучить нас, и она постаралась. Она собиралась позволить ему использовать оккультную магию, чтобы замучить тебя до смерти, как и всех тех несчастных, кого доставили в его аббатство. Так же он собирался поступить и с нами, если бы мы не сбежали. Он был безжалостным человеком, и твоя мать отдала тебя ему, зная, как жестоко он может убить тебя. Тебя бы замучили до смерти вместе с нами, потому что Ирэна не хотела, чтобы ты путалась у нее под ногами. Ты создавала ей неудобства.

Саманта пару мгновений стояла неподвижно, стиснув зубы и сжав кулаки так крепко, что на руках проступили сухожилия.

Внезапно она выбросила руки из–под плаща в сторону Ричарда, который был готов к атаке, хотя и надеялся, что до этого не дойдет.

Его рука уже лежала на рукояти меча, и он позволял силе течь через него. Увидев, что она начинает творить заклинание, он обнажил меч в один удар сердца. Особый звон стали наполнил туманный воздух и пронесся над травянистыми болотами.

Поток силы, потрескивающей и грохочущей подобно молнии, помчался к нему навстречу из ее вытянутых рук. Громкая вибрация, исходящая от этой молнии, сбросила капельки воды с травы вокруг них.

Ричард, держа рукоять меча правой рукой, схватился левой за лезвие возле острия, воспользовавшись оружием в качестве щита. С оглушительным грохотом молния ударила в меч, вокруг него закружились вспышки света и во все стороны брызнули искры. Звук взрыва прокатился по земле, отразившись эхом от заросших деревьями холмов.

Увидев, что ее магия не причинила Ричарду вреда, Саманта зарычала от ярости и призвала еще один поток силы, на этот раз голубовато–белого цвета и толще предыдущего. Он с треском помчался по воздуху, от него ответвлялись более тонкие нити обжигающей силы. Ослепительный свет, приближавшийся к Ричарду, озарил всю траву вокруг. Искатель согнул колени и приготовился к удару.

Когда молния попала в меч, сила удара заставила Ричарда на шаг отступить. Вспышка раскаленной силы, разбившись о меч, разлетелась в обе стороны от лезвия дождем ярких искр. Сияющий заряд был таким горячим, что пучки камыша и травы загорелись, несмотря на влажность. Зеленые травинки моментально вспыхивали желто–оранжевым цветом, а затем превращались в пепел от жара. Бешеное инферно взмыло над потрескивающим пламенем, закручиваясь и поднимаясь все выше в воздух. Огонь потух, когда сила рассеялась.

Саманта медленно опустила руки, уставившись на что–то позади него. Продолжая держать перед собой меч, Ричард оглянулся и проследил за взглядом Саманты.

Он увидел Кэлен, которая пробиралась сквозь камыши, грациозно отводя их в сторону рукой. Наконец, она подошла и встала рядом с Ричардом, сохраняя величественную осанку Матери—Исповедницы.

Саманта, замерев, уставилась на нее расширившимися глазами. Она вонзила кинжал в сердце Кэлен, и абсолютно не ожидала увидеть ту живой.

— Я убила тебя. Я знаю, что сделала это.

— Разумеется, сделала, — заверила ее Кэлен. — К счастью, Ричард не позволил тебе стать убийцей. Теперь же он пытается не дать тебе навсегда сбиться с правильного пути.

На лице Саманты появилось выражение ледяного спокойствия. Ричард слишком хорошо знал этот взгляд. Девушка была неспособна внять здравому смыслу.

Она снова подняла руки.

— Теперь я собираюсь вновь убить тебя, чтобы заставить его заплатить. Но на этот раз я хочу быть уверена, что он не сможет вернуть тебя к жизни.

Ричард заслонил собой Кэлен, выставив вперед меч, чтобы отразить расширяющийся поток ослепительно яркого пламени, с ревом мчащийся на них. Они с Кэлен отвернули лица от ошеломляющего света и зноя, пригнувшись под защитой меча.

Когда они снова посмотрели в том направлении, Саманты уже не было. Ричард успел заметить, как она исчезает в тенях среди деревьев.

— Я должен пойти за ней, — сказал он.

Когда он сделал первый шаг, в его рукав вцепилась рука и дернула его назад.

— Нет, ты не пойдешь за ней, — сказала Никки сквозь стиснутые зубы, давая понять, что настроена крайне серьезно.

— Я должен остановить ее, — возразил он, освобождая руку от ее хватки. — Она еще вернется за нами.

Никки обожгла его укоряющим взглядом.

— Ричард, ты забыл, что девчонка может взорвать все эти деревья? Если ты войдешь в лес, она разорвет его на части, и тебя заодно. От тебя не останется ни единого клочка, который мы могли бы положить на погребальный костер. Она сотрет тебя в порошок.

— Ричард, ты знаешь, что она права, — согласилась Кэлен. — Не поступай так, как только что поступила она, отказываясь принять неприглядную правду. Мы должны думать головой. Нам нужно позаботиться о более важных вещах, мы должны остановить Сулакана, а не Саманту.

Ричард знал, что они обе правы. Он не мог позволить себе отвлекаться на Саманту. Он дал ей шанс принять истину. Люди, отвернувшиеся от истины, переставали быть для него неприкосновенными.

Наконец Ричард кивнул.

— Хотел бы я поговорить с Рэд. Она знала, что произойдет с башней, и спасла наши жизни.

Кэлен покачала головой.

— Она ушла.

— Исчезла, словно призрак, — подтвердила Никки.

Лицо Ричарда помрачнело.

— Чего еще ждать от ведьмы?

— Она помогла тебе, как сумела, — сказала Кэлен. — Она и так сделала для нас слишком много.

Ричард испустил тяжелый вздох.

— Полагаю, ты права. Пойдем, отыщем писаря Молера. Мы и так потеряли слишком много времени, многое по–прежнему нам неизвестно. Чтобы остановить Сулакана и Арка, мы должны опередить их. Здесь хранятся пророчества, с помощью которых Арк сумел воскресить Сулакана, и я хочу знать обо всем, что было известно ему. В общих чертах мы знаем, что он сделал, но ключевые элементы все еще сокрыты. Если я собираюсь победить, мне нужно найти эти элементы.

Кэлен криво усмехнулась, взяла его под руку, и они двинулись в сторону цитадели.

— Это именно тот Искатель, которого я знаю.

Глава 25

Поднявшись на верхний этаж цитадели, старый писарь Молер оглянулся и поднес фонарь к дубовой двери. Массивные железные полосы на ней создавали впечатление, что дверь ведет то ли в сокровищницу, то ли в подземелье.

— Вот это место, магистр Рал, — сказал Молер. — Это и есть — был — рабочий кабинет епископа Арка. В кабинете для ведения записей хранятся все пророчества, и здесь он трудился большую часть времени.

Ричард был не слишком счастлив от того, что ему придется иметь дело с неопределенностью и ложнонаправленностью пророчеств, но ему необходимо узнать, какой информацией руководствовался Ханнис Арк, когда задумал вернуть императора Сулакана из преисподней. Совершенно ясно, что он использовал нечто действенное, ведь в противном случае Сулакан так и остался бы в мире мертвых.

Молер прижал к двери палец руки, в которой держал фонарь, и улыбнулся Ричарду, Кэлен, Никки и трем Морд—Сит. Ричарду его улыбка показалась скорее виноватой, чем довольной.

— Как и писари до меня, я почти всю жизнь провел, работая здесь. Я посвятил себя хранящимся здесь пророчествам, присматривая за старыми и записывая новые, когда их присылали епископу Арку.

Ричард перевел взгляд со старого писаря на дверь.

— Будем надеяться, внутри есть то, что поможет нам остановить его.

Сгорбленный писарь кивнул, а затем склонился еще ниже, выбирая нужный ключ из связки, которую всегда носил с собой. Длинные пряди седых волос едва прикрывали лысину на его голове, усыпанную пигментными пятнами. Ричард забрал от старика фонарь, чтобы тому проще было отыскать правильный ключ и открыть дверь.

Наконец, Молер вставил ключ и стал покачивать его в капризном старом замке, придерживая ручку двери. Когда язычок лязгнул, старик толкнул тяжелую дверь и, забрав фонарь из рук Ричарда, провел всех в комнату. Он протянул руку в темноту, взял длинную щепку из небольшой железной чаши на стене возле двери и зажег ее от своего фонаря. Опустив стеклянную заслонку, старик суетливо пошел по комнате, по пути зажигая свечи и лампы от лучины. Каждый огонек добавлял толику света, и вскоре все помещение проступило из темноты.

Здесь не было окон, через которые могла заглянуть ночь. Высокие балки на потолке украшала декоративная резьба, а оштукатуренные стены за долгие годы покрылись темными пятнами копоти от свечей и фонарей.

Лорен закрыла дверь и встала около нее. Две другие Морд—Сит заняли посты по сторонам от двери, охраняя вход, чтобы никто их не побеспокоил.

Кабинет для записей оказался гораздо больше, чем Ричард ожидал, исходя из размеров цитадели, хотя и близко не таким огромным, как многие комнаты с пророчествами, которые ему довелось видеть. Поскольку цитадель первоначально служила тюрьмой, где до казни находились те, кто родился с оккультными силами, просочившимися сквозь барьер, казалось странным, что так много места было отведено пророчествам.

Он полагал, что помещение первоначально было предназначено для других целей, но со временем те, кто управлял цитаделью, как и большинство людей, все сильнее увлекались пророчествами. Пророчества, даже ложные, давали им власть над людьми.

Молер указал на книги учета, выстроившиеся на полках высоких книжных шкафов у левой стены, отвечая на невысказанный вопрос Ричарда.

— Я считаю, что изначально, много веков назад, в этом месте записывали информацию об осужденных. Все эти книги исписаны именами с указанием родственных связей. Думаю, смотрители использовали эти книги учета, как способ попытаться сдержать распространение некой инфекции, просачивающейся из третьего царства. Но в какой–то момент людей, управлявших этим местом, стали в большей мере интересовать пророчества, и книги учета были забыты, как и первоначальное предназначение цитадели.

Ричард кивнул.

— Полагаю, заключенные взяли под контроль свою тюрьму, если можно так выразиться. Оказавшись у власти, они пришли к убеждению, что посредством пророчества смогут изменить свое положение и обрести мировое господство.

— Ханнис Арк был одержим пророчествами, — подтвердил Молер, — а еще властью. Особенно над Домом Ралов.

— И почему Ралы так беспокоили его? — спросила Кэлен.

Молер повернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Они убили его семью, когда он был еще ребенком.

Ричард кивнул.

— Некоторые из моих предков убили множество людей и нажили немало врагов.

— Что ж, — озираясь, сменила тему Никки, — довольно скромно по сравнению с хранилищами пророчеств, которые когда–то существовали во Дворце Пророков.

— Будем надеяться, что хранящиеся здесь сведения окажутся для нас полезными, — сказала Кэлен.

Хотя Молер и зажег все свечи и лампы, кабинет для записей был довольно темным и мрачным, да еще и решительно странным. Необычная коллекция самых разных предметов была расставлена по всей просторной комнате. В застекленных витринах лежали причудливые сочетания небольших вещиц. Повсюду бессистемно были расставлены низкие комоды, шкафы, статуи и пьедесталы. Ричард не мог уловить закономерности в их расстановке, но видел, что все предметы размещены в некой сетке, и этим напоминали ему шахматные фигуры на огромной игральной доске. У стен комнаты кое–где стояли мягкие стулья и удобные места для отдыха и чтения.

Ричард хмурился, осматривая помещение и пытаясь понять закономерность, но в конечном итоге решил, что, возможно, тут и нет никакого принципа. Логике подчиняется не все. Иногда люди просто ставят новые предметы своей коллекции туда, где есть свободное место.

Скорее всего, предметы, начиная мраморными статуями и заканчивая бронзовыми солнечными часами, были помещены в комнату сразу после приобретения. Впрочем, коллекционер обладал странным взглядом на вещи, если хранил солнечные часы в темной комнате без окон, будто пряча их от своего предназначения. Или же Ханнис Арк находил свою прелесть в хаосе.

Они молчали, неторопливо шагая мимо застекленных шкафов со странными коллекциями предметов: костями неведомых Ричарду причудливых существ, обычными на вид камнями, небольшими соломенными фигурками, одетыми в небрежно сшитую одежду, резными статуэтками людей и животных, запечатленных в сценках из повседневной жизни, а также механическими устройствами с шестеренками, о назначении которых Ричард мог только догадываться.

Эти устройства чем–то напоминали Регулу, машину предсказаний. Она тоже представляла собой совокупность зубчатых механизмов.

На полках шкафов стояли маленькие шкатулки различных размеров, а также круглые трубки с вырезанными на них символами языка Сотворения.

Рассмотрев несколько шкатулок, Ричард перевел в уме некоторые символы и понял, что на каждом предмете записаны истории, схожие со сценками, которые изображали крошечные резные фигурки.

Заглянув в один из шкафов, Никки покачала головой.

— Мне ненавистна мысль о том, что Ханнис Арк заполучил хотя бы часть этих редчайших предметов.

Она посмотрела на Молера, но тот лишь виновато пожал плечами.

— Не все здесь собрано им. Некоторые предметы находятся здесь со времен моей юности. Я знаю, что он время от времени пополнял коллекцию, но остальное было здесь еще до моего рождения.

В комнате тут и там стояли чучела животных. Кроме обычных зверей в естественных позах — олень на ковре из высушенной травы, семейство бобров на куче хвороста, хищные птицы с распростертыми крыльями на голых ветвях — был здесь и огромный медведь на задних лапах, который широко открыл пасть в беззвучном реве и выставил когти, словно он приготовился к атаке.

В различных частях помещения в случайных клетках воображаемой шахматной доски стояли массивные пьедесталы, высеченные из дерева или камня, и на каждом лежала огромная открытая книга в толстом кожаном переплете. Некоторые книги были украшены сусальным золотом, в большинстве своем книги были явно старыми и затертыми, с потрепанными по краям обложками. Из–за размеров их проблематично было бы переносить, кроме того, они казались довольно хрупкими и, наверно, поэтому хранились прямо на пьедесталах, а не на книжных полках вдоль дальней стены.

Все книги были открыты на тех страницах, где были сделаны последние записи. Одни были открыты посередине, другие ближе к концу, и только несколько книг были открыты почти в самом начале.

Столы возле пьедесталов были завалены беспорядочными грудами свитков. Ричард развернул несколько, и они подтвердили его предположение, что в свитках записаны пророчества, которые присылали в цитадель, чтобы Молер переписал их в стационарную коллекцию больших книг. Некоторые пророчества казались сложными, но большинство были намного проще обычных пророчеств, которые ему доводилось читать. Восковые печати на многих свитках были целы — они дожидались, пока их откроют и перепишут.

Кэлен рассказывала ему об ужасном способе Людвига собирать пророчества. Он пытал пленников, и возможно, ради некоторых этих свитков кто–то погиб от рук аббата. Оказаться в руках этого безумца — сущий кошмар для любого.

И все же, как ни странно, Ханнис Арк не особо спешил ознакомиться со всеми новыми пророчествами, и те лежали нетронутыми. Ричард начал подозревать, что нечто другое захватило его внимание, а значит, пророчества были не самой важной ценностью в этой комнате, по крайней мере, для Ханниса Арка. Он тратил свое время на что–то другое. Тут было что–то еще. Ричард задавался вопросом, чем же это может быть.

Молер махнул рукой с искривленными артритом пальцами, показывая на открытые книги.

— Это труд всей моей жизни, магистр Рал. В эти книги я записывал пророчества, собранные в Темных землях. — Он с благоговением положил руку на одну из открытых книг. — Я записывал в книги все доставленные в цитадель пророчества, как и целые поколения писарей до меня.

— Все эти пророчества получены от Людвига Дрейера? — спросил Ричард.

— На самом деле, только малая часть. Аббат Дрейер считал себя главным источником пророчеств епископа, но на деле это было не так. Большую часть свитков и даже целые книги принесли из разных мест в Темных землях. Посланники цитадели ездили по городам и отдаленным местам, общаясь с сельскими жителями и Каннинг–фолк, чтобы собрать пророчества у наделенных талантом предсказания. Когда предсказание поступало сюда, я записывал его в эти книги.

— Все эти книги написаны тобой? — спросила Кэлен.

— Что вы, нет, — сказал он с коротким смешком. — Я трудился над этими книгами, писал в них, но они пришли ко мне из глубин веков. В них содержится работа древнего рода писарей, которому уже тысячи лет. Я верю, что этому роду почти столько же лет, сколько и цитадели. И все это записано здесь. Как и мои предшественники, я работал в цитадели всю жизнь. Я с молодости заношу новые пророчества в эти книги, большую часть жизни я делал это для епископа Арка.

Обладая знаниями о пророчествах, Ричард едва ли мог поверить в то, что эти книги с записанными в них пророчествами были источником силы и знаний Ханниса Арка. Пророчество, особенно то, что больше походит на фольклор, а не на истинное пророчество, не может обеспечить такой уровень знаний.

— И как ты выбираешь книгу, в которую нужно записать новое пророчество? — спросила Никки у писаря. — Решать, к чему они относятся, тоже было твоей работой?

Казалось, он несколько озадачен таким вопросом.

— Они классифицируются по теме. Я записываю их в книгу, которая относится к теме пророчества.

Ричард переглянулся с Никки, а потом окинул взглядом открытые книги по всей комнате.

— Я только недавно начал составлять каталог пророчеств в Народном Дворце, но для этого мне понадобился настоящий пророк, который сперва читает пророчество и определяет его истинную суть.

— Правда? — спросил Молер, его глаза просветлели. — Я и не думал, что вы интересуетесь такими вопросами. Епископ Арк никогда особо не вникал в рутинные аспекты моей работы, его волновало лишь чтение переписанных мной пророчеств. Много ли книг пророчеств в Народном Дворце?

Ричард выгнул бровь.

— Книги из этой комнаты не смогли бы заполнить и самый тесный угол одной из самых маленьких библиотек. Там великое множество библиотек, и некоторые из них размером с эту цитадель.

Глаза Молера расширились.

— Правда? Как бы я хотел в один прекрасный день увидеть это своими глазами.

— Надеюсь, этот день настанет, — сказал Ричард. Он нахмурился, подбираясь к тому, что действительно его интересовало. — Почему бы не записывать пророчества в хронологическом порядке, а не по теме? Хронология имеет огромное значение. В конце концов, пророчество бесполезно, если речь в нем идет о событиях тысячелетней давности, или о событиях, которые будут происходить тысячелетиями позже. Необходимо знать, к какому времени относится пророчество, чтобы определить, имеет ли оно отношение к нынешним событиям. Пророчество можно связать с чем–то и, что еще более важно, поместить в контекст, только если известна его хронология.

Молер был сконфужен.

— Едва ли у меня была возможность определить хронологию, магистр Рал. Мне приходилось использовать в качестве основного признака тему пророчества. Всегда так делалось.

Ричард не хотел прямо здесь и сейчас сообщать этому человеку, что работа всей его жизни была не только заблуждением, но и практически бесполезна, и в то же время он не мог оставить Молера в полном неведении.

— Смысл написанных слов собьет с толку любого, за исключением одаренного, который знает, как именно этот смысл связан с самим пророчеством. Ты одарен?

Молер прикоснулся пальцем к своей нижней губе.

— Нет, магистр Рал. Но я умею читать, поэтому знаю смысл пророчества.

Ричард мотнул головой.

— Проблема в том, что смысл пророчества заключается не в словах.

Старый писарь распахнул глаза.

— Не в словах? Но как так может быть?

— Значение пророчества скрыто в слое магии, которая стоит за словами. Большинство не понимает, что слова — это не само пророчество, а лишь спусковой крючок для значения настоящего пророчества. Например, пророчество гласит, что будет дождь, но на самом деле может подразумеваться кровавый дождь или богатый урожай. Только пророк может разглядеть видение реального пророчества, завуалированного словами. Слова запускают это видение, но не раскрывают его.

Молер оглядел комнату, где проработал всю жизнь. Он выглядел запутанным и потерянным, вероятно, впервые за всю свою карьеру.

— Даже если руководствоваться словами, — сказала Никки, — пророчество часто содержит отсылки к нескольким темам. Как ты определяешь, в какую книгу их записать?

— Я делал все, что было мне под силу, госпожа, используя свой опыт и суждения, — Молер указал на книгу. — Например, все пророчества в этой книге относятся к Дому Ралов — Ханнис Арк проявлял к этой теме недюжинный интерес. — Он поднял взгляд на Ричарда. — Хотите сказать, работа всей моей жизни бессмысленна? Все эти категории не имеют смысла?

Ричард вздохнул, глядя на пьедесталы с раскрытыми книгами.

— Не могу утверждать наверняка. Я могу лишь сказать, что пророчество называет меня тем, кому предначертано положить конец пророчеству — что бы это ни означало. Полагаю, в конечном итоге, если я добьюсь успеха, ничто из этого не будет иметь значения.

— Вот уж не думал, — прошептал себе под нос Молер, разглядывая книги так, будто впервые взглянул на пророчества по–новому. — Если задуматься, епископ Арк провел здесь большую часть жизни.

Ричарда больше беспокоил тот факт, что Арк не помогал в сортировке пророчеств по нужным книгам. Это могло означать лишь одно — человек не был настолько заинтересован в пророчествах, как считал Молер. Что–то другое занимало внимание Ханниса Арка и было источником его знаний.

— Люди, которые используют пророчества, на самом деле не ведают, что делают, — сказала Никки, более Ричарда сведущая в этом вопросе. — Если, как ты говоришь, — обратилась она к Молеру, — сведения собирались от людей, наделенных «талантом предсказания», то многие из этих пророчеств могут оказаться ложными.

Он выглядел встревоженным.

— Ложные пророчества, госпожа?

Никки кивнула, рассматривая книги.

— Истинные пророчества исходят от волшебников — пророков — а не от деревенских жителей, которые вообразили, что обладают талантом и выдумали пророчество. У таких людей голова обычно забита предсказаниями, которые приходят из снов, мечтаний, страхов или, что чаще всего, из их богатого воображения. Истинные пророки — это волшебники, а волшебники в наши дни встречаются чрезвычайно редко. Пророки — редкость даже среди волшебников. Пророчества предназначены только для тех, кто хотя бы обладает даром, и особенно для тех волшебников, которые наделены талантом пророчества. Истинное пророчество — это специальность волшебников, а не обычных людей.

Молер озабоченно нахмурился.

— Имеете в виду, что здесь… не настоящие пророчества?

Никки пожала плечами.

— Если сделать много предсказаний, в конце концов, одно из них окажется правдивым, но это случайность, а не осознанный результат. Люди обращают внимание на единственное сбывшееся предсказание и верят другим, которые, как им кажется, просто еще не произошли. Но они забывают о сотнях и даже тысячах подобных предсказаний, которые не сбылись и были забыты, поскольку оказались ложными. Похоже, это стало навязчивой идеей тех немногих, кто изначально не понял пророчество, и они передали свою веру в такое «пророчество» тем, кто пришел после них. Это сродни суеверию, не более. Во Дворце Пророков я много лет проработала с пророчествами, которые хранились глубоко в подземельях и были написаны волшебниками, настоящими пророками. Исходя из своего опыта, могу сказать, что здесь может быть несколько драгоценных камней, но большинство — просто пустая порода.

Ричард думал так же. Он задавался вопросом, чем же на самом деле занимался Ханнис Арк в этой комнате. Если пророчества были так незначительны и практически бесполезны для его цели, то как он отыскал способ воскресить Сулакана?

Глава 26

Ричард повернулся к писарю.

— Где епископ работал большую часть времени? Ты сказал, что он проводил здесь очень много времени. Что он делал?

Молер неловко пожал плечами.

— Я не был посвящен в то, чем конкретно он занимался — он не обсуждал это с простым писарем. Но точно знаю, что он любил изучать старинные документы. По крайней мере, чаще всего я видел его именно за этим занятием. Рано утром я начинал записывать пророчества в книги, он обычно приходил позднее. Чаще всего он работал ночами, пока меня не было.

Старик поднял руку и показал в направлении большого стола в окружении пьедесталов с книгами пророчеств. Стол был беспорядочно завален всем подряд: от инкрустированных костью предметов и простых подсвечников, до линеек и разделителей бумаг, а также груд старых свитков. На стопке потрепанных книг стоял серебряный подсвечник с большой свечой, воск с которой тек прямо на книги, словно они годились только на то, чтобы служить подставкой для свечи.

— Иногда он подходил и читал записанные мной пророчества. Думаю, когда я уходил, он тоже их читал, но не могу сказать наверняка. Не то чтобы он уделял им пристальное внимание, скорее, он бегло просматривал их, выискивая то, что могло пригодиться ему позднее. Когда я был здесь, он иногда играл в шахматы, — писарь указал на небольшую тумбу с шахматной доской, на которой стояли черные и белые фигуры, — вон там. — Он повернулся. — В основном он работал здесь, за своим столом.

Стоя позади широкого стола, Ричард заметил, что на ближайшем пьедестале по ту сторону стола лежит книга, в которой, по словам Молера, записаны пророчества, связанные с Домом Ралов. Отсюда Ханнису Арку открывался хороший вид на чучело медведя, который стоял на задних лапах, горой возвышаясь над этой книгой. Видимо, этому человеку был не чужд символизм. С такой точки зрения расстановка предметов в комнате начала приобретать некий смысл.

Ханнис Арк производил впечатление человека, зацикленного на символах.

Книги пророчеств ошеломляли: дело было не только в их размерах, но и в том, что в общей сложности они состояли из тысяч и тысяч страниц. Обескураживала даже мысль о том, чтобы изучить все эти книги в попытках выяснить, чего достиг Арк или найти намек на то, как его остановить. Разобрать даже небольшое количество пророчеств было затруднительно, а здесь их было великое множество. Но Ричард и не думал, что Ханниса Арка на самом деле занимали пророчества, собранные таким странным образом.

Ричард вернулся к письменному столу и развернул хрупкий древний свиток, лежавший на самом краю. Пергамент был покрыт вековым слоем грязи и темными круглыми пятнами от кружек и подсвечников, которыми придавливали его края.

Ричарда остолбенел, глядя на поблекшие от времени чернила. Никки всмотрелась в его лицо, заметив на нем странное выражение.

— Что это? Что ты там увидел?

Ричард мог только пристально рассматривать свиток, покрытый сложным переплетением линий, соединяющих группы символов языка Сотворения. Он немного отодвинулся в сторону, когда Кэлен и Никки ринулись вокруг стола, чтобы посмотреть на то, что так привлекло его внимание.

— Это язык Сотворения, на котором написана Регула, — сказала Кэлен, — а машина предсказаний выдает пророчества на этом языке.

Ричард кивнул, просматривая символы и пытаясь перевести написанное.

— И на нем Ная оставила сообщение в пещерах Стройзы.

— Означает ли, что все это может быть связано с Великой войной, с тем временем, когда жили Ная Мун и император Сулакан? — Кэлен, нахмурившись, склонилась над развернутым свитком. — Что здесь написано?

Не ответив, Ричард выпрямился и посмотрел на Молера.

— Здесь есть еще подобные свитки? Написанные на этом же языке?

Молер вытянул шею и посмотрел через стол на свиток. Казалось, он узнал его.

— Да, есть. Один из них здесь, в этой куче. Вон тот, который темнее остальных. — Он показал пальцем. — Епископ Арк называл их Небесными свитками.

— Небесные свитки? — спросил Ричард — Ты уверен?

— Да, уверен. Он мог их прочитать, а я — нет. Он потратил бездну времени, работая с ними. Когда приносили новый Небесный свиток, он неделями изучал его, прерываясь лишь на сон. Но такое случалось редко. Он относился к ним с особым трепетом. Когда–то он тщательно изучал все новые пророчества, которые я записывал для него, но со временем его интерес к книгам пророчеств угас, хотя он периодически приходил и просматривал новые записи. В последнее время почти все его внимание было сосредоточено на свитках. Иногда он при помощи инструментов что–то измерял в них. Если он работал с Небесными свитками допоздна и оставлял их на виду, то я, когда приходил утром, убирал их, но больше никоим образом с ними не взаимодействовал.

Кэлен подняла глаза от свитка.

— Ты знаешь, что означает слово «небесный»?

Молер покачал головой.

— Так он их называл, но никогда не вдавался в значение этих слов.

— Это древнее понятие, — сказал Ричард. — Его можно перевести, как «астрономический».

Брови Никки дернулись.

— Астрономический?

Ричард хмыкнул и легонько ущипнул себя за нижнюю губу, глубоко задумавшись о комнате, в которой Ханнис Арк проводил большую часть времени. Здесь хранились пыльные артефакты древних времен, большинство из которых, очевидно, находились здесь еще до Ханниса.

Помещение предназначалось в основном для распределения и записи пророчеств, но в то же время этот человек не обременял себя распечатыванием вновь прибывших свитков с прорицаниями. Он не уделял особого внимания их прочтению, и либо не слишком интересовался пророчествами, либо понимал, что предсказания неодаренных не истинны и едва ли могут быть полезными.

Центром внимания епископа были Небесные свитки, и Ричард предположил, что он использовал поиски пророчеств как предлог, чтобы на самом деле посылать людей на поиски свитков и книг, написанных на языке Сотворения. История Темных земель уходила своими корнями в эпоху Великой войны. Пещеры Стройзы были исписаны посланиями того времени.

— Иногда, — сказал Молер, — приходя утром записать поступившие за ночь пророчества, я заставал епископа Арка за работой с новым Небесным свитком и замечал у него новые странные татуировки. Епископ Арк не любил, когда я заговаривал с ним без спроса, поэтому я не спрашивал о них. Когда мы играли в шахматы, мне не нравилось смотреть на эти жуткие символы, которыми было покрыто все его тело.

Никки, заправив за ухо длинную прядь светлых волос, наклонилась, чтобы получше рассмотреть свиток на столе.

— Он хорошо играл в шахматы?

Молер кивнул.

— О да, он делал это мастерски.

— Значит, здесь есть еще такие свитки, с похожими символами? — Ричард повторил вопрос, нетерпеливо показывая пальцем на свиток. — Есть другие Небесные свитки?

Молер, казалось, был слегка смущен интересом Ричарда к древним свиткам.

— Да, есть. Некоторые написаны на языках, которые немного отличаются, но в целом похожи. Все они хранятся там, — он указал на шкаф возле каменной стены. — Позвольте, я покажу, магистр Рал.

Старик, шаркая, прошел между стендом с чучелами семейства бобров и мраморной статуей женщины в легкой накидке, которая ничего не оставляла воображению.

Ричард отметил, что из–за своего стола Ханнис Арк не смог бы как следует увидеть статую, но у него был хороший обзор на сценку с бобрами, которые деловито грызли древесные стволы, превращая их в бревнышки и палки, чтобы затем построить из них плотину и взять под контроль течение ручья.

Дойдя до шкафа, Молер открыл высокие резные дверцы, за которыми скрывалась решетка полочек, почти на каждой лежал свиток, а то и несколько. Они выглядели столь же древними, что и свиток на столе, у многих были темные потрепанные края.

Окинув их взглядом, Ричард предположил, что в шкафу хранится около сотни Небесных свитков.

Ричард вытащил один из них и осторожно развернул, чтобы взглянуть на содержимое. В начале свитка были незнакомые ему углы азимута. Эти астрономические наблюдения, как он подозревал, были предназначены, чтобы отобразить положение звезд. Ричард не был абсолютно уверен в деталях, но догадывался, что это может быть способом установить хронологию, ключевой элемент, необходимый пророчеству. С этой точки зрения пророчества по сравнению со свитками выглядели дилетантскими и неполными. Казалось, что свитки — некогда развитая методика, забытая со временем.

Сразу под информацией об углах азимута Ричард увидел символы, которые говорили о пророчестве, но сами пророчеством не являлись. Кроме того, они говорили о нем так, словно оно было живым существом. Странным образом они раскрывали суть пророчеств, но только вскользь, используя конкретные пророчества для объяснения темы свитка. Впрочем, пока что Ричард не был уверен, что знает, чему посвящен свиток.

Поскольку в языке Сотворения каждый символ представлял собой комплексное понятие, аналогичное скорее написанному предложению, а не отдельному слову на другом языке, требовалось много времени, чтобы уловить смысл всех составляющих символа.

Ричард свернул свиток и вручил его Никки. Затем он вытащил еще один и развернул его на весу. Этот свиток тоже был испещрен символами, но, несмотря на всю схожесть, это все же не был язык Сотворения. В сущности, язык был тем же, но более загадочным и самобытным, словно свиток был написан на редком наречии. Ричард почувствовал, как по спине побежали мурашки от осознания того, что, по всей видимости, этот язык был предшественником общепринятого языка Сотворения. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что он сможет уловить суть или даже перевести все целиком.

Когда он просмотрел символы, ему показалось, что они тоже говорят о пророчестве, но в другом ключе. Он нахмурился, изучая свиток и пытаясь постичь написанное.

— Взгляни сюда, — сказала Никки, подавшись вперед и указывая на символ. — Разве это не символ Регулы?

Ричард моргнул от неожиданности.

— Определенно, это он.

Ричард торопливо попытался прочесть, что сообщалось в свитке насчет Регулы, но вот так с ходу не смог понять смысла. Чувство тревоги не давало ему четко мыслить.

Никки наклонилась, снова показывая на что–то.

— Посмотри на эту формулу.

Ричард озадаченно уставился в свиток.

— Не думаю, что видел ее раньше. Что–то о смерти, но я не понимаю значения.

— Я узнаю здесь отдельные фразы, — сказала Никки. — Они использовались сестрами Тьмы и имеют отношение к подземному миру, — она искоса посмотрела на него. — Здесь говорится о мире мертвых.

— Теперь понятно, — кивнув, сказал Ричард и развернул свиток еще больше. — Здесь говорится об изгнании.

— Об изгнании? — переспросила Кэлен рядом с ним, заглядывая в свиток. — Изгнание в мир мертвых? В том смысле, в котором Храм Ветров был отправлен в подземный мир?

Волоски на руках Ричарда встали дыбом.

— Нет, не в подземный мир. Здесь говорится об изгнании из подземного мира.

— Изгнание из подземного мира? — Кэлен покачала головой. — Как такое может быть?

— Я не знаю, — ответил Ричард, сворачивая свиток и принимаясь вытаскивать из ячеек остальные свитки, складывая их на сгиб локтя. — Помоги мне перенести их к столу.

— Сколько ты хочешь взять? — спросила Никки.

— Все.

Кэлен подняла на него взгляд.

— Все?

— Да. Кладите их на стол. Именно это мы искали — нужная нам информация содержится не в пророчествах, а в Небесных свитках. С их помощью Ханнис Арк воскресил Сулакана.

— Ты уверен? — спросила Кэлен.

Ричард помахал одним из свитков.

— Как ты думаешь, почему всю его кожу покрывают татуировки с символами? Они взяты из свитков, а не из пророчеств. В свитках записаны элементы и символы, которые имеют отношение к оккультной магии, что наводит на мысль о Регуле. Все это связано с содержимым свитков. Я должен начать работу над переводом и выяснить, что Арк знает и что делает.

— Ричард, — доверительно сказала Кэлен, — у нас нет на это времени.

Он прекратил вытаскивать свитки из ячеек, чтобы посмотреть на нее.

— К чему ты клонишь?

— Внутри тебя болезнь. Если мы тебя не вылечим, ты умрешь раньше, чем сможешь воспользоваться свитками, чтобы остановить Сулакана и Арка. Сперва избавим тебя от яда.

Ричард снова принялся вытаскивать свитки и складывать их себе подмышку.

— Мы не сможем добраться до Народного Дворца вовремя. Я уже говорил тебе, он слишком далеко. Но, возможно, есть и другой путь и свитки подскажут нам иной способ решения проблемы.

Торопясь вынуть свитки из шкафа, он увидел, что Кэлен и Никки переглянулись. Он понимал их обеспокоенность, но знал, что у него ограниченный запас времени до того, как яд станет достаточно сильным и помешает ему ясно мыслить, а потом и вовсе прикончит.

Знал он и то, что даже при крайне удачном стечении обстоятельств они не успеют добраться до Народного Дворца. Даже если они окажутся там, полулюди Сулакана уже окружат плато, лишая их возможности проскользнуть внутрь. Они не смогут пробиться через армию Сулакана.

С охапкой свитков в руках он пошел к столу. Остальные, тоже с охапками свитков, следовали за ним.

Он должен выяснить, что происходит, должен узнать, как Ханнис Арк протащил Сулакана через завесу. Подобное должно быть невозможным. Мертвые должны оставаться мертвыми. Он знал, что эти ответы были ключом ко всему.

Если уж на то пошло, то, даже несмотря на некоторые уникальные обстоятельства, ни он, ни Кэлен не должны были иметь возможность вернуться к жизни. Но они смогли. Во всем этом был смысл, и в то же время не было. Или почти не было. Он подозревал, что эти события связаны с тем, что происходит вокруг Ханниса Арка и императора Сулакана.

Ричард помнил, как костяная женщина, Эди, рассказывала ему о том, что скрин является частью завесы между жизнью и смертью. Он стоит на страже в обоих направлениях. Сила скрина отталкивает все от точки соприкосновения мира живых и мира мертвых.

Скрин удерживает духов в подземном мире и не позволяет им вернуться в мир жизни.

Как же Сулакану удалось вернуться?

Ричард должен найти ответ на этот вопрос.

Глава 27

Идя по коридору, в который из окон просачивался свет раннего утра, Кэлен увидела одетых в красную кожу Вэйл и Лорен. Они стояли на посту возле двери в кабинет Арка и наверняка простояли тут всю ночь, охраняя покой Ричарда.

Солдаты Первой Когорты патрулировали все коридоры цитадели и постоянно были наготове на случай возникновения проблем. Когда Кэлен возвращалась с кухни, командующий Фистер попросил сообщить ему, если что–нибудь понадобится. Она заверила его, что так и сделает.

Вэйл отступила от двери и протянула руку, намереваясь взять поднос.

— Нет, не стоит, — сказала Кэлен. — Я сама отнесу.

Вэйл отошла в сторону, пропуская Кэлен.

— Вы поспали, Мать—Исповедница?

Кэлен кивнула.

— Да, благодарю. — Поспать ей удалось совсем мало, но это лучше, чем ничего. — А что насчет вас двоих?

Вэйл указала на Лорен.

— Мы отдыхали по очереди, сменяя друг друга.

Кэлен ни на секунду не поверила в это. Морд—Сит не оставит свой пост на страже Ричарда, особенно сейчас, когда в воздухе витает отчетливое ощущение неотложности того, что он делает в кабинете. Морд—Сит мало смыслили в магии или в посвященных ей древних свитках, но было совсем нетрудно догадаться, что Ричард взбудоражен своим открытием.

Кэлен чувствовала себя постаревшей. Она испытала невыносимые страдания, когда вернулась в мир жизни и узнала, что ради ее возвращения Ричард пожертвовал собой. Осознание смерти Ричарда лишило ее способности спать, разве что урывками. Кроме того, чтобы помочь Никки отправиться за Ричардом в подземный мир, ей пришлось потратить немало усилий, и все это на фоне недосыпа.

Эйфорию от возвращения Ричарда из темного ничто притупила жертва Кары, которая сделала это возможным.

Дикий вихрь эмоций опустошил ее. Облегчение от того, что Ричард снова здесь, было омрачено — его по–прежнему отравлял яд смерти, не говоря уж о тяжелом испытании, когда им весь день пришлось простоять возле погребального костра Кары.

Кэлен почти падала от истощения. От недостатка сна она едва могла ясно мыслить.

Когда Ричард попросил ее немного отдохнуть, она не нашла в себе сил спорить. Она хотела, чтобы он пошел с ней и поспал несколько часов, но он ответил, что должен остаться и попытаться разобраться в содержимом свитков и в том, какое отношение они имеют к происходящему. Она напомнила ему, что сон поможет прояснить сознание, но Ричард ответил, что и так хорошо отдохнул, пока был мертв. Это вызвало у нее улыбку.

Когда Никки и три Морд—Сит пообещали, что останутся и присмотрят за Ричардом, Кэлен уступила и направилась в спальню. Упав на кровать, она тотчас заснула. Сон был не таким спокойным, как она надеялась, возможно, потому, что рядом не было Ричарда. Но даже недолгий отдых позволил ей почувствовать себя немного лучше.

— Пахнет аппетитно, — отозвалась Лорен о яйцах и беконе на подносе Кэлен. — Проследите, чтобы магистр Рал съел все. Ему нужны силы, чтобы быть магией против магии.

Улыбнувшись, Кэлен кивнула.

— Я попросила работников кухни принести еды и вам. Они скоро должны прийти. Вы тоже проголодались и нуждаетесь в силах, чтобы суметь защитить его.

Открыв дверь, Лорен пообещала, что они непременно поедят. Кассия, стоявшая за дверью погруженной в тишину комнаты без окон, посмотрела на нее. Кэлен увидела Никки, которая свернулась калачиком в одном из мягких кресел и крепко спала, обхватив себя рукой. Писарь Молер отправился спать еще до ухода Кэлен и пока не вернулся.

— Как успехи? — шепотом спросила Кэлен, чтобы не разбудить Никки.

Кассия бросила взгляд на Ричарда, прежде чем ответить.

— Не могу сказать наверняка, но думаю, дела идут не очень хорошо.

Лоб Кэлен сморщился от беспокойства.

— Что ты имеешь в виду?

Кассия поджала губы, думая, как объяснить.

— Не знаю. Похоже, он в весьма скверном настроении.

— В скверном настроении? Почему? Что случилось?

— Ничего. Я не могу понять, что конкретно меня беспокоит. Я знаю его недостаточно хорошо, чтобы судить, каков он обычно, но за все время, что я провела с ним, я поняла, что такое настроение ему несвойственно. Насколько я могу судить, он зол из–за того, что прочел.

— Он что–нибудь сказал? — спросила Кэлен у Кассии.

— Ничего. — Она провела рукой по длинной светлой косе, лежавшей на груди. — Но я вижу, как у него иногда напрягается челюсть и как он стискивает зубы. А один раз костяшки на его руке побелели — так сильно он сжал рукоять меча.

Кэлен совсем не нравилось, как это звучит.

— Что ж, может, еда немного улучшит его настроение.

Морд—Сит кивнула.

— Надеюсь. Ему нужны силы. Я едва могу поверить, что он вернулся, и хочу, чтобы он поборол свою болезнь и был в порядке. Я хочу, чтобы он всегда был с нами.

Хорошо зная Кару, Кэлен понимала, какое значение для Морд—Сит имеет такой магистр Рал, как Ричард. Кэлен подняла эйджил Кары, свисавший с цепочки на шее Кассии.

— Понимаю. Я сестра по эйджилу.

Кассия, широко распахнув глаза, склонила к ней голову.

— Вы? Вы правда..?

Кэлен с улыбкой кивнула.

— Сестры по эйджилу знают, что для него лучше. Мы должны держаться вместе и заботиться о нем.

На лице Кассии сверкнула заговорщическая улыбка.

— Верно подмечено.

Кэлен поставила поднос на край стола, чтобы он не мешал Ричарду.

— Солнце встало, — сказала она, — Ну, на самом деле, там слишком облачно, и солнца не видно, но на улице светло. Я принесла тебе завтрак.

Ричард быстро глянул на нее, одарив небрежной улыбкой.

— Съешь что–нибудь, Ричард. Тебе надо поесть.

Не став спорить, он взглянул на поднос и схватил кусок бекона. Он жевал его, продолжая изучать свиток, развернутый перед ним на столе. Свеча в тяжелом серебряном подсвечнике прижимала один его край, а фонарь — другой. Множество прочих свитков беспорядочными грудами лежало по всему столу. По другую сторону стола возвышалось над всем чучело медведя на задних лапах — он будто застыл с поднятыми когтистыми лапами, угрожающе рыча.

Доев кусок бекона, Ричард продолжил читать. Кэлен вручила ему другой кусок. Не отрываясь от свитка, Ричард что–то буркнул в знак благодарности. Кэлен прислонилась бедром к столу и сложила руки на груди.

— Ну, ты узнал хоть что–нибудь?

— Слишком много, — пробормотал он.

— Что это значит?

— Это значит, что я начинаю жалеть о своем возвращении из мира мертвых, — ответил он, не поднимая на нее взгляд.

Кэлен взялась за деревянный подлокотник и развернула кресло Ричарда, чтобы он оказался к ней лицом. Она не будет мириться с тем, что ее игнорируют.

Когда он начал протестовать, она запихнула вилку с яичницей ему в рот.

— Ты должен есть, чтобы поддерживать силы, — сказала она ему. — Тебе постоянно приходится бороться с ядом внутри себя. Тебе нужно поесть.

Он жевал, глядя ей в глаза. Кэлен знала, что сейчас он не станет с ней спорить. Как только он проглатывал, она подцепляла вилкой омлет и отправляла ему в рот следующую порцию. Когда он почти все съел, Кэлен протянула ему чашку чая и улыбнулась.

— Стало легче?

Он сделал глоток, не сводя с нее хищного серого взора.

— Да, спасибо. Я и не понимал, насколько был голоден. — Он рассеянно показал на беспорядочную стопку свитков. — Я был полностью поглощен ими.

Она надеялась, что теперь, когда Ричард прервался и немного поел, он будет более расположен к разговору.

— Ты хочешь мне об этом рассказать?

Он глубоко вздохнул.

— Я не знаю. Кажется, весь мир перевернулся с ног на голову. Все, что я узнал за последние годы, все, что я думал, что знаю, — лишь лежит на поверхности. Мои знания истинны, но только отчасти, и только до этого момента. Получается, что все не то, чем казалось мне. Я не имел понятия ни о том, что лежит на глубине, ни о том, сколько всего скрыто под поверхностью. Все это время я словно блуждал в темноте.

— В самом деле? И как долго ты блуждал в темноте?

— Помнишь тот день, когда я встретил тебя в Хартлендском лесу и сказал, что тебя преследуют какие–то люди?

— Конечно, помню.

— С тех самых пор.

Кэлен предостерегающе ему улыбнулась.

— Ричард, все не может быть так плохо. Посмотри, сколько мы уже всего пережили. К тому же, все прочитанное тобой в этих свитках не обязательно является правдой. Сколько раз, руководствуясь прочитанным, мы думали, что что–то понимаем, а потом выяснялось, что это все неправда?

— К сожалению, это правда.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Не будь это правдой, император Сулакан не вернулся бы в мир живых, ты не была бы жива, я не был бы жив. Я понятия не имел, сколько всего происходит совсем не так, как я себе представлял.

— И что же ты представлял себе не так?

— Все.

Глава 28

— Все, — повторила Кэлен. — Например?

Глубоко вздохнув, Ричард откинулся назад и забарабанил пальцами по подлокотнику, раздумывая, с чего бы начать.

— Ты знаешь, откуда берутся пророчества? — спросил он.

Кэлен сочла этот вопрос довольно странным.

— Истинное пророчество исходит от пророков.

— От умерших пророков.

Кэлен наклонила голову вперед.

— О чем ты говоришь?

— Когда пророк — волшебник с даром пророчества — входит в транс и видит пророчество, оно исходит от умершего пророка в подземном мире. Вот его источник.

Кэлен изумленно на него посмотрела.

— Ты, верно, шутишь.

Ричард взглянул на нее исподлобья.

— В языке Сотворения символ пророчества имеет два значения: «пророчество» и «голос мертвых». — Он повернулся к столу и провел рукой по свитку, концы которого придавливали книги. — В этих свитках много сведений о природе мира живых и подземного мира. Я даже представить себе не мог, что столь исчерпывающие сведения могут быть в одном месте. Информации — важной информации — в этих свитках больше, чем во всех библиотеках Народного Дворца. Словно все найденное нами прежде, что мы искали и узнавали — лишь верхушка айсберга по сравнению с содержанием этих свитков.

Кэлен не понравилось, как это все звучит.

— Например?

Ричард устало потер виски кончиками пальцев.

— Все, произошедшее с момента нашей встречи — в сущности, с момента нашего рождения — записано здесь. Эти свитки связывают все концы. Они все связывают.

— Все? — Кэлен не могла вникнуть в смысл его слов. — Ричард, я не понимаю, к чему ты клонишь. Все… Что именно?

Он уставился на потолок.

— С чего же мне начать?

— Реши с чего и начинай, — сказала она настолько успокаивающим голосом, насколько смогла.

Опустив голову, он впился взглядом в ее глаза.

— Все, от шкатулок Одена, до Сулакана, Регулы, Ханниса Арка и меня, связано воедино. Я даже не знаю, с чего начать, с какого края подступиться к объяснению.

Кэлен скрестила руки на груди.

— Давай обо всем по порядку, Ричард. Начни с Регулы. Что там написано про машину предсказаний?

Ричард посмотрел исподлобья.

— Регула является частью силы подземного мира. В некотором смысле, это сама смерть, оказавшаяся среди нас, в нашем мире — мире жизни.

Она подняла руку, прося его остановиться.

— Подожди. Она погребена под Народным дворцом. Откуда она там взялась? — как можно терпеливей спросила она, пытаясь успокоить его. — Как она туда попала?

Ричард постучал по столу большим пальцем.

— Мне самому это еще не совсем ясно. Здесь еще много Небесных свитков, которые надо изучить.

— Я понимаю, но ты сказал, что это в каком–то роде сама смерть среди нас. У тебя должна быть причина так говорить. Что это значит?

Он подался вперед.

— Регула — ее сила, в некотором смысле делающая ее живой — была изгнана в мир жизни, изгнана из подземного мира.

Кэлен состроила гримасу.

— Изгнана в мир живых? Из подземного мира? Извини, Ричард, но я не понимаю.

— Помнишь, волшебники времен Великой войны отправили Храм Ветров в подземный мир, чтобы защитить сокрытую в нем опасную магию?

У Кэлен были довольно неприятные воспоминания о Храме Ветров.

— Я не смогу об этом забыть, даже если попытаюсь.

— Так вот, — Ричард подчеркивал свои слова жестами, — частью сделки — ради поддержания баланса — было то, что мир живых примет силу Регулы и спрячет ее здесь.

Мать—Исповедница покосилась на него.

— Подожди, что такое Регула? И что за сила была сюда изгнана?

— Это совокупная сила пророчества из подземного мира. Находясь в этом мире, она усиливает пророчество и позволяет ему попадать в этот мир. Она распространяет пророчество.

Кэлен прижала пальцы ко лбу, замерев на мгновение. Она не могла уразуметь, о чем он говорит.

— Хочешь сказать, пророчества попадают в наш мир только потому, что здесь находится Регула?

— Да, — Ричард уверенно кивнул ей.

Кэлен не верилось, что он серьезен. Но в то же время она видела его серьезность и это ее пугало.

Она махнула рукой в сторону свитка.

— Ричард, мне видится, что содержимое этих свитков — просто миф. Ну, знаешь, что–то вроде легенды, записанной в древних свитках. Ты уже слышал подобные предания от людей, живущих в дебрях. Помнишь? — Она описала рукой круг, указывая на небо, так же, как это делали они, рассказывая истории. — Сказания о том, как солнце и луна полюбили друг друга и создали луга — тайное, священное место, где они могли быть вместе. Те люди говорили, что так и появился мир — он был создан для того, чтобы солнце и луна могли остаться наедине, вдали от звезд. Вот почему здешние люди, как и племя Тины, так сильно почитают равнины и верят, что луга, поцелованные солнцем и луной, священны. Сказание о солнце, луне и лугах под ними — легенда, с помощью которой они прививают своим детям любовь к земле. Это поучительная история. Люди не верят, что так было на самом деле. — Кэлен указала на свиток. — Вот как я это понимаю, для меня это сказка со смыслом, притча. Она предупреждает, что нужно остерегаться пророчества и не позволять ему управлять своей жизнью. Ричард, я уверена, что в свитках записаны притчи.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Свитки говорят о древней силе Одена.

— Вероятно, тоже в форме предания…

— Нет, не в форме предания, а прямым текстом, — перебил ее Ричард. — Они объясняют произошедшее, как работает Оден, что именно я сделал, мои намерения и мотивы. По всей видимости, сила Одена появилась раньше свитков, и все же они говорят о ней, о связанном с ней будущем и обо мне.

Кэлен наклонилась к нему, широко распахнув глаза.

— Эти древние свитки говорят о тебе?

— Что ж, — сказал он с небрежным жестом, — не конкретно обо мне, но в целом — да. В них не упоминается мое имя, но они говорят обо мне. Помнишь пророчества, которые называли меня несущим смерть?

— Конечно.

— Здесь похожая ситуация. Свитки называют меня уже знакомыми нам именами — например, камешком в пруду — именами, которые могут принадлежать только мне. В частности, в них написано, что несущий смерть использует силу Одена, чтобы положить начало смене фаз…

— Чему? Что за смена фаз?

Ричард помолчал, собираясь с мыслями.

— Сила Одена древнее этих свитков, но люди, которые их написали, знали о ней очень многое. Помимо всего прочего, они использовали извлеченное из преисподней пророчество, чтобы понять структуру Одена и того, что он затрагивает. Здесь написано, что сила Одена способна исказить природу реальности. Помнишь книгу по Оденической теории, которую я нашел? Там еще говорится, что запертая в этих шкатулках сила Одена обладает достаточной мощью, чтобы искривлять природу реальности.

Кэлен склонила голову набок.

— Значит, ты исказил реальность, чтобы соединить миры в одном времени и пространстве, когда изгнал последователей Имперского Ордена в их собственный мир без магии?

— Именно, — Ричард разгладил один край свитка и постучал по месту ближе к концу. — Свиток называет это событие спектральным изгибом. — Он поднял на нее взгляд. — Сила Одена запускает спектральный изгиб, а значит, искажает природу реальности. Именно поэтому я смог объединить разные места в одном времени и пространстве. Это называется спектральным изгибом.

Кэлен пожала плечами.

— Это же хорошо, верно? Это положило конец войне.

Ричард покачал головой.

— Мы выиграли время в одной фазе событий. Война закончилась — и это было хорошим, необходимым событием, — но началась еще более глобальная война. Из–за ряда событий, вызванных запуском спектрального изгиба, Великая война времен Магды и Мерритта забушевала с новой силой. Это не просто война между Новым и Древним мирами, это война между мирами жизни и смерти. Они были как полями сражений, так и вовлеченными сторонами. Мы сражались и победили в войне с остатками того конфликта, но боролись лишь на задворках величайшей войны между жизнью и смертью. Я использовал силу Одена определенным образом, чтобы закончить войну с Имперским Орденом, но спектральный изгиб затрагивает все существование, и его воздействие не ограничилось изгнанием последователей Ордена. Запущенный мной изгиб может и был крайне необходим, но он все еще оказывает влияние. Небесные свитки именуют этот спектральный изгиб перемещением звезд, потому что он перемещает природу всего, перемещает саму суть реальности — которая включает в себя весь мир жизни. Я использовал силу, заключенную в шкатулках, освободил ее, чтобы покончить с войной. Поступив так, я положил начало спектральному изгибу, перемещению звезд. Создатель меча знал, что это придется сделать, какой бы ни была цена, и поэтому изготовил ключ. Они знали, что ключ запустит перемещение звезд, и знали, что ценой будет спектральный изгиб, и он приведет к финальной битве, в которой я должен сражаться. Это, в некотором смысле, пророчество, извлеченное из подземного мира с целью создать ситуацию, необходимую для ускорения событий.

— Они создали самоисполняемое пророчество?

— Вроде того, но только как инструмент для силы Одена, чтобы она могла сделать то, что должна.

У Кэлен закружилась голова.

— Что еще? На что еще влияет эта сила, это перемещение звезд?

— На завесу.

У Кэлен побежали по коже мурашки, а волоски на руках встали дыбом.

— На завесу…

— Да. Завеса — это сила, власть, — которая не позволяет миру жизни и миру смерти объединиться. Эта линия Благодати отделяет жизнь от смерти. Нельзя допускать смешения этих миров, и завеса препятствует их объединению. Эди называла эту силу скрином. Помнишь, она рассказывала нам о скрине? Сила скрина содержится в завесе и удерживает духов на той стороне. Благодаря ей мертвые остаются мертвыми. Но спектральный изгиб, запущенный посредством силы Одена, не только ослабил время и пространство ради объединения двух отдельных миров, чтобы я мог изгнать людей Имперского Ордена во второй мир, но и нанес удар по самой завесе. Отчасти, то, что я сделал с разделенными мирами, объединив их в едином времени и пространстве, происходит и с мирами жизни и смерти. Единственная разница заключается в том, что завеса — сила куда мощнее, ведь она отделяет существование от небытия, и поэтому потребовалось больше времени, чтобы признаки этого ослабления начали проявляться. Дело касается подземного мира, в котором нет понятия времени, и временной фактор искажен. Ослабление завесы позволило Ханнису воскресить императора Сулакана, и оно же позволяет Сулакану оживлять мертвых. — Ричард ткнул пальцем в свиток. — Из этих свитков Арк узнал о последствиях ослабления, а создатели свитков знали о том, что произойдет, потому что у них было извлеченное из преисподней пророчество. Свитки, в свою очередь, предсказывают, что поступки Ханниса и Сулакана будут последствием моего использования силы Одена.

Кэлен с трудом могла вообразить себе общую картину, но еще сложнее было судить о возможных последствиях.

— Добрые духи, — вырвалось у нее.

— Да, но все стремится к равновесию, и это важный вывод из содержимого свитков. События могут склоняться то к одной чаше весов, то к другой, потому что противоположные стороны пытаются уравновесить друг друга.

— Как? — смогла лишь спросить она.

— В противовес потенциальному ущербу, который мог нанести Ханнис, ослабленная спектральным изгибом сила завесы позволила мне войти в подземный мир, чтобы отправить твой дух обратно в мир живых. Это же позволило Никки попасть в подземный мир, чтобы помочь мне. По той же причине Зедд и все остальные уже были там, готовые помочь Никки найти меня и освободить от темных демонов Сулакана. И именно поэтому я смог вернуться. Это уравновешивает действия Арка, потому что я — сила, которая должна уравновесить то, что делают он и Сулакан. Возвращение Сулакана из мира мертвых уравновешивается тем, что я тоже смог вернуться, дабы сражаться с ним. И в более широком смысле, все это — части большего равновесия. Пророчество в Небесных свитках…

— Подожди, ты же сказал, что пророчество приходит из мира мертвых. Как в этих свитках может быть записано пророчество, если они появились в этом мире раньше Регулы, а значит, и раньше самого пророчества?

— Потому что они черпают информацию напрямую из миров смерти и жизни. Эти астрономические свитки, образно выражаясь, черпают сведения из пустоты как ночного, так и дневного неба. Другими словами, они берут информацию из обоих источников, из всего, что находится по обе стороны завесы, из обоих миров. Волшебники древности владели не только магией Приращения, но и магией Ущерба, поэтому способности одаренных, написавших эти свитки, лежат за пределами нашего с тобой понимания. Помимо обычной магии Приращения и Ущерба, они владели противоположной им оккультной магией. Они обладали властью в обоих мирах, получая сведения как из мира, в котором существует время, так и из мира, в котором его нет. Небесный, в значении «астрономический», тоже имеет отношение к перемещению звезд — к спектральному изгибу, запущенному силой Одена. Именно я зажег первую искру.

— Как будто ты разжег костер, чтобы согреться и приготовить ужин — и это само по себе безобидно — но вдруг налетел сильный порыв ветра, который разметал искры, и от этого загорелся лес. В итоге, то, что задумывалось, как благо, оказалось чем–то очень плохим.

Ричард слегка скривился.

— Можно и так сказать. Только в данном случае горит весь мир.

Кэлен прижала ладони к вискам.

— У меня от этого разболелась голова.

Ричард издал короткий смешок.

— Ты и половины всего не знаешь. Я еще не начал толком рассказывать. Все куда сложнее, чем я объясняю, а я сообщил тебе лишь о нескольких значимых моментах.

Кэлен опустила руки и уставилась на него.

— Хочешь сказать, их больше?

— Боюсь, что так, — ответил Ричард. — И дальше будет только хуже.

Глава 29

— Понимаешь ли, — продолжил Ричард, — Ханнис Арк обо всем знал. Наверное, он давно раздобыл несколько свитков и прочел в них, как активировать силу Одена, чтобы создать спектральный изгиб. Он долгое время собирал свитки и использовал изученное, чтобы начать формировать события в своих собственных интересах. Прочитав свитки, он увидел возможность воскресить Сулакана.

— Именно Ханнис Арк отдал Даркену Ралу последнюю шкатулку Одена, — сказала Кэлен, пытаясь не потерять нить рассуждений. — Хочешь сказать, он поступил так, чтобы запустить пророчество, в котором играет центральную роль и из которого сможет извлечь выгоду?

— Именно. Он перемещал фигурки, как на шахматной доске, чтобы воплотить в жизнь описанные в свитках события. Словно он увидел пророчество о своих поступках, а затем стал в точности выполнять предсказанные действия, чтобы пророчество стало реальностью. Молер сказал, что Ханнис превосходно играл в шахматы, а судя по тому, что я узнал о шахматах, игровую стратегию можно использовать и в жизни. Он хотел с помощью спектрального изгиба открыть проход, потому что нуждался в помощи Сулакана, чтобы захватить мир жизни, и поэтому ввел в игру шкатулки Одена, отдав третью Даркену Ралу. Он предпринимал ходы, которые оказывали влияние на то, что произойдет потом. Из этих свитков он узнал, что, отдав Даркену последнюю шкатулку, необходимую тому, чтобы ввести их в игру, он запустит события пророчества. В отличие от нас, он знал из свитков, чем на самом деле является сила Одена. Арк походил пешкой, зная из пророчества, что если шкатулки вступят в игру, то я повергну Даркена, стану магистром Ралом и возглавлю Д′Харианскую империю, которая затем окажется втянутой в новую войну. Он знал, что я прибегну к силе Одена, чтобы окончить войну с Имперским Орденом — и это столкновение будет лишь частью Великой войны, начатой Сулаканом очень давно. Именно Сулакан сотворил сноходцев, чтобы их потомок, император Джегань, развязал войну, которая и вынудит меня применить эту силу. А затем, когда перемещение звезд ослабит завесу, Ханнис должен был воспользоваться ситуацией и воскресить Сулакана.

Кэлен схватилась за голову.

— Добрые духи, они с самого начала знали о предназначении силы Одена?

Ричард кивнул.

— Ханнис Арк уже давно походил своей пешкой: он отдал последнюю шкатулку Даркену Ралу, чтобы запустить цепь событий, которая, в конечном итоге, вынудит меня воспользоваться силой Одена. Он не обладал ключом к силе, но свитки указали ему, что ключ будет у меня, и это, в свою очередь, даст ему то, к чему он так стремился: он станет правителем мира жизни. Сулакан тоже получит желаемое и сможет возвратиться из мира мертвых. Он сам помог подстроить эту цепь событий, когда создал сноходцев, и так далее.

— Но тогда получается, что он осуществлял еще не случившееся пророчество, — возразила она. — По сути, он сам создавал пророчество. Самоисполняющееся пророчество.

Ричард улыбнулся.

— Верно. Понимаешь, пророчество — это сила подземного мира…

— Постой. Как оно может быть силой подземного мира? Ты говорил об этом ранее, но мне кажется, это неправильно. Пророчества исходят от пророков, предсказывающих будущее. Ханнис Арк увидел пророчество и предпринял необходимые действия, чтобы все произошло в точности, как в пророчестве.

— Но изначально само пророчество пришло из подземного мира, — сказал Ричард. — Пророчество — это артефакт из мира мертвых.

Кэлен покачала головой.

— Пророчества исходят от пророков этого мира, а не мира мертвых.

Ричард многозначительно наклонился к ней.

— Это мы всегда так считали. И это ключ ко всему.

— Я не понимаю тебя.

Ричард указал на свитки.

— На самом деле пророчества берут свое начало в подземном мире, от духов умерших, а пророки мира живых способны направлять эти пророчества в свой мир.

Кэлен сделала глубокий вдох, пытаясь побороть все возрастающее чувство отчаяния.

— Я не вижу в этом смысла. Как они могут исходить из мира мертвых, от духов?

Он снова наклонился к ней, почти восторгаясь открытием.

— А вот с этого момента все становится сложнее.

— Лишь с этого? Ричард, я не…

Он поднял руку.

— Сперва выслушай меня, и тогда общая картина начнет проясняться.

Крепко сжав губы, она стала молчаливо ждать, когда он продолжит. Она знала Ричарда, и знала, что он не станет сердиться без причины.

— Подземный мир вечен, а значит, там нет времени, — спокойно начал он. — Мы всегда знали лишь это. В вечном мире время не имеет смысла, поскольку там у него нет начала и конца, а измерить часть бесконечности невозможно, верно?

Кэлен неохотно кивнула.

— Верно.

— Один день и тысяча лет — это одно и то же, ведь если нет ни начала, ни конца, то нет и единиц измерения времени, нет границ, чтобы отмерить день, год, или столетие.

— Что с того?

— А то, что в подземном мире ничего не меняется и, по сути, нет будущего — потому что нет ни границ, ни единиц, чтобы измерить время — а значит, между будущим и настоящим нет никакой разницы. Там не может наступить завтра, и поэтому не может быть и будущего. Свитки называют будущее в мире мертвых «вечным настоящим».

Кэлен почесала бровь.

— Вечное настоящее?

— Правильно, вечное настоящее. В подземном мире есть только «сейчас», — Ричард многозначительно поднял палец, напоминая Зедда. — Понятие времени имеет отношение только к этому миру, где всему есть начало и конец — дням, годам, жизням. Душа в подземном мире никогда не умирает, она вечна. Там нет того, на чем основано само понятие времени. В преисподней нет и не может быть вчерашнего дня, потому что там вечно все одинаково, стабильно, неизменно. И по той же причине там не может наступить завтра, так ведь? Там нет восхода и заката солнца. Всегда все одинаково. Нет «дней», нет ничего, чтобы засечь время, нет конца времени. Понимаешь, о чем я? Все это вечное настоящее. Поскольку «сейчас» в подземном мире вечно, там нет и будущего, потому что невозможно определить границы будущего в месте, где нет отметок времени. Значит события, которые, как мы думаем, произойдут в будущем в нашем мире, для вечности подземного мира уже происходят в этом однообразном тумане вечного настоящего. Мы думаем о событиях, которые произойдут в нашем будущем, поскольку в нашем мире существует время — сегодня и завтра — но в другом мире не получится думать так же.

Кэлен обратилась к воспоминаниям.

— Помню, как была там, в подземном мире. Не понимаю, как долго. Просто находилась там — всегда, вечно, неизменно.

— Именно, — сказал он. — В вечном настоящем подземного мира все события происходят одновременно, ими повелевает сила, известная как Регула. Можно сказать, Регула — совокупность всего: того, что может случиться, и того, что произойдет. Когда запечатанная в футляр сила Регулы была отправлена в наш мир и погребена под Народным Дворцом, будущее — известное нам, как пророчество, поскольку еще не наступило — сжалось в «сейчас», потому что для Регулы нет ни прошлого, ни будущего. Регула, будучи силой подземного мира, не может отличить сегодня от завтра, или от того, что будет через год. Она знает обо всем, что произойдет, совокупность всех событий, но у нее нет никакого представления о времени, поэтому ей неведомо, когда это произойдет. Она даже не знает, какие из событий произойдут, потому что все находится в постоянном движении. Когда Регула сказала, что крыша обрушится, то для нее это уже случилось. Это было не предсказание, а отчет.

Кэлен скрестила руки на груди, прищурившись и пытаясь увязать в голове все услышанное.

— Бессмыслица какая–то. Я не понимаю.

— Пророчество — это сжатое будущее, помещенное в настоящее. Все происходящее непрерывно вносит изменения в совокупность знаний Регулы. Ее знания не привязаны ко времени, а без времени нет «будущего», поэтому все события происходят сейчас. Вот в чем особая сила, подвластная Регуле: вечное настоящее.

Кэлен исподлобья посмотрела на Ричарда.

— Именно это свитки называют «вечным настоящим»?

— Да. Дальше все еще более запутано, но если ты позволишь мне рассказать эту часть, то все встанет на свои места.

Кэлен кивнула, искренне пытаясь слушать непредвзято.

— Подземный мир неподвластен времени, и все в нем находится в вечном настоящем, так? Но в нашем мире время существует, и если тебе откроется будущее, то оно перестанет быть будущим, ты притащишь его назад, в настоящее. Это свойство мира смерти, а не мира жизни. Пророчество сжимает то, что произойдет, в то, что мы знаем прямо сейчас, в вечное настоящее. Но это черта подземного мира, и ей здесь не место.

По выражению лица Кэлен Ричард видел, что она в недоумении, поэтому решил объяснить немного иначе.

— Посредством пророчества будущее открывается нам в настоящем, так? Прочитав пророчество о будущем — скажем, о том, что королева родит ребенка, — мы перемещаем будущее событие с его законного места в настоящее. Понимаешь, о чем я? Поэтому, читая пророчество сейчас, ты узнаешь о том, что произойдет потом, и, в некотором смысле, будущее уже становится реальностью. Вот почему это называется вечным настоящим. В подземном мире, где нет времени, существует лишь вечное настоящее. Но в нашем мире оно искажает природу времени. Это разрушительный элемент. Элемент подземного мира. В мире жизни будущие события не должны происходить сейчас. Порча подземного мира просачивается в наш мир. Вот почему я всегда инстинктивно ненавидел пророчество — оно часть подземного мира. В своем естественном состоянии пророчество не содержит элемента времени. Оно принадлежит миру мертвых, приходит оттуда, где нет времени. Это часть самой смерти. Я всегда подсознательно воспринимал пророчество, как то, что несет в себе смерть. Потому что я исключительный.

Кэлен наклонила голову в его сторону.

— Исключительный. Камешек в пруду?

— Да. Пророчество уравновешивается свободной волей. И теперь мы впервые можем понять причину этого. Действия, основанные на свободной воле, вытесняют вечное настоящее, отталкивают от него будущее и вневременной фактор, тем самым отменяя предсказание при помощи человеческого выбора. Свободный выбор противоречит пророчеству, жизнь и смерть находятся в равновесии. Пророчество — элемент мира мертвых, тогда как свободная воля — элемент мира живых. Складка спектрального изгиба создана давними событиями, но для подземного мира эти тысячи лет заключены в вечном настоящем. Поэтому спектральный изгиб — перемещение звезд, которому я положил начало, пробудив силу Одена, — это не просто рябь, распространяющаяся по пространству со спектральными изгибами, это рябь, идущая сквозь время.

Кэлен указала на стол.

— Но все то, что ты сделал для запуска этих событий, было предсказано пророчеством и записано в этих свитках.

Ричард лукаво улыбнулся ей.

— Конечно. Сулакан послал сюда пророчество через пророков нашего мира, чтобы они записали его в свитках, а потом Арк прочел бы их и запустил события, введя шкатулки Одена в игру. Все это — часть грандиозного плана Сулакана. Он начал закладывать его фундамент еще при своей жизни. Понимаешь, давным–давно, еще до появления Сулакана, добрые духи в подземном мире, зная об опасности, захотели защитить силу Регулы от недобрых рук. Они отослали ее в наш мир и спрятали в безопасном месте — или так они считали. Но, поскольку Регула существует в вечном настоящем и является его частью, невозможно определить, когда она появилась в нашем мире. Отправляя сюда Регулу, духи не знали, что ее сила создаст брешь между мирами, позволив пророчествам просачиваться в мир жизни. Регулы уже не было в подземном мире, чтобы удержать их, и пророчества продолжали проскальзывать через завесу по линиям Благодати.

— Значит, — сказала она, — поступок добрых духов оказался совсем не благом. Отправив Регулу сюда, они создали ужасную проблему.

Ричард пожал плечами.

— Они существуют в вечном настоящем, где находится любое из возможных будущих. Быть может, они видели, как набирает силу тот вариант будущего, который куда ужаснее и опаснее, чем мы можем себе представить, и потому спрятали Регулу в этом мире, пытаясь подавить это страшное будущее. Может, не поступи они так, мир жизни мог погибнуть много тысяч лет назад. Какими бы ни были мотивы добрых духов, Регула уже в этом мире. Являясь частью вечного настоящего, она повела себя непредсказуемо, и поэтому невозможно сказать, в какой момент она была сюда послана. Но нам точно известно, что через некий промежуток времени Сулакан узнал о ней и пробудил ее силу, тем самым запустив в наш мир огненный шторм пророчеств. Мы нашли в библиотеках тысячи книг пророчеств, написанных со времен Великой войны — и все это обрывки того пожарища, тайная, тлеющая часть плана Сулакана. Вот как он поймал Дом Ралов, а затем и Арка в свою паутину, чтобы они помогли в его борьбе. Новый вид волшебников — пророки — вошли в поток пророчеств, текущий вдоль линий Благодати, думая, что совершают доброе дело, пропуская через себя эти предсказания. Они не знали, что предсказания исходят из–за завесы, из подземного мира. Не ведая, что творят, они соприкоснулись с вечным настоящим и отравляли наш мир силой подземного мира. Пока Регула жива, пока находится в этом мире, она будет отравлять его пророчествами.

Глава 30

Кэлен растирала руки, поеживаясь от осознания чудовищности открытия Ричарда. Все это было столь ошеломляющим, что она чувствовала себя маленькой и ничтожной, всего лишь пылинкой посреди бескрайней вселенной. Наверное, так оно и было на самом деле.

— Как ни сложно признавать это, Ричард, но все начинает обретать смысл. Это затрагивает смутные сомнения, которые у меня всегда были — некоторые вещи никогда не казались мне правильными. Впервые за всю свою жизнь я вижу, что все эти сомнения и вопросы не беспочвенны.

— Хорошо, я рад, что ты многое поняла. Понимание основ поможет тебе разобраться в остальном. — Ричард вздохнул, а потом продолжил: — Подземный мир не соприкасается с Творением, а значит, он не сотворен. Это, скорее, хаос в свободной форме. Поскольку он олицетворяет смерть, то можно считать его противоположностью Творения — анти-Творением. Он ни хороший, ни плохой, у него нет собственной природы и законов. Это просто бесконечная пустота, сформированная обитающими в ней душами. В силе пророчества присутствуют элементы Благодати, а само пророчество формулируется душами, пребывающими в вечном настоящем подземного мира. Соприкасаясь с Благодатью в момент рождения, души сохраняют связь с ней даже после пересечения завесы. Обитая в мире, где пророчество является частью их вечного настоящего, они могут направлять его через пророков в мир жизни. Пророчество следует по линиям Благодати, которые идут через миры, разделенные завесой. Среди этих душ есть добрые, злые, гениальные, глупые — они такие же, какими были при жизни. Дело в том, что наши души — это совокупность того, кем мы являемся. Мы можем быть добрыми, злыми, гениальными или глупыми. Это значит, что пророчества исходит как от гениальных, так и от невежественных душ, как от хороших, так и от плохих. В однородном тумане вечного настоящего они выбирают то, что отражает их внутреннюю натуру, они тяготеют к тем последствиям, которые им по душе. Все это смешивается в пророчестве, которое становится силой Регулы. Этот объединенный разум — сплетение жизни и духов — создает то, что Небесные свитки называют временной волной пророчества. Все предсказания истинные, но не все могут сбыться.

Кэлен потерла лицо тыльной стороной ладони.

— Если не все они оказываются истинными, то как это объясняется?

— Никак, в этом и суть. В подземном мире объяснение и не требуется — там все является частью однородного тумана вечного настоящего — но в нашем мире все выходит из–под контроля и рушится. Сила, чуждая нашему миру и несовместимая с ним, просачивается сквозь завесу, ослабленную спектральным изгибом. То, что называют Сумеречным исчислением, измеряет степень ослабления завесы.

Кэлен подняла голову.

— Сумеречное исчисление? Которое измеряет, насколько ослабла завеса?

— Да. Отсчет начался в тот момент, когда из–за спектрального изгиба было запущено перемещение звезд, словно кто–то перевернул песочные часы. Можно сказать, что Сумеречное исчисление — это песок внутри колоссальных небесных песочных часов, ведущих обратный отсчет для нашего существования. Из–за упадка завесы, вызванного спектральным изгибом, смерть этого мира повлечет за собой истребление самого существования, а значит, и наших душ тоже. Пророчество подобно колокольчику прокаженного, оно предупреждает об открытом зазоре между мирами. Само существование пророчества является экстренным предупреждением, что песок Сумеречного исчисления на исходе. Пророчество оскверняет природу времени в нашем мире, и Сумеречное исчисление измеряет степень этого загрязнения.

Кэлен тревожно моргнула.

— Сколько времени у нас осталось?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужны некие формулы вершины, которые еще называют расчетами разрыва для перемещения звезд.

— Ты хочешь сказать, что это не первое перемещение звезд? — спросила она. — Подобное уже случалось?

— Похоже, что так. Свитки довольно туманно говорят о событиях прошлого, но в них упоминается, что если ты намерен вычислить земную хронологию перемещения звезд, то, помимо всего прочего, тебе понадобятся шаблоны для оккультных небесных графиков, которые называются формулами расчета для разрыва седьмого уровня. У меня нет ни малейшего представления, что это такое, где найти эту информацию и как ей воспользоваться, если я все же смогу ее отыскать.

Кэлен взглянула на колдунью, спящую в мягком кресле.

— А что насчет Никки? Ей что–нибудь известно?

Помотав головой, Ричард вздохнул.

— Она была столь же озадачена этой частью, как и я. Она лишь сказала, что, судя по природе подобных вещей, для работы над любыми расчетами потребуется мой дар. Даже если у меня будут компоненты, я не смогу заставить их работать. Но едва ли это имеет большое значение сейчас, когда мы знаем об остальном: Сулакан вернулся в этот мир, а барьер третьего царства пал, поэтому наше время стремительно истекает. Происходящее сейчас — заключительная фаза. Нам кажется, что пророчество было здесь вечно, но в масштабе вселенной оно пришло сюда лишь мгновение назад. Ну а теперь вневременной подземный мир отнимает у нас время и забирает существование. Пророчество — это открытый канал, через который утекает наша свобода воли, наши жизни, наше существование.

Кэлен щелкнула пальцами.

— Так вот, что имеется в виду, когда говорится, что ты можешь спасти нас, только если покончишь с пророчеством.

Когда она догадалась, Ричард улыбнулся.

— Именно. Мне необходимо покончить с пророчеством в этом мире, закрыв тот мост между мирами, что был открыт.

— Открыт тобой.

— Да, — согласился Ричард. — Воспользовавшись силой Одена, я запустил новую фазу тех событий, которые начали происходить еще тогда, когда Сулакан отправил пророчество из мира мертвых. Все соединено между собой тысячами нитей. — Ричард глубоко вздохнул. — И все они связаны со мной.

Кэлен отбросила прядь волос с лица.

— Если ты положишь конец пророчеству, то запечатаешь спектральный изгиб и завершишь перемещение звезд.

Он снова кивнул.

— И жизнь сможет начать новую эпоху. Эту страницу необходимо перевернуть — и вернуть жизнь в исходную точку. Открытый канал пророчества должен быть закрыт, только так можно завершить перемещение звезд. Когда это произойдет, жизнь вернется на исходные позиции, и начнется новая фаза. Жизнь сможет продолжаться.

— А если этого не случится?

Ричард запустил руку в свою шевелюру.

— Если я не смогу положить конец пророчеству, то завеса продолжит разрушаться, и произойдет то, чего так упорно добивается Сулакан — хаос подземного мира поглотит все. Можно сказать, Сулакан, понимая это и обладая возможностью управлять многими событиями, возомнил себя хозяином подземного мира. Он думает, что сможет объединить все в один мир, где будут жизнь и смерть, сплетенные воедино, и стать правителем нового мира душ. Но он не понимает — или его это просто не заботит, — что когда завеса полностью исчезнет и миры объединятся, всему, и даже самой вечности подземного мира, придет конец. Погибнет все, кроме подземного мира, который и так уже мертв. Оба мира — мир жизни и мир душ — просто перестанут существовать.

— Но как может закончиться вечность? — спросила Кэлен. — Она же вечна.

— Взгляни на это с другой стороны: тень существует, поскольку есть некий предмет, который ее отбрасывает. Если тот прекратит существовать, то и сама тень исчезнет. — Ричард покачал головой. — Две противоположные силы — жизнь и смерть — разделены завесой лишь до тех пор, пока все находится в равновесии. Без мира жизни вечность преисподней является противоречием — как тень без предмета, что ее отбрасывает, — а противоречия не могут существовать. Другими словами, как что–то может умереть, если нет такого понятия, как жизнь? Мир смерти зависит от мира жизни, и когда исчезнет один — исчезнет и другой. Без жизни нет и смерти.

— Как подземный мир может погибнуть, — спросила она, — если в нем нет такого понятия, как «конец»?

— Не то, чтобы погибнет — строго говоря, в подземном мире просто нечему умирать — он просто перестанет существовать, словно его никогда и не было. Подобно тени, которая исчезнет, если убрать отбрасывающий ее предмет. Вечное настоящее исчезнет, не оставив никаких следов. — Он откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу. — Конечно, если я не помешаю этому.

Чувствуя себя опустошенной, Кэлен сложила руки на коленях.

— Ты умираешь, Ричард. Внутри тебя яд смерти. Как ты сможешь нам помочь, если умрешь?

Некоторое время Ричард раздумывал над ответом, а потом заговорил спокойно, но в то же время решительно.

— Я вплетен в ткань происходящего множеством нитей — пророчеством, своей свободной волей, силой Одена, с помощью которой я не дал случиться худшему. Я не мог не воспользоваться силой Одена. Пророчество стареет и со временем разрушается, его заражают ветви, которые никогда не исполнятся, ветви с ложными или злыми пророчествами. Поврежденное пророчество заражает жизнь силой подземного мира, которая раздирает на части само существование. Волшебники — одаренные люди — стали редкостью там, где раньше были привычным явлением. Сам дар угасает. Те немногие волшебники, что еще остались, практически лишены Магии Ущерба. Мир умирает уже тысячи лет, но мы никогда не понимали этого — или, по крайней мере, не понимали причин. Пророчество — это оберег, указывающий на то, что все движется к забвению. Только я могу это остановить. И я должен это сделать.

Кэлен снова смахнула с лица пот. Чем больше она думала, тем больше видела неразрывных связей, но он все еще не ответил, как собирается остановить это, если умрет.

— Что связывает тебя с Сулаканом? — спросила она.

Он посмотрел на нее из–под своих хищных бровей.

— Я живой мост, позволивший Сулакану пересечь завесу. Кара тоже была живым мостом, но уже для меня. Моя кровь — кровь несущего смерть — вернула мертвеца.

— А Ханнис Арк? Каким образом он замешан?

— Он просто использует обстоятельства в свою пользу, но тем самым запускает определенные события. Насколько мне известно, Сумеречное исчисление может длиться еще целую жизнь, или даже десять жизней. Арк хочет править миром живых, пока не закончится отсчет.

— С какой стати Сулакан помогает ему?

Ричард продолжал смотреть ей в глаза.

— Я был живым мостом, но Сулакану требовался союзник на этой стороне, который создаст необходимые условия для воскрешения императора. Кто–то должен был передвигать шахматные фигуры на этой стороне завесы. Ханнис Арк обладает оккультной магией и глубокими познаниями, необходимыми для такой незаурядной задачи.

Кэлен подняла руки в жесте отчаяния, но тут же снова уронила их на колени.

— Рэд говорила, что Сулакан и Арк — словно две гадюки, в пасти каждой из которых находится хвост другой. Ханнис Арк нуждается в помощи армии полулюдей, чтобы захватить Д′Харианскую империю и править миром жизни, но император уже вернулся в этот мир, так что ему нужно от епископа?

Ричард встретился с ней взглядом.

— Помнишь татуировки, покрывающие все тело Арка?

— Конечно.

Ричард указал на свитки.

— Его татуировки — элементы оккультной магии, изложенные в этих свитках. Они помогли Ханнису Арку вытащить Сулакана из подземного мира.

— Но теперь Сулакан вернулся. Зачем ему терпеть Арка?

Ричард улыбнулся.

— Заклинания в форме татуировок — единственное, что удерживает императора Сулакана в нашем мире. Это его якорь. Вдобавок, эти заклинания стали доспехами Арка, благодаря которым император не может ему навредить. Пока не завершено уничтожение завесы и объединение мира мертвых и мира живых, он нуждается в этих живых заклинаниях, чтобы находиться в этом мире. Они охраняют дух императора и не позволяют скрину вернуть его в мир духов. Если Ханнис Арк погибнет, заклинания утратят свою силу. Моя кровь привела Сулакана в наш мир, но только заклинания Арка удерживают его здесь.

Кэлен моргнула от удивления.

— Значит, если кто–то убьет Ханниса Арка, то тем самым он разделается и с Сулаканом? Может, несколько солдат Первой Когорты… — Кэлен щелкнула пальцами. — Лучники смогут прикончить Арка на плато, когда они с Сулаканом придут осаждать Народный Дворец.

— Их обоих защищает мощная оккультная магия, — прежде чем продолжить, Ричард посмотрел на свиток и отметил большим пальцем какое–то место в тексте. — Только Сердце войны может остановить Сулакана и убить Арка.

Кэлен показалось, что она ослышалась.

— Что?

Вытащив свиток из груды других, Ричард развернул его на столе и указал на какой–то символ.

— Вот этот символ означает «Сердце войны». Свиток гласит, что только один человек способен отправить Сулакана обратно в подземный мир, убить Ханниса Арка и положить конец пророчеству, чтобы запечатать спектральный изгиб и завершить перемещение звезд до того, как Сумеречное исчисление закончит отсчет и всему придет конец. Свиток называет этого человека Сердцем войны.

Кэлен взглянула на него.

— Только не говори, что мы его знаем.

Ричард кивнул.

— Несущий смерть, камешек в пруду и множество других имен, которыми меня называли на протяжении веков. Сердце войны — это древнее название особых боевых чародеев. Им может стать боевой чародей, который вел войну, поднимал меч на врагов в праведном гневе… и еще несколько условий.

— Например?

— Лишь уникальный боевой чародей — истинное Сердце войны. В сердце его полыхает война, но он обладает тем, что ее уравновешивает.

Кэлен нахмурилась.

— Что уравновешивает войну в сердце?

— Любовь к добродетельной женщине. Я несущий смерть, а ты помогаешь моей душе находиться в равновесии, давая мне смысл жизни, показывая, в чем заключается жизнь и ради чего стоит сражаться, наполняя меня любовью к тебе, а значит, и любовью к жизни. Ты моя родственная душа. Ты дополняешь меня, делаешь цельным. Благодаря тебе я могу полностью посвятить себя борьбе за жизнь. Это заставило меня отправиться в подземный мир сражаться за тебя. И это последнее условие, выполнив которое, я стал Сердцем войны. В свитке говорится: только тот, кто добровольно отправится в мир мертвых, чтобы занять место своей любимой, может стать истинным Сердцем войны, положить конец пророчеству и закрыть спектральное перемещение, чтобы направить жизнь по новому курсу и избавить ее от посягательств обитателей подземного мира. Я тот, в чьем сердце полыхает война — боевой чародей — и единственный, кто может предать смерти двух этих гадюк и покончить с пророчеством. Они сражаются ради власти, но я, отчасти из–за своей любви к тебе, сражаюсь за правоту и величие жизни. Вот почему Небесные свитки называют меня Сердцем войны.

Глава 31

— У нас есть одна проблема, — продолжил Ричард, нарушив тишину, — как ты уже говорила, внутри меня яд, и он блокирует мой дар. Я не знаю, смогу ли сделать то, что необходимо. — Его рука взлетела вверх, а затем снова упала на развернутый свиток. — Без дара у меня нет оружия против такого противника.

Поднявшись, Кэлен смахнула набежавшие слезы.

— У тебя остался твой ум, Ричард. Сколько раз Зедд говорил, что большего тебе и не нужно? Разум — вот твое оружие, которое всегда с тобой. Именно с помощью разума ты выяснил все, о чем мне только что рассказал.

На его лице появилась знакомая ей особенная улыбка, и Кэлен поняла все без слов. В его сердце бушевала битва. Сердце войны полностью отдалось сражению.

— А я помню, — сказал он, — как Зедд говорил: «Ничто никогда не дается легко».

— Ничто и никогда?

— Нет. — На этот раз в его улыбке сквозила тоска по деду. — Думаю, нет.

Кэлен скрестила руки на груди и принялась расхаживать по комнате. Никки все еще спала. Колдунья большую часть ночи помогала Ричарду с переводом свитков, поэтому уже почти все знала.

Стоявшая возле двери Кассия, которая слышала весь рассказ Ричарда и то, что он обсуждал ночью с Никки, явно гордилась тем, что защищает Сердце войны. Когда еще Морд—Сит выпадала возможность сражаться за магистра Рала, который, в свою очередь, сражался за них? Он поистине был магией против магии.

Только вот сейчас он был лишен своей магии.

Наконец, Кэлен остановилась перед ним.

— Значит, выбора у нас нет. Мы должны как можно скорее вернуться в Народный Дворец и попасть к сдерживающему полю. Ты не сможешь использовать полученные из свитков знания, если умрешь. Сперва мы должны избавить тебя от яда.

Ричард запустил руку в свои густые волосы.

— Кэлен, я знаю, что это кажется хорошим решением, но дворец слишком далеко. Я чувствую, как яд набирает силу, знаю, сколько времени у меня осталось и сколько займет путь до дворца. Мы никак не успеем вовремя, даже если нам повезет не столкнуться с Сулаканом, Арком и армией полулюдей.

Кэлен в отчаянии всплеснула руками.

— А что нам остается, как не попытаться? Из–за яда ты долго не проживешь, а если умрешь, Сулакан победит. Мы должны попытаться, Ричард. Возможно, яд действует не так быстро, как ты думаешь. Ты ведь говорил, что пребывание в подземном мире заставило его немного отступить. Может, он замедлил свое действие настолько, что ты успеешь добраться до дворца. Ты обязан успеть. Ты сам сказал — в свитках написано, что ты противостоишь деяниям Сулакана и Арка.

— Да, написано, — Ричард вздохнул и посмотрел на развернутый на столе свиток, — но там нет ни слова о том, какая из сторон победит.

— Ты не сможешь победить, если яд убьет тебя, так ведь? А значит, нам просто необходимо успеть во дворец, — настаивала она. — Тут даже думать не о чем. От этого зависит все.

Когда тишина затянулась, Ричард медленно поднялся из своего кресла со слишком хорошо знакомым выражением на лице. Этот взгляд говорил о том, что в его голове вихрятся мысли, и он пытается соединить все фрагменты мозаики. И, вероятно, он нашел недостающую деталь.

Его взгляд означал, что он обдумывает какую–то идею, но Кэлен не всегда нравились его идеи. Похоже, ему только что пришла в голову некая безумная мысль. Обычно такой взгляд сулил трудности и заставлял их направиться по самому неочевидному пути.

И все же она знала, что зачастую эти сумасбродные идеи оказывались решением их проблем.

— Что? — Она схватила его за руки, смотря прямо в глаза. — О чем ты думаешь?

Погруженный в мысли Ричард смотрел мимо нее и едва ли слышал, что она говорит. Кэлен было знакомо и это. Она знала, что он все еще обдумывает логические связи, пробегает по всем возможностям, по дорогам, тропам и тупикам, в попытке увидеть, куда все они ведут. Он пытался понять, есть ли другой путь, или он уже выбрал правильный.

Это не слишком отличалось от игры в шахматы. Нельзя делать ход, не обдумав все возможные последствия. Конечно, этот ход все равно может привести тебя к поражению, потому что ты не учел одну фатальную возможность.

— Слишком далеко, — пробормотал он со странной озабоченностью и, наконец, обратил внимание на Кэлен. — Ты сама сказала, что мы должны добраться туда вовремя. Но путь слишком длинный, и нам не успеть.

— К чему ты клонишь?

— Время. — Он стиснул ее руки с той же силой, с какой она цеплялась за него. — У них тоже было бы слишком мало времени.

— У кого? — Кэлен прищурилась в недоумении. — О чем ты говоришь?

Ричард не ответил, поспешив к креслу, в котором, свернувшись, спала Никки, и потряс ее за ногу.

— Просыпайся, Никки. Подъем.

Колдунья резко вскочила.

— Что такое? Что? Что–то случилось?

— Мы уходим.

Никки протерла глаза и взглянула на Кэлен, ожидая объяснений. Та лишь пожала плечами.

— Кассия, — позвал Ричард.

Морд—Сит тут же подскочила к нему.

— Да, магистр Рал?

— Найди командующего Фистера. Передай ему, что нам нужны лошади — нам и дюжине его людей. Запасные лошади тоже пригодятся. Мы уходим немедленно. Еще скажи ему, пусть возьмет с собой наших проводников — солдат родом из Темных земель.

Кассия выглядела растерянной.

— Мы уходим? Куда?

— Выполняй! — рявкнул он на нее. — Нельзя терять ни минуты. Пошевеливайся! Ну же!

Когда она была уже у дверей, он окликнул ее по имени. Кассия обернулась.

— И приведи Молера, — добавил он. — Скажи, что он мне нужен.

Кассия быстро ударила кулаком по груди, затем развернулась и поспешила прочь из комнаты. Две другие Морд—Сит выглянули из–за двери, чтобы узнать причину крика. Не успели они и рта раскрыть, как Кассия схватила их за руки, развернула и попросила помочь найти Фистера и проводников. Все трое промчались по коридору мимо озадаченных солдат Первой Когорты.

— Он рассказал тебе о Сердце войны? — спросила Никки у Кэлен, когда Ричард принялся ходить по комнате, снова с головой погрузившись в раздумья.

— Да. И о некоторых, как он выразился, «значимых моментах».

Взглянув на расхаживающего от стола к двери Ричарда, Никки снова уставилась на Кэлен своими голубыми глазами.

— Знаю, все это кажется притянутым за уши. Поначалу у меня тоже были сомнения, но, должна сказать тебе, Кэлен, чем больше я читала, тем больше понимала, что он прав — прав во всем. Я изучала пророчества и пророческую теорию большую часть своей жизни, но никогда прежде не смотрела на это в таком свете. По правде говоря, я даже представить ничего подобного не могла. Мне кажется, впервые за всю свою жизнь я начинаю понимать пророчества, по–настоящему разбираться в их сути.

— Так ты веришь, что пророчества исходят из подземного мира?

Никки бросила короткий взгляд на Ричарда.

— Я бы ни за что не поверила, если бы не изучала эти свитки всю ночь. Мы не просто читали их, а читали в контексте, со всеми пояснениями о том, как происходящее сейчас связано с событиями еще до Великой войны, начатой императором Сулаканом. Не могу поверить, что прежде никогда ничего не подозревала. Даже о той части, где говорится обо мне.

Брови Кэлен дрогнули.

— О тебе?

Колдунья кивнула.

— То, что я заберу его в Древний мир — часть пророчества, записанного в свитках.

— Об этом я не знала. Он не успел рассказать мне все, — сказала Кэлен.

Никки подняла палец, призывая ее к терпению.

— Ричард, — позвала Никки через всю комнату, — о чем ты раздумываешь? Что происходит?

Он поспешил к ним.

— Я пока не совсем уверен.

— Понимаю, — сказала Никки. — Значит, мы возьмем лошадей и помчимся к Народному Дворцу. Ты прав, это выглядит наиболее логичным.

Это был не вопрос, и она явно знала, что у него на уме совсем другое. Никки понимала, что Ричард и не собирался пытаться успеть во Дворец. Он был полон решимости в этом вопросе. Ричард размышлял над чем–то другим, но не спешил делиться своими соображениями. Кэлен была немного удивлена тем, насколько хорошо Никки умеет вызнавать его истинные намерения.

— Для чего нужно это сооружение? — поинтересовался он у Никки, обводя рукой помещение. — Цитадель. Почему она здесь?

Никки сцепила руки за спиной, подыгрывая, хотя и неохотно.

— Это тюремная застава. Здесь приговаривали к смерти тех, кто владел оккультными силами. Эти силы могли просочиться лишь из–за барьера третьего царства и казнить наделенных ими людей — единственный способ остановить осквернение. Если этого не делать, барьер станет бесполезным.

— Верно, — кивнул он, переводя взгляд с одной женщины на другую. — Тогда каково предназначение Стройзы?

На этот раз, пожав плечами, ответила Кэлен.

— Это первая линия обороны, дозорные должны предупредить о том, что барьер пал, а полулюди и оккультисты снова на свободе. Их миссия — наблюдать и, если барьер третьего царства падет, отправиться в Эйдиндрил, чтобы предупредить Совет волшебников в Замке.

— В Замке уже давным–давно нет Совета волшебников, но жители Стройзы не знают об этом, — возразил Ричард. — Они все еще думают, что Новым миром правит Совет. Как они собирались попасть туда вовремя и предупредить всех до того, как полулюди нападут на города и деревни, а то и вовсе первыми доберутся до Замка? Люди по ту сторону барьера были родом из Древнего мира и направились бы к средоточию власти, так же, как сейчас Ханнис и Сулакан. Вот только в те времена центром власти был Замок Волшебника, а не Народный Дворец. Каким образом люди Стройзы должны были оказаться в Замке раньше орд полулюдей?

— Полагаю, им нужно было поторопиться, — ответила Кэлен, не совсем понимая, к чему он ведет.

— Люди Стройзы живут в глуши, вдали от дорог или, хотя бы, добротных троп, — сказал он.

Кэлен пожала плечами.

— Участники Великой войны умышленно поместили третье царство в самое далекое место, которое только смогли найти. Они хотели, чтобы оно было как можно дальше от цивилизации.

Ричард кивнул.

— Все верно. Дороги к барьеру лежат в стороне от Стройзы, и даже тропы близ деревни ведут не в Эйдиндрил, а туда, где можно заняться торговлей и пополнить припасы. Люди Стройзы живут в пещерах и не пользуются лошадьми. Эстер говорила, Стройза — их дом, и им нет нужды куда–то идти. Путешествия им чужды.

— Может, они путешествовали раньше, — предположила Никки. — Они могли забыть, что надо держать лошадей, как позабыли очень многое, о чем им сообщили еще в дни основания Стройзы. Они ведь даже не могут прочесть послания, оставленные им на стенах пещер, потому что утратили способность понимать язык Сотворения.

— Даже на лошадях мы не сможем обогнать Сулакана и Ханниса Арка, — возразил Ричард.

— Только потому, что у них большая фора, — парировала Кэлен.

— Даже если догоним, нам придется придумать, как пройти мимо. У них огромная численность, многие владеют оккультными силами. У них есть возрожденный из мертвых император–дух и тысячи полулюдей — десятки тысяч. Они рассредоточены по огромной территории. А еще хуже, Сулакан может возродить столько мертвецов, сколько пожелает. Он — волшебник с великой силой, да к тому же оккультист. И как одинокий человек из Стройзы должен пройти мимо такого войска, не угодив в плен, и попасть в Замок заранее, чтобы там успели собрать силы для защиты? К тому времени, как в Стройзе поймут, что барьер пробит, будет уже слишком поздно предупреждать Замок.

Никки почесала щеку.

— Не очень–то продуманное решение.

Ричард кивнул.

— Особенно, учитывая, что участники Великой войны — которые сперва построили барьер, а потом упрятали за него опасных полулюдей и оккультные силы, будучи не в состоянии их уничтожить, — знали, что барьер рано или поздно падет. Они основали Стройзу не потому, что барьер мог разрушиться, а потому, что были уверены в этом и хотели предупредить нас об опасности. Они всерьез относились к этой угрозе и не позволили бы судьбе мира зависеть от столь ненадежного способа предупреждения.

Кэлен, задумавшись, нахмурилась.

— Если рассуждать таким образом, то в этом и правда нет смысла. — Она подняла взгляд. — Так о чем ты думаешь? Считаешь, у них был иной способ предупредить людей?

— Да.

Не успел он сказать больше, как в кабинет ворвался командующий Фистер, прижимая меч к бедру, чтобы тот не мешал бежать. С ним были несколько солдат, в которых Кэлен узнала разведчиков, выросших в Темных землях.

Глава 32

— Магистр Рал, что случилось? — спросил запыхавшийся командующий.

— Люди уже готовят лошадей?

— Конечно, магистр Рал. Сейчас их навьючивают припасами. Мы, наконец–то, сопроводим вас и Мать—Исповедницу обратно во дворец?

Ричард отмахнулся от уже незначительного вопроса.

— Нет, нам ни за что не успеть. Как не успели бы и защитники Стройзы.

Командующий нахмурился, тяжело дыша и пытаясь перевести дыхание. Он взглянул на Кэлен и Никки, а затем перевел озадаченный взгляд на Ричарда.

— Тогда куда мы направляемся?

— В Стройзу.

Кэлен знала, что именно туда он и захочет попасть. Не знала лишь, почему.

— В Стройзу! Снова через эти заброшенные непроторенные дебри и горные перевалы?

— Ирэна говорила, что пришла сюда по каким–то дорогам и тропам. Не знаю, была ли она здесь на самом деле, но насчет дорог она может оказаться права. — Он повернулся к мужчинам. — Это правда? Есть ли такой путь в Стройзу, чтобы нам не пришлось вновь пересекать горы у черного хода Сааведры?

Все трое кивнули, даже не раздумывая.

— Часть пути мы можем пройти по довольно хорошей дороге, — сказал один из разведчиков, — но потом она уйдет в другом направлении. Дальше мы сможем пойти по тропам, которые служили торговыми путями для купцов, и окажемся рядом со Стройзой. Эти тропы не из легких, но куда проще будет поехать по ним верхом, чем снова идти через горы и пешком продираться через неисследованные дебри.

— Отлично, выступаем немедленно.

Командующий ударил кулаком в грудь.

— Как пожелаете, магистр Рал. К тому времени, как вы спуститесь в конюшню, люди уже будут готовы.

Ричард посмотрел на стол.

— Нет, мы не пойдем все вместе. Я хочу, чтобы отряд разделился. Мне нужна дюжина солдат — большее количество только замедлит нас.

Командующий прочистил горло.

— Осмелюсь не согласиться. Ни один из моих людей не замедлит нас — они скорее умрут от изнеможения. Кроме того, никто не будет лишним, если снова нападут полулюди.

Ричард коротко улыбнулся ему.

— Понимаю твои опасения, — он указал на свитки, — но эти свитки невероятно ценны для меня — для всех нас. Они уже побывали в плохих руках, и именно поэтому у нас сейчас большие проблемы. Мы непременно должны сохранить и защитить эти свитки, даже ценой наших жизней. Потом их нужно будет доставить в Народный Дворец, там они мне понадобятся. Но до тех пор их необходимо охранять.

Командующий Фистер поскреб затылок, разглядывая груды свитков на столе.

— Вы хотите, чтобы люди отправились в путь сейчас?

За спиной здоровенного командующего Кэлен увидела писаря, поспешно зашедшего в комнату. Молер остановился позади солдат, ожидая, пока его позовут, и Ричард нетерпеливо поманил его.

— Да, магистр Рал? Чем могу быть полезен?

— Собери все Небесные свитки и те, в которых есть похожие символы, и упакуй в дорогу.

— Они прибыли в кожаных цилиндрах, которые защищали их от влаги, — сказал Молер. — В один такой цилиндр поместится несколько свитков. Если свернуть их поплотнее, то потребуется не более десяти–двенадцати цилиндров.

— Они водонепроницаемы?

Молер посмотрел на свитки.

— Цилиндры смогут защитить свитки от дождя и капель воды, но не помогут, если их уронить в реку или погрузить под воду. Свитки очень древние, магистр Рал, и очень хрупкие.

— Хорошо, — сказал Ричард, — подготовь их к дороге: осторожно упакуй, запечатай крышки смолой и воском для лучшей защиты. Это убережет их и от вскрытия.

— А потом отвезти их во Дворец? — спросил Фистер.

Ричард задумался на мгновение.

— Пока нет. В пути они будут куда уязвимей. В данный момент здесь им безопаснее — это ведь крепость, как–никак. У Арка и Сулакана нет причин сюда возвращаться. Пускай большая часть воинов останется здесь для охраны.

Командующий, очевидно, хотел возразить, но не стал.

— Как пожелаете, магистр Рал.

— И убедись, что солдаты осознают всю ценность свитков, которые помогут остановить императора Сулакана и полулюдей. Они не должны вновь оказаться во вражеских руках.

Командующий Фистер прижал кулак к груди.

— Я позабочусь, чтобы они серьезно отнеслись к возложенной на них задаче.

— Хорошо, — кивнув, сказал Ричард.

— Сейчас они будут здесь под охраной, но когда вы хотите отправить их в Народный Дворец?

— Когда мне удастся остановить Сулакана. Тогда будет безопасно путешествовать с ними. Если же я не преуспею… что ж, думаю, в таком случае, все это будет уже не важно.

Командующий не понял, но и не стал расспрашивать.

— Если позволите, я бы хотел возглавить тех, кто пойдет с вами. Эти свитки могут быть ценны, но вы важнее. Вы и Мать—Исповедница — моя первостепенная обязанность, и я хочу командовать отрядом, который поведет вас в Стройзу. Мне будет куда спокойнее, если я буду помогать защищать вас.

— Конечно, — сказал Ричард. Он наклонился в бок, чтобы посмотреть на трех Морд—Сит, стоявших позади командующего. — Я хочу, чтобы вы трое пошли с нами.

Кассия нахмурилась.

— С чего вы решили, будто мы позволим уйти без нас?

Глава 33

Кэлен была рада покинуть цитадель — место печали и трагедии, место, где умерла Кара и многие другие. И даже тот факт, что Ричард вернулся в этот мир, не мог стереть из ее памяти вид его мертвого тела на погребальном костре.

Но еще хуже было то и дело всплывавшее в голове воспоминание о почти отданном приказе поджечь погребальный костер. Она знала, что воспоминание о том, как близка она была к этому приказу, будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь и станет источником ночных кошмаров.

Мысленно она отогнала его. Ричард был жив, и только это имело значение. Нельзя зацикливаться на прошлом или том, что могло бы произойти. Ей необходимо сосредоточиться на настоящем и на том, что им предстоит сделать.

Еще одной причиной, по которой она была рада уехать из цитадели, были обнаруженные Ричардом свитки. Она все еще была взволнована и расстроена находкой, опровергавшей многое, чему с детства обучали ее волшебники, рассказывая о месте магии в мире. Эти свитки исказили ее представление обо всем до такой степени, что она чувствовала себя потерянной в казавшимся до этого таким привычным мире. Ее понимание всего перевернулось вверх дном.

Она хотела бы забыть рассказанное Ричардом, не поверить ему и назвать это вымыслом или неправдоподобной теорией, но знала, что не сможет так поступить. Она не просто верила тому, что Ричард смог перевести и понять, слова Ричарда подтверждала и Никки. Колдунья доверяла Ричарду, но пеклась об его интересах, и потому не могла позволить ему поверить в ложь.

Кроме того, неким странным образом, новые знания принесли ей утешение, наверное, потому, что звучали поражающе правдоподобно. Эта правда тревожила, но было что–то захватывающее в обнаружении ранее неизвестного механизма, ответственного за все то, что каждый считал само собой разумеющимся. Словно они заглянули за занавес Творения.

Изумляло, сколь многое стало кристально понятным — например, пророчества, которые Кэлен без каких–либо сомнений принимала за чистую монету. Но все же она чувствовала себя немного обиженной из–за того, что всю жизнь обманывалась незыблемыми с виду постулатами. Открытия Ричарда стали ключом ко многому, что считалось непостижимым и выходящим за рамки понимания простых смертных.

Это был новый мир, к которому ей еще придется привыкнуть, с новыми правилами и новыми проблемами, но она чувствовала, что знание дало им оружие для борьбы за наведение порядка. Теперь они знали, в чем именно заблуждались, и это поможет Ричарду исполнить свое предназначение — положить конец пророчеству.

Она понимала иронию пророчества — Ричард был единственным, кто может положить ему же конец. В некотором смысле, это была высшая справедливость.

В глобальном смысле, полученные Ричардом знания уже начали распутывать пророчество.

Никки осознала истину, заключенную в этих свитках, и открытие ее несколько шокировало. Колдунья была сестрой Света и большую часть жизни провела во Дворце Пророков — месте, посвященном пророчеству и обучению одаренных тому, как его использовать. Но все, что Никки там изучила и, как она думала, знала, было построено на непонимании и заблуждениях. Когда Ричарда привели во дворец, он скинул первый слой покрова, проливая новый свет на пророчество.

Теперь же он открыл, что вся структура пророчества на самом деле безосновательна. Свитки не были мифом, но вот само пророчество было основано на мифе.

Конечно, Никки никогда не ставила пророчество во главу угла, и Кэлен полагала, что женщина была не так сильно встревожена новой информацией, как это могло бы быть в противном случае. Никки всегда говорила, что для нее изучение пророчеств было скорее обременительной обязанностью, и она никогда не разделяла восторга большинства сестер. Некоторые сестры сотнями лет не вылезали из подземелий Дворца Пророков, посвятив себя изучению пророчеств, упиваясь своей верой в полученные знания, думая, что постигли их.

Кэлен задумалась, что скажет сестра Верна о содержимом свитков — если им когда–нибудь представится шанс вновь повидаться с ней. Верна и несколько сестер теперь жили в Замке Волшебника, в Эйдиндриле. Ошибочность представлений о мире смутила и сбила с толку саму Кэлен, и та подозревала, что многих сестер изумит и испугает то, что весь их мир, все, во что они верили и ради чего трудились, окажется не совсем таким, как они полагали. И близко не таким.

Как и в случае с любой другой истиной, найдутся те, кто откажется в нее верить и даже не взглянет на доказательства.

Когда конный отряд свернул на главную улицу города, жители Сааведры стали откровенно глазеть на дюжину рослых солдат Первой Когорты и трех Морд—Сит в красной коже — эскорт Матери—Исповедницы и магистра Рала. У Кэлен промелькнула мысль, что многие горожане даже не знают, каков магистр Рал, ведь большую часть жизни они знали лишь одного правителя — Ханниса Арка, а магистр Рал был лишь далеким владыкой отдаленных земель.

Пока они ехали через город, стук подков по влажной мостовой отражался эхом от лабиринта узких улочек и тесно стоящих зданий. Многие дома были низкими, и только те, что стояли вдоль главной улицы, были двухэтажными. Деревянные стены были покрыты выцветшей краской или вообще не выкрашены, древесина почти везде была в темных пятнах плесени от постоянной сырости.

В лавках на первых этажах продавались товары первой необходимости, и лишь кое–где попадались предметы роскоши. Жизнь в Темных землях больше походила на выживание, и лишь немногие могли позволить себе самые лучшие вещи. Весь город съежился, заслонившись от Темных земель и того, что в них обитало. Торговцы, стоявшие в переулках с небольшими повозками хлеба, мяса и ходовых товаров мрачно наблюдали за колонной бегущих рысью лошадей. Никто не выбегал им навстречу в попытке предложить свои товары чужакам.

Пасмурное небо было хмурым и угрожающим. По всей видимости, в Темных землях оно всегда было таким. Кэлен не могла вспомнить, когда в последний раз видела солнце. Постоянная сумрачность действовала угнетающе. Туман оседал на поводьях и открытых частях кожаного седла, пропитывая их влагой. Она стряхнула с капюшона своего плаща скопившуюся влагу. По крайней мере, это был просто легкий туман, а не дождь.

Эхо от частого стука подков разносилось по узким проходам меж зданий. Кэлен похлопала по мускулистой шее своей гнедой кобылы, придавая той немного уверенности в том, что теперь с ней будут хорошо обращаться. Судя по старым шрамам на крупе, предыдущие наездники были не слишком добры или плохо ухаживали за лошадью. Очевидно, они предпочитали заставлять животное выполнять их приказы при помощи кнута. В ответ на нежное прикосновение Кэлен кобыла заржала и вскинула голову.

Большой черный мерин Ричарда с легкостью нес его вес. Конь пританцовывал, когда они останавливались, и Кэлен решила, что он определенно с характером. Искатель в седле смотрелся просто великолепно, и она рада была снова увидеть его верхом. В тусклом свете меч ярко блестел на фоне темного облачения, и ей нравилось видеть в серых глазах Ричарда отблеск целеустремленности, хоть там и притаилась тень яда.

Когда они оставили город позади, как бы она ни была счастлива уехать из цитадели, еще большую радость она испытывала от того, что вырвалась из гнетущей Сааведры. Она радовалась, что убралась подальше от устремленных на нее взглядов. Невозможно было узнать, были ли среди этих наблюдателей преданные Арку, или, что одно и то же, Сулакану. Насколько она знала, их приспешники могли быть повсюду.

Впрочем, уйдя из–под защиты города, они могли столкнуться с другими неприятностями. Никогда не знаешь, кто может наблюдать за тобой из теней обширных лиственных лесов, сплошь покрывающих эти дикие земли. Командующего Фистера беспокоило, что их отряд столь малочислен. Если на них нападут полулюди, ему хотелось бы располагать больше, чем дюжиной солдат. Ричард сказал ему, что их безопасность зависит от скорости, с которой они могут убежать, а не от способности стоять и сражаться. В конце концов, они сошлись на дополнительных лошадях, чтобы можно было сменять их и давать животным отдохнуть.

Кассия заверила командующего, что с тремя Морд—Сит им не нужно больше солдат, чем есть. Его лицо скривилось, будто он съел что–то кислое, но он промолчал. Воины Первой Когорты традиционно были ближайшей линией защиты магистра Рала, так же, как и Морд—Сит.

Насколько Кэлен было известно, официального решения о приоритете одних или других не существовало, но Морд—Сит и не нуждались в формальностях. Они верили, что первенство за ними и никогда не стеснялись это подчеркнуть.

Ричард, как и командующий и другие офицеры Первой Когорты, никогда не спорил с этим утверждением. Он не видел в этом необходимости — врагов всегда было в избытке и хватало всем.

Как только они отъехали от города подальше, Ричард занял место впереди и задал такой темп, чтобы их было трудно остановить. Вид Ричарда, возглавляющего отряд, напомнил ей кавалерию на марше. Полулюди, передвигавшиеся на своих двоих, явно были в невыгодном положении. Тем не менее, они смогут сокрушить колонну быстро скачущих лошадей своей численностью. Если они кого–нибудь заметят, то пустятся галопом. Полулюди совершат свою последнюю ошибку, если встанут на пути у мчащихся галопом лошадей.

Когда они доехали до развилки, Ричард натянул поводья. Двое воинов, выросших в Темных землях, направили к нему своих лошадей.

— Куда? — спросил Ричард. — Налево или направо?

— Правый путь самый короткий, — сказал один из них.

— Левый может быть чуть длиннее, но по нему проще идти, — ответил другой.

Ричард повернулся в седле, чтобы посмотреть на Никки.

— Чувствуешь что–нибудь впереди?

Никки, сложив руки на луке седла, всматривалась вдаль и изучала каждую дорогу.

— Нет, — наконец ответила она, — никого не чувствую. Но это ничего не значит, ведь они способны скрывать свое присутствие с помощью оккультной магии. В таком случае я не смогу их почувствовать.

Ричард постукивал боком большого пальца по луке седла, осматривая обе дороги и размышляя. Кэлен знала, что он беспокоится совсем не о полулюдях. Саманта попытается застать их врасплох под открытым небом, когда их защищает лишь дюжина солдат. Не было никаких сомнений, что солдаты не станут большой преградой для юной колдуньи.

Кэлен подозревала, что и у Морд—Сит не больше шансов остановить ее. Морд—Сит обладали способностью захватывать магию того, кто использует ее против них, но они не знали наверняка, какими силами обладает Саманта, и потому трудно сказать, смогут ли Морд—Сит противостоять колдунье. Известно было лишь одно: она сильна и весьма изобретательна в использовании своего дара.

Впрочем, у Морд—Сит была проблема похуже — их эйджилы не работали. Это оружие зависело от уз с магистром Ралом, и пока яд отравлял Ричарда, Морд—Сит были в невыгодном положении. Кэлен не знала, наложены ли на их способности еще какие–то ограничения.

Они знали, на что способна Саманта, и были все основания для беспокойства по поводу путешествия через дремучие леса. Кэлен радовало, что пока их путь не проходит через ущелья или вдоль подножий гор. Девушка уже доказала, что может обрушить скалы на их головы, если захочет.

— Выбираю короткий путь, — наконец сказал Ричард, направляя коня на правую дорогу. — Мы должны добраться как можно скорее.

Даже с таким темпом длинный путь отнял бы у них больше времени, пускай он и был легче. Кэлен знала, что Ричард намерен потратить на дорогу минимум времени, неважно, насколько сложным окажется маршрут, а смена лошадей поможет поддержать им быстрый темп.

Когда день стал клониться к вечеру, дорога пошла вверх через участок с крутыми спусками и подъемами, вдоль плавно поднимающихся более высоких склонов. Дорога была слишком узкой и каменистой, чтобы по ней смогла проехать повозка, и уж тем более фургон. Путешественнику, выбравшему этот путь, пришлось бы полагаться лишь на коней или вьючных мулов.

В лесу с пятнистой листвой пахло гнилью. Несколько раз им пришлось останавливаться, чтобы солдаты могли убрать с дороги валежник, и тогда лесная тишь разбивалась треском падающих с крутой насыпи тяжелых стволов, прогнивших от влажности.

Почти стемнело, когда они оказались перед поворотом дороги, которая дальше вела вдоль вершины горного хребта. Им открывался вид почти во всех направлениях, кроме того, что позади. Любой, кто попытается наброситься на них с вершины гор, непременно сорвется и разобьется насмерть. Никто не сможет вскарабкаться снизу, по крайней мере, не в большой численности и не достаточно быстро.

— Отличное место, чтобы стоять на страже, — сказал Ричард, привстав на стременах и проверяя все направления, вглядываясь в обширные леса, раскинувшиеся внизу. — Темнеет быстро. Остановимся здесь, прямо на дороге, и разобьем лагерь на ночь. — Он указал назад, — А вон там, на обочинах, много травы для лошадей.

— Полагаете, нам стоит остановиться под открытым небом, где полулюди могут нас заметить? — спросила Кассия.

— Я предпочитаю быть там, где мы сможем увидеть их издалека. Они не смогут добраться до нас по густому лесу, а если воспользуются дорогой, то придут либо спереди, либо сзади. Иных способов нет. Место может показаться открытым, но его и охранять гораздо проще. — Он указал на каменный выступ над их головами. — Мы можем поставить здесь брезент и укрыться от непогоды, если пойдет дождь.

— Похоже, нам предстоит провести паршивую ночь в сырости, — заключил командующий Фистер. — Как насчет костров, чтобы согреться?

Рот Ричарда скривился.

— Мне не нравится идея зажечь костер, который можно увидеть или почувствовать за мили. Он не повлечет за собой ничего хорошего и выдаст наше присутствие тем, кто нас разыскивает.

— Я могу нагреть скалу с помощью дара, — предложила Никки. — Так мы хотя бы будем в тепле.

Соскочив с седла, Ричард кивнул.

— Выставите часовых в обоих направлениях. — Он взялся за поводья возле удил. — Никто не должен стоять на страже в одиночку. Удвойте часовых, пусть сменяются чаще. У нас достаточно солдат, чтобы все успели отдохнуть.

— Вы все слышали, — сказал командующий Фистер, спрыгивая с седла.

Остальные спешились и приступили к выполнению приказа. Они натянули небольшой брезент для защиты от дождя и насобирали материалов для подстилки, чтобы не пришлось спать на сырой земле.

Кэлен мысленно улыбнулась. Скоро она, наконец–то, сможет прижаться к Ричарду и отдохнуть хотя бы несколько часов. Это лучший отдых, на который она могла рассчитывать, пока Сумеречное исчисление отмеряет время до конца мира, а полулюди охотятся за душами.

Обняв ее за талию своей большой рукой, Ричард улыбнулся.

— Как насчет того, чтобы перекусить?

Глава 34

Ричард осторожно натянул поводья, останавливая своего коня. Конь не привык беспрекословно повиноваться и угождать всаднику, но сейчас его ноздри были расширены, и он вскидывал голову, фыркая и нервно переминаясь. Остальные лошади тоже были неспокойны.

Ричард похлопал животное по плечу.

— Я тоже чувствую этот запах, — успокаивающе пробормотал он. — Мне это нравится не больше твоего.

Все выстроились вокруг Ричарда, а Морд—Сит встали как можно ближе к нему и Кэлен. Морд—Сит всегда хотели быть самой ближней линией защиты. Ричард давным–давно уяснил не только то, что они способны и достойны занимать это положение, но и то, что у него будет гораздо меньше проблем, если он позволит им защищать его так, как, по их мнению, будет лучше. Солдаты сформировали внешнее кольцо, внутри которого оказались три женщины в красной коже. Воины хотели первыми столкнуться с атакующим врагом и остановить его. Таким образом, и Морд—Сит, и Первая Когорта были удовлетворены положением дел.

Прежде, чем хоть одна из лошадей смогла запаниковать и понести или сбросить всадника, Ричард жестом приказал всем спешиться.

— Что думаешь? — спросила Никки, склонившись к нему сразу после того, как оказалась на земле.

Взгляд Ричарда скользил по теням меж деревьев в лесу и по скальным обнажениям, выискивая любые признаки опасности.

— Что ж, ошибиться тут невозможно — впереди чьи–то трупы, — наконец ответил он. — Единственный вопрос — чьи.

— И кто совершил убийство, — добавила колдунья.

Ричард взглянул на нее.

— Именно.

Даже на таком расстоянии запах был омерзительным. Ричард полагал, это могут быть мертвые животные, но вставшие дыбом волоски на его шее говорили о том, что он ошибается.

Командующий Фистер подошел ближе, ведя своего коня в поводу, и прошептал:

— Мы уже близко от деревни?

Ричард кивнул. Он узнавал окрестности. Из–под защиты поросших лесом предгорий открывался вид на каменистую почву вдалеке, за открытыми полями. Гора, покрытая вьющимися растениями, возвышалась над неровной голой скалой.

— Я ничего не слышу, — тихо сказал Ричард, наклонившись к Никки. — Ты что–нибудь чувствуешь? Ты должна почувствовать отсюда присутствие людей, ведь так? Или хотя бы домашний скот?

Голубые глаза Никки перестали смотреть вдаль и обратились к нему.

— Если бы там еще были живые люди или скот, я бы почувствовала. — Она указала на толстые высокие деревья в стороне. — Я чувствую мелких животных вон там — нескольких птиц, белку наверху, которую отсюда не видно, и тому подобное. Мыши прячутся в норках под опавшими листьями, и мы не можем их увидеть. — Она щелкнула пальцами, указывая в сторону полей. — В полях тоже есть маленькие живые создания, но в другой стороне, в направлении деревни, я ничего не чувствую.

Ричард вовсе не был удивлен. То же самое ему подсказывала интуиция, и слова Никки были лишь необходимым ему подтверждением.

Он выхватил меч.

В мертвой тишине раздался звон стали, который разнесся по полям, возвестив о появлении Меча Истины во влажном вечернем воздухе.

— Ладно, пойдемте, взглянем. Лошади не любят запах смерти, и если поведем их дальше, они запаникуют и понесут. — Он указал своим мечом. — Привяжем их здесь. Скрепите сбруи так, чтобы кони могли убежать в случае чего.

Один из солдат шагнул вперед и забрал поводья у Ричарда, который всматривался в поля, выискивая любое движение, любой признак жизни. Другой солдат забрал лошадь Кэлен. Никки и три Морд—Сит передали поводья своих лошадей еще одному солдату, подошедшему к ним.

Остальные воины обнажили оружие.

Кэлен погладила по шее свою гнедую кобылу.

— Позаботься о ней как следует, — с улыбкой сказала она солдату. — Дорога с ней была легкой.

Он кивнул и улыбнулся в ответ, а затем повел лошадь к небольшой опушке среди деревьев.

Ричард был уже во власти гнева меча. Запах смерти только способствовал тому, чтобы ярость, устремившаяся в него через меч, стала более настойчивой, объединившись с его собственным гневом. Два одинаковых шторма ярости кружились вокруг него, наполняя бешенством и подготавливая к битве. Сила меча в его руке абсолютно четко свидетельствовала об угрозе, повисшей в воздухе вместе со зловонием смерти. Магия меча жаждала встретиться с этой угрозой.

Даже если он и не знал, как управлять своим даром, тот всегда был рядом и всегда откликался на зов ярости. Когда дар был вне досягаемости, оставалась лишь странная пустота, но меч помогал заполнить этот вакуум, и даже больше.

С мечом и силой, текущей сквозь него, он чувствовал, как его наполняет смысл.

Они с Кэлен обменялись многозначительными взглядами, как делали всегда перед лицом неизвестной опасности. Он хотел увидеть ее прекрасные зеленые глаза в последний миг перед танцем со смертью. Она прикоснулась к его руке, безмолвно отвечая.

— Скажи, если ты почувствуешь что–нибудь, о чем я должен знать, — тихо попросил он, повернувшись к Никки, а затем начал спускаться по тропе между зелеными полями.

Колдунья поспешила за ним, и Кэлен пошла рядом с ней. Обе знали достаточно, чтобы не стоять на пути у меча Ричарда. Кассия и другие Морд—Сит последовали за ними. Солдаты охраняли их с тыла, защищая от возможной атаки из леса.

Ричард не знал наверняка, сможет ли Никки почувствовать что–то с помощью дара, но был уверен в том, что, если бы его собственный дар работал, он увидел бы вокруг нее ауру потрескивающей силы. Даже не обладая возможностью увидеть это, он без труда мог сказать, что она была наготове и при необходимости мгновенно отреагирует испепеляющей силой. Кэлен тоже была готова к неприятностям. Три Морд—Сит всегда ждали проблем и удивлялись, если их не было.

Впрочем, пока что из–за полей не появилось ничего — ни людей, ни животных, ни опасностей.

Вдалеке, за раскинувшимися пред ними неровными полями, Ричард смог разглядеть темное отверстие в каменной стене, ведущее в пещеры деревни Стройза. Возле отверстия никого не было.

Покидая деревню, он велел мужчинам постоянно выставлять часовых, чтобы полулюди или ходячие мертвецы не смогли снова проникнуть внутрь. Жители Стройзы были простыми фермерами, которые выращивали скот, но никак не воинами. Тем не менее, с верха этой отвесной скалы было нетрудно отбросить нападающих, взобравшихся по коварной тропе. Им нужно было лишь скидывать камни на противников, предпринявших попытку подняться и атаковать деревню.

Он должен был увидеть дозорных, стоявших на страже и заодно приглядывающих за скотом у подножия, но у входа в пещеру Ричард никого не видел.

По пути к скале пешая тропа проходила меж больших полей, засеянных зерном и травой для сена, засаженных овощами и фруктовыми деревьями. Некоторые овощи уже созрели, но так и остались несобранными. Встречались и перезрелые. Яблоки, груши и сливы потемнели и испортились, но еще больше фруктов гнило на земле.

Теперь, когда они вышли из–под защиты леса и были на открытом пространстве среди полей, Ричарда одолевало ощущение незащищенности и уязвимости. В действительности, среди деревьев они были почти в таком же уязвимом положении, но ему всегда было спокойнее в лесах. Эти леса, несмотря на все различия с лесами Хартленда, все же были утешительно привычными. Он знал, как жить в лесу, как сражаться среди деревьев, и как ускользнуть от врага в такой местности.

Над травой с жужжанием проносились жуки, оранжевые бабочки добывали нектар из маленьких голубых полевых цветов, растущих меж виноградных лоз. Рои пчел питались созревшими фруктами, висевшими на деревьях, и гниющими на земле плодами. Кроме насекомых он не видел ничего живого, ничто не двигалось.

В безжизненно неподвижном воздухе повис смрад смерти, не шевелился ни один листок, ни одна ветка, ни единая травинка. И все же он слышал низкий гул. Он не мог понять, что это за смутно знакомый звук.

В прошлый свой визит он видел, что в строениях и загонах возле подножия скалы держат скот. Даже если животные все еще были там, он их не слышал. Когда они миновали поля и подошли к плетеной изгороди, он понял, почему.

В загонах лежали мертвые свиньи. Две дойные коровы, закостеневшие ноги которых торчали из раздутых тел, лежали в грязных канавах с мутной водой. Окровавленные овцы были свалены в плотную кучу в том углу, где изгородь соединялась со зданием.

Повсюду валялись мертвые куры. Перья, усыпавшие грязь и навоз, напоминали ему о снеге.

— Кто мог сотворить такое? — прошептала Кэлен, когда они проходили мимо мертвых свиней.

Она прикрыла нос ладонью, и все последовали ее примеру, прижимая к лицу руку или предплечье в попытке защититься от смрада разложения.

Их небольшой отряд пробирался по участку земли, сплошь усеянному обломками скалы. Под воздействием времени и погоды камни откалывались от утеса и падали вниз, образуя насыпь. Местами им приходилось идти гуськом среди валунов, а иногда даже подныривать под массивные каменные плиты, которые тысячи лет назад упали с горы и теперь покоились на нагромождении валунов.

Когда они миновали скопление валунов, Ричард резко остановился, наконец заметив жителей Стройзы. Жужжание, которое он слышал, издавали тучи мух.

Тела были свалены в огромные кучи одно поверх другого, на камнях и между камней у подножия утеса. Все они лежали там, где упали. Руки и ноги были изогнуты под немыслимыми углами. В зияющих ранах извивались личинки.

Все морщились и задыхались от вони разложения. Воздух был так сильно пропитан удушливым запахом, что можно было почувствовать его вкус.

Когда Ричард подошел ближе, прикрывая локтем нос и рот в попытке хотя бы частично отгородиться от запаха, то узнал лица некоторых.

Поверх руки он смотрел на людей, спасших и защищавших его и Кэлен. Многие из этих людей помогли им. Он сражался рука об руку с этими мужчинами, чтобы остановить оживших мертвецов, вторгшихся в их деревню в пещерах.

Он увидел Эстер, помогавшую им, когда их в первый раз принесли в деревню. Теперь по ее мертвым глазам, устремленным на небо, ползали мухи. Ричард взмахнул мечом над ее телом, отгоняя насекомых прочь.

— Добрые духи, пожалуйста, защитите эти добрые души, — послышался за его правым плечом шепот Кэлен, прижимавшей ладонь к лицу, зажимая нос и прикрывая рот.

Ричард своим мечом подал сигнал солдатам, чтобы те проверили груды тел на случай, если кто–то еще жив. Он знал, что живых тут быть не может, но должен был в этом убедиться. Судя по тому, как они были свалены в кучу и по сломанным костям, торчащим через одежду, все эти люди упали из входа в пещеру на верху скалы.

Командующий Фистер, стоявший по ту сторону от трупов, покачал головой.

— Бедные души. Все мертвы. Какая ужасная смерть.

— Бывает и похуже, — сказала Кассия. — По крайней мере, эти люди умерли быстро. Они не страдали.

Ричард знал, что она права, но от этого ему было нисколько не легче смотреть на мертвых людей, на население целой деревни, на их переплетенные тела у подножия собственного жилища.

Он повидал много смертей, но от этого зрелища ему поплохело.

— Видишь раны, свидетельствующие о борьбе? — спросил Ричард у командующего, пока тот обходил груду тел, переступая через торчащие из нее руки и ноги.

Командующий Фистер, выглядевший теперь сосредоточенным, мотнул головой.

— Кажется, признаков борьбы нет, но не могу утверждать наверняка. Рискну предположить, они разбились насмерть. — Он поскреб ногтями шею. — Хотя, странно…

— Что странно? — спросил Ричард.

Командующий вытянул шею и посмотрел на спутанную кучу трупов.

— Среди людей лежат мертвые кошки.

— Кошки? — обеспокоенно спросила Никки.

Командующий кивнул.

— Я вижу как минимум восемь, а то и десять.

— В деревне жило много кошек, — сказала Кэлен. — Должно быть, они упали или спрыгнули вместе с людьми.

Командующий Фистер хмуро смотрел на мертвецов.

— И некоторым, похоже, подпалили шкуру.

— Наверное, это все разложение, — сказала Кассия. — Они пролежали здесь какое–то время.

Никки подняла взгляд на вход в пещеру.

— Хотела бы я знать, что заставило всех этих людей спрыгнуть.

— Хороший вопрос, — сказал Ричард. — Давай выясним.

Глава 35

Ричард привел свой отряд туда, где узкая тропа начинала подниматься по каменной стене. Это место скрывалось за переплетением кустарников и маленьких, чахлых кленов позади валунов, и его было легко не заметить, если не знать, где искать. Он оглянулся, пересчитывая людей и убеждаясь, что никто не отстал.

— Магистр Рал, — шепотом обратился командующий, — мы не знаем, какого рода неприятности могут ждать нас наверху. Почему бы вам не позволить мне взять солдат и пойти впереди?

Ричард поднял меч и выгнул бровь, намекая на то, что его безопасность зависит скорее от меча, чем от солдат.

Зная, что спорить бесполезно, и понимая, что его магистр прав, командующий лишь вздохнул.

— Мне выставить внизу часовых? Они проследят, чтобы никто не подкрался к нам со спины.

— Нет. Я хочу, чтобы все мы держались вместе. — Ричард указал кончиком меча на вершину утеса. — Я уже ходил по этой тропе. Будет безопаснее, если я пойду вперед, а вы пойдете следом и будете смотреть, куда ступать. Если кто–то поскользнется и упадет, он может потащить за собой остальных, поэтому смотрите, куда я ставлю ноги и за что держусь руками. Подняться по этой тропе не так уж сложно, если соблюдать осторожность.

Когда командующий Фистер кивнул, Ричард начал карабкаться вверх. За ним последовали Кэлен, Морд—Сит, Никки, а затем и солдаты.

Здесь не было другого входа, и в пещеры деревни можно было попасть только по дороге, идущей по естественным углублениям и выступам в скале. Там, где не было природных точек опоры, скала было аккуратно вырублена, чтобы создать их. Местами более мягкая порода была стерта ногами людей, которые каждый день на протяжении нескольких тысяч лет взбирались и спускались по каменной стене.

— Будьте осторожны, — сказал Ричард через плечо. — Скала на этом участке стерта и стала скользкой от дождя. Люди, которые здесь жили, хорошо знали тропу, но мы — нет. Обращайте внимание, куда ставите ногу и держитесь за вот эти выемки для рук, как делаю я.

В местах подъемов по нерукотворным уступам тропа становилась шире и удобнее, но им все равно приходилось идти гуськом. Иногда тропа становилась опасно узкой, и, несмотря на отсутствие дождя, идти по ней было рискованно. К счастью, в таких местах в скалу были вбиты железные прутья, поэтому даже самые узкие участки не казались такими уж опасными.

Ричарду было бы проще взбираться по тропе без меча в руке, но он не хотел убирать его. Кроме того, он был уверен, что знает тропу достаточно и без проблем сможет подняться по ней с оружием в руке. Многие солдаты тоже обнажили мечи, поэтому Ричард приглядывал за ними, желая убедиться в их осторожности. Некоторые передвигались с проворностью горных козлов, и подъем для них не составлял труда. Жителям Стройзы, ходившим по этой тропе всю жизнь, путь был так хорошо знаком, что они без особого труда таскали припасы вверх и вниз.

Но тела у подножия подчеркивали опасность высоты.

Ричард время от времени оглядывался и смотрел на склон, проверяя Кэлен и остальных, и каждый раз его взгляд натыкался на груду переломанных тел жителей Стройзы. Он испытывал глубочайшее сочувствие к этим простым людям, жившим посреди Темных земель. Они на протяжении многих поколений успешно выживали в опасной местности. Он хотел знать, кто сбросил их с обрыва… или заставил спрыгнуть.

Жители Стройзы были дозорными, чьим долгом было предупредить всех остальных об исходящей из третьего царства угрозе, как только падет барьер. Но они не смогли отправить предупреждение, и в результате сами стали жертвами этой угрозы с севера.

Он вспомнил о ходячих трупах, напавших вскоре после того, как Кэлен была спасена жителями деревни и принесена в Стройзу. Если бы не Ричард и его меч, эти люди могли погибнуть в том нападении. Он задавался вопросом, не вернулись ли новые силы полулюдей, чтобы докончить начатое. Даже если так, пост часовых располагался высоко, и они должны были суметь сбросить любого нападающего со стены. Быть может, сбрасываемые жителями предметы не оказали должного эффекта на существ, поддерживаемых оккультной магией.

Иные объяснения произошедшего не имели никакого смысла.

Добравшись до пещер, Ричард увидел лишь темноту в туннелях, уходящих в глубины горы. Вскоре все его спутники ступили на прочный каменный пол. Естественный свет проникал через большое отверстие в скале, и солдаты поспешили к корзинам с факелами, намереваясь осветить дорогу вглубь пещеры.

После того, как Никки с помощью дара зажгла факелы, солдаты подняли их, позволяя свету проникнуть в темноту туннелей. Ричард повел их коротким путем в один из самых широких проходов. Они шли мимо множества комнат, расположенных в естественных трещинах и углублениях.

Еще больше комнат и целая сеть туннелей были выдолблены в менее твердой горной породе. В мягкой породе встречались вкрапления гранита, от размера с кулак и до столь огромных глыб, что их размеры было затруднительно определить. Потолок почти полностью состоял из массивных гранитных плит, благодаря чему он был крепким и устойчивым. Пещеры были высечены в горных породах, залегающих под этим прочным камнем.

Во время постройки деревни туннели и проходы приходилось прокладывать по естественным жилам более мягких пород. Ричард помнил, что в этом лабиринте немудрено и заблудиться.

Некоторые выбитые в скалах комнаты были отгорожены оштукатуренными стенами из камня, деревянными дверьми или шкурами животных. Они образовывали поселение из небольших домов.

Ричард, приложив руку ко рту, закричал во тьму:

— Здесь кто–нибудь есть? Это Ричард! Я вернулся!

Эхо его голоса возвратилось из темноты. Когда оно затихло, в пещере воцарилась мертвая тишина. Ричард не был удивлен. Судя по количеству тел у подножия утеса, все жители Стройзы были мертвы.

Он повернулся к солдатам и указал мечом на жилища, которыми был изрешечен лабиринт туннелей.

— Проверьте все комнаты и отыщите живых, если они здесь есть.

Исходя из степени разложения тел, Ричард подозревал, что тот, кто убил жителей Стройзы, уже давно ушел. Но оружие он убирать не стал.

— Чувствуешь здесь признаки жизни? — тихо спросил Ричард у подошедшей к нему Никки.

Какое–то время она безмолвно рассматривала проходы.

— Трудно сказать. Сеть пещер создает отражения, и я не могу быть уверена, но, думаю, внизу нет ничего, что я могла бы почувствовать.

Ричард забрал факел у одного из солдат, жестом велев тому взять себе другой.

— Возможно, если мы пройдем дальше, — сказал он Никки, — ты сможешь сказать точнее.

Кэлен и Никки шли по бокам от него, а три Морд—Сит с факелами в руках шли впереди, освещая путь и высматривая опасность. Солдаты остались позади проверять комнаты. Идя вглубь широкой пещеры, он видел впереди более узкий проход. Они осторожно шли дальше, минуя боковые ответвления и перекрестки. Три Морд—Сит на мгновение освещали факелами ответвляющиеся проходы, проверяя их, но никого там не видели.

Солдаты проверяли все более тщательно и отстали, заглядывая в каждую комнату. Морд—Сит откинула занавеску с дверного проема слева и бросила быстрый взгляд внутрь, убеждаясь, что все чисто и опасности там нет. Ричард заметил в комнате подушки, которыми обычно пользовались вместо стульев, но людей не было.

Внезапно пол дрогнул от громоподобного рева позади, и всех чуть не сбило с ног.

Ослепительная вспышка озарила стены.

Глава 36

Ричард и пять женщин повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как яркая вспышка посылает через пещеру взрывную волну и растущую стену пыли и грязи. Разорванные на части тела солдат летели по воздуху между языков света, пока их останки не выкинуло через вход в пещеру вместе с обломками скалы и облаком пыли.

Протянув руки, Ричард оттолкнул женщин к стене, чтобы они не оказались на пути взрыва. Пыль и мусор с грохотом пронеслись мимо них вглубь пещеры.

Никто из солдат даже не вскрикнул. Они умерли еще до того, как поняли, что их ударило. То, что от них осталось, рухнуло на скалы, где уже лежали гниющие под дождем останки жителей Стройзы.

Ричард быстро осмотрел женщин. Все они тяжело дышали, вытаращив глаза из–за сильного неожиданного взрыва, но все же выглядели целыми и невредимыми. Двумя пальцами он вытащил из волос Кэлен что–то, похожее на длинный окровавленный обломок кости и отбросил его прочь. Убедившись, что все они в порядке, он повернулся с мечом в руке, оглушенный яростью, и на секунду высунулся, бросая беглый взгляд за поворот туннеля, ведущего ко входу в пещеру.

Он моргнул и снова высунул голову, чтобы подольше посмотреть на то, что увидел. Он понял, что не ошибся в первый раз. Там стояла чья–то маленькая фигура, очерченная светом из входа в пещеру. Ричард мгновенно узнал ее.

Саманта, одетая в темный плащ с накинутым на черные волосы капюшоном, отошла от бокового ответвления между Ричардом и тем местом, где ранее была Первая Когорта.

Теперь все они были мертвы. Все произошло в мгновение ока. Форма пещеры направила большую часть силы взрыва наружу, через большое отверстие, утаскивая за собой солдат. Это уменьшило мощность взрыва в направлении более узких проходов, где находился Ричард и остальные.

Заметив Саманту, Ричард тотчас обвил рукой талию Кэлен, оттесняя женщину вглубь пещеры, а мечом в руке приказал трем Морд—Сит отступить. Никки успела нырнуть вслед за ними, когда мимо с треском пролетела молния, отколов кусок от дальней стены туннеля. Мелкие камни покатились по проходу. Пол теперь повсюду был засыпан обломками. Некоторые были окровавлены.

Не медля, Никки ответила на атаку. Оглушительная вспышка переплетенных сил магии Приращения и магии Ущерба сорвалась с ее пальцев и полетела по дуге через пещеру, прямо к Саманте. Ричарду доводилось видеть, как подобная объединенная сила пробивает сталь.

Осколки камня отлетели от стены в том месте, куда с силой ударила ослепительная молния, но, ко всеобщему удивлению, Саманта небрежно отмахнулась от смертельной молнии, словно та была пустяком.

— Саманта! — выкрикнул Ричард. — Что ты делаешь?!

— Должное, — ответила она странно спокойным голосом.

— Ты сказала, что ненавидишь меня, но при этом убиваешь невинных! Ты убила людей, среди которых выросла! Ты убила народ собственной деревни!

Никки развернулась и ударила Ричарда кулаком в грудь, уводя его за угол как раз в тот момент, когда потрескивающая молния Саманты прогрохотала сквозь пещеру, откалывая камни и заполняя все клубящимися облаками пыли. Свет был столь ослепителен, что у Ричарда в глазах заплясали зайчики, и он едва мог видеть. Кто–то закашлялся, задыхаясь в пыли.

Сколь бы разрушительна ни была ее сила, Ричард знал, что Саманта всего лишь играет с ним. Она не желала ему столь легкой и быстрой смерти.

Выглянув из–за угла, Ричард увидел Саманту, целенаправленно идущую к ним. На ее тоненьких руках он заметил глубокие царапины, словно на нее напала кошка. А затем, в игре света и теней, Ричард вновь увидел те же слабые очертания в ее лице, которые уже видел раньше, когда она напала на него в полях возле цитадели. Когда она ступила из света на слабоосвещенное место, он увидел это нечто более ясно. Оно было темнее тени, темнее черного цвета, темнее самой черной ночи.

Пока все изумленно смотрели, как она направляется к ним через пещеру, Кэлен, по–видимому, тоже заметила это.

— Что это такое? Выглядит знакомым.

Ричард увидел вихрящиеся и уплотняющиеся очертания, словно мрачное настроение Саманты обретало физическую форму, и, наконец, понял, в чем дело. Такая же темная фигура когда–то окутала его, стискивая со всех сторон. Но в этом случае никто не оказывал сопротивления.

Теперь он понял связь между опаленными кошками и царапинами на руках Саманты. Иногда кошки были способны видеть духов в этом мире.

— Это один из темных, — произнес Ричард.

— Темных? — спросила Кассия. Ее голос был полон ярости и решимости устранить угрозу. — Это еще кто такие?

— Он из подземного мира, — сказала Никки, уставившись на потустороннее зрелище. — Теперь я тоже узнала его. Это один из демонов, которые схватили Ричарда в подземном мире, одна из темных тварей Сулакана, что утащили Ричарда в пучину забвения.

— И что он делает здесь, в этом мире? — спросила Лорен столь же взбудораженным голосом.

— Завеса разрушается, — сказал Ричард, свободной рукой отодвигая их подальше и одновременно выставляя перед собой меч. Он не сводил глаз с Саманты, которая шла к ним с той же скоростью, с какой они отступали. — Все это время Сулакан раздирал завесу. По всей видимости, он смог провести через нее своих слуг.

— Сдайся нам, — крикнула ему Саманта, — и тогда мы позволим остальным уйти.

Никто не поверил этому обещанию. Император Сулакан и темные из подземного мира хотели устранить Ричарда Рала, потому что он был их единственной угрозой.

— Прекрати и сдайся нам, — отозвался Ричард.

Вместо ответа Саманта резко послала в глубину пещеры еще один сгусток потусторонней силы. Он ударил в одну стену, потом отразился от нее и попал в другую, окатив отступавших ливнем щебня.

На этот раз поблизости не было укрытия. Зная, что они не смогут увернуться, Ричард мгновенно принял решение и вышел вперед, держа рукоять меча в одной руке, а другой ухватившись за острие, используя меч в качестве щита. Вращающийся шар огня расщепился, ударившись о Меч Истины, и потоки света и огня врезались в стены туннеля.

Опасения Ричарда подтвердились, когда он увидел, что позади Саманты нет ни одного воина. Она убила Фистера и весь его отряд. Выжили только Ричард, Кэлен, Никки и Морд—Сит.

У них не было другого выбора, кроме как отступать вглубь пещеры в попытке держаться подальше от колдуньи.

— Саманта! — взревел Ричард, пятясь по туннелю. — Ты должна остановиться! Твоя ненависть ко мне призвала зло в саму тебя! Прекрати! Подумай о том, что ты делаешь!

Она сжала опущенные руки в кулаки.

— Я точно знаю, что делаю! — завопила она. — Я расправляюсь с убийцей своей матери!

— Ты должна выслушать меня, — крикнул ей Ричард, делая несколько шагов назад. — Я уже пытался тебе все объяснить. Остановись и поговори со мной. Ты должна позволить мне рассказать о том, что случилось с твоей мамой. Разреши мне помочь тебе все обдумать, чтобы ты сама смогла увидеть истину. Ты должна прислушаться к истине!

Она опустила голову, ее руки неподвижно висели вдоль тела.

Кэлен крепко схватила Ричарда за рукав.

— У нас проблемы. Именно так она вела себя, когда взорвала скалы в ущелье.

— Кэлен права, — сказала Никки. — Саманта погребла под обломками целую армию полулюдей.

— Поэтому я и сказала, что у нас проблемы, — подтвердила Кэлен.

Кассия ринулась к молодой колдунье, но Ричард успел поймать ее за руку и дернуть назад, почти сбив при этом с ног.

— Нет, ты этого не сделаешь, — разъяренно сказал он ей. — Она убьет тебя в долю секунды.

— Магистр, я могу остановить ее. Это и делают Морд—Сит. Мы забираем магию любого, кто пытается использовать ее против нас. Мы можем захватить магию девчонки. Позвольте…

— Нет, — сказал он, отступая вместе со всеми за угол. — Мой дар не работает, узы тоже не работают, и твой эйджил бесполезен. Это значит, что твоя способность поглощать магию тоже не работает.

Он оглянулся, убеждаясь, что все двигаются к укрытию. Ричард, крепко вцепившись в кожаную форму на плече Кассии, тащил Морд—Сит за собой, но Лорен прошмыгнула с другой стороны от него. Она метнулась прочь прежде, чем Ричард успел ее схватить.

Светловолосая Морд—Сит, сжимая в кулаке эйджил, бросилась прямо на Саманту, провоцируя колдунью направить на нее удар своей магии. Ричарду удалось перехватить Вэйл и не дать той присоединиться к Лорен.

Саманта не шелохнулась. Ее голова была опущена, а глаза закрыты. Призрачный дух демона, казалось, извивается в жутком ликовании.

Прежде, чем Ричард успел пойти вслед за Лорен, воздух в пещере содрогнулся от мощного удара, словно по горе стукнули гигантским молотом. В тот же миг тело Лорен взорвалось ливнем черных частичек, похожих на кристаллы ночного камня. Ее красная кожаная форма осела на пол, а черные кристаллы, которыми раньше была Лорен, высыпались из рукавов и штанин. От Морд—Сит не осталось ничего, кроме обугленных черных частичек, разлетевшихся по полу.

Кассия и Вэйл закричали от ярости и ринулись к Саманте. Ричард успел схватил их за руки и дернуть обратно за угол перекрестка.

Он повалился назад с двумя Морд—Сит прямо под ноги Никки и Кэлен, и в тот же миг стены начали содрогаться, словно при сильном землетрясении. В пещере раздавались оглушительные взрывы, от которых звенело в ушах.

— Она делает это, — выдохнула Никки сквозь стиснутые зубы. — Она обрушивает на нас гору.

— Нам нужно выбираться отсюда, — сказала Кэлен.

Но бежать было некуда. Они могли лишь попытаться уйти с линии огня Саманты.

Слева взорвалась одна из каменных плит потолка, осыпая проход ливнем мелких обломков, а центральная ее часть рухнула на пол. Один край другой гранитной плиты сдвинулся и упал вниз, а второй застрял в мягкой породе потолка.

Ричард оттолкнул двух Морд—Сит назад, одарив их жестким предупреждающим взглядом. Кэлен и Никки схватили их и держали позади, чтобы он смог бросить беглый взгляд за угол.

Когда взрывы ненадолго прекратились, он смог высунуться из–за угла. Он увидел приближающуюся Саманту и мрачную черную тень демона, яростно извивающегося вокруг девушки. Ее неподвижные руки все так же были сжаты в кулаки, а голова опущена.

Заметив Ричарда, она уставилась на него с необузданной яростью и ненавистью и продолжила идти вперед.

Она шла за ним.

Глава 37

Ричард раздумывал, сможет ли подобраться к ней достаточно близко, чтобы ударить мечом. Это исключало возможность использования меча в качестве щита, потому что тогда у нее будет слишком много времени, пока он находится вне укрытия.

Он мысленно планировал, как ему нужно будет действовать. Он решил, что выбежит из укрытия, чтобы привлечь ее внимание; она переключится и направит свои атаки на него. Перемещение внимания займет долю секунды, и ее перенаправленная атака будет менее точной. Когда она поспешит бросить в него еще одну молнию силы, он бросится на землю, прокатится под ней, и затем встанет перед колдуньей. Если он подберется к ней так близко, то почти наверняка сможет нанести удар мечом до того, как она опомнится.

Но если она не промахнется, все будет кончено. Он умрет, а Сулакан и Арк одержат победу. Пророчество будет жить — по крайней мере, до тех пор, пока мир живых не исчезнет.

Ричард крепко сжал рукоять меча обеими руками и стиснул зубы, готовясь к выпаду.

Саманта остановилась и в бешенстве зарычала, все ее тело дрожало от ярости. Украдкой бросив на нее взгляд, Ричард увидел тень демона вокруг девушки. Примерно так же дух Сулакана находился в том же месте и времени, что и его иссохший труп. Но колдунья не была невинной жертвой, захваченной злым духом. Своей неразумной неконтролируемой злостью и жаждой мести она сама пригласила этот полный ненависти дух в свое тело. Теперь они объединились ради одной цели и оба были полны решимости убивать.

Темный использовал и воодушевлял ее, и Саманта охотно призывала полную мощь своего необузданного гнева.

Ее трясло от ярости, и камни пещеры дрожали с ней в унисон. Он знал, что она делает. Он сам ее этому научил.

Ричард понимал, что времени не осталось. Если он собирается остановить ее, нужно действовать сейчас, пока она не обрушила на них скалу. Он не сомневался в необходимости убить ее. Если танец со смертью чему–то и научил его, так это тому, что нельзя ставить чувства выше своей жизни или жизней невинных людей. Реальность смертельной угрозы следует признать. Такие угрозы должны быть остановлены.

Прежде, чем Ричард смог рвануть вперед, ему пришлось пригнуться, когда более толстая каменная плита позади разлетелась на куски. Зазубренные осколки камня просвистели в воздухе, один из них прошел над его склоненной головой, едва не задев ее.

Затем участок с боковым тоннелем впереди него тоже взорвался. Вверх и вниз по проходу скала начала раскалываться от разрушительной цепочки оглушительных взрывов. Пещера содрогалась от неимоверной силы, которую Саманта направила в скалу, разрывая ее на части. Эхо от взрывов, следующих один за другим, прокатилось по всей пещере, причиняя неимоверную боль своим грохотом в таком замкнутом пространстве.

Ричарда забросало кусками породы, которые проносились по проходу, отскакивая от стен. Вся гора раскачивалась. Ему пришлось закрыть глаза и отвернуть лицо от клубов мусора, которые плыли мимо него. Шум стоял оглушительный.

Прямо там, куда он чуть не ринулся, собираясь броситься к Саманте, поднырнув подо все, что она в него бросит, весь потолок издал громкий треск, когда оглушительный взрыв заставил его резко просесть. Многотонная часть горы над ними внезапно рухнула вниз.

Мощь от обрушения потолка сотрясла гору так сильно, что Ричарда, Кэлен, Никки, Кассию и Вэйл сбило с ног. Взрывная волна настигла нетвердо стоявшую на ногах Никки и опрокинула на спину, а двух Морд—Сит отшвырнуло к стене. Ричард, как и Морд—Сит, тут же перекатился и встал на колено, опираясь на руку, готовый броситься в битву. Кэлен стояла на четвереньках и выглядела сбитой с толку. Все они отвернули лица от порыва воздуха из–под обрушившейся скалы.

Ричард приготовился к следующему взрыву, осматриваясь и пытаясь найти путь к отступлению, убежищу, где они могли укрыться от летящих камней, но перекрестков не было. Бежать было некуда. Кассия и Вэйл вскочили, поднимая свои факелы с земли.

Факелы шипели и потрескивали, но все остальное затихало, пыль оседала, а камни останавливались. Грохот и тряска прекратились. Больше ничто не взрывалось. Даже эхо постепенно стихло.

Ричард недоумевал, что будет дальше, какую силу Саманта высвободит. Первым делом он должен остановить колдунью.

Во внезапной тишине он выглянул за угол и увидел что–то впереди, за лежащим неподалеку пустым кроваво–красным облачением Морд—Сит. Он взял факел у Вэйл и с опаской высунул его из–за выступа скалы, чтобы подтвердить свою догадку.

Убедившись в своей правоте, он встал в полный рост. Окровавленная рука Саманты торчала из–под массивной глыбы гранита, обрушившейся сверху. Она рухнула прямо на молодую колдунью.

— Подумать только! — произнесла подошедшая к Ричарду Кассия, держа одной рукой факел, а другой отряхиваясь от грязи.

Мерцающее пламя факелов осветило окровавленное предплечье и кулак — единственную часть тела Саманты, которую они могли увидеть. Остальное было погребено под многотонным камнем, который пришел в движение и упал на нее.

— Она была настолько зла и сосредоточена, — сказала Кэлен, — что позабыла о своей безопасности. Когда мы были в ущелье и армия полулюдей настигала нас, она обрушила на них гору, а мне пришлось схватить ее и унести прочь. В противном случае ее придавило бы камнями, прямо как сейчас.

Никки кивнула, соглашаясь с ней.

— Я видела в ней эту незрелость. С самого начала она пугала меня. Ее возможности превосходили ее способность их контролировать.

Окровавленная рука казалась призрачной и была безжизненно неподвижна, а темная тень двигалась, словно живая. Пока Ричард смотрел на нее, тень побледнела и исчезла. Демон, поселившийся в Саманте и помогавший ей, ускользнул обратно за завесу. Без мирской формы, которую он захватил и которая удерживала его в мире жизни, демон не мог сопротивляться скрину, стремящемуся утянуть его в мир мертвых.

Но какая–то часть этой силы все еще была здесь. В некотором смысле.

— Не могу поверить, что она умышленно убила всех этих солдат, — сказала Кэлен. — Она знала и любила их. По крайней мере, какое–то время было так. Она им помогала. Я едва могу поверить, что она с такой легкостью их убила.

Ричард испытал приступ жалости к девушке, которая изо всех сил старалась стать женщиной, и чьи способности пришлись так некстати. Ее потенциал был огромен, но, как и ее талант, в конечном итоге не принес ей ничего хорошего. Она позволила ненависти взять над собой верх, и эта ненависть ее погубила.

— И убила всю свою деревню, — добавил Ричард. — Людей, среди которых выросла и которых надеялась защитить.

Никки посмотрела на окровавленную руку.

— Я говорила тебе, что она опасна, что ее гнев опасен.

— Одно из правил волшебника, которое я давно усвоил, гласит, что страсть правит разумом, — ответил Ричард. — Прости, что я не увидел эти признаки раньше. Если бы я уделил больше внимания этим знакам, то смог бы помочь ей выбрать правильный путь, а не жгучую ненависть. Думаю, я был слеп, полагая, что ей лишь нужно слегка подрасти.

— Не слегка, — проворчала Никки. — Ты не смог бы помочь ей, Ричард. Это было внутри нее, такова ее врожденная натура. Никто из нас не смог бы ее изменить.

Ричард присел на корточки и прикоснулся к красной кожаной форме Лорен.

— Она отдала свою жизнь, пытаясь защитить вас, магистр Рал, — попыталась утешить его Кассия. — Любая из нас сделала бы то же самое. Она умерла благородной смертью.

— Как и солдаты, — сказал он. — Но все же, они мертвы.

Он поднял эйджил из груды черных кристалликов, которая осталась от Лорен. Поднявшись, он показал его Вэйл.

— Теперь ты, как и Кассия, должна носить орудие отважной Морд—Сит, сестры по эйджилу, и подпитываться его силой. — Вэйл склонила голову, и он надел на ее шею цепочку. — Мне жаль, что Первой Когорте и Лорен сегодня пришлось погибнуть.

— Они умерли, чтобы защитить вас, магистр Рал, — повторила Кассия. — Они сами избрали свой путь и погибли, делая то, что хотели делать больше всего на свете. Они удостоились вашего доверия, и ушли из жизни героями, выполняя свое предназначение — защищая вас и Мать—Исповедницу.

Он улыбнулся ей в знак признательности.

— Но мы по–прежнему в опасности, — сказал Ричард, подняв взгляд на прочную каменную стену. — Боюсь, мы оказались в ловушке.

Глава 38

— В ловушке? — спросила Никки со смесью подозрения и беспокойства в голосе. — Но тут множество проходов, должны же быть смежные туннели, которые идут через всю гору. Наверняка есть способ обойти участок с обрушившимся потолком.

Скользя взглядом по каменной стене, Ричард медленно покачал головой.

— Ты права насчет смежных туннелей. Чуть позади мы смогли бы свернуть и другим путем пройти к отверстию на вершине утеса, но мы слишком далеко зашли в этот не совсем обычный коридор, который идет вглубь горы. Он не похож на остальные и ведет только в одно место, поэтому у него нет смежных путей, которые пересекаются с основной сетью туннелей. Строители, по всей видимости, стремились ограничить доступ сюда. Здесь есть боковые ответвления с множеством комнат, в некоторых из них жили люди, но эти боковые проходы являются частью ограниченной зоны, и ни один из путей не ведет наружу. Это тупик. Отсюда есть лишь один путь к основной группе туннелей — он по ту сторону завала.

— Возможно, это не такая уж большая проблема, — сказала Кассия с наигранным оптимизмом. — Пожалуй, впятером мы сможем раскопать выход. Может, это не так сложно, как кажется.

Ричард хмуро взглянул на нее.

— Посмотри сюда, — он указал на каменную стену. — Кассия, это монолитный гранит. Это не груда булыжников, которую можно раскидать. Это один колоссальный гранитный блок. Гранит часто залегает толстыми слоями, и некоторые плиты доходят до нескольких десятков футов в толщину и простираются на довольно большое расстояние по горизонтали. Погода создает и открывает естественные проломы, но в недрах горы, подобной этой, пласты гранита толстые. Должно быть, вдоль природной горизонтальной плиты, которая располагается выше, шли трещины, которые расширились из–за действий Саманты и часть пласта упала.

— Может, он не так уж и широк? — предположила Кэлен. — Гранит нарезают блоками, чтобы строить из них здания.

— Конечно, — согласился Ричард, — но для этого требуются специальные зубила и клинья. У нас нет ни того, ни другого.

Кэлен с надеждой повернулась к Никки.

— Ты можешь пробить дыру при помощи дара — расколоть камень или что–то вроде того — чтобы мы могли пролезть? Или сдвинуть его в сторону?

Никки с сомнением прищурилась.

— Здесь нет пути. Весь склон горы был ослаблен действиями Саманты. Помнишь, что она сделала в том горном ущелье? Здесь все обрушилось в пустоту пещеры, словно кто–то наступил в муравейник. Вся сеть туннелей от этого места и до выхода уничтожена. Отсюда и до того, что раньше было устьем пещеры, все превратилось в монолитную породу.

— А далеко до устья? — в голосе Вэйл звучала надежда.

Легкая гримаса исказила лицо Ричарда.

— Как долго мы убегали от Саманты?

Вэйл выглядела оробевшей.

— Довольно долго, я полагаю.

— Твое предположение верно. Мы пробежали сотни футов, и вполне может статься, что мы в самом центре горы. — Он указал в сторону. — Посмотри, более мягкую породу выталкивает вот в эту пустоту. Это четкий признак колоссального размера и веса гранита, который упал сверху. Сеть пещер может быть настолько обширной, что гора и правда напоминает муравейник, упомянутый Никки. Отсюда наружу не идет больше никаких туннелей. Все они разрушены. Некуда прорывать или прорубать проход. У людей, создавших эти пещеры, несомненно были сотни рабочих и инструменты, необходимые для такого дела. У нас же их нет.

Кэлен скрестила руки на груди.

— Так что же мы делаем здесь, Ричард?

Ричард посмотрел на нее.

— Ты о чем?

— Ричард, мы напуганы. Если нет другого пути наружу, мы умрем здесь. Ты хотел пойти в Стройзу, поскольку, по твоим словам, до Народного Дворца слишком далеко. Здесь нет сдерживающего поля, в котором Никки избавила бы тебя от яда. Так почему мы здесь? Что на самом деле происходит?

Ричард на мгновение поджал губы.

— Ладно, я полагал, что вы все сочтете меня сумасшедшим, поэтому сперва хотел найти его.

Предостерегающий взгляд Кэлен был прикован к нему.

— Что найти?

Было ясно, что она хочет услышать правду. А еще он понимал, что она этого заслуживала, как и все остальные.

— Колодец сильфиды.

Звенящая тишина наполнила пещеру, когда все уставились на него.

На лице Кэлен появилось выражение неодобрения.

— Сильфида? Ты думаешь, что здесь ее колодец? С чего ты взял?

Ричард глубоко вздохнул и указал на юго–запад.

— Послушай, до Народного Дворца очень далеко. Даже дальше, чем до Замка Волшебника в Эйдиндриле, — он повернулся, глядя в глаза Кэлен и Никки. — Старшая колдунья Стройзы должна была вести наблюдение, а затем отправиться в Замок, чтобы предупредить о том, что после тысяч лет барьер третьего царства разрушен, и величайшую за все времена угрозу для человечества больше ничто не сдерживает. Вот каково предназначение Стройзы, вот почему она была построена здесь теми же людьми, которые создали барьер, и именно поэтому здесь всегда жили одаренные.

Кэлен в недоумении пожала плечами.

— Что с того?

— Ты думаешь, творцы барьера, сдерживающего великое зло, ожидали, что один человек проделает путь в Замок и предупредит всех о прорвавшемся зле? Они бы доверили судьбу Нового мира, судьбу самой жизни, одной колдунье, которая должна преодолеть путь до Замка Волшебника? Судьба мира зависела бы от того, удастся ли ей ускользнуть от полулюдей, не попасться в лапы воскресшего Повелителя мертвых, его оживших мертвецов, оккультных сил и справиться с природными опасностями и трудностями путешествия через нехоженые леса Темных земель? Ей пришлось бы идти через дебри, горные хребты, а затем и горы Д′Хары, чтобы наконец добраться до Замка и оповестить волшебников. Ты правда так считаешь? Ты действительно веришь, что люди, наделенные даром и недюжинным интеллектом — они сумели построить простоявший три тысячи лет барьер, основали цитадель и Стройзу, чтобы барьер был под наблюдением — пошли бы на такое? Они бы решились вверить судьбу мира местной колдунье, которая должна проделать такой долгий и опасный путь?

Никки скрестила руки на груди и бросила взгляд на Кэлен.

— Не хочу признавать, но когда он выставляет информацию в таком свете, с ним трудно не согласиться. Угроза была до крайности серьезной, и с ней было безумно сложно справиться. Если с ней можно было бы покончить во времена Великой войны, они бы сделали это, а не просто заперли бы зло за барьером.

— Правильно, — сказал Ричард, — поэтому они не стали бы зависеть от одной колдуньи, которой предстоит пройти весь путь, не стали бы всецело доверяться ее способности благополучно добраться, и, что гораздо более важно, сделать это вовремя, чтобы они успели принять меры против надвигающейся угрозы. Она бы столкнулась с той же проблемой, что и мы: время. Она никак не успела бы вовремя, хуже того, вырвавшиеся на свободу полулюди опережали бы ее с самого начала. Ей пришлось бы не только стараться, чтобы ее не поймали и не съели, но и искать способ обогнать их.

Кэлен задумчиво смотрела в никуда, а потом заговорила.

— Колодец cильфиды обеспечил бы дозорному быстрый и простой способ добраться до замка. Это не лишено смысла.

— Это единственное, что имеет смысл, — сказал Ричард.

Кэлен вновь сложила руки на груди.

— Итак, если здесь есть колодец cильфиды, то почему мы не видели его раньше? Саманта показала тебе защищенные пещеры, где находится смотровое окно и где Ная Мун написала инструкции. Где же колодец, если он и правда тут есть?

— Я точно не знаю, — признался Ричард. — Я не видел его, когда был здесь в прошлый раз. Но я видел закрытые щитами области, поэтому предположил, что должна быть защищенная комната с колодцем cильфиды — как в Замке. Нам нужно лишь найти ее.

Никки ткнула большим пальцем в сторону гранитной стены позади, которая раньше была потолком.

— Что, если комната под этим?

— Как я уже сказал, это специальный коридор, в который есть только один вход. Думаю, это было сделано, чтобы оградить его от опасности. Полагаю, мы на правильном пути.

Кэлен все еще была погружена в свои мысли.

— В таком случае мы сможем быстро добраться до дворца, и там Никки тебя исцелит. Тогда ты сможешь остановить Сулакана и положить конец пророчеству.

Глава 39

При свете факелов Ричард легонько прикоснулся к вырезанной на двери Благодати. Магда Сирус оставила кольцо с таким же символом в закрытых щитом коридорах за этой дверью. Кольцо должно было напомнить ему, за что он сражается, но Ричард и так это прекрасно помнил.

— Здесь расположено жилище для одаренных, которые должны вести наблюдение за барьером, — обратился он к остальным. — Тут жили Саманта и Ирэна.

— Какая ирония, — сказала Кэлен. — Живущие здесь одаренные должны были охранять то, что олицетворяет Благодать, но все это время Ирэна стремилась уничтожить ее.

— И ее дочь продолжила это дело, — добавила Никки.

— Судя по всему, такое нередко происходит с теми, кто наделен властью, — сказал Ричард, открывая дверь, — даже если они правят таким небольшим местечком, как это. Они стремятся уничтожить то, что должны были защищать.

— Не все правители такие, магистр Рал. Вы не такой, — сказала Кассия.

Он коротко улыбнулся ей через плечо.

— Может, потому что я никогда не хотел править. Я просто хочу мирно прожить свою жизнь.

Несколько сальных свечей, стоявших в лужицах расплавленного воска, уже почти догорели, но все же давали достаточно света. Еще несколько свечей уже погасло. Возле скамьи стоял простой, но добротный шкаф. Мятое одеяло было скинуто с тюфяка, служившего постелью. Похоже, Саманта жила в этой комнате после того, как истребила всех жителей деревни, даже кошек. Особенно кошек.

Факел Кассии шипел и был почти бесполезен, поэтому она взяла фонарь с полки на стене темного коридора в дальней части комнаты. При помощи лучины она зажгла его, а затем затушила факел, сунув в деревянное ведро с водой. Фонарь мягко освещал коридор, который вел дальше мимо темных комнат.

Вэйл, держа факел перед собой, заглядывала в каждую из комнат, проверяя, кто может быть внутри.

— Ничего, — сказала она, отступив от последней комнаты. — Похоже, это дополнительные спальни.

Идя дальше по коридору, они миновали выбитое в стене углубление, которое Ричард помнил. На трех дощатых полках в нише стояли простые глиняные статуэтки. Одна из фигур изображала пастуха позади нескольких овец. Еще один пастух стоял среди небольшого стада, прикрывая рукой глаза и словно всматриваясь вдаль. Все это походило на обычную сельскую тематику. Пастухи должны были приглядывать за своими отарами и высматривать опасность. На нижних полках стояло несколько книг и лежало сложенное белье.

Никки бегло просмотрела книги, а затем вернула на полку.

— В них нет ничего полезного.

Пройдя мимо череды пустых темных комнат по бокам и убедившись, что там никого нет, они продолжили путь вглубь горы, пока не остановились перед знакомым Ричарду круглым каменным диском. В центре камня, перегородившего проход, была вырезана еще одна Благодать. Очевидно, она имела отношение к древним строителям этого места.

Ричард указал на изъеденную ржавчиной металлическую пластину сбоку.

— Мой дар не подействует на щит.

Никки наклонилась и прижала ладонь к металлической пластине. От ее прикосновения камень, блокирующий дверной проем, вздрогнул и начал откатываться вправо, открывая темный проход. Все стояли и молча ждали, когда дверь откроется.

Никки пошла первой.

— Так–то лучше, — сказала она, направляясь к корзине со стеклянными сферами.

Когда колдунья приблизилась, сферы начали светиться. Сияние усилилось еще больше, когда она взяла одну из них. Сфера излучала особое зеленоватое свечение, далеко освещая длинный коридор.

В отличие от грубых стен остальной части деревни, стены позади каменного щита были тщательно выровнены и строго перпендикулярны полу и потолку. На гладких стенах не было никаких украшений, кроме очень бледных природных узоров на мягкой поверхности камня. Эта часть горы полностью состояла из слабых каменных пород без вкраплений гранита.

Полное отсутствие каких–либо полок, ниш или скамеек вызывало странное чувство стерильности. В предыдущем коридоре хотя бы была ниша с полками, на которых стояли статуэтки пастухов и несколько книг, но здесь не было даже таких простых элементов интерьера. Ричард счел это логичным, потому что коридор был лишь средством попасть в действительно важное место.

— Здесь есть какие–нибудь комнаты? — спросила Никки.

Ричард мотнул головой.

— Это просто коридор, огражденный с обеих сторон щитами. Думаю, он был сконструирован как ловушка для злоумышленников.

Такими свойствами обладали некоторые щиты. Они позволяли чужакам проникнуть внутрь, а затем преграждали им обратный путь. Подобная система отбивала охоту у незваных гостей, поскольку разведчики никогда не возвращались.

Темный и безжизненно тихий коридор, по которому они шли, не имел резких поворотов, и лишь иногда уходил немного в сторону. Наконец он уперся в другую каменную плиту, блокирующую путь. Как и помнил Ричард, в коридоре не было комнат.

Никки заметила металлическую пластину щита и тут же приложила к ней ладонь. Сфера в ее руке засияла ярче. Ричард счел это признаком того, что щит почувствовал в ней не злоумышленника, а того, кто имеет право пройти внутрь.

Второй каменный щит был даже больше и тяжелее предыдущего. Сама гора громыхнула, когда гигантский каменный диск откатился в зазор в скале по правую сторону. Коридор позади щита был шире, а его стены еще более гладкими и ровными, словно подчеркивая его важность. Камень стен был тщательно отшлифован.

Кэлен прикоснулась пальцами к мягкой поверхности, поражаясь тому, сколько труда вложено в шлифовку и полировку стен в самом сердце горы.

— Почему они приложили к этому столько усилий? — спросила она.

— Думаю, чтобы подчеркнуть значимость того, что здесь находится, — ответил Ричард. — Уделив этому столько внимания, они показали всем последующим поколениям, живущим в простых пещерах, что это важное место, и они должны тщательно выполнять свои обязанности.

— Отличная теория, — сказала Никки. — Очень жаль, что замысел не сработал.

Ричард с негромким ворчанием согласился.

После крутого поворота на стенах начали встречаться символы. Вместо того чтобы воспользоваться краской, строители предпочли высечь символы в скале, чтобы те выдержали испытание временем. Резные надписи были сделаны на языке Сотворения. По мере продвижения по коридору символов становилось все больше, и вскоре левая стена была покрыта ими от пола до потолка. Сами символы становилась все сложнее.

— А здесь комнаты есть? — спросила Никки.

— Нет, — ответил Ричард.

Она в очередной раз явно намекала на то, что если здесь нет комнаты с колодцем cильфиды, то у них нет способа выбраться из пещеры, которая станет их могилой.

Сильно отстав от Ричарда и Кэлен, Никки рассматривала надписи. Две Морд—Сит шли рядом с другой стеной, молчаливо вглядываясь в стену с письменами. Чем дальше они шли, тем светлее становился коридор. Естественный свет проникал через небольшое круглое окошко в стене и освещал конец прохода.

— А вот и оно, — сказал Ричард, указывая на расщелину. — Смотровое отверстие для наблюдений за барьером.

Кэлен встала на носочки и бросила взгляд в отверстие.

— Думаешь, Ирэна, увидев падение барьера, сообщила об этом Людвигу Дрейеру? Возможно, именно он придумал план, чтобы Джит смогла захватить нас.

— Я подозреваю, что на самом деле все это сделал Ханнис Арк, — сказал Ричард. — Из Небесных свитков он должен был знать о падении барьера задолго до того, как Ирэна могла это заметить. Как ни крути, он уже давно подготавливал почву для возвращения Сулакана. Я не понимаю, откуда Джит получила сведения о нас, но все же, она воспользовалась очень специфическим заклинанием, чтобы мы сами пришли к ней. Ханнис Арк должен был знать, как сподвигнуть ее на такой поступок.

Кэлен со вздохом отвернулась от смотрового окна.

— Думаю, ты прав.

Никки подняла световую сферу, чтобы удобнее было читать надписи на стенах.

— Согласна, у Арка были мотивы и возможности.

Ричард кивнул.

— Он с самого детства хотел устранить Дом Ралов и десятилетиями составлял план. Я подозреваю, что именно он стоит за появлением Лесной девы на болотах и тем, что она воспользовалась оккультным заклинанием, притянувшим нас.

— У тебя все больше причин убить его, — отстраненно сказала Никки, не отрываясь от изучения надписей на стенах.

Ричард знал, что она права. Детали незначительны. Важно лишь то, что все погибнут, если не остановить Ханниса Арка.

— Итак, — произнесла Никки, выпрямившись и посмотрев на Ричарда, — где же колодец cильфиды, через который мы сможем отсюда убраться?

Ричард запустил пятерню в волосы.

— Боюсь, что не знаю. Похоже, предстоит его отыскать.

— И как же его найти? — язвительно спросила Никки, напомнив ему о давних временах, когда она была его наставницей и пыталась обучить владению даром.

Все осматривали помещение, в котором не было ничего кроме надписей, высеченных в стенах.

— Магистр Рал, здесь нет других комнат, — сказала Кассия, непреднамеренно добавляя веса словам Никки. — После щитов нам не встретилось ни одной.

— Может, комната с колодцем расположена в другом туннеле? — предположила Вэйл.

Ричард покачал головой.

— Нет. Здесь все скрупулезно продумано, начиная со смотрового отверстия и заканчивая отшлифованными стенами и щитами. Они бы не оставили колодец в плохо защищенном месте.

Кэлен указала на смотровое отверстие.

— Дыра в склоне горы не очень глубокая, и здесь уже есть щель. Вдруг у Никки получится при помощи дара выломать часть скалы? Тогда мы сможем выбраться из ловушки, в которую превратилась эта пещера.

— Высунь голову и посмотри, — сказал Ричард. — Склон горы — отвесная стена. Если мы и сможем расширить дыру, то проделаем отверстие в отвесной стене на высоте нескольких тысяч футов.

— Может, сумеем отыскать веревки, — предложила Вэйл.

— Ты заглянула во все комнаты по пути сюда, — сказал Ричард. — Ты видела там хоть одну? Или веревку длиной в несколько тысяч футов?

На лице Вэйл появилось разочарование.

— Полагаю, их там нет.

— Пока мы не научимся летать, отверстие не сможет стать выходом наружу, — с досадой заключила Кэлен.

— Гораздо важнее другое, — сказал Ричард. — Даже если мы пролезем в эту дыру и каким–то образом спустимся вниз, что это даст нам? Мы все еще слишком далеко от Народного Дворца, чтобы успеть вовремя. Яд прикончит меня задолго до того, как мы туда доберемся.

— Ты прав, — вздохнула Кэлен. — Единственный путь лежит через сильфиду, если здесь и в самом деле есть колодец.

Колдунья положила ладонь на бедро и задумчиво осмотрелась.

— Когда Саманта показывала тебе это место и рассказывала об их миссии — предупредить других о барьере — она сказала, что ее мать отправилась в Замок с предупреждением. Ирэна с мужем отправились в путешествие, по крайней мере, формально. Она всегда говорила об этом, как о долгом пешем путешествии. Всегда это преподносилось именно так.

Ричард вскинул голову, внезапно что–то осознав.

— Они думали, что им придется идти пешком, а значит, не знали о колодце cильфиды. Не было даже намека, что они хоть что–то о ней слышали.

Никки с улыбкой щелкнула пальцем по стене.

— Они не могли прочитать эти письмена, и поэтому у них не было причин полагать, что существует другой способ, кроме пешего путешествия. Со временем живущие здесь люди утратили способность понимать язык Сотворения.

Ричард постукивал большим пальцем по рукояти меча.

— Если они утратили знание языка, то, скорее всего, не знали и о комнате с колодцем, особенно в том случае, если это помещение спрятано и охраняется щитом.

К ним подошла Кэлен.

— Если сведения об укрытой комнате не передавались из поколения в поколение, то они не могли знать ни о ней, ни о том, как прочесть эти письмена. Вероятно, они потеряли связь с той комнатой.

Кассия сморщила нос.

— Как они могли потерять комнату?

Ричард легко пробежался рукой вдоль стены с символами языка Сотворения.

— Эта комната не только была очень важна, она была опасным путем, через который внутрь мог проникнуть захватчик, поэтому вход, скорее всего, засекречен. Наверняка установлены щиты или что–то другое, чтобы защитить колодец и не дать врагу проникнуть в пещеры.

— И никто из местных жителей не знал об этом? — спросила Кассия.

— Нет, — сказал Ричард. — За все то время, что прошло после Великой войны, в роду одаренных наверняка были прерванные линии, и кто–то не смог передать свои знания дальше. Одаренный мог неожиданно умереть, не успев обучить молодое поколение языку Сотворения или передать им другую важную информацию, например, о том, как быстро добраться до Замка, воспользовавшись сильфидой. — Он указал на стену. — В свой первый визит сюда я понял, что здешние одаренные располагали лишь обрывочными сведениями о своем долге и почти ничего не знали об этих письменах. Инструкции, которые все это время находились здесь, были для них бесполезны. Если они не могли прочитать надписи, то не могли и узнать о секретной комнате.

— Ты все еще думаешь, что колодец находится в секретной комнате? — спросила Кэлен.

— Его определенно нет в тех комнатах, в которые мы заглядывали, и думаю, мы не пропустили ни одной. Я уверен, что колодец где–то здесь. Значит, он должен быть спрятан, укрыт щитом, или то и другое вместе.

Кэлен со вздохом посмотрела на письмена.

— Надеюсь, ты прав, Ричард.

Он повернулся к колдунье.

— Никки, начинай искать упоминание о Замке или объяснения о порядке действий, когда падет барьер.

— Уже ищу, — пробормотала она себе под нос, проводя рукой под надписью, которую мысленно переводила.

Ричард обозначил рукой участок стены.

— Ты можешь пропустить эту часть, вот здесь, — сказал он Никки. — Это сообщение от Наи Мун, и я уже полностью его прочел. Там нет упоминаний о колодце. — Когда он снова посмотрел на нее, Никки уже сидела на корточках, склонившись к стене, и поспешно просматривала строчку символов. — Что такое? Ты что–то увидела?

Никки постучала по символу и подняла взгляд на Ричарда.

— Возможно. Здесь говорится, когда падет барьер третьего царства, здешние люди должны защитить стадо.

— Что ж, — сказал Ричард, — если копнуть поглубже, то в конечном итоге это является их главной задачей.

Никки смотрела, как он идет к ней.

— Да, но взгляни на этот символ, вот здесь, в конце. Я не совсем уверена в его значении.

Ричард опустился на корточки рядом с ней, чтобы разглядеть, на что она показывает.

— Он тебе понятен? — спросила колдунья.

— Странное сочетание, — пробормотал Ричард себе под нос, изучая символ.

Кассия, Вэйл и Кэлен сгрудились позади него, пока он переводил про себя.

Неожиданно Ричард встал.

Никки рядом с ним тоже поднялась.

— Ты знаешь, о чем там говорится?

Ричард посмотрел туда, откуда они пришли.

— Да. Там говорится: «Позвольте пастуху вести себя».

— В этом есть какое–то особое значение? — спросила Кэлен.

— Да, — сказал Ричард, все еще глядя в коридор. — Думаю, я знаю, где колодец.

Глава 40

Все последовали за Ричардом, когда он ринулся по темному коридору туда, откуда они пришли. Кассия поспешила догнать его. Когда свет, проникающий сквозь смотровое отверстие, остался далеко позади, она вытянула вперед руку с фонарем, чтобы освещать коридор. Кэлен широко шагала, чтобы поспевать за Ричардом и Никки. Жутковатое зеленое сияние световой сферы плясало на стенах, извиваясь при каждом торопливом шаге Никки. Вэйл, все еще сжимавшая факел, замыкала шествие.

Поскольку в пещерах больше никого не было, и никто не мог проникнуть в них, застигнув Ричарда и его спутниц врасплох, они не стали закрывать щитовые камни.

Когда они миновали второй каменный диск, Никки потянулась через Кэлен и схватила Ричарда за рукав рубашки, привлекая его внимание.

— Ты действительно думаешь, что комната с колодцем сильфиды может быть вне защищенной области?

— Да, — сказал он, ничего не объясняя.

— Быть того не может, — настаивала она.

— Может, если эта секретная комната тоже закрыта щитом, как я и предполагаю.

Сочтя, что он прав, или просто не желая спорить в этот момент, она не ответила.

Когда они почти дошли до конца коридора, ведущего в жилища для одаренных Стройзы, Ричард остановился перед небольшой нишей с тремя полками и указал на две статуэтки пастухов со стадами.

— «Позвольте пастуху вести себя», — процитировал он надпись со стены.

Не задавая вопросов, Никки протянула руку и схватила одного из пастухов. Ничего не произошло.

— Здесь нет никакой металлической пластины, — сказала она. — Статуэтка не отзывается, а значит, она не может быть ключом к щиту.

— Попробуй вторую, — посоветовала Кэлен.

Никки потянулась и сжала в руке пастуха, который прикрывал глаза ладонью. Все ждали, осматриваясь в поисках любого знака, пока колдунья продолжала держаться за статуэтку. В коридоре по–прежнему царила мертвая тишина, не слышался звук откатывающегося камня, и вообще ничто не намекало на существование щита.

Никки отпустила статуэтку.

— Ничего.

Ричард не мог в это поверить. Он был уверен, что пастухи связаны со словами на стене, и теперь не знал, что делать дальше. Он нашел ответ, который искал, но это не сработало.

— Что нам теперь делать? — спросила Кэлен.

Ричард мог лишь смотреть на две небольшие глиняные статуэтки.

— Не уверен, что знаю.

— Вы все еще уверены в том, что где–то здесь есть эта ваша сильфида? — спросила Кассия.

Ричард посмотрел в ее голубые глаза, а затем снова перевел взгляд на статуэтки. Заглянув в ее глаза, он поразился от осознания, как сильно они зависят от него, и в большом, и в малом. Она ожидала, что он будет магией против магии.

Он протянул руку и обхватил сначала одну, а потом другую статуэтку.

— Странно. Они прикреплены к полке.

— Может, это сделано для того, чтобы их случайно не уронили и не разбили? — высказала предположение Вэйл.

Ричард провел большим пальцем по подбородку, разглядывая статуэтки и пытаясь понять, каким образом пастух должен вести их.

Он покосился на фигурку мужчины, прикрывшего ладонью глаза. Многое в нем показалось ему странным.

— Вам не кажется, что он стоит на полке под каким–то причудливым углом? — спросил он, глядя на обращенные к нему лица. — Вряд ли он прикреплен к полке из предосторожности. Да и как можно случайно сбросить предмет с полки, спрятанной в нише?

— Что ты подразумеваешь? — спросила Кэлен.

Он посмотрел через плечо в том направлении, куда смотрела статуэтка пастуха, приложившего к лицу ладонь козырьком.

Нахмурившись, он взглянул на Кэлен.

— Ты видишь, куда он смотрит?

— Я стою с другой стороны, — призналась она. — И не могу сказать наверняка.

Никки пристально всмотрелась в статуэтку.

— Похоже, на юго–запад, — сказала она скорее для себя.

Он кивнул.

— В направлении Замка Волшебника.

Ричард и Никки обменялись понимающими взглядами.

Еще одной странностью статуэтки было то, что все ее детали казались толстыми. Ричарду доводилось вырезать статуи, и он довольно хорошо разбирался в этом процессе. Нельзя сказать, что эти две статуэтки были сделаны плохо. Скорее, их детали выглядели для него слишком громоздкими.

Все обитатели Стройзы были мертвы, а пещера обвалилась, поэтому Ричард не думал, что сломав статуэтки, он создаст серьезную проблему. Он вытащил кинжал из ножен на поясе. Держа его за лезвие, он ударил по фигурке, используя рукоять в качестве молота.

Глина неожиданно раскололась, и от нее отвалился целый кусок. На том месте, где был отколовшийся кусок, Ричард увидел проблеск металла. Он ударил по статуэтке еще несколько раз, скалывая глину и открывая то, что оказалось такой же металлической статуэткой, только с более утонченными деталями. Она была заключена в оболочку из глиняной суспензии, и именно поэтому статуэтка казалась ему слишком громоздкой.

— С какой стати они изготовили такую статуэтку? — спросила Кэлен, хмуро глядя на Ричарда.

— Если я прав, то для того, чтобы спрятать сильфиду.

Он снова воспользовался рукоятью кинжала, чтобы разбить другое изваяние, в котором тоже под слоем глины скрывался металл. Он протянул руку и отломил последние кусочки, обнажая две металлические фигурки пастухов со стадами.

— Мой дар не работает, — обратился он к Никки. — Попробуй ты.

Никки потянулась и сжала одну из статуэток. Все рассматривали коридор, ожидая чего–то, но все оставалось тихим и неподвижным.

Он указал на вторую статуэтку.

— Попробую дотронуться до обеих.

Никки обхватила рукой второго пастуха и теперь держалась за обе статуэтки. Все смотрели на безмолвный коридор.

Все также ничего не произошло.

Со вздохом разочарования колдунья позволила своим рукам соскользнуть с маленьких статуэток.

— Я не могу объяснить, почему металл был спрятан под слоем глины, но, по всей видимости, они не являются механизмом, который приводит щит в движение. Должно быть, это просто древняя причуда.

Все в отчаянии смотрели на маленькие статуэтки пастухов, пытаясь представить их предназначение. Ничто из того, что касалось строителей дозорной деревни, не было случайным или бессмысленным. Они все тщательно спланировали, руководствуясь при этом не страхом того, что произойдет, а знаниями о перемещении звезд и Сумеречном исчислении. Все имело значение.

Он никак не мог понять, каково значение статуэток.

Кассия взмахнула фонарем.

— Магистр Рал, я не думаю, что вы уловили истинное значение этой надписи.

Ричард наморщил лоб.

— В смысле?

— Там говорится «Позвольте пастуху вести себя».

Ричард в недоумении развел руками.

— Я знаю. Никки попробовала, но ничего не произошло.

Кассия одарила его коварной улыбкой.

— Не она наш пастух, а вы, магистр Рал. Вы нас ведете.

— Но мой дар не работает.

Она многозначительно склонила голову в его сторону.

— Может, он ищет не дар. Может, он ищет пастуха.

Ричард пару мгновений смотрел на нее, а затем повернулся и схватил обе гладкие металлические статуи.

Он почувствовал, как они потеплели от его прикосновения. Полки завибрировали, а каменный пол задрожал. По всей стене вокруг ниши побежали прямые трещины. Частички камня отслаивались от расширяющихся трещин, а потом секция стены с нишей начала сдвигаться вглубь. Камень трескался и выстреливал, секция стены с нишей рывком освободилась и задвинулась внутрь темной комнаты.

— Не понимаю, — сказал Ричард. — Мой дар не работает.

Никки взглянула на него.

— Ричард, ты же читал Небесные свитки. Мы имеем дело с силами, которые выходят за рамки дара.

Глава 41

Никки скользнула вперед, освещая помещение сферой, которую захватила с собой. Ричард пригнулся, чтобы не удариться головой, и последовал за ней через низкий проем. Кэлен сделала то же самое, идя за ним по пятам. Когда колдунья вошла в комнату, дюжина световых сфер в железных подставках вдоль стен круглого помещения засветились от ее присутствия, заливая комнату особым зеленым сиянием.

В центре комнаты с куполообразным потолком стояла невысокая круглая каменная стена. Она походила на большинство колодцев cильфиды, которые встречались Ричарду ранее.

Кэлен взяла его под руку, изумленно уставившись на колодец.

— Ты был прав, Ричард. Добрые духи, ты был прав.

— Трудно представить, что он простоял здесь тысячи лет, — сказала Никки, тоже пристально глядя на колодец. — Судя по тому, как была запечатана комната, никто не видел его со времен Великой войны.

— Ричард был прав, — сказала Кэлен. — Они утратили связь со знаниями о прошлом, и никто из них не знал, что прямо возле жилья для одаренных есть колодец. — Взглянув на него, Кэлен лучезарно улыбнулась. Она испытывала облегчение от того, что они больше не были заперты в ловушке пещер. — Она доставит нас в Народный Дворец, — сказала она. — Как только мы окажемся там, Никки наконец–то сможет избавить тебя от отравляющего прикосновения смерти.

Ричард только улыбнулся ей в ответ. Сейчас он не мог позволить ей узнать, что он ни за что этого не допустит.

Кассия склонилась над краем колодца, выставив фонарь, чтобы заглянуть внутрь.

— Я видела такой колодец в Народном Дворце.

— Верно, — сказал Ричард. — И мы уже пользовались им.

Встав рядом с Кассией, Никки свесилась через невысокую стену, вытянув световую сферу, чтобы лучше видеть, что внутри.

— Сильфиды нет, — объявила она.

Ричард знал, что сейчас они и не смогут увидеть Сильфиду. Он подошел к Никки.

— Мы должны пробудить ее.

— Как мы это сделаем? — спросила Вэйл.

— Я должен позвать ее, — бросил Ричард через плечо. — Я уже делал это прежде.

— Когда твой дар работал, — напомнила ему Кэлен.

Ричард глубоко вздохнул.

— Ты права. — Он указал на Никки. — Положи сферу, мне нужна твоя помощь. Присоедини свой дар к тому, что я делаю, и, возможно, вместе мы пробудим ее.

Ричард склонился над колодцем и скрестил свои запястья, расположив древние символы на серебряных браслетах один поверх другого и крепко прижав их друг к другу. В прошлом он представлял, как Сильфида идет к нему. Он взывал к ней, когда она спала, и притягивал ее к себе, но не знал, действительно ли его дар питает этот зов.

Он много раз путешествовал в сильфиде. Иногда он делал это неохотно. В этот раз он был полон нетерпения. Время стремительно утекало, и ему необходимо было попасть во дворец.

Никки положила ладони поверх его кулаков, крепко прижав к нему пальцы. Он чувствовал горячее покалывание ее магии, которая текла в браслеты на его запястьях, нагревая их своей силой. Довольно неприятное ощущение, но боли не было. Он знал, что иногда магия, особенно та, которую используют во благо, ощущалась таким образом.

Ричард закрыл глаза.

— Приди ко мне, — шептал он. — Приди, ты нужна мне.

Долгое время они стояли, склонившись над колодцем, браслеты Ричарда были плотно прижаты друг к другу, а руки Никки лежали поверх его рук. Приоткрыв глаза, чтобы проверить, не движется ли к ним Сильфида, он разглядел в глубине колодца каменные ряды стен, которые таяли в темноте.

Он увидел, что его серебряные браслеты, покрытые символами языка Сотворения, излучают интенсивный желтоватый свет. Этот свет — не то от магии Никки, не то от сочетания ее магии с тем, что она вытягивала из Ричарда — был таким ярким, что он видел просвечивающие через плоть кости своих запястий. Так же хорошо он видел кости на руках Никки. Сияние подсвечивало купол над их головами и проникало в глубины колодца, исчезая далеко во тьме, словно намеревалось отыскать Сильфиду.

Они очень долго неподвижно стояли, едва дыша и сосредоточившись на своей потребности в сильфиде. Все это время внизу не было ничего, кроме тишины.

Ричард почувствовал дрожь под подошвами своих сапог, а затем пол под ними неожиданно загрохотал. Его сердце колотилось все сильнее, а тряска становилась все ощутимее. Со стен слетала пыль. Прислушавшись, он различил нарастающий гул в глубине колодца. Мелкие камешки и песок на земле подскакивали от вибрации. Над каменным полом поднялась пыль.

Столб воздуха вдруг вырвался из недр колодца, взметнув вверх волосы Ричарда и Никки. Они оба быстро отпрянули, опасаясь, что Сильфида ударит по ним, вынырнув из колодца.

Серебристая жидкость взметнулась, доверху заполнив колодец и угрожая перелиться через край, но волны лишь плеснули о стены каменной оболочки и жидкость неожиданно остановилась. Рев и грохот прекратились. В комнате снова стояла тишина.

Жидкость образовала выпуклость в центре колодца, вырастая в зеркальную колонну, которая больше походила на расплавленное серебро. Постоянно колеблющаяся поверхность превратилась в лицо, которое, словно отполированная серебряная статуя, поднялось почти до уровня глаз Ричарда. Оно быстро осмотрело комнату, но затем его взгляд остановился на Ричарде.

— Это вы призвали меня? — возвестила сильфида. Это прозвучало так, словно она была не слишком рада. Голос обладал необычным свойством вызывать эхо в комнате, хотя эха от голосов остальных не было.

— Да! — сказал Ричард, поспешно подавшись к сильфиде. — Нам нужно отправиться в путешествие.

— Очень хорошо, — сказала она. — Хотите путешествовать один?

— Нет, — Ричард обвел рукой комнату. — Мы отправимся все вместе. Нам всем нужно отправиться в путешествие.

Серебряное лицо холодно оценило четырех женщин, а затем снова обратило взгляд на Ричарда.

— Как пожелаете. Вы все должны подойти и позволить мне посмотреть, кто из вас может путешествовать.

Ричард подумал, что Сильфида была непривычно сдержанной и отстраненной. Обычно она стремилась угодить, когда предлагала путешествовать. В прошлом она всегда проявляла внимание, граничащее с заигрыванием, и всегда хотела путешествовать с ним. Он был несколько смущен холодным приемом, но все же проигнорировал это ощущение, призывая остальных сделать шаг вперед.

Когда они выстроились вокруг колодца, сильфида протянула серебристую руку, легонько прикоснувшись ко лбам Кассии, Вэйл, Никки, Кэлен, а затем и Ричарда.

— Не идеально, — объявила она, — но в каждом из вас есть необходимое. Я могу взять всех вас, если вы настаиваете.

— Мы заперты здесь, — сказал Ричард. Его огорчение от ее необычного поведения все возрастало и в голос закрадывалось все большее раздражение. — Любой, кто останется здесь, умрет. Поэтому, да, я настаиваю на том, что все мы будем путешествовать.

Сильфида мгновение изучала его своим взглядом из жидкой ртути, а затем ответила:

— Очень хорошо.

Ричард на несколько дюймов вытащил меч из ножен, а затем позволил ему упасть обратно.

— Отсюда нет другого пути. Мне нужно взять с собой мой меч.

— Ваша потребность в этом предмете меня не волнует.

Ему приходилось прилагать усилия, чтобы держать свой нрав в узде.

— Я знаю, что раньше путешествовать с ним было смертельно опасно. Есть ли у меня возможность взять его с собой сейчас? Мне нужно это знать.

Блестящее металлическое лицо изучало его пару мгновений, а затем сильфида снова протянула серебристую руку. Скользнув по его лбу, она дотронулась до меча, покоящегося в ножнах.

— Эта опасная вещь принадлежит вам, — произнес холодный голос.

— Да, это мой меч.

— Я имею в виду, вы соединены магией. Он привязан к вам.

— Да, верно.

— Помимо связи с этим предметом, в вас есть смерть. Из–за связи с вами он не причинит вреда остальным.

— А что насчет меня? — спросил Ричард. — Повредит ли он мне?

Серебряное лицо не выказало эмоций.

— Я уже говорила. Смерть и так внутри в вас.

— Да. И что с того?

— Если в вас не будет смерти, это убьет их сразу, как они войдут в меня. И вас тоже, если только вы уже не несете в себе смерть. Но сейчас опасный предмет не сможет убить вас.

— Почему не сможет? — спросила явно неубежденная Никки.

Сильфида выгнула бровь, посмотрев на колдунью.

— Потому что нельзя быть дважды убитым. Он уже мертв. По крайней мере, отчасти, с точки зрения магии. Он уже пересекает завесу, у него нет ни единого шанса избежать смерти, нет надежды остаться в живых. Он уже попал в объятия смерти, и она не может забрать его во второй раз.

— В нас нет смерти, — давила Никки. — Почему меч не убьет нас?

Серебряное лицо выражало недовольство от необходимости объяснять это.

— Предмет нацелен на убийство. Он стремится убить живого человека. Он живой, но внутри него смерть, и до тех пор, пока он находится с вами внутри меня, магия этого предмета сосредоточена на нем. Она нацелена на его убийство и не может отклониться от цели. Можно сказать, что из–за его состояния предмет сейчас сфокусирован на нем, и вы можете проскользнуть, не привлекая внимания смертельной магии.

— Значит, я могу взять его с собой, — резюмировал Ричард, который спешил закончить это обсуждение. Кэлен уже выглядела не на шутку встревоженной, и он не хотел расстраивать ее еще больше.

— Да, — сказала сильфида. — Но вы должны понимать, что это усилит смерть внутри вас.

Кэлен уперла кулаки в бедра.

— Что все это значит?

Задумчивый взгляд обратился на нее.

— Это значит, что предмет отнимет у него часть жизни и усилит смерть внутри него. Это не пройдет без последствий, завеса внутри него переместится. Равновесие нарушится, и чаша весов склонится в сторону смерти.

Кэлен свирепо посмотрела на нее.

— Хочешь сказать, это сократит время, отведенное ему в мире жизни, и он умрет раньше?

— Да. Путешествие с этим предметом вытянет часть его жизни и добавит мощи силе, которая находится по ту сторону завесы. Смерть внутри него усилится, но так как он и так находится в объятиях смерти, это не сможет его убить.

— Сколько? — спросила Кэлен. — На сколько сократится его жизнь?

— Я не осведомлена об этом и не могу сказать точно, но могу заверить, что это будет стоить ему части оставшейся у него жизненной силы.

Кэлен вцепилась в его рукав.

— Ричард, я не могу позволить тебе пойти на такой риск. Ты должен оставить меч здесь.

Он вспомнил, как Сильфида говорила ему, что, когда он погружает ее в сон, она воссоединяется со своим духом. Значит, по крайней мере часть ее была призвана из подземного мира, и это вызывало у него беспокойство. Сильфида должна обладать достоверными знаниями об этой линии между жизнью и смертью.

Он повернулся к Кэлен.

— Сюда возможно вернуться только через нее. Я не смогу вернуться за мечом, поэтому не могу оставить его здесь.

— Нет, можешь, — настаивала она. — Ричард, речь идет о твоей жизни.

— Нет, речь идет о жизни всех людей, — Он наклонился к ней и понизил голос. — Меч — это ключ. Ключ к тому, что упоминается в Небесных свитках, — он склонил голову набок, ожидая, что она поймет то, что он не высказал вслух.

В ее глазах неожиданно вспыхнуло понимание. Меч был ключом к силе Одена. Сила Одена была связана с Сумеречным исчислением, пророчеством и со всем происходящим. Ключ к подобной силе был слишком ценен, чтобы от него отказаться.

Сильфида должна знать о границе и балансе между мирами. Он не сомневался в ее правоте по поводу цены, которую придется заплатить за взятый с собой меч.

Но эта цена на самом деле не имела значения.

— Ладно, — сказал он, поворачиваясь к сильфиде. — Давайте отправляться, и поскорее, — Он поставил ногу на парапет. — Мы должны попасть в Народный Дворец.

Серебряное лицо нахмурилось.

— Куда?

Глава 42

Ричард осекся и посмотрел на нее.

— В Народный Дворец Д′Хары. Нам нужно в Народный Дворец.

Сильфида непонимающе взирала на него.

— Я не знаю такого места. Я не могу путешествовать туда.

Ричард позволил своей ноге соскользнуть с парапета на пол.

— Как это? Конечно же, можешь. Я уже путешествовал с тобой в Народный Дворец и из него.

Сильфида покачала головой. Маленькие серебряные капельки упали в колодец, присоединяясь к волнам ртути.

— Я никогда не видела вас раньше, — настаивала сильфида. — Вы никогда не путешествовали со мной.

Ричард уставился на нее, пытаясь понять, почему она так говорит.

— Конечно, видела, — он вытянул руку, словно указывал на те далекие места, в которые они отправлялись вместе. — Я путешествовал с тобой много раз. Ты доставляла мне удовольствие.

Серебряный лоб недовольно нахмурился.

— Я не обязана доставлять удовольствие кому–либо, даже вам. Если вы хотите путешествовать, мы будем путешествовать, но мне нет нужды удовлетворять вас при этом. А теперь, вы все еще хотите путешествовать?

Ричард и Кэлен переглянулись. Он прочистил горло и начал заново.

— Нам нужно путешествовать. Мы хотим выбраться отсюда, и ты — наш единственный путь. Нам необходимо отправиться всем вместе. Если ты не так длинна, чтобы отнести нас в Народный Дворец…

— Я говорила вам, что никогда не была в том месте. Я не могу взять вас туда.

Ричард заставлял себя быть терпеливым.

— Хорошо, тогда куда ты можешь нас отнести?

Сильфида посмотрела на него так, словно он выжил из ума.

— В то место, в которое я и должна вас отнести.

Ричард потер ладонью щеку, изо всех сил сдерживаясь. Он не смел разозлить ее, ведь тогда она могла исчезнуть. В конце концов, сильфида была их единственным способом выбраться из пещер.

— Куда ты должна нас отнести? Ты можешь назвать это место?

— Конечно, — с холодной отчужденностью сказала сильфида, вскинув голову. — В Замок Волшебника.

— Замок, — повторил он, уставившись на нее. — Ты можешь отправиться в Замок. Куда еще ты можешь путешествовать? Есть другие места?

Складки снова прорезали серебряный лоб.

— Другие места? Нет никаких других мест. Есть только это место и Замок. Всего два места. Вы призвали меня. Я здесь, чтобы забрать вас отсюда и доставить в Замок.

Прежде, чем Ричард смог сказать еще хоть слово, Кэлен положила ладонь на его руку, призывая к молчанию, и заговорила сама:

— Сильфида, ты хочешь сказать, что создана для одной цели — путешествовать из этого места в Замок?

Сильфида озадаченно взглянула на Кэлен.

— Конечно. Куда еще мне отправляться? — недовольство снова исказило ее лицо. — И почему вы назвали меня этим именем… Сильфида?

— Значит, это не твое имя? — спросила Кэлен.

— Нет. Меня зовут Люси.

Ричард посмотрел на Кэлен краем глаза.

— Это многое объясняет.

Кэлен склонилась к Ричарду и понизила голос.

— Нам нужно выбираться отсюда, если хотим попасть во дворец.

Ричард кивнул.

— Если она сможет доставить нас в Замок, то оттуда мы с помощью Сильфиды отправимся во дворец.

Кэлен продолжала смотреть ему в глаза.

— Это сработает.

Ричард повернулся к колодцу.

— Люси, мы будем довольны, если ты возьмешь нас всех в Замок.

Она бросила на него сердитый серебряный взгляд.

— Я говорила вам, я здесь не для того, чтобы доставлять удовольствие. Если вы желаете путешествовать в Замок, я могу туда доставить. Но это все, что я обязана для вас сделать.

Ричард еще раз оглянулся на Никки и Кэлен. Он заговорил более официальным и не таким дружеским тоном.

— Конечно. Я понимаю, Люси. А теперь, нам нужно путешествовать в Замок по срочному делу. Мы хотим, чтобы ты доставила всех нас туда со всей возможной быстротой, а затем можешь вернуться к своей душе в другом мире.

— Я буду очень рада снова быть вместе со своей душой, — она склонила серебряную голову в знак согласия. — Залезайте наверх, и я возьму вас всех в Замок.

— Спасибо, — сказал Ричард, поднимаясь на парапет.

Он повернулся и потянул руку Кэлен.

Прежде, чем он смог помочь остальным встать на парапет, серебряная рука взметнулась над краем колодца и сбила всех с ног. У него хватило времени лишь на последний вздох, а потом она погрузила их в серебристую жидкость.

Мир неожиданно стал темным и тихим.

«Дышите», — прозвучал в его голове настойчивый жесткий голос Люси.

Ричард слишком поздно вспомнил, что не рассказал Кассии и Вэйл, как устроено путешествие в ожившей ртути. Он надеялся, что они выполнят распоряжение сильфиды, ведь иначе они доберутся до Замка уже мертвыми.

То, что он должен сделать, волновало его гораздо больше, чем уже знакомое ему путешествие в сильфиде, поэтому Ричард проигнорировал тревогу и впустил в свои легкие жидкое серебро.

Левой рукой он еще сильнее сжал рукоять меча, когда его грудь стиснуло от ощущения, что он тонет. К счастью, вскоре это чувство и вызванная им паника ослабли.

Создавалось впечатление, что они падают сквозь пространство, и в то же время стоят на месте. Длинное путешествие началось.

В отличие от того, что он всегда испытывал ранее, в этот раз путешествие совсем не было приятным. Скорее, довольно грубым и болезненным — его тащили, а не плавно увлекали за собой. Невидимые силы словно стремились разорвать его тело на части, а серебряная жидкость обжигала легкие. Он чувствовал, как магия меча пламенеет в его душе.

Ричард изо всех сил пытался думать о том, куда и зачем они направляются, а не о том, как неприятно путешествовать в Люси.

Ему было необходимо взять с собой меч, но он чувствовал, как жизнь вытекает из него, а яд становится все сильнее.

Глава 43

«Дышите», — командовал настойчивый голос в его голове.

Он не мог заставить себя подчиниться. Ему не хотелось подчиняться.

Зеленоватый свет, похожий на потусторонний, двигался вперед–назад перед его мысленным взором. Несмотря на закрытые глаза, свет причинял боль, словно кто–то надавливал большими пальцами на его глазные яблоки. Он слышал резкие неприятные звуки, но едва различал их. Эхо голосов доносилось до него, словно через длинную трубу. Он не знал, о чем они говорят, но ему это было и неважно. Его не заботило, сможет ли он снова пошевелиться. Ему было безразлично, сможет ли он снова вдохнуть.

Похоже, требовалось слишком много усилий, чтобы волноваться по какому–либо поводу.

«Дышите», — снова раздался в его разуме настойчивый голос.

Кто–то подсунул под него свои руки. Другая пара рук схватила его за рубашку, а еще одна за ремень на его пояснице. Кто–то кричал и сыпал проклятиями, сражаясь с ним. Как бы сильно он ни старался, он не мог понять слов. Он прекратил попытки и позволил себе вновь погрузиться в оцепенение серебристого тумана.

Руки еще сильнее стали тянуть его за одежду и дергать за плечи. Наконец они вытянули его и приподняли над волнистой поверхностью. Волны качали его безвольное тело, и от этого он чувствовал себя больным. Он начал уплывать прочь от рук.

Кто–то снова схватил и поднял его, а потом потащил к краю, рыча от усилий. Наконец–то им удалось перекинуть его через стену. Его голова и руки свесились, с них стекало жидкое серебро.

Рука снова и снова сильно стучала его по спине.

— Дыши, Ричард! Дыши!

Он узнал голос Никки. В нем сквозило отчаяние. Он не был уверен в причине.

— Дыши! — в этот раз говорила Кэлен. Ее голос был еще отчаяннее, в нем звучали слезы паники.

Это пробудило в нем какой–то отклик. Он не хотел, чтобы Кэлен чувствовала отчаяние. Он не хотел, чтобы она волновалась и плакала из–за него.

— Дыши! — снова крикнула она сквозь стиснутые зубы.

Ричард выполнил ее просьбу и исторгнул серебристую жидкость из своих легких. Она стекала по камням колодца в лужу на полу.

В серебристой жидкости на полу он увидел кровь. Он задумался, чего в ней было больше — крови или серебра.

Его легкие опустели, и он ощутил потребность в воздухе. Он сделал вдох, легкие обожгло огнем, и Ричард задержал дыхание, не желая дышать.

— Дыши, Ричард! — крикнула Кэлен ему в ухо. — Дыши!

Для нее он сделал еще один вдох, трудный и болезненный. В его горле раздался хрип, когда он еще раз вдохнул. Еще больше ручейков крови побежало в лужу под ним.

Он страдал от непрекращающейся боли во всем теле, голова раскалывалась. Он узнал воздействие яда смерти внутри него. Яд стал сильнее. Ричард мог почувствовать, как утекает отпущенное ему время.

Кассия, Вэйл и Никки схватили его под руки и за пояс, чтобы целиком вытащить из колодца. Он не мог им помочь. Когда его ноги перевалились через стену колодца, женщины положили его на землю. Все они запыхались от усилий.

Какое–то время Ричард лежал на земле, делая неглубокие болезненные вдохи. Он опять откашлялся кровью и чувствовал, как она стекает по его щеке. Он не думал, что сможет подняться, но с прикосновением ладоней Никки к его вискам ощутил обжигающий толчок магии, вторгшейся в его разум. Магия послала через него такой мощный импульс энергии, что его глаза широко распахнулись. Это заставило его ворваться обратно в мир жизни.

Неожиданно он полностью пришел в сознание и рывком сел, тяжело дыша и вытирая рукавом кровь с подбородка.

— Где мы? Мы уже там? В Замке?

Никки и Кэлен переглянулись.

— Что? — спросил Ричард, глядя то на одну, то на другую. — Что–то не так?

— Мы не вполне уверены, — сказала Кэлен. Она указала большим пальцем за спину, на склонившееся над ним серебряное лицо. — Она утверждает, что это Замок Волшебника.

— Это Замок, — подтвердил голос из колодца.

Подтянув к себе колени и прислонившись к стене колодца, Ричард старался отдышаться. Положив локти на колени, он некоторое время поддерживал руками голову. От действий Никки он почувствовал себя гораздо лучше, но все еще был не в порядке.

Прищурившись от зеленоватого света, он осмотрелся, пытаясь выяснить, где они оказались. Определенно, они прибыли в новое место. Это тоже была круглая комната с куполообразным потолком. Она была целиком вырублена в мягкой скале, и лишь круглый колодец был сложен из камней, скрепленных известковым раствором. Единственным отличием от комнаты в Стройзе был дверной проем без двери. В тусклом свете стеклянной сферы, фонарей и свечей он увидел, что сразу за дверным проемом висит ткань, которая почти полностью закрывает проход. Довольно странно, что белая с сероватым оттенком шелковая ткань была покрыта некими символами.

Наконец Ричард поднялся, пошатнувшись при этом, а затем выхватил меч. Эхо от характерного звона стали пролетело по комнате, пока он проверял оружие. Кажется, меч не пострадал от пребывания в жидкой ртути. Он выглядел отлично. На самом деле, он выглядел просто великолепно. Меч приобрел темный металлический блеск, не похожий ни на что из того, что ему доводилось повидать.

Когда он поднял взгляд, то заметил, что Никки наблюдает за ним.

— Он соприкоснулся с миром мертвых.

Ричард криво ухмыльнулся ей.

— Он тоже несет смерть.

Никки и Кэлен улыбались, хотя и выглядели не столь беззаботными, как им хотелось.

Он оглянулся на Люси.

— Как долго? Как долго мы добирались сюда? Сколько длилось наше путешествие?

Серебряное лицо окинуло его озадаченным взглядом.

— Как долго? Ровно столько, сколько от того места до этого. Вот насколько долго.

— Нет, я говорю о времени. Сколько заняло то, чтобы добраться сюда из пещер? Сколько времени?

— Вы были во мне, — сказала она, словно это все объясняло. — Столько это и заняло.

Прежде, чем он более подробно расспросил Люси, Никки дотронулась до его руки, призывая к молчанию.

— Ее душа находится в мире мертвых. Отчасти она создание того мира.

— Что ж, я не…

— Она часть того вневременного мира, — сказала Никки, подняв бровь и намекая ему на что–то.

Он замер.

— О, я понял, о чем ты.

— Мы никогда не путешествовали в сильфиде настолько далеко, — сказала Кэлен. — Судя по тому, как сильно я проголодалась, прошел не один день.

— Вынуждена согласиться, — отозвалась Никки. — Хотела бы сказать, что прошло лишь несколько дней, но, думаю, прошло гораздо больше времени. Это был долгий путь через огромное расстояние между Темными землями и Замком.

Кассия подергала ставшую немного свободной в талии красную форму.

— Достаточно долгий, чтобы я немного похудела.

Ричард кивнул.

— По виду ваших лиц я бы сказал, что мы провели без пищи почти неделю.

— О том же твердит мой желудок, — согласилась Вэйл. — Если здесь водятся крысы, я бы с удовольствием съела одну.

Ричард окинул взглядом незнакомую комнату со странной тканью за дверным проемом.

— Итак, в какой части Замка мы оказались? Нужно найти Сильфиду. Раз уж мы здесь, то просто обязаны сообщить Верне и Чейзу о том, что происходит, — он посмотрел на Вэйл и слабо улыбнулся ей. — И, может, раздобыть немного еды.

— Что ж, хороший вопрос, — Кэлен посмотрела на дверной проем, завешенный тканью. — Люси говорит, мы в Замке, но я не знаю, где именно. Никогда не видела этого места.

— Если это и правда Замок, — Никки говорила шепотом, чтобы Люси не расслышала ее. — Возможно, она не знает, о чем говорит. Создатели могли ввести ее в заблуждение, и теперь она лишь повторяет их слова. Может, она говорит нам, что это Замок, только потому, что кто–то хочет заставить нас поверить в это.

Ричард озабоченно посмотрел на обеих.

— Я не понимаю. Кэлен, ты же выросла здесь. Если кто и знает Замок, то только ты. Тебе хватит одного взгляда, чтобы сказать, в Замке мы или нет.

— Наверное, — ее негромкий голос звучал уклончиво.

Ричард выпрямился, наконец, чувствуя уверенность в ногах.

— Тогда пойдем и посмотрим. У нас не должно уйти много времени на то, чтобы выяснить, так это или нет.

Он сделал шаг от колодца, но затем остановился и обернулся. На него пристально смотрело серебряное лицо.

— Спасибо, Люси. Должна ли ты что–то передать нам после того, как доставила нас сюда? Какое–нибудь сообщение?

— Сообщение? Нет. Я просто доставляю путешественников в Замок. Это мое предназначение.

Он считал, что полученные им из свитков сведения, то, как люди времен Великой войны — такие, как Сулакан — использовали эти знания, а также само пророчество, пришедшее в движение, перебросили мост через тысячелетия.

У него появилась мысль, и он задал вопрос по–другому.

— Ты знала, кого доставишь сюда?

Серебряное лицо дрогнуло, и он понял, что не ошибся.

— Когда я впервые пришла, чтобы стать той, кто я есть, и получила предназначение, мне сказали, что я должна буду доставить сюда пастуха.

Ричард бросил взгляд на Кэлен, прежде чем снова обратиться к лицу из беспокойной ртути.

— Пастух. Тебе сказали что–нибудь еще? Что угодно?

— Нет, только это.

— Ладно, — сказал Ричард, поправляя перевязь на плече и меч у бедра. — Полагаю, пастух — это я, так что ты выполнила свою задачу. Можешь возвращаться к долгому сну. Вряд ли у нас будет причина возвращаться в то место, откуда ты принесла нас, поэтому, скорее всего, мы никогда больше не воспользуемся твоими услугами. Но если ты все–таки нам понадобишься, я призову тебя.

— Вы сказали, что вы пастух?

Ричард кивнул.

— Верно.

— Есть одна вещь, которую я должна сообщить об этом месте пастуху.

— И о чем же?

— Меня просили передать вам, что вы должны быть осторожны, когда окажетесь за пределами моей комнаты.

Ричард посмотрел на дверной проем и закрывающую его странную занавесь.

— «Быть осторожным снаружи», — звучало, как хороший совет, но ему казалось странным, что они захотели передать это предупреждение, но ничего не сообщили по поводу того, что и почему может быть опасно. — Что–нибудь еще? Тебе сказали, почему мы должны быть осторожны?

— Нет, это все. Я не знаю, что это значит, я знаю лишь, что должна была сказать это вам.

Ричард глубоко вздохнул и снова взглянул на дверной проем.

— Спасибо за услугу, Люси. Можешь возвращаться ко сну и воссоединиться со своей душой. Покойся с миром.

— Это доставит мне удовольствие.

Он не стал говорить, что ему это тоже доставит удовольствие.

После этих слов зеркальное серебряное лицо растаяло, превратившись в бурлящий серебряный бассейн, а затем жидкость начала все быстрее и быстрее уходить вниз. Заглянув за край, Ричард успел заметить последний проблеск, а затем она исчезла. Он видел только темноту на дне колодца.

Он повернулся к остальным.

— Это было странно.

— Не так странно, как то, что за этим дверным проемом, — сказала Никки.

— Что ж, у нас не было другого выхода из пещер Стройзы, кроме как отправиться сюда. Выбирать не приходилось.

Никто не мог с этим поспорить.

Глава 44

Ричард предпочел не просить у Никки объяснений и двинулся к дверному проему, чтобы взглянуть своими глазами. Никки несла световую сферу, а две Морд—Сит вооружились фонарями, сняв их с крюков на дальней стене. Там еще осталось висеть несколько фонарей, покрытых таким толстым слоем пыли, что создавалось впечатление, будто они вырезаны из грязи.

Увидев небольшой символ на языке Сотворения, высеченный над дверным проемом, Ричард остановился и оглянулся на четырех женщин.

— Здесь написано «Святилище душ».

— Да, — Никки наклонила голову в сторону занавеси, — это согласуется со всем остальным.

Тонкий, похожий на шелк материал неподвижно висел за дверным проемом. Никки поднесла световую сферу ближе, чтобы Ричард мог рассмотреть символы языка Сотворения, покрывающие полупрозрачную ткань. Символы казались написанными задом наперед, потому что были нарисованы краской на другой стороне полотна.

Хотя они и были зеркально отражены, Ричард мог разобрать значение наиболее знакомых символов. Он ломал голову над остальными, пытаясь сообразить, видел ли их раньше. Он узнал некоторые составные элементы, но не мог понять их сочетания. В языке Сотворения подэлементы объединялись в более важные словосочетания, поэтому значение этих подэлементов в определенной степени зависело от того, как сочетались все части символа. Некоторые символы казались смутно знакомыми, но он не мог припомнить, где видел их.

— Мне незнакомы некоторые символы, — он указал на несколько наиболее сложных эмблем, — например, эта группа.

— Вряд ли ты можешь знать о них, — сказала колдунья. — Это изолирующие заклинания.

Нахмурившись, Ричард посмотрел на нее.

— Изолирующие заклинания? И что же они изолируют?

Голубые глаза Никки обратились на него.

— Мертвых.

— Откуда ты знаешь?

Никки посмотрела на него с укором.

— Я была сестрой Тьмы, и мне знакомы такие вещи. Эти опасные заклинания используются только в наиболее опасных местах.

Ричард не мог выкинуть из головы начертанные над дверью слова «Святилище душ».

— И они предназначены для изоляции мертвых?

— В данном случае так и есть. Они призваны остановить мертвых или любых слуг из мира мертвых. У них примерно тот же принцип действия, что и у щитов. Но щиты — к примеру, те откатывающиеся камни в пещерах Стройзы — зачастую должны быть построены, поэтому создавать щиты довольно затруднительно. Метки изоляции можно нарисовать на куске ткани, и этот способ защиты значительно проще изготовить.

Ричард пропустил тонкую ткань между пальцев.

— Тогда почему бы не использовать подобный метод повсеместно? К чему возиться с сооружением щитов, если можно просто нарисовать несколько изолирующих заклинаний?

Никки посмотрела на него так, словно он задал глупый вопрос.

— Огромный откатывающийся камень довольно трудно украсть. Ты не думал, что людям, которые сами не умеют создавать такого рода метки, проще украсть их и использовать в личных целях?

— Полагаю, так и есть, — согласился Ричард, изучая легкую ткань. — Значит, конкретно эти метки изоляции останавливают духов?

— Да. В этом случае нет никаких сомнений в том, что они должны отпугивать мертвых от этого дверного проема. Они отталкивают все, что находится по ту сторону ткани, и скорее всего, должны держать духов умерших подальше от колодца Люси.

— Значит, по ту сторону проема находятся призраки? — спросила Кассия.

Никки прикусила нижнюю губу, исследуя очертания заклинаний на ткани.

— Это было лишь предположение. Я точно знаю, что духи умерших не могут преодолеть эту изоляцию, она удерживает их на той стороне. У этих меток нет другого предназначения. Такие опасные заклинание не оказались бы здесь без крайней необходимости.

— Другими словами, они чем–то похожи на скрина? — спросила Кэлен. — Он отталкивает духов от завесы, не позволяя им пересечь ее и удерживая их в подземном мире.

Никки улыбнулась.

— Отличная аналогия, Мать—Исповедница.

Кэлен снова посмотрела на подвешенную ткань.

— Я начинаю понимать, почему то, что находится снаружи, называется Святилищем душ.

— Да, — согласилась Никки. — В некотором смысле, не давая им пройти, оно, в то же время, создает для них святилище, в котором они чувствуют себя в безопасности. Скрин подземного мира имеет много общего с этим заклинанием — он тоже удерживает их на той стороне, тем самым создавая святилище для духов, в котором их никто не побеспокоит.

Ричард сдвинул брови, рассматривая символы.

— Я только что понял, где я видел некоторые из этих символов.

— Правда? — спросила Никки. — Ума не приложу, где ты мог увидеть метки изоляции.

Он отвернулся от дверного проема, чтобы встретиться взглядом с колдуньей.

— Я видел некоторые из этих изолирующих заклинаний на огромных вратах, что служат выходом из третьего царства.

Кэлен потерла руки друг о друга.

— Ричард, барьер третьего царства был построен ужасно давно, во времена Великой войны. Хочешь сказать, эти заклинания были оставлены здесь теми же людьми, которые построили барьер, и, возможно, они сделали это по той же самой причине? Ты действительно думаешь, что они находятся здесь так долго?

Ричард пару мгновений размышлял над ответом.

— У меня нет способа убедиться в своей правоте, это лишь догадка. Подозреваю, они имеют какое–то отношение к той войне и к попыткам людей тех времен остановить Сулакана. Если я прав, тогда мы станем первыми, кто войдет в Святилище душ за все это время.

— Довольно тревожная мысль, — сказала Никки.

Кэлен с нетерпением смотрела на них.

— Сейчас важно лишь то, что нам нужно добраться до Сильфиды — если мы и правда в Замке. Так или иначе, это единственный выход, так что пойдемте.

Хоть Никки и придала Ричарду сил, его продолжала изматывать тупая боль от яда. Он знал, что Кэлен права.

Ричард оттянул ткань в сторону ровно настолько, чтобы можно было выглянуть в коридор. Тьму разгонял лишь свет от фонарей и сферы в руке Никки. Ему показалось, что он уловил движение на границе между светом и темнотой. Он вглядывался, пытаясь снова увидеть движение или понять, что это было, но ничего не шевелилось там, где он заметил движение. Он задумался, не было ли это игрой его воображения. Хотел бы он верить, что ему лишь показалось.

Кэлен стиснула руку Ричарда, аккуратно и быстро оттаскивая его назад.

— Люси должна была предупредить тебя соблюдать осторожность снаружи. Но нужно помнить и о том, что иногда опаснее бездействовать. Наше время — твое время — на исходе. Мы должны идти.

Ричард обнял ее за талию.

— Слова Матери—Исповедницы.

Глава 45

Ричард отодвинул ткань в сторону, добавив больше света в темноту. Коридор, похоже, был пуст. Он скользнул мимо ткани и вышел в него.

Коридор, видимо, был вырезан в мягкой горной породе, а не составлен из гранитных блоков, какие он видел прежде в основании под Замком. Стены, потолок и пол тут были созданы плоскими и квадратными, а не просто выдолблены, как большинство коридоров в Стройзе. Казалось, что много хлопот ушло на то, что выглядело бесполезным, пустым туннелем, который просто вел в комнату с Люси.

Для него также не имело смысла, почему это холодное, пустое место стало святилищем для душ.

Остальные последовали в коридор за Ричардом. Никки позволила ткани упасть вниз, закрыв дверной проем. Ричард проверил, что все рядом, прежде чем отправиться дальше. Он не хотел никого терять в этом темном туннеле. Когда они начали движение в ограниченном коконе света, единственное, что он мог видеть, — это бледно–коричневый камень стен. На стенах не было ни штукатурки, ни краски, ни вырезанных надписей, ни мебели, ни каких–либо сведений о том, для чего предназначалось это место, кроме выхода в комнату с колодцем.

Он продолжал думать о тех словах «Святилище душ» над дверью в коридор. Для чего это место было построено? У душ была вечность подземного мира. Что им нужно в каменных переходах?

Пройдя достаточно далеко, они увидели справа дверной проем. Когда подошли к нему, Ричард позволил Кассии проскользнуть впереди него с фонарем. Комната была большого размера и квадратная, с потолком той же высоты, что и туннель. Она была совершенно пустая, без мебели, с плоскими стенами без каких–либо ниш, вырезанных в них. Просто пустая квадратная комната.

— Ничего, — сказала Кассия, отступив.

Как только Ричард сделал шаг, ему показалось, что он заметил движение в комнате. Он остановился и уставился в дверной проем. Казалось, что что–то, похожее на тень, прошмыгнуло мимо бледного света, снова погрузившись в чернильную темноту внутри комнаты.

— Что–то не так? — насторожилась Кэлен.

Ричард замер на мгновение, а затем вытащил меч. Звук стали издал звон, эхом отдаляясь по коридору.

— Что случилось? — спросила Никки.

— В этой комнате что–то или кто–то есть.

Кассия проскочила мимо него, прежде чем он смог ее остановить. Она ворвалась обратно в комнату со своим фонарем, ища то, что он, возможно, увидел.

После высунула голову обратно.

— Ничего, лорд Рал. Здесь никого нет. Нет никого, кто мог бы спрятаться.

— Никого живого, — буркнул Ричард себе под нос, глядя в пустоту комнаты.

Он заметил движение тени за Кассией, и крепче сжал меч.

Никки оттолкнула его.

— Нам нужно выбираться отсюда, Ричард. Ты слышал Люси. Она сказала, чтобы мы были здесь осторожными. Не стоит тут находиться и ждать неприятностей. Искать проблемы — это не проявлять осторожность. Чем скорее мы выберемся отсюда в Замок, тем лучше.

— Ты читаешь мои мысли, — согласилась Кэлен.

— Вы обе правы, — признался Ричард, торопливо начав движение.

Вскоре они подошли к перекрестку с уходящими направо и налево коридорами. Кассия держала свой фонарь, глядя налево, а Вэйл, встав рядом, осматривала противоположный. Оба коридора выглядели одинаково по ширине и высоте, в сравнении с тем, в котором они сейчас находились.

Вэйл указала в своем направлении.

— Кажется, я вижу там дверные проемы.

Прежде чем Ричард смог ее остановить, она бросилась в коридор и начала исследование. Кокон света лампы двинулся вместе с ней, когда она побежала по коридору. Морд—Сит выглядела так, словно находилась в светящемся пузыре, проплывающем сквозь подземный мир. Когда она подошла к двери, лишь на мгновение повернулась и тут же исчезла внутри. Ричард мог видеть только свет, движущийся в том проеме, когда Вэйл там обыскивала.

После долгого молчания, Вэйл вышла.

— Ничего, — окликнула она, ее голос отозвался эхом. — Тут выглядит всё так же, как в той комнате, что мы были до этой.

Она двинулась по коридору и заглянула в полдюжины других проемов, расположенных неравными интервалами. Выйдя из каждого из них, она, окликнув, сообщала, что все пусты. Обыскав все комнаты в том районе, Вэйл, наконец, вернулась.

Она указала пальцем через плечо.

— Там ещё больше пересечений. Я видела более темные дверные проемы в других коридорах. Может, мне пойти и посмотреть, что в них?

— Мы не должны терять время, заглядывая во все комнаты по всем коридорам, — прервала её Никки. — Неизвестно, сколько там их может быть, да их количество и не имеет значения. Нам важнее уйти отсюда.

— Как ты думаешь, куда нам идти дальше? — спросила Ричарда Кэлен.

Ричард уставился в темноту. Он знал, как легко было потеряться в незнакомом месте, особенно тут, где нет никаких примет, позволяющих проследить путь или сориентироваться. Бесцельное блуждание было опасным.

— У меня нет никакого способа узнать наверняка. Пока, давайте продолжим идти прямо.

Вскоре они подошли к другой ткани, висевшей слева от них. Когда Ричард отдернул ее, он увидел еще один тёмный коридор. Он отпустил ткань, чтобы взглянуть на символы. Теперь они были обращены к нему нужной стороной. Некоторые символы он признал в некотором роде «обещаниями уюта» — он не был точно уверен в том, что они пытались передать. Были и другие символы, которые, как он думал, никогда не видел раньше.

Он указал на них, прежде чем взглянуть через плечо на Никки.

— Ты знаешь, что это значит? Они похожи на слова успокоения.

— Верно. Это привлекающие заклинания.

— Привлекающие заклинания? — спросила Кэлен. — И что они привлекают?

— Духов. — Никки указала рукой туда, откуда они пришли. — Некоторые формы заклинаний, как в комнате с колодцем, предназначены для удержания духов. Здесь все наоборот. Они предназначены для привлечения духов.

Ричард представил себе, что это должно быть чем–то вроде рыболовных сетей. То, что он не мог понять, так это почему одни заклинания привлекали духов, а другие — не выпускали.

Когда они двинулись дальше в темноту, коридор сделал крутой поворот прямо перед тканью, свисавшей на пути, но когда Ричард отдернул ее в сторону, за ней оказалась лишь стена. Поскольку продолжения коридора не было, им пришлось вернуться. Дальше встретилось больше комнат, дверные проемы многих из них были занавешены тканью. Некоторые из этих покрывал были из шелковистого материала, а другие — из более тяжелого, нечто вроде мешковины.

Комнаты, встреченные на пути, не все были занавешены, но все были такими же пустыми, как и остальные, что они исследовали. В каждой комнате у Ричарда было ощущение, что кто–то там, в темноте, наблюдает за ним. Он снова вытащил свой меч. Ричард не был уверен, что его можно использовать против духов, но ему было легче оттого, что меч в руке, а не в ножнах.

Двигаясь дальше в темноту, они внезапно натолкнулись на тяжелую ткань из мешковины, преградившую проход. Обходя её, он понял, что это только одно из четырех квадратных полотен, закрывающих проходы. За одним из них, тоже покрытого символами, была голая стена, а не коридор.

Группа попыталась продолжить движение прямо, но вскоре и это стало невозможным, поскольку они оказались в сложной сети проходов, многократно поворачивающих и разветвляющихся во многих направлениях. У некоторых чернильно–тёмных туннелей не было занавесок, закрывающих вход.

Коридор разветвлялся снова и снова, с вездесущими пересечениями, многие были под разными углами, что вызывало головокружение при выборе маршрута. В этой темноте внутри горы не было никакого способа принять нужное направление. Казалось, что закутки и закоулки были предназначены для маскировки направления. За некоторыми занавесками коридор просто заходил в тупик, заставляя их отступать назад.

Хотя, некоторые комнаты были занавешены тканью, Ричард не видел ни одной двери, ни в одной комнате. Каждая комната была совершенно пустой, без всякой мебели. Непохоже, что они были когда–то заселены, и назначение их было тоже непонятным.

В некоторых местах встречались полотна грубо сплетенного, необработанного льна, висящего неподвижно прямо посреди прохода. Было крайне неприятно внезапно столкнуться с преградой из ткани с символами, подвешенной в темноте с непонятной целью. Эти помехи только способствовали путанице, превращая коридоры в непроходимый лабиринт.

Если у этого места и была цель, Ричард не мог её понять. Если и был какой–либо порядок расположения коридоров и комнат — это тоже оставалось загадкой.

В подземных туннелях стояла мертвая тишина, заставляя людей нервничать. Эхом разносился хруст камешков под ногами, принуждая поневоле озираться, вглядываясь в темноту позади.

Услышав приглушенный звук сзади, Ричард обернулся с мечом в руке, пробуждая гнев. Не было сомнений в том, что этот звук исходил не от них.

— Что случилось? — прошептала Кэлен.

— За нами следят.

Все всматривались в темноту.

— Следит кто? — шепотом спросила она.

— Если мне пришлось бы гадать, я бы сказал, что за нами следят духи.

— Духи? — она смотрела в темный пустой коридор за ними. — Я ничего не вижу.

— Тем не менее они здесь, — сказал он ей. — Я не знаю почему, но это место населено духами. Множеством духов. Я могу чувствовать их здесь повсюду.

Рука Кэлен сжала левую руку Ричарда.

— Ты не можешь знать это наверняка.

Никки жестом указала на тканое панно, висящее над дверным проемом в стороне.

— Все эти символы предназначены для мертвых. У этих занавесок нет другой цели, кроме как для этого. Место называется Святилищем душ, поэтому кажется логичным, что здесь могут быть только духи.

Глаза Кассии расширились.

— Ты уверена? Почему духи должны быть здесь, а не в подземном мире, где им и надлежит быть?

Никки взглянула на Морд—Сит, но не ответила.

Место пахло пылью и сухостью. Ричард слегка принюхался, пытаясь почувствовать запах чего–то, что не принадлежало здешнему месту.

— Кто–нибудь из вас чувствует запах чего–нибудь постороннего?

— Просто пыль и камни, — повела носом Кэлен.

— А ты чувствуешь иной запах? — спросила его Никки.

Ричард, наконец, покачал головой.

— Нет. Вот почему я немного озадачен. Мне было бы интересно, почувствуем ли мы запах серы.

Кэлен огляделась.

— Ты думаешь, это место — вход в подземный мир?

— Это Святилище душ, — ответил он. — Души принадлежат подземному миру, не так ли?

Никки была настроена скептически:

— Зачем кому–то строить лабиринт перед входом в подземный мир? Я не думаю, что у этого места такое назначение. У него какая–то другая цель.

— Например? — спросил ее Ричард.

Никки покачала головой.

— Я не знаю. Подземный мир бесконечен. Зачем ему могут понадобиться пустые комнаты и коридоры? — Она огляделась по сторонам, вытащив из–за плеча длинные светлые волосы. — Какова бы ни была цель этого места — она не связана с подземным миром. Символы говорят мне об этом. С этим местом явно связано что–то другое.

Ричард не слушал Никки, вглядываясь в темноту. Что–то другое привлекло его внимание.

— Ждите здесь. Вы все.

Кэлен схватила его за рукав, прежде чем он оставил их. — Куда ты идешь?

— Я вернусь назад и проверю кое–что. Хочу, чтобы вы все подождали меня тут.

Вэйл протянула свой фонарь.

— Возьмите хотя бы его.

Ричард отмахнулся от него жестом руки.

— Мне нужно пойти оглядеться. Я вернусь через несколько минут.

Как только он сделал шаг назад, то сразу их почувствовал. Чем дальше он шел обратно в темноту, тем больше они окружали его. Он чувствовал, как духи толпились вокруг, он мог слышать их шепот. Оглянувшись через плечо, он видел четырех женщин в отдалении, сбившихся в свете двух фонарей и одной светящейся сферы. Они выглядели крошечными и незначительными.

«Fuer grissa ost drauka».

Он повернулся к шепоту. Как только он это сделал, услышал то же самое с другой стороны. И еще. Вскоре, эти слова, произнесенные шепотом, казалось, растворились в тихом стоне мертвых вокруг него.

— Что вам нужно? — спросил Ричард в темноту.

— Помоги нам, — ответил мягкий голос. Другой добавил тот же призыв. Затем присоединилось еще множество голосов.

Он огляделся вокруг, но увидеть их не мог, как ни старался. Краем глаза он замечал бесформенные очертания, и скорбные, туманные лица, но когда поворачивал голову в их сторону, их там уже не было. Он понял, что их были тысячи. Может быть, десятки тысяч. Когда он увидел целые скопления форм, то понял, что их гораздо больше. Количество комнат не имело никакого отношения к их числу. Духи появлялись отовсюду в окружающем пространстве. Они выплывали из комнат и коридоров со всех сторон, чтобы посмотреть на незнакомца среди них.

Ричард развернулся и поспешил к своим.

— Что случилось? — встревоженно спросила Кэлен, увидев беспокойство на его лице.

— Нам нужно выбираться отсюда. Как можно скорее.

Глава 46

— Я обеими руками за, — воскликнула Кассия.

— Я тоже, — поддержала Вэйл.

— Как мы узнаем где выход? — спросила Кэлен.

Ричард огляделся, пытаясь решить, куда идти. Он показал своим мечом на пол.

— Посмотрите. Это наши следы. — Он снова указал мечом. — Видите, там, впереди? Пыль, покрывающая пол, осталась нетронутой. Никто не был в этих коридорах до нас, вероятно, тысячи лет. Но эти следы — наши. Значит, мы уже тут были.

Кэлен подняла взгляд со следов на полу.

— Мы заблудились и ходим по кругу.

Когда Ричард посмотрел вдаль, он заметил что–то, высоко на стене, на перекрестке с коридором справа. Следов от пыли впереди не было, поэтому он знал, что они еще не были в той области.

Он указал на это своим мечом.

— Взгляните. На стене прямо перед коридором, немного в стороне. Видите?

Там были вырезанные в мягком камне четыре горизонтальные одинаковые волнистые линии, начертанные друг на друге, с более толстой вертикальной линией в конце.

— Что это? — спросила Вэйл.

— Это символ пастуха. Он предназначен для меня. Это обозначение пути для нас. Ищите этот символ на каждой развилке.

Без задержки, все они поспешили дальше по коридору с символом пастуха над ним. На ходу, на каждом перекрестке, они просматривали стены, оглядываясь по сторонам, ища похожие символы. Когда его не было на новой развилке, они продолжали двигаться в прямом направлении, игнорируя боковые проходы. Пройдя уже несколько комнат, они не обнаружили ни одного символа. Освещая их, Ричард видел, что в них пусто. За исключением, пожалуй, присутствия духов.

Кассия указала рукой с фонарем.

— Лорд Рал, посмотрите. Вот один из символов пастуха.

— Молодец, — похвалил он, кладя руку ей на спину и провожая других в боковой коридор с символом. — Ты учишься языку Творения.

Когда они проносились по коридорам, звук их шагов эхом отдавался вдалеке. Всю дорогу Ричард чувствовал на себе взгляды. Они были повсюду. Он мог слышать, как они шепчут слова «Fuer grissa ost drauka», как бы передавая их другим, вновь прибывшим. Их общий шепот, казалось, заполнил коридоры, повторяя слова снова и снова тысячи раз.

— Вы слышите их? — наконец спросил Ричард. — Кто–нибудь из вас их слышит?

Никки нахмурилась. — Слышим что?

— Ничего, кроме звука наших шагов, — оглянулась Кэлен.

— Это все, что я слышу, — добавила Кассия.

Ричард раздраженно вздохнул. Ему не хотелось быть единственным в этом роде. Это было похоже на сумасшествие.

Кэлен снова посмотрела в темноту.

— И что же ты слышишь?

Ричард не видел смысла больше держать их в неведении. — Я не знаю. Это похоже на шепот.

— Шепот? — Никки тоже оглянулась через плечо. — Ты можешь понимать, что они говорят?

— Я не уверен, — соврал он. — Давайте просто продолжим двигаться.

— Может быть, это просто отголосок звука наших шагов по камням, — предложила Кассия.

— Может быть. — Он указал мечом. — Посмотрите. Там наверху. Еще один символ пастуха. Пойдемте в этот коридор.

Они прошли в коридор с символом, а затем промчались мимо еще большего количества перекрестков с занавесками, покрытых оберегами, предназначенных для мертвых, и мимо пустых комнат, которые были заполнены одинокими, туманными лицами, наблюдающими за ним.

Ричард заметил, что некоторые символы, нарисованные на ткани, были предостережениями держаться подальше. Он научился распознавать всё новые обереги. Некоторые приветственно предлагали мир, в то время как другие были простыми геометрическими узорами, цель которых оставалась для него загадкой.

Еще один символ пастуха привел их в длинный коридор, без каких–либо комнат или перекрестков. Они остановились в дальнем конце, встав перед тканью, свисающей сверху. Давно поблекшие краски на ней, геометрическими узорами переплетались с заклинаниями–оберегами.

Посмотрев за ткань, Ричард увидел арочный проем. Он отличался от тех, с какими они сталкивались до сих пор. Группа женщин следовала за Ричардом через свисающую в проходе ткань в новый коридор, который заставил приподняться волосы на затылке.

Длинный проход заметно отличался от тех, что были раньше. Он был шире, чем другие, с тщательно подогнанными прямыми стенами и ровным плоским потолком. Кроме того, он был совершенно пуст и тих, и, тем самым, нагонял жути.

Наконец, они достигли темного проема в конце коридора. За ним открылись туннели, не так тщательно выдолбленные в мягком камне. Кромки между стенами и потолком были неровно закруглены. Казалось, что тот широкий коридор, из которого они вышли, был особым местом для мертвых, а эти новые проходы были обычными зонами, используемыми живыми. Это разделение ознаменовалось покалыванием магии на кончиках волос.

Впервые они столкнулись с помещениями с тяжелыми деревянными дверями. Вэйл схватила Ричарда за руку.

— Лорд Рал, взгляните.

Ричард был ошеломлен, когда та осветила комнату, и он увидел, что она была заставлена полками от пола до потолка. На полках были сотни книг. Никки проскользнула мимо, чтобы быстро взглянуть на них. Она поставила свою сферу на полку и вытащила несколько книг, внимательно осмотрев каждую. Бегло просмотрев, она повернулась к Ричарду.

— Все эти книги — редкие и ценные. Некоторые из них являются очень опасными магическими сборниками, и поэтому, видимо, их хранили вдали от общественных мест.

Ричард повернулся к Кэлен.

— Ты узнаешь это место? Мы в Замке Волшебника?

Кэлен разочарованно покачала головой.

— Я никогда в жизни не видела этого места.

— Тогда давайте продолжим, — сказал он.

В коридоре, столь узком, что им пришлось идти в один ряд, было множество комнат. Некоторые были маленькими и пустыми, с простыми дверными проемами, высеченными в скале. Другие более просторные, с металлическими раздвижными дверями на роликах. Похоже, это были рабочие кабинеты. Появилось больше библиотек и комнат со столами, похоже, для приема пищи. Во многих комнатах стояли рабочие столы, табуреты, полки с разнообразными инструментами. В других комнатах книги остались лежать открытыми на столах, словно люди когда–то изучали их и почему–то не вернулись. Одна из больших комнат имела вид примитивной кузницы. В ней были блоки и снасти для подъема тяжелых предметов, свисающие с потолочной балки.

Вскоре группа достигла лестницы, выдолбленной в камне, и начался подъем наверх по пещерам. Как только они достигли более высокого уровня, натолкнулись на ниши в скале. Во всех этих нишах лежали тела, завернутые в саваны. Как и всё остальное, они были покрыты слоем пыли.

Извилистая пещера заставляла подниматься вверх по ряду грубо вырубленных ступенек, укрытий для мертвых становилось все больше.

— Ты знала, что в Замке были катакомбы, подобные этим? — спросил он Кэлен, когда они проходили через сотни выдолбленных ниш с бесчисленными телами.

Кэлен удивленно переводила взгляд из стороны в сторону.

— Нет. Если это Замок Волшебника, я никогда не знала об этом месте.

— Катакомбы порой оставляли по разным причинам, — пояснила Никки. — Некоторые просто переполнялись, и люди переходили на новое место.

— Но люди все равно, рано или поздно, должны были посещать их, — задумалась Кэлен. — Многие хотели бы отдать дань уважения предкам. Я выросла в Замке. Если бы эти катакомбы были доступны, я бы о них точно знала.

— И не только это, — Ричард показал рукой на комнату с рабочими столами, инструментами и книгами, — люди явно работали здесь. Судя по виду оставленных вещей, похоже, что люди бросили всё в спешке. Всё это выглядит странно, видимо, им пришлось запечатать это место.

— Всё, что мы видим, — это трехтысячелетняя давность, — сказала Никки. — Всё здесь, включая пустые коридоры, вероятно, относится ко времени великой войны, когда Сулакан еще был жив. Тогда Замок Волшебника был оживленным местом. Он был местом средоточия власти. Отсюда и началась война.

— Да, верно. Одаренные в Стройзе должны были попасть сюда, чтобы предупредить Совет Волшебников о падении барьера. Всё потому, что в то время Замок был центром власти.

Внезапно Ричард остановился и посмотрел на Никки и Кэлен.

— Сулакан и его волшебники могли оживлять мертвых.

Кэлен подняла палец, поняв смысл его слов.

— Силы Сулакана могли напасть на Замок — центр власти — с помощью мертвых.

Ричард кивнул. — Тогда понятно, почему люди забросили катакомбы.

Что еще не имело для него смысла, так это то, для чего было то убежище для духов, ниже катакомб.

По мере того, как они прокладывали себе путь вверх, уровень за уровнем, они проходили через сотни ниш, выкопанных в мягком песчанике. Все отверстия были заполнены телами, размещенными на грубо составленных полках. Над многими из этих мест упокоения все еще можно было разглядеть фамилию в поблекшей краске, или имя и титул покойного. Некоторые ниши украшались по краям грубо вырезанными узорами. По разнообразию узоров Ричард решил, что это, вероятно, сделали члены семьи. Краска и декор ухудшились до такой степени, что стали почти незаметными и потерянными навсегда.

Когда группа достигла еще одного уровня выше, ниши уже были соединены и расширены, чтобы создать небольшие комнаты для мертвых. Эти комнаты были плотно уложены от пола до потолка костями. Скорее всего, это были кости давно умерших людей, собранные в кучу, чтобы освободить место для недавно умерших.

В комнатах, вырезанных в камне, хранилось огромное количество костей. Под слоями пыли каждое помещение было заполнено до потолка аккуратно сложенными костями, отсортированных по типу. В нескольких камерах лежали только черепа, аккуратно и почтительно выставленные наружу. Ричард был поражен, когда подумал о том огромном количестве людей, что, должно быть, жили и работали в Замке — если эти катакомбы действительно находились под ним.

Они поднялись по лестницам в туннелях, настолько узких, что Ричарду пришлось пригнуться и вытянуть руки, чтобы протиснуться. Дальше они вышли на уровень с нишами, выдолбленных в высоком коридоре по полдюжины в высоту. К некоторым из верхних ниш была приставлена лестница: без нее уже было не достать до верхних полок.

Большинство тел, в полостях в виде сот, лежали обернутые в саваны настолько старые и грязные, будто слепленные из того же желтовато–коричневого песчаника, что и сами комнаты. Ричард увидел несколько углублений с каменными гробами, на большинстве из которых были резные украшения, и все они покрыты пылью и, подобно обернутым тканью телам, почти полностью объяты слоем паутины. Паутина была иногда такой плотной, что обернутые саваном останки походили на большие коконы.

Мягкий желтый свет фонаря и зеленоватое свечение сферы, с которой шла Никки, показали ряд длинных коридоров с нишами, вырезанных в камне с каждой стороны. В некоторых целая семья была уложена в маленькую впадину в скале. Всё более темные коридоры разбегались во всех направлениях. Из того, что можно было видеть — все эти коридоры состояли из углублений с мертвыми.

Когда они поднимались по длинным лестницам, созданных прямо в камне, им нужно было ступать осторожно, потому что ступени были неровными. Кассия шла впереди, Кэлен позади Ричарда, сопровождаемая Никки и Вэйл.

Свет фонаря Кассии внезапно открыл проем, более тщательно сконструированный, чем те, что остались в нижних уровнях. Пройдя через него, они оказались в просторной пещере. Она была продолблена в скале, как и туннели с комнатами внизу, со следами горняцких инструментов, все еще встречающихся на шероховатых каменных стенах.

Отличие было видно в том, что пол, едва различимый под толстым слоем пыли, был покрыт круглым узором из светлого и темного камня. В центре комнаты стоял стол. Когда Кассия убрала рукой немного пыли, Ричард заметил, что он инкрустирован ореховым деревом. В центре стола стояла пустая белая ваза.

В свое время в этой вазе, должно быть, находились свежесрезанные цветы, делая это место менее суровым для людей, что приходили навестить усопших родственников. Когда–то это, должно быть, была комната благоговения, встречающая посетителей.

С небольшими интервалами вокруг комнаты расходились проходы в каменной стене, каждый из которых уходил в темноту. Ни один из девяти проходов не был украшен или как–то декорирован, за исключением символов на языке Творения, высеченных в камне над каждым проемом.

Похоже, что эта комната была центральной, откуда посетители затем спускались по соответствующему коридору туда, где были погребены их предки.

Проход, из которого они вышли, был девятым из девяти прорубленных здесь туннелей. Символы над ним были подобны остальным, называя каждый туннель безобидным именем, таким как «Река Вечного Покоя», «Сад Лилий», или «Мирные Поля». Названия туннелей, по–видимому, предназначались для того, чтобы помочь людям найти усопших близких. Тот, из которого они пришли, был назван Залом Душ. Это напомнило Ричарду название «Святилище душ», виденное ими на другом конце, в комнате с колодцем.

Дальше вела лестница с мраморными ступенями и полированными мраморными перилами под толстым слоем пыли, открывающая то, что было не более чем грубым стволом шахты, прорубленной в скале. Тщательно построенные лестницы и балюстрады резко контрастировали с грубо продолбленными стенами. Лестница оказалась достаточно широкой, и Ричард с Кэлен могли, наконец, ходить бок о бок — роскошь после узких коридоров и туннельных лестниц.

Все пролеты лестницы закончились квадратной площадкой, после которой следующая уже поднималась вверх по утомительной спирали. Комнат не было, только изредка попадались площадки, и спиральная лестница продолжалась. По крайней мере, ступеньки были сделаны хорошо, по сравнению с теми грубо высеченными подножками, с которыми трудно было совладать.

Тем не менее, люди уже были измотаны. Энергия убывала, и все они нуждались в пище.

Тяжело дыша от долгого подъема, группа достигла площадки, где закончились мраморные поручни и спиральная лестница. Перед ними возникла каменная стена, блокирующая выход.

— Похоже на камень от фундамента Замка, — сказал Ричард. — Они, видимо, использовали его, чтобы запечатать катакомбы. Камень должен быть слишком тяжелым даже для оживших мертвецов Сулакана.

— Тогда как же мы его подвинем? — спросила Вэйл.

— Смотрите! — воскликнула Кассия, поднося фонарь.

Две маленькие статуи стояли в нише немного в стороне. Это были такие же маленькие фигурки пастухов, что стояли в жилище для одаренных в Стройзе. Те статуи, не тронутые со времен установления барьера, открыли дверь в колодец.

Кассия наклонилась и, глубоко вдохнув, сильно подула на них. После замахала рукой перед лицом и закашлялась в облаке пыли, которую подняла. Затем, закрыв лицо рукой, наклонилась и снова хорошенько дунула на статуи.

Под пылью Ричард увидел, как начинает появляться металлический блеск. Он наклонился и тоже подул на них, помогая Кассии. Обе статуэтки будто были отлиты из того же тусклого серебра, что и в Стройзе.

— Чего же ты ждешь? — Кэлен отвернулась и отмахивалась от клубов пыли. — Сделай то же, что тогда. Посмотрим, не выведет ли это нас отсюда.

Никки нахмурилась, наклоняясь к тому, что Ричард считал камнем от фундамента. — Вы слышите это?

— Нет, что? — Кэлен нахмурилась, перестав махать рукой, и склонила голову набок.

— Подождите, я действительно слышу. Похоже на тревожный звон колокола.

Глава 47

Несмотря на то, что он был обеспокоен далекими звуками колоколов, слышимых за пределами камня, Ричард убрал меч обратно в ножны. Ему нужно было использовать обе руки, как и раньше, если бы это сработало. Когда он схватился за холодные металлические фигурки пастухов, те стали нагреваться. Он почувствовал, как волна магии просачивается сквозь его ладони, руки и спину. Эта магия была сильнее, чем в Стройзе.

Словно чувствуя вибрацию магии у основания его черепа, камень перед ними начал дрожать, будто из жалости. Небольшие кусочки грязи и камней попадали со стен и потолка, когда пространство вокруг них содрогнулось. Галька заплясала на полу, поднимая пыль.

Ричард вспомнил, как Саманта довела потолок пещеры до обрушения. Он поднял взгляд, обеспокоенный тем, что скала над головой может свалиться на них таким же образом. В отличие от каменных стен, расположенных ниже в катакомбах, эта скала над ними была гранитом, так же как и тот упавший потолок.

Камень, преграждающий путь, внезапно издал громкий треск, когда печать сломалась. Раствор, чем он был замазан, раскололся и выскочил. Наконец, огромная каменная плита стала поворачиваться вокруг своей оси в проеме, царапая пол во время движения. Постепенно свет хлынул внутрь катакомб, вместе с перезвоном колоколов.

Прищурившись от внезапной яркости естественного освещения, Ричард осторожно заглянул за каменную дверь и хотел выйти сквозь проем, оглядываясь. Кассия опередила его, проскользнув мимо, и выскочила наружу, проверяя возможную опасность. Не услышав от нее предупреждения, Кэлен взяла Ричарда за руку и нырнула в проем вместе с ним.

Они оказались на спрятанной лестничной площадке, ведущей в катакомбы. Витые колонны из известняка выстроились в ряд по обе стороны от углубленной ниши, из которой они вышли. Маленькие столбы, не намного выше Ричарда, были увенчаны длинными подпорками, что обеспечивало поддержку арки, тщательно украшенную сложными каменными завитками. Также её обрамляли плитки, выложенные темными, геометрическими узорами. Скамейки, стоявшие с каждой стороны, были замысловато украшены, чтобы соответствовать угрожающим архитектурным деталям остальной части входа. После грязи и грубо тесаного камня, что они так долго лицезрели, великолепный, полированный камень казался сияющим.

Фигуры, словно ожившие из камня, в мрачных, безумных позах явно передавали чувство скорби и печали того, что лежало за темным проемом позади. В конце концов, это было преддверие к месту смерти. Скорбные фигуры, окружающие дверной проем, видимо, предназначались для подготовки посетителей, давая им знать, что дальше их ждут катакомбы, лишенные всякой радости.

Кэлен бросилась мимо Ричарда, выходя из этого укрытия на свет и оглядываясь по сторонам.

— Добрые духи, я знаю это место. — Она повернулась в спешке. — Мы в Замке Волшебника!

Ричард вышел из затененного входа в катакомбы, чтобы встать рядом с Кэлен, глядя вверх на просторную палату, поднимающуюся ввысь, словно огромный раскол внутри горы, в которой был выстроен Замок Волшебника. Плотно прилегающие мелкозернистые гранитные блоки облицовывали возвышающиеся стены. Палата была, пожалуй, полдюжины этажей в высоту, но едва ли шире, чем общественные коридоры в Замке.

Кассия и Вэйл стояли, защищая остальных от небольшой группы людей, толпившихся вокруг, и смотревших на них, как на оживших мертвецов. Покрытые пылью, они, вероятно, именно так и выглядели со стороны.

— Ричард? — окликнул кто–то низким голосом.

Ричард, прищурившись, смотрел на свет, слепивший его глаза из прорезей верхней части стены напротив него.

— Чейз?

Большой мужчина вложил меч в ножны и бросился вперед, чтобы схватить Ричарда за плечи и встряхнуть.

— Ричард! Хвала добрым духам! Откуда это вы появились?

Женщина в простом голубом платье пробилась сквозь толпу людей, включая и некоторых Сестер, которых он узнал.

— Ричард! Это ты! И Кэлен! — она заулыбалась от неожиданной радости. — И Сестра Никки! Ты тоже здесь!

Никки склонила голову, не обращая внимания на это звание, которое больше не относилось к ней.

— Сестра Верна, или, я должна сказать — Аббатиса. Должна признать, что очень рада видеть ваше прекрасное, радостное лицо.

Верна засмеялась, бросившись вперед. Ее волнистые каштановые волосы подпрыгивали на ходу. Она обняла Кэлен так, как если бы та была давно потерянной сестрой.

Дочь Чейза, Рэйчел, выскочила из–за его спины. — Ричард! — Она подбежала и обняла его.

Кажется, она уже почти превратилась в женщину с тех пор, как он в последний раз видел ее. Ее руки и ноги стали значительно длиннее. Ее красивые, светлые волосы тоже отросли, и были почти такими же длинными, как у Никки.

Верна оторвалась от Кэлен, держа ее на расстоянии вытянутой руки, словно не желая отпускать, будто опасаясь, что она не настоящая. — Как вы все сюда попали?

Несмотря на то, как он был счастлив видеть этих людей, Ричард помнил о существующих проблемах. Он знал, что времени слишком мало, и они далеко не закончили свое путешествие. Он чувствовал, насколько сильно действие яда возросло внутри него. Смерть пыталась вернуть его в тот темный мир, и пока он не мог ничего с этим поделать.

— Это долгая история, — сказал он, надеясь избежать подробностей.

— К сожалению, у нас действительно нет времени, — добавила Кэлен, глядя на Ричарда, когда узнала его сдержанный тон.

Верна подозрительно взглянула на него, а затем подошла ближе, чтобы прижать пальцы к его вискам. Она отдернула руки, издав легкий вскрик, словно прикосновение обожгло ее пальцы.

— Добрые духи, — прошептала она, ее глаза расширились. — Ты, ты…

— Мы знаем, — сказала Кэлен. — Как он упоминал ранее, это долгая история, и, как вы, наверное, поняли, у Ричарда серьезные проблемы.

Чейз поморщился, запустив большой палец за пояс.

— Когда это у Ричарда не было проблем?

Лицо Никки выразило несогласие.

— Разве это не правда?

Ричард терпеливо махнул рукой и повернулся к двум маленьким металлическим статуям пастухов, стоявших в углублении снаружи алькова. Схватив их, он сразу ощутил, что они нагрелись под его прикосновением. Пока он их держал, огромный камень медленно поворачивался. Как только катакомбы снова запечатались, тревожный звон в окружающих коридорах, наконец, затих.

Чейз почесал затылок.

— Хорошо, хоть это объясняет тот сигнал тревоги, если уж вы ничего не говорите.

Ричард проигнорировал назревающие вопросы, бросив строгий взгляд на Чейза и Верну.

— Не позволяйте никому входить туда. Даже пусть никто не пытается.

— Как же туда кто–то войдёт? — удивилась Верна. — Никто даже и не знал, что там пещеры. Мы всегда думали, что это просто укромное место для отдыха на скамейке.

— Это немного больше, чем то, что вы думаете, — сказал он. — Держите людей подальше от этого места.

На ее лице появилось хмурое выражение.

— Как долго этот проход был закрыт?

Ричард коротко взглянул на камень.

— Со времени великой войны, около трех тысяч лет назад.

Она нахмурилась еще больше.

— И что же там такое?

— Мертвые, — ответила ей Никки.

Верна выпрямилась.

— И души мертвых, я полагаю, — добавил Ричард.

У Верны отвисла челюсть.

— Тогда что же вы там делали?

— Путешествовали, — коротко ответил Ричард, не вдаваясь в подробности.

— У вас есть что–нибудь поесть? — просила Кассия в возникшей тишине. — Мы все очень голодны. Я не смогла даже найти там крысу, чтобы спасти свою жизнь.

Верна секунду смотрела на бесстрастную Морд—Сит, затем повернулась и протянула руку.

— Ну да, конечно. Мы приготовим застолье, чтобы отпраздновать…

— У нас нет на это времени, — возразила Кэлен. — Если бы мы могли быстро перекусить, возможно, что–то взять с собой, было бы неплохо. Нам нужно добраться до сильфиды.

Ричард признал, что она была сосредоточена на том, чтобы поскорее вернуть его в Народный Дворец, в сдерживающее поле, чтобы Никки могла убрать с него яд смерти. Ему же нужно было быстрее добраться до Дворца по другим причинам.

Верна с беспокойством обменялась взглядом с Чейзом.

— Сильфида? — она склонила голову в сторону, подозрительно глядя за Вэйл. — А почему Зедд не с вами? — она заметила изменение на лице Ричарда. — Что–то не так?

— Верна, я даже не знаю, с чего я мог бы начать рассказ о том, что произошло, и ничего не пропустить, но единственное, что тебе нужно знать, что Зедд…

Ее глаза расширились. — Он мертв?!

Ричард сжал губы и кивнул.

— И все остальные умрут, если мы не доберемся до Народного Дворца, — прервала их Кэлен. — Ричард умрет первым, но вскоре за ним последуют остальные. Ты почувствовала яд в нем. Ты знаешь, насколько это серьезно. Сейчас просто нужно довериться нам. Мы всё расскажем вам позже.

— Конечно. Но я думала, что ты, наконец, принес мир этому миру. Война закончилась. Что ещё могло случиться? — Верна нахмурилась с беспокойством, переводя взгляд с Кэлен на Ричарда. — Можете хотя бы сказать мне, в чем дело? Мы ведь можем что–то знать, что может вам помочь.

Ричард пошел вдоль огромной, тускло освещенной комнаты.

— Вы знаете, кто такой император Сулакан?

Верна поспешила за ними. Она коснулась пальцами лба, глядя вниз, вспоминая.

— Сулакан, Сулакан… — Хмурое выражение вернулось к ней. — Если я не ошибаюсь, он был императором во время великой войны? Он уже мертв… почти три тысячи лет или около того?

— Ричард вернул его к жизни, — сказала Никки.

Верна онемела.

— Как я уже говорил, — продолжил Ричард, — это очень долгая история, и сейчас есть более важные вещи, о которых нам нужно побеспокоиться.

— Например, что? — Верна не желала отпускать его.

— Что же, самая важная вещь, которую вам нужно знать, — это то, что я должен остановить Сулакана, иначе он уничтожит завесу, а вместе с ней и мир жизни.

Верна неодобрительно фыркнула.

— Ричард, с тех пор, как я впервые встретила тебя, ты каким–то образом был связан с завесой. Ты также с самого начала был впутан в пророчество. Пророчество рассказало нам о твоем рождении задолго до твоего зачатия. Из–за пророчества аббатиса Аннелина побывала там, где ты родился, помогая защитить тебя. Ты был дитя пророчества.

— Теперь я знаю, почему, — сказал он, не объясняя, проходя мимо небольшой группы людей, последовавшей за ним.

Глава 48

Ричард заметил Сестер, которых он знал, среди сопровождавшей его небольшой группы, а также людей, незнакомых ему. Вероятно, это были люди из города Эйдиндрил, воспитанные в Замке, и сейчас помогавшие вернуть это место к жизни. Когда–то, в Эйдиндриле, было много людей, работавших в Замке Волшебника.

Ричард не был увлечен соображениями тех, которых он не знал, помня о том, что вокруг происходит. Они тоже могут быть надежными людьми, но ему они не знакомы. Ведь они могли бы что–то подслушать и пустить слухи, или даже создать панику в городе. Верна и Чейз понятия не имели о том, с какими трудностями столкнулись Ричард и его спутники, поэтому у них не было причин остерегаться тех, кто был поблизости. Всё, что они знали — что повсюду установился, наконец, мир.

Вдали еще больше людей проходили через зал, идя по своей работе и поручениям. Огромная комната была такой длинной и плохо освещенной, что он не мог разглядеть лица тех людей в дальнем конце.

Ричард бросил косой взгляд на Чейза, а затем внимательно посмотрел на толпу, следующую за ним. Чейз понял намек.

Он повернулся к остальным.

— Почему бы вам не дать всем знать, что проблемы нет, и затем проверить, все ли сигналы тревоги исчезли. Мы с Верной уже убедились в отсутствии опасности.

Сестры предложили свои услуги в случае необходимости, а затем все разбрелись по коридорам. Вскоре остались только Верна, Чейз и Рэйчел.

— Спасибо, — сказал Ричард тихим голосом своему старому другу.

Он вспомнил, что длинный, высокий зал был центральным, и вёл в некоторые важные районы нижней части Замка. Помимо обеспечения дневного света, щели вдоль верхней части одной из стен служили для вентиляции, вытягивая воздух из нижней части Замка, и обеспечивая поток свежего воздуха. Он заметил маленьких птиц, сидевших на подоконниках сверху. Эти прорези позволяли небольшому количеству дневного света проникнуть в палаты вместе со свежим горным воздухом.

Каменная лестница справа, выстроенная у стены, привела к узкому балкону, поднятому высоко над стеной. Широко расставленные проемы усеяли стену с неравными интервалами вдоль балкона. У некоторых из них были двери, в то время как большинство просто вели в проходы к различным областям и уровням Замка.

Ричард чувствовал себя довольно дезориентированным, снова оказавшись в Замке после посещенных ранее мест, и особенно после пребывания долгое время в Темных Землях. Было немного странно внезапно вернуться к цивилизации. Он подумал, что, может быть, больше никогда не увидит всё это. Замок Волшебника напомнил ему о Зедде, и вернул боль потери его деда.

Ему хотелось чувствовать себя в безопасности и расслабиться, вернувшись в Замок с Кэлен, в близости к Эйдиндрилу и Дворцу Исповедниц, где она выросла, но в мире жизни не было безопасности, пока Сулакан все еще был беженцем из мира мертвых.

Еще больше расстраивало то, что они не знали, сколько дней добирались из Стройзы. Даже если бы он увидел луну, он не смог сказать бы точно, сколько времени прошло в пути к Замку. Все Темные Земли были сплошь затянуты облаками, поэтому он не мог наблюдать лунных фаз.

Так много всего произошло, не говоря уже о том, что он был во вневременном, неизменном пространстве подземного мира, и не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как Ханнис Арк и Сулакан повели свою армию полулюдей через барьер Третьего царства на юго–запад, в сторону Народного Дворца. Ричард просто потерял счет дням.

Единственное, что он знал наверняка, это то, что Народный Дворец был в большой опасности. Он знал, почему Ханнис Арк хотел добраться до Дворца — он хотел править Империей Д'Хара как лорд Арк. Хотя его план был трудновыполним, цель была на самом деле довольно простой. Он хотел узурпировать Дом Ралов и править заместо него.

Сулакан великодушно услужил епископу, хотя у него самого были другие планы. Мужчины использовали друг друга в своих целях, и нуждались в сотрудничестве, но Ричарду казалось, что Сулаканом не так легко управлять, как быком с кольцом в носу. Из того, что мог с уверенностью сказать Ричард: Сулакан так же, как и Ханнис Арк, стремился захватить Народный Дворец.

Он подумал, может ли это иметь какое–то отношение к Регуле? Регула была могуществом подземного мира, и чужда миру жизни. Она была силой пророчеств в мире жизни. Это она душила жизнь своими пророчествами.

В каком–то смысле это было похоже на прикосновение смерти к Ричарду. Это прикосновение лишало его жизни. Регула на протяжении тысячелетий вытягивала саму жизнь из мира жизни.

Регула, в некотором роде, была мостом сквозь завесу, открытым каналом между мирами. Сулакан нуждался в этом канале больше всего на свете, поэтому он собирался захватить Дворец. Тем самым он использовал Ханниса Арка в своих целях, почти так же, как тот использовал повелителя душ.

Кэлен взяла руку аббатисы.

— Верна, было бы очень признательно, если бы нам принесли что–нибудь простое из еды. Ты можешь в этом помочь? С нами две Морд—Сит, которые собираются съесть меня заживо, если мы их не накормим.

Это заставило Верну нахмуриться. Она взглянула на Морд—Сит, смотрящих на нее стальными глазами, не отставая от Кэлен. Ричарду нужно было что–нибудь поесть, чтобы поддержать силы, и он знал, что Кэлен с Никки тоже, должно быть очень голодны. Они все нуждались в пище.

— Да, конечно. — Верна тут же отошла к мужчинам, выгружающим дрова из комнаты неподалеку.

Они остановились рядом с их телегами и кивнули, согласно ее инструкциям, прежде чем скрыться в одном из коридоров.

Чейз широкими шагами подошел к ним ближе.

— Ричард, чем я могу помочь? Тебе что–нибудь нужно?

Ричард задумался.

— Я пока не уверен.

— Хорошо, — спросил большой человек, — так, куда вы направляетесь?

— Нам нужно поспешить в Народный Дворец. Сильфида — самый быстрый способ попасть туда.

— Что заставляет вас спешить?

Ричард взглянул на своего друга.

— В великой войне император Сулакан использовал оккультные силы…

— Оккультные силы? — перебила Верна, вернувшись, ее лицо снова нахмурилось. — Что это? О чем ты говоришь?

Ричард издал протяжный вздох. Сильфида была недалеко, и не оставалось времени объяснять всё, что произошло, и тем более всё, что могло случиться, и почему.

— Слишком много всего произошло, чтобы рассказать вам всё об этом прямо сейчас, — сказал он, — но мне нужно дать вам некоторую необходимую информацию. Сулакан использует оккультную силу. Оккультная сила во многом похожа на магию, но все же она отличается.

— Отличается? — заинтересовалась Верна. — Как это?

— Это баланс магии. Можно сказать, что оккультная сила — это другая сторона магии. Думайте об этом как о её темной стороне.

— Магия Ущерба — вот темная сторона магии Приращения, — настаивала аббатиса.

Ричард поморщился от того, насколько всё было сложно, пытаясь понять, как это объяснить.

— Баланс многослойный, — пояснила Никки, увидев, что Ричард испытывает трудности. — Ущерб — это сторона магии подземного мира. Приращение — мира жизни. Они уравновешивают друг друга. Но это остается магией, и всё это часть одного и того же. Они взаимодействуют так же, как работают вместе наши пальцы. Можете представить магию Приращения как большой палец, работающий в сочетании с остальными пальцами в лице магии Ущерба.

— Что же тогда такое оккультная сила? — спросила Рэйчел, очарованная такими необычными вещами.

— Оккультная сила подобна другому аспекту магии. Магия и оккультная сила — это разные вещи. Все могут использовать силу своих рук. — Никки зажала пальцы на другой руке. — Руки отличаются, и каждая из них сильна, но обе руки вместе намного сильнее, чем поодиночке.

Ричард не был уверен, что Верна поняла, поэтому он продолжил:

— Сулакан был одарен обеими областями магии, как и многие волшебники в то время. Они использовали обе эти способности вместе — потому что вместе они сильнее, как объясняла Никки, — и создали оружие из людей. Используя эту оккультную силу, Сулакан мог делать то, что считалось невозможным.

— Например, что? — спросил Чейз, теперь полностью уловивший суть объяснения.

— Первыми он создал сноходцев. Император Джегань был их потомком. Сулакан тогда использовал свою способность при создании армии полулюдей…

Чейз положил руку на плечо Ричарду. — Полулюдей?

Ричард кивнул. — Людей без души.

Чейз нахмурился, почесывая затылок. — Зачем?

— Потому что они живут невероятно долго — так же, как и Сестры Света когда–то во Дворце Пророков. Он хотел, чтобы эта армия ждала его здесь, когда он наконец найдет способ вернуться из мертвых.

Верна нахмурилась.

— Я не понимаю, как можно отнять душу у человека. Ведь Создатель…

Ричард махнул рукой, не желая увязнуть в теологических рассуждениях.

— Дело не в этом. Как мы уже говорили — это очень долгая и запутанная история.

— Что важно сейчас, и что вам нужно знать, так это то, что полулюди, которые были тогда созданы, сошли с ума без своих душ…

— Ну, я так и подумала, — раздраженно воскликнула Верна.

— …и они испытывали такую одержимость, что стали нападать на людей, разрывая их зубами и пожирая их живьем, полагая, что тем самым они смогут отнять душу человека и забрать ее себе. Они охотятся на людей, стремясь похитить их души.

— Ну, это просто безумие, — усмехнулась Верна, сложив руки на груди.

— Скажите это им, когда увидите, как они сорвут вашу плоть с костей и съедят ее, — сказала Кэлен.

— В одной записи, что я прочитал когда–то, говорится, что полулюди — это сама смерть с зубами, идущая за живыми. Их часто называют ужасными полумертвецами, — добавил Ричард.

Это отрезвило аббатису.

— Если эти ужасные полумертвые люди так жаждут нас съесть из–за наших душ, почему мы никогда их не видели и даже не слышали о них?

— Теперь вы понимаете, что имеет значение, — вздохнул Ричард. — Еще в великую войну Сулакан направил этих безумных полулюдей в Новый Мир. Люди здесь сумели запереть их всех за барьером в далеком, пустынном месте в Темных Землях. Вот что тогда остановило войну. Люди, жившие в то время, не смогли устранить проблему, потому что у них не было должного могущества, но они хотя бы, по крайней мере, запечатали зло и временно прекратили войну.

— Но теперь зло вырвалось, — предположил Чейз.

— Да. Они были изгнаны за барьер всё это время, ожидая возможности сбежать. Этот барьер, наконец, рухнул. После того, как это произошло, Сулакана вернули из мира мертвых, и теперь он и его полулюди заполонили землю.

— К тому же, — добавила Кэлен, — император, и некоторые полулюди из его армии, обладают также оккультными силами и могут оживлять мертвых. Эти мёртвые также исполняют их приказы и сражаются за них.

— Ты серьезно? — тихо спросил Чейз.

Ричард указал на альков далеко позади.

— Скорее всего, люди, жившие в то время, запечатали катакомбы. Сулакан мог поднять множество этих мертвецов, или, по крайней мере, тех, кто более–менее сохранился. Людям, вероятно, пришлось запечатать катакомбы, чтобы защититься.

— Оживших мертвецов невероятно трудно остановить, — вмешалась Никки. — Вы должны знать, что магия малопригодна по отношению к ним.

— Из–за оккультных сил, что вернули их к жизни? — догадалась Рэйчел.

Никки улыбнулась смекалке девушки. — Верно.

— Разумеется, меч разрубит их, — был уверен Чейз. Его голос прозвучал эхом, когда все следовали за Ричардом в проход из гранитных блоков.

— Не так просто, — возразил ему Ричард. — Единственный способ справиться с ними — это мой меч или огонь.

Чейз поднял кулак:

— Но ведь достаточно мужчин могут…

Ричард покачал головой.

— Даже подавляющее число солдат Первой Когорты не могло остановить их. Они ведь не живые, поэтому обычное оружие не может их убить. Они уже мертвы. Это оккультная сила, управляющая этими трупами, дает им такую огромную силу. Я видел ходячих мертвецов с множеством мечей в их разорванной груди, и это даже не замедлило их.

Ричард бросил на Чейза многозначительный взгляд, когда они свернули в коридор, украшенный узорами из красного дерева. — Даже гончих сердца было легче остановить.

Чейз хмыкнул от недовольства.

— Во всяком случае, Сулакан полон решимости закончить то, что так давно начал. Время, которое он провел в подземном мире, было для него потерянным, за исключением того, что он использовал это время, манипулируя событиями и набирая приспешников. Он, и его армия полулюдей и ходячих мертвецов прямо сейчас идут по Д'Харе, чтобы добраться до Народного Дворца. И это будет только началом.

— С ним идет могущественный волшебник, Ханнис Арк, который также обладает оккультными силами. Неизвестно, сколько людей они убивают на своем пути. Я должен добраться до Дворца и остановить их, прежде чем они захватят его.

— О, — сказал Чейз с сарказмом, — ну, теперь я вижу. С виду всё не так сложно.

— Всё намного сложнее, — возразил ему Ричард.

— Что, например? — спросила Верна.

— Тут задействуется также и сила Одена, — Ричард указал вперед. — Сильфида уже недалеко. Нам нужно поспешить.

Верна развела руки в отчаянии.

— Даже если всё, что ты сказал — правда, как вы можете надеяться остановить таких могущественных людей, как волшебников того времени? С их значительными знаниями и силой справиться невозможно.

Ричард бросил на нее взгляд и подождал, пока она не взглянет на него. — Нужно покончить с пророчеством.

Верна хмыкнула. — Из огня да в полымя.

— Эх, — Чейз был полон позитива, — ну, это звучит достаточно просто. Я рад, что у тебя всё под контролем.

Ричард всё же не смог сдержать улыбку. Он привел их всех к круглой площадке, от которой расходились несколько коридоров. Один из них, как он помнил, проходил через щиты, а затем прямо в комнату в башне.

Ричард откашлялся:

— Верна, прежде чем мы уйдем, я должен передать тебе важное сообщение. От Уоррена.

Верна нахмурилась. Она моргнула.

— Что ты имеешь в виду… от Уоррена?

Ричард посмотрел на пол, засунув руки в задние карманы.

— Уоррен хочет, чтобы ты знала, что он любит тебя, и будет любить вечно, и что сейчас его душа спокойна.

— Как ты мог узнать это? Как мог получить от него такое сообщение? — Верна сглотнула, ее глаза наполнились слезами. — Уоррен мертв.

Ричард кивнул. — Я тоже был мертв… — Он неуверенно махнул рукой. — … какое–то время. Тогда я его и увидел.

Брови Верны поднялись, она пыталась понять, о чем он говорит. — Ты был мертв? О чем ты говоришь?

— Меня убили, — вмешалась Кэлен, пытаясь помочь ему и скорее объяснить, — и пока я была мертва…

— Пока ты была мертва!? — растерялась Верна.

— Да. Я была мертва. Никки исцелила мое тело здесь, в этом мире, затем она остановила сердце Ричарда, чтобы его дух мог пройти завесу. Он отправился в подземный мир, и вернул меня обратно в мир жизни, заместо себя. Мы думали, что потеряли его навсегда.

Верна, с выражением ужаса на лице, уставилась на Никки.

— Ты остановила сердце Ричарда? Ты убила его? За пятьсот лет до его рождения было известно, что он — наша единственная надежда, и ты остановила его сердце? Что ты этим хотела сделать?

Никки пожала плечами. — Он велел мне сделать это.

Верна моргнула.

— И поэтому ты убила его — потому что он сам об этом попросил? Зная, что пророчество называет его камнем в пруду, зная, что он — наша единственная надежда?

Никки выглядела неловко.

— Ну да. Он хотел умереть, и я знала, что он сделает это сам, если я не помогу ему. Поэтому я остановила его сердце. — Никки почесала свой висок, опустив взор под пристальным наблюдением женщины, которая сейчас была очень похожа на аббатису. — Если бы вы были тогда там, вы бы поняли.

Верна запнулась, несколько раз безуспешно пытаясь начать другой вопрос. Наконец она повернулась к Ричарду.

— И как ты можешь быть сейчас живым, если ты был мертв?

— Ну, смерть уже не та, что была раньше. — Он понял, насколько легкомысленно это звучит, хотя он и не собирался этого говорить. — Это часть проблемы, над которой мы работаем.

— Как ты мог вернуться к жизни? — не отпускала Верна. — Как такое возможно?

Ричард прочистил горло, потупив взгляд.

— Кара отдала свою жизнь, действуя как мост, чтобы я смог вернуться назад к своему телу в мире жизни.

— Кара? Но у нее ведь теперь новая жизнь с Беном и…

— Бен погиб, защищая нас от полулюдей.

Верна заморгала от нахлынувших слез, снова появившихся в ее глазах.

— И когда ты был мертв, ты видел Уоррена?

Ричард кивнул, слегка улыбнувшись:

— Он хотел, чтобы ты знала, что он любит тебя, и что ему сейчас хорошо, поэтому тебе не следует беспокоиться о его душе.

Верна отвернулась, положив руку на сердце.

— Добрый Создатель, я не понимаю. Я больше ничего не понимаю. Мир, кажется, разваливается.

Ричард нежно взял ее за плечо.

— Именно так. Вот почему мне нужно поторопиться. Я должен остановить его от разрушения.

Глава 49

Шагая рядом с Кэлен, Ричард вёл за собой Никки, двух Морд—Сит, Верну, Чейза и Рэйчел по широкому коридору в круглую комнату башни. Оштукатуренные стены немного скрашивали коридор. Иногда попадались столы с вазами или статуэтками, расположенные вдоль стены. Они миновали целый ряд разных комнат по сторонам. Встречались небольшие библиотеки или обычные читальные комнаты, с удобными на вид стульями и другими предметами, спрятанными темнотой.

И Кассия, и Вэйл жевали куски холодной жареной оленины, небрежно озираясь по дороге, оглядывая достопримечательности, и немного замедляясь, когда их внимание было отвлечено гобеленом или картиной. Они, казалось, не выглядели удивленными или восхищенными чем–либо, что видели, включая неглубокую витрину со странными скелетообразными предметами, сделанными из резных костей, которые Ричард знал как объекты, наделенные магией. Несмотря на то, что Морд—Сит не особенно любили магию, им очень нравилось смотреть на все это. Он предположил, что они происхождением из Народного Дворца, где когда–то правил Даркен Рал, поэтому не находили Замок таким же впечатляющим. Но тут было много странных и неожиданных вещей, на которые им, по–видимому, нравилось смотреть. Они глазели на предметы искусства, встреченные по пути, и также обратили внимание на странный узорчатый мраморный пол, по которому шли.

В этом коротком путешествии группа прошла через несколько щитов. Чейз, очевидно, привык к тому, что кто–то из одаренных всегда помогал ему пройти через них. Ричард сейчас не мог ему помочь, хотя в прошлом его дар позволял ему пройти через любой из них, даже через те, что требовали магию Ущерба, которой могли пользоваться лишь немногие. Теперь, когда его дар не работал, им пришлось обходить некоторые из самых сильных щитов, защищающих опасную магию, и Никки должна была помочь им пройти через все остальные.

Кэлен была способна пройти через большинство щитов, как она это делала во времена своего детства, бродя по залам Замка Волшебника самостоятельно. Но это было место, охраняемое мощными щитами, каких она никогда не видела, когда была юной послушницей-Исповедницей. Эти щиты, через которые она не могла пройти, сдерживали её. Ричард знал, что так было задумано. Тут находились опасные магические предметы, которые могли повредить невинным и ничего не подозревающим, поэтому заклинания защищали эти области. Никки помогала ей пройти сквозь них.

— Хотите еще? — спросила Верна, протягивая завернутый кусок оленины Ричарду и Кэлен.

Кэлен положила руку на живот.

— Спасибо, нет. Мне уже хватит.

— Мне тоже, — сказал Ричард, когда Верна предложила и ему. Он съел достаточно, чтобы поддержать свои силы, но по разным причинам у него не было аппетита. Он подумал, что еда не спасет от головной боли. Яд становился все сильнее, но этого и следовало ожидать.

Как и Ричарду с Кэлен, Никки тоже было достаточно. Ее голова тоже была забита гораздо более важными мыслями, чем еда.

Кассия же и Вэйл взяли мясо, когда им предложили. Казалось, их аппетиты были безграничны. Несмотря на все возможные заботы в их голове, еда их, похоже, нисколько не отвлекала. Этим они напомнили Ричарду Зедда.

— Возьмите вот это, — предложила Рэйчел Морд—Сит. — Съедите, когда у вас будет время.

— А что это? — спросила Кассия, приняв от девушки небольшой предмет, завернутый в полотно.

— Медовые пирожные, — ответила Рэйчел с гордой улыбкой.

Когда они дошли до конца коридора, Кассия восхищенно застонала, услышав о медовых пирожных.

— Я испекла их этим утром. Эмма, — она любит, когда я зову ее «мама» — учит меня готовить.

— Это полезный навык для девушки, — похвалила Кассия, жуя оленину и осматривая комнату. Она была заставлена длинными столами и скамейками.

Рэйчел вытащила один из ножей из ножен на поясе, и повертела его между пальцами, провела по костяшкам, подбросила его и схватила за острие. — Чейз учит меня обращаться с оружием.

Лицо Кассии засияло заговорщицкой улыбкой.

— Еще более полезный навык. Ты — близкая мне по сердцу.

— Она знает, как вырезать его, только пожелай, — Чейз был явно горд за девушку.

Кассия поднесла ко рту пальцы с последним куском оленины. — Спасибо, не надо, я верю тебе.

Коридор закончился площадкой не менее ста футов в ширину, частично заходящей вглубь круглой башни. Несмотря на то, что сверху были узкие проемы, их размера было маловато, и это место оставалось довольно темным. Дождевая вода стекала по каменным стенам, собираясь внизу в некое подобие пруда. Лестницы извивались внутри огромной каменной башни, и с небольшими интервалами узкие площадки прерывали их, из–за внезапно возникающих дверей на различных уровнях.

Все начали спуск по лестнице в один ряд, чтобы добраться до огражденной перилами дорожки вокруг внешнего края в основании башни. Из отверстий, расположенных выше, слабые лучи света пронизывали тьму недостаточно, чтобы изгнать мрак из низов. В центре, на дне башни, был бассейн черной воды, подпитываемый временами дождевой водой, просачивающейся внутрь. Камушки, падавшие сверху, время от времени разбивали гладкую поверхность воды.

Сжав перила, Кассия и Вэйл наклонились, чтобы заглянуть через край в чернильные воды. Большой глаз саламандры, отдыхающей на одном из камней, повернулся в их сторону.

Из головы Ричарда не выходило святилище для духов ниже катакомб. Его особенно поразили полотна ткани, покрытые заклинаниями–оберегами.

Он указал через башню на дыру, пробитую сквозь каменную стену, давая понять Кассии и Вэйл, куда следует направиться. Это был проем в комнату Коло, как когда–то его назвал Ричард. Впервые после великой войны, та часть стены была разломана, и он обнаружил останки волшебника, некогда стоявшего на страже сильфиды на случай, если враги попытаются войти в крепость таким образом. Тогда–то, во время войны, этот человек оказался замурован, и, в конце концов, умер на своем посту. Он оставил несколько дневников, которые помогли Ричарду в понимании некоторых вещей, произошедших еще во времена Коло.

К сожалению, дневники не раскрыли истинного масштаба того, что происходило сейчас. Он подумал, что, возможно, Коло просто многого не знал. Вполне вероятно, что мало кто мог что–то поделать тогда.

Кассия и Вэйл крутили головами, осматривая внушительный урон, идя через разбитый и частично оплавленный камень проема в большую комнату. Стул Коло и маленький столик все еще стояли в глубине круглого помещения. В отличие от комнаты с колодцем Люси, здесь было почти шестьдесят футов в поперечнике, и даже несмотря на то, что эта комната была намного больше, её также венчал высокий потолок с куполом, почти равным её высоте.

Сам колодец был почти тридцать футов в диаметре — значительно больше, чем у Люси. Ричард предположил, что сама сильфида была больше по объему, и нуждалась в большем колодце, потому что она путешествовала во множество других мест. Возможно, Люси была создана для единственной цели, в то время как сильфида когда–то использовалась часто, забирая волшебников в самых разных местах.

Когда Ричард подошел к каменному колодцу, он с удивлением обнаружил, что серебряная ртуть лица сильфиды внезапно поднялась над краем стены. Над ними возвышались жидкие, глянцево–металлические формы, которые отражали свет лампы и все отблески в комнате, напоминая живое зеркало.

Привлекательное лицо улыбалось с текучим изяществом.

— Хозяин. Рада видеть вас снова. — Жутковатый голос эхом раздался по комнате. — Вы собираетесь путешествовать?

— Да, — сказал Ричард, удивленный тем, что она уже была тут, и ему не пришлось ее будить. — Но что ты здесь делаешь? Почему ты не спишь со своей душой?

Её лицо исказилось беспокойством.

— Я покоилась со своей душой, но вы вошли в мир духов. Я видела вас. Мы все вас заметили. Мы видели, как темные сущности следуют за вами. Но в вас все еще теплилась жизнь. Я могла с уверенностью сказать, что вам там было не место. Я беспокоилась, поэтому и пришла сюда, надеясь, что вы вернетесь в этот мир и придете ко мне снова, чтобы я могла вам помочь.

Ричард подошел ближе.

— Я рад что ты здесь. Нам нужна твоя помощь. Нам нужно как можно скорее добраться до Народного Дворца.

— Мне знакомо это место. — Улыбка расширилась на ее лице. — Подойдите, и мы начнем путешествие. — Она подплыла ближе к нему. Ее голос понизился до нежного мурлыканья. — Вы останетесь довольны.

— Мы прибыли сюда в Люси, — сказала Кэлен, ее тон был совсем не ласковым. — Мы путешествовали в ней, чтобы добраться сюда. Ты знаешь ее?

Серебряное лицо обратилось к Ричарду с холодным взглядом.

— Почему вы не пришли ко мне? Вам она понравилась больше, чем я?

Ричард покачал головой, пытаясь прекратить эту сцену. Ему нужно было это странное существо, чтобы оно доставило их в Народный Дворец. Последнее, что им было нужно — это сильфида, исчезнувшая в глубине колодца.

Ричард нежно положил пальцы на руку Кэлен, убеждая ее отступить.

— Нет, это совсем не так, — сказал он. — Мы оказались в ловушке в Стройзе. Ты знаешь это место?

Сильфида нахмурилась, раздумывая.

— Стройза, — сказала она, тщательно произнося название. — Нет, я не слышала об этом месте. Туда я отправиться не могу.

Со всеми проблемами, о которых ему нужно было беспокоиться, Ричарду не хватало ещё испытывать трудности с ревнивой сильфидой, поэтому он пытался отвести тему разговора от путешествия в Люси:

— Мы были вынуждены путешествовать в ней, чтобы добраться сюда — добраться до тебя.

Серебряное хмурое лицо успокоилось.

— Вы хотите путешествовать со мной? Вы уверены?

— Да. Нам нужно отправиться в Народный Дворец. И как можно быстрее. Мы выбрались из Стройзы и вернулись к тебе, чтобы мы могли путешествовать с тобой и остаться довольными. Слышишь? Мы должны были путешествовать в Люси, чтобы вновь вернуться к тебе.

Она холодно посмотрела на него.

— Чтобы я могла доставить вам удовольствие?

— Да, это так. — Он сделал жест рукой, как бы выказывая свое недовольство. — В Люси было страшно путешествовать. Это меня совсем не порадовало, но мы должны были сделать это, чтобы добраться до тебя.

Краем глаза он заметил, как Кэлен раздраженно сложила руки. Он не знал, ревнует ли она к сильфиде, но мог сказать по взгляду ее зеленых глаз, что это могло быть так.

Улыбка вернулась на серебристое лицо.

— Вы вернулись, хозяин, потому что предпочитаете путешествовать во мне?

Ричард пытался сделать тон голоса более деловым:

— Да, точно. Мы хотели быстрее вернуться, чтобы путешествовать в тебе.

Улыбка еще больше засияла на лице сильфиды. — Вы останетесь довольны, хозяин. Подойдите, мы начнем путешествие.

Ричард приподнял меч из ножен.

— Когда я путешествовал в Люси, я пронес это с собой. Она сказала, что я могу путешествовать с вместе с ним.

Сильфида немного наклонилась, глядя на меч, который он держал полуоткрытым.

— Я уже говорила вам, хозяин. Этот предмет несовместим с жизнью, пока он во мне. Если вы возьмете его с собой, все умрут.

Ричард отмахнулся от этого.

— Да, я помню. Но все изменилось. Ты помнишь, что видела меня в мире мертвых. Люси сказала, что, поскольку во мне присутствует смерть, теперь я могу пронести его, и это нам не повредит.

— Та, другая, эта Люси — она позволила вам взять этот предмет с собой?

— Да, но она сказала, что это возможно только потому, что во мне недуг. Она сказала, что я уже мертв. Ты же сама видела меня в мире мертвых. Со слов Люси — это не может убить меня снова.

Сильфида выглядела скептически, пока размышляла, прежде чем протянуть блестящую серебряную руку. Конец её сложился в кисть с изящными пальцами. Она чувственно приложила металлическую ладонь к его лицу, как женщина могла бы приласкать любовника.

Рука вернулась в колодец, и её голос стал выражать беспокойство.

— Хозяин, вы умираете.

Кэлен шагнула вперед, схватив мужа за руку.

— Ты можешь помочь ему? Можешь ли что–нибудь сделать, ведь ты отчасти из мира смерти? Помочь устранить эту болезнь и забрать ее в мир мертвых с собой, туда, где ей и место?

Сильфида с грустью посмотрела на Кэлен.

— Нет. Мне жаль, но я могу путешествовать только в этом мире.

— Можешь ли хотя бы сказать, притронувшись к нему, сколько у него осталось времени?

— Нет, я прошу прощения. Могу только сказать, что смерть в нём, и жизненные силы покидают его.

— Я уже знаю достаточно, — перебил Ричард. — Значит, так как я уже мертв, меч не может убить меня, верно?

Сильфида посмотрела на него, прежде чем ответить.

— Хоть всё не так хорошо, хозяин, но, если хотите, можете взять этот предмет с собой, и вы не умрете, потому что смерть уже и так в вас. Этот предмет связан с вами, сосредоточен на смерти в вас, поэтому он не повредит другим, как это обычно бывает.

— Хорошо, — Ричард вздохнул с облегчением. — Тогда мне было бы приятно взять его с собой.

Рука поднялась из бассейна ртути, как–бы предупреждая его. — Хозяин, всё не так просто.

— Что не так? Я уже делал это прежде.

— Может быть, той, другой было всё равно, что с вами случится. — Сильфида подвинулась ближе. — Разве та, другая, не сказала вам, что произойдет при путешествии с этим предметом?

— Ну да, — признался Ричард. — Она сказала, что это отнимет часть моей жизни.

— Так, видимо, и случилось, — сильфида была озабочена этим. — Это отняло то, что у вас и так очень мало. Жизнь уходит из вас, и смерть заменяет её. Этот предмет создан, чтобы приносить смерть. Когда вы путешествовали, взяв его с собой, это у вас отняло большую часть оставшейся жизни. Это отняло у вас много времени, приближая смерть.

Ричард махнул рукой, желая покончить с этим и быстрее добраться до Дворца.

— Я знаю. И всё же, я возьму его.

— Мне не доставит удовольствие поступать так с вами, — сказала сильфида ворчливым тоном. — Возможно, вы сделали это однажды, но теперь у вас осталось не так много времени, чтобы им разбрасываться. Ваша жизнь утекает. Путешествие с этим предметом истощит вас еще больше. Когда вы доберетесь до Народного Дворца, у вас почти не останется жизненных сил. Куда бы жизнь ни делась, она заменится смертью.

— Это важно, — настаивала Кэлен. — Ты не можешь взять его, Ричард. Ты должен оставить его здесь.

— Нам надо лишь добраться до Дворца, — противился он.

Кэлен наклонилась ближе. Он видел гнев в ее зеленых глазах, глубокий гнев, который она редко направляла на него.

— И затем ты должен остановить Сулакана. Ты должен быть жив, чтобы это сделать. Сколько у тебя осталось времени, чтобы помочь нам всем?

— Сулакан? — сильфида была явно напугана. — Вы сражаетесь с императором Сулаканом?

— Да, — ответил Ричард. — Ты знаешь его?

Глянцевая голова поплыла назад, к дальней стороне колодца.

— Я знаю его с того времени, когда была создана. Он само зло. Он умер, и путешествует по миру, где покоится моя душа. Он — зло, но сейчас принадлежит миру мертвых. Как он может находиться здесь, в этом мире?

— Боюсь, он вернулся, — вздохнул Ричард, думая, что будет лучше сказать ей сейчас. — Он собирается захватить Народный Дворец. Если он это сделает, то прорвет завесу и уничтожит всех нас — и живых, и души в мире мертвых. Я должен добраться до Дворца, чтобы остановить его. Мне нужно отправить его обратно в мир мертвых, где ему и место.

— Давайте, начнем путешествие, — настойчиво сказала сильфида, подплывая ближе. — Вы будете довольны.

— Мне нужно взять свой меч.

— Нет, тебе не нужно его брать, — сквозь зубы процедила Кэлен. — Это не принесет тебе пользы, если умрешь, или если тебе не хватит жизненных сил, чтобы сражаться. Мы еще не зашли так далеко, но прошли через многое, чтобы ты потерял свою жизнь — все наши жизни — просто чтобы держать свой меч. Ты должен оставить его здесь. Меч не то, что важно прямо сейчас.

— Он будет важен, если Сулакан направит мертвых против нас. Меч может остановить их. Как я смогу бороться с его мертвецами без этого оружия?

Кэлен прижалась к нему, огонь горел в ее зеленых глазах.

— Если ты отправишь Сулакана обратно в подземный мир, тогда не будет никаких мертвых, о которых нужно беспокоиться, не так ли? Нам нужно идти. Сними меч и оставь его здесь.

— Вам стоит прислушаться к ней, хозяин. То, что Мать—Исповедница говорит вам, является мудрым советом. Она одна из тех, кто тоже доставляет вам удовольствие. Вам надо делать то, что она говорит.

— Спасибо, — сказала Кэлен сильфиде, но не очень одобрительно.

Ричард глубоко вздохнул, обдумывая, что делать.

— Наверное, вы обе правы.

Он неохотно перекинул перевязь над головой. Поставил ножны на пол и прислонил рукоять меча к каменной стене колодца.

— Ричард, никто не тронет его, — пообещал Чейз. — Я позабочусь об этом. Никто не войдет сюда. Можешь быть спокоен, зная, что меч в безопасности.

Рэйчел доверительно улыбнулась ему.

— Как только вы всё исправите, можете вернуться и забрать его. Нам бы очень хотелось снова вас увидеть и провести больше времени вместе с вами.

Ричард хотел бы тоже разделить с ней уверенность. Хотя он этого не сделал, но улыбнулся ей так, будто он всё уладил и уже вернулся к ним.

Взобравшись на стену, Ричард не стал тратить время на то, чтобы помочь четырем женщинам подняться вместе с ним.

Прежде чем он шагнул в покрытую рябью ртуть, Верна подняла руку, привлекая его внимание.

— Ричард… если…, если что–то не получится, Благодать направит нас всех в мир вечного покоя. Мы знаем, что ты сделаешь всё, что в твоих силах, но если победит зло, мы все снова будем вместе в том мире.

Ричард медленно покачал головой.

— Нет, если что–то не получится, мы уже там не будем.

Она дотронулась пальцами подбородка.

— Что ты имеешь в виду?

— Без этой победы никто не выживет, — сказал Ричард. — И ничто.

Он оглянулся через плечо.

— Сильфида, нам нужно путешествовать. Пожалуйста, доставь нас в Народный Дворец.

— Входите в меня, хозяин. Вы будете довольны.

Все они взялись за руки. Он посмотрел на Никки и Вэйл слева от него, затем на Кэлен и Кассию справа.

— Как и в прошлый раз, просто вдыхайте ее. Старайтесь держаться друг за друга, чтобы мы могли оставаться вместе.

Обе Морд—Сит кивнули, хотя и выглядели испуганными.

С этими словами, понимая безотлагательность ситуации, и вытеснив все второстепенные мысли, он сошел с края со своими спутниками в серебро сильфиды.

Глава 50

Скольжение в сильфиде было неким потусторонним ощущением, отличным от всего, с чем Ричард когда–либо мог это сравнить. Каждый раз оно казалось знакомым, но в тоже время совершенно неожиданным. То было ощущение умиротворенности, бархатистой бесконечности, охватывающей его, в сочетании с размытым осознанием дикой скорости.

Он крепко держал Кэлен правой рукой, а Никки левой. Он надеялся, что обе Морд—Сит тоже держатся вместе.

Вокруг, по сути, ничего не было видно. Закрыв глаза, он видел всполохи цвета, но когда открывал — вокруг была только тьма. Снова и снова закрывая глаза, эти цвета, вращаясь и завихряясь, словно подгоняемые ветром, заполняли его мысли. Оттенки с полутонами распространялись через пустое пространство, словно яркие краски сквозь кристально чистую воду.

Невозможно было рассуждать о времени в сильфиде, как не было точного способа описать время в подземном мире. Так же, как и в подземном мире, Ричард не мог сказать, был ли он мертв лишь пару мгновений, или уже тысячу лет. Всё было одинаково. Раньше, когда он спрашивал сильфиду, как долго они путешествовали, она всегда отвечала, что неопределенно долго, как будто этого ответа было достаточно.

Он использовал этот приостановленный промежуток времени, чтобы обдумать, что ему нужно делать. Он анализировал всё с разных сторон. Насколько можно было судить, не все части мозаики складывались как надо. Ричард старался обдумать множество путей развития событий, но всё сводилось к одному.

Он был несущим смерть, и только он мог противостоять злу. Он понимал, почему разные источники — от пророчеств, до Лазурных свитков — говорили одно и то же.

Вдыхать ртутную жидкость сильфиды было головокружительно, и в тоже время страшно. Головокружительно до тех пор, пока он не думал о том, что на самом деле делает. Стоило только подумать о том, что он вдыхает серебристую жидкость вместо воздуха — становилось страшно.

Свет и тень, угловатыми формами, внезапно наводнили пространство вокруг него.

«Дыши».

Это была сильфида, которая велела ему выпустить жидкость, заполнявшую его легкие, и вместо неё вдохнуть воздух. В прошлом, он помнил, что никогда не хотел выпускать теплую, словно шелковую ртуть сильфиды и вдыхать первое болезненное дыхание холодного воздуха, но на сей раз у него были неотложные дела, на которых он был сосредоточен, и восприятие сильфиды стало отдаленной, второстепенной мыслью.

Он огляделся, задыхаясь, ловя ртом воздух, заново привыкая им дышать, и увидел, что другие делают то же самое. Ричард обнял одной рукой Кэлен за талию, другой схватился за верх стены. Она обвила его руками, он помог ей подняться и выбраться из колодца. Как только она вышла, чья–то рука потянулась и схватила его за руку.

Это был Натан.

Еще одна рука пришла ему на помощь. Это была Рикка. Сквозь затуманенное зрение он увидел, что на ней красная кожа — всегда тревожный знак Морд—Сит. Он с облегчением смотрел на Натана и Рикку. Это сказало ему о том, что Ханнис Арк и император Сулакан еще не захватили Народный Дворец.

Вместе, старый волшебник и Морд—Сит, помогли ему подняться и перевалиться через край. Болезнь внутри него подрывала его силы. Кэлен, Никки и две Морд—Сит уже вылезли из колодца. Никки держала Кэлен под живот, наклоняясь вперед, когда та исторгала жидкость, задыхаясь. Кассия переводила дыхание, положив руку на каменную стену колодца. Пока та приходила в себя, Вэйл держала в своих руках ее белокурую косу, удивляясь, что она совсем не намокла, и лишь серебряная жидкость капала с нее.

Ричард повернулся к колодцу.

— Спасибо, сильфида. Мне было бы приятно, если бы ты осталась здесь, на случай, если мне придется снова путешествовать.

Серебряное лицо улыбнулось.

— Значит, вы остались довольны, хозяин?

Ричард кивнул, все еще не отдышавшись. — Да. И всегда оставался.

Удовлетворившись его ответом, она сказала, что останется здесь. Ее лицо растаяло в постоянно меняющихся маленьких волнах ртути, и бассейн постепенно успокоился, пока не стал тихой зеркальной поверхностью серебра.

— Зачем она может понадобиться тебе снова? — подозрительно спросила Кэлен.

— Кто знает, — просто сказал ей Ричард, оставив всё как есть, надеясь, что она больше ничего не спросит.

К счастью, она обратилась к пророку.

— Натан, что ты здесь делаешь?

— Я пришел чтобы поприветствовать вас, конечно, — сказал он, подняв руку в великодушном жесте, которым только король мог одарить обожающую его толпу.

Прямые белые волосы свисали с головы Натана на его широкие плечи. Его ястребиный взгляд Рала сверкал из под капюшона проникающими темно–синими глазами. Он был гладко выбрит и необычайно статный, несмотря на то, что ему было почти тысяча лет. Большая их часть была прожита в заклинании Дворца Пророков, которое замедляло течение времени. Вместо традиционной мантии волшебника на нем были высокие сапоги, темные брюки и потрепанная белая рубашка под открытым темно–зеленым жилетом. При нем также был меч в ножнах, в элегантных ножнах на бедре.

Меч был последним, что нужно было волшебнику со способностями Натана, но он любил носить его, несмотря ни на что. Большую часть своей жизни он одевался в традиционную, простую мантию волшебника, как это требовалось от него во Дворце Пророков. Теперь, освободившись от того места, он любил одеваться в его любимый образ искателя приключений из многих книг, которые он когда–то читал. Ричард часто задавался вопросом: не потому ли это, что у него не было нормального детства? Но теперь Натан был полностью свободен и мог делать что–либо по своему усмотрению.

Натан с серьезным взглядом указал на бедро Ричарда. — Где твой меч?

Ричард махнул рукой в сторону колодца.

— Я не мог пронести его через сильфиду.

— Ааа, — только и произнес пророк.

Высокая светловолосая Морд—Сит обменялась кивками с Кассией и Вэйл, прежде чем переключить внимание на Ричарда.

— Лорд Рал, можно вас спросить: где Кара? Почему она не защищает вас? Она ведь должна быть с вами рядом.

Ричард затаил дыхание при упоминании этого имени. Прежде чем он успел ответить, Кассия подняла эйджил Кары, что носила на шее, и этим ответила на вопрос.

— Её с нами больше нет. Кара умерла, так, как все Морд—Сит и хотят умереть — отдав свою жизнь за лорда Рала. Я ношу с собой её эйджил, чтобы она могла быть духовно с нами, и чтобы он всегда мог напоминать о ее силе.

Ричард заметил лишь небольшую паузу в дыхании Рикки.

— А вы обе где вообще были всё это время? — строго спросила она, глядя между Кассией и Вэйл. Она казалась матерью, недовольной детьми, не явившимися на обед.

Ричард ответил за Кассию и Вэйл.

— Они, как многие другие, были захвачены, и их заставили служить человеку, который скоро прибудет сюда, чтобы убить нас всех. Остальные из этих женщин, кроме Вики, мертвы. Некоторые погибли, защищая нас.

Суровое выражение лица Рикки смягчилось, когда она вновь взглянула на двух Морд—Сит.

— Рада, что вы обе вернулись, чтобы помочь защитить лорда Рала и Мать—Исповедницу.

Кассия выказала подобие улыбки.

— По моему опыту, они требуют большей защиты. Лорд Рал особенно. Он не продержится долго, если хотя бы одна из нас не присмотрит за ним.

Ричард снова повернулся к Натану.

— Как ты узнал, что мы придем? Как так вышло, что ты был здесь внизу и ждал нас?

Натан пожал широкими плечами, оставаясь непроницаемым, как камень.

— Я пророк. Пророчество пришло ко мне, указав, что ты прибудешь сюда, поэтому мы и ждали тебя здесь.

Ричарду это не понравилось. Он поднял голову. — Пророчество?

— Да, — сказал Натан. — Как ни странно, в последнее время у меня был целый их поток. Пророчества всякого рода. На самом деле это очень интересно. За последние недели меня посетило даже больше пророчеств, чем за всю мою жизнь. Если честно, это было неожиданно.

— Это беда, — сказала Никки, словно читая мысли Ричарда.

— Как же так? — спросил пророк, не любивший таких противоречий. — Как подобные знания могут быть бедой? Они просто такие, какие они есть.

Никки отмахнулась от этого вопроса и задала свой.

— Ко Дворцу приближается армия. Вы уже видели какие–либо её признаки?

Настроение Натана изменилось. Он перевел взгляд с Никки на Ричарда.

— Я думаю, тебе лучше пойти со мной. Тебе нужно кое–что увидеть. — Без объяснений, волшебник развернулся и направился к двери.

Вне комнаты с колодцем сильфиды широкий служебный коридор был заполнен солдатами Первой Когорты. Все они были вооружены и смотрели с мрачными лицами. Полковник Циммер, верховный командующий Д'Хары и сейчас самый высокопоставленный человек во Дворце, бросился вперед, увидев, что все вышли из комнаты с колодцем. Он оглядел все лица, прежде чем наклониться в сторону, проверив комнату, и убедившись, что все вышли.

Полковник ударил кулаком в сердце.

— Лорд Рал, добро пожаловать в Народный Дворец. Не могу выразить, как я рад вас видеть, и что вы и Мать—Исповедница в безопасности. Мы все ужасно волновались. — По его лицу было ясно, что он имел в виду. Мужчина прочистил горло. — Могу ли я спросить, лорд Рал, почему вы не прибыли с генералом Мейффертом и людьми, отправленными за вами для вашего безопасного возвращения домой? Мы ожидали увидеть, что вы благополучно вернетесь во Дворец, находясь под их защитой.

— Я же сказал вам, что они вернутся в сильфиде. — Натан скрестил руки, явно чувствуя себя самодовольным от точности своего пророчества.

Ричард был застигнут врасплох. Казалось, всё, что он когда–либо делал, это рассказывал людям обо всех погибших.

— Мне жаль, но генерал Мейфферт, командующий Фистер и все те, кого они привели с собой, погибли, защищая нас. Нас бы не было сейчас в живых, если бы не жертва всех этих храбрых людей.

Лицо полковника выразило потрясение от этой новости. — Добрые духи… все они мертвы?

Ричард подтвердил мрачным кивком.

— У нас мало времени, и у нас есть неотложные проблемы, которые нужно решать. Боюсь, мне придется попросить вас занять место генерала Мейфферта. Я назначаю вас генералом Первой Когорты.

Новоиспеченный генерал Циммер ударил кулаком по груди.

— Я беру на себя эту обязанность, лорд Рал, но с тяжелым сердцем.

Ричард тряхнул плечо мужчины.

— Я знаю. Вы — подходящий человек для этой службы, и я знаю, что вы сделаете так, чтобы вами гордились, и теми, кто находится под вашей опекой, и вы еще наведете страха на врагов вашими мечами.

— Да, да! — воскликнул Натан. — Назначение свершилось. Я уже сказал этому человеку, что скоро он будет повышен до генерала. Как я уже говорил, у меня было много пророчеств за последнее время. Теперь нам надо обсудить наши проблемы.

Ричард задался вопросом, почему бывший полковник выражал мало эмоций. Генерал Циммер взглянул на Ричарда.

— Это правда, он сказал мне об этом недавно. Я полагал, он имел в виду, что это случится много лет спустя. Я не ожидал, что это случится так скоро.

Натан раздраженно махнул рукой.

— Пророчество не называет день, я говорил вам об этом. Пророчество только…

— Ты сказал, что хочешь нам что–то нам показать, — перебил его Ричард.

Натан сделал паузу, мгновение разглядывая его.

— Да, сюда. — Он провел рукой в направлении коридора с солдатами.

Ричард заметил, что у мужчин за плечами были луки с колчанами, набитыми стрелами с красным оперением. Они носили специальные черные перчатки для обращения с этим смертоносным оружием. Он повернулся к Никки.

— Как ты думаешь, это может остановить мертвых?

Взгляд голубых глаз Никки повернулся к ближайшему человеку с красными стрелами. — Возможно.

— Могу ли я спросить вас, лорд Рал? — обратился новый генерал. — Что вы имеете в виду — «остановить мертвых»?

Ричард опустил подробности и начал сразу с той части, которая больше всего значила.

— Человек, который собирается осадить Дворец, может оживлять мертвых. С оживленными таким образом мертвецами невероятно сложно совладать. Обычное оружие не работает, потому что эти трупы управляются магией, смешанной с оккультными силами.

Натан повернулся и уставился в один из холлов, нахмурившись.

По рядам солдат пробежал шепот с этой новостью.

— Как же мы остановим их? — спросил генерал Циммер.

— Пронзать их мечом не имеет смысла, так как они уже мертвы. Если придется бороться с ними, приложите все усилия, чтобы переломать им конечности. Огонь останавливает их, так что если вы сможете полить в них смолой и поджечь — это может сработать. Натан и Никки могут использовать огонь волшебника, и это, безусловно, сработает, но проблема в количестве врага. Мой меч действует против них. По крайней мере, если бы он был со мной.

Ричард направился по широкому коридору, но, сделав несколько шагов, остановился и повернул назад.

— Что это за странный запах? Пахнет, будто что–то горит.

Натан бросил быстрый взгляд на мраморную лестницу. — Ты ведь знаешь склепы, где покоятся предки Ралов?

Ричард кивнул.

— Да. Каждый из предков находится в отдельном месте, каждый в своем собственном, декорированном каменном гробу.

— Ну, некоторые из тех гробов расплавились.

Ричард поднял голову. — Расплавились?

Натан натянул длинную прядь седых волос. — Да, просто растаяли.

Ричард провел пальцами по своим волосам, пытаясь вспомнить что–то из давних событий. Наконец он поднял глаза на высокого пророка.

— Вскоре после того, как я убил Даркена Рала, я помню человека, представившегося главным из служителей крипты, и он хотел сообщить мне, что каменные стены в склепе Паниза Рала растаяли.

Натан поднял кустистые брови. — В самом деле?

Ричард потер подбородок, уходя в воспоминание.

— Да. Зедд сказал тому человеку использовать белый камень, чтобы запечатать крипту. — Ричард щелкнул пальцами и посмотрел на Натана. — Зедд сказал ему, что это должен быть белый камень из карьера пророков. Он тогда дал мужчине мешочек с какой–то волшебной пылью и велел ему смешать его с известковым раствором. Велел ему срочно запечатать склеп, или весь Дворец растает.

— Этот камень словно тает, — подтвердил Натан. — Та стена тоже из белого камня. В том проходе так жарко, что люди могут только туда заходить ненадолго, чтобы вылить на него ведро воды, в попытке остудить, но это мало помогает.

— Это какая–то особая магия, которая заставляет его плавиться? — спросил Ричард.

Натан пожал плечами.

— Я такую не признал. Мы были отвлечены другими вопросами, поэтому я не мог толком исследовать крипту. — Он протянул руку, приглашая продолжить то, что они собирались делать.

Ричард повернулся к солдатам Первой Когорты, наблюдая за Натаном.

— Может ли кто–нибудь из вас дать мне меч, пожалуйста?

Почти мгновенно дюжина ближайших мужчин сняли свои пояса с оружием и протянули Ричарду рукоятями вперед.

Ричард взял меч у человека, у которого помимо меча был боевой топор, висящий на крючке на бедре. Ричард поблагодарил его, обвязав поясом свой торс. Он вытащил меч, поднял, повертел, быстро осмотрел и оценил вес. Это был клинок — и только это имело значение.

Ричард убрал меч обратно в ножны. — Ну что же, вперед.

Мужчины отошли в сторону, чтобы позволить пройти ему и его спутникам. Рикка немедленно вышла вперед лорда Рала. За отсутствием Кары, она решила убедиться, что он защищен. Кассия и Вэйл шли вслед за Кэлен, защищая им тыл. Прошло много времени с тех пор, как две Морд—Сит были во Дворце — со времен правления Даркена Рала. Хотя они, определенным образом, уже завладели Ричардом вместо Кары, все же позволили Рикке взять на себя ответственность. Как они безмолвно определяли такие вещи между собой, Ричард не знал.

Большая часть Первой Когорты закрыла тыл этому шествию.

У Ричарда было много вопросов к Натану, но сейчас он был больше заинтересован тем, что, по мнению пророка–волшебника было более срочно.

Глава 51

Натан протаранил плечом тяжелую дубовую дверь. Наконец, она неохотно подалась наружу на ржавых петлях. В тишине звук скребущей по каменному полу двери казался громче. Как только она открылась, в комнату ворвался ветер, взметая волосы Кэлен и Никки. Ветер принес с собой неповторимое зловоние. Запах был настолько густым, что Ричард мог почти пробовать его на вкус.

Небо пересекали кучевые, ярко–белые облака, плывущие нагромождением слоев. По крайней мере, было не слишком пасмурно, как обычно в Темных Землях. По проходящим сквозь облака лучам света, Ричард решил, что сейчас должен быть поздний вечер.

Натан схватил Ричарда за рукав.

— Спокойно, Ричард. Ничего хорошего не будет в том, если они заметят тебя.

Ричард кивнул, осторожно передвигаясь по восточному валу. Этот особый выступ стены торчал почти с края огромного плато под ними, возвышаясь над равниной Азрит. Называя это место на огромном плато «дворцом», можно было ввести в заблуждение. Дворец — с его расходящимися дорожками, несметным числом связанных между собой районов, этажей, башен, мостов, многоэтажных построек с разнообразными крышами, возвышавшихся повсюду, и множеством внутренних двориков — был на самом деле городом.

Центральная лестница, поднимающаяся глубоко изнутри самого плато, вероятно, содержала больше людей, чем сам Дворец. Эта центральная область на плато была заполнена магазинами и жилыми помещениями для их владельцев и гостей. Многие люди, которые приезжали во Дворец для торговли, часто посещали внутренние магазины и редко доходили до самого верха.

Ричард присел на корточки, пробираясь через крепостной вал к широкому крепостному зубцу. Он встал позади него, чтобы его не было видно снизу. Кэлен и Никки, схватив друг друга за талии, тоже присев на корточки, поспешили присоединиться к нему. Морд—Сит ожидали в дверях, наблюдая за всеми.

Натан наклонился ближе и заговорил тихим голосом.

— Теперь осторожнее. Никогда не знаешь, кто может смотреть сюда снизу или что они могут использовать против вас.

Ричард кивнул, а затем осторожно наклонился, чтобы посмотреть за стену между высокими зубцами на равнину Азрит. С этой позиции было видно огромное расстояние. Погода была достаточно ясной, и он мог видеть всю местность до гор на горизонте.

Он поразился увиденному зрелищу.

Равнина была покрыта полуголыми людьми. Это были полчища полулюдей, в большем количестве, чем он мог представить. Они стояли в мертвой тишине по всей равнине — руки висели по бокам, взоры направлены на Дворец. Было так тихо, что Ричард услышал клич далеких воронов, охотящихся на равнинах.

Большинство из полулюдей были одеты только в брюки или их подобие. Их головы были выбриты, но у некоторых остались клочки волос или короткие стрижки с бородами. По опыту Ричард знал, что некоторые из них могут обладать оккультными силами. Кто–то даже мог воскрешать мертвых.

То неповторимое зловоние исходило от этой немытой орды. У него остались плохие воспоминания о зловонных стаях, что преследовали его в лесу. Они были беспощадны, их не волновало количество загубленных жертв. Никто из них не задумывался о том, что случилось с их товарищами–полулюдьми. В своей жажде похищения души их не заботила даже собственная безопасность. Каждый из них полагал, что это их единственное предназначение, их единственный шанс — захватить душу для себя.

Хотя у них была общая цель — когда представлялся случай — их единственной целью становилось похищение души для себя. Движимые этой потребностью, Шан–так следовали за своим повелителем мертвых и выполняли его приказы. Несомненно, Сулакан обещал им все души, что они смогут отнять по пути.

Ричард отстранился, прижавшись спиной к стене. Он несколько раз поймал чей–то быстрый взгляд, просматривая массы обнаженных тел, ища тех двоих, которые были бы темнее и выделялись в толпе. Но он не заметил ни Сулакана, ни Ханниса Арка.

Кэлен наклонилась и тоже взглянула.

— Добрые духи, — прошептала она, откидываясь назад с широко раскрытыми глазами. — Я знала, что их много, но не думала, что настолько.

Ричард взглянув еще раз и откинулся назад к стене. Кэлен обняла его, крепко прижимаясь.

— Ты прав, — сказал он Натану. — Слишком много народу хотят съесть нас.

— Они многократно превосходят количеством всех людей во Дворце, это точно, — сказал волшебник.

Ричард указал на запад:

— А как насчет другой стороны Дворца? Есть кто–нибудь на той стороне?

Натан наклонился ближе с мрачным выражением. Он показал пальцем вниз, а затем провел круг над ними.

— Они вокруг. Я даже не могу представить их количество. Хотя, здравый смысл говорит, что они не могут войти сюда.

— Но пророчество говорит иначе, — предположил Ричард.

Натан признал это с ворчанием.

— Как долго они уже здесь? — спросил Ричард.

— Несколько дней, — ответил ему Натан.

— Не говорите мне, — сказала Никки, — что это совпало с тем, что стены в склепах начали таять.

Натан наклонил голову к ней.

— Тебе об этом нужно было спрашивать?

Лицо Никки недовольно скривилось, когда она представила, что может сделать с ними неприятель.

— К счастью, — успокаивал Натан, — главные ворота внизу закрыты, и мост поднят. У них нет возможности войти сюда. Я слышал, со слов людей, что Народный Дворец переживал длительные осады — сможет пережить и эту.

— Я не верю этому ни секунды, — возразил Ричард. — Тот, кто спланировал возвращение Сулакана из мира мертвых, и помог ему пройти сквозь завесу, чтобы попасть в мир жизни, безусловно, сможет найти способ проникнуть сюда.

— Ну, все же я не знаю, каким образом, — настаивал пророк.

— Я тоже, но не сомневаюсь, что они это сделают. Нам нужно оценить наши шансы по защите Дворца, как только они прорвутся. Если мы сможем приостановить их в определенный момент, а затем используем огонь волшебника, возможно, удастся удержать их в страхе и даже сократить их численность.

Натан смотрел довольно долго и взволнованно из–за зубчатого парапета.

— Ты должен знать, Ричард, что это впервые, когда они затихли. Целыми днями они улюлюкали и орали, взывали о нашей крови, дразнили нас день и ночь, обещали съесть. Странно, что они вдруг внезапно замолчали.

— Совсем не странно, — не удивился Ричард. — Они замолчали, потому что я пришел сюда. Они знают, что я здесь.

Натан посмотрел с сомнением.

— Вас доставила сильфида, и вы себя не выдавали. Как они узнали, что вы здесь?

— Сулакан узнал бы, — ответил Ричард.

— Как?

Ричард проигнорировал этот вопрос, встретив взгляд старого волшебника.

— Ты что–нибудь знаешь о Лазурных свитках?

Натан нахмурился.

— Это странный вопрос, чтобы задавать его сейчас.

— И все же? — настаивал Ричард.

Старый волшебник провел пальцами по бороде, глядя куда–то в свои мысли.

— Ну, — наконец сказал он, — несколько сотен лет назад был один свиток во Дворце Пророков. Ни одна из сестер не имела ни малейшего понятия, как его читать. Я тоже тогда этого не мог.

— А сейчас знаешь, о чем в нем шла речь?

Натан прищурился, рыская в памяти.

— Как я уже сказал, я не мог прочесть его, но я помню, что некоторые Сестры, те, кто сказал мне, что это был Лазурный свиток, называли его «Сердце войны».

— Если они не могли прочесть его, то откуда они узнали, что он называется «Сердце войны»?

Натан пожал плечами.

— Я не знаю, Ричард. Я даже не знаю, откуда он взялся.

Ричард вздохнул.

— И я предполагаю, что он исчез, и никто не знал, что с ним случилось.

— На самом деле, я считаю, что его обменяли на редкие книги с пророчествами.

Если бы ситуация была не столь серьезной, Ричард мог бы громко рассмеяться. — Не удивительно.

— Почему? — спросил Натан.

— Я прочитал этот свиток, «Сердце войны». Мне просто интересно, видел ли ты похожие здесь, во Дворце?

Натан склонился в удивлении.

— Ты нашел его и смог прочитать? О чем в нем говорилось?

— Обо мне, — ответил Ричард, указывая рукой вверх. — Стеклянная крыша Сада Жизни.

Натан оглянулся через плечо, куда указывал Ричард. — Да, и что с того?

— Мне нужно туда. Прямо сейчас. Я хочу повидать Регулу.

Кэлен отошла от стены, схватила его за рукав и потянула к себе.

— Мы можем пойти проведать машину предсказаний позже. Сейчас мы должны доставить тебя в сдерживающее поле, чтобы Никки могла вытащить этот яд.

— Кроме того, — заметила Никки, — чтобы понять, как работает машина предсказаний, тебе сначала нужно отправиться в Храм Ветров, чтобы вернуть вторую половину книги, «Регула», — ту половину, которая говорит о том, как работает Регула.

Ричард взглянул на Никки.

— Эта книга, спрятанная в Храме Ветров — ложное руководство, так же, как «Книга сочтенных теней» была лишь ложной целью. Это подделка, предназначенная для защиты Регулы. Мне даже не нужно её видеть, чтобы сказать вам, что это просто дезинформация.

— Не видя её? — Никки явно не доверяла. — Как ты можешь говорить с уверенностью?

— Зедд научил меня, что могущественная магия защищает подобные предметы, и вводит в заблуждение ложной информацией. Подобные истории сбивают людей с пути в поисках якобы достоверной информации. Даже если люди найдут «нужный» источник, на самом деле это оказывается лишь подделкой — как «Книга сочтенных теней». Это нужно просто для того, чтобы ввести людей в заблуждение и помешать им узнать, как что–то работает в действительности.

Натан вскинул руки.

— Но как ты можешь знать, что здесь именно тот самый случай с книгой «Регула»? Часть книги, что у нас есть, указывает, что другая половина — скрытая в Храме Ветров — восполняет пробелы, которые мы не понимаем. Как ты узнаешь, как работает Регула, если вторая половина, по твоему — ложный след?

Ричард терпеливо ждал, пока старый волшебник не закончит. — Потому что я уже знаю, как она работает.

Руки Натана упали. — И как ты узнал об этом?

— Потому что я прочитал свиток «Сердце войны».

Натан заикался. Похоже, у него было так много вопросов, но он не знал, с чего начать.

— Нам нужно идти, — объявил всем Ричард, прежде чем Натан начал задавать вопросы. — Мне нужно добраться до машины предсказаний.

Кэлен снова схватила его за рукав.

— Нет, Ричард. Сначала мы пойдем в сдерживающее поле. Я вижу по твоим глазам, насколько яд стал сильнее — и как ты болен. Я помню, на что это похоже, и его действие возрастает. Яд прогрессирует, и ты не можешь позволить себе терять время. Наконец–то мы сделаем это. Теперь, когда мы здесь, мы отправимся в сдерживающее поле, и Никки исцелит тебя. Если ты прав, и силы Сулакана все–таки прорвутся, мы все будем нуждаться в тебе, чтобы ты мог сражаться.

— Ты права, — сказал Ричард со вздохом. — Но Регула рядом. Мне просто нужно сначала побывать там, чтобы убедиться, что она в безопасности, и с ней ничего не случилось, а затем мы отправимся прямо в сдерживающее поле. Хорошо?

Кэлен сложила руки, на мгновение всматриваясь в него из–под бровей. Наконец, она раскинула руки и кивнула головой, неожиданно улыбнувшись.

— Хорошо, Ричард. Мы отвлечемся ненадолго, если это тебя успокоит.

Глава 52

В нижней части клинообразной, винтовой лестницы, ближайшие сферы вокруг мертвенно–тихой комнаты под Садом Жизни начали светиться. Эта древняя комната из простых каменных блоков была обнаружена только тогда, когда обвалилась её крыша. Она была простой, без каких–либо украшений, и все подумали что это какое–то заброшенное складское помещение. Двери отсутствовали, и не было никакого другого выхода, кроме узкого столба винтовой каменной лестницы.

Когда Ричард впервые увидел это помещение, оно напомнило ему давно запечатанный и забытый склеп. В каком–то смысле именно им она и являлась, но на самом деле была намного большим, чем просто склеп.

В центре простой комнаты находилась внушительная, квадратная машина предсказаний. Экранированный, тяжелый металл, под которым находилась сила Регулы, был богато украшен. С каждой стороны машины были отпечатаны символы на языке Творения, по определению, действующие как обереги, чтобы держать всех подальше от неё. По краям комнаты, аккуратными штабелями у стен, лежали тысячи пустых металлических полосок, которые при прохождении через машину предсказаний позволяли ей сразу выдавать пророчество.

Когда–то эта машина служила именно для этой цели. При непрерывной поставке пустых металлических полос она, должно быть, когда–то находилась в интенсивном использовании. Ричард удивлялся, как много книг пророчеств — особенно в Народном Дворце — произошло от Регулы.

Даже если книги пророчеств не были непосредственно переписаны с машины, и даже если пророчества не были непосредственно от нее — Регула была проводником, приносящем пророчества в мир жизни. Даже будучи замурованной, и больше не используемой для предсказаний, она все еще находилась в мире жизни, порождая пророчества через одаренных. Даже если её отправили из подземного царства, чтобы защитить, её присутствие все еще представляло собой разрыв между мирами, подобно яду смерти в нем, медленно двигая мир жизни к исчезновению.

Ричард проверил выходной лоток, чтобы увидеть, выдала ли машина новое пророчество в его отсутствии. Лоток был пуст.

Ричард наклонился и положил обе руки на холодный металл плоской верхней части машины. При его прикосновении затряслась земля, когда машина ожила.

Теперь он знал, что это устройство на самом деле было не самой Регулой. Регула была могуществом подземного мира, а подобного механизма не могло быть в мире мертвых. Сама машина являлась тем, что было построено волшебниками древности, названными Творцами.

Творцы были одарены способностью создавать вещи, которые никогда раньше не существовали. Меч Ричарда был одним из таких вспомогательных предметов, созданный с целью взаимодействия с могуществом Одена. Точно так же машина предсказаний была всего лишь земным механизмом, созданным волшебниками для защиты настоящего могущества Регулы. Это было вместилище, как и шкатулки, в которых содержалась сила Одена, а также способ, с помощью которого Регула напрямую общалась с людьми в мире жизни.

С приглушенным стуком, встряхнувшем землю сильнее, из центра машины вырвался свет, словно молния во тьме, проецируя символ языка Творения на потолок. Проекция, созданная линиями света, медленно поворачивалась, пока вращались шестерни внутри машины. Это был тот же символ «Регула», выгравированный по бокам машины.

Натан почесал затылок.

— Я даже немного поежился. С тех пор, как ты ушел, я бывал здесь много раз, Ричард. Машина ни разу не пошевелилась. Почему это вдруг случилось, когда ты коснулся её? С ядом смерти в тебе твоя магия ведь не работает?

Ричард провел рукой по закругленному краю, лаская холодный металл, чувствуя, как машина вибрирует под его прикосновением, когда все механизмы, рычаги и колеса внутри стали записывать что–то на металлической полоске языком Творения.

— Регула родом из подземного мира, — пояснил Ричард. — Я — «fuer grissa ost drauka». Поэтому смерть признает меня.

— О, отлично, — пробормотал Натан. — Я не знал, что у них, в мире мертвых, есть большие металлические ящики с шестернями.

— Она создана не там, — сказал Ричард, не обращая внимания на сарказм старого волшебника. — Машина была лишь построена для размещения её могущества и обеспечения возможности для общения.

— Кем? — спросил Натан.

Ричард поднял глаза.

— Я подозреваю, что теми же людьми, которые в конечном итоге и захоронили её, когда им не понравилось то, что она говорила.

Металлическая полоска упала в выходной лоток. Она была чуть крупнее его пальца и достаточно мягкая, чтобы легко согнуться. Ричард позволил ей немного остыть, на случай, если она вдруг казалась бы горячей. Наконец, он осторожно поднял её и бросил на верхнюю часть машины, подождав немного, но оказалось, что она, выйдя из машины, не была горячей. Он знал, что это значит, и не был уверен, будет ли он этому рад.

Он перевернул её, чтобы прочитать. Натан, Никки и Кэлен склонились, чтобы взглянуть на ряд сложных символов, горящих на поверхности металла.

— О чем здесь сказано? — спросила Кэлен.

— Тут сказано: «Я была во тьме. Я прервала наш разговор».

Натан нахмурился. — Она тебя узнала?

— Я говорил тебе. Я — «fuer grissa ost drauka». Это связано с миром мертвых. Теперь во мне есть смерть, поэтому я не такой, как все. Наверное, поэтому я ей кажусь своим.

Ричард небрежно потер верх машины, не зная, что спросить. В конце концов он сказал:

— Я много узнал о тебе с того момента, как был здесь в последний раз, — направляя свои слова на Регулу.

Когда машина снова запустилась, земля под ногами затряслась. Символ из света поворачивался на потолке, пока шестерни внутри выполняли свою задачу, и подтаскивали пустую полоску, чтобы выгравировать сфокусированный луч внутри машины. Металл, наконец, опустился со звоном в лоток. Это не заняло много времени, но выглядело впечатляюще.

Ричард бросил полоску наверх, а затем облокотился, переводя. Он нахмурился, прочитав про себя сообщение.

«Я знаю, что ты здесь не из–за пророчеств».

Ирония не потерялась в нем, и, несмотря ни на что, это заставило его улыбнуться. Походило на то, что машина будто поддразнивала: в ней будто случилась поломка, и она иногда не могла себя контролировать.

Однако, Регула был права. Ричард пришел не для исполнения пророчества. Ему нужны были ответы. Не сказав никому, что выдала машина, он посмотрел на людей, стоящих позади него.

— Я знаю, это прозвучит немного… странно, но я думаю, Регула лучше ответит на мои вопросы — сосредоточится на том, о чем я спрашиваю — если у нас с ней это будет конфиденциально.

Кэлен раздраженно взглянула на него.

— Ты хочешь, чтобы мы дали тебе побыть с ней наедине? — спросил Натан, приложив кулаки к бедрам.

— Вероятно, это помогло бы пообщаться с ней намного быстрее, — сказал Ричард.

Никки схватила Кэлен за плечо и наклонилась, прошептав:

— Прочитав свитки, я думаю, что, возможно, Ричард знает, о чем говорит. Думаю, нам следует поступить так, как он просит.

Кэлен смягчилась, вздохнув.

— Отлично. Но поторопись, пожалуйста. Нам нужно еще добраться до сдерживающего поля.

Ричард улыбнулся ей, кивнув. — Конечно.

Когда все прошли через дверной проем с маленькой площадкой внизу винтовой лестницы, он снова наклонился и положил обе руки на машину. Та сразу ожила, проглотив еще одну металлическую полоску из стопки с другой стороны и затянув ее в свои шестеренки.

Когда полоска, наконец, опустилась в лоток, Ричард зацепил её большим и указательным пальцами, держа, чтобы прочитать.

Строкой из символов языка Творения машина спросила: «Я умру?»

Этот вопрос неожиданно затронул сердце Ричарда. Раньше он никогда ничего не чувствовал к машине, но теперь, после всего, что он узнал, и зная, что Регула была отослана из мира мертвых, которому она принадлежала, он увидел это в другом свете. Она была отправлена в мир жизни, чуждый ей мир, заключенная в металлический ящик, вероятно, созданный волшебниками-Творцами, и приобрела разумные качества, чтобы функционировать в мире, которому не принадлежала.

Ричард слегка улыбнулся, положив руку на машину.

— В этом мире каждый должен умереть. Ни у кого из нас нет выбора. Наш выбор состоит лишь в том, как мы хотим прожить нашу жизнь.

Машина сразу же заурчала, когда из стопки заготовок была вырвана еще одна металлическая полоска. Когда с ней было закончено, и сфокусированный луч света записал на ней послание, Ричард поднял её и положил наверх машины, чтобы перевести символы.

«Правило волшебника. По–моему, очень мудро».

Ричард снова улыбнулся, положив руку на машину. — Да. Так и есть.

Машина снова привела свои механизмы и рычаги в движение. Каменный пол дрожал, когда металлическая полоска пробивалась через внутреннее пространство машины, чтобы Регула записала ее, и, наконец, упала в лоток. Ричард оглянулся через плечо на остальных. Они тесно стояли друг к другу, разговаривая между собой вполголоса, занятые чем–то вроде горячей дискуссии. Он не мог слышать, о чем они говорили, но они больше не обращали на него внимания, и лишь это имело значение.

Он поднял металлическую полосу и был ошеломлен прочитанным.

«Каково это — удивляться? Не знать, что произойдет? Не знать всех возможностей?»

Регула, могущество подземного мира, что контролировала вечное настоящее, говорила ему непосредственно о природе своего мира. Регула знала всё, что может произойти, всё, что может случиться. Регула была великим вселенским средоточием, беспорядочным смешением вечного настоящего, состоящего теперь из всех возможностей.

Или, по крайней мере, она знала почти всё. Свобода воли выходила за ее пределы.

— Это, — сказал Ричард, положив руку на холодный металлический верх машины — и есть «Правило Волшебника». Не знать, что произойдет — значит иметь возможности — почти такие же, как и у тебя. Для нас иногда трудно выбрать что–то определенное из этих возможностей. Иногда мы должны выбирать вещи, которые являются трудными, и даже пугающими. Иногда делать такой выбор — это радостное составляющее того, что значит быть живым, быть человеком.

Через Регулу сразу же прошла металлическая пластинка. Когда она вышла, Ричард положил её наверх, чтобы остальные потом могли прочесть её.

«Мертвые говорят со мной. Даже здесь я слышу, как они разговаривают. Даже если они не хотели говорить мне это, когда были живы, теперь говорят мне, когда мертвы».

— Это должно быть… тяжело.

Через Регулу уже тянулась следующая полоска. Ричард увидел, что на ней написано четыре символа. Он быстро перевел.

«Этот мир холодный. Вокруг меня всегда было множество душ, они говорили со мной. Но меня отослали. Здесь у меня никого нет. Я одинока».

Ричард снова положил руку на машину, сочувствуя ей, что ее похоронили и забыли.

— Я понимаю. Мне очень жаль, — сказал он шепотом.

Некоторые из внутренних шестеренок вращались вхолостую, не выдавая металлическую полосу. Машина издавала тихий, урчащий звук, напоминая ему мурлыканье кота.

— Почему они похоронили тебя? — спросил он, когда Регула молчала, и какое–то время её шестерни тихо вращались.

Он не знал, кто это сделал, но было очевидно, что кто–то постарался похоронить механизм Регулы, и убедиться, что он не будет найден.

Наконец, механизмы медленно, почти неохотно стали набирать обороты. Рычаги трещали в упорах, штоки вращались, и стальные рукоятки поворачивались, когда устройство начало использовать свет, чтобы записать новое сообщение на металлической пластине.

Ричард вытащил холодную металлическую полоску, и положил ее сверху, опираясь локтями и переводя.

«Потому что я слишком много знала».

Ричард не мог не усмехнуться.

— Думаю, они не знали тебя. Ты не могла им помочь. Ты поступаешь только согласно своей природе.

Еще одна металлическая полоска была затянута в машину, и на ней прожглось сообщение.

«Ты понимаешь. Никто до этого никогда не понимал. Ты понимаешь, потому что ты — Сердце войны».

Последний символ Ричард видел только однажды. Он узнал его значение из Лазурных свитков.

Ричард грустно улыбнулся.

— Ты только что сделала что–то против своей природы. Ты сейчас действовала по доброй воле и сказала мне то, что не нужно было говорить.

Когда пришел ответ, он озадачил Ричарда.

«Это не противоречило моей природе. Это пророчество, и одно из них было правдой».

Ричард кивнул. — Возможно, ты права.

Еще одна металлическая полоска была проглочена и, наконец, выпала. Ричард наклонился и поднял её.

«Почему я существую?»

Он вздохнул.

— Ты — часть подземного мира. Ты призвана регулировать некоторые вещи там, вещи, о которых тебе говорят мертвые. Ты — хранитель вечного настоящего.

Сразу же выпала еще одна металлическая полоска.

«Такова моя цель в том мире. Пророчество гласит, что меня отправили сюда, чтобы выполнить мою цель, но цель точно не в этом. Каково моё призвание здесь, в этом мире?»

Ричард уставился на металлический ящик, который теперь казался ему живым.

— Ты — хранитель вечного настоящего. Как ты можешь не знать своей цели?

Машина немного помедлила, прежде чем написать свой ответ.

«Потому что вы действуете по свободной воле. Вы определяете мое призвание».

Чувствовалось, что машина ощущала его, заставляя его говорить правильные вещи.

— Я полагаю, что ты сама ответила на свой вопрос о том, каково это — не знать, что произойдет. Не знать всех возможностей. Ты только должна спросить себя, что значит удивляться этому. Может быть, тогда придешь к пониманию Правил Волшебника.

Пока Регула ожидала, Ричард наклонился и положил обе руки на машину.

— Мой выбор — помочь тебе вернуться в мир, которому ты принадлежишь, прежде чем твое присутствие здесь разрушит мир жизни. Твоя же цель — помочь мне.

Машина вела себя тихо и спокойно, как будто размышляла, или, может быть, проверяла его слова. Земля внезапно задрожала, когда Регула снова запустилась, выхватив металлическую полоску из стопки в ящике. Ричард вглядывался в толстое, волнистое смотровое стекло, наблюдая, как пластина движется по гусеницам и шестерням, и её тянут металлические клещи. Когда Регула закончила писать символы сообщения, то выбросила металлическую полоску в лоток. Ричард на мгновение уставился на неё, прежде чем поднять полоску и аккуратно положить над машиной.

Он уставился на то, что она выдала, и это подтвердило его догадки.

«Заблудшие находятся среди вас. Ты — их единственная надежда. Ты — Сердце войны. Делай то, что должен. Действуй в соответствии с Правилами Волшебника».

Он точно знал, что это значит. Он вспомнил слова Наи Мун, написанные на стене пещеры в Стройзе.

Прежде чем он успел что–либо сказать, Регула снова ожила, но на этот раз с резким стуком. Четыре металлических пластины были втянуты в машину, одна за другой. Машина грохотала, когда полосы проходили через шестерни и внутренние механизмы. На этот раз, однако, звук был совсем другой.

Когда первая полоска упала в лоток, он увидел, что она дымится. Ричард осторожно проверил ее пальцем. Металлическая полоска была горячей. Он знал, что это значит.

В ней было сказано: «Мои дети идут».

Вторая горячая металлическая полоска вышла из машины. Он позволил ей немного остыть, прежде чем поднял её.

«Они будут пожирать вас всех».

Третья пластинка сказала: «Возмездие, наконец, свершится».

Последняя пластинка упала в лоток. Ричард вытащил горячую полоску и бросил ее поверх Регулы.

«Они уже здесь».

Он точно знал, что происходит. Император Сулакан и Ханнис Арк взяли под свой контроль то, что говорит машина предсказаний. Они использовали её. Они уже делали это раньше. Когда они это делали, металлические полосы всегда выходили горячими.

На этот раз они сообщили ему, что вторжение в Народный Дворец должно начаться. Это был их способ объявить о своем прибытии, чтобы парализовать страхом свои жертвы.

Глава 53

Ричард прижал руку к верхней части машины, молча поблагодарив. Он повернулся и поспешил к тесной площадке, ведущей к винтовой лестнице, где его ждали остальные.

Никки подняла глаза.

— Итак, о чем вы говорили? Что она тебе сказала?

— Не могу сказать определенно, — соврал Ричард, протягивая руку в сторону Регулы. — Ничего особенного, правда. Ничего такого, что имело бы значение. Вы знаете, как ей нравится говорить загадками. Просто игры и глупости, как и раньше.

Никки хмыкнула, понимая о чем он говорит. Натан выглядел разочарованным.

Ричард потер шею. Яд доставлял ему головную боль, настолько, что она становилась нестерпимой. Кэлен, наблюдая за ним, видела, как он себя чувствует.

— Я знала, что это пустая трата времени. Теперь мы можем пойти в сдерживающее поле? — по ее тону, без сомнений, это прозвучало не как вопрос.

Он сдался, устало кивнув.

— Конечно. Я обещал, что мы отправимся туда, как только проверю машину. Всё нормально. Я готов. Пошли.

Кэлен сощурилась, видимо, ожидая возражений. — Хорошо, пойдем.

Ричард схватил Натана за руку и развернул нахмуренного пророка в сторону винтовой каменной лестницы. Ему нужно было отвлечь их от машины предсказаний.

— Здесь мы все под защитой, — сказал он Натану, — но, как я уже спрашивал, что мы предпримем, если эти жуткие полумертвые попадут во Дворец?

Натан оглянулся через плечо, когда Ричард подталкивал его наверх.

— Как они войдут? Дворец запечатан.

— Ну, на равнинах есть катакомбы, помнишь? Я ими воспользовался когда–то. Таким же образом Джегань смог атаковать. В конце концов, Сулакан — один из мертвых, поэтому ему, вероятно, известно о таких местах. А еще есть стены, которые плавятся…

— Ты сделал свой выбор, — сказал Натан, поднимая руку. — Ты отправишься к сдерживающему полю, а мы с генералом Циммером удостоверимся, что места для обороны заняты и люди полностью готовы. Если понадобится, я всегда могу использовать огонь волшебника, чтобы удержать захватчиков. Ты доволен?

— Да, спасибо, мне стало бы легче, если бы вы действовали с ним вместе. Если эти жуткие полумертвые ворвутся сюда, у нас будут большие неприятности.

— Как только я исцелю тебя, — сказала Никки, — я помогу им. Если враг прорвет оборону, тут он встретит препятствие в лице нас, и мы сможем удержать их с помощью огня.

— Прекрасно, — твердо кивнул Ричард, не веря ни единому слову. У них не было столько сил, по крайней мере, надолго их не хватит.

На вершине лестницы, когда они обошли пустую комнату со строительными лесами и поднялись по лестнице вверх из ямы, где рухнул пол Сада Жизни, Ричард обратился к пророку:

— Натан, тебе лучше идти, пока у нас есть шанс. Отыщи генерала Циммера и расставьте его людей по местам. Мы же отправляемся к сдерживающему полю.

Оказавшись в Саду Жизни, окруженный пьянящим благоуханием жасмина, росшего огромными рядами рядом с дорожкой, что вела к ним из глубины комнаты, Ричард сделал паузу, чтобы посмотреть на алтарь. Там, поверх гранитной плиты, где когда–то проводили живые жертвоприношения, там, где он их и оставил, лежали три шкатулки Одена.

Их крышки были закрыты. Каждая из этих зловещих шкатулок была чернее черного. Каждая из них была словно окно из мира жизни в подземный мир.

Он предположил, что так оно и есть. Сила Одена могла создать спектральные сгибы, объединявшие миры. Теперь мир мертвых приближался к миру жизни.

Ричард взглянул на стеклянную крышу Сада Жизни. Солнце зашло, небо потемнело, но первых звезд еще не было видно.

— Скоро будет ночь, — сказала Никки. — Ночь — лучшее время для использования сдерживающего поля в библиотеке, так что, пока удача на нашей стороне, это должно нам помочь.

— Мы не сможем добраться туда достаточно скоро, чтобы это меня успокоило. — Кэлен провела рукой по комнате. — Сад жизни — это тоже сдерживающее поле. Почему мы не можем сделать это здесь?

Никки покачала головой, пытаясь переубедить.

— С проломом в полу ниже фундамента, и ниже комнаты с Регулой, мы не смеем полагать, что сдерживающее поле все еще остается стерильным. Мы знаем, что машина предсказаний уходит вниз плато, как глубокий корень. Это может слить силу, защищающую поле, прямо в землю. Мы просто не можем довериться этому. Последствия нарушения поля будут катастрофическими. Мы знаем, что другое, расположенное в нижней библиотеке, не повреждено. Нам нужно спуститься туда и использовать его.

Это было напоминанием, чтобы заставить Ричарда перестать озираться вокруг Сада Жизни и двигаться дальше. Ричарду нужно было в последний раз взглянуть на все это и зафиксировать в голове. Он также хотел убедиться, что шкатулки Одена все еще находятся там, где он их оставил, и что их не побеспокоили. Удовлетворенный, он пошел по дорожке между деревьями.

Вне больших дверей, с вырезанной на них сценой из пологих холмов и лесов, окрашенной в золото, генерал Циммер и большой контингент Первой Когорты ожидали, чтобы защитить его, куда бы он ни отправился по Дворцу. Ричарду нужен был повод обойти их, и он надеялся, что Натан предоставит его.

— Генерал Циммер, — обратился Ричард, поднимая руку, чтобы привлечь внимание мужчины, спеша по коридору, — нам нужно добраться до сдерживающего поля в нижних библиотеках. Никки вылечит меня там, поэтому мы пробудем там всю ночь. Пока мы это делаем, я хочу, чтобы Натан взял вас и солдат, и показал вам, где нам нужны защитные позиции.

Генерал выглядел немного смущенным.

— Если где–то будет брешь в обороне, мы встанем на защиту там, где бы она ни произошла.

Ричард покачал головой.

— В обычной ситуации вы были бы правы. Но эта угроза иного рода. Она включает в себя силы, с которыми нам никогда не приходилось сталкиваться прежде. — Ричард дал знак пророку. — Натан отведет вас и людей вниз, и покажет вам места, где мы надеемся сдержать любое вторжение. Он будет знать, где его магия лучше сработает, если она понадобится.

Генерал, более привыкший руководствоваться своими принципами, оглянулся на Натана, казалось, не совсем уверенный.

Ричард нетерпеливо махнул рукой:

— Скорее, сейчас. Идите. Как только вы закончите, я хочу, чтобы вы и мужчины стояли на страже снаружи библиотеки с полем, где будем мы. Натан знает, в какой именно.

Генерал Циммер хлопнул себя кулаком в грудь.

— Я прослежу, чтобы об этом позаботились, лорд Рал.

С Натаном, следующим за ним, генерал Циммер отправился дальше по залу, поведя большой отряд за собой к ближайшей лестнице. Весь верхний этаж неусыпно охранялся силами Первой Когорты, которая осталась защищать Сад Жизни и шкатулки Одена.

Ричард с Кэлен последовали за Риккой вниз, по большим мраморным лестницам напротив той, по которой ушли генерал и его люди. Никки, Кассия, и Вэйл последовали за ними вниз по лестничным маршам, минуя площадки этажей. Ричард обнял Кэлен за талию, когда они спускались по мраморным ступеням. Ему нужно было почувствовать ее теплоту, жизнь в ней. Ему нужно было ощущение равновесия от нахождения рядом с ней.

Кэлен посмотрела на него, ничего не спрашивая, ничего не говоря, просто счастлива тем, что он прижал ее к себе. Она улыбнулась ему своей особой улыбкой, той, которой она больше никому не улыбалась.

Рикка лучше знала путь в библиотеку со сдерживающим полем, чем кто–либо из них, поэтому, когда они достигли нижнего уровня, она без колебаний провела их через охраняемые двойные двери из запрещенных зон, в большие залы Дворца. Их сразу же встретил людской шепот и бормотание, а также топот ног по декоративному каменному полу.

Будучи одним из главных общественных коридоров Народного Дворца, он состоял из нескольких этажей. Повсюду суетились люди, нервно спешащие по своим делам. Ричард видел небольшие группы мчащихся по мосткам, пересекающих коридор сверху. Кто–то остановился поглазеть на неожиданно появившегося во Дворце лорда Рала. С тех пор, как они его видели, прошло немало времени.

Повсюду люди замечали статную блондинку с волосами, заплетенными в косу, одетую в красную кожу, шедшую впереди и ведущую лорда Рала и Мать—Исповедницу по Дворцу. Ричард забыл, что такое множество наблюдающих за ним глаз. С такой уникальной особенностью, которой обладали такие красивые женщины, как Рикка, она, казалось, не привлекала на себя внимания, и все же он прекрасно знал, что все украдкой на нее поглядывают.

Со стороны зала подошла Найда, чтобы присоединиться к ним. Она взглянула на Ричарда, Кэлен и тех, кто следовал за ними. Морд—Сит сразу заметила, что Рикка двигалась впереди с явной целью, ее глаза устремлены вперед, и пошла рядом с ней. Рикка и Найда выглядели так, будто они могли быть сестрами. С четырьмя Морд—Сит, сопровождавшими их, и окружающими Ричарда, Кэлен и Никки стеной из красной кожи, они привлекали еще больше внимания.

Морд—Сит нигде не оставались незамеченными. Даже если люди не смотрели на них прямо, у большинства людей, казалось, было шестое чувство, позволявшее им знать, что рядом Морд—Сит и непринужденно, не глядя на женщин в красной коже, отойти от них на почтительное расстояние.

Народный Дворец был настолько протяженным, что требовалось довольно много времени, чтобы добраться от одного конца до другого. Ричард был рад, когда Рикка направила их в персональный коридор, а затем спустилась по служебной лестнице, сократившей им расстояние, которое им нужно было пройти по Дворцу.

Наконец они добрались до нужного коридора, где было несколько библиотек, большинство из которых были с застекленными дверьми, в том числе с защитным полем.

— Вот мы и на месте, — объявила Рикка, остановившись и махнув рукой.

— Наконец–то, — с явным облегчением вздохнула Кэлен. — Я уже и не думала, что мы сюда доберемся.

Перед тем, как войти через двойные двери с квадратными, непрозрачными стеклами, Ричард остановился. Он щелкнул пальцами.

— Я совсем забыл. Я должен отвлечься на минуту. Это будет быстро.

Никки нахмурилась. — О чем это ты говоришь?

Кэлен, тоже нахмурившись, была более серьезной.

— Ричард, тебе нужно войти прямо сейчас и позволить Никки вытащить этот яд из тебя.

Ричард успокаивающе кивал, пока она говорила.

— Знаю, знаю. Это займет всего минуту. Ждите здесь. Я скоро вернусь.

— Ты можешь сделать это после…

— Нет–нет, мне просто нужно сделать кое–что прежде. Я быстро. Всё объясню через пару минут, когда вернусь. Я ненадолго.

Кэлен посмотрела в темную комнату, а потом снова на него. — Ричард, я не думаю…

— Зажгите лампы и установите их на место, — сказал он, указывая на комнату. — Поторопитесь.

Прежде чем Никки успела схватить его за руку, он отступил и схватил Кассию.

— Я возьму с собой Кассию. Хорошо? Это успокоит вас?

Он начал двигаться по коридору, держа Морд—Сит за руку. Он с уверенностью махнул рукой растерянным лицам Кэлен и Никки, и хмурым лицам остальных Морд—Сит.

Кэлен в замешательстве подняла руку. — Ричард…

— Проходите и ждите меня. — Он жестом указал им на библиотеку. — Я скоро вернусь.

Как только он повернул за угол коридора, скрывшись из виду, сразу перешел на бег.

Кассия бежала следом. — Лорд Рал, что происходит? Куда мы бежим?

Ричард явно не собирался ей отвечать. Он ухватился за круглую верхушку столбика перил одной рукой, помогая себе развернуться, и схватил Кассию другой рукой, потянув ее вместе с собой вниз по лестнице.

Его разум мчался также быстро, как его ноги, мысленно ориентируясь в карте Народного Дворца, убеждаясь в каждом перекрестке и повороте, чтобы не застрять в каком–либо тупике со щитом и потратить время на поиски. Он принял несколько нестандартных маршрутов, чтобы просто обойти одно место, которое, как он знал, было под щитом, и общественный коридор, чтобы его никто не видел.

— Лорд Рал, что вы собираетесь делать?

Ричард остановился, поскольку щит, неожиданно возникший в коридоре, вспыхнул красным светом прямо перед ними. Ему придется вернуться и пойти другим путем.

— Лорд Рал…

Он повернулся к Кассии, все еще держа ее за руку.

— Я собираюсь в одно опасное место. Я должен сделать кое–то сумасшедшее. Мне нужна помощь. Ты со мной? Ты готова рискнуть своей жизнью, помогая мне?

Кассия моргнула при этом вопросе, а затем подняла эйджил Кары, висевший на цепочке у нее на шее.

— Конечно, лорд Рал. Как и Кара, я отдала бы за вас свою жизнь.

— Я пытаюсь спасти все наши жизни. Я должен это сделать. Это единственный способ — и наш единственный шанс.

Лицо Морд—Сит недоуменно нахмурилось. — Что нужно делать?

Ричард развернулся и подтолкнул её, побежав обратно в зал. На ближайшем перекрестке он распахнул дверь в частный коридор лорда Рала из служебной зоны. Там было бы меньше шансов быть замеченными. Он с облегчением увидел, что они в нужном им коридоре. Ричард вспомнил маленькую картину со статуей на фоне холма с полевыми цветами. Это был коридор, который приведет их туда, куда им нужно.

— Не отставай от меня, — сказал он, спеша по коридору. — Некогда терять время.

— Лорд Рал, в чем дело?

— Сулакан и полулюди скоро ворвутся и начнут убивать людей. Мы должны вовремя остановить их, пока не стало слишком поздно.

— Лорд Рал, — запротестовала она, мчась позади него. — Что вы хотите предпринять? Почему не расскажете остальным? Почему вы оставили Мать—Исповедницу, не сказав ей ничего?

Он остановился, и на мгновение повернулся назад, переводя дыхание.

— Эта орда полулюдей, разбросанных по равнине Азрит, собирается ворваться сюда в любой момент. Если у меня не получится то, что я задумал, они всех здесь поубивают. Отсчёт начался. Время уходит. Если я этого не сделаю, все погибнут.

— Тогда почему вы не сказали никому о том, что собираетесь делать? И что вы вообще намерены…

— Даже если мне удастся спасти мир жизни, я, скорее всего, умру, спасая его. Я не мог ей это сказать. Если я всё же выживу, тогда мне придется извиняться перед ней. Но я не могу сказать ей, что собираюсь сделать нечто, что может убить меня, независимо от того, удастся мне это, или нет. Это касается всех, а не только людей здесь.

Кассия улыбнулась ему:

— Лорд Рал, она знает ваше сердце. Что бы вы ни сделали, она поймет.

— Не в этот раз, — возразил он, снова спускаясь по коридору и направляясь к спуску.

В нижней части мрачной, черной мраморной лестницы он промчался вдоль последнего коридора, который вёл его туда, куда ему нужно было попасть.

— Сильфида! — крикнул он на ходу. — Сильфида, ты нужна мне!

Он распахнул двойные двери и остановился, Кассия встала позади, запыхавшись.

Серебряное лицо, поднимающееся над серебряным бассейном в колодце, приятно улыбалось.

— Хозяин, вы хотите путешествовать?

Ричард сглотнул, опустив руки на колени, едва дыша. Он выпрямился.

— Да, нам обоим нужно путешествовать. Это срочно.

— Подойдите, — сказала сильфида, — и мы отправимся. Вы будете довольны.

Ричард вскочил на каменную стену, окружавшую колодец.

— Ты не должна никому говорить, куда мы отправляемся, — сказал он сильфиде, помогая Кассии подняться.

— Независимо от того, кто спрашивает, ты не должна никому дать знать, куда ты нас доставишь.

— Хозяин, — успокоила сильфида с кокетливой улыбкой, — вы знаете, я никогда никому не рассказываю о своих клиентах.

Глава 54

Кэлен шагала по всей библиотеке, мимо полок с книгами пророчеств, крепко держа ноготь большого пальца в зубах, пока ее мысли мчались наперегонки. Она бы искала сама, если бы знала где, но даже не знала с чего начать. Она остановилась и подняла глаза, когда в комнату ворвался генерал Циммер.

— Вы нашли его?

Он покачал головой, переводя дыхание.

— Простите, Мать—Исповедница, нет. Мои люди ищут повсюду, но никто его не видел.

Никки вскинула руки.

— Это бессмысленно. Уже прошло полночи, хотя он сказал, что ему надо всего на несколько минут. Как он мог просто исчезнуть?

Вэйл нерешительно шагнула вперед.

— Может, полулюди сумели пробраться сюда и схватили их?

— Тогда, по крайней мере, остались бы следы крови от такого нападения, — тихо произнесла Никки.

Не услышав других доводов, колдунья подняла глаза из–под бровей на генерала.

Лицо генерала исказило неловкое выражение:

— Всё, что я могу вам сказать, это то, что никто из мужчин не заметил даже капли крови.

— Они заметили что–нибудь, что может нам помочь?

— Это ужасно большое место, Мать—Исповедница, — сказал большой Д'Харианин, явно обеспокоенный тем, что у него нет хороших новостей. — Здесь тысяча мест для обследования.

Кэлен снова принялась расхаживать по комнате.

— Он сказал, что уйдет всего на несколько минут. Я чувствовала, что что–то не так. Я чувствовала. Я должна была доверять этому чувству и не дать ему уйти. — Она жестикулировала, злясь и обвиняя себя. — Но он умчался так быстро.

Кэлен на мгновение сжала губы.

— Его нужно исцелить. У него осталось не так много времени, прежде чем яд убьет его.

Она была на грани паники, вспоминая то чувство, когда Ричард был мертв. Весь ее мир тогда закончился. Теперь он снова был близок к смерти от того прикосновения. Никки могла бы снять его. Но теперь его самого не было рядом.

Никки, прислонившись к тяжелому столу, смотрела на Кэлен.

— Это заставляет меня задуматься, почему он хотел задержаться для проверки Регулы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Кэлен, не оглядываясь.

— Ричард всегда был настолько честен, что я даже не подозревала, что он может лгать.

Кэлен остановилась и подняла голову. — Думаешь, он нам солгал?

— По крайней мере, не сказал нам всю правду. — Никки раскинула руки, встав из–за стола. — Как ты думаешь: он задержался, чтобы проверить машину, поговорить с Регулой в одиночку, и это ему ничего не объяснило? С каких это пор Ричард так легко заходил в тупик? Кэлен, это не просто загадочная машина для предсказаний. Это Регула — управляющая вечным настоящим. Это сила подземного мира, отосланная в наш мир, так как она очень опасна. Духи послали её сюда, чтобы скрыть от Сулакана, но тот нашел её здесь, в нашем мире. Ричард всё это знает.

Кэлен потерла руки, озябшие от страха. — Что, по–твоему, она ему сказала?

Никки опустила руки на бок.

— Кто знает. Регула знает всё, что может случиться, всё, что произойдет. — Она подняла взор с внезапной мыслью. — Мы могли бы пойти спросить Регулу, что она сказала ему.

Кэлен покачала головой:

— Я не знаю, как. Кажется, она разговаривает только с Ричардом. Кроме того, Ричард не хотел бы знать новые пророчества от машины. Разве не было сказано в свитках, что он является противником пророчеств, препятствующих свободной воле? Он не стал бы спрашивать, что произойдет. Для Ричарда лучше действие, нежели бездействие. Он бы что–нибудь начал предпринимать.

— Тогда это возвращает нас к тому, что мы не знаем, где он находится. — Никки подошла к одному из длинных столов из красного дерева и положила кончики пальцев рук на полированный верх, уйдя в свои мысли.

— Дал ли он какое–либо указание — вообще что–нибудь — что могло бы подсказать, куда он отправился? — спросил генерал Циммер. — Какой–то намек? Возможно, в то время это не показалось важным, но, может быть, он сказал что–то, чтобы указать свое направление?

Кэлен посмотрела на Д'Харианского генерала. Она так хорошо помнила его, когда они сражались на войне. По утрам, когда капитан Циммер возвращался с ночной охоты со своими людьми, он приносил Кэлен уши врагов, убитых ночью.

— Разыщите его, капитан, — сказала она, нарочно напомнив ему о тех особых миссиях, с которыми он так хорошо справлялся.

Он улыбнулся, вспоминая, и понял смысл ее слов.

— Солдаты будут продолжать поиски. Не волнуйтесь: если он во Дворце, мы его найдем.

Кэлен кивнула и мужчина ушел. Она внезапно подняла голову и повернулась к Никки.

— Если он во Дворце.

— Ты о чем?

— Если они не могут его найти, возможно, это потому, что во Дворце его нет.

Вэйл нахмурилась.

— Мать—Исповедница, весь Дворец окружен полулюдьми. Он не смог бы сделать и трех шагов отсюда, чтобы они не увидели и не попрыгали на него. Он не мог покинуть Дворец.

Кэлен застыла, обдумывая это. — Ну конечно!

Никки скрестила руки, подойдя ближе.

— Ты думаешь, он, возможно, отправился куда–то в сильфиде?

— Это единственное, что имеет смысл.

— Тогда пойдем и спросим ее, — предложила Никки.

— Рикка, Найда, отведите нас по кратчайшему пути в комнату, где находится колодец сильфиды.

Хлопнув кулаками по своим сердцам, они повернулись и направились прочь, желая найти своего лорда Рала, счастливые, что теперь у них была реальная подсказка относительно того, что случилось с Ричардом и Кассией.

— Нам повезло, что комната сильфиды в этой части Дворца, — сказала Рикка.

— Это могло бы занять несколько часов, если бы она была в отдалении, — согласилась Найда. — Мы недалеко от нее.

— Он так быстро исчез, — сказала Кэлен, следуя за двумя Морд—Сит, злясь на себя за то, что не поняла это раньше. — Вот почему никто не видел его, я в этом уверена.

— Куда же он направился? — недоумевала Никки. — И почему? Это не имеет никакого смысла. Все наши проблемы здесь. Сулакан, Ханнис Арк и весь народ Шан–так находятся снаружи, окружая Дворец. Это то, с чем Ричард должен был иметь дело. Ему некуда идти за помощью.

Кэлен не могла спорить с этой логикой, поэтому промолчала.

Должно быть, Ричард уже покинул Дворец в сильфиде. Чем больше Кэлен думала об этом, тем больше это объясняло его внезапное исчезновение. Она была уверена в этом, но только сильфида могла подтвердить ее опасения. Мысли разбегались, когда она пыталась понять, почему он ушел.

— Он не оставил бы нас здесь, — недоумевала Вэйл. — Лорд Рал умрет прежде, чем покинет нас.

— Это то, чего я боюсь, — прошептала Кэлен.

Морд—Сит провела их через частные коридоры, держа подальше от переполненных общественных залов, которые могли бы замедлить их. С осажденным Дворцом люди были напуганы, и могли стать проблемой, поэтому лучше было держаться подальше общественных мест, если это возможно.

Повсюду, где они шли, солдаты Первой Когорты с оружием в руках обыскивали каждую комнату, каждого коридора. Заглядывая по пути в библиотеки, Кэлен видела, как солдаты рыщут между рядами полок в поисках пропавшего лорда Рала. Теперь Кэлен знала, что они его не найдут.

Когда они, наконец, добрались, она увидела, что дверь в комнату сильфиды была приоткрыта. Кэлен распахнула её, заметив зажженную лампу, висящую на кронштейне на стене.

Кэлен вошла в комнату, Никки и Морд—Сит следовали за ней. Сильфида, видимо, услышав их приближение, поднялась из колодца. Масса жидкого серебра превратилась в улыбающееся лицо.

— Вы хотите путешествовать?

— Возможно, — голос Кэлен был холоден.

Отражающий свет взгляд обратился к Рикке и Найде. — Я знаю, что вы двое не можете путешествовать. У вас нет необходимых особенностей.

Кэлен посмотрела на Никки.

— Вот почему он взял Кассию. Он знает, что в ней есть всё необходимое для путешествия.

— Но почему? — прошептала колдунья.

Кэлен подошла ближе к сильфиде.

— Нам нужно знать, куда отправился твой хозяин.

Сильфида вежливо улыбнулась.

— Прошу прощения, но я ни с кем не обсуждаю своих клиентов.

— Я — его жена, — возразила Кэлен.

Сильфида только отвернула взгляд.

— Это вопрос жизни и смерти. Лорд Рал, твой хозяин — смертельно болен, и его нужно вылечить.

— Я уже говорила вам, что смерть присутствует в нем.

— Это верно, и она становится всё сильнее. Если мы не отведем его туда, откуда мы можем вытащить этот яд, он умрет. Ты же этого не хочешь? Ты не хочешь, чтобы твой хозяин умер?

Серебряная улыбка немного померкла.

— Прошу прощения, но я не могу вам помочь.

— Он сказал тебе не говорить нам ничего, не так ли? — ухмыльнулась Кэлен.

— Вы хотите путешествовать? — переспросила сильфида более сдержанно.

Кэлен подошла к ней и положила руки на край колодца.

— Да, я хочу путешествовать. Доставь меня туда, куда ты сегодня вечером отправила Ричарда и Кассию.

— Вы должны назвать это место, если хотите путешествовать.

Кэлен посмотрела на серебристое лицо, которое в нескольких дюймах искаженно отразило ее собственное.

— Место, куда ты доставила Ричарда.

Улыбка расширилась на серебряном лице.

— Вызовите меня в любое время, когда решите, что хотите путешествовать. Пожалуйста, назовите ваше место назначения, когда вернетесь.

С этими словами серебряное лицо сильфиды растворилось в бассейне с ртутью.

Кэлен и Никки поделились взглядами.

— Полагаю, теперь мы знаем, что Ричард вызвал сильфиду из Дворца.

— Похоже на то, — согласилась Никки. — Но почему?

Тяжелый грохот сотряс комнату. Все посмотрели вверх на пыль штукатурки, упавшей с потолка.

— Прозвучало, как огонь волшебника, — воскликнула Никки.

— Побежали.

Кэлен кинулась к двери. Все следовали за ней по пятам. Как только они оказались в коридоре, Рикка и Найда выбежали вперед, чтобы защитить Кэлен и Никки с фронта, а Вэйл прикрывала их сзади. Они пробежали несколько перекрестков через залы, а затем лестничные клетки, ведущие во Дворец.

Едва женщины ступили на верхнюю ступеньку лестницы в широком коридоре, полулюди выскочили из–за стены слева. Один из них сбил Найду с ног, покатившись с ней по полу.

Другой, широко раскрыв рот, прыгнул на Кэлен.

Прежде, чем он приблизился, чей–то меч снял его голову. Это был генерал Циммер, подоспевший вовремя. Голова тяжело стукнулась о пол и покатилась, разбрызгивая кровь. Другой солдат ударил мужчину, сражавшегося с Найдой.

Солдаты сбежали вниз по лестнице и быстро вырубили дюжину полулюдей в коридоре.

— Простите, Мать—Исповедница. — Генерал Циммер вытер кровь со лба тыльной стороной ладони. — Я пытался остановить их до того, как они приблизились, но их было много.

Найда оттолкнула от себя мертвеца и вскочила, злясь, что ее атаковали внезапно.

— Что происходит? — спросила Кэлен.

Генерал Циммер указал своим мечом.

— Они создали пролом в районе склепов, внизу, где тают стены. В то время меня там не было, поэтому я ничего не видел. Мои подопечные сказали, что они пытаются удержать прорывающегося врага.

— Видимо, многие из полулюдей смогли проникнуть, и столкнулись с моими людьми. Это была кровавая битва, но солдатам удалось отступить к вспомогательной оборонительной зоне. Натан использовал огонь волшебника, чтобы не дать им прорваться и наводнить Дворец.

— Покажите мне дорогу, — Никки вышла вперед. — Мне нужно помочь ему.

Глава 55

— Ричард, что ты здесь делаешь? — спросил Чейз.

Большой человек одной рукой протирал глаза ото сна, опершись другой о колено. Он, видимо, спал, сидя у стены прямо в башне.

Ричард перекинул перевязь своего меча над головой и привязал пояс, направляясь к лестнице в коридор на следующий этаж.

— Я тороплюсь, Чейз.

Бывший страж границы поправил ножи вдоль своего пояса, затем выпрямил меч у себя на бедре, прежде чем проверить, надежно ли закреплен другой меч за его плечом. Затем быстро последовал за ними.

— Хорошо, но куда вы спешите?

— Мне нужно вернуться туда, откуда мы вышли: обратно в катакомбы.

Чейз поймал его за рукав, останавливая, а другой рукой указал вниз в боковой зал:

— Тогда этот путь будет короче.

Ричард кивнул. — Показывай дорогу. — Он посмотрел на Кассию, когда они уже спешили вниз по непримечательному каменному коридору. — С тобой все в порядке?

Кассия натянула на запястья рукава своего красного кожаного одеяния.

— Я в порядке. Но не думаю, что мне стало комфортнее от путешествия в этом жидком серебре.

— О чем она? — спросил Чейз. — Что происходит?

— Долгая история.

Чейз нахмурился, указывая Ричарду на лестницу.

— Кажется, у тебя много долгих историй. А можно покороче? — Чейз всё еще держал Ричарда за рукав. — Видимо, нет. Тогда слушай: там дальше щиты у библиотеки с магическими книгами. Вам нужно свернуть на этом перекрестке вправо, затем спуститься по лестнице этажом ниже, затем в зал, снова наверх, чтобы обойти его.

Ричард кивнул.

— Короткий вариант рассказа состоит в том, что император Сулакан и Ханнис Арк управляют целым народом тех полулюдей, которые окружили Народный Дворец. Они скоро ворвутся, если они уже этого не сделали.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я пришел за тем, что оставил.

— Ты имеешь в виду свой меч? Без него ты не можешь сражаться?

— Да, и это тоже.

— А что ты оставил в катакомбах?

— Ты не поверишь, если я скажу тебе.

Чейз указал рукой.

— Туда. Идите в этот зал. За его пределами находится зал побольше. Так, чему бы я не поверил? О чем ты?

Как он и сказал, они вскоре оказались в массивной комнате со входом в катакомбы. Факелы в скобах с каждой стороны хорошо освещали пространство. Ричард направился ко входу в этот потусторонний мир.

— Если хочешь, можешь пойти с нами и увидишь всё сам.

— Согласен. Вам может понадобиться мой меч.

— Твой меч не поможет там, куда мы идем.

Кассия взглянула на Чейза с многострадальным взглядом.

— Не расстраивайся. Он мне тоже ничего не сказал. Сказал лишь, что нехорошо знать, как ты можешь умереть.

— Ах, — сказал большой человек. — У него, должно быть, есть веская на то причина.

— Я никому из вас ничего не говорю, потому что, во–первых — я пока сам не уверен, а во–вторых — даже не знаю, смогу ли сделать то, что намереваюсь.

Щели в верхней части зала показали, что наступила ночь. Насколько поздняя ночь, Ричард не был уверен, но поскольку Чейз спал, казалось довольно ясно, что было уже за полночь.

Ричард заметил нишу в тени, и направился к ней. Он без промедления приложил ладони к металлическим статуям, сомкнув пальцы на пастухах. Он почувствовал их тепло, как прежде, и плита снова застонала, открывая проход.

— Возьмите факелы, — указал Ричард.

Чейз взял один себе и вручил Кассии фонарь. Он дал Ричарду факел.

Ричард вошел в проход.

— Тут много ступенек. Они ведут очень глубоко в гору. Первые пролеты сделаны аккуратно, но нужно быть осторожными, когда мы опустимся ниже, потому что они грубовато выдолблены в скале.

— Отчего такая спешка?

Ричард обернулся и посмотрел на Чейза.

— Многие люди во Дворце будут убиты полулюдьми, прежде чем я смогу вернуться. Даже, может, все там погибнут. Я надеюсь вернуться раньше, чем это произойдет. Но даже если это случится, все остальные могут погибнуть после. Мне нужно попытаться остановить всё это. Я думаю, что это наш единственный выход. Жизнь Кэлен висит на волоске. Жизнь каждого висит на волоске. Я не знаю, переживу ли я то, что я собираюсь делать, но я должен спасти всех, кого могу. Поэтому тороплюсь.

Чейз хмыкнул, понимая, и последовал за Ричардом, когда тот начал спускаться, делая по два шага за раз, полуспускаясь по лестнице, полулетя. Они миновали много лестничных площадок, проносясь мимо них.

Факелы внезапно открыли камеру с круглым столом и различными туннельными проемами. Ричард пригнулся и вошел в девятый справа, погружаясь в шахту, вырубленную в камне, несясь дальше по грубой лестнице. Факелы словно развевались на ветру, когда они мчались вниз.

По пути им стали попадаться мертвые в своих местах упокоения. Ричард не обращал внимания на то, что их сотни и сотни. Чейз, однако, озирался по сторонам большими глазами. Он не знал, что тут все это время были катакомбы. Многие поколения жили тут, даже не зная, что находится ниже Замка.

Длинный, извилистый, уводящий вниз путь, наконец, привел их к арочному проему, ведущему в широкий, квадратный коридор.

— Это место заставляет волосы на затылке встать дыбом, — признался Чейз.

— У меня тоже, — согласилась Кассия.

— Я знаю, — сказал Ричард. — Давайте, сюда.

В конце широкого коридора Ричард остановился перед свисающей тканью. Другая её сторона была покрыта оберегами, не дающими духам пройти.

— Что это за место? — спросил Чейз, оглядывая тщательно вырезанные прямые стены и тёсаный плоский потолок, и особенно странный кусок ткани, висящий на их пути.

Ричард снова повернулся к нему. — Это место называется Святилище душ.

— Ты имеешь в виду… здесь есть духи, призраки?

Ричард указал на ткань.

— Тут есть подобные вещи — эти тканые панно, висящие по всему лабиринту. Некоторые, как эта, имеют на себе древние надписи. Это обереги — мощные заклинания, которые не дают духам выйти. Они держат их на другой стороне. Тем не менее на других панно есть заклинания, предназначенные для привлечения духов этому месту.

— Зачем было изображать их здесь? — спросила Кассия.

— В пещерах, в Стройзе, Найя оставила сообщение о том, что случилось еще в великой войне.

— Кто такая Найя? — спросил Чейз.

Ричард опустил подробности:

— Волшебница, жившая во время великой войны. Сейчас это не важно. Но она оставила послание для нас. Понимаешь, у полулюдей нет душ. Найя говорит, что, когда император и его волшебники-Творцы создавали полулюдей, их души, вырванные из тел, не были допущены в мир духов. Так Сулакан создал полулюдей. Если их души отправятся в подземный мир, то их тела здесь погибнут.

Кассия провела рукой по эйджилу. — Тогда что же случилось с их душами?

— Найя сказала, что эти души не могут пройти сквозь завесу в подземный мир, поэтому эти потерянные духи блуждают в разных направлениях в этой плоскости бытия, не зная, куда им идти. Некоторые из них приходили ко мне раньше, ища моей помощи, но я тогда не понимал их.

Кассия указала пальцем.

— Значит, вы думаете, что некоторые из них могут быть там?

— Это Святилище душ. Если взглянуть на проблемы людей во времена Найи, очевидно, это место создали не просто так. Я думаю, что некоторые заклинания притягивают этих духов, делая их безопасными. Думаю также, что этот лабиринт — место, где они могут бродить, где они могут собираться и чувствовать себя в безопасности. Своего рода временное пристанище. Однажды войдя сюда, заклинания–обереги не дают им выйти.

— Зачем всё это? — не понимал Чейз.

— Найя говорит, что не все из тех, кто возвращается в мир жизни, дружелюбны.

Большой мужчина нахмурился. — Почему?

— Они, наверное, очень сердятся на то, что с ними сделали, не так ли? Вырвали их из тела и не позволили перейти к месту вечного покоя. Вынужденные блуждать между мирами, навсегда оторванные от Благодати, находящиеся вне её досягаемости.

Чейз поскреб шею. — У меня мурашки по коже при мысли об этом.

— Лорд Рал, все еще не понятно, что мы здесь делаем?

Ричард долго смотрел на Кассию.

— Я — несущий смерть. Я был в мире мертвых. Я был мертв. Мертвые признают меня одним из них.

— Ну… — протянула она, — хорошо, но я не вижу…

Ричард сдернул ткань и протянул ей.

— Мне нужно, чтобы ты это несла. Сложи её символами внутрь. Давай.

Когда они поспешили в путаницу коридоров, Ричард продолжал следить за символами пастуха на стенах, чтобы не заблудиться в лабиринте. По пути он стягивал полотна и накидывал их на вытянутую руку Кассии.

Когда они продвинулись дальше в лабиринт туннелей, он ощутил присутствие духов, собирающихся вокруг него в большом количестве. Он слышал их шепот мольбы.

Когда они подошли к большому центральному коридору, он жестом пригласил Чейза и Кассию.

— Отойдите назад, до конца коридора, и ждите.

Когда очертания теней стали мелькать возле факела, им не нужно было повторять дважды.

Ричард стоял в дальнем конце коридора, поглядывая на Чейза и Кассию. Наблюдая, он видел искры, словно пыль, попавшая на солнечный свет, начинающие собираться в похожую на на рябь пелену. По мере того, как всё больше и больше духов собирались вместе, создавая кружащиеся фигуры, возникающие в пространстве, словно большие стаи птиц — он мог ощущать присутствие тысяч духов, сходящихся к нему, кого они признали своим.

По мере того, как они собирались — их огромное количество создавало наслоения света, словно северное сияние, которое Ричард часто видел в ночном небе. Это было прекрасное зрелище — подземное «северное сияние», за исключением того, что эти огоньки были созданы из частичек душ, собранных вместе, движимые одной целью, одним желанием, одной потребностью.

Ричард вытащил меч.

Звук раздался по коридорам. Он прозвучал чисто, почти божественно.

В свете факелов он видел, что клинок по–прежнему имел темный металлический блеск, появившийся от прикосновения к миру мертвых. Он выглядел более зловещим, чем когда–либо, что казалось правильным. Теперь он был окутан смертью.

Ричард чувствовал, как сила магии меча льется через него, поднимая его душу нарастающей бурей, касаясь смерти, которую он нес в себе.

Ричард держал меч обеими руками, затем указал им дальше по коридору.

— Пойдемте домой вместе со мной, — прошептал Ричард созвездию душ, вращающихся перед ним в огромных сверкающих лучах, словно они двигались от дуновения потустороннего ветра.

Пока он держал меч, пелена света начала скручиваться, сворачиваться в спираль вокруг меча. Темное лезвие, казалось, поглощало слой за слоем той пелены мерцающих душ, пока, наконец, они не потемнели, как и клинок.

Ричард вернул меч обратно в ножны.

— Пошли.

— Куда? — Кассия была поражена.

— Назад к сильфиде.

Чейз был впереди, когда они мчались по залам, затем сквозь катакомбы с бесчисленными нишами, заполненными мертвыми, чьи души благополучно находились в мире мертвых. Они поднимались вверх по лестницам, большими шагами перескакивая ступени, продвигаясь всё выше по туннелям. Казалось, они бежали уже около получаса. Ричард чувствовал, что весь этот путь он пробежал словно в пелене тумана.

Болезнь подавляла его. Она подрывала его силы, пока они неслись летящими шагами. Она угрожала подкосить ему ноги. Угрожала потерей сознания.

Когда он думал, что больше не может продолжать, он думал о Кэлен и всех остальных во Дворце, и о том, с чем они столкнулись. Ханнис Арк и Сулакан были полны решимости взять Дворец. Они спустят с привязи жутких полулюдей. Когда они это сделают, всех там начнут убивать. Но это было бы только началом уничтожения. Это было бы началом конца для мира жизни.

С этой ужасной мыслью в его голове, он игнорировал свою боль и продолжал бег.

Когда они достигли вершины долгого подъема и Ричард закрыл камень, заслоняющий проход в катакомбы, он опустился на скамью, тяжело дыша, пытаясь собраться с силами. Ему было трудно дышать.

— Кассия, — позвал он, не поднимая глаз.

Она обеспокоенно положила руку ему на плечо. — Да, лорд Рал?

— Вот почему я взял тебя с собой. Ты должна помочь мне вернуться. Ты должна быть моей силой.

Она без промедления обняла его и помогла подняться. Чейз накинул на свои плечи руки Ричарда, чтобы поддержать его.

— Я могу помочь тебе, Ричард. По крайней мере, пока мы не вернемся к сильфиде. Я не могу путешествовать — но я могу доставить тебя к ней. Мне хотелось бы отправиться с вами, чтобы помочь тебе, но я не могу.

— Я знаю, — сказал Ричард, когда они пробирались через огромную комнату. — Кассия поможет мне дальше.

Ричард попытался позволить Чейзу принять как можно больше своего веса, позволяя своему большому другу нести груз. Голова Ричарда висела, когда он дал себе возможность собраться с силами и немного оправиться, в то время как Чейз тащил его. Большая часть путешествия через Замок в комнату в башне прошла словно в тумане. На какое–то время Ричард даже потерял сознание, положившись на Чейза.

К тому времени, как они спустились в круглую башню, а затем в комнату с колодцем — Ричард уже оправился, чтобы стоять самостоятельно.

Сильфида ожидала их.

— Хотите путешествовать, хозяин? Я ждала, как вы и просили. Мы можем отправиться прямо сейчас.

Ричард кивнул, поднявшись на стену, почувствовав себя лучше.

— Да, нам нужно путешествовать. Нам надо поспешить.

Кассия потянулась, чтобы он помог ей взобраться на стену.

— Хозяин, вы не можете взять этот магический предмет. Я уже говорила вам, что его нельзя пронести.

Ричард поднял Кассию, обращаясь к сильфиде.

— В прошлый раз ты сказала мне это, потому что во мне есть смерть. Это не убьет меня, но истощит много моих жизненных сил, позволив болезни стать сильнее. Ты сказала, что я не выдержу.

Серебристое лицо приняло выражение озабоченности.

— Это правда, но у вас осталось немного жизни, и останется совсем мало времени после путешествия.

— Будет ли его достаточно, чтобы вернуться живым?

Серебряная рука неохотно протянулась из бассейна, чтобы погладить его лицо и проверить этот внутренний яд.

— У вас осталось достаточно времени, чтобы вернуться во Дворец, но вы скоро умрете. Смерть станет сильнее вас. Времени останется немного.

— Отлично. Тогда отправляемся. — Он обнял Кассию за талию. — Готова? Мы возвращаемся. Мне нужно, чтобы ты помогла мне, как только мы туда доберемся.

— Конечно, лорд Рал.

Ричард потянулся и вытер слезу с ее щеки.

— Не плачь обо мне, пока я еще жив. Пожалуйста, подожди пока я не умру.

Это заставило ее улыбнуться.

— Чейз, спасибо тебе.

Чейз кивнул, в то время как Ричард, обняв Кассию за талию, сошел со стены в жидкость сильфиды и вдохнул ее в свои легкие.

Глава 56

«Дыши».

Ричард выгнал из себя серебряную жидкость и вдохнул холодный воздух. Его легкие жалило, словно тысячей игл. С огромным усилием он перекинул руки через каменную стену колодца и остался лежать на краю, отдыхая, пытаясь восстановиться. Всё его тело изнывало болью.

Он знал, что сильфида была права. То, что он сделал, отняло большую часть его оставшейся жизненной силы. Смерть распространялась по нему, словно он гнил изнутри.

Кассия уже была снаружи. Она закряхтела от усилия, пытаясь вытащить его полубезжизненное тело вверх через стену. Ричард помогал ей, как мог. Наконец, он рухнул на пол, тяжело дыша, восстанавливая силы, надеясь, что у него все еще останется их немного, чтобы встать. Кассия сидела рядом с ним на полу, тяжело дыша, выравнивая свое дыхание. Через несколько минут он, наконец, смог встать.

— Хотите, чтобы я подождала вас, хозяин?

Ричард обернулся к сильфиде.

— Пока всё не будет закончено, так или иначе — я был бы тебе признателен. Может, понадобится хотя бы вытащить Кэлен из Дворца.

Он не знал, где сейчас было безопасно. Не только Дворец — весь мир жизни был в опасности. Бежать было некуда, прятаться негде. Ханнис Арк и император Сулакан позаботятся об этом.

Ричард положил руку на рукоять меча, убедившись, что он все еще с ним.

— Нам нужно добраться до Сада Жизни.

— Я помогу вам, лорд Рал. Пойдемте.

Ричард покачал головой.

— На данный момент у меня все в порядке. Я могу идти сам.

Конечно, это было не так, но он думал, что у него останется еще немного энергии. Будет намного быстрее, если он сможет передвигаться на своих собственных ногах.

Как только они вышли в коридор, Ричард понял, что что–то не так. С их стороны коридор был пуст. С противоположной — исходил запах дыма.

— Проверь все залы по пути, прежде чем мы пойдем дальше. Надо убедиться, что они безопасны, — велел он Кассии. — Нельзя допустить, чтобы нас преследовали.

Вместе они быстро, но тихо шли по пустынным служебным залам. На каждом перекрестке Кассия оглядывалась вокруг, проверяя, что все чисто. Когда они добрались до двойных дверей с вырезанным на них простым геометрическим рисунком, Кассия приставила ухо к двери.

Она выпрямилась. — Я слышу крики.

Ричард стиснул зубы.

Ричард стиснул зубы.

— Это то, чего я боялся.

Он указал на оштукатуренный коридор, ведущий от публичного места. — Нам туда. Бежим.

Они продолжили подъем по служебным лестницам и редко используемым коридорам, иногда оглядываясь, слыша звуки сражения. Ричард очень хотел присоединиться к этой битве и загнать врага обратно, но знал, что на этот раз всё было по–другому, и пока в нем еще есть дыхание жизни — ему предстоит более важная работа.

Добраться в Сад Жизни заняло гораздо больше времени, чем он думал. Когда они, наконец, добрались до верха лестницы в проход, что окружал сад, охранники были потрясены встречей.

Ричард схватил ближайшего мужчину.

— Что происходит? Доложите обстановку.

Подбежали другие солдаты, обступив их вокруг.

— Генерал Циммер приказал нам охранять Сад Жизни любой ценой — до последнего человека, если понадобится. Пока ещё враги не смогли прорваться сюда. Мы думаем, что они проникли в катакомбы под равнинами за пределами плато. Я слышал также разговоры о том, что они проникают через склепы в нижних уровнях, через расплавленный камень.

— Поскольку они прорвали периметр, их там огромные толпы, и мы слышали еще о паре других мест. Я так полагаю. Сообщения, которые мы получаем, спутаны и отрывочны. Нам доложили, что у врага есть те самые мертвецы, о которых вы нам рассказывали. Натан и Никки прилагали все усилия, чтобы помочь нам попытаться сдержать их.

— Как долго? — спросил Ричард. — С каких пор они уже во Дворце?

— С того момента, как вы пропали, лорд Рал.

— И как это было давно?

Солдат ущипнул переносицу, пытаясь сообразить. Ричард заметил, что, как и у остальных мужчин, его глаза покраснели.

— Не могу точно сказать, лорд Рал. Мы день и ночь сражаемся без передышки. Много наших убито. Мы отталкиваем врага назад, но они прорываются в другом месте — и мы снова их отгоняем. Нам приходится сражаться уже очень долго, спасая людей из западни. Мы так долго не спали, что я уже не могу здраво мыслить.

— Может, уже прошло несколько дней? — спросил Ричард.

— О, да. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы пытаемся сдерживать их натиск в разных районах Дворца, контролируя, откуда они прорвутся в следующий миг.

— Были ли замечены Сулакан или Ханнис Арк?

Мужчина кивнул. — Да. Мы видели их несколько раз. Кажется, они не торопятся. Для них это словно представление.

Ричард оглядел всех собравшихся вокруг него мужчин.

— Мне нужно, чтобы вы все ушли отсюда. Очень скоро здесь будет небезопасно. Мне нужно, чтобы все наши люди покинули Сад Жизни немедленно. Вам понятно?

— Да, лорд Рал. И как далеко нам лучше уйти?

Ричард покачал головой, вздыхая.

— Я не уверен. Просто уберите всех как можно дальше. Кроме того, нам нужно убрать всех из главных коридоров Дворца.

— Из главных залов? Вы имеете в виду основные направления?

— Да. Нам нужно очистить эти области и оставить их врагу. Сделайте это немедленно. Нельзя терять время.

Мужчина хлопнул кулаком в грудь. — Будет сделано, лорд Рал.

— Мне также нужно, чтобы кто–нибудь доставил сообщение генералу Циммеру. Когда настанет время, я хочу, чтобы он прекратил сдерживать орду полулюдей. Когда придет время — отходите с их пути, защищайтесь, прячьтесь в комнаты и оборонительных позициях, делайте всё, чтобы остаться в безопасности — но прекратите сдерживать их. Пусть они заполнят главные общественные коридоры во Дворце.

— Они все равно прорвутся. Когда придет время, прекратите бороться с проигрышной битвой и не тратьте впустую жизни. Пусть они займут главные залы, слышите?

Мужчины выглядели смущенными.

— Когда настанет время? Как мы можем узнать, что это время подошло?

Ричард вытер ладонью лицо.

— Я не могу сказать точно, но вы узнаете.

Мужчина хлопнул себя кулаком в сердце. Ричард мог сказать, что этот человек не понял его намерений, но Ричард не мог объяснить более понятно. Он даже не знал, будет ли он еще жив, когда это время настанет. Он чувствовал, что жизнь ускользает от него.

— Ты знаешь, где Мать—Исповедница?

Солдат кивнул.

— Они в хорошо защищенной области Дворца с ограниченным доступом, и они создали ее как безопасную зону. Не могу сказать, что здесь любое место действительно безопасно. Но пока мужчины способны удержать тот район от врага.

— Мне нужно, чтобы ты передал ей сообщение от меня.

— Да, лорд Рал?

— Скажи ей, что я люблю ее.

Мужчина кивнул, словно торжественно поклявшись. — Будет сделано.

Ричард снял кольцо Благодати с пальца, и вложил его в ладонь солдата. Он сомкнул его пальцы на нем.

— Скажи ей, что причина в этом.

Ричард кивнул ему. — Она поймет.

— Я лично позабочусь об этом, лорд Рал.

— Кстати, ты знаешь, день сейчас или ночь?

Солдат указал в сторону Сада Жизни.

— Я был там, чтобы проверить то место. Сейчас середина ночи.

Ричард кивнул.

— Спасибо. Теперь мне нужно, чтобы вы все убрались отсюда. Выведите всех из Сада Жизни. Сулакан и Ханнис Арк явятся сюда в любой момент. Здесь нечего защищать, что стоило бы ваших жизней.

Ричард некоторое время смотрел, как солдаты мчатся прочь. Он повернулся к Кассии.

— Тебе тоже нужно будет как можно дальше уйти отсюда, но сначала я хочу чтобы ты мне помогла.

Глава 57

В свете нескольких толстых свечей Ричард прислонился к машине предсказаний. Он едва мог стоять, но знал, что должен держаться. По крайней мере — еще немного. Скоро все закончится, и тогда, возможно, стоять уже не придется.

Регула молчала. Машина знала, что сейчас не время для пророчеств.

Настало время, когда правит балом свободная воля.

Когда он ждал в тишине, в этой темной дыре, где уже так давно находится Регула — Ричард думал о Кэлен. Он сознательно решил использовать это время, — если это будет последняя его ночь, — думая о том, что было лучшее в его жизни: о Кэлен. Он так сильно скучал по ней, что было почти так же больно, как от яда смерти, не отпускавшей его.

Он оттолкнул осознание боли от яда прочь, и вместо этого сделал все возможное, чтобы представить себе тот первый раз, когда он заглянул в зеленые глаза Кэлен — в тот день, в лесах Хартленда — и мгновенную связь, которую он тогда почувствовал.

Казалось, что это было целую жизнь назад.

Он понял тогда, как только ее увидел, что его жизнь никогда не будет прежней. Вспомнив тот первый момент, когда он заглянул в глаза своей будущей второй половинки души, он улыбнулся. Она была больше, о чем он мог когда–либо мечтать в своей жизни.

Она искала помощи, чтобы найти волшебника, который мог назвать Искателя, чтобы тот отыскал последнюю шкатулку Одена. Теперь все три шкатулки находились на холодной металлической верхушке Регулы, недалеко от его правого локтя. Сила Одена и сила Регулы — вместе, в мире жизни. Регула была отправлена в мир жизни для защиты от Сулакана — и теперь она находится здесь, в самом центре опасности.

Ричард выкинул эти мысли из головы. Если это были его последние моменты жизни, он хотел, чтобы они стоили того. Он хотел каждое последнее мгновение провести в счастливых воспоминаниях о Кэлен, чтобы его последние минуты не были полны горечи и сожалений. Он желал чтобы его последние мысли были о любви, а не о ненависти.

Ричард улыбнулся, вспоминая те смешные рожицы, которыми Кэлен иногда дразнила его, о том, как она всегда заставляла его жить так, как надо. Он думал о том, как она верила в него, когда никто другой не понимал. Он думал о том, как он мог быть слабым с ней — и она придавала ему силы.

Он думал обо всем, что хотел бы сделать для нее, чтобы быть для нее. О том, как он себя чувствовал, когда целовал ее, когда занимался с ней любовью.

Многие люди всю жизнь прожили вдвоем не будучи вместе, не делясь своей жизнью так, как он и Кэлен. Он улыбнулся в темноте, думая об этом.

Когда Ричард был погружен в эти мысли — сверху раздался звук. Он мгновенно переключился на слух в тишине, пока не услышал ровные, размеренные шаги. Лестница скрипела, словно к ней был приложен груз. Это мог быть только Сулакан. Только Сулакан мог знать о грядущей смерти Ричарда. Он был сосредоточен на этом — как горный лев сконцентрирован на олене. Пришло время чтобы повелитель душ забрал то, что он считал своим.

Сулакан пришел за Ричардом — в этом не было никаких сомнений.

Ричард молча ждал неизбежного.

Он видел движение тени по каменным ступеням винтовой лестницы, когда повелитель душ спускался в комнату Регулы. Наконец, у него будет то, чего он так желал — Ричард и Регула.

Добравшись до низкого алькова внизу, Сулакан остановился, с угрожающей улыбкой глядя на Ричарда, пойманного в ловушку в маленькой комнате без пути отхода. В полумраке его дух сиял голубоватой, потусторонней оболочкой над иссушенным трупом, который был давно умершим императором. Вернувшись из мира мертвых, дух, возвращенный к жизни кровью fuer grissa ost drauka, казалось, был доволен той формой, что он принял. Жизнь действительно была ценна даже для мертвого императора.

Светящиеся глаза сосредоточились на Ричарде.

— Ты позаботился о том, чтобы быть здесь, ожидая меня, вместо того, чтобы мне пришлось преследовать тебя и вытащить из какой–нибудь темной, маленькой дыры?

— Я не из тех, кто бежит, — ответил Ричард.

— Поэтому я знал, что ты будешь здесь, — сказал повелитель душ. — Я знаю о тебе очень давно, Сердце войны.

— Что ты хочешь от меня?

Император вышел из проема и вошел в комнату к Ричарду.

— Конечно же убить тебя — чтобы больше не было шансов, что ты мне помешаешь. Видишь ли, в отличие от моего друга, — он указал назад, — Ханниса Арка — я не совершаю серьезной ошибки, явно недооценивая тебя. Он мстит за свои былые годы. Он хочет заставить тебя страдать. Я же просто устраняю угрозу.

— Значит, ты человек, который вернулся из мёртвых, чтобы позаботиться обо мне?

Сулакан улыбнулся, глядя на него с ненавистью.

— Ну а ты — человек, который также вернулся из мёртвых, не так ли?

— Что же, — Ричард пожал плечами, — это был не такой большой успех, какого достиг ты.

— Думаешь, нет? Мои темные твари поджидали тебя. Они тебя схватили. И все же ты избежал их когтей и смог вернуться в мир жизни. — Император помахал костлявым пальцем. — Нет, я не недооцениваю тебя, Ричард Рал. Ханнис Арк ненавидит тебя, но я очень тебя уважаю — как отношусь с уважением к ядовитой змее. О, извини, я не хотел напоминать тебе о яде, что гложет тебя изнутри — и почти отнял у тебя все оставшиеся жизненные соки.

— Если ты знаешь, что яд скоро убьет меня, тогда зачем беспокоиться обо мне? Зачем так много ненужных усилий?

Зловещая улыбка вернулась на лицо Сулакана.

— Потому что — как я уже сказал — я не недооцениваю тебя. Ты опасен, и настало время покончить с тобой, чтобы завершить Отсчёт до Вечных Сумерек, и всё, что было задействовано, смогло, наконец, достичь своего неизбежного завершения. Я слишком долго работал, чтобы оставить что–нибудь на волю случая, позволив тебе прожить еще один лишний момент. Мне не нужно, чтобы ты был свидетелем свершения моих планов, как того хочет Ханнис Арк. Мне просто нужно уничтожить тебя.

Когда Сулакан направился к Регуле, Ричард небрежно отодвинулся, оставаясь вне пределов его досягаемости. Возле свечей он взял маленький кусочек мягкого теплого свечного воска, катая его в пальцах и следя за повелителем душ.

Когда Сулакан подошел к машине предсказаний, Ричард невзначай свернул к алькову у выхода к лестничной клетке.

— Думаешь все же уйти? — спросил Сулакан, стоя спиной к Ричарду, смотря на шкатулки Одена.

Ричард протянул руку и потянул за небольшую веревку, свисающую рядом. Когда он дернул ее, ткань с нарисованными на ней оберегающими заклинаниями расправилась, опускаясь, и закрывая дверной проем.

— Нет, я никуда не уйду, — ответил Ричард. — И ты тоже.

Заинтригованный спокойным тоном Ричарда, Сулакан повернулся, нахмурившись. Но когда он увидел ткань позади Ричарда, выражение его лица стало озлобленным.

— И что, по–твоему, ты делаешь?

Разминая мягкий воск между пальцами, Ричард указал рукой на ткань.

— Я уверен, что ты узнал эти обереги. Заклинания, оставленные теми людьми, которых ты когда–то давно пытался одолеть. Эти обереги специально созданы для того, чтобы духи не смогли пройти через них.

Сулакан обвел пространство рукой, усмехнувшись. — Зачем мне стоит беспокоиться о таких вещах?

Когда повелитель душ прошел возле панно, Ричард неотступно кружил рядом с ним, шаг за шагом, держась на расстоянии, пока в итоге не вернулся к машине предсказаний.

Сулакан, взглянув на обереги, двинулся к ткани, висящей, словно для затравки быка. Он поднял руку, будто намереваясь откинуть ткань в сторону, или разорвать. Но когда его рука потянулась, то внезапно остановилась, прежде чем он смог коснуться полотна. Он отдернул руку и сделал шаг назад.

Сулакан повернулся к Ричарду.

— Ты можешь быть умным, и можешь быть опасным, но в этот раз всё бесполезно. — Он хлопнул рукой по ткани. — Я смущен тем, почему ты беспокоишься о таких пустяках, как это. — Он выпрямился, собирая самообладание. — Но это уже не имеет значения, потому что я здесь, чтобы покончить со всем.

— Я тоже. Видишь ли, заклинания на этой ткани созданы для того, чтобы ты не смог выйти. Я хочу убедиться, что ты не сбежишь. — Ричард показал императору лицемерную улыбку. — Я не хотел бы преследовать тебя, и вытаскивать из какого–нибудь темного, маленького укрытия.

Сулакан впился взглядом, но не стал спорить, что волен уйти, когда захочет. Они оба знали, что он не сможет это сделать, по крайней мере, пока ткань с древними заклинаниями прикрывала проход.

Ричард повернулся и положил руки на Регулу. Краем глаза он увидел, что император Сулакан поднял свои руки, чтобы призвать свои оккультные силы.

— Пора возвращаться домой, — сказал Ричард, улыбнувшись Регуле.

Сказав это, он засунул в уши затычки из мягкого воска, крепко прижав их пальцами, затем быстро перекинул перевязь над головой и положил меч в его сверкающих ножнах, с выгравированными древними символами могущества поверх трех черных шкатулок Одена.

Оккультная сила Сулакана заставила комнату содрогнуться. Пыль опускалась небольшими ручейками с потолка. Ричард почувствовал, что эта сила скребла его, пытаясь разорвать на куски.

Пока не стало слишком поздно, Ричард глубоко вдохнул и откинул голову назад.

Теперь был его ход.

Ричард изо всех сил издал мощный крик, выпуская смерть изнутри себя. С могущественной силой его дара, скрывающегося под ядом, который он спрятал в глубине своей сущности, он изо всех сил вытолкнул этот ядовитый зов смерти.

В его собственной голове, благодаря восковым пробкам, он слышал только мертвую тишину. Но он знал, что крик смерти наполняет комнату. Он вызвал ярость своего дара вместе с гневом меча из глубины своей сущности, предоставив, наконец, ему свободу, необходимую для того, чтобы выпустить зов смерти наружу.

Сулакан приложил ладони к ушам.

Руки напряглись, Ричард сжал их, когда закричал. Тьма начала кружить по комнате, поднимая грязь и пыль. Всё тряслось. Пол содрогался. Аккуратно сложенные возле стен штабелями металлические полоски обрушились, разлетаясь по полу. Скорость вращения тьмы нарастала, и она уже начала поднимать эти полоски, всасывая их в вихрь.

Машина предсказаний начала дрожать.

Три шкатулки Одена на её вершине, с мечом на них, соединились в одну и взорвались внезапным, ослепительным светом, вырвавшимся из тьмы, что был миром мертвых внутри Регулы. Свет взмыл вверх, пробив потолок, подняв вверх куски камней и выкинув их наружу. Свет от шкатулок Одена, освобожденный в комнате Регулы, взлетел поверх Сада Жизни, пробив стеклянную крышу высоко над головой, взлетая вверх в ночное небо к звездам. Стекло и обломки были отброшены взрывом света — и ночь превратилась в день.

Во вращающемся водовороте тьмы, кружащем вокруг струи ослепляющего света Одена, Регула начала разрушаться под действием высвобожденных сил. Металлические пластинки сорвались и кружили в этой буре, как клочья бумаги, подхваченные штормовым ветром. Ричард продолжал кричать изо всех сил, позволяя смерти вырваться от fuer grissa ost drauka. Машина была разорвана на части и затянута вверх в спиральную бурю света. Кусочки распались на пыль, поднятые вверх в ослепительном зареве.

В голове Ричарда, когда он использовал все свои силы и кричал, все было совершенно безмолвно.

Сулакан отчаянно пытался призвать силы, чтобы спасти себя, но как только он убрал свои руки с ушей, в попытке направить оккультные силы, зов смерти тут же врезался в него. Его сияющий дух затрещал и засверкал яркими красками лишь мгновение, а затем стал темным, как ночной камень. В то же время его мирское тело взорвалось изнутри, а затем развалилось на куски, которые затем рассыпались в пыль. Всё, что от него осталось, засосало в водоворот ослепляющего света в центре кружащей тьмы, в пустоту между мирами.

Когда, наконец, Ричард позволил своему дару изгнать из него все остатки яда смерти, и его втянуло в свет и унесло, он, наконец, перестал кричать.

Он упал на колени, затаив дыхание, едва веря, что действительно сделал это. Излечившись, он вытащил из ушей восковые пробки. Они защитили его от зова смерти.

Впервые за последнее время, он больше не ощущал тяжесть яда внутри себя. Наконец–то он освободился от него.

Он посмотрел на провал, где раньше была Регула. От неё ничего не осталось. Не осталось даже и куска металла. Всё, что было частью её — все механизмы, валы, рычаги и все составляющие, что позволяли ей работать — исчезли, будто её тут никогда не было. Всё, что вмещало в себя её могущество, и давало ему возможность общаться — больше не существовало.

Регула вернулась в свой дом и забрала пророчества с собой. Он почувствовал прилив счастья за Регулу, вернувшуюся к скоплениям душ, разбросанных словно звезды в самую темную ночь. Туда, где она больше не могла бы навредить миру жизни и влиять на него.

Ричард сделал это. Он завершил пророчество.

Шкатулки Одена тоже исчезли, завершив, наконец, цикл, начатый так давно, когда Меч Истины был создан как ключ к использованию их могущества.

Когда Регула ушла из мира жизни — с завершением пророчества, с окончанием цикла Одена — спектральный сгиб был закрыт. Пролом между мирами был, наконец, запечатан.

Ричард увидел на полу рядом с собой меч, его ножны блестели так же ярко, как всегда. Он перекинул перевязь, поднявшись на ноги, снова чувствуя себя сильным. Отряхнулся и проверил свои руки на остаточную боль от яда, но боли не было. Он снова почувствовал себя нормально. Он мог снова ощутить дар внутри себя, которого так не хватало.

Наконец, закончилось долгое испытание ядом Терновой девы.

Пророчество было завершено.

Но когда он услышал чьи–то крики в отдалении, он вспомнил, что его работа была далека от завершения.

Он должен был что–то сделать, чтобы остановить происходящее. Ричард помчался по винтовой лестнице на этаж выше комнаты, где раньше была Регула, но этот этаж оказался раскурочен. Теперь оставалось осторожно пробраться по краю, чтобы перебраться на другую сторону комнаты с площадкой, где должна была быть приставная лестница. Он нашел её под обломками и сумел вытащить. Несколько перекладин были сломаны, но её всё еще можно было использовать. Он встал на площадку и приставил её к полу Сада Жизни.

Ричард поднялся и быстро осмотрел разрушения наверху. Лежали перевернутые гигантские каменные блоки; грязь и щебень разбросаны повсюду. В стеклянной крыше была пробита огромная дыра.

Ричард побежал по дорожке к двойным дверям, чтобы пробраться туда, откуда исходили вопли и крики.

Когда он мчался по дорожке между деревьями, женщина в красной коже вышла с другой стороны, блокируя ему путь. Ричард остановился. Это была Вика, Морд—Сит, с которой он столкнулся однажды, когда был пленником Ханниса Арка.

Стальные голубые глаза Вики, казалось, изучали его душу на предмет силы, слабости и характера — так, как это делают только Морд—Сит.

Ричард уставился на нее, пытаясь решить, что делать. Немногие были столь же смертоносными, как Морд—Сит. Ричард знал, как легко можно ошибиться с такими женщинами и недооценить их способности. Он усвоил этот урок на своей шкуре.

Он знал, что использование его меча против нее было бы ошибкой. Использовать дар тоже было бы глупо. Она могла захватить магию, используемую против нее.

— Вика, ты помнишь наш разговор? — спросил он ее тихим, ровным голосом. — Это твоя жизнь. Думала ли ты о том, какой выбор ты хочешь сделать для себя?

Позади нее Ричард заметил движение. Из–за деревьев показался Ханнис Арк, каждый дюйм плоти которого был в татуировках с символами на языке Творения. Он медленно продвигался в Сад Жизни.

Епископ держал Кэлен за волосы, таща ее за собой. С ней он обходился не слишком вежливо. Кэлен вцепилась в его руки, пытаясь удержаться, когда он тащил её, спотыкаясь, чуть не падая, пытаясь не отставать, пока тот вертел головой по сторонам.

Зеленые глаза Кэлен поднялись и она заметила Ричарда. Эти глаза наполнились слезами боли и ярости. Он знал, без сомнения, что если бы она могла использовать свою силу против Ханниса Арка — она бы уже сделала это. Он также видел, что на ней было кольцо Благодати, отправленное Ричардом вместе с солдатом. Ричард надеялся, что кровь на ней не была кровью того солдата, возможно убитого, пока тот передавал сообщение.

Ричард шагнул в её сторону.

Вика встала перед ним, и, без предупреждения приложила эйджил к его животу. Шок от боли скрутил всё внутри. Он не мог дышать, лишь крепко сжал её эйджил в кулаке. Боль стала невыносимой. В глазах засверкали пятна света в конце темного тоннеля. В ушах стоял звон. Каждый нерв его тела словно охватило огнем.

Когда она убрала свой эйджил Ричард тяжело опустился на колени, не в силах ничего сделать, кроме как попытаться вдохнуть. Вика пнула его сапогом. Ричард упал на бок, слезы боли текли по его лицу. Он пытался вдохнуть, но его горло сомкнулось так сильно, что он не мог этого сделать.

Вика опустилась на колено, наклоняясь ближе к нему, чтобы он мог видеть, насколько она сердита.

— Лучше для тебя, — прорычала она сквозь зубы, — если останешься лежать. Ты понял?

Она снова прислонила к нему свой эйджил и развернула его, для того, чтобы он видел ее зубы. — Я задала тебе вопрос: ты понял меня?

Он кивнул, не глядя на нее.

Ричард чувствовал, что его выпученные глаза готовы вырваться из орбит. Он изо всех сил пытался перевести дыхание, пока она поднималась и возвышалась над ним. Видел только ее сапоги перед собой. Ричард скрестил руки на груди.

— Оставь его в покое! — закричала Кэлен.

Ханнис Арк скрутил руку, откидывая голову Кэлен назад, заставляя ее кричать от боли. Ричард видел, что ей больно, но не мог ничего с этим поделать.

Епископ, наконец, бросил Кэлен на пол, и она, покатившись, упала недалеко от Ричарда.

Ханнис Арк, сверкнув красными глазами, поднял ладонь по направлению к Кэлен. Она поднесла свои руки к горлу, задыхаясь в агонии от оккультной силы, что тот направлял, и это причиняло ей боль. Ее лицо покраснело, а затем стало синим.

Ричард был вне себя от ярости, но боль от эйджила Вики все еще парализовала его мышцы, и даже не давала сделать вдох. Он не мог нормально сфокусировать свое зрение.

Ханнис Арк сердитым жестом указал Вике, чтобы та ушла с его пути. Она склонила голову и отошла, встав позади епископа.

Он подошел поближе на несколько шагов и взглянул на Ричарда так, как будто осматривал животное в капкане.

— Ты думаешь, что выиграл? Думаешь, ты испортил мои планы? Наоборот. Ты невольно помог мне, исключив очень, очень опасного сподвижника, который стал бесполезен. Этот дурак хотел уничтожить мир жизни. Мир жизни принесет мне гораздо больше пользы, если я буду им править.

— Теперь, когда ты отправил этого безумного духа обратно в мир мертвых, Шан–так скоро покорят Дворец, и я наконец–то окончательно смогу уничтожить тебя — лорда Рала — и завладею Дворцом.

Ханнис Арк сделал шаг вперед, подняв руки к Кэлен и Ричарду.

Вика подошла к нему сзади и, не произнося ни слова, прижала эйджил к основанию черепа.

Руки епископа поднялись, дрожа и трясясь от мук того, что Вика делала с ним. Она не проявляла никаких эмоций и милосердия, удерживая свой эйджил на нем. Слюна вылетела из его рта, когда по телу пошли судороги.

Затем все татуировки на нем начали дымиться. Линии каждой татуировки, покрывающие его голову, накалились, как угли в огне. Плоть пузырилась и шипела, дым поднимался с его кожи, так как символы на всей поверхности его тела продолжали жечь плоть. Кожа на скулах отделилась от линии одного из символов и упала, обнажив обгоревшую и окровавленную кость.

Тем не менее, Вика всё еще стояла без эмоций позади него, продолжая держать эйджил.

Линии татуировок по всей его коже горели, этот запах вызывал рвоту. Кровь пошла пеной изо рта Ханниса Арка, глаза кровоточили. Кровь текла из ушей.

Ноги мужчины вдруг неестественно скривило, и он упал. Дым клубился от его горящей плоти. Не нужно было проверять, что он мертв. Этот человек был мертв точно, и его дух, вероятно, уже был на пути в подземный мир, окруженный темными демонами Сулакана, уносящих его душу в вечную тьму.

Вика подбежала и присела, помогая Ричарду встать на колени. Его руки дрожали, когда он пытался контролировать свои движения. Прежде, чем он успел подняться на ноги, Кэлен обвила руками его шею, радостно плача, видя его живым и прижав к нему голову. Его руки наконец–то обрели способность двигаться, и он обнимал её, казалось, целую вечность.

Наконец, когда она отпустила его и вытерла слезы с лица, Ричард встал.

Вика подошла ближе.

— Я сделала свой выбор, лорд Рал. Я выбираю вас.

— Тогда зачем ты использовала на мне свой эйджил?

— Потому что я знала, что вы не смогли бы противостоять оккультным силам, если бы попытались сразиться с ним. Я знала, что он убьет вас, если я не найду способ удостовериться, что он достаточно отвлекся, чтобы я могла взяться за него. Поэтому мне нужно было, чтобы вы оставались лежать, не вмешиваясь.

— Он никогда не позволял мне подходить к нему так. Епископ знал, на что способны Морд—Сит. Он был очень осторожным человеком в отношении потенциальных угроз.

— Итак, ты использовала свой эйджил на мне, чтобы отвлечь его?

Она кивнула и склонила голову. — Да, лорд Рал.

Вика встала перед ним на колени и протянула эйджил в открытых ладонях.

— Нас обучали, что, если мы когда–либо будем использовать нашу силу на лорде Рале подобным образом — это неминуемо карается смертью. Я же решила сделать это в любом случае, чтобы спасти вашу жизнь и жизнь Матери—Исповедницы. Это был мой выбор. Выбор моей жизни.

Она сглотнула, не глядя на него.

— Я прошу только, чтобы вы сделали это быстро, чтобы я не мучилась. Я не хочу страдать. Я уже достаточно настрадалась.

Ричард опустился на колени рядом с ней. Ее голова склонилась, и она не смотрела на него, опасаясь худшего.

Ричард положил руку на ее ладони, держащие эйджил, и опустил их. Затем, пальцем, он поднял ее подбородок. Заглянув в ее влажные голубые глаза, он поцеловал свой палец, а затем прижал его к ее лбу.

— Вот твое наказание.

Вика нахмурилась, по ее щекам текли слёзы.

— Лорд Рал, я не понимаю. Я использовала свой эйджил на вас. Это ведет к смертному приговору.

— Я сейчас сделал тебе нечто хуже смерти.

Ее брови дрогнули. — Что вы сделали?

— Если ты не будешь слушаться, я скажу всем остальным Морд—Сит, что поцеловал тебя. И ты никогда не узнаешь об этом, пока живешь.

Он улыбнулся ей, показав тем самым, как он гордится тем, что она сделала свой выбор, выбор всей жизни.

Кэлен обняла Вику за плечи и помогла подняться.

— Я должна сказать тебе, что я тоже горжусь тобой, но ты определенно меня обманула. Я думала, что мы скоро умрем.

Вика кивнула с искренней улыбкой.

— Я всё решила давно, после того, как лорд Рал поговорил со мной в пещерной тюрьме. Но я знала, что мне нужно сделать больше, чем просто сбежать. Никто не сбежит от Ханниса Арка. Он найдет вас, а затем отомстит за вашу измену. Я знала, что единственный способ спасти себя и спасти других — это убить его. Я должна была ждать своего шанса. Он был свиньей, но я должна была ждать подходящего момента. Сегодня то время настало.

Кэлен подала женщине руку в знак сочувствия. Затем она оглянулась в сторону далекого крика. — Ричард, полулюди…

— Я знаю, — сказал он, беря ее за руку. — Пошли.

Глава 58

— Что мы будем делать дальше? — спросила Кэлен на ходу.

Вика бежала с ними рядом.

Когда они пронеслись сквозь обитые золотом двойные двери, Ричард сразу свернул в коридор слева. Это был самый короткий путь туда, куда ему нужно было попасть. Пробежав один короткий лестничный пролет, они миновали длинный коридор, выложенный белым мрамором. На полу был сложный волнистый рисунок из разных, довольно скользких камней, поэтому им пришлось немного замедлить ход.

В конце Ричард выскочил из двойных дверей на балкон над центральным холлом. Он сразу же помчался к арочному мосту высоко над холлом внизу. Остановился около центра. Так как была середина ночи, в окнах было темно. Это означало, что холл со множеством ламп с отражателями, был освещен тускло.

Даже в плохом свете, который лампы давали большому залу, он мог видеть, что внизу — на полу под ними — был всеобщий хаос. Полулюди были повсюду, многократно превосходя людей и солдат. По Дворцу были разбросаны мертвые тела. Почти все из них — трупы полулюдей. Кто–то из жителей Дворца был пойман и растерзан. Полулюди толпились вокруг мертвых тел, садясь на корточки и поедая их. Кровь была разбрызгана и размазана по мраморным стенам и колоннам. Ричард видел, как босые полулюди скользили и падали на окровавленный мраморный пол.

У Ричарда не было времени оценивать ситуацию, ему просто нужно было остановить всё это.

Он вытащил свой меч.

Лезвие вышло с металлическим звоном, уникальным для Меча Истины. Теперь Ричард пришел к мысли что этот звон звучит успокаивающе. Лезвие было с тем же темным металлическим блеском от прикосновения к смерти. В бою, и с паникой внизу, никто не заметил ни блеска, ни звука меча в темноте балкона.

Ричард вскинул клинок поверх края мраморной балюстрады.

— Вот ваши земные оболочки, — воскликнул он, — идите к ним. Вернитесь к тем, от кого вы были оторваны, если сможете. Некоторым из вас придется пройти гораздо дальше, чтобы найти того, кому принадлежите. Если они ушли из жизни — а вы остались в этом мире — тогда возвращайтесь ко мне, и мы поможем вам отойти к вечному покою.

В тусклом свете завеса сверкающего света сошла с меча и развернулась по коридору, растягиваясь на всем его протяжении. Занавес света дрогнул, словно странные огни в ночном небе на севере. Они двигались длинными, медленно раскачивающимися волнами. Бесчисленные пылинки света — каждая из которых была душой — вместе создали светопреставление, замедлившее некоторых из людей. Кто–то из полулюдей поднял глаза.

По мере того, как завеса света накрывала коридор, Ричард взмахнул мечом. — Идите! Найдите их!

При этом пылинки света рассеялись. Многие устремились вниз, как снежинки в спокойном воздухе. По всем коридорам — насколько Ричард мог видеть — крошечные пятнышки искали тех, кому они когда–то принадлежали.

— Ричард, — удивленно спросила Кэлен, — что это такое? Что ты делаешь?

— Помнишь святилище душ под Замком Волшебника?

— Да, — сказала она, наблюдая странное зрелище. — А как оно с этим связано?

— Что же, то место было построено еще во время существования волшебников-Творцов, вроде Волшебника Мерритта.

— Мужа Магды?

— Верно. Сулакан создал полулюдей, вытащив их души и не позволив им уйти в подземный мир, чтобы сохранить тела. Я верю, что Творцы тогда построили это святилище для тех потерянных душ. Те люди там, в Замке, несмотря на то, что полулюди были посланы, чтобы убить их — понимали трагическую правду, и сопереживали потерянным душам, которые сами не выбирали эту судьбу, и сами не хотели никому причинить вреда. Итак, эти утраченные души составили святилище.

Кэлен протянула руку в сторону зала со сверкающими точками света. — Но что всё это?

Ричард пожал плечами.

— Это потерянные души, те, что раньше принадлежали полулюдям.

Кэлен с трудом сдержала свой гнев. — Что они здесь делают?

— Я пошел туда и забрал их — а сейчас их возвращаю.

— Ричард, ты с ума сошел? Ты мог…

— Смотри, — сказал он с улыбкой.

Кэлен повернулась и посмотрела вниз. Повсюду полулюди перестали двигаться. Они перестали бежать, бросили преследовать людей. Некоторые, стоящие рядом с солдатами, упали на колени и подняли руки, сдаваясь. Те, кто поедал плоть, остановились и отступили назад, вытирая кровь со рта. Полулюди перестали преследовать свои жертвы, крики замерли.

По коридорам все полулюди замедлялись и озирались в замешательстве, изумлении или ликовании. Некоторые начали смеяться от восторга, глядя на свои собственные руки, словно впервые увидев их. Солдаты не совсем понимали, что с ними делать, но пока полулюди не пыталась атаковать и пытаться съесть их, они перестали рубить этих полуобнаженных людей.

— Пошли, — сказал Ричард. — Пойдем вниз. Я беспокоюсь о других.

Широкая лестница из кремового цвета камня, ведущая вниз, была близко, и спуск был недолгим. Когда они подошли к нижним залам, солдаты Первой Когорты подбежали для их защиты.

Ричард все еще держал меч. Вместе с мечом пришел гнев, но он хранил его под контролем. Он поднял меч и потряс его, как бы проверяя, не выйдет ли из него больше тех искр. Их больше не было, поэтому он убрал меч обратно в ножны, прежде чем подойти к дверям, ведущим в коридор. Когда он открыл двери, перед ними возникло довольно странное зрелище, когда массы полулюдей больше не нападали ни на кого.

Кассия подбежала к нему.

— Лорд Рал! Вы были правы! Вы сделали это! Мать—Исповедница, смотрите! — Кассия указала на людей, ходивших вокруг, которые смеялись, плакали, и разговаривали. — Вот почему лорд Рал оставил вас и не сказал, куда идет. Я ругала его за то, что он не сказал вам ничего.

— Да, это так, — подтвердил Ричард.

Найда и Рикка сопровождали Натана и Никки через зал, от одной из величественных лестниц, ведущих с нижних этажей.

— Ричард! — позвала Никки. — Ты вернулся! Мы так волновались! Если ты когда–нибудь сделаешь что–нибудь подобное, я клянусь, что закрою тебя в темницу, и буду посещать тебя только раз в неделю.

Натан осмотрелся.

— Ричард, ты случайно не знаешь, что происходит вокруг?

— Да, что происходит? — спросила Никки. — То же самое и в нижних районах, около склепов, откуда они ворвались. Там была битва, бушевавшая несколько дней, и внезапно полулюди просто перестали нападать. Вместе, почти все сразу, они просто прекратили это делать.

Кассия небрежно указала пальцем на эту странную сцену. — Лорд Рал вернул им их души.

Челюсть Никки повисла.

— Что? — она указала в испуге на его бедро. — Как ты вернул свой меч? Ричард! Не смей говорить мне, что ты вернулся в Замок, и пронес меч через сильфиду!

— На самом деле…

— Ты не должен был этого делать! Ричард, твоя жизнь не стоит меча. — Никки была вне себя, не зная, на что сетовать в первую очередь. — Ричард, тебе рассказывали, как это отразится на болезни, когда она доведет до порога смерти, ког…

Она подозрительно подняла глаза. — Почему ты не выглядишь больным?

— Потому что я уже не болен. А ты разве не хочешь видеть меня здоровым?

Не веря ему, и игнорируя его легкомысленное замечание, Никки прижала пальцы к его вискам. Она с удивлением отдернула руки и повернулась к Натану. — Он не болен. Всё пропало. Исчезло насовсем. — Она повернулась к Ричарду. — Я чувствовала твой дар. Как такое возможно?

Ричард глубоко вздохнул.

— Ты хочешь, чтобы я объяснил, или предпочтешь выражать недовольство?

Никки поставила кулаки на изгиб бедер и бросила на него взгляд, которым она, по–видимому, смотрела на него еще в те дни, когда была его учителем, пытаясь научить его использовать дар.

Кэлен отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

— Объясни, пожалуйста, — попросила Никки с вынужденным терпением.

— Я понял, что единственный способ, которым я мог остановить Сулакана — это отправить его обратно в мир мертвых. Самый простой способ сделать это — поскольку я не мог надеяться преодолеть его оккультные способности — заключался в том, чтобы использовать яд смерти, который был во мне. Итак, когда я был в подземном мире, и вы с Кэлен вернули меня, в течение этого промежутка времени, в бесконечности, когда у меня было много времени, я решил, что вместо того, чтобы оставить прикосновение смерти там, в мире мертвых, как я сделал с Кэлен, я предпочел, чтобы Сулакан вернулся в мир мертвых, поэтому я не… оставил его. Я его сохранил.

— Ты солгал нам? — вскипела Никки. — Ты сказал, что не можешь оставить его там. Ты соврал?

Настала очередь Кэлен выглядеть изумленной.

— Ты хочешь сказать, что намеренно удерживал в себе этот яд смерти? Этот яд, который мог легко убить тебя? Зная, как трудно было бы избавиться от него в этом мире?

Ричард пожал плечами. — Конечно. Это для меня имело смысл.

Никки взглянула на Кэлен. — Это имело для него смысл.

— В сложившейся ситуации, я боялся, что не хватит сил…

Никки взмахнула рукой. — Не хватит сил? Ну конечно. У него не хватит сил.

— …поэтому, когда я понял, что нам в любой момент придется встретиться с Сулаканом — я вернулся в Замок и забрал меч. Путешествие в сильфиде с мечом истощило большую часть моей жизненной силы, и сделало яд намного сильнее. Это было то, что мне было нужно, чтобы убить Сулакана.

Обе женщины открыто смотрели на него.

— Ах да, — добавил он, — и, пока я был в Замке, я собрал все души, которые были потеряны в течение последних трех тысяч лет, или около того, и… — Он протянул руку туда, где полулюди братались с солдатами, которые собирали их вместе. Он видел, как они плачут, извиняются, просят прощения.

Никки покачала пальцем и головой.

— Нет–нет–нет. Подожди. Как ты убил Сулакана той смертью, что была внутри тебя?

— Я сделал то же самое, что когда–то Терновая дева. Я выпустил смерть с криком.

Никки кипела до такой степени, что на мгновение потеряла дар речи. Кэлен тоже была ошеломлена. Она заговорила прежде, чем Никки могла выразить словами свое недовольство.

— Но крик убил бы тебя, Ричард. Звук его смертелен. Именно это и убило Джит.

— Но он не убил нас тогда.

Кэлен указала на ухо.

— Нет, потому что ты заткнул уши кусками ткани. И хотя это не убило нас сразу, последствия были не так хороши — это отравило нас.

Ричард улыбнулся, сложа руки.

— Да, было довольно мало шансов, но это всё, что у меня было тогда. На сей раз я предусмотрел. Я использовал воск, чтобы заткнуть свои уши.

Кэлен отвернулась, качая головой, бормоча о том, насколько опасно и рискованно это было.

— Нет–нет–нет, — Никки, наконец, сумела выразить свой протест. — Не так быстро. Это не так просто. Ты не мог просто кричать и выпустить это прикосновение смерти. Всё не так просто.

— Конечно, нет, — сказал Ричард. — Вот почему я должен был использовать свой дар.

Никки подняла руку, отвлекаясь на мгновение. Она повернулась, наклонившись к нему. — Твой дар не действовал! Прикосновение смерти притупило его!

— А, я понимаю, почему ты запуталась, — Ричард откинул голову назад. — Это произошло немного раньше.

— Произошло что?

— Я направил свой дар, чтобы он действовал так, как мне нужно.

Натан, Никки и Кэлен открыто смотрели на него.

Никки успокоила свой голос:

— Объясните, пожалуйста, волшебник Рал — как вы направили свой дар и что вы делали, чтобы заставить его работать так, как вы хотели?

— Что же, я думал, что это тяжело, — сказал он. — Но это не так. На самом деле, нет. Ну, в этом мире, конечно — но не там.

— Там? — Натан шуршал пальцами, похоже, что он запутался.

— В подземном мире. Видите ли, когда я ушел туда, чтобы отправить Кэлен обратно в мир жизни, я убрал у нее касание смерти и оставил его там. В подземном мире у меня было много необходимого времени. Как только я сотворил это, находясь там, я увидел, как легко это сделать, находясь в подземном мире. Это похоже на то, когда ты погружен в воду. Легче поднимать вещи в воде, потому что они, кажется, меньше весят.

— Так что с твоим даром? — напомнила Никки, торопя его.

— Что же, я знал, как вытащить яд, пока я был там, и я сделал это. Тогда же я сделал то же самое с моим даром.

Натан выглядел более чем обеспокоенным.

— Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что ты отстранил свой дар, когда был там?

Ричард почесал голову, пытаясь придумать, как это объяснить.

— Ну, ты знаешь, это как будто связать шнурки своих ботинок, не думая об этом и не подсматривая. Что–то подобное было там, в подземном мире. Для меня некоторые вещи просто казались более легкими. Итак, что мне нужно было сделать — это вынуть яд, но не отпускать его, а затем вынуть весь мой дар…

Натан явно не доверял. — Вынуть свой дар?

— Ну, до некоторой степени. Я как бы собрал его, потому что хотел сосредоточить его в одном месте. Это связано с вашим духом, со всеми этими нитевидными структурами… Некоторые были сломаны, или прикреплены не в том месте, поэтому, пока я был там, я исправил их… Во всяком случае, я взял его по частям, затем собрал вместе и сконцентрировал, чтобы увеличить свою силу. После этого я положил яд обратно поверх моего дара и снова соединил нити, чтобы удерживали яд, чтобы мой дар смог ответить, когда я призову его, дабы он смог отравить всех в округе моим криком.

Натан вскинул руку, отвернувшись.

— О, я теперь я вижу. Ты прав, это было довольно просто.

Ричард стал серьезнее, желая, чтобы они узнали важный момент, о котором он еще не упомнил.

— Я завершил пророчество.

Натан обернулся. — Что?

Никки протянула руку, прикоснулась к руке Натана, призывая его быть внимательным. Она знала о Лазурных свитках, а Натан нет.

— Расскажи нам, что случилось, Ричард. Пожалуйста, отвечай сейчас же. Не ходи вокруг да около.

Ричард кивнул.

— Ты права. Из Лазурных свитков известно, что Регула — сила подземного мира. Ей место в мире жизни не больше, чем Сулакану. Я поговорил с Регулой, и она поняла. Ей не нравилось быть здесь, в этом мире, которому она не принадлежит. В некотором смысле, можно сказать, что это была тоска по родине. Итак, я разрушил её, и это было то, что она хотела, потому что она ушла туда, где ей и место.

— Я расставил шкатулки Одена, привязанные к мечу и к зову смерти, чтобы связать Оденом оба мира воедино, сближенных в спектральной сгибе, вместе с другими элементами, выпущенными в то же время, чтобы позволить Одену завершить спектральный сгиб, который был инициирован мной с помощью меча ранее, и с помощью другой стороны смерти, которая была втянута в этот мир с Регулой.

— Можно сказать, что я на мгновение сблизил оба мира — жизни и смерти — чтобы они могли правильно перестроиться. Смерть вернула Регулу в мир мертвых, а вместе с ней и пророчества. Регула, которая является силой пророчеств, теперь заперта в мире мертвых, а с ней и пророчества, а это означает, что с ними покончено. Когда спектральный сгиб завершился и с Отсчётом покончено, она не может больше вернуться в мир жизни, так же, как и мертвые. Во всяком случае, пока. Время, когда это могло произойти, завершилось. Также завершилась смена цикла. Сулакан никогда не сможет вернуться.

Никки держала руками свою голову.

— Спасибо тебе, Ричард, за то, что ты не рассказал мне с Кэлен все это до того, как ушел.

Ричард поморщился. — В самом деле?

— Да, потому что я бы убила тебя, и тогда Кэлен снова стала бы вдовой — а ей это не понравилось ещё в первый раз.

Ричард увидел, как Кэлен улыбнулась.

— Лорд Рал знал, что вы будете сердиться на него, когда мы уйдем, но он с самого начала все контролировал, — вмешалась Кассия.

— В самом деле? — Кэлен явно не поверила.

Кассия серьезно кивнула.

— Он сказал, что позже попросит прощения.

Натан громко рассмеялся. Его смех был заразительным, и Кэлен тоже не смогла сдержаться.

Никки закатила глаза.

— Ты хорошо поработал, Ричард. В самом деле. Хотела бы я уметь делать хотя бы половину этих вещей. Когда–нибудь тебе придется меня научить.

— Я обещаю, — улыбнулся Ричард.

Ричард заметил, что люди расступаются с дороги, и кто–то бежит. Сначала было трудно понять кто, потому что все люди толпились в зале, но затем его беспокойство возросло, когда он заметил красную кожу.

Солдаты отошли в сторону, чтобы Морд—Сит могла бежать беспрепятственно. Она даже не потрудилась посмотреть на всех в округе, она просто ожидала, что они уйдут с ее пути.

Морд—Сит подбежала и прыгнула на Ричарда, обняв его за шею руками и ногами вокруг его торса. От толчка он даже отступил на шаг назад.

— Лорд Рал! Лорд Рал! — выдохнула она. — Я слышала, что вы вернулись во Дворец, но я защищала людей и не могла вас встретить. Я так рада вас видеть. Я так счастлива, что вы и Мать—Исповедница вернулись. Я безумно скучала по вам.

Ричард обнял ее и погладил по спине, ухмыляясь. — Я тоже скучал по тебе, Бердина.

Хотя ее глаза были ярко–голубыми, волнистые волосы были скорее коричневыми, чем светлыми. Она была ниже ростом и полнее, чем большинство других Морд—Сит. В ней было полно энтузиазма. Несмотря на это, Бердина всё же оставалась не менее смертоносной, чем любая другая Морд—Сит.

Её ноги все еще обнимали Ричарда.

— Лорд Рал, я нашла несколько книг пророчеств, которые, я думаю, вы захотели бы увидеть.

— Нам нужно будет поговорить с тобой о книгах пророчеств.

Бердина поднесла к нему свой эйджил. — Он снова работает. Вы это исправили?

Ричард усмехнулся. — Я исправил это.

Она погладила его грудь.

— Вы самый лучший лорд Рал.

Затем повернулась к Кэлен.

— Я так рада видеть вас, Мать—Исповедница. Мы все скучали по вам.

— Я тоже рада тебя видеть, Бердина. — Кэлен жестом указала на ноги Бердины, обнимавшие Ричарда. — Оставь и мне немного, ладно?

Бердина хихикнула и спрыгнула вниз.

Вика наклонилась ближе.

— Лорд Рал, вы позволяете Морд—Сит… обнимать вас?

Бердина ухмыльнулась в сторону более высокой женщины. — Нет, только мне. Я его любимица.

— У нас нет фаворитов, — возразила Кэлен. — Мы любим всех одинаково.

— Я знаю, — сказала Бердина с озорной усмешкой. — Он любит всех нас одинаково. Кроме меня. Он любит меня больше. Потому что я — его любимица.

— Вы… любите Морд—Сит? — Вика выглядела сильно озадаченной.

Ричард пожал плечами. — А почему бы не любить?

Он повернулся, когда группа солдат подбежала к ним. Их возглавлял генерал Циммер.

— Лорд Рал, кажется, у нас проблема.

Ричард мгновенно насторожился. Полулюди окружали их и превосходили по численности. Он проверил, что его меч был свободен в ножнах.

— Что–то не так?

Генерал огляделся вокруг.

— Вы обратили внимание, что они сближаются плотнее?

— Я не могу много разглядеть мимо толпы.

— У нас есть лучники, расставленные вокруг вас, на высоте, и они видят, как Шан–так подходят всё ближе к вам. Они говорят, что хотят что–то сказать вам. И это не только здесь. Кажется, они все что–то хотят, я не уверен, но чувствую. Солдаты сообщают отовсюду, что Шан–так собираются возле этого района Дворца на нижних этажах. Снаружи людская масса смыкается и они стоят, как будто чего–то ждут.

— И чего они хотят? — встревоженно спросила Кассия.

— Кажется, все хотят что–то сказать лорду Ралу.

Ричард осмотрел толпу вокруг. Он указал немного левее.

— Там есть старая площадь для молитв. Вокруг неё короткая стена. Я могу встать там, и они все смогут меня лучше видеть. Послушаем, что они скажут.

Генерал нахмурился.

— Вы уверены? Час назад они все пытались нас съесть. Мы ничего не знаем об этих людях.

— Да, — сказал Ричард, направляясь к площади для молитв. — Но я знаю души этих людей.

Рикка и Найда заняли позицию слева, справа — Кассия и Вэйл. Бердина возглавила шествие. Вика охраняла их тыл так, что Натан, Никки, генерал Циммер, Кэлен и Ричард были довольно надежно окружены Морд—Сит.

Когда они добрались до той старой площади, Ричард подошел к короткой стене вокруг фонтана с водой. Он понял, что видно не так хорошо, как он надеялся, поэтому взобрался на вершину темного камня в центре. Он встал прямо, оглядывая толпу, и положив левую руку на Меч Истины. Обычно во Дворце было много людей, но с Шан–так их число значительно увеличилось.

Он заметил Шан–так во всех фонтанах. Они смывали белила и краски, заставляющие их лица выглядеть как черепа.

— Я Ричард Рал, — сказал он, обращаясь к массам людей. — Все молча стояли в тишине. — Мне доложили, что вы хотели что–то сказать мне.

Все, как один, толпы людей упали на колени и подались вперед, упершись лбами в землю.

«Магистр Рал ведет нас».

Ричард был ошеломлен тысячами голосов, говорящих в унисон. Голоса звучали словно грохот.

«Магистр Рал наставляет нас».

Он посмотрел на Кэлен. Ее глаза наполнились слезами, когда она взглянула на него.

«Магистр Рал защищает нас».

Никки рукой прикрыла рот в восхищении.

«В сиянии славы твоей — наша сила».

В унисон, хор голосов произносили дальше слова преданности:

«В милосердии твоем — наше спасение».

«В мудрости твоей — наше смирение».

«Вся наша жизнь в служении тебе».

«Вся наша жизнь принадлежит тебе».

Ричард был слишком подавлен, чтобы что–то говорить.

Один человек поднялся с пола. Остальные остались в поклоне. Он был старым и дряхлым, разрисован побелкой, хотя череп на лице был по большей части стерт.

— Лорд Рал, — сказал он голосом, который пронесся по всему залу, над головами всех людей, — вы первый, кто помог нам, с тех пор, как наши души были оторваны от нас. Спасибо, лорд Рал, за то, что вернули наши души туда, где им и надлежит быть — вернули их нам, тем, кто является такими же людьми.

Ричард сглотнул. Он вытер слезу со щеки и смог только кивнуть, боясь доверять своему голосу.

Глава 59

Ричард стоял у массивной каменной балюстрады у внешнего края дворика, уставившись в ночь. Ни с одной части Народного Дворца не был виден внутренний дворик их спальни. Это место находилось выше стен внизу, и, казалось, будто дворик плыл над равниной Азрит. Место, где стоял Ричард у перил в центре, между изогнутыми перилами с каждой стороны, возвышалось еще дальше над Дворцом. С тщательно подстриженными можжевеловыми деревьями в больших горшках по бокам, с возвышающимися сзади деревьями в кадках, он чувствовал себя комфортно в этом месте.

Тут было нечто редкое и драгоценное: уединение.

Это было единственное место, где они могли быть одни. Даже Бердина никогда не входила без стука.

До недавнего времени Морд—Сит упорно трудилась, изучая книги пророчеств. Как и все остальные, она была поражена, узнав, что Регула полностью отвечала за все настоящие пророчества в мире жизни. Всегда были и всегда будут те, кто верил, что могут видеть будущее. Они либо были введены в заблуждение, либо просто были в восторге, либо жулики искали способ вытащить деньги из кармана человека, раскрыв свою версию будущего.

Настоящие книги пророчеств, законные, те, что на самом деле являлись результатом предсказаний Регулы — были сожжены. Были те, кто утверждал, что даже если пророчество неверно или ложно, всё равно они являются примерами великолепного мастерства и должны быть сохранены. Другие хотели придерживаться суеверного представления о том, что, возможно, пророчества были истинными, и если книги будут уничтожены, то их постигнет несчастье. Пророчества можно истолковать по–разному.

Натан, однако, провел почти тысячу лет со многими из этих книг. Он знал большинство из них. Его кровь бежала в его венах в одно время с их чернилами. Он был волшебником, который принимал пророчества. Он был волшебником, который мог иметь видения, вызванные пророчеством. Конечно, все пророчества просочились из мира мертвых.

Ричард вспомнил о бесчисленных проблемах, с которыми он и Кэлен столкнулись в связи с предсказаниями. На свадьбе Кары и Бена, люди, которые воспринимали пророчества как товар, вызвали всевозможные неприятности. Много людей погибло.

Тем не менее, Ричард мог понять и сочувствовать любви Натана к этим книгам. Он был заперт во Дворце Пророков почти всю свою жизнь, и эти книги заменили ему друзей. Они были его бегством. Они уносили его за пределы тюремных стен Дворца Пророков в далекие места, которые он мог себе представить, читая о них, но не надеясь когда–либо увидеть.

Ричард подозревал, что в этом был источник любви Натана к одежде искателя приключений.

Ричард знал, однако, что пророчества были элементом подземного мира. Они были самой смертью. Это была смерть для свободной воли. Они привели к упадку человечества, поскольку люди искали пророчества, чтобы они помогли им принять какое–либо решение. Все эти решения были приняты ими из мира мертвых. Теперь же наступает эра свободной воли.

Тем не менее, Ричард понял печаль Натана, когда его «старые друзья» были сожжены. И всё же Ричард позволил волшебнику выбрать любую библиотеку во Дворце, по его желанию, и даже не одну, если он этого захочет, и снабдить их любыми книгами, которые хотел сохранить старый пророк.

Остальные собирались сжечь. С пророчествами было покончено.

Натан, конечно, наконец–то получил шанс стать настоящим искателем приключений, поэтому книги пророчеств могли остаться в его прошлом. Между Народным Дворцом и Темными Землями было много мест, которые были опустошены императором Сулаканом, Ханнисом Арком и полулюдьми, разбросанными по этим территориям. Натан должен был стать официальным бродячим посланником лорда Рала, посетить те места, которые сильно пострадали, чтобы увидеть, что можно сделать, чтобы помочь им. Многие из Шан–так вызвались помочь в решении этой задачи. Еще многие из них захотели вернуться в единственный дом, который они знали — в Темные Земли.

Ричард уже скучал по Натану, хотя он ушел всего несколько недель назад.

В полной неожиданности для Ричарда Кэлен сказала, что она предугадала следующее: Никки на какое–то время отправится с Натаном и составит ему компанию. Но Ричард был уверен, что это означало уберечь того от неприятностей. Ричарду не показалось это странным, ведь Дворец Пророков всегда посылал Сестру с Натаном, когда ему приходилось куда–либо ехать. С Сестрами Света всегда было совершенно ясно, что они были его воспитателями, и держали мужчину в железном ошейнике, чтобы контролировать его.

Ричард надеялся, что Никки найдет настоящее счастье в жизни. Он сожалел, видя, что она уходит с Натаном, но мог её понять. По ней он тоже скучал. Она сказала что не знает, как долго ее не будет. Это зависело от того, насколько неприятным будет Натан как попутчик. Ричард был на самом деле немного удивлен, что она еще не вернулась. Но она еще обязательно вернется.

Кассия и Вэйл были счастливы вернуться в Народный Дворец под покровительством нового лорда Рала. Кассии нравилось проводить патрулирование с мужчинами Первой Когорты. Мужчины не жаловались. Вэйл много времени проводила с Бердиной. Они много шептались друг с дружкой. Ричард делал вид, что не замечает, а они притворялись, что обманывают его.

Вика была более чем счастлива вернуться. Это был выбор, который она сделала для себя. Ричард дал ей не просто шанс, но побуждение сделать тот трудный выбор.

Однако, результат заключался в том, что она решила, что она — Морд—Сит, которая должна заменить Кару, как самого ближайшего защитника.

Ричард, конечно же, в принятии этого решения не принимал участия. Ему сообщили об этом.

По правде говоря, ему и так было неплохо.

Вика никогда больше не извинялась за то, что использовала свой эйджил на нем. Он тоже был этому рад. Это осталось в прошлом.

Он был также рад, что она будто поняла, что, если она не отстанет, он «накажет» ее так, как обещал. Пока же она «стояла в очереди» на пост защитника Магистра Рала. Ну, это было не совсем так. Вика же на самом деле считала эту очередь лишь предложением.

У Ричарда просто не было другого выбора.

Ричард и Кэлен совершили короткое путешествие в сильфиде в Замок Волшебника. Прежде, чем отправиться, Никки использовала магию Ущерба на Вику, чтобы та могла путешествовать в сильфиде и защищать их. В Замке они рассказали обо всем, что случилось. Значительная часть новостей была ужасным ударом для Сестер. Это не соответствовало тому, чему их учили во Дворце Пророков. Верна, к ее чести, оказала большую помощь в том, чтобы передать это Сестрам так, как они могли бы лучше воспринять. Самой большой проблемой были пророчества. Пророчества были смыслом их жизни. Ричард не мог заставить их поверить в правду. Он надеялся, что со временем они примут её сами.

Ричард также повторно передал Верне сообщение Уоррена. Это подарило ей душевный покой. Она сказала, что это заставляет ее чувствовать, что она может двигаться дальше, действительно двигаться дальше и жить своей жизнью.

Ричард и Кэлен надеялись вскоре снова отправиться в Эйдиндрил, в Замок Волшебника и Дворец Исповедниц, а затем вновь посетить Хартленд.

Кэлен встала рядом с Ричардом и провела рукой по его плечу. Когда она прижалась к нему, он понял, что на ней совсем ничего нет.

— Ты скоро вернешься в постель?

Ричард кивнул, затем указал на небо на севере.

— Посмотри туда. На северное сияние. Сегодня оно особенно яркое.

Некоторое время Кэлен наблюдала за ним.

— Ты думаешь, что это потерянные души? Потерянные души собрались вместе, чтобы найти себе место?

Ричард улыбнулся.

— Я думаю, что все потерянные души нашли свое место. Те, у кого больше не оказалось места в этом мире, были возвращены в Благодать, и они нашли себе новое пристанище.

— Видимо, так и есть, — пробормотала она, глядя на безоблачное, безлунное небо.

Ричард бросил взгляд через открытые двойные двери.

— Постель выглядит весьма уютной.

Когда он заглянул в спальню, то увидел кожаные футляры от Лазурных свитков, выложенные в аккуратные отсеки в шкафу у стены. Один из свитков находился на стенде перед всеми остальными. Это был свиток «Сердце войны».

Старый книжник Молер привез их, и, по приглашению Ричарда решил жить в Народном Дворце. Прежде чем отправиться на поиски приключений, Натан вылечил скрюченные руки Молера и, к его удивлению, теперь они не болели.

— Ричард, что–то не так.

Он повернулся. — Что? Что не так?

Она указала на небо.

— Я никогда раньше не замечала, только сейчас. Звезды не на своем месте.

Ричард поморщился. — Конечно, на своем.

Кэлен покачала головой, серьезно обеспокоенная.

— Нет, я серьезно, Ричард. Они не там, где были всегда. Созвездий, которые я знала, больше нет. — Она приложила руку к груди. Он заметил, что ее дыхание участилось, и вены на шее пульсировали в такт биению сердца.

Ричард улыбнулся, подойдя, и взяв ее руку. Он положил свою ладонь поверх её ладоней на перила.

— Все в порядке, Кэлен. Они там, где и должны быть.

— Нет, — настаивала она, обеспокоенно глядя на мужа. — Нет, это не так. Они совсем не там.

Он слегка наклонил голову к ней.

— Теперь они там, где и должны быть. Звезды не такие, как раньше. Но теперь они там, где им и надлежит быть.

Ее брови дрогнули. — О чем ты говоришь?

Он указал пальцем на звезды.

— Спектральный сгиб закрылся. Отсчёт до Вечных Сумерек прекратился с изменением цикла времени. Перемещение звезд тоже теперь завершено.

Кэлен снова посмотрела на небо, а затем повернулась к Ричарду.

— Ты хочешь сказать, что звезды никогда не будут такими, какими они были раньше?

— Верно. Они никогда не будут такими, как прежде. Такими они будут теперь всегда. Нам придется дать имена новым созвездиям, изучить новые фигуры.

— И теперь они всегда будут такими? Эти позиции не сменятся? Мы можем рассчитывать на то, что эти созвездия останутся? Так будет выглядеть наше ночное небо?

— Так и будет.

Она посмотрела на ночное небо, новое для нее. — Это действительно поразительно.

Ричард наклонился и поцеловал ее, обняв. Когда они, наконец, оторвались, их дыхание немного участилось.

— Итак, если произошло перемещение звезд — что это значит для нас сейчас? Что это будет значить для нас в будущем? Особенно сейчас, без пророчеств?

Ричард пожал плечами.

— Это означает начало новой эры.

Кэлен посмотрела на небо.

— Перемещение звезд и начало новой эры. — Она взглянула ему в глаза. — Как думаешь, как назовут это время?

Ричард широко улыбнулся ей.

— С этим перемещением всё изменилось. Это начало нового, золотого века.

Она улыбнулась про себя.

— Мне нравится, как это звучит, — прошептала она.

Кэлен нахмурилась, глядя на него скептически. — Ты уверен, что это начало золотого века?

— Несомненно. Я обещаю тебе, что это начало нового, золотого века.

— Волшебники всегда выполняют свои обещания.

— Да, это так. И это обещание, которое только что дал Первый Волшебник, Сердце войны.

Content

Сердце войны

Обращение автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59