Элис Петерсон

Девушка с глазами цвета неба

Посвящается Элейн и Сью

Глава 1

Мои ноги озябли, и я вынырнула из сна. Крик сначала показался мне далеким, но потом я сообразила, что он звучал прямо возле моего уха.

– ВСТАВАЙ!

Неужели уже утро? Мы с Финном опять ругались полночи. Он не удосужился налить воды в кувшин с фильтром, да еще вдобавок оставил в раковине использованный чайный пакетик.

– Тебе что, трудно протянуть руку и бросить его в ведро? – орала я мужу, держа в руке коричневый комок. – Смотри! Вот как это делается! Раз – и он в ведре.

В общем, я превратилась в сварливую старуху, а ведь мне всего тридцать один год.

– Неужели нам больше не о чем поговорить, кроме несчастных пакетиков?

– А ты научись бросать их в ведро.

– Почему ты такая злая? У тебя что… скоро..?

– Заткнись. – Я не сказала Финну, что у меня задержка. Уже три дня. – И вообще, что там у тебя насчет ужина? Я умираю от голода. – Мы с Финном договорились, что раз в неделю, по субботам, готовит он.

– Я поджарю стейки, это быстро, – ответил он веселым, словно легкий ветерок, голосом.

– И картошку? – В последнее время меня тянет на картофель. Может, я и вправду забеременела? Финн не против еще одного ребенка. Он очень дружен со своим братом Эдом; они близнецы. Он, скорее всего, захочет, чтобы нашему шестилетнему Джорджу было с кем играть. А лично я остановилась бы на одном ребенке. Я вот одна у родителей и очень к ним привязана.

Впрочем, должна пояснить, что рядом со мной всегда был Кларки, соседский мальчишка. Он проводил все дни в доме моих родителей и был мне как старший брат. Без него мне было бы ужасно одиноко…Маленькая ручонка снова подергала мою хлопчатобумажную ночнушку.

– Мам, мой мозг больше не хочет спать, – сообщил Джордж. Финн вылез из постели и похвастался, что ему достаточно всего нескольких часов сна, как Маргарет Тетчер.

– Вставай! – снова заорал мне на ухо Джордж.

– Не ори! – сердито рявкнула я.

– Может, мы и стареем, но еще не оглохли, – сказал Финн сыну.

– У нас еще все впереди, – добавила я, зевнув.

Финн вытянул руки над головой, пошевелил плечами, захрустел костяшками пальцев. Так он делал каждое утро. Потом запел на знакомый мотив песенки Мэтта Бьянко «Вставай, лентяй, с постели». Джордж нерешительно подпевал. Я села в постели и потерла глаза. У меня был странный привкус во рту и в желудке. А еще мне снился жутко странный сон. Как будто я выходила замуж за Кларки, а сочетал нас браком почему-то Финн. Он был в темной мантии с белым воротником, а все происходящее его невероятно смешило. Между нашими клятвами верности он ревел от смеха. При этом церемония бракосочетания проходила в корзине воздушного шара, и я боялась высоты… Я тихонько улыбнулась, вспомнив одну деталь: когда мы с Финном объявили о нашей помолвке, Кларк написал на поздравительной карточке все положенные по такому случаю пожелания, а потом крошечными, еле читаемыми буквами приписал внизу: «Запомни – в этом браке нас трое».

Я протянула руку к часам, пытаясь прогнать из головы этот сон. 7.19. Финн завязал нелепым узлом пояс на своем халате и чмокнул меня в щеку.

– Па, брось свой сексизм. – Наш сыночек скрестил руки на груди и нахмурился. Мы с Финном удивленно посмотрели друг на друга и рассмеялись. Где он только нахватался таких выражений? Школа для него неисчерпаемый кладезь. Никогда не знаешь, какое выражение твой ребенок притащит сегодня.

– Мама сердится, потому что я сказал слово «секс», – сказал Финну Джордж.

– Ну, я думаю, мы с тобой должны побаловать ее хорошим воскресным завтраком, – предложил Финн, и они весело выскочили из спальни, словно ровесники. Джордж ухватился за отцовский пояс и прищелкивал языком, как бы погоняя лошадь.

– Но! Но! Пап!

* * *

Воскресным утром мне официально позволялось лениться. Финн и Джордж любили проводить выходные дни вместе, занимаясь своими «мужскими» делами. Это еще одно решение, которое мы с мужем приняли шесть месяцев назад. Ему нужно больше времени бывать с сыном. Они готовили завтрак, а потом Финн вел его на автомобильный «блошиный» рынок, где шла бойкая торговля всякой всячиной из багажника. Там уже знали и любили Джорджа, потому что он за считаные минуты тратил все свои карманные деньги на «выгодные покупки», как он это называл. Его даже прозвали вундеркиндом. В последний раз сын явился домой с чайником горчично-желтого цвета в форме дома.

– Гляди, мама, гляди!

Я открыла крышку. Чайник был полон паутины, а на дне валялись раздавленные мухи.

– Я заплатил всего десять пенсов, – похвастался Джордж. Потом он убрал чайник в тонкий целлофановый пакет и положил на пол в своей спальне вместе с другим хламом, купленным за последние недели.

Мне хотелось, чтобы у меня в выходные было больше времени на живопись. Мама рассказывала, что в детстве я не доставляла ей хлопот, потому что мне всегда хотелось лишь одного – сидеть за своим маленьким столиком с блестящей скатертью и рисовать звезды, людей, наших собак, хижины под соломенной крышей, пасущихся на лугу лошадей – словом, все, что я видела вокруг. Старую детскую Джорджа, отделенную от ванной белыми раздвижными створками, я превратила в свою художественную студию. Там стоял узкий стеклянный столик с серебристым ноутбуком для графического дизайна. Над ним я повесила небольшую полку с книгами по искусству и дизайну, фотографию Татьяны – Тианы, моей старинной школьной подруги, а рядом с ней большую зеленую лягуху с десятипенсовой монетой во рту. Считалось, что «мистер Фрог» приносил удачу в бизнесе. Я должна была целовать его каждое утро, а на ночь вынимать монетку из его рта, чтобы он отдохнул. Такому ритуалу научила меня Тиана, сама она следовала ему с религиозным рвением. А я часто забывала. На стене висело мое творение – органайзер на год, украшенный симпатичными серебристыми ракушками. Каждый день был отмечен аккуратными клеточками, обозначавшми встречи, на которых я должна присутствовать. Но больше всего я любила старый деревянный ящик с тюбиками масляных красок. Моя студия – это психотерапевтический кабинет. Если бы мне надо было охарактеризовать наш дом одним словом, я бы сказала «бедлам», но в этой комнате был мой собственный, упорядоченный мир, куда я не позволяла заходить даже Финну с Джорджем. Когда я садилась перед мольбертом, то с головой погружалась в работу. Ну, а сейчас я откинулась на подушку и раскрыла книжонку в мягкой обложке. На ее задней стороне было написано жирным шрифтом «увлекательно» и «захватывающе», и это вызывало у меня улыбку. За три недели я дочитала лишь до пятнадцатой страницы.

– Привет, Рокки, – услышала я голосок Джорджа. Рокки – это наша жесткошерстная такса, «собака-сосиска». – Не могу достать, па.

Наша кухня, с полками почти под потолком, была рассчитана на особей высокого роста. Джорджу приходилось залезать на стул и вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до всего. Кастрюли и сковородки висели на релинге над плитой.

– Па, что мне теперь делать? – послышалось через некоторое время.

– Слезай, только осторожнее! – Я не позволяла сыну даже близко подходить к горячей плите. – Их нужно помешать еще разок. Только не слишком резко, запомни!

– Все готово, па.

– Нет, еще рано. – Я представила себе, как Финн показал Джорджу жидкую яичную смесь, как она капала с деревянной ложки.

– Можно я положу яичницу на тарелки?

– Она еще не ГОТОВА. – В веселом голосе Финна уже звучала досада.

– Пап, – позвал Джордж через секунду. – А теперь она готова?

– Джордж! Не позволяй Рокки лизать масло; прогони его со стола. – У меня как-то пропал аппетит. Рокки взвизгнул.

– Намажь маслом тост, это твоя работа. – Финн положил в тостер четыре куска зернового хлеба и опустил рычаг. Затикал таймер. Через двадцать секунд.

– Не нажимай… – остановил Финн сына.

– Готово. Гляди!

– Только с одной стороны. Давай-ка…

– Все!

– …еще немного, – сказал Финн.

– Мама не заметит. – Я услышала, как Джордж уронил нож на пол и поднял его.

– Хватит масла. Ты помнишь, что я говорил тебе про холестерин? – спросил Финн.

– Скучное что-то.

– Слишком много жира портит сердце. – Финн у нас кардиолог.

– Скучно, – громко заныл Джордж.

– Ты намазал маслом только… ой, ладно, не важно. – У Финна, скорее всего, на лице появилась досада. – Осторожнее, – сказал он. – Оп-па! Ладно, это пускай съест Рокки. – Пес у нас ужасно разжирел, подъедая все, что падало с тарелки или изо рта у нашего сыночка.

– Я хороший повар, правда, папа? – спросил Джордж.

– Гордон Рамзи[1] гордился бы тобой. Вот так… Мама любит, когда тост намазан мармеладом.

– Она любит мармит и мармелад, а я люблю маму, – сказал сын.

– Я тоже. Джордж, ты испачкал все пальцы! – Финн устало засмеялся. – Теперь чем мы с тобой займемся, миссис Бурбон? – Мы прозвали сына «миссис Бурбон», потому что он любил бисквитное печенье с таким названием. А Финн у нас миссис Джемми Доджерс[2].

– Па, я хочу братика. Миссис Джемми Д, сколько ложек кофе?

– Три, милый. СТОП! – резко остановил Финн сына.

– Когда у меня будет братик? У всех в нашем классе есть, – заныл Джордж.

– Не жми так на плунжер! – В тоне Финна теперь звучало отчаяние. – Скоро, – ответил он на вопрос сына. – Сахар… бекон уже горит… Мы пытаемся делать сразу слишком много всего, верно, миссис Бурбон?

– Мне нужен братик, я не люблю девчонок.

– Они понравятся тебе, когда ты подрастешь, – засмеялся Финн.

– Почему?

– Ну, просто понравятся.

– Почему? – не унимался сын.

– Потому что жизнь без девочек все равно что… жизнь без печенья.

– Без печенья? – недоверчиво ахнул Джордж. – Мне такая жизнь не нравится.

Я люблю слушать их разговоры. Вот звякнула о раковину сковородка, под струей холодной воды зашипел горячий жир, пошел пар. Мне в ноздри ударил запах жареного бекона и яиц. К горлу подступила тошнота. Сейчас меня вырвет. Я бросилась в туалет, встала на колени возле унитаза, прижав руки к животу. Что я съела вечером? Прожарил ли Финн стейки? Не может быть, чтобы я забеременела…

Стаканы и кружки скользили по подносу, издавая звук, когда Джордж нес их наверх, в нашу спальню. Я рысью вернулась в постель, подложила под спину подушку и приняла величественную позу. Повернулась дверная ручка, снова застучала посуда на подносе.

– Осторожнее, Джордж, – предостерег сына Финн.

– Королева Джози! Завтрак прибыл, – позади них семенил Рокки. Лапы у него длиной около дюйма. Его часто принимали за большую крысу. Джордж сообщил мне, что я должна купить песику комбинезон из шотландки, чтобы он не мерз зимой.

– Восхитительно, – притворно воскликнула я, облизывая сухие губы, когда сын опустил поднос мне на колени. Полосатая пижама Джорджа была вся в пятнах от апельсинового сока и мармелада. – Столько всего я не съем, помоги мне. – Джордж решительно помотал головой.

– Мне нельзя. Я фрейлина королевы, – гордо заявил он.

Финн взял тарелку с яичницей и присел на свою сторону кровати. Джордж устроился между нами. Я сняла жесткий собачий волосок, коварно прилипший к моему тосту.

– М-м-м, – пробормотала я с наигранным удовольствием. – Вкуснотища! – Я отхлебнула чуточку кофе, прогоняя изо рта противный вкус рвоты. Кофе был темный, как лакрица, в нем плавали кофейные зерна. – Вы принесли салфетки? – спросила я у Финна, едва не задохнувшись.

– Сейчас принесу! – Джордж проворно вскочил, словно кролик, и побежал вниз, оставив за собой полоску липких крошек.

– Съешь это? – предложила я Финну, когда наш сынуля был далеко.

Финн помотал головой, и я запихнула угощение ему в рот. Мы засмеялись.

– Ешь!

– Джози! – Финн снова тряхнул головой. – Вообще-то, у меня небольшие проблемы с желудком.

– Правда? – с улыбкой спросила я.

– Спасибо за сочувствие.

– Вероятно, вчерашние стейки были того… несвежие. – Я с облегчением вздохнула. Конечно, вот и простое объяснение, почему меня подташнивает.

– Мне что-то не хочется идти с Джорджем на блошиный рынок…

– Не выдумывай! Ступай. Я встречаюсь с Тианой.

– Прикмен? – Финну нравилось произносить вслух ее фамилию. Тиана была готова выйти замуж за кого угодно, лишь бы сменить ее.

– Давай, Финн, ешь. – Мы с ним посмотрели на грязную тарелку и, стараясь не смеяться, отдали Рокки большой кусок тоста. – Да, кстати, мне понравилось, как ты сравнил жизнь без девочек с жизнью без печенья.

– А что ты скажешь о жизни без мужчин? – спросил Финн.

– Жизнь без мужчин это… – я сложила губы трубочкой, размышляя, – …жизнь без погоды.

– Здорово, – без энтузиазма сказал он.

– Сам подумай. Если бы мы не могли говорить о погоде, нам вообще не о чем было бы говорить. А так жизнь все-таки получается более интересной.

Тут в дверь влетел Джордж с газетой в руках. Все, что лежало в газете, вылетело и рассыпалось по деревянному полу.

После завтрака Финн отнес поднос вниз.

– Мам! – закричал Джордж. – Погляди!

Я бросилась в его ванную. Что он натворил на этот раз? На нем были маска и ласты – чтобы нырять за сокровищами. Вокруг Джорджа плавали его игрушечные солдатики. Короче, это было очередное нормальное утро в доме Гринвудов. То есть для нас нормальное.

Глава 2

По-моему, о том, удачный ли у тебя день, всегда можно судить по тележке, которую ты выбрала в супермаркете. В тот день у моей тележки было сильно скошено колесо.

Я опаздывала.

Я схватила тележку не глядя. Днем, когда я забрала Джорджа из школы, его тоненькие руки были покрыты черными пятнами. Учительница миссис Майлз встретила меня у ворот школы и сообщила громким голосом (явно специально), что Джордж стащил в классе ее авторучку и выдавил из нее чернила на себя и на ее новую юбку.

– Я наказала его, – сообщила она под взглядами других мамаш, – и дала ему четыре черные тучки.

Если дети вели себя хорошо, они получали золотые звездочки на «хорошей стороне» карточки. Если шалили, тогда черные тучки на «плохой стороне».

Я улыбнулась – какое облегчение, что наказание было таким милосердным.

– Миссис Гринвуд, – хмуро сказала учительница; мне даже почудилось, что из ее ноздрей вырывался огонь. – К такому поведению следует относиться серьезно.

Теперь Джордж бежал впереди меня.

– Давай без драм и капризов. Ты можешь выбрать что-то одно – игрушку или сладкое, – предупредила я.

Прошла почти неделя… Может, у меня обычный стресс? Дни перед Рождеством всегда напряженные. Недавно я слышала, как одна из школьных мамаш сетовала, что все еще не испекла рождественский пирог, а в прошлом году забыла добавить туда ром. Самое интересное, добавила она под дружный смех…

Куда подевался Джордж? Я с беспокойством огляделась по сторонам. Потом услышала, как отодвинулась занавеска фотокабинки.

– Джордж! Иди сюда!

Почему я так переживала из-за нового директора в его школе? Он появится в январе. Учителя меня тоже беспокоили. Они не понимали моего сына, их не устраивало его поведение. Нет, так жить невозможно. Все только и говорят о внезапном уходе миссис Лидделл. У нее произошел нервный срыв.

У меня никогда не было задержки.

Да, у меня неспокойная работа. Я никогда не жаловалась, потому что мне она нравилась, но иногда она требовала много сил. Я работала в дизайнерском агентстве «Джем Комьюникейшнс», моего босса звали Руби Голд, она была очень энергичная и влиятельная, а еще она носила костюмы в тонкую полоску и пудрила лицо так, что к вечеру над ее верхней губой появлялись трещины, словно на глиняной маске. Руби была само обаяние, голос гладкий как карамель, но я знала – один мой неверный шаг, и придется искать другую работу. Я до сих пор помню, как она сидела в своем кожаном кресле, сияющие светлые волосы были аккуратно убраны за уши, сверкавшие бриллиантами, и говорила мне, что она ожидала от меня: «Сто десять процентов – всегда». Она только что наняла Натали, молодую девочку из Южной Африки. До этого мы работали у Руби, на верхнем этаже ее просторного минималистского дома. Но компания расширялась, в одной комнате стало тесно, и мы перебрались в современный офисный центр в Хаммерсмите. Если Руби пронюхает, что я беременна… Лучше и не думать об этом.

У меня всегда все случалось вовремя. Мои месячные приходили с такой же точностью, с какой Биг-Бен показывает время. Я достала свой список. «Я расцелую тебя, если ты купишь мне табак, «Джемми Д», и джин». Финн написал это утром на нашей кухонной «доске объявлений». Я попробую в этом году подготовиться к Рождеству. У нас почти вся родня жила в Лондоне или неподалеку от него: мои родители, мать Финна с ее бойфрендом и, разумеется, его бабушка. Так что мне надо проявить, по примеру других школьных мам, чудеса организованности и приготовить рождественский пирог и пудинг. Я помню, как моя мама пекла пирог каждый год. Больше всего мне нравилось, когда она позволяла мне рыться в ее кожаной сумочке. Я искала там монетки, чтобы положить их во фруктовую смесь. Сумочка была восхитительным убежищем для губной помады и компактной пудры разных оттенков, а еще в мамином кошельке под молнией всегда было много мелочи, которой она платила за парковку. Я старательно заворачивала серебряные монетки в фольгу и мечтала, что все они окажутся в моем куске пирога.

– Мам, дай мне три фунта. – Джордж высунул голову из кабинки и показал мне язык.

– Так не годится, Джордж. Что значит «дай мне»? ВЫЙДИ оттуда!

– Пожалуйста! – Он тянул бледно-голубую занавеску то в одну, то в другую сторону. Металлические кольца со скрежетом двигались по релингу. Потом сын сел на табурет и стал наугад нажимать на кнопки.

Маневрируя, я подкатила тележку к кабинке.

– Если ты немедленно не выйдешь оттуда, не будет тебе никакого «слаш паппи»[3]. – Финн как-то принес мне книгу под названием «Твой ребенок подражает тебе». Автор (ее веселая улыбка сияла с задней стороны обложки) сообщила мне, что я не должна прибегать к шантажу или подкупу, чтобы заставить ребенка хорошо себя вести; а если я прибегаю к таким сомнительным приемам, то я и сама ничем не лучше своего ребенка.

Джордж промчался мимо меня в отдел фруктов и овощей.

Я толкала свою тележку, и мне казалось, будто это не тележка, а огромный краб. Мне надо было принять решение – то ли сдаться и родить Финну еще одного ребенка, то ли настоять на своем.

Джордж скрылся из вида.

У меня никогда не бывало задержки.

Я вспомнила, как месяц назад звонила в регистратуру поликлиники. Как раз перед тем, как поехать на выходные к родителям в Дорсет. Ситуация была идиотская.

– К сожалению, миссис Гринвуд, сегодня у нас нет талонов. Пожалуйста, попробуйте позвонить завтра утром в восемь тридцать.

Я послушно позвонила утром. Занято. Я звонила, звонила и слушала одну и ту же мелодию, звучавшую словно похоронный марш. Наконец, в 9.10 я дозвонилась. И что же?

– К сожалению, сегодня утром у доктора все занято. Пожалуйста…

– Но я сегодня уезжаю. Вы можете как-нибудь найти для меня окошко? Я сорок минут до вас дозванивалась.

– Сегодня утром невероятно много народу.

– Мне только выписать рецепт, – возразила я. – Больше ничего.

– Позвоните в два тридцать; возможно, доктор найдет для вас время во второй половине дня.

– А этим утром меня больше никто не может принять?

Я услышала стук клавиатуры.

– Нет, все занято. Сейчас много больных. Эпидемия.

– Какая идиотская система!

Сотрудница регистратуры обиделась.

– Все ваши замечания вы можете оставить на сайте поликлиники.

* * *

Я улыбнулась, вспомнив тот вечер в родительском доме. Мама с папой и Джордж отправились спать, а мы с Финном еще сидели на кухне возле окна, на удобном диванчике. Это мое любимое место, где я всегда чувствовала себя комфортно. Я положила ноги на колени мужа и взяла первый попавшийся глянцевый журнал. Финн тут же вырвал его из моих рук.

– Эй! Я его читаю, – возмутилась я.

– «Как добиться максимального эффекта от оранжереи», – прочел Финн вслух и тут же захлопнул журнал. – Впрочем, Джози, у нас ведь ее нет.

Я пожала плечами.

– Мы построим оранжерею, когда переберемся за город. Я буду выращивать томаты.

Финн всегда был дитя города. По его словам, он испытывал панический страх перед зелеными долинами и лесами.

Потом он неторопливо расстегнул молнию на моих черных сапожках и ласково погладил мои ноги. На мне были черные колготки с ромбовидным узором. Он массировал мне икры, поглядывая на меня.

– Не останавливайся, – попросила я, откинувшись на спинку дивана.

Его ладонь двигалась все выше по внутренней стороне моей правой ноги. Вдруг хлопнула дверь родительской спальни. Мы затаили дыхание и переглянулись, снова почувствовав себя подростками. Я приложила палец к губам. Под отцовскими шагами заскрипели ступеньки, потом половицы в коридоре. Я знала, что это был папа, потому что шаги были более тяжелыми и размеренными, чем мамины. Между тем моя юбка задралась до бедер; руки Финна гладили мне ляжки и стягивали с меня колготки. Я выгибала спину, извивалась, помогая ему. Мы снова услышали шаги. Папа поднимался по лестнице в спальню.

– Не забудьте выключить потом свет, когда пойдете спать! – крикнул он с верхней площадки…

– Не забудем, – крикнул в ответ Финн и с преувеличенной лихостью швырнул на пол мои колготки. Я громко рассмеялась, вспомнив об этом.

– Ма-а! Почему ты смеешься? – спросил Джордж, дергая меня за рукав.

– Ничего. Принеси коробку молока с зеленой крышкой и сырную соломку, ладно? – Я снова погрузилась в свои мысли.

Я вспомнила, как заняла более удобную позу, лицом к Финну, и расстегнула его ремень. Он выскользнул из петель на джинсах и упал на пол. Я подняла руки, и Финн стянул с меня свитер.

– Твоим колготкам скучно и одиноко на полу, – шепнул он и посмотрел на мой поношенный лифчик, нуждавшийся в замене. – Вообще-то, ты могла бы надеть ради меня что-нибудь покрасивее. А этот надо скорее снять и выбросить…

Джордж подбежал ко мне без молока. Вместо этого он с восторгом сунул мне под нос компакт-диск – «Лучшее от Кайли». Еще он пытался удержать в руках сникерс, пакет с чипсами и шербет.

Я покачала головой.

– Это четыре покупки. Я разрешила одну.

Он бросил их в тележку.

– Я хочу все!

Я вынула сникерс и Кайли. Хотя Кайли мне нравится… – может, оставить? Нет, одернула я себя. Джордж выхватил у меня диск и снова бросил в тележку.

– Нет, – отрезала я, стараясь, чтобы мой голос звучал негромко и спокойно. Мимо прошел мужчина. Он что-то проворчал насчет избалованных в наши дни детей.

– НЕТ, ДЖОРДЖ! – резко и громко сказала я.

Сын заплакал. Можно было подумать, что я переехала тележкой Рокки и вернулась, чтобы полюбоваться на ущерб. Снова вокруг косые взгляды и неодобрительные возгласы.

«Не обращайте внимания. Если ваш ребенок устраивает сущий ад из-за сладостей, не идите у него на поводу», – советовала в своей книжке писательница.

Джордж пошел вразнос; слезы ручьем лились по его щекам.

– Я хочу диск с Кайли. Там есть песня «Локомоушн».

– Ладно, Кайли мы оставим, но это означает, что не будет сладостей.

– Но я хочу шербет! – продолжал ныть сын.

На нас оглянулась какая-то женщина. Вокруг нас с Джорджем уже собиралась толпа зевак, словно при автомобильной аварии.

– Я съем это не сразу, – настаивал сын, глядя на меня с мольбой. – МАМ, Я ХОЧУ ВСЕ!

Мне стало нехорошо. Снова меня преследовал этот навязчивый запах кофе.

– Ладно, бери все. – У Джорджа мгновенно высохли слезы, а на лицо вернулась улыбка, словно нарисованная чьей-то неторопливой рукой. Я продолжала толкать тележку.

– Моему папе нравится «Джемми Доджерс», – сообщил Джордж одной из продавщиц, когда мы пришли к полкам с печеньем. Он схватил пять пачек; еще пять упали на пол. Извинившись, я схватила его за руку и велела держаться за ручку тележки. Мне в ноздри бил запах кофейных бобов и теплого белого хлеба, свежего, только что из печи. Я закрыла глаза.

– Ма! – Наша тележка врезалась в стеллаж с кондитерскими товарами. Туда, где можно было самим взвешивать сладости. Разумеется, Джордж тут же с жадностью запустил руку в одну из коробок.

– Она что, не в себе? – неодобрительно пробормотал кто-то.

Я не могла пройти через все это еще раз. Я хорошо помнила, как маленькие ручки Джорджа цеплялись за прутья детской кроватки, как он тряс ее и орал так, словно я посадила его в клетку. Я родила не ребенка; это был дикий зверек, превращавший мою жизнь в ад. Сейчас я люблю Джорджа, но тогда…

Иногда я просто видеть его не могла.

Он вывинчивал прутья из кроватки.

Открывал окна. Пытался выпрыгнуть из них.

Пролил эмульсионную краску на новый ковер.

Отрывал от стены обои; срывал занавески. Снимал ручной тормоз. ДТП. Нас извлекали из автомобиля. Вызывали полицию.

Нет, я не хочу пройти через это еще раз. Не хочу и не буду. Я хочу жить нормальной жизнью. Хорошей жизнью! Я не хочу возвращаться в те дни.

В тележку падали сладости. Внезапно Джордж превратился для меня в абстрактную фигуру. Я хотела сказать ему, чтобы он перестал, но слова присохли к глотке.

– Ваш ребенок ужас что натворил, – сказала продавщица. – Почему вы не смотрите за ним?

– Никакой дисциплины в наши дни не стало, – сказал один из покупателей.

Я навалилась на тележку. У меня в голове стучал молот.

– Мне плохо… – только и смогла пробормотать я.

– Эй, кто-нибудь! Позовите врача! – закричала продавщица.

– Мамочка! Мам, прости. Я положу конфеты обратно. – Джордж ползал по полу. Я слышала голоса, но не могла сфокусировать взгляд на лицах.

У меня участилось дыхание. Мне стало жарко, закружилась голова. На лбу выступил пот.

* * *

Джордж ползал по дому, ломая все, что попадалось ему под руку.

Мы с Финном спорили.

Бессонные ночи.

Он обжег руку на огне.

Несчастный случай и «Скорая».

Антидепрессанты.

Мне сказали, что я плохая мать.

Я подумала, что я чудовищная мать.

И вот я снова не буду вылезать из выцветшего красного халата.

Конец моей карьеры.

Конец моей жизни.

* * *

Я всхлипнула. На мое плечо легла чья-то рука. Лысеющий мужчина с большим бейджем на белой рубашке протянул мне стакан воды. Я с благодарностью взяла его.

– Не хотите ли присесть? – спросил он. – Там за контролем скамейка.

Я выпила воду одним глотком. Живительная влага подействовала на меня, как шпинат на морячка Попая, героя комиксов. Нет, надо взять себя в руки и все выяснить до конца. Я выпрямилась.

– Спасибо большое, – пробормотала я, отдавая стакан. – Но я уже пришла в себя. Все нормально.

– Будьте осторожны, – сказал мужчина.

Джордж бежал рядом со мной. Он снова схватил с полки что-то ненужное.

– Перестань хватать что попало, или я расскажу обо всем отцу, – строго пригрозила я. «Старайтесь не ссылаться на своего партнера; всегда полезнее своими силами справляться с кризисной ситуацией, чтобы добиться уважения вашего ребенка…»

– Я расскажу Финну, и он запретит тебе неделю пользоваться компьютером. – Джордж присмирел. Видно, вспомнил про игру «Виселица», которой он тогда лишится. Я направилась к аптечным полкам; в моей походке появилась решительность.

Я взяла комплект теста на беременность. Точнее, три штуки.

Моя тележка так и норовила ехать совершенно не туда, куда мне нужно. А мне нужно было благополучно довезти ее до моей машины. Я наклонилась и попробовала выправить страшно перекосившееся колесо. За моей спиной бешено засигналил автомобиль, и я от неожиданности выпустила тележку из рук.

– ДЖОРДЖ! – заорала я, увидев, что мой сын оказался прямо перед красным капотом. Водитель с яростным лицом опустил стекло.

– Господи, женщина! Почему вы не смотрите за вашим сыном?

– Простите меня, ладно? – Слезы жгли мне глаза, будто крапива. Моя тележка выехала на середину дороги, заблокировав водителю выезд. – Джордж, иди сюда! – Он помчался ко мне так быстро, что зацепился ногой за выбоину в асфальте и упал. Он заревел. Я бросилась к нему. Его ободранная коленка кровоточила.

– Боже мой! – орал мужик.

Я помогла сыну подняться и вытерла грязь с его колена. Отыскала в сумочке носовой платок и промокнула кровь.

– Я не виноват, – уверял меня он. Слезы лились по его щекам. – Больно, ма.

– Женщина, уберите тележку. Я тороплюсь.

Другие покупатели с тележками останавливались и таращили на нас глаза.

– Хватит орать, – сказала я краснолицему водиле. – И хватит называть меня «женщина».

Я не могла контролировать собственного сына. И никогда не смогу. Я не могла контролировать даже свою тележку! Я решительно схватила Джорджа за руку и велела ему не отходить от меня. Впервые за тот день он послушался.

* * *

– Никогда, никогда не переходи через дорогу, не поглядев по сторонам, – сказала я Джорджу, когда мы приехали домой. В машине сын не стал бы меня слушать. Зажав ладонями уши, он гудел так громко, что я с трудом слышала свой голос. – Остановись. Посмотри направо. – Я показала ему. – Потом посмотри налево. Посмотри перед собой и реши, безопасно ли это. Я накричала на тебя, потому что испугалась. Я очень люблю тебя, и мне не хочется, чтобы тебе было больно. – Я схватила Джорджа за коленку и ухитрилась налепить пластырь на ссадину и даже быстро чмокнуть сынулю в лоб, прежде чем он вывернулся из моих рук и сполз со стула.

Он убежал наверх, к себе в спальню, захлопнул дверь и включил на полную громкость музыку. Через несколько минут я поднялась к нему. Джордж, свернувшись калачиком на кровати, сосал большой палец, а носом уткнулся в уголок бледно-голубого детского одеяла. Страдалец Рокки с трудом дышал, крепко прижатый к груди хозяина; его большие глаза едва не вываливались из орбит. Джордж вдыхал успокаивающий запах одеяла. Он прозвал его «Бэби», потому что оно путешествовало с ним всюду с самого его рождения. Он даже брал его в школу, спрятав в физкультурной сумке. Я помню его панику, когда он однажды не взял с собой «Бэби». Я везла тогда Джорджа в супермаркете в коляске и никакими словами не могла его утешить. Потом он затих. Мы стояли в очереди в кассу, он схватил женскую шерстяную юбку такого же бледно-голубого цвета, как и «Бэби», прижал ее к носу, закрыл глаза, и его страдания мгновенно прекратились.

Я направилась к себе в спальню, держа в липких от волнения руках коробочки с тестом на беременность. Я хотела все выяснить до того, как Финн вернется домой. «Когда вы узнаете о своей беременности, это всегда радостный и волнующий момент для вас и вашего партнера», – прочла я на задней стороне упаковки.

Я сделала тест и молилась.

Полоска посинела.

Я повторила еще раз. Тщательнее.

Снова синий цвет.

Я села к столу и написала электронное письмо Эмме, моей подруге по СДВГ[4]. Я познакомилась с ней на сайте поддержки родителей детей с СДВГ. В пятилетнем возрасте Джорджу поставили диагноз «синдром дефицита внимания и гиперактивности». У Эммы был семнадцатилетний сын Нэт с этим синдромом. Она гордилась им, потому что он стал стажером в транснациональной компании «Бритиш Газ».

Дрожащими пальцами я напечатала: «Эмма, если у меня родится второй ребенок, какие шансы, что у него или у нее тоже будет синдром СДВГ? Я боюсь. Я только что узнала о своей беременности. Ген ведь сильнее у мальчиков, правда?»

* * *

Дожидаться ее ответа у меня не было сил. Я схватила мобильный и набрала номер Кларки.

– Слава богу, ты здесь, – сказала я, когда в трубке раздался его голос.

– Что случилось? – встревоженно спросил Кларки.

– Ты можешь говорить?

– Что, прямо сейчас?

– Да, – чересчур резко ответила я.

– Нет, я иду на репетицию.

– Ой, тогда ладно. – У меня на глазах выступили слезы.

– Что-то случилось? – все же уточнил Кларки.

– Много всего. Сегодня Джордж чуть не попал под машину.

– С ним все в порядке?

– Он спит у себя, – ответила я.

– Но ведь это не то, о чем ты хотела поговорить, верно?

– Я беременна.

– Я скоро буду.

– Но как же твоя репетиция…

– Не столь важно, – перебил меня он.

– Спасибо, Кларки. – Я почувствовала облегчение. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

В почте появилось послание от Эммы. «Джози, прежде всего прими мои поздравления, хотя я понимаю, почему ты испугана. Этот синдром встречается в два с половиной раза чаще у мальчиков, чем у девочек. Вероятность существует всегда, но ты старайся не волноваться. Хотя, ясное дело, говорить это легче, чем делать…»

Я вернулась в спальню и лицом вниз легла на подушку. Иногда мне хотелось отмотать время назад и вернуться в те беззаботные дни. Будь у меня волшебный ковер, я бы улетела в мир, где нет ответственности. Нет страха. Нет Джорджа. В мир пиццы с пепперони и теплого пива, где я проводила ленивые дни на берегу реки и пила кофе в захудалых кафе.

Где были только Финн и я.

И Кларки.

Глава 3

Я познакомилась с Финном в восемнадцать лет в Кембридже. День поначалу не предвещал ничего необычного; я мыла в ресторанчике стаканы и рюмки, накрывала столы, меняла цветы на свежие, подливала оливковое масло в бутылочки, писала на доске «блюда дня». Короче, я была слишком занята, чтобы мечтать о романтической встрече; мое лицо раскраснелось от жарких печей на кухне, а ноги болели от непрестанной беготни, при этом я еще старалась держать в памяти все, что заказывали клиенты. Как говорится, когда ждешь, никогда не дождешься. Не ждешь, не глядишь, и твоя судьба войдет в дверь.

Мы жили в Кембридже вместе с Кларки, нашим давним соседом. Когда мы росли, он был мне как брат. После моего рождения мама больше не могла иметь детей и вместо этого решила заняться собаками. Она купила эльзасскую овчарку по кличке Молли и метиса по кличке Тинкер, помесь джек-рассел-терьера с бассетом. У Тинкер была крепкая грудь и короткие передние лапы. Мама таскала нас на прогулки.

Настоящее имя у Кларки было Джастин Кларк, но я звала его Кларки. В школе он был популярной личностью, но все же отличался от других ребят. Те любили футбол и спорт – он тоже любил; но Кларки был еще и блестящим музыкантом. В четыре года он начал играть на скрипке. А сама я в четыре года только-только научилась нормально говорить. Впрочем, он не считал себя вундеркиндом.

– В четыре года я не относился к скрипке серьезно, – объяснял мне Кларки, пренебрежительно морща нос. – Я начал играть по-настоящему только в семь лет.

Его отец, чернобородый и свирепый коротышка, заставлял Кларки играть каждый день не меньше двух часов. Его отец был из тех, кто не выпускал из рук длинную деревянную линейку и в случае провинности немедленно лупил ею по пальцам. Когда я была маленькой, я не любила ходить к Кларки на чай, потому что меня ругали, если я горбилась, сидя на стуле. Не смела я и поставить локти на стол. Отец Кларки играл на флейте, а мать была оперной певицей, поэтому неудивительно, что они хотели направить сына по проторенной дорожке. У моих родителей работа была не такой интересной. Когда я была маленькой, мама сидела со мной, а когда я пошла в школу, она стала сдавать жилье с завтраком. До замужества она была секретаршей у эксцентричного ученого, который устроил лабораторию у себя в саду в сарае. Мой отец был юрисконсультом и выглядел очень солидно в темном костюме и лакированных ботинках. Впрочем, став старше, я видела его редко. Он перебрался в Лондон, жил в рабочие дни у сестры и приезжал домой вечером в пятницу, усталый и раздраженный. К воскресенью отец снова становился прежним добрым папой, смеялся и шутил. Сидя за кухонным столом или в саду, он вырезал из дерева разные фигурки. Это была его страсть. Он соорудил мне дом на дереве, где я просиживала часами, рисовала и писала красками. А в воскресенье вечером папа снова возвращался в «большой дым», как он называл Лондон. «К концу недели Лондон вытягивает из тебя все соки», – сетовал отец.

Кларки был в нашей школе мини-знаменитостью. Его имя часто звучало на школьных собраниях. Как-то раз наша директриса, всегда ходившая в платье сливового цвета, сияя от гордости, сообщила, что мы все должны поздравить Джастина, потому что его приняли в Королевскую академию музыки, в младшую группу. Каждую субботу он отправлялся на поезде в Лондон, в приличных брюках, белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и в клетчатом джемпере. Он всегда брал с собой коричневый кожаный портфель с нотами. Мне нравился его запах. Я жадно нюхала его.

– Джози, ты с ума сошла! – говорил Кларки, пытаясь забрать его из моих рук.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – спросила я его однажды.

– Я хочу жить в Кембридже, как мой дед, и читать лекции о музыке. А ты?

– Я хочу стать художником как… Микеланджело! Или Леонардо да Винчи, тоже неплохо.

– Он изобрел летательный аппарат.

– Да. Я хочу стать таким, как он.

Кларки считался «учительским любимчиком»; но, удивительным образом, это не раздражало остальных ребят, потому что он не задирал нос и не гордился своими успехами. Мне кажется, его скорее смущало такое внимание. Все, не только я, восхищались им. Я замечала, как на уроке математики он смотрел в окно, и я догадывалась, что он смотрел куда-то в свой собственный мир. Мне всегда хотелось узнать, о чем он думал. В любом случае, мне казалось, что его мысли были загадочными и интересными по сравнению с моими туманными мыслями о том, что случится в следующем эпизоде сериала «Даллас». У Кларки были светло-серые глаза, аккуратный, тонкий нос и светлые кудри, пушистые после мытья. «Он похож на мальчика из ангельского хора, – говорила мама, – и всегда помогает мне мыть посуду».

Впрочем, идеальным другом он не был. В десятилетнем возрасте он прошел через странную фазу – перестал разговаривать со мной в классе. Мы ездили в школу на большом автобусе с клетчатыми лилово-красными сиденьями, и он садился не со мной, а сзади, с другими мальчишками, а я сидела с Татьяной Прикман, бледной, худенькой, с яркими голубыми глазами; кажется, она все время тосковала по дому. Ее длинные светлые волосы были заколоты над ушами зелеными пластиковыми зажимами. А мои волосы были подстрижены под горшок. Я так никогда и не простила маму за это, а она утверждала, что это самая практичная стрижка, что за ней легко ухаживать. Татьяна была помешана на гимнастике. Она могла гнуть как угодно свое тело, она буквально летала над матами, делала кувырки, сальто, кульбиты, тогда как остальные ученики осилили лишь стойку на руках и кувырок вперед. В школьном автобусе мы с ней почти не разговаривали. Она всегда сидела, скрестив на груди руки, словно защищаясь от любого вторжения в ее мир.

Я не могла понять, почему Кларки не желал общаться со мной в школе, ведь мы так весело играли с ним в выходные. Мы наблюдали за мамиными постояльцами с верхней площадки лестницы сквозь балясины. Там был японец, который терпеливо учил нас оригами. И еще была богатая американская пара, которая никак не могла справиться в туалете с нашей старинной цепочкой. Мы с Кларки слушали, как они тянули за нее, дергали, и все без толку. Мы хихикали, глядя, как мама с папой по очереди стояли возле двери и инструктировали американцев: «Тяните! Отпустите!»

– Как-то неловко подавать им теперь глазунью, – смеялся папа, сбегая по лестнице; при этом у него всегда звякала мелочь в кармане брюк.

Папа называл нас «Джастин-и-Джози».

– Вы как две горошины из одного стручка, – говорил он. – Он мне стал как родной сын. Хоть посылай его родителям счет за съеденную у нас еду.

– Почему ты не разговариваешь со мной в школе? – пристала я к Кларки однажды в воскресенье, когда мы пели и танцевали у нас в гостиной. Я нарядилась Мадонной; на мне были черные кружевные перчатки, которые я нашла в ящике маминого шкафа, и старая замшевая мини-юбка розового цвета. Кларки был Фредди Меркури; он надел одну из гавайских рубашек моего папы, но на Фредди совсем не походил.

– Почему? Я разговариваю с тобой, – солгал он, прыгая на диване; в руках он держал старую сине-белую теннисную ракетку фирмы «Слазенджер», изображая из нее гитару.

– Нет, не разговариваешь. – Я ковыляла в высоких, до колена, маминых черных сапогах.

– Разговариваю, точно.

– Нет, не разговариваешь. – Я подбоченилась. – Когда-нибудь, Кларки, меня не будет рядом с тобой, и ты пожалеешь об этом.

– Куда ты денешься? – засмеялся он.

– Ну… просто не будет. – Я гордо вскинула подбородок и, драматично фыркнув, отвернулась от него.

– Ты умрешь? – встревоженно спросил он.

– Нет, глупый. Просто я, возможно, буду играть с кем-нибудь еще.

Кларки перестал прыгать.

– Никто из ребят не разговаривает в школе с девчонками, – сказал он. – Так уж получается. А не из-за того, что ты мне не нравишься.

– Тогда докажи мне это, – потребовала я.

* * *

И вот в один прекрасный момент я решила, что буду любить Джастина Кларка всегда. Помню, с каким ужасом я вошла однажды утром в школьный автобус в странном ортодонтическом уборе с толстыми черными эластичными полосами и проволокой, продетой сквозь крючки, торчавшие у меня меж зубов.

Я села возле Татьяны, зная, что она ничего не скажет, но даже она ужаснулась, прижала руку ко рту и громко спросила:

– У-у-у, больно?

Я удивленно посмотрела на нее, наслаждаясь ее сочувствием.

– Убийственно. Я и ночью должна в этом спать.

Мы сидели на переднем сиденье, на одном уровне с водителем, толстяком Терри.

– Вы видели Джози? – спросил кто-то из мальчишек. За вопросом последовал взрыв хохота. Я напряженно сидела, глядя вперед. Сзади послышались чьи-то шаги. У меня учащенно забилось сердце. Перед моим лицом появилась прыщавая физиономия. Это был Кевин, вожак стаи.

– Ты можешь целоваться в этой штуке? Давай попробуем? – Сзади раздался новый взрыв смеха. – А ты еще целка? – не унимался он. Терри велел ему вернуться на свое место, но Кевин оставил его слова без внимания. Я колебалась, раздумывая, как ему ответить.

– Конечно, нет! – прошепелявила я наконец.

– Она не целка! – крикнул он мальчишкам.

– Заткнись, Кевин, – заорала на него Татьяна. – Уматывай в свою вонючую нору. – Я удивленно, почти с завистью посмотрела на нее.

– Что ты сказала, Прикман?

– Она сказала, чтобы ты заткнулся и отваливал, – крикнула я ему, осмелев.

– СЯДЬ! – заорал Терри, глядя одним глазом на нас, другим на дорогу. Автобус завилял, заскрипел колесами по бетону. Сзади снова послышались шаги. Кевин схватился за лямку моего ранца и резко дернул.

– Кевин, оставь Джози в покое. – Я повернула голову. Там был он. Кларки. Мой герой. Я улыбнулась ему проволочным ртом, а он улыбнулся в ответ. Я светилась от счастья. Вот это настоящая любовь. Но одновременно мне не давал покоя новый вопрос.

– Кто такая целка? – шепнула я Татьяне, когда мальчишки ушли на свои места.

– Глупая, это когда она еще не занималась сексом. Ну, понимаешь, не целовалась с мальчиком и все такое. Джастин хочет тебя поцеловать, – добавила она и больно двинула меня в живот своим костлявым локтем.

– Нет, не хочет! – возразила я, но у меня все равно сладостно защемило сердце, и я чуть не задохнулась от счастья.

– Я могу рассказать тебе про секс, – сказала она, скорчив загадочное лицо. – Я видела, как мои родители занимались этим.

В тот день Татьяна Прикман стала моей лучшей подругой. Она сообщила мне, что всегда держалась замкнуто и тихо, потому что окружающие считали ее странной.

– У тебя есть друг-невидимка? – спросила она однажды. Я ответила, что да, есть, что его зовут Каспер и он носит зеленую бархатную шапочку.

– Он твой ангел-хранитель, – подтвердила она. – Какой у тебя знак?

– Не знаю.

– Вот я по знаку козерог, горная коза. Да, кстати, зови меня Тиана.

Тиана научила меня игре, которая помогала определить, сильно ли Джастин Кларк любит Джози Мейсон. Оказалось, что только на двенадцать процентов.

– Глупая игра, – заверила она меня. – Ты ему точно нравишься.

Но она ошибалась. Мы никуда не ходили вместе с Кларки. Увы, он стал дружить с Рози, тихой как мышка. Сгорая от ревности, я наблюдала, как они сидели вместе за столом, передавали друг другу записочки или обменивались загадочными взглядами.

– Почему ты не дружишь со мной? – спросила я однажды.

– Ты мне как сестра!

Вот я и стала дружить с Кевином. Оказалось, что в тот раз он неспроста прицепился ко мне – я давно ему нравилась.

* * *

В Кембридже жил мой богатый дядя. Когда мы с Кларки закончили учебу в школе, он пустил нас в свой дом. Сам он отправился на три месяца в путешествие вокруг света. Мы поливали анютины глазки на окнах, пересылали ему почту, вытирали пыль, пылесосили ковры и за это жили бесплатно. Его дом стоял на окраине города.

Нам с Кларки нужно было заработать денег, купить билеты и поездить по Европе. Я хотела побывать в Барселоне, Мадриде и Париже; Кларки мечтал о Венеции. Он работал в музее Фицуильяма, его взяли туда до Рождества. Его работа состояла в том, что он раскладывал на полках открытки и сидел на кассе.

Я нашла работу в итальянском ресторане под названием «У Момо». Он находился напротив Королевского колледжа на улице, примыкавшей к Кингс-Парейд. Ресторанчик был маленький и захудалый. В нем пахло мышами (хотя я их ни разу не видела), а стены были покрыты какими-то мелкими кристаллами, словно своды горной пещеры. Но по вечерам в нем появлялась романтика, когда в бутылках зажигали белые свечи, и воск стекал по темно-зеленому стеклу. Блюда были простые, щедро сдобренные чесноком и перцем. В зале всегда было полно шумных студентов. Момо, с его черными волосами и кустистыми бровями, смахивал на гигантского медведя.

– Джози! – прорычал он однажды на весь ресторанчик.

– Что?

– Погляди-ка. Что тут не так?

Он стоял возле деревянного стола, накрытого на четыре персоны. Ножи и вилки лежали на своем месте. Бутылка полна оливкового масла. Меню вставлено в ломоть хлеба в центре столешницы.

– По-моему, все на месте. Я не вижу никакой ошибки.

– А ты погляди хорошенько, – буркнул Момо.

К нам подошел другой официант, Мики.

– Поглядите на подставки! – приказал Момо, яростно сопя. Он только что вернулся из Италии и привез новые подставки. Этот столик украшали Понте Веккио и венецианские гондолы. – Пизанская башня перевернута! – сообщил он, яростно жестикулируя. – Не смейтесь!

– Вот теперь у нее правильный угол наклона. – Мики подмигнул мне. Он был старше меня на год, работал у Момо шесть месяцев и всячески опекал меня.

– Теперь хорошо, – кивнул Момо уже благодушно и направился к другим столикам. – Кстати, – обронил он на ходу, – сейчас у меня деловая встреча. Один студент хочет снять нижнюю комнату для музыки.

– Для музыки? – заинтересовалась я. – Как это?

Момо упрямо помотал головой, словно говоря – не задавай вопросов, подожди и сама все увидишь.

* * *

В дверь вошли трое студентов. Я была на кухне, заправляла кофемашину, чтобы потом быстро варить капучино. Я всегда старалась приготовить все заранее, прежде чем начнутся «горячие» часы ланча.

Заскрежетали отодвинутые стулья. Я заглянула в щелку и увидела парня, который вошел в зал с деревянным стулом, повернул его и сел лицом к спинке. Парень был одет в худи с капюшоном, темные джинсы и кроссовки. Мне захотелось увидеть его лицо. Ну, сними капюшон, давай, что ты прячешься? И он как будто услышал меня, потому что так и сделал, но прежде огляделся по сторонам, словно почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Я отшатнулась от двери, но тут же снова приникла к щели. У парня были темно-русые волосы; осветленная перекисью прядь падала на лоб. Из-за пояса джинсов выглядывали клетчатые боксерские трусы и полоска голой кожи. Парень махал рукой, говоря, что нижняя комната у Момо – как раз то, что нужно.

Подслушивая, я узнала, что студенты учились на втором курсе и считали, что ночная жизнь Кембриджа нуждалась в серьезном оживлении. Парня в толстовке звали Финн.

– Во всем городе только одна дискотека, – сетовал он, – да и та дохлая. Момо, я не думаю, что нам будет сложно привлечь сюда толпу. – Держался он уверенно, говорил убежденно. Подставку с пизанской башней он обвел несколько раз пальцем, потом подбросил ее в воздух. Мне захотелось предупредить его, чтобы он оставил ее в покое.

– Успокойся, парень, и дай-ка мне подставку, – недовольно буркнул Момо.

Вместо этого Финн стал топать ногой под столом. Им требуется площадка для встреч, где продается спиртное, объяснил он. У них есть свои столы и все необходимое, осталось только нанять кого-то, чтобы он брал деньги за вход и гардероб. По их планам, клуб будет открыт раз в неделю, по четвергам. Входная плата для студентов из Кембриджа три фунта, для всех остальных пять.

Момо отвел их вниз. Помещение было обшарпанное, с темными стенами, в нем пахло плесенью; там могло разместиться человек сто двадцать. С потолка свисала паутина. Но что-то во всей этой затее было. Идея мне понравилась. Каждый четверг в ресторанчике будут собираться студенты, покупать пиццу и выпивку, а потом спускаться вниз и танцевать.

* * *

– Мики, одна лазанья, одна пицца с моцареллой и томатами, одна с анчоусами и оливками.

Я передала ему заказ и понесла напитки из бара, который находился в задней части ресторанчика, прямо перед кухней. Теперь я могла хорошенько разглядеть всех студентов. Там были два парня, один из них черный, с дредами и красивым, мужественным профилем. Его имя было Кристиан, но друзья называли его Кристо. Он выглядел так, словно каждый день играл в жесткий, изнурительный теннис на кортах с грунтовым покрытием. Финн был выше него, но казался более хилым. Вероятно, он не любил физические упражнения и предпочитал щелкать пультом по телевизионным каналам. Рядом с ним сидела стильная блондинка в черном, хорошенькая, холеная, из тех, кто безупречно выглядит даже на фотографиях для паспорта. Я заподозрила, что она одолжила Финну свою перекись для осветления волос. Звали ее Доминик.

Момо подозвал меня.

– Бутылку красного, – сказал он, – и четыре бокала.

Финн посмотрел на меня и прищурил глаза, словно он видел мое лицо раньше и теперь пытался связать его с каким-то именем. Возле его левого глаза был еле заметный шрам. Мне захотелось спросить, откуда он.

– Давай-давай, Джози, – нетерпеливо поторопил меня Момо, глядя на меня, потом на Финна. Я вернулась с бокалами и вином, открыла бутылку. Кристо сделал глоток.

– Неплохое, – буркнул он, даже не поблагодарив. – Ну, как мы назовем клуб?

– Какая претенциозность, – еле слышно пробормотала я и, схватив со стола меню, направилась прочь.

– Эй, извини! Что? – крикнул Финн.

Я продолжала идти, не оборачиваясь.

– Девушка! Официантка! Что ты сказала?

Я остановилась и оглянулась, затаив дыхание.

– Ты считаешь, что мы слишком претенциозные? – спросил он. В его глазах сверкал восторг оттого, что он меня остановил. А я не могла оторвать взгляда от этих карих глаз. Я чувствовала, что за ними крылась целая судьба.

В ожидании ответа он закатал рукава. Наши взгляды сомкнулись. Он носил на запястье плетеный кожаный браслет. И вообще, вся его брутальность показалась мне какой-то неубедительной.

– Ладно тебе, Финн, – сказала Доминик, дотронувшись до его плеча. Он стряхнул ее руку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Джози, – ответила я, видя, что он настроен мирно.

– Приятное имя.

– Нам нужно поговорить о деле, – напомнил ему Момо и махнул мне рукой, чтобы я убиралась прочь.

– Так как же нам назвать наш клуб, как ты думаешь? – громко крикнул Финн мне вслед. – Джози?

Сидевшие за столом дружно застонали.

– Ладно тебе, Финн.

– Главное для нас музыка. До пота. – Я снова остановилась и посмотрела на него. Он по-прежнему дразнил меня своими карими глазами. Я почувствовала, как по моим щекам поползла краска.

Теперь все смотрели на меня, даже Момо. Я кашлянула.

– Что-нибудь типа «Потанцуем»? Ведь есть же «Давай потанцуем»…

– Нет, мне не нравится, – заявил Финн.

– Скучно, – согласился Кристо.

– «Рожденные для танца»? – Я понимала сама, что говорю глупости. – «Танцы до смерти»? – Это было еще хуже.

Все насмешливо смотрели на меня.

– Оставь ее в покое, она не понимает ни фига, – разочарованно протянул Кристо.

– Я не слышала, чтобы ты предложил что-то получше, – огрызнулась я.

Кристо с удивлением вытаращил на меня глаза и даже растерялся.

– Не очень-то разумно приходить на деловую встречу, даже не зная, как вы назовете ваш клуб, не так ли? – продолжала я, упиваясь своим превосходством.

– Она права. – Финн наклонил голову набок. Казалось, он был готов улыбнуться, но не успел, словно кто-то поставил его на паузу.

Я направилась на кухню, гордая храбростью, с которой я разговаривала со студентами-второкурсниками, а по дороге бросила взгляд через плечо. Финн по-прежнему смотрел на меня. Я протиснулась сквозь дверные створки и прислонилась к раковине, крепко вцепившись в нее руками.

– Черт побери, что это такое? – Я быстро сполоснула пылающее лицо холодной водой.

* * *

С Кларки я встретилась вечером в нашем любимом пабе на мосту. Какое облегчение оказаться в знакомой компании, где я понимала каждый жест и взгляд и где не имело значения, какие глупости лились из моего рта.

– Я неплохой танцор, – ответил он на мой вопрос, водя пальцем по краю бокала. – А что?

Я рассказала ему про студентов из ресторана.

– А этот парень, Финн, спросил у меня, как бы я назвала их клуб, и…

– Тебе он нравится, верно?

– Он второкурсник, – сообщила я, игнорируя его вопрос.

– И что?

– Он медик.

– Ты даже знаешь его специализацию? – Кларки наклонился ко мне.

– Ну, только потому, что я подслушивала, когда он разговаривал с Момо. Перестань смотреть на меня так, Джастин Кларк. – Я схватила подставку под пиво и начала крутить ее в пальцах.

– Джози, сейчас ты выглядишь роскошно. Любой нормальный парень захочет тебя. – Он схватил кружку и жадно глотнул пива.

– Ты так думаешь? – Я пыталась выудить из него побольше комплиментов.

– Я серьезно это говорю. – Он с улыбкой посмотрел на мои плоские лодочки. – Ты только не надевай высокий каблук, иначе я чувствую себя рядом с тобой карликом.

В двенадцать лет я была ростом пять футов и девять дюймов и все еще росла; размер ноги тоже увеличивался, и я переживала из-за этого.

– Мне придется пойти в специализированный обувной, – говорила мне мама. – И вообще, милая, – говорила она, держа в ладонях мое лицо, – ты будешь высокая и красивая, так что гордись своим ростом и перестань горбиться. У тебя будут ровные зубы. Ты будешь красавицей, – слышала я от нее.

Я жила, ожидая, что у меня что-то «будет». К счастью, вскоре я перестала расти, и теперь мой рост был чуть меньше шести футов. Кларки был пять футов и десять дюймов – «с половиной», как он любил добавлять. Мои зубы выпрямились. Размер ноги стал под стать моему росту. Я наконец перестала тянуться вверх, и моя фигура стала более-менее пропорциональной. У меня были длинные, темные волосы, здоровые и густые, кудрявые от природы. Во время работы я завязывала их на затылке и закалывала шпилькой или ручкой, чтобы они мне не мешали, но длинные пряди все равно выбивались и лезли мне в глаза. А глаза были большие и серо-голубые, цвета неба перед грозой, как всегда говорил мой отец.

– А ты похудела, – заметил Кларки и поинтересовался, не хочу ли я еще выпить. Потом уверенной походкой направился к бару. Он тоже переменился после приезда в Кембридж. Ушли в прошлое свитера с рисунком, накрахмаленные рубашки и все строгие формальности, которые он был обязан блюсти. В шестнадцать лет я наконец преодолела свой этап жизни, когда думала, что влюблена в него. Чем ближе мы становились, тем более странной казалась мысль о любви. Лучший друг – это гораздо лучше, решила я. Мне нравилось разговаривать с ним, выслушивать мужскую точку зрения. Я никогда не променяла бы дружбу на любовь, с которой все всегда непросто. Любовь штука хрупкая. Дружба на всю жизнь.

Когда он вернулся с пивом, я спросила, нравится ли ему сейчас кто-то.

– Да, пожалуй, – ответил он. – Сэнди. Думаю пригласить ее на свидание. – И он стал рассказывать мне про нее, но я могла думать только о Финне. Я сомневалась, что у него что-нибудь получится с клубом, но мне ужасно хотелось увидеть его еще раз, словно мы с ним что-то начали, но не закончили.

Теперь я знала, что неспроста решила работать у Момо. Тиана непременно скажет мне, что это судьба, и я соглашусь с ней.

Глава 4

Наконец в дверь позвонили. Я открыла. Кларки держал свою скрипку и полотняную сумку с нотами.

– Как жалко, что ты пропустил репетицию, – сказала я.

– Ничего, все это мелочи.

Мы прошли на кухню. Корм для Рокки все еще лежал на столе, рядом со старыми тарелками в голубой цветочек, на которых лежали тосты с джемом; в раковине стояли немытые кружки. С маниакальной энергией я стала их мыть.

– Наша кухня выглядит как инсталляция Трэйси Эмин. Прямо хоть сейчас можно прилепить название и послать в «Тейт»; тогда мы хотя бы заработаем на нашем свинарнике.

Кларки оттащил меня от раковины. Потом снял вельветовую куртку и аккуратно повесил на спинку стула. Я села напротив, но тут же снова вскочила и спросила, хочет ли он чего-нибудь.

– Ты голоден? Хочешь пить? – Распахнув холодильник, я вытащила из миски ломтик жареной картошки. – Гляди, картошка вкусная. Я люблю такую, поджаренную до хрустящей корочки. Хочешь?

– Холодную картошку? Нет, не хочу. Ты лучше сядь, ладно?

– Тогда я поставлю чайник. ДЖОРДЖ! Сделай Кайли потише! Извини, я на минутку. – Я побежала наверх, в спальню сына.

Джордж лежал на полу и строил из лего фермерский дом с мельницей. Он был так поглощен работой, что называется «гиперсфокусирован», что даже не заметил, как я вошла и убавила громкость дуэта Кайли с Джейсоном Донованом.

После этого я спустилась вниз и наконец-то села напротив Кларки.

– Финн будет счастлив, – неуверенно начала я. – Он очень этого хочет. Его терпение уже заканчивается. Он постоянно уверяет меня, что я справлюсь и все будет нормально. А ведь мне только тридцать один год, – добавила я.

– Не самый лучший способ убедить тебя, – хмыкнул Кларки.

Я изобразила голос Финна.

– «Раз нам все равно нужен второй ребенок, не лучше ли поторопиться с этим, пока мы еще достаточно молоды и выдержим бессонные ночи?»

– А ты хочешь еще одного ребенка?

– Я никогда не исключала такой возможности, но это меня пугает. – Я озабоченно потерла лоб.

Кларки подвинул стул ближе ко мне.

– Что тебя пугает?

– Все! – Я понизила голос. – Я с Джорджем-то еле справляюсь. И с домашними хлопотами. Я люблю свою работу, рада, что она есть у меня! Когда родится ребенок, я снова вернусь к своим серым будням.

– А что думает об этом Финн?

– Что все будет нормально, потому что Джордж пошел в школу. Знаешь, Финн рано утром уходит из дома на работу и возвращается, когда весь хаос уже позади. Он не понимает, каково все это выдерживать.

Я рассказала Кларки про наш спор насчет ребенка и про то, как я швырнула яйцо в Финна.

– В школу? – заорала я тогда. – А-а, он пошел в школу? И я, Финн, все время жду, что зазвонит телефон и эта чертова миссис Майлз сообщит мне, что Джордж забыл свой набор для игр или сломал один из компьютеров… – В руках я держала коробку яиц, и тут во мне что-то взорвалось. Я швырнула одно яйцо. Оно ударилось о деревянную дверь, желток попал в трещины. Финн глядел вытаращенными от удивления глазами то на меня, то на разбитое яйцо.

– Обещай, что ты никогда не подойдешь ко мне с коробкой яиц, – улыбнулся Кларки, потом откинулся на спинку стула. – Вы что, едите на ужин яичницу?

Я устало улыбнулась.

– Я была в стрессе, понятно? Господи, мне страшно даже подумать… – Мне не хотелось договаривать начатую фразу.

– Что ты родишь такого же, как Джордж? – спокойно договорил Кларки за меня и поставил передо мной кружку с чаем. – Я уже положил сахар. Немного.

– Что, если будет еще один мальчик?

– А что, СДВГ наследственная штука?

– Да. Мы подозреваем, что синдром дефицита внимания и гиперактивности был у матери Финна, только без диагноза.

– Он знает, что ты беременна? – Кларки аккуратно провел пальцем по ободку горячей кружки. Описав полный круг, остановился и сменил направление. Я всегда говорила ему, что у него пальцы музыканта.

– Нет, знаешь только ты.

– Послушай, вообще-то тебе нужно поговорить об этом со своим мужем, а не со мной.

Я поджала губы.

– Если бы я могла. Иногда он не хочет ничего слушать.

Кларки нахмурился и почесал нос.

– Финн должен понять, что беременность – это замечательная новость. Но в то же время тебе потребуется поддержка, настоящая поддержка. Он не должен прятать голову в песок, как страус.

Я с готовностью закивала.

– На месте Финна, – продолжал он, нежно погладив меня по руке, – я бы постарался понять, что ты чувствуешь.

Тут я вспомнила свой сон.

– Что? – спросил Кларки, заметив мое странное выражение лица.

– Недавно мне приснился сон про тебя и меня.

– Интересно. И что в нем было?

– Мы с тобой стояли на церемонии бракосочетания в корзине воздушного шара.

– Похоже на какой-то кошмар. – Кларки засмеялся.

Я снова оперлась локтями о стол и прижала ладони ко лбу.

– Нет, не кошмар. Но вообще-то я думаю о Джордже; он будет любить братика или сестричку. Я никогда не отказывалась от мысли о втором ребенке. Может, родится девочка?

– Разве это составит какую-то разницу?

Я стала грызть свой и без того обкусанный ноготь на большом пальце.

– Что со мной такое? Некоторые люди мечтают о детях, а я в ужасе.

– Никто не знает, каково тебе растить Джорджа. Мы лишь пытаемся понять, но вся тяжесть лежит на тебе.

– Хотелось бы мне, чтобы Финн думал так же. Почему он не может этого понять? Ведь ты понимаешь.

– Ты вообще-то хочешь этого ребенка?

– Что?

– Решать тебе, Джози.

Я неловко поежилась.

– По-моему, он никогда мне этого не простит. Наш брак разрушится. Я не смогу.

– Но он любит тебя!

– Это наш ребенок. Я не смогу. – Я открыла холодильник и съела еще один ломтик холодной картошки.

– Прости, Джози, я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Твое здоровье, физическое и душевное, важнее всего. Я помню, как ты мучилась с маленьким Джорджем, делала вид, что все о’кей и не получала ни от кого помощи. Ты должна сделать то, что считаешь правильным.

Я повернулась к нему.

– Ты знаешь меня лучше, чем все остальные, иногда лучше, чем Финн.

– У меня многолетняя практика, – улыбнулся Кларки.

В эту секунду я подумала о Кларки и себе – восемнадцатилетних.

– Джози? О чем ты подумала?

– Об отношениях. Как все сложно.

Он кивнул.

– Гляди, как я боюсь их. У меня нет ни постоянной подружки, ни детей. Кто я такой, чтобы давать тебе советы?

Я протянула ему бутылку пива и захлопнула холодильник.

– Ты умный, – сказала я с сухим смешком.

Открылась входная дверь.

– Он пришел сегодня раньше, – шепнула я и посмотрела на часы. Половина седьмого.

Финн со стуком поставил кейс на пол и повесил пиджак на перила лестницы.

– Привет, дорогая, я пришел! – крикнул он, как делал это каждый вечер. Широким шагом вошел на кухню.

– Наконец-то у меня не было никаких неотложных больных, и я смог вовремя уйти с работы… о-о, Джастин. – Он мгновенно замолк, потом неловко спросил: – Как дела?

– Прекрасно, спасибо, – ответил Кларки и вежливо кивнул.

– Значит, день у тебя был удачный? – поинтересовалась я на автопилоте.

– Угу. Я сделал шесть ангиограмм, нормально, без каких-то больших проблем, и один пациент даже отблагодарил меня. – Финн склонил голову набок, ожидая нашей реакции.

– Что, вас редко благодарят? – удивился Кларки.

– Да. Официанты и таксисты получают чаевые, даже если сервис паршивый. А мы только слушаем стоны пациентов по поводу службы здравоохранения. Один пациент зашел ко мне в кабинет и опрокинул мой стол, представляете? – Финн засмеялся, потом добавил: – В моей стране нет такого нелепого времени ожидания. – Разумеется, я сказал, чтобы он убирался в свою чертову страну.

Я слышала эту историю много раз.

– Тебе повезло, – помолчав, сказал Кларки.

Финн разочарованно вздохнул. Он надеялся увидеть более отзывчивых слушателей.

– Может, я вам помешал? Тогда извините. Тут было ужасно тихо до моего появления. – Он поморщился. – Я умираю от голода! Сегодня я не успел даже купить сандвич в столовой.

Кларки отодвинул стул.

– Мне надо идти. – Кларки встал со стула.

– А как же пиво?

– В следующий раз. У меня свидание.

– Кто же на этот раз? – поинтересовался Финн.

– Миранда. – Он ответил тоном, не располагающим к дальнейшим вопросам. – Пока, Финн. Рад был повидаться. – В его голосе звучал намек на дерзость.

Я проводила друга до двери.

– Желаю приятно провести время. С Мирандой! – крикнул вдогонку Финн.

Я открыла дверь. Кларки схватил меня за запястье.

– Позвони мне завтра. Обещаешь?

– Обещаю.

Финн открыл холодильник и уже ел холодный жареный картофель, когда я вернулась.

– Боже, какой вкусный. Так что там Джастин?

– Нормально.

– Вы с ним были такие серьезные, словно старые девы.

– Финн, мне надо тебе что-то сказать…

– Почему Кларки выбирает таких пустых, глупых девчонок? Та последняя была… Господи, как там ее звали? В общем, она была ужасная.

В тот раз мы ходили вместе в новый японский ресторан, открывшийся у нас за углом. Кларки привел Саманту, хорошенькую блондинку, которая детским голосом и шепотом просила его, чтобы он ее покормил, потому что она не умела есть палочками. В конце концов Финну это надоело, и он посоветовал ей говорить громко, чтобы слышали все.

– Ведь он остроумный, красивый парень. Я ничего не понимаю, – продолжил рассуждать Финн.

– Он пока еще не встретил «ту, единственную». Вот когда встретит, тогда чувства переполнят его так, что он потеряет голову. Я уверена в этом. Но вообще-то мне надо поговорить с тобой.

– Идеальную девчонку встретить невозможно. – Финн открыл бутылку пива и сделал большой глоток.

– Идеального парня тоже.

Финн поднял брови.

– Но я близок к идеалу? Как ты считаешь?

– Вроде того. Финн, я должна кое-что…

– Джастин словно боится встретить ту, которая ему нужна, вот и водится с пустоголовыми девицами, чтобы не напрягаться. Знаешь, ему надо брать быка за рога. А еще меньше болтаться здесь. Надо познакомить его с Алессией. Боже мой, она близка к совершенству.

Алессия де Силва была молодым врачом и работала вместе с Финном. Я еще не видела ее, но судила о ней по описаниям Финна и не горела желанием встретиться. Я узнала от мужа, что она была не только самая сексуальная женщина на земле, но еще и «с серьезными мозгами». Финн с удовольствием сообщил, что она работала «под его началом».

– Финн?!

– Если сидеть и ждать такого безупречного ангела, тебя ждет разочарование, – не унимался он. – Всегда должны быть компромиссы.

Ты абсолютно прав, подумала я. Интересно, на какие компромиссы Финн пошел в моем случае?

Он снял галстук и уронил его на пол. Расстегнул пуговицы на рубашке. Покрутил шеей. Я подняла галстук и повесила его на стул. Потом Финн снял ботинки и закинул ноги на стол.

– Ты и на работе так себя ведешь? – спросила я.

– Ах, как хорошо. Я весь день носился по больнице. Сегодня лифт все-таки решил сломаться. Мне нравится Джастин, но…

– ФИНН! – Я сделала еще одну попытку.

– …лед пора растопить. Я все-таки думаю, что он тебя любит и не может двигаться дальше…

Я подскочила к нему и накрыла ладонью его рот.

– Помолчи хоть секунду. Ты совсем как Джордж. У меня есть новости. – Я говорила медленно и внятно.

– Новости? Давай, – сказал он, когда я убрала руку. – Что за новости?

– Ты подумай и вспомни, чего тебе очень хочется.

– Тебя повысили? – спросил он. Я покачала головой. – У тебя выиграла премиальная облигация? Галерея приняла твою картину?

– Нет. Это другое. То, что хочешь ТЫ.

– Я хочу то, что хочешь ты. Твое счастье делает мое более полным. – Потом до него все-таки дошло. – Неужели ты… правда?

– Я сделала сегодня тест.

– Джози! – Он убрал ноги со стола и обнял меня. – Мне просто не верится! Потрясающе! Ты не шутишь?

– Не шучу. – Я вспомнила слова Кларки. – Назад дороги нет.

– Это лучшая из новостей. Сколько недель?

– Около шести.

– В этот момент я должен поднять тебя на руки и… – Он попытался это сделать. Я невольно рассмеялась.

– Я тяжелая. Слишком много ем картошки. – Он поцеловал меня.

– Как я счастлив! – воскликнул он. – Но ты сама-то рада?

– Да. – Я прикусила губу. – И нет. В «Сэйнсбери» у меня был приступ паники. Что, если у нас второй ребенок тоже будет с тем же синдромом?

Финн поскорее взял меня за руку, и мы сели.

– Не надо беспокоиться. Я смотрел результаты исследований. У тебя может родиться один ребенок с СДВГ и четверо без него. Ничего определенного нет. Это риск, но ведь риск есть везде. Любая женщина беспокоится и хочет родить здорового ребенка.

– Если у нас будет девочка, то у нее меньше шансов родиться с синдромом, правда?

– Нет, не обязательно. У девочек в детстве синдром просто дремлет. Диагноз СДВГ можно поставить только взрослым. А если родится мальчик, это еще не означает, что мы получим еще одного Джорджа.

– Я люблю нашего сына. – Я чувствовала себя виноватой, что мы так говорим о нем.

– Знаю. Послушай, этот чертов синдром скорее всего останется при нем, но, как бы сейчас ни было тяжело, люди с таким диагнозом могут жить самостоятельно. Погляди на Эмму, твою знакомую по Интернету, и на ее сына из «Бритиш Газ». Такие дети часто бывают талантливыми и умными, с высоким IQ. Нужно просто найти, в чем они талантливы. Такие знаменитости, как Уинстон Черчилль и Оскар Уайльд, возможно, родились с синдромом дефицита внимания.

– И Эйнштейн, – добавила я. У Джорджа в спальне была обезьянка, которую он назвал в честь него.

– Мне не верится, что могут быть два мальчика таких, как Джордж. Как ты считаешь?

– Почему? Дай мне обоих. Я люблю преодолевать трудности, – с насмешкой сказала я.

– Чудесная новость. У нас будет еще один ребенок. – Финн говорил так, словно все еще никак не мог поверить. – Как же это случилось. Я думал, что ты предохраняешься.

– Я пропустила пару дней. Мы тогда ездили к моим родителям, – ответила я. – Финн, неужели ты забыл? – Я игриво шлепнула его по руке и встала.

Он обнял меня за талию и привлек к себе.

– Иди сюда. – Мы услышали, как Джордж съезжал вниз по перилам. Я закрыла глаза. Когда-нибудь он сильно ушибется.

– У нас будет еще один такой, – прошептала я Финну и беспомощно боднула его в плечо. Зазвонил телефон, Джордж схватил трубку.

– У нас все нормально, – сообщил он.

– Все будет замечательно, – заверил меня Финн и подкрепил свои слова поцелуем. – Все образуется.

– Прямо сейчас папа пристает к маме с сексом.

Я больно прикусила губу и взглянула на Финна. Мы расхохотались.

– Кто это? – крикнули мы Джорджу.

– Хорошо, бабушка Гринвуд.

Я прижалась лицом к плечу Финна.

– Почему позвонила сейчас именно бабушка? Не понимаю! – сказала я.

– Может, папа починит твой сервировочный столик? О’кей, ба. Я попрошу его. Пока.

Глава 5

День выдался дождливый. В ресторанчике было пусто, только Финн сидел за угловым столиком. Казалось, его устраивало одиночество. В кино я ходила одна, без компании, только один раз в жизни, в семнадцать лет. В зале сидели всего три зрителя. Одна из них, старая леди с седыми космами, ела банан из бурого бумажного пакета. Меня на секунду охватила паника – я представила себе, что вот так же проживу свою жизнь. Что будет со мной через много лет?..

Но вернемся к Финну. Он был небритый и выглядел усталым, словно у него не ладилось со сном.

– Мы назовем наш клуб «Зеркальный шар», – сказал он, когда я спросила, что он заказывает.

– Что ж, броско. – Я стучала ручкой по блокноту; он папкой с меню по столу.

– Гляди-ка, – сказал он, подняв брови. – У нас с тобой получается классная музыка.

Я по-прежнему смотрела на него, готовая записать заказ. Тиана советовала мне изображать ледяной холод.

– Извини. Мне, пожалуйста, пиццу с пепперони и сыром и черный кофе. – Я возвращалась к бару и чувствовала, что он смотрел мне вслед.

Заказ я передала Мики, села возле бара, взяла бумажную салфетку, вытащила ручку, которой закалывала волосы, и стала рисовать две танцующие фигуры. Девушке я нарисовала экзотическое перо в прическе, спину с соблазнительным изгибом и фантастически красивые ноги, длинные и стройные. Свободными штрихами наметила фигуру парня, рубашку с открытым воротом, руку на тонкой талии девушки. А над ними изобразила зеркальный шар.

– Джози! – крикнул из кухни Мики. Финн поглядывал на меня. Мики уронил на пол тарелки, и они разбились. – Момо вычтет у меня из жалованья, – сокрушался Мики, когда мы подбирали осколки. Открылась дверь, в ресторанчик вошли студенты. – Ступай, – сказал он. – Спасибо за помощь.

Финн стоял возле бара.

– Можно еще порцию черного кофе? Два сахара. Кстати, кто это нарисовал? – Он взял салфетку.

– Я.

– Эй, официантка, да ты настоящая художница, не правда ли? – спросил Финн.

Дерьмо самонадеянное. Я пыталась забрать у него рисунок. Он сел на свой стул.

– Отдай! – Я хватала воздух. Наконец сумела ухватить его за руку и стала вырывать из нее салфетку, но он не отдавал. Откинулся назад и размахивал ею перед моим носом, а когда я почти дотягивалась до нее, ловко перехватывал ее другой рукой и снова дразнил меня. Я сдалась. Он положил рисунок в карман джинсов.

– Эй, перестаньте, – буркнул Мики, проходя мимо нас. – Вот-вот вернется Момо. Финн, твоя пицца готова. – Он плюхнул ее на стол.

Мы с Финном обменялись взглядами; выговор нас как-то объединил. Он сцепил руки на затылке и кивнул на карман джинсов.

– Забери свой рисунок. Даю слово, что не пошевелю руками.

– Нет, спасибо, можешь оставить его у себя. – Я широко улыбнулась и пошла к бару.

Вошли студентки, сели за угловым столиком и разложили на нем файловые папки и библиотечные книжки. Одна из девчонок подышала на руки, согревая их.

– Ой, смотрите, какой парень, – прошептала она и вздохнула. Остальные мгновенно уставились на Финна. Разочарованный и приунывший Мики принял у них заказы. Я тронула его за плечо.

– Что с тобой? Подумаешь – несколько разбитых тарелок.

Он рассеянно кивнул.

– Джози?

– Что? – отозвалась я, наливая кофе.

– Ты хочешь пойти куда-нибудь после работы? Посидим, выпьем.

– Давай, – ответила я, все еще поглядывая на Финна.

– Он идиот, оставь его в покое, – заметив мой взгляд, сказал Мики.

Финн подошел к бару и сел на табурет прямо передо мной. Я подвинула к нему чашку кофе и наклонилась за пакетиками сахара.

– Впечатляющий вид, – услышала я его комментарий и постаралась скрыть свой восторг.

– Ты заплатишь за кофе, Финн, или так и будешь болтаться возле Джози весь день? – спросил Мики, швыряя лед в стаканы с диетической колой.

– Пожалуй, я сделаю и первое, и второе, особенно второе.

Мики сердито затопал к студенткам.

– Не знал, что ты умеешь рисовать, – сказал Финн с загадочной улыбкой.

Я скрестила руки на груди.

– Все это просто так, ради шутки. Я знаю, что я не Пикассо.

Финн поднял руки, как бы защищаясь.

– Извини. Меня так пугает чужой талант, что я превращаюсь в монстра.

Его слова стали для меня неожиданностью и обезоружили.

– Серьезно, мне в самом деле понравилось, – сказал он с улыбкой. – Из этого рисунка получится отличный рекламный листок для нашего клуба. Ты… ну… я даже не смею надеяться, что ты поможешь мне его сделать.

– Я подумаю над твоим предложением. – Тиана одобрила бы мой ледяной тон.

– Как насчет сегодняшнего вечера? Мы могли бы встретиться и поработать над проектом.

– Сложно. Сегодня не смогу.

Он держал в пальцах розовый пакетик сахара. Я наблюдала, как он надорвал его зубами и высыпал содержимое в кофе.

Вошла еще одна группа студенток. Я двинулась к их столику с блокнотом и ручкой. Финн шел за мной.

– Что вы будете заказывать?

– Горячий шоколад, – сказала одна.

– Капучино, – продолжила другая.

– Два капучино, ой, пожалуй, еще шоколадный кекс, – перебила подругу третья девушка.

Они разинули рты глядя на Финна.

– Ну, что ты скажешь? Поможешь мне? – допытывался он. – Я в долгу не останусь. Сделаю для тебя что угодно.

– Что угодно? – переспросила я, подняв брови.

– Что угодно, – повторил Финн, проведя рукой по волосам.

– Дурочка! – воскликнула одна из студенток. – Соглашайся!

– Если не хочешь, уступи его мне, – добавила другая.

Тут в дверь ресторанчика вошла Доминик. В обтягивающих джинсах, которые морщились под коленками, потому что были такие узкие, в розовом мохеровом свитере и бежевых ковбойских ботинках.

– Финни!

Финни?

– Я ищу тебя повсюду. Разве ты не получил мое письмо?

Он покачал головой.

Она по-свойски потащила его за руку.

– Что ты тут делаешь? – Доминик подозрительно покосилась на меня. – Пошли, через минуту начнется лекция.

За столом студенток раздались разочарованные вздохи. Шоу закончилось.

Финн схватил со спинки стула свою кожаную куртку. Потом выхватил из книги предложений листок бумаги.

– Что ты делаешь? – нетерпеливо спросила Доминик.

– Подожди.

Она выдула из жвачки большой розовый пузырь прямо перед моим носом.

– Я буду на улице. – Девушка хлопнула дверью.

В моей руке оказался клочок бумаги. Я прочла: «Пожалуйста, давай встретимся возле Кингс под аркой в семь».

* * *

Мы с Финном сидели в библиотеке колледжа. Воздух вокруг нас буквально потрескивал от накопившегося электричества. Перед тем как встретиться с Финном, мне пришлось позвонить Кларки. Он говорил, что нам надо купить продукты и приготовить на ужин карри.

– У тебя свидание? – спросил он.

– Нет, я просто помогаю ему придумать рекламный листок для их клуба.

– А-а, теперь это так называется? Ладно, я все равно договорился сегодня встретиться с Сандрой.

Вот и хорошо. Я переживала, что подведу его, а он идет на свидание.

– Мне казалось, что ее зовут Сэнди?

– Сэнди, Сандра. Какая разница?

– Отлично. Желаю приятно провести время.

– Можешь в этом не сомневаться.

Когда я собиралась уйти с работы, Мики спросил, куда бы я хотела пойти с ним, как мы договаривались. Мне пришлось срочно выкручиваться, и я пробормотала, что забыла про сегодняшний урок танца.

Мы сидели у окна. Финн выбрал «тихое местечко». Я предложила ему два варианта: либо мы найдем картинку в книгах о танце или кино, которую я потом сосканирую на компьютер, либо я что-нибудь нарисую ему сама.

– Нарисуй мне то же самое, что было на той салфетке, – настаивал он, подвигаясь ближе. Со своим энтузиазмом Финн был похож на ребенка. Устроившись поудобнее, он приготовился смотреть, словно ждал начала своего любимого мультика, сжимая в руке коробку с жареным попкорном.

Рисуя, я чувствовала, как между нами накапливалось электричество; прежде со мной никогда не было ничего подобного. Я целовалась со многими, но у меня был только один серьезный бойфренд, Джонатан. Мы встречались во время подготовки к экзаменам в школе. Помню липкий от пива пол, когда мы танцевали под «Беззаботный шепот» Джорджа Майкла, помню наш первый поцелуй. У Джонатана были пышные каштановые кудри и открытая улыбка, но у меня не учащался пульс при виде него. Однажды вечером он взял в прокате фильм, и мы сидели с ним вдвоем в темноте. Он хотел пройти «весь путь». А меня больше интересовало развитие сюжета «Достойной улицы».

– Все это не проходит дальше второй и третьей базы, – посетовал он.

– Это тебе не лапта, – ответила я, и он неохотно вернулся к просмотру фильма, удивляясь: что это со мной? Почему я не хочу делать это?

– Возможно, ты просто не хотела делать это именно с ним, – убедительно объяснила мне потом Тиана.

– Черт побери, – прошептала я. У девушки получилась слишком большая голова, теперь надо было все аккуратно стереть и сдуть крошки с бумаги. Финн тоже опустил голову, и между нашими губами было всего несколько дюймов.

– Что ты сделала? – спросил он. В другое время мне бы не понравилось, если бы кто-нибудь сидел так близко, когда я рисовала. – Голова слишком большая.

Я чувствовала его дыхание на своей щеке.

– Я знаю. Не критикуй мой рисунок.

Он засмеялся.

– Ты была когда-нибудь в Нью-Йорке?

– Нет. А что?

– Просто спросил. Я летаю туда на каникулы вместе с моим братом-близнецом. Там я начал коллекционировать виниловые пластинки.

– У тебя есть брат-близнец?

– Эд. Но мы совсем непохожи.

– Он что, красивый? – Я засмеялась над собственной шуткой.

– Очень. Это единственное, в чем мы похожи.

Проклятье. Почему у него находится ответ буквально на все?

– Впрочем, это не совсем так. Мы похожи в двух вещах – в красоте и музыкальности.

– Похоже, вы дружите.

– Да. Между нами нет соперничества, и это здорово. Меньше всего он хотел идти в медицину, а я никогда не хотел стать актером. По-моему, это никчемная профессия. Там не разбогатеешь.

– Может, ты станешь таким же успешным, как Роберт Редфорд, – засмеялась я. – Он висит у меня на стенке.

– У тебя приятный смех. Сексуальный, словно у тебя болит горло. Он натуральный, или ты нарочно так делаешь?

– Натуральный, спасибо. Ну, а как теперь? – Финн наклонился ближе, чем требовалось. Наши руки соприкоснулись. – Теперь она, по-моему, более пропорциональная.

– Так лучше, – согласился он, но его глаза смотрели вовсе не на мой рисунок.

На нас зашикали.

– Давай пойдем куда-нибудь еще? – предложил Финн.

– Куда? – Я посмотрела в окно. На улице лил дождь.

– Ко мне, например. Не беспокойся, это близко. Там мы сможем шуметь сколько угодно, – предложил он.

Когда мы бежали по дорожке, посыпанной гравием, Финн галантно держал надо мной файловую папку. Но меня и без того защищал его рост – вероятно, шесть футов три дюйма. Редко, чтобы мой парень был выше меня. Я последовала за ним в старинное, темное здание. Возле лестницы на деревянной доске были написаны фамилии студентов.

Финн открыл дверь.

– Вот, это мой космос. – Он провел меня в гостиную с бледными стенами и старинным деревянным полом. – Тут нам будет проще работать, правда? – сказал он, открыв дверь в спальню, и показал на письменный стол, заваленный книгами и газетами. – Прости за беспорядок, мой слуга сегодня поленился. – Он принялся складывать книги. Получились две высокие башни.

– Может, я сделаю это дома?

– Нет, нет, лучше, если мы сделаем это вместе.

Он одним рывком стянул с себя свитер и надел майку с Аретой Франклин.

– Я люблю старый винил. Мне нравится, как он потрескивает, прежде чем зазвучит музыка. Нет ничего лучше. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнула.

– А ты любишь музыку? – Финн аккуратно поставил иглу на пластинку.

Мне нравились Мадонна, Кайли и «Флитвуд Мак».

– Да. Люблю, разную, – быстро ответила я.

Я достала свой рисунок и взялась за дело. Мы болтали. Я узнала, что каждое утро в 6.30 он ходит на занятия греблей, но часто опаздывает, и его ругают. Он не был таким спортивным, как Кристо, но любил держать себя в форме. Без фитнеса ему становилось не по себе. В спортзале он сжигал адреналин и компенсировал недостаток сна.

– А как же кофе? Зачем ты пьешь так много?

– Потому что мне это вредно. Ну, а ты, Джози? Что ты любишь?

– Много всего. – Я пожала плечами.

– Например?

– Изобразительное искусство. Я с детства хотела стать художницей. Меня не интересовали игрушки. Папа соорудил для меня дом на дереве, я все время сидела там и рисовала. Это было мое убежище.

– Ты сбегала туда от чего-то неприятного?

– По-моему, мы все нуждаемся в убежище. Я устроила свой собственный маленький приватный мир. Все должны так делать, у всех должно быть тайное увлечение.

– Ты права. Мое убежище – музыка.

– Точно.

– Где живут твои родители? – спросил Финн.

– В Дорсете. Там красиво.

– Разве это не скучно? Я всегда жил в Лондоне. Кембридж для меня слишком тихий.

– Мне там не было скучно.

– Все замечательно, – сказал Финн, оценивая мой рисунок. – Тебе повезло, что у тебя такой талант и ты знаешь, чем хочешь заниматься.

– Но ведь ты тоже знаешь, не так ли?

– Да, больше всего я хочу быть доктором. Жалко, правда, что учиться так скучно. Приходится запихивать в свой мозг столько всего, а когда кажется, что больше туда физически не влезет, тебе дают еще один список книг длиной в десять футов. – Он постучал себя по голове, словно она пустая. – И все-таки я должен все это выучить.

Он взял сигарету и пытался прикурить. Я заметила, что у него дрожали руки. Мне захотелось накрыть их моими руками и успокоить дрожь.

– Ты ведь не возражаешь? – спросил Финн, указывая на сигарету.

– Нет, валяй.

– Я курю как Пэт Батчер. Хочешь сигарету?

Я покачала головой.

– Нет, я просто не ношу серьги, как она. Ответ принят?

Я увидела вспышку улыбки.

– Джози, какие у тебя есть дурные привычки?

– Ну, например, я захожу к незнакомым парням. Годится?

– Разве я незнакомый? – Теперь он стоял позади меня. Смутившись, я встала и повернулась к нему, держа в руках рисунок, чтобы вернуть нас на более комфортную почву.

– Мне нравится. – Он взял рисунок у меня из рук. – Ты уже решила, что тебе хочется получить взамен?

В дверь громко постучали, и она тут же распахнулась. Это был Кристо. Я не могла решить, что я испытала – облегчение или разочарование. У нас с Финном все разворачивалось слишком быстро и в направлении, к которому я пока еще не была готова.

– Все нормально, приятель. О, привет… – Кристо забыл мое имя.

– Джози, – подсказал Финн уже своим обычным голосом. – Гляди, она рисует рекламный листок для нашего клуба.

– Круто! Вау, спасибо, Джози. – Он виновато посмотрел на меня. – Извини за тот день. Я вел себя грубо.

– Пустяки, все о’кей. Нам надо найти дешевый принтер и распечатать листовки, столько, сколько нужно, – сказала я и добавила: – Ну, я пошла домой.

– Между прочим, тебя ищет Доминик, она в баре, – сообщил Кристо.

Финн пошел со мной к двери.

– Можно я провожу тебя до дома?

– Нет, это недалеко, – ответила я.

– Мне это не составит труда.

– Я сама дойду.

– Спасибо за помощь. Тебе не холодно? Возьми какую-нибудь из моих курток или… вот это, – сказал Финн.

Кристо изумленно вытаращил глаза.

– Что ты с ним сделала? Он никогда не был таким галантным.

Финн протянул мне худи с капюшоном.

– Спасибо. – Мне было холодно. Утром светило солнце, поэтому я оделась легко. Финн накинул капюшон мне на голову и убрал прядь волос, упавшую мне на глаза.

– Тебе идет.

* * *

В дядином доме было холодно. В тот вечер я легла спать в худи Финна, следующий день тоже, и после, пока его запах не стал мне таким знакомым, словно он лежал рядом со мной.

Глава 6

Я включила воду, чтобы набрать ванну.

Финн читал Джорджу перед сном книжку.

– Мне скучно, па, – услышала я. – Ты лучше расскажи мне еще раз про американский цирк, ладно?

Финну было пять лет, когда его семья переехала в Коннектикут. Его отец, консультант по информационным технологиям, перенес свой бизнес в Америку.

Финн захлопнул книжку.

– Раз в год в наши края приезжал конный цирк. Натягивали большой тент. Мы с дядей Эдом и соседскими мальчишками забирались на деревянные ящики. Высоко, как мне казалось, почти под облака. Потом мы съезжали по тенту. Не думаю, что это было безопасно, но зато какой восторг!

– Все равно что съезжать по крыше дома? Да, па?

– Ты только не вздумай это сделать, Джордж. Один раз я добрался до верха и поехал вниз, но тут моя нога за что-то зацепилась. Я дернулся, прорвал ткань тента и упал в дыру.

Джордж громко захохотал, но все-таки спросил:

– Ты ушибся?

– Да, я рассек себе лицо. Вот, погляди на шрам, он так и остался.

Джордж наверняка потрогал этот шрам, он всегда все трогает.

– Я приземлился на большую кучу конского навоза. – Финн засмеялся. – Мой друг Мик…

– Скинхед! – закричал Джордж.

– Успокойся, сын. Да, скинхед. Мик и дядя Эд спасли меня.

– Когда у меня будет брат? Если я буду послушным, вы подарите его мне к Рождеству?

Я выключила воду и прислушалась. Мне было интересно, что ответит Финн.

– Я уверен, что Санта подарит тебе братика, только не к Рождеству, а позже…

– Почему позже?

– Потому что на это требуется время.

– Да? Почему? Сколько времени?

– Ох, Джордж, я устал от твоих вопросов.

Мысли нашего сына были беспорядочно рассеянны. Во всяком случае, так мне казалось.

– Сколько ждать? – не унимался Джордж.

– Подожди и узнаешь, – успокоил его Финн.

– Как вы это делаете?

– Спи. Пора гасить свет.

– Я могу сделать ребенка?

– Нет.

– Я бы сделал такого же мальчика, как я сам.

Надо было спасать Финна. Я открыла дверь детской спальни и прошла по узкой тропке между сооружениями из лего, солдатиками и пластиковыми сумками с хламом, купленным на автомобильной барахолке.

– Ну-ка, гасите свет.

– Ма, мой мозг еще не устал. – Я в шутку схватила беспокойные ноги Джорджа; он бил пятками по моим ладоням. Я называла его ноги везунчиками, потому что они были ужасно тоненькими и им повезло, что они не сломались. Еще они были гладкими как мрамор, а каждый пальчик был само совершенство.

– Мам! – Он хихикал и дрыгал ногами под стеганым одеялом с изображением паровозика Томаса.

– Перестань! Успокойся! – просила я.

Рокки кротко улегся в ногах у Джорджа.

– Я хочу еще послушать историю.

– Хватит. Завтра у тебя будет интересный день.

– Что будет завтра? – заинтересовался Финн.

– Джордж участвует в рождественской постановке, – напомнила я мужу.

– Ах да, конечно.

– Расскажи папе, кого ты там играешь.

– Я буду пастухом и буду играть на треугольнике.

– Что же произойдет, когда ты ударишь в треугольник? – спросил Финн.

– Тогда придут волхвы. Ты придешь на наше представление, правда, па?

– Обещать не могу, сын, но уверен, что ты будешь лучшим из всех пастухов.

Джордж перевернулся на бок и крепко прижал к себе свое любимое одеяло «Бэби». Под подушкой было полно игрушек, включая обезьянку Эйнштейна; как я ни убеждала его убрать ее, ведь неудобно спать на таком бугре, Джордж отказался.

– Подари мне свои ресницы, – бормотала я, осыпая его поцелуями и обняв худенькое тельце в теплой фланелевой пижаме. – Ты мой любимый мальчик. – Теперь я понимала, что имела в виду мама, когда говорила: «Мне хочется тебя съесть». Джордж был очень красивый – пышные, блестящие каштановые волосы, отцовские карие глаза и длинные черные ресницы, изогнутые полумесяцем.

– Мне хочется тебя съесть, – сказала я.

– С томатным кетчупом? – тут же спросил сын.

– Да, мне понадобится много кетчупа.

– И с жареной картошкой, – добавил Финн. Потом он нажал на воображаемую кнопку на голове Джорджа.

– Вот, твой мозг выключен.

– Спасибо.

Мы тихонько прикрыли дверь и прошли к себе в спальню.

– Может, сказать ему?

– Нет. Надо подождать три месяца. Вдруг что-то случится. – Я попробовала рукой, нормальная ли вода.

– Я хочу посмотреть на его лицо, когда мы скажем ему, – продолжал Финн. – Думаю, Джорджу это пойдет на пользу. Отвлечет его от нас; его внимание будет направлено не только на нас. Но что еще более важно, наше внимание тоже будет разделено между ним и новорожденным. Я надеюсь, что малыш принесет нам ощущение нормальности. С Джорджем наша жизнь стала слишком интенсивной, ты согласна? – Финн говорил с жаром.

– Да, согласна, но ведь мы пока ничего не будем говорить, еще рано. – Я села на краешек ванны и стала раздеваться. – Иначе он будет засыпать меня вопросами все ближайшие восемь месяцев, и я сойду с ума.

Финн поцеловал меня в губы и издал стон разочарования.

– Просто так хочется поделиться с кем-нибудь. Например, с Эдом. Ему-то можно сказать?

– А он нечаянно проговорится твоей маме, ведь он такой. В нем столько энтузиазма.

Финн стал расстегивать рубашку.

– Я не люблю утаивать от него что-либо.

– Но ведь это ненадолго. Пока пускай это будет между нами… и еще знает Кларки. – Я швырнула одежду на нашу широкую кровать.

– Кларки знает? – удивленно спросил Финн.

– Да. – Я взяла полотенце и туго обернула его вокруг своего голого тела.

– Ты сказала ему раньше, чем мне? – Лицо Финна помрачнело, в глазах мелькнул знакомый огонек недоверия.

– Да, в тот вечер, когда он был здесь.

Придерживая одной рукой полотенце и напевая, я открыла зеркальный шкаф и достала ватный диск.

– Ты должна была сказать мне первому. – Муж явно сердился.

– Он неожиданно зашел к нам, а мне надо было с кем-то поделиться.

Я очищала лицо тоником и нарочно возилась, чтобы не поворачиваться лицом к мужу, иначе он понял бы, что я лгала.

– Не могла подождать, когда я вернусь домой? Пять минут не могла подождать?

Я застыла с ватой в руке, признав свое поражение. Он был прав.

– Прости, Финн. Надо было дождаться тебя.

– Я не позволю, чтобы что-то омрачило эту новость. Или кто-то омрачил. Особенно он, – заявил мой муж, присев на край ванны.

– Я нервничаю, Финн. Боюсь рожать второго.

– Не переживай.

– Я не могу тащить все в одиночку.

– Я всегда рядом с тобой. – Его слова прозвучали неубедительно.

– После Джорджа…

– Давай просто порадуемся этой новости, ладно? Подождем, когда ребенок родится. У нас много шансов, что он будет здоровый. – И он холодно засмеялся. Я видела, что он все еще обижался на меня из-за Кларки. В его глазах ясно читалась неприязнь.

– Что с тобой? – спросила я.

– Ну… просто вы с ним… Я не понимаю ваши отношения. Тебе бы понравилось, если бы у меня была подружка, и я говорил ей все раньше, чем тебе?

Нет, конечно, не понравилось. Я бы злилась, – подумала я.

– Если бы ты знал ее много лет, я бы поняла, – ответила я вслух, как можно беззаботнее. – Но я бы ужасно огорчилась, если бы это была такая подружка, как Алессия.

Он гордо вскинул голову, как бы показывая мне, что я сама виновата и получаю то, что заслужила.

– У Алессии, между прочим, большие сиськи, так и хочется рассмотреть их получше, – сообщил он. В ответ я хлестнула его полотенцем. –   Вы с Кларки… – продолжал он. – Когда вы жили в Кембридже, он был без ума от тебя. Вспомни те драматические скрипичные концерты до поздней ночи. Он пытался своей игрой выкурить меня из твоей жизни.

Я взяла резинку и собрала волосы на затылке.

– Неужели вы даже не спали вместе, когда ездили куда-то?

– Нет, это скучно; мы были выше этого.

– Номер в отеле уединенное место, – не унимался Финн. – Да ладно тебе, так я и поверил. За шесть месяцев ни одного разочка?

– Ни одного.

– И ты никогда не была в него влюблена?

– В двенадцать лет мне казалось, что я влюблена. Он был единственный, кто общался со мной, когда я носила на зубах безобразные брекеты. – Я шагнула в воду; Финн со своими вопросами присоединился ко мне. Я откинулась назад, положив голову к нему на грудь. – Ты лучше расскажи, как у тебя прошел день.

– Так ты никогда его не любила? – выпытывал у меня Финн.

– Нет!

Он зачерпнул пригоршню воды и намочил мне волосы. Я закрыла глаза, чувствуя, как вода потекла по моей спине. Финн выдавил немного геля на свою ладонь. Я начала расслабляться.

– Последний вопрос, – сказал он, – и очень важный для меня.

– Что?

– Надеюсь, он был рад, услышав про ребенка?

– Угу. Он сказал, что это чудесная новость. – Я поводила пальцем по воде. – А у Алессии сиськи такие же хорошие, как у меня?

– Почти такие же.

Я повернулась и плеснула водой ему в лицо. Он схватил меня за руку. Мы захохотали.

– Твои лучше, понятно? Я ни на кого не смотрю, кроме моей красавицы жены.

– Эй, дружище! Ну-ка, договаривай, что у тебя на уме. – Я взяла его лицо своими мокрыми ладонями и поцеловала в губы.

Он вырвался из моих рук.

– Финн! – допытывалась я. – Что теперь?

– Давай допустим, что ты спала с ним.

– О’кей.

– Так ты спала?

– Нет, не спала. Ты ведь сказал – допустим, вот я и согласилась с этим.

– Ну, ладно. Мы тогда не были женаты; мы даже не встречались. Но дело в том, что Кларки… – Финн замолк, подыскивая нужные слова. – Я бы примирился, если бы ты спала с кем угодно. Но только не с ним. Ты понимаешь меня?

– Финн, ты знаешь, что я тебя люблю. И ты мне доверяешь, правда?

Он кивнул.

– Когда мои родители разводились, помню, отец говорил, что все дело не в том, что сделала мама, а в бесстыдной лжи. Из-за нее он чувствовал себя оскорбленным и униженным, – сказал Финн.

– Я никогда, никогда не причиню тебе этой боли.

– Знаю. Извини. Но у меня к тебе последняя просьба. Давай договоримся.

– Ну?

– Обещай, что ты будешь сообщать мне первому все новости, касающиеся нас. Мне, а не ему.

* * *

Финн быстро уснул.

А я была в панике, потому что знала, что завтра буду никакая. Два часа ночи, а утром мне вставать в 6.30. Я должна поспать.

Безнадежно. Я встала и на цыпочках спустилась вниз. Села на кухне и выпила чашку травяного чая, глядя на магнитики на холодильнике. Под одним, в виде клубники, рисунок Джорджа. Сын нарисовал тарантула, которого он видел в Лондонском зоопарке, и заставил Финна прикрепить его. Под другими клубничными магнитами были наши фото: Джордж высунул язык, Финн надел задом наперед бейсбольную кепку.

В кухню вошел сонный Джордж, прижимая к себе медведя, подарок дяди Эда. Забрался на стул.

– Почему ты не спишь? – спросила я сына.

– А ты почему? – ответил он вопросом на вопрос.

– Справедливое возражение, но тебе надо выспаться, чтобы быть красивым. – Я взъерошила его шевелюру.

– Тебе тоже надо, – захихикал он.

– Что ж, верно.

– Мой мозг не дает мне спать, ма. Мне плохо, когда я не могу спать. Я боюсь темноты. Я уверен, что все ребята из нашего класса спят. Ма, я инвалид? Неполноценный?

– Где ты услышал эти слова? – Вопрос сына меня поразил.

– Джейсон сказал про меня, что я такой. Что такое спазм? – В последние месяцы у нас были проблемы с Джейсоном. Он терроризировал Джорджа. А все учителя лишь советовали держаться от него подальше.

– Я тупой, да? Я никогда не доделываю домашнее задание, у меня не получается.

– Ну-ка, послушай меня, сынок. Некоторые вещи тебе делать труднее, чем другим детям, но ты не глупый.

Джордж кивнул.

– Ты особенный. – Я улыбнулась сыну.

– Я не хочу быть особенным. Я хочу быть таким, как все.

Я взяла его за руку, и мы поднялись наверх. Я положила его в постель.

– Обещай, что скажешь мне, если Джейсон снова будет тебя так обзывать. Ладно?

Он кивнул.

«Джордж, ты никогда не лги», – сказала я когда-то ему, когда он украл из моего кошелька десять фунтов, чтобы купить лего.

«Почему?» – так невинно спросил он.

«Потому что это обижает тех, кого ты любишь. После этого им трудно тебе верить».

Но ведь так и есть, – подумала я, целуя его перед сном. Маленькая ложь множится и становится большой. Ох, если бы я с самого начала сказала Финну правду.

Глава 7

– Это ведь не твоя куртка, – заметил Кларки. Он вышел из дома следом за мной и смотрел, как я отпирала замок на велосипеде. Я собиралась встретиться с Финном и Кристо и вместе с ними развозить рекламные листки по Кембриджу. Моросил дождь, ветер усилился, поэтому я надела худи с капюшоном, которую мне дал Финн. Об ее возвращении речь как-то не заходила; по нашему молчаливому согласию я оставила ее у себя.

– Финна, – спокойно сказала я.

– Он уже делится с тобой своей одеждой?

– Только худи. Ладно, мне пора.

– Ты прыгнешь с крыши многоэтажного дома, если он тебя попросит? – спросил Кларки. – Ты с ума сошла.

– Безумная страсть вытворяет с людьми странные вещи, – отшутилась я.

* * *

Финн, Кристо и я ездили по Кембриджу и раздавали сотни рекламных листовок. Кембридж был город велосипедов; всюду можно было услышать тиканье велосипедных колес по мощенным булыжником мостовым.

Мы разделились; парни собирались заезжать в каждый колледж и вешать листовки на всех досках объявлений, а также прикреплять их скотчем к черным железным уличным ограждениям. А я заходила в кафе и бары, в магазины одежды и книжные, где бывали студенты. Некоторое количество я отвезла к ларькам, торговавшим кембриджскими сувенирами, старыми пластинками, книгами и ночными рубашками, которые хлопали на ветру.

Вечером мы с Финном встретились в переулке возле Кингс Парейд; там в подвале большого здания с расписанными радугой стенами было маленькое кафе. Мои ноги и пятая точка болели от долгой езды.

– Надеюсь, мы не зря потратили время, – сказал Финн.

– Все будет нормально, – попыталась я успокоить его.

Он играл спичечным коробком.

– Нормально? Кому это нужно? Что, если никто не придет? – Он вынул из кармана мятую пачку сигарет. – Но ты ведь придешь, правда? – Он затянулся, и на его щеках образовались впадины. Потом погасил сигарету так же быстро, как и зажег. Я впервые видела его таким неуверенным в себе, и это шло ему почти так же, как и уверенный вид.

– Вообще-то, я не собиралась.

У него дрожали руки, и на этот раз я накрыла их своими руками.

– Все будет фантастически хорошо, и я, конечно, приду.

– Джози, я не смог бы сделать все это без тебя.

Тут к нам подошел Кристо, и мы тут же отдернули руки. Казалось, за нами кто-то наблюдал сверху. Как только мы делали попытку сблизиться, нас тут же отбрасывали в разные стороны.

* * *

И вот настал четверг, день открытия клуба. Проснувшись, я тут же отбросила одеяло, схватила полотенце и пошла в ванную, надеясь, что она свободна. Но нет, дверь была заперта. Я подергала ручку.

– Ты когда выйдешь? – крикнула я, приплясывая на месте. Стоять в коридоре было холодно.

– Подожди, – сказал Кларки. Дверь открылась. – Что с тобой?

– День сегодня хороший.

– Точно, – ответил он, пожимая плечами. – Еще один день, когда можно класть на полки рождественские карточки. Эге. Мой отец гордился бы этим. – Он выставил большой палец и прошел мимо меня.

Родители Кларки, особенно отец, пришли в ярость, когда их сын решил сделать на год перерыв в учебе. Их поколение не позволяло себе ничего подобного; они упорно учились. Перед отъездом в Кембридж я посоветовала Кларки проявить характер и сообщить отцу, что он хочет путешествовать и посмотреть мир, ведь он почти ничего не видел, кроме Дорсетских холмов.

– Я сказал ему, – сообщил мне через несколько часов Кларки, стоя на пороге; его волосы намокли от дождя. Я позвала его в дом и провела на теплую кухню.

– Что он сказал?

– Что он разочаровался во мне.

Я возмутилась и со стуком поставила на стол кувшин.

– Да как он смеет так говорить! Извини, Кларки, я понимаю, это твой отец, но ведь он просто чертов зануда и деспот. Сейчас я пойду и выскажу ему все, что думаю о нем.

Я сдернула куртку с вешалки, но тут почувствовала, как на мое плечо легла его рука.

– Не надо. Мне это не поможет.

– Но ведь ты не должен это терпеть.

Теперь мне на плечи легли обе руки; Кларки посмотрел мне в глаза.

– Я и не буду. Я поеду в Кембридж вместе с тобой.

В тот вечер мы с Кларки проговорили допоздна. Мы сидели на террасе. Был ясный летний вечер, небо усыпано звездами.

– Я буду скучать по дому, – вздохнула я. – Когда мы уезжаем из него, все меняется, ничего не остается прежним. Это конец одной эры.

– Мне не терпится начать следующую, – улыбнулся Кларки. – Отец послал меня в жопу и сказал, что он не для того учил меня музыке, чтобы я болтался по Европе.

– Какая прелесть.

– Я еще никогда не слышал, чтобы отец говорил слово «жопа». – Мы расхохотались. – Давай. За нас, – сказал Кларки, и мы подняли стаканчики с водкой. – За нас с тобой, за нашу дружбу, а также за то, чтобы мы славно поболтались по Европе.

* * *

– Какие у тебя планы на вечер? – спросил он, когда я шла в теплом банном халате по коридору в свою спальню.

– Сегодня открывается клуб Финна. Первый вечер, – ответила я и закрыла дверь спальни.

Через несколько секунд я схватила полотенце и прикрылась им.

– Кларки! Стучать надо!

– Я уже видел тебя голую и раньше. – На его лице появилась улыбка.

– Когда мы в пятилетнем возрасте сидели с тобой в надувном бассейне? Это не в счет.

– Ты проводишь с Финном слишком много времени, – проговорил он почти с обидой. – Мне казалось, что у него есть девчонка.

Он явно хотел испортить мне настроение.

– Возможно, и есть, но ведь мы не делаем ничего плохого. Просто весело проводим время, вот и все. – Я посмотрела на Кларки и невольно добавила: – Тебе тоже не мешает попробовать. – И закрыла за ним дверь.

– Поверь мне, я знаю, о чем думают мужчины, – крикнул он.

Я знала, что Кларки стоял за дверью и злился.

– Кстати, – сказала я, приоткрыв дверь настолько, чтобы отдать ему пачку оставшихся рекламок, – ты можешь раздать эти листки в музее? И говори всем, что вечера начинаются сегодня. Заранее благодарю.

* * *

В конце дня я накрыла все столы к ужину и повесила передник на заднюю стенку кухни. Потом услышала:

– Джози! – громко позвал меня Момо.

О господи, что я сделала не так? Я вышла из кухни в зал.

– Что, Момо?

– Иди сюда, – велел он, и я прошла следом за ним к угловому столику. – Что ты видишь?

Я подошла к итальянским подставкам, чтобы убедиться, что они не перевернуты. Все было на месте.

– Ничего не вижу. По-моему, все правильно, Момо, – неуверенно сообщила я.

Он похлопал меня по плечу огромной рукой.

– Я тоже не вижу. Молодец.

Он пошарил в кармане своего фартука и протянул мне бурый конверт с моим жалованьем. На обороте конверта всегда было что-то написано. Например, в последний раз там было: «Пожалуйста, завязывай свои волосы сзади, чтобы они не попали в суп». Но на этот раз он сказал:

– Спасибо, Джози, ты хорошо работаешь.

Домой я катила на велосипеде, окрыленная его похвалой и предвкушая предстоящий вечер.

* * *

Я приняла ванну и поставила Мадонну. Перед тем как одеться, в трусиках и лифчике, я почему-то зашла в комнату Кларки. Там было темно, цветочные шторы задернуты. Его инструмент стоял в углу у окна, на полу валялись нотные листы. Черный скрипичный футляр лежал на кровати рядом со старым кожаным портфелем, теперь сильно потертым, где хранились ноты и книги. Мне до сих пор нравился его запах.

– Что ты делаешь? – раздался голос за спиной.

Я повернулась. На моем лице запеклась косметическая маска, похожая по цвету на компост. Он заморгал.

– Кларки! Что ты делаешь? – воскликнула я.

– Это я должен спросить у тебя – что ты тут делаешь? Что-то вынюхиваешь? – На нем был темный пиджак, белая рубашка и какие-то новые джинсы, которых я у него не видела, с темно-коричневым кожаным ремнем. Поэтому он выглядел по-другому.

– Нет, мне показалось, что я услышала писк летучей мыши. Они любят старые дома.

– Летучей мыши? Ты спятила, Джози?

Я скрестила на груди руки, чтобы хоть как-то прикрыться.

– Куда ты так нарядился?

– Я пойду с тобой, – объявил он. – Хочу встретиться с Финном и посмотреть, что все это значит.

* * *

Мики стоял в дверях и собирал деньги. В честь открытия клуба он подстриг свои длинные волосы и надел галстук в красный горошек.

– Вау, Джози, с тебя денег не берем, – сказал он, когда подошла наша очередь. На мне были черный топ с блестками, джинсы и туфли на каблуке. – А вот твоему приятелю надо платить.

– Ой, Мики, – сказала я, похлопав его по плечу. – Ладно тебе, пропусти его.

– Уговорила. Ступайте. – Он шлепнул нам на руку штемпель с логотипом – зеркальным шаром, и нетерпеливая публика, стоявшая следом за нами в очереди, втолкнула нас в клуб.

В зале я увидела Финна. Он сидел в наушниках, на нем были серая майка и джинсы; светлая прядь, вечно падавшая ему на глаза, теперь была окрашена в бордовый цвет. В одной руке он держал двенадцатидюймовую пластинку, в другой сигарету. В зале уже толпились человек восемьдесят. К нему подошла какая-то девчонка и что-то спросила.

– Я так полагаю, это он? – спросил Кларки, приблизив ко мне лицо. – Что-то с волосами у него не то. А как его музыка?

– Не знаю, – рассеянно ответила я.

– Здесь нет бара?

– Тебе придется пойти наверх.

Кларки обвел взглядом полутемный зал. Пахло потом и марихуаной.

– Кто тот парень в мини-юбке? – шепнул он и тут же: – Почему у него пастуший посох? Странно! – Он показал глазами на стоявшего возле нас мужчину, похожего на сорокапятилетнего зануду, коллекционирующего что-то скучное. Тем временем Финна окружили девицы.

– О, у тебя конкуренция, – пробормотал Кларки. Тут перед ним завихлялась блондинка с большим бюстом; серебряные обручи в ее ушах болтались при каждом ее движении. Она потащила Кларки танцевать.

– Ты о’кей? – спросил он меня через плечо.

– Валяй, – ответила я и пошла к Финну, проталкиваясь через толпу.

– Привет! – крикнула ему я; голос мой звучал выше обычного на октаву. – Как дела?

– Джози! Отлично! – ответил он, стараясь перекричать музыку. – Просто не верится, столько народу!

– Я знаю! Я ведь говорила тебе, что все будет хорошо. Привет, Кристо! – Он помахал мне.

– Это Эд, мой брат-близнец, – с гордостью сообщил Финн. Эд пожал мне руку.

– Привет! Я решил нагрянуть к брату и посмотреть, что он тут придумал. Но это просто фантастика! – Он кивнул на танцующий зал. – Я слышал, что это ты нарисовала листовки? Ну, круто! – Он был высокий, как и Финн, но отличался от своего брата простотой и открытостью, которых не было у Финна. Я могла представить его в каком-нибудь фильме Уолта Диснея. В это время кто-то опять утащил Финна в сторону. Я видела, как он флиртовал с какой-то девчонкой. О чем я думала? Я его совсем не интересовала.

* * *

Я танцевала с Кларки. Он держал меня обеими руками за талию и прижимал к себе.

– Ты хорошо танцуешь, Кларки, – прокричала я.

– Правда?

– Да!

– Джози?

– У? – Я увидела, что к нам направился Финн.

– Забудь о нем, – сказал Кларки.

– Что?

Финн уже стоял позади Кларки.

– ЗАБУДЬ… О… НЕМ. – Музыка смолкла, и слова Кларки эхом разнеслись по затихшему залу. Кто-то засмеялся. Тут заиграла новая пластинка и помогла снять неловкость.

– Кларки! – прошептала я. – Ты ведь его совсем не знаешь.

Почему он вел себя так? Он не мог испытывать ко мне никаких особенных чувств, верно? Он просто был моим лучшим другом. Мне казалось, что мы оба знали, что не перейдем через эту черту.

– Он приятный, правда? – спросила я.

– Финн Гринвуд, – представился он и пожал руку Кларки. – Как я догадываюсь, я и есть тот самый «он», которого ей надо забыть?

– Я хочу пить, – промямлил Кларки.

Финн отвел меня в сторону. Я прислонилась к стене. Он стоял передо мной, упираясь руками в стену, и я оказалась словно в ловушке.

– Понимаешь, дело в том, что я не могу тебя забыть, – сказал он. Мое сердце радостно забилось. – Это ведь не твой бойфренд, верно?

– Нет. Просто мы с ним живем по соседству. А еще собираемся путешествовать вместе по Европе. – Я замолчала, потому что мне надоело ходить вокруг да около. А то все полунамеки и трепетные касания… – Доминик твоя подружка?

– Нет.

Я не могла скрыть улыбку. Финн схватил меня за руку и повел наверх. Мы вышли на улицу.

– Там слишком шумно, – сказал он, медленно гладя пальцами прядь моих волос. Поцелует ли он меня когда-нибудь или нет? И вот только-только его губы приблизились к моим… – Что ты наденешь? – спросил он.

– Когда? – удивленно спросила я. Он поднял брови.

– На нашем первом свидании в эту субботу, в семь тридцать. Я зайду за тобой.

– Черное кружевное платье устроит? Полупрозрачное? – спросила я. Правда, у меня не было такого платья.

– А нижнее белье какое? – Он почти улыбался. – Ну, понимаешь, если платье полупрозрачное, ты должна подумать о нижнем белье.

– Подожди и увидишь, – ответила я, окончательно растерявшись. В моих ушах все еще звучала громкая музыка.

Я нацарапала ему на руке свой адрес.

– Пожалуй, я пойду. Кристо без меня трудно. – Он направился в ресторанчик.

– Ты знаешь, где это? – крикнула я ему вслед. – Там голубая дверь, а рядом… – Я стояла на верхней ступеньке.

Финн резко повернулся ко мне.

– Не надо облегчать мне задачу. Я найду тебя.

Глава 8

Я сидела в нашем офисе, устроенном по новой моде, без перегородок. На экране моего компьютера были почтовые марки разных стран, обложка паспорта и слова «Познай Мир Возможностей». Мне предстояло придумать постер для школы иностранных языков и предложить на выбор по крайней мере три варианта.

Ночью, вернее, в четыре утра, мне наконец-то удалось заснуть.

Теперь надо было как-то ухватиться за реальность. Зачем мне говорить что-то сейчас? Все, что бы я ни сделала, обидит Финна. А мне это надо? Раз я солгала насчет Кларки и меня, тогда сколько раз еще я могла ему лгать? Вот что он подумает и больше никогда не сможет мне доверять. Представляю, как тяжело нам будет, не говоря уж о том, как трудно будет нам с Кларки сохранить после этого дружбу. Любое прикосновение, объятие, поцелуй в щеку будут толковаться Финном пристрастно, потому что он будет усматривать в этом повод для недоверия. Я превращусь для него в такую же ветреную особу, как его мать. Вряд ли он когда-нибудь простит меня.

Я не допущу, чтобы мое семейное благополучие вот так внезапно накренилось. Все это в прошлом и должно там и остаться.

Тиана ничего не скажет Финну. Остается только Кларки, и я знаю, что он будет молчать.

Сколько сейчас времени? В половине четвертого я должна забрать Джорджа из школы. Обычно в те три дня, когда я бывала на работе, его забирала наша соседка Роза Биллингем. Джордж называл ее «миссис Б.». Она гуляла с Рокки и присматривала за Джорджем, как за родным внуком. Благодаря ей я смогла пойти работать. Но что важнее всего, она была одна из немногих людей, которые понимали Джорджа и умели держать его под контролем. «Я не позволю ему дурью маяться», – часто говорит она. И Джордж ее слушался и уважал.

Никогда не забуду нашу первую встречу. Она произошла год назад, когда мы с Финном переехали в Шепердс Буш. Он получил повышение, став ординатором, ему прибавили денег, и мы наконец решились и купили наше первое жилье, с тремя спальнями, в доме рядовой застройки. Мы с Финном хорошо помним ту минуту, когда вошли в наш дом. Стеклянные двери гостиной открывались в лоджию, а на кухне была стильная сланцевая половая плитка и марокканский кафель на стенах. В общем, восхитительное ощущение простора и света. Когда мы распаковывали коробки и решали, что, куда и как, раздался стук в дверь. Я увидела седую копну волос, частично прикрытую зеленым капюшоном с меховой оторочкой.

– Привет, я Роза Биллингем. Живу рядом. Я подумала, что вам понравится моя лазанья, – это было сказано с заметным ирландским акцентом. Роза вошла к нам с большим оранжевым глиняным блюдом и поставила его на плиту с таким властным видом, словно она была тут хозяйка.

Я поблагодарила ее и предложила чашку чая.

– Только не этот дурацкий «Эрл Грей». Мне, пожалуйста, покрепче.

Она сняла с себя парку и осталась в облегающей белой блузке с рюшами, черных брюках в тонкую полоску и ярко-красных сапогах на танкетке. Сначала я увидела все это и лишь потом рассмотрела ее лицо с резкими чертами, обрамленное длинными седыми волосами, в которых виднелась странная светло-русая прядь, как-то не сочетавшаяся с сединой. Еще у нее были невероятно голубые глаза, сиявшие будто яркие звезды на темном небе. Джордж моментально заинтересовался нашей гостьей.

– Вау! Какие у вас волосы! У вас, наверное, очень старые родители?

Финн перестал возиться с коробками, когда увидел Розу.

– Ну, должно быть, ты хозяин этого дома, – сказала она, подмигивая ему. – Роза Биллингем.

В его глазах вспыхнул интерес.

– Финн, – представился он.

– Ну, вы и парочка. Высокие до небес. Чем занимаешься, Финн?

– Я врач.

– О! Терапевт? – Она оживилась и была явно впечатлена.

– Нет, я всего лишь ординатор.

– Всего лишь ординатор? По-моему, это замечательно. Какая специализация?

– Кардиология.

– Дела сердечные, значит. Я готова поклясться, что ты разбил немало сердечек, – сказала она и подмигнула; он подмигнул ей в ответ. Роза устроилась на диване.

– Мой муж Майкл был волонтером в «Сердечном милосердии» – знаете, для молодых страдальцев. Он объехал много больниц, изучил новейшие технологии по предотвращению сердечных приступов. По иронии судьбы он скончался от одного из них, – печально сообщила она. – Теперь я держу под контролем свой уровень холестерина и больше не ем макароны с сыром.

* * *

В офисе зазвонил телефон.

– «Джем Комьюникейшнс», – сказала Натали со своим медленным южноафриканским акцентом, от которого клонило в сон. Натали мне нравилась. Она была молоденькая, с нежными, как у ягненка, манерами, но за ними крылась стальная хватка. Я уже знала, что она любила кататься на роликах в Гайд-парке, а «Скорая помощь» – ее любимый сериал на больничную тему. У нее было бледное и чистое личико, на котором ярко выделялись миндалевидные глаза, и аккуратная короткая стрижка. Она носила серебряную цепочку с жемчужным сердечком – прощальный подарок матери. Иногда я замечала, как она прикасалась к сердечку, глубоко задумавшись, словно тайком разговаривала с матерью.

– Это Финн, – сообщила она.

Я перестала тасовать карточки в Ролодексе и взяла трубку.

– Я не приду в школу на постановку, – торопливо сообщил он.

Я огорчилась, но у меня все же имелся запасной вариант.

– Не беспокойся. Придет Тиана.

– Прекрасно. Пожелай Джорджу удачи, хорошо? Извини, дорогая. – Он быстро положил трубку.

Я взглянула на часы.

– Черт. Мне надо идти.

Снова зазвонил телефон.

– Ступай, пока Руби не вернулась, – поторопила меня Натали.

Я сложила все необходимое в сумку, выбросила в корзину пустую коробку из-под сандвичей и быстро навела порядок на столе. Тут в офис приковыляла Руби в серой юбке, самой узкой, какие я когда-либо видела, и с метровым разрезом на правом боку. Буфера грозили выскочить из тесной белой блузки или вырвать с мясом пуговки.

– Ты уходишь? – Она посмотрела на часы, болтавшиеся на золотом браслете.

– Сегодня у моего сына в школе спектакль, мне нужно бежать. – «Бежать» – слово, которое часто использовала сама Руби.

– Я не видела записи об этом в твоем бизнес-плане. – Она села и тут же застучала по клавиатуре компьютера своими наманикюренными ногтями. – Ладно, ступай. Желаю приятно провести время. – Она скупо улыбнулась и тут же строго поджала губы.

– Спасибо. Я отработаю, – поторопилась сказать я.

– Джози, на носу Рождество! Когда ты успеешь? Но на следующий год мы наверстаем все до минуты. Это касается и тебя, Натали. – Она засмеялась. – Я потребую, чтобы вы обе работали на сто десять процентов, постоянно.

Натали съежилась за большой бутылкой воды «Эвиан». Зазвонил телефон.

– «Джем Комьюникейшнс», Руби Голд слушает… О, Стив, привет! У-гу… – Она энергично кивала. – Угу.

Я поглядела на дверь.

– Ты оценил каламбур? Джем и Руби, самоцвет и рубин, точно! – Она засмеялась и так резко дернулась в своем кресле, что мне послышался треск рвущейся юбки.

Я поскорее улизнула из офиса. Что она скажет, когда узнает о моей беременности? Пожалуй, в сотый раз за этот день я помчалась рысью к лифту по голубому ковру.

– Сбавь скорость, Джози! – крикнула мне Диана, секретарша. – Добегаешься до сердечного приступа!

– У меня муж кардиолог. Он меня вылечит.

* * *

В школьном зале уже гасли огни. Я ждала Тиану, крестную Джорджа. В эти дни Тиана была свободна; она только что распрощалась со своей работой в Сити, в агентстве по трудоустройству, устав от длинного рабочего дня, из-за которого у нее не складывалась личная жизнь.

– Приключилась странная штука, – объяснила она нам с Финном месяц назад за ужином. – Фотография, где мы с боссом пожимаем друг другу руки… та, прошлогодняя, когда я завоевала приз, наняв на работу за календарный год больше всех… ну, так она упала с полки, и рамка разлетелась на куски.

– Ты что, ушла с работы, потому что опрокинула рамку с фотографией?

– Я вообще не дотрагивалась до нее! В том-то и дело, – сказала Тиана.

– Прикман, ты так успешно работала. Ты просто сошла с ума, если увольняешься из-за суеверия.

Тиана улыбнулась, но я разглядела обиду, что ее не воспринимали всерьез.

– Я знаю, чувствую вот тут, – она постучала по сердцу, – что поступаю верно. Что-то подсказывает мне – надо уходить с этой работы. Вот увидите, я найду что-нибудь поинтереснее. Пора мне использовать мои лингвистические способности. – Тиана бегло говорила на испанском и итальянском.

* * *

Учительница музыки миссис Льюти, сорокалетная особа с длинным, тонким носом, играла на пианино с каменной серьезностью рождественские гимны, и ее широкие передние зубы, казалось, торчали изо рта еще сильнее. Несмотря на то что ей еще не было и пятидесяти, голова у нее была совершенно седая.

Как я жалела, что рядом не было Финна. Он бы посмеялся, а когда Финн смеется, я тоже не могу остановиться. На последних родительских собраниях мы с ним без умолку хихикали, и он сжимал мне коленку, призывая к порядку. Вот что мне всегда нравилось в нем. Он хотел, чтобы Джордж был не хуже других, но все же не принимал школьные заморочки всерьез, тогда как другие родители уже записали своих деток в старшие классы.

Родители уже заполняли ряды и готовили свои цифровые камеры. Я услышала торопливые шаги. Тиана влетела в зал с хозяйственными сумками в обеих руках.

– Черт побери, – сказала она, положив мне на плечо потную руку. – Никогда не думала, что сидеть дома и не работать так утомительно! – Она плюхнулась рядом со мной на деревянный стул и стала обмахивать разгоряченное лицо программкой. Свои маленькие ноги она высвободила из туфель, и я увидела, какая у нее безукоризненная стопа. Впервые я стала замечать, какая Тиана хорошенькая, когда ей стукнуло шестнадцать. Тогда она убрала от лица волосы, а ее кожа очистилась от прыщей с помощью травяных лосьонов и кремов. Мама говорила, что она, с ее светлыми волосами и ясными голубыми глазами, хороша собой, словно экзотическая птица.

– Я козерог, солнечный знак с восходящим скорпионом, – серьезно объяснила она мне однажды.

– Что это означает?

– Что у меня выразительные глаза.

Она была намного ниже меня, с деликатными руками и ногами, и я всегда завидовала ее носу, маленькому и аккуратному, как у девочки.

– Ах, теперь хорошо. – Ее щеки раскраснелись от холодного зимнего ветра. На ней были ярко-розовое замшевое пальто, белые джинсы и меховой шарф, застегнутый на сверкающую зеленую брошь.

– Что ты купила? – Я заглянула в одну из сумок.

– Эти вот джинсы. – Они были узкие и белые. – У меня не было времени их снять. – Жизнь у Тианы всегда напоминала скоростную гонку. – Вот, гляди, я купила павлинье перо; оно пойдет к моим волосам.

– О-ох! – Я вздохнула, пораженная красотой пера, и поднесла его к своему лицу. – Я тоже хочу такое.

– Сделано в Портобелло. Договоримся, за пятак тебе продам, – пообещала она, подтолкнув меня локтем. – Сегодня вечером я встречаюсь с Беном… по фамилии… Шатлкок.

– Прикман и Шатлкок? – Я пожала плечами.

– Небольшая разница, правда? – сказала Тиана. Мы засмеялись. – Вообще-то, я не собираюсь выходить за него.

– Почему? – спросила я, подняв брови. – Ты ведь все равно найдешь себе мужа рано или поздно. Так почему бы тебе не остановиться на мистере Шатлкоке?

Наконец миссис Льюти перестала играть. Красный занавес задернули. Голоса зрителей постепенно затихли, и наступила полная тишина. Я заранее напряглась.

– Все будет замечательно, – шепнула Тиана.

Задник сцены был синего цвета с серебряными звездами и холмами Вифлеема. Мария, светловолосая, в голубом чепце, сидела впереди, возле бочек с сеном. Ее окружали ангелы в серебристых тиарах. Мамаши и папаши восторженно закудахтали.

Из-за кулис вышли пастухи. Я не увидела среди них Джорджа и нервничала.

– Вон он! – воскликнула Тиана. Мой сын плелся позади всех, одетый в полосатую рубашку Финна, и держал в руке шерстяную овечку.

– Джордж, перестань ковырять в носу, – еле слышно пробормотала я.

«И там, в хлеву, в яслях лежал Спаситель. Ангелы пели ему». Ангелы замахали крылышками и изобразили что-то вроде танца. У одной девочки отвалились крылья, и она заплакала. Я услышала смех Джорджа. На сцену выбежала учительница и приладила ей крылья.

«Пастухи подошли к яслям, в которых лежал Младенец». Пастухи зашаркали по сцене, держа посохи, некоторые играли на тамбуринах. Мой сынуля решил всех обогнать. Сине-белое кухонное полотенце на его голове съехало набок. Он случайно сшиб с головы другого пастуха белую салфетку. Мальчишка растерянно похлопал себя по светлым волосам. Я уже не могла смотреть на происходящее и съежилась в своем кресле.

– Теперь можно я? – громко выкрикнул Джордж в середине их песни. От стыда я чуть не сползла на пол.

– Что он делает? – громко прошептала я и закрыла глаза.

– Привет, ма! – услышала я. Господи, за что мне такое наказание? Что я совершила такого плохого в своей предыдущей жизни?

– Яантсерк! – продолжал Джордж. Остальные дети замерли и смотрели на него. – Где мой папа?

– Этот мальчик хочет быть в центре внимания, – сказала мать Джейсона своей соседке. – А что за глупое слово «яантсерк»?

– Слово «крестная», произнесенное наоборот, – сообщила ей Тиана, постучав по плечу, – но не беспокойтесь, мы и не рассчитывали, что вы поймете.

На моем лице появилась улыбка. Молодец.

– «Теперь я ложусь спать, и ангелы смотрят на меня, мой Господь», – пели все дети, тряся тамбуринами.

– Можно я теперь поиграю? – выкрикнул Джордж, приготовив треугольник.

Это было хуже, чем роды. Он изо всех сил ударил по треугольнику и засмеялся. Учительница схватила его за плечо и напомнила, где он находится. Он посмотрел на зал, на ее руку, снова на зал и заявил, что его это не касается. Все засмеялись, а Джорджа утащили за кулисы.

Он появился снова, когда пришли три волхва в золотых коронах и ярких плащах, волочившихся по сцене. Один из них держал в руках старую обувную коробку. «Мы принесли дары – ладан и мирру…» – запели они. Джордж ударил в треугольник, и все зрители захлопали. Я удивленно огляделась.

– Они аплодируют Джорджу? – удивленно спросила я подругу.

– Да! Он внес в эту занудную постановку элемент джаза, – тихо сказала Тиана.

Я перевела дух и расслабилась. Дети выстроились в ряд. Джордж шагнул вперед и поклонился. Зрители продолжали аплодировать, и я тоже присоединилась к ним. Джордж изображал из себя Супермена и демонстрировал свои мускулы.

– Ему надо идти в артисты, – сказал мне один из родителей.

Я удивлялась такому внезапному повороту событий и поблагодарила его.

– Знаешь, что мне недавно сказала моя мама? – спросила Тиана.

– Что? – Я удивленно смотрела на кривлянье моего сына. Откуда это у него? Интересно, каким был Финн в его возрасте?

– Она сказала мне, что, если я сейчас не сделаю решительных шагов, она станет слишком старой и не сможет быть активной бабушкой. – Она засмеялась, но тут же понизила голос. – Вообще-то, я бы с радостью встретила достойного человека, и все это замечательно, – она показала жестом на сцену, – но я не представляю себя в роли мамаши и не понимаю, как ты с ней справляешься. Что скажешь, Джози? Ты согласна со мной?

– Я беременна, – неожиданно сказала я ей.

* * *

– Миссис Бурбон, вы никогда не догадаетесь, что я слышала сегодня, – сказал Финн Джорджу.

– Что, миссис Джемми Доджер?

Джордж радостно дрыгал ногами под теплым одеялом.

– Ну… – Финн стоял возле него, держась рукой за подбородок. – Я слышала, что некий Джордж Гринвуд испортил школьное представление.

– Ох, моя легковерная тетушка! – Новый взрыв смеха и барахтанье под одеялом.

– Миссис Бурбон, – начала я, но муж и сын посмотрели на меня и с укоризной покачали головой.

– Ей надо заниматься своими делами, не так ли, дорогая? – с сожалением сказала миссис Джемми Доджер.

– Ладно, ухожу. – Я еще раз поцеловала Джорджа перед сном. – Оставляю вас.

– Почему вы не были на представлении, миссис Джемми Д.?

– Ох, и не спрашивайте об этом, дорогая. У меня на носу вскочила ужасная бородавка, и мне не помогли мази и примочки. Я не хотела смущать вас, миссис Бурбон. Теперь скажите мне, вы получите «Оскар» за вашу роль второго плана? Я слышал, что вы соперничали с Джорджем Клуни. Борьба будет нелегкая.

Мне нравилось слушать, как они смеются. Словно теплое солнышко светило мне на лицо.

Глава 9

– Он пришел раньше! – сказала я Кларки одними губами, когда в дверь позвонили.

– У тебя колготки порвались, дорожка на них, – сообщил он, отойдя в сторону.

– Не может быть, они ведь новые. – Я посмотрела на свои ноги. – Ох, черт, я точно где-то их зацепила! Впусти его, ладно? – Я помчалась в свою спальню и неловкими от волнения пальцами торопливо стянула с себя колготки. До меня доносился скованный разговор Кларки с Финном. Я решила надеть джинсы и черный топ. В завершение я схватила с туалетного столика бусы, которые тщательно выбрала для этого вечера.

– Джози, выходи! – крикнул Кларк.

– Бегу!

– Где же обещанное полупрозрачное черное кружевное платье? – спросил Финн. В этот момент Кларки решил уйти. Я скорчила гримасу.

– К сожалению, оно приказало долго жить. Я слишком часто его надевала и проносила его до дыр.

Я стояла возле двери, не зная, что подумает об этом доме Финн. Дом был старый, под ветхими турецкими коврами-килимами скрипели половицы. Дядя коллекционировал щербатый фарфор, в доме всюду можно было увидеть треснувшие тарелки и чайники, а также другие странные предметы – такие как кухонные часы в форме бобов на куске хлеба или пепельница-лобстер с большими клешнями. В моей спальне стояла узкая кровать, пригодная лишь для старых дев.

В общем, все в доме казалось мне не слишком шикарным, хотя я уже к этому привыкла.

Финн был чем-то удивлен; по его лицу промелькнула тень улыбки.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе это надеть? – спросил он, и уголки его губ загнулись кверху. Это казалось мне невероятно сексуальным. Я совсем забыла, что держала в руках бледно-зеленые бусы.

– Ой, верно, да, спасибо.

Финн взял у меня бусы и встал за моей спиной. Узкое пространство между нами наэлектризовалось. Одна я чувствовала это, или он тоже? От Финна приятно пахло. Я не могла бы описать тот запах, но он был такой мужской.

– Мужчины пахнут старой обувью и кожей, а еще немножко потом, – говорила мне мама, когда мне было пятнадцать лет.

– А я думала, что они пахнут лосьоном после бритья, – возразила я, наморщив нос.

– Нет, твой отец не пользуется этой синтетической дрянью. Тут все гораздо тоньше. Людей, словно магнит, притягивают друг к другу их запахи. Мне нравится лежать на плече твоего отца и вдыхать запах его подмышек.

– Ма! – Я поморщилась и неодобрительно тряхнула головой, представив себе эту картину. И вот теперь по моему лицу растеклась блаженная улыбка.

Финн поднял повыше мои длинные волосы. Я протянула руку и перехватила их. Его прикосновения были щекотными. Потом он отошел, а я через силу сказала «так» и потом не могла придумать, что сказать еще.

Он глядел на меня, словно я была его творением и он должен был сделать завершающие штрихи. Осторожно коснулся бус.

– Ты выглядишь замечательно.

Я стремительно отвернулась, чтобы он не увидел, что я улыбалась как школьница, только что получившая золотую звезду.

* * *

– Где прошло твое детство? – спросила я у Финна. Мы сидели за низким деревянным столом в дымном, тускло освещенном баре и пили пиво. Там было полно студентов. Мне хотелось взять нож, прорезать дорогу сквозь толпу и выйти прочь, чтобы были только Финн и я.

– В Лондоне. В подростковые годы я неплохо жил, был предоставлен самому себе и большую часть времени возился с моими собственными девайсами.

Казалось, он все время разглядывал меня и оценивал; мне было спокойнее у Момо, чем сейчас, на собственной территории. Я не сомневалась, что он слышал биение моего пульса и видел жаркую краску, которая ползла по моей шее и разливалась по щекам.

Я поинтересовалась, что он делал в том году, когда не учился.

– Мы с Кристо тырили продукты в магазинах. Еще мы ухитрялись подключаться к уличному освещению; у нас халявно горели лампочки и работала аудиосистема. В общем, жизнь была классная. Клубы, алкоголь и… э-э… телки.

Рядом с ним я казалась себе неопытной провинциалкой. Тогда я была еще невинная, но хотя бы уже знала, что к чему. Он поднял стакан и задумчиво проговорил:

– Знаешь, пожалуй, это был самый интересный год в моей жизни.

– Тебе всего двадцать, – возразила я. – Рано еще подводить итоги и оценивать свою жизнь. Все еще впереди.

Мы посмотрели в глаза друг другу, и он рассмеялся.

– Я знаю, но ты тоже не трать свое время понапрасну, подавая пиццу и кофе капризным студентам.

И встречаясь с тобой, подумала я. Даже Момо заметил недавно, что я хожу отрешенная, и поинтересовался, в чем дело, не страдаю ли я из-за этого музыканта. «Я тоже был когда-то молодым», – сказал он и показал мне новую подставку, которую можно подвешивать на нитке.

– Я уеду после Рождества. – Между нами повисло неловкое молчание.

– Так… – сказали одновременно мы оба.

– Извини. Что ты хотела сказать? – спросил Финн.

– Нет, скажи ты первый, – настаивала я. Финн поинтересовался, чем я собиралась заняться на следующий год. Первые свидания всегда похожи на интервью – кто ты такой или такая и чем занимаешься. Я ответила ему, что решила изучать типографское дело и уже записалась на занятия.

– Верстка? Набор текста?

– Нет! Искусство книгопечатания, ну, понимаешь, разные шрифты, как они появились и все такое.

– Мне казалось, что ты хочешь стать художницей.

– Ну да, хочу, но на заработки художника мало кто способен прожить. – Как раз на эту тему у меня возникали споры с родителями, и теперь я казалась сама себе предательницей своих идеалов. Мама советовала мне подыскать более практичную специальность. Папа, страстью которого всегда была скульптура, соглашался с ней. – Я хочу стать графическим дизайнером, но не оставлю и живопись, – пообещала я. – Скажи, в Кембридже хорошо учиться?

Финн поджал губы.

– По-разному.

– Так хорошо или плохо?

– То и другое. Если честно, то я уже устал. Тридцать два часа в неделю лекций и семинаров, а к этому еще огромные списки специальной литературы, про которые я уже говорил тебе. В школе у меня были приличные оценки, но здесь огромная конкуренция. – Он покачал головой. – Многие студенты делают вид, что совсем не занимаются, а на самом деле учат предметы, зубрят до опупения.

– А ты делаешь вид?

– Нет. Я воспринимаю это как вызов себе и горжусь тем, что справляюсь с ним. Я никогда не думал, что поступлю сюда. – Его тон стал более жестким. – Я имею в виду, что у меня не было полезных связей, мои родители или родственники не учились в одном из здешних колледжей, а я не ходил в частную школу. Когда ты приезжаешь сюда, все спрашивают, где ты учился. – Он наклонился ближе. – «Школа в Беркшире» подразумевает, что ты учился в Итоне. И глупо не подтвердить это, если твое итонское произношение слышно даже из Австралии. «Выше голову, старик», – передразнил он. – У них акцент резкий, словно разбитое стекло.

– Разве имеет значение, откуда ты?

Финн пожал плечами.

– Для меня никакого. Я не выдаю себя за того, кем не являюсь. Таких прохвостов видно издалека.

– Ты всегда такой уязвимый?

– Я не люблю хитрить, – продолжал он, не слыша моего вопроса. – И не хочу мириться, когда хитрят другие, ясно тебе?

– Я и не собираюсь, – заявила я защищаясь.

– Так я и поверил. Вы все так делаете.

– Кто это – «вы все»?

Финн пожал плечами.

– Я не хочу плыть с тобой, – сказала я ему. – В лодке будет мало места для тебя и огромного камня, лежащего на твоих плечах.

Он с удивлением чокнулся со мной.

– Ну и ну. – Он улыбнулся. – Браво! Ты говоришь то, что думаешь, верно?

– Когда это нужно, – сказала я. Финн окинул взглядом набитый студентами бар. Шум, сигаретный дым, толкучка.

– Ну что, пойдем? – спросил он.

– Уже?

– Тут дымно, у меня глаза болят от контактных линз. – Он подвинулся ближе. – Пожалуй, я просто выну их и надену очки.

Я удивленно вытаращила глаза, а он потер глаз. Он явно заметил, что я смотрела на него, потому что повернулся ко мне с широкой улыбкой.

– Я не такой крутой рок-н-ролльщик, как ты думала, верно?

* * *

– Ты отрезал лягушкам лапки! Фу! – Мы шли в сторону моего дома, но никто из нас не говорил о том, что мы будем делать дальше.

– Мы разрезали и их самих. Если мы изучаем, как работает сердце, нам нужно смотреть на реальные вещи, верно?

Я кивнула.

– Почему ты выбрал медицину?

– Ты ждешь, что я скажу, что всегда хотел лечить больных?

– Только в том случае, если это правда.

– Да, правда. Назови меня сентиментальным, но именно это я и хочу делать.

– Тогда почему ты не сказал это сразу?

Мы шли по гравию, наши руки слегка касались друг друга.

– Может, ты пригласишь меня к себе? – сказал он, опираясь в холле рукой о стену, оклеенную обоями с каким-то средневековым узором – зеленым плющом на узорчатой решетке жардиньерки, листья плюща торчали в разные стороны между железными прутьями.

– Ты хочешь кофе или чего-нибудь еще? – спросила я.

– «Чего-нибудь» звучит как-то интереснее. – Звуки скрипки наполняли дом. – Кто это?

– Кларки.

– Скрипка всегда казалась мне слишком скрипучей, словно ногтями по классной доске.

– У хорошего музыканта она не скрипит, – сердито крикнул Кларки, когда мы шли мимо гостиной на кухню. Финн сел за стол, накрытый блестящей скатертью с крупными красными и желтыми тюльпанами.

– По-моему, Кларки надо играть в пьесе, где кого-то убивают, – сказал он, закрыл ладонями свои уши, потом сложил руки на груди, изображая покойника.

– Прекрати, – засмеялась я.

– Какой классный дом. Чей он? – Все мои недавние страхи рассеялись. Финн с интересом смотрел на часы-бутерброд.

– Моего дяди.

– Можно я закурю? Ух, какая крутая пепельница. – Он схватил металлического лобстера и помахал им перед моим носом, чуть не оцарапав меня клешнями. Я оттолкнула его, хихикая. Он занялся сигаретой.

– Тут есть что-нибудь, чем можно сдобрить кофе? В этом доме непременно должен быть подвал. – Мы с Финном спустились по холодным, темным лестницам в затхлое помещение, где пахло красным вином и старой краской. Мы шарили во мраке, ощупывали стены в поисках выключателя. – Этот подвал опасен для здоровья! – пожаловался он. – Мне надо было открыть мой клуб здесь, а не у Момо. – Наконец, я отыскала выключатель, и подвал наполнился мягким светом. В деревянных квадратах лежали опутанные паутиной бутылки. В углу стоял огромный холодильник, который, похоже, не работал уже много лет.

Я нагнулась, разглядывая этикетки на бутылках.

Финн сел рядом со мной на корточках. Я вздрогнула от его близости.

– Хочешь я задам тебе пять вопросов? – спросил он.

– О’кей. – Мы сели рядом, и я положила на колени свой подбородок. В мои ноздри била пыль, поднявшаяся с пола.

– У тебя в самом деле есть полупрозрачное кружевное платье?

– А ты как думаешь?

– Жалко, – ответил он.

– Вопрос был глупый.

– Он не в счет.

– Нет, в счет. – Я стукнула его по руке, и он ударил меня в ответ.

– Он был просто для разминки.

– Я жду.

– У меня пусто в голове, потому что я все еще думаю о тебе в кружевном платье. У тебя есть братья или сестры?

– Я единственный ребенок.

– Твои родители все еще вместе?

– Да.

– Счастливая. Твоя любимая еда?

– Ореховый пирог. А твоя?

– Лимонное безе. О’кей, следующий вопрос…

– Уже третий, – напомнила я. – И пока они немного скучные, надо сказать.

– Ладно, тогда я постараюсь сделать следующие два более интересными. – Он задумчиво погладил свой подбородок. – Что у вас с Кларки?

– Что? Мы друзья.

– Друзья, – повторил Финн. – Вот только он вел себя странно, когда я пришел сюда. Не думаю, что он испытывает ко мне симпатию. Да и тогда, в клубе, он не отходил от тебя.

– Мы танцевали.

– Хм-м… И потом он посоветовал тебе забыть меня?

– Просто он иногда слишком меня опекает, вот и все. – Впрочем, я волновалась за Кларки. В последнее время он вел себя со мной как-то странно, да и насчет Финна высказывался сдержанно. Когда я спросила его о нем, он просто сказал: «Если он тебе нравится, вперед. Это твоя жизнь».

– Я не верю, что девушки и парни могут быть просто друзьями.

– Нет, могут. Это другой оттенок любви, понятно?

– Оттенок? Например, красная любовь – это страсть, а голубая – платоническое чувство? – Он явно не воспринимал меня всерьез.

– Ну, какой у тебя последний вопрос? – Я села удобнее и поправила волосы.

– Ты нервничаешь?

Мое «Нет!» вырвалось из меня пронзительно и пискляво, когда Финн попытался меня поцеловать. Я вздрогнула и резко отпрянула, словно испуганный кролик. Его губы коснулись моей левой щеки.

– Господи, извини. Я нервничаю.

Я засмеялась и стряхнула пыль с джинсов.

– Почему ты нервничаешь?

– По-моему, ты знаешь. – Я выдержала его взгляд.

После этого мы сели ближе друг к другу, наши колени соприкасались. Меня пронзил заряд электричества. Если бы можно было измерить мой пульс, оказалось бы, что он зашкаливал.

– Моя очередь, – прошептала я.

– Поцелуй меня, иначе я сойду с ума и… – Его губы прижались к моим. Сначала наш поцелуй был нежным, но потом в нем выразилась вся страсть. Одной рукой Финн поддерживал мой затылок, и ее тепло и сила говорили мне, что это не сон. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

Глава 10

Я открыла духовку, чтобы проверить индейку, и горячий воздух ударил мне в лицо. Индейка пахла горячим жиром, а брюссельская капуста носками Джорджа.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила мама; она разогревала на плите хлебный соус.

– Нормально, – ответила я, хотя мне хотелось сказать, что хуже не бывает.

Мой отец помогал Финну накрыть длинный дубовый стол нашим лучшим серебром, свадебным подарком. Еще я купила темно-красные свечи на каждый конец стола, белые льняные салфетки, золотые и серебряные хлопушки.

Джордж играл у себя наверху в игрушки, которые мы положили в его чулок. Минувшей ночью он оставил за своей дверью для Санты бокал хереса и овсяное печенье, а еще свои карточки с покемонами. Я до десяти лет верила в рождественского деда. Финн перестал верить в четыре года. «Я услышал, как ссорились мама с папой, – рассказал он мне с печальным вздохом, – потом распахнулась дверь моей спальни, и в нее кто-то из родителей швырнул все содержимое чулка».

– Почему бы тебе не отдохнуть после ланча? – предложила мама. Хотелось бы мне обладать хоть частью ее энергии. Мамин возраст выдавали только руки, морщинистые, с грубыми от работы в саду пальцами, а еще я иногда замечала, как она щурила глаза, потому что обходилась без очков и надевала их только, когда читала в постели.

Мой отец, напротив, выглядел на свой возраст; сказались долгие годы, когда он ездил на работу в Лондон. Его серые волосы поредели, кожа стала сухой и тонкой, словно калька, на каждой щеке проступила сеть из красных жилок, а лоб пересекали глубокие морщины. Сегодня он нарядился в розовую рубашку со сверкающими запонками, мамин подарок, и выглядел стопроцентным джентльменом. Я гордилась своими родителями.

– Ну, что еще сделать? – Финн весело потер руки. Я никогда не видела его таким инициативным на кухне. После новости о моей беременности он не чуял под собой ног от радости. Даже стал без раздражения разговаривать со своей матерью по телефону.

Не успела я попросить его, чтобы он приготовил мясную подливку, в дверь позвонили, и он большими шагами пошел через кухню к домофону. Папа подлил себе джина, на этот раз неразбавленного.

Финн нажал на кнопку.

– Что это несет Ричард? – спросил папа. Ричард был бойфрендом Гвен, матери Финна.

– Понятия не имею. – Я вздохнула и поправила на голове шарф с блестками.

– С Рождеством, дорогие! – Моя свекровь ворвалась в кухню, сжимая бутылку шампанского. Она поцеловала сына, и я видела, как Финн тут же стер с щеки розовую помаду. Мы обнялись, но это был быстрый, мимолетный контакт. Она прижалась ко мне щекой и слегка вытянула губы в поцелуе, но сделала это слишком быстро, чтобы получилось настоящее приветствие, и ее губы коснулись меня словно легкое перышко.

Все уставились на гигантское белое, косматое существо с розовым языком, высунувшимся из пасти под странным углом.

– Это Джорджу; мы думаем, что это ему понравится, – сказал лысеющий Ричард.

– Спасибо, Ричард, – слабым голосом поблагодарила я.

– Зови меня Дикки, – подмигнув, сказал он. На нем был костюм и серебристый галстук-бабочка в розовый горошек. – Как поживает милая и добрая женушка Финна?

Не так хорошо после такого обращения, подумала я, но вслух сказала:

– Хорошо.

– Надо было упаковать его, но мы так спешили. Как летит время! Не успеешь оглянуться и… вуух! – пропела Гвен, манерно взмахнув рукой.

Однажды я спросила Финна, как она нашла время, чтобы родить его. Впервые за столько лет у него не нашлось ответа.

Финн положил косматое изделие, назовем его собакой, на гладильную доску; его огромные лапы почти касались пола. Все толклись на нашей кухне, которая, вследствие открытой планировки, плавно переходила в гостиную; каждый занимался чем-то своим. Мой папа единственный проявил такт и удалился в гостиную. Дикки вытащил из кармана брюк пачку сигарет.

– Убери их, – рявкнула Гвен (слава богу!), – и займись чем-нибудь полезным. – Всякий раз, когда я видела ее бойфренда, меня забавляло его сходство со спаниелем.

Гвен прикоснулась к моему топу.

– Такие свободные одежды, словно для беременных, теперь считаются очень модными, не так ли?

– Это не для беременных, – торопливо поправила я. – А вы хорошо выглядите, Гвен.

– Ах, вашими бы устами!.. По дороге сюда, в машине, мы с Дикки читали о приметах старости. Мои морщины протянулись от уголков глаз почти до ушей, а взгляни на эти мешки! Я серьезно подумываю о пластической операции. Может, даже скорректирую себе и форму груди. – В подтверждение своих слов она приподняла ладонями свою грудь повыше.

Финн протянул ей бокал шампанского.

– Ма, пожалуйста, старей с достоинством.

– Ничего страшного, если я чуточку подтяну кожу на лице.

– Гвен, почему бы вам не подтянуть и винтики в голове, раз уж вы собираетесь это сделать? – почти беззвучно проговорил папа, подняв бокал и вежливо ей кивая.

На улице раздался автомобильный гудок.

В дом вошла бабушка, волоча тонкие ножки, хрупкие, как у паука. Гвен в панике взглянула на сына.

– Я не знала, что она приедет.

– Очень печально, если мы не можем даже на Рождество провести пару часов в одной комнате, – ответил он ей. Когда-то, еще в Кембридже, он с горечью посетовал, что у него нет нормальной семьи и что это просто группа людей без каких-либо прочных связей. Я тогда посочувствовала ему и нежно сжала его руку.

– Почему тут этот нелепый человек? – Бабушка спросила это шепотом, но все услышали. Я чмокнула ее в напудренную щеку. Седые волосы бабушки были безукоризненно причесаны, над ушами вились короткие пряди. На ней был элегантный темно-синий костюм. Бабушка всегда носила голубое и синее. Ее покойный супруг, Бобби, работал на круизном судне.

– Ты ходил в церковь? – спросила она у Дикки, махнув палкой.

– Я бываю в церкви один раз в году, на Рождество, просто на всякий случай. – Он выпятил грудь как ворона.

– Как работа? – поинтересовался у него мой отец.

– Забавно, что ты спросил об этом, Фил. – Я не смела взглянуть на папу, зная, что мы с ним не удержимся и будем смеяться. – Я тут встретил в Лондоне супругов, которые просят меня придумать новый дизайн для их кухни, знаешь, настоящие городские мажоры. – У Дикки были проблемы с передним зубом, который качался и мешал говорить. – Сегодня я им посоветовал остановить выбор на гладких мраморных поверхностях и однотонной мебели. Тогда точно будет минималистский стиль.

– Voilà! Это и ежу понятно, – фыркнула я.

– Absolument, – с серьезным видом согласился папа.

Финн коснулся моего плеча, демонстрируя солидарность, вручил бабушке бокал бренди с имбирем и отвел ее к высокому, удобному креслу, повернутому к телевизору с большим плоским экраном.

– Следующим шагом было… – продолжал Дикки.

– Почему ты оранжевый? – перебила его бабушка. – Ты где был? На Ибице?

Я с трудом сдерживала смех. У Дикки действительно была заметна вокруг глаз более светлая кожа – от солнцезащитных очков.

Потом приехал Эд с новой подружкой.

– Бабушка, это Зое.

Она окинула их пристальным взглядом.

– Ты поздно приехал. Почему задержался? Долго сексом занимались, да?

– Бабушка! – воскликнули мы в один голос.

Мой папа засмеялся. Ему нравилась бабушка. Она полезла в свою сумочку и вытащила старый серебряный портсигар.

– Мне нужно покурить.

Тут мы снова наполнили бокалы и подали чаши с орехами и чипсами. Финн смеялся, услышав про новую работу Эда – голос за кадром в рекламе стирального порошка. Эд все-таки стал актером и сыграл ряд эпизодических ролей в мыльных операх и драмах на больничную тему, но еще не сделал себе имя.

– Когда ты найдешь себе приличную работу? – часто спрашивала его Гвен.

Я отнесла бабушке соленых орешков, изо всех сил стараясь не вдыхать сигаретный дым. Но она потянула меня за руку и заставила сесть рядом с ней на диван.

– Где мой любимый правнук?

– Наверху. Он устал. Не спал всю ночь.

– Хорошо. Я привезла тебе кое-что. – Неужели бабушка купила мне в этом году подарок? Наверно, что-то винтажное. Бусы или браслет? Дрожащей рукой она протянула мне газетную вырезку. – Я подумала, что это может быть интересно. Эксперты говорят, что СДВГ не существует.

* * *

Ланч наконец завершился, и мы все посмотрели поздравление королевы. Я услышала, как наш сын прыжками спускался по лестнице. Он никогда не ходил; он бегал. Потом он спрыгнул на пол. Вернее, грохнулся. Джордж никогда не прыгал, он грохался.

Гвен подставила ему щеку, и я видела, как потом она вытерлась. Вот так и я вытиралась когда-то, да еще сказав «фу!», когда меня целовали папа или мама. Это ее первый внук, а она с трудом заставляла себя взглянуть на него. Бабушка похлопала по креслу рядом с собой. Джордж игнорировал этот сигнал и начал рассказывать всем с подробностями о школьной рождественской постановке. Я видела скучающие лица. Это все равно что рассказывать длиннющую шутку, а потом огорчаться, что ее никто не оценил.

– Браво! – милостиво сказала бабушка.

– Вау, глядите! Сколько подарков! Это все мне? – Он бросился к ним, готовый их распотрошить.

Мы решили, что самое время их открыть, и стали с энтузиазмом срывать оберточную бумагу.

– Спасибо за чек, ма, – сказал Финн.

Гвен впервые застеснялась.

– Я понимаю, деньги слишком прозаично, но…

– Все замечательно, – успокоил ее он, проявляя великодушие.

– Мне нравится карди, дорогой. – Она прижала его к своей груди, но, конечно, пока еще не успела его примерить.

Зазвонил телефон.

– Кто это может звонить в день Рождества? – закричала бабушка. – Не иначе «любовник», не так ли?

Оказалось, что это был Кларки.

– Давай потом поговорим, ладно? Поздравляю с Рождеством, – негромко пробормотала я, чувствуя на себе соколиный взгляд бабушки.

– Так. – Финн снова постучал ложечкой по своему бокалу. – Я хочу предложить тост за Джози.

Он хотел поблагодарить меня за вкусные блюда? За то, что я стала хозяйкой рождественского праздника?

– Я хочу всем объявить, – сказал он.

У меня побежали по спине мурашки.

– Финн, не смей! – Я нахмурила брови.

– У нас с Джози будет ребенок.

Притих даже Джордж.

– Что-что? – наконец спросила Гвен, вытянув шею.

– Джози беременна. Еще самое начало, но мы в восторге. – Он крепко сжал мою руку.

– Фантастика, Джози! – Эд обнял меня.

– Значит, у меня будет брат? – выпалил Джордж.

Финн вопросительно взглянул на мать. Он все еще нуждался в ее одобрении.

– А вы не ошиблись? – И это все, что она могла сказать.

Мама подошла ко мне.

– По-моему, это чудесная новость.

На лице Гвен был написан ужас, словно ей только что вручили катастрофически огромный счет.

– Но я думала, Джози, что ты больше не хотела рожать, – проговорила она.

Эд в отчаянии посмотрел на нее.

– Ма, зачем ты говоришь такие вещи?

– По-моему, это хорошая новость, – заявила бабушка.

– У меня будет брат! – Джордж захлопал в ладоши, вскочил со стула и стал приплясывать. – Когда, ма? Я хочу сейчас.

– Вдруг будет еще один мальчик, и такой же, как Джордж? – ахнула Гвен. – Как ты справишься, если у тебя родится такой же ребенок?

– Ерунда! Гвен, ты заткнешься когда-нибудь? – рявкнула бабушка.

Заметил ли кто-нибудь, что я не сказала ни слова?

Джордж испуганно затих.

– Что со мной не так? – спросил он.

– Ничего. – Я отошла от Финна и крепко обняла сына, уткнувшись лицом в его волосы. Я с трудом сдерживала слезы.

– Скажите мне, – с энтузиазмом начал Дикки, подбоченясь, с лукавой искрой в глазах, – что нового появилось в последнее время в сексе?

Вот так. Я повернулась и пошла. Финн остановил меня возле лестницы.

– У тебя все в порядке?

– Не спрашивай. – Я шагнула на ступеньки.

– Мамочка пошла за ребенком? – радостно закричал Джордж.

* * *

Семейство Финна уехало вскоре после этого.

Почему он не пришел ко мне объясниться? Мама с папой тоже уехали, но мы с мамой уже поговорили.

– Не надо было ему объявлять вот так, но я рада, что у меня будет второй внук. Не забывай, что это очень радостная новость, – сказала она и крепко меня обняла.

Я должна была поговорить с Финном, иначе я просто взорвусь.

– Ох, Джози, я хотел принести тебе чашку… – начал Финн.

– Как ты смел сообщить им! – Я почти перешла на крик.

Финн принялся собирать оберточную бумагу.

Меня всю трясло.

– Разве пара недель составляет какую-то разницу? – спросил он, пряча глаза.

– Если ты не понимаешь, почему я так рассердилась, тогда я вообще не знаю, почему мы с тобой вместе.

– Сурово, – пробормотал он, надувая щеки.

Я подошла к дивану и швырнула в него подушку. Она упала возле камина.

– Промазала.

– Зачем ты это сделал?

– О’кей, я понимаю, что все пошло не так, как я надеялся…

– Это мягко сказано.

– Мне хотелось поделиться нашей новостью. Я так счастлив! – Он захлопал в ладоши. – Неужели это так плохо?

– Да. Мне не хотелось, чтобы Джордж узнал об этом так рано.

– Перестань спекулировать на нем.

– Это не спекуляция. Я знала, что реакция у твоей мамы будет именно такой. Мне надо было разобраться с собственными чувствами до того, как ты всем сообщишь, в каком мы восторге.

– Можно подумать, что ты не хотела этого ребенка.

– Какая-то часть меня в самом деле его не хочет, – сказала я неожиданно.

– Ты хоть понимаешь, как ужасно это звучит?

– Я говорю начистоту.

– Нет никаких оснований говорить, что у тебя родится еще один ребенок с синдромом СДВГ. Я уже говорил тебе об этом.

– Плевать я хотела на твои уговоры! Я одна растила Джорджа, одна, изо дня в день. А ты только водил его на барахолку.

– Неправда. Я вношу свой вклад.

– Ты должен делать гораздо больше. Не важно, что мне нравится моя нынешняя работа. Я могу отказаться от нее ради тебя и будущего ребенка, как отказалась от своей работы в Париже… ради тебя, всемогущий Финн! – Я отвесила ему насмешливый поклон. – Всегда речь шла о ТЕБЕ.

– Ты отказалась от нее ради нас. Время было неподходящее, но…

– Неподходящее время? – Я саркастически засмеялась.

– Мне жаль, что я принудил тебя выйти за меня.

– Мне тоже.

– Ох, здорово. Вместе с оберточной бумагой я порвал и мамин чек.

– Очень символично.

Он нахмурился.

– Я не могу говорить с тобой, когда ты такая.

Зазвонил телефон. Он взял трубку.

– Джастин, – резким тоном сообщил он, протягивая мне трубку. Я выхватила ее, даже не удостоив его взглядом. Финн снял очки и потер глаза.

– Привет, Кларки, – поздоровалась я с дрожью в голосе.

– Я хотел, чтобы сегодняшний день был особенным, – бормотал Финн. – Я хотел, чтобы моя семья знала, как я горд тем, что у нас будет второй ребенок.

Я раздраженно поморщилась. Он всегда прибегает к сентиментальному шантажу, заставляя меня почувствовать себя злой и вредной.

– К тому же ты сообщила Кларки эту новость раньше, чем мне. Так какая же разница?

Он пошел к входной двери и с грохотом захлопнул ее за собой.

* * *

Я лежала на диване, свернувшись калачиком. Финн еще не вернулся. Я услышала шаги. На мое плечо легла маленькая ручонка. Я даже не подумала, что Джордж слышал в своей спальне, как мы рычали друг на друга, будто бешеные псы. Я подняла голову, и он заглянул мне в глаза; одна его рука так и лежала на моем плече, другая прижимала к телу одеяло «Бэби».

Думаю, он пытался этим сказать, что любит меня. Мы глядели друг на друга, и между нами наконец образовалась связь; я и не предполагала, что Джордж был способен на такое. Он всегда блуждал мыслями в стране Леголенд или в мире карточек с покемонами. Сын смотрел на меня, и мое сердце согревалось любовью к нему.

Я подвинула коленки, он сел рядом со мной и положил голову мне на плечо. Его глаза были полны слез. Я гладила его по голове и бормотала, как мне жалко, что я кричала на папу.

– Ничего, мамочка. Я знаю, что со мной трудно. Иногда я бываю чуточку ненормальным. – Джордж так легко меня простил, что мне стало еще хуже. – Ты не хочешь такого же, как я, ребенка.

– Я очень люблю тебя, – ответила я. Он кивнул.

– А папу ты любишь?

Я взяла у него «Бэби» и положила его между нами. Джордж теснее прижался ко мне.

– Да. Видишь ли, когда любишь кого-нибудь, тогда и обиды больнее.

Глава 11

Я встречалась с Финном четыре недели. Он оказался нежнее, чем я ожидала; терпеливее, чем я могла надеяться.

– А еще, боже мой, он такой сексуальный! – поделилась я с Тианой, все еще не в силах поверить, что мы вместе.

– Ты тоже хорошая добыча, Джози, – напомнила она мне, словно я рыба или заяц.

Стоило Финну войти в помещение, как атмосфера менялась; девчонки тут же поправляли прически и подкрашивали губы.

– Они только и знают, что спрашивают у меня, где твой друг, – часто жаловался Кристо, потому что все женское внимание направлялось на Финна.

Мне даже не верилось, что это моя рука обнимала его, что это меня, а не кого-то, он целовал перед сном. Девчонки смотрели на меня и, конечно же, гадали, что он нашел во мне такого, чего нет у них. Однако спать с ним я не соглашалась.

– Заставь его ждать, – советовала мне и Тиана. – Вот я прыгнула в постель к Шону на втором свидании, и игра закончилась. – Мне нравились ее советы; они были с юмором и великодушными в их честности. А все дело в том, что я боялась сделать что-то неправильно, и тогда чары разрушатся. Я знала, что Финн мучился, он сам сказал мне об этом; но в то же время я чувствовала, что ему даже нравилось такое ожидание, нравилось, что я не согласилась спать с ним сразу после нашего знакомства.

Я стала ходить в клуб Финна каждый четверг после работы. Танцевала весь вечер, и к концу у меня на ногах появлялись кровяные мозоли. Финн часто приводил в ресторанчик Момо своих друзей.

– Джози, это Пэдди, Адам, Дом, а Кристо ты знаешь.

Финну нравилось развязывать мой короткий белый фартук или запихивать купюры мне в лифчик.

– За секс потом, – говорил он приятелям, усмехаясь, и они одобрительно шлепали его по спине.

Я познакомилась со всеми. Пэдди устраивал вечеринки каждый понедельник. Он всегда носил расклешенные джинсы и толстый шерстяной джемпер. Он играл музыку в стиле регги, курил травку, а его отец торговал в Индии часами. Адам хотел стать актером. Финн называл его «трагик». Он дразнил Адама, говоря, что его комната похожа на английский салон.

– Я поймал его на том, что он вывешивал за окно фазана, – удивленно сообщил он мне.

Дом жил в своем собственном мире, он был бродяга. Он ходил с палкой, похожей на пастуший посох, и часто носил мини-юбки. Его отец, модельер одежды, жил в Италии. Я симпатизировала ему, потому что он отличался от других парней. Но из всех друзей Финна мне больше всего нравился Кристо. Как-то вечером я несла посетителям две тарелки с пене и песто и вдруг увидела мышь, бежавшую по столу мимо хлебных корзин. Я завизжала; тарелки упали на пол и вдребезги разбились. Финн и Кристо примчались на кухню спасать меня.

– Мышь, – пролепетала я непослушными губами, дрожа всем телом, словно только что подверглась нападению белой акулы.

– Где? Сейчас мы ее прихлопнем. – Кристо схватил большую щетку и выставил ее перед собой, словно меч.

– Мышеловка есть? – спросил у меня Финн. – Или клей? Куда делась мышь?

Я показала дрожащим пальцем на хлебную корзину.

– Там. За ней.

Кристо нерешительно шагнул к столу.

– Давай загоним ее в мешок, а потом ударим скалкой или чем-нибудь еще?

– Слишком жестоко, – возразил Финн. – Вот если тебя ударить по голове скалкой, тебе понравится?

– Я не мышь, – резонно возразил Кристи. – Джози, а ты как думаешь?

– Мне все равно, лишь бы ее тут не было! – сказала я и спряталась за ним.

– Боже, да ты трусишка, Джози. – Финн покачал головой. Кристо наклонился ко мне.

– Не переживай. Я тоже боюсь, правда, пауков.

Финн вытащил из пакета длинный батон и ловким движением сбросил туда мышь. Она тут же выскочила, и Финну снова пришлось ее ловить. Наконец он все-таки сунул ее в пакет и выскочил из ресторана.

– Я не мог ее убить, – признался он, вернувшись. Он заметно побледнел.

– Ты испугался! – засмеялись мы с Кристо. Финн поскреб горло.

– Что нам сделало это бедное маленькое существо?

Как-то раз я поинтересовалась у Кристо, откуда он родом. Оказывается, его отец приехал в Англию из Нигерии, а мать из Тринидада. Он учился в Англии, закончил английский пансион и с ненавистью вспоминал о нем.

– Там был точно викторианский дух, – рассказывал он. – Никогда не забуду тонкие как бумага одеяла и ужасную, холодную ванную. Условия были хуже некуда.

– Кристо поместили в спальню для отверженных, – добавил Финн. – Старик, расскажи об этом Джей. – Он впервые назвал меня уменьшительным именем, и я на секунду прибалдела, но потом стала слушать Кристо.

– «Мы англичане, мы белые, и мы не назначим никого из вас префектами». Вот что нам сразу сказали другие ученики. Меня поселили вместе с двумя китайскими парнями. «Ни на что не рассчитывайте», – сказал нам директор пансионата. Только не надо меня жалеть, – заявил Кристо, взглянув на меня. – Такая жизнь сделала меня самодостаточным. Я ушел с головой в музыку; это было моим бегством в другой мир.

Когда я видела Финна и Кристо вместе, мне было ясно, почему они так подружились. Они оба чувствовали себя недостаточно успешными, с трудом вписывались в Кембридж. Создание клуба было их попыткой создать свою территорию, сделать что-то значимое для них обоих.

* * *

Между всеми этими развлечениями Финн упорно занимался. Каждую неделю он должен был подавать два реферата, ходить на лекции и готовиться к семинарам не меньше десяти-двенадцати часов в день.

– Первые три года скучные, мы только учим факты, факты и факты. Физиология, биохимия, анатомия… Я с нетерпением жду, когда мы увидим настоящих пациентов.

Иногда мы сидели на моей кровати, и я проверяла его. Он говорил мне названия каждого сустава и каждого сухожилия и как они пишутся. Я тыкала пальцем в изображения почек и кишечника, печени и желчного пузыря, и Финн рассказывал о функциях каждого органа. Я узнала много интересного про малоберцовую и большеберцовую кости, плюсневые суставы и систему кровообращения. Как-то я порезала палец и тут же услышала лекцию о рецепторах, которые переносят сообщение о боли. Однажды мне надоело проверять его знания.

– Как называется вот это? – спросила я, расстегнув блузку и показывая на ключицу. Он нежно поцеловал ее.

– Джози, ты меня отвлекаешь. – Все его бумаги посыпались на пол.

Я восхищалась его дисциплиной. Иногда он выглядел жутко уставшим, с серой кожей, ввалившимися щеками и растрепанными волосами. Но его глаза не покидала стальная решимость, словно он должен был что-то доказать самому себе. Казалось, никто и никогда не верил в Финна, в то, что он способен чего-то добиться, вот он и наверстывал это, поверив в самого себя. Под всей его бравадой я обнаружила личность, резко отличавшуюся от того Финна, каким он показался мне при нашем знакомстве.

Вечером в субботу мы смотрели кино или ходили в ресторан, чтобы поесть не пиццу, а что-нибудь еще. Однажды в субботу он пригласил меня на местную дискотеку, потому что там, как он насмешливо сказал, играли мою музыку. По воскресеньям я присоединялась к его друзьям в нашем любимом придорожном кафе «Жирная ложка», и мы лечили похмелье яичницей, колбасками, апельсиновым соком и кофе. Вечером мы лежали на моей узкой кровати, прижавшись друг к другу нашими длинными телами, словно парочка счастливых сардин.

Я любила в нем все: запах его кожи, влажной и соленой после танцев; любила гладить его мягкие волосы. Как-то раз Кларки играл на скрипке в соседней комнате, а мы с Финном слушали новый диск.

– Можно потише? Я пытаюсь упражняться.

– Почему он играет такие пьесы, от которых хочется резать вены? – спросил у меня Финн.

– Но он блестяще играет. Послушай.

– Вот это лучше. – Он надел на меня наушники. – Тебе нравится Кайли?

– Да. А что?

– Мне тоже. И попка у нее красивая, – добавил он, ущипнув мою. Но все было невинно, и это мне нравилось больше всего и стало для меня полной неожиданностью. Чем больше времени мы проводили вместе, тем меньше я стеснялась его, а он меня. Но я отчетливо понимала, как страдала моя дружба с Кларки. Я чувствовала свою вину, но ничего не могла поделать. Мне не хотелось думать о том, что через считаные недели я уеду из Кембриджа и мы с Финном окажемся в разных странах. Но я думала об этом. Все время.

* * *

– Может, мы проведем этот день вместе? – предложил Кларки. – Пообедаем в кафе, посмотрим какой-нибудь фильм.

– Извини, я уже обещала Финну, что приду. Его бабушка приезжает на день в Кембридж и…

Кларки удивился.

– Я плохо представляю себе свидание в присутствии бабушки.

– Мы покатаем ее на лодке. – Я улыбнулась, вспомнив, что Финн клялся никогда не брать меня на реку. «Ей захотелось, – объяснил Финн, – а ты скоро узнаешь, что, если бабушка что-то захочет, она непременно это получит».

Кларки скрестил на груди руки и пощелкал языком.

– Что ж, обычно за бабушками бывает решающее слово в семье. Если ты ей не понравишься, тогда все.

– Благодарю. Прежде я не нервничала, а теперь стала.

– Когда же мы с тобой куда-нибудь сходим?

– Финн работает завтра вечером, так что я свободна. – Сказав это, я тут же захотела взять свои слова обратно.

– Спасибо за то, что из-за тебя я чувствую себя человеком второго сорта. Огромное спасибо.

– Кларки, я не хотела…

– Желаю приятно провести время. – Он захлопнул дверь перед моим носом.

* * *

День был холодный, но без ветра. Небо сияло голубизной. Кембридж был самым холодным городом, какие я видела в своей жизни.

– Надень теплые носки, – предупредил меня Финн.

Я шла по главной улице среди пестрой толпы, студентов, аспирантов в мантиях. Шла мимо паба, где мы с Кларки любили встречаться после работы, и почувствовала укол вины. Мой друг детства превратился как бы во временную замену Финна, когда тот был занят. Впрочем, ему тоже нечего вредничать. Почему он не мог радоваться за меня? Подойдя к мосту Магдалины, я увидела Финна. Он стоял на ступеньках, шедших к воде. Рядом с ним стояла высокая, элегантная женщина в голубом шерстяном пальто и такой же юбке. Финн оглянулся, словно почувствовав мое появление, махнул мне рукой и сказал бабушке, кто я такая. Я протянула руку.

– Ты опоздала, – первое, что она мне сказала. У нее был такой голос, словно она курила с самого рождения либо умирала от жажды. Она пристально рассмотрела меня, совсем как когда-то Финн.

– Я рада с вами познакомиться, – вежливо сказала я.

Она фыркнула.

– Рада? Ты ведь еще не знаешь, что я из себя представляю.

– Ладно, пошли, – поторопил нас Финн, взял бабушку под руку и повел ее к воде. Она была такая же широкоплечая, как он, с мощной грудной клеткой, но с тонкими как веточки ногами; ее длинные, узкие стопы были обуты в элегантные голубые, под цвет пальто, туфли на высоком каблуке. Я еще удивилась, как они выдерживали ее вес. Финн помог ей сесть в лодку.

– Спасибо, милый, – сказала она, аккуратно усевшись на носу и разглаживая морщинки на юбке. Плоскодонка покачивалась на темной воде. Финн взял полосатое деревянное весло и шест, закатал рукава и встал, расставив ноги, на корме.

– Все, поплыли. Бабушка, эту часть города мы называем Зады, – сообщил он, стараясь вывести нас на середину реки. – Потому что отсюда видны лишь зады всех знаменитых колледжей.

– А ты тихоня, да? – спросила у меня бабушка.

– Мой папа всегда говорит, что лучше молчать, если не можешь сказать ничего стоящего. – Я заметила на ее пальце кольцо с сапфирами.

– Значит, ты новая пушинка в жизни Финна? – невозмутимо продолжала она.

– Э-э… да, – согласилась я, хотя меня трудно назвать пушинкой.

– А что случилось с той Хэтти? – Она выставила вперед подбородок, дожидаясь ответа. Я повернулась к Финну. – У нее были прелестные ноги, но мне она была несимпатична, – продолжала бабушка, крутя на пальце кольцо. – Она была слишком корыстная.

– Ты всех женщин подозреваешь в корысти. Да и какая тут могла быть корысть? Я ведь нищий студент.

Я засмеялась, изображая, что разочарована.

– Вот-те на! А я думала, что ты богатый!

Бабушка скрестила руки на груди.

– Мой мальчик станет успешным доктором. Ты ведь официантка, верно? – Она не удержалась от ехидного вопроса.

– Джози художница, – сообщил ей Финн. – Очень талантливая.

– Спасибо, – сказала я.

– Да-да, ты талантливая, Джей. Так что, бабушка, я переверну лодку, если ты не будешь следить за тем, что говоришь.

– Неправда! Он не посмеет! – сказала бабушка мне.

– Финн будет фантастическим доктором, – сделала я ответный комплимент.

– Ах, спасибо, Джей.

– Я готова побиться об заклад, что вы гордитесь своим внуком, миссис Гринвуд?

Она кивнула.

– Он собирается выступать за Кембридж в чемпионате по гребле. Его покажут по ящику.

– Никаких шансов! Я не смогу, слишком много курю и пью.

– Он красавчик, правда? Знаешь, он точная копия своего отца.

Я наслаждалась искренностью нашей беседы. Шест завяз в илистом речном дне, и Финн чуть не потерял равновесие, когда его вытаскивал.

– Ну же, вылезай, ублюдок, – бормотал он. Лодка раскачивалась из стороны в сторону, и бабушка вцепилась в ее борт обеими руками так, что побелели костяшки пальцев. В конце концов Финн выронил шест, и мы стали грести веслом, чтобы его вытащить.

– Не волнуйся, Финн, все в порядке, – успокаивала я.

Мимо нас проплыли дети с лиловыми воздушными шарами на корме. Лодкой управлял мужчина в зеленой жилетке и соломенной шляпе, и она плыла по идеально прямой линии. Дети смеялись и показывали на нас пальцем. Бабушка сердито отмахнулась от них. Я старалась не смеяться при виде несчастного лица Финна; для него это был ад. Вместо этого я стала расспрашивать миссис Гринвуд, где она живет, сколько у нее внуков и чем занимался ее супруг.

– Он умер. Это случилось на День святого Валентина в девяносто втором. Я как раз готовила для нас романтический ужин, а он скончался. Совершенно неожиданно. Сердечный приступ.

Я растерялась и лихорадочно думала, что и как сказать в ответ, но тут, к моему облегчению, вмешался Финн и сообщил, что его дед работал на лайнере класса «люкс» и устраивал шикарные круизы.

– Бабушка всегда носит голубое и синее, он любил, когда она так одевалась. Если я буду счастлив с любимой женщиной хотя бы наполовину того, как дед был счастлив с бабушкой, я буду считать, что мне повезло.

– У меня сломался видеоплеер, – внезапно объявила она. – Как мне не хватает в доме мужских рук.

– Каким был ваш муж? – спросила я.

– Бобби был соль земли. Он любил бальные танцы. – Ее карие глаза оживились. – У меня ноги танцовщицы, между прочим. – Она приподняла юбку и показала свои точеные ноги в прозрачных колготках. Ни одного волоска. И похвасталась: – Я чудо природы. Мы любили ходить в кино и всегда сидели на заднем ряду. Понимаете, для чего? – Она дотронулась пальцем до длинного носа. – Ну, а теперь перейдем к действительно важному вопросу. Что такая девушка, как ты, хочет от моего мальчика?

– Бабушка, нельзя так троллить каждую девчонку, с которой я встречаюсь.

Она предпочла не замечать его недовольство.

– Вы кувыркаетесь вместе?

– Как это? – не понимая спросила я.

– Спите?

Финн подмигнул мне.

– Ба, тебя это не касается. Оставь Джози в покое.

Я ехидно улыбнулась.

– Нет, не спим. Как я его ни умоляла, чего только ни пробовала, чтобы его соблазнить, даже черное кружевное платье надевала, совсем прозрачное. Но все-таки надеюсь, что он рано или поздно уступит.

– Держись за эту девчонку, Финн. Она мне нравится!

– Как это ни забавно, мне она тоже нравится, – ответил он, глядя мне в глаза. – Вообще-то, ба, я люблю ее.

– Любишь меня? – повторила я с глупой улыбкой. Я хотела подойти к нему, но как только сделала шаг, лодка закачалась, на этот раз еще сильнее прежнего.

– Осторожнее! – воскликнула бабушка. – Мы все упадем в воду, а это пальто переносит только сухую чистку.

Мы чуть не врезались в каноэ. Теперь уже мы с Финном хохотали до слез.

– Я ведь говорил, что не умею управлять лодкой, – крикнул он.

– Ладно, миссис Гринвуд. Я останусь на месте, потому что могу сказать вашему мальчику и отсюда, что тоже люблю его, – сказала я. Бабушка удивленно подняла брови; ее глаза сияли.

– Она любит тебя. Ты любишь ее. Все великолепно. Ну, а теперь мы можем съесть карри? Мне надоело плавать, я замерзла.

– Слава богу, – отозвался Финн и направил лодку к причалу.

Глава 12

Джордж лежал в постели и отказывался вставать.

– Сегодня первый день занятий после каникул. Ты должен пойти.

– Оставь меня в покое! – закричал он и уткнулся в подушку. Я изо всех сил прижала к матрасу его ноги и стянула с него полосатые пижамные штанишки. Джордж прикрылся одеялом. – Ма, тебе нельзя глядеть на мою письку.

– Я и не гляжу, – ответила я, расстегивая пижамную курточку. – Откуда у тебя такой синяк? Этот, на правой руке.

– Из-за футбола.

– Точно?

Он без колебаний кивнул.

Я схватила его за руку и потащила в ванную. Финн упрекал меня, что я слишком опекала Джорджа, так сказать, кормила его с ложечки, но он не понимал, что Джордж просто не может что-то делать. Между прочим, детский психолог сказала мне, что ребенку можно помочь одеться, и в этом нет никакого вреда, и что надо беспокоиться о более важных вещах, таких как учеба в школе.

– Я не хочу идти в школу. Я лучше умру!

– Тебя никто не спрашивает, – отрезала я.

* * *

Через десять минут я сидела на крышке унитаза и смотрела, как мой сын плескал на лицо холодную воду.

– Ты чистил зубы?

– Угу.

Я потрогала его щетку с Микки-Маусом.

– Щетка сухая.

Джордж хмуро взял щетку и выдавил на нее зубную пасту с такой силой, что огромная капля упала с щетины на пол. «Другие дети чистят зубы самостоятельно, без мамочки», – часто ворчал Финн. Вообще, мы с ним спорили почти обо всем, что касалось навыков Джорджа, и так много, что теперь он не хотел даже говорить об этом.

Я грызла ноготь, пытаясь скрыть свое раздражение. Сын кое-как почистил зубы и побежал в спальню, где я выложила его школьную одежду. Он напялил рубашку и застегнул ее не на те пуговицы. Может, Финн прав? Я слишком опекаю Джорджа?

– Причешись. – Джордж провел щеткой по волосам один раз и уронил ее на пол. Я подобрала ее и сказала, что он плохо причесался.

– Что он будет делать, когда вырастет? Женится на сиделке? – Вот еще один типичный аргумент Финна; каждое слово больно жалило мою душу.

– Но Джордж НЕ МОЖЕТ этого делать. Как ты не понимаешь? Если я предоставлю его самому себе, он не оденется вообще, а я опоздаю на работу. Что мне еще остается?

Однажды я даже предложила Финну поменяться на неделю ролями. Вот я тогда посмотрела бы, как он справится с сыном. Но конечно, я понимала, что технически это было невозможно. «Ладно, мне надо бежать», – сказал тогда Финн, звякнув ключами, бросил взгляд в мою сторону и торопливо направился к двери.

Джордж опять бросил щетку на пол.

– Сделаешь так еще раз и останешься без карманных денег. Не забудь про галстук.

Я спустилась вниз, крикнув ему, что он должен быть готов через пять минут. Приготовила себе крепкий кофе. Финн дожевывал последнюю ложку мюсли.

– Он никогда не научится, – своевременно напомнил мне мой благоверный. – Ладно. Убегаю. – Он формально чмокнул меня в лоб.

В тот раз, на Рождество, Финн вернулся через час. Я все еще лежала, свернувшись калачиком, на диване с Джорджем и его одеялом «Бэби».

– Можно к вам? – Финн присел к нам, и я дала ему половину одеяла. Он лег и обнял меня; его рука покраснела от холода. – Прости, – сказал он, подвигаясь ближе; наши головы соприкоснулись. – Я наивно думал, что все пройдет хорошо и не будет никакой проблемы. Увы, все, к чему прикасается моя мать, обычно оборачивается катастрофой.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем твоя мама.

– Прости, – передразнил его Джордж.

– Как ты думаешь, у моей матери есть хоть что-то хорошее? – спросил Финн.

– Должно быть, ведь она произвела на свет тебя.

Его рука обняла меня еще крепче.

Мы пытались залатать прорехи в наших отношениях, но ему ужасно не нравилось мое отношение к этой беременности. Он сетовал, что из-за меня не может выражать свой восторг. А мне не нравилось, что он не хотел отнестись серьезно к моим страхам и заботам, считал, что это пустяки. И я обнаружила, что Финн никогда толком не понимал, как трудно мне было растить Джорджа. Между нами пролегала широкая пропасть, и мы не могли встретиться где-нибудь на середине.

Наш сынуля сбежал по лестнице без галстука, без сумки для физкультуры и без носков. Рубашка не была заправлена в штанишки.

– Вернись к себе, Джордж. ЖИВО! Оденься как следует, – приказал Финн.

– Не кричи на него. – Я взяла Джорджа за руку.

Финн раздраженно захлопнул портфель.

– Синдром дефицита внимания не может вечно оправдывать его разгильдяйство. Мальчишке почти семь лет.

– Семь? – Я засмеялась, клокоча от возмущения. Какой же Финн бестолковый или упрямый! Я сказала ему, что сын Эммы, Нэт, работающий в газовой компании, до сих пор не может без матери по утрам ни проснуться, ни выйти из дома, а ведь ему восемнадцать. «Я так устала, – писала мне Эмма. – Нэт сидел вчера допоздна в Интернете, переписывался с девушкой и не погладил рубашку, в которой пойдет на работу в понедельник, – и все повторял: «Сейчас, ма, сейчас, еще минутку». Я не могла лечь спать, боялась, что он оставит утюг включенным… и мы сгорим ночью… а утром он не мог встать, так что мне пришлось вылить на него кружку ледяной воды».

«Молодец, – быстро написала я в ответ, – но разве не морока для тебя – сушить постельное белье?»

«Мокрые простыни или потеря работы? Я высушила их в стиральной машине».

– Ступай и оденься, Джордж. – Финн снова игнорировал мои слова.

– Я оделся. – Он посмотрел на себя. Брюки и рубашка на нем. Я знала, что он думает.

– Нет, ты не оделся, – строго сказал муж.

– Па, оделся.

– Вот я разве хожу на работу, одетый как пугало?

– Я не пугало, – возразил Джордж. У него задрожали губы.

– Где твои носки?

– В спальне.

– Ступай и надень их.

Джордж снова побежал наверх и вернулся в носках, надетых наизнанку.

– Он хотя бы их надел, – сказала я Финну, глядевшему на Джорджа с недовольным видом. – Сейчас я принесу его галстук.

Финн покачал головой.

– Он принял риталин?

– Пять минут назад. – Вот как дать пациенту пилюли, это он понимает. Эх, если бы в жизни все было так просто!

Финн взял ключи и пошел к двери.

– Желаю удачного дня, – крикнула я ему вслед так же формально, как он до этого поцеловал меня в лоб. Я ненавижу, когда он вот так уходил. Достаточно собрать Джорджа утром в школу, и мы тут же превращаемся в раздраженных, неспособных к общению супругов. А Джордж уже решил покормить Рокки и зачерпнул ложкой мясную подливку. Капли упали на чистую, белую рубашку, которую я выгладила вчера.

Я пошла наверх за другой. Надела на него, заставив стоять тихо, рубашку и полусжеванный галстук. Джордж ударил моей кружкой кофе по столу, плеснул кофе на свой рукав, но я уже не стала менять и эту рубашку.

– Не хочу в школу, – заныл он. – Не хочу в школу.

– Ты пойдешь туда. Никаких разговоров.

– Давай лучше пойдем в «Музей науки»?

– Нет.

– Давай пойдем в твои любимые магазины одежды, мам, а не в «Игрушки»?

– НЕТ.

Наконец он оделся и сунул «Бэби» в мешок со спортивной формой, к кедам и майке «Аэртекс». Взял свою матерчатую сумку с домашним заданием и учебниками. Я потащила его к машине, он упирался, не давал застегнуть ремень безопасности.

– Я НЕНАВИЖУ тебя, – визжал он, когда я захлопнула дверцу. – НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ!

* * *

Я вела машину. Никто из нас не произнес ни слова. Мне бы радоваться тишине, такой редкой у нас, но вместо этого в салоне висело напряжение.

– Мамочка? – позвал меня тихо сын.

– Что?

– Пожалуйста, давай начнем день заново. Пожалуйста! – Мои плечи расслабились. Я затормозила на светофоре и повернулась к Джорджу.

– Да. Я не против.

Джордж улыбнулся.

– Доброе утро, мамочка. Как дела?

– Очень хорошо, спасибо, Джордж. А как у тебя дела?

– Тоже хорошо, спасибо. Ты знаешь, что Меркурий находится ближе всего к Солнцу?

– Нет, не знаю. Как интересно.

– Возраст Солнца четыре с половиной миллиарда лет, ты знала это? Давай послушаем музыку?

– Давай. Включи. – Он шарил по музыкальным каналам, но не мог остановиться ни на одном. Я убрала помехи: искусство, которым я неплохо овладела. Кайли громко запела «Безумные движения», и наше настроение моментально изменилось, мы стали ей подпевать.

Когда мы снова остановились на светофоре, я убавила громкость. Высокий человек в черном плаще, с длинными космами и клочковатой бородой крутился вокруг мачты освещения и орал во всю глотку: «ИИСУС – ЭТО ЛЮБОВЬ! ОН ПРИШЕЛ СПАСТИ НАС!»

На его голове были огромные наушники и микрофон, подсоединенные к звукоусилителю, который висел на его груди в неряшливой сумке.

– ИИСУС С НАМИ!

Мы невольно засмеялись при виде этого чудака.

– Где он? – спросил Джордж, высунувшись в окно. Я потянула его обратно.

– ИИСУС ЛЮБИТ ТЕБЯ.

– Он любит меня? – спросил сын.

Парень стал выделывать пируэты вокруг столба.

– ИИСУС – ЭТО ЛЮБОВЬ! ОН РЯДОМ С НАМИ! – Голос звучал так громко, что его наверняка слышали даже мои родители в Дорсете. Кто-то открыл окно на верхнем этаже соседнего дома, чтобы узнать, что происходит. Джордж посмотрел направо, потом налево.

– Но я не вижу его! – сообщил он мужчине.

Зажегся зеленый свет, и я поспешно нажала на газ. Джордж повернулся и помахал рукой пророку.

Перед воротами школы сын поник.

– Я не хочу идти, – снова заявил он, но его голос звучал на этот раз спокойнее, и я поняла, что скандала не будет.

– Почему тебе так не нравится школа? – осторожно спросила я, заранее боясь услышать ответ. Я знала, что его обижали мальчишки.

– У меня нет друзей, – ответил он, глядя куда-то перед собой и нервно похлопывая пальцами по ладони. Жест напомнил мне Финна, когда у него случалась передозировка кофеина.

Я припарковалась и расстегнула наши ремни безопасности.

– Ты мой друг, а я твой, – сказала я сыну.

– Ты мой лучший друг, ма, – подтвердил он.

Перед школьными воротами матери целовали на прощание детей. Я смотрела вслед Джорджу, бежавшему по площадке к школе. Его коробка для ланча с Паровозиком Томасом почему-то открылась; оттуда выпали сандвичи с сыром и ветчиной, завернутые в пищевую пленку, яблоко и йогурт «Фромаж фре». Все засмеялись, когда он встал на колени и поднял их с земли. Кто-то из мальчишек крикнул ему, что он лузер. Мне хотелось подбежать к нему и помочь, но я понимала, что это лишь подзадорит насмешников и они будут дразнить Джорджа еще сильнее. Сын поднялся на ноги и вошел в школьную дверь. Он не оглянулся, не посмотрел, уехала я или нет.

«Дорогая Эмма, – написала я, пользуясь тем, что Руби еще не явилась в офис, – я только что отвезла Джорджа в школу. Ох, как мне грустно. Он пожаловался, что у него нет друзей. Мне просто хочется умереть, когда я слышу от него это. Скажи, у Нэта есть теперь друзья? Стало ли ему лучше?..»

«Господи, – написала она в ответ. – Я помню тот первый день в школе. У меня был страх львицы, отпустившей львенка одного, без защиты. Нэт научился находить друзей, он утверждает, что «сильно вырос» и теперь умеет их удерживать. Джордж славный мальчик. Уверена, что у него все наладится».

Я вздохнула; хорошо бы она была права. На экране появилось новое сообщение:

«P.S. Нэт даже сам делал пирожки с мясом. Я не просила его об этом. Конечно, потом я долго все отмывала, но все равно радовалась. Сама я ни за что бы не поверила, что он способен на это. Так что не теряй веры».

Глава 13

Я поставила машину рядом со сверкающим белым вэном. На его заднем стекле я уже заметила большой голубой знак с изображением инвалида и желтый стикер, где светящимися буквами было написано: «РАЗ ТЫ ПАРКУЕШЬСЯ НА МОЕЙ ПЛОЩАДКЕ, ХОЧЕШЬ ПОЛУЧИТЬ И МОЮ ИНВАЛИДНОСТЬ?»

За железными школьными воротами шумели детские голоса.

Я сосала мятную конфету. Рядом со мной стояла женщина с длинными, почти до пояса, каштановыми волосами. Я еще подумала, что у них цвет осени. На ней был синий бархатный жакет, юбка-пэчворк и высокие черные ботинки на шнуровке. Внезапно я ощутила сильный запах чеснока и в панике стала соображать, что я такого съела на ланч, раз от меня так пахнет.

– Простите, – сказала женщина, прикрыв рот ладонью. – Я готовила соус чили. Я повар.

У нее была тонкая талия, хоть кольцо для салфеток надевай. Она явно не облизывала деревянную ложку, когда готовила.

– Джози Гринвуд, – представилась я.

Она протянула руку с тонкими пальцами. Буквально на каждом было кольцо с крупными янтарными или прозрачными камнями.

– Агата, но можно звать меня Агги. Мой отец очень любил книгу «Убийство в Восточном экспрессе».

Я улыбнулась.

– Какой год твой мальчик учится? – спросила я.

– Второй.

– Мой тоже.

– Но сегодня у него первый день. Я переехала в этот район после развода.

– Сочувствую.

– Чему? Что я развелась или переехала сюда? – засмеялась она. Я уже смотрела на нее с симпатией.

– Разводу.

– Господи, не нужно. Мне гораздо лучше одной, без этого засранца.

Я засмеялась.

– Район не такой и плохой; тут есть парк с теннисными кортами и детской площадкой. Мы с сыном часто бегаем по утрам. Надо только держаться подальше от Аксбридж-Роуд.

– Как зовут твоего монстрика?

– Джордж. А твоего?

– Элиот. Я зову его Эл. Я хотела дать ему имя Холмс, но муж сказал, что его будут дразнить в школе. Пожалуй, он был прав, – добавила она, поджав губы. – Впрочем это единственное, в чем он был прав. Я слышала, у старого директора было что-то со здоровьем, и тогда спешно нашли кого-то еще?

– Да, мистера Фиппса. Я еще его не видела.

Прозвенел звонок, из школы стали выходить дети, девочки с бледно-голубыми и розовыми ранцами, мальчики с красными и черными. Несколько мальчишек стали гонять мяч, другие шли к воротам, где обнимали своих мам. Кратко. – Джордж сообщил мне, что долго обниматься с мамами теперь не круто.

– Где там Эл, – пробормотала Агата. – Первые дни всегда сплошной кошмар, правда?

– Общее правило – ты понимаешь, что будут неприятности, если учитель выходит раньше твоего ребенка. Значит, сообщит тебе какую-нибудь неприятную весть, – сказала я.

Из школы вышла еще одна группа мальчишек, но Джорджа среди них не было. Мне казалось, что я играю в «Монополию». Если он выйдет один, значит, я проскочила препятствие и могу забрать свои законные 200 фунтов. Если же выйдет с учительницей, значит, проскочить не удалось, я не заберу деньги, и мы оба окажемся в тюрьме.

Вскоре у школьных ворот остались лишь мы с Агатой. Стало до жути тихо.

– Сколько у тебя детей? – спросила я.

– Ой, вот они! – воскликнули мы в один голос. Джордж толкал по серой дорожке инвалидную коляску с маленьким мальчиком. Прямо за ними шла миссис Майлз, одетая в невзрачный жакет и темную юбку, подходившую по цвету к ее волосам и в целом к ее личности. Ее волосы вились и выглядели восковыми и безжизненными, словно парик.

– Я не люблю эту учительницу, – шепнула я Агате. – Она работает в школе много лет и ненавидит Джорджа.

– Не так быстро, Джордж, – прикрикивала на него миссис Майлз. – Это тебе не спортивный автомобиль.

– Привет, ма! – Он помахал мне рукой.

– Похоже, у Эла появился друг, – сказала Агата. Мне хотелось спросить у нее, почему Элиот ездит в коляске, но я решила, что пока не время.

– Все в порядке, миссис Майлз? – Мое сердце тревожно билось.

Она нервно улыбнулась.

– Увы, к сожалению, не все. У нас случился «инцидент» на уроке креативного письма. Случай плагиата.

– Я не виноват! – выпалил Джордж. – Ма, нас попросили написать, как мы провели Рождество. Я написал, что мы навестили мою прабабушку на побережье, и я слышал, как она пукнула.

У Элиота затряслись плечи, он фыркнул.

– Джордж не солгал, – сказала я миссис Майлз. Все, я проскочила за роковую клетку. Теперь мы в безопасности до следующего круга.

– Я не солгал, – повторил мой сын. – Элиот копировал меня! Он сказал, что его бабушка тоже пукнула!

Теперь Элиот спокойно сидел в своей коляске, облепленной стикерами с Бартом Симпсоном. У него были веснушчатые щеки и нос, кудрявая рыжая шевелюра, и он носил очки в черной оправе, совсем как его мать, только у него были круглые очки, а у Агаты скорее овальные.

– Эл, почему ты не написал что-нибудь про пазл «Джунгли», который мы сложили? – спросила Агги.

– Скука! – заявил Джордж и засмеялся как гиена. – Папа дал мне самокат.

Элиот в ярости ударил по коляске.

– У меня нет папы.

Миссис Майлз потребовала, чтобы Джордж извинился.

Я строго кивнула сыну, мол, давай! А сама думала скорее о том, что упоминание о самокате прозвучало совершенно некстати еще и потому, что Элиот прикован к инвалидному креслу. Так что двойной прокол.

– Извините, – буркнул Джордж и тут же повернулся ко мне. – Что будет к чаю, ма?

Миссис Майлз обратилась к нам с Агатой:

– Элиот был первый день. Он нервничал, это понятно.

– Я нервничал, – с ангельской кротостью подтвердил Элиот, но я точно разглядела усмешку в его больших, как у газели, глазах.

– По-моему, вам тоже надо извиниться перед моим сыном, – сказала я.

– Джордж не должен был давать Элиоту свою работу, – сухо парировала учительница.

– Он ведь сидит почти перед вами? Разве вы не видели, что происходит?

Она выпятила губы.

– Миссис Гринвуд, я опытная учительница. Постарайтесь, чтобы это больше не повторилось. Вы оба, – добавила она, обращаясь к мальчишкам. – Понятно?

– Сука, – сказал Джордж, когда она ушла.

– Джордж! – ахнула я, словно мне на голову вылили ледяную воду. – Где ты слышал это слово?

У Элиота снова заходили ходуном плечи.

Агги предстояло запихнуть его коляску в белый вэн.

– Миссис Майлз строгая, да? – Она рылась в большой кожаной сумке, отыскивая ключи от машины.

– Ее вообще нельзя близко подпускать к школе. Не думаю, что она любит детей. Помочь? – спросила я.

– Нет, мы уже профи в этом. – Она открыла дверь багажника и нажала кнопку на пульте. Выдвинулась рампа с полосами для колес кресла. Джордж стоял и смотрел как завороженный.

Она втолкнула Элиота в машину и закрыла дверь.

– Пока, Элиот!

Джордж прижался лицом к стеклу и начал строить рожицы. Я оттащила его от машины за рукав его темно-зеленого джемпера. Агги наблюдала за нами и удивлялась, почему я не могу справиться с сыном. Я видела это по ее глазам. Элиот показал мне средний палец. Я заморгала, не веря своим глазам.

– Отвали, – сказал он мне одними губами, ударил ладонями по своему креслу и с ехидной улыбкой облизал губы.

* * *

– Джордж! – крикнула я сквозь шум динамика. – Убавь звук. Что случилось с Элиотом?

– Что? – крикнул он мне.

Я сама отрегулировала громкость.

– Почему он в инвалидном кресле?

– У него ноги не работают так, как надо, – простодушно сообщил мне сын. – Мам, это так же, как моя голова? Она тоже не работает так, как надо. Но ведь она у меня все время слишком занята, правда? А у Элиота ноги все время ничего не делают.

* * *

Сегодня Финн был на дежурстве, но уже ему пора бы вернуться. Двенадцатый час. Я лежала в пижаме под одеялом на нашей широкой двуспальной кровати. Мягкое сияние согревало белую спальню. На деньги, которые мать Финна подарила нам на Рождество (Гвен пришлось выписать новый чек), я купила новую лампу со стеклянной колонной и белым плиссированным абажуром. В нашей спальне, кроме белого, только оранжевый и желтый, да еще бледно-голубые цветы на шторах и ярко-розовый табурет возле моего туалетного столика. Я разговаривала с Тианой по телефону.

– Да, как прошло твое свидание с мистером Шатлкоком? Прости, это было уже давно, а я так и не спросила. – Ясно, что оно не оправдало надежды, иначе я бы услышала о нем.

– Очередной провал. Он страшный зануда, помешанный на гигиене.

– О! – воскликнула я, по-моему, больше разочарованная, чем она.

– Кларки встретил кого-нибудь?

– Нет.

Я услышала вздох облегчения. Эта новость утешила Тиану не хуже, чем горячий пудинг, ведь это означало, что она не одинока в своих попытках найти подходящего, душевного друга.

– Все дело в том, что он до сих пор привязан к тебе, верно?

– Ох, ладно тебе!

– Все вокруг это знают, кроме тебя, хотя ты тоже наверняка знаешь. Как там Финн? Он объявил всему миру о том, что у вас будет ребенок? Мне он нравится, но, боже мой, с ним иногда тяжело, верно?

– Теперь он убежден, что я не хочу ребенка. Вроде как задета его гордость, потому что я не хочу его ребенка, но это неправда.

Тут в замке повернулся ключ.

– Он вернулся, – быстро сказала я подруге.

– Иди. Потом еще поговорим.

Финн взбежал по лестнице. Я услышала, что он сначала заглянул к Джорджу. Наконец он поставил портфель и лег на кровать рядом со мной, сбросив ботинки.

– Что-то ты поздно, – сказала я.

– Я выпил с Кристо. Мы с ним посидели до закрытия.

– Ты даже не позвонил домой.

– Неужели я должен звонить по разным мелочам?

– Финн, что на тебя нашло?

– Как тебе сказать? Иногда я не понимаю, зачем я работаю врачом.

– Потому что ты хороший врач.

– У меня была на лечении молодая девчонка, которая нюхала так, что туши свет.

– Это как-то влияет на сердце?

– Суживает артерии; может случиться спазм. Если пациент увлекался наркотиком недолго, все постепенно приходит в норму, но в случае с этой девчонкой… о господи. Сегодня я потерял пациентку – сердце у нее остановилось. А ведь ей было лишь двадцать два года. Черт побери!

Я дотронулась до плеча Финна, стала ласково растирать его.

– Как жалко.

– Эх, такая работа. За нее мне и платят столько денег. Говорить родственникам, что мы не смогли спасти их близких. – Он повернулся лицом ко мне, в его глазах я увидела усталость и безнадежность.

– Я уверена, что ты сделал…

– Мы были обязаны спасти ее.

– Ты доктор, а не Господь Бог. И ты сделал все, что в твоих силах, чтобы спасти ее. У меня нет никаких сомнений.

Он грустно вздохнул и покачал головой.

– Джей, я знаю, что ты пытаешься мне помочь. Но ты даже не знаешь, каково это.

– Нет, не знаю, – призналась я. – Могу только представить себе. – Я хотела взять его за руку, но он вырвал ее и поморщился. Его мысли были где-то далеко. Вероятно, с той двадцатидвухлетней девицей.

– А что у вас? Как прошел день? – рассеянно поинтересовался он.

Я описала ему, как мы провели первый день после каникул и как познакомились с Элиотом и Агги.

– Я уже устала, а ведь прошел всего один день.

– Ты говоришь это, чтобы я почувствовал себя виноватым, что ты беременная?

– Что?

– Ты пытаешься еще раз сказать мне, что тебе меньше всего нужен второй ребенок?

– Нет, не пытаюсь, – медленно ответила я. – Ты извращаешь мои слова. – Погасив свет, я отвернулась от него и закуталась в одеяло. – Я буду спать.

Мы лежали рядышком, но пропасть между нами расширялась все сильнее.

Глава 14

Приближалось Рождество, а для студентов конец семестра. Я сидела за кухонным столом и молча наблюдала, как Кларки резал лук.

– Джей, мне хочется домой, я просто не могу этого дождаться. Мне нравится Кембридж, но я скучаю без музыки, а работа мне страшно надоела, – бубнил он. – Все эти коробки с открытками…

– Мне тоже надоело подавать пиццу клиентам, – рассеянно пробормотала я.

– У тебя все в порядке?

– Нормально.

– Ты ведь не думаешь о… – Кларки переминался с ноги на ногу. – Ты сама знаешь о ком.

– Тебе бы он понравился, если бы ты узнал его поближе. – Я не знала, почему я защищала Финна.

– Хм-м, – неуверенно протянул он. – Возможно.

– Я должна позвонить маме, – соврала я. – Отлучусь на минутку. – Выходя из кухни, я чувствовала спиной его взгляд.

* * *

Я закрыла дверь своей спальни и уставилась на телефон – когда же он зазвонит? Финн не появлялся и не звонил. Разве могут чувства так быстро меняться? Или ему надоело встречаться со мной, потому что я с ним не спала? Я злилась на себя за то, что стала настолько зависимой от другого человека.

На работе я непрестанно поглядывала на дверь ресторанчика, мечтая о том, что он вот-вот войдет в нее. У меня дрожали ноги и ни к чему не лежала душа. Я ставила заказанные блюда перед клиентами, но самой и кусок не лез в горло. В последний раз, вручая мне конверт с жалованьем, Момо написал на нем: «Мужчины не стоят этого». Я буду скучать без Момо, без его пышных усов и вулканического нрава. Но еще мне было невозможно вообразить, что я больше не увижу Финна. Такого просто не может быть, верно?

В последний раз, когда я заходила в клуб, он был словно свой злой двойник.

– Ты сейчас наверняка спросишь, почему я не звоню и не прихожу? – сказал он, сразу переходя в наступление. Я была шокирована его резкостью.

– Нет, спасибо, я просто так зашла сюда, ради развлечения.

Он глядел на меня, но его глаза были мутными от пьянства, а мысли носились где-то далеко.

– Все это фигня собачья, – заявил он.

– Что?

– Все это, – фыркнул он, считая, что это достаточное объяснение.

– Ты о чем говоришь?

– Ты все равно не поймешь, – мрачно ответил Финн и стиснул челюсти.

– Конечно, не пойму, если ты мне не расскажешь. Что происходит?

– Не беспокойся.

Он вытер губы, на которых оставалась пивная пена. Его лицо показалось мне воспаленным, словно он неделю не спал, на подбородке виднелась щетина, волосы нуждались в мытье. Дыхание пахло сигаретами и спиртным.

– Финн, давай поговорим?

– Сейчас не самый подходящий момент.

К нам подскочили три девчонки.

– Чем могу служить, милые леди? – обратился он к ним. Я разозлилась.

– Когда ты перестанешь вести себя как идиот, дай мне знать. – Я повернулась и пошла к выходу, ожидая, что он пойдет за мной и извинится. Но нет, Финн остался сидеть на месте.

– Что случилось с Финном? – спросила я, наткнувшись на лестнице на Кристо.

– На него нашло; так с ним бывает, – последовал загадочный ответ.

– И что теперь?

– Теперь надо ждать, когда он остынет. Семейные проблемы.

Возвращаясь домой, я твердила себе, что он не стоит моего внимания.

– Ты и без него обойдешься… он воображает себя бог знает кем… подумаешь… жопа какая… – Но все-таки я знала уже тогда, как знаю и теперь, что если бы даже и могла, то все равно бы не захотела обходиться без него.

– Что случилось? – спросил Кларки, когда я вошла в дом. Он был уже в куртке и собирался куда-то пойти, и я вспомнила, что у него свидание с одной из девчонок с его работы.

– Ничего. Ты, вижу, начистил перышки. Подожди, я поправлю тебе воротник рубашки. – Я изо всех сил сдерживалась, но у меня дрожали губы и подбородок.

– Хочешь, я останусь с тобой?

– Все будет нормально, обещаю. Финн оказался дерьмом, вот и все, – призналась я, не в силах держать что-то в секрете от него.

А Кларки уже звонил по телефону своей подружке и бубнил кучу оправданий.

– Неожиданно заболел… сходим в другой вечер… извини.

– Зачем ты это сделал? – Я оперлась локтями о стол. – Это глупо.

– Плевать. Ну, так что он сделал? – Кларки сел рядом со мной и выслушал мой сбивчивый рассказ. – Джози, никому не позволено так обращаться с тобой, – сказал он, обнимая меня. – Даже Финну.

* * *

Я закрыла входную дверь. Кларки выбежал следом за мной, снова ее распахнув.

– Ты куда? Ужин готов, я даже сделал наш любимый заварной крем.

– Я должна его увидеть.

– Джей, брось! – Он взял меня за руку и потащил назад в дом. – Он не стоит твоего мизинца.

– Ты не знаешь его так, как я. Ты не видишь того, что вижу я.

– Надеюсь, что нет, – фыркнул Кларки.

– Он стоит того, чтобы с ним поговорить.

– Неужели?

– Если ты с кем-то встречаешься, и тебе с ним хорошо… а потом ничего, никаких объяснений… неужели тебе не захочется выяснить, почему это произошло?

Он разжал руку, словно наконец выпустил меня на волю.

– Ладно, – проговорил Кларки, отойдя в сторону. – Иди.

– Извини, что я отказалась от ужина. – Но мой желудок так скрутило на нервной почве, что я все равно не смогла бы ничего проглотить.

– Ох, ради бога, Джей, ступай.

– Кларки, что такое?

– Дурацкий лук. – Он вытер глаза. – Мама говорит, что надо сразу отрезать корневую часть, но я забываю.

Я быстро поцеловала его в щеку и выбежала на холодный ночной воздух.

Глава 15

Наконец-то наступили выходные. Джордж пережил первую неделю семестра без замечаний. В награду я разрешила ему в пятницу вечером лечь спать на полчаса позже.

Я страшно злилась на Финна. Он, видите ли, поедет в Беркшир играть в гольф.

– Такова традиция, – заявил он. – Я думал, ты знала, что в этот уикенд у меня гольф.

– Ох, откуда я могла знать? Как ты сообщил мне? Знаками или телепатией?

– Джози, мы играем на кубок Банка спермы. – Так он именовался из-за промашки Финна. Каждый год участники поочередно покупали награду для победителя. Когда пришла очередь Финна, он промедлил, а когда отправился покупать, нашел только изделие в виде сперматозоида.

– Я написал об этом на доске. Должно быть, Джордж стер. – Я поняла, что он врет.

Мое драгоценное воскресенье, мой выходной, накрылось медным тазом. Я не рисовала несколько недель. Все мои планы, мои надежды составить портфолио снова откладывались. Я злилась, когда у меня не выкраивалось время на собственное творчество.

– Валяй, – буркнула я. – Желаю приятно провести время. Но в следующие выходные твоя очередь.

– Я работаю в следующие выходные. Дежурю. Ах, как вкусно!

– Ладно. – Я стала убирать со стола тарелки.

– Эй, я еще не доел!

– Кто повезет Джорджа на барахолку?

– Ты? – Он виновато опустил глаза.

Я с грохотом бросила тарелки в раковину. На пол плеснулась вода.

– Я! По-твоему, все должна делать я! И не смей говорить мне, что у меня гормональные всплески эмоций! – закричала я, поднимаясь по лестнице.

Утром он уехал в свой гольф-клуб. Я даже не слышала, как он встал.

К счастью, я записала Джорджа на уроки тенниса по субботам, и курс обучения начинался сегодня. Он был рассчитан на детей с шести до десяти лет.

Он вбежал на кухню в лиловых шортах, ярко-оранжевой майке, серых школьных гольфах, над которыми торчали его бугристые коленки; с полосатыми опорами для запястья и – в лиловых очках для плавания.

– Где папа? – спросил он.

– В банке спермы, – ответила я, не подумав.

– Что такое банк спермы?

– Он играет в гольф. А ты что так нарядился? – Я снова смерила его взглядом. – Ты ведь не на модное шоу идешь. – Я повела его наверх.

– Ма-ам, я хочу выглядеть круто.

Я вошла в его спальню, осторожно ступая, чтобы не раздавить какую-нибудь игрушку. Когда открыла дверцу шкафа, она сшибла горку кубиков. Я достала голубой тренировочный костюм и белую рубашку фирмы «Aertex».

– Ты хочешь выделяться среди всех?

– Нет.

Тогда надень вот это. – Я попыталась снять с него очки.

– Сука! – крикнул он и больно ударил меня по руке.

– Что ты сказал?

– Сука, – повторил он.

Тут я пожалела, что Финн уехал.

– Где ты слышал это слово?

– Его говорит Элиот.

– НИКОГДА больше не говори его. Оно ужасное, оно обижает меня. Ты хорошо умылся?

– Да.

Я зашла в его ванную. Пошарила рукой в раковине и достала его зубную щетку и мыло, превратившееся в бесформенную массу, вынула из ванны полотенце и повесила на крючок. Вернулась в спальню. Тренировочный костюм так и лежал на кровати.

– Ладно, Джордж, если хочешь, оставайся в этой одежде. Через пять минут спускайся вниз. Будем завтракать.

Я включила на кухне радио.

«– Джон, мы превратились в общество безумцев, глотающих таблетки. Зачем, к примеру, дают детям риталин? – Я замерла и стала слушать. – На мой взгляд, очень рискованно давать гиперактивным детям эти таблетки, которые их якобы успокаивают.

– Синдром ленивых родителей?»

– Что вы там несете? – возмущенно крикнула я.

«– Да, Джон. Родители просто должны научить своих детей нормальному поведению».

– Так-так, значит, это я виновата во всем. Уроды.

«– Наше поколение никогда не сталкивалось с такой проблемой. Нынешним детям нужно больше бегать и меньше сидеть у компьютера».

– О-о! Вот это нам и надо, верно? Джордж будет играть в теннис, и все придет в норму. Вот кретины!

«– Помогает и правильное питание. Дети едят слишком много неполноценной пищи. Все дети непоседливы, у всех неустойчивое внимание, и это нормально. Господи, я сам был такой! Нельзя вешать на ребенка ярлык и пичкать его наркотическим препаратом. Это просто фаза в развитии детской психики, которая потом проходит».

– Когда проходит? К старости? Поживи с нами, и ты быстро увидишь всю картинку своими глазами. Идиот.

«– Синдром дефицита внимания – миф или факт? Поделитесь с нами своим мнением на этот вопрос и своим опытом. Ну, а теперь немного красивой музыки, чтобы вы настроились на отдых в выходные…»

Я выключила приемник.

* * *

– Джордж, мед или джем?

– Все равно.

– Ладно, вот тебе джем. «Чириоз» (овсяные хлопья) или пшеничную соломку? И я поставила перед его тарелкой на пластиковую салфетку стакан апельсинового сока.

– Не знаю. – Он переставил стакан с салфетки на край стола, куда легко мог дотянуться.

Я последовала совету Финна и дала ему обе коробки, сказав, чтобы он решил сам. Вернула стакан на салфетку. Джордж взял коробку с хлопьями и перевернул. Хлопья наполнили миску, пересыпались через край на стол и пол. Стакан он снова отодвинул, словно шахматную фигуру, на край стола.

Потом сын торопливо слопал три ложки хлопьев, вскочил и опрокинул стакан. Он пластиковый, потому что это происходит все время. Подбежал к телевизору и включил его. Заявил мне, что хочет взять Рокки в теннисный клуб. Не понимал, что с домашними питомцами туда не пускают. Я вытирала пол, куда пролился апельсиновый сок, а он все спрашивал, спрашивал, спрашивал.

* * *

Я молча везла нас в спорткомплекс.

– Мамочка, пожалуйста, давай начнем день заново. Пожалуйста! – Мои плечи расслабились.

– Да. Я не против. Как дела?

– Очень хорошо, спасибо, мамочка. А как у тебя?

Джордж говорил, а я молила Бога, чтобы он нормально вел себя на теннисе.

Я не раз пыталась найти Джоржу хобби, которое бы ему нравилось. Поначалу все шло неплохо, но недели через две мы получали зловещий телефонный звонок от тренера – мол, извините, что-то не получается. Я сообщала об этом Джорджу, и когда видела его огорченное лицо, его глаза, из которых вот-вот хлынут слезы, мы шли в его спальню, брали «Бэби» и сидели вместе на диване, накинув на плечи теплое одеяло. Я слышала учащенное дыхание сына и ласково уговаривала:

– Я уверена, что ты не виноват, Джордж. Не огорчайся.

Тогда он сбрасывал с себя одеяло и отвечал, что все в порядке и он не огорчен. И так до следующей попытки. Так мы испробовали бесконтактное регби, футбол, даже гимнастику.

«Нэт ходил на тэквондо, дзюдо и карате, но там он лишь наскакивал на других детей, – писала Эмма. – Вы еще не пробовали теннис? Нэт неплохо его освоил».

Я припарковала машину. Джордж нетерпеливо подергал за ручку, но она была на блокировке.

– Слушайся тренера и не разговаривай с другими детьми, когда они бьют по мячу.

Он кивнул.

– Ой, гляди-ка!

Он повернулся ко мне, и я сняла с него очки для плавания.

– Ма! – завопил он и схватился за голову, словно страдая от боли.

– Поверь мне, сынок, так лучше. Ведь мне больше всего на свете хочется, чтобы тебе было хорошо.

* * *

Я занималась на тренажере и смотрела сквозь стеклянные стены на теннисные корты. Почти все дети были в тренировочных костюмах и майках «Найк» или «Рибок», у всех были кроссовки с подсветкой и ракетки. Корты были голубого цвета, как море. При виде них у меня кружилась голова.

Тренера, молодого светловолосого парня в ярко-красных тренировочных штанах и голубой футболке, звали Пол Лобб. Я объяснила ему, что мой сын «чуточку гипер, непоседа», и, желая польстить тренеру, добавила, что у него замечательная фамилия[5]. Финн как-то рассказывал мне, что в их больнице был дерматолог д-р Крем.

Пол, вероятно, крикнул какой-то приказ, потому что все дети положили ракетки и стали бегать вокруг двух кортов. Стекло не пропускало звуков. Я расстроилась, когда Джордж потянул какого-то мальчишку за майку так сильно, что тот остановился. Джордж перегнал его. Мальчишка разозлился и толкнул его. Пол вмешался. Я подрегулировала темп тренажера, но нажала не на ту кнопку, потому что скорость стала быстро нарастать. Моя соседка странно посмотрела на меня.

Мальчишки собрались тесным кружком и слушали инструкции Пола. Он показывал им, как подбрасывать мяч ракеткой. Джордж стоял с краю, позади всех. Он взял мяч и ударил по нему изо всех сил. Мяч перелетел через два корта и попал в сетку. Когда Джордж взглянул на меня, я сердито погрозила ему пальцем и одними губами произнесла «ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО». И снова сбилась с темпа.

Дети рассеялись по корту и начали тренироваться с мячом. Джордж толкнул зазевавшегося соседа. Господи, что он ему сказал? Тот швырнул мяч прямо в глаз Джорджа. Я чуть не упала с тренажера и закричала: «Ох, черт!» И снова поймала на себе удивленные взгляды.

* * *

Джордж пытался купить себе чипсы, хотя я не разрешила и не дала ему денег. И он от злости стучал кулаком по автомату.

– Фрик! – пробормотал проходивший мимо мальчишка из его группы.

– Позвольте ему прийти еще на одно занятие, – умоляла я Пола.

Он покачал головой.

– Пожалуйста! Заставьте его пробежаться вокруг кортов, придумайте что-нибудь, чтобы он сжег свою энергию.

– Мы вернем вам деньги за остальные пять занятий. Подойдите к стойке администратора, и там все сделают.

С тяжелым сердцем я подошла к Джорджу. Он глядел на пакет пряных ник-наксов, потом снова ударил по автомату.

– Вылезай, ублюдок!

* * *

Я везла его домой.

– Почему ты это сделал, Джордж?

– Что?

– Так плохо себя вел? – Я всегда подчеркивала, что сержусь на поведение Джорджа, а не на него самого.

– Я не знаю, ма, – искренне ответил он. – Моя голова все время занята.

Если бы добрая фея сказала мне, что выполнит одно мое желание, я бы сунула руку в голову Джорджа, вытащила все сотни и тысячи мыслей, жужжащих в его сознании, причем каждое требовало особого внимания, и разложила бы их в логической последовательности. Я бы попросила, чтобы проклятый синдром гиперактивности и дефицита внимания оставил моего сына в покое, оставил всех нас в покое.

* * *

Воскресным утром мы с Кларки собирались в бассейн, недавно открывшийся в новом спорткомплексе в Шефердс-Буш. В ослепительно белом здании было две ванны. Одна поменьше, с теплой водой, прекрасно оборудованная для детей-инвалидов; другая для всех остальных. Школа, где учился Джордж, уже проводила там уроки. Впрочем, мой сын успел «отличиться» и там, и его отлучили от занятий на две недели. По словам учительницы, он только и делал, что топил других детей.

По твердому кафелю я подошла к малой ванне, над которой клубился пар. У самого края на высоком табурете сидел скучающий спасатель с прыщавыми щеками. Неподалеку от него Кларки наблюдал, как Джордж бомбой прыгнул в бирюзовую воду и едва не налетел на маленькую девочку в плавательных очках и шапочке «Спидо». Прыщавый парень встрепенулся, слез с табурета и перегнулся через перила.

– Эй, гляди, куда прыгаешь, – крикнул он Джорджу. – Ты с кем пришел?

– Со мной, – сообщил Кларки. Спасатель кивнул. Я спустилась по невысоким ступенькам.

– Тут моя мама! – крикнул Джордж. Он обхватил руками мою ногу и прижался к ней так неожиданно, что я чуть не упала. Потом я стала оценивать его успехи по десятибалльной шкале.

– Шесть баллов, у тебя ноги не прямые, – сказала я.

– Ой, ма. – Он нырнул еще раз.

– А мне что поставишь? – Кларки тоже нырнул.

– Ноль! – рассмеялись мы с Джорджем, и сын поплыл по-собачьи к противоположному краю бассейна.

– Мы сто лет не разговаривали с тобой, – сказала я Кларки.

– Да, верно. После Рождества мы еще не виделись. Кстати, оно было ужасным. Мама с папой спросили у меня, чего я добился в жизни. Прямо не сказали, что они страшно разочарованы во мне, потому что я всего лишь учитель музыки.

Я рассказала ему в двух словах про наше Рождество и про то, как Финн выложил новость про малыша, не посоветовавшись со мной.

– Еще он обиделся, что я сообщила тебе первому о своей беременности, а не ему. Теперь он часто допытывается у меня, не было ли у нас… – Тут я осеклась.

– Что?

– Ой, – отмахнулась я, – так, ничего.

– О чем он допытывается?

– Было ли между нами что-либо.

– Ты ведь никогда не говорила ему про ту ночь?

– Нет. – Я прислонилась к стенке бассейна и чертила ногой круги на воде.

– Почему? Разве он не заслуживает того, чтобы знать об этом?

– Я имею право на собственные секреты. Нам было по восемнадцать, то есть уже давно. Это касается только нас с тобой, и больше никого. Пусть это так и останется между нами.

Последовало неловкое молчание. Мне стало холодно, и я сказала, что хочу поплавать и согреться, но он взял меня за руку.

– Я жалею, что мы тогда не поговорили об этом, – тихо сказал он. – Почему мы не поговорили?

– Я не знаю. Мы были тогда такими незрелыми, да еще чуточку смущались. Но теперь это уже не имеет значения. – Я снова хотела плыть, но его рука сжала меня еще крепче.

– Я был влюблен в тебя.

– Влюблен? В меня? – Я выдернула руку из его пальцев. – Кларки! Не надо так говорить. Я не хочу вспоминать об этом. К тому же это нечестно по отношению к Финну.

– Нечестно? Тогда ты еще не была его женой.

– Какая разница? Да и странно говорить сейчас об этом.

– Но я был влюблен в тебя.

– Ты очень странно проявлял свои чувства. Помнится, ты потом всячески избегал меня целых три месяца. Мне стало даже казаться, что все случившееся всего-навсего плод моего воображения.

– Ты тоже была не слишком любезной. Когда я проснулся, ты уже ушла. Я понял, что ты сочла это ошибкой, и мне не хотелось услышать от тебя, что ты любишь Финна.

Я покачала головой и чуть не рассмеялась.

– Просто не верится, что мы говорим об этом сейчас, в бассейне.

– Мне тоже не верится.

Я посмотрела на трибуны и увидела за стеклом Агги. Она пила кофе. На ее шее был толстый кремовый шарф с помпонами. Вот уж не знала, что Элиот тоже плавал. Я поискала глазами Джорджа. Он готовился прыгнуть в воду и прижал руки к бедрам. Я помахала рукой Агги.

– Нам надо сейчас просто улыбнуться и забыть о том, что было. Подумаешь. Всего одна ночь, и все.

– Верно. Кто это?

– Агги. Ее сын учится в одном классе с Джорджем.

Элиота везли к бассейну с нагретой водой работники бассейна. С ними был высокий, мускулистый парень в черных плавках и белой майке. Вероятно, тренер. На шее у него висел свисток. Джордж радостно замахал руками своему другу, и Элиот с королевским величием помахал ему в ответ.

Кларки снова повернулся ко мне.

– Мне надо было рассказать тебе тогда, что я чувствовал.

– Теперь поздновато говорить об этом, – возразила я. – Через двенадцать лет.

Джордж плыл к нам.

– Давай больше не вспоминать об этом, ладно? Это нехорошо по отношению к Финну. – При одном упоминании об этом я чувствовала себя виноватой, словно изменяла ему в эти минуты.

– Я больше не скажу ни слова.

– О чем, Йынтсерк? – спросил Джордж.

Кларки поплыл прочь стремительным кролем. Джордж повернулся ко мне.

– Ничего, милый. Скучные вещи.

– А-а. Там Элиот!

На худенькое тело Элиота надели красочные поплавки. Небольшой бассейн был разделен сине-красным барьером на две половины. Я поздоровалась с тренером и объяснила, что Эл и Джордж школьные друзья.

– Можно мой сын посмотрит минутку? – спросила я.

Но Джордж уже прыгнул в бассейн.

– Ма, тут очень теплая вода! – крикнул он.

– Джордж, немедленно вылезай! – приказала я и извинилась перед тренером.

– Фредерик, – представился парень с сильным акцентом. – А это моя помощница. – Он подал знак молодой женщине в закрытом купальнике. – Ваш сын может остаться, если Элиот не против. – Они бережно посадили Элиота на стул из белого пластика.

– Все в порядке, Элиот? – спросил Фредерик. – Bien. Ты готов?

Элиот занял величественную позу на троне. Его подняли в воздух. Ассистентка повернула колесо, и стул медленно опустили в бассейн. Джордж завороженно наблюдал за этим и радостно прыгал, ожидая, когда ноги Элиота коснутся воды. Я знала, о чем он думал – почему он сам не сидит на этом стуле?

Джордж уже брызгался на Эла. Я скорчила озабоченное лицо.

– Это хорошо, – успокоил меня Фредерик, осторожно погружая Элиота в воду, – ну-ка, плесни и ты на своего друга. C’est important… в воде важно чувствовать себя комфортно. Это первое, чему я учу детей – не бояться воды.

Джордж точно не боялся. Даже в двухлетнем возрасте он без страха прыгал в бассейн и, главное, плавал.

– Ну-ка, давай, Элиот, работай руками, окати своего друга посильнее, – подбадривал его Фредерик. Руки Элиота были слабенькие, но он старался изо всех сил. Его лицо покраснело и почти сравнялось по цвету с волосами.

– Давай! – кричал Джордж. – Сильнее! – Он уже поднырнул под барьер и лежал на спине, работая руками и ногами. Я заметила, что Фредерик наблюдал за ним.

– Он правильно держит тело на воде, – сообщил он мне.

– Да? – отозвалась я. Неужели он говорил о Джордже?

– Да, он от природы легкий и плавучий, с длинными, прямыми ногами. Побудь минутку возле Элиота, – попросил он помощницу. – Вот так, Элиот, работай руками.

Фредерик прошел к другому краю бассейна.

– Джордж, плыви сюда. – Мой сын его не слышал. – Джордж, – повторил тренер, – ты можешь сделать вот так? – Он оттолкнулся от стенки ногами и поплыл на спине через бассейн.

Джордж повторил его движение. Но оттолкнулся слишком энергично и потерял равновесие.

– Надо делать это медленнее и контролировать себя, – сказал ему Фредерик. – Ну-ка, пожалуйста, повтори еще раз.

Вместо этого Джордж сделал стойку на руках.

– Ему трудно сосредоточиться. У него синдром дефицита внимания и…

Но Фредерик остановил меня.

– Я учил много таких, как он. Каждому ребенку бывает трудно. Многие боятся даже лицо опустить в воду. У меня был мальчишка, Питер его звали, так он привыкал к бассейну больше месяца. Он даже не хотел залезать дома в ванну. Он испытывал… как это слово… – Фредерик щелкнул пальцами.

– Боязнь? – подсказала я.

– Нет, клаустрофобию. Я велел его матери брызгать ему на голову водой, когда он принимал душ. Она так и делала. Еще я спросил, какая любимая игрушка у ее сына. Она сказала, что он любит анимационный фильм «В поисках Немо». Тогда я купил много маленьких Немо и велел Питеру нырять за ними. И проблема исчезла. – Он взглянул на Джорджа, который снова играл с Элиотом. – Если посмотреть на проблему внимательно, ответ всегда найдется.

В конце занятий с Элиотом Фредерик хлопнул в ладоши.

– Молодец, Элиот. Спасибо тебе, Джордж. Приходи еще, и я научу тебя плавать как профессионал. Договорились? Ты подходишь для этого. – Он похлопал Джорджа по спине. Моего сына похвалили. Надо было видеть его лицо.

* * *

Он поцеловал меня в губы. Я чувствовала рядом тепло голого тела, его горячую руку.

– Извини, – сказал Финн. – Мне очень жалко. Ты проснулась?

Я открыла глаза. Он убрал волосы с моей шеи и покрыл ее нежными поцелуями.

– Кристо отругал меня и сказал, что я жопа.

– Сколько времени?

– Полночь. Ты спала?

– Да.

– Я думал, ты не спишь. Ладно, я разбудил тебя. Просто хочу сказать тебе что-то важное.

– Я слушаю.

– Мне, честное слово, стыдно, за мою самонадеянность. Я уже считал, что ты никуда от меня не денешься. Я понимаю, как мне повезло, что ты есть у меня. – После этих слов я повернулась к Финну лицом. – Я репетировал эти слова весь вечер, – добавил он с улыбкой, – но я говорю серьезно и отвечаю за каждое слово.

– Возможно, что ты жопа и что тебе повезло со мной, но спасибо, что ты сказал мне об этом.

Муж провел пальцами по моей щеке.

– Не знаю, почему ты миришься со мной, ведь ты могла бы выбрать себе любого другого парня.

– Беда в том, что мне больше никто не нужен. – Я обняла его и прижалась к нему. Его ладони уже были под моей ночной рубашкой, гладили мой живот.

– Джей, я буду стараться… я…

Мы стали целоваться. Наслаждение, которое вызывали его прикосновения, оживило в моей памяти тот самый первый раз, когда мы стали заниматься любовью. Финн крепко прижимал меня к себе, наши ноги переплелись. Я запрокинула голову, волосы падали мне на плечи. Пальцы Финна впились в мои бедра. Мне снова было легко; его объятия переносили меня из реальной жизни в голубой мир мечты, где все прекрасно и благополучно. Мы с Финном любим друг друга. Мы счастливы.

Глава 16

Я прошла мимо домика привратника под арку, зашла в бар. Во мне бурлил адреналин. Никаких следов Финна. А ведь он должен быть там. Я забарабанила в дверь, и он тут же ее открыл.

– Только не кричи, – сказал он, возвращаясь через гостиную в свою спальню.

– Не кричи? – Я еще больше повысила голос.

В спальне был свинарник. На письменном столе валялись бумаги, пепельницы набиты окурками, шторы плотно закрыты, постель не убрана.

– Что с тобой случилось?

Он был небрит и, похоже, неделю не менял одежду. Я прошлась по спальне и остановилась, когда увидела на его подушке следы губной помады. Мне стало нехорошо.

– Ты спал с кем-то еще?

– С кем-то еще? Мы с тобой еще не спали, – возразил Финн, смерив меня твердым как камень взглядом. – Давай не будем говорить об этом. Мне скучно.

На полу валялись книги и пакеты, там же стоял темно-коричневый чемодан.

– Что это означает?

– Я собираю вещи. Уезжаю из Кембриджа. Я не создан для этого дерьма. – Он махнул рукой на стол с маленькой лампой, ронявшей свет на стопку бумаг. Я присела на кровать, надеясь, что все это лишь дурной сон.

– Ты не можешь уехать.

– Боже, какая ты бываешь наивная, – заявил он с покровительственным смехом. – Вероятно, все дело в возрастной разнице.

Это был первый раз, когда он использовал этот аргумент против меня.

– Что – два года? К тому же сейчас не я веду себя как маленький ребенок, верно?

Он цинично засмеялся.

– Кембридж вовсе не такой хороший, как принято считать. Многие приезжают сюда для того, чтобы числиться в адресной книге.

– Неправда.

– Почему?

– У тебя здесь есть чудесные друзья и твой клуб, – напомнила я. Он молчал. – Значит, ты хочешь уехать? Вот так?

Он протянул руку за сигаретой.

– Да, вот так.

Я подошла к нему и отодвинула пачку сигарет в сторону. К моему удивлению, он не возражал. Я наклонилась над столом и открыла окно.

– Я хочу знать, что происходит. – Я выбросила в корзину пепел с окурками и несколько пустых бутылок.

Он тяжело вздохнул.

– Ну, в свое оправдание скажу, что моя мать опять бросила отца, и он просто раздавлен. Я уезжаю из Кембриджа. Вот краткое изложение моей ситуации.

– Извини. Мне жалко… твоего отца, твою семью.

Он нахмурился.

– Семью? Ты шутишь? У меня нет семьи, скорее это люди, связанные друг с другом свободными отношениями. Отец в больнице, его кормят антидепрессантами. Я не могу торчать тут, уткнувшись носом в книгу. Отец нуждается во мне.

– Так. И ты думаешь, что помогаешь своему отцу тем, что бросаешь учебу, пьешь и куришь, вгоняя себя в депрессию?

– Он нуждается во мне, – тихо повторил Финн.

Я опустилась на колени.

– Тебе самому что нужно? Ты хотел стать доктором. Тебе нельзя бросать все на полпути. Я могу себе представить, сколько тебе пришлось пережить и что творится в твоей душе…

– Нет, не можешь, – перебил он меня. – У тебя нормальная, уютная семья.

Мне нечего было возразить.

– Вообще-то, я уже много работал. И впереди у меня еще годы учебы, прежде чем я смогу прилично зарабатывать. У меня нет наследства от богатого дядюшки, куда я мог бы при необходимости запускать руку. Я не силен в учебе и разочаровался в себе.

Я встала и отошла от него.

– Опомнись, прислушайся к себе. Ты считаешь, что у тебя такая тяжелая жизнь. Бедный Финн, весь мир против тебя. Ты учишься здесь, в одном из лучших университетов страны, у тебя впереди хорошие перспективы. А ты можешь лишь жалеть себя, и все. Я сочувствую тебе, мне жалко, что твои родители развелись, но такое случается сплошь и рядом. Да, мою семью это миновало, но не думай, что я ничего не видела в жизни. Единственное, в чем я проявила наивность, – поверила, что ты приятный парень. Что ж, уезжай! Кури, принимай наркоту. Напивайся до бесчувствия. Твой отец порадуется такому решению.

Финн молчал.

– Почему ты раньше не говорил мне про твоего отца? И вообще, ты спишь с кем-то еще! Приятное для меня открытие.

– Ну, а что ты хотела? Я устал тебя ждать.

– Ты говнюк. Кларки был прав.

– Конечно, скрипач твой лучше!

– Я уезжаю через несколько дней. Возможно, мы больше никогда не увидимся, а ты даже не думал попрощаться со мной? – Я отвернулась от него. Мне хотелось поскорее уйти. – Пока, Финн. – Я вышла из его спальни и уже подходила к входной двери. – Счастливо оставаться! – крикнула я напоследок. Слезы ручьем лились по моему лицу.

Ножки стула заскрежетали по полу. Не успела я опомниться, как он выскочил в коридор и схватил меня за руку.

– Господи, извини, не уходи. Пожалуйста.

Я выдернула руку.

Открылась дверь.

– Вы можете вести себя тише? – спросил сосед Финна. Он был настолько погружен в себя, что не глядел нам в глаза. Он изучал естественные науки. – Я пытаюсь работать. – Он зашлепал в свою комнату.

– Прости, прости, – повторял Финн, словно заевшая пластинка. – Я просто не понимаю, о чем я думал. – Он уже обхватил ладонями мое лицо. – Ты нужна мне.

Он заставил меня вернуться. Не успела я что-то сказать, как он поцеловал меня, прижав к стене.

– Ой, Финн!

– Я меньше всего хотел тебя обидеть. – Он взял меня за руку и отвел в спальню.

Там он стал страстно целовать меня, и я ответила ему. Откуда у него такая власть надо мной? Ни одна клеточка моего тела не хотела, чтобы он остановился.

– Знаешь, о чем я мечтал с той минуты, как увидел тебя? – Теперь он покрывал поцелуями мою шею, потом снова вернулся к лицу, наши губы встретились. Это было восхитительно. – Ты останешься сегодня у меня?

– Останусь.

Он поднял меня, и я обвила ногами его торс. Все разумные мысли куда-то улетели прочь. Это был мой последний шанс остаться с Финном. Что бы ни случилось, я хотела, чтобы он был первым.

– Я… не делала… этого… раньше.

– Знаю, – с нежностью ответил он.

Финн положил меня на кровать и начал расстегивать мою блузку, быстро и ловко. Одним быстрым движением расстегнул мой лифчик. Я стала расстегивать его ремень. Его джинсы и моя блузка добавились к вороху одежды на полу.

– Мы можем остановиться в любое время. Я не хочу тебя заставлять, если… – говорил он, прерывисто дыша.

– Заткнись, Финн. Я хочу этого.

Он прижал мои голые руки к кровати и опять поцеловал меня. Мы не могли остановиться; мы были словно под кайфом.

Глава 17

В это утро я не забыла поцеловать лягушку, которая сидела в моей студии. Мне предстояла важная встреча. Была шестнадцатая неделя моей беременности, и мне необходимо было официально известить об этом Руби. Первое УЗИ я прошла в двенадцать недель; все было нормально. У меня уже чуточку располнела талия, но поскольку я высокая, это не бросалось в глаза. Во время обследования мне сказали, что если бы у меня был мальчик, то женские репродуктивные органы к этому времени уже бы видоизменились. Чтобы узнать пол ребенка, мне нужно дождаться следующего УЗИ. Всего четыре недели, но они казались мне вечностью.

Я глядела на заставку компьютера. Там был Джордж. Он восседал на Роуэне, мамином шетландском пони. У этого исчадия был отвратительный норов, но Джордж как-то ухитрялся с ним ладить. Нас с Финном Роуэн кусал. Финн называл его не иначе как «маленьким засранцем».

– Минутку, – сказала Натали. – Руби – это Мартин Коллинз из «Кавиар Трэвел».

Босс театрально покачала головой и звякнула браслетами. Запах ее духов сегодня доставал даже до меня.

– К сожалению, она на переговорах. Ей что-нибудь передать?

– Ну, Джози, поговорим о делах, – вполголоса сказала Руби, величественно восседая за своим столом.

– Приготовились, внимание, съемка! – Это была наша популярная шутка.

– Нам нужно заарканить этого клиента. Если они закажут нам дизайн их нового логотипа и рекламной продукции, это будут большие бабки. – В ее глазах сверкнула алчная искра. – Понятное дело, для нас это не самая динамичная работа, – добавила она, сгорбив плечи и хмурясь, – но это серьезные деньги на хлеб с маслом. – Тут она снова улыбнулась, сверкнув ослепительно белыми зубами, которые она наверняка косметически отбеливала. – Как ты думаешь, ты сможешь участвовать сегодня в переговорах?

– Конечно, – ответила я. – С удовольствием.

Она издала звук, какой можно услышать от судьи, когда участник шоу правильно отвечает на вопрос.

– Молодец! Конкуренция будет крутая, но я не сомневаюсь, что они клюнут на твою приманку, если ты все сыграешь правильно. Помнишь все мои инструкции?

– Быстрая и гибкая реакция…

– Угу.

– …свежие мысли и инновация.

– Точно.

– Спасибо, что вы поручили мне такое ответственное дело. – Мне почудились звуки песни «Правь, Британия» и захотелось взять под козырек.

– Джози, ты абсолютно готова. Мы должны достичь такого уровня, когда нам не придется уговаривать заказчиков. На это уходит много времени, и мы бесплатно раздариваем наши лучшие идеи. Я хочу, чтобы клиенты сами шли к нам в «Джем Комьюникейшнс». Мы должны стать «Титаниками» в мире дизайна.

Я решила не напоминать боссу, что «Титаник» затонул.

– Но, – она крутанулась в кресле, подмигнув нам с Натали, – так уж устроен бизнес, что пока нам приходится постепенно повышать свой авторитет. Натали, ты тоже скоро пойдешь на переговоры. Это восхитительная вещь.

– Думаю, я уже готова, – заявила Натали, к моей досаде. – Я уверена, что справлюсь с этим и сейчас.

Снова зазвонил телефон. Я уже собирала портфолио, чтобы взять на переговоры эскизы, экспозиционный планшет, цветные фрагменты и образцы предыдущих работ, которые я выполняла для компании.

– «Джем Комьюникейшнс». – Лицо Натали стало озабоченным. – Простите, кто звонит? Миссис Майлз. – Тут я превратилась в кусок льда. – Ой, простите, миссис Майлз. Минутку.

Боль пронзила мои руки до кончиков пальцев. Меня нет, я вышла. Но было слишком поздно. Руби пристально уставилась на меня. Кнопка на моем телефоне мигала красным, словно предупреждала об опасности. Вдруг с Джорджем случилось что-то ужасное? Я схватила трубку.

– Миссис Майлз, что такое? – Я бодро улыбнулась Руби, которая делала вид, что ей не интересен мой разговор, и стучала по клавиатуре ярко-красными ногтями.

– Вы должны немедленно забрать Джорджа, – сообщила мне учительница.

– Почему?

– Он спустил во время перемены в унитаз ветровку одного из мальчиков. Я не желаю терпеть такое поведение.

– Мы можем поговорить об этом спокойно и разумно после занятий? Я заберу его в половине четвертого.

– Кажется, вы не поняли меня, миссис Гринвуд. Я отстранила Джорджа от занятий, и теперь вы будете забирать его раньше, в обеденный перерыв. Джордж ведет себя слишком деструктивно, у нас нет возможности следить за ним каждую секунду. Кроме него у нас учатся еще двести человек.

– Хорошо, спасибо. До свидания. – Я с трудом сдерживала желание швырнуть трубку.

– Какие-то проблемы? – спросила Руби.

– Нет, все нормально.

– Ты готова пустить им пыль в глаза?

– Готова.

Она осмотрела меня критическим взором. На мне были бледно-розовые твидовые брюки, но верхняя пуговица потерялась, и этот ущерб был скрыт под широким черным ремнем. – Э-э, я никак не приду в нормальную форму после Рождества, – залепетала я.

– Да, я тоже заметила, что ты поправилась…

– Я пошла.

– Но ведь переговоры начнутся позже, через час, – напомнила она; ее голос теперь звучал резко, как лезвие бритвы. Я нервно засмеялась.

– Я в туалет. Вернусь через секунду. – Неужели я превращалась в клона Руби?

* * *

Я сидела на унитазе и набирала номер Кларки. И почему миссис Б. уехала? Она мне очень нужна. Кларки не отзывался. ГДЕ ЖЕ ОН?

Я позвонила Гвен.

– Дорогая, я бы с радостью забрала из школы Джорджа…

– Как хорошо!

– Нет, прости, милая, понимаешь, я бы с радостью, но у меня просто нет времени. Я крашу волосы, а потом мы с Дикки хотим посмотреть новый фильм с Джудом Лоу.

– Но разве вы не можете пойти на него в другой раз? – с отчаянием спросила я.

– Нет, он идет только пару дней. Кстати, я никак не соберусь ответить на твое поздравление с Рождеством. Время летит ужасно быстро и…

Вот так! У тебя ни на что нет времени!

– Пока, Гвен. – Я посочувствовала Финну, что у него такая мамаша.

Я позвонила Тиане, но ее мобильный не отвечал. Я оставила ей сообщение и попытала счастья с бабушкой.

– Я не могу принять мальчишку у себя, сегодня не могу. У меня работает газовщик. В доме ужасная вонь.

Я снова попыталась дозвониться до Кларки. Он не отвечал. Открылась дверь, процокали высокие каблуки. Я заглянула под дверь – не Руби ли это. Остроконечные, черные туфли с крошечными бантиками. Черт, она… Я замерла, затаила дыхание, прижала друг к другу колени и подняла ноги от пола. Руби оторвала метры туалетной бумаги. Я уверена, что она стелила ее на круг, чтобы не касаться его голой кожей. Звякнул браслет – это она спустила воду. Она повернула кран и целую вечность мыла руки. Зашипел спрей. Неужели она снова побрызгалась духами?

Она пахнет как целый отдел косметики в магазинах «Boots», – сказал как-то раз Финн. Дверь туалета наконец-то закрылась.

В отчаянии я позвонила мужу.

– Если я заберу сейчас Джорджа из школы, можно я привезу его к тебе на работу?

– Господи, что он натворил? Почему ты говоришь шепотом?

– Я прячусь от Руби. Джордж спустил в унитаз чью-то ветровку.

– Что?

– Он спустил в унитаз чужую ветровку.

– ЧТО он сделал?

– Я должна пойти на переговоры и не могу взять с собой Джорджа. Ты можешь присмотреть за ним?

– У меня вся вторая половина дня занята процедурами. Ангиограммы и эхосканирование. Джордж не может болтаться в больнице. Ты что, шутишь?

– Разве это похоже на шутку? – спросила я сдавленным голосом.

– Школа не имеет права требовать, чтобы ты забрала его прямо сейчас. Ну, я готов убить Джорджа. Зачем он так сделал? Позвони туда и скажи, что не можешь забрать его, что у тебя совещание.

– Почему бы тебе не позвонить? Мужской голос всегда звучит убедительнее.

– У меня тут слабый сигнал. – И связь прервалась.

Я снова позвонила Кларки, и он наконец отозвался. Мое сердце запрыгало от радости.

– Нет, извини, Джей. Мне надо идти на работу.

– Ну, пожалуйста, пожалуйста! Я сделаю что угодно, если ты выручишь меня сегодня.

– Нет, Джози, – заявил он на удивление твердо. – Ты не должна все время рассчитывать на меня.

Ты единственный, на кого я могу рассчитывать, подумала я, нажимая на кнопку отбоя. Выбора не было. Мне пришлось забрать Джорджа.

* * *

Мы с Джорджем вошли в здание через стеклянные крутящиеся двери. Но он, войдя внутрь, тут же замер и восторженно уставился на спиральную лестницу, офисы со стеклянными стенами, за которыми сидели за компьютерами люди, на серебристые лифты со всеми их кнопками. Все было гладким, полированным, все звало – исследуй меня! Для моего сына новые места были ларцами, полными сокровищ.

Когда мы подошли к стойке регистрации, администратор разговаривала по телефону. Ее короткие волосы мышиного цвета, с осветленными прядями, были филированы в острую бахрому.

– Знаю. Я уже сказала ему, что если он не хочет приложить больше усилий…

Я стояла и ждала. Она положила трубку и стала что-то печатать. Тогда я громко кашлянула.

– Простите, вы кто? – спросила она, по-прежнему не глядя на меня.

– Джози Гринвуд, из «Джем Комьюникейшнс», – ответила я с вежливой улыбкой. – У меня назначена встреча с мистером Алленом.

– Ладно, присядьте. Простите, как ваша фамилия? – спросила она, взяв телефон.

– Гринвуд.

– Вы можете сказать поразборчивее?

– «Грин» и потом «вуд».

– И откуда вы? Повторите еще раз.

– С планеты Зог, – неожиданно для себя сказала я.

Мой сын хихикнул.

– Вы можете сказать поразборчивее?

Она что, шутит?

Наконец она посмотрела на нас.

– Он с вами?

Джордж стрельнул в нее резинкой, но, к счастью, промазал. Где он ее взял, ума не приложу.

– Прекрати, – строго сказала я. – Веди себя хорошо, или немедленно вернешься в школу.

– Но ведь у тебя переговоры. Тебе некогда отвозить меня.

Проклятие, он прав.

– Извините. Давайте я повторю все еще раз. Я из «Джем Комьюникейшнс». Я уже позвонила мистеру Аллену и предупредила его, что приду с сыном.

Девица закатила глаза.

– Мистер Аллен. Тут пришла миссис Гринвуд из «Джем Комьюникейшнс». С ней сын.

Джордж увидел аквариум.

– Вау, ма, погляди, какие рыбки! Гляди, вот эта совсем одна плавает, с ней никто не хочет дружить. Рыбка, я буду твоим другом. Я назову тебя Гэри.

От волнения у меня горело лицо. Я кое-как заставила его сесть. Секунду стояла тишина, но Джордж тут же начал крутиться в кожаном кресле.

– ДЖОРДЖ! Сиди тихо, – рявкнула я и схватилась за кресло, пытаясь его остановить. Внутри него что-то лопнуло, должно быть, пружина.

Девица смерила нас ледяным взглядом.

– Слушай, может, ты поиграешь? – предложила я. – У меня с собой твой «Диггер». Попробуй пройти уровень, пока я буду разговаривать. – Слава богу, он достал разноцветные детали лего.

Мистер Аллен, менеджер по маркетингу, вышел к нам, прежде чем я успела привести в порядок мои работы. Молодой, привлекательный, в джинсах, стильных кроссовках и безукоризненно отглаженной белой рубашке. Мы пожали друг другу руки. У него на руке были крутые золотые часы, контрастировавшие с темными волосками на его запястье.

– Нил, – представился он. – Пожалуйста, зовите меня так. Да, не беспокойтесь, слегка нестандартно, но ничего, иногда можно себе это позволить, – сказал он, подмигивая.

– Дебби, ты можешь поглядеть за сыном миссис Гринвуд? Благодарю.

О боже. Боже. А я чуть не обозвала ее глупой коровой. Я испугалась, что она утопит Джорджа в аквариуме.

– Без проблем. Я люблю детей, – пропела она, зардевшись перед Нилом.

Я искоса взглянула на нее. Она улыбнулась.

– Мы будем тут рядом.

За стеклянной дверью я обменялась рукопожатиями с главой отдела коммуникаций, потом с менеджером по публикациям. Еще они пригласили копирайтера. Я нервничала, неожиданно для себя, когда открыла портфолио и разложила свои работы на длинном столе. Наверху каждого листа стояли логотип в виде сверкающего рубина и название «Джем Комьюникейшнс». Я начала презентацию.

– Мы, сотрудники «Джем Комьюникейшнс», стремимся помочь любым организациям, новым и уже укрепившимся на рынке, определиться с характером своего бренда, разработать его и представить в различных СМИ. Дизайн служит этой цели ярко, увлекательно и, главное, эффективно. Я люблю выразительность, контраст, цвет, текстуру, но все это должно помогать определенной идее – выражению задач и целей вашей компании. – Нил одобрительно кивнул. – Я экспериментировала с различными концепциями и дизайном. Если вы хотите выбрать более традиционную колею, я предлагаю логотип в стиле «сериф», с засечками. Фоном здесь служит синий цвет, символ вечности. – Я прикрепила логотип на большую доску.

– Пожалуй, мне нравится, – проговорил Нил, обращаясь к коллегам. Уголком глаза я увидела, что Джордж промчался мимо двери. Мне почудилось, что у него в кулаке была рыбка.

– Впрочем, если вы захотите пойти более современным путем с его свежей цветовой палитрой, я полагаю, что логотип должен быть на голубом фоне и без засечек. – Для иллюстрации контраста я показала вместе оба варианта.

– Я не уверен насчет голубого цвета, он слишком холодный, – проговорил Нил. – И не думаю, что он достаточно выделяет логотип. Да он и недолговечен.

– Я выполнила несколько вариантов в разном цвете, – начала я и тут услышала визг. – Простите, я отлучусь на секундочку. – Все стали разглядывать образцы дизайна.

Я осторожно прикрыла за собой дверь и помчалась по коридору.

– Джордж, что ты делаешь?

Он сидел на полу, держа полосатую рыбку, и пытался ее погладить.

– Ма, погляди. Правда она милая?

– Джордж, это ведь рыба!

– Ее зовут Гэри. У нее есть имя. – Рыба выскользнула из его руки.

– Куда ушла Дебби?

– Она сказала, что хочет курить.

– Положи Гэри в аквариум. ЖИВО!

– Ма, ее обижают другие рыбы. Они съели всю ее еду.

Я торопливо наклонилась, чтобы поднять рыбку, но она была скользкая, и я никак не могла ухватиться за нее.

– Живо брось ее в аквариум! Ей нужна вода. Она умрет без нее.

– Я не хочу, чтобы она умерла…

Я вернулась в переговорную.

– Мы не уверены, что нам нравится какой-то из вариантов… – начал Нил. Джордж прижался к стеклянной двери.

– Где тут туалет? – отчаянно спрашивал он одними губами и держался рукой за свой пах.

– Что скажете, Джози? – Нил глядел на меня.

– Извините, я прослушала. Вы могли бы повторить? – в отчаянии попросила я.

– Мы не уверены, что ваши варианты достаточно яркие и выразительные, – повторил Нил. – Нам нужно что-то более динамичное, броское.

Я снова взглянула на страдальческое лицо сына за стеклянной дверью. Он прыгал и корчился.

– ОК. Давайте рассмотрим третий вариант, – проговорила я, охваченная безумной паникой. – Надеюсь, он вам понравится. Мы отделим…

– МАМ! МНЕ НАДО В ТУАЛЕТ!

Все повернулись и посмотрели на Джорджа. Я положила на стол свои листки.

– Простите, пожалуйста, простите.

– Ничего. – Нил скрестил на груди руки.

Я выскочила из комнаты, схватила Джорджа и потащила его по коридору. Я была готова убить своего сына.

* * *

Я везла Джорджа в школу, готовая высказать директору все, что думала об этом наказании. Скорее всего я потеряла клиента для Руби; возможно даже, что потеряла работу, и все из-за миссис Майлз.

– Мы вам позвоним, – с улыбкой сказал Нил, провожая меня до двери с крупной надписью «ВЫХОД».

– Зачем ты спустил в унитаз ветровку Джейсона?

– Он заставил меня.

– Ты мог отказаться.

– Он сказал, что, если я так сделаю, он возьмет меня в свою команду и я буду играть с ними в футбол.

– А потом?

– Он сказал, что пошутил. Миссис Майлз ненавидит меня. Она называет меня тупым.

Вот так.

Я громко постучала в дверь директора, но не стала дожидаться ответа. За письменным столом сидел тщедушный, светловолосый мужчина.

– Э-э, здравствуйте, – сказал он, – чем могу вам помочь? – Его кабинет был маленьким и опрятным, каждая полка заполнена книгами.

– Я Джози Гринвуд. Это мой сын Джордж, которого я теперь якобы должна забирать в обеденный перерыв, потому что вы с ним не справляетесь. – Я села на стул и скрестила на груди руки. – Джордж, сядь.

– Не хочу.

– Сегодня у меня сорвались НЕВЕРОЯТНО важные переговоры, потому что…

– Миссис Гринвуд, я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Вы руководите этой школой, не так ли? – Я стала рассказывать ему про инцидент с ветровкой.

Он поднял кверху тонкую руку, словно зеленый человечек на уличном переходе. Такому тщедушному существу я бы не доверила даже ловушку для блох, а не то что школу.

– Я хочу побеседовать об этом с вашим сыном.

Джордж рассказал ему о происшествии. Мне показалось, что они достаточно хорошо знали друг друга.

– Понятно. Как ты думаешь, твое поведение было нормальным или нет?

– Я тут не виноват, мистер Фиппс.

– Почему?

– Он заставил меня это сделать.

– Так. Если я скажу, чтобы ты прыгнул из окна моего кабинета, ты прыгнешь?

– Джордж прыгнет с крыши небоскреба… – начала было я, но мистер Фиппс сделал мне знак, чтобы я замолчала.

– Ну, давай, прыгай.

Джордж для разминки выполнил бег на месте.

– Я хочу стать пожарным, когда вырасту, – сказал он. Я впервые об этом слышала. Потом он побежал к окну, но мистер Фиппс остановил его своей неожиданно сильной рукой.

– Если ты прыгнешь, ты сильно ушибешься. Подумай над этим, прежде чем что-то делать.

– Он не может, – вмешалась я. – Это классический симптом дефицита внимания.

– Джордж, ступай в компьютерный класс и поиграй в какие-нибудь игры, а мы с твоей мамой придем к тебе.

– Я умею играть в «Виселицу»! – Он стремглав выскочил из кабинета.

Мистер Фиппс повернулся ко мне.

– Я знаю, что у Джорджа синдром дефицита внимания. Я видел его фамилию в списке «Акция Плюс» и знаю, что в классе с ним беседовал педагог-психолог.

«Акция Плюс» – это программа, по которой школа обращается в другие агентства – к педагогам-психологам, эрготерапевтам, логопедам, – чтобы оценить возможности ребенка и определить, требуется ли ему специальное обучение. Обычно Джордж вел себя как ангел, когда таких специалистов приглашали на урок, и они не видели необходимости в дальнейшем наблюдении, но учительница говорила мне, что продолжит «присматривать за ним».

– У брата одного из моих друзей тоже был синдром дефицита внимания, – продолжал мистер Фиппс. – По сути, он есть и сейчас. Но он научился контролировать свое поведение. Я уверен, что и Джордж тоже сумеет это сделать, только его нужно этому научить. Он умный мальчик. Школа тут тоже способна помочь кое-какими практическими вещами. Например, поставить его стол перед голой стеной, чтобы ученик как можно меньше отвлекался.

Мой гнев постепенно исчезал.

– И учителям нужно похлопать его по руке или плечу, требуя внимания, а не орать, как миссис Майлз.

– Я согласен с вами, что сегодняшнее наказание слишком деструктивное. Кроме того, я вижу, что у Джорджа хромают чтение и письмо. Его почерк тоже очень корявый…

Я огорченно вздохнула.

– Мы ждем около года, когда придет эрготерапевт и научит его бороться со своими недостатками, – сказала я.

– Если хотите, я мог бы дать ему после школы несколько дополнительных уроков.

Я улыбнулась. Кажется, у моего сына нашелся один союзник в этой школе. Крошечная часть моего дня была спасена.

– Ой, еще как хочу! Дополнительные занятия – это превосходно, спасибо вам.

* * *

– Почему он смотрит телевизор? – первое, что крикнул мне Финн, вернувшись домой. Он швырнул на пол свой портфель и стал развязывать галстук. – Надеюсь, Джози, ты серьезно наказала Джорджа? Сын, неужели ты не понимаешь, что у нас с матерью есть более важные дела, чем забирать тебя из школы? – Финн шарил ладонью по дивану в поисках пульта. Не нашел. – Джордж, я с тобой говорю.

Глаза сына были по-прежнему приклеены к экрану.

– Финн, мы уже разобрались во всем, слышишь? – Я сняла пластиковый фартук, на котором красовалась барменша с огромным декольте – подарок бабушки на Рождество.

– Надо было запретить ему сегодня телевизор. Иначе он так и не научится правильно вести себя.

– Финн, знаешь…

– Почему он не делает домашнее задание?

– Па, я пытаюсь смотреть «Звездный путь». Это интересная серия.

Финн сердито пересек комнату, выключил телевизор, споткнулся о деталь лего и подвернул щиколотку.

– Ох, б…!

– Финн! – крикнула я.

– Ма! Ты сказала, что я смогу посмотреть фильм, если буду хорошо себя вести. – Джордж заплакал.

– В том-то и дело. Разве ты хорошо вел себя сегодня?

– Но мама сказала…

– Тебе понравится, если кто-то спустит в унитаз «Бэби»? Это неприемлемое поведение. Ты понимаешь?

– Финн, перестань кричать! – потребовала я. Джордж пронесся мимо нас, взбежал по лестнице и скрылся в своей спальне, хлопнув дверью.

– Б…, б…, б…! – кричал Джордж.

Я покачала головой.

– Замечательно. Теперь он знает это слово. Мы должны быть последовательными, Финн. Вот ты ворвался в дом и разрушил все, что я проделала сегодня. Сейчас он даже не понимает, за что ты его наказал.

– Мы не устанавливаем четких границ. Твоя вина, что он в который раз уже делает эти вещи…

– Ты ублюдок! – в ярости прошипела я.

Зазвонил телефон, и я взяла трубку.

– Привет, Николас. – Это был отец Финна. – У нас все нормально, спасибо.

– Б…! – закричал Джордж с верхней площадки и снова хлопнул дверью.

– Какой шум? – притворно удивилась я, когда Николас спросил, что это такое. Мне было стыдно за язык моего сына и за пример, который мы ему показали. – Это телевизор.

Финн лежал ничком на диване и бился лбом о подушку.

– Он как раз рядом. – Я прикрыла ладонью микрофон и рявкнула: – Возьми трубку! – Тут мои ноздри уловили запах горелого, и я швырнула трубку Финну и выскочила во входную дверь.

– Джози! – Он сел. – Привет, па. Да, у нас все нормально. Это телевизор, я выключил его. На работе все хорошо… Все время занят… У Джорджа нормально… У Джози тоже хорошо. Па, ты можешь подождать минутку? – Он открыл входную дверь. – Джози! Вернись!

Я услышала его крик. Но была уже далеко.

С каждым шагом в моих ушах раздавались его слова: «Твоя вина, твоя вина!» Как же возможно такое, что один и тот же мужчина делает тебя самой счастливой на свете, а в другой раз самой несчастной?

Глава 18

– Куда ты направился с корзиной? – Я растянулась поперек кровати.

– Это то же самое, что и табличка «Не беспокоить». – Финн выставил корзину за дверь.

– И часто ты выставляешь ее?

– Постоянно. – Он засмеялся.

Я швырнула в него подушку.

– Самодовольный наглец!

– Но под этой оболочкой я разваливаюсь на кусочки.

– Твой хозяин мог бы убраться здесь у тебя, – заметила я.

– Знаешь, он старый, и у него застойная сердечная недостаточность.

Я повернулась к нему.

– А вообще-то, с какой стати этот бедный старичок должен из последних сил убирать твою грязь?

– Справедливое замечание. Но я, как видишь, и не заставляю его. Я дарю ему печенье «Джемми Доджер», и мы с ним болтаем за чашкой чая. – Финн обвел жестом комнату. – Поэтому у меня такой восхитительный беспорядок.

– Ты мог бы и сам убраться. Значит, ты все время выставляешь корзину за дверь? – Я не выдержала и спросила еще раз.

– А что? Ты ревнуешь?

Я пошевелилась, устраиваясь поудобнее. Финн взял меня за руку и стал нежно растирать по очереди каждый палец.

– Да. – Я запрокинула лицо, и мы поцеловались. В эту ночь мы спали вместе, и я чувствовала, что мы стали еще ближе. Почему я так боялась в первый раз? Финну это было уже знакомо.

– Пожалуй, нам надо было бы встретиться в другое время, – как-то сказал он. – Все могло бы быть совсем по-другому. Тебе восемнадцать, а я веду себя как двенадцатилетний.

Я со страхом думала, куда он клонит. Глубоко в душе я понимала, что он прав. Какой смысл начинать серьезные отношения, если я вот-вот уеду? Хотя меня это все-таки задевало.

– По-моему, лучше всего быть честными, правда? – спросил Финн.

– И да, и нет, – сказала я. Он уже ускользал от меня.

– Джози, я не жалею ни о чем.

– Спасибо. – Я перевернулась на спину.

– Я лишь пытаюсь сказать, весьма невнятно, что мне очень нравилось быть рядом с тобой. – Он говорил об этом в прошедшем времени, и меня это насторожило. – Но мы слишком молоды, чтобы связывать друг друга какими-то узами. Ты уезжаешь в путешествие, а я… – он сделал паузу для эффекта, – …я останусь здесь, буду учиться.

Я повернулась на бок, лицом к нему.

– Значит, ты не уезжаешь?

– Я был бы сумасшедшим, если бы все бросил. У меня тут нормально с учебой, и я хочу стать врачом. Мне нужно думать о своем росте, а не искать оправдание безделью, не сбегать от трудностей. – Он покрутил в пальцах прядь моих волос и заправил ее мне за ухо. – Спасибо, что ты пришла ко мне и научила уму-разуму. Ты такая молодая, но уже мудрая. Как это у тебя получается?

– Не знаю. – Я думала о том, что мы расстанемся. – Мне хочется, чтобы ты рассказал об отце.

– Прости. Похоже, я шарахаюсь от всяких близких отношений, потому что думаю, что все они обречены, как это случилось у моих родителей. – Финн кашлянул. – Скажи, куда ты поедешь? Представь себе, что это карта Европы. – Он дотронулся до моего голого живота и нарисовал приблизительные контуры материка. Я взяла его за палец и водила им по воображаемой карте, показывая, где я планирую побывать.

* * *

– Так что случилось с твоими родителями? – спросила я. Теперь мы сидели на кровати, завернувшись в теплое одеяло, ели бекон и сандвичи с майонезом. Финн схватил подушку и откинулся на нее.

– Это долгая история, – предупредил он.

– Мы ведь все равно проведем весь день в постели, правда?

– В этом случае… – он улыбнулся, отложил сандвич и поцеловал меня, – мы могли бы заняться и чем-нибудь поинтереснее. – Его рука была уже под моей майкой.

– Финн, подожди! Я серьезно. Мне хочется знать, – сказала я, но не оттолкнула его руку.

– О’кей. Моему отцу, Николасу, важны только работа, деньги и успех. Он живет ради этого. Когда он был подростком, отец лупил его деревянной ложкой и приговаривал: «Ты должен работать не покладая рук, чтобы обеспечить свою семью всем необходимым, иначе ты ничего не стоишь».

– Какие страсти.

– Его отец был настройщиком пианино и проводил почти все время вдалеке от дома, настраивая эти чертовы ящики, но денег так и не заработал. Он ужасно переживал, что мой отец будет таким же бедняком, как он. Отец получил право на учебу в частной школе, но родители даже не могли оплачивать его школьные обеды. Больше всего в жизни он боялся, что не сможет обеспечить нас с Эдом. Ну, и маму, конечно.

– Чем он занимается?

– Он создал свою компанию по IT-консалтингу, а когда мне было пять лет, перевел свой бизнес в Америку. Мы жили в Коннектикуте. Мама терпеть не могла те места, страдала от одиночества. Я не думаю, что ей нравилось растить нас с Эдом. Их поколение часто обзаводилось детьми не потому, что мечтало о них, а потому, что так полагалось. Мама точно никогда не мечтала о детях.

– Но ведь это ужасно! Я не представляю, как это можно родить ребенка и не интересоваться тем, как он или она растет, не любить их больше всего на свете.

Он иронично засмеялся.

– Единственная персона, которая интересна маме, – она сама. – У него задрожал голос, в нем чувствовалась обида, она исходила откуда-то из глубины, из места, до которого мне хотелось добраться. – Однажды мой отец поздно вернулся с работы, и к тому времени мама добралась до шкафчика с выпивкой и кричала, как она несчастна в этой «чертовой дыре».

– Ты слышал все это? – спросила я.

– Трудно было не услышать. Папа повторял: «Гвен, дорогая, давай не обсуждать это при детях». Он не видел проблемы. Он был добытчиком, так почему она не могла быть мамой, сидящей дома?

– Так что случилось в этот раз?

– Она ушла от него, окончательно. Мать бросала его и раньше, уходила все к тому же мужчине… Ричарду. Тогда мне было пятнадцать. – Он тяжело вздохнул. – Я шел по коридору, когда этот козел прошел мимо меня в папином лиловом халате. Он спросил, есть ли у нас шампунь.

– Ничего себе! А где был в это время твой отец?

– В деловой поездке. Тогда я, конечно, поругался с матерью и этим типом.

– Что ты сказал?

– «Что ты делаешь на кровати моего отца?» – Финн проговорил это с такой обидой, словно видел перед собой свою легкомысленную мать. – «Кто он такой?» – спросил я у мамы. – «Ах, – ответила она, – это Дикки. Он член моего бридж-клуба». Она сказала это без всякого намека на раскаяние. Как будто считала, что достаточно настрадалась за время своего брака, так почему теперь ей не развлечься? Я тогда ничего не рассказал папе.

– А что Эд?

– Ему я тоже не говорил. Странно, мы близнецы, но я всегда чувствовал себя старшим братом, который должен защищать младшего. Он гораздо лучше меня. – Финн засмеялся. – Он никогда не говорил плохо ни о ком, не осуждал маму. Впрочем, он сам вскоре тоже все узнал. Нам было шестнадцать, и мы собирались поехать на выходные в Дорсет. Мама пришла в мою спальню, где мы паковали сумки, и сказала: «Я хочу сообщить вам обоим вот что. Я не люблю вашего отца и не поеду в Дорсет».

– Прямо так и сказала? Не понимаю, как она могла. Как?

– Не знаю. Эд заплакал. Я не мог показать ей, что думал о ней в тот момент, и просто смотрел на нее.

– Но ведь потом она вернулась к твоему отцу?

– Мама непоседливая словно бабочка. Папа считает, что у нее синдром дефицита внимания. Она вернулась к нему, он все ей простил, а потом она снова ушла. Ох, бабушка ненавидит ее за это и называет «Гвен Золотодобытчица». Но дело в том, что папа все равно ее любит.

– Но теперь она окончательно ушла? Сколько можно ее прощать?

– Надеюсь. – Финн покачал головой. – Я позвонил маме и сказал, что собираюсь бросить Кембридж и что беспокоюсь за отца. «Сходи к доктору, – сказала она, – и принимай таблетки от депрессии. Тогда все пройдет».

– Финн, я ужасно сочувствую тебе. А как к этому отнесся Эд?

– О’кей. Он учится театральному искусству в Лондоне. Внутри него сидит изрядный кусок мамы, ее непостоянство. Если что-то разрывает его изнутри, он прячет это. Но я не могу ее простить, никогда не смогу простить человека, который причинил мне боль. У тебя есть время до свадьбы, вот тогда и развлекайся, трахайся… Извини, – спохватился он, – ну, ты понимаешь, о чем я. Но не выходи замуж, не женись, если у тебя нет желания хранить верность.

Я обдумала его слова.

– О’кей, но если ты любишь этого человека всем сердцем? Если это было только раз, и это была ужасная ошибка? Ты мог бы простить его?

– Нет. Тебе дается всего один шанс. А что?

– Я удивлена, вот и все.

– Ты смотришь на таких людей, как мои родители, и понимаешь, что перед тобой стоит выбор – либо быть как они, потому что другого ты не знаешь, либо стать совершенно другим. Я знаю, каким я хочу быть. А что твои родители?

– Единственная драма случается, когда папа при стирке кладет свои коричневые носки в белое белье.

– Как мне хотелось бы жить так скучно, – засмеялся Финн. – У мамы, вероятно, были романтические фнтазии насчет замужества. Папа был ее первой любовью. Она ожидала восторгов любви, а рядом с ней оказался человек, работавший с утра до вечера. – Он открыл пластиковую коробку с шоколадным печеньем и протянул мне. – Важный урок, Джози!

– Какой? – Я взяла самое крупное.

– Не выходи замуж за первого мужчину, с которым переспишь. – Он кротко улыбнулся.

– Но я надеялась, что мы сможем встречаться?

– Ты не будешь обманывать мужа после свадьбы, да?

– Я не буду обманывать того, с кем буду встречаться, – ответила я, – но тебя это не касается. – Я соскочила с кровати, но сильная рука снова втащила меня в нее. – Отпусти меня! – зашипела я, вырываясь.

– Я пошутил.

Я вырвалась из его хватки, но он тут же обхватил меня обеими руками.

– Тогда зачем ты это сделал? Ты отбросил всякое лицемерие, но…

– Я чувствовал свою вину, Джей; вот почему я даже не мог говорить с тобой в клубе. Я злился на себя, а не на тебя. – Он поцеловал меня в щеку. – Все было ужасно глупо. – Он поцеловал в другую. – Я пожалел об этом в ту же минуту, как это случилось.

– Это была Доминик?

– Да. – Я пыталась вырваться, но он крепко держал меня за плечи. – Клянусь, я ничего к ней не чувствовал. С тобой у меня все по-другому.

Я закатила глаза и вздохнула.

– Господи, Джози, я никогда не чувствовал ничего подобного.

Я накрыла рукой его рот, и он поцеловал мою ладонь. Мне хотелось запомнить каждую черточку его лица. Светло-карие глаза, мягкие волосы, тени на скулах, маленькие, аккуратные уши, шрам над левым глазом и смену эмоций, когда улыбка озаряла его лицо, словно кто-то рассказывал ему восхитительную историю. Его руки были всегда чем-то заняты – барабанили по столу, ставили пластинку, зажигали сигарету, прикасались ко мне. Я хотела унести его в памяти вот таким.

– Ты потрясающая, – сказал он.

– Ну-ну, продолжай.

– Красивая… умная… сильная.

Теперь мы снова сидели на кровати. Я положила руки на колени и со страхом думала о том, что все это скоро закончится. Увидимся ли мы когда-нибудь?

Он протянул мне пустой спичечный коробок.

– Вот тебе подарок на прощанье.

– Ой, зачем? Целый коробок.

– Открой его.

Я выдвинула внутреннюю коробочку. Внутри он написал: «Я люблю тебя».

Я взяла в ладони его лицо.

– Я тоже люблю тебя.

– Что мы будем теперь делать? – спросил он. – Писать друг другу?

В этом был какой-то проблеск надежды. Может, это нам поможет?

Глава 19

– Кларки, я знаю, что она у тебя, – проговорил Финн на автоответчике. Пауза. – Я прошу ее вернуться домой. Пожалуйста, Джози. Прости.

Еще один звонок. Телефон работал в режиме автоответчика.

– Привет, Джастин, это Келли.

– Какая она? – спросила я, когда Келли закончила свое многословное послание.

– Нормальная.

– Чем занимается?

– Ну-у, что-то в сфере маркетинга.

– Она явно заинтересована. Хорошенькая?

– Все при ней.

– Кларки, не теряй время зря. Как бы мне хотелось снова побыть одной. Хочешь, поменяемся ролями?

– Чтобы я стал женой Финна? Нет уж, спасибо.

Я чмокнула его в щеку.

– Пожалуй, я пойду. Почему вы никогда не ладите?

– Не знаю, – пробормотал он.

Я обвела взглядом кухню. Бледно-голубые стены. Абсолютный порядок, всюду новейшие гаджеты. Вот, например, очень крутой электрический винный штопор, хотя Кларки не пил вина.

– По-моему, я ни разу не видела тебя пьяным, – сказала я, надевая куртку. – Ну, то есть по-настоящему бухим.

– Бывало и такое. – Он посмотрел на меня. – Может, я просто дрейфую по жизни, потому что в моей жизни нет ничего, что раскачивало бы мою лодку. У вас с Финном своя жизнь, пускай иногда и бурная. А я просто болтаюсь на волнах, потому что не знаю, что для меня действительно важно.

Я решительно схватила его руку и поцеловала.

– Ты мой краеугольный камень, Джастин Кларк, – сказала я. Кларки неловко переминался с ноги на ногу. – Спасибо за сегодняшний вечер. Жалко, что Финн не понимает меня так, как ты.

– Давай я провожу тебя.

– Нет, не надо, мне ведь недалеко.

Кларки протянул мне зонтик. А когда я взялась за дверную ручку, сказал:

– Джози, можно задать тебе один простой вопрос?

– Ну, если простой, задавай.

– Ты все еще любишь Финна?

* * *

Я бежала по ярко освещенной улице, огибая лужи. Еще не закрылись газетные киоски, на тротуарах было много прохожих, в ресторанах горели свечи. Ты все еще любишь Финна? В ответ я громко рассмеялась.

– Как у тебя все просто!

– Да, просто. Если ты любишь, не должно быть никаких колебаний. Согласна?

* * *

– Зачем тебе понадобилось бежать к Кларки? – спросил Финн, когда я вернулась. Джордж спал в школьной форме; не позволил отцу раздеть его.

– Ты ужасно меня рассердил, я не могу говорить с тобой, когда ты такой.

– Неужели ты не понимаешь простой истины? Когда ты всякий раз убегаешь к Кларки, проблема-то все равно никуда не девается.

Я чуть не зарычала от злости.

– Ну, а ты неужели не понимаешь, что мне не надо было бы убегать, если бы не твое вечное упрямство? Ты не спросил, ни как прошли мои переговоры, ни про директора школы. Только орал и критиковал, как только вошел в дом. Ты никогда не слушаешь меня!

– А Кларки тебя слушает, да?

Мы сидели на краешке кровати.

– Извини, – пробормотал он. – Я иногда слетаю с катушек, это точно. Такое за мной водится.

– Я ненавижу, когда мы ругаемся.

– Как прошли переговоры?

– Финн, ты меня любишь?

– Что? – Он так удивился, словно я спросила его о чем-то невероятном.

– Если ты любишь кого-то, не должно быть никаких колебаний, правда? Мы все время, не думая ни секунды, говорим Джорджу, что любим его, – продолжала я. – Ты любишь меня?

– Конечно, люблю, – сказал наконец он.

Глава 20

– Давай сходим в «Музей науки»?

– Нет! Стой тихо, Джордж. – Я пыталась надеть на него галстук, пятый, купленный мной за этот год.

«Эмма, Нэт теряет галстуки? У нас они либо изжеваны до смерти, либо исчезают. Как это происходит? Как?»

«Ха! Синдром изжеванного галстука. Нэт жевал и сосал свой галстук словно леденец. Покупай ему самые дешевые».

В дверь позвонили. В дом ворвалась миссис Б. в своей неизменной парке с меховой подкладкой. Я крепко обняла ее.

– Как я рада, что вы вернулись.

– Дома всегда лучше. Я скучала по своей кровати, по камину и сельдерейному супу собственного приготовления. Смешно, правда?

– Миссис Б., у мамы будет ребенок. Когда он наконец появится у нас? Как долго ждать! – Джордж взял стакан с холодным фруктовым напитком и сделал глоток. – Ух! Мозг замерз! – воскликнул он и ударил себя по лбу.

– Ты беременная? – Миссис Б. взглянула на Джорджа – не шутит ли он. От меня не укрылась вспышка ужаса на ее лице, словно ее больно ударил острый камешек. Но она сумела быстро взять себя в руки и растянула губы в улыбке. – Поздравляю. Сколько недель?

– Шестнадцать. Я расскажу вам обо всем позже. Так, Джордж, где твое домашнее задание?

– Я не хочу идти в школу.

– Почему не хочешь? – спросила миссис Б. – Однажды я ушла из дома, кажется, мне было тогда лет пять, и полиция нашла меня в местной школе. Мне очень хотелось учиться, как моя сестра.

Глаза Джорджа уже не смотрели на миссис Б., а его мысли перескочили на что-то еще. Он отвернулся. Я называю это «тикающие часы»: его лицо отворачивается от человека или предмета, на который он только что смотрел, по часовой стрелке или против нее, в зависимости от того, что его отвлекло. На этот раз его отвлек Рокки, явившийся на кухню. Но миссис Б. смело продолжала:

– Мне не нравилось, что она узнавала в школе новые, увлекательные вещи, и я отставала от нее. Я не любила сидеть дома.

– У меня нет друзей.

– У тебя есть Элиот, – возразила я.

– Он не считается.

– Почему? – спросила соседка.

– Он сидит в инвалидном кресле, миссис Б., – объяснил Джордж, – и не может играть в футбол или во что-то другое. Мы играем вместе, но это потому что у него тоже нет настоящих друзей. Потому что у него нет нормальных ног.

– Это не означает, что он не может быть твоим другом, Джордж, – твердо возразила она.

– В школе его дразнят Рыжим. Потому что у него волосы цвета моркови. – И он засмеялся.

– Ты должен уважать Элиота за его мужество, согласен? А рыжие волосы бывают очень красивые.

– Пол отмечает свой день рождения в Макдоналдсе, с Рональдом-Клоуном, и это круто. Но меня не пригласили, – будничным тоном сообщил Джордж. – Элиота тоже не пригласили.

– Ну, это потому что мы занимаемся другими вещами, – выкрутилась я.

– Ма, можно я тоже устрою праздник? У меня скоро день рождения. – Он снова стал что-то напевать. Как нелепо. Он говорит, что у него нет друзей, а в следующую минуту хочет устроить праздник. Мы с Финном планировали сходить с ним в кино, но если он мечтает о празднике…

– Ты плохо надел ботинки, – сказала миссис Б. и сняла их без всяких усилий. Потертая кожа была примята на пятках, потому что Джордж никогда не развязывал шнурки. – Теперь давай обуемся правильно, – пробормотала она, и сын послушно поднял одну ногу, потом другую. Она надела на них ботинки и туго затянула шнурки. – Вот так; я не хочу, чтобы ты споткнулся и ударился своей красивой головой. – Она взъерошила ему волосы, а Джордж восхищенно смотрел на нее, широко раскрыв глаза.

– Вот видишь, хрустальная туфелька была впору Золушке, – сказала я. – А Золушка может устроить праздник, если будет ходить в школу.

* * *

– Мне позвонил Нил, – сообщила Руби, как только я вошла в офис, держа в руке чашку с горячим чаем. У меня тревожно заколотилось сердце.

– Почему ты притащила ребенка на эти чертовы переговоры?

Кажется, на лице Натали промелькнула улыбка. Или мне почудилось?

– Простите, но у меня не было выбора; непредвиденная ситуация в школе.

Глаза Руби уже остекленели. Дети всегда были для нее досадным неудобством.

– Я занимаюсь бизнесом. Я профессионал. Я думала, что ты готова к повышенной ответственности.

– Я действительно готова.

– Ты обещаешь мне, что будешь работать впредь на сто десять процентов? Это все, что мне нужно знать. Натали будет свидетельницей, правда, Натали?

– Да, конечно. Сто десять процентов.

– Я обещаю, что приложу абсолютно все силы. – Как я теперь скажу ей про свою беременность? Я знаю, что она не может меня уволить. Но она будет давать мне скучные задания. Она решит, что ей лучше сделать ставку на бездетную Натали.

– Простите, Руби, что я потеряла клиента.

У окна Натали резала канцелярским ножом карточки. По ее лицу я видела, что она радовалась сложившейся ситуации. Вероятно, надеялась перехватить у меня работу. Нет, дорогая, не выйдет.

– Руби, больше такого не случится.

– Ну… – Она покрутилась в кресле. – Забавная вещь. Я говорила с Нилом – «Джем Комьюникейшнс» победил в конкурсе!

– Ура! Мне просто не верится!

– Черт! – воскликнула Натали, подняв кверху палец, на котором выступила капелька крови, и пошла за аптечкой, чтобы заклеить порез пластырем.

– Мне пришлось долго с ним любезничать. Джози, смотри, чтобы больше этого не было. Я сделала все, чтобы спасти твою репутацию. Я сказала, что беру на работу только самых талантливых дизайнеров и… ну, он вполне доброжелательно меня выслушал.

В дверь постучали. Вошла Диана, которая сидела на коммутаторе и следила за всем офисным блоком.

– Мисс Голд?

– Да? В чем дело? Я занята. Сейчас буду красить ногти.

– Простите. У кого из вас черный «Ауди» с регистрационным номером CR8 TV?

– У меня, – с гордостью ответила Руби и прищелкнула языком. – Новенький. CR8 TV, поняли, девочки? – Она гордо кивнула, ожидая услышать от нас взрыв восторга. Я стояла с бесстрастным лицом. Натали молчала.

– Хм-м… вообще-то… – Диана пыталась продолжить.

– CR8 TV. Поняла, Джози? – Руби ударила ладонью по столу. – Ты поняла?

– О-о! – Я изобразила улыбку. – Креативно… CR8 TV… да, вау, вы индивидуализировали это. Умно.

– Да, я так и думала, – добавила она с довольным смехом.

– К сожалению, машину только что угнали, – договорила Диана свое сообщение, изо всех сил стараясь скрыть усмешку.

Руби бросилась к двери, но ей мешала бежать узкая юбка.

– О господи! – кричала она на весь коридор. – Кто-нибудь, остановите тех ублюдков! Задержите их!

Мы сдерживались изо всех сил. Раз… два… три… И мы с Дианой прыснули со смеху.

Но через несколько секунд Руби ворвалась в офис.

– Разберись в этом! У меня нет времени выкапывать из могилы Джози, да и мой автомобиль тоже. – Она швырнула парковочный талон перед носом Натали, которая все еще грустила из-за того, что я, а не она получила заказ.

Ну, кто все-таки смеется последним?

Глава 21

Завтра у моего сына день рождения, и вот я, образцовая мать, шла по оживленной лондонской улице в шелестевшей на ветру юбке и несла дюжину гелиевых шаров с изображением Боба Строителя. Ну, совсем как Сара Джессика Паркер.

– Подожди, не переходи улицу! – Я оттащила Джорджа от края тротуара, и шесть шаров ударили меня в лоб и загородили обзор. Я протянула руку к кнопке светофора, но новый порыв ветра подхватил всю гроздь, и шары ударили меня сначала в челюсть, потом стали лупить по лбу. Старая леди в малиновом берете нажала вместо меня дрожащими, немощными пальцами.

– Я хотел нажать! – Джордж топнул ногой по плитке. Загорелся зеленый человечек.

– В следующий раз нажмешь ты, хорошо?

– Нет. – Он заревел.

– Пойдем, пока горит зеленый. – Я потянула его за руку.

– Нет! – завизжал он. Загорелся красный, и слезы просохли. Джордж стоял, нацелившись пальцем на кнопку, в хорошем настроении.

* * *

Мы вернулись к машине. Я пыталась отыскать ключи, крепко сжимая в кулаке веревочки от шаров.

– Быстрее, мам. Мы ползем как улитка. – С красным от жары лицом я остановила машину возле кондитерской. Можно ли оставить Джорджа в машине и быстро купить торт? Я уже взялась за ручку дверцы и хотела выйти без него… но подумала, что ручной тормоз легко подается, и Джордж помчится в машине под горку… хаос и катастрофа.

– Не бери их, – сказала я сыну, отпирая боковую дверцу.

– Но это мои шары.

– Оставь их здесь. – Еще немного, и я упаду в обморок. Ой, мне нужно в туалет, подумала я с отчаянием.

– Я хочу, – настаивал он и пытался вылезть наружу, таща за собой все тринадцать шаров.

Я взвесила время, которое потрачу на споры с ним, и время, которое уйдет на то, чтобы он просто захватил шары с собой.

– Можешь взять вот эти три, о’кей? – Мы перешли через дорогу; три шара яростно мотались позади нас в воздухе, готовые ударить в любой момент.

В кондитерской пахло шоколадом и сахарной пудрой. Стояла длинная очередь. Я нервно топала ногой, стараясь не потерять контроль над мочевым пузырем. Я поглядывала на наш автомобиль, мигавший аварийными огнями.

– Гринвуд, – сказала я, еле живая, когда наконец подошла моя очередь. – Я заказывала шоколадный замок.

Женщина кивнула и крикнула мою фамилию кому-то на кухне.

– Ах, это ваш сын? – Она показала на Джорджа, стоявшего в углу кондитерской возле блюда с шоколадным и овсяным печеньем.

Я нетерпеливо кивнула.

Наконец в красивой белой коробке прибыл торт. Я сунула в руку продавщицы банкноту в двадцать фунтов, и она сказала, что у нее нет сдачи. Попросила минутку подождать.

Звякнул колокольчик, дверь открылась, в кондитерскую вошла семья. Кто-то из детей запел «Боб Строитель, ты можешь починить мне домик?» Джордж был поражен и подарил ребенку шар, рассказав о своем дне рождения. Но потом другой ребенок тоже захотел подержать шар, они подрались. Шар вылетел наружу и взмыл в небо. Джордж опрокинул блюдо и раздавил одно печенье. Мне пришлось заплатить и за это.

Наконец мне выдали сдачу, мы с Джорджем вернулись к машине и увидели, как мужчина в форме выписал штрафную квитанцию и шлепнул ее на ветровое стекло. Ох, черт!

* * *

– Еще одна квитанция, Джози?

Я совсем забыла, что спрятала ее в ящике со столовыми приборами.

– Ты опять не положила деньги в счетчик?

– Я забирала торт, Финн. Не начинай…

– Ладно, извини. – Но я видела, что он все же думал об этом. – Нам нужен секретарь, чтобы оплачивать все дорожные штрафы. От тебя требовалось только сунуть монеты в счетчик…

– Ну, не положила! Ты должен похвалить меня за то, что я ухитрилась привезти домой целыми торт и шары. Я поражена, что единственной неприятностью стал лишь штраф за парковку. – Я выбежала из комнаты и плюхнулась на диван.

Финн налил себе красного вина и пошел следом. Сел возле меня и стал массировать мне спину. Все мое тело напряглось.

– Я разберусь с этим, – сказал он.

– Я сама это сделаю, не беспокойся.

– Нет, я.

– Теперь будем спорить, кто заплатит штраф?

– Надеюсь, что после всех твоих хлопот и мучений гости придут на этот праздник.

– Придут, – уверенно заявила я, но заметила, что мои слова его не убедили, и это рассердило меня еще сильнее. – Кларки придет в любом случае…

– Конечно, как же без него.

– И Тиана, – продолжала я, игнорируя его тон. – А еще миссис Б., мама и Элиот.

– Это тот мальчик в инвалидной коляске? – Финн рассеянно листал журнал «ТВ-гайд».

– Угу. Не ответили твоя мама и Дикки. Должно быть, слишком заняты.

– Я приглашал. Позвоню ей еще.

– Не беспокойся. Ты должен написать что-нибудь на открытке Джорджа. Я купила ему забавную космическую открытку. Ведь он любит планеты.

– Я знаю, что он любит планеты, – огрызнулся Финн не менее ядовито.

– Велосипед я купила. А еще учебник игры на фортепиано.

– Фортепиано?

– Может, мы выбрали со спортом неправильную дорогу. Может, у Джорджа музыкальные способности. Кларки сказал…

– Кларки то, Кларки это…

Я закрыла уши ладонями.

– Может, ты сам тоже что-нибудь предложишь? – Я пошла к двери.

– Я с радостью расстался с пианино. Мой дед был молодец. Ой, гляди, сегодня покажут неплохой триллер. Эй, ты куда?

– Наверх. Мне нужно лечь.

* * *

Я присела на кровать с моим старым портфолио, долго лежавшим на верхней полке в студии. Стерла с него пыль и расстегнула пряжку. Там лежала абстрактная картина – серебристый кувшин, миска с яблоками и виноградом, написанные оттенками серого, голубого и розового. Масло. Среди моих натюрмортов это была одна из работ уровня «А-level»[6]. Я улыбнулась, вспомнив, как мужчина в дорогом твидовом пальто, чей-то отец, предложил моему учителю мистеру Доуски за нее двести фунтов на выставке, устроенной в конце семестра. Сколько всего я могла бы купить на эти деньги, но… «Не продается», – твердо заявил мистер Доуски.

Там был портрет моей матери в саду – зеленый с золотом шарф на волосах, толстый кремовый джемпер и джинсы с пятном грязи. Картина на рабочую тему. Многие учащиеся рисовали фабричных рабочих или ремонтников, сверливших дыры на дорогах. Я достала следующую – карандашный набросок Финна, сделанный мой, когда мы только что поженились и жили в моем пестром жилище с оранжевой кухней. Я взяла со столика нашу с Финном фотографию, сделанную в день свадьбы. Все прошло быстро. Мы не хотели большой суеты и всего такого, венчались в маленькой церкви в обществе родных и ближайших друзей. На ужин были жареные колбаски с медом и коньяком, картофельное пюре, а на сладкое карамельный пудинг. Потом танцевали до утра.

Вскоре после этого, когда я еще не рассталась с мечтой устроить собственную выставку, я записалась на курс по изобразительному искусству и ездила по четвергам в Лондон. В солнечные дни руководитель водил нас по Лондону. Мы рисовали парки, реки, мосты, рынки, интересные здания или достопримечательности, такие как Парламент.

Один из семестров мы потратили на зарисовки с натуры.

– Я не буду позировать вам голым, – заявил Финн, когда я просила его прийти в колледж и побыть натурщиком.

– Дорогой, все просто упадут.

– Сама ты можешь смотреть в частном порядке. Вот и смотри.

– Вредный ты… но мне нравится идея, что ты будешь весь целиком принадлежать мне.

Воскресным утром он сидел у окна в нашей спальне и смотрел на улицу; солнечный свет лился на половину его лица.

– Быстрее, ты ведь знаешь, я не могу долго сидеть, не шевелясь, – ворчал он.

Финн был красив на свой лад, слегка ущербный. Иногда он держался так, словно комната полна его восторженных фанатов, но в следующий момент выглядел одиноким и несчастным, словно кто-то сказал ему, что его жизнь проходит впустую.

Я схватила блокнот, открыла чистый лист и стала рисовать контуры его лица.

– Не шевелись! И не хмурься.

– Кто еще занимается у вас? – спросил он. – Тебе может позировать какой-нибудь мужчина?

– У нас одни лишь женщины.

– Какой у них уровень?

– Хороший. Одна графический дизайнер. Салли рисует только ангелов, больше ничего, – сказала я. Финн засмеялся. – Все картины совершенно одинаковые – странные горы, небеса, на них маленькие ангелы, нарисованные контрастными цветами. По-моему, наш преподаватель не знает, что и сказать… Держи голову ровно.

Когда он изо всех сил сдерживал улыбку, в уголке его рта появлялась маленькая морщинка.

Рисовать Финна было легко – четкая линия челюсти, широкий рот, маленький шрам возле глаза, придававший его лицу характерность, волосы, свисавшие на лоб. Мне не требовалось даже смотреть на него, я могла рисовать его по памяти.

– Ты красивый, – в который раз сказала я ему, намечая плавный изгиб руки, лежавшей на колене.

– О чем ты мечтаешь, Джей?

– О чем? – Я наклонила голову набок, делая вид, что никогда не думала об этом прежде. – Мне бы хотелось уехать из этой ободранной квартиры и жить в большом викторианском доме со студией на верхнем этаже, где я могла бы рисовать целый день. И конечно, хорошо зарабатывать на этом.

– Конечно, – усмехнулся Финн.

– Я бы устраивала собственные выставки. Живопись Джози Гринвуд продавались бы на «Сотбис» за тысячи фунтов.

– За миллионы.

– Точно. У меня была бы самая крутая собственность в Лондоне… Самый замечательный муж…

– Он у тебя уже есть.

– И у нас был бы сын по имени Джордж, и мы бы запускали змея воскресным днем.

– Я и не знал, что у тебя уже готово для него имя.

– А ты не думал над этим?

– Но если будет девочка?

– Мальчик. – Я похлопала по животу, словно приказывая ребенку не подводить меня. – И еще я бы иногда снималась в кино, например, в фильмах Роберта Редфорда, где никто, кроме меня, не исполнил бы эту роль. Ну, а ты? О чем мечтаешь ты? – Я спросила это, изобразив американский акцент.

– Я мечтаю стать выдающимся доктором и быть счастливым. – Вероятно, он почувствовал мое удивление, потому что повернулся ко мне.

– Финн!

– Я мог бы изобразить что-нибудь замысловатое, но это все, чего я хочу. Быть счастливым.

– Я не закончила, – всполошилась я, когда он взглянул на рисунок и отодвинул его прочь. Я почувствовала солнечное тепло на лице, его губы коснулись моей щеки, я закрыла глаза, и мы стали целоваться…

* * *

– Джози?

– У?

– Джози? – Я открыла глаза. Финн стоял надо мной. – Что ты делаешь? О, это ты когда-то рисовала меня. – Он взял в руки рисунок. – Неплохо.

Я стала укладывать свои работы в портфолио.

– Я думала, что ты смотришь фильм, – сказала я.

– Он скучный. Я вот что подумал…

– Что?

– Как там у нас с ужином?

Я откинулась на подушку.

Когда мы с Финном только что поженились, мы устраивали «вечер свидания». Каждый вторник мы по очереди что-то придумывали и держали это в секрете. Я любила такие вечера. Благодаря им день пролетал быстро. Финн однажды водил меня в «Риц». Я никогда не забуду лощеного мужчину за стойкой администратора, который сказал, что мы не можем зайти в ресторан в таком виде. Оказывается, Финн забыл застегнуть молнию, и из ширинки выглядывали его боксерские трусы с рисунком британского флага. Я никогда так не смеялась. Иногда мы ходили на шоу, нанимали рикшу и ужасно боялись, что попадем под автобус, когда какой-нибудь парень вез нас через Уэст-Энд, бешено крутя педали. В один из моих вечеров я повезла его в Уэмбли посмотреть на принца, которого он любил. Иногда мы просто напивались и ходили в соседний бар петь в караоке. Но чаще всего мы ходили в местный тайский ресторан, в тот самый, где мы встретились после пяти лет разлуки.

Больше мы ничего подобного не делаем. Почему? Слишком устали? Может, Джордж для нас лишь повод? Или работа? Или мы наскучили друг другу?

– Джози, – повторил Финн. – Что там с ужином?

Я поморщилась – все у нас стало таким будничным.

– Погляди в холодильнике. – Все, что могла я сказать. – И позови меня.

Глава 22

– Поздравляю меня с днем рождения! – кричал Джордж, неистово крутя педали своего новенького велосипеда. Мы с Финном смотрели на него. Его обезьянка Эйнштейн, наряженная в кожаную куртку и шлем, восседала на руле и уже сильно накренилась.

– Далеко не уезжай! – крикнули мы в один голос. Финн побежал за ним, чтобы вовремя остановить.

– Поворачивай! – кричал он. – ДЖОРДЖ!

* * *

Миссис Б. и Кларки помогли мне развесить воздушные шары и поздравительные баннеры. Мы постелили на стол ярко-голубую скатерть и поставили сандвичи с огурцами, чипсы, шоколадные палочки, яйца по-шотландски (подарок Розы Биллингем, миссис Б.) и сосиски в тесте.

– Жалко, что Финн сегодня на работе, – вздохнула миссис Б. и посмотрела на Кларки. – Но ничего.

Кларки говорил мне не раз, что он боится Розы и что ее голубые глаза пронзают наквозь, словно рентгеновские лучи.

– Ты сейчас не работаешь, Джастин? – поинтересовалась она, сложив губы трубочкой.

– Что-то вроде того, Роза. Иногда у меня много концертов и…

– Правильно, – оборвала она его.

– Зато я не пропустил день рождения моего крестника.

– Я и забыла, что ты его крестный.

– Почему она всюду сует свой нос? Что за проблемы у нее? – спросил Кларки, когда она не могла его слышать.

Я знала ее проблемы. Единственным мужчиной, которому она доверяла когда-либо, был ее муж Майкл. Однажды она разоткровенничалась со мной. «У меня никогда не было друзей-мужчин, – сказала она. – Как-то раз я познакомилась с приятным мужчиной, Тимоти. Но, к своему огорчению, обнаружила, что он всегда был неравнодушен ко мне. В конце концов он стал ужасно агрессивным, это было неприятно».

Джордж валялся на полу и играл в лего, на нем была ярко-красная курточка с капюшоном, подарок из Америки. Ее прислали дед Николас и Анджела, его новая спутница жизни. Возле него стояла прозрачная коробка с белым кристаллом, завернутым в розовую салфетку.

– Почему она подарила мне камень? – спросил Джордж и потряс кристалл в надежде, что из него выпадет хитроумно спрятанная банкнота.

С Анджелой я познакомилась в прошлом году, когда мы обедали в ресторане с ней и Николасом. Она явилась в длинном сиреневом платье. Уже тогда мы знали, что она ведущий эксперт по лайф-тренингу и ведет все свои дела из дома.

– Лекарства приводят к раку! – ужаснулась она, когда узнала, что Джордж принимает риталин. Взамен она предложила провести сеанс целительства. Приехав к нам, она положила его на землю и сказала, что сейчас она перенесет его во времени в момент рождения, и тогда начнется процесс исцеления.

Разумеется, Джордж не мог лежать спокойно. «Рождение чрезвычайно травматичная вещь, – говорила она ему, – пробуждение в суровую жизнь после уютного пребывания в животе у мамочки…»

– Что она говорит? – Джордж сел, но она снова положила его на землю словно куклу.

– Расслабься. Закрой глаза.

– Что за странный запах? – не унимался сын.

– Это ладан.

– Мам, она странная.

– Джордж, сейчас ты перенесешься назад, к моменту твоего рождения.

– Ничего не получилось, – сказал он через несколько минут и снова сел. – Мне ужасно скучно.

Но Финну нравилась Анджела, потому что отцу с ней было хорошо. Когда я впервые увидела Николаса на нашей свадьбе, он был болезненно тихий и понуро стоял в стороне. Мне даже не верилось, что этот робкий и неловкий человек – отец моего мужа. По словам Финна, когда Гвен бросила его во второй раз, он замкнулся в себе.

Клэр, аниматор, приехала заранее с гитарой и большим коричневым чемоданом, набитым реквизитом. Она сказала мне, что соберет детей в кружок и они споют «С днем рождения».

Через полчаса Джордж уже нетерпеливо бегал вверх и вниз по лестнице, дожидаясь приезда одноклассников, хватался руками за стену и делал вид, что может карабкаться по ней.

Мы с мамой неловко улыбались Клэр. Сколько ей еще сидеть и ждать? Мы принесли ей чай. Она выпила. Я предложила ей еще и, не дожидаясь ответа, взяла ее чашку.

Зазвонил мой мобильный. Финн интересовался, как у нас дела.

– Никого нет, – громко прошептала я.

– Почему?

– Пока никто не появился.

– Черт. А где Джордж?

– Тут бегает. Что, если никто не придет?

– Придут, должны прийти, – со вздохом успокоил меня Финн. – Не нервничай. Я позвоню еще.

– Где все? – спросил Джордж, подходя ко мне. Мама решила вручить ему свой подарок. Это была черная пластиковая коробка с красным крестом на крышке. Джордж нетерпеливо открыл застежку. В коробке лежали игрушечный стетоскоп, термометр, марлевая маска, бинт, голубая пластиковая шапочка, зеленый фартук и наконец бейдж «Доктор Джордж Гринвуд».

– Я уверена, что ты будешь таким же замечательным врачом, как твой отец, настоящим героем, – сказала миссис Б. Кларки скривился за ее спиной.

Я услышала шаги за окном, и у меня отлегло от души.

– Здравствуйте! Заходите. – В дом вошла миссис Хевен[7], ведя за руку свою дочь Имоджен, наряженную в полосатое голубое платье с розовым бантиком на талии.

– Мы слишком рано? Я думала, что ошиблась домом. – Она засмеялась и спросила: – Где все?

– Скоро придут, – жизнерадостно ответила я. – О, вот Тиана. – Я представила их друг другу.

– Какая небесная фамилия, – сказала Тиана.

– Спасибо. В девичестве у меня была фамилия Блисс[8].

Имоджен держала в руках подарок, а сама любовалась своими лаковыми туфельками.

– Это мне? – Джордж выхватил подарок из ее слабых рук и стал срывать бумагу. Это был пазл.

– Что надо сказать, Джордж? – напомнила я.

– Спасибо.

Когда мать ушла, Имоджен зашаркала к бескаркасному креслу и села. Мы ждали еще десять минут, но никто не приехал.

– Может, я спою с этими двумя? – предложила Клэр.

Наконец в дверь позвонили, и я с надеждой открыла.

– Тут у кого-то день рождения? – спросил почтальон, вручая нам большую посылку.

Джордж тут же забыл про пазл.

– Вау! – воскликнул он и надел ковбойскую шляпу на голову. Она тут же свалилась, но сын уже утратил к ней интерес. Джорджу нужны подарки, которые требуют его внимания, такие как модели самолетов. Он может долго с ними возиться, собирать.

Мы запели «С днем рождения». Клэр играла на гитаре и пела во все горло; Кларки, Тиана, мама, миссис Б. тоже горланили от души.

– Я хочу к маме, – заявила Имоджен в конце песни.

К дому подъехала машина. Я не стала дожидаться звонка в дверь.

– Привет, простите за опоздание, – крикнула Агги из своего сверкающего белого вэна. Она открыла заднюю дверцу, нажала на кнопку и спустила рампу. Элиот без труда съехал по ней в своем кресле.

– Привет, Элиот.

– Я разбойник, – с восторгом сообщил он. Его волосы были зачесаны назад и заправлены за большие розовые уши. На нем был грязный оранжевый шарф, старая, пыльная куртка с серебристыми заклепками на рукавах и штаны с разрезами на коленках. На коленях он держал арбалет. Вероятно, перед нами был Робин Гуд.

– Мы прокололи шину. Элиот был в ярости, – воскликнула Агги, качая головой. – Он так хотел приехать на ваш праздник, непрестанно говорил о нем и о том, кто туда придет.

Агги взялась за одну ручку кресла, я хотела взяться за другую, когда к нам подошел Кларки.

– Дай-ка я помогу.

Агги посмотрела на него.

– О, привет, – сказала она. – Мы встречались в бассейне, верно?

Кларки подтвердил. Молчание затянулось.

– Быстрее идите в дом, – потребовал Элиот, махнув рукой. – У меня и так мало времени.

Ко мне подошла Тиана.

– Ты Агата, верно? – спросил Кларки.

– Да, но все зовут меня Агги. А ты Джастин?

– Да, но все зовут меня Кларки. – Оба рассмеялись.

Тиана взглянула на меня, удивленно подняв брови, а потом они с Кларки собрались с силами и втащили кресло с Элиотом по ступенькам в дом. Нам нужно сделать пандус. Элиот стал в школе единственным другом Джорджа, и надо приложить все усилия, чтобы поддержать их дружбу.

Джордж настоял на том, чтобы праздник начался, раз приехал его друг. Он повез кресло к столу, сшиб подарок Имоджен; колеса расплюшили коробку. Он уже забыл о том, что больше никто не соизволил приехать к нему. Что ж, в этом преимущество синдрома дефицита внимания. Джордж неспособен долго задерживаться на какой-то мысли; он забывает ее и быстро перескакивает к следующей. Хотелось бы мне уметь делать то же самое.

– Осторожно, миссис Б.! – Джордж толкал кресло прямо на нее. Она отскочила в сторону, схватившись за ярко-розовую пластиковую заколку. Из-под нее выбились седые пряди.

Следующий час оказался самым мучительным для всех. Элиот и Джордж начали настоящую битву с тортом-замком, их носы и щеки были испачканы шоколадом. Кларки вызвался сыграть для Имоджен на гитаре и исполнил мелодию из мультфильма «Обитатели холмов». Она заплакала.

– Сыграй что-нибудь бодрое, – настаивала я.

Тем временем Джордж уже держал в руке целое крыло шоколадного замка с красным марципановым флагом, и я видела, что он сейчас швырнет его в голову Элиоту. Я вскрикнула от ужаса и хотела отругать сына, но Агги остановила меня.

– Что они будут делать, если перестанут бросаться едой друг в друга? – Она пожала плечами. – Это всего лишь торт.

– Он стоил почти двадцать фунтов, – возразила я, потирая лоб, – плюс плата за парковку. Элиот весь в шоколаде.

– Слава богу, что есть стиральная машина. – Она засмеялась и сунула в рот сосиску в тесте, вернее, оставшееся тесто. Казалось, она не замечала, что Джордж и Элиот уже выели все сочные сосиски.

– Мне бы хотелось быть такой, как ты, – сказала я.

– Как я? – удивилась она. – Почему?

– Ты легко относишься к таким вещам.

– По-моему, ты иногда просто перестраховываешься. Ты все время смотришь за Джорджем, словно знаешь, что что-то будет не так.

– Но если я не буду смотреть, он может выпрыгнуть из окна или…

– Если Джордж ушибется, разве это не станет для него полезным уроком? Элиот сказал, что у Джорджа СДВГ, хотя он и понятия не имеет, что это такое. Может, я скажу сейчас глупость, но разве не у всех детей можно разглядеть гиперактивность и дефицит внимания?

После такого вопроса мне обычно хотелось врезать этому человеку в зубы. Но Агги моя новая подруга, и я сдержалась.

– Есть нормальные дети, которые шалят время от времени, и есть Джордж. Клянусь жизнью, это не результат плохого воспитания. Это нарушение химического равновесия в мозгу, оно затрагивает части мозга, отвечающие за концентрацию, внимание и импульсивность.

– Значит, он действует, не думая, например, перебегает через оживленную дорогу?

– Совершенно точно. Джордж не в состоянии фильтровать всю информацию, которую получает его мозг, поэтому он часто отвлекается.

Эл сказал, что он принимает во время ланча таблетку?

– Да, риталин, стимулянт центральной нервной системы.

– Черт побери, он сидит на амфетамине?

– Да, и поверь, как мне тяжело давать своему ребенку наркотик. Но без него он не сможет вообще ничего сделать.

Агги задумчиво кивнула.

– Как ему поставили диагноз?

– Мы собирались в школу, но Джордж забыл свою спортивную сумку. Я велела ему принести ее…

* * *

– Я не могу, – ответил он. – Там наверху что-то…

– Быстро беги наверх.

– Там дымы.

– Не говори глупости. – Я нервно засмеялась.

– Там идут дымы из радиатора. Они сожгли у меня лего.

Джордж, я была в твоей комнате пять минут назад, все было нормально.

– Разве ты не чувствуешь запах горелого? – У него сильно дрожали руки, на лбу выступил пот. Я испугалась, схватила трубку и позвонила Финну.

– Передайте, что это срочно.

Джордж трясся, словно в ужасной лихорадке.

– Что с ним такое? – шепотом спросила я у Финна.

– Не знаю, но мы разберемся. Не волнуйся. Сейчас я приеду.

– Посиди со мной, Джордж. – Я укрыла нас пледом. – Папа уже едет.

– У меня на руках какая-то химическая гадость. – Он тряс руками. – Сними ее с меня!

Я баюкала его, уговаривала, что все будет хорошо, а сама со страхом чувствовала, что это только начало.

* * *

– Черт побери. Что было потом? – спросила Агги.

Мы показали его ведущему детскому психологу. Диагноз – СДВГ. Тут нет определенного теста, диагноз в основном опирается на поведенческие и психологические анкеты, которые заполняют родители.

– Проклятие. Представляю, что вы пережили.

– Да, но я с самого начала чувствовала, что что-то не так. «Он возбудимый ребенок», – говорила патронажная сестра-индианка. Она всегда ярко красила губы, а с них губная помада всегда переползала на передние зубы. – Агги засмеялась. – В игровых группах он всегда сидел в углу и занимался чем-то своим. С другими детьми не играл.

– Элиот сказал, что акулы едят только тех, кто их раздражает, – крикнул Джордж. – Это правда, мам?

– Они могут тебя съесть, если примут за черепаху, – добавил Элиот. И они снова стали швырять друг в друга куски торта.

– Господи, что я ною и жалуюсь, раз у тебя есть Эл.

– У него мышечная дистрофия, – сказала Агги. – Плохо работают мышцы. Это редкое генетическое расстройство, при котором мышцы дегенерируют до такой степени, что утрачивают свои функции. Раньше Элиот мог ходить, мог плавать, а теперь… – Ее глаза наполнились слезами. Я коснулась ее руки.

– Как жалко. Жизнь иногда бывает такой несправедливой, правда?

– Джози, давай отложим наши горестные истории на другой раз? Сегодня праздник. – Она взяла в руки тряпичного кролика-марионетку со странным именем «мистер Муки». – Кто его подарил?

– Кларки.

– Вот эта тема поинтереснее. – Она оживилась. – Как ты с ним познакомилась?

– Мы вместе росли.

– Какой он соблазнительный.

– Соблазнительный?

– Черт побери, да. – Она накрыла ладонью свой рот, словно спохватившись. Я улыбнулась.

– Я спросила не о том, соблазнительный Кларки или нет. Меня позабавило само слово.

– Он выглядит артистичным, словно писатель или музыкант. Понимаешь, он из тех мужчин, которые привлекают тебя, хотя вроде бы в них нет ничего особенного.

– Пожалуй. – Я призадумалась.

– Между вами когда-нибудь что-то было?

– В общем-то, нет.

– Как это понять?

– Нет, не было.

– Он сейчас один?

– Да, вроде бы. Ему звонит какая-то Келли, но он, по-моему, не очень держится за нее.

– Ты можешь свести меня с ним? Дело в том, что я почти нигде не бываю, – призналась она, – из-за… ну… ты понимаешь… – Она посмотрела на Элиота. – Так что я буду рада любой помощи.

– О чем вы беседуете? – К нам присоединилась Тиана.

– О Кларки, – сказала Агги. – Я сказала, что он соблазнительный.

– Вот и пригласи его на свидание, – предложила Тиана.

– Я не знаю, можно ли?

– Почему бы и нет? – сказали мы в один голос. Тиана схватила горсть чипсов.

– Кларки не кусается! А я поставила перед собой в Новый год задачу – найти себе в этом году пять новых знакомых, – продолжала Тиана, хрустя чипсами, – и уже перевыполнила план.

Кларки положил гитару у камина и направился к нам, но по дороге бросил в Джорджа кусок теста от сосиски. Мой сын взвыл от смеха и мгновенно швырнул его назад.

– Никаких шансов развеселить Имоджен, – сказал он. Агги свернула свои длинные рыжеватые волосы в пучок и отпустила. Они блестящей волной упали ей на плечи.

– Чем ты занимаешься, Кларки? – спросила Агги.

– Играю на скрипке.

Она с торжеством взглянула на меня.

– Ты можешь зарабатывать себе этим на жизнь?

Я рассмеялась, слыша такую прямолинейность.

– Э-э, хороший вопрос. Ну, я с готовностью откликаюсь на разные приглашения. Свадьбы, крестины, юбилеи, дни рождения – что угодно. В общем, за деньги я готов на все.

* * *

Все разошлись. Кларки помог Агги спустить коляску со ступенек, и она вызвалась подвезти его до дома. Странное дело, я думала, что он останется у нас.

– Пока, еще раз поздравляем с днем рождения, Джордж, – крикнули они из окна, и белый вэн унесся прочь.

Уезжая, мама пыталась меня утешить, говорила, что все прошло успешно, потому что Джордж радовался всему.

Теперь он лежал на нашей кровати в надетой наизнанку пижаме и с шоколадными крошками в волосах. Рядом с ним на влажном полотенце, постеленном на одну из подушек, лежал мокрый мистер Муки. Но все это были мелочи. Я решила брать пример с Агги.

Сойдя вниз, я не стала ничего убирать и мыть и приготовила себе чай с ромашкой. Интересно, получится ли что-то у Агги и Кларки? Понравится ли она ему? Она высокая, как и я. Его последнюю официальную подружку звали Аннабел. Она была ростом чуть больше пяти футов и носила маленькие лодочки и симпатичные плиссированные юбки. Мне она напоминала воробышка. «Она мечтает только об одном – сидеть дома и печь булочки», – сказал мне Кларки, когда они расстались через два месяца. Джастину всегда нравились тихие и спокойные девушки, а Агги из тех, кто высказывает все, что думает. Впрочем, она мне очень нравится. Может, ему и нужна такая, как Агги? Кларки прекрасно ладил с Джорджем, поэтому у него не возникнет проблем с Элиотом. Тут я улыбнулась – вот и я играю в игрушки фирмы «Счастливая семья». Отключись. Я закрыла глаза и нажала на воображаемую кнопку в голове.

* * *

Открылась входная дверь.

– Мам! – послышался крик Джорджа. – МАМ!

Финн вошел в комнату и бросил на пол портфель.

– Почему пахнет горелым? Где Джордж?

Я бросилась наверх. Финн за мной.

– Джордж, что случилось? – крикнула я.

– Муки горит!

Я вбежала в нашу спальню. Кукла лежала на лампе и прогорела насквозь.

– Мистер Муки был холодный. Он замерз, и я хотел, чтобы он согрелся, – сообщил Джордж, стуча зубами от страха. Я схватила кролика и обожглась.

– Ой! – крикнула я, отдергивая руку. Финн взял его, побежал в ванную и пустил на него струю холодной воды. Я поскорее выключила лампу.

– Мистер Муки умер? – Джордж заплакал. – Я не виноват, па. Я хотел его согреть.

– Джордж, успокойся, – резко сказал Финн.

– Я убил его? – Он уже бурно рыдал.

Финн положил кролика на полотенце и изобразил вой сирены.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Мистера Муки доставили на «Скорой» в больницу. Ему требуется срочная операция на сердце. Отойдите.

– С ним все будет хорошо, па?

– Тссс. Мне нужна абсолютная тишина. Потерпите. – Финн послушал сердце кролика и сделал ему массаж сердца. Через пару минут он серьезно объявил, что мистера Муки удалось спасти.

– Он живой, па?

– Выкарабкался…

– Он живой! – радовался сын.

– …но если это повторится, то в следующий раз мистер Муки умрет. Ты понял, Джордж? На лампу ничего нельзя класть…

Он кивнул.

– Ты понял? – строго повторил Финн.

– Понял. Спасибо, па. – Джордж радостно обнял его.

– Ладно, ступай к себе. Через минуту я приду к тебе пожелать спокойной ночи.

Джордж соскочил с кровати и взял на руки мистера Муки. У кролика обгорел мех, глаза обуглились и стали черными как угольки.

Что там говорила Агги? Стоило мне на секунду отвернуться, и наш дом чуть не сгорел. Я заплакала. У меня болела спина, болела рука. Я так устала.

– Эй. – Финн опустился на колени возле кровати.

– Это я во всем виновата.

– Дай-ка я посмотрю на твою руку. – Он ушел в ванную и вернулся с холодной фланелью. Приложил ее к моей красной, как лобстер, коже. Холод обжег ее.

– Я буду жить, доктор? – спросила я мужа.

– Трудно сказать. Ситуация шаткая.

– Мне нельзя было спать, но детские праздники просто выматывают.

– Даже когда никто на них не приходит? – Мы грустно засмеялись.

Я подвинулась, чтобы он мог лечь рядом, и пару минут мы молча лежали. Финн нарушил тишину.

– Завтра у нас УЗИ. Двадцать две недели. Да?

– М-м-м, – пробормотала я. – Ты приедешь?

– Да.

– Если бы ты не приехал, что было бы?

– Не думай об этом. Все нормально, а это главное.

Мы так давно не обнимались. Я попыталась представить себе, что Финна не было в моей жизни. И еще крепче прижалась к нему.

– Хотя, – сказал он, – этот проклятый кролик мог сжечь наш дом. Представь себе, что бы мы сказали страховщикам. Кто подарил ему эту чертову марионетку?

– Кларки.

– Кларки, – медленно повторил он. – Как я сразу не догадался?

Глава 23

Я смотрела на экран компьютера и ждала, когда мой босс появится в офисе. Он был самым ленивым гением, каких я знала.

После Кембриджа и путешествия с Кларки я получила диплом по типографскому делу и была теперь личным секретарем Дэвида Гамильтона, ведущего лондонского дизайнера. Его офисы были возле Вестборн Гроув, в бедных кварталах Бейсуотера. Дэвид был страшно противоречив: темпераментный, блестящий, яркий, вредноватый, творческий и отвратительный. Поначалу я даже не знала, каким успешным и знаменитым он был когда-то в сфере книгопечатания. Он считался одним из самых значительных дизайнеров 1980-х. Собираясь на собеседование, я надела длинную юбку в горошек, которую мама считала приличной. Хотя подозревала, что у меня было бы больше шансов получить интересную работу в СМИ, если бы я явилась на собеседование в подтяжках и черной кожаной куртке.

– В детстве моей любимой книгой была «Алиса в Стране чудес», – сообщил Дэвид. Потом подмигнул мне и сказал, что я принята на работу. У нас была обоюдная симпатия. После этого я перестала носить юбку.

Ему нравилось входить в офис среди дня в темных джинсах, черных ковбойских сапогах и белой рубашке, из которой выглядывали на груди темные волосы. Иногда за ним шла высокая, длинноногая модель, которая, судя по смазанной косметике, только что вылезла из его постели. Он постоянно мучился от похмелья и держал в одной руке одноразовый стаканчик с крепким кофе, а в другой сандвич с беконом.

– Что там у тебя, Джози? – спрашивал он, присев на угол моего стола и снимая пластиковую крышку с кофе.

– Джози, разбуди этого мерзавца и заставь прийти в офис, ладно? – Так звучал типичный утренний звонок от кого-нибудь из клиентов.

– Сейчас попробую еще раз, – отвечала я и, чувствуя себя сварливой женой, набирала номер.

– Люди, которые рано встают, ужасно скучные, Джози, – оправдывался Дэвид.

– Эти слова звучат, скорее, как оправдание лени.

– Неужели ты действительно хочешь работать у зануды? – Я знала, что при этих словах он улыбался.

– Нет. Хотя я бы не возражала против свободного времени по вечерам.

* * *

Мой босс так и не появился. Сколько еще можно валять дурака? Я взяла телефон и набрала номер.

– Ну как, встретимся вечером? – спросила я у Алекса. Мы стали с ним видеться, когда я жила последний год в Рединге. Он был амбициозным, аккуратным (ему нравилось выполнять раз в месяц детоксикацию организма), а еще отличался приятным обращением и позитивным настроем.

– У меня еще гора работы. – Алекс работал в одном из лондонских банков. – Во сколько концерт?

– В полвосьмого. Если тебе трудно, мы можем встретиться после концерта.

– Я приложу все силы, ягодка.

Закончив разговор, я постучала по столу карандашом. Пора было заправиться кофеином. Я вышла из офиса в толкучку и суету Лондона, его автомобилей и людей. Мне хотелось найти себе новую работу, где я могла бы заниматься дизайном. Я хотела как-то применить полученное образование. Мне нравилась моя нынешняя работа, но я была готова к большей ответственности. Я переходила улицу по зебре, когда мимо меня прошел высокий мужчина. Я оглянулась. Было что-то знакомое в его лице, походке, в стуке каблуков о мостовую. Нет, не может быть… или может?.. Я застыла посреди улицы, мне засигналили, и я только тогда двинулась дальше.

Я зашла в «Старбакс» и купила латте. Потом сидела у окна и глядела на многочисленных прохожих. Весь последний месяц Финн не выходил у меня из головы. Я лежала ночью без сна и гадала, чем он теперь занимался. Закончил ли университет? Встретил ли кого-то? Женился? Счастлив?

Я все время думала о нем; он мне даже снился. Сон был всегда один и тот же: он держал меня за руку, но его прикосновение было почти неощутимым, а я ужасно боялась снова его потерять. Я просыпалась, чувствуя его рядом с собой; его тепло согревало мое тело. Но когда я перекатывалась на бок, чтобы положить голову ему на грудь и услышать ровное биение его сердца, то вместо этого слышала всегда одно и то же: «Доброе утро, дорогая». Это был Алекс, обычно он читал газету, опираясь о спинку кровати.

– Ты беспокойно спала сегодня, ягодка. Тебя что-то заботит?

После моего отъезда из Кембриджа поначалу мы с Финном перезванивались, но звонки делались все реже и реже, а потом и вовсе прекратились. Часто я злилась на него, страшно сердилась за то, что он бросил меня, а я не могла его забыть. Я закрывала глаза, когда целовала других мужчин, и представляла себе, что целуюсь с Финном. Что со мной? Почему мне больше никто не нравился? Вместо этого я окунулась с головой в работу. Живопись, рисунок были моей терапией. После знакомства с Алексом я убеждала себя, что смогу его полюбить.

Недавно я провела вечер с Тианой в ее квартире в Пимлико. Мы сидели, скрестив ноги, на полу, ели рыбу и кружочки жареного картофеля. Квартирка Тианы была чуть больше обувной коробки, но такая уютная, что мне никогда не хотелось из нее уходить. В ее спальне впору было спать принцессе – темно-красное шелковое покрывало, зеркало в серебряной узорчатой раме, хрустальная люстра с имитацией бриллиантов и жемчуга.

– Я работаю в мире головорезов, – говорила она, – и хочу, чтобы дома меня окружали красивые вещи.

– Мне надо разыскать Финна? – спросила я у нее, макая картошку в майонез.

– Конечно. Попробуй сделать это через его Кембридж, – предложила она. – Они наверняка перешлют ему твое письмо. Действуй. Я бы хотела взглянуть на него.

Я уже думала об этом, но напомнила себе все резоны не делать этого, главным из которых был страх. Возможно, я снова стала думать о Финне, потому что Алекс все серьезнее смотрел на наши отношения, а моя мама все серьезнее относилась к нему. Он хвалил ее сад, говорил, что красивее он никогда ничего не видел.

– Когда этот восхитительный молодой человек снова приедет на обед? – спросила недавно она. – Я хочу показать ему мои новые горшки с травами.

Я взглянула на часы. Почти полдень. Дэвид наверняка еще не появился в офисе, и я успею заказать себе еще одну чашку латте. Впрочем, лучше бы он не слишком припозднился, потому что сегодня я не могу задерживаться вечером. Сегодня концерт у Кларки.

С Кларки я не могла говорить о Финне. Он сразу замыкался и переводил разговор на другое. Единственное, что он сказал мне когда-то, вскоре после нашего возвращения из Европы, – чтобы я перестала оглядываться и смотреть на Финна сквозь розовые очки. Это была животная страсть, и только.

– Не переживай Джей, мы все делаем ошибки, – добавил он. Его слова больно задели меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Нам кажется, что мы влюблены, но…

– Ты имеешь в виду нас с Финном?

– Кого же еще? – засмеялся он. – Ты вела себя глупо, размечталась, ну и ладно.

Ну и ладно.

Кларки – это вообще другая история, в которой не так легко разобраться. Мы поднимались на самый верх Эйфелевой башни, гуляли по Елисейским Полям, обошли в Мадриде все музеи, ездили на велосипеде по Барселоне. Я писала этюды на пляже, а Кларки читал детективы. Он помогал мне выбросить Финна из головы. Во всяком случае, мне всегда так казалось.

– Ты думаешь о нем, да? – спросил меня однажды Кларки, когда мы гуляли по Парижу. Я сказала, что нет, не думаю.

– Знаешь, как водится у мужчин? С глаз долой, из сердца вон.

– Я не думаю о нем, понятно?

– Вот и хорошо. – Он обнял меня за плечи. – Потому что мы с тобой ходим по самому романтичному городу мира, и не надо тратить время на мысли о Финне. В университете у нас появятся новые знакомые, и глупо привязываться к кому-то, если тебе всего лишь девятнадцать. Все станет проще, уверяю тебя.

Во время наших путешествий мы повидали так много всего, что это мне помогло. Мы с Кларки сблизились еще сильнее. Я знала его так, как не знала больше никого.

– Не делай так! – Он только что почистил зубы возле раковины и выплюнул воду, словно дохлая рыба. – Фу! Прекрати! – ужаснулась я.

– Джози, ты замечаешь, как щелкаешь языком? – спросил он однажды, когда я писала этюды на пляже.

– Нет, не замечаю.

– Да, ты щелкаешь. А когда пишешь, ты делаешь вот так. – Он закусил губу, выставил подбородок и изобразил, как что-то пишет на столе.

– Не ври!

– Извини, но ты так делаешь.

– Ну, а ты играешь на скрипке вот так. – Я опустила подбородок и крепко сжала губы, играя на воображаемом инструменте.

– Меня так захватывает музыка, что я забываю обо всем и не слежу за своей мимикой.

– Еще ты дергаешь себя за нос, когда не в духе. – Я дотронулась до кончика своего носа и потянула его.

– Это у меня от отца. Постараюсь следить за собой.

* * *

А еще в Венеции у нас случилось вот что. Это был последний пункт нашего маршрута. На следующий день мы возвращались домой.

Мы ужинали в ресторане, влюбленные парочки сидели за каждым столиком, держась за руки и целуясь при любой возможности. Уличные торговцы продавали темно-красные розы из ведерок для шампанского, мужчины подзывали их, щелкнув пальцами, чтобы подарить своей девушке символический цветок. За ужином следовали романтические вечерние прогулки по площади или ночное плавание на гондолах под сладкие серенады.

– Я женюсь на тебе! – слышала я на каждом углу. Когда ты рассталась с любимым человеком и одинока, тебе особенно горько это слышать.

– Возвращайся сюда, когда будешь влюблена, – говорили мне небеса.

Как-то вечером мы с Кларки возвращались в наш отель. Я выпила слишком много красного вина, у меня кружилась голова. Старинные дома, огни на воде, свечи в ресторанах – все излучало надежду и любовь. Я чувствовала себя рядом с ним такой счастливой. Мы состязались, кто из нас сможет пройти по прямой линии.

Мы чмокнули друг друга в щеку и пожелали спокойной ночи, но через пять минут Кларки постучался ко мне и вошел нетвердой походкой, не дожидаясь ответа. Странное дело, я ждала этого. Я стояла в ванной голая перед треснувшим зеркалом. Хихикая, я схватила коротенькое полотенце, но оно едва прикрывало меня.

– Паста кончилась, – сообщил он, оперевшись рукой о стену. Он был в джинсах и вельветовой рубашке. Я повернулась, чтобы взять тюбик, и почувствовала его руку на моей талии. Он повернул меня лицом к себе, и полотенце упало на пол.

– У тебя кончилась зубная паста! – Я засмеялась и расстегнула его рубашку. Вино сняло с меня все запреты.

– Ты действительно хотела дать мне пасту? – Он поцеловал меня. От его поцелуя пахло мятой. Я поцеловала его в ответ. Руки Кларки обнимали меня, и это было здорово. Он крепче прижал меня к себе. – Ты красивая, ты такая красивая.

– Ты пьяный, ты такой пьяный. – Мы упали на кровать; красное вино, близость наших тел кружили нам голову.

* * *

Наутро я посмотрела на Кларки; он лежал, положив руку под голову, губы слегка приоткрыты, словно кто-то брызгал ему в рот волшебный напиток. Я слышала его дыхание. Я тихонько вылезла из-под одеяла и пошла в ванную за своей одеждой. Там посмотрелась в зеркало. Черные пятна туши под глазами, кожа, пятнистая от вина. Мои волосы, и без того непослушные, торчали во все стороны, как после удара электрического тока. Я оделась и неслышно закрыла за собой дверь.

Я зашла в бар, села сгорбившись и выпила чашку крепкого кофе. Что мы наделали? Впрочем, это было приятно, размышляла я, нервно теребя в пальцах прядь волос. Все было не так, как с Финном. Господи, как бы это сказать?

Когда я спала с Финном, это всегда казалось мне до странного знакомым, но тут, с Кларки, меня удивила наша раскованность. Но Кларки и я? Ведь накануне мы сидели в моем номере, смотрели фильм и ели пиццу. Джастин не спеша подстригал на ногах ногти.

– Тебе обязательно делать это здесь? – язвительно спросила я. Как же мы прыгнули от нашей невинной дружбы до страстного секса?

Мы никогда не говорили о той ночи.

Вечером мы столкнулись в холле отеля.

– Привет! – Кларки улыбнулся мне с преувеличенным энтузиазмом, словно хозяин дома, изображающий радость оттого, что их гость останется еще на месяц.

– Как дела? – спросила я. – Все в порядке?

– Замечательно, но устал. Очень устал.

– Сейчас только восемь часов. Хочешь выпить? Что-нибудь поесть?

– Я пораньше лягу спать. Хочу избавиться от похмелья, – ответил он.

– У тебя правда все в порядке?

– Нормально. Увидимся утром.

Я смотрела на него, словно на призрак. Может, мне приснилась прошлая ночь?

Все лето до начала учебы в университете Кларки избегал меня. Если я заходила в комнату, он тут же выходил под каким-нибудь предлогом; когда я была с Тианой, все его внимание направлялось на нее. Я чувствовала себя невидимкой, меня задевало его поведение, но он, казалось, этого не замечал. Тиана сказала мне, что мужчины не любят проблемы, в особенности такие щекотливые, как наша. Ведь он переспал с лучшей подругой.

– Когда вы начнете учебу в университете, все снова будет нормально, – пообещала она.

* * *

Я глядела на кофе. Я не была влюблена в Кларки, но меня смутило его поведение. Мне было обидно, что он избегал меня, я скучала по нему, как по другу. Я уже жалела, что мы это сделали. Как ужасно смешивать дружбу и секс. Летальное сочетание, совсем как бизнес и удовольствие. Если бы я могла отмотать время назад, я была бы умнее. Так я думала, когда надела куртку и возвращалась в офис. Почему я вела себя как бесчувственный камень, когда он был рядом со мной? Почему не сказала ему, что нам нужно поговорить об этом, чтобы вернуть нормальные отношения? Такой секс на одну ночь бывал у многих людей. Я хотела бы посмеяться над этим и снова чувствовать себя с Кларки легко и непринужденно. Вместо этого наше молчание о «той ночи» перерастало во что-то более глубокое и сложное, чем нужно.

Когда мы были в университете, время и расстояние сделали свое дело. Все вновь стало как прежде. Примерно через полгода мы снова стали друзьями, словно ничего не случилось. Только иногда мы намекали на это. Когда друзья интересовались, не было ли у нас… ну… «знаете что», ведь мы такие друзья и оба одни, Кларки быстро отвечал: «Было дело», а я смеялась и говорила фальшивым голосом: «Во всем виновато красное вино». Но по-настоящему мы так и не поговорили, и теперь я сомневалась, что когда-нибудь поговорим.

* * *

Я поднималась по ступенькам в театр и услышала чьи-то шаги. Оглянулась, чтобы посмотреть, кто там идет за мной. Никого. Я тряхнула головой и пошла дальше. Здание было величественное, из светлого камня, с массивными колоннами. Зрительный зал освещала позолоченная люстра, кресла обиты красным бархатом. Я села и стала листать программку.

Оркестранты уже заняли свои места. Кларки, в черных брюках и таком же жилете, просматривал ноты вместе с другой скрипачкой, серьезной девушкой с розовым цветком в светлых волосах. Они оба казались бледными по контрасту с темным блеском их скрипок.

Я громко зааплодировала, когда появился дирижер. Последовала драматическая пауза, воздух был заряжен ожиданием. Самое неподходящее время для того, чтобы у тебя запершило в горле или начался приступ кашля, что, к несчастью, случилось со мной однажды и заставило спешно покинуть зал.

Я завороженно смотрела на дирижера, на его лопатки, извивавшиеся от избытка энергии, на руки, грациозно танцевавшие под музыку.

На середине концерта я обратила внимание на сидевшую прямо передо мной пару; они буквально не могли оторваться друг от друга. На женщине было зеленое платье с открытой спиной; прядь ее волос тоже была окрашена в такой же цвет. Мужчина был в темном костюме. Она гладила его по щеке. Честное слово, нашли место, подумала я, меняя позу, чтобы лучше видеть сцену. Вскоре их заметил весь зал. Послышались смешки, люди толкали друг друга локтем и показывали на них. Я пыталась сосредоточиться на Кларки, но тут парочка начала страстно целоваться. Я не знала, куда смотреть; теперь они загородили мне все. Я повернулась налево, направо, лишь бы не смотреть вперед.

И тут я увидела его.

Меня словно ударили по голове. Я застыла в своем кресле. Должно быть, я сошла с ума. Почему у меня так разыгралось воображение? Я слегка наклонилась вперед и снова посмотрела влево и чуть назад. Да, в трех рядах от меня сидел он. Программка упала с моих колен. Когда я поднимала ее с пола, у меня дрожала рука. Я ударилась лбом о спинку переднего кресла. Девица оглянулась и смерила меня недобрым взглядом. Нахалка! Оказывается, я еще и виновата – отвлекаю их от бесстыдного проявления чувств. Я снова посмотрела влево, с ужасом ожидая, что образ Финна растворится в полутьме зала и его кресло окажется пустым.

Но он все же был там. Я громко засмеялась, но тут же сделала вид, что закашлялась. Ведь иногда страх вызывает именно такую реакцию. Когда жизнь бросает тебе разное число очков на игральном кубике, одну его грань ты никогда не ожидаешь увидеть после всех прошедших лет и поэтому смеешься над абсолютным безумием руки провидения. Я выпрямилась, стараясь дышать ровно. С правой стороны открылась дверь; Алекс пробрался ко мне по ряду и удивленно поднял брови при виде страстных влюбленных.

Он чмокнул меня в щеку.

Я знала, что Финн наблюдал за нами. Я чувствовала его пронзительный взгляд.

* * *

После концерта мы с Алексом направились к выходу.

– Джози, – услышала я за спиной. Мое сердце замерло.

– Финн! – воскликнула я еще до того, как повернулась к нему. – Какой сюрприз. – Он был точно таким, каким я его помнила, разве что теперь его волосы были одного цвета – темно-каштановыми, словно пропала часть его характерной внешности.

Алекс смотрел то на меня, то на него, по-птичьи склонив голову набок. Он ждал, когда я представлю их друг другу. А мы с Финном просто смотрели друг на друга.

– Прости, Алекс, – сказала я потом. – Это Финн, мой старый друг. Мы не виделись с ним… сколько? Э-э, очень долго…

– Пять лет, – подсказал мне Финн. Алекс обнял меня за плечи.

– Мир тесен. Может, посидим где-нибудь и выпьем? Я думаю, что вам обоим хочется наверстать упущенное и поговорить. – Мы спустились по каменным ступеням в бар. – Я отлучусь в туалет, – сказал Алекс.

Когда он ушел, мы повернулись друг к другу и одновременно сказали:

– Мне просто не верится, что это ты.

– Я встречался на площади со знакомым и увидел тебя. Ты поднималась по ступенькам. Я видел только твою спину, но вспомнил, что ты любила красный цвет. И конечно, этот твой друг, скрипач. Я увидел, что сегодня концерт.

– Кларки, – улыбнулась я.

– Да, он. Чем ты занималась? Где живешь? – Голос Финна лился стремительным ручьем. Казалось, он сознавал, что у нас всего считаные минуты, но хотел обсудить, пока у нас был шанс, все случившееся за эти пять лет.

– Как странно, в последнее время я думала о тебе, и у меня было предчувствие, что я тебя увижу. Как дела? – залепетала я.

– Нормально. А у тебя? – Он дотронулся до моей щеки; я схватила его руку и не хотела ее отпускать. Мне казалось это совершенно нормальным и вовсе не странным.

– Боже, ты выглядишь чудесно, – восхитился он. – Дай мне номер твоего телефона, скорее.

Я пошарила в сумочке, отыскивая ручку, потом написала свой номер на визитной карточке. Вернулся Алекс. Когда он не смотрел, Финн сжал мне руку. От прикосновения его пальцев у меня все затрепетало внутри.

– Должно быть, приятно увидеться через пять лет, – любезно сказал Алекс.

– Приятно, – повторил Финн.

– Почему вы не общались эти годы?

– Хороший вопрос, Алекс. Я и сам спрашивал себя об этом каждый день. – Финн пристально смотрел на меня.

– Правильно, хороший. Ну, у нас с Джози отношения длятся… сколько уже? Больше года.

Отношения? Как могла я встречаться с человеком, который говорит «отношения»? По глазам Финна я поняла, что он думал то же самое.

– Кларки! – воскликнул тут Алекс. В бар вошел Джастин с друзьями-музыкантами и направился к нам. Финн опустил голову, словно хотел спрятать лицо. Алекс по-дружески похлопал Кларки по спине. – Поздравляю, дружище. Ты был великолепен! Лучший концерт, который я слышал. Знаешь, кого мы сегодня встретили? Ты никогда не догадаешься. – Он подтолкнул меня словно говорящую куклу. – Его зовут Финн, да?

Финн поднял голову и с уверенной улыбкой протянул руку.

– Привет, Джастин. Как дела?

Кларки заморгал, всматриваясь в его лицо, и нехотя отозвался:

– Привет. Какой сюрприз.

– Джози не видела его пять лет, – тараторил Алекс. – Теперь давайте выпьем. – Он снова обнял меня за плечи. – Дорогая, что тебе заказать?

– Двойную водку, – ответила я без раздумий.

– Мне тоже, – добавил Финн.

– Три, – подвел итог Кларки.

Глава 24

«ВОЛНУЮЩИЙ МОМЕНТ ДЛЯ ВАС ДВОИХ» – фраза была написана заглавными буквами. «Ультразвуковое сканирование позволяет женщине и ее партнеру в первый раз увидеть, как развивается их ребенок». Я сидела в приемной. Страшно хотела в туалет. Перед УЗИ мне пришлось выпить галлоны воды, чтобы картинка была более четкой. Я заставляла себя думать о засухе, о потрескавшейся от жары земле в пустыне… Проклятие. Мне в самом деле ужасно нужно в туалет.

* * *

– Поздравляю, – умильно сказала Натали. – Вы, конечно, в восторге.

– Что? – пронзительно заверещала Руби, хотя, ясное дело, она слышала мои слова. Ее лицо оказалось так близко, что я видела запекшуюся пудру на верхней губе.

– Я беременна, – повторила я. Это было две недели назад.

Краешком глаза я видела, как Натали уже прикидывала, кого заберет из клиентов после моего ухода.

– Я обещаю тебе, что это никак не отразится на моей работе. Я буду здесь до рождения ребенка, ну, или уйду за пару недель до этого, – добавила я, зная, что иначе Руби воспримет мои слова буквально и решит, что я буду работать и во время схваток.

Она несколько раз покрутилась на кресле, чтобы успокоиться.

– А я думала, что ты просто набрала вес! Зачем вам понадобился еще один отпрыск? – не выдержала и спросила она, вцепившись в подлокотники. – Мало проблем с одним? Господи, зачем только женщины рожают детей? Карьера или дети? Такой очевидный выбор!

– Я понимаю, время не самое подходящее, – кивнула я. – Но ведь впереди еще несколько месяцев.

Она поджала губы, и красная помада снова испортила белизну ее зубов.

– Что ж, уволить тебя я не могу.

– Уволить меня? – Я вытаращила глаза.

– Насчет этого действует очень строгое законодательство, – сказала она, барабаня пальцами по столу. – Кроме того, «Джем Комьюникейшнс» нуждается в тебе. Натали пока еще разогналась лишь на половину скорости.

– Я работаю на полной скорости и готова к повышенной ответственности, – возразила Натали. Но Руби не интересовали ее заверения.

– Рожай своего второго отпрыска и возвращайся.

* * *

И вот я нервно листала журнал.

– Мам, у тебя сегодня родится малыш? – спросил меня утром Джордж.

– Нет, – в который раз ответила я. – Малышу всего двадцать недель. Беременность длится девять месяцев.

– Девять месяцев? Это же целая жизнь. Элиот сказал, что дети выходят из попы. Правда, ма?

– Финн? – Я повернулась к мужу с широкой улыбкой. – Ты доктор, вот и объясни.

* * *

«Господи, прошу тебя, пускай этот ребенок будет счастливым и здоровым. Если ты услышишь мои мольбы, я стану ходить в церковь, обещаю. Да, я молюсь только о том, чего хочу, например, о моей собственной художественной галерее, и это плохо, очень плохо, но я обещаю исправиться. Я начну молиться за тех, кому хуже меня – за бородатого мужчину, которого мы с Джорджем видели на улице, он кричал «ИИСУС ЭТО ЛЮБОВЬ», за того мужчину, который ездит в черной коляске, потому что у него нет ног. За бездомную женщину, которая всегда ходит с чемоданом по книжному магазину «Уотерстоун» на Пикадилли. Я даже буду молиться за миссис Майлз. Только выполни вот это мое желание: помоги мне стать хорошей матерью…»

– Миссис Гринвуд, – крикнула мне женщина-врач в красно-белой униформе и с темными волосами, завязанными на затылке. Я была готова убить Финна. Он обещал не опаздывать.

Она придержала для меня дверь, и я вошла комнату с белыми стенами и розовыми шторами.

– Устраивайтесь поудобнее, – сказала она. – У вас полный мочевой пузырь?

– О да!

Я легла на жесткую кушетку, накрытую листом голубой бумаги, похожей на широкий туалетный рулон. Рядом с кушеткой находилось оборудование для сканирования.

– Как вы чувствуете себя сегодня? – спросила она.

– Неплохо, благодарю. Волнуюсь.

– С вами никого нет? – Она села рядом со мной.

– Нет, разве что они невидимки, – с дрожью в голосе ответила я. Она странно посмотрела на меня. – Мой муж опаздывает. Он врач, – объяснила я, задирая кверху серую блузку и расстегивая брюки.

– Расслабьтесь, опустите плечи. – Она натерла мне живот холодным гелем, потом взяла что-то похожее на микрофон и стала водить его взад-вперед по моему животу. – Вы работаете? – спросила она.

– Да.

– Вы помните, что надо сидеть за столом, подняв колени? Рекомендуется даже ставить ноги на перевернутую корзину для мусора.

– Значит, держать ноги выше. Очень важно.

– У вас есть другие дети?

– Мальчик.

– Сколько ему?

– Семь.

– Чудесный возраст. Ваш сын уже достаточно самостоятельный, с ним меньше хлопот.

– Да, вы абсолютно правы; он очень хороший. – Какую фиктивную жизнь я веду!

Она пристально смотрела на экран.

– Картинка достаточно ясная, – сказала она. – Ребенок уже слишком большой, чтобы увидеть его на экране целиком. Это локоток, вот ножка… уже начали расти ноготки… а вот плечо.

– Какой идеальный позвоночник, – восхитилась я, повернув лицо к экрану. – Ой, он зевает!

– Это сердечко, – улыбнулась она. – На экране оно серого цвета.

Я смотрела на экран и чувствовала вину, потому что иногда мне хотелось, чтобы этого ребенка не было. Достаточно было подумать, как он повлияет на мою жизнь. Теперь же, когда я увидела нечто такое реальное, я поняла, какая я счастливая. Где же ты, Финн? Я сжала в кулаке бумажную простыню. Иногда мне хотелось, чтобы рядом со мной была моя мама. Надо было согласиться на ее предложение приехать и пожить у нас несколько дней.

– Извините, – сказала я, когда женщина протянула мне бумажный платок.

– Не беспокойтесь, миссис Гринвуд. Слезы – это так естественно.

– У меня родится лучший в мире ребенок, правда?

– Несомненно. Ну, а вы хотите узнать пол ребенка?

Я снова вцепилась в простыню. Мне нужно только сказать «да», и все. А ей нужно только сообщить мне пол.

* * *

Я подошла к раковине и вымыла руки жидким мылом. Вытерла глаза и поправила макияж. Все, готово. Я вытянула руку; она дрожала как осиновый лист.

Он ходил взад-вперед по приемной. Увидев меня, резко остановился возле кулера.

– Пойдем. – Финн схватил меня за руку и повел на парковку. – Как все прошло? Вы выяснили, какой пол?

– Финн, жалко, что тебя не было со мной.

– Прости, что я опоздал, но Алессии требовалась…

Я выдернула руку.

– Так ты опоздал из-за Алессии?

– Был сложный случай. Я не мог оставить ее одну. Я хотел быть с тобой и приехал сюда, как только смог.

– Ладно, это не имеет значения. Все нормально.

– Неужели? По-моему, между нами уже нет ничего нормального.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

– Не наказывай меня за опоздание. Пожалуйста, скажи мне, – попросил он уже мягче.

– Девочка!

– Девочка? – Муж вытаращил глаза. – У нас девочка! – И мы запрыгали от радости.

– Спасибо тебе, Бог! – закричала я, запрокинув голову и глядя на небо, где Он, может быть, живет.

Из дверей вышли люди.

– У нас девочка! – сообщал им Финн. Я смеялась.

– Давай поедем домой, позвоним друзьям и родителям… – сказала я.

– И я хочу назвать ее Эмили! – крикнул он в спину удалявшимся.

– О, ФИНН! Мы ведь решили назвать ее Гертрудой.

– Только через мой труп!

Автоматические двери снова открылись, на улицу вышла пара. Они с улыбкой посмотрели на нас. Счастье заразительно.

– Вот видишь, у нас все получилось, – сказал Финн. – У нас будет второй ребенок. – Кажется, он наконец-то почувствовал себя полноценным, заполнил прореху в собственной семье. Мы остановились. Он взял мое лицо в ладони и поцеловал меня.

* * *

«Regarder la télé, – царапал Джордж в своей тетради для домашних работ. – Boire quelque chose».

– Не сжимай так сильно ручку, – сказала я ему во второй раз.

Он швырнул ее на стол.

– Я тупой! Я ничего не умею!

– Ты не тупой. Попробуй еще раз.

Но он уже разглядывал выведенный на бумагу скан.

– Вот твоя маленькая сестренка. Что ты скажешь? – спросил Финн. Джордж прищурился и перевернул лист.

– Она похожа на крокодила.

* * *

Зазвонил телефон, и я взяла трубку. Мне очень хотелось поговорить с мамой. Но это был Кларки.

– А-а, как приятно, что ты позвонил. – Вот, Кларки никогда не забывает обо мне. – Что? Ты вспомнил, что сегодня я делала УЗИ на двадцать второй неделе?

– Как все прошло?

– У меня девочка. – Нет, он не помнил.

– Чудесная новость. Я очень счастлив за тебя. – Его голос как-то изменился.

– Что с тобой, Кларки? У тебя все в порядке?

– Извини, Джей. Честно говоря, я забыл про УЗИ.

– Ой, ничего. Не имеет значения.

Финн прислушивался к нашему разговору.

– Я вот что подумал… ты можешь мне дать телефон Агги?

– Конечно, – ответила я на октаву выше обычного. – Значит, она тебе и вправду нравится?

– По-моему, она прелестная.

– Ладно, сейчас найду. Подожди. – Зажав трубку подбородком, я стала листать свою адресную книгу. – Ага, вот.

Когда я закончила разговор, Финн спросил у меня, в чем дело.

– Кларки нравится мать Элиота. Они познакомились на дне рождения Джорджа. – Я прошла на кухню и налила себе воды.

– Он хочет заниматься с ней сексом? – спросил Джордж, распахивая холодильник. Я даже не слышала, когда он появился на кухне. Сын открыл картонный молочный пакет, и все содержимое выплеснулось на деревянный пол. В эту лужу упала пачка тертого пармезана.

– ДЖОРДЖ! – крикнул Финн.

– Я не виноват, – пробормотал Джордж и достал другой пакет молока.

– Кто же тогда виноват? Привидение у нас завелось? Ну-ка, убери за собой, – потребовал Финн, доставая тряпку. – Тогда откроешь другое молоко.

Джордж взял тряпку и кое-как вытер пол. Бросил тряпку в раковину и налил себе молока в стакан, да так полно, что пролил немного на стол. Он залпом выпил стакан и остался с молочными усами.

– Ух, мозги замерзли! – И он опять побежал наверх.

– Почему бы нам не пригласить их обоих на ужин? – предложил Финн. – Джози, сядь. Я сам все уберу.

Я села на табурет. Финн нагнулся и стал убирать с пола молочно-сырную смесь.

– Забавно будет устроить вечеринку, – продолжал он. – У нас их не было давным-давно. И мне любопытно познакомиться с Агги.

Почему он так говорит? По-моему, всего пару месяцев назад Финн приглашал на обед своих друзей-медиков, подумала я, глядя, как он протирал пол.

Вниз снова спустился Джордж, уже в пижаме.

– Хирурги не такие умные, как доктора, правда? – спросил он.

– Не знаю, где ты это слышал, – засмеялся Финн.

– Ты мне говорил, как хирурги часто спрашивают у тебя разные вещи.

– Я этого не говорил.

– Говорил, – поправил его Джордж. – Ты говорил, что они сшивают больных из кусочков и получают всю славу.

Финн чуть не залез под стол от смущения.

– Да, тебе надо с ней познакомиться, – сказала я мужу. – Ведь благодаря Агги у Джорджа появился этот тренер по плаванию.

Занятия проходили хорошо. Фредерик сказал, что Джордж начинает осваивать технику дыхания.

– Тогда давай устроим вечеринку. Можем позвать Тиану и Кристо? Или Эда и Зоэ? Правда, они сейчас в отъезде. Знаешь, кажется, Кристо с кем-то встречается, но мне не говорит; он очень скрытный в отношении этого. – Финн протянул мне трубку. – Позвони Кларки, но могу и я.

– Отлично, с радостью, – сказал Кларки, когда я спросила его. – Спасибо, тогда я избавлен от необходимости ей звонить.

Потом я позвонила Агги.

– Я привезу пудинг. Вы любите пирог с патокой? Спасибо, Джози, ты быстро все устроила! Я недооценила тебя. – Я не сказала ей, что это идея Финна. – Мне нравится Джастин. Ну, по-настоящему нравится. Как ты думаешь, я ему нравлюсь? Как мне нарядиться? – Она стала размышлять вслух. – Я не хочу выглядеть слишком буднично, но в то же время не хочу, чтобы все решили, что я предпринимаю массированную атаку. Так что мне не стоит надевать тиару, да? Ой, послушай. Я уже нервничаю; только подумала об этом, и уже запаниковала.

– Ты ему нравишься, Агги. Очень, – подбодрила я.

– Какая болтушка, – проворчал Финн, когда я наконец положила трубку. – Ты представляешь ее рядом с Кларки?

– Не исключаю. Кто знает?

– А Йынтсерк любит Агги? – спросил Джодж, снова забегая в кухню.

– Хочешь, папа возьмет тебя в парк? – спросила я у него. – Пробежитесь вместе, и ты истратишь свою энергию. – До моей беременности мы с ним тоже совершали пробежку по парку.

– Они поженятся? – не унимался Джордж.

– Нет, – слишком поспешно ответила я, а потом добавила более рассудительно: – Они ведь только что познакомились, сынок.

– Но ведь у нас была любовь с первого взгляда, – вмешался Финн.

– Неужели?

– Да, была. Ты сразу влюбилась в меня, – заявил муж со своей обычной самонадеянностью.

– О’кей, – согласилась я, вспомнив, как у меня шла кругом голова от любви к Финну. – Но ты разве тоже влюбился в меня, как только увидел?

– Да, – без колебаний подтвердил он.

– Неужели? – Вероятно, я даже недоверчиво нахмурилась.

– Мне нравилось быть рядом с тобой, слышать твой смех. Ты ходила по ресторану в своем симпатичном маленьком фартуке. Мне нравились твои честность и открытость, ты всегда была самой собой, не пыжилась, не строила из себя невесть кого. Ладно тебе, Джей. Как ты думаешь, зачем я все время сидел у Момо, пил чашками безвкусный кофе и ел дешевую пиццу? Я делал это не ради него.

– Я готовила хороший кофе!

Он пожал плечами.

– Ты всегда была для меня лучше всех, Джей. Мне невероятно повезло, что я снова нашел тебя после пяти лет разлуки.

Финн поцеловал меня. Он только что сказал мне такие милые и желанные слова, так почему же я испытывала неуверенность, словно ожидала, что буря вот-вот обрушится на наш корабль, хотя сейчас нам как никогда нужна была спокойная погода?

Почему я думала о Кларки?

Глава 25

Мы с Алексом сидели в ресторане, но я была слишком взволнована, и мне кусок не лез в горло. Алекс заказал какие-то овощные тарталетки.

– Ты точно ничего не хочешь, ягодка? – спросил он. Я наблюдала, как Алекс ковырял в зубах, и понимала, что должна что-то сказать. Из-за ощущения вины у меня было скверно во рту. – Проклятый шпинат, – засмеялся он.

– По-моему, ничего не получается.

– Да, он прочно застрял. – Он вонзил зубочистку с другой стороны зуба.

– Нет, Алекс, я имею в виду нас. Ничего не получается.

– Что?

– Мне очень жаль.

– Так. Ты о чем говоришь?

– Я виновата, не ты, – неловко уверяла я его. Внезапно он извинился и сказал, что ему надо в туалет.

* * *

После ресторана Алекс предложил подвезти меня домой, даже когда я сказала, что могу взять такси. Он настаивал. Мы молча ехали, и тут зазвонил мой мобильный.

– Это я. Давай встретимся сегодня вечером.

– Сейчас я не могу говорить. Позвони мне завтра. – Дрожащими пальцами я отключила связь.

Алекс повернул ко мне лицо.

– Это был Финн, не так ли?

– Да, он.

– Финн причина твоих слов, да? Не то, что я ковырял в зубах? – Он слабо засмеялся.

– Да. – Лгать не имело смысла.

– Джози, ты мне в самом деле очень нравишься. У нас точно ничего нельзя исправить?

Я покачала головой. Никогда еще я не была так уверена в своем поступке.

* * *

На следующее утро Финн позвонил снова, на этот раз я была в офисе. Мы условились встретиться вечером. Я стала наводить порядок на своем столе – бесполезное дело, но я жутко нервничала.

– Перестань жужжать, – крикнула мне одна из коллег. – Ты все утро это делаешь. Надоела.

Правильно, надо успокоиться. Это всего лишь свидание. Возможно, мы обнаружим, что у нас не осталось ничего общего. Будет катастрофа…

– Дэвид, проснись! Я должна сообщить тебе подробности твоего завтрашнего полета. Гатвик, южный терминал, начало регистрадии в два тридцать. – Из моего голоса пропала раздражительность. Я была слишком счастлива, чтобы ворчать.

– Ты молодец, Джози.

– Дэвид, как бы мне ни нравилось быть твоей сварливой супругой, я хочу поговорить с тобой о том, что мне делать дальше. Мне нужно применять свое образование. Я многому научилась от тебя, но…

Он остановил меня.

– Джози, ты можешь делать все, что хочешь. Я дам тебе наилучшие рекомендации. Я счастлив, что ты так долго работала со мной.

Я сияла от радости.

– Спасибо. Кстати, несмотря на твои комплименты, я все равно не могу сегодня задерживаться на работе.

– Что, жаркое свидание?

– Да, раскаленное!

* * *

Мы встретились в маленьком тайском ресторане. Оба уткнулись в большое белое меню, делая вид, что озабочены выбором блюд. Финн даже надел очки.

– Я подумываю о лазерной коррекции зрения, – сказал он, – потому что терпеть не могу очки и контактные линзы.

– Очки тебе идут, – улыбнулась я.

– Спасибо.

– Пожалуй, креветки меня устроят, – неопределенно сказала я; слова на листе расплывались перед моими глазами. Наши меню отгораживали нас; мы боялись узнать друг о друге что-то, о чем не знали до этого. Например, что у Финна есть ребенок, или что я помолвлена, или что кто-то из нас болен какой-нибудь ужасной болезнью. Потом меню унесли, винную карту тоже, остался голый стол и мы с Финном. С чего нам начать?

– У меня к тебе пять вопросов, – сказал Финн, – по числу лет, которые мы не виделись.

Он налил нам по второму бокалу белого вина.

– О’кей. Я первая. – Почему ты перестал звонить, хотела спросить я, но вместо этого задала совершенно очевидный вопрос: – Ты окончил университет?

– Да. Благодаря тебе. – И он быстро добавил: – Честное слово, я серьезно говорю. После трех лет учебы в Кембридже я приехал в Лондон. Стажировался в больнице Святой Марии и в других. Ездил на восемь недель в Чикаго и работал в травматологии.

Я судорожно сжала в кулаке салфетку и сдвинула колени.

– Это вроде неотложной помощи?

– Да, типа того. Я видел огнестрельные и колотые раны, видел жертв ужасных автомобильных аварий, людей, спрыгнувших с высоты. – Он рассказывал, а я, конечно, заинтересованно кивала, но больше всего мне хотелось пробиться сквозь все формальности, отбросить их. – Очень тяжелый опыт, но полезный, – продолжал Финн.

– Как ты сдал экзамены?

Финн покраснел. Значит, в нем все-таки был ген скромности.

– Ты думаешь, что я хвастаюсь? – сказал он, проведя ладонью по шевелюре. Я улыбнулась.

– Все зависит от того, как говорить.

Он явно испытал облегчение. Проступили знакомые мне черты.

– Джози, ты не изменилась. О’кей. В Кембридже я получил 2:1 за доклиническую программу. Ну, это биологическая антропология, генетика, эволюция челвека и обезьяны.

– Да, – кивнула я, пытаясь оставаться серьезной. – Я знаю.

Финн улыбнулся.

– Потом, за следующие три года учебы, я получил степени MB и MS – бакалавра медицины и бакалавра хирургии, – серьезно рассказывал он. – Я сдал все предметы на высшие баллы и получил отлично по гинекологии и общей медицине. Экзамены были адски трудные, особенно клинические. Передо мной стоял высокопоставленный консультант, облеченный властью, и я должен был точно поставить диагноз пациенту А, ребенку с астмой, или пациенту Б с почечной недостаточностью. Это было ужасно.

– Представляю. Молодец, ты это заслужил. Так что у тебя сейчас?

– Недавно я стал старшим ординатором.

У тебя есть подружка?

– Что это такое?

– Я много работаю в стационаре, отслеживаю результаты рентгена и анализов крови, – скромно объяснил он. Я наклонилась вперед, подперла рукой подбородок и прикусила мизинец, изо всех сил стараясь сосредоточиться на его словах. – Хотя мог бы приходить туда два раза в неделю. Это не такая черная работа, как у простых ординаторов. Те делают все, что им прикажут.

– Конечно, тебе это не нравилось? – Я играла вилкой. Она выскользнула из моих пальцев и упала на пол.

– Я и забыл, какая ты неуклюжая. Подожди, я сейчас подниму ее.

Финн наклонился и извлек вилку из-под стола. Я обмахивала лицо салфеткой. Вдруг у меня перехватило дыхание – я почувствовала, как его рука погладила мою щиколотку. Я была в красных туфлях на высоком каблуке. Финн снова сел.

– Не нравилось, но так уж заведено, – сказал он с той знакомой мне легкой улыбкой. Я кивнула, но уже забыла свой вопрос.

– Не возражаешь, если я закурю? – сказал Финн.

– Нет. – Я чуть не рассмеялась, вспомнив наши дымные студенческие ночи. Теперь Финну пришлось спрашивать у меня разрешения, и мы сидели в чопорном ресторане, чинно и благородно, хотя мне хотелось одного – чтобы мое тело растаяло в его объятиях.

Финн полез в нагрудный карман за сигаретами. Даже то, как он прикуривал, было ужасно сексуально. Он поднес сигарету ко рту и затянулся. Я смотрела на витавший между нами дым.

– Что мы тут делаем, Финн? – Я перешла к делу.

Он закатал рукав на одной руке.

– Я думал о тебе, много думал. Все время.

Мне уже хотелось обнять его. Снова открыть его для себя. Но для Финна это было бы слишком просто, верно? Интересно, подумала я, приходилось ли ему когда-нибудь уговаривать подружку, или девчонки слетались к нему, стоило Финну лишь щелкнуть пальцами? Не сводя с меня глаз, он стряхнул пепел с сигареты.

– Ты перестал звонить, – сказала я.

– Я не был уверен, что возвращаться в прошлое хорошо. Я боялся того, что могу там обнаружить. Например, тебя с кем-то другим.

Я наклонилась ближе к нему. Я не хотела, чтобы нас слышал кто-то еще.

– Неужели это страшнее, чем вообще не видеть меня? Господи, Финн, ведь это трусость. Я писала тебе, когда была в Европе. – После той ночи с Кларки мне очень хотелось поговорить с Финном. Мы с Кларки с тех пор толком не разговаривали. Разве не хочется всегда чего-то знакомого, когда все вокруг кажется таким чужим?

– Джози, я был слишком погружен в повседневную суету. Теперь я это понимаю. Тогда, в Кембридже, был краткий миг счастья, слишком прекрасный, чтобы быть правдой. Мне не хотелось омрачить его разочарованием. Ты уехала, время было не то. Но разве это не знак свыше, что мы снова нашли друг друга? Теперь пришло наше время.

– Так ты наконец созрел? – Я потянулась через стол за сигаретой из его пачки.

Он выглядел растерянным, словно поток беседы направился против течения.

– Я не знал, что ты куришь. Я бы…

– Финн, ты много чего не знаешь про меня.

Он поднес мне зажигалку, я прикурила и глубоко затянулась. Когда мы встретились в Кембридже, он казался мне взрослым и более опытным во всех отношениях. Но теперь, пять лет спустя, все изменилось.

Он наклонился ко мне, чтобы взять меня за руку, но я решительно отдернула ее. В каком бы восторге я ни была от нашей встречи, мне надо было это сделать. Необходимо было убедиться, что Финн хотел меня так же сильно, как я его.

– А вдруг я больше не хочу, чтобы ты снова причинил мне боль? Проще всего нам было встретиться сегодня и снова пойти каждый своей дорогой. Без обиды. – Я бы умерла от разрыва сердца, если бы он согласился на это, но все равно должна была рискнуть.

– Я не собираюсь это делать. Я не намерен снова отпускать тебя. – Темп его голоса изменился. Теперь ему надо было говорить с напором. – Кто тот парень, с которым ты была вчера вечером?

– Алекс.

– Его имя я помню, – сказал он резким как бритва тоном. – Он не твой тип.

– Откуда тебе знать, кто мой тип? – засмеялась я.

Финн сердито тряхнул головой.

– Тебе едва ли может нравиться парень, который говорит слово «отношения». Для тебя он слишком примитивный.

– Но такой как ты, настолько неуловимый, что я никогда его не вижу, разве это мой тип?

– Мы были подростками! – воскликнул Финн и тут же огляделся по сторонам – не слушают ли его другие посетители. Все делали вид, что заняты едой, но я чувствовала, как они навострили уши. – Джей, я не могу повернуть время вспять, но могу кое-что сделать сейчас. Пожалуйста, скажи мне, что между вами все несерьезно.

– Это было бы слишком прямолинейно.

– Когда мы встретились, ты не могла сказать мне, что между нами ничего не было?

Моя решимость слабела.

– Если серьезно, я буду драться за тебя. – Он сжал кулаки. – Тут все просто. Скажи мне, что ты счастлива, раз я вернулся в твою жизнь. Это все, что мне нужно знать.

Показалось мне, или в самом деле все вокруг нас замолчало, притихло, и я слышала лишь свое собственное дыхание?

– Я счастлива.

В его улыбке я увидела облегчение.

– Давай не будем терять времени. Пойдем отсюда! – предложил он.

Я чувствовала себя словно в ловушке среди чужих столиков и чужих разговоров. Мы потушили сигареты. Несколько посетителей с любопытством посмотрели на нас, удивляясь, куда это мы вдруг заторопились.

– Простите, – крикнул официант. – Ваши креветки в тесте, сэр! Вы не заплатили!

Финн швырнул на столик пятидесятифунтовую банкноту. Я даже глазам своим не поверила и вгляделась в нее.

– Я возьму вот это, – сообщил он, схватив бутылку вина. – Я чувствую себя богачом, – сообщил он официанту. – Я только что встретил девушку, которую люблю. Сдачи не надо.

* * *

Мы с Финном взлетели на третий этаж. Финн стал целовать меня, не успела я открыть дверь. Мы запыхались, лестницы казались нескончаемыми и более крутыми, чем обычно. Я пыталась вставить ключ в замок, но моя рука дрожала.

– Финн, – пробормотала я, когда он поднял мои волосы и поцеловал в шею. Я повернулась к нему. Он толкнул меня к двери, и я ударилась спиной о почтовый ящик. Финн уже расстегивал мне пуговки на груди.

– Пойдем в квартиру, – сказала я. – Нас увидят.

Он застонал от разочарования.

– Ладно. Открой дверь, – сказал Финн.

– Я стараюсь! Оставь меня на минутку.

– Не могу оставить тебя ни на секунду.

Я услышала, как он выпил вино, оставил бутылку на грязном ковре в холле и обнял меня за талию, прижавшись губами к моему плечу и вдыхая запах моей кожи.

– Финн. – Я сгорбила плечи. От его прикосновений моя рука тряслась все сильнее, и я, смеясь, пыталась ее удержать. Мы словно бомбы с часовым механизмом могли взорваться от неутоленной страсти.

Шагнув в квартиру, мы с Финном стали срывать друг с друга одежду, словно неловкие подростки. Мы не собирались поразить или соблазнить, мы просто хотели друг друга. Финн потянул вниз молнию на спине моего черного платья, но она застряла. Он резко дернул, и ткань порвалась.

– Надеюсь, оно не очень дорогое, – пробормотал он. Я перешагнула через платье, и мы наткнулись на стол. Лампа и телефонный аппарат упали на пол. Я протянула руку к выключателю, но Финн потащил меня за собой.

– У тебя было много девчонок в Кембридже? – Я торопливо расстегивала его рубашку.

– Одна… или две.

Я толкнула его на диван.

– Ты встречался с Доминик?

– Недолго… Она сказала, что я слишком капризный.

– Ты? Не может быть!

Он сбросил с ног кроссовки и увлек меня за собой на белый ковер. Его руки расстегивали мне лифчик. Моя рука уже была в его трусах.

– Она… никогда… не знала… чего ей ждать… а что, Алекс хорош в постели?

– А Доминик?

Наши губы искали друг друга, наши тела пылали.

– Разве это важно? – сказал он. – Единственная, с кем я хочу теперь быть, это ты.

* * *

Мы занимались любовью на полу гостиной, любили друг друга под душем, очищали наши тела от прошедших любовных историй. Наконец наша кожа покраснела и очистилась, и теперь мы чувствовали только друг друга. В три утра мы жарили в моей крошечной оранжевой кухне тосты с беконом, смеялись и целовались, обжигаясь.

– Черт! – Финн сунул сковороду под холодную воду. Здравая идея, чтобы отвлечься на минутку, но она не сработала.

Мы не хотели спать. В ожидании утра мы вслушивались в звуки моей квартиры: тиканье часов, внезапное бурление воды в трубах, шум ветра в листьях деревьев за окном. Мы лежали лицом к лицу, утренний свет лазутчиком вползал сквозь окно спальни, напоминая нам, что начинался новый день. Финн не изменился, его волосы были такие же мягкие и чуть неровные на затылке, маленький шрам возле левого глаза рассказывал свою историю. Финн во многом выглядел моложе, чем в свои студенческие годы, прошедшие в стиле гранж, с крашеными волосами и щетиной на лице. Он стал еще красивее, если такое было возможно.

– Что ты сейчас делаешь? – спросил он. – Я хочу знать все. Ты занимаешься живописью?

– Да, когда это удается.

– Помнится, ты говорила мне, что хочешь открыть собственную выставку. Что это будет самая знойная выставка в Лондоне.

– Пока еще все чуть теплое, – засмеялась я. – Мне нужно накопить портфолио. Нужно рекламировать себя во всех галереях, и это самое трудное.

– У тебя все получится. Я не видел еще ни одного человека, которому бы не нравились твои работы… или ты. Ну, а что ты будешь делать через… – Он приподнялся надо мной и взял мой старый будильник в потертом кожаном футляре, подарок моей бабушки. – …через три часа?

– Буду говорить Дэвиду Гамильтому, чтобы он поднял свою задницу с постели и явился в офис.

– Это не он придумал лейбл для «Ред»? Это одна из моих любимых групп. Он гений. Чем ты занимаешься у него?

– Руковожу его жизнью.

Финн гладил мне руку; поцеловал синяк на моем локте – отметину его любви.

– Кларки будет недоволен. – Смена темы произошла резко, укол после ласки.

– Чем недоволен? – спросила я, сделав вид, что не поняла о чем он.

– Что я вернулся в твою жизнь. Он меня терпеть не может.

– Нет-нет, ты ошибаешься, – неуверенно возразила я, хотя знала, что он прав.

– У вас когда-нибудь была любовь?

– Нет.

– Вы целовались?

Что-то подсказало мне, что такая маленькая деталь может все осложнить, а мне в тот момент не хотелось ничего разрушать. Кларки почти не вспоминал о случившемся, так зачем вспоминать мне? Это было совершенно не важно.

– Нет, – ответила я.

– Не знаю, что хуже. Не видеть тебя пять лет, но все время помнить о тебе, или жить вот так, как Кларки, когда он видит тебя, но не может заполучить. Ведь он влюблен в тебя, я уверен в этом. Ты не спала с ним?

– Финн, ты исчез из моей жизни на пять лет. К сожалению, я не хранила верность тебе.

– Так ты спала с ним? – допытывался он.

– Нет. Но послушай – что было, то уже в прошлом. У нас с Кларки долгая история отношений. Если ты хочешь видеться со мной, приготовься к тому, что он будет рядом. Мы лучшие друзья на всю жизнь, нравится тебе или нет. – Финн кивнул, поразмыслив. Я обняла его за шею. – Так что тебе надо с этим смириться.

– О’кей, я попробую. Может, научусь испытывать к нему симпатию, раз уж он тебе так дорог…

Я решила переменить тему.

– Как поживает твой отец?

Финн удивился, но был тронут.

– Он развелся. Живет сейчас в Америке, у него все хорошо, но я его почти не вижу.

Его ладонь ласково погладила меня по щеке; на мне не осталось ни одного места, которого бы Финн не касался. Каждый мой нерв трепетал от прикосновения его пальцев. Наконец-то я снова могла себя чувствовать самой собой.

Глава 26

«Эмма, ты не поверишь, – печатала я на компьютере, во мне бурлил адреналин. – Вчера мы с Джорджем зашли в супермаркет. Он просил игрушку, а я сказала, что он получит ее, если будет хорошо себя вести, ну… как обычно… Конечно, он заплакал, надулся и стал бушевать, все как всегда, и когда мы подошли к кассе, все смотрели сначала на него, потом на меня. Я не стала с ним спорить, по совету той жизнерадостной женщины из книжки, но, по-моему, люди не могли это пережить. Что я могла просто игнорировать орущего ребенка и говорила с ним ровным тоном, вместо того чтобы: а) дать ему подзатыльник (как советовал кто-то в очереди); б) уступить ему или в) убежать от стыда из супермаркета. Окружающие старались успокоить Джорджа. Мне хотелось крикнуть, чтобы они оставили его в покое. Неужели им не понятно, что мой ребенок старался привлечь к себе внимание? Ведь они лишь подливали масла в огонь. НО Я НЕ СДЕЛАЛА ЭТОГО! Тогда женщина за кассой сказала, что если мама купит ребенку игрушку, то он наверняка перестанет плакать. Я сказала ей, чтобы она занималась своими делами (ну, не так грубо, конечно, но решительно), и что я не собираюсь поддаваться на шантаж со стороны моего сына. И что тогда началось! Пришла менеджер и буквально умоляла меня дать Джорджу игрушку. Но я стояла на своем. Я спокойно сказала им, хотя мое сердце бешено колотилось, что я сама разберусь, поблагодарила всех за их любезные советы, сказала, что я мать и знаю, что для моего сына лучше. Все было просто ужасно, но я знала, что должна это сделать.

По дороге домой я сообщила Джорджу, что завтра мы вернемся в тот магазин, потому что мне нужно купить продукты для пятничной вечеринки, и, если он обойдется без скандала, тогда мы купим игрушку. Я понимала, что это надо было сделать быстро, надо ковать железо, пока горячо! И ЗНАЕШЬ ЧТО? ЭТО СРАБОТАЛО! Сегодня он вел себя как ангел. Я не нарадуюсь своему успеху. Это лучше, чем всякая сделка в бизнесе. По-моему, я преодолела главный камень преткновения. Впервые за много лет я увидела свет в конце туннеля, ну, ты меня понимаешь. Расскажу об этом Финну. Он порадуется. Джордж тоже счастлив, потому что я довольна им. Это счастье, согласна?»

Глава 27

Семга готовилась в духовке; я возилась с заварным кремом для пудинга. Джордж был у миссис Б. Я не уставала хвалить его за хорошее поведение. А вот реакция Финна меня страшно разозлила.

– Я всегда говорил, что надо так делать, – рассеянно буркнул он, но его мысли были где-то далеко.

– Финн, ты хотя бы сделай мне одолжение и скажи Джорджу, как ты доволен им.

– Прости. Это замечательно, – сказал он, сопроводив свои слова досадным, формальным поцелуем в лоб. – Молодец, Джей. – Горький получается комплимент, когда ты вытягиваешь его из кого-то.

Сегодня у Джорджа был урок плавания. Фредерик учил его плавать кролем. Тренер встал на колени и придерживал руки Джорджа, показывая ему движения. Однако лучше всего Джордж плавал на спине.

– Ему трудно дышать, но на спине это гораздо проще, – сообщил мне Фредерик. – У него красивые и длинные руки и ноги. У вас высокий супруг, да?

* * *

В доме было тихо. В этот вечер у меня было время, чтобы принять ванну. Я налила себе маленький стаканчик вина.

– Это хорошо для душевного равновесия, – сказала я своей дочке. – Ну, что мамочка наденет сегодня вечером?

Акушерка велела мне как можно больше общаться с моим ребенком, потому что теперь она уже узнает звук моего голоса.

– Говорите с ней. Пойте ей! – говорила она с театральным пафосом, словно у нее была ведущая роль в мюзикле «Звуки музыки».

Странно, но я не чувствовала своей связи с этим ребенком, как это было с Джорджем. Он непрерывно напоминал мне о своем существовании, брыкаясь и шевелясь. Второй ребенок спокойный до такой степени, что я иногда пугаюсь. Акушерка сказала, что шевеление у всех разное и что у меня нет причин для беспокойства, поскольку одни дети очень активные, а другие гораздо спокойнее.

Я лежала в ванне, распустив волосы; стаканчик вина стоял на мыльнице. Зазвонил мой мобильный.

– Привет, красавица.

– Дэвид, здравствуй. – Я вытерла воду с лица.

– Ты в ванной?

– Да. – Я улыбнулась.

– Голенькая?

– Нет, в лыжном комбинезоне. Как ты сам-то думаешь?

– Я думаю, что ты голенькая. Слушай, тут намечается интересный проект. Ты готова участвовать в нем фрилансером?

– Да, расскажи.

– К нам обратилась косметическая компания. В Америке у нее огромная сеть, но она хочет укрепиться на рынке Соединенного Королевства, поэтому попросила меня подновить их бренд. Мне нужен молодой взгляд.

Мне всегда льстило, когда Дэвид звонил мне вот так спонтанно.

– Я с радостью помогу.

– Замечательно. Я пришлю тебе по мейлу всю информацию. В детали вдаваться сейчас не буду, а то у тебя остынет вода и твое прекрасное тело превратится в сливу.

Я засмеялась.

– Между прочим, я беременная.

– Ох, черт. Дежавю.

– Я должна была тебя предупредить. Пока только двадцать с небольшим недель.

– Смотри сама, Джози. Проект большой. Так что сообщи мне, возьмешься за него или нет. Тогда позвонишь мне.

* * *

Сегодня я решила надеть черное платье с запахом, в котором не выглядела огромной.

Финн вернулся домой как раз вовремя и помог мне надеть серебряное ожерелье с моим инициалом, красивое, но с неудобной застежкой. Дэвид подарил его, когда я ушла из его компании.

– Ой! Ты защемил мне волосы.

– Прости, – пробормотал Финн. – Вот, готово.

Я повернулась к нему, видя, что он чем-то озабочен. Муж сел на кровать.

– Сегодня я отправил домой девочку… у нее боли в груди… но я не уверен на сто процентов, что правильно поступил. Ну, маловероятно, что у нее ишемическая болезнь, но девочка не выходит у меня из головы. Невозможно определить все сразу, и мы не можем посылать на рентген каждого, кто приходит к нам… – Я села рядом с ним и положила руку на его плечо. – Но я не сделал никаких ошибок, – твердо заявил он.

– Я знаю.

– Не исключено, что это мышечные боли.

– Наверняка. Я не сомневаюсь, что все будет хорошо. – Мы немного помолчали. – Звонил Дэвид, – сказала я. – Предложил участвовать фрилансером в одном проекте. Мама предложила мне помощь. Сказала, что готова приехать недели на три, когда родится ребенок…

– На три недели?!

– Финн, мне действительно будет нужна помощь. Я не отказалась от ее предложения. И вообще, работа у Дэвида сейчас будет очень кстати. Нам не помешают лишние деньги.

Ответа не последовало.

– Финн, не беспокойся насчет той девочки. Я уверена, что ты все сделал правильно.

– Откуда у тебя такая уверенность? А если бы это была наша дочь? Та, которую ты сейчас носишь в себе? – Он всегда вносил в свою работу нотку благородства, потому что знал, что так в случае чего ему скорее все простят.

– Зачем ты спрашиваешь меня об этом? – Я была возмущена его вопросом.

– Как ты думаешь, позвонить мне? – спросил муж, игнорируя мой вопрос.

– Что ты думаешь о предложении Дэвида?

– Пожалуй, надо позвонить, правда?

Я сунула ему мобильный.

– На, звони, если это успокоит тебя.

Он спустился вниз, вскоре я услышала его голос.

* * *

В дверь позвонили. Приехал Кларки, свежевыбритый, пахнущий одеколоном и дорогой кожей. На нем были джинсы, черный джемпер с треугольным вырезом и новые ботинки. Он даже помыл голову – его светлые волосы были мягкими, словно детская меховая игрушка. Я погладила их.

– Ого, ты не поленился сегодня, – сказала я.

– Спасибо. Какие у вас соблазнительные запахи. А где Финн?

– В саду, курит.

– Мне казалось, что он бросил.

– Он курит, когда у него стресс. – Я многозначительно подняла брови.

– Вы что, не ладите? – спросил он с искоркой надежды в глазах. Или мне это только почудилось?

– Не очень. Что нового?

В дом вернулся Финн.

– Кларки.

– Финн, – отозвался Кларки. Они обменялись скупым рукопожатием.

Финн обнял меня за плечи. От него воняло сигаретами, и я сняла с себя его руку, слишком резко, потому что Кларки странно посмотрел на меня.

– Что? – начал Финн. – Тебе приглянулась Агги?

– Финн! – одернула я. Но мне было любопытно, что ответит Кларки.

– Она приятная.

– Приятная? Разве парни говорят о девчонках «приятная»? Она красотка? Тебе она нравится? «Приятная» – это бонус. Действуй, Джастин.

– Отстань от него, Финн, – снова одернула я мужа. – Извини, Кларки.

– Я не возражаю, чтобы меня называли Джастином, – Кларки пожал плечами, – если Финн после этого чувствует себя мужчиной.

– Хороший ответ, – неловко признал Финн. – Что хочешь выпить?

Когда эти двое оказывались в одном помещении, атмосфера всегда сгущалась словно взбитый яичный белок. В Кембридже они могли и подраться. Но и теперь их отношения были пропитаны фальшью и неуверенностью.

Кларки попросил джин с тоником. Финн пошел на кухню и, доставая бутылки, поставил пластинку. Новый звонок в дверь.

– Сейчас она упадет, увидев тебя! – сказала я Кларки, когда шла открывать. Не удержавшись, добавила: – Хорошо бы это была Агги.

* * *

Тиана и Кристо приехали вместе, и на мгновение я перенеслась в то время, когда мы были молоды и все было таким невинным и свободным. Тиана выглядела счастливой, ее кожа сияла.

– Все потому, что я бросила ту работу, – настаивала она, но я не верила. У нее был вид влюбленной женщины.

– У моей старой компании серьезные проблемы, – сообщила она. – Босс ушел, и сейчас там все вверх дном, идут увольнения и все такое.

– Не может быть! Так ты была права, что ушла? Та фотография была каким-то сигналом?

– Чистое совпадение, – раздраженно проворчал Финн. Тиана упрямо тряхнула головой.

– Когда ты наконец-то поверишь, что есть вещи, которые не поддаются твоему контролю или рациональному анализу? Что в универсуме творится нечто более значительное и хорошее, нечто более духовное?

– Возможно. Но согласись, никто из нас не знает об этом ничего.

Агги припозднилась, как принято в свете. Она появилась в облегающей белой блузке, изумительной длинной голубой юбке и черных сапожках. Ее шею украшало крупное серебряное ожерелье. Рыжевато-каштановые волосы были убраны в пучок и скреплены черепаховой заколкой. Эффект был странный, но производил впечатление.

– Привет! – воскликнул Кларки, когда она вошла в гостиную. Они стукнулись лбами, когда пытались поцеловать друг друга в щеку.

– Ой, извини, – пробормотали они одновременно и захихикали.

– Что это? – Агги всмотрелась в снимок УЗИ, который в это время разглядывали Тиана и Кристо. – Значит, ты?.. – Она повернулась ко мне.

– Да.

Она положила свою украшенную кольцами руку на мой живот. Забавно, что некоторые люди уверены, будто у них есть автоматическое право дотрагиваться до тебя.

– Уже шевелится? – Мы подождали, но ничего не произошло.

– У нас девочка, – добавил Финн.

– Я считаю, что назрел тост, – предложил Кларки. – За новых друзей. – Он улыбнулся Агги, и она ответила ему тем же. – И, – он повернулся ко мне, – за твою девочку, Джей.

– Она и моя тоже, – добавил Финн. – Насколько я помню, зачатие не было непорочным. – Он посмотрел на Агги, ожидая увидеть ее улыбку, но ее взгляд был устремлен на Кларки – они протянули друг к другу бокалы.

* * *

Когда было подано основное блюдо, Кларки постучал по своему бокалу ложкой для пудинга.

– Я и не предполагал, что у нас в меню будут еще и речи, – проворчал Финн.

– У вас с Джей будет дочка, но у меня тоже есть кое-какие новости.

Тиана от любопытства вытянула шею.

– Ну, давай, не томи нас.

Финн со скучающим видом откинулся на спинку стула.

– Осенью я еду за границу, – объявил Кларки.

– За границу? – воскликнула Агги.

– Да, работать. Меня попросили организовать тур. Мы будем путешествовать в Венецию, Рим и Флоренцию. Я много лет мечтал об этом.

– В Италию! О! Я люблю Венецию, там великолепные макароны. Ты был уже там? – сказала Агги.

– Да.

– Как романтично, – продолжала Агги.

– Очень. – Кларки бросил на меня взгляд.

– Ты надолго уедешь? – спросила я.

– На шесть месяцев.

На шесть месяцев? Мне хотелось закричать, что ему нельзя уезжать так надолго.

– Поздравляю, – сказала я вместо этого. – Замечательно, Кларки.

– Но вы можете приезжать ко мне. – Он медленно обвел пальцем ободок своего бокала. – Меня ничего тут не держит… ни дети… ни… ничего не мешает мне поехать туда, верно?

– Абсолютно ничего, – подтвердил Финн.

* * *

– Зачем люди женятся в наши дни? – спросила Агги, слегка захмелев.

Крем-брюле перестояло и было слишком твердым. Финн сказал, что к нему надо подавать топоры, а не ложки.

– Оно восхитительное, – возразил Кларки.

– Потому что ты говоришь друзьям и всем, кто тебе близок, что ты любишь этого человека, – сказала Тиана.

– Тебе просто не терпится избавиться от твоей фамилии, – пошутил Кристо и нежно похлопал ее по руке.

– Какая фамилия? – поинтересовалась Агги.

– Прикман.

– У меня когда-то был знакомый по фамилии Хеллботтом[9].

Мы засмеялись. Агги нравилась всем.

– Люди сходятся, потому что хотят иметь детей, – сказал Кларки.

– Сходятся? – неодобрительно буркнул Финн. – Ты женишься, потому что любишь этого человека, а не потому что хочешь размножаться. Конечно, дети часть семьи, но это не основная причина.

– Но ты можешь любить кого-то и без брачных уз. И детей иметь тоже, – возразил Кларки.

– Я не думаю, что это честно в отношении ребенка, – сказала я. Финн почти с удивлением посмотрел на меня, потому что я поддержала его, а не Кларки.

– Я не стала бы рожать ребенка от мужчины, который не готов жениться на мне, – заявила Тиана. – Ребенку требуется стабильность.

– И что? Если ты не замужем, у тебя нет стабильности? Ведь это только запись на бумаге, – возразил Кларки.

– Если ты не готов к браку, тогда как надо смотреть на твои отношения с женщиной? – спросил Финн.

Я кивнула.

– По-моему, это говорит о том, что, если такой человек встретит другую женщину, которая покажется ему лучше первой, он легко уйдет к ней, – сказала Тиана.

– Точно. – Мы с Финном улыбнулись друг другу. Мне было приятно, что мы наконец-то оказались в одном лагере.

– Впрочем, Кларки сказал правильно, – вмешалась Агги. – Мой брак не был стабильным ни для меня, ни для Эла, а развод был болезненным и дорогостоящим.

– Сколько продлилась твоя семейная жизнь? – поинтересовалась я.

– Три года, но я знала этого человека семь лет. Я поняла, что приняла неправильное решение в ту минуту, когда шла к алтарю. У меня появилось ощущение, что я поднялась на высокий утес и вдруг я увидела перед собой огромную пропасть. Я взглянула на своих родителей, подумала о заказанном ресторане, о всех свадебных расходах… И не решилась дать задний ход. Грустно и смешно, я понимаю.

– Не смешно, – заверил ее Кларки.

– Я была слишком молодая, – улыбнулась она. – Понимаете, он несколько раз делал мне предложение, и я в конце концов согласилась. Меня сломило его упорство. Но когда у меня начались проблемы с Элом… ну, муж просто сбежал. Ребенок-инвалид портил ему имидж.

– Ты вышла замуж за подлеца, ясное дело, – сказал Финн.

– Как будто она это не поняла! – засмеялся Кларки. Финн сердито посмотрел на него.

– Конечно, это было тяжело, Агги, но это не означает, что тебе больше не надо думать о браке. По-моему, ты должна занять четкую жизненную позицию. Скажи: «Да, я готова» перед своими друзьями…

– И Богом, – добавил Кристо. В последнее время он стал ходить в церковь.

Кларки покачал головой.

– На мой взгляд, абсолютно неправильно предлагать, чтобы она сказала: «Да, я согласна». Слова «Я согласна» в церкви означают нечто большее, чем просто решение двух человек быть или не быть вместе. Но вообще-то, вступающие в брак люди похожи на овец. Большинство из них даже не верит в Бога. Им требуется только пышная церемония в церкви, свадебный обед, белое платье… при этом о девственности даже речь не идет. К тому же я где-то читал, что большинство детей рождаются вне брака. Так что вы просто старомодные люди, утратившие связь с современными трендами, – сказал Кристо.

– Некоторые традиции заслуживают того, чтобы за них держаться, – возразила я. – Ты в самом деле не хочешь жениться? – спросила я уже Кларки.

– Я не хочу идти к алтарю. У моих родителей были ужасные отношения. Да и сейчас вокруг столько неудачных браков. Я не хочу увеличивать статистику.

– Джастин, это обычная трусость, – засмеялся Финн.

– Нет, – возразил Кларки.

– Я согласна с Финном, – сказала Тиана. – Надо иметь систему убеждений. Если ее нет, ты просто пустая ракушка.

– Ракушка? По-моему, ты снова завела свои речи на языке мамбо-джамбо, – пошутил Кларки.

Тиана постаралась скрыть обиду.

– Во всяком случае, я во что-то верю и твердо придерживаюсь своих ценностей. А во что веришь ты, Джастин? Когда ты вообще по-настоящему что-то отстаивал? Или ты бежишь от всех своих проблем?

Воздух в нашей гостиной потрескивал от напряжения.

– Я хотя бы стараюсь избавиться от своей фамилии, – пошутила подруга, пытаясь разрядить атмосферу.

– Зачем? – удивилась Агги. – Тиана, если ты выйдешь замуж, оставь свою фамилию, как бы там она ни звучала. Зачем утрачивать свою идентичность?

– Ты не теряешь идентичность! – в отчаянии воскликнул Финн. – Ведь так принято! Оставлять свою собственную фамилию так… ну, не знаю… так ущербно, жалко, все равно что называть себя «мисс».

– Нет, Финн, ты не прав, – заявил Кларки, морщась так, словно ему в рот попала какая-то гадость. – Это личный выбор, вот и все, – твердо продолжал он. – Для работы разумно использовать свою прежнюю фамилию.

– Разумно? Это романтика, – заявил Финн с большой долей сарказма.

– Ты ухаживал за Джози, правда, Финн? – Кларки ждал ответа.

– Я романтик. – Финн посмотрел на меня. Мне уже становилось не по себе. Кларки и Финн обнажили свои мечи, не успели мы оглянуться. – Джей, разве не так?

– Да-да, пожалуй, – поддержала я его, вспомнив, что когда-то он приносил мне в постель чай. Правда, это было давным-давно. Но ведь совсем недавно он мне сказал такие милые слова про любовь с первого взгляда.

– Спасибо, дорогая.

– Впрочем, всегда есть место для совершенствования, – не удержалась я от ехидного замечания.

– Ты хотела сохранить свою фамилию? – спросил Финн у меня.

– Сомневаюсь, что у нее был выбор, – пробормотал Кларки. Финн игнорировал его слова.

– Конечно, мне было поначалу странно и непривычно носить новую фамилию, но я не слишком держалась за свою девичью.

– Я считаю, что нужно быть очень осторожной, иначе неудачный выбор мужа будет иметь катастрофические последствия, – сказала Агги. – Нельзя выскакивать замуж, потому что так полагается, или, что еще хуже, потому что ты беременная. Я знала одну женщину…

– Давайте сменим тему. – Я стала убирать тарелки. – Кто будет кофе?

* * *

Когда все ушли, я стала загружать посудомоечную машину. Кларки и Агги поймали такси. Будут ли они целоваться в темноте? Проведут ли вместе ночь?

– Сватовство удалось, – сказал Финн. – Они явно поладят. – Он почесал затылок. – Ты спокойна?

– Мы с тобой женились по правильным причинам? – вдруг спросила я.

– Я верю в нас, – сказал он. – Тиана права, надо иметь систему убеждений. Кларки дрейфует по жизни, цепляется за разные мелочи, чтобы ни на что не решиться.

– Сейчас речь не о Джастине.

– Господи, если ты меня бросишь, Джей, я пропаду. Я отращу себе длинную бороду, буду пить виски из горла, жить на улице и кричать «Иисус это ЛЮБОВЬ», как тот старик, которого видели вы с Джорджем.

Я улыбнулась, представив себе такую картину.

– Мы были молодые, правда?

– Мы были достаточно взрослые, чтобы знать, чего мы хотим. Семейная жизнь моих родителей была катастрофой, как и у Кларки, но…

– Тебе он в самом деле не нравится, да?

– Он нормальный парень.

– Сегодня вечером напряжение между вами было заметно как никогда.

– Джей, это я ему не нравлюсь.

Последовала долгая пауза. Потом я спросила:

– Раз вы так не любите друг друга, зачем ты предложил устроить вечеринку?

Он засмеялся и покачал головой, словно я сама должна была знать ответ.

– Когда ты сказала, что ему нравится Агги, я почувствовал огромное облегчение. – Он тяжело вздохнул. – Потому что наконец-то я избавлюсь от него, раз и навсегда. – Он снял ключи с крючка. – Пойду за Джорджем.

Я смотрела мужу в спину, пока он не захлопнул дверь.

Глава 28

– Черт побери, он роскошный парень, – сказала мне Тиана, когда впервые встретилась с Финном, и двинула меня локтем в живот. – Его стоило ждать.

И в самом деле, почти все дни я ждала наступления вечера. Выходные были даром небес. Сорок восемь часов без перерыва.

– Когда ты приедешь домой? – спрашивала мама. – Мы с отцом уже забыли, как ты выглядишь. Когда мы познакомимся с этим Финном?

Мы ездили по ночным клубам с Тианой и Кристо; музыка и счастье окружали нас, как только мы залезали в темный автомобильный салон. У Финна был старенький желтый «мини», мы называли его «Мистер Лимон». Вчетвером мы гоняли среди ночи по Лондону, с музыкой в салоне и огнями вдоль набережной. Летом мы устраивали вечерние пикники в Гайд-парке; каждый приносил бутылку вина или банки «Пиммса» и пива. Тиана и Кристо настолько подружились, что мы с Финном ожидали более тесного продолжения. Но нет, они были словно две прямые, которые никогда не пересекутся.

Воскресным утром мы встречались в нашем местном кафе и пили кофе. Говорили о книгах, фильмах, политике, работе и друзьях. Мы все любили рассуждать о том, как сделать мир лучше. Я часто предлагала Кларки присоединиться к нам, но у него всегда находились какие-то дела. Я знала, что он не в восторге от Финна и от наших возобновившихся отношений, но была слишком счастлива, чтобы думать об этом. Я радовалась, что на моем горизонте снова появился Кристо. Он больше не жил в тени Финна, а работал в фирме звукозаписи, отыскивал новые таланты.

Он любил свою работу; и это сразу было видно по его лицу, когда кто-нибудь спрашивал его о том, чем он занимается. Кристо посоветовал мне сразу звонить, не откладывая, как только я увижу какие-то интересные предложения работы. Я даже попытала счастья с работой в Париже, хотя и не надеялась ее получить, потому что там наверняка искали более опытного специалиста. Если я вдруг получу там работу, нам с Финном придется ездить друг к другу по выходным. На этот раз наши отношения не пострадают от разлуки.

Кристо также убеждал меня, чтобы я продолжала писать картины, говоря, что собственный вернисаж – не смешная мечта, а вполне достижимая цель. Его поддержка была мягкой и искренней.

– Всю жизнь мне говорили, что я никчемный парень. Джей, никогда не слушай такую чушь. Иди и делай то, что задумала.

Финн соглашался с ним; мы вместе ходили в несколько галерей и показывали мои картины, но все дело было в том, что мне надо было иметь в резерве гораздо больше работ. Если бы я относилась к этому действительно серьезно, я бы рисовала и писала каждую свободную минуту. Однажды я пыталась произвести впечатление на галеристов и вдруг увидела в окне спину Финна. Он ждал меня на улице.

– У вас большой талант, но в настоящий момент мы не принимаем картины новых художников. Приходите через полгода, и тогда мы посмотрим, – сказали мне.

– Не сдавайся, – сказал мне после этого Финн. Он взял меня за руку и крепко сжал пальцы. Я еще больше любила его за то, что он ходил со мной. С каждым днем моя любовь к нему становилась глубже. К этому времени он уже стал частью моей жизни, такой же постоянной, как цвет моих глаз.

* * *

Мне позвонил Дэвид.

– Джей, ты знаешь про ту работу в Париже? Она твоя!

– Что? – Я сидела на своей оранжевой кухне и собиралась выпить чашку чая. – Ты шутишь?

– Сегодня они позвонят тебе – сделай вид, что ничего не знаешь. Я поговорил со всеми нужными людьми. Дорогая, это верняк. Собирай свои вещички.

Меня захлестнула радость, словно я каталась на ярмарочной карусели, и успех поднял меня в небо. Но тут же я скатилась с небес на землю, уныло осознав, что я никуда не поеду.

Дэвид ждал моего ответа.

– Джози, ты понимаешь, что это значит? Там были сотни заявок, а они выбрали тебя. Я не сомневаюсь, что ты справишься. Так что поезжай! Станешь прекрасной парижанкой. Да, и позванивай мне иногда.

– Я не могу.

– Как это не можешь?

Я навалилась на стол и закрыла глаза.

– Неужели ты остаешься из-за своего бойфренда? Скажи мне, что это не так! Конечно, любовь слаще меда, но она недолго длится.

– Все очень сложно.

– Только если ты сама позволяешь. Это Париж, город любви. У тебя появился шанс, это фантастическая удача для твоей карьеры, ты только подумай о…

– Дэвид! – перебила я его. – Я беременна.

Глава 29

Я лежала в белой комнате на твердой кушетке и глядела на экран вместе с врачом. Ее темные волосы были убраны в пучок, а юбка была пышная как бальное платье.

– Ваш ребенок уже почти готов появиться на свет, – сказала она. Финн сидел рядом со мной. – Кто он? – спросила она с тревогой в голосе?

– Он отец.

– Я отец, – с гордостью повторил Финн.

Она отшатнулась и испуганно посмотрела на Финна.

– Он не отец.

– Отец.

– Нет, не может этого быть. – В ее голосе уже звучал яд. – Отец вот этот мужчина. – Она повернулась к экрану, и перед нами появилось мужское лицо.

– Вы лжете, – сказал Финн, но лицо продолжало мерцать перед нами. Картинка делалась все больше и больше, и вот я видела ее уже на каждой стене. Я взглянула на потолок – оно было и там. Куда бы я ни поворачивалась, лицо было всюду.

– Джози? Скажи ей, что она лжет, – умолял Финн.

Я не могла. Я раскрыла рот, но голоса не было, выходил только воздух.

Акушерка подвинулась ближе к нам. Она уже надела длинный черный балахон, а ее волосы стали длинными и черными.

– Этот мужчина не отец. Джози, скажи ему правду. – Она повернулась и снова ткнула пальцем в экран, словно в классную доску. – Он отец. – Акушерка захохотала и превратилась в Злую Волшебницу Запада.

Это было лицо Кларки.

Я проснулась вся в поту, ничего не понимая. Повернулась, ожидая увидеть его рядом с собой. Там было пусто. Какое облегчение! Я взглянула на часы. Только полночь. Я зашла в ванную и плеснула на лицо холодной водой. Увидела свое отражение в зеркале и ужаснулась. Моя кожа приобрела непривлекательный серый оттенок. Я похлопала себя по щеке. Лицо было пухлым и одутловатым. Правда, многие мне говорили, что я не жирная, а беременная, но это не имело значения. Сегодня я встретилась с Тианой и казалась себе слонихой рядом с ней. Я была как минимум в два раза массивнее, чем она.

Я надела халат и медленно спустилась вниз. Финн снова спал на диване, поджав ноги и вытянув руку за голову, совсем как Джордж. Телевизор работал, высокий стакан с неразбавленным джином стоял на полу. Я выключила телевизор и стала будить Финна. Это превратилось у нас в регулярный ритуал.

– Ступай в постель. – Он чуть пошевелился. – Финн, уже поздно. – Я похлопала его по плечу, теперь уже сильнее. – Проснись!

Он протер глаза и прищурился.

– Я смотрел телевизор.

– Ты крепко спал.

Муж зевнул и потянулся. Я поцеловала его в щеку.

– Ложись со мной, – сказала я уже мягче. – Скучаю без тебя. – Я поцеловала его в губы. Погладила ладонью по голове.

– Джози, – сказал он.

– Что? Пойдем, мы не спали с тобой вместе давным-давно. – И я имела в виду не просто секс. Я любила лежать рядом с ним в постели. Я снова поцеловала Финна.

– Джози! – Он высвободился из моих рук, словно я была каким-то раздражителем. – Перестань.

– В чем дело?

– Я не в настроении. – Финн встал и снова включил телевизор.

– Ладно, – резко сказала я. – Подниму свое непривлекательное тело наверх.

– Я не это имел в виду. Если парень просто не хочет, почему ты внезапно решила, что ты непривлекательная?

– Мне хотелось, чтобы мы хоть когда-то легли вместе в постель, вот и все.

– Я приду через минуту.

Я знала, что он не придет. Сейчас он снова уснет.

– Только не делай мне одолжение, – резко сказала я.

– Джози!

– Тише, ты разбудишь Джорджа. Погаси свет и убавь звук, – сказала я и вернулась в постель, во тьму моего сна.

Глава 30

– Я не спала с мужчиной, с тех пор как четыре года назад ушел мой муж, не слишком выдающийся любовник, – рассказывала Агги, когда мы стояли перед школьными воротами. Самое подходящее место для разговоров, совсем как в машине, потому что никуда не денешься.

Кларки и Агги встречались уже два месяца.

– И у тебя за это время никого не было? – Я изо всех сил скрывала свое удивление.

– Никого. Я сказала себе, что у меня и так хватает хлопот – работа, Эл, дом. Я убедила себя, что никто не захочет брать на себя ответственность и растить моего мальчика. Я выстроила пирамиду оправданий, хотя меня останавливало лишь одно – страх.

– Ты боялась снова обжечься?

Она кивнула.

– Я знаю, что кажусь всем разговорчивой и уверенной в себе, но в душе я до ужаса испугана. Как нелепо, правда?

– Да что ты? Ты столько страдала. Поверь мне, иногда я тоже до ужаса боюсь.

– Чего ты боишься? – удивилась Агги. Я рассказала ей, как мне страшно рожать второго ребенка, как Финн работал теперь больше обычного, и иногда мне казалось, что я мать-одиночка.

– А когда мы вместе, каждый наш разговор прерывается окриками «Нельзя это делать, Джордж» или «Ты зубы почистил, Джордж?». Господи, как мне все надоело! До слез! Я даже сама себе надоела!

В последнее время я часто думала о Париже – как сложилась бы моя жизнь, если бы я туда уехала. Странная мысль – оказаться в чужой стране, среди чужих людей. Сохранились бы наши отношения с Финном?

– В детстве я была убеждена, что в двадцать один год у меня будет собственная галерея! Ты когда-нибудь думаешь о том, что могла бы сделать в своей жизни, но не сделала? – спросила я.

Агги уныло засмеялась.

– Конечно. Я знаю, это звучит мрачно, но после развода я написала собственный некролог.

– Да, это мрачно и ужасно.

– Но в этом есть смысл. Там мои размышления о вещах, в которых я хотела бы добиться признания. Я всегда верила, что к этому времени у меня будет ресторан мексиканской кухни. С яркими стенами, на которых нарисованы чеснок, перец и помидоры, с живой музыкой, джазом и гламурной публикой по выходным. А что я делаю вместо этого? Готовлю нелепый киш или лазанью для чужих холодильников.

– Ты слишком несправедлива к себе. Ведь ты одна растишь Элиота, а это настоящий подвиг, верно?

– Спасибо. А ты счастлива с Финном? Не считая того, что он долго задерживается на работе и всего такого?

Я не стала ей рассказывать, что иногда спрашиваю себя, правильно ли, что я вышла за него замуж. Это глупая, мимолетная мыслишка, результат моего нынешнего одиночества. Тут мне вспомнился мой сон, как я увидела лицо Кларки.

– Сейчас мы проходим через каменистый отрезок нашего жизненного пути, – вот и все, что я сказала. – Ссоримся и миримся. Это так приятно, когда отношения с партнером только начинаются. За этим следует свадьба, потом никаких объятий и поцелуев. Ничего.

– Почему? Ведь Финн настоящий Адонис, черт побери! – сказала с улыбкой Агги.

– О’кей, я чуточку все преувеличила. А что случилось с твоим бывшим?

– Я лишь иногда слышу что-либо об этом хрене. Его новая жена не разрешает ему контактировать с нами, а он слишком слаб, чтобы настоять на своем.

– Похоже, тебе без него лучше.

– Мне самой без него хорошо, но вот Эл растет без отца, и меня это беспокоит. Джордж не понимает, какой он счастливый.

– Прошу прощения, но ситуация действительно… говенная. – Я не нашла другого слова.

– Моя мать часто говорила, что я не умею ловить мужчин, а вот у других женщин это получается без труда. Но с Кларки все по-другому. Он такой артистичный – и хороший кулинар. Готовит лучшее на свете карри. Ты знаешь об этом?

– Знаю, – ответила я, – он мне готовил…

– Я могу разговаривать с ним, – продолжала она. – То есть он мужчина, умеющий общаться. Мой бывший был тупой, как кирпич. По выходным мы с Кларки любим завтракать в постели. Он приносит мне теплые круассаны и кофе. И он прекрасно ладит с Элиотом. Понимаешь, пытается говорить с ним на всякие мужские темы, в том числе о дисциплине. Эл иногда капризничает и бывает очень озорным…

Это еще мягко сказано, подумала я. Его надо было бы назвать Дэмиен, герой фильма ужасов.

– Думаю, что он по-своему наказывает меня за то, что я избавилась от его отца. Ему необходимо мужское влияние. Кларки играет с ним в карты, ходит по магазинам и… черт, извини, Джози, я могу говорить без конца. Ведь ты знаешь его лучше, чем я.

– Все нормально, – успокоила ее я. – Мне приятно слышать, что он тоже счастлив.

– Он так много рассказывает о тебе. Иногда я даже останавливаю его, потому что начинаю ревновать. Между вами никогда не было ничего такого?

– Не было.

Этот вопрос нарушил наше непринужденное общение. Правда, она не в первый раз спросила меня об этом.

– Ты знаешь его много лет. Он сказал, что вы вместе путешествовали.

– Мы всегда были друзьями. – Я улыбнулась, но в ее глазах стояли слезы.

– Извини, – всхлипнула она, отыскивая в сумочке платок. – Впервые за много лет я встретила роскошного мужчину и приятного друга, с которым весело даже стоять у школьных ворот. А я что? Я превратилась неизвестно во что.

– Вот, держи. – Я протянула ей чистый носовой платок.

– А ты-то почему плачешь, Джози?

– Я… не знаю… Может, виновата моя беременность? – Так я оправдывала свои эмоциональные всплески. Я думала о том, как тяжело было Агги, о Джордже без Финна, о том, какой была бы моя жизнь без моих родителей и как я скучаю без моего друга Кларки. Когда мы разговаривали в последний раз, я уверена, что он лежал в постели с Агги. Мне было необходимо поговорить с ним после ссоры с Финном, но Кларки заявил, что я должна говорить об этом с моим мужем, а не с ним. Он был прав, но от его резкости мне стало нехорошо.

Мне не хватало ощущения каких-то новых отношений, огня, страсти и восторга; мое тело гудело с головы до ног от желания получить хотя бы поцелуй. Я прикусила губу, прогоняя с глаз новые слезы. Лицо Агги тоже жалко сморщилось.

– Погляди на нас! – Мы с ней расхохотались. – Кажется, я влюбилась в него. – Агги громко высморкалась. – У него не было в прошлом даже серьезных отношений, к которым я бы ревновала. Мой единственный бойфренд, который был у меня давным-давно, задолго до замужества, хранил на столике возле кровати фото своей бывшей. Я все время прятала фото куда-нибудь, но оно возвращалось на место, словно призрак. Возможно, он хотел вызвать у меня паранойю! Прошлое у Кларки совершенно чистое. Кажется, до меня у него не было даже подружек.

– Нет, – подтвердила я, – серьезных не было.

– Значит, мы не слишком разные. Мы оба были слишком долго одинокими. Но я не знаю, что это… – Она посмотрела на меня своими пронзительными глазами. – Я все время думаю, вот замечательный мужчина, который хочет быть со мной и нормально ладит с Элом. Скажи мне, может там крыться какой-то подвох? Наверняка он должен быть.

Глава 31

«Мой дорогой Финн,

Известие о твоей помолвке меня очень порадовало. Я помню, как мне понравилась Джози, когда мы плавали на лодке. Я с раскрытыми объятиями приветствую ее в нашей семье. Ты самый главный мальчик в моей жизни, и твое счастье значит для меня все.

Я надеюсь, что Джози бросит после свадьбы работу. Она крупная девушка, не хрупкая, но очень красивая. У нее большие голубые глаза. Внимательные. Я их помню.

Думаю, она будет тебе прекрасной женой. Будет тебе, Финн, хорошим, верным компаньоном. Надеюсь, ты будешь с ней так же счастлив, как я была с моим дорогим Бобби. Я вспоминаю его каждый день. Вспоминаю его красивое судно «Блю Банана» и наши чудесные круизы и приключения. Я надеюсь, что твой отец соберется и прилетит на свадьбу. Мне надо с ним кое о чем поговорить. Думаю, что тебе придется пригласить и Гвен Золотодобытчицу.

Я понимаю, что ты наверняка очень занят, что приближается знаменательный день, и у тебя полно планов. Я знаю, что у тебя большой круг общения. Но у меня сломалось садовое кресло, и я прошу тебя приехать и починить его. Когда ты привезешь ко мне на ланч Джози, захвати и ящик с инструментами, хорошо?

С огромной любовью,

Твоя бабушка.

P.S. Почему у вас такая спешка со свадьбой? Неужели ты навлек на Джози неприятности? Смотри у меня!

P.P.S. Я надеюсь, что она уже купила платье и что в церкви она прикроет свои плечи».

Глава 32

Я шла вниз с корзиной грязного белья. Финн сегодня отбыл. На конференцию Британского кардиологического общества. С Алессией.

– Ты обязательно должен ехать? – спросила я, зная, что, конечно, должен, и просто попытала счастья. Я вспомнила, как когда-то он сказал мне, что конференции были для докторов поводом весело провести время. Но тут же добавил со знакомой улыбкой, что сам он этим не грешен. Конференции спонсируют фармацевтические компании, и доктора пять дней едят и пьют словно знаменитости.

– Ты пропустишь одно из моих предродовых занятий, – посетовала я. – Ты и предыдущее пропустил, и я чувствовала себя такой одинокой и покинутой. Честное слово, все пришли туда со своими партнерами, пыхтя и отдуваясь. И явилась я, одинокая, жирная идиотка.

– Моя любимая, жирная идиотка, – поправил муж. – Джей, мне полезно съездить на эту конференцию. Там я узнаю о новых исследованиях и методах лечения. В этом году речь будет идти о дефибрилляторах.

– А-а, ну, в таком случае… – Я вздохнула. – Алессия тоже поедет?

– Думаю, что поедет, – ответил он.

Я поставила корзину возле лестницы, уже устав от нагрузки. Посмотрелась в зеркало и отвернулась, подавленная. Сейчас мне самое время познакомиться с Алессией. В моем представлении она была невероятно красивая, одна из тех девушек, чье появление в комнате привлекает общее внимание. Она наверняка грациозная, никогда не теряет ключи и не спотыкается на тротуаре. А если нужно, она может стать своей в мужской компании. Будет любить футбол и не будет задавать глупых вопросов насчет штрафной площадки или свободного удара. А еще, конечно, она умная и веселая, последние два качества не слишком обязательные, но значительно добавляют очки, словно бонусный шар после выигрыша в лотерею.

И теперь она летела в самолете с Финном. Моим мужем. Эта стройная и гламурная самка, которая несомненно носит кружевное нижнее белье. В эту самую минуту они заказывали джин с тоником и грызли жареный арахис, а я тут возилась с грязным бельем.

У меня повысилось давление. И я это позволяю? А ЧТО? Что я могу сделать? Впрочем, наверняка она не такая красотка, успокоила я себя. Финн никогда не станет изменять мне в своих поездках. Он вообще не станет мне изменять. Я доверяю ему… Но тут я вспомнила позавчерашний вечер, когда он ясно дал мне понять, что ему не хотелось меня обнять или даже поцеловать. Он почти не смотрел на меня… Тут я снова повернулась к зеркалу. Я больше не хочу беременеть. Я терпеть не могу лишний вес, терпеть не могу свои распухшие щиколотки, терпеть не могу пот. У меня даже появились признаки варикоза. Финн видел все это. Неудивительно, что ему не терпелось поехать на конференцию. Я снова представила себе Алессию, темные очки на голове, длинная грива блестящих, черных волос…

Хватит думать об этом. У них чисто профессиональные отношения. Займись своими делами. Положи белье в стиральную машину.

* * *

Сломалась стиральная машина.

– У меня не складываются отношения с механизмами, – сказала миссис Б. и нажала на клавишу включения. – Мой муж всегда говорил, что стоит мне дотронуться до чего-нибудь электрического, и оно тут же выходит из строя.

– Стиральная машина должна работать. – Я присела на корточки, и мои коленки затрещали словно хворост. – Я чувствую себя беременной старухой, миссис Б. У меня болят кости таза, у меня жуткие судороги в паху. Я не занимаюсь живописью, из-за этого у меня всегда портится настроение. Я кричу на Финна, словно он в чем-то виноват!

Я вытерла лоб и снова нажала на клавишу. Бесполезно. Мертво. Никаких признаков жизни. А ведь мне надо постирать школьную одежду Джорджа и игровой комплект.

Хорошо еще, что я работала в этот день дома, но на следующий день мне предстояла встреча с Нилом, а это был единственный костюм, который на меня налезал, и он должен быть чистым. Я нажала на клавишу и ждала.

– Странно, – пробормотала я. – Ничего не понимаю. Вроде все включено. Предохранитель не перегорел?

– Нет, огоньки горят.

Затаив дыхание, я опять нажала на клавишу. Все бесполезно. Ладно, хватит допытываться у миссис Б., как она ухитрилась угробить нашу стиральную машину. Ведь никогда проблем не было.

– У меня нет времени! – пронзительно закричала я. – Столько всяких дел!

Миссис Б. пыталась меня успокоить.

– Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем.

Зазвонил телефон, и я схватила трубку. Это был Финн, он сообщил, что только что благополучно прилетел на место. В трубке слышался гул голосов.

– Я не могу сейчас говорить.

– Что-то случилось? С Джорджем все в порядке?

– Нормально.

– Так что же? – допытывался муж.

– Стиральная машина не работает.

– О господи, всего-то?

Я швырнула трубку. Миссис Б. принесла мне стакан воды. Через пять секунд телефон зазвонил снова. Я схватила его, чувствуя, как на меня направились глаза миссис Б., пронзительные, как рентгеновские лучи.

– Подожди, Джози, не надо бросать трубку. Ситуация не критическая, это не вопрос жизни и смерти, верно? Найди какого-нибудь мастера. Или случилось что-то еще? Но ведь ты не яйца разбила, так что все поправимо, правда?

На этот раз его шутка не сработала.

– Пошел к черту, Финн! – крикнула я в трубку.

Миссис Б. сделала вид, что рассматривает клавиши на машине. Она что-то громко напевала. Опять зазвонил телефон.

– Джози? – Это был Кларки. – У тебя все в порядке?

– Нет. Сломалась стиральная машина.

– Мне приехать?

– Да? А ты можешь? Прямо сейчас?

– Буду через двадцать минут.

Миссис Б. неодобрительно посмотрела на меня и быстро отвернулась. Я положила трубку, и тут же раздался новый звонок.

– Дорогая моя, это мама. Как у тебя дела? – У меня уже раскалывалась голова. – Я не вовремя позвонила?

* * *

– Так, – твердо сказал Кларки. – У тебя есть телефон линии помощи от этой компании?

Я выдвинула ящик и стала рыться в разных гарантийных талонах и каких-то других бумажках, о существовании которых я давно забыла.

– Вот, нашла. – Я протянула Кларки бледно-желтый листок.

– Сейчас я туда позвоню.

Я чувствовала себя гораздо лучше после чашки чая и толстого куска орехового пирога, который принес Кларки.

– Иногда я чувствую себя из-за Финна вот такой крошечной домашней хозяйкой, затевающей склоки, – проворчала я, показав Кларки маленькое расстояние между большим и указательным пальцем.

– Он всегда был таким, Джей. Разве нет? – Кларки улыбнулся, но в его глазах было какое-то отчуждение, словно он уже устал говорить о Финне, человеке, которого не любил.

– Ему бы поучиться у тебя, чтобы он не был таким самодовольным и высокомерным.

– Спасибо, – неохотно отозвался Кларки.

Я набрала нужный номер. Потом выслушала поток опций и наконец выбрала цифру десять – линию помощи для неисправных машин. Через пять минут, прослушав «Музыку на воде» Генделя, я наконец-то услышала мужской голос.

– Как это вы не можете приехать сегодня? – Я нервно вскочила и принялась расхаживать по кухне – привычка, которую переняла у Финна. – Но тут, в вашем гарантийном талоне, написано… – я снова посмотрела на листок, – что вы немедленно предоставляете сервис. Я не могу ждать до завтра.

– Что случилось с машиной? – спросил скучающий голос. Мне почудилось в нем злорадство.

– Вероятно, какая-то пустяковая поломка. Вчера машина прекрасно работала.

– Вчера это вчера, а сегодня это сегодня.

– Я знаю, что сегодня это сегодня! – Ты, кретин, хотела я добавить. – У вас должен быть кто-то, кто приезжает на срочные вызовы.

Кларки неистово качал головой.

– Подождите минутку… – Я услышала стук клавиатуры.

– Я жду.

Голос продолжал с певучей интонацией:

– Как я уже говорил, заявку мы можем принять только на завтра. Мастер придет к вам во второй половине дня, приблизительно в семнадцать тридцать. – Каждое слово произносилось медленно и отчетливо, словно я была какая-нибудь идиотка.

– Завтра? – с отчаянием прошептала я. – Ну, если это реально, самое близкое время… – Тут Кларки вырвал трубку из моей руки.

– Я не удовлетворен таким уровнем сервиса, – твердо заявил он.

– Простите, с кем я говорю?

– С ее мужем. Я журналист, – добавил он. – Я слушал ваш разговор и должен сказать, что серьезно раздосадован. – Я улыбнулась. – Ситуация неприемлемая. Что вы намерены с этим делать? – Кларки кивнул, когда голос в трубке пытался что-то возразить. – У моей жены недавно родились близнецы, и я не хочу, чтобы она тратила свои силы и волновалась. – Кларки сделал паузу и слушал ответ.

Я поймала себя на мысли, что мне понравилось, когда он назвал меня своей женой.

– Нет, так дело не пойдет. Вы знаете, что такое обстирывать близнецов? Нет, я уверен, не знаете. У вашей компании хорошая репутация? Нет, я спросил, какая у вас репутация? – Он ждал ответа. – Так вот, я напишу статью в «Дейли Мейл», и тогда вся страна узнает, что вы не предоставили быстрое сервисное обслуживание моей жене, у которой недавно родились близнецы.

Я прижала ладонь к губам, стараясь не смеяться.

– Как ваше имя? – строго спросил Кларки. Новая пауза. – О’кей, Стив, – повторил он. – Сегодня, в пять часов, приедет Дин. Нет, это нормально, до этого времени мы продержимся. Дом восемь, Рудолф Роуд, Шепердс Буш. Спасибо, Стив.

Когда он положил трубку, мы оба расхохотались. Я обняла его и уткнулась в Кларки своим большим животом.

– Кларки, ты гений! Тебе надо играть на сцене.

– Просто это один из моих скрытых талантов.

– Спасибо. Ты мой герой. – Я отошла на шаг назад, словно разглядывая нового человека. – Как ты догадался так сделать?

– Вообще-то, – он пригладил ладонью волосы, – это Агги. Она научила меня этому трюку.

Меня кольнула острая ревность.

– Кларки? – нерешительно проговорила я.

– Что? – ответил он таким же тоном.

– Что ты сегодня собираешься делать?

– Вообще-то я должен был искать работу.

– А я должна была работать, но… – Я засмеялась, крутя на пальце обручальное кольцо. – Я подумала, может, мы проведем этот день вместе? Я знаю, тебе это покажется странным, но я скучала по тебе.

– Скучала по мне? Но я никуда не делся. – Он крутанулся на пятке, топнул ногой о кухонный пол. – По-моему, я вот тут, перед тобой.

Я игриво толкнула его в плечо.

– Серьезно, Кларки, я так редко вижу тебя в последнее время. Все понятно. Но давай мы сегодня поедем куда-нибудь, развлечемся. Как в старые времена. Что скажешь?

Зазвонил телефон, и мы слушали его так, словно это был странный шум, долетевший к нам из космоса. Потом я сообразила, что это мой телефон, в моем доме, и взяла трубку.

– Это Агги, – сказала она. – Кларки не у тебя? Я звонила ему домой и на мобильный, но он не отвечает.

– Да, он здесь. Слава богу! – добавила я, смеясь. – Помогает мне починить стиральную машину.

– Разве у вас нет инструкции? Почему вы не можете вызвать мастера?

– Знаешь, он гений! Он только что использовал один из твоих трюков. Скоро придет мастер, – говорила я. По-моему, она не слушала меня.

– Можно я поговорю с ним? – резко спросила она.

* * *

Мы с Кларки ехали по Лондону в туристическом автобусе. Мы сидели наверху, смотрели на городскую толчею, проплывавшую мимо нас, и почти не слушали комментарии гида о мадам Тюссо, Парламенте, Вестминстерском соборе, Лондонском глазе и универмаге «Хэрродс».

– Ты понимаешь, что мы знаем с тобой друг друга почти всю жизнь? – говорила я, взяв его под руку.

– И до сих пор разговариваем. Это просто чудо. – Он улыбнулся. – Как там Джордж? Как продвигаются его уроки музыки?

– Он охотнее всего заставляет бить по клавишам своего игрушечного кота. Сам не любит играть. Вот с плаванием у него все замечательно. Благодаря Агги, это она познакомила нас с хорошим тренером.

– Джей, погляди туда. – Он подтолкнул меня. – Вон на ту пожилую пару.

Хрупкая женщина в черных брюках и бледно-розовом джемпере толкала инвалидную коляску, в которой сидел мужчина. Его колени были накрыты тонким ковриком. Женщина сунула ему за ухо цветок, он смеялся, словно лепестки щекотали его щеку. Она ласково поцеловала его в щеку, и они продолжили свой путь по оживленной лондонской улице.

Было что-то неописуемо трогательное в том, как она это сделала. Мы с Кларки молча смотрели на них, потом он сказал:

– Извини, я какое-то время почти не звонил тебе.

– Все нормально. Я знаю, как это бывает, когда начинаешь с кем-то встречаться.

– Агги замечательная. Жалко лишь, что она так комплексует. Во многом виноват ее бывший муж, «подлец». Когда родился Эл, он начал пить, потерял работу, изменял…

Я стала грызть ноготь.

– Бедняжка Агги. Она не рассказывала мне об этом. А чем он занимался?

– У него был свой бизнес по чистке ковров. Агги рассказывала, что он ужасно гордился тем, что чистил ковер Рода Стюарта. «И я должна была восхищаться этим», – возмущенно добавляла она.

Я улыбнулась.

– И вообще, он целыми днями просиживал в пабе, напивался до беспамятства, орал, что весь мир против него и чем он провинился перед Всевышним, раз ему послан такой ребенок, как Эл. Когда Агги узнала о его изменах, она подала на развод. Она сказала мне, что никогда не любила его и раньше, поэтому просто не могла быть рядом с ним, когда он превратился в алкоголика, от которого она с сыном не видела никакой поддержки.

– Финн просто ангел по сравнению с ним.

– Я тоже. Мне легко было произвести на нее впечатление.

– Ты и есть ангел.

– Джози. – Он смутился.

– Но вы великолепно ладите, не так ли?

– Да. – Он поерзал в кресле. – Правда, она чуточку ревнует меня к тебе. Ей не понравилось, что мы проведем вместе эти часы. Она резко говорила со мной по телефону, и меня это не может не беспокоить.

– Что она сказала? – спросила я.

– Ничего. Но ей и не требовалось. Ее тон был резким, вот и все.

– Господи. В этом она заодно с Финном. У них прямо-таки союз.

– Я чуть не солгал ей сегодня, но потом подумал, нет, в чем дело? Я хочу иметь возможность видеться с тобой и не чувствовать себя виноватым.

Я сжала губы; мои щеки заливались краской.

– Пожалуй, я тоже ревнивая. Я ревную даже к Алессии, фантому из кардиологии. Она отправилась на конференцию вместе с Финном. Но ревность – это пустая трата времени. Надо доверять близким, верно?

– Абсолютно. Я не собираюсь никому врать, ведь нам нечего скрывать, согласна?

Мы посмотрели друг на друга. Я снова увидела нас детьми в том школьном автобусе. Вспомнила, как он спокойно и уверенно вступился за меня, когда я появилась с брекетами на зубах.

– Когда Агги не комплексует, она забавная, искренняя и так не походит на тех девиц, с которыми я встречался прежде. Да и пора мне найти кого-то… Эл тоже смышленый мальчишка. Правда, от его словарного запаса волосы дыбом…

– Господи, это какой-то ужас! На следующий же день после их знакомства Джордж назвал меня сукой, а отца жопой. Догадываешься, от кого он услышал эти словечки? Финн был в ярости. Это не смешно.

– Знаю. И уже принимаю меры. Всякий раз, когда Агги ругается при нем, она кладет фунт в банку из-под джема. А когда сквернословит Эл, мы не позволяем ему смотреть «Симпсонов».

– А ты сам?

– Я никогда не произношу таких слов.

Я засмеялась.

– Если бы я назвал свою мать сукой, а отца ублюдком, представляешь, что было бы?

– Твой отец запер бы тебя на год в твоей комнате! – сказала я и засмеялась.

– Да, и выбросил бы ключ. – Мы ненадолго замолчали.

– Кларки, ты один из самых важных людей в моей жизни, – сказала я неожиданно для себя.

– Разве не самый важный? – Он улыбнулся и спросил: – Что это ты так расчувствовалась?

– Я не в силах выразить словами все, что чувствую. Но я сказала это от всего сердца. Ты мне очень дорог.

– Да, я могу сказать тебе то же самое, Джей.

– Ты помнишь нашу поездку в Испанию? Как мы сидели на берегу моря?

– Почему ты вспомнила об этом? – спросил он потеплевшим от воспоминаний голосом.

– Не знаю. Просто вспомнила, как ты пытался обналичить дорожные чеки, когда…

– Ты еще сказала мне, как обратиться к торговцу по-испански, чтобы он продал дюжину яиц! – Мы засмеялись.

– Я всегда мечтала быть туристом и сидеть в открытом автобусе, – сказала я. – А ты о чем мечтал? – Он задумался.

– Играть на скрипке перед королевой.

– Когда-нибудь ты сыграешь. Знаешь, я уверена в этом. И она пригласит тебя на чай.

– С огуречными сандвичами?

– Конечно.

– Вообще-то, мне всегда казалось, что на огуречном сандвиче чего-то не хватает.

– Кружочка салями?

– Вот-вот. А чем еще ты хотела бы заниматься?

Я задумалась, прикусив губу.

– Например, научиться ходить под парусом.

– Ты могла бы поехать в Австралию, на острова Уитсанди. А я бы хотел пить каждый день на обед шампанское.

– А я выбросить всю свою одежду и начать все заново с неограниченным бюджетом.

– Пойти на свидание с Мишель Пфайффер.

– Выйти замуж за Колина Ферта. – Я засмеялась. – Танцевать как Мадонна.

– Играть на скрипке как Иегуди Менухин.

– Рисовать как Леонардо да Винчи.

– Говорить так, как персонажи из сериала «Жители Ист-Энда». То есть все, что я думаю. Называть дураков дураками, тупыми коровами.

– Кого ты назвал бы тупыми коровами?

– Не знаю… людей, которые в метро не уступают место старикам. Или тех, кто назойливо звонит по телефону и уговаривает меня поменять телефонную компанию, или подлых автоинспекторов.

– А я бы назвала тупой коровой миссис Майлз или некоторых рьяных родительниц, вроде миссис Хевен, у которых «суперталантливые» дети. Постой, ты ведь осадил этого парня из сервиса, и это было здорово.

– То была ролевая игра. Не лицом к лицу. Всегда трудно говорить в глаза то, что думаешь, согласна?

– Пожалуй… Ты что-то хочешь сказать?

– Много всего.

– Например? – подталкивала я его.

Он уже открыл рот, но тут автобус резко затормозил. Шум вокруг нас заставил вернуться к реальности. Пассажиры направились к выходу. Кларки засмеялся, словно мог предсказать это заранее, взял меня за руку, и мы спустились по крутым ступенькам.

– Такова история всей моей жизни, – сказал он. – Всегда мне что-то мешает.

* * *

Мы с Кларки ждали Джорджа у школьных ворот. Агги сообщила ему, что может задержаться, потому что ей предстояло развезти по Лондону десятки коробок с замороженной лазаньей. Прозвенел звонок, из школы стали выходить группы детей. Девочка с двумя светлыми косичками везла Элиота по площадке. Тут подъехала и Агги.

– Привет! – Она поцеловала Кларки в губы. Он поцеловал ее в ответ.

– Привет, Джози.

– Привет. Спасибо, что позволила мне украсть ненадолго Кларки.

– Все нормально. Но теперь он мой, весь целиком. – И она снова поцеловала его. Я отвернулась, не зная, куда девать глаза. Где же ты, Джордж?

Все разошлись, кроме Кларки, Агги, Элиота и меня.

– Вон где Джордж, – сказал наконец Кларки. – Что они там делают?

– Где?

Кларки показал на уличные туалеты, маленькое кирпичное строение слева от игровой площадки.

– С кем это он? Что они делают? – спросила я. Во мне нарастала паника.

Кларки велел Агги вкатить Элиота в машину. Она неохотно занялась этим.

Я сокрушалась, что не могу двигаться быстрее. Кларки бежал по площадке, я ковыляла за ним. Два мальчика прижали Джорджа к кирпичной стенке.

– Отпусти его! – закричала я на Джейсона. – Перестань! – Но было поздно. Джейсон ударил его в подбородок и засмеялся. Из губы Джорджа потекла кровь.

– Паралитик, – сказал Джейсон и еще раз стукнул Джорджа, на этот раз в живот. Джордж согнулся.

– Привет, Йынтсерк, – проговорил он, морщась от боли.

– Как ты смеешь бить моего сына! Дай сдачу, Джордж! Нельзя, чтобы он ушел просто так. Ударь его!

– Он не может драться. – Джейсон плюнул Джорджу под ноги. – Он паралитик.

Тогда Джордж бросился на своего обидчика, обхватил и повалил на землю.

– Я не паралитик! – К моему удивлению, он с размаха пнул Джейсона в грудь. Тот засмеялся, но я видела, что ему больно.

Больше я не могла смотреть. Кларки разнял мальчишек, толкнул Джейсона к стене.

– Как тебе не стыдно! – Потом он повернулся к остальным. – Вы тоже хороши, позволяете такому, как он, вертеть вами. У вас что, нет своих мозгов?

Джейсон насмешливо зааплодировал. Семь лет мальчишке, откуда в нем столько злости?

– Кто ты такой? Ты ведь не отец Джорджа, – спросил один из мальчиков.

– Идите домой, – сказал Кларки. – Все вы. Никому не интересно, что вы там думаете. И больше не смейте даже пальцем тронуть Джорджа.

* * *

– Почему вы не принимаете никаких мер? – орала я на директора. – Я говорила миссис Майлз, говорила всем учителям, что Джейсон терроризирует моего сына, но какие вы предприняли меры? Никаких!

Кларки спокойно рассказал мистеру Фиппсу о происшествии.

– Я не могу поверить, что это случилось в моей школе. – Вот и все, что он сказал.

– Придется поверить! Взгляните на него. – Я схватила Джорджа с его кровоточащей губой и поставила перед директором. – Почему сегодня не было дежурного педагога возле школы? Если бы не мы, кто остановил бы Джейсона? Там всегда должен кто-то быть.

– За такое поведение Джейсона надо исключить из школы, – добавил Кларки.

– Если вы не вмешаетесь и не предпримете меры, мы с отцом разрешим Джорджу бить своих обидчиков.

– Миссис Гринвуд, мистер Гринвуд… – Директор посмотрел на Кларки. – Я не могу этого допустить. Я сам отец. Скажу вам по секрету, Джейсон заслуживает хорошей взбучки. Он агрессивный мальчик. Я понимаю, почему Джордж это сделал, но не могу одобрить принцип «око за око». Я обязан показать всем детям в моей школе, что драться неприемлемо.

– Ну и покажите им! – почти орала я.

– Я позвоню матери Джейсона, но там все не так просто. Его отец умер неделю назад.

Последовало неловкое молчание, мы оказались в затруднительной ситуации.

– Мистер Фиппс, неужели у Джейсона умер папа? – спросил Джордж и заплакал. Мистер Фиппс кивнул.

– Ладно, ладно, Джордж, не плачь. Я не оправдываю его поведение, но у этого мальчика большие проблемы, и он вымещает свою злость, выбирая для этого самые простые цели.

– Это несправедливо по отношению к Джорджу. – Вот и все, что я могла сказать.

– Согласен, и я что-нибудь сделаю. Обещаю.

* * *

Джордж спал, рядом с ним лежали «Бэби» и мистер Муки; Рокки свернулся калачиком у сына в ногах. Я привела Джорджа домой и помыла ему губы и все лицо теплой соленой водой. Мастер ремонтировал в это время стиральную машину. На животе у Джорджа был синяк, и я втерла в это место немного арники.

– Ой, мам, больно, – заныл он. – Ой.

– Потерпи и будь мужественным. Ты хороший мальчик.

– Я не паралитик, правда?

«Для меня в СДВГ это самое тяжелое, – однажды написала мне Эмма. Она говорила, что Нэта дразнили в школе «подонок» и «червяк». – Если бы в мире не осталось больше никого, мой замечательный мальчик был бы счастлив».

– Почему Джейсон не принимает меня в свою футбольную команду? Я хочу играть.

Вот это казалось мне странным. Даже после сегодняшнего конфликта Джордж не понимал, как ужасно обращался с ним Джейсон. Он хотел дружить с ним, играть в его команде, потому что Джейсон уделял ему хоть какое-то внимание, пускай и негативное.

– Папа тоже считает, что я плохо играю в футбол. Он никогда не играет со мной.

– Зато ты хорошо делаешь другие вещи, например, собираешь лего. Ты очень хороший пловец. А ты помнишь, как сделал модель «Титаника»? – Тогда Джордж возился с ней три часа. Я ничего не поняла из его объяснений, почему корабль не потонет, но поверила, когда он очень серьезно рассказал мне об этом.

– Запомни навсегда, что на свете ты не найдешь двух одинаковых людей.

– Но я хочу играть в футбол. Хочу, чтобы папа играл со мной, – сказал сын.

Я снова попыталась дозвониться до Финна. До этого его мобильный был выключен.

– Что-то случилось? – спросил он, услышав мой расстроенный голос.

– Ты можешь говорить?

Скрипнула ножка отодвинутого стула, Финн извинился перед кем-то. Я слышала его шаги по мраморному полу.

– Ты ел?

– Да, обедал с одним из докладчиков и Алессией.

– Сегодня Джорджа ударили возле школы. – сказала я.

– Сильно?

– Разбили губу, синяк на животе.

– Кто это сделал?

– Джейсон, тот самый, который давно к нему пристает.

Кажется, Финн чуть не заплакал.

– Не волнуйся. Слава богу, что там был Кларки и разнял их.

– Кларки?

– Да.

– Как он там оказался?

– Просто пришел туда. Мы были вместе с ним полдня.

– И ты не работала?

– Финн! Разве это важно?

– Нет.

– Ты можешь быстро поговорить с Джорджем? Сейчас я отнесу ему телефон.

– Как жалко, что меня там не было, – сказал Финн так тихо, что я еле его расслышала. – Мне надо было там быть. Бедный Джордж. Господи, мне следовало быть с вами.

– Как проходит конференция?

– Хорошо, – неуверенно ответил он. – Интересно.

Я протянула трубку Джорджу.

– Со мной все в порядке, па. Я поранил губу, и он ударил меня в живот. – Он стал слушать слова отца. – А ты умрешь? У Джейсона умер папа. Наверно, поэтому он ударил меня. Правда, я ударил его в ответ. Пап, я плохой? Я не хочу, чтобы ты умер. У Человека-паука родители умерли, да? А ты ведь не умрешь, правда? – Он снова стал слушать. Потом засмеялся. Финн всегда действовал на него магическим образом, словно посыпал его обиды золотой пылью. – Я тоже вас люблю, миссис Джемми Доджер. Со мной все будет хорошо. – Он вернул мне телефон.

– Финн?

– Мне очень жаль.

– Все нормально. Возвращайся к своему обеду. Завтра созвонимся. – Я нажала на отбой.

– Мам, папа сказал, что сегодня ты отключишь мне мозг.

Я нажала на воображаемую кнопку. Джордж закрыл глаза и заснул через пару минут. Я погладила его по голове. Его лицо выражало покой. В такие минуты я любила сына больше всего. Он вытянул над головой руки и мирно спал. Я глядела на него и не могла себе представить, что у меня могла быть какая-то другая жизнь. Я была готова на все ради его счастья.

Глава 33

Дети цепочкой выходили из школы, но Джорджа все не было. После того происшествия с Джейсоном мой сын еще меньше стремился в школу. Вся моя физическая энергия тратилась на то, чтобы отвезти его туда, хотя в глубине души я хотела бы оставить его дома, в безопасности. Я завидовала Финну, потому что он уехал, я завидовала ему, потому что он не волок нашего сына в школу, слушая его вопли – «Я ненавижу тебя!».

Агги припарковала свой белый вэн за другой стороне дороги.

– У тебя все-таки была любовь с Кларки, да? – Первое, что она мне сказала, и ее вопрос показался мне таким же неуместным, как острый шип на ложе из роз.

– Привет, Агги! Рада тебя видеть.

– Извини. – Она кашлянула и слабо улыбнулась. – Я просто хотела это узнать, потому что…

Я не дала ей договорить.

– У нас ничего не было.

– Так у вас никогда не было ни поцелуев по пьянке, ни…

– Что ты устроила? У меня и так полно нервотрепки с Джорджем, еще не хватало твоего допроса!.. Прости, Агги! – добавила я, помолчав. Почему мы всегда считаем необходимым извиниться, если повысим голос? Кларки прав. Жители Ист-Энда так не поступают.

– Мне жаль, что так случилось с Джорджем, очень жаль, это ужасно, но мне надо знать. Я не могу отделаться от подозрений, что Кларки что-то скрывает.

– Нет. Что ему скрывать?

– У меня уже был один неудачный брак, и мне не надо другого.

Почему я все время лгала насчет той единственной ночи? Одна мелкая ложь разрастается, и то, что казалось мне мелочью, внезапно обернулось большой проблемой. У меня появилось искушение рассказать ей все и закрыть тему. Кого это сейчас касается?

– О-о, вот и миссис Майлз.

– Джози, ты ушла от ответа. – Агги смотрела на меня словно через лупу, присматриваясь к выражению моего лица и к языку моего тела.

– Между нами ничего нет и никогда не было. Мне понятны твои опасения, но, пожалуйста, хватит говорить об этом. В этом мире полно более важных вещей, о которых надо беспокоиться.

Впервые за все время я обрадовалась, когда миссис Майлз возникла перед нами. В прошлый раз она сообщила, что Джордж раскрутил Элиота в его кресле так сильно, что тот вылетел и упал в сетку для бадминтона. Теперь она прочистила глотку и сказала:

– Джордж попросил сегодня одного мальчика закрыть окно, потому что было холодно, и он не хотел «отморозить себе яйца». Я считаю, что он использовал вульгарное выражение.

Элиот расхохотался.

– Мам, меня Эл уговорил это сделать, – пискнул Джордж.

– Глупости какие, – поморщилась миссис Майлз. – Не мог он так сделать.

– Почему не мог? Потому что он в инвалидном кресле? – ляпнула я, досадуя на то, что Элиота никогда ни в чем не обвиняют. Краем глаза я увидела, как Элиот выставил палец.

Агги с негодованием повернулась ко мне.

– Но это правда, – сказала я. – У Джорджа невидимая инвалидность. А кресло Элиота освобождает его от обвинений. Вот только что он показал мне средний палец.

– Нет, он этого не делал, – ответила Агги.

– Извини, но он это сделал, и не в первый раз.

– Мам, я ничего не делал.

Я даже раскрыла рот от удивления. Маленький паршивец!

– Я не сомневаюсь, что ты не делал, Эл, – сказала Агги, смерив меня ледяным взглядом. – Поехали. – Они торопливо попрощались, но я их игнорировала.

Я была в бешенстве.

Не успела миссис Майлз завести речь о наказании, я заявила:

– Элиот употребляет много грязных слов и учит им Джорджа. Так что на будущее, если вы не можете сказать чего-нибудь хорошего про моего сына, помолчите. Я не хочу ничего слышать. О’кей? Вы поняли?

* * *

По дороге домой я поинтересовалась у Джорджа, чем их сегодня кормили.

– Сосисками. Ма, вчера я ведь хорошо себя вел в магазине, правда? – Джордж постоянно напоминал, как хорошо он себя вел в супермаркете.

– Да, ты был таким хорошим мальчиком. – Я взъерошила ему волосы.

– Спасибо. Им нравится ходить с Элиотом в столовую; если они везут его кресло, их ставят в начало очереди, – объяснил мне Джордж, – и они получают чипсы и кетчуп. В школе Элиот им нравится, а вот на улице нет. Там они не смотрят на него или пихают его и дразнят «рыжая морковка». Эл мой лучший друг. Мне он нравится всюду.

Я шла и гордилась, что мой сын не такой, как все. Но и боялась за него.

– Джордж, не беги. Подожди! – Я потянула его назад, но он что-то увидел и вырвался из моих рук. Это «что-то» лежало на середине дороги. Вероятно, раздавленный колесами еж.

– СТОЙ! ДЖОРДЖ! – завизжала я. На нас мчалась машина и не сбрасывала скорость. Я изо всех сил рванулась вперед и схватила его за джемпер.

– Мам, отпусти.

Водитель все-таки затормозил и теперь яростно сигналил. Я подняла руку, извиняясь.

– Бедный ежик, – сказал Джордж. – Мам, давай возьмем его домой? Похороним в саду?

Водитель опустил стекло. Позади нас уже скапливались машины.

– Господи, почему вы не можете смотреть за своим ребенком? – возмутился водитель и сказал что-то еще, но я уже его не слушала.

– Джордж, пойдем. – Я потащила его от ежика на тротуар. Водитель поехал дальше. Я видела, как он качал головой.

Я опустилась на колени. Что бы я сегодня ни говорила, какие бы инструкции ни давала, завтра не будет никакой разницы. Другие дети развиваются, учатся необходимым для жизни вещам и с каждым днем становятся все более независимыми. Но для Джорджа такой схемы развития не существовало. Скоро доктор Николс измерит его вес и рост, давление, возможно, назначит анализ крови, чтобы проверить уровень глюкозы, и тогда мы пойдем в аптеку к Санди, и она даст нам риталин. Но зачем мы вообще все это делаем? Ничего не сделает Джорджа лучше. Ох, Финн! Ты мне нужен. Я больше не могу это делать. Не могу, не могу, не могу.

Я крепко схватила Джорджа и повернула к себе.

– НИКОГДА не выбегай на дорогу. Ты можешь умереть. Когда ты поймешь, что я тебе говорю? Ты… понимаешь? – Я трясла его за плечи, подчеркивая каждое слово.

– Мам, но я не знал, мертвый он или нет, – жалобно ответил Джордж. Я тяжело вздохнула.

– Я понимаю, грустно, что ежик погиб, но для меня уж точно лучше мертвый ежик, чем мертвый Джордж. Понятно?

– Да. – Но он уже смотрел на шедшую мимо нас женщину в яркой юбке. Я не понимала, как добраться до его сознания.

– Возьми меня за руку и не отпускай, – велела я ему. Он в последний раз оглянулся и посмотрел на раздавленного ежа. – Животные попадают на небо, правда? – спросил сын.

Глава 34

Мы с Джорджем сидели у доктора Николса. Финн еще не вернулся с конференции. После той нашей стычки возле школы я почти не разговаривала с Агги. Однако после доктора я собиралась отвести Джорджа в бассейн, чтобы поговорить там с ней начистоту.

На консультации он вел себя спокойно. Обычно он носился по кабинету, хватал стетоскоп, слушал, как бьется у доктора сердце, нажимал на манжету тонометра, вытаскивал линейку, которой мерили его рост. Сегодня он сидел, опустив голову.

– Джордж, как у тебя дела в школе? – спросил доктор.

– Не знаю. – Он болтал ногами. – Не знаю, – повторял сын, как сломанная пластинка.

Я рассказала доктору о происшествии с Джейсоном.

– Правда, директор там приятный. Джордж, тебе он нравится, да?

– Мистер Фиппс смотрит на меня как на нормального человека. Он помог мне исправить мой почерк, говорит, что не надо так сильно нажимать на карандаш. Когда он смотрит, у меня все получается, а когда не смотрит, я снова нажимаю. Я не знаю, почему. – Джордж покачал головой, так и не взглянув на доктора. – Я тупой. ТУПОЙ.

Доктор Николс возразил ему, что это не так, потому что из школы теперь поступают хорошие отзывы.

– Мистер Фиппс сажает Джорджа за стол, повернутый к стене, – объяснила я. – На столе только его собственные вещи, чтобы он не отвлекался. Еще директор настоял, чтобы учителя хлопали Джорджа по плечу, а не повышали голос, если что-то хотят от него.

Мистер Фиппс рассказал мне еще про один метод – про констатацию для Джорджа очевидного, как применять это и в домашних условиях. Мы, т. е. учитель, Финн или я, можем думать, что Джордж понимает, чего мы требуем от него, но поскольку вокруг него жужжат словно мухи другие отвлекающие вещи, ему необходимо слышать это время от времени, чтобы возвращать его к реальности, и тогда он действительно услышит инструкции.

Мой рассказ явно произвел впечатление на доктора Николса. Мы впервые говорили о каких-то усовершенствованиях в классной комнате и поведении учителей.

– Джордж, а что у тебя после школы, какие хобби?

– Я во всем тупой.

– Это неправда… – начала я, но доктор Николс остановил меня.

– Мама заставляет меня играть на пианино, – продолжал Джордж.

– Ну, а ты чем бы хотел заниматься?

Пока доктор взвешивал Джорджа и измерял его рост, он обращался ко мне.

– Когда ребенок сам выбирает себе хобби, он несет за него ответственность. Тогда он не станет обвинять родителей, что это их вина, что они заставляли его этим заниматься.

– Но Джордж любит плавание, – сказала я. – Не знаю, почему он умолчал об этом. Сейчас мы пойдем в бассейн.

– Возможно, он нервничает, – предположил доктор Николс. – Если там у него наметились успехи, он боится, что испортит все и там.

* * *

– Я не думала, что вы придете, – сказала Агги. Она стояла в галерее над бассейном. Было жарко, сильно пахло хлоркой.

– Я водила Джорджа к доктору Николсу, – ответила я. – В последние дни после той драки с ним стало еще труднее справляться. Он лишь больше возненавидел школу.

Мы неловко смотрели друг на друга. Может, я должна что-то сказать первой?

– В воде он совсем другой мальчик, – сказала Агги. – Гляди, как им хорошо и весело вместе.

Я пригладила ладонью волосы.

– Что мне делать потом, когда у меня родится малышка? Я не смогу возить Джорджа сюда.

– Я буду заезжать за ним, – предложила она.

– Это прозвучало как ужасный намек.

– Я все равно предложила бы тебе.

– Ну, я с удовольствием приняла бы твое предложение, спасибо.

– Вот и хорошо. – Агги прикусила губу. – Ты много для меня сделала, Джози, так что позволь мне сделать что-то в ответ.

– Спасибо, – повторила я. – Это очень любезно.

Мы повернулись и стали смотреть на воду. В воздухе по-прежнему висело напряжение. Одна из нас должна была что-то сказать, потому что мы были приторно вежливыми. Мне так хотелось услышать, как Агги ругается. Эл скользил по воде, поддерживаемый Фредериком. За ними плыл Джордж в своих лиловых очках.

– По-моему, нам надо объясниться, – проговорила Агги, глядя перед собой.

– Мне тоже так кажется, – отозвалась я, вздохнув с облегчением.

Она уже улыбалась.

– Понимаешь, когда со мной происходит что-то очень хорошее, я жму на кнопку самоуничтожения. Господи, я знаю, что между тобой и Кларки ничего нет, он поклялся мне, да и у тебя счастливый брак. И все-таки мне трудно поверить, что у вас и раньше ничего не было – да если и было, какое мне дело? Все в прошлом и сейчас не имеет значения. Я верю вам обоим. Прости, Джози.

– Все нормально. Ты тоже меня прости. Я на тебя не в обиде. Ты много страдала с твоим бывшим мужем, его изменами и…

– Он сказал тебе?

О господи! Так все хорошо начиналось…

– Кларки упомянул об этом мельком. Случайно.

– Не пугайся, Джози. Я все равно рассказала бы тебе.

Я еще раз вздохнула с облегчением и сказала себе, что впредь мне надо думать, что говорю. Агги глядела на меня со счастливой улыбкой. Вероятно, неспроста.

– Он хочет, чтобы я поехала с ним. Хочет, чтобы Эл и я были с ним на Рождество и Новый год.

– Это чудесно, – сказала я, стараясь не вдыхать хлорку.

– Еще бы!

Я заглянула ей в глаза. Ее улыбка была полна надежды и ожидания новой жизни. С такой улыбкой я ходила по улицам, когда познакомилась с Финном.

* * *

– Это чтоб ты знала, – сказала бабушка резким голосом. – Мои внуки для меня все, особенно тот, которого ты подцепила. – На кухне засвистел чайник. Он либо выкипит, либо взорвется. – Если ты намерена обидеть Финна, то даже не думай об этом. Ты слышишь меня? – Она сердито взглянула на мое обручальное кольцо, будто хотела сорвать его с моего пальца.

В гостиную со звяканьем вкатился сервировочный столик; Финн толкал его по белому как снег, толстому ковру. С доброй улыбкой бабушка села в свое кресло.

– Мы с Джози так мило поболтали, правда?

Я уставилась на нее.

– Ты что, язык проглотила? У тебя есть собственная кредитная карточка? Есть? ЕСТЬ?

– Это не ваше дело, бабушка.

– ЕСЛИ ТЫ ОБИДИШЬ МОЕГО МАЛЬЧИКА, Я НИКОГДА ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ. – Она дико захохотала, севировочный столик задребезжал…

Я проснулась вся в поту, тяжело дыша, и растерянно посмотрела по сторонам. Неужели она здесь, в этой комнате? Я схожу с ума? С трудом сглотнув, я вытерла лоб. Подложила под живот подушку. Бабушка Финна не шла у меня из головы. Казалось, она знала мои сомнения. Мои мысли. Я не смела закрыть глаза. Наконец я сообразила, что в комнате никого нет, что я одна, и почувствовала облегчение. Это был сон, вот и все. Финн по-прежнему спал внизу; по его словам, я мешала ему своим беспокойным сном и бормотанием. Интересно, как прошла его конференция? Сегодня он мне не звонил, а когда звонила я, его телефон был выключен. Я закрыла глаза, но тут же опять услышала ее голос. Оставьте меня в покое, бабушка, – сказала я ей.

Я спустилась вниз и приготовила себе горячий шоколад. Села на темно-красный диван и включила свет на столике.

Взглянула на часы. Взяла трубку и позвонила Тиане.

– Ты слышала, что Кларки пригласил Агги в поездку? – Я помешивала шоколад.

– Я знаю! Обычно он не дотягивает до второго свидания. Тут все серьезно. По-моему, они хорошая пара.

– Хм-м… – Я тяжело дышала.

– У тебя все в порядке? – спросила она.

– Более-менее. Как все глупо.

– Что?

– Я так долго считала Кларки моим, а теперь мне надо привыкнуть к мысли, что мне придется его с кем-то делить.

– Вполне естественно, что ты сейчас переживаешь. Всем известно, как вы близки.

– Агги столько всего пережила и заслуживает счастья с ним рядом… Я не хочу, чтобы меня считали чудовищем. Я должна была бы радоваться за них.

– Трудно отпускать друга.

У меня стоял комок в горле. Она права.

– Я вот отпустила тебя, – сказала Тиана. – Мне было и радостно и тяжело смотреть на вас с Финном.

– Но ведь между нами ничего не изменилось.

– Конечно же, изменилось! Мы не поссорились, не расстались, но у тебя родился Джордж. Ты уже не ходила на танцы с Кристо и со мной. Мы встречались, но только для того, чтобы выпить чашку чая или пообедать в воскресенье. Я никогда тебе этого не говорила, но я чувствовала себя так, словно ты уплыла на лодке, а я осталась на берегу одна. У тебя есть Финн.

– Неужели? Его никогда нет, когда он нужен.

– Что ты имеешь в виду? – спросила подруга.

– Вот ты такая проницательная. Скажи, за того ли человека я вышла замуж?

Тиана долго молчала. Наконец спросила:

– Ты шутишь? А за кого тогда? За Кларки?

– Я сама не знаю. Кларки поддерживает меня. Он всегда рядом, когда я нуждаюсь в этом.

Тиана не стала меня слушать.

– Джей, это еще не значит, что ты его любишь.

– Пожалуй, это не имеет значения, – сказала я.

– Думаешь, не имеет? Честное слово, Джози! Ты просто хандришь от одиночества. Финн уехал, ты приятно общалась с Кларки, потом он спас Джорджа от мальчишек. Вот твой мозг и начал тебя соблазнять: что тебе было бы лучше с этим человеком, что вы уйдете с ним в розовый закат и оставите позади все проблемы. У вас с Кларки за плечами целая история жизни, но не более того, согласна? Сейчас он счастлив, Джози. Я видела его с Агги, они прекрасно подходят друг к другу, не вторгайся в их отношения.

– Я меньше всего хочу это делать, – сказала я.

– Он наконец-то вывел тебя из своей жизни.

– Ты говорила с ним об этом?

– Ладно тебе, ты сама знаешь, что всегда была его Ахиллесовой пятой. Да и кроме того, будь честной сама с собой – ты можешь представить свою жизнь без Финна?

– Нет, но ведь надо что-то менять.

– Какие бы ни были у Финна недостатки, – сказала Тиана, – у него верное сердце. Он верен тебе. Будь в моей жизни такой вот Финн, поверь мне, я бы его никогда не отпустила от себя.

– Хотелось бы мне, чтобы ты встретила такого мужчину, Мудрая Сова.

– Кажется, это случилось, – призналась она.

– Что? Кто это?

– Кристо.

– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

В другой раз она бы засмеялась, но тут, вероятно, сердилась на меня за то, что я позволила себе эти чувства к Кларки. Не надо было ничего ей говорить.

– Джей, я рада, что ты мне сказала. – Она словно читала мои мысли. – Но тебе надо остановиться. Роковая ошибка – думать, что трава где-то зеленее, потому что так не бывает. Поговори с Финном, скажи ему, что тебе хочется получать больше его внимания, чувствовать себя любимой.

– У меня нет времени на это! – с горечью возразила я. – Речь вовсе не об этом, а о Джордже. Мне надо, чтобы Финн брал на себя больше ответственности, чаще снимал с меня этот груз. Я не могу все делать одна. Я несчастлива, Тиана.

– Прости, – сказала она более нежно, – но тебе надо поговорить с Финном об этом, а не пускаться в фантазии насчет кого-то другого, особенно Кларки.

– Почему ты не рассказала мне? Про Кристо? – Мне надо было сменить тему.

– Я собиралась. У нас с ним все хорошо уже несколько месяцев…

– Несколько месяцев? – воскликнула я. В ее голос ненадолго вернулась привычная жизнерадостность.

– Я очень хотела поделиться с тобой, но Кристо взял с меня слово, что я буду молчать. Он даже не хотел говорить Финну. Мы хотели держать все в тайне, пока не убедимся, что у нас все надолго. Все началось на твоей вечеринке.

– То-то вы так рано уехали. Ты темная лошадка, Тиана, но я очень рада за тебя.

– Я сама за себя рада. Хотя странно влюбиться в близкого друга, – сказала она, даже не думая, что говорит. – Все могло бы обернуться разочарованием, но нам было хорошо. Теперь я спрашиваю себя: почему мы так долго теряли время?

Глава 35

Я сидела в спальне и пыталась сообразить, что мне надо купить для моей новорожденной. Ей понадобится новый матрас в кроватку и детское кресло в машину. То, которое мы покупали для Джорджа, устарело и не подходило к новым стандартам безопасности. Финн вернулся с конференции вечером, но я удивилась, когда услышала его крик:

– Джози?

Я выскочила к лестнице.

– Привет. Что такое? Почему Джордж…

– Он мог побежать через дорогу! Или попасть в лапы какого-нибудь сумасшедшего.

– Но у Джорджа занятия с мистером Фиппсом.

– Это завтра, ма. – Он появился из-за спины Финна и закинул на перила свой ранец с паровозиком Томасом.

– Нет-нет, это сегодня.

– Господи, Джози, это не сегодня. Что могло бы случиться, если бы я не увидел его на дороге? Просто повезло, что я ехал в это время из аэропорта.

– Нет, сегодня! – И тут я вспомнила отрывки разговора. Мистер Фиппс поменял дни. Он позвонил мне в офис Руби. – Все в порядке, Джордж? – Мой желудок заныл, словно его сжал мощный кулак. Я подумала об опасностях, которые поджидали из-за меня моего сына.

– Да, мамочка, все нормально. Где Рокки?

– Сейчас нормально, но Джордж бросился через дорогу, когда увидел меня, и едва не угодил под колеса.

– Ладно! – пронзительно закричала я (мой голос показался мне похожим на скрип тормозов). – Я все поняла. Я совершила ошибку. Пожалуйста, перестань на меня кричать.

– Ты не имеешь права на такие ошибки. Ты можешь пропустить срок уплаты квитанции, занятия пилатес или время записи к парикмахеру, но ты не…

– Не учи меня! Я сделала это не нарочно. – Я вернулась в нашу спальню и села на кровать. На ней были разложены старые одеяла, пеленки, ползунки – все, что я положила в чемодан шесть-семь лет назад, уверенная, что они мне никогда не понадобятся. Финн пришел туда следом за мной.

– Раз ты такой образцовый отец, вот и смотри сам за Джорджем. Я устала от всего!

– Что ты имеешь в виду?

– Ровно то, что ты слышишь, Финн. Я изо дня в день занята с Джорджем. «Я поиграю с тобой в футбол, сынок. Мы сходим с тобой в магазин. Я отвезу тебя на плавание. Я отвезу тебя к доктору. Я пойду на родительское собрание. Я приготовлю тебе ужин». Я делаю все! – Я даже смотреть не могла на своего мужа. – Когда ты в последний раз покупал мне цветы? Когда ты в последний раз водил меня в ресторан? Ты с удовольствием ходишь всюду со своей Алессией, а не с беременной женой. Ох, НЕТ!

Финн выглядел победителем. Он прошел к окну.

– Если ты будешь ревновать меня к коллеге, я просто не стану слушать эту чушь.

Как меня раздражало, когда он так говорил.

– Я не чувствую себя твоей женой. Я чувствую себя рабочим ослом.

Финн рассмеялся.

– Речь сейчас идет о Джордже, а не о нас с тобой.

– Джордж – это мы! – заорала я ему.

– Значит, какая удача, что я спас жизнь нашего сына!

– Пусть даже на тебя молятся как на Бога в твоей больнице, дома это ничего не значит. Когда у меня родится малышка, так будет и дальше? Опять я буду все тащить на себе? Жертвовать собственной жизнью?

– Что ты имеешь в виду?

– Ради тебя я отказалась от работы в Париже, потому что была беременная.

Финн устало поморщился – ему надоело об этом слушать.

– Для меня это была роскошная перспектива. – Мне нужно было освободиться от недовольства и разочарования, до сих пор сидевших в глубине моего подсознания. – Когда родился Джордж, я вообще перестала работать.

– Разве это не судьба всех матерей? Растить детей. Большинство считают это привилегией.

– Ты совсем как твой отец. Наконец-то я поняла Гвен. Она тоже была несчастной, твой отец работал как маньяк, и она страдала от одиночества в большом доме.

– Никто и не заставлял тебя остаться со мной.

– Я люблю тебя, Финн, но иногда моя любовь оборачивается ненавистью.

Он не смотрел на меня.

– Что говорит бабушка? Только очень скучные люди все время выглядят и ведут себя одинаково.

– Ей виднее. Я была немыслимо несчастна, Финн; день за днем, с орущим Джорджем и послеродовой депрессией, а вот в твоей жизни ничего не изменилось, верно? – Я выдвинула ящик и снова с грохотом задвинула. – Ты от чего-нибудь отказался ради меня? Я даже не могу зазвать тебя на занятия для беременных.

Финн присел на край кровати.

– Я не мог пропустить эту конференцию, – снова повторил он. – Я никогда не заставлял тебя решиться на этого ребенка. Я терпеливо ждал.

Джордж вбежал в комнату и тут же выбежал. Мы с Финном были слишком заняты выяснением отношений и не заметили, как он огорчился, слыша наши крики.

– Что ты делаешь? – спросил Финн.

Я бросала свою одежду в чемодан.

– Отправишься в какое-нибудь приятное место?

– Всюду будет приятнее, чем тут, – резко сказала я.

– Ты надолго собралась?

– Не знаю.

– Но ведь ты это несерьезно, да? – Он уже начинал нервничать. Зазвонил телефон.

– Я возьму трубку, ладно? – сказала я. Звонила бабушка.

– Наверное, ты уже растолстела?

– Я беременная, а не толстая.

– А-а, разницы нет, – хрипло засмеялась она. – Как там мой любимый внучек?

– Нормально.

– А моя райская птичка? Мой мальчик хорошо заботится о тебе?

– Нет, бабушка, не заботится. Мне надо идти и посмотреть духовку.

– Духовку? – Она заревела от смеха. – Ты никогда не умела врать, Джози Гринвуд. Что у вас там случилось? Передай трубку Финну.

Я сунула ему телефон.

– Бабушка, я не могу сейчас говорить. Да, прежде чем ты спросишь. Я купил тебе в дьюти-фри сигареты.

Он положил трубку. Я стала спускаться по лестнице.

– Слушай, может, ты прекратишь это?

– Что?

– Делать вид, что ты уезжаешь?

– Кто тебе сказал, что я делаю вид?

– Давай-ка успокойся, ладно? – сказал Финн.

– Слишком поздно. Ты достаточно мне наговорил комплиментов, спасибо. Я ужасная мать, которая чуть не убила на дороге своего сына. Так что, Финн, теперь ты заботься о нем. Желаю удачи.

– Ой, ладно тебе, Джей. Ты на девятом месяце. Куда ты пойдешь?

Я молчала.

– Что прикажешь мне делать? – продолжил Финн.

– Думай сам.

– Что ж, я догадываюсь. Когда у нас напряг, ты всегда бежишь к Кларки. Не понимаю, почему ты вообще вышла замуж за меня, а не за него? Еще не поздно все исправить.

Я засмеялась.

– Это первая разумная вещь, которую ты сегодня сказал.

Я оттолкнула в сторону чемодан Финна и открыла входную дверь. Он захлопнул ее и встал передо мной.

– Джози, пожалуйста, не делай этого. Я был в шоке, когда увидел Джорджа на дороге. Вот и все. Больше такого не повторится.

– Повторится! – закричала я.

– Нет, – пообещал он.

– Ты всегда так делаешь! Поздно, дорогой!

– Джози, я люблю тебя, не уходи.

– Ты швырнул мне «я люблю тебя» и думаешь, что все о’кей? Ты говоришь так лишь для того, чтобы спасти собственную шкуру.

Джордж спускался по лестнице, зажав под мышкой «Бэби» и коробку лего. За ним волочилось по ступенькам одеяло с картинкой паровозика Томаса.

– Я готов, мам, только не могу найти книжку про планеты.

– Ты нужна Джорджу. Не уходи. – Финн решил, что это хороший шанс заставить меня сдаться. – Прости меня.

На мои глаза навернулись слезы.

Джордж положил передо мной одеяло и лего.

– Сейчас я схожу за учебниками и физкультурной формой, – серьезно сообщил он. Потом побежал наверх и споткнулся.

– И мои очки для плавания! – крикнул он. «Бэби» он так и не выпустил из рук. Наверху послышался шум, это он переворачивал все вверх дном, отыскивая вещи, которые служили ему символами стабильного и спокойного мира.

Я подумала, что если не уйду сейчас, то не уйду уже никогда. И оттолкнула руку Финна. Он наконец позволил мне открыть дверь.

– Джози, – сказал он робко, – не уходи.

Потом он стоял в дверях и глядел мне вслед. Я не могла позволить себе оглянуться. Если я увижу Джорджа, мне не хватит сил уйти. Мне надо было бы взять его с собой, но я не могла. Не сегодня.

– Пожалуйста, Джози!

– Мам! Подожди меня! – закричал Джордж. В его голосе звучал ужас.

Но я продолжала идти.

Глава 36

– Что случилось, Джози?

Я барабанила в дверь Кларки. Когда он открыл, я влетела в его жилье, запыхавшаяся, и затараторила так, что он ничего не мог понять.

– Я ушла от него… ушла от него… – говорила я, хватая ртом воздух. – Не забрала Джорджа из школы… перепутала дни… Финн рассвирепел. Я не справляюсь… не справляюсь. – Тут я замолчала, опомнившись. – О господи… извини.

Стол был накрыт к ужину. В гостиной, освещенной приглушенным светом, горели свечи. Я почувствовала запах карри, доносившийся из кухни.

– Сейчас приедет Агги? Я лучше пойду, – пробормотала я, но не двинулась с места.

– Нет-нет, все о’кей. – Он проводил меня к дивану, и я еще раз рассказала ему о случившемся. Зазвонил мой мобильный. Это был Финн.

– Как там Джордж? Нормально?

– Нет, он просит, чтобы мама вернулась, – сказал муж.

– Скажи ему, что мы увидимся завтра, – сказала я.

– Так ты вернешься домой?

– Нет. Тебе придется отвезти Джорджа в школу.

– Я не могу.

– Придется.

– Это смешно. Я не могу опаздывать. Мой обход начинается в восемь тридцать.

– Мне плевать.

Финн был в шоке. На него внезапно обрушилась ответственность за Джорджа. Полная. Вот и хорошо.

– Когда ты вернешься домой?

– Мне трудно сказать.

– Так ты останешься у Кларки?

– Не знаю.

– Джей, я заслужил это. Я понимаю. Мне жаль, что сегодня так вышло, поверь мне. Пожалуйста, возвращайся домой. Мы все исправим… Я…

Я снова чуть не заплакала.

– Скажи Джорджу, что я люблю его.

– Джози, подожди!

Я выключила мобильный.

– Честно говоря, все просто ужасно.

Кларки обнимал меня, когда в дверь вошла Агги в ярко-розовом плаще, контрастировавшем с ее волосами. Она держала полосатый зонтик.

– Такой дождь… ой, привет.

Мы отскочили друг от друга будто блудливая парочка. Кларки подошел к ней и поцеловал в щеку.

– Привет, Джози. Что происходит? – спросила Агги.

– Она крупно поссорилась с Финном. Я сказал, что Джей может остаться. Ты ведь не возражаешь, правда?

– Ох, конечно.

Я готова была провалиться сквозь землю. Зачем я вообще пришла сюда? Агги сняла заколку и тряхнула своими роскошными волосами.

– Может, тебе надо было поговорить с Финном, а не с Кларки? Ты на девятом месяце. Стресс тебе сейчас ни к чему. Вдруг у тебя ночью отойдут воды? Горячая, острая пища ускоряет роды, ты это знаешь? – Она посмотрела на мой огромный живот.

– Агги, давай поговорим? – Кларки взял ее за руку и вывел в коридор.

– Я заказала на сегодняшнюю ночь бебиситтера для Эла. Думала, что мы обсудим наши планы.

– Я все понимаю. Но посмотри на нее. Ей сейчас нужна поддержка.

– Понятно. Но почему это всегда должен быть ты? – спросила она хриплым шепотом. – Почему ей не поможет Тиана или кто-то еще?

– Это несправедливо. Мы друг другу как родные, вот и все.

– Как родные? Сколько ты будешь все это затягивать? Мне нравится Джози, мы с ней дружим, но вот ваши отношения ставят меня в тупик.

– Почему ты считаешь, будто я обманываю тебя? Мы старые друзья, сколько раз тебе говорить? Я никогда не брошу ее в трудной ситуации, – решительно заявил Кларки.

– Ну, тогда я пошла, – обиделась Агги.

– Почему мы не можем вместе поужинать? – настаивал он. – Я приготовил много карри. Я не хочу, чтобы ты уходила, но у нас будет полно времени, чтобы поговорить о нашем будущем. Джози нуждается во мне прямо сейчас. Не устраивай сцен, прошу тебя.

– Ты просишь меня не устраивать сцен? А как же Джози? У нее девятый месяц беременности, какого дьявола она так выпендривается? Не время ей ссориться с мужем и оставаться без крыши над головой. Она не может вечно рассчитывать на твою помощь. Сегодня наш вечер!

– Ты куда? – воскликнули они в один голос, когда я прошла мимо.

– Ты права, Агги. Что я делаю? Я не могу постоянно полагаться на Кларки. Извини. – Я волочила свой чемодан и пыталась открыть дверь. Тут на мою руку легла рука Кларки.

– Ты не в таком состоянии, чтобы уезжать, – сказал он.

Агги стояла, скрестив на груди руки, в своем ярко-розовом плаще.

– Я ухожу, – сказала я Кларки. – Извини, Агги, что я вломилась к вам.

– Все нормально. Оставайся, если хочешь, – добавила она с явной неохотой.

– Я никогда бы не пришла, если бы знала, что у вас что-то запланировано.

Агги топнула ногой.

– Прости, что я была такой жопой. – Ее тон наконец-то смягчился, словно твердое как камень сливочное масло под действием тепла.

– Знаешь, я вернусь домой. Все будет нормально, – заверила я Кларки. – Агги права. Мне надо все обсудить с Финном.

– О’кей, но я вызову тебе такси.

* * *

Я села в такси. Кларки поцеловал меня на прощание.

– Мне жаль, что так получилось с Агги, – сказала я.

– Что ты? Не надо. Ступай и помирись с ней. Ведь вы недавно вместе, так что естественно, что ей хочется как можно чаще видеться с тобой. – Я улыбнулась, сдерживая слезы. Мы смотрели друг на друга. Что я хочу от него? Разве можно любить двоих? Не перешагивай через черту дружбы. Но эта черта была такая неясная, что я ее больше не видела.

– Возвращайся к своему карри, не стой тут под дождем.

Он громко захлопнул дверцу такси. Я помахала ему рукой на прощание. Я отпустила Кларки. Я не имела права держать его возле себя так крепко.

– Куда ты поедешь, милая? – спросил таксист. Мотор взревел.

– Куда-нибудь, – ответила я, отвернувшись к окну. Слезы лились по моим щекам. Он странно посмотрел на меня. Но потом я сообщила ему свой домашний адрес.

Глава 37

– Я не могу уехать, мама. У меня со дня на день начнутся роды. Может, через неделю или через три, а может, завтра. Или сегодня. Я очень хочу приехать домой, повидаться с тобой и папой, но не могу. Я застряла тут.

– Ты все приготовила для больницы?

– Да.

– Ну, конечно, оставайся дома. Тебе сейчас никак нельзя рисковать.

– Я знаю. – Я нервно крутила телефонный провод. – Я бы с радостью уехала от Финна, но ему надо работать. Он не сможет смотреть за Джорджем, и, если я уеду, не знаю, как он будет выкручиваться. Я должна делать то, что лучше для моего сына, а он не может пропускать школьные занятия. Мам, но Финн так меня рассердил…

Я рассказала ей, как мы орали друг на друга, и она спокойно выслушала. Но я умолчала о сложностях в моих отношениях с Кларки. Люблю ли я его? Я не могу смотреть в глаза Агги, когда мы забираем детей из школы. Я уже сказала ей, как я сожалею о том вечере, и подарила ей в качестве мирного жертвоприношения цветы – ее любимые тюльпаны. Она спокойно выслушала меня и сделала вид, что ей надо срочно вернуться домой и закончить свою стряпню. Меньше всего я хотела кого-то обидеть, и уж тем более Агги, которая и без того много пережила. Мне нужно было серьезно взяться за свою жизнь. Это зашло слишком далеко.

Когда я закончила рассказывать маме о нашей ссоре, она мне прямо сказала:

– Он считает тебя частью домашнего интерьера. И всегда считал. Мне нравится Финн, но он устанавливает собственные правила.

– У меня вот-вот родится дочка, ма, и я в ужасе. Все идет не так, как я думала.

– Ты хочешь, чтобы я приехала и пожила у тебя? Это поможет?

Ее предложение было таким соблазнительным. Я очень хотела ее увидеть. Мечтала о том, как приеду домой, найду горячую бутылочку в своей постели и почувствую запах папиного свежего кофе на кухне.

– Можно я приеду и поживу у вас после родов? У Джорджа тогда начнутся летние каникулы. Я знаю, мы говорили, что ты приедешь в Лондон, но мне нужно пожить немного в другом месте. Можно?

– Почему ты спрашиваешь? Мы с отцом отложили на месяц все свои дела. Между прочим, мы уже купили детскую кроватку.

* * *

Сегодня у Джорджа был День спорта. Занятия в школе почти закончились.

Все это время мы с Финном пытались навести мосты. Я радовалась, что не сбежала к родителям – нечего мне прятаться за них. Дорога к Кларки мне тоже была закрыта. Так что нам пришлось разбираться самим. Мы спали в разных комнатах в основном из-за того, что я мешала Финну своим беспокойным сном. Тем не менее после той ссоры все стало как-то лучше.

Прошлым вечером я работала в своей студии над проектом Дэвида. Неожиданно для меня Финн сел на табурет рядом со мной и, глядя на экран, подробно рассказал, почему ему нравится розовая с белым цветочная композиция.

– Я так и вижу ее на парфюмерном флаконе. Она притягивает к себе взгляд. Впрочем, вариант с филигранными зелеными листочками тоже приятный, но не такой эффектный. Розовый цвет, по-моему, более изысканный, какой-то французский. Покажи мне, как ты это создаешь, – попросил он, подвигаясь ближе. – Ты такая умница.

– Это просто, когда знаешь, как это делается, – ответила я, играя размером и цветом картинки.

– Нет. Я бы так не смог.

Краешком глаза я видела, что он что-то держал в руке и, вероятно, собирался мне показать. Но я не хотела отрываться от работы.

– Ладно, я пойду. Трудись.

– Финн, – окликнула я его, когда он выходил из комнаты.

– Да?

– Что там у тебя?

– Просто скучный медицинский журнал. Там фотографии с нашей конференции.

– Покажи. Там есть Алессия?

– Кажется, да.

– Можно взглянуть?

Он с улыбкой протянул мне журнал.

– В середине журнала групповой снимок.

– Это она?

Алессия стояла в первом ряду. Средний рост, аккуратная фигурка, темные волосы, приятная улыбка, но…

– Она не такая, как я думала, – пробормотала я.

– Что, тебе она не кажется красоткой?

– Нет, не кажется.

– А что ты ожидала увидеть?

– Не знаю. Что-то яркое, пожалуй. Ну, понимаешь, бывают такие красивые люди, что они кажутся особями какой-то совсем другой породы. А она, не знаю… вроде меня… Обычная.

– Джей, но ты ведь красавица.

– Эй! – воскликнула я, тронутая его словами и, как это ни смешно, испытывая облегчение, что я наконец-то увидела ее фото. Вот бы мне год назад его увидеть. – Не уходи. Там есть что-нибудь о тебе?

– Кое-что есть.

– Дай посмотреть.

– Средняя часть, восемнадцатая страница.

Я чуть не рассмеялась. Финн получился на фотографии просто ужасно.

– Я моргнул во время вспышки, – пояснил он, пытаясь забрать у меня журнал. Под снимком я прочитала подпись: «Финн Гринвуд, подающий надежды молодой доктор с большим будущим в медицине». Далее шло описание его отделения.

– Финн, это великолепно! – От гордости у меня перехватило дух. Наши лица были так близко. Жаль, что я почему-то отвернулась и не поцеловала его.

* * *

На следующий вечер Финн принес домой ужин; он зашел к хорошему мяснику и купил нам восхитительный стейк. Муж обещал, что будет готовить как минимум раз в неделю, а еще в выходные, особенно после рождения ребенка. Еще он перед уходом на работу стал приносить мне в постель чай. Я перебралась в нашу спальню, чтобы успокоить Джорджа. А в прошлое воскресенье они с Джорджем приготовили мне завтрак. Он был, как всегда, довольно невкусный – сырой тост и пересоленная яичница, – но Финн купил еще и розы. Вот только нас огорчило, что Финн попросил Джорджа поставить цветы в вазу, но не видел, как наш сын слишком сильно срезал стебли, и розы стали вроде как обезглавленными.

– Теперь они похожи на жен Генриха VIII, – заметил Финн, поставив мне на колени поднос. Джордж за завтраком включил радио, и там заиграл «Триллер» Майкла Джексона. В нашем доме действовало правило – танцевать под эту музыку. Если мы его нарушим, нас ждут неудачи. Мы не слушали «Триллер» много месяцев.

Финн убрал поднос с моих коленей.

– Вставай, мы не должны нарушать традицию, тем более теперь. Нам нужно как можно больше удачи и везения.

Мы стали танцевать. Я пыталась двигать ногами в такт музыки, но выглядела как жирный бабуин и с трудом отрывала ступни от пола. Тогда мы дружно расхохотались. Я схватилась за живот и рухнула на кровать. Финн и Джордж весело кривлялись. Джордж маниакально танцевал на своих тоненьких ножках. Я люблю такие моменты чистого, незамутненного счастья; ради них стоило жить.

После завтрака Финн взял Джорджа на блошиный рынок, а мне велел отдыхать и смотреть фильмы. Они вернулись домой с ужасной маской, которая продавалась в комплекте с тюбиком фальшивой крови – мазать маску.

– Сколько вы просите за нее? – по словам Финна, поинтересовался Джордж у своей любимой торговки.

– Для тебя, наш вундеркинд, полтора фунта, – ответила она.

– Я дам вам десять пенсов…

– Зачем ты разрешил ему купить ее? – отругала я Финна, когда они вернулись домой, и он напялил маску и издавал странные, заунывные звуки. – Прекрати! – крикнула я. – Когда Джордж уйдет в школу, я выброшу маску в мусорный бак.

Финн рассмеялся. Я стащила с него маску и взяла его лицо в ладони. На этот раз я уже не отводила взгляд и поцеловала его.

А еще мы в прошлые выходные возили Джорджа в бассейн. К нам присоединился дядя Эд.

– Я вижу, как хорошо он стал плавать, – удивился Финн. Мы смотрели на Джорджа, стоя в мелкой части бассейна.

– Это Фредерик. Он сумел разглядеть у Джорджа талант, несмотря на его поведение, потому что он умеет смотреть внимательно.

– Смотрите, мам, пап, дядя Эд! – Джордж проплыл на спине не меньше пяти метров. Его ноги были восхитительно прямыми, и работал он ими в согласии с руками. Мы неистово аплодировали.

Финн впервые увидел, что уроки не прошли даром, он был счастлив, и я с радостью видела его таким. Мы снова стали семьей, и это было хорошо. Нет, это было здорово.

Финн пообещал Джорджу, что придет на его День спорта. В прошлом году Джордж прибежал последним в 100-метровом спринте, потому что ждал, когда появится его папа. Все смеялись и показывали на него пальцем, а он стоял и стоял перед стартовой чертой. Теперь у него улучшилось настроение, потому что Финн придет за него болеть.

– Только не подведи его, – предупредила я. – Лучше сразу откажись и не обещай.

– Я приду, – пообещал Финн. – В каких состязаниях он участвует?

– В кроле и плавании на спине.

– Я убежден, что на этот раз он выступит хорошо. Он изменился. Мы делаем новый старт, и я снова влюбился в него.

* * *

Я убирала постель, когда в дверь позвонили. Залаял Рокки. Я медленно спустилась по лестнице, раздраженная тем, что меня оторвали от дел. Ведь мне было тяжело двигаться. Меня тянул к земле вес ребенка. Мне казалось, будто нерожденное дитя было не в моем животе, а висело комком у меня между коленями, словно увесистый мешок. Финн часто шутил, что я проглотила очень большой баскетбольный мяч. Меня так раздуло, что, казалось, больше уже невозможно. Господи, как же я буду рожать-то? Джордж донимал меня расспросами – когда, когда у него родится сестричка.

Я открыла дверь. Кларки даже не вытер ботинки о коврик, как делал это всегда.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Я схожу с ума. – Он вошел в гостиную и стал мерить ее шагами, совсем как Финн, когда был чем-то озабочен.

– Кларки?

– В доме никого нет?

– Никого.

– Никто не понимает нашу дружбу, правда?

– Что случилось? – снова спросила я.

Он почесал в затылке и рассмеялся.

– Агги. В тот вечер, после того как ты уехала, она снова пристала ко мне с расспросами.

– Господи. Извини. Мне не надо было приезжать. Это была моя ошибка.

– Теперь она все время пристает ко мне. Допытывается: почему ты всегда прибегаешь ко мне? Почему, что да как? Можно я скажу тебе прямо одну вещь? – Но он не стал дожидаться моего ответа. – Ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты была счастлива, но крошечная часть меня ликует, когда вы ссоритесь с Финном. У меня появляется надежда. Я всегда верил, что, может, когда-нибудь ты поймешь, что не можешь жить без меня.

– Я и вправду не могу, – искренне ответила я. – Ты всегда был частью моей жизни.

Он даже застонал от разочарования.

– Я не это имел в виду. Почему ты говоришь такие невинные вещи, если…

– Я знаю, на что ты намекаешь, – спокойно ответила я.

– Я не хочу оказаться одним из тех, кто живет и надеется на крах чужой семейной жизни. Тем более твоей. Каким подлецом я покажусь сам себе? Но знаешь, как тяжело любить кого-то и знать, что ты никогда не будешь с ней?

Я закусила губу. Мне даже не верилось, что он говорит такое. Но виновата во всем была я.

– Нет.

Он сухо засмеялся.

– Мне надо вести курсы на тему «Как выбросить из головы этого человека». Хотя бы деньги заработаю. Все польза. Приходи и записывайся.

– Кларки, ты встретил Агги. У меня ребенок Финна. Я люблю его.

– Я знаю, и я люблю Агги.

– Вот и хорошо. Так не разрушай.

– Но…

– Но что?

– Она – не ты.

– Кларки, перестань, ладно? Успокойся, подумай хорошенько обо всем. Я люблю тебя…

– Но только как друг, – нетерпеливо договорил он за меня. – Ты ведь это хотела сказать, да? – Он прошел за мной на кухню. Я оперлась о стол, устав и еле дыша.

– Сегодня у Джорджа спортивный день. Я должна через минуту туда поехать.

– Во сколько?

– Начало в два, но у Джорджа соревнования будут позже.

Он взглянул на часы. Был полдень.

– Я пойду с тобой.

– По-моему, это не очень удачная идея. Там будет Финн. Он сейчас старается. Обещал Джорджу, что придет болеть за него.

Кларки посмотрел на нашу кухонную доску. На ней было написано рукой Финна: «Запомнить: первый заплыв у Джорджа в три часа».

– У вас сейчас все хорошо?

– Кларки, мы не можем так поступать! Пускай все идет своим чередом. Я замужем, у тебя наметились серьезные отношения с приятной женщиной. Это глупо и никуда не ведет, мы только обидим наших близких.

– Я не смогу забыть тебя.

– Тебе придется. Мне не надо было приезжать к тебе в тот вечер, – повторила я. – Я во многом виновата. Мне не надо было во всем полагаться на тебя. Мне было тяжело видеть тебя с кем-то, когда я постоянно ощущала твое полное внимание. С моей стороны это был детский эгоизм. Окончательно я все поняла в тот злополучный вечер. Агги заслуживает гораздо большего. Ты не должен видеть в ней мою заместительницу.

– Куда ты уходишь? – В его голосе слышалась паника.

– В ванную. Господи, Кларки! – Зазвонил телефон. – Возьми трубку! – крикнула я.

– Она не может подойти. Она зашла в туалет… Я зашел повидаться с Джози… Я просто отвечаю на твой вопрос. Хорошо.

– Что хотел Финн? – спросила я, приоткрыв дверь.

– Время соревнований у Джорджа.

– Я говорила ему утром. Мне нужно перезвонить ему?

– Нет, я сказал ему, ведь оно написано на доске. Он только уточнял.

– Ладно. Хорошо.

– Я хочу пойти, – заявил он. – Хочу поддержать своего крестника.

– Я позвоню Финну. – Но прежде чем я подошла к телефону, раздался звонок в дверь. Это была миссис Б. Она вошла в длинной красной юбке, облегающей блузке с рюшами; длинные волосы были заплетены и закручены в пучок. Увидев Кларки, она остановилась.

– Что он тут делает?

– Он отвезет нас в школу, правда?

– Да.

– Ладно. Как дела, Джастин?

– Замечательно. Благодарю.

– Не работаешь сегодня?

– Ясное дело, нет. Иначе я бы не был здесь, правда?

– Верно. А ты не нервничай.

Когда Кларки повернулся к нам спиной, она подтолкнула меня.

– Почему он все время тут торчит? – прошипела она словно бабушка Финна. – Что-то я ему не доверяю.

Глава 38

Кларки, миссис Б. и я вошли в спорткомплекс. Возле бассейна стояли ряды синих пластиковых стульев. Они постепенно наполнялись болельщиками. Мы тоже заняли места. Я помахала рукой мистру Фиппсу, сидевшему впереди.

– Это тот приятный директор? – заинтересовалась миссис Б.

Четверка детей встала на стартовые тумбы. Учащихся разделили на «дома», каждый с фруктовым названием. Джордж оказался в сильной «Опунции». По его словам, его взяли, потому что им было не важно, даже если в их «доме» окажется одна хромая утка. Пока что они были на втором месте, почти вплотную к «Красным грейпфрутам».

– Привет, ма! Привет, Йынтсерк! Миссис Б.! – Джордж помахал нам рукой, зажал нос и прыгнул в голубую воду.

Миссис Майлс пришлось выгонять его из бассейна свистком. Странно было видеть ее в спортивном костюме и свитере. Она показалась мне менее суровой, но ненадолго. Ее строгость напомнила о себе, когда она сказала:

– Джордж, это не твой заплыв. Ты «Опунция», а НЕ «Земляника».

Я услышала еще один свисток, громче первого. Джордж бежал по краю бассейна в черных спортивных трусах, которые сползали с его попы. Он направлялся к нам.

– Где папа? – спросил он. – Ведь он обещал, что придет.

– Джордж, милый, веди себя разумно, иначе тебя дисквалифицируют. Папа приедет с минуты на минуту. Сейчас тебе надо думать только о соревнованиях.

– Да, Джордж, верно. Финн занятой человек, но он приедет сюда, – с каменной серьезностью подтвердила миссис Б.

Кларки тихонько засмеялся и покачал головой. Он расслышал в ее словах скрытый намек.

– Сосредоточься, – велела миссис Б. – Не гляди на нас. – Джордж умчался прочь.

Миссис Майлс отволокла его к другим «Опунциям», которые сидели на скамье позади трамплина для прыжков.

Начался первый заплыв – брассом. Позади нас открылась дверь. Нет, не Финн… Ну и ну. Почему ты всегда приезжаешь в последний момент? В это время дня дороги более-менее свободные.

– Перестань дергаться, – зашипела на меня миссис Б. – Он придет.

Старшие мальчишки состязались в заплыве на спине. Кто-то из «Яблок» нечаянно заплыл на другую дорожку и задел «Опунцию». Я не могла усидеть на месте. Я видела, как Джордж все время смотрел на дверь и ждал Финна. У меня разрывалось сердце. Ведь Финн обещал, что не подведет нас. Обещал. Я уже ненавидела его.

Наконец пришло время первому заплыву Джорджа: кролем.

Прозвучал свисток, а Джордж все еще стоял на тумбе, дожидаясь отца. Я была вне себя.

– Плыви, Джордж, – крикнул Кларки. Но моего сына уже дисквалифицировали за промедление. Счет обновился. «Опунции» были по-прежнему вторыми, но если бы Джордж не потерял пять очков, они вышли бы в лидеры.

«Опунции» встали в кружок. «Обсуждение в команде», – сообщил Джейсон, их капитан. Я видела, что Джордж тоже попытался встать туда, но его отпихнули.

– Ты лузер. Мы никогда не хотели брать тебя к нам. Л.У.З.Е.Р., – по буквам произнес Джейсон. Джордж сидел один в конце скамьи. Понятно, что вся команда злилась на него, но почему они такие жестокие? Все-таки жалко, что Джордж попал в команду Джейсона. Я думала, что в школе будут держать их порознь.

Я снова позвонила Финну. Никакого ответа. Где же ты? У Джорджа еще один заплыв. Но он не поплывет, если его отец не будет на него смотреть. Тогда меня озарило. Я стала пробираться к «Опунциям».

– Ты куда? – крикнул мне вслед Кларки.

– Миссис Джемми Доджер сказала, что ты должен победить всех, – сказала я Джорджу. Ей очень жаль, что она не может смотреть на тебя, но она все равно с тобой. Ты проплыви быстрее всех, вот что она сказала.

– Папа не придет?

– Нет, милый. Ты уж проплыви ради меня, твоей старой мамочки. И ради миссис Б.

– И Йынтсерка?

– Да, и Йынтсерка тоже.

Заплыв был финальный. От него все зависело. Борьба по-прежнему шла между «Опунциями» и «Красными грейпфрутами». Команда попросила заменить Джорджа на Джулиана.

– НЕТ! – закричали мы с Кларки. – Пусть плывет Джордж!

* * *

Судья объявил счет перед финалом. Если Джордж выиграет, то «Опунции» победят по очкам.

– На первой дорожке плывет «Земляника». – Родители зааплодировали.

– Давай, Стивен, ты лучше всех! – заорал его отец. Стивен, мальчуган в красных плавках, махнул ему рукой.

– На второй дорожке выступает представитель команды «Яблок». – Пухлый, светловолосый мальчик поднял кверху пухлые руки.

Открылась дверь. Ох, хоть бы это был Финн!

– Он мой лучший друг, – говорил Элиот сотруднице бассейна, которая везла его коляску. Они сели по другую сторону бассейна, прямо напротив нас. Я слишком волновалась и даже не улыбнулась Элиоту, лишь удивилась, почему с ним нет Агги. Но его приезд немного отсрочил старт. СКОРЕЕ, Финн!

* * *

Судья продолжил.

– На третьей дорожке перед нами «Красные грейпфруты». – Команда дружно и радостно зашумела. – И наконец, на четвертой дорожке «Опунции».

– Давай, Джордж! – заорала я. – Ты можешь все!

– Вперед, Джордж! – закричал Элиот и захлопал в ладоши.

– Давай, мальчик мой! – закричал Кларки.

– Твой мальчик? – ехидно переспросила миссис Б.

Он закатил глаза от досады.

– Вы понимаете, что я имел в виду.

Джордж так нервничал, что упал в воду, потому что слишком бурно махал Элиоту. Я схватилась за голову и не смела больше поднять глаза. Вся команда орала на него. Судья дунул в свисток. Я услышала, как миссис Майлз пригрозила Джорджу, что его дисквалифицируют за плохое поведение. Боже мой, пожалуйста, не надо! И не назначайте ему штрафных очков. Все притихли и ждали решения. Тут встал мистер Фиппс и сказал:

– Дайте Джорджу еще одну попытку. Миссис Майлз, сядьте!

Все захлопали, а Джордж выбрался из бассейна и снова встал на тумбу.

Он единственный был в резиновой шапочке. Это был подарок миссис Б., шапочка с лягушкой. Я страшно нервничала, глядя, как судья поднес к губам свисток. Мальчишки казались такими серьезными, словно состязались на Олимпийских играх.

– На старт, внимание…

– ДАВАЙ! БЫСТРЕЕ, ДЖОРДЖ! – закричали Кларки, миссис Б., Элиот и я.

Дети прыгнули в воду, зажав носы, перевернулись на спину и поплыли. Мы молча смотрели. Вокруг бассейна стало тихо.

– ДАВАЙ, ДЖОРДЖ! – заорала со скамейки его команда.

– Он неплохо плывет, – сказал Джейсон.

– Он хорошо плывет, – спокойно возразил Кларки, глядя, как руки и ноги Джорджа без усилий работали в воде. Где Финн? Почему на него никогда невозможно рассчитывать? Между тем Джордж плыл вторым и проигрывал только «Грейпфрутам».

– Он чертовски хорош, – с восторгом отметил Кларки.

– Может, не будешь ругаться? – пробормотала я. – А то положишь фунт в банку.

– На меня оказывается давление.

– Вот так… давай, давай! Ну, Джордж, еще немного! – бормотала я под нос. Миссис Б. впервые в жизни сидела тихо.

В конце дорожки Джордж уже догнал мальчика из «Красных грейпфрутов». Он перевернулся и с силой оттолкнулся ногой от стенки бассейна, еще больше увеличив свою скорость на последней дистанции. Кларки подпрыгивал на стуле.

– ДАВАЙ, ДЖОРДЖ! ДАВАЙ! – Он схватил меня за руку. «Красный грейпфрут» снова перегнал Джорджа.

– БЫСТРЕЕ, ДЖОРДЖ! – закричал Элиот. – Он мой лучший друг, – снова сообщил он сотруднице бассейна.

Мальчишки плыли вровень друг с другом.

– НАЖМИ, ДЖОРДЖ! – в один голос заорали мы с Кларки. Они оба коснулись стенки бассейна. Похоже было на ничью.

Мы ждали объявления результатов.

– На первом месте… – Мы с Кларки замерли, крепко держась за руки.

– Джордж Гринвуд, «Опунции»!

Мы с Кларки завизжали от радости. Мистер Фиппс захлопал и посмотрел на меня. «Опунции» торжествующе хлопали Джорджа по спине. Даже Джейсон с довольной улыбкой пожал ему руку. Сотрудница привезла Элиота к Джорджу и его команде. Я заметила, что очки Элиота запотели от пара.

– Он победитель! – Я даже прослезилась от избытка эмоций. Миссис Б. побежала к Джорджу, чтобы поздравить его. Я повернулась к Кларки и поцеловала его в губы. – У него все-таки получилось! – Мы обнялись. Он взял мое лицо в ладони и тоже поцеловал меня в ответ. Я снова обняла его.

– ПАП! Я победил! – крикнул Джордж.

– Да, победил, – повторил Финн. – Я горжусь тобой, Джордж.

Финн здесь? Мы с Кларки быстро отодвинулись друг от друга. Финн закатал рукава рубашки, расслабил галстук, закинул за плечо темный пиджак. Он направлялся к нам. Все происходило как в замедленной съемке. Он встал перед нами, но прежде чем я успела что-то сказать, он стремительным взмахом ударил Кларки в лицо.

– Мне надо было сделать это давным-давно, – проговорил Финн с облегчением. Родители и дети в ужасе охнули, словно на съемочной площадке произошло что-то необъяснимое. Кларки покачнулся, схватился за пластиковый стул и не упал. У него шла кровь из носа.

– Финн, перестань! Что ты делаешь? Сам опоздал, и у тебя хватает наглости набрасываться на Кларки?

– У меня хватает наглости набрасываться на Кларки, на твоего любовника? Отстань от меня!

– Любовника? – закричала я. Вокруг все снова заохали. – Не говори глупости. Любовника? – повторяла я.

– Вот сейчас вы с Кларки чем занимались? В скрабл играли?

– Джордж победил в заплыве. Я от восторга поцеловала бы Лягушонка Кермита, если бы он оказался рядом.

– Спасибо, – пробормотал Кларки.

– Почему папа дерется? – заплакал Джордж. – Почему папа ударил его? – Миссис Б. заслонила его своим телом. Судья дунул в свисток и закричал, чтобы все выходили. Миссис Майлз, дико размахивая руками, подталкивала детей к раздевалкам. Родители не торопились к выходу, заинтригованные развернувшейся драмой.

– Это твой отец? – спросил у Джорджа кто-то из мальчишек. – Крутой!

Кларки выпрямился, но Финн еще раз ударил его. На этот раз Кларки тяжело упал на пол, перевернув несколько стульев.

– Я только поддерживал Джорджа во время соревнований. Вот и все, – бормотал он.

– И целовался с моей женой!

– Это был не любовный поцелуй! – снова вмешалась я. – К тому же, Финн, ты должен был сидеть рядом со мной.

Родители толпились у выхода. У всех вдруг заболели ноги и не могли быстро идти.

– Должен был! Ты ей скажешь или я? – спросил Финн у Кларки.

– Что сказать? Что ты ненадежный и думаешь только о себе?

– Ты знаешь, о чем я говорю, маленький засранец. – Финн стоял над ним. – Ты наврал мне. – И он ударил его в челюсть.

– Финн, пожалуйста, оставь его!

– Ты считаешь меня за полного идиота? У вас все это время был роман, не так ли? Все эти поздние визиты и звонки. А ты меня уверяла, что вы «просто друзья». Ты спала с ним?

– Финн! Пожалуйста, давай поговорим об этом дома.

Но муж даже не пошевелился. Только обвел глазами опустевший бассейн.

– Я не опоздал.

– Но Кларки сказал тебе, что команда Джорджа выступит в три, – сказала я.

Финн снова обратился к нему.

– Так ты сам ей скажешь или я?

Кларки вытер кровь, которая ручьем текла из носа, и покачал головой. Я повернулась к нему.

– Что? Ты сказал ему неправильное время? – Я была поражена таким поступком Кларки.

– Я так и знала, что ему нельзя доверять! – с торжеством в голосе заявила миссис Б.

– Джей, я не знаю, что я делал и о чем думал.

Финн презрительно засмеялся.

– Ты всегда хотел сделать так, чтобы мы разошлись. В этом браке мы всегда были втроем. – Он повернулся ко мне. – Ты, я и он.

– Ты не заслуживаешь ее, – заявил Кларки с новой силой.

– Не смей говорить мне, что я заслуживаю или не заслуживаю. – Финн толкнул его к краю бассейна.

– Она слишком хороша для тебя, – сказал Кларки. Он прижал Финна к трамплину и с силой ударил его кулаком в живот.

– ПЕРЕСТАНЬТЕ! – закричала я. – ВЫ ОБА!

Кларки направился было к выходу, но Финн схватил его сзади и толкнул изо всех сил в воду.

Потом мой муж двинулся ко мне. Мне казалось, будто мне снится бесконечный и ужасный сон.

– Финн, между нами ничего не было.

– Это ты мне говорила годами. – Он сердито помотал головой. – Сейчас я жду от тебя объяснения. Ты обязана сказать мне правду. Я уважал вашу дружбу, но больше не хочу, чтобы он болтался возле нас. Ты спала с ним?

– Нет.

– Если ты обманываешь…

– Я не обманываю.

Кларки вылез из бассейна и стоял перед нами, весь мокрый.

– Джози, скажи ему правду.

С лица Финна отхлынула вся краска.

– Что?

– Мы спали с ней, Финн, – сказал он. – Это было много лет назад. Спроси у Джози про ту ночь в Венеции. Мы никогда не говорили об этом, но сейчас настало время.

Вокруг меня все погрузилось в безмолвие. Я онемела.

– Это правда? – В глазах Финна появилась ужасная обида. Я разрушила все, что было ему дорого. Он стал похож на того подростка, на глазах у которого распадался брак его родителей.

– Тогда нам было по восемнадцать лет! – крикнула я мужу. – Это была одна ночь, и все. Не уходи!

Он остановился, но так и стоял спиной к нам.

– Я не верю тебе. Ты лгала мне все эти годы. О чем еще вы лгали? Вы стоите друг друга. Желаю удачи.

– Финн! – в отчаянии воскликнула я. Он повернулся и пошел ко мне.

– Я хотел посмотреть, как победит Джордж. – Его глаза были теперь полны слез. – Он наш сын, не Кларки. Он мой сын. Это наша семья.

– Я знаю, – залепетала я и хотела тронуть его за руку, но он отстранился от меня. – Прости меня.

– Каким идиотом я был все эти годы! Ты крутила любовь с Кларки прямо у меня под носом. Я никогда не смогу тебе этого простить.

– Нет, Финн… – Я заплакала. – Это просто…

– Знаешь, я тут, – сказал мрачный, пристыженный голос.

– Уходи, Кларки. Ты и так достаточно навредил. Тебе этого мало?

Он оглянулся на меня, ожидая моей реакции.

Запах хлорки стал удушающим.

– Финн… – Я пошатнулась и прижала руки к животу. Все, началось… Я ничего не могла с этим поделать.

– Джози? – Финн бросился ко мне.

– Как ты там, Джей? – спросил Кларки виноватым голосом. Финн оттолкнул его в сторону, обрекая на бесполезность.

– Финн, Финн… – стонала я, вцепившись в его руку. Боль захлестнула все мое тело. – Вези меня в больницу. СКОРЕЕ.

Глава 39

Спустя десять дней

Я сидела на своем любимом месте возле кухонного окна и смотрела на зеленые поля. У меня родилась девочка. Красавица, с темными, как у Финна, волосиками. Мы решили назвать ее Скарлетт Эмили. Мы с Финном зачали дочку именно на этом диванчике во время нашего последнего приезда сюда, к моим родителям. И вот как теперь все обернулось.

После рождения дочки Финн сказал, что, на его взгляд, будет лучше всего, если не мама приедет к нам, как планировалось раньше, а я сама поеду к родителям. Разумеется, мы оба понимали, что на самом деле ему требовалось побыть одному, без меня. Я знаю, ему было трудно принять такое решение, особенно когда я сказала, что не хочу от него уезжать. Я видела по его глазам, что он разрывался между желанием быть с нами и остаться одному, чтобы разобраться в себе. Финн не очень понимал, сможет ли он сложить воедино осколки нашей разбившейся семейной жизни и делать вид, будто ничего не случилось.

Финн звонил каждый день, но мы говорили исключительно о Скарлетт и Джордже. Когда я пыталась сказать ему, что у нас с Кларки не было никакой любовной связи, только одна ночь, и то давным-давно, он мгновенно замыкался, словно гасил свет.

– Почему я должен верить твоим словам? – таков был всегда его хмурый ответ.

Эд прислал мне цветы, Гвен открытку от нее и Дикки; в ней она жалела, что у нее нет времени взглянуть на малышку, и выражала надежду, что роды были «не слишком ужасными». Я выбросила открытку в корзину для мусора. Даже Руби прислала мне цветы и послание: «Джем Комьюникейшнс» опустела без тебя! Мы с Натали катаемся по офису как две горошины. Возвращайся скорее. С любовью к твоему потомству. Чао. Белла». Я посмеялась.

Тиана звонила мне регулярно. Она нашла новую работу и теперь преподавала испанским бизнесменам.

– Там много холостых мужиков в шикарных костюмах – а я уже помолвлена! Чем дольше я ношу на пальце кольцо, тем желаннее становлюсь. – Она расспрашивала меня про Финна.

– Я не уверена, что он хочет моего возвращения, – как-то сказала я ей.

– Хочет. Только дай ему время.

– Ты говорила с ним?

– Кристо говорил. Он сказал, что Финн выглядит ужасно. Скучает по тебе и Скарлетт, волнуется за вас. Ему плохо оттого, что он не видит тебя.

– За нас нечего волноваться. Нам тут хорошо. Пусть он немного отдохнет от своего отцовства.

– Он не готов. Ты ведь знаешь Финна. Он гордый.

– Гордый? Он упрямый как черт.

– Финн не может жить так, словно ничего не случилось. Это осложняет для него ситуацию.

– Я и сама знаю, можешь мне не говорить. Тиана, мы с ним должны быть вместе. Мы должны поговорить, иначе как мы выясним наши отношения? Я-то ладно, возможно, без меня он обойдется, но он должен видеть свою дочку. Неужели ему не хочется подержать ее на руках? Да еще есть Джордж, который ничего не может понять. Он думает, что это его вина. Сын молчит, но я знаю, что он думает именно так.

– Я знаю, Джози. Ты справишься со всем, куда денешься? Вы с Финном моя главная опора. Без вас развалится вся моя жизнь.

* * *

Мама с папой заботились о малышке и обо мне. И о Рокки. И о Джордже. Их дом – рай на земле. Они когда-то купили ветхий, безобразный амбар, большой, серый и унылый, но я понимала, что их соблазнили открывающиеся виды и сам участок. Впрочем, поначалу я все равно считала, что они сошли с ума, но они с энтузиазмом взялись за дело и превратили амбар в уютный дом. Больше всего мне нравилась в нем кухня – огромная, с большим дубовым столом посредине. Половина кухни была покрашена в цвет топленых сливок. Другая половина, где готовили еду, была оранжевая. В ней было полно красивых предметов, которые я бы с радостью перенесла в свою кухню: медные соусники, кружки с цветочками, большие винные бокалы и маленькие цветные рюмочки для хереса. Сейчас я смотрела на бегущие вниз зеленые склоны, которые мама с папой держали в безупречном состоянии. Я видела домик на дереве, который папа сделал для Джорджа, и вредного Роуэна, щиплющего траву. Как приятно сидеть тут, слушать истории о деревенских ярмарках и свадебных церемониях, которые украшала мама. Были там всегда и несколько историй о постояльцах-туристах.

– Как у вас в последнее время шли дела с B & B? – поинтересовалась я как-то. Мама нарезала морковь и петрушку для супа. Скарлетт наконец-то уснула в своей корзинке, словно младенец Моисей. Мама вынесла ее на улицу, чтобы она дышала свежим воздухом.

– Много хлопот. Как я рада, что теперь могу отдохнуть от постояльцев.

– Я бы не назвала отдыхом заботы о Джордже, Скарлетт и обо мне! – Джордж с дедом играли в домике на дереве.

– Ты помнишь, как у нас жила японская пара и ты помогала готовить завтрак? Мы тогда положили к завтраку дыню, рассчитывая, что они отрежут себе по ломтику, а нам останется все остальное, но они съели всю дыню, даже шкурки не оставили! Я очень удивилась. Наверняка у них было потом несварение.

– А я помню того парня, от которого воняло лосьоном после бритья. Запах был по всему дому.

– Да-да, я тоже помню. Потом мне пришлось несколько недель проветривать дом.

– Мам? – спросила я.

– Да? – Она помешивала суп.

– У вас с папой бывали сложные времена?

Она села рядом со мной.

– Все браки проходят иногда через каменистые участки, и если люди говорят, что у них всегда все было гладко, они просто лгут! – Мама провела ладонью по волосам. – Иногда я думаю, что случилось бы, если бы я вышла замуж за Клауса, немца, который учил меня летать на аэроплане. Но мне всегда было интересно и приятно с твоим отцом, мы могли говорить с ним на разные темы, и я знаю, что он единственный мужчина, с кем я действительно хотела быть рядом. С ним я счастлива.

Я посмотрела на ее золотое обручальное кольцо, уже побитое временем, кривоватое, но по-прежнему украшавшее ее безымянный палец.

– Как ты думаешь, Финн будет снова мне доверять? Ведь нельзя сказать, что я совершила ужасное преступление. Это не было изменой. Наверняка некоторые браки проходят и через более суровые испытания. Взять хотя бы всякие ужасные истории в газетах… как жены подсыпают яд своим мужьям… – Мама слушала меня с улыбкой. – Или как мужчины проходят через кризис среднего возраста и бросают своих жен ради девиц, которые вдвое моложе, чем они, – продолжала я. – Моя единственная вина в том, что я не сказала ему про Кларки.

– Ну, вообще-то, ты лгала, – не выдержала и добавила мама.

– А ты никогда не лгала?

– Твоему отцу?

– Да.

– Нет, практически нет.

– Ой, ладно тебе, ма! Никогда? – недоверчиво пробормотала я.

– Пожалуй, я говорила иногда неправду… что я никогда не оставляла на ночь включенный утюг, или что я не роняла на пол лазанью и затем не собирала ее с пола на блюдо.

– Ой! Неужели правда? Когда это было?

– На праздничном обеде, который я давала после свадьбы. – Она понизила голос. – Не говори ему!

– Папа теперь только посмеется, услышав про это. Но ведь Финна нельзя назвать идеальным мужем.

– Я знаю, – ответила она. – Господи, идеальных мужей не бывает.

– Иногда мне кажется, что я воспитываю Джорджа одна. Совсем как мать-одиночка.

– Понятно, – вздохнула мама.

– И я не знаю, как это можно изменить.

– Дорогая моя, он никогда не изменится полностью. Ты ведь знаешь, каким Финн был до вашей свадьбы. Он амбициозный человек, и я не сомневаюсь, что он станет когда-нибудь весьма успешным консультантом. Но на это у него тоже уйдет много времени.

– Я знаю, но ты можешь взглянуть на все с моей точки зрения?

– Конечно, – заверила она меня.

– Как ты думаешь, он станет снова мне доверять? – еще раз спросила я.

– Да, уверена, что станет. – Она плотно сжала губы, задумавшись. – Я часто вспоминаю наше венчание. Викарий сказал, что когда ты кого-то любишь, ты создаешь тайный сад с высокими стенами, и ключ от него есть только у вас двоих. Вы заходите в этот сад, играете в нем. Потом у вас рождаются дети, у вас прибавляется хлопот, и вы часто забываете про сад. Если вы перестанете заходить в него, ухаживать за ним, он скоро зарастет сорной травой, превратится в ужасные джунгли. Что бы ни происходило за стеной, какие бы ни были проблемы с работой или здоровьем, вы должны время от времени возвращаться в этот сад и снова находить там друг друга. Ты вспомни, как тебе когда-то было хорошо с Финном. Вспомни, почему ты влюбилась в него.

Я вспомнила, как впервые увидела его у Момо. Я никогда еще не видела таких красивых парней. У меня в голове вспыхнул тогда миллион огоньков.

Суп закипел, и мама занялась готовкой.

– Финну надо сделать то же самое. А как Кларки вписывается во все это? – нерешительно спросила она, снимая сковородку с плиты.

Я все еще злилась на него. Ведь по его вине мы с Финном сейчас живем порознь. Если бы не он, ничего не случилось бы. Об этом я рассказала маме.

– Джози, я не думаю, что это верно. Если бы Джастин ничего не сказал, вы бы с Финном так и продолжали тайную борьбу. Пожалуй, Кларки заставил тебя увидеть, чего не хватает в вашем браке, что есть вещи, которые тебе надо обсудить с Финном. Как ни странно это звучит, но это должно было случиться.

Слушая маму, я злилась, но одновременно меня мучила вина. Подсознательно я не позволяла Кларки строить собственную жизнь. Еще бы! Мне было слишком удобно держать его при себе – на всякий случай, как теплое одеяло. Я просто использовала его.

– Я не говорила с Кларки после того злополучного дня. По-моему, нам не нужно встречаться какое-то время, – сказала я маме.

– В детстве и юности вы были неразлучными, словно близнецы. Мы с твоим отцом гадали, перейдет ли ваша дружба в нечто большее.

– И что?

– Дело в том, что у меня старомодный взгляд на такие вещи. Если ты знаешь кого-то так хорошо до замужества, ну, это все равно что начинать путешествие с конца. Что вам еще открывать друг в друге? Я познакомилась с твоим отцом за пару месяцев до нашей помолвки. Мне нравится Кларки, но Финну непросто мириться с постоянным присутствием возле вас еще одного мужчины. Пора Джастину найти себе хорошую женщину.

– Он нашел. Я надеюсь, что ничего не испортила в их отношениях. Ты права, – сказала я маме. – Мое поведение в эти последние месяцы, ну… было не самым разумным. Так что измениться должен не только Финн, но и я тоже.

* * *

– Спокойной ночи, Джордж.

– Где папа? Кто выключит мне мозг?

– Я.

Он капризно отпихнул мою руку.

– Я хочу, чтобы это сделала миссис Джемми Доджер.

– Папа дежурит в эти выходные.

– Вы с папой поругались?

– Нет.

– Папа ненавидит Кларки.

– Нет. Тут все сложно, Джордж, но я тебе обещаю, что больше таких случаев не будет. А вместо миссис Джемми Доджер пока буду я.

– У тебя не получится, – недовольно заявил он. – А еще завтра воскресенье. Кто будет готовить вместе со мной завтрак?

– Я уверена, что дедушка охотно тебе поможет.

– МНЕ НУЖНА МИССИС ДЖЕММИ ДОДЖЕР! – Он зарыдал и стал бить кулаком подушку. – Где папа? Я хочу, чтобы он приехал!

Спустившись вниз, я позвонила Финну.

– Он скучает без тебя. Мы все скучаем, – сказала я, оставив сообщение в его голосовой почте.

* * *

На следующее утро я проснулась рано. Ночью мне долго не спалось; из головы не шли мамины слова. В окно спальни заглядывали лучи солнца. Пели птицы. Попугай Харвей скрежетал в своей клетке; мамина овчарка Холли и наш Рокки скулили, требуя завтрак. Мои ноздри уловили аромат кофе и тостов – это папа приготовил себе завтрак. Он у нас ранняя пташка. Когда мама в отъезде, он встает в пять утра. Я раздвинула занавески и достала Скарлетт из колыбельки. Ее глазки были закрыты, маленькие ручки медленно и грациозно двигались, словно она пыталась куда-то плыть. Вот глазки на секунду открылись, а потом закрылись еще крепче. Должно быть, странно плавать девять месяцев в теплой, темной жидкости и слышать только биение сердца мамы, а потом очутиться в новой среде, среди шума и света, где вместо жидкости непривычный воздух.

От нее так сладко пахло, ее темечко было таким нежным и беззащитным. Мне до сих пор не верилось, что это крошечное существо – моя дочка.

Я выглянула из окна и увидела на лужайке Джорджа и маму. Джордж был одет в джодпуры, бриджи для верховой езды, и сапожки. Мама безуспешно показывала ему, как управляться с Роуэном. Его нельзя было оставлять без надзора, иначе он швырнет на пони седло и помчится галопом, отчаянно цепляясь за гриву, а потом где-нибудь упадет. Вот почему Финн всячески протестовал против верховой езды, считая, что с нашим сыном может случиться что угодно.

Мама протянула своему внуку яблоки. Они так хорошо ладили друг с другом, потому что у них был Роуэн. На прошлое Рождество мама подарила Джорджу комплект для груминга с его именем, выгравированным на коробке. Мой сын не очень усердствовал в груминге Роуэна; он мог вычистить один бок пони, а потом заскучать и оставить другой бок нечищеным, но подарком бабушки он дорожил, словно ящиком золота. В наборе лежали скребница, щетка-денди с длинным ворсом, гребень для гривы и копытная смазка. Мама не заставляла его чистить копыта Роуэна. Это он делал сам без напоминаний и безупречно. Финн не понимал, почему Джордж так старательно ухаживал за Роуэном, но не мог навести порядок в своей спальне.

Перепеленав, одев и покормив Скарлетт, я вышла с коляской из дома.

– Ты выглядишь намного лучше, – сказала мама, когда я подошла к изгороди и оперлась на нее. Я была по-прежнему в джинсах для беременных и ярко-красном свободном джемпере. Коляску я оставила в тени дерева, тихонько открыла калитку и подошла к ним. Попыталась погладить Роуэна, но он прижал уши и зашевелил ноздрями. Похоже, маленький мерзавец хотел меня укусить. Я сделала шаг назад и подумала о Финне. Вот бы он посмеялся. Забавно, как скучаешь по таким мелочам, когда близкого человека нет рядом с тобой.

Вместо Финна засмеялся Джордж.

– Ма, он не любит тебя, – любезно сообщил сын.

– Это только потому, что я не кормлю его шоколадом.

Мама сказала, что лошади чутко воспринимают тон голоса и язык тела.

– У них развита интуиция, – сказала мама. – Роуэн не любит тебя, потому что знает, что ты не любишь его.

– Можно я прыгну? – Джордж нетерпеливо погладил Роуэна, прижался щекой к его гриве, поцеловал и похлопал по шее. Пони гордо поднял голову и бил копытом. Джордж бросил поводья и подбежал ко мне.

– Можно, мам? – Он обхватил меня руками за талию. Я посмотрела на маленькие красно-белые барьеры.

– О’кей, но мы с бабушкой будем смотреть за тобой. – Я поцеловала его в макушку. – Ты мой хороший! Ну-ка, надень шапочку.

– Нет. – Он снова обнял меня.

– Да. – Я ласково прижала его к себе. – Или я сама надену ее на тебя. Вот так. – Я завязала тесемки под подбородком. – Будь осторожнее. Не лихачь. Сделай один прыжок и посмотри, как у тебя получается.

– Барьеры не очень высокие, – недовольно сказал Джордж.

– Да, – подтвердила мама. – Я нарочно их понизила, – шепотом сообщила она мне. – Решила, что так безопаснее.

Я улыбнулась. Барьеры были такие низкие, что Роуэну не придется отрывать ноги от земли.

Мы с мамой смотрели, как Джордж сел на пони и пустил его рысью к первому препятствию. Роуэн остановился, подумал и решил сделать попытку. Мой сын вцепился в гриву пони. Мы захлопали в ладоши.

– Молодец! – крикнула я. – Только держись за поводья!

– Скоро поедешь на Гранд нэшнл[10]! – крикнула мама.

К нам подошел отец.

– Доброе утро, папа.

– Доброе утро, милая. Кларки на телефоне, – сообщил отец чуточку нерешительно. – Да, а еще утром тебе пришло письмо.

Я взяла конверт; на нем рукой Финна была сделана переадресовка сюда, к моим родителям. При виде его почерка мне снова стало грустно, что он не с нами. Я сунула письмо в карман.

– Передай Кларки, что я перезвоню ему.

– Он сказал, что это срочно.

Я посмотрела на маму.

– Ступай, – сказала она. – Выясни раз и навсегда ваши отношения. Я присмотрю за Скарлетт.

Вместе с папой я вернулась в дом и взяла трубку.

– Джози?

– Привет. – Мы с Кларки не разговаривали с того злополучного дня.

– Поздравляю тебя с дочкой и… – Его голос звучал как-то непривычно для меня. Нервно.

– Ты мог все разрушить, – сказала я ему. – Да, вполне мог. Финн не хочет теперь меня видеть.

– Я не думал, что все так получится. Это было ужасно. Мне казалось, что у меня это последний шанс сказать тебе, что ты нужна мне больше, чем ему. Я хотел обидеть Финна, а не тебя и, уж конечно, не Агги.

– Тебе удалось это на двести процентов.

– Я ужасно сожалею об этом, Джей, – пробормотал он со стыдом.

– Кларки, мы дружили с тобой всю жизнь, поддерживали друг друга буквально во всем. Честно говоря, я ревновала тебя к Агги, но наша уверенность, что мы любим друг друга, была основана на ложных мотивах. Мы слишком долго служили друг для друга комфортными одеялами.

– Я знаю. Забавно, но стычка с Финном случилась очень кстати… С моим носом все в порядке, между прочим. Слава богу, не сломан и не портит мое красивое лицо.

– Я рада, – ответила я, почти с улыбкой.

– Нам с ним надо было подраться еще в Кембридже. Вообще-то, мы с Финном могли бы даже стать друзьями, если бы не ты.

– Благодарю! – буркнула я, хотя и согласилась, что он прав.

– Прости, Джей, мне в самом деле стыдно. Хочешь, я поговорю с Финном?

– Нет! – слишком поспешно отозвалась я. – Понимаешь, теперь это наши дела. Мы сами должны в этом разобраться.

– Пожалуйста, прости меня!

– Все о’кей. Мы все делаем ошибки, особенно я. Ты меня тоже прости.

– За что?

– За то, что я слишком долго пользовалась нашей дружбой, считая ее само собой разумеющейся. Я все время вешала на тебя свои проблемы. Зря ты не остановил меня.

– Мне это нравилось и не составляло труда это делать.

– Как там Агги?

– Теперь мы живем вместе.

– Что?! – с облегчением воскликнула я, радуясь, что не испортила их отношения и что из этой катастрофы получилось нечто позитивное.

– Я рассказал ей все. Она не разговаривала со мной несколько дней и сквернословила больше обычного. Мол, я такой-то и такой-то, и она не собирается класть такие-то деньги в такую-то банку. – Он невесело рассмеялся. – Она сказала мне, что по моей вине чувствовала себя второсортной, и я понял, что так и могло казаться.

– Я рада, что ты все исправил. Как тебе это удалось?

– Я сказал ей правду. Что я так привык любить тебя, так лелеял смешную мечту, что мы с тобой будем вместе вопреки всем обстоятельствам, и поэтому не сразу понял, какая сказочно прекрасная женщина появилась передо мной. А когда она сказала мне, что больше не хочет меня видеть, мое сердце разбилось на кусочки. Правда, если бы она просто помирилась со мной, без этого скандала, я едва ли понял бы это. Но теперь я знаю, что не хочу ее терять и…

– Что?

– …у нас с ней есть будущее. А прошлое уже никогда не вернется, правда?

Он уже знал ответ на этот вопрос. Прошлое не вернется, и, что важнее всего, мы не позволим ему вернуться.

* * *

После телефонного разговора я села за стол и стала просто думать, наслаждаясь редким для меня покоем. Так я сидела и сидела, но потом все же распечатала письмо.

«Я не рассчитываю, что ты в ближайшее время будешь смотреть электронную почту, поэтому и посылаю тебе мои поздравления в письме, – писала Эмма. – Вы с Финном, вероятно, счастливы. Надеюсь, что вы оба наслаждаетесь поздними ночами и хроническим недосыпом! Пожалуйста, передай ему мои сердечные поздравления».

Ох, передала бы, если бы он был рядом!

«Ты не поверишь, но Нэт пришел вчера на кухню с сияющей улыбкой. «Угадай, сколько парней было сегодня у меня в машине? – спросил он и тут же ответил: – ПЯТЬ, МА!»

Тут я услышала, что Джордж мчался к дому. Мама еле поспевала за ним, крича, чтобы он снял сапожки возле двери. Я быстро дочитала письмо.

«У него всего лишь маленький, старенький «Форд Фиеста». Вероятно, не очень безопасный, но это уже другой разговор. Главное, что Нэт чувствует себя нормальным парнем! В восемнадцать лет у моего сына наконец-то появились друзья! Он живет нормальной жизнью, как все! Видела бы ты его, когда он разговаривает по телефону со своими коллегами из «Бритиш Газ», Джози, договаривается с ними поехать в Олтон-Тауэрс[11] и заказать «прикольный отель».

– ДЖОРДЖ! Сними сапоги! Бабушка ведь сказала тебе! – крикнула я сыну. Он уже оставил на кухне грязные следы.

– Но мам!

– Быстро!

Сын сбросил их с ног и пронесся мимо меня, сообщив, что до смерти хочет в туалет.

– Ма, я люблю тебя! – крикнул он.

– Я тоже люблю тебя, – ответила я. Надо сохранить это письмо. Оно дает мне надежду, что у Джорджа тоже будет все в порядке. Что мы одолеем все трудности.

Я погладила буквы, написанные Финном на конверте; некоторые уже расплылись, смоченные моими слезами. В дверь позвонили. Может, это Финн? Каждый раз я спешила к двери с надеждой в сердце. Но к дому подъехал вэн «Интерфлора». Мне не нужны цветы! Мне нужен Финн! Мне вручили прелестный букет с маленьким желтым конвертом. Может, его прислал Финн? Я торопливо вскрыла конверт. «Мой мальчик тоскует по тебе. Не разбивайте друг другу сердце. Я тоже скучаю по тебе. С нежной любовью, бабушка».

Мы не должны жить порознь, бабушка, сказала я, обращаясь к ней, словно она стояла передо мной. Я что-нибудь сделаю. Я должна показать Финну, как мне хочется его вернуть. Я сделаю это, не подведу тебя, пообещала я ей.

* * *

Машина была до отказа набита багажом. Там были сапожки для верховой езды Джорджа, обезьянка Эйнштейн, лего и прочий хлам, там были детские вещи нашей дочки. Скарлетт ехала в новом автомобильном кресле, а Рокки на коленях у Джорджа. За рулем сидел папа и нетерпеливо поглядывал на нас. Я обняла маму.

– Спасибо за все!

– Приезжайте и живите, когда захотите. Мы всегда вас ждем.

– Мама, я правильно поступаю? Как ты думаешь?

– Ты слушаешь свое сердце.

Мне бы хотелось, чтобы она просто сказала «да». Я помахала ей и подняла стекло.

– Пока, бабушка, – сказал Джордж. – Пока, Роуэн. Пока, мой домик на дереве.

– Джози! – вздуг закричала мама. – Подожди!

– Ох, что там еще? – недовольно воскликнул папа. – Так мы попадем в час пик. Ты что-нибудь забыла? – Он неохотно затормозил.

– Что? – крикнула я.

– Ты поступаешь правильно!

Я радостно улыбнулась маме и откинулась на спинку кресла.

Дело в том, что я была уверена, что поступаю правильно. Финн не ждал моего приезда, но мне очень хотелось его увидеть. Помириться с ним. Сказать ему, что больше я никогда не буду так рисковать, что я не хочу его потерять. Я знала, что он по-прежнему любит меня и что мы будем счастливы.

Я устрою Финну сюрприз.

Глава 40

Нервничая, я открыла дверь дома. Вот я наконец вернулась в Лондон, и мои прежние мечты о радостном примирении развеялись как дым. Дом был темный, смертельно тихий и затхлый. В нем пахло застарелым сигаретным дымом. Папа разгружал машину и складывал наш багаж возле лестницы.

– Ау, – крикнула я. – Финн? – Он мог быть в спальне. В ванной. Но дом казался пустым. Я включила свет. Меня захлестнула волна разочарования. Финна дома не было.

– Где папа? – крикнул Джордж, вбегая в дом. – Где он? – спросил сын еще раз, словно я спрятала его в буфете.

– Он наверняка скоро вернется, – заверила я, изо всех сил стараясь не показывать свой страх. Вдруг Финн рассердится на меня за такой неожиданный приезд? Может, надо было позвонить? Вдруг я последняя, кого он хочет видеть? Финн ведь говорил, что ему нужно время. Не рано ли я приехала?

Несмотря на то что Джордж всю дорогу болтал, пел и спрашивал, когда мы приедем, Скарлетт быстро заснула. Я отнесла ее наверх и положила в нашей спальне. Жалюзи были опущены, кровать убрана, вообще, похоже, на ней никто не спал. Потом я увидела на полу подушку и одеяло, стакан воды и пустую упаковку таблеток от головной боли. Ох, Финн. Что же ты делал? Мое сердце смягчилось.

Я спустилась вниз, и папа сказал, что ему надо возвращаться домой.

– Я не хочу ехать в темноте, – пояснил он, но на самом деле это означало: «Я не хочу ни во что вмешиваться или смотреть на фейерверк, когда он вернется домой».

– Да, поезжай, папа. Большое спасибо, что привез нас.

– Все будет хорошо, – сказал он, сжав мою руку. – Моя драгоценная девочка.

Папа уехал, а мне захотелось плакать, словно маленькой девочке, попрощавшейся с родителями у школьных ворот. Эти трудные для меня дни я провела в коконе родительской заботы. Но я не могла вечно прятаться у них под крылом. Финн должен повидаться с нами.

Джордж сообщил мне, что он голоден, и это отвлекло меня от грустных мыслей. Было почти восемь часов, и я осознала, что сегодня мы мало съели за весь день. Я открыла холодильник, но нашла там лишь несколько ломтиков сыра, загнувшихся по краям, немного яиц, пару проросших картофелин и полпакета прокисшего молока. Я сделала в тостере сырный сандвич. В кухне был порядок, если не считать пары немытых кофейных кружек, пустой упаковки мюсли и унылой банки из-под фасоли с засохшим томатным соусом и пластиковой чайной ложкой. Финн терпеть не мог консервированную фасоль. Странно возвращаться домой всего лишь через две недели. Уже совсем другие запахи, другое ощущение. Особого беспорядка не было, потому что не было Джорджа и Рокки. Просто нежилой вид. На окне стояла ваза с мертвыми лилиями, которые Финн не удосужился выбросить. Как печально они выглядели, осыпаясь.

Некоторые предметы напомнили мне о нашем когда-то счастливом доме, например, фото Финна и нас с Джорджем на холодильнике под магнитом-земляникой. Знакомый почерк Финна на нашей кухонной «доске объявлений», его старое послание: «Я расцелую тебя, если ты купишь немного того вкусного хлеба». В углу стоял его проигрыватель. Эти предметы, прежде такие знакомые, теперь казались мне чужими. Я не смела до них дотрагиваться, чувствуя себя посторонней.

* * *

Джордж устал и злился, потому что я отправляла его спать. В конце концов мы пошли на сделку, и он отправился наверх с кружкой горячего шоколада и печеньем «Бурбон».

– Папа вернулся? – крикнул он через некоторое время.

– Нет, это я разговаривала по телефону. Иди спать. – Я только что позвонила Кристо, и он сообщил, что Финн либо на работе, либо зашел куда-нибудь поесть, потому что ему не хотелось возвращаться в пустой дом.

– Если я что-то узнаю, сразу позвоню тебе, – заверил он.

* * *

Где же он? Я ходила взад-вперед по комнате. Чем больше я ждала, тем сильнее волновалась. Я покормила Скарлетт и положила ее в кроватку. Джордж наконец-то уснул. Я позвонила миссис Б.

– Я не разбудила вас?

– Джози, ты вернулась! – радостно воскликнула она. – Вы с Финном помирились? Я знала, что вы помиритесь. Когда мы с Майклом…

– Миссис Б., – перебила я, – вы видели его на этой неделе?

– Ни разу. Я все время дома, но его не видела! Я хотела угостить его вкусным цыпленком под абрикосовым соусом. А что? – Она наконец-то спохватилась. – Он знает, что ты вернулась?

– Нет.

– О-о, – задумчиво протянула она и тут же заверила меня: – Я надеюсь, что у него все в порядке. Прямо не знаю, где он может быть.

Я положила трубку и снова посмотрела на часы; мне хотелось, чтобы они солгали мне, сказали, что сейчас не так поздно. Но было почти одиннадцать. Успокойся. Все наверняка просто объясняется. Если он зашел куда-нибудь поужинать, то скоро будет дома. Сейчас уже все закрылось. Финн не может сидеть всю ночь в пабе, это не в его привычке. Может, он в клубе? Я уже волновалась. Что, если он совершил какую-нибудь глупость? Я раздвинула шторы и вглядывалась в темноту, отчаянно надеясь увидеть огни его машины. Мне хотелось услышать, как в замке повернется ключ. Как он скажет: «Привет, моя радость, я вернулся», как бросит на пол свой портфель, снимет галстук и ботинки. Почему он не отвечал, когда я звонила на его мобильный?

Я села на диван и уставилась на экран телевизора, ничего не видя и не понимая. Закрыла глаза. Вдруг он попал в автомобильную аварию, и уже слишком поздно сказать ему, что я его люблю? Может, мне надо позвонить в «Скорую» и узнать, не там ли он? Почему я сижу и ничего не предпринимаю? Что, если он попал в ужасную беду?

* * *

Меня потянули за руку.

– Джордж, марш в постель, – пробормотала я, закуталась в одеяло и положила голову на подушку. На мне была старая худи с капюшоном, я нашла ее в гардеробе. Она хранила запах Финна.

Он заправил мне за ухо прядь волос.

– Кто спит на моей подушке и завернулся в мое одеяло? – спросил Финн, словно медведь из детской сказки. Я открыла глаза.

– Финн! – Я обняла его за шею. – Я так волновалась. Где ты был?

– В Дорсете. – Он опустился на колени перед диваном.

– Что?

– Я решил привезти тебя домой. Но тебя там не оказалось.

– Я уже тут.

– Вижу, – ответил он со знакомой мне улыбкой. – Вот я развернулся и поехал назад. Я гнал машину, потому что и так потерял слишком много времени и не мог больше терять его. Я хотел поскорее увидеть мою семью. Тебя.

Я снова обняла его и почувствовала, как его руки крепко обхватили меня. Я сказала ему, что больше никогда не побегу к Кларки, если мы поссоримся. Я никогда не буду ему лгать.

– Разве что если я сделаю какую-нибудь глупость, например, куплю лишний парковочный талон, – добавила я.

– Джей, ты тоже прости меня. Я много думал и знаю, что не был образцовым мужем. Я должен больше заниматься с Джорджем, как бы трудно это ни было. Мы будем смело браться вместе за наши проблемы, и я не буду орать на тебя. Но, – продолжал он, – самое главное, я не хочу, чтобы между нами возникали разные препятствия; не хочу, чтобы мы постепенно утратили друг с другом связь до такой степени, что нечего будет и спасать. Эти две недели я был ужасно несчастным. Я злился, вновь и вновь представляя вас с Кларки вместе. Моя тупая гордость мешала мне видеть тебя, и нашу дочку, и Джорджа. Но потом я устал, Джей. Устал думать о прошлом. Я не хочу тебя терять и…

– Финн, у тебя нет на это никаких шансов.

– Я хочу взглянуть на Скарлетт. Я должен ее увидеть. – Он быстро встал и протянул мне руку. Я взяла ее и повела его наверх, в тихую, темную комнату. Он достал дочку из кроватки, нежно прижал к себе. Я увидела, что он заплакал, вдыхая уютный запах ее кожи. – Каким я был гордым и упрямым идиотом!

Я подошла и поцеловала Финна.

– Да, но теперь ты мой гордый и упрямый идиот.

Глава 41

– Здравствуйте, дорогая, это миссис Бурбон. Мы не виделись целую вечность. Где же вы были?

– Мы с вашей мамой уезжали на выходные, – ответил Финн. – Как там миссис Б.?

– Она водила меня на блошиный рынок. Я купил набор фишек.

– Я даже не стану спрашивать, что это такое.

– Что вы делали все это время?

– Я баловала вашу маму. И хочу баловать ее еще. – Я слушала их разговор с радостной улыбкой. Я только что уложила Скарлетт в кроватку и хотела присоединиться к ним, но решила, что интереснее послушать их разговор, стоя за дверью.

– Что вы ели?

– Пепперони и сырную пиццу. А еще мы танцевали.

– Где?

– В Кембридже.

– Почему?

– Потому что там мы познакомились. Там полюбили друг друга. Мы зашли в мой старый клуб.

– Мне можно туда пойти?

– Я возьму тебя туда, когда ты подрастешь.

– Папа, что у тебя в руке?

– Спичечный коробок.

– Почему? – Джордж выдвинул ящичек.

«Я люблю тебя», – написала я внутри, совсем как когда-то Финн после самой первой нашей ночи.

– «Я люблю тебя», – прочел вслух Джордж.

– Правильно. Я люблю вас, миссис Бурбон. А теперь пора спать. Уже поздно. Я и не думала, что вы до сих пор не спите.

– Но ведь никто не выключил мне мозг.

Финн нажал на воображаемую кнопку.

– Спокойной ночи, миссис Джемми Д.

– Спокойной ночи, миссис Бурбон.

1

Знаменитый британский шеф-повар. Его фирменный ресторан Restaurant Gordon Ramsay, находящийся в Лондоне, имеет три звезды Мишлен.

2

Нежное песочное печенье с джемовой начинкой из Великобритании.

3

Slush Puppy – сладкая вода с льдом.

4

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ).

5

Lob (англ.) – высокая подача в спорте. (Прим. пер.)

6

Среднее образование в Англии для детей до 16 лет является обязательным. Желающим поступить в университет предлагается двухгодичный курс A-level.

7

Небо (англ.).

8

Счастье, блаженство (англ.).

9

Дно ада (пер. с англ.).

10

Гранд нэшнл – крупнейшие скачки с препятствиями; проводятся ежегодно весной на ипподроме Эйнтри (Aintree) близ Ливерпуля; дистанция 7,2 км.

11

Популярный увеселительный парк в графстве Стаффордшир.

Content

Элис Петерсон
Девушка с глазами цвета неба

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

1