Арментроут Дженнифер Ли

Проблема с вечностью

Дженнифер Ли Арментроут

Проблема с вечностью

*** Дженнифер Арментроут не нуждается в представлении. Эпитеты «мегабестселлер» или «книжный блокбастер» намертво приклеиваются к каждой ее книге, которые сразу и надолго занимают первые места в списках бестселлеров. ***

«Арментроут всегда звезда! но эта книга покорила меня полностью. Захватила с первой страницы, я – в буквальном смысле – не могла оторваться, пока не прочитала все до конца. И сразу же захотела сделать это снова!»

Кристина Лорен

«Это настоящий шедевр… душераздирающий и трогательный».

Венди Хиггинс

Душераздирающая история о силе первой любви и о мужестве. Эти герои останутся со мной навсегда.

Ками Гарсия

Роман переведен на 12 языков.

***

Тем, кто только ищет свой голос, и тем, кто уже обрел.

Пролог

Пыльные и пустые обувные коробки, за которыми пыталась укрыться девочка, угрожающе качнулись, когда она прижалась к ним свои хрупким тельцем, подтягивая костлявые коленки к груди.

Дыши. Просто дыши. Дыши.

Забившись в угол темного шкафа, стараясь не проронить ни звука, она крепко закусила нижнюю губу, пытаясь протолкнуть в легкие каждый глоток смрадного воздуха и чувствуя, как на глазах закипают слезы.

Боже, она совершила большую ошибку, и мисс Бекки, пожалуй, права. Она действительно дрянная девчонка.

Зачем она потянулась к этой липкой банке в форме медвежонка, где хранилось печенье с таким странным вкусом? Ей же строго‑настрого запретили самой брать печенье или любую другую еду, но есть хотелось так, что даже заболел живот, а мисс Бекки дремала на диване, потому что ей снова нездоровилось. Она же не нарочно смахнула пепельницу со стола, так что та рассыпалась на мельчайшие, как крошка, осколки, в которой застряли несколько покрупнее, напоминавшие сосульки, что зимой свисают с крыши.

Она всего лишь хотела печенья.

Ее худые плечики дернулись от громкого удара, сотрясшего стену. Девочка сильнее прикусила губу, ощущая металлический привкус во рту. Завтра в штукатурке появится дыра размером с огромный кулак мистера Генри, и мисс Бекки заплачет и снова сляжет.

Мягкий скрип двери шкафа отозвался раскатом грома у нее в ушах.

О, нет, нет, нет…

Он не должен найти ее здесь. Это было ее тайное место, где она пряталась, когда мистер Генри злился или когда он…

Девочка застыла, ее глаза широко раскрылись, когда чья‑то фигура проскользнула в шкаф и опустилась перед ней на колени. В темноте лица невозможно было разглядеть, но всем своим существом почувствовала, кто это.

– Я не хотела! – вырвалось у нее.

– Я знаю. – Его рука легла ей на плечо, успокаивая ее. Он был единственным человеком, с которым она чувствовала себя спокойно, когда он прикасался к ней. – Оставайся здесь, хорошо?

Мисс Бекки однажды сказала, что он всего на полгода старше ее, шестилетней, но девочке он всегда казался взрослым, потому что в ее глазах олицетворял собой весь мир.

Она кивнула.

– Не выходи, – предупредил он и всучил ей рыжеволосую куклу, которую та обронила на кухне.

Разбив пепельницу, девочка помчалась в свое укрытие в шкафу, слишком напуганная, чтобы вернуться за Велвет, которую оставила на месте преступления. Это была еще одна трагедия, потому что куклу она получила в подарок от него много месяцев тому назад. Она понятия не имела, где он раздобыл Велвет, но в один прекрасный день он просто появился с ней, и с тех пор кукла принадлежала ей одной.

– Оставайся здесь. Что бы ни случилось.

Крепко вцепившись в куклу, зажимая ее между коленями и грудью, она снова кивнула.

Мальчик приподнялся и замер, когда новый сердитый окрик сотряс стены. Злобный голос, звавший ее по имени, льдинками скатывался по спине.

С тихим всхлипом она прошептала:

– Я просто хотела печенья.

– Все в порядке. Помнишь? Я обещал всегда защищать тебя. Ты только не шуми. – Он сжал ее плечо. – Сиди тихо, и когда я… когда вернусь, я тебе почитаю, хорошо? Про того глупого кролика.

Все, что она смогла, так это снова кивнуть, потому что бывали времена, когда она не слушалась, а потом горько жалела об этом. Но она знала, чем все закончится, если ее не найдут. Он не сможет почитать ей вечером. А завтра пропустит школу и расстроится, даже если не признается в этом.

Он задержался на мгновение, а потом осторожно выбрался из шкафа. Хлопнула дверь спальни, и она прижала куклу к заплаканному лицу. Кнопка на груди Велвет впилась ей в щеку.

Ни звука.

Мистер Генри продолжал горланить.

Молчи.

В коридоре послышались шаги.

Молчи.

Шлепок. Что‑то ударилось о пол, и мисс Бекки, должно быть, почувствовала себя лучше, потому что послышались ее крики, но темноту шкафа разрезали лишь смачные звуки шлепков. Она открыла рот и беззвучно кричала, зарывшись лицом в куклу.

Молчи.

Глава 1

Многое могло измениться за четыре года.

Трудно поверить, что это было так давно. Четыре года прошло с тех пор, как я переступила порог школы. Четыре года с тех пор, как заговорила с кем‑то за пределами маленького замкнутого сообщества. Четыре года я шла к этому дню, и не хватало еще, чтобы меня вырвало горсткой хлопьев, которые я с трудом запихнула себе в рот.

Многое могло измениться за четыре года. Вопрос в другом: изменилась ли я?

Чайная ложка звякнула о края кружки, и я очнулась от своих мыслей.

Карл Ривас пытался тайно насыпать в свой кофе уже третью  ложку сахара. Когда ему казалось, что его никто не видит, он старался добавить еще  парочку. Для мужчины слегка за пятьдесят он выглядел довольно спортивным и подтянутым, но его губила страсть к сладкому. В его кабинете, заваленном толстыми медицинскими журналами, один ящик письменного стола больше походил на склад кондитерской.

Склонившись над сахарницей, он снова потянулся ложкой, опасливо оглянувшись. Рука замерла в воздухе.

Я усмехнулась, наблюдая за ним со своего места за огромным столом, занимавшим середину кухни, где сидела с полной миской хлопьев.

Мужчина вздохнул, привалился к гранитной столешнице и, поглядывая на меня поверх кружки, отпил переслащенного кофе. Его темные, почти черные, волосы, зачесанные назад, совсем недавно начали седеть на висках, что в сочетании с темно‑оливковым тоном кожи придавало импозантности. Во всяком случае, мне так казалось. Карл был красивым, как и его жена, Роза. Хотя ее нельзя было назвать просто красивой. Смуглая, с густыми вьющимися волосами, еще не тронутыми сединой, она была чудо как хороша и восхищала не только своей внешностью, но и горделивой осанкой.

Роза никогда не боялась постоять за себя и за других.

Я положила ложку в миску – осторожно, чтобы та не звякнула о керамику. Я всегда старалась не шуметь и не издавать лишних звуков. Старая привычка, от которой я до сих пор не могла избавиться, видимо, это останется у меня навсегда.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Карлом.

– Ты уверена, что готова к этому, Мэллори?

У меня екнуло сердце. Этот, казалось бы, невинный вопрос на самом деле был подобен оружию со взведенным курком. Да, я подготовилась основательно. Как полный лузер распечатала расписание и карту средней школы Лэндс Хай, а Карл заранее позвонил в администрацию и получил ключ от моего шкафчика в раздевалке. Я точно знала, куда идти. Я изучила  карту школы. Правда. Как будто от этого зависела моя жизнь. И теперь мне не нужно было никого расспрашивать, где находятся мои классы, и метаться по всей территории. Накануне Роза даже съездила со мной в школу, чтобы я познакомилась с маршрутом и знала, сколько времени уйдет на дорогу.

Я надеялась встретиться с Розой сегодня утром, мне предстояло такое важное событие, к которому мы готовились целый год. Мы всегда общались за завтраком. Но Карл и Роза были врачами. Она работала кардиохирургом, и ее вызвали на срочную операцию, прежде чем я заставила себя выбраться из постели. Что ж, причина уважительная, и я не держала зла на Розу.

– Мэллори?

Я энергично кивнула, сжав губы, и уронила руки на колени.

Карл поставил кружку на столешницу позади себя.

– Ты точно готова? – снова спросил он.

В животе внутренности стянулись в тугой узел, подкатила тошнота. Однако я была полна решимости. Сегодняшний день обещал быть трудным, но я знала, что должна это сделать. Выдержав взгляд Карла, я кивнула.

Он сделал глубокий вдох.

– Ты знаешь дорогу в школу?

Я снова кивнула, спрыгнула с табуретки и схватила миску. Если стартовать прямо сейчас, то можно приехать на пятнадцать минут раньше. Неплохая идея, подумала я, выбрасывая недоеденные хлопья в мусорное ведро и загружая миску с ложкой в посудомоечную машину.

Карла высоким не назовешь – ростом он едва перевалил за метр семьдесят, – но я даже едва доставала ему до плеча.

– Выражайся словами, Мэллори. Я знаю, что ты нервничаешь и у тебя в голове сумбур, но тебе нужно учиться разговаривать, а не просто качать головой – «да» или «нет».

Выражайся словами.

Я крепко зажмурилась. Доктор Тафт, мой психотерапевт, успел повторить эту фразу миллион раз, как и логопед, которая в течение двух лет занималась со мной три раза в неделю.

Говори словами.

Эта мантра противоречила всему, что в меня вбивали почти тринадцати лет: слова означали шум, а шум сопровождался страхом и насилием. Так было раньше,  но только не теперь. Не для того я провела почти четыре года в интенсивной терапии, чтобы не научиться выражать себя словами, и не для того Роза и Карл посвящали каждую минуту своего свободного времени, стирая мое полное кошмаров прошлое, чтобы увидеть, что их усилия пропали даром.

Слова не были проблемой. Они порхали у меня в голове, как стая птиц, мигрирующих зимой в теплые края. Слова никогда не были проблемой. Они у меня были, и были всегда, но вот выудить их и наполнить силой голоса – в этом‑то и заключалась проблема.

Я сделала глубокий вдох и пролепетала.

– Да. Да.  Я… готова.

Еле уловимая улыбка тронула губы Карла, когда он убрал длинную прядь волос с моего лица. Волосы у меня, скорее, каштановые, чем рыжие, но стоило мне выйти на улицу, как они вспыхивали живым багряным огнем, что никак не вязалось с моей закомплексованностью.

– Ты справишься. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Роза тоже верит в тебя. И ты  просто должна поверить в себя, Мэллори.

У меня перехватило дыхание.

– Спасибо вам.

Два слова.

Они не могли выразить всю глубину моих чувств, да разве хватило бы для этого двух слов, когда Карл и Роза спасли мне жизнь? В прямом и переносном смысле. С ними я оказалась в нужном месте и в нужное время, вопреки всем законам вселенной. Наша история тянула на специальный выпуск «Опры»[1] или семейный фильм на канале ABC.  Часто ли жизнь подбрасывает такие сюжеты? Сказать «спасибо вам» после всего, что они сделали для меня – значит, не сказать ничего.

И в благодарность за ту жизнь, которую они подарили мне, за те возможности, которые они для меня открыли, я хотела быть идеальной для них, лучшей. Я была в долгу  перед ними. Вот почему сегодняшний день был особенным.

Я подбежала к столу и схватила свою сумку и ключи, потому что еще минута – и я бы не выдержала и расплакалась, как ребенок, который только что обнаружил, что Санта не настоящий.

Словно прочитав мои мысли, Карл остановил меня в дверях.

– Не благодари меня, – сказал он. – Докажи нам.

Я хотела было кивнуть, но вовремя спохватилась.

– Хорошо, – прошептала я.

Тут он улыбнулся, и лучики морщинок собрались вокруг его глаз.

– Удачи.

Открыв дверь, я вышла на небольшое крыльцо нашего дома и спустилась навстречу теплому воздуху и яркому утреннему солнцу позднего августа. Мой взгляд скользнул по ухоженному дворику. Таким ландшафтным дизайном мог похвастаться каждый дом жилого квартала Пуант.

Каждый дом.

Мне до сих пор не верилось, что я живу в таком месте – в большом доме с лужайкой и цветниками, недавно заасфальтированной подъездной дорожкой, где стоит машина, теперь уже моя. Иногда все это казалось сном. И я боялась, что проснусь и снова окажусь…

Я тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли, и подошла к старенькой, десятилетней давности, «хонде цивик». Автомобиль раньше принадлежал настоящей дочери Розы и Карла. Маркетт получила его в подарок по окончании школы, прежде чем уехать в колледж, чтобы стать врачом, как родители.

Настоящая  дочь.

Доктор Тафт всегда поправлял меня, когда я так называла Маркетт, и говорил, что тем самым я принижаю то, чем являюсь для Карла и Розы. Я надеялась, что он прав, потому что иногда действительно ощущала себя частью большого дома с ухоженным участком.

А порой чувствовала себя самозванкой.

Маркетт так и не поступила в колледж. Аневризма. Только что девушка была жива, а уже в следующую минуту ее не стало, и никто не мог помешать этой несправедливости. Я думала, что Роза и Карл всю жизнь боролись с этой напастью. Они спасли столько жизней, но не смогли спасти одну‑единственную, которой дорожили больше всего на свете.

Казалось немного странным, что автомобиль отныне принадлежал мне, как будто я стала ребенком на замену. Они никогда не позволяли мне чувствовать себя в этой роли, и я не говорила об этом вслух, но все же, когда садилась за руль, не могла не думать о Маркетт.

Я бросила сумку на пассажирское сиденье и осмотрелась, задержавшись взглядом на собственном отражении в зеркале заднего вида. Глаза вытаращены. Как у оленя перед столкновением с автомобилем, если, конечно, бывают голубоглазые олени, но тем не менее. Кожа вокруг глаз чересчур бледная, брови сошлись на переносице. Я выглядела испуганной.

Вздох.

Не так мне хотелось выглядеть в свой первый день в школе.

Я уже собралась перевести взгляд на дорогу, однако мое внимание привлек серебристый медальон, свисавший с зеркала заднего вида. Небольшой, размером с двадцатипятицентовик. Внутри овала проступало рельефное изображение бородатого мужчины, склонившегося над книгой с гусиным пером в руке. Наверху было выгравировано: СВЯТОЙ ЛУКА,  а внизу – МОЛИТСЯ ЗА НАС.

Я знала, что Святой Лука – покровитель врачей.

Медальон принадлежал Розе. Она получила его в подарок от матери, когда поступила в медицинскую школу, и Роза передала его мне, когда я сказала, что готова к учебе в выпускном классе старшей школы. Я догадывалась, что до меня медальон носила Маркетт, но расспрашивать не решалась.

Думаю, в глубине души Роза и Карл надеялись, что я пойду по их стопам, так же, как когда‑то собиралась Маркетт. Но профессия хирурга требовала настойчивости, уверенности в себе и даже бесстрашия – именно тех качеств, которых мне катастрофически не хватало.

Карл и Роза это знали и старались стимулировать мой интерес к исследованиям, поскольку, по их словам, в годы моего домашнего обучения я демонстрировала те же способности к наукам, что и Маркетт. Я не возражала, хотя перспектива вечного изучения микробов или клеток казалась мне не более заманчивой, чем бесконечное перекрашивание стен моей комнаты в белый цвет. Но я понятия не имела, чего бы мне хотелось, кроме как поступить в колледж, потому что до появления в моей жизни Розы и Карла колледж оставался для меня недосягаемой мечтой.

Как я и ожидала, дорога до школы Лэндс Хай заняла ровно восемнадцать минут. Лишь только за бейсбольными и футбольными полями показалось трехэтажное кирпичное здание, я напряглась, как если бы бейсбольный мяч летел прямо в лицо, и мне предстояло отбивать его голыми руками.

Живот скрутило, и я крепче вцепилась в руль. Школьное здание выглядело огромным и довольно новым. На сайте я прочитала, что его построили в девяностые годы, и на фоне других школ эта выглядела сияющей.

Сияющей и восхищающей.

Я обогнала вереницу школьных автобусов, которые следовали к конечной остановке, и, встроившись за другой машиной, обогнула величественное строение и остановилась на парковке, которой позавидовал бы любой торговый центр. Найти место не составило труда, и оставшиеся в запасе пятнадцать минут я решила потратить на ежедневный аутотренинг, процесс неприятный и все еще неловкий.

Я могу это сделать. Я сделаю это.

Снова и снова я повторяла эти слова, вылезая из «хонды» и закидывая новенькую сумку на плечо. Сердце билось все сильнее, а я все больше робела, осматривая море фигур, устремившихся по дорожке к заднему входу в школу. В глазах рябило от многообразия цветов, лиц, форм и размеров. На мгновение мне показалось, что мой мозг на грани короткого замыкания. Я затаила дыхание. В мою сторону устремлялись взгляды: одни задерживались, другие равнодушно скользили мимо, словно и не замечая меня, застывшую на парковке, что в некотором смысле радовало, поскольку я привыкла быть не более чем призраком.

Моя рука впилась в ремень сумки. Изнывая от сухости во рту, я заставила себя сделать шаг вперед. Я влилась в общий поток, растворилась в нем, сосредоточившись на белокуром хвостике впереди идущей девушки. Мой взгляд скользнул ниже. Девушка была одета в джинсовую юбку и сандалии. Ярко‑оранжевые, с ремешками в древнеримском стиле. Симпатичные. Я могла бы сделать ей комплимент. Завязать разговор. К тому же и хвост у нее получился, что надо – с начесом на макушке, который мне никак не давался даже после просмотра десятка уроков на YouTube . Всякий раз, когда я пробовала повторить, у меня получались одни «петухи».

Но я промолчала.

Я отвлеклась от хвоста и встретилась взглядом с мальчишкой, который шел рядом. На его лице застыло сонное выражение. Он не улыбнулся, не нахмурился, просто уткнулся в сотовый телефон, что держал в руке. Я даже не была уверена, видел ли он меня.

Утренний воздух был теплым, но, переступив порог школы, я будто шагнула в холодильник, так что тонкий кардиган, который я так тщательно подбирала к короткому топу и джинсам, пришелся весьма кстати.

В вестибюле толпа рассредоточилась. Школьники младших классов, малыши, но уже с меня ростом, устремились в сторону нарисованного на полу красно‑синего судна‑викинга; сумки с учебниками смешно подпрыгивали на их спинах, когда они лавировали среди рослых старшеклассников. Некоторые, еще толком не проснувшись, брели, как зомби. Я старалась идти в ногу с основной массой, обычным шагом, который долго оттачивала.

Какие‑то мальчишки и девчонки то и дело бросались друг к другу, обнимались, смеялись. Я догадывалась, что это друзья, которые встретились после долгих летних каникул, или, может, у них просто эмоции зашкаливали. Как бы то ни было, проходя мимо, я с интересом поглядывала на них. Они напомнили мне о моей подруге, Эйнсли. Как и я, она находилась на домашнем обучении – до сих пор, – но, если бы сейчас пошла в школу, мы бы тоже прыгали от восторга, хохотали и радовались встрече. Как обычные девчонки.

Эйнсли, наверное, еще валяется в постели, подумала я.

Не потому, что может себе позволить целыми днями валять дурака, просто наша общая учительница устраивала летние каникулы по своему расписанию. Она пока еще не вернулась с отдыха, но я‑то знала, что с началом нового учебного года домашние занятия под ее руководством возобновятся с прежней строгостью и дисциплиной.

Стряхнув задумчивость, я подошла к лестнице в конце просторного холла, у входа в кафетерий. Стоило мне оказаться у дверей столовой, как у меня подскочил пульс, и снова подступила тошнота.

Обед.

Боже, а что я буду делать в обед? Я же никого здесь не знаю, и мне придется…

Я запретила себе думать об этом. Иначе все могло закончиться позорным бегством из школы, и мне пришлось бы отсиживаться в машине.

Мой шкафчик под номером 2‑3‑4 находился на втором этаже, в центре зала. Я быстро нашла его, и, в качестве бонуса, он открылся с первой попытки. Нагнувшись, я достала из сумки толстую тетрадь, приготовленную для дневных занятий, и забросила ее на верхнюю полку, зная, что сегодня мне выдадут много тяжеленных учебников.

Рядом со мной громко хлопнула дверца шкафчика, и я даже подпрыгнула. Подбородок непроизвольно дернулся вверх. Высокая темнокожая девушка с копной мелких туго заплетенных косичек послала в мою сторону короткую улыбку.

– Привет.

Мой язык будто налился свинцом, и прежде чем я смогла выдавить из себя хотя бы слово, девушка развернулась и ушла.

Опять облом.

Чувствуя себя последней тупицей, я закатила глаза и закрыла шкафчик. Когда я обернулась, мой взгляд остановился на спине парня, который шел в противоположную нужной мне сторону. Замерев на месте, я продолжала смотреть ему вслед.

Даже не знаю, как и почему я выделила именно его. Может, потому, что он был на целую голову выше всех остальных. Застыв, как изваяние, я никак не могла отвести от него глаз. У парня были темные волнистые волосы, коротко подстриженные на затылке, под которым открывалась загорелая шея, но длинные на макушке. Мне стало интересно, падают ли они ему на лоб, и в груди что‑то дрогнуло, когда я вспомнила мальчишку из своего детства с непослушными волосами, которые всегда падали ему на лицо, как он ни старался отбрасывать их назад. Воспоминания о нем до сих пор отзывались во мне болью.

Черная футболка обтягивала широкие плечи парня, а накачанные бицепсы выдавали в нем спортсмена или человека, привычного к тяжелому ручному труду. Джинсы, хотя и модно‑потертые, были не из дорогих. Я умела отличить дизайнерские джинсы, нарочно состаренные, от тех, что просто отслужили свой срок. В руке он держал тетрадь, и даже издалека я могла разглядеть, что она такая же потрепанная, как и джинсы.

Какое‑то странное чувство узнавания шевельнулось во мне, и память выхватила единственное яркое пятно из прошлого, полного теней и мрака.

Я думала о мальчишке, из‑за которого так щемило сердце, о том, кто обещал остаться со мной навсегда.

Прошло четыре года с тех пор, как я видела его и слышала его голос. Четыре года я пыталась вычеркнуть из жизни все, что связано с той частью моего детства, но его  я не забывала. Я все время думала о нем.

Да и как иначе? Я бы никогда не смогла его забыть.

Ведь только благодаря ему и ради него я выжила в том доме, где мы росли.

Глава 2

После первого урока я быстро усвоила, что задние ряды в классе приравниваются в элитной недвижимости. Достаточно близко, чтобы видеть доску, но достаточно далеко, чтобы свести шанс быть вызванным к этой доске к минимуму.

Мне пока удавалось прийти в класс первой, и я быстренько проскальзывала к одной из задних парт, прежде чем меня кто‑нибудь мог увидеть. Никто со мной не разговаривал. Во всяком случае, до самого обеда, когда перед уроком английского темноволосая смуглая девушка с глазами цвета спелой сливы опустилась на свободное место рядом со мной.

– Привет, – сказала она, швыряя на парту толстую тетрадь. – Я слышала, мистер Ньюберри – тот еще придурок. Взгляни на эти картинки.

Я перевела взгляд на доску. Наш учитель еще не пришел, но на доске уже были развешаны портреты известных авторов. Шекспир, Вольтер, Хемингуэй, Эмерсон и Торо – их я узнала сразу, в основном благодаря тому, что у меня было столько свободного времени.

– Одни чуваки, да? – продолжила соседка, и когда она тряхнула головой, ее тугие черные кудряшки запрыгали. – Он преподавал у моей сестры два года назад. Она предупредила меня, что у него пунктик на этот счет. Он считает, что настоящую литературу могут создавать только те, у кого есть член.

У меня глаза на лоб полезли.

– Так что, я думаю, этот предмет окажется забавным. – Девушка улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами. – Кстати, я – Кейра Харт. Я не помню тебя по прошлому году. Не то чтобы я знаю всех, но, по крайней мере, я должна была тебя видеть.

Мои ладони вспотели, пока она пялилась на меня. Ее вопрос яйца выеденного не стоил. Ответ напрашивался сам собой. Но у меня пересохло в горле, и я чувствовала, как тепло заливает шею, а секунды неумолимо тикали.

Выражайся словами.

Пальцы ног вжались в мягкие кожаные подошвы моих сандалий, когда я, превозмогая першение в горле, с трудом выдавила из себя:

– Я… я новенькая.

Есть! Я сделала это. Я заговорила.

Вот вам всем! Слова для меня – это полная фигня.

Ладно, возможно, я преувеличивала свои достижения, поскольку, если разобраться, произнесла только два слова и одно повторила. Но я не собиралась портить себе радость победы, учитывая, как нелегко мне давалось общение с новыми людьми. Для меня это было равносильно тому, чтобы зайти нагишом в класс.

Кейра как будто не заметила моей внутренней сумятицы.

– Я так и подумала. – Она замолчала, а я все никак не могла понять, почему соседка смотрит на меня так выжидающе. И тут до меня дошло.

Мое имя. Она ждала, когда я назову свое имя. Воздух со свистом вырвался у меня вместе с новыми словами.

– Я… Мэллори. Мэллори Додж.

– Круто. – Она кивнула, откидываясь на спинку стула. – О. Вот и он.

Мы больше не разговаривали, но я была вполне довольна собой после семи произнесенных слов с учетом повторов. Роза и Карл могли бы гордиться мной.

Мистер Ньюберри изъяснялся вычурно, что могло повергнуть в замешательство любого новичка, но сегодня меня это не беспокоило. Я как истинный победитель почивала на лаврах.

А потом пришло время обеда.

Посещение большого и шумного кафетерия я восприняла как внетелесный опыт. Мой мозг кричал, умоляя найти место поспокойнее, попроще – безопаснее, – но я заставила себя идти вперед, передвигая ноги, как учили.

Когда я встала в очередь к раздаче, нервы натянулись, как канаты. Впопыхах я схватила лишь банан и бутылку воды. Вокруг меня было столько людей, столько шума – смеха, криков, постоянного гула разговоров. Я чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Все сидели компаниями за длинными столами. Насколько я могла судить, поодиночке никто не обедал. И, поскольку знакомствами я не обзавелась, мне предстояло стать белой вороной.

В ужасе от этой мысли, я с силой стиснула в руке банан. Запахи моющих средств и пригоревшей пищи накрывали меня тошнотворной волной. Грудь стянуло обручем, горло сдавило. Я жадно втягивала воздух, но он как будто и не попадал в легкие. Стайки мурашек побежали по шее.

Я чувствовала, что с этим уже не справлюсь.

От скопления людей и звуков просторный кафетерий казался чересчур тесным. Дома никогда не было так шумно. Никогда. Мой взгляд беспомощно заметался по залу. Рука дрожала так сильно, что я боялась выронить банан. Однако инстинкт взял верх, и ноги пришли в движение.

Я поспешила к двери, выскользнула в коридор и пошла прямо, мимо шкафчиков, возле которых суетились какие‑то ребята, судя по запаху, только что вернувшиеся с перекура. Я сделала несколько глубоких, расслабляющих вдохов, но легче не стало. Впрочем, чем дальше я уходила от кафетерия, тем спокойнее становилось на душе и без всяких глупых вдохов. Я свернула за угол и резко остановилась, чудом избежав лобового столкновения с парнем чуть выше меня ростом.

Он зашатался, и его налитые кровью глаза расширились от удивления. От него исходил странный запах, который поначалу я приняла за дым, но, вдохнув глубже, уловила тяжелый, земляной, густой аромат.

– Виноват, сhula[2] – пробормотал он, и его медленный взгляд скользнул снизу вверх, встречаясь с моими глазами. Губы скривились в ухмылке.

В другом конце коридора более рослый сверстник прибавил шагу.

– Джейден, куда ты бежишь, брат? Нам нужно поговорить.

Парень – по‑видимому, это и был Джейден – обернулся и, потирая ладонью коротко остриженные темные волосы, тихо выругался:

– Mierda, hombre.[3]

Открылась дверь класса, и в коридор вышел учитель, сердито оглядывая обоих ребят.

– Уже, мистер Луна? Это так мы собираемся начинать учебный год?

Я решила, что мне пора сматываться, потому что в лице второго парня не проступало никаких признаков радости или дружелюбия, да и хмурый взгляд учителя, устремленный на Джейдена, не предвещал ничего хорошего. Я обошла их и поспешила прочь, опустив голову и избегая встречаться с кем‑либо взглядом.

Все кончилось тем, что я оказалась в библиотеке, где до звонка играла в «Сладкую битву» на мобильнике, а весь следующий урок – истории – злилась на себя, потому что дала слабину и даже не попыталась преодолеть свой страх. Это правда. Я спряталась в библиотеке, как последний лузер, потратила время на глупейшую игру, которую мог придумать только дьявол. Одним словом, облажалась по полной программе.

Сомнения накрыли меня с головой тяжелым грубым одеялом. Я так далеко продвинулась за последние четыре года. Я больше не похожа на ту девчонку, какой была раньше. Да, у меня еще случались некоторые заскоки, но ведь я стала гораздо сильнее, не так ли?

Я могла себе представить, как будет разочарована Роза.

На последний урок я уже шла, как на Голгофу, – кожа зудела, а пульс, наверное, скакнул до предынсультных высот, потому что меня ожидал самый настоящий кошмар. Курс риторики.

Иначе известный как «Мастерство общения». Когда прошлой весной я записывалась в школу, то чувствовала себя невероятно смелой, в отличии от Карла и Розы, которые смотрели на меня, как на сумасшедшую. Они сказали, что смогут освободить меня от этого класса, хотя он считался обязательным в Лэндс Хай, но я твердо вознамерилась что‑то доказать самой себе и всем остальным.

Я не хотела, чтобы они вмешивались. Я хотела – нет, я чувствовала, что должна  это сделать.

Черт.

Теперь я жалела о том, что не включила здравый смысл и не позволила им добиться моего освобождения от этого курса, и с ужасом ждала худшего. Когда я увидела открытую дверь класса на третьем этаже, она показалась мне пастью удава.

Мой шаг сбился. Какая‑то девушка обогнала меня и, поджав губы, оглядела с ног до головы. Я хотела развернуться и бежать. Забраться в «хонду». Уехать домой. Спрятаться ото всех.

И снова стать прежней.

Нет. Только не это.

Вцепившись в ремень сумки, я заставила себя двинуться с места, и у меня возникло такое чувство, будто я пробираюсь сквозь хлябь, по колено в грязи. Каждый шаг давался с трудом. Каждый вздох сопровождался хрипом. Светильники гудели над головой, уши, как локаторы, улавливали обрывки разговоров, но я все‑таки превозмогла себя.

Мои ноги кое‑как доковыляли до задних рядов, и онемевшие пальцы с побелевшими костяшками пальцев уронили сумку на пол возле парты, за которую я уселась. С трудом достав тетрадку из сумки, я вцепилась в край стола.

Я на уроке риторики. Кто бы мог подумать.

Я это сделала.

Дома я собиралась устроить себе офигительную вечеринку по этому поводу. Скажем, с жадным пожиранием глазури прямо из банки. Короче, на полную катушку.

Чувствуя, что костяшки пальцев уже начинают болеть, я ослабила мертвую хватку и, положив влажные руки на парту, покосилась на дверь. Первое, что я увидела, это широкую грудь, обтянутую черной футболкой, а под ней – хорошо сформированные бицепсы. Потом в поле зрения попала и прижатая к бедру в потертых джинсах потрепанная тетрадка, которая, казалось, через секунду развалится.

Это был парень, которого я заприметила еще утром.

Меня распирало от любопытства – хотелось посмотреть, как же он выглядит спереди, – но, пока я хлопала ресницами, парень повернулся к двери. Девушка, что обогнала меня в коридоре, как раз заходила в класс. Теперь, когда я сидела на стуле и могла дышать, настала моя очередь окинуть ее оценивающим взглядом. Что ж, симпатичная. Очень симпатичная, как Эйнсли. Прямые волосы цвета карамели, такие же длинные, как у меня, до середины спины. Высокого роста, в короткой майке, открывающей плоский живот. На этот раз взгляд ее темно‑карих глаз был устремлен не на меня. А на парня, что стоял перед ней.

Выражение ее лица сказало о том, что он правильно оценил все ее прелести, и, когда он рассмеялся, ее розовые губы расплылись в широкой улыбке. Улыбка преобразила ее в настоящую красавицу, но уже не она владела моим вниманием, потому что я почувствовала, как мурашки покрывают все тело. Этот смех… Такой глубокий, насыщенный и смутно знакомый. Дрожь пробежала по моим плечам. Этот смех…

Парень шел от двери, и я даже удивилась, что он не споткнулся обо что‑нибудь под завистливыми взглядами окружающих. Тут до меня дошло, что он направляется к последним рядам. Ко мне.  Я огляделась по сторонам. Сзади оставалось лишь несколько свободных мест, в том числе два слева от меня. Девушка следовала за ним. И не просто следовала. Она прикасалась к нему.

Прикасалась так, словно имела на это право и проделывала неоднократно.

Ее тонкая рука дотронулась до его живота, чуть ниже груди. Она закусила нижнюю губу и сместила руку еще ниже. Золотые браслеты, болтавшиеся у нее на запястье, опасно приблизились к потертому кожаному ремню. У меня вспыхнули щеки, когда парень ловко вывернулся. Было что‑то игривое в его движениях, как будто этот танец давно стал для них ритуальным.

Он остановился в конце ряда, и мой взгляд скользнул по узким бедрам, поднялся к животу, который только что трогала девушка, а потом я увидела его лицо.

И перестала дышать.

Мой мозг отказывался воспринимать увиденное. Он просто не догонял. Я уставилась на парня, вглядываясь  в его лицо, такое родное и в то же время незнакомое, более взрослое, чем я помнила, но все равно невероятно красивое. Я знала  его. Боже мой, я бы узнала его где угодно, даже через четыре года, даже после той ночи, когда я видела его в последний раз. Той ужасной ночи, которая навсегда изменила мою жизнь.

Нет, это больше походило на сон.

Теперь понятно, почему сегодня утром его образ всплыл в моей памяти – потому что я его увидела, просто не осознала, что это он.

Я не могла пошевелиться, мне не хватало воздуха, и разум отказывался верить в то, что все это происходит наяву. Мои руки соскользнули с крышки парты и безвольно упали на колени, когда он уселся на соседний стул. Его взгляд был прикован к девушке, которая заняла место рядом с ним, и я смогла разглядеть его профиль с резко очерченной челюстью, которая еще только намечалась, когда мы виделись в последний раз. Его глаза пробежались по классу, на мгновение задержались на доске. Он выглядел почти так же, только возмужал, и его красота проступала еще более… отчетливо.  От потемневших бровей, черных волос и густых ресниц до широких скул и легкой щетины вдоль линии челюсти.

Боже правый, он вырос именно таким, каким я его себе и представляла в двенадцать лет, когда начала по‑другому смотреть на него и видеть в нем юношу.

Я не могла поверить, что он здесь. Мое сердце рвалось из груди, когда его губы – теперь более чувственные, – дрогнули в улыбке, а когда на правой щеке появилась ямочка, живот стянуло узлом. Единственная ямочка. Без пары. Всего одна. Я мысленно перенеслась назад, через годы, и смогла вспомнить лишь несколько эпизодов, когда видела его таким расслабленным. Откинувшись на спинку стула, который казался слишком маленьким для него, он медленно повернул ко мне голову. Карие глаза с проблесками золотистых искорок встретились с моими.

Эти глаза мне никогда не забыть.

Легкая, почти ленивая улыбка, которой я прежде не замечала на его лице, застыла. Его губы приоткрылись, и бледность просочилась сквозь смуглую кожу. Глаза расширились, и золотые искорки стали звездами. Он узнал меня; я сильно изменилась с тех пор, но все‑таки по его лицу было видно, что он узнал. Он подался вперед, наклоняясь ко мне. Четыре слова вырвались из далекого прошлого и громким эхом отозвались в моей голове.

Не издавай ни звука.

– Мышь? – выдохнул он.

Глава 3

Мышь.

Никто, кроме него, не называл меня так, и я давно не слышала этого прозвища, уже не надеясь когда‑нибудь услышать его снова.

Как не надеялась снова увидеть его . Но вот он здесь, передо мной, и я не могла отвести от него глаз. В этом парне не осталось ничего от того тринадцатилетнего мальчишки, и все‑таки это был он . Все те же теплые карие глаза с золотыми искорками, та же опаленная солнцем кожа, доставшаяся ему от отца – кажется, наполовину латиноамериканца. Он и сам не знал, откуда родом его мать и ее семья. Один из наших… соцработников полагал, что его мать наполовину латиноамериканка, возможно, из Бразилии, но правду он вряд ли когда‑нибудь узнает.

Я вдруг увидела его  – прежнего, из детства, когда он был моей единственной опорой в мире хаоса. Девятилетний мальчик – выше меня, но все равно еще ребенок, – вставал стеной между мной и мистером Генри, как делал это всегда, а я жалась у него за спиной, вцепившись в рыжеволосую куклу Велвет,  подаренную им же. Я прижимала ее к груди, дрожа всем телом, а он выпячивал грудь вперед, широко расставляя ноги.

– Оставь ее в покое , – рычал он, сжимая кулаки. – Тебе лучше держаться от нее подальше.

Я очнулась от воспоминаний, но их еще осталось так много, ведь столько раз он приходил мне на помощь, пока мог, пока обещание вечно быть вместе не оказалось разрушенным, пока все… не рассыпалось в прах.

Его грудь поднялась в глубоком вздохе, и, когда он заговорил, голос прозвучал грубо и низко.

– Это действительно ты, Мышь?

Я смутно сознавала, что сидящая рядом девушка наблюдает за нами, и ее глаза распахнуты так же широко, как мои. У меня опять не ворочался язык, и это казалось странным, потому что он… он единственный, с кем я могла и не боялась говорить, но то было в другом мире, в другой жизни.

С тех пор прошла вечность.

– Мэллори? – прошептал он, поворачиваясь ко мне всем телом, и мне показалось, что он вот‑вот вскочит со стула. Это было так на него похоже, потому что он не боялся ничего.  Никогда. Теперь он так близко склонился ко мне, что я смогла разглядеть едва заметный шрам над правой бровью, на тон или два светлее, чем его кожа. Я знала, откуда он взялся, и сердце снова сжалось от боли, потому что шрам напоминал о черством печенье и разбитой пепельнице.

Парень, что сидел впереди, развернулся к нам.

– Эй. – Он щелкнул пальцами, когда не получил ответа. – Эй, старик? Алло?

Но он словно и не замечал парня, продолжая вглядываться в меня, как в призрак, вдруг возникший перед ним.

– Как знаешь, – одноклассник, поворачиваясь к девушке, но та тоже не откликнулась. Она следила за нами. Прозвенел запоздалый звонок, и я догадалась, что в класс вошел учитель, потому что разговоры стихли.

– Ты узнаешь меня? – Его голос по‑прежнему звучал не громче шепота.

Он не сводил с меня глаз, и я произнесла всего одно слово, которое оказалось самым легким в моей жизни.

– Да.

Он качнулся на стуле, выпрямляясь, но его плечи напряглись. Он на мгновение закрыл глаза.

– Господи, – пробормотал он, потирая ладонью грудь.

Я подпрыгнула, когда учитель хлопнул рукой по стопке учебников, сложенных на угловой парте, и уставилась прямо перед собой. Мое сердце все еще стучало подобно обезумевшему отбойному молотку.

– Итак, полагаю, все вы знаете, кто я, раз находитесь в моем классе, но на случай, если кто‑то забыл, напоминаю: меня зовут мистер Сантос. – Учитель привалился боком к столу, сложив руки на груди. – И это класс риторики. Если вы ошиблись дверью, вероятно, вас ждут в другом месте.

Мистер Сантос продолжал говорить, но кровь так бурлила во мне, что заглушала его слова, и мои мысли были слишком заняты тем, что он  сидел рядом. Он здесь, после стольких лет, рядом со мной, как это было всегда, сколько я себя помню с трехлетнего возраста, но, кажется, его совсем не радовала наша встреча. Я даже не знала, что думать. Надежда и отчаяние смешались во мне, а с ними горькие и сладкие воспоминания, за которые я цеплялась и в то же время мечтала забыть.

Он… Я крепко зажмурилась и сглотнула ком, застрявший в горле.

Всем раздали учебники и план курса. Я не прикоснулась ни к тому, ни к другому. Мистер Сантос стал рассказывать о том, с какими текстами нам предстоит работать в течение года, начиная от информационных докладов и заканчивая интервью с одноклассниками. Хотя я и находилась в предобморочном состоянии, когда заходила в класс, перспектива выступления с докладами перед аудиторией из тридцати человек сейчас мои мысли совсем не занимала.

Я заметила Кейру – она сидела прямо перед тем парнем, который пытался привлечь его  внимание перед началом урока. Интересно, видела она меня, когда я входила в класс? Может, и видела, но наверняка мое присутствие ей по барабану. С чего бы ей интересоваться мной? То, что она заговорила со мной на уроке английского, еще не означает, что она готова занять очередь, чтобы стать моей лучшей подругой.

Мой провал за обедом уже казался далеким прошлым. Я жила настоящим, следила за каждым своим вздохом и, не в силах сдержаться, то и дело косилась налево.

Мой взгляд столкнулся с его взглядом, и у меня перехватило дыхание. Раньше я умела читать по его лицу. Но сейчас? Его лицо оставалось совершенно бесстрастным. Счастлив ли он? Сердится? Грустит? Или он в замешательстве так же, как и я? Трудно сказать, но, во всяком случае, он не пытался скрывать, что смотрит на меня.

Тепло прилило к моим щекам, когда я отвела взгляд и почему‑то задержала его на девушке, что сидела рядом с ним. Она смотрела на учителя, и ее губы сложились в тонкую, твердую линию. Мне бросились в глаза ее руки, сжатые в кулаки. Я снова отвернулась.

Прошло минут пять, прежде чем я не выдержала и опять украдкой покосилась на него. Он не смотрел в мою сторону, но его челюсть была напряжена, и мышца дергалась на щеке. Я таращилась на него, как круглая идиотка, больше не способная ни на что.

Когда мы были маленькими, все говорили, что он вырастет настоящим красавцем, от которого будет дух захватывать. Для этого у него были все данные – большие глаза, выразительный рот, крепкое телосложение. Иногда это… оборачивалось против него. Ему доставалось внимание всякого рода. Мистер Генри, казалось, хотел разбить его, как ценную фарфоровую вазу. В доме часто появлялись всякие мужчины. Некоторые из них… проявляли к нему нездоровый интерес.

Во рту пересохло от этих мыслей, и я прогнала их прочь. Не стоило так млеть от его привлекательности, но, как сказала бы Эйнсли, от него действительно можно сойти с ума.

Пока мистер Сантос раздавал карточки – видимо, я прослушала, с какой целью, – сидевший впереди парень снова обернулся и устремил на него прямой взгляд своих зеленоватых глаз.

– Ты свободен после школы?

Я ничего не могла с собой поделать. Мой взгляд метнулся к нему . Поджав губы и сложив руки на груди, он коротко кивнул.

Парень вскинул темные брови и покосился в сторону мистера Сантоса.

– Нам нужно поговорить с Джейденом.

Джейден? Я вспомнила парня, которого чуть не сшибла в коридоре.

Девушка прислушалась, склонив голову набок.

– Заметано, Гектор, – резко ответил он,  и я поразилась тому, насколько глубоким стал его голос. Прошло мгновение, и он снова посмотрел на меня.

Вспыхнув, я отвернулась, но успела перехватить полный любопытства взгляд зеленых глаз Гектора. Остаток урока я упражнялась в подглядывании за ним,  как будто хотела убедиться, что он никуда не исчез. Наверное, действовала я топорно, потому что девушка, которая сидела с другой стороны от него, а до этого весьма фамильярно к нему прикасалась, застукала меня за этим и не раз.

Минуты тикали, и я все сильнее мучилась от беспокойства, которое ворочалось в животе, как гадюка в ожидании подходящего момента для нападения.

Стальные тиски сжимали горло, угрожая перекрыть всякий доступ воздуха. Ледяной холод обжигал шею, пробираясь выше, к затылку. Дыхание сбилось, и накатило это –  ощущение полной потери самоконтроля.

Дыши.

Я знала, что должна дышать.

Впившись ногтями в ладони, усилием воли я заставила себя вдохнуть, и сердце забилось ровнее. Когда я проходила курс психотерапии, доктор Тафт внушил мне, что на самом деле я не теряю контроль над своим телом, когда происходит нечто подобное. Все творится в моей голове, а панику обычно провоцируют громкие звуки или запахи, отбрасывающие меня в прошлое. Иногда я даже не догадывалась, что вызывает эти панические атаки.

Сегодня я точно знала, в чем причина.

Источник сидел рядом со мной. Эта паника была настоящей, потому что он  был настоящим, и прошлое явилось вместе с ним, а не родилось в моем воспаленном сознании.

Что я ему скажу, когда прозвенит звонок и школьный день закончится? Четыре года прошло с той ночи. И захочет ли он разговаривать со мной? А если не захочет?

О боже.

Что, если мое появление в школе стало для него неприятной неожиданностью? Он… хлебнул много горя из‑за меня. Хотя случались и хорошие моменты за те десять лет, что мы провели вместе, немало было и плохого. Ох, как немало.

И да… мне будет хреново, если он встанет и выйдет из класса, не сказав больше ни слова, но, может, это и к лучшему. По крайней мере, теперь я знала, что он жив и невредим, и, кажется, у него даже есть девушка. Вполне возможно, что они встречаются. И значит, он счастлив, верно? Счастлив и здоров. Зная, что у него все в порядке, я могла с полным правом закрыть эту главу моей жизни.

Только вот я думала, что уже закрыла эту главу. Но теперь она снова открылась, возвращая меня к началу пути.

Когда прозвенел звонок, во мне сработал защитный механизм, как это бывало – о, так часто! – в прошлом. Я даже не сознавала, что делаю. Забытый инстинкт поднял голову, словно спящий дракон – инстинкт, который я подавляла в себе целых четыре года, но сегодня он снова заявил о себе.

Поднявшись, я схватила учебник и сумку. Мое сердце бешено колотилось, когда я заметалась между партами и, не оглядываясь, бросилась к выходу, не оставляя ему шанса уйти первым. Мои сандалии звонко шлепали по полу, когда я спешила по коридору, обгоняя медленно плетущихся школьников, на ходу запихивая учебник в сумку. Наверное, со стороны я выглядела идиоткой. Но я и чувствовала себя идиоткой.

Я вырвалась на улицу, под жаркое солнце. Опустив голову, я чуть ли не бежала по дорожке к парковке, и мои руки дрожали, пока я сжимала и разжимала кулаки, разгоняя кровь, застывшую в запястьях. Кончики пальцев покалывало.

Впереди сверкнула серебристая «хонда», и у меня вырвался рваный вздох. Сейчас я поеду домой и…

– Мэллори.

Пульс подскочил при звуке моего имени, и я едва не споткнулась. До машины и спасительного бегства оставалось всего несколько шагов, но я медленно обернулась.

Он стоял возле красного внедорожника, которого не было на парковке сегодня утром, и я даже не заметила его, когда неслась к своей машине. В лучах солнца его обычно черные волосы казались каштановыми, кожа еще более смуглой, а черты лица резко очерченными. Мне вдруг захотелось задать ему столько вопросов. Что он делал все эти четыре года? Кто‑нибудь наконец усыновил его? Или он так и скитался по приютам?

И, самое главное, в безопасности ли он теперь?

Не все сиротские приюты плохи. И не все приемные родители оказываются монстрами. Взять хотя бы Карла и Розу. Добро,  которое они несут, достойно благоговения. Они приняли меня в свою семью, но прежде мне и этому мальчику, что стоял сейчас передо мной, совсем не везло. Нас воспитывали худшие из людей, которым каким‑то образом удалось получить разрешение на опеку. Социальные службы вечно страдали от нехватки средств и персонала, и большинство из них старались как могли, но в их контроле оставалось слишком много прорех, чем и пользовались нечистоплотные опекуны, и мы стали их жертвами.

Большинство приемных детей не задерживались в одном приюте или детском доме дольше двух лет. Они воссоединялись с родителями или попадали в приемные семьи. Нас почему‑то не выбрал никто, кроме мистера Генри и мисс Бекки, и я до сих пор не могла понять, почему они захотели взять нас и при этом так плохо обращались с нами. Соцработники сменяли друг друга, как времена года. Школьные учителя видели, каково нам приходится в приемной семье, но никто не хотел рисковать своей работой и вмешиваться. Горечь от сознания людского равнодушия и жестокости по‑прежнему цеплялась ко мне, как вторая кожа, и я сомневалась, что когда‑нибудь смогу ее сбросить.

Но во всем бывает и плохое, и хорошее. Нашел ли он наконец что‑нибудь хорошее?

– Неужели? – проговорил он, крепче сжимая старую тетрадку. – После всего, что было, после четырех лет неизвестности, когда я не знал, что с тобой, ты вдруг появляешься на этой гребаной риторике, а потом просто сбегаешь? От меня?

Я резко вздохнула, опуская руки. Сумка соскользнула с моего плеча и шлепнулась на горячий асфальт. Мне стало стыдно, но в глубине души я не удивилась тому, что он догнал меня. Он никогда не сбегал. Он никогда ни от чего не прятался. Так всегда поступала я. Мы были инь и янь. Моя трусость против его храбрости. Его сила против моей слабости.

Только я стала другой.

Я больше не Мышь.

Я больше не трусиха.

Я больше не слабачка.

Он сделал шаг вперед, но вдруг остановился, покачал головой, и его грудь сотряслась от неровного дыхания.

– Скажи что‑нибудь.

Я с трудом пыталась выдавить из себя слово.

– Что?

– Хотя бы мое имя.

Для меня осталось загадкой, почему он захотел, чтобы я назвала его имя, и я не знала, смогу ли снова произнести его спустя столько лет, но, тем не менее, собралась с духом и выпалила:

– Райдер. – Еще один судорожный вздох. – Райдер Старк.

Я видела, как он тяжело сглотнул, и на какое‑то мгновение мы оба замерли. Теплый ветерок разметал пряди волос по моему лицу. И тут он выронил из рук тетрадку. Странно, что она не рассыпалась в пыль. Его длинные ноги разом преодолели расстояние между нами. Только что нас разделяли несколько шагов, а уже в следующее мгновение он оказался прямо передо мной. Он стал таким высоким. Я едва доставала ему до плеча.

И вдруг он обнял меня.

Мое сердце взорвалось, когда сильные руки притянули меня к его груди. В какой‑то момент я оцепенела, а потом обвила его шею руками. Я прижалась к нему, закрывая глаза, вдыхая свежий аромат его тела и неуловимый запах лосьона после бритья. Это он . Его объятия стали другими – сильными, крепкими. Он оторвал меня от земли, одной рукой удерживая за талию, а другой зарывшись в волосах, и мои груди расплющились о его твердокаменную грудь.

Вау.

Меня обнимал явно не мальчик двенадцати лет.

– Господи, Мышь, ты даже не представляешь… – Его голос прозвучал грубо и хрипло, когда он поставил меня обратно на землю, но не выпустил из рук. Он по‑прежнему держал меня за талию. Другой рукой теребил мои волосы. Его подбородок царапал мне макушку, пока мои руки скользили по его телу. – Никогда не думал, что снова увижу тебя.

Я уперлась лбом ему в грудь, чувствуя, как колотится его сердце. Я слышала голоса вокруг и догадывалась, что на нас наверняка таращатся, но плевать я хотела на всех. От Райдера веяло теплом и силой. Он был настоящий. Живой.

– Черт, я даже не собирался сегодня в школу. Если бы я не… – Его руки выпутались из моих волос, и я почувствовала, что он вытянул прядку. – Посмотри на свои волосы. Ты больше не рыжик.

Сдавленный смешок вырвался у меня. Когда я была маленькой, мои волосы напоминали ярко‑рыжую копну колтунов и непослушных кудряшек, но, слава Богу, с годами буйство цвета улеглось. Помог и визит в парикмахерскую. Правда, кудри и волны возвращались, как только чувствовали влагу.

Райдер слегка отстранился, и, открыв глаза, я увидела, что он изучает мое лицо.

– Посмотри на себя, – пробормотал он. – Ты стала совсем взрослой. – Парень отпустил мои волосы, и мурашки пробежали у меня по спине, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе. Прикосновение удивило меня. – И все такая же тихая, как мышь.

Я напряглась. Мышь.

– Я не… – Все, что я собиралась сказать, сгорело в огне, потому что его палец скользнул по моей скуле, и, хотя подушечка была мозолистой и грубой, ласка показалась мне самой нежной.

Я заглянула в его глаза, которые уже и не чаяла увидеть вновь, но он действительно был здесь. Боже мой, Райдер был здесь, и в голове закружилось столько всяких мыслей. Я успевала ловить лишь их обрывки, но воспоминания выплывали на поверхность, как солнце, восходящее на гребень горы.

Однажды ночью я проснулась, испугавшись громких голосов, доносившихся снизу. Я прокралась в соседнюю комнату, где спал Райдер, и он позволил мне забраться к нему в постель. Он почитал мне книжку, мою любимую, которую называл «глупой историей кролика». Я всегда лила над ней слезы, но он читал, чтобы отвлечь меня от криков, которые сотрясали стены нашего ветхого домика. Мне было пять лет, и с той поры он стал для меня целым миром.

Райдер вдруг оторвался от меня и схватил за правую руку. Он поднял ее и задрал рукав тонкого кардигана, потом нахмурился.

– Ничего не понимаю.

Мой взгляд скользнул к его руке, державшей мое запястье. Кожа на сгибе локтя была чуть более розовой, как и на тыльной стороне руки и ладони, но это не бросалось в глаза.

– Мне сказали, что ты сильно обгорела. – Он пристально посмотрел на меня. – Я видел, как тебя несли на носилках, Мышь. Я помню отчетливо, как будто это случилось вчера.

– Я… Карл… – Я покачала головой, когда он еще больше нахмурился. Ясное дело, он понятия не имел, кто такой Карл. Я сосредоточилась, сделала над собой усилие и снова попыталась объяснить. – Врачи из клиники Джона Хопкинса. Они… сделали пересадку кожи.

– Пересадку кожи?

Я кивнула.

– У меня были… лучшие врачи. Там… почти не видно шрамов. – Ну, на моей заднице, откуда они брали лоскуты, кожа тоже имела другой оттенок розового, но я сомневалась, что кто‑нибудь увидит это в ближайшее время.

Его большой палец медленно поглаживал мое запястье, отчего по всей руке разливалась сладкая дрожь. Он долго молчал, не отпуская мой взгляд. Золотистые крапинки в его глазах блестели ярче, и сами глаза казались ореховыми, а не карими.

– Мне сказали, что к тебе нельзя. Я спрашивал. Даже ездил в окружную больницу.

Сердце заныло.

– Ты ездил?

Райдер кивнул, и линия его рта смягчилась.

– Тебя там не было. Или, по крайней мере, так сказали мне. Одна из медсестер позвонила в полицию. Все кончилось тем, что я… – Он тряхнул головой. – В общем, это неважно.

– В итоге ты оказался… где? – спросила я, потому что для меня это было важно. Все, что происходило с Райдером, имело значение, даже если целому миру было на него наплевать.

Его густые ресницы дрогнули.

– Полиция и органы опеки решили, что я сбежал. Тупее не придумаешь. Зачем мне бежать в больницу?

Наверное потому, что в органах опеки имелось на нас досье толщиной с «хонду». А еще потому, что мы с Райдером уже сбегали. И не раз. Мне было восемь, а ему только что исполнилось девять, когда мы решили, что сможем прожить самостоятельно.

Мы добежали до ближайшей закусочной «Макдоналдс», что находилась в двух кварталах от дома, прежде чем нас разыскал мистер Генри.

Были и другие попытки – всех не сосчитать.

Райдер вдруг рассмеялся, а у меня сжалось сердце, потому что, подняв взгляд, я не увидела улыбки на его красивом лице.

– Той ночью… – Он сглотнул. – Прости, Мышь.

Вздрогнув, я отступила назад, но парень схватил меня за руку.

– Я должен был его остановить, но не сделал этого. – Его глаза потемнели. – Мне не следовало пытаться…

– Ты ни в чем не виноват, – прошептала я, внутренне сжимаясь от его слов. Я подняла на него взгляд. Неужели он всерьез верил, что все произошло из‑за него?

Он наклонил голову.

– Виноват – я дал тебе обещание. И не сдержал его в самую трудную минуту.

– Нет, – возразила я, и, когда он приготовился отвечать, отняла руку, чем явно удивила его. – Такие обещания… нельзя давать. Никогда и никому.

Да, Райдер обещал всегда быть рядом и защищать меня и делал все возможное, чтобы не нарушить свое слово. Но есть вещи, которые невозможно контролировать, особенно ребенку.

Его брови взметнулись, и губы слегка изогнулись.

– Я что‑то не припомню, чтобы ты когда‑нибудь говорила мне «нет».

Я уже приготовилась сказать, что для этого никогда не возникало повода, как в наш разговор вторглась грохочущая музыка. Она, как звонок будильника, заставила нас очнуться и напомнила, что мы не одни, не спрятаны от всех в раковине. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Музыка звучала все ближе, и, когда от низких басов задрожали окна соседней машины, Райдер скользнул взглядом поверх меня. Он стоял так близко ко мне, так что его стоптанные кроссовки упирались в мои сандалии.

Он опустил голову и полез в задний карман джинсов за мобильником.

– Какой у тебя номер, Мышь?

Стало ясно, что ему пора уходить, а мне так не хотелось его отпускать. У меня накопилось столько вопросов, миллионы вопросов, но я продиктовала ему свой телефонный номер и обтерла влажные ладони о джинсы.

– Эй, Райдер, ты готов? – раздался голос из орущего автомобиля. Я узнала его. Гектор из класса риторики. – Нам пора валить.

Райдер снова посмотрел мимо меня и вздохнул. Сделав шаг назад, он поднял валявшуюся тетрадку, а заодно и мою сумку. Парень перебросил ее мне через плечо, и его пальцы ловко убрали пряди волос из‑под ремня.

Он слегка улыбнулся, когда окинул меня взглядом.

– Мышь.

– Кое‑кто надерет тебе задницу! – крикнул Гектор, и мое сердце учащенно забилось. Но я успокоилась, когда до меня дошло, что он шутит. Просто дразнит.

Райдер опустил руку и повернулся к машине. Я машинально последовала за ним, как будто меня затягивало его гравитационное поле. Старенький «форд эскорт» с голубыми гоночными полосками тарахтел на холостом ходу. Гектор сидел за рулем, широко улыбаясь, высунув руку из окна и постукивая по дверце.

– Эй, mami[4] – окликнул он меня, и его ухмылка стала еще шире, когда он прикусил нижнюю губу. – Que cuerpo tan brutal.[5]

Я понятия не имела, что он говорит, но, кажется, он обращался ко мне.

– Заткнись! – рявкнул Райдер и, накрыв своей большой ладонью лицо Гектора, затолкал его обратно в машину. – No la mires.[6]

Я по‑прежнему не понимала, что все это значит, но слова, которыми они перебрасывались, не очень‑то напоминали классический испанский, который я слышала дома в разговорах Розы и Карла. Впрочем, это мог быть и испанский, который я так и не освоила, поскольку приемные родители давно отказались от попыток ему научить меня.

Глубокий мужской смех раздался из машины, и Гектор забился головой о спинку сиденья. В следующее мгновение я увидела уже знакомое мне лицо.

Джейден.

Он пролез к окну со стороны пассажирского сиденья, перекатившись через Гектора.

– Эй! – крикнул он. – Кажется, я тебя знаю.

– Ты ее не знаешь, – осадил его Райдер, распахивая заднюю дверцу. Усаживаясь на сиденье, он еще раз посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, потом дверь захлопнулась, и тонированное стекло скрыло его лицо.

«Эскорт» рванул с места.

Я смотрела ему вслед, смутно сознавая, что кто‑то запрыгивает во внедорожник, припаркованный рядом с моей машиной. Все еще в тумане, я села за руль и положила сумку на пассажирское сиденье.

– Вот это да, – прошептала я, уставившись в лобовое стекло. – Ни фига себе.

Глава 4

Не помню, как я добралась до дома, что, вероятно, не делает мне чести. Но всю дорогу я находилась будто в тумане. К тому времени, как я вошла в дом, встреча с Райдером уже казалась чем‑то нереальным. Я бы не удивилась, узнав, что все это мне приснилось.

Я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

Четыре года. Четыре года я сдирала с себя грязную шелуху прошлого. Четыре года пыталась забыть десять лет ада,  забыть все, что с ними связано. Все, кроме Райдера, потому что он не заслуживал того, чтобы я вычеркнула его из своей жизни. Но он был прошлым – светлой его частью, но все равно прошлым, которое я не хотела вспоминать.

Я проскользнула на кухню, где застала Розу, одетую в бледно‑голубой хирургический костюм, разрисованный кошачьими лапками, ее волосы были собраны в высокий хвост. Роза сделала все, чтобы быть дома пораньше и встретить меня после школы. Подняв брови, она повернулась ко мне.

– Эй, гонщица, куда ты? – спросила Роза, отставляя миску с чем‑то вкусным. Я учуяла запах итальянского соуса.

Во мне клокотало столько эмоций, меня распирало от желания рассказать ей о Райдере – наверное, чтобы убедить себя в том, что я его не выдумала, – но все слова застряли в горле. Расскажи я ей про Райдера – и она не выдержит и страшно запаникует, в этом я почти не сомневалась.

Потому что на глазах у Розы я столько лет сдирала с себя ошметки прошлого. Хотя доктор Тафт был из команды «Прими свое прошлое» и они соглашались практически со всем, что он говорил, Роза и Карл действовали по принципу «Твое прошлое в прошлом». Они твердо верили, что все пережитое должно остаться в том времени, которому оно принадлежит. А Райдер… он явился из прошлого.

Поэтому я лишь пожала плечами и метнулась к холодильнику, чтобы достать банку колы.

– Как прошел твой первый день? – спросила женщина и нахмурилась, не одобряя мой выбор напитка.

Я улыбнулась, хотя и чувствовала, как крошечные змейки нервозности уже шевелятся у меня в животе. Они активизировались, как только я села в машину.

Роза выжидающе склонила голову набок.

Я вздохнула, перекатывая банку в руках.

– Все нормально.

Ее губы изогнулись в улыбке, и тоненькие морщинки собрались вокруг глаз.

– Это хорошо. Даже здорово. Так что, никаких проблем?

Я покачала головой.

– Познакомилась с кем‑нибудь?

Я хотела опять покачать головой, но вовремя спохватилась.

– Я… в общем, с девочкой из моего класса по английскому.

Брови на ее лице удивленно взлетели вверх.

– Ты разговаривала с ней?

Я пожала плечами.

– Вроде того.

Она смотрела на меня так, будто у меня выросла третья рука.

– Что значит вроде того , Мэллори?

Я открыла банку колы.

– Она учится в моем классе и первой представилась мне. Я сказала ей… ну, может, слов семь.

Удивленное выражение лица Розы сменилось широкой улыбкой, и я почувствовала себя увереннее, на мгновение забыв о неожиданной встрече с Райдером. Ее улыбка светилась гордостью, и я купалась в этом тепле.

Докажи нам.  Так сказал Карл сегодня утром, и сейчас улыбка Розы говорила мне, что я все‑таки смогла доказать. Роза, как никто другой, знала, как далеко я продвинулась, и как нелегко мне дается общение с незнакомыми людьми, даже если оно ограничивается всего лишь семью словами.

– Это просто замечательно. – Она подошла ближе, обняла меня и крепко прижала к груди. Я с наслаждением вдохнула странный запах антибактериального мыла и еле уловимый аромат яблочного лосьона, которым она пользовалась. Женщина коснулась губами моего лба и отстранилась, сжимая мои плечи. – Что я тебе говорила?

– Что… это будет нетрудно, – сказала я.

– А почему?

Я повозилась с колечком на крышке банки.

– Потому что я уже… проделала большую работу.

Она подмигнула.

– Умница. – Потом снова сжала мои плечи. – Жаль, что я не смогла проводить тебя утром в школу. Я очень хотела быть с тобой.

– Я… понимаю. – Моя улыбка растянулась так, что заломило щеки. Хоть Роза и не была моей матерью по крови, но именно такой я хотела бы видеть свою мать, и мне с ней чертовски повезло.

Она было открыла рот, но тут зазвонил ее телефон. Протянув руку, женщина схватила трубку со стола и быстро ответила. В ее позе читалось напряжение.

– Проклятье, – пробормотала она. – Можешь подождать секунду? – Роза нажала кнопку отключения звука. – Мне надо ехать в больницу. Возникли некоторые осложнения после утренней операции.

– О нет, – прошептала я, надеясь, что она не потеряет пациента. Если набрать в поисковике слово «сильный»,  клянусь, рядом с ним появится имя Розы Ривас, однако смерть каждого пациента она переживала, как потерю члена семьи. Только в такие минуты я видела ее с рюмкой. Она брала бутылку вина и запиралась в кабинете, пока Карл уговорами не выманивал ее оттуда.

Я не раз задавалась вопросом, связано это с Маркетт или так страдают все врачи. Маркетт не стало за пять лет до той ночи, когда я вошла в их жизнь, так что вот уже десять лет они жили без нее, но я знала, что это не могло облегчить их горя.

– Такое бывает, – вздохнула Роза. – Карл тоже задержится. В холодильнике есть еда.

Я кивнула. Они оба работали в клинике Университета Джона Хопкинса, где, собственно, и создавалась кардиохирургия – это я узнала от них. Клиника Хопкинса считалась одной из лучших в мире, и в свободное от операций время Роза и Карл занимались преподавательской деятельностью.

Она замешкалась, задумчиво глядя на экран мобильника.

– Мы поговорим утром, хорошо? – Женщина задержала на мне взгляд своих темных глаз, потом коротко улыбнулась и шагнула к двери.

– Постой! – воскликнула я и едва не окочурилась от собственной смелости, когда она повернулась ко мне, вытаращив глаза. Мои щеки пылали. – Скажи… что значит no la mires ? – проговорила я по слогам, как типичная американка, которая совсем не сечет в испанском.

Ее брови снова взметнулись вверх.

– Почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами.

– Кто‑то сказал тебе это? – Когда я не ответила, уже сомневаясь в том, что хочу это знать, женщина вздохнула. – Вообще‑то это означает «не смотри на нее».

Ой.

Ой‑ой.

Роза прищурилась, глядя на меня, и я почему‑то подумала, что именно об этом мы будем говорить завтра утром. Помахав ей рукой, я выскочила из кухни и взлетела вверх по лестнице, перемахивая через две ступеньки.

Моя спальня, с видом на улицу, находилась в самом конце коридора, по соседству с ванной, которой я пользовалась. Помню, Роза назвала ее комнатой приличного размера. Я находила ее дворцом. Она вмещала огромную двуспальную кровать, широкий комод и письменный стол. Больше всего я любила сидеть на подоконнике в эркере. Отличная точка для наблюдения за людьми.

Но что мне больше всего нравилось в моей комнате – правда, от этого я чувствовала себя последней дрянью, – так это то, что Маркетт никогда в ней не жила. Мне и без того приходилось тяжело, когда я садилась за руль ее автомобиля или размышляла о поступлении в колледж, который для нее так и остался мечтой. И спать на ее кровати было бы уж слишком.

Бросив сумку, я схватила со стола ноутбук и забилась в угол подоконника, поставив банку с колой на карниз. Как только компьютер вышел из режима сна, ожил мессенджер мгновенных сообщений.

Эйнсли.

В иконке открылась ее фотография, сделанная этим летом – светлые волосы с выбеленными солнцем прядями, темные очки на пол‑лица, сложенные уточкой губы. Я прочитала ее сообщение:

Выбралась живой?

Я усмехнулась и ответила коротким «да».

Как все прошло?

Я закусила губу, на мгновение закрыла глаза, а потом напечатала то, о чем мне хотелось кричать во всю мощь своих легких.

Райдер учится в моей школе.

Лэптоп тотчас взорвался восклицаниями и перепевами «о боже» , за которыми последовали длиннющие цепочки «Боже мой!» в различных вариациях хихиканий и причитаний «вот это да!».  Эйнсли знала о Райдере. Она знала историю моего детства. Конечно, не во всех подробностях, потому что некоторые вещи одинаково трудно объяснить и на словах, и в письме, к тому же она понимала, что я не слишком разговорчива. Но сейчас она, как никто, могла проникнуться моими переживаниями.

Ты не виделась с ним 4 года. Я чуть не опúсалась, Мэл!!! Это просто супер. Расскажи мне все‑все‑все!

Покусывая губу, я изложила хронику событий, периодически прерываемую ее возгласами «боже! » и «виииии ». Когда я закончила, Эйнсли отстучала:

Надеюсь, ты взяла у него номер?

Уф. Нет, не взяла, ответила я. Он записал мой.

Кажется, ее устроил такой вариант, и мы проболтали, пока для нее не наступил комендантский час. Эйнсли ограничили доступ к Интернету по вечерам после того, как ее мама обнаружила фотографии, которые она отправляла своему парню, Тодду, еще в июле. Не то чтобы скабрезные – просто в бикини, – но ее мама капитально психанула и, к моему изумлению и ужасу, заставила Эйнсли смотреть видеоролики о родах в целях сексуального просвещения.

Излишне говорить, что после этих просмотров Эйнсли зареклась рожать детей, но интереса к сексу в ней не поубавилось.

Она отключилась, пообещав, что мы увидимся в эти выходные. Остаток вечера я бесцельно слонялась по дому, слишком взвинченная, чтобы доесть остатки приготовленной Розой курицы, пусть даже и запеченной в ломтиках апельсина и лайма. Я старалась не думать о школе или о Райдере, как и не пялиться в телефон, который упорно молчал, но, черт возьми, невозможно было отвлечься от всего, что произошло за сегодняшний день, сложившийся вовсе не так, как я себе представляла.

В том смысле, что этот день не закончился слезами или тихой истерикой где‑нибудь в углу, и, даже несмотря на провальный обед, мне удалось поговорить с Кейрой. Семь слов все‑таки лучше, чем ничего. Короче, мой первый день в школе прошел без серьезных сбоев. И этого достаточно, чтобы чувствовать себя победителем, что я и делала, но…

Я не знала, что думать, когда мысли мои возвращались к Райдеру.

Расхаживая взад‑вперед по комнате, я машинально погладила слегка припухлую кожу тыльной стороны руки. Во мне снова поднялась буря чувств, сотканных из отчаяния и предвкушения. Мне не терпелось увидеть его, поговорить с ним, но я… боже, наверное, ничего не получится, потому что всякий раз, когда я думала о Райдере, во мне оживало еще одно чувство.

Вины.

Остановившись у окна, я крепко зажмурилась. Райдеру доставалось… Он терпел страшные побои  из‑за меня. Раз за разом он вмешивался, вставая между мясистыми кулаками и мною, и однажды, когда не смог остановить насилие, мне наконец удалось вырваться из этой жизни. Я получила второй шанс, дом, семью врачей  и, черт подери, кучу всяких благ. А Райдер? Что получил он? Мне оставалось лишь гадать.

Я сердцем чувствовала, что у него далеко не такая  сытая жизнь, как у меня, и разве это справедливо? В душе разливалась горечь. Как он мог смотреть на меня так, как смотрел сегодня, и не думать о том, чем пожертвовал ради меня?

Боже.

Я снова принялась вышагивать взад‑вперед. Ладно. Мне нужно успокоиться и посмотреть на положительные стороны. Райдер жив. Он учится в школе, возможно, встречается с красивой девушкой из класса риторики, и, хотя я знала, что даже самые серьезные травмы можно тщательно скрывать, я не увидела на нем свежих синяков или ссадин. И не похоже, что он ненавидит меня. Можно и это считать моей победой – и, в конце концов, сосредоточиться на том, что я успешно завершила свой первый день в школе.

Да, это самое главное.

Кстати, нелишне было бы прочитать главу, заданную по истории. Я так увлеклась чтением, что забежала далеко вперед, пока не услышала, как внизу открылась дверь гаража. Закрыв учебник, я перевернулась на другой бок и погасила свет, зная, что Карл и Роза не зайдут ко мне, если подумают, что я сплю. Слишком много месяцев я провела без сна, и они берегли мой покой, стараясь не будить меня без крайней необходимости.

Я только задремала, когда ожил мой телефон на прикроватной тумбочке. Рука метнулась вперед, схватила его, а сердце забилось где‑то в горле.

На экране появились всего три слова, отправленные с неизвестного, местного номера.

Спокойной ночи, Мышь.

Глава 5

На следующее утро, лишь только я заглянула в глаза Розы, то практически сразу увидела, что колесо моей судьбы катится навстречу моей погибели. Роза стала допытываться, почему я интересовалась той злосчастной фразой на испанском.

Кто меня дернул за язык?

Роза была умна и наблюдательна, как кошка, и то, что фраза, как она сказала, звучала по‑пуэрторикански, не могло ее не насторожить.

Мой взгляд намертво приклеился к коротенькому сообщению с пожеланием спокойной ночи. Меня как будто парализовало… в голове роилось столько мыслей, столько всего хотелось написать в ответ, но к тому времени, когда я подобрала подходящие слова, шел уже второй час ночи, и я побоялась его разбудить.

Нет, я все‑таки придурочная. Серьезно.

Утром в школе я довольно быстро усвоила, что попытки ориентироваться в переполненных коридорах, находясь в полусонном состоянии, могут стать сюжетом какого‑нибудь романа‑антиутопии из тех, что я читала.

Выгрузив учебник по риторике в серый стальной гроб своего шкафчика, я схватила книжки для первых двух уроков, решив, что потом успею заскочить и взять остальные. Я стала закрывать дверцу, стараясь не думать о встрече с Райдером и настраиваясь на то, что если Кейра захочет пообщаться, обязательно поддержу разговор. Дверца застряла. Вздохнув, я снова открыла ее и, приложив чуть больше усилий, захлопнула. На этот раз замок сработал. Довольная, я подхватила сумку и повернулась, чтобы идти в класс.

– Ты?

Я обернулась на голос и поискала глазами, кто бы это мог быть, а потом увидела ее . Девушку из класса риторики. Девушку, которая прикасалась к Райдеру так, словно это было в порядке вещей и он не имел ничего против.

– Это ты. – Ее карие глаза сузились. – Я бы хотела ошибиться, но это действительно ты.

Краем глаза я увидела, как девочка с косичками, которая вчера сказала мне: «Привет», остановилась в нескольких шагах от нас, поглядывая на шкафчик, у которого стояла моя собеседница. Потом «Косички» попятились и дали деру.

О, черт, это не к добру.

Девушка поджала глянцевые розовые губы.

– Ты ведь не догадываешься, кто я, не так ли?

Медленно, я покачала головой.

– А я знаю, кто ты, и не потому, что ты в моем классе риторики. Я просто не могу поверить, что это ты , – продолжала она. – Думаю, тебе давно уже пора сдохнуть или что‑то в этом роде.

Сердце ушло в пятки. Второй день в школе, а я уже получаю смертельные угрозы?

Ремень потертой оливково‑зеленой сумки‑почтальонки чуть соскользнул с ее плеча.

– Чтобы ты знала, я – девушка Райдера, – решительно произнесла она.

Ого.

Ого.

Что ж, тогда это объясняет характер прикосновений.

В груди родилось странное ощущение. Не то чтобы разочарование. Скорее, признание факта. Конечно, я догадалась обо всем еще вчера, когда увидела, как они заходят в класс. Да, он красавец. И девушка ослепительна. Они великолепно смотрелись вместе, и это понимала даже я, не имевшая никакого опыта в амурных делах. Но я же смотрела телевизор. Читала книги. Дружила с Эйнсли. Я понимала, что отношения Райдера с этой девушкой вполне закономерны.

Она придирчиво оглядывала меня, словно пыталась что‑то понять.

– Он говорил…

– Что тут происходит? – Откуда ни возьмись, рядом с девушкой нарисовался Джейден.

При ближайшем рассмотрении он выглядел моложе меня и этой девушки. Может, он в девятом или десятом классе? Его глаза, такие же светло‑зеленые, как у Гектора, не казались воспаленными, как вчера, когда мы столкнулись в коридоре.

Девушка посмотрела на него сверху вниз с не меньшим удивлением, чем я.

– Чего тебе?

– Не будь puta[7] , Пейдж. – Зеленые глаза закатились, но губы дернулись в ухмылке, когда он протянул руку и потянул ее за пышную косу. – Кто ты сегодня? Китнисс[8] из гетто?

Она выдернула косу из его рук.

– Ты даже не знаешь, кто такая Китнисс, ты, мелкий панк. Наверное, думаешь, что «Голодные игры» – это то, что бывает после того, как ты нанюхаешься.

Хм.

– Похоже на правду. – Джейден подмигнул мне и лукаво улыбнулся. – А я тебя знаю. Мы вчера столкнулись в коридоре. – Он помолчал. – И я видел, как вы болтали с Райдером после уроков – там, на парковке.

Мой взгляд метнулся к девушке, которую звали Пейдж. В ее глазах застыл лед.

– Ты немая или как? Ты не сказала мне ни слова, – бросила она.

Знала бы ты, насколько  я немая.

Брови Джейдена сошлись на переносице, когда он взглянул на нее.

– Глупый вопрос, Пейдж. Говорю же, я видел, как она разговаривала с Райдером.

– Знаешь, что? – Лицо девушки сморщилось, но даже это не испортило ее красоты. Она повернулась к нему и уперлась руками в бедра. – Мальчик, тебе своего дерьма не расхлебать, так что не лезь еще и в чужое.

Он склонил голову набок.

– Смелые речи цыпочки, которая всегда сует нос в мои дела.

Они явно увлеклись выяснением отношений, и, пока эти двое грызлись – похоже, не в первый и не в последний раз, – я повернулась и незаметно влилась в поток учащихся.

Ты немая?

Мои щеки горели, когда я добрела до своего класса, и смущение быстро переросло в злость – в основном на себя. Я могла бы сказать ей что‑нибудь, что угодно, вместо того чтобы стоять истуканом, словно у меня и впрямь нет языка.

И, боже. Она – девушка Райдера. Я не ошиблась. Девушка, которая спросила, не немая ли я, девушка, рядом с которой я выглядела полным лузером, – его  девушка.

Мне хотелось биться головой о парту.

Немая.

Видит Бог, как я ненавидела это слово.

Все считали меня немой – мисс Бекки и мистер Генри, социальные работники, тетки из опеки. Даже Карл думал так поначалу, когда они с Розой впервые увидели меня. Только Райдер знал, что это не так. Что я умею говорить и говорю не хуже других.

Но сегодня я промолчала.

Доктор Тафт как‑то произнес мудреную фразу, объясняя, почему я так долго не разговаривала – посттравматический синдром, сказал он, после всего… всего, что я испытала в раннем детстве. Половину наших занятий мы посвятили выработке механизмов адаптации и восстановлению речи.

Столько сил ушло у меня на то, чтобы прийти к сегодняшнему дню, когда я поняла, что мне больше не нужны сеансы психотерапии, и надо же – всего несколько минут отбросили меня на двадцать шагов назад. Я снова почувствовала себя Мэллори в пять лет, потом в десять, в тринадцать – Мэллори, которая ничего не умела и ничего не говорила. Мэллори, которая всегда предпочитала отмалчиваться, потому что ей казалось, что это самый безопасный путь.

Я ненавидела это чувство.

Я крепко, до боли в пальцах сжала авторучку. Слезы разочарования обжигали горло, и я никак не могла сосредоточиться на уроке химии, и еще труднее было не поддаться эмоциям, особенно когда до меня дошло, что я опять сижу на «галерке».

Не привлекая к себе внимания.

Кейра повернулась ко мне, как только уселась за парту в классе английского.

– Слушай. У меня к тебе очень странный вопрос.

Застигнутая врасплох, я захлопала ресницами, и в животе разлилась пустота. Неужели она тоже хочет спросить, не немая ли я?

Она улыбнулась, заправив за ухо шальной завиток, который тут же выпрыгнул обратно. Ярко‑синие сережки свисали с крошечных мочек ее ушей.

– Ты никогда не думала о том, чтобы попробовать себя в чирлидинге?

Я вытаращила глаза. Это шутка, да? Потом я оглядела класс. Никто не смотрел в нашу сторону и не держал наготове мобильник, чтобы запечатлеть этот момент для потомков.

– Я хочу сказать, ты с виду довольно крепкая. Тебя можно поставить как базу или споттером[9], – сказала она, пожимая плечами, как будто не она только что назвала меня крепкой. – Понимаешь, мы в отчаянии. Мало кто из девчонок соглашается, а вчера на тренировке одна из наших сломала запястье, так что я подумала о тебе. – Она пробежалась пальцами по тонкой руке, покрутив голубой браслет. – Ну, что скажешь?

Э‑э.

– Ты очень симпатичная, а сине‑красная форма будет отлично смотреться с твоими волосами, – продолжила она, покосившись на дверь.

Мой язык стал ватным, горло распухло, и мне пришлось напрячь всю свою волю, чтобы заставить себя сделать то, к чему я готовилась столько лет, и доказать самой себе, что мои усилия не напрасны.

– Мм… думаю, я не из таких типа «давай‑давай, ура‑ура».

Она изящно выгнула темную бровь.

– А я, по‑твоему, из таких?

Я покачала головой, не уверенная в том, что дала правильный ответ. По правде говоря, я вряд ли могла бы сойтись с чирлидершами. В моем представлении, они шумные, болтливые, популярные и знают тысячи вещей, а у меня не было абсолютно никакого опыта. Впрочем, как я могла судить о том, чего я не знала. Кейра оказалась первой, кого я встретила в реальной жизни, а мои предположения основывались лишь на фильмах и книгах. Видит Бог, фильмы и книги часто насаждают довольно отстойные стереотипы.

Поморщившись, я поняла, насколько оскорбительным могло ей показаться мое высказывание. «Давай‑давай, ура‑ура»? Все‑таки иногда лучше помалкивать.

Кейра тихо засмеялась.

– Это действительно весело. По крайней мере, подумай об этом, ладно?

Авторучка, которую я сжимала, уже грозила взорваться синими чернилами и забрызгать мне пальцы.

– Хорошо, я подумаю.

Ее улыбка растянулась до ушей.

– Клево. Ты обедаешь во вторую смену, верно? В следующий перерыв? Кажется, я видела тебя вчера в столовой, но ты быстро убежала. А потом ты была на риторике, да? Я тебя заметила, хоть это и трудно, когда в классе появляется Крутой Гектор.

Я кивнула, не представляя себе, куда заведет этот разговор.

– В общем, если тебе будет скучно за обедом, найдешь меня. – Девушка перевела взгляд на свою тетрадь и записала дату в верхнем правом углу. – Я обычно сижу у входа – за самым шумным столиком. Нас не пропустишь.

Она что же, приглашает меня на обед? О боже, Пейдж со своей косичкой а‑ля Китнисс подавится от злости. Я опять чувствовала себя победителем. Это был огромный шаг в правильном направлении, и, как сказала бы Эйнсли, если все время молчать, лучше сразу зашить себе рот.

– Ладно! – выпалила я, и, наверное, выглядела глуповато, но меня распирало от восторга, как если бы сразу четыре рождественских утра слились в одно.

Кейра усмехнулась. Когда через сорок долгих минут поэтических рассуждений мистера Ньюберри о давно почивших писателях‑мужчинах прозвенел звонок, она помахала мне и скрылась в коридоре.

Я сделала остановку у своего шкафчика, поменяла учебники, втайне радуясь тому, что Пейдж не выскочила из‑за угла. Мне не хотелось думать о ней, как и о том, кем она приходится Райдеру.

Прокручивая в голове привычные ободряющие слова, я спустилась на первый этаж и прошла мимо витрины со школьными трофеями. Я смогу это сделать. Я справлюсь . Но стоило мне шагнуть в переполненную столовую, как у меня опять сдавило горло, и я решила, что, пожалуй, сначала надо подойти к стойке раздачи.

Краем глаза я все поглядывала на столик, за которым сидела Кейра. Она болтала с какой‑то девушкой, но по другую сторону от нее место пустовало. У меня перехватило дыхание. Я смогу это сделать . Ноги понесли меня вперед, и я встала в хвост очереди.

– Ты разбиваешь мне сердце.

При звуке голоса Райдера я резко обернулась, инстинктивно прижимая к себе сумку. Первое, что я заметила, это поблекшую эмблему Ravens[10] на его широкой груди. Я заставила себя поднять взгляд. Легкой щетины на лице как не бывало. Сегодня он был гладко выбрит.

Никакой тетрадки. Руки в карманах джинсов, знакомая кривая усмешка на губах и милая ямочка на правой щеке. Мое сердце сделало сальто, когда он приблизился и наклонил голову. Я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке.

– Ты не ответила на мою эсэмэску прошлой ночью, – сказал он, и я уловила в его голосе дразнящие нотки, чего раньше за ним не замечала. – Я подумал, ты могла не догадаться, что это я, но тогда это означало бы, что кто‑то другой мог пожелать тебе спокойной ночи и назвать тебя Мышью. Не уверен, что мне бы это понравилось.

Я так яростно замотала головой, что сама удивилась, как не отхлестала его волосами по лицу.

Он рассмеялся себе под нос.

– Шучу. Ты хочешь что‑нибудь поесть или?..

Мой взгляд скользнул в сторону, и я увидела Кейру. Она вылупила на нас глаза. Как и блондинка, что сидела рядом с ней. Кейра подняла брови, и ее темные глаза метались между Райдером и мной.

Райдер нагнулся и взял меня за руку. Меня словно током пронзило, и я посмотрела на него.

– Пойдешь со мной? – спросил он.

Зачарованная его красотой и прикосновением, я послушно последовала за ним в короткую очередь за пиццей. Мой обезумевший взгляд скользил по незнакомым лицам в очереди и за столиками. До меня наконец дошло, почему Кейра и ее подружки неотрывно смотрят на нас.

От этого открытия мне стало не по себе.

Мы держались за руки – а между тем у Райдера была девушка.

Чувствуя, как пересохло во рту, я высвободила руку. Пусть в прошлом мы тысячу раз держались за руки, но это казалось неправильным после того, что я узнала про него и Пейдж. Теперь все… стало по‑другому.

Райдер взглянул на меня с высоты своего роста, и в его глазах промелькнуло удивление. Я отвернулась. Он положил на одну тарелку два куска пиццы. Мои руки дрожали, когда он схватил бутылку воды и пакет молока.

– Ты по‑прежнему запиваешь все молоком? – спросил он, слегка склонив голову набок. Наши взгляды встретились. – Молоко, чтобы выжить?

Я кивнула, а мое сердце превратилось в клейкую массу. Надо же, он помнил, что я пила молоко при каждой возможности, как и сейчас, – молоко и колу, когда разрешали Роза и Карл.

Когда мы подошли к кассе, парень остановил меня взглядом и, прежде чем я успела достать кошелек, расплатился, вытащив из кармана несколько мятых бумажек. Я попыталась возразить, но он зыркнул на меня – строго, из‑под опущенных бровей, как делал это в детстве. «Не спорь со мной», – говорил его взгляд. Как странно, что и в восемнадцать лет он смотрел на меня тем же взглядом, думала я, пока плелась за ним, ловко балансирующим с тарелкой и напитками в руках. Райдер кивнул в сторону двери, и я отыскала глазами Кейру. Она склонилась к блондинке, и ее жесткие кудряшки ходили ходуном. Казалось, девушки увлеченно беседовали, и на меня она не посмотрела.

Завтра, пообещала я себе.

Я вышла следом за Райдером из столовой, спрашивая себя, куда он меня ведет. Мы прошли мимо спортзала. В распахнутых дверях промелькнул Гектор, который носился с баскетбольным мячом и что‑то кричал, как будто по‑испански, но все‑таки по‑другому. Роза сказала, что пуэрториканское наречие, и мне оставалось поверить ей на слово.

– У меня обед в первую смену, но я слышал, что у тебя во вторую, – сказал Райдер и, видя, что я не поспеваю за ним, замедлил шаг. – Помнишь парня, что сидел перед нами вчера на риторике? Того засранца в машине? Это Гектор, и у него есть младший брат, Джейден, с которым ты, похоже, столкнулась вчера. Он тоже был в машине. Во всяком случае, Джейден сказал, что видел тебя вчера в коридоре во время второго обеденного перерыва.

Я промолчала. Все это время, пока мы шли по коридору и он говорил, я украдкой бросала на него быстрые взгляды. Ума не приложу, как я ни во что не врезалась.

– И если тебе это интересно… – он сделал паузу, открывая двери в павильон, – да, я сейчас прогуливаю урок.

У меня отвисла челюсть.

– Райдер.

Парень придержал для меня дверь и, склонив голову набок, ждал, пока я пройду. Я остановилась, потому что… ну, просто потому что он стоял передо мной, с тарелкой и напитками. Его глаза отыскали мои.

– Знаешь, меньше всего на свете я ожидал услышать, как ты произносишь мое имя вслух. Поэтому плевать, что я пропущу один урок, если это даст нам возможность хоть немного пообщаться.

Когда он направился к каменному столику для пикника, мой язык, наконец, отлепился от нёба.

– У тебя… не будет неприятностей?

Обернувшись, парень пожал плечами.

– Игра стоит свеч.

Прозвучало не очень убедительно, но я бы солгала, если бы сказала, что мое сердце не исполнило несколько счастливых кульбитов. Райдер поставил еду на столик и уселся верхом на скамейку. Похлопав по свободному месту рядом с собой, он ухмыльнулся.

Я бросила сумку на брусчатку и, усаживаясь на скамейку, на мгновение замерла, чтобы полюбоваться им. Он смотрел на меня сквозь густые ресницы, склонив голову набок и улыбаясь так, что одинокая ямочка просто умоляла прикоснуться к ней. Я вдруг поймала себя на мысли, что мы с Райдером впервые остались наедине. Никаких посторонних глаз. Никаких всевидящих взрослых. Никто не мельтешил рядом, как вчера на парковке. Мы были одни, только он и я, как раньше.

Не знаю, почему я сделала то, что сделала, но во мне вдруг всколыхнулись все чувства, накопленные за десять лет. Может быть, вспомнилось, чем он был для меня в прошлом. Может, подействовало сознание того, что он рядом, что все это происходит в настоящем.

Никогда еще я так остро не чувствовала настоящее , как сейчас.

Нагнувшись, я обвила руками его широкие плечи и крепко стиснула. Наверное, получились самые отстойные объятия в истории человечества, но я ликовала от счастья. И мое счастье взлетело до небес, когда он слегка приподнялся и обхватил меня за талию. Его объятия были куда лучше.

Когда я отстранилась, его руки соскользнули с моей талии на бедра и на мгновение задержались там. Странное тепло разлилось внизу живота. Райдер отпустил меня, но тепло осталось.

– Что это было?

Пожав плечами, я села, убрав ноги под стол. Мое лицо пылало.

– Я… просто захотелось.

– Ну, ты можешь делать это всякий раз, когда захочешь. Я не против.

Я улыбнулась ему, и, когда он усмехнулся, случилась еще одна странность. Я поежилась. Но не от холода. Совсем наоборот.

– Мышь…

Наши взгляды столкнулись, и, черт возьми, я снова почувствовала себя тринадцатилетней девчонкой, которая тайком таскала еду, и в мире существовали только я и Райдер, но теперь мы стали старше и не противостояли вдвоем целому миру. Я уже не была маленькой девочкой. Он не был мальчишкой. Тогда он был… моим . Сейчас все изменилось. У него появилась девушка, которая, между прочим, считала меня немой.

Эта мысль отрезвила меня.

Наверное, мне следовало покончить с этими нелепыми порывами. Забыть про странные ощущения в животе. И про дрожь в теле. Все это ни к чему, одернула я себя. Мои фантазии до добра не доведут.

– Ты должна рассказать мне, что делала все это время. – Он подвинул мне ломтик пиццы и передал неизвестно откуда взявшуюся салфетку.

Моя идиотская улыбка стала еще шире, когда я увидела, что он собирается, как в детстве, выковыривать кусочки пеперони, чтобы съесть их, прежде чем взяться за пиццу.

Райдер бросил на меня косой взгляд и произнес размеренным голосом, добивая пеперони.

– Мышь.

Я невольно перевела взгляд на шрам над его бровью, и моя улыбка потускнела. Я вгрызлась в кусок пиццы и глубоко вздохнула.

– В ту ночь… Мм, в ту последнюю ночь я встретила в больнице… Карлоса Риваса – Карла. Он… специалист по ожогам.

Схватив пакет молока, он открыл его длинными пальцами. Я заметила красное пятно, похожее на чернила, на внутренней стороне указательного пальца. Он протянул мне молоко, и я продолжила.

– Он женат на Розе. Она кардиохирург. Они оба… работали в больнице, и, думаю, органы опеки сказали им, что я… немая или что со мной что‑то не так.

Райдер нахмурился.

– Ты не немая. И ты в полном порядке. Ты чертовски сообразительная. Выброси из головы все это дерьмо.

Я пожала плечами.

– Они часто навещали меня после того, как я… стала говорить с ними. – Сжав губы, я подцепила большой кусок пеперони. – Когда я проснулась после операции, я… спрашивала о тебе. Спрашивала у Карла.

Тогда впервые за долгие годы я заговорила с посторонним.

Парень резко повернул ко мне голову, и его глаза зажглись золотом.

– Я действительно искал тебя, Мэллори. Как я уже говорил, первым делом я отправился в окружную больницу. Никто так и не сказал мне, где ты. Только… – У него вырвался тяжелый вздох. – Только сказали, что ты не вернешься.

– Я хотела… я искала возможность увидеть тебя. Я все время спрашивала, но… – Что могла сделать испуганная и забитая девчонка? – А что случилось с тобой?

Райдер насупил брови.

– Меня отправили в приют. – Он замолчал и уперся взглядом в остатки пиццы. – Но ведь твоя история на этом не закончилась? Расскажи, что было дальше.

У меня сжалось сердце, и я протянула ему ломтик пеперони. Его губы дрогнули в легкой улыбке.

– Я пробыла недолго в больнице, а потом… меня тоже отправили в приют.

– В какой?

Разговор с ним приносил мне долгожданное облегчение. С каждой секундой я чувствовала себя все более уверенно.

– Возле Гавани… неподалеку от больницы. Карл и Роза… они навещали меня, и в конце концов им удалось взять меня на воспитание.

Его глаза расширились, и кусок пиццы завис на полпути ко рту.

– Тебя удочерили врачи?

Я напряглась, ожидая, что вот сейчас он возмутится такой несправедливостью. Я же ничего не знала о том, как сложилась его судьба. Что, если он до сих пор жил в приюте… или того хуже, потому что с такими, как мы, бывало всякое. Чувство вины по‑прежнему подтачивало меня. Я кивнула.

Райдер бросил пиццу на тарелку, и его плечи расслабились, а рот приоткрылся.

– Черт, Мэллори, я так… Что, правда, врачи? Это же здорово! – Когда он посмотрел на меня, я увидела облегчение в его взгляде, и мне стало интересно, как он представлял себе мою жизнь все это время. – Они действительно заботятся о тебе, да?

Я кивнула, подковырнула еще один кусочек пеперони, и наши пальцы соприкоснулись, когда он потянулся за колбасой. Меня как будто опять ударило током. Я не помнила, чтобы его прикосновения когда‑нибудь вызывали во мне такую реакцию, но она определенно нравилась мне.

– Та машина, возле которой ты вчера стояла? Это твоя «хонда»?

– Когда‑то она принадлежала их дочери.

Райдер вскинул брови.

– Когда‑то?

– Их дочь умерла еще до того, как мы встретились. Почти десять лет назад. Думаю, поэтому они меня и взяли, – объяснила я, задумчиво пережевывая пиццу.

Его брови поднялись еще выше.

– Я имею в виду, у них… не было других детей. – Я помолчала. – Они славные, Райдер. Мне очень повезло.

– Жаль, что тебе пришлось встретить их при таких обстоятельствах. – Расправившись с пиццей, парень вытер руки салфеткой и повернулся ко мне. – Я хочу сказать, что рад за тебя, Мышь, потому что ты заслуживаешь такой жизни, но…

– Я знаю… что ты хочешь сказать. – На душе стало спокойно, потому что в его голосе и взгляде не было и намека на зависть. Я сделала глоток молока. – После того как они взяли опеку надо мной, я находилась на домашнем обучении, – объяснила я. – А потом… решила, что хочу учиться в обычной школе.

На его лице отразилось удивление.

– С чего вдруг?

– Хочу поступить в колледж, – ответила я и устремила взгляд в безоблачное небо. Идея с колледжем звучала самонадеянно, учитывая мои навыки общения, но для меня это действительно много значило. По крайней мере, я надеялась, что колледж даст мне возможность получить работу и жить так, чтобы не беспокоиться о куске хлеба, и не перекладывать заботу о себе на плечи других. Для меня колледж означал свободу. – И Роза с Карлом… Они тоже этого хотят. Конечно, я могла бы поступить в колледж и после домашнего обучения, но…

Райдер ждал.

– Но ты же знаешь, какая я… какой я была. – Мои щеки горели, когда я опустила глаза и уставилась на пакет молока. – Я не очень‑то… общительна… и они подумали, что мне для начала стоит попробовать себя в средней школе.

Какое‑то время он молчал, но я чувствовала на себе его взгляд.

– Что ж, я рад, что ты так решила. Если бы не…

Если бы не это, наши пути, наверное, никогда не пересеклись бы. От этой мысли становилось не по себе. Я покосилась на него, и у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня не совсем так, как я привыкла, но мне был знаком этот взгляд. Так смотрел на Эйнсли ее бойфренд. Я имею в виду, так же пристально, обжигающе.

Я заерзала, но не потому, что почувствовала неловкость, просто вдруг чего‑то испугалась.

– А ты как?

Поставив локоть на стол, он подпер подбородок ладонью.

– Я больше не в приюте. – Увидев, что я повернулась к нему, он многозначительно посмотрел на мою пиццу. – Ты должна это доесть. Прямо сейчас.

Мои глаза сузились.

Он сверкнул усмешкой.

– Я живу в приемной семье. – Парень придвинулся ближе, когда я вгрызлась в свой кусок. – На самом деле это семья Гектора. Его бабушка много лет воспитывает приемных детей. Это помогает ей с оплатой счетов и все такое.

Я вспомнила истрепанную тетрадку и изрядно поношенные джинсы.

– Но она берет детей не только из‑за денег. Она действительно классная. Замечательная женщина. Во всяком случае, так я познакомился с Гектором и Джейденом. Живу у них уже пару лет. – Протянув руку, он кончиком пальца коснулся моей щеки, отчего я еле сдержала вздох. – Куда подевались твои веснушки?

– Не знаю. – Мой голос прозвучал загадочным шепотом. – Сбежали, наверное.

Его глубокий смешок отозвался во мне дрожью.

– Здесь у тебя было три штуки. – Райдер легонько постучал кончиком пальца по скуле. – И две вот здесь. – Его палец потерся о мою переносицу, после чего он опустил руку. – Можно, я тебе кое‑что скажу?

– Да. – Мне хотелось намекнуть ему, что можно трогать мое лицо, но, наверное, это прозвучало бы странно. У меня в голове все звучало странно. И казалось неуместным. Совершенно неуместным.

Его ресницы опустились, и губы тронула кривая усмешка.

– Я всегда знал, что ты вырастешь красивой.

Мое дыхание сбилось, и я села ровнее. От пиццы осталась только корка, и она была окончательно забыта. Мои уши, должно быть, накурились крэка или что‑то в этом роде.

Румянец прокатился по его щекам, и уголок губ дернулся вверх.

– Просто никогда не думал, что увижу, какой красивой ты станешь.

Вау. Он действительно это сказал. Я красивая. Райдер сказал, что я красивая. Это признание ошарашило меня, и я уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова. Я знала, что не выгляжу дурнушкой. Эйнсли нравилось, как сочетается цвет моих волос и глаз, – все угадывали в этом ирландское происхождение, – но я всегда считала себя посредственной. Обычное лицо. Обычное телосложение – не дылда, но и не малявка. Но чтобы красивая… такое мне и в голову не приходило.

– Ты тоже красивый. Я имею в виду, ты секси, – вырвалось у меня. – Но я всегда знала, что ты будешь таким. – Мои глаза расширились, когда я сама себя услышала, и его ухмылка переросла в улыбку. – О боже, я не могла такое сказать… да еще вслух.

– Ты это сделала.

– Да ну тебя!

Откинув голову назад, парень рассмеялся от души, как в тех редких случаях, когда его действительно что‑то забавляло. Его смех был свободным и раскрепощенным, чему я всегда завидовала.

Я потянулась руками к пылающим щекам, но Райдер поймал мои запястья и задержал их в своих ладонях. В его посветлевших глазах плясали чертики.

– Я могу сделать вид, что ты ничего не говорила, если от этого тебе станет легче, – предложил он.

О да, было бы здорово. Я кивнула.

– Но я этого не забуду.

Смущение затопило меня, но Райдер, ухмыляясь, придвинулся и притянул меня к себе. Я не успела опомниться, как он зажал мои бедра ногами и, обняв, крепко прижал меня к груди.

Твердой, как скала.

Меня передернуло, как если бы я коснулась оголенного провода. Расслабиться удалось не сразу.

Он молчал, упираясь подбородком мне в макушку, и я притихла, закрыв глаза и пытаясь справиться с нахлынувшей волной эмоций, рожденных осознанием того, что мы снова вместе, и ощущением близости его тела.

Его рука медленно поднялась по моей спине, скользнув под гриву моих волос. Я почувствовала прикосновение его пальцев на затылке. Он потерся подбородком о мой лоб, и почему‑то именно сейчас этот жест, знакомый мне с детства, выглядел особенно интимным. Странное тепло разлилось в моем теле. Я словно вышла на солнце впервые после долгой зимы. На мгновение мне показалось, что он перестал дышать, потому что я не чувствовала, как вздымается его грудь под моими ладонями.

Где‑то в подсознании билась мысль… насколько все это правильно. Мне не хотелось отстраняться и разрушать очарование момента, но я подумала, что, наверное, именно так и следует поступить. Да, наши объятия невинны. Должны быть невинными, но в них проступало и нечто другое.

– Тебе есть с кем пообедать? – спросил он, и его голос показался мне каким‑то отрешенным. Словно доносился издалека.

Не открывая глаз, я думала, как ответить на его вопрос, и не спешила вырываться из объятий. Я не знала, что это говорит обо мне, да и говорит ли о чем‑то.

– Мышь?

– Есть одна девушка из моего класса по английскому. Она… пригласила меня в свою компанию.

Рука на моей талии слегка напряглась.

– Кто?

– Кейра… я не помню фамилии.

Прошло мгновение.

– Я ее знаю. Она в нашем классе риторики. Классная девчонка. Ты собираешься принять ее предложение? Если нет, я могу ходить с тобой на обед.

Но ведь в это время у него уроки.

И тут до меня дошло. Райдер… Вау, он действительно не изменился. Даже спустя четыре года, даже притом что он должен находиться в классе, даже несмотря на то, что у него есть девушка, он готов прийти мне на помощь, если только я скажу, что нуждаюсь в нем. Глупые слезы защипали глаза.

– В этом нет никакой необходимости. Я пообедаю с Кейрой.

Его пальцы скользили по моей шее, очерчивая ее контуры.

– Ты уверена?

Мое сердце окончательно размякло.

– Да. Она пригласила меня… И еще она спрашивала, не хочу ли я стать чирлидером.

Его рука замерла.

– Мышь…

Я усмехнулась.

– Ты же не думаешь об этом всерьез, а? – через мгновение спросил он. А потом вдруг умолк и отстранился, убирая руки.

Лишившись его тепла и близости, я распахнула глаза. Я видела его профиль, напряженную линию челюсти и взгляд, устремленный в сторону парковки. В ряду припаркованных машин стоял какой‑то «седан» с работающим на холостом ходу двигателем. Сквозь затемненные стекла невозможно было разглядеть того, кто сидел за рулем.

Хлопнула дверь, и я обернулась. Джейден выскочил на улицу и, на ходу подтягивая джинсы, поспешил к железным воротам.

– Черт, – пробормотал Райдер себе под нос.

Я застыла, чувствуя его тревогу.

– Все в порядке?

– Да. – Он следил за Джейденом, который выскользнул за ворота и направился к машине. Мальчишка нагнулся, когда стекло водительского окошка поползло вниз. Райдер похлопал меня по ноге, отвлекая мое внимание. – Скоро прозвенит звонок. Тебе, наверное, пора в класс?

Что‑то холодное и жесткое проступило в его лице. Мне это совсем не понравилось.

– Райдер…

– Все в порядке. Я обещаю, – сказал он, снова коснувшись моей ноги, и встал, когда двойные двери снова распахнулись. На этот раз оттуда вышел Гектор, явно расстроенный. Райдер взял меня за руку, помогая подняться. – Увидимся в классе.

Кивнув, я собрала свои вещи и вышла из‑за столика. Гектор даже не взглянул на меня, когда присоединился к Райдеру, и они, не сказав друг другу ни слова, тоже устремились к воротам. Я смотрела им вслед, в глубине души догадываясь, что дело нечисто.

Глава 6

На риторике Райдер так и не появился.

Его место пустовало, и я не могла избавиться от мысли, что это как‑то связано с той машиной, что стояла на парковке. Хоть мы и успели немного пообщаться, я так и не узнала, чем занимался Райдер все эти четыре года, кроме того, что он жил у бабушки Гектора.

Кто‑то, может, и не согласится с этим, но я не была совсем уж наивным или тепличным созданием. Я выросла в доме, где повидала всякого. Месяц, прожитый в приюте, тоже открыл глаза на многое. Я знала, что за забором слоняются взрослые парни, которые вербуют мальчишек в наркокурьеры. На моих глазах старшие дети вырубались прямо во время занятий. Некоторые попросту исчезали, пропадая на улицах. И я догадывалась, почему вчера глаза Джейдена были налиты кровью, да и машина с тонированными стеклами вряд ли развозила школьникам герлскаутское печенье.

Клубок беспокойства разрастался внутри меня, пока я размышляла над тем, во что мог быть втянут Райдер. К беспокойству примешивалось что‑то еще, но мне не хотелось признаваться себе в этом чувстве. Пейдж тоже не пришла на урок, и мне хватило ума сложить два и два. Райдер прогуливал школу. И Пейдж заодно с ним. Что бы ни происходило, они, скорее всего, вместе. Жгучая боль пронзила грудь, и я отчаянно пыталась убедить себя в том, что это несварение, что это никак не связано с тем, что Райдер держал меня за руку, говорил мне, что я красивая, тем более что то же самое он наверняка говорит Пейдж, только вкладывает в это совсем другой смысл.

Потребовалось усилие, чтобы сосредоточиться на лекции мистера Сантоса о разных типах речи. Сантос расхаживал по классу, эмоционально жестикулируя в такт своим словам. Вдохновение расходилось вокруг него волнами. Я уставилась в тетрадь, но увидела лишь наполовину исписанную страницу. Это меня встревожило. Я сосредоточилась и принялась записывать все подряд.

Когда прозвенел звонок, я с удовлетворением отметила, что конспект получился вполне приличный. Я выбежала в коридор, спешно засовывая тетрадь в сумку, когда ко мне подскочила Кейра, которая, как выяснилось, караулила меня.

– Так ты подумала о чирлидинге? – спросила она.

Застегивая сумку, я поморщилась. Если честно, я уже и забыла об ее предложении. Я покачала головой.

Одноклассница вздохнула, наматывая на пальцы ремень своей сумки.

– Да, я так и поняла, что это дохлый номер, но, с другой стороны, попытка – не пытка.

Действительно, попытка – не пытка. Эта присказка вполне могла стать девизом моей нынешней жизни.

– В любом случае, – продолжала она, придерживая дверь на лестницу. – Я видела тебя сегодня в обед. – На лестничной клетке царила толчея, и мы с трудом пробились к ступенькам. – Ты была с Райдером Старком.

В голове прозвучал тревожный звоночек, когда я метнула на нее быстрый взгляд.

Кейра улыбалась, открыто и дружелюбно.

– Ты его знаешь?

Я кивнула. Мы поднялись на лестничную площадку второго этажа, и я догадалась, что она собирается сопровождать меня до самого шкафчика.

– Поскольку ты новенькая, – сказала девушка, пожимая плечом и поглядывая на меня, – интересно, откуда ты его знаешь?

Во мне боролись противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось сказать, что это никого не касается, но в то же время я понимала, что ее распирает от любопытства, как было бы и со мной, окажись я на ее месте. Разговор с Кейрой заставлял меня нервничать, но я все‑таки преодолела волнение и страх.

– Мы… мы знаем друг друга с детства.

– Серьезно? Круто. – Кейра прислонилась к соседнему шкафчику и, вытащив из кармана телефон, заглянула в экран. – Я так и подумала, что вы давно знакомы. Он так… хм, водил тебя за ручку, что странно.

Отложив учебник истории, я схватила учебник по английскому, чтобы сделать домашнее задание, и, закрывая дверцу, покосилась на Кейру.

– Почему странно?

– Мы учимся вместе с девятого класса, и я ни разу не видела, чтобы он держал какую‑нибудь цыпочку за руку, в том числе и Пейдж, – усмехнулась она. – А они вместе.

И почему мне вдруг стало так тепло и уютно?

– Ну, или что‑то в этом роде, – добавила Кейра.

А это что значит? И почему я сама за обедом не расспросила его о Пейдж? Мой интерес выглядел бы вполне естественным. Другое дело, что он заставил меня отвечать на его вопросы, и времени попросту не хватило.

Кейра рассмеялась – видимо, мои мысли отпечатались у меня на лице.

– Я имею в виду, что, на мой взгляд, у них с Пейдж ничего серьезного.

Ощущение тепла и уюта ширилось во мне, но я постаралась успокоить эмоции. Они казались неуместными в этом разговоре.

– Знаешь, в прошлом году мы сталкивались в одном из классов, и Райдер появлялся, когда хотел. Мы с Мэгги – ты ее не знаешь – обычно говорили в таких случаях, что он удостоил нас своей сексуальностью. Он не вел никаких конспектов, да и вообще сидел с отсутствующим видом. Иногда, клянусь, он просто спал, – продолжала девушка. – Но в любое время, когда бы его ни вызвали, он знал ответ. Для всех это оставалось загадкой, особенно для учительницы. Ее это вообще доводило до ручки, что ужасно нас забавляло. А еще один из моих друзей, Бенни, учился с ним в одном классе в прошлом году, и, когда мы сдавали итоговые экзамены, он подслушал, как учителя говорили между собой, что Райдер обскакал весь класс. У него был высший балл в старшей школе.

Это было так похоже на Райдера.

– Все это странно, учитывая, что он приемный ребенок и…

– Я тоже приемный ребенок. – Слова сами вырвались из меня.

Ее глаза расширились, и она вскинула руку.

– Послушай. Я не имела в виду ничего плохого. Я никого не осуждаю. Тьфу ты. Просто… – Кейра огляделась по сторонам, прежде чем продолжила. – Он тусуется с какими‑то сомнительными парнями, а я знаю, что это за публика. Взять хоть моего брата, Тревора? Он сейчас в тюрьме, и все из‑за дурной компании. А мой кузен? Мертв, потому что путался с темными личностями. – Она помолчала, наморщив нос. – Ну, мой кузен тоже был тот еще раздолбай, так что…

Я подумала об автомобиле на стоянке и задалась вопросом, не попадают ли Гектор и Джейден под определение темных личностей.

– В любом случае, мне пора на тренировку. – Кейра помолчала, глядя на меня с надеждой. – Я не смогла убедить тебя заскочить к нам и посмотреть, что к чему? Может, надумаешь присоединиться?

Покачав головой, я подавила усмешку, когда Кейра театрально вздохнула.

Она помахала мне и повернулась, чтобы идти, когда я заставила себя поработать языком и губами.

– Увидимся… завтра за обедом?

Ладно. Это прозвучало глупо, потому что до обеда нам предстояло встретиться на уроке английского, но Кейра кивнула.

– Да. Приводи с собой Райдера, если захочешь. Обед будет погорячее .

Я надеялась, что завтра во время обеда Райдер будет в классе, но после того, что сказала Кейра, уже начинала сомневаться в этом. Не сказать, чтобы я удивилась, узнав о том, что он поступает так, как ему хочется. Это было в его стиле. Но в то же время я знала, что такое своеволие всегда оборачивалось для него неприятностями.

Мы общались с Эйнсли онлайн, когда пришло время спускаться к ужину. Подумать только, четыре года назад я вообще не знала, что такое сидеть за обеденным столом. Меня даже близко к нему не подпускали. А этот стол, с его полированной деревянной поверхностью, стал для меня первым, за которым я могла поесть, если не считать школьной столовой.

Я уселась, поглаживая руками гладкую поверхность. Когда я появилась в доме Ривасов, то поначалу чувствовала себя… зверенышем. Диким. Неловким. Неуверенным. Только что из клетки. Ривасы проявили терпение, приучая меня к порядку и режиму дня. Супруги не скупились на комплименты и похвалы – мне и друг другу. В доме мистера Генри все ели как придется, и для нас с Райдером уж тем более не накрывали стол. Мы питались объедками. А порой даже их не доставалось.

Садиться по вечерам за стол и слушать неспешные разговоры Карла и Розы вместо криков и брани – для меня это был новый опыт. Кухонный стол моего детства был усеян ожогами от сигаретных окурков и завален нечитанными газетами. Мистер Генри каждый вечер приносил с собой газету, которую покупал по дороге домой после смены на местном складе, но я никогда не видела его за чтением.

Но этот стол почти всегда сиял чистотой, а в центре располагалась декоративная композиция, которую меняли в зависимости от времени года. Сейчас это были искусственные сине‑белые цветы и свеча в стеклянном стакане.

В течение недели Роза и Карл редко ужинали дома, и я знала, что в любой момент их могут вызвать в клинику. Если в выходные не планировалось срочных операций, они с удовольствием проводили время дома.

– Я подумал, мы могли бы съездить в Гавань в субботу. – Карл разделывал свиную отбивную так, словно препарировал ее. Он любил ездить в историческую Гавань, что находилась в самом центре Балтимора. – Кажется, в этот уик‑энд там устраивают какую‑то ярмарку.

Роза сделала глоток воды.

– Или можем махнуть в Катоктин. Там все‑таки прохладнее. – Она улыбнулась мужу. – И денег меньше потратим – там не будут ничего продавать.

Она обожала активный отдых – пешие прогулки, горные велосипеды, пробежки на свежем воздухе. Другими словами, испытывать различные формы мучений. Я же предпочитала читать, сидеть или гулять там, где не нужно обливаться по́том. Карл покосился на меня и прижал палец ко рту, скрывая усмешку.

– Что скажешь, Мэллори? – спросила Роза.

Я пожала плечами, накалывая вилкой кусочек брокколи. Если бы мы отправились в заповедник Катоктин, не исключено, что оттуда я бы вернулась с болью даже в тех мышцах, о существовании которых не подозревала.

– Мы с Эйнсли хотели встретиться в эти выходные.

– Тогда остается Гавань. – Карл опустил руку, уже не пытаясь спрятать улыбку. – Наша недавняя поездка в парк, уверен, стала для нее первой и последней.

Мои губы дрогнули в усмешке, а Роза закатила глаза. Так мы договорились провести день в Гавани, что определенно обрадовало бы Эйнсли.

– Ты занималась резьбой? – спросила Роза, поигрывая бокалом. – Я что‑то не помню, чтобы ты просила подобрать тебе мыло.

Мой взгляд метнулся к ней. Я не занималась резьбой с июля, когда начала мысленно готовиться – читай, паниковать – к школе.

Карл посмотрел на меня.

– Тебе обязательно нужно практиковаться. Нельзя терять такой талант.

Я чуть не рассмеялась. Резьба по мылу карандашами или палочками от леденцов вовсе не казалась мне талантом. Я просто занималась этим… ну, сколько себя помню, когда оставалась одна. Даже Райдер не знал о моем увлечении. Готовую поделку я сразу уничтожала.

Теперь Карл и Роза хранили большую часть моих творений – свыше трех десятков фигурок – в столовой, в застекленном шкафчике, где пахло «Ирландской весной».

Самое смешное, что мое странное «мыльное» хобби в первую очередь привлекло внимание Карла, пока я находилась в клинике Джона Хопкинса. Он повидал немало жертв ожогов, и среди них еще больше детей, так что я зацепила его вовсе не своим обаянием. Даже с обожженными, воспаленными, забинтованными пальцами, я умудрилась украсть кусок мыла из ванной и с помощью шпателя, который стащила у одной из медсестер, за несколько дней изваяла спящего кота.

Не знаю, что такого особенного в этой резьбе, но для меня она всегда оставалась источником… покоя. Думаю, никаким талантом тут и не пахло, но Роза и Карл упорно, хотя и безуспешно, уговаривали меня двигаться дальше и переходить к резьбе по дереву.

– Если говорить о крупных достижениях, ты пережила первые два дня в школе, – сказал Карл, явно чувствуя, что на мыльном фронте им ничего не светит. – Хочешь рассказать нам, как все прошло?

Сердце тяжело перевернулось, и я в панике уставилась в свою тарелку. В голове тотчас возник Райдер. Пожалуй, самое время рассказать о нем. Тем более что мне этого хотелось. В любом случае, я не собиралась скрывать это от них, да и потом… мне доставляло удовольствие говорить о нем. Я хотела поделиться своим волнением и радостью встречи.

Хотя это могло обернуться огромной ошибкой. Но все равно я хотела, чтобы Карл и Роза знали. Лгать им после всего, что они для меня сделали, – это свинство. Я сложила руки на коленях.

– Ну… в школе я случайно встретила…

Мой голос дрогнул, потому что, когда я подняла взгляд, они оба таращились на меня. Перестали жевать и замерли. Слишком много внимания. Мой язык перестал слушаться. Мозг кричал: Отбой! Отбой!

Карл заговорил первым.

– Кого же?

Наверное, следовало бы держать рот на замке.

Роза подалась вперед, поставив бокал с водой на стол.

– С кем ты встретилась, дорогая?

Я не ответила, но они все ждали, и я знала, что они будут ждать вечно.

– Я случайно встретилась с… Райдером.

Молчание.

Тишину нарушало лишь тиканье овальных часов на стене.

Карл положил вилку на стол.

– С Райдером? Мальчиком, который жил в том доме?

Я кивнула.

– Он учится в твоей школе? – Роза напряглась.

Все, что я могла, так только снова кивнуть.

– Это… неожиданно, – заявил Карл и взглянул на Розу, прежде чем продолжить. – Вы разговаривали?

Я не видела смысла в обмане. И опять кивнула.

– Он теперь в… другой приемной семье, лучшей.

На этот раз они обменялись долгими взглядами, и мне оставалось только гадать, о чем они думают.

– Я поражен, – сказал наконец Карл. – Мне никогда и в голову не приходило, что Райдер может учиться в Лэндс Хай.

Он произнес имя Райдера так, что у меня по телу пробежали мурашки. И не то чтобы в его голосе звучала неприязнь, просто в его словах сквозил подтекст.

Прошло мгновение, и Роза спросила:

– Как ты к этому отнеслась? Полагаю, с облегчением? – Она перевела взгляд на Карла. И, кажется, немного расслабилась. – Он так много значил для тебя.

Я пристально посмотрела на нее.

– Да. Я рада, что… он в порядке. Мы немного поболтали сегодня за обедом. – Я провела ладонями по ногам. – Было приятно… обменяться новостями.

Карл медленно кивнул и глотнул воды, и я по‑прежнему не знала, что у него на уме.

– Это хорошо, что у него все в порядке.

Я выдавила из себя улыбку, и мой взгляд метнулся к Розе. Она внимательно наблюдала за мной. После короткой паузы Карл сменил тему, но у меня возникло странное ощущение, будто я в ловушке. Я знала, что они не рады моей новости, и меня это бесило. Меньше всего мне хотелось разочаровать их. Я попыталась придумать, чем бы сгладить неловкость, поэтому после ужина убрала со стола и вымыла посуду. Не бог весть какая любезность, но все‑таки. Когда я уходила с кухни, они сидели в кабинете, за закрытой дверью, и неприятное предчувствие подсказало мне, о чем они беседуют.

Я поднялась к себе и открыла ноутбук. Мне не терпелось рассказать Эйнсли о том, как Роза и Карл отреагировали на Райдера, но в чате ее не оказалось. Наверное, встречалась с Тоддом. Я захлопнула ноутбук и полезла в сумку, когда в открытую дверь постучали. Подняв голову, я увидела Розу.

– Мы можем поболтать? – спросила она.

Мои плечи напряглись.

– Конечно.

Женщина вошла, а я уселась на кровати, поджав под себя ноги.

– Райдер.

Это все, что она сказала, и я кивнула.

Роза примостилась на краешке кровати, чуть повернувшись ко мне.

– Как ты на самом деле отнеслась к этому, Мэллори? Райдер очень много значил для тебя. В течение нескольких месяцев после твоего переезда к нам ты все время спрашивала об этом мальчике. Долгое время это было единственное, что ты произносила вслух. Поэтому я понимаю, насколько это важно для тебя.

Я закусила щеку, задаваясь вопросом, не лучше ли отмахнуться от этого разговора и спустить все на тормозах, но одного взгляда на Розу оказалось достаточно, чтобы убедиться в том, что моя уловка не сработает. Она слишком хорошо меня знала.

– Я… взволнована, – призналась я. – Даже счастлива. Ну, хотя бы потому, что теперь я знаю, что он жив и здоров, и я могу его видеть.

Она кивнула.

– Я понимаю. Это вполне объяснимое чувство.

Медленно выдохнув, я схватила с тумбочки толстую шпильку и заколола волосы. Я знала, что разговор не окончен. И оказалась права.

– Мы с Карлом слегка растерялись за ужином, – мягко продолжала она. – Почему ты вчера ни словом не обмолвилась о нем?

Ага, хороший вопрос.

– Я… сама не знаю. Я подумала, что вы оба… разволнуетесь.

Ее темные глаза вглядывались в мое лицо.

– Разволнуемся из‑за чего?

Я пожала плечами.

Роза перевела взгляд на мои руки, зажатые между ног.

– Нам есть из‑за чего волноваться?

Я чувствовала, что вопрос с подвохом.

Она протянула руку и погладила меня по ноге.

– Я буду честна с тобой, как это всегда было между нами, ладно?

Я наклонила голову. Вот, начинается, мелькнула отчаянная мысль.

– Мы волнуемся. Немного. О том, что ты окажешься в одной школе с Райдером – об этом мы и подумать не могли. Поступление в школу – уже достаточно серьезная перемена в твоей жизни, а если добавить и его в это уравнение? Мы не хотим для тебя таких потрясений.

– Со мной все в порядке, – ответила я, сцепив руки.

Она слегка улыбнулась.

– Тебе бы со школой разобраться. А тут еще Райдер. Возможно, сейчас ты не чувствуешь, какая это нагрузка, но, дорогая, он из того времени твоей жизни, к которому тебе лучше не возвращаться даже мысленно.

– Я… не возвращаюсь.

Роза промолчала.

Мой пульс забился сильнее.

– Да, Райдер из моего прошлого, но встреча с ним не заставляет меня… я не знаю. В общем, ничего плохого она мне не принесла.

– Я и не думала, что она может тебе навредить. – Роза сделала паузу, как будто тщательно подбирала следующие слова. – Мы просто беспокоимся о том, как это повлияет на все, чего ты добилась в последнее время. Никто не отрицает, что твое прошлое – это важная часть тебя. И я первая признаюсь в том, что благодарна Райдеру за все, что он сделал, чтобы защитить тебя тогда, тем более что он и сам был всего лишь ребенком. Но ты проделала такой долгий путь от перепуганной девочки, которую мы увидели. Ты так усердно трудилась, чтобы стать уверенной молодой женщиной, как сейчас. Мы не хотим, чтобы присутствие Райдера… мешало всему этому.

Я открыла было рот, но не нашла, что сказать.

– Возможно, никаких проблем и не возникнет, – добавила она. – Может быть, мы напрасно беспокоимся. – Возникла пауза, а потом женщина улыбнулась. – В любом случае, мы рады, что ты рассказала нам о нем.

А меня это совсем не радовало.

– И мы хотим, чтобы ты и впредь рассказывала нам о нем, – добавила она. Роза похлопала меня по ноге и поднялась, направляясь к двери. – Как насчет мороженого? Кажется, после Карла осталось немного карамельного. Звучит заманчиво?

Устоять против мороженого с карамельной глазурью я не могла, поэтому кивнула.

Когда Роза тихонько закрыла за собой дверь, я крепко зажмурилась и плюхнулась на спину. Уставившись в потолок, я думала о маленькой комнатенке, где ютились мы с Райдером. Здесь потолок был гладким, как снег. В том доме – осыпающийся, в трещинах, – он напоминал мне паутину.

Я закусила губу.

Я правильно поступила, рассказав им о Райдере. Они могли бы гордиться мною. В то же время это решение не было самым мудрым, потому что даже если Роза отнеслась к возвращению Райдера в мою жизнь спокойно, Карла это точно напрягало.

Карл не испытывал никаких симпатий к Райдеру.

Глава 7

В четверг утром Пейдж не караулила меня у шкафчика в раздевалке. Зато когда я подошла поменять учебники, увидела там Джейдена. Его мешковатые джинсы держались на честном слове. Знакомый землистый запах, кажется, въелся в его футболку с эмблемой Ravens.

Он привалился к соседнему шкафчику и уставился на меня сонным взглядом.

– Привет.

Удивленная его появлением, я улыбнулась в ответ.

– Я просто хотел сказать тебе… ты не думай, я знаю, что такое «Голодные игры», – объявил он, и улыбка промелькнула на его мальчишеском лице. – Я не estúpido[11], хотя Пейдж и нравится выставлять меня болваном. – Сунув руки в карманы джинсов, Джейден сморщил нос. – Я слышал, у вас с Райдером было… интересное прошлое.

Я подняла брови, взглянув на него, и захлопнула дверцу. Я не знала, как реагировать на слова Джейдена и стоит ли уточнить, что ему известно. Поскольку его бабушка взяла Райдера на воспитание, я полагала, что Джейден и Гектор много чего знают о его прошлом, но все ли он им рассказал?

– Здорово, что ты тоже выбралась из этого дерьма. И что тебя удочерили. Моя abuelita –  бабушка – тоже хотела бы его усыновить, но ведь государство за это не платит, верно? – Он уставился в потолок, раскачиваясь взад‑вперед на пятках. – Да, я слышал и видел всякие страшилки. Ума не приложу, как Райдеру удалось стать таким.

Я напряглась, не понаслышке зная про все эти страшилки и испытав многие из них на собственной шкуре.

– Я хочу сказать, Райдер… он классный. – Джейден пожал плечами, опуская глаза. – Намного лучше, чем те, кого моя abuelita  приводила в дом раньше. Райдер сильный, но он никогда не давит и все такое. Он для меня вроде как еще один старший брат, о котором я никогда не просил. – Улыбка снова пробежала по его лицу.

– Он… – Тепло хлынуло к моим щекам. – Он умеет… защитить.

Глаза у Джейдена расширились, он даже приоткрыл рот. Румянец на моих щеках стал ярче, и я сжала губы.

– Надо же. Впервые слышу, как ты разговариваешь. – Парень оттолкнулся от шкафчика и последовал за мной, стараясь идти в ногу. Не такой рослый, как его брат и Райдер, Джейден все равно был чуточку выше меня, но мне не приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. – Круто. Я тоже тихоня.

Я выгнула бровь.

Он рассмеялся.

– Хорошо. Я не тихоня. Уверен, если ты поищешь меня в Википедии, то узнаешь, насколько я не тихоня. Но это нормально. Мы с тобой будем как лайм и текила. Ты компенсируешь мою безостановочную болтовню, а я – твою неразговорчивость. – Он подтолкнул меня локтем. – Мы с тобой – отличная команда!

Улыбка вернулась на мое лицо. Я его совсем не знала, но Джейден мне нравился. Он был милым, обаятельным парнишкой, а его любезность добавляла ему еще тысячу бонусных баллов. Он взахлеб рассказывал про какой‑то футбольный матч в эти выходные, но на лестнице мы расстались, и в то утро я его больше не видела. Только в обеденный перерыв Джейден попался мне на глаза, но не он занимал мои мысли, когда я вошла в открытую дверь столовой.

Кейра сидела за своим любимым столиком, и место рядом с ней пустовало, как и вчера. Она опоздала на урок английского и плюхнулась за парту уже со звонком для опоздавших, а после занятий сразу умчалась из класса, так что нам так и не удалось поболтать. Райдера я не видела и ничего о нем не слышала, поэтому не ожидала, что он опять материализуется из воздуха и утащит меня куда‑нибудь.

Но что, если Кейра передумала?

Что, если я подойду к ее столику, а она посмеется надо мной?

Звучало бредово, но я не исключала такую возможность, полагая, что нет ничего невозможного.

Когда я направилась в хвост очереди, чтобы посмотреть меню – то, что нес на тарелке какой‑то парень, не  выглядело, как жареный цыпленок, – Кейра подняла голову и помахала мне рукой.

От облегчения мои ноги стали ватными. Если Кейра машет рукой, вряд ли она станет смеяться надо мной, когда я подойду к их столику, рассудила я. Моя улыбка, наверное, смотрелась жутковато, поэтому я поспешила встать в очередь, больше не думая о том, что выбранное мною блюдо на самом деле пахнет рыбой, а не курицей. И все же руки дрожали, когда я вцепилась в поднос.

Повернувшись лицом к залу, я втайне желала, чтобы появился Райдер и увел меня отсюда.

Надежда вспыхнула в груди, стоило мне подумать об этом. Я затаила дыхание. Все казалось неправильным – надежда, растерянность, беспомощность. Рассчитывая на него, вместо того чтобы действовать самостоятельно, я перечеркивала все, чего добилась и к чему стремилась. Руки крепче сжали поднос, когда я расправила плечи. Живот свело так, что пропал весь аппетит.

Я смогу .

Глубоко вдохнув, я заставила ноги нести меня к столу, и они сделали пару шагов. Мне предстояло пройти через весь зал, чтобы подойти к столику Кейры, и это оказалось одним из самых трудных испытаний в моей жизни. Глаза отрывались от экранов мобильников и впивались в меня. Любопытные и недоуменные взгляды тяжелыми гирями висли на моих ногах. Меня захлестнула паника, когда я услышала девичий шепот за столом, и Кейра подняла голову.

Время как будто остановилось.

И тут широкая улыбка вспыхнула на лице Кейры.

– Эй, девушка, я заняла тебе место. – Она похлопала по соседнему стулу.

В голове гудело, словно внутрь меня из улья ворвалась армия пчел. Напрягаясь каждой клеточкой, предельно сосредоточившись, я сумела поставить поднос на стол, ничего не пролив и не опрокинув, и сесть на стул, не промахнувшись мимо сиденья. Как только моя пятая точка нащупала под собой жесткий пластик, у меня возникло такое чувство, будто я только что залезла на каменную стену.

– Знакомьтесь, это Мэллори Додж[12]– так звучит твоя фамилия, верно? – спросила Кейра, и ее темные глаза блеснули в ярком свете ламп.

Я кивнула, стараясь изобразить улыбку, которая не заставила бы людей бежать без оглядки и прятать своих детей.

– Мы с Мэллори в одном классе по английскому и риторике. Это ее первый год в нашей школе, – продолжала Кейра, откинувшись на спинку стула. Она жестом указала на зеленоглазую девушку рядом с ней. – Это Рэйчел.

Красивая блондинка пошевелила пальцами в знак приветствия.

– А это Джо. – Кейра кивнула через стол на темнокожую девушку с такими же кудряшками, как у нее. – И Анна. Это она сломала запястье. Обычно она стоит в базе, но тут решила покрасоваться. И вот чем все закончилось.

Брюнетка, сидевшая рядом с Джо, подняла левую руку, демонстрируя ярко‑розовую гипсовую повязку, поддерживающую предплечье и кисть.

– Лучше бы я падала лицом вниз.

Ой.

– Да уж, с разбитым носом хотя бы могла зажигать, – усмехнулась Джо.

Анна замахнулась на нее здоровой рукой.

Кейра рассмеялась.

Я обтерла влажные ладони о джинсы. Хорошо, что никто не кинулся пожимать мне руку. А, кстати, люди еще обмениваются рукопожатиями? Пожалуй, нет. По крайней мере, не в школе, потому что это выглядело бы странно.

– Ты так думаешь? – сухо ответила Анна, поднимая темные брови.

– Да ладно вам, – протянула Кейра и продолжила знакомить меня с другими девушками.

Все улыбались или махали мне, и я очень надеялась, что гримаса на моем лице больше походит на улыбку. Я так крепко сцепила руки на коленях, что пальцы побелели. Пока мы знакомились, к нам за столик подсели двое парней. В одном из них я узнала своего одноклассника – кажется, его звали Питер. Он обнял Анну за плечи. Его приятель подсел к Джо.

– Ты в моем классе по истории, верно? – спросил предполагаемый Питер, с прищуром разглядывая меня.

Мой язык налился свинцом, поэтому я смогла только кивнуть.

– Круто, – ответил он и стащил виноградинку с тарелки Анны. Наклонившись, парень достал свой телефон. – Кажется, я видел тебя, прежде чем заснул.

Его приятель фыркнул.

– Не знаю, как тебе удается сдавать экзамены, – хихикнула Анна. – Серьезно.

Он подмигнул ей.

– Личное обаяние.

– Сомнительно, – криво усмехнулась Кейра, поглядывая на Питера. – Сегодня утром видела твою фотку в Instagram . Рубашка с тебя сползла случайно?

Питер оторвался от своего телефона.

– Ты про это тело? – Свободной рукой он провел по своей груди. – Таким богатством нужно делиться с миром. Смотри. Уже двести «лайков».

Джо закатила глаза.

– Двести «лайков» – не повод для хвастовства.

У меня не было аккаунта в Instagram . Может, потому что я не представляла себе, какие фотки туда выкладывать. Фигурки из мыла? Полная лажа. Но теперь я чувствовала, что пора обзавестись собственной страничкой.

Завязался непринужденный разговор, и я поймала себя на мысли, что завидую этим ребятам. Дружеские шутки, привязанность друг к другу – это то, чего никогда не было в моей жизни. Я наблюдала за ними, как ученый, изучающий особей неизвестного вида. Да, конечно, я дружила с Эйнсли, но мы не ходили вместе в школу.

Обед проходил, как в тумане. Я тыкала вилкой в свою так называемую курицу и в то, что выглядело как запеченный картофель. Вокруг меня не смолкал треп. То и дело кто‑нибудь задавал вопрос или вставлял реплику, и я в ответ кивала или мотала головой. Если кто‑то и находил это странным, то виду не подавал, но наверняка все заметили, что я не проронила ни слова.

Разочарование затопило меня, потому что я умела говорить, но всякий раз, когда наступал подходящий момент, чтобы вставить слово, слишком долго размышляла над тем, что сказать. Я молчала, как если бы мне заткнули горло, оставив лишь маленькое отверстие для доступа воздуха.

Слова не были моими врагами или монстрами под кроватью, просто они имели какую‑то необъяснимую власть надо мной. Они, словно призрак любимого, вечно преследовали меня и не давали жить спокойно.

Обед закончился, а я так и не разговорилась, но, кажется, никого это не смутило, так что душа моя пела и мне хотелось выбежать из столовой, широко раскинув руки словно героиня фильма «Звуки музыки». Понимаю, я вела себя как полная дурочка, но, когда мы с Кейрой разошлись по классам, в моих жилах радостно бурлила кровь.

Потому что в моей жизни произошло еще одно знаковое событие.

Пусть я молчала, как рыба, но никогда еще мне не доводилось сидеть за обеденным столом с девчонками. Много лет назад, когда мы с Райдером ходили в школу, я обедала с ним, иногда и с другими детьми, которые подсаживались к нам за стол, но чтобы в компании – никогда. И впервые я была сама по себе.

Без старшего, кто мог бы говорить за меня.

Вот это успех. Подпрыгивающей походкой я устремилась в класс, и почти торжествующая улыбка расплывалась на моем лице. Сегодня я это сделала! Смотрите на меня! В классе риторики я увидела Пейдж, и мой восторг несколько поутих. Когда я уселась на свое место, девушка ничего не сказала, но я чувствовала на себе ее пристальный взгляд, пока копалась в сумке, доставая учебник. Выложив его на парту, я сделала глубокий вдох и подняла голову.

– Он не придет. И Гектор тоже.

Услышав голос Пейдж, я вздрогнула и посмотрела на нее.

Она сидела, откинувшись на спинку стула, вытянув вперед длинные ноги, скрещенные в лодыжках. Ее темные глаза впились в меня.

– Так что можешь не пялиться на дверь.

Я судорожно вздохнула и приготовилась сказать, что вовсе не высматриваю Райдера, но это… была бы ложь. Щекам стало жарко.

Уголок ее губ дернулся вверх, и, подобрав ноги, она наклонилась ко мне, опираясь рукой на пустующее место Райдера.

– Я не уверена, понимаешь ты это или нет, но Райдер занят, – низким голосом проговорила она.

Я оцепенела, и к горлу подкатил ком.

– И я уже сказала тебе, что я – его девушка, – продолжила Пейдж. – И должна заметить, что мне не доставляет никакого удовольствия сидеть здесь и наблюдать, как ты его караулишь.

Она права.

Ничего хорошего в этом нет.

– И зрелище вашего воссоединения века в первый день занятий тоже не входит в топ‑100 вещей, которые я хочу повторить в своей жизни, – добавила Пейдж, и это я тоже могла понять. Такой разговор не входил и в мой список приоритетов. – Поэтому я повторю еще раз, просто чтобы убедиться, что между нами все предельно ясно. Он – мой парень. И прекрати вести себя так, будто он твой.

Прозвенел последний звонок.

Пейдж выпрямилась и, когда мистер Сантос начал урок, раскрыла тетрадку. Мой взгляд скользнул по рядам. Кажется, никто из сидящих впереди не слышал ее слов, зато я их расслышала вполне отчетливо.

И приняла к сведению.

В тот вечер я ужинала в одиночестве, потому что по вторникам и четвергам Роза и Карл возвращались домой не раньше девяти, а то и позже, в зависимости от того, как складывалось дежурство в больнице. Впрочем, сегодня у меня и аппетита не было.

За завтраком ни Роза, ни Карл не поднимали вопрос о Райдере, но это не значит, что я о нем не думала. В голове вертелись слова, брошенные Пейдж, но беспокойство за Райдера не отпускало. Куда он исчез? Не попал ли в беду, и что с ним? Разумеется, воображение рисовало худшие из возможных сценариев, пусть даже здравый смысл подсказывал, что Пейдж наверняка знала бы, случись что плохое, и не тратила бы время на то, чтобы устроить мне выволочку.

Я едва притронулась к разогретому в микроволновке рису, хотя и сдобрила его таким количеством соевого соуса, что Роза ужаснулась бы, увидев это безобразие.

Раздумав ужинать, я убрала рис в холодильник и поднялась к себе. Достала из сумки телефон и коснулась экрана. Никаких эсэмэсок. Я открыла последнее и единственное сообщение от Райдера. Стоит ли написать ему? Не покажется ли это странным?

О боже.

Я швырнула телефон на кровать и собрала волосы в небрежный пучок. Слишком взволнованная, чтобы садиться за домашнее задание, я подошла к бельевому шкафу в коридоре, схватила кусок мыла, мешочек со шпателями, которые Роза принесла с работы, и отнесла к себе в спальню.

Теперь мне предстояло смягчить мыло теплой водой и раздобыть полиэтиленовый пакет для мыльной стружки, чтобы в комнате не остался мусор.

Уставившись на брусок мыла, я пыталась придумать, что бы такое сотворить. Я уже вырезала деревья, звезды, футбольные мячи, уточек, лодки и бог знает что еще. На некоторые поделки, довольно простые, уходило не больше часа. Более замысловатые требовали нескольких дней работы.

Я начала снимать обертку, но что‑то меня остановило. Пожалуй, надо бы переодеться, чтобы не испачкать стружкой школьную одежду. Я отложила мыло и шпатель, надела пижамные шорты и майку, а сверху – старую рубашку. Слишком большого размера, она так и норовила сползти с плеча.

Возвращаясь к столу, я уловила свое отражение в зеркале на внутренней стороне дверцы шкафа. Видок у меня был тот еще. Подойдя ближе к зеркалу, я повернулась боком и, когда прижала руку к животу, нахмурилась. Живот показался мне слишком мягким. Мой взгляд спустился ниже, и я поморщилась.

Пожалуй, с шортами я погорячилась. Хотя они и были просторными, ноги в них определенно выглядели… массивными,  а ляжки отвратительно толстыми. Я задрала подол рубашки. Майка‑бюстгальтер из тонкой ткани подчеркивала все ненужные выпуклости. Да, миниатюрной я бы себя не назвала. Скорее, крепко сбитой.

Кусок мыла так и остался нетронутым.

Сколько девчонок моего возраста вырезают фигурки из мыла? Вот Кейра, наверное, только что вернулась домой с тренировки по чирлидингу, а Эйнсли, если не встречалась с Тоддом, наверняка сочиняла – она все время строчила короткие рассказы. Или прогуливалась по магазинам. Слишком разорительное увлечение для неработающей девушки, но она могла себе это позволить благодаря щедрости родителей. Если она все‑таки с Тоддом, то они, наверное, целовались. Еще одно любимое занятие Эйнсли.

Этому я тоже немного завидовала.

Что меня смущало и о чем не хотелось думать, так это о том, что я ни разу в жизни не целовалась. Черт возьми, я даже не разговаривала с парнем по телефону и, что уж говорить, никогда не была на свидании. Эйнсли пыталась познакомить меня с приятелем Тодда, но я так и не решилась. От одной мысли о встрече с ним меня чуть не вырвало.

В свои без малого восемнадцать я не знала, какие чувства пробуждает поцелуй и каково это… быть желанной или любимой.

Может, во мне чего‑то не хватало?

Я придирчиво оглядела себя и пошевелила пальцами ног. Коренастая. Да, фигура та еще, но ведь Райдер сказал, что я красивая. Без всякого предупреждения, перед глазами возник его образ. Карие глаза с золотистыми крапинками, широкие скулы и невероятные губы – уж они‑то, я не сомневалась, знали толк в поцелуях.

О боже.

Я не могу, не должна  думать об этом.

Выбросив вредные мысли из головы, я открыла глаза. Проблема заключалась вовсе не в отсутствии тонких ляжек и плоского живота. Мне не хватало смелости. Положа руку на сердце, я до сих пор оставалась пугливой кошкой. Как я могла мечтать о губах парня, когда даже свои губы не могла заставить работать, складывая слова?

Мой взгляд вернулся к куску мыла. Резьба по мылу была моим хобби, но тихим, не требующим ни слов, ни мыслей. Как удобно. Мне не приходилось выкладываться на всю катушку. Как той же Кейре в чирлидинге. Шопинг я бы не назвала хобби, да и писательство требовало уединения, но это не мешало Эйнсли быть открытой, дружелюбной и разговорчивой. Она не казалась изгоем, она чувствовала себя в этом мире, как рыба в воде. А я? Я вырезала фигурки из мыла. Может, надо было…

На кровати ожил мой мобильник. Решив, что это Эйнсли, не заставшая меня онлайн, я потянулась к трубке.

Оказалось, что это не Эйнсли.

Ты дома?

Райдер.

У меня перехватило дыхание.

Прежде чем я успела собраться с мыслями, пришла другая эсэмэска.

Одна?

Мои глаза стали двумя планетами, пока я смотрела на экран. На этот раз я не собиралась упускать свой шанс. И отправила быстрое

да.

Прошла пара секунд. Минута, потом еще пять, и я уже начала подумывать, не мерещится ли мне все это, но вдруг на экране высветилось новое сообщение, и мое сердце остановилось.

Всего два слова.

Я здесь.

Глава 8

Вот это да.

На мгновение я оцепенела, уставившись на текст. Он здесь? Нет, он не это имел в виду, не может быть, чтобы он…

Звонок в дверь эхом разнесся по дому, и я как ужаленная завертелась на месте, беспомощно глотая ртом воздух.

Мамочки!

Мой мозг отключился, когда я пулей вылетела из комнаты и побежала вниз, шлепая босыми ногами по ступенькам. Я стремглав пронеслась через прихожую и остановилась перед самой дверью, тяжело переводя дух.

Я не настолько глупа.

Привстав на цыпочки, закусив губу, я выглянула в глазок. Все, что я смогла разглядеть, это его затылок и широкие плечи.

За дверью стоял Райдер. И мне это не снилось.

Сжимая в руке телефон, совершенно не понимая, что вообще происходит, я с трудом сглотнула, щелкнула замком и распахнула дверь.

Райдер развернулся, и мои глаза оказались на уровне его груди.

– Я уже подумал, что ты не откроешь.

Мой взгляд скользнул выше, и у меня вырвался сдавленный стон. Я протянула руку, схватила его за предплечье и чуть ли не силой затащила в дом. Он поймал дверь свободной рукой, закрывая ее за нами.

– Твое лицо. – Я крепче сжала его плечо. – Что случилось?

Парень нахмурился и, подняв руку, ощупал кожу вокруг длинного пореза над левой бровью. Кровь уже запеклась, и вокруг раны растекался лиловый синяк.

– Это? А, пустяки.

Я уставилась на него.

– Не похоже… на пустяк.

– Фигня. Не бери в голову. – Оглядевшись по сторонам, он отцепил мои побелевшие пальцы и высвободился из мертвой хватки. Но, вместо того чтобы отпустить мою руку, переплел наши пальцы. – Я думал, ты спросишь, как мне удалось отыскать твой дом. Я очень впечатлен своей находчивостью.

Да, любопытно, но меня все‑таки больше беспокоило появление еще одного шрама, теперь уже над левой бровью.

– Райдер, твой лоб…

Он посмотрел на меня сверху вниз, сжимая мою руку и улыбаясь.

– Ты говорила мне, что живешь в Пуант, поэтому я доехал на метро до Центра, а остаток пути прошел пешком. Найти оказалось не так уж трудно. – Кончиками пальцев свободной руки он пробежался по букету искусственных ромашек в вазе на столике при входе. – Я просто искал твой автомобиль. Мне повезло, он стоял во дворе. Так что, возможно, не такой уж я хитрый.

Хитрый или нет, но он был ранен, и от этого мне стало не по себе. Я потянула его в сторону гостиной.

– Что это на тебе? – спросил он, послушно следуя за мной.

Мои глаза расширились. Я совсем забыла, что была одета в пижаму, и она демонстрирует мое сбитое  тело.

– Я уже собиралась… спать.

Он выгнул брови, а потом поморщился.

– Который час? Семь?

– Половина восьмого, – пробормотала я, увлекая его из холла в гостиную.

Оглядывая просторную комнату, парень задержал взгляд на горшечных растениях перед эркерным окном, большом телевизоре и встроенных книжных полках. Потом повернулся ко мне, скользнул глазами по моей фигуре, и я почувствовала, как вжимаются в деревянный пол пальцы ног. Шлейф пьянящего тепла тянулся за его взглядом, вызывая ответную дрожь, а некоторые части тела и вовсе вели себя странно.

Наши глаза встретились.

Его взгляд снова гипнотизировал меня. Мне показалось, что воздух в комнате раскалился, и мне стало нечем дышать. Райдер придвинулся ближе. Не отпуская моей руки.

– Наверное, мне не следовало приходить.

– Не следовало?

Он склонил голову набок, и я увидела, что воротник его рубашки порван. У меня сжалось сердце. Парень покачал головой и отпустил мою руку. Я подумала, что он сейчас уйдет, поэтому шагнула вперед, оказавшись так близко к нему.

– Сядь.

Райдер посмотрел на меня с высоты своего роста, и на его лице промелькнула нерешительность.

– Сядь, – повторила я. – Пожалуйста.

Он посмотрел поверх меня, чуть заметно вздрогнул, а потом сдвинул в сторону диванную подушку и сел.

– И что теперь? – спросил он, глядя на меня такими родными, но в то же время незнакомыми глазами.

– Сиди здесь. – Когда он откинулся на спинку дивана, возвращаясь взглядом к книжным полкам, я выбежала из гостиной.

В ванной на первом этаже я схватила перекись водорода и несколько ватных шариков, не позволяя себе задумываться о происходящем или паниковать из‑за Карла и Розы. Я знала, что если они придут домой пораньше, мне нагорит так, что мало не покажется, особенно после вчерашнего разговора. И, хотя присутствие Райдера могло подлить масла в огонь, я, честно говоря, даже не представляла себе, как бы они отреагировали, застукав меня дома с любым другим парнем. Уверена, им и в голову не приходило, что я способна на такое.

Так же, как и мне.

Райдер сидел на том же месте, и я неслышно выдохнула, приближаясь к нему. Он увидел, что у меня в руках, и слегка улыбнулся.

– Я в порядке, Мышь. Серьезно.

Я пожала плечами и подошла к нему, протискиваясь между его коленями и журнальным столиком.

– Что произошло?

– Да так… кое‑какие проблемы, – сказал он, потирая ладонью скулу. – Не хочу тебя грузить.

Отвинтив колпачок пузырька с перекисью, я намочила ватный тампон. Резкий запах ударил в нос.

– Ты… ты всегда делал вид, будто ничего страшного не происходит. Вот и сейчас пытаешься пудрить мне мозги.

Его губы скривились в усмешке, и на щеке появилась ямочка. Он вздохнул и подался вперед, раздвигая ноги. Его руки внезапно приземлились на мои бедра, и я чуть не выронила ватный шарик от неожиданности прикосновения. У меня перехватило дыхание, когда он усадил меня на край журнального столика, а сам придвинулся ближе. Грубая ткань его джинсов терлась о голую кожу моих ног, посылая волну острых ощущений по всему телу.

– Так лучше? – спросил он, глядя на меня сквозь опущенные ресницы.

Я недоуменно уставилась на него, и до меня не сразу дошло, что он всего лишь имел в виду, что из такого положения легче подобраться к ране. Парень отпустил мои бедра и положил руки себе на колени, оказавшиеся в опасной близости от моих.

Потянувшись к нему, я осторожно протерла рану, и, когда Райдер судорожно вздохнул, отдернула руку.

– Все нормально, – сказал он.

Я предприняла новую попытку, и на этот раз он не шелохнулся и не издал ни звука.

– Может, все‑таки расскажешь… что случилось?

– Это напоминает мне прежние времена, – помолчав, проговорил Райдер, поднимая ресницы. Он медленно скользнул по мне взглядом и отвел глаза, а на скуле задергалась мышца. – Что‑то вроде того.

Кровь прилила к моим щекам, и я потянулась за новым ватным шариком. Это действительно напоминало дни нашего детства, когда я приводила его в порядок после драк. Еще совсем маленькой, я делала это, не понимая толком как, и неумело, но, когда мы стали старше и он ввязывался в драки, чтобы защитить меня или по какой‑то другой причине, этот ритуал вошел в привычку.

Разве что сейчас, и я могла сказать это со всей уверенностью, его взгляд задержался на моих грудях, а прежде он, скорее всего, и не догадывался о том, что они у меня имеются.

Наверное, потому, что они появились всего пару лет назад.

Пока я промывала рану, мои мысли вернулись к машине на парковке и к тому, о чем вчера говорила Кейра. Не связался ли он с темными личностями? И что же, теперь у него будут два одинаковых шрама над бровями? Мне это совсем не нравилось.

– Почему тебя не было в школе?

– У меня были кое‑какие дела.

– Это не ответ. – Когда он промолчал, я попыталась зайти с другой стороны. – Ты… тебе ничего не угрожает, Райдер?

Он повернулся ко мне, и я чуть не попала ему ваткой в глаз.

– Это было бы больно, – пробормотал Райдер, хватая меня за запястье. Он отобрал у меня ватный тампон и бросил его на журнальный столик. – Мне ничего не угрожает. Я в полной безопасности.

Я покачала головой.

– Раньше, когда ты подвергал себя…

– Мышь…

– Ты рисковал из‑за меня. Ты делал это снова и снова. – Злость наступала на пятки тревоге, разливающейся в груди. – Ты никогда не задумывался о том… что может случиться с тобой.

Парень чуть запрокинул голову, встречаясь с моим взглядом.

– Я всегда знал, что делаю.

– Ты… – К горлу подступил горький ком воспоминаний. – Ты терпел побои  из‑за меня. Ты…

– Мышь, – нежно произнес он. – Я знал, что делаю, тогда, и я знаю, что делаю, сейчас.

Неужели он хотел сказать, что теперь бьется за кого‑то еще? Впрочем, я уже догадывалась, что так оно и есть. Я знала, что кровавая рана на лбу появилась не из‑за того, что сделал он, но из‑за того, что сделал тот, кто младше и слабее.

– Ты мазохист?

Райдер пристально посмотрел на меня, а потом рассмеялся – глубоким смехом, который повергал меня в дрожь.

– Хороший вопрос.

– Это не смешно. – Я попыталась отдернуть руку, парень крепко держал меня за запястье. Наши взгляды снова столкнулись, и слова пузырьками шампанского поднялись на поверхность. – Сейчас мне ничуть не легче, чем раньше, когда я снова вижу, что тебе больно.

– Но мне не больно. – Его голос звучал приглушенно. – Видишь? Ты заботишься обо мне.

Я снова ощутила теснение в груди, но совсем другого рода. Мне казалось, будто внутри надувается воздушный шар.

– Так вот почему ты пришел сюда?

Парень ответил не сразу.

– Не знаю. Думаю, я просто соскучился. Не видеть тебя столько времени после… после того, как привык проводить с тобой каждый день на протяжении, черт возьми, целых десяти лет , а потом… потерять тебя. Но теперь ты вернулась. – Райдер накрыл мою руку свободной рукой. – Это как сон. Все было против того, чтобы наши пути пересеклись, но мы снова вместе.

Снова вместе.

– Сколько у меня времени, прежде чем они… как их зовут? Карл и Роза? Да, точно. Сколько у меня есть времени, прежде чем они вернутся?

– Не знаю. Может быть… час или около того? – Мои руки казались совсем крошечными в его руках.

Кривая усмешка вернулась.

– Сомневаюсь, что они будут рады застать меня здесь.

– Почему?

Райдер вскинул брови.

– Возможно, я ошибаюсь. Или они привыкли приходить домой и видеть каких‑то странных парней на диване в гостиной?

Я закатила глаза.

– Я угадал? – Райдер потянул меня за руки, и я привстала, позволяя усадить себя на диван. Он откинулся назад, одной рукой обнимая меня за плечи и прижимая к себе. – Это в порядке вещей, да?

Я не знала, что делать со своими руками, поэтому сложила их на коленях.

– У меня никогда не было… парня.

Райдер напрягся и, повернув голову, посмотрел на меня.

Я что, призналась в этом вслух? Зажмурившись, я вздохнула.

– Все… мне лучше заткнуться.

Он хмыкнул.

– Не делай этого. Мне нравится, когда ты говоришь.

Прижавшись к нему, чувствуя его руку на своем плече, я думала о том, что мы как будто одной ногой в прошлом, а другой – в настоящем. Сейчас эта близость ощущалась совершенно иначе, не так, как раньше. Если бы работал телевизор, мы походили бы на влюбленные парочки всего мира, уютно устроившись на диване.

Только вот мы не парочка.

Я чувствовала, что пора выбросить эти мысли из головы.

– Ты не… мм… немного потерял, пропустив урок. Мы изучали примеры… информационной речи.

– Весело.

Наши взгляды на мгновение встретились, и я отвернулась.

– Где ты был, Райдер?

Райдер молчал, поглаживая мою руку. Его пальцы скользнули по моему оголенному плечу. Движение казалось неосознанным, но у меня по коже побежали мурашки в погоне за нежным прикосновением.

– Нам с Гектором нужно было кое с кем поговорить.

Я снова подняла на него взгляд.

– Разговор непременно с кулаками?

Кривая ухмылка появилась на его губах.

– Бывает. – Он протянул руку, играя с кончиками моих волос, выбившихся из пучка на макушке. – Брат Гектора… он – совсем пацан. Джейдену всего пятнадцать, но иногда он кажется еще моложе. Я имею в виду, по умственному развитию, из‑за чего попадает в разные неприятности.

Глядя на него, я снова поразилась тому, что некоторые вещи не меняются. Или черты характера.

– Так ты помогаешь ему выбраться из беды?

– Пытаюсь, – пробормотал Райдер, откинувшись головой на спинку дивана. Он продолжал перебирать пряди моих волос, и в его глазах появилась поволока, взгляд стал ленивым. Я понятия не имела, о чем он сейчас думает. – Во всяком случае, после нашего вчерашнего разговора Джейден притащился в школу. Сегодня разговор пошел не так гладко.

Боже, мне одинаково хотелось обнять его и врезать как следует.

– Райдер…

– Ты когда‑нибудь думала, что мы будем сидеть вот так? – вдруг спросил он.

– Ты меняешь тему, – заметила я.

– Да, меняю, – лукаво улыбнулся он. – Но ты все‑таки ответь на мой вопрос.

– Нет, – призналась я, сглатывая внезапно подступивший к горлу ком. – Я никогда не думала… что снова увижу тебя. Только надеялась.

– Надежда не очень‑то нам помогала, не так ли?

Я покачала головой. Условия, в которых мы росли, очень быстро приучали к реальности. А надежды и чаяния казались не чем иным, как мечтами и фантазиями. Райдер все теребил пальцами мой пучок, и прежде чем я успела опомниться, расплел его окончательно. Волосы рассыпались по моим плечам беспорядочными волнами.

– Мне так больше нравится, – признался он, и когда опустил руку, его щеки порозовели, а пальцы потерлись о мое плечо. – Хотя я немного скучаю по рыжику. Так было легче различить тебя в толпе.

– Спасибо.

Парень рассмеялся.

– Вру. Я все равно узнаю тебя в толпе. Даже за тысячи метров, – добавил он.

– Потому что… ниже всех ростом, – сухо сказала я.

Его взгляд странно вспыхнул и задержался на моем лице.

– Нет, вовсе не поэтому. – Райдер опустил глаза и, насупив брови, уставился на мои руки. – И как прошли твои первые три дня в школе?

Всего три дня? Надо же, а мне казалось, что больше. Я пожала плечом.

– Нормально.

– Звучит не очень убедительно.

Я подняла на него взгляд и вдруг подумала о Пейдж. Меня будто что‑то толкнуло, заставляя отстраниться от него. Как это я забыла про нее? Райдер, конечно, выбил меня из колеи своим внезапным появлением, да еще в таком виде, но вряд ли это могло служить оправданием.

Я смотрела на него, и сотни вопросов так и рвались наружу. Прежде всего, почему он пришел ко мне, а не к Пейдж.

Сердце забилось сильнее. С одной стороны, мне не хотелось заводить разговор о ней – если он сам молчит, значит, я могу… Что? Что я могу? Даже если мы никогда не говорили о Пейдж, это ничего не меняло. А то, что у него есть девушка, не могло изменить отношений между нами. Мы – друзья и только.

Я собралась с духом.

– У тебя… у тебя есть… девушка, да?

– Что? – Райдер задумчиво посмотрел на меня и покачал головой. – Неожиданный поворот.

Верно. Но я не собиралась отступать.

– Это… это девушка из нашего класса риторики.

Райдер задержал на мне взгляд.

– Ты о Пейдж? Да, мы встречаемся.

Складывая руки на коленях, я нервно улыбнулась.

– Это… хорошо.

Он отвел взгляд, плотно сжимая губы.

– Мы давно знакомы. Они с Гектором в одном потоке еще с начальной школы, поэтому Пейдж всегда была рядом, понимаешь?

Не то чтобы я понимала, но могла себе представить.

– И она классная девчонка. Не зануда, – добавил Райдер, и я задалась вопросом, не считает ли он занудой меня. – С ней я могу… просто расслабиться, ни о чем не думать. Мы начали встречаться прошлой весной. – Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. – А ты откуда узнала? Она что, говорила с тобой?

О, черт. Мне совсем не хотелось рассказывать ему о сегодняшнем разговоре. Я сцепила руки и мысленно напомнила себе, что все это не мое дело.

– Нет. Просто… я видела, как вы вместе… ээ, заходили в класс в первый день.

Его брови взметнулись.

– И как это было?

Я отвела взгляд, ругая себя за несдержанность.

– Она была очень… нежна с тобой.

– Хм. – Последовала пауза. – Я нежен с тобой, но это не значит, что мы встречаемся.

Ледяной воздух ударил в грудь, когда до меня дошло то, что он сказал. Черт возьми. А ведь он прав, еще как прав, и, хоть я не думала, что он вкладывал какой‑то особый смысл в эти слова, мне внезапно стало холодно.

– Я имею в виду, – договорил парень, подталкивая меня плечом, – у нас с тобой всегда было так.

– Да, – пробормотала я и, улыбнувшись, посмотрела на него.

Какое‑то мгновение наши глаза не отпускали друг друга, а потом Райдер слегка прищурился.

– Надеюсь, она не сказала ничего, что бы тебя расстроило, а?

– Почему… почему ты спрашиваешь?

Уголок его губ вздернулся вверх.

– Она… скажем так, жесткая девушка.

В груди занялся пожар. Конечно, Райдеру нужна жесткая девушка. Он и сам парень крутой, и сегодня Пейдж ловко поставила меня на место, чего я и заслуживаю. Если бы мне довелось оказаться в ее шкуре, я бы сидела и молчала, глядя, как из‑под носа уводят парня.

– Поэтому иногда она бывает грубоватой, – закончил он.

Я пожала плечами.

Райдер впился в меня взглядом.

– Пейдж сказала что‑нибудь обидное? Я могу поговорить с ней. Чтобы она знала, как…

– Нет! – взвилась я, удивляясь самой себе. Ответ прозвучал гораздо громче, чем мне хотелось, я почти кричала. – Не надо говорить с ней.

На лице Райдера мелькнуло сомнение.

– Мэллори…

– Все в порядке. – Сползая к краю дивана, я смахнула со столика неиспользованный ватный шарик. – Я имею в виду… ничего такого она не сказала. Поэтому тебе не нужно вмешиваться.

Я искоса посмотрела на него, давая понять, что не шучу. Как бы я… ни любила в нем эту готовность бросаться на защиту, нельзя же всю жизнь рассчитывать на него, надеясь на то, что Райдер так и будет решать мои проблемы. За последние четыре года я научилась жить без него, и не стоило нам возвращаться назад. Я не могла этого позволить, каким бы легким ни казался такой выход.

– Я не… я не хочу так.

– А как ты хочешь? – спросил он и поднес пальцы ко лбу, потирая кожу вокруг раны. Усмешка скривила его рот. – Можешь не отвечать.

Я не понимала, что это значит. Я недоуменно уставилась на него, и у меня возникло чувство, будто я упустила нечто очень важное.

– Мне надо идти. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. – Райдер придвинулся к краю дивана.

Прежде чем я смогла возразить, что было бы неразумно, хотя мне совсем не хотелось его отпускать, он взял мое лицо в ладони. Я перестала дышать, воздух застрял где‑то на пути к горлу. Наклонившись, парень прижался губами к моему лбу и поцеловал, отчего мое сердце совсем размякло. Я закрыла глаза, пока его губы прижимались к моей коже. Совершенно обалдевшая, я не могла шелохнуться, когда он отстранился и встал.

Прошла, наверное, вечность, прежде чем я нехотя открыла глаза и встретила ясный взгляд золотисто‑карих глаз и слегка приоткрытые губы. Я откашлялась.

– Я могу… тебя подвезти.

Райдер посмотрел на меня, подняв брови.

– Нет необходимости. Я об этом позаботился.

Вскочив на ноги, я последовала за ним в прихожую. У самого порога он обернулся.

– Я рад, что ты открыла дверь.

– А я рада… что ты прислал эсэмэску, – ответила я неуверенно улыбаясь.

Райдер склонил голову набок.

– Правда?

Я кивнула, вероятно, слишком охотно, но мне в награду на его правой щеке появилась ямочка. Наши глаза встретились на мгновение, и я поняла, что не хочу, чтобы он уходил. На меня снова что‑то накатило, как вчера за обедом, и я едва не прыгнула вперед. Схватив его за предплечья, я потянулась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Поцелуй получился мимолетным и невинным, и я решила, что не пересекаю никаких границ, но ощущение его кожи под моими губами все равно казалось волнующим и неожиданным.

– Будь осторожен, – прошептала я, отступая.

Ухмылка ушла с его красивого лица. Прошло мгновение, прежде чем он произнес:

– Всегда буду, Мышь.

Глава 9

Я на цыпочках поднялась по скрипучей лестнице, морщась всякий раз, когда доски стонали под моими шагами. Мне приходилось таиться, чтобы не попасть в лапы мистеру Генри. Это могло кончиться плохо. Очень плохо.

Я кралась по темному коридору. Мисс Бекки снова нездоровилось, и она не вставала с постели, но, если бы мне удалось поднять ее, она помогла бы Райдеру. Стараясь не шуметь, я медленно приоткрыла дверь и оглядела спальню. На тумбочке горел ночник, заливая комнату приглушенным желтым светом. Пустые коричневые бутылки валялись на комоде. В комнате стоял странный запах. Застойный. Я подошла к кровати, сжимая руки в кулаки. Мисс Бекки лежала в постели, но выглядела как‑то неестественно. Бледная и неподвижная, она напоминала один из тех манекенов, что я видела в магазинах.

– Мисс Бекки, – прошептала я, нарушая правила. Я никогда не будила ее, но Райдер нуждался в помощи. Женщина даже не шелохнулась. Я подкралась ближе. – Мисс Бекки?

Испугавшись, я замешкалась возле кровати. Комната вдруг стала какой‑то размытой. Горячие слезы наполнили мои глаза, пока я переминалась с ноги на ногу. Я снова попыталась произнести ее имя, но из горла не вырвалось ни звука. Лямка ее майки сползла с плеча, и грудь не вздымалась.

Я повернулась, чтобы уйти, спрятаться, потому что догадывалась: произошло что‑то плохое, но Райдер был на улице, в такой холод. Сегодня в школе, когда я играла на площадке, без перчаток у меня совсем окоченели пальцы. Я расправила костлявые плечи и бросилась обратно к кровати. Я потянулась, хватая мисс Бекки за руку. Ее кожа была холодной и… восковой. Я отпрянула назад и выбежала вон. Мисс Бекки… она уже не поможет. Теперь вся надежда на меня, и я не могла оставить Райдера в беде. Я осторожно спустилась вниз по ступенькам и тихо пробралась мимо ванной комнаты, пропахшей плесенью.

Из гостиной донеслась брань мистера Генри, и мое сердце подпрыгнуло, но я все‑таки преодолела путь до задней двери. Вытянувшись во весь рост, я сняла щеколду, и ее лязг пронесся раскатом грома по всей кухне. Я повернула дверную ручку.

– Какого черта ты здесь делаешь, малявка?

Я вздрогнула, отшатнулась назад и оцепенела. Открывая рот, я уже приготовилась к тумакам. Крики разорвали воздух, заполонили дом, и…

– Мэллори! Проснись! – Руки сжимали мои плечи, встряхивая меня. – Просыпайся.

Резко вскочив, я высвободилась и перекатилась через кровать. Моя правая рука рассекла воздух. Потеряв равновесие, я зависла на краю. Чья‑то рука крепко сжала мое левое предплечье. В горле застрял крик. Мой дикий взгляд метался по ярко освещенной спальне. Прошлое медленно отступало, бледнея, как выведенное пятно смолы и дыма. Никаких пивных бутылок. Как и кухонного стола, заваленного газетами. Я смотрела в темные глаза Карла. Беспокойство отражалось на его усталом лице. Волосы торчали во все стороны, а серая рубашка выглядела мятой.

– Ты в порядке? – спросил он, пока я нервно глотала воздух. – Боже, Мэллори, я не слышал, чтобы ты так кричала, вот уже…

Много лет.

Он мог и не заканчивать фразу. Дрожащей рукой я смахнула волосы с лица и тяжело сглотнула. Горло саднило. В следующее мгновение до меня дошло, что Роза стоит в дверях, завязывая пояс халата. Она что‑то сказала, но я не расслышала. Сердце неистово колотилось.

– Ничего страшного. – Карл похлопал меня по руке, оглядываясь через плечо на дверь. – Это всего лишь ночной кошмар, cariña[13] . Возвращайся в постель.

Ночной кошмар? Но ведь ночные кошмары бывают только во сне. А этот… случился в реальной жизни.

Утро наступило слишком рано, и целый день в школе я еле передвигала ноги. Когда пришло время урока риторики, я вошла в класс и сразу же встретилась взглядом с Пейдж. Сегодня ее волосы были убраны в гладкий пучок, как у балерины, и в ушах болтались крупные золотые серьги в виде колец. Она выглядела восхитительно. Чего нельзя было сказать о гримасе, которую она состроила, когда увидела меня.

Я споткнулась, подвернув левую ногу, и шлепок моей обуви прозвучал оглушительным грохотом. Я не упала, но ударилась бедром о свободную парту.

Губы Пейдж дрогнули, и она подняла бровь.

От ужаса я застыла, но уже в следующее мгновение очнулась от оцепенения. Я поспешила на свое место и устроилась за партой. Мои щеки горели. То, как она смотрела на меня, прежде чем я так по‑дурацки споткнулась, подсказывало, что Райдер все‑таки поговорил с ней, как и предлагал прошлым вечером.

Нет, он не мог, убеждала я себя, открывая тетрадку и просматривая записи, нацарапанные вчера. Прищурившись, я вглядывалась в единственное предложение, которое записала, пытаясь понять его смысл…

– Мышь.

Воздух застрял в горле, когда я подняла голову. В Райдере, наверное, было что‑то от призрака, потому что я не слышала, как он сел за соседнюю парту и, возможно, успел обменяться парой слов с Пейдж, но каким‑то неведомым образом он оказался рядом со мной. В старой футболке с выцветшим принтом, в расслабленной позе со сложенными на широкой груди руками, он являл собой воплощение ленивого высокомерия.

Увидев его после вчерашнего, я испытала странное волнение. Я не сказала Карлу и Розе о том, что ко мне приходил Райдер. Хуже того, и не собиралась рассказывать.

Мышь.

Я ненавидела это прозвище за то, что оно символизировало, и в то же время дорожила им, потому что прозвище придумал он . Я не могла сказать с уверенностью, какое чувство перевешивало.

Мое сердце исполнило забавный кульбит.

– Райдер.

Его чувственные губы скривились в усмешке, и мое внимание переключилось на его рот. Как может парень иметь такие идеальные губы? Это несправедливо. И с чего вдруг я пялюсь на его рот? Румянец окрасил мое лицо в цвет спелой клубники, и его улыбка стала шире, демонстрируя ямочку.

– Скучала по мне?

Мои руки упали на раскрытую тетрадку, а взгляд метнулся в сторону Пейдж. Она болтала с Гектором, рассматривая что‑то на экране его мобильника, но мне не верилось, что Райдер мог заговорить со мной у нее на глазах. Или, может, это в порядке вещей, и я попросту преувеличиваю?

Я пожала плечами и, подняв взгляд, увидела, что рана над левым глазом выглядит уже не так устрашающе, как вчера.

– Как твоя голова? – тихо спросила я.

– Я уже и забыл. – Он ненадолго опустил взгляд. – Как прошел твой день?

Тепло разлилось во мне, когда я услышала отдаленный звонок на урок.

– Я сегодня обедала с Кейрой. Второй день подряд, – сказала я и поморщилась, осознав, насколько глупо это прозвучало.

Его усмешка переросла в широкую улыбку, добавив и без того безупречно красивому лицу такое мужское обаяние, которое било наповал.

– Это очень хорошо, Мэллори. – Парень понизил голос, потянувшись ко мне и сжимая мое предплечье. Прикосновение подействовало на меня как удар током. – Я горжусь тобой. По‑настоящему.

Мое сердце затрепетало, когда я уставилась на его большую руку, еще более смуглую на фоне моей кожи. Он знал, насколько это важно для меня, и я не чувствовала себя круглой идиоткой. Он понимал меня. Разделял мои переживания. Видит Бог, как много это значило для меня.

Тень упала между нашими партами. Гектор как раз садился на свое место, но замер на полпути к стулу, склонив голову набок. Его взгляд был прикован к руке Райдера, и в нем сквозило такое изумление, будто он только что увидел чупакабру.

Райдер отстранился, сложив руки на груди.

– Ты в порядке, брат?

Зеленые глаза Гектора метнулись к нему.

– А ты?

Ответа не последовало, и я терялась в догадках, что, черт возьми, происходит между ними, но, когда Гектор сел за парту, я заметила, что и Кейра наблюдает за нами со своего места чуть впереди. Я выдавила из себя улыбку, втайне надеясь, что она не слышала мои откровения про обед. Это было бы совсем ни к чему.

– Эй, милый, – проговорила Пейдж, привлекая внимание Райдера. – У нас все в силе на сегодняшний вечер?

Я прикусила щеку, когда Райдер повернулся к ней.

– Сегодня?

– Да. – Она ослепительно улыбалась, как в тот день, когда я впервые увидела их вместе. – Мы же договаривались пойти на вечеринку к Рамону.

Я понятия не имела, кто такой Рамон, но жгучая зависть уже шевельнулась в животе. Мне еще не доводилось бывать на вечеринках, разве что на праздниках, организованных взрослыми. Я не догадывалась, о какой вечеринке идет речь, потому что узнала о ней только сейчас. Мой взгляд заметался между ними, и я вдруг подумала, что, хотя Райдер понимал меня, как никто другой, наши миры больше не вращаются на одной орбите.

Теперь Райдер прогуливал школу, когда хотел.

Теперь у Райдера была девушка.

Райдера приглашали на вечеринки.

А я? Я осталась такой же, как прежде, и навсегда.

Я никогда не осмелюсь прогулять школу.

У меня нет парня.

Я не хожу на вечеринки, и, если не считать шестнадцатилетия Эйнсли в прошлом году, меня на них даже не приглашали.

– Не уверен, – ответил Райдер. – Мне надо быть в гараже. Может, пробуду там всю ночь.

Гараж? Меня так и подмывало расспросить об этом, но я решила, что сейчас не время высовываться из своей раковины и подавать голос.

Улыбка застыла на лице Пейдж.

– А я так хотела пойти.

– Иди, – невозмутимо произнес он и улыбнулся ей. Я не могла видеть, но знала, что у него на щеке появилась ямочка. – Если смогу выбраться пораньше, встретимся прямо там. Ладно?

Пейдж замерла на мгновение, а потом кивнула.

– Ладно. – Потянувшись к нему, она положила руку ему на затылок. – Но я буду скучать без тебя.

Пожалуй, мне лучше было бы отвернуться.

– Неужели? – В его голосе зазвучали игривые нотки.

Я не отвернулась.

Пальцы Пейдж напряглись, и… Он что же, наклонился к ней? Я отвела взгляд… всего на несколько секунд, прежде чем опять повернулась к ним. Парень сидел прямо, и все части тела Пейдж тоже оставались на месте.

Прошло мгновение, и Райдер оглянулся, застукав меня за подглядыванием и подслушиванием. Он расплылся в усмешке, и я увидела ямочку. Опустив глаза, я уткнулась в тетрадку, напоминая себе, что негоже совать нос в чужие дела.

Мистер Сантос возник у доски так неожиданно, как будто выпал из люка в потолке. Это требовало особого таланта.

– Итак, дети мои. Мы начнем урок с небольшой разминки. – Он хлопнул в ладоши, испугав уже задремавшего парнишку в первом ряду. – В публичных выступлениях практика – залог успеха. Чем больше вы тренируетесь, тем легче вам дается устная речь. Поверьте мне.

Я выпрямилась, чувствуя покалывание в пальцах.

– Когда я был в вашем возрасте…

– Сто лет тому назад, – пробормотал кто‑то.

Сантос выстрелил в остряка насмешливым взглядом.

– Смешно. Во всяком случае, когда я был в вашем возрасте несколько  десятилетий назад, от одной только мысли о том, что придется выступать перед аудиторией, меня начинало тошнить.

– Вот это да, – пробормотала девушка.

Я как никто могла его понять. Меня бы тоже вывернуло наизнанку.

– Так что мне пришлось над этим работать. Как и всем нам. Это означает, что мы начнем с краткого знакомства.

– О, черт, – пробурчал Райдер себе под нос.

Сантос продолжил, не обращая внимания на то, что я глядела на него огромными глазами, похожими на блюдца.

– Каждый из вас встанет лицом к классу, назовет свое имя и одну вещь, которая ему нравится – только прошу держаться в рамках приличий, – и одну вещь, которая ему не нравится. Опять же, не забываем про родительский контроль.

Раздались смешки, но из меня словно выкачали весь воздух, так что закружилась голова. Нет. Мне нужно неделями готовиться к такому заданию. Выступление перед классом не должно случиться ни сегодня, ни завтра, ни  на следующей неделе.

– Мэллори. – позвал меня Райдер шепотом.

Я вцепилась в края парты, в то время как мой пульс исполнял собственную версию хаус‑музыки[14]. У меня перехватило дыхание, когда я скосила глаза в его сторону. Лица Гектора и Пейдж расплывались, как в тумане. Стул заскреб ножками по полу, и мой взгляд последовал за звуком.

Из‑за парты в первых рядах поднимался парень. Как и просили, он повернулся лицом к классу.

– Меня зовут Леон Вашингтон. – На его лице расползалась довольная улыбка. – Я не люблю сыр. И мне нравятся телки в порно.

Класс захихикал, а Сантос осуждающе посмотрел на ученика. Леон плюхнулся на место, и следом поднялась девушка. Дыхание вырывалось у меня резкими толчками. Пейдж сидела в конце первого ряда, Райдер во втором ряду, а я – в конце третьего. Я подсчитала, что передо мной семнадцать стульев, и два из них пустовали.

О боже.

Мой дикий взгляд метнулся к Райдеру. Понимание сквозило в его лице, в напряженной линии челюсти. Он посмотрел на девушку, поднимавшуюся со своего места.

– Я – Лора Кайе. – Она откинула назад длинные каштановые волосы и повернулась к классу. – Я… мм, я люблю ездить с громкой музыкой. И мне не нравится… – Ее щеки вспыхнули. – Мне не нравятся сплетницы и стервы.

Мистер Сантос вздохнул.

Класс разразился смехом.

Лора села с удовлетворенной улыбкой на лице.

Я не исключала того, что меня хватит удар, когда увидела, как встает еще один парень, с красным, как помидор, лицом.

– Мэллори, – шепнул Райдер, и я в панике уставилась на него, помня, что за нами наблюдает Пейдж. – Ты сможешь это сделать, – еле слышно произнес он. – Ты справишься.

Парень удерживал мой взгляд и смотрел на меня так, словно его слова обладали достаточной властью, чтобы убедить меня, но он ошибался. Я не могла это сделать. Ком в горле превратился в настоящий кляп. О боже, да я и звука не смогла бы произнести. Грудь стянуло обручем, дышать стало нечем. Ледяной холод обжигал шею.

Я ничего не могла с собой поделать.

Глава 10

Не помню, как я схватила учебник и затолкала его в сумку. Я вообще не помню, как взяла сумку и поднялась из‑за парты. Я как будто оказалась в темном туннеле, где единственным источником света оставался дверной проем.

Еще одна девушка встала и представилась классу, но я ничего не слышала, подчиняясь только своим ногам. Словно в тумане, я вышла из классной комнаты в тихий коридор. В груди нестерпимо жгло, но я упорно шагала вперед, то и дело переходя на бег, пока не выскочила на улицу. Под нависающими густыми тучами, угрожающими пролиться дождем, я бросилась к своей машине.

О боже, неужели это я? Даже не верилось.

Остановившись у машины, я уронила сумку и наклонилась вперед, упираясь в колени.

Я только что удрала с урока.

Тяжело дыша, я зажмурилась так крепко, что в глазах вспыхнули огоньки. Я такая слабачка и такая тупица.  Все, что от меня требовалось, это встать и назвать свое имя. Сказать, что мне нравится, а что – нет. Это же совсем не трудно, но мой мозг… Он просто разучился работать. Он отключился в момент паники.

– Мэллори?

Я вздрогнула и резко повернулась, едва не рухнув, когда мой взгляд столкнулся с карими глазами. Райдер стоял передо мной, зажав в руке свою потрепанную тетрадку. Как и следовало ожидать, он вышел из класса следом за мной.

Ничего не изменилось.

Новый прилив обиды обжег мои щеки, и я отвернулась, уставившись на пустое футбольное поле. Слезы разочарования подступили к глазам.

– Я сказал, что тебе стало плохо, – произнес парень мгновение спустя. – Никто ничего не заподозрил. Черт, ты же ела в школьной столовке, так что все правдоподобно. Сантос разрешил мне выйти из класса, чтобы проверить, как ты себя чувствуешь. По идее, я должен вернуться, но…

Но он и не думал возвращаться.

Закрыв глаза, я покачала головой. Кожу щипало так, словно полчища злобных огненных муравьев маршировали по моим рукам и спине. Четыре дня в школе – и не выдержала, сбежала. Я совершила то, чего больше всего боялись Роза и Карл. Я сделала именно то…

– Мышь, ты в порядке? – Последовала пауза, и я почувствовала прикосновение его руки.

Мышь.

Но я больше не Мышь.

Я отстранилась и, повернувшись к нему лицом, успела поймать вспышку удивления на его лице. Он опустил руку, пытаясь отыскать мои глаза, а мне всего лишь хотелось… Быть такой, как все.

Черт, но разве это возможно  с такими мозгами, как у меня?

– Ты… тебе не надо было идти за мной, – пробормотала я.

– Почему? – спросил Рейдер, как если бы действительно не догадывался.

– Ну, хотя бы из‑за Пейдж.

– Она все понимает.

Я очень сомневалась в этом, потому что на ее месте я бы не поняла. Ни за что и никогда.

– Тогда… потому что… я больше не твоя проблема.

Парень вздернул подбородок, и его плечи поднялись в глубоком вздохе.

– Я хочу показать тебе кое‑что.

Я нахмурилась.

Он протянул руку и пошевелил пальцами.

– Можно твои ключи от машины?

Я еще больше нахмурилась. Он что же, опять намерен прогулять школу? До конца занятий оставалось не меньше получаса, хотя… Ему наверняка плевать на риторику, а я так уж точно не собиралась возвращаться в класс.

– У меня есть права, – продолжил он, когда я не ответила. – Клянусь. Я умею водить. И не собираюсь угонять твой автомобиль или что‑то там еще.

Мои брови поползли вверх.

– Я… я и не думала, что ты на это способен.

Райдер склонил голову набок. Неужели он решил, что я так плохо о нем думаю? Я полезла в сумку, выудила ключи и отдала их ему. Его длинные пальцы обхватили брелок. Не говоря ни слова, я обогнула машину и плюхнулась на пассажирское сиденье, швырнув сумку назад.

Парень сел за руль, с трудом втискивая свое длинное тело. Усмехаясь, он нагнулся и нажал на рычаг регулировки, подгоняя сиденье под себя. Потом повернул ключ в замке зажигания и задним ходом вырулил со стоянки. Райдер взглянул на меня, ловко лавируя между рядами машин, но ничего не сказал.

Я крепко сжала руки в кулаки, и мысли закружились в голове со скоростью урагана. Мой поступок был безумием по целому ряду причин. Если бы Карл и Роза узнали об этой выходке, как и о визите Райдера прошлым вечером, они бы выпали в осадок.

Но сейчас все это не имело значения.

Меня волновало другое: как я смогу показаться в школе в понедельник? Я откинулась на спинку сиденья, ощущая боль в костяшках пальцев. Я медленно разжала руки.

Выглядывая в окно, я поначалу не поняла, куда направляется Райдер, но вскоре машин на дороге прибавилось, и я сообразила, что мы едем за город по одному из старых шоссе, вечно забитых транспортом.

– Тебе нагорит, если ты не приедешь домой сразу после школы? – спросил он.

Ну, если бы Роза и Карл знали, что я делаю и где нахожусь, меня ждал бы ад , но ведь они не знали.

– Они еще на работе.

– Отлично. – Я взглянула на Райдера, но он смотрел прямо перед собой. – Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

Я собрала волосы и стала закручивать их в жгут.

– Почему ты решил, что мне нагорит из‑за тебя?

Райдер выстрелил в меня взглядом, который я не смогла расшифровать. Мгновение, и он снова сосредоточился на дороге.

– Они знают… ну, твои приемные родители… что мы случайно встретились?

Я кивнула.

– Да, я им рассказала.

Его брови взметнулись, и на лице отразилось изумление.

– А они знают обо мне? Кто я и что?

Я хотела было кивнуть, но заставила себя говорить.

– Знают.

– Всё? – уточнил он.

– Почти всё, – прошептала я.

Парень качнул головой.

– Что они думают обо мне и о том, что мы снова вместе? – Румянец вспыхнул на его щеках. – Я имею в виду, что мы учимся в одной школе?

Поначалу мне показалось странным, что он задает такой вопрос, но потом я догадалась, к чему он клонит. Райдер считал, что Роза и Карл не обрадуются его возвращению в мою жизнь, потому что знают его историю, но он ошибался. Их больше беспокоило то, что он будет напоминать мне о прошлом.

По крайней мере, я надеялась, что причина только в этом.

– Они… просто волнуются за меня… как я впишусь в школьную жизнь, – сказала я, и это было правдой. – Смогу ли я справиться… хотя очевидно, что не смогу.

Мышца дрогнула на его скуле, но, прежде чем я успела что‑то добавить, он произнес:

– Меня зовут Райдер Старк.

Ох.

– Мне нравится работать руками, – продолжил парень, сбавляя скорость и останавливаясь на светофоре. – И мне не нравится сидеть в классе. – Он взглянул на меня сквозь опущенные ресницы. – Может, признание про класс кому‑то не понравится, но вместо этого я мог бы сказать, что не люблю бананы.

– Бананы?

Райдер кивнул с усмешкой.

– Года три назад я обнаружил, что просто ненавижу их.

– Но это всего лишь бананы.

– Плоды дьявола.

У меня вырвался удивленный смешок.

– Глупость какая.

Усмешка переросла в улыбку, и на его щеке появилась ямочка.

– Это правда. Теперь твоя очередь.

Я разгадала его замысел. Парень пытался доказать, что задание по риторике и мне по плечу, но не только. Но к чему заниматься этим сейчас? В классе все по‑другому.

– Мышь? – мягко произнес он, но я покачала головой.

– Ладно, – признал свое поражение Райдер.

Наконец я смогла оставить в покое свои волосы. В салоне машины потемнело, и я выглянула в окно. Мы ехали через тоннель. Вскоре Райдер повернул направо и съехал на небольшую стоянку перед длинным прямоугольным зданием, в котором застекленных окон оказалось меньше, чем тех, что зияли черными дырами.

– Где мы?

Райдер заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности.

– Это старая фабрика. Выглядит пугающе, но здесь безопасно. Обещаю.

Зловещее здание было похоже на декорации сериала об охотниках за привидениями, который я так любила смотреть по телевизору. Кстати. Сериалы про призраков. Я могла бы признаться в классе, что они мне нравятся. Если бы кто‑то другой сказал, что это место безопасное, я бы и носа не высунула из машины, но даже после четырехлетнего перерыва я не перестала доверять Райдеру.

Я открыла дверцу машины и выбралась наружу.

Он присоединился ко мне, убирая ключи к себе в карман. Мы шли по щербатой, заросшей сорняками мостовой. Местами асфальт и вовсе отсутствовал. Я взглянула на небо – тяжелый запах дождя висел в воздухе. Наконец мы подошли к двойным дверям, когда‑то покрашенным в красный цвет.

– Мы не пойдем внутрь. Не сегодня.

Что, будет еще один визит? Странное волнение поселилось у меня в груди. Я отмахнулась от него, втайне радуясь тому, что мы не станем заходить в здание. Прежде всего потому, что мне совсем не хотелось добавлять к прогулу урока на четвертый день пребывания в школе попытку незаконного проникновения.

К тому же я почти не сомневалась в том, что здесь водятся привидения.

Его теплые пальцы отыскали мою руку. Ошеломленная, я старалась не споткнуться, когда Райдер повел меня дальше за угол. Затхлый запах въелся в древние кирпичные стены. Парень молчал, пока мы шли мимо давно забытых мусорных контейнеров. Он свернул налево, и я увидела несколько старых каменных столов для пикника, а потом в поле зрения показалась задняя часть здания.

Я остановилась как вкопанная.

Мои губы приоткрылись в изумлении. Я не знала, куда смотреть; глаза разбегались от буйства красок. Кто‑то превратил дряхлую серую стену в живой калейдоскоп красок. Желтые. Зеленые. Пурпурные. Голубые. Черные. Белые. Обшаривая стену глазами, я увидела гигантские буквы – случайные инициалы и слова на чужом языке. Потом пошли фрески. Я различила фигуры людей и машины. Здания и поезда.

Настоящие картины, выполненные аэрозольной краской. Рядом с ними мои фигурки из мыла выглядели позорно. Талантливо написанные хитросплетения букв и детальная прорисовка лиц, вызывали восхищение. А если еще учесть, что все это было сделано с помощью всего лишь баллончика? Я бы не смогла изобразить такое и кистью, даже если бы моей рукой водил сам Диего Ривера[15].

Я вспомнила красные пятна краски на пальцах Райдера и повернулась к нему. Слегка улыбаясь, он отпустил мою руку, подошел к разрисованной стене и зашагал вдоль нее, пока не остановился перед фигурой мальчика. Обхватив себя руками, я подошла ближе, а парень провел рукой по плечу темноволосого мальчугана. Меня поразила прорисовка деталей, вплоть до рук, засунутых в карманы стареньких джинсов. Белая рубашка выглядела настолько реальной, настолько прозрачной, что казалось, ее вот‑вот сдует с хрупкого тельца. Мальчик смотрел на граффити у него над головой, и выражение его лица проняло меня до кишок.

Безнадежность.

Она сквозила в его светлых каре‑зеленых глазах. Опустошенность проступала в линиях рта, в нахмуренных и чуть приподнятых бровях. Безысходность казалась почти осязаемой. Она висела в воздухе. Я знала этот взгляд. Я видела его. Знала, как он ощущается.

В нем читалось: неужели моя жизнь навсегда останется такой? Неужели будущее окажется таким же, как настоящее?

– Меня пару раз арестовывали за граффити, – сказал Райдер, отступив от стены и засовывая руки в карманы потертых джинсов, совсем как ребенок на стене перед ним. – Но это одно из тех мест, где можно малевать, ничем не рискуя. Здорово прочищает мозги. Я ни о чем не думаю, когда занимаюсь этим.

– Так это… все ты сделал?

– Да.

Ошеломленная, я уставилась на мальчика. Райдер создал портрет с помощью нескольких баллончиков краски? Потрясенная, я медленно покачала головой. Райдер всегда был талантлив. Когда мы росли, он рисовал на любом клочке бумаги, но то, что я увидела сейчас, потрясло меня до глубины души.

Я не могла отвести глаз от этого изображения, какне могла справиться с болью в груди и жгучими слезами, подступившими к горлу. Я знала, что они никогда не прольются. Они никогда не вырывались наружу. Но сейчас, мне хотелось плакать, потому что я знала, что грустный, обреченный мальчик на стене – это Райдер.

– Ты видела Аллею граффити или здание склада? – спросил Райдер, имея в виду места в Балтиморе, где уличным художникам разрешали творить, не опасаясь преследования со стороны городских властей.

Я кивнула.

– Один раз я была на Аллее. – Я с трудом оторвала от него взгляд и снова посмотрела на стену. – Там красиво… как и здесь. Поразительно. Даже не верится, что все это сделал ты.

Райдер дернул плечом.

– Пустяки.

– Невероятно. – Я снова подумала о своих фигурках из мыла и чуть не рассмеялась. – Мне такое… не под силу.

Он склонил голову набок.

– Могу показать, как это делается.

Я еле сдержала смешок. Мне почему‑то казалось, что это равносильно тому, чтобы всучить цветные карандаши и книжку‑раскраску заходящемуся в истерике малышу.

Повернувшись ко мне, он поднял глаза на небо, где сгущались тучи.

– Я имею в виду, если ты хочешь. Есть и другие места, где можно заниматься этим вполне законно.

Я оглянулась на стену и попыталась представить себя за созданием чего‑нибудь столь же впечатляющего. Наверное, апогеем моего творчества стал бы детский рисунок человечка.

– Мне бы не хотелось ничего испортить.

Райдер криво усмехнулся.

– Ты и не испортишь. Обещаю.

Не уверенная в этом, я не ответила, снова возвращаясь к мальчишке на стене. Мне стало интересно, приводил ли парень сюда Пейдж. И тут же отругала себя за глупые мысли. Конечно, приводил. Возможно, они занимались этим – в смысле, теггингом[16] – вместе.

– А… Пейдж тоже умеет это? – спросила я, и мои щеки запылали.

– Ты про теггинг? – Усмешка сползла с его губ, и Райдер покачал головой. – Может быть, поначалу ей было интересно. Я имею в виду, она раньше приходила и смотрела, как я работаю, но, честно говоря, не думаю, что ее это увлекает.

Я снова посмотрела на стену.

– Она не будет против… если ты покажешь мне, как это делается?

– Да нет, – прозвучал быстрый ответ. – Почему она должна быть против?

Я не знала, как на это ответить.

– Она понимает, как много ты значишь для меня, Мышь. – Райдер шагнул ближе. – И, я уже говорил тебе, у нее непростой характер. Она нелегко сходится с людьми, но с тобой поладит. Со временем. – Он помолчал. – Для нее не проблема, что мы с тобой общаемся.

Я медленно подняла на него взгляд. Наверное, следовало объяснить ему, что для его девушки это как раз может стать проблемой, и я бы не стала осуждать ее, но пришлось поверить ему на слово. Он знал ее гораздо лучше, чем я, и вчера в классе Пейдж не грубила мне. Она просто обозначила свое место. И я уважала ее за это. В конце концов, мы с Райдером могли бы остаться друзьями – мы ведь всегда дружили. Может быть, со временем она действительно изменит свое отношение ко мне.

По крайней мере, эта часть моей жизни, жизни с новым Райдером, могла бы сложиться удачно.

Я повернулась к расписанной стене. Разумеется, у меня бы не получилось так же здорово, но что я теряю, если попробую? В животе начал бушевать мини‑циклон.

– Ладно.

Ямочка появилась на его щеке, и циклон у меня в животе набрал силу. Наши взгляды столкнулись, и я поспешно отвернулась, чувствуя, что горю. Мне захотелось поправить воротничок его рубашки, но это выглядело бы неловко, и я сдержалась.

– Хочешь вернуться? – спросил Райдер, и, когда я подняла глаза, оказался совсем близко, хотя я даже не слышала его шагов. – Мышь?

Занятия в школе уже закончились, и мне действительно пора было возвращаться домой, но я… я не хотела уезжать. Пока нет. От этого места веяло таким покоем, несмотря на отдаленный гул машин и визг клаксонов. Я покачала головой.

Он задержал на мне взгляд, а потом подошел к каменному столу для пикника и сел. Подумав, я присоединилась к нему. Какое‑то время мы оба молчали, и я как будто проваливалась в кроличью нору. Как часто в прошлом мы сидели вот так, бок о бок?

Мой язык наконец отлепился от нёба.

– Ты не находишь это странным?

– Что? – спросил он, откидываясь назад и упираясь локтями в столешницу. Его ресницы опустились.

– Все это. То, что мы здесь… как будто не прошло столько времени. – Мои щеки как будто окатило теплом. – Это так странно.

Парень помолчал.

– Да, это странно, но в хорошем смысле. Верно?

– Верно, – пробормотала я.

Райдер подтолкнул меня коленом.

– В любом случае, я рад, что мы здесь, чтобы испытать эту странность.

Тепло усилилось, и уголки губ дернулись в слабой улыбке.

– Я тоже. – Он удержал мой взгляд, а потом перевел его на стену с граффити. Я сделала судорожный вздох. Пожалуй, самое время расспросить его о том, как прошли для него эти четыре года. У меня накопилось столько вопросов. – Как давно… ты живешь у бабушки Гектора?

Он нахмурил брови.

– Около трех лет.

– А… до этого?

– В том приюте было не так уж плохо, – ответил парень, вытянув ноги. – Не очень много детей. – Он тихо рассмеялся себе под нос. – Я очень удивился, когда меня отправили жить к миссис Луна. Мне было почти пятнадцать. Какой смысл брать такого взрослого парня?

Я поняла, он хотел сказать, что ему повезло, потому что мало кто хотел взять на воспитание подростка, который всю жизнь скитался по приютам. И впрямь удивительно, что нашелся такой человек.

– Ты доволен… жизнью у миссис Луна?

– Да… – Парень прищурился, сжимая и разжимая пальцы. Капля дождя упала на стол. – Она славная.

Я надеялась услышать продолжение, но Райдер затих, что заставило меня усомниться в его искренности. Я было открыла рот, но он остановил меня взглядом, и невысказанные слова опалили кончик языка.

Его голос прозвучал еле слышно, почти шепотом, когда парень заговорил снова.

– Ты когда‑нибудь… когда‑нибудь думаешь о той ночи?

Мышцы в животе завязались узлом, и я покачала головой. Я не лгала. Я делала все, что в моих силах, чтобы не думать о том кошмаре. Разве что прошлой ночью мой мозг решил напомнить о нем.

– А ты? – прошептала я, не смея взглянуть на него.

– Иногда. – Последовала пауза, и он потер руками грубую ткань джинсов. – Иногда я вспоминаю другие ночи… ну, ты знаешь, когда этот козел напивался вместе со своими дружками.

Каждая клеточка моего тела напряглась, и я застыла, потому что знала, о каких других ночах он говорит.

– И я тешу себя надеждой, что каждый из них, включая Генри, уже покойник. – Парень невесело рассмеялся. – Я ужасный человек, да?

– Нет! – тотчас ответила я. – Ты не ужасный человек. – У меня пересохло во рту, стоило мне мысленно вернуться в те ночи, когда в дом Генри приходили его приятели. Некоторые смотрели на меня так, как не должен смотреть на маленькую девочку ни один мужчина. Кое‑кто точно так же смотрел на Райдера – а были и те, кто приходил ради  него. Многие покусились бы и на меня, если бы не Райдер. – Они когда‑нибудь?..

Райдер покачал головой.

– Нет. Я всегда бегал слишком быстро, а они всегда были слишком пьяны. Мне повезло.

Можно сказать и так.

– Нам пора, – произнес он, вскакивая на ноги, когда еще одна капля дождя упала на потрескавшийся асфальт. – Сейчас ливанет.

Я тоже поднялась и нехотя последовала за ним к машине. Когда Райдер сел в «хонду» и захлопнул дверцу, я обернулась и уставилась на кирпичную стену. Граффити могло изображать буквы, яркий цветок, женское лицо или маленького мальчика с устремленным в небо взглядом, в котором нет надежды на лучшее завтра, но за каждым произведением искусства стояла своя история. Каждый рисунок говорил без слов. И, хотя я годами пыталась делать то же самое, картиной на стене я не стала.

– Меня зовут Мэллори… Додж. – Я сделала глубокий вдох, обращаясь в пустоту. – Я люблю… я люблю читать. И мне не нравится… какая я.

Глава 11

В субботу мы так и не добрались до Гавани до полудня, чтобы встретиться с Эйнсли, поскольку Карл, следуя негласному принципу разделения домашних обязанностей, захотел приготовить завтрак, что давно стало субботним ритуалом, если их с Розой не вызывали на работу.

Карл угощал нас своими знаменитыми вафлями – знаменитыми только в его воображении, – но я действительно находила их особенными. Прежде всего, потому что до появления в этом доме я не знала, что такое бывает – вафли с черникой и клубникой по утрам, каждую субботу. Особенными они были для меня еще и потому, что я знала, как много детей лишены такого удовольствия.

За завтраком непринужденный треп между ними вскоре сменился серьезным разговором – разумеется, обо мне. Начала его Роза, допивая вторую чашку кофе.

– Вчера нам звонили из школы.

Вилка с вафлей и клубникой зависла на полпути к моему открытому рту. Я замерла. Пожалуй, я погорячилась, уверяя Райдера, что мне ничего не грозит.

Женщина положила вилку на тарелку, усыпанную крошками от вафель. В остальном ее тарелка оставалась чистой, в то время как моя больше напоминала озеро из сиропа.

– Если точнее, с нами связался мистер Сантос.

Я закрыла глаза.

– Мы оба разговаривали с ним, – добавил Карл, и вафля, которую я только что проглотила, показалась мне кислой. – Он сказал, что вчера в классе у тебя возникла проблема во время упражнения в публичном выступлении.

Открыв глаза, я опустила вилку. Аппетит разом пропал. И мне стало так… неуютно, что я заерзала на стуле.

– Он сказал, что за тебя заступился одноклассник, сказал, что ты плохо себя чувствуешь и поэтому ушла с урока, – продолжил Карл. – И еще он сказал, что это Райдер прикрыл тебя.

О боже.

Мне хотелось заползти под стол.

– Мы еще поговорим об этом, чуть позже. – Роза подняла руку, перебивая Карла. – Ты же не чувствовала себя плохо вчера, не так ли?

Возможно, лучше было бы соврать, чем вываливать перед ними мой вчерашний позор, но я покачала головой. Повисло молчание, и я сжала губы, опуская взгляд на тарелку. Наверное, они ужасно разочарованы. Всего одна неделя в школе, а им уже поступают тревожные звонки.

– Ничего страшного. – Роза потянулась и положила руку мне на плечо. Я подняла глаза. – Мы с Карлом предполагали, что возникнут некоторые трудности. И знали, что класс риторики будет не из легких. Ты ведь тоже была к этому готова.

Да, она права. Но от этого мне не легче признать свою неудачу.

– В школе все знают, – сказал Карл, привлекая мое внимание.

– Знают… знают что?

Сложив руки на столе, он подался вперед.

– Мы говорили с администрацией, когда ты только записывалась в школу, и предупредили их о том, что у тебя могут возникнуть некоторые сложности.

У меня отвисла челюсть.

– Вы… что вы сделали?

– Мы не вдавались в подробности, Мэллори, и встречались только с твоими учителями, директором и миссис Дехэвен, одним из психологов, – объяснила Роза. – Ну, чтобы они присматривали за тобой, на случай если произойдет что‑то, о чем нам нужно знать.

Ничего себе «только»! Да они поговорили со всеми, с кем только можно! О боже. Чувствуя, что кожу начинает покалывать, я откинулась на спинку стула. Я смотрела на них, но не видела лиц. Перед глазами проплывали все те люди, которые на протяжении целой недели знали  о моих проблемах. А я‑то думала, что школа станет для меня новым стартом.

– Их нужно было поставить в известность, – сказал Карл.

Это прозвучало как факт, с которым я никак не могла смириться. Язык онемел.

– Вчера мы обо всем договорились с мистером Сантосом, – продолжил он, и мой язык снова прилепился к нёбу. – Он в курсе твоей проблемы, Мэллори. Я хочу, чтобы ты это знала. Он понимает, как трудно для тебя встать перед классом и заговорить.

Кажется, я перестала дышать.

– Риторика является обязательным предметом для получения аттестата, но для некоторых учащихся делают исключение, – тихим голосом произнесла Роза. – И мистер Сантос выразил готовность пойти нам навстречу.

Я напряглась.

– Но…

– Он согласился, что вместо выступлений перед классом у тебя будет возможность делать доклады в индивидуальном порядке, только ему, – объяснил Карл, и я почувствовала, что покидаю телесную оболочку. – Так ты сможешь выполнять учебную программу, но на особых условиях.

Роза похлопала меня по руке.

– Это очень хорошо.

– Но… – Я растерянно покачала головой. – Все… будут знать.

Карл нахмурился.

– Ребята в моем классе узнают… что я не могу заниматься, как все, и что… со мной что‑то не так. Они… должны стоять перед классом, а я нет? Мне нужно… сделать это.

Он склонил голову набок.

– Дорогая, все, что тебе нужно, это освоить программу курса.

– Мне нужно больше, я должна… стать, как все, а выступления перед мистером Сантосом – это совсем не то, – возразила я, и мой взгляд заметался между ними. – Я справлюсь, у меня получится.

– Мы знаем, что у тебя получится. Со временем, – добавила Роза, и я вздрогнула. Со временем.  Они как будто не верили, что я могу сделать это сейчас. – Давай двигаться маленькими шажками. Ты многого добилась за последние четыре года. И после таких изменений надо продолжать идти вперед, но осторожно. Ты согласна?

Я не могла с этим согласиться, но жаркое пламя борьбы уступило место медленному кипению, и я опустила руки на колени.

– Вам никогда не приходилось… вмешиваться, когда Маркетт училась в школе, верно?

Роза и Карл уставились на меня.

Сама не знаю, почему эти слова сорвались с языка. Без понятия. Мне тотчас захотелось взять их обратно.

Карл глубоко вздохнул.

– Верно.

Я сцепила пальцы на коленях.

Роза встала из‑за стола, собирая тарелки.

– Ты закончила? – спросила она меня, и, когда я кивнула, подхватила и мою тарелку.

– Молодец тот парень, что прикрыл тебя, – вдруг произнес Карл, и мой взгляд метнулся к нему.

– Тот парень? – переспросила я.

– Райдер, – добавил он, и мои плечи напряглись. – Мистер Сантос сказал, что он ушел из класса следом за тобой, чтобы проверить, как ты себя чувствуешь. Правда, не вернулся.

О боже, как бы сделать так, чтобы начать этот день заново и не вылезать из постели? Больше всего мне хотелось закрыться у себя в комнате и доделать сову, за которую я взялась еще накануне вечером. Ничто так не успокаивало меня, как работа с мылом. Она бы разом отвлекла меня от риторики и мыслей о Райдере. Я бы кроила миниатюрное тельце, вытачивая крошечные перышки и плоские ушки.

Мне с трудом удалось переключить свое внимание к разговору за столом.

– Он… он просто убедился, что со мной все в порядке.

Карл изучал мое лицо.

– Ты проводишь много времени с ним?

– Только… на риторике, – сказала я, слегка устыдившись обмана. Я попыталась сгладить вину долей правды. – Но я… обедаю вместе с девочкой из моего класса по английскому и по риторике. Ее зовут Кейра.

– Это очень приятно слышать. – Роза снова присоединилась к разговору, стряхнув крошки в мусорное ведро. – А разве Райдер обедает в другую смену?

– Да. – Я сомневалась, что им доставит удовольствие узнать о том, что в начале недели Райдер прогулял урок, чтобы пообедать со мной.

Карл все еще разглядывал меня, словно пытался прочесть мои мысли.

– Он проявляет к тебе интерес, Мэллори?

– Что? – Я хлопнула ресницами, раз, другой.

Роза обернулась и уставилась на мужа.

– Ты его интересуешь больше, чем просто друг? – повторил он.

О…

О боже…

Кажется, мое лицо собиралось расплавиться в огне.

– У него есть девушка!

Настала очередь Розы хлопать ресницами.

– Серьезно? – Нотки облегчения проступили в голосе Карла. – Ну, тогда… – Он не договорил, откинулся назад и улыбнулся. – Думаю, нам пора одеваться и трогаться в путь.

Я вытаращилась на него.

Роза недоуменно смотрела на мужа.

Мы встали из‑за стола, собрались и отправились в Гавань. Роза с Карлом больше не заговаривали о Райдере, но, как только я встретилась с Эйнсли и убедилась в том, что нас никто не слышит, он стал основной темой для обсуждения.

Мы сидели на одной из многочисленных скамеек с видом на порт, пока Роза и Карл бродили по благотворительной ярмарке неподалеку. Прохладный ветерок дул с залива, разметывая по лицу Эйнсли длинные светлые волосы.

Эйнсли выглядела бесподобно. Как любая красивая во всех отношениях девушка. Природа наградила ее голубыми глазами, высокими скулами и дерзко вздернутым носиком, но еще больше меня восхищала красота ее личности. Я не шучу. Эйнсли, при всей своей бойкости и болтливости, была невероятно доброжелательной и милой. Если ее не провоцировать. Тогда она превращалась в настоящую фурию. С первых дней, когда мы только встретились в классе домашнего обучения, она проявляла необычайное терпение в общении со мной, втягивая меня в разговор, от чего многие уже давно отказались, но каждую неделю, когда мы собирались на совместные уроки, она предпринимала очередную попытку.

Поначалу мне казалось странным иметь подругу. Очень долгое время моим единственным другом был Райдер, а потом… Никого. Общение по‑прежнему давалось мне нелегко, поскольку мы виделись с ней только раз или два в неделю, но Эйнсли стала лучшим, что случилось со мной, после Ривасов.

Ко всему прочему, она умела носить комбинезон и не выглядела в нем как малыш‑переросток. Сегодня она была одета в светло‑голубой с темно‑синей отделкой кардиган и смотрелась восхитительно. Если бы я когда‑нибудь осмелилась напялить на себя нечто подобное, то, наверное, заперлась бы в комнате, не решаясь выйти.

– Я рада, что ты рассказала им про Райдера, – сказала подруга, но я никак не разделяла облегчения, сквозившего в ее голосе. Сидя вполоборота ко мне, поджав под себя одну ногу, а другую свесив со скамейки, она старалась говорить тише, чтобы нас никто не услышал. – Что бы ты делала, если бы они появились в школе и увидели его?

Я очень сомневалась, что Ривасы вдруг заявятся в Лэндс Хай, но, поскольку они уже позвонили в школу и договорились, что за мной будут присматривать, оставалась вероятность того, что кто‑нибудь из их шпионов проболтается про Райдера. Когда я рассказала Эйнсли о договоренности с администрацией и мистером Сантосом, она с пониманием отнеслась к моим переживаниям.

– Я… жалею, что… рассказала им, – призналась я.

Эйнсли ничуть не смутила моя долгая пауза.

– Да ты что, наоборот хорошо, что рассказала! – шепотом завопила она, и я усмехнулась. – Слушай, ты же знаешь, я не образец честности, но считаю, что ты поступила умно, выложив все начистоту.

Да, умно, по вполне понятным причинам, но можно быть умной, а можно быть хитрой,  и что‑то мне подсказывало, что лучше было бы схитрить и держать встречу с Райдером в секрете.

Она выдержала паузу.

– Хотя я бы не стала говорить им о том, что он появлялся в доме.

Я закатила глаза и ухмыльнулась.

– Но весь смысл в том, что теперь, когда ты все им рассказала, тебе будет проще, скажем, пригласить его в гости, уже не таясь, – рассуждала подруга, глядя на меня сквозь массивные солнцезащитные очки, скрывающие голубые глаза. Солнце светило не так ярко, но в последнее время она жаловалась на то, что ее глаза стали слишком чувствительными к свету. Мы еще шутили по поводу ее превращения в вампира. – И я знаю, что ты хочешь проводить с ним больше времени.

Закусив губу, я устремила взгляд на залив. По воде шла легкая рябь. Вдалеке дрейфовали лодки. Я действительно хотела чаще видеть Райдера, особенно за пределами школы. Мы еще так много всего не обсудили, и я… Да что там говорить, я просто хотела быть рядом с ним.

– Мэллори? – Она подтолкнула меня локтем.

Я посмотрела на нее, не зная, как облечь свои чувства в слова. Это потребовало бы усилий, и мой голос прозвучал бы так же пронзительно, как вопль кряквы на воде.

Прошло мгновение.

– Разве ты не хочешь познакомиться с ним заново?

Познакомиться с ним заново . Какая нелепая фраза. Я прищурилась.

– Хочу.

Эйнсли поймала прядь волос и смахнула ее с лица.

– Но?..

– Но все это… как‑то странно. – Я провела руками по бедрам. – В том смысле, что… между нами все, как прежде… но в то же время по‑другому. Как будто он… ушел вперед, а я…

– Ты тоже двигаешься вперед, – негромко сказала Эйнсли.

Так ли это? Иногда мне казалось, что я ушла далеко от прежней жизни, сотканной из страха и безнадежности, но бывало так, что я чувствовала себя все той же девчонкой, которая прячется в шкафу, прислушиваясь к звукам, которые раздаются, когда кулак врезается в плоть.

На мгновение я вспомнила мальчишку, нарисованного на стене, и все, о чем говорил Райдер. Возможно, не я одна до сих пор сражалась с прошлым.

Я покачала головой, отмахиваясь от непрошеных мыслей.

– У него есть… девушка.

Ее брови вылезли из‑под очков.

– Ну и что? – Последовала пауза. – Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но какое это имеет значение? Я имею в виду, вы, ребята, просто воссоединились, и все.

– Я знаю, и проблема не в том, что у него… девушка, – объяснила я и не лукавила. Разумеется, я смотрела на Райдера не просто глазами друга – кто бы устоял перед таким красавцем? Но я знала, что с его стороны нет и намека на большее. Никогда не было и никогда не будет, есть у него девушка или нет. Даже в смелых фантазиях я не могла представить себе, чтобы он испытывал ко мне чувства, чуть более нежные, чем дружеские. – Просто я не думаю, что ее радует наше с ним… воссоединение.

– С чего ты взяла?

Я рассказала Эйнсли о том, как Пейдж подкарауливала меня у шкафчика в раздевалке и как выговаривала мне в классе, когда Райдер не явился на урок.

– Опаньки. – Ее брови сошлись на переносице. – С одной стороны, я могу понять, почему она не в восторге от тебя. Ты свалилась как снег на голову, и парень счастлив тебя видеть. Это нелегко принять.

– Я знаю.

– Но вы же старые друзья, так что ей придется смириться с этим. И, похоже, Райдер хочет, чтобы ты осталась в его жизни. При первой же возможности он что сделал? Обнял тебя? – Когда я кивнула, она продолжила. – А потом явился к тебе домой, ушел следом за тобой из класса, когда ты психанула на уроке.

Эйнсли не стеснялась в выражениях.

– И он повез тебя в это потрясающее место, показал свои работы – суперклассные, скажу я тебе. Значит, парень действительно хочет, чтобы ты присутствовала в его жизни. Как ни крути, выбора у нее нет.

Я медленно кивнула.

Прошло мгновение, и подруга осторожно спросила:

– Как ты справляешься с тем, что он рядом? Я знаю, он был большой частью твоего прошлого.

Сейчас она говорила, как Роза.

– Я в порядке.

– Уверена?

Я снова кивнула. Она задержала на мне взгляд, но ненадолго. Мы дружили достаточно давно, и она всегда чувствовала, если я не расположена говорить о чем‑то.

Эйнсли уважала мое право на молчание.

Я покосилась в сторону ярмарки и увидела Ривасов у палатки букинистов. Карл одной рукой держал Розу за руку, а другой – листал книгу. Я улыбнулась и снова посмотрела на Эйнсли.

– Как… как у тебя с Тоддом?

У них складывались весьма серьезные отношения. По крайней мере, я так думала, с тех пор как у них состоялся первый секс. Мне всегда казалось, что секс официально делает парня и девушку парой. Она рассказала мне, что в первый раз все получилось довольно неуклюже, но терпимо. Звучало не очень убедительно, но теперь, когда я думала о сексе, перед глазами вставал Райдер.

Черт возьми, откуда взялись такие мысли?

Но, хотя у меня не было ни грамма опыта в сексе, Эйнсли рассказала мне много чего интересного, а остальное дорисовало мое воображение. Ну, и еще спасибо Интернету, так что…

Теперь я представляла себе эти широкие плечи, но без рубашки, а его сильные объятия убеждали меня в том, что он находится в хорошей спортивной форме. Меня словно пронзило током, и я вдруг пожалела о том, что не надела короткую майку с шортами. Мне стало невыносимо жарко, и я задалась вопросом… что, если бы он…

Боже мой, мне действительно пора было остановиться . Мои щеки горели, и, к счастью, Эйнсли отвлеклась на пробегающего мимо парня. Без рубашки. И тоже накачанного.

– В общем, все хорошо. С началом учебного года мы стали реже встречаться. – Она пожала плечами, но в ее голосе не прозвучало разочарование. – Тодд сейчас одержим идеей колледжа. Только об этом и говорит.

Я знала, что Эйнсли собирается поступать в Университет Мэриленда, как и я. Мне уже пришло письмо‑подтверждение, и ее родители туда ездили, но я не была уверена насчет Тодда.

– Какой… колледж?

– О, у него миллион вариантов. – Она наверняка закатила глаза, хоть я и не видела этого за стеклами солнцезащитных очков. – Думаю, Тодд хочет двинуть куда‑нибудь на север. Надеется поступить в один из университетов Лиги плюща[17]. Я знаю, нехорошо так говорить, но он не настолько умен.

Я видела Тодда лишь однажды и, хотя он не поразил меня своим интеллектом, но показался довольно симпатичным парнем. Про меня он, наверное, подумал, что я нахожусь на нижней ступени крутизны.

– Тоска, – пробормотала Эйнсли, вытягивая ноги. – Он хочет, чтобы мы пошли завтра в кино с его друзьями.

Упс. Я уже догадывалась, что в их отношениях не все так безоблачно.

– И я не могу придумать хороший повод, чтобы отмазаться. Тодд знает, что я использую любой шанс, лишь бы выбраться из дома. – Она помолчала, глядя на меня. – Может, наврем, что у тебя ветрянка и я должна за тобой ухаживать?

Я рассмеялась.

Эйнсли вздохнула.

– Да, не прокатит. Просто… я терпеть не могу его друзей. Они считают себя лучше и умнее меня, потому что я на домашнем обучении. Постоянно талдычат о том, как мне, должно быть, трудно общаться с «нормальными» людьми. Знаешь, что я тебе скажу?

Я подняла брови.

– На самом деле мне трудно общаться с ними, потому что большинство из них, я уверена, искренне считают, что Первая поправка[18] дает им право говорить что угодно, не опасаясь последствий. А вот и нет. Она не поможет, когда ты несешь всякую ересь на Facebook , и за это тебя выгоняют из футбольной команды или еще откуда‑нибудь!

Мои губы дрогнули.

Она вскинула руки, и я постаралась сдержать улыбку.

– Это работает совсем не так, понимаешь? Это не вседозволенность. Представляешь, один из его друзей на прошлой неделе сцепился из‑за этого со мной. Заявляет таким тоном, типа: дай‑ка я объясню тебе, детка,  а сам толком не знает сути Первой поправки. Он пытался доказать мне, что она гарантирует право говорить все, что ему вздумается, на том основании, что это его мнение, и оно, видите ли, защищено Конституцией. Свобода слова, орал он. Хм, может быть, от правительства, но не от всего остального. Я его спрашиваю: ты что, действительно так считаешь?

По крайней мере, я больше не думала о сексе.

– Помимо того, что не всякое слово защищено, я уверена, что наши отцы‑основатели декларировали это чертовски грамотно. – Подруга набрала в грудь воздуха. – Боже мой, я словно снимаюсь в той рекламе страхования. Мне хочется крикнуть: «Это не так работает! Вы все неправильно поняли!». Послушайте, выкрикивайте свое мнение с каждой крыши, но прошу вас, Христа ради, перестаньте думать, что Первая поправка защитит вас от потери работы или гарантирует, что вас не вышвырнут из университетской общаги. Или… возвысит вас над теми, кто не разделяет вашего мнения.

Эйнсли явно метила в законодатели будущего.

– И да, я свободно  говорю на трех языках, – продолжала Эйнсли. – Но они предпочитают обращаться со мной, как с какой‑то простушкой, просто потому что я на домашнем обучении. – Ее плечи поникли. – Мне противно это говорить, но я… я не люблю их.

– Сочувствую, – вздохнула я.

Она покачала головой, и длинные прямые пряди волос взлетели на ветру.

– Да черт с ними. Справлюсь.

Я в этом не сомневалась. Эйнсли всегда добивалась своего.

Она ненадолго замолчала.

– О, черт, у меня даже голова разболелась. – Подруга потерла левое надбровье. – Не знаю, то ли это стресс из‑за завтрашнего похода в кино, то ли в носу что‑то не так или с глазами.

Я нахмурила брови.

– Твои… глаза… тебя они часто беспокоят в последнее время.

– Правда? – Она поджала губы. – Пожалуй. Просто у меня хреновое зрение. Ты же знаешь.

Мне ли не знать. Эйнсли, наверное, следовало чаще носить очки. Для меня оставалось загадкой, как она умудряется видеть что‑либо без них. Однажды я их примерила и увидела мир как будто через зеркала из комнаты смеха. Как‑то я спросила подругу, почему она не носит очки, но та поклялась, что видит все, что ей нужно увидеть.

Эйнсли обняла меня, положив голову мне на плечо.

– Не сердись, потому что я собираюсь вернуться к разговору о Райдере, но уже из чисто эгоистических соображений. Я надеюсь, что вы будете часто тусоваться вместе, а потом мы сможем ходить на свидания вчетвером. Ну, не в смысле свидания , но что‑то вроде того. Знаешь, почему я хочу ходить на свидания вчетвером вместе с тобой?

Уголки моих губ поползли вверх.

– Потому что ты удивительная, – сказала она, хихикая. – А мне так не хватает удивительного, когда я встречаюсь с Тоддом.

Тут меня осенило.

– Тебе… действительно нравится Тодд?

Эйнсли вздохнула.

– Хороший вопрос. Я не знаю. Думаю, сейчас он мне нравится, но это не навсегда.

Я бы могла сказать Эйнсли, что сейчас –  это чертовски здорово. Что никто не знает, чем обернется будущее. Что «навсегда» может ускользнуть. Вместо этого я улыбнулась и попыталась не фантазировать насчет тех свиданий , что она планировала для нас с Райдером. Свиданий,  которых никогда не будет.

Я хотела попробовать жить сейчас , сама.

Глава 12

Костяшки моих пальцев, сжимающих руль, побелели, пока в понедельник утром я ехала в школу, в животе всю дорогу урчало. Казалось, все во мне протестовало против появления в школе, да и какой теперь в ней смысл? Сделка между Карлом и мистером Сантосом означала, что я уже не смогу пробиваться своими силами.

Но я должна прийти в класс. Даже если мне разрешили выступать с докладами только перед единственным слушателем, посещения уроков никто не отменял. Если бы я бросила школу, то снова превратилась бы в девчонку, которая не смеет взглянуть на себя в зеркало, не говоря уже о том, чтобы завязать с кем‑нибудь разговор. Я подумала об Эйнсли, о том, что мне до сих пор с трудом дается общение даже с самой близкой подругой. Я ненавидела себя за то, что возвела свою застенчивость в культ. Хотя, если послушать доктора Тафта, это даже не застенчивость,  а нечто другое. Но именно так обо мне всегда говорили окружающие.

Мэллори просто застенчива.

Мэллори нужно вылезти из своей раковины .

Если я действительно пряталась в раковине, то наверняка пуленепробиваемой, сделанной из титана.

Свернув в коридор, ведущий к раздевалке, я едва не споткнулась, когда увидела Пейдж, которая опять караулила меня.

О, нет, только не это.

У меня возникло стойкое ощущение, что она поджидает меня отнюдь не с благими намерениями и настроена совсем не так, как в прошлый раз Джейден.

Инстинкт самосохранения требовал, чтобы я развернулась и шла прямиком в класс. Я не захватила с собой учебников для утренних уроков, но вполне могла зайти за ними потом, на переменке. Хотя, возможно, я преувеличивала опасность? Мне бы хотелось так думать. Я бы предпочла не ссориться с Пейдж. Все‑таки она много значила для Райдера.

Пейдж повернула голову и наблюдала за мной. Бежать слишком поздно. Или нет? Ничто не мешало мне дать деру. Ее красные губы изогнулись в ухмылке.

– Привет, Мышь.  – Прозвище, придуманное Райдером, слетело с ее губ с издевкой. Девушка оттолкнулась от моего шкафчика и встала передо мной. – Я немного удивлена, что ты явилась после того маленького инцидента в классе в пятницу.

Мой шаг замедлился, как будто я ступала по мокрому цементу. Первоначальные подозрения подтвердились. Все это не могло закончиться миром.

Она сложила руки на груди, оглядывая меня с головы до ног, словно не замечая того, что вокруг нас собирается любопытная толпа. А может, и видела, но ее это не смущало. Может быть, она привыкла к всеобщему вниманию. У меня пересохло во рту.

– Я даже не буду спрашивать, почему ты сдрейфила, – сказала она, поводя тщательно подведенной бровью медового цвета. – Я и так все знаю. Бедная маленькая Мышь не любит говорить.

В толпе раздался девичий смех. Хмыкнул какой‑то парень. Мое сердце летело в пропасть. Горло сдавило.

Беги,  пискнул голосок у меня в голове. Беги.

Я стиснула зубы с такой силой, что резкая боль пронзила щеку. Сердце колотилось, как стальной барабан, когда я двинулась вперед, мимо нее. Может, она все‑таки позволит мне подойти к моему шкафчику. Если Пейдж просто хотела сказать какую‑то гадость – бог с ней. Чего я только не слышала в своей жизни. Она не могла сказать ничего хуже того, что уже впивалось в мои уши.

– Я знаю, что ты задумала, – не умолкала Пейдж, поворачиваясь и следуя за мной по пятам. – Тебе нужен Райдер. Как трогательно. Я сейчас заплачу.

Я поморщилась, подходя к шкафчику. Я не стремилась заполучить Райдера. В том смысле, как она это понимала. Если бы она просто оставила меня в покое, то в конце концов убедилась бы в этом.

Не могла бы она отвалить по‑хорошему? Или это слишком дерзкая просьба?

Пейдж и не собиралась сваливать.

Ее холодные пальцы обвили мое предплечье – цепко, но не больно. Я вздернула подбородок, и наши глаза встретились. Она опустила голову.

– Меньше всего Райдеру сейчас нужно расхлебывать твое дерьмо. Что? Ты думаешь, я не знаю про вас с ним? Думаешь, не знаю, что для Райдера ты до сих пор бедный маленький мышонок, которого нужно защищать?

Мои пальцы сжали воздух, и мышцы спины напряглись.

Жестокая усмешка на ее губах померкла, и она больше не смотрела на меня как на пустое место. Ее взгляд стал твердым и серьезным.

– Он говорил о тебе – девочке, которая не может рта раскрыть, – и о том, как тебя жалеет. Он много чего рассказывал. – Девушка резко выдохнула. – Он говорил о тебе больше, чем о себе в самом начале, когда только поселился у Гектора. Он рассказал мне, что произошло.

У меня в животе разливалась пустота, грудь сдавило. Голос Пейдж сочился отвращением. Я многим делилась с Эйнсли, но она никогда бы не стала использовать мои откровения против меня. А эта девушка может. Она может растрепать всем. Как посмел Райдер доверить ей историю моего прошлого? Во мне поднялось негодование от такого предательства, вытесняя беспорядочные мысли. Я совсем не знала эту девушку, зато она знала обо мне то, что я по каплям выдавала Эйнсли на протяжении многих месяцев.

– Я не пытаюсь быть стервой, – сказала Пейдж, и я подумала, что она здорово имитирует такие попытки. – Но Райдер долгое время жил с чувством вины, и только в прошлом году, кажется, сумел преодолеть его и двинуться дальше. И вот теперь ты вернулась. Только этого ему не хватало.

Чувство вины? Я с беспокойством смотрела на нее, хлопая ресницами. До меня постепенно доходил смысл ее слов. Райдер поделился с ней самым сокровенным. Рассказал страшную правду о нас двоих и признался, что чувствует себя виноватым в том, что случилось со мной. Его жалость покрывала меня липкой мантией, которую уже не содрать.

Ее глаза сузились, и она покачала головой, отпуская мою руку. Только тогда я увидела, что зрителей вокруг собралось немало. Вряд ли нас могли слышать, но наблюдать за нашей стычкой ничто не мешало. Наступил тот редкий момент, когда потрясение оказалось сильнее стыда.

– Боже, какая же ты тупая, – с досадой бросила Пейдж. – Смотришь на меня так, будто не догоняешь. Почему ты еще…

Слова вырвались из меня, прорывая плотину молчания.

– Я не тупая.

От удивления Пейдж разинула рот. Мгновение, и гул толпы вокруг нас затих.

– Ты наконец‑то открыла рот?

Воцарившуюся тишину прорезал голос.

– Не будь cabrona[19]. Я знаю, это трудно, когда не умеешь по‑другому, но, ради всего святого, прекрати.

Мой взгляд метнулся туда, где стоял Джейден. Я глубоко потянула носом воздух, приветствуя землистый аромат, который, казалось, навсегда приклеился к парнишке.

Щеки Пейдж порозовели, когда она повернулась к Джейдену.

– Как ты меня только что назвал?

Он наклонил голову, буравя ее взглядом.

– Ты слышала. И знаешь, что это правда, если только ты не estúpido[20].

Пейдж сузила глаза, но Джейден отодвинул ее в сторону, позволяя мне подойти к шкафчику. Не оглядываясь на столпившихся вокруг зевак, я открыла дверцу и быстро, едва сознавая, что делаю, переложила учебники. Мои мысли витали в далеком прошлом, и, когда я обернулась, Пейдж уже и след простыл, а Джейден стоял со своей фирменной сонной улыбкой на лице.

– Провожу тебя до класса, muñeca[21]?

Я слышала и раньше слово muñeca . Карл иногда называл так Розу, и она улыбалась в ответ. Я кивнула, дрожащими руками цепляясь за ремень сумки.

– Мой шкафчик в конце коридора, – добавил он. – Так что я здесь на законных основаниях. В отличие от Пейдж.

Сердцебиение усилилось, поскольку это означало, что Пейдж все‑таки выслеживала меня.

Джейден шел рядом со мной, и я старалась смотреть под ноги, пока мы пробирались по переполненному коридору. Мне стало интересно, не опоздает ли он из‑за меня в свой класс, хотя подозреваю, что мальчишку это не особенно заботило.

– Могу я спросить тебя кое о чем?

Я снова кивнула.

Джейден пробежался рукой по коротко остриженным кудрям.

– Почему ты все время молчишь? Я имею в виду, ты ведь можешь говорить. Я сам слышал. Так что тебе мешает?

Не издавай ни звука.

Эти четыре слова эхом пронеслись в моих мыслях, пока я отчаянно пыталась заставить свой язык работать. Будет ли уместным объяснение про «условный рефлекс», или Джейден тоже решит, что я со странностями? Скорее всего. Доктор Тафт говорил Розе и Карлу, что мои проблемы с речью связаны с посттравматическим стрессовым расстройством, и что социальная среда вынуждала меня молчать и не высовываться. Я перелопатила кучу информации и узнала все, что могла, про условный рефлекс и собаку Павлова. По крайней мере, я не пускала слюни, когда раздавался звонок на урок. Просто негативный опыт выработал у меня привычку прятаться в тень, чтобы меня не видели и не слышали.

– Не бери в голову. И можешь даже не париться. Помнишь, я предлагал тебе болтать за нас двоих? Это вроде как мой «конек». Знаешь, что обо мне говорят, muñeca ? Что я могу продать лед эскимосу. Столько во мне крутизны и обаяния. – Усмешка не сходила с его лица, и я никак не могла понять, шутит он или серьезен. – Думаю, мне будет чем заняться, когда я выберусь из этого проклятого места. Буду торговать. Я покажу всем, как это делается. – Он помолчал. – Не то что Пейдж. Из нее продавец никудышный, может только отпугивать покупателя.

У меня вырвался судорожный вздох.

– Неужели она… нравится Райдеру?

Он остановился и посмотрел на меня.

– Кто, Пейдж?

– Извини, – спохватилась я, вспомнив, как Райдер говорил о том, что Пейдж знает Гектора и Джейдена с детства. – Вы дружите, и…

– Да, мы друзья, но она неправильно ведет себя с тобой, поэтому не нужно извиняться. С Райдером она совсем другая. И я сомневаюсь, что при нем она бы посмела так выступить. С ним такая хрень не пройдет.

Джейден достал из кармана телефон – новенький, блестящий, большой. Он ткнул в экран, быстро просматривая текст сообщения. Его брови сошлись в одну линию.

– В любом случае, не обращай на нее внимания. Ты уже, наверное…

Джейден умолк, и, когда я подняла взгляд, то увидела, что мы уже подошли к дверям моего класса, но не это заставило его остановиться. Там, впереди, по коридору шел настоящий верзила – должно быть, второгодник со стажем. Он смотрел на Джейдена так же, как тот парень, с которым я видела Джейдена в самый первый день.

– Mierda[22], – пробормотал Джейден и стал пятиться назад. Он взглянул на меня. – Проведаю тебя позже, muñeca.

Я не успела ответить. Он развернулся и быстрым шагом устремился в обратную сторону, поправляя штаны одной рукой.

– Йоу! Джейден, – крикнул парень, прибавляя шаг. – Ты куда, братан?

Оглянувшись назад, я увидела, как Джейден сворачивает за угол, и в следующее мгновение, откуда ни возьмись, его старший брат нарисовался позади парня. С напряженным лицом Гектор хлопнул парня по плечу.

– В чем дело, Брейден? – сурово спросил Гектор.

Брейден обернулся, смахивая руку Гектора с плеча. В его голосе звучала злость.

– Ты сам знаешь, в чем дело. Джером в бешенстве и все из‑за твоего глупого братца, а этот говнюк бегает от меня. Но я не собираюсь расхлебывать чужое дерьмо. Он должен…

Когда наш учитель показался в коридоре и окликнул обоих парней, я с облегчением нырнула в свой класс. Терзая нижнюю губу, я поспешила к свободной парте сзади. Всякий раз, встречая Джейдена, я становилась свидетелем каких‑то разборок. Это не к добру.

Но, как только я заняла свое место и прозвенел звонок для опаздывающих, на меня накатило осознание чего‑то очень важного, и мысли о Джейдене улетучились. Я поняла, что сделала то, чего никогда не делала раньше.

Я дала отпор Пейдж.

Всего три слова.

Но я это сделала. Я сумела постоять за себя.

Глава 13

Ощущение подвига стало самым ярким пятном дня, скрасив мой обед и дневные классы. Я опять обедала с Кейрой. Правда, за столом не проронила ни слова, но никого, казалось, это не смущало.

Свой смелый поступок я бы сравнила с триумфальным восхождением на Эверест. Прежде за меня дважды вступался Джейден, но на этот раз я справилась сама. Может, и невелико достижение, но для меня оно слишком много значило.

Только когда пришло время тащиться на предпоследний урок, мое сердце снова взялось исполнять кульбиты. Надвигалась риторика. Утро и моя маленькая победа превратились в далекое воспоминание. Мне предстояло не только явиться в класс после недавнего позора, но и еще раз столкнуться с Пейдж.

Запихнув учебник в сумку, я вышла в коридор. Если сегодня утром мне казалось, что я ступаю по мокрому цементу, теперь это были зыбучие пески, куда добавили цемент.

Я подняла взгляд, и сердце предательски екнуло. Неправильная реакция, ох, неправильная, но ее невозможно было остановить.

Райдер стоял в коридоре, прислонившись к шкафчикам, засунув руки в карманы потертых джинсов с истрепанными краями.

У меня в горле опять что‑то застряло, сердце бешено застучало, но уже совсем по другой причине. Тепло разлилось по моим венам, когда его ресницы вспорхнули вверх, и теплые золотисто‑карие глаза столкнулись с моими.

Райдер выглядел… Господи, до чего же хорошо  он выглядел.

Так хорошо, как в моем представлении не  мог выглядеть юноша. Разве что в кино, где роли юных красавцев исполняют актеры, которым лет по двадцать пять.

Черные с каштановым отливом волосы лежали беспорядочной копной, как будто он проснулся, вымыл их, расчесал их пальцами и пошел по делам. Яркий желтый свет ламп подчеркивал его высокие скулы. Чувственные губы слегка кривились, и ямочки на правой щеке не просматривалось. Эмблема на голубой футболке, обтягивающей широкие плечи, настолько выцвела, что я не могла разобрать надпись.

Он выпрямился, поднял руку и смахнул волосы со лба. Недавний порез над бровью побледнел и стал едва заметным. Что меня порадовало. Я подошла к нему, пытаясь согнать с лица глуповатую улыбку.

– Привет, Мышь, – сказал он, и его Мышь  прозвучала совсем не так, как у Пейдж. В его устах прозвище получилось нежным, глубоким и очень личным. – Какие планы?

До меня вдруг дошло, что он не случайно поджидал меня у класса. Райдер знал, какое испытание мне предстоит, и хотел услышать, что я решила – бороться или отступить, и в глубине души я нисколько не сомневалась, что он будет рядом со мной, какой бы выбор я ни сделала.

Я совсем размякла рядом с ним и попыталась оправдаться тем, что любая на моем месте испытала бы такие же ощущения, но струйка вины просочилась в тепло, пронизывающее мое тело. Мне нельзя было млеть при виде Райдера. Для меня он оставался запретной зоной.

И я поняла еще одну вещь. Пейдж сказала, что Райдер всегда защищал меня и что теперь я так или иначе снова вынуждаю его к этому. Она считала, что я липну к Райдеру. Хоть я и не давала повода так думать, в каком‑то смысле она была права. Парень вступился за меня, когда я убежала с урока, ушел следом за мной из класса, вот и сейчас он оказался здесь, готовый выполнить любую мою просьбу.

Он по‑прежнему защищал меня.

И это делало меня жалкой.

– Да или нет? – спросил он, поднимая взгляд, когда кто‑то слегка задел мое плечо. Его глаза сузились.

Я откашлялась. Желание бежать никуда не исчезло, и это было бы самым легким решением, но временным. Я знала и то, что если не вернусь в класс, никогда себе этого не прощу. Расправив плечи, я кивнула.

– Да.

Выражение его лица оставалось бесстрастным, разве что уголки губ вздернулись чуть выше. Появилась ямочка на щеке, словно благословляя меня.

– Тогда вперед, давай это сделаем.

– Постой. – Я схватила его за руку.

Удивление появилось на его лице. Он не привык к таким жестам с моей стороны. Я было открыла рот, намереваясь спросить, что он рассказывал Пейдж. Мне было важно это знать, чтобы понять, не жалость ли побудила его к откровениям. Но тут повалил народ, и нас окружила толпа. Мы были не одни, а наш разговор все‑таки предполагал уединение. Такое нельзя обсуждать на ходу или на переменках.

– Мышь?

Я заставила себя улыбнуться и отпустила его руку. Он задумчиво потер челюсть.

На этот раз я заметила голубые пятна краски на его пальцах.

– Ты… ты опять рисовал? – спросила я, переходя на безопасную тему.

Он переложил свою ветхую тетрадку в другую руку.

– Вроде того.

Я ждала более подробного ответа, пока мы шли к лестнице. Райдер шагал рядом со мной, занимая почти все свободное пространство коридора. Всем приходилось расступаться перед ним или протискиваться бочком, но он, казалось, этого не замечал.

Или его это не беспокоило.

Он так и не удовлетворил моего любопытства, и я, вцепившись в прохладные металлические перила, снова заставила себя поработать языком.

– Что значит… вроде того ?

Мы спустились на лестничную площадку.

– Я работаю по вечерам. Иногда.

Моему удивлению не было предела.

– Ты работаешь?

– После школы, пару раз в неделю. – Он взглянул на меня и тихонько хохотнул. – У тебя такое лицо, как будто я только что сказал, что подумываю завербоваться на шхуну для ловли крабов.

Я захлопала ресницами.

– Я просто не… знала. А где ты работаешь?

– Недалеко от того места, где обитаю, – пояснил он.

– Обитаешь? – повторила я, удивляясь тому, как странно он говорит о доме бабушки Гектора и Джейдена.

Он кивнул.

– Да, в гараже недалеко от дома миссис Луна. Выполняю кое‑какие индивидуальные заказы. Аэрография на кузове и все такое.

– Вау, – пробормотала я, вспоминая, как в пятницу он упоминал о гараже в разговоре с Пейдж. Он толкнул дверь и придержал ее, пока я проскользнула у него под рукой. – Это круто. Я имею в виду, тебе действительно… доверяют, раз дают такие заказы.

Райдер пожал плечом, как будто считал это плевым делом, но легкий румянец пополз по его щекам. Я не очень‑то разбиралась в аэрографии, но знала, что это очень сложная работа без права на ошибку. Тот факт, что кто‑то доверил столь ответственное дело подростку, был сам по себе примечательным, и я хотела спросить, как парню удалось получить это место, но не успела, потому что мы уже зашли в класс.

Вместе со мной он направился к задним партам, и Кейра, завидев меня, подняла руку и помахала пальцами. Я ответила тем же жестом. За обедом Кейра и Джо увлеченно обсуждали новую программу, которую они разучивали на тренировке, к великому неудовольствию Анны.

Я села за парту и сразу же открыла учебник. Текст поплыл перед глазами, когда Гектор плюхнулся впереди и, обернувшись, спросил:

– Ты в порядке, bebita ?

Поначалу я не поняла, почему он спрашивает, и подумала про его стычку с парнем по имени Брейден, но потом вспомнила свое безумное бегство из класса в пятницу. Я кивнула и покосилась на Райдера. Он сидел, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди и вытянув ноги под столом, а его взгляд из‑под опущенных век был устремлен в мою сторону.

Сухость в горле усилилась. Я хотела переспросить, но то, как смотрел на меня Райдер, заставило вспомнить про осторожность. Наблюдая за ним краем глаза, я выдавила из себя:

– Что означает… bebita ?

Райдер захлопал ресницами, и его губы медленно раскрылись. На его лице отразилось крайнее изумление. Да, я заговорила с Гектором. От этого у меня началось что‑то вроде головокружения. Пусть я произнесла всего несколько слов, но ведь это случилось впервые, и в разговоре не с кем‑нибудь, а с Гектором. Да и вообще я впервые заговорила с кем‑то в присутствии Райдера с тех пор, как наши пути снова пересеклись. Его не было рядом, когда мне на выручку приходил Джейден.

Закусив губу, чтобы сдержать довольную улыбку, я осмелилась бросить короткий взгляд на Гектора.

Его светло‑зеленые глаза округлились, а потом он усмехнулся.

– Это значит… э‑э… малышка .

– Ой, – прошептала я, чувствуя, как вспыхнули щеки. Какое милое слово.

– А еще оно означает слово, которым ему не следует тебя называть, – добавил Райдер, и мой взгляд метнулся обратно к нему.

Гектор хмыкнул, и, когда я посмотрела на него, он подмигнул мне, перебросив руку через спинку стула.

– Виноват, – пробормотал парень, но ничто в его лице не указывало на то, что он испытывает хотя бы малейшее чувство вины.

Мои губы дрогнули в слабой улыбке.

Райдер склонил голову набок.

– Хм.

В тот же миг в класс вошла Пейдж. Ее длинным ногам хватило нескольких шагов, чтобы преодолеть расстояние между нами. Она кивнула Гектору, огибая свою парту, но не сразу заняла свое место. Она положила руку на плечо Райдера и наклонилась к самому лицу.

– Привет, милый, – пропела она.

Я старалась смотреть прямо перед собой. Мне не нужно было видеть, как они целуются, чтобы знать, что они это делают. Я не повернула голову, даже когда услышала характерный скрежет стула по полу, означающий, что она уселась. Странное жжение возникло у меня внутри, и горечь разлилась во рту.

Гектор наблюдал за мной.

Я улыбнулась.

Уголки его губ тоже дернулись вверх.

В следующее мгновение раздались громкие хлопки – это мистер Сантос возвестил о своем появлении и призвал класс к тишине. Я насторожилась, и мой взгляд устремился к доске. Я почему‑то ожидала, что он установит со мной зрительный контакт, кивнет головой или как‑то еще даст понять, что выполняет план Карла.

Но он этого не сделал.

Сантос открыл свой учебник и встал за кафедру, разъясняя правила подготовки первого доклада, с которым нам предстояло выступать через три недели. Информативная речь. Продолжительностью три минуты. Я пришла в ужас. Три минуты? Первое выступление будет длиться три минуты? Это же целая вечность . И, хотя меня ожидало выступление перед единственным слушателем, мистером Сантосом, сердце неистово забилось, но я попыталась взять себя в руки и не дергаться раньше времени. У меня в запасе было три недели, чтобы сходить с ума, а пока следовало сосредоточиться на настоящем.

Мне удалось взять под контроль голову, и я принялась спешно строчить конспект. Всякий раз, когда я косилась в сторону Райдера, он как будто дремал. И уж точно не делал никаких заметок. Пейдж, не в пример ему, что‑то записывала в тетради. Ну, а Гектор поглядывал в сотовый телефон, который пристроил на бедре. Мне показалось, что в какой‑то момент я увидела на экране взрывающиеся конфеты.

Когда прозвенел звонок, оповестивший об окончании урока, мне захотелось вскочить и запрыгать, вскинув вверх кулаки, как в «Клубе «Завтрак»[23]. Слава богу, я сумела сдержаться и вместо этого чинно собрала вещи.

К тому времени как я поднялась из‑за парты, Гектор уже вышел из класса. Кейра беседовала у доски с мистером Сантосом. Райдер сидел, обхватив тетрадку длинными пальцами, в ожидании.

Меня.

Я перекинула ремень сумки через плечо, и в животе снова заныло, когда до меня дошло, что Пейдж тоже ждет.

Райдера.

– Эй, – взяв парня под руку Пейдж наклонилась к нему.

Изобразив полное равнодушие, я поспешила унести ноги, пока меня никто не видит. Или, по крайней мере, попыталась это сделать.

– Мэллори. – В дверях меня остановил мистер Сантос. – Мы можем поговорить?

Сжавшись от напряжения, я потащилась следом за ним к кафедре. Учитель закрыл свою тетрадь.

– Я не задержу тебя надолго. Уверен, ты готова бежать отсюда без оглядки, – проговорил он. Темная кожа сморщилась вокруг глаз, когда мистер Сантос улыбнулся. – Я просто хотел, чтобы ты знала: идея индивидуальных докладов целиком и полностью принадлежит мне.

Вот он, подходящий момент, чтобы сказать ему, что я хочу выступать, как все. Но я опять промолчала.

Мистер Сантос продолжил:

– Я хотел тебе сказать, что все понимаю. Публичное выступление любому дается тяжело, а для некоторых это почти невозможная задача. Я не собираюсь заставлять кого‑либо из моих учеников вставать и делать то, что может пойти им во вред.

Мистер Сантос действительно оказался… великодушным.

Я хотела сказать, что могу выступать перед классом, что мне это нисколько не повредит. Мне хватит смелости и сил сделать это.

Но я опять промолчала.

– Договорились? – спросил он.

Я кивнула.

Мистер Сантос улыбнулся и тоже кивнул.

– Хорошего вечера, Мэллори.

Повернувшись, я вышла из класса и, прежде чем успела переварить состоявшийся разговор, увидела Райдера, без  подруги.

Я огляделась по сторонам.

– А где… Пейдж?

– Убежала. Не захотела ждать вместе со мной, – сказал парень так, словно она со спокойной душой оставила его дожидаться меня.

Я было открыла рот, собираясь рассказать ему о том, что произошло этим утром, но передумала и плотно сжала губы.

– Тебе надо заглянуть в свой шкафчик? – спросил он. Вспомнив, что задали на дом, я покачала головой. И Райдер кивнул в сторону выхода. – Тогда провожу тебя до машины?

И действительно пошел меня провожать.

Мы влились в редеющий поток галдящих школьников. Только когда я увидела крышу своей машины, посверкивающую в закатных лучах, Райдер заговорил.

– Я рад, что сегодня обошлось без происшествий.

Ничто не могло остановить мою улыбку. Она растянулась от уха до уха.

– Я… я тоже. – Вскинув подбородок, я еле слышно вздохнула. Райдер смотрел на меня, и кривая ухмылка блуждала на его губах. В одно мгновение я оказалась отброшенной на десятилетие назад.

Я увидела себя маленькой девочкой, примостившейся на краю бугристого узкого матраса. Живот урчал и корчился от голода. В разгар лета, без кондиционера, мои волосы липли к щекам, и пот собирался в каждой складочке тела.

Райдер ушел на целый день.

Мисс Бекки, в один из редких моментов трезвости, взяла его с собой в торговый центр – красивый, прохладный молл. Райдер ходил у нее в любимчиках. Помню, я горько плакала, потому что тоже хотела пойти с ними, но мисс Бекки отругала меня, сказав, что я веду себя как капризный ребенок. Весь день я просидела в душной комнате, потому что мистер Генри остался дома, и мне не хотелось попадаться ему на глаза. В тот вечер Райдер вернулся с куклой.

– Я чувствовал себя виноватым, – сказал он, вручая мне подарок. На его лице была такая же усмешка, как сейчас – в ней странным образом и так мило сочетались смущение и уверенность.

Слова, сказанные Пейдж, зазвучали в голове с удвоенной силой.

Я чувствовал себя виноватым.

Она сказала, что последние четыре года Райдер жил с чувством вины, и теперь я сама могла убедиться в этом. Все встало на свои места. Райдер тоже страдал в том доме, но в каком‑то смысле к нему относились лучше, чем ко мне. Чувство вины подстегивало в нем сумасшедшую и необъяснимую потребность вставать на мою защиту, закрывая от кулаков мистера Генри. Мое нынешнее появление в его жизни тотчас пробудило в нем желание выступать в роли защитника. Я себя чувствовала… Мне вдруг стало очень тяжело. Как будто я целый день провела в духоте и смраде. Захотелось поехать домой, раздеться, сжечь всю одежду, а потом я несколько дней стоять под душем. Жалость, которую он, должно быть, испытывал ко мне, и чувство вины, которое носил в себе, душили меня. Глупые слезы обожгли горло.

Боже, как это унизительно.

Я отступила назад, крепче сжимая ремень сумки с учебниками. Пожалуй, самое время для разговора.

– Тебя тяготит чувство вины?

Райдер недоуменно моргнул.

– Что?

– Ты чувствуешь себя… виноватым… передо мной? – спросила я, выдавливая из себя слова, превозмогая боль и обиду.

Губы его дрогнули, словно парень хотел что‑то сказать, а потом он напрягся и замер.

– Почему ты спрашиваешь?

– Почему ты не отвечаешь? – ответила я вопросом на вопрос.

– Я даже не понимаю, о чем ты, Мышь. И почему тебе такое пришло в голову.

Мои брови удивленно поднялись.

– Ты… действительно не понимаешь?

Прошло мгновение, и его рука крепче сжала тетрадку. Райдер не ответил, и я, набрав в грудь воздуха, выпалила:

– Ты… ты рассказал Пейдж обо мне.

– Господи. – Он отвел взгляд и опустил голову. Мышца задергалась на его скуле. – Это она тебе наплела, Мышь? Что, серьезно?

Я дернула плечом. Он этого не видел, потому что смотрел в другую сторону, провожая взглядом ярко‑желтый «фольксваген жук», выезжающий с соседнего парковочного места.

– Нет, – соврала я. – Не совсем, но… Это заставило меня задуматься.

– Когда она успела? Я не видел, чтобы вы общались.

– Я встретила ее сегодня утром. – Звучало более или менее правдоподобно, да и не могла же я сказать, что она подкарауливала меня.

– Мышь…

Я ждала.

– Я рассказал ей кое‑что о том, как мы жили. Теперь понимаю, что зря. Черт. Я никогда не думал, что ты вернешься, или что у нее будет возможность общаться с тобой.

Я не знала, что сказать, поскольку и сама не ожидала увидеть его снова, но чувство предательства все еще сидело глубоко во мне, разъедая душу. Я понимала, что обижаюсь напрасно. Откровенничая с Пейдж, Райдер вовсе не предавал меня, ведь он не обещал хранить мне верность, но легче мне почему‑то не становилось.

– Я не рассказал ей всего.

Я резко вздохнула.

– Она знает… что мне трудно говорить.

– Но я тут ни при чем. Я никогда не говорил ей об этом. – Райдер повернулся и устремил на меня твердый взгляд. – В прошлый вторник она заходила к Гектору, и он как раз спрашивал о тебе. Я обмолвился, что ты тихоня и не очень разговорчива. Должно быть, она подслушала наш разговор, потому что с ней я никогда это не обсуждал. – Повисла пауза. – Пейдж сказала, что узнала это от меня?

Хоть он и угадал, я покачала головой.

Его плечи поднялись в глубоком вздохе, а потом парень протянул руку и заправил мне за ухо прядь волос, весь день надоедавшую мне. Я почувствовала, как сладкая дрожь побежала по щеке и спустилась ниже, когда его рука легла на мой затылок.

Я растерянно молчала, пока мы смотрели друг на друга. И дело даже не в том, что общение по‑прежнему представляло для меня проблему, – я просто не знала, что нужно говорить в таких случаях.

Не отпуская мой взгляд, Райдер пригнул мою голову к себе. Другой рукой он обхватил мою спину и заключил меня в крепкие, теплые и надежные объятия.

Вскоре он отстранился, но руку не убрал.

– Поговорим позже?

Я улыбнулась и кивнула, но, хотя его прикосновение было приятным, а объятия еще лучше, от меня не ускользнуло то, что Райдер так и не ответил на мой вопрос.

Глава 14

Вторая неделя школы ничем не отличалась от первой.

Ну, почти ничем. Я не сбегала с уроков. Это раз. В понедельник вечером Райдер прислал мне эсэмэску. Всего несколько слов с пожеланием спокойной ночи, назвав меня Мышью . Теперь я уже не тупила и сразу ответила, пожелав и ему спокойной ночи. Пейдж больше не подкарауливала меня у шкафчика в раздевалке. Это два. Кажется, моя отповедь подействовала. Это три. Она упорно не замечала меня в классе риторики, зато демонстративно флиртовала с Райдером. С понедельника по четверг я обедала вместе с Кейрой, а вчера даже умудрилась ответить на заданный мне вопрос. Даже не один, а целых два вопроса! Это уже не просто успех, а триумф.

Вопрос задала Анна, девушка со сломанным запястьем.

– У тебя когда‑нибудь был перелом, Мэллори?

Спагетти, которые я долго вылавливала из тарелки, легли в животе так, словно каждую макаронину набили свинцом. Я откликнулась хриплым «да».

– В каком месте? – спросила Кейра, впиваясь в меня цепким взглядом.

Следующие два слова дались немного легче.

– Мой нос.

К счастью, никто не стал спрашивать, как это случилось, наверное, потому что парень Джо тут же встрял с рассказом о том, как его младший брат сломал нос мячом для гольфа, и я подумала, что для этого нужен особый талант. Пусть я произнесла не так много слов – точнее, всего три, – но зато за столом, в компании. Каким бы пустяком это ни казалось, я так… гордилась собой, что в тот же вечер рассказала об этом Карлу и Розе, когда они вернулись с работы.

Они тоже гордились мною.

И наверняка испытали облегчение.

Я уловила это по быстрым многозначительным взглядам, которыми они обменялись. Но меня это нисколько не смущало. Не то чтобы Ривасы не верили, что я справлюсь в школе, просто переживали за меня. Они боялись, что для меня это окажется непосильной нагрузкой, но, выходит, я молодчина и уже продержалась дольше, чем когда‑то в средней школе.

В пятницу Райдер болтался у входа в столовую, руки в карманах. Видимо, он решил снова прогулять урок, и хотя мне не следовало бы поощрять такое поведение, я обрадовалась, увидев его. Нам так и не удалось пообщаться до и после риторики, а неожиданных визитов он больше не наносил. Мы встали в хвост очереди, и он схватил то же, что и в первый раз – пиццу и молоко.

– Хочешь сидеть здесь или на улице? – спросила я.

Райдер скривил губы, покосившись на столик Кейры.

– Где пожелаешь. Весь мир у твоих ног.

Я усмехнулась. С одной стороны, если бы мы пошли за столик, нам бы опять не удалось поговорить. В то же время дни стали заметно прохладнее, как будто лето заторопилось, решив покинуть нас раньше срока.

– Может, на улице?

Никто не окликнул нас, когда мы направились к столикам для пикника. Многие оказались заняты, но мы нашли свободный. Райдер сел рядом со мной. Не напротив, как сидели некоторые парочки. Он устроился рядом, почти касаясь меня бедром. И мне… мне это нравилось.

Я остро чувствовала его близость. Ловила каждый его вздох, когда он ставил передо мной поднос или открывал для меня пакет молока, ощущала каждое подрагивание скамейки, когда он опирался локтем о стол.

Я отпила молока.

– Тебе не нагорит за прогул?

Он пожал плечами, и его рука потерлась о мою руку. Мне это тоже понравилось, но не понравился его уклончивый ответ.

– Райдер?

Схватив кусок пиццы, он взглянул на меня.

– Это не имеет значения.

Я нахмурилась.

– Почему же?

Парень откусил пиццу.

– Я все равно сдам экзамен. Так что все это не важно, – ответил он с набитым ртом.

Я знала, что Райдер умен. Даже Кейра это признавала. Еще в детстве он соображал быстрее всех, но посещение занятий все‑таки являлось обязательным. Конечно, я рассуждала, как последняя зануда, но разве прогулы не приведут к неприятностям? О чем я все‑таки спросила, подковыривая кусок пеперони.

Он ответил не сразу.

– Честно? Им плевать.

– Кому? – Я собиралась подкинуть пеперони ему на тарелку, но сам он выхватил у меня кусочек и быстро сунул его в рот. – Учителям?

– Да. Думаю, им нужен от меня голый минимум. – Сделав глоток воды, парень усмехнулся. – Скажем, время от времени появляться в классе.

Я медленно покачала головой.

– Я так не думаю.

– Из школы даже уже и не звонят миссис Луна. Перестали звонить, когда… черт возьми, когда поняли, что я приемный ребенок. – Он фыркнул, а мне все равно в это не верилось. – Так же как и Пейдж, притом что она не под опекой. Все зависит от того, где ты живешь. Как только видят адрес, больше никого ничего не интересует.

В замешательстве я покачала головой.

– Адрес?

Он кивнул.

– Твой адрес – вот что производит впечатление. И это касается половины детей этой проклятой школы. – Парень замолчал и взглянул на мою тарелку. – Почему ты не ешь?

Я закатила глаза.

– Послушай, я не ребенок. Я могу… есть сама.

Райдер поднял бровь, и по моему телу разлилась теплая волна. Щеки зарозовели.

– Поверь, – произнес он, и в его голосе прозвучала хрипотца. – Я и сам это знаю. Правда, пока еще не могу свыкнуться с этой мыслью.

Я разинула рот. Теперь я уж точно онемела.

Он выразительно посмотрел на мою пиццу.

Ладно, пусть будет так. Я взяла свой кусок и впилась в него зубами. Все лучше, чем сидеть, глазея на него, как дурочка.

– В любом случае, мне ничего не грозит, – сказал Райдер, вытирая пальцы салфеткой.

Я задумалась над его словами и, откусив еще кусок, уронила пиццу на тарелку.

– Тебе ничего не грозит, потому что… – Я сковырнула кусочек пеперони и передала ему. Его пальцы коснулись моей руки, согревая кожу. – От тебя ничего не ждут? Ты это хотел сказать?

Райдер снова лишь пожал плечом.

Черт возьми, именно это он и имел в виду. На душе стало неспокойно, и я уставилась на недоеденную пиццу.

– Это правда?

Его ресницы опустились, закрывая глаза.

– Я думаю, это… хорошо, что ты хотя бы задаешь такие вопросы.

Я сложила руки на коленях.

– Ты… о чем?

Расправившись со своей пиццей, он повернулся ко мне лицом. Я выпрямилась, но мы сидели очень близко, почти вплотную, и я могла разглядеть золотистые крапинки в его глазах, когда он взмахнул ресницами, и еле заметную ухмылку на губах.

– Ты живешь в приличном месте, – сказал парень. – Я имею в виду, последние четыре года. Тебя взяли в семью достойные люди. Врачи. Ты больше не знаешь той, прежней, жизни.

– Но… но ты говорил, что миссис Луна добрая? – Беспокойство нарастало. Неужели он соврал?

Райдер вторгся в небольшое пространство между нами и провел указательным пальцем по моей руке. Сегодня на его пальцах не было следов краски.

– Она добрая. Замечательная, но… послушай, это не имеет значения. – Его палец прочерчивал линию, спускаясь по моей ладони к запястью. – У меня все в порядке. И никаких неприятностей я не жду.

На самом деле, это имело значение, и мне стало обидно за Райдера, на которого школа махнула рукой. Или, того хуже, он так думал. Хотя наверняка ошибался. Именно это я и хотела ему сказать, но он перевернул мою ладонь и переплел наши пальцы. Мысли полетели кувырком.

Райдер держал мою руку.

Он делал это очень часто, когда мы были маленькими, но сейчас это вызывало совсем другие ощущения. Настолько, что я не могла ничего с собой поделать и лишь смотрела на его лапищу, грубую и жесткую, в которой утопала моя ладошка.

Ты больше не знаешь той, прежней, жизни.

А вот в его жизни, похоже, мало что изменилось.

Сознавая, что надо бы отдернуть руку, я мысленно отчитала себя за то, что не сделала этого. Наши сплетенные пальцы выглядели невинно, но я сомневалась, что Пейдж это понравится. И я бы не стала ее осуждать за вспышку ревности.

Райдер сжал мои пальцы.

– Что ты думаешь о задании по риторике? – спросил он, меняя тему. – У тебя тема «Три ветви власти», верно?

Я кивнула. Он уже знал о договоренности между Карлом и Сантосом и считал, что это отличная идея. Всем она нравилась – видимо, никто не верил в меня.

Сантос не позволил нам выбирать темы по желанию, что неудивительно. Райдеру достались художественные стили в живописи. Я уставилась на наши сцепленные руки.

– Думаю, это… не так сложно.

– Конечно. – Он отпустил мою руку, и его пальцы соскользнули с ладони, оставляя за собой след мурашек. – У тебя все получится.

Учитывая, что на подготовку дали три недели, да у меня в запасе было еще достаточно времени, поскольку мне предстояло сдавать тему отдельно от класса, я и сама думала, что справлюсь.

– Хочешь попрактиковаться? – спросил он и потянулся за водой.

– Ты серьезно? – Я собиралась обратиться за помощью к Эйнсли, потому что даже выступление в пустой аудитории вызывало у меня мандраж. От одной только мысли об этом в животе начиналось урчание. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы грузить своими проблемами Кейру. Я бы со стыда сгорела.

Райдер кивнул.

– Да. В любое время, когда захочешь.

Мое сердце исполнило сальто.

– А как же твоя работа?

– У меня гибкий график. – Он бросил взгляд на мою тарелку, и я уже знала, что за этим последует.

– Да, – ответила я, прежде чем парень успел задать свой вопрос. – Я сейчас доем.

На его губах заиграла улыбка, и мне подмигнула ямочка на щеке.

– Умница.

У меня перехватило дыхание, и я совсем поглупела от счастья, но что поделать? Я прикончила пиццу и допила молоко.

– А Пейдж… будет практиковаться с нами? – задала я, как мне казалось, толковый вопрос, учитывая, что ей тоже надо готовиться к выступлению.

Он подтолкнул меня локтем, и я чуть не выронила пакет с молоком.

– Не думаю.

Я строго посмотрела на него.

– Почему?

Райдер пожал плечами.

– Я ей… ничего не говорила, – медленно произнесла я, не зная, что еще сказать, поскольку утаила от Райдера многое из того, что услышала от Пейдж.

– Я знаю, – ответил он.

– Ты… – Тут до меня дошло. Мои глаза сузились. Во мне поднялась волна негодования и злости. – Ты… ты что‑то сказал ей.

Райдер удивленно поднял брови.

– Я… Ты не должен этого делать! – шепотом воскликнула я, откидываясь назад. Мягкий ветерок подхватил прядь моих волос и разметал их по лицу. Наши взгляды встретились. Я дала отпор Пейдж, когда она назвала меня тупой, и верила, что именно поэтому она больше не беспокоит меня. Выходит, я ошибалась. – Что ты ей сказал?

Он смотрел мне в глаза.

– Всего лишь то, что ты много значишь для меня, и, поскольку ты внезапно вернулась в мою жизнь, я не хочу, чтобы кто‑нибудь или что‑нибудь этому помешал. Она понимает.

– Что понимает? – прошептала я.

Райдер не отпускал мой взгляд.

– Она понимает, что если мне придется выбирать между вами двумя, я выберу не ее.

В животе у меня затрепетало, потом трепет поднялся выше и разлился в груди, потому что… ну, это было приятно, замечательно и отдавало безумием, но все‑таки я не хотела, чтобы он сражался в моих битвах. И, тем более, чтобы ему пришлось делать выбор.

– Это… я даже не знаю, что сказать. Ты не должен выбирать между нами, и я… мне больше не требуется защитник.

– В самом деле? – пробормотал он.

– Да! – чуть ли не крикнула я, заработав косой взгляд от соседнего столика. Удивительно, что я вообще повысила голос, но меня все это здорово взбесило. Честное слово. Ведь мне казалось, что это я поставила Пейдж на место, сумела постоять за себя, а вышло так, что никакой моей заслуги в этом нет. – Мне не требуется… покровитель, – добавила я гораздо тише.

Он улыбнулся, широко и ярко, но я не поддалась на эту уловку.

Я ткнула его кулаком в плечо.

– И нечего тут улыбаться. – Я замахнулась для нового удара, но он перехватил мою руку.

– Мышь! – Райдер разразился глубоким смехом. – Ты только что ударила меня?

Я пропустила его слова мимо ушей.

– Мне не нужно, чтобы ты… заступался за меня. Я хочу… – Мне пришлось умолкнуть, потому что он прижал мой кулак к своей груди. Я чувствовала, как сильно колотится его сердце.

Его взгляд из‑под полуопущенных век стал томным.

– Чего ты хочешь, Мэллори?

Говорить стало тяжело совсем по другой причине.

– Я хочу… я должна справляться сама.

Райдер нахмурился и посмотрел на меня так, словно я изъяснялась на чужом языке.

– Почему?

– Почему? – фыркнула я. – Да потому что я должна сделать это для себя. Ты не можешь… вступаться за меня всякий раз, когда со мной что‑нибудь происходит. Ты не можешь вечно… защищать меня.

– Но я хочу, – произнес Райдер голосом низким и ровным.

Сердце запрыгало в груди.

– Ты не можешь.

Дернулся уголок его губ. Он все еще прижимал мою руку к своей груди.

– Это все равно что ломать старые привычки.

Сумасшедшие ресницы снова вспорхнули, и его взгляд пронзил меня.

– Ты… ты должен попробовать.

– Ладно. – Райдер опустил наши руки на колени. Свободной рукой он опять заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос. – Я могу попробовать.

Я замолчала, не зная, что еще добавить. Мы смотрели друг на друга, и я даже не представляла себе, что могли подумать, глядя на нас, сидевшие за соседними столиками. Я все еще злилась на него. Я ценила его заботу, конечно, просто не хотела быть девицей в башне, которую все время нужно спасать.

Во всяком случае, пыталась не быть такой.

Потому что та Мэллори, какой я хотела стать, не была слабой или жалкой. И не нуждалась в том, чтобы за нее вступался бойфренд  Пейдж.

Я еле слышно вздохнула.

– Если мне понадобится твоя помощь, я… обязательно скажу тебе. Идет?

Парень склонил голову набок, и, черт возьми, наши рты… оказались на одном уровне.

– Идет.

– Вот и хорошо, – прошептала я.

Райдер медленно опустил свободную руку, но задержал мою ладонь в другой руке. Все это время он не сводил с меня глаз.

– Ты стала другой, Мэллори.

Я выпрямилась.

– Да, это так.

– Хорошо, – прошептал он.

Глава 15

Пейдж вышагивала по школьному коридору, как по подиуму. Уверенность сквозила в каждом ее движении. Я с завистью смотрела на нее. Мне так недоставало этого апломба, и я даже не знала, каково это, чувствовать себя королевой. Ее волосы были стянуты в тугой хвост, рядом с ней шла темнокожая девушка, которую я видела впервые.

Вцепившись в ремень сумки, я двинулась им навстречу, но держала ухо востро. Меня так и подмывало свернуть налево и держаться ближе к раздевалке, но, судя по тому, как громыхали дверцы шкафчиков, там царило столпотворение.

Да и к тому же я бы выглядела трусихой.

Я не могла так поступить, особенно после того, как в пятницу сказала Райдеру, что не нуждаюсь в его защите. Наступил понедельник, и пришло время доказать, что я не шутила.

Когда я проходила мимо нее, мое сердце перешло от чечетки к прыжкам в стиле «Риверданс»[24]. Пейдж ничего не сказала, но подняла бледную тонкую руку и показала средний палец.

В мою сторону.

Ее подружка рассмеялась.

И вдруг я услышала это – слово, которое ненавидела всеми фибрами души.

– Ну и тормоз.

Мои щеки обожгло огнем. Я знала, что девушка говорит не о Пейдж, но даже глазом не моргнула. Я не смотрела в их сторону, чтобы не доставить им еще большего удовольствия. Гордо вскинув голову, я шла вперед, к своему шкафчику.

Как в тумане, я схватила учебники, надеясь, что выбрала нужные. Меньше всего мне хотелось вставать между Пейдж и Райдером, но, судя по среднему пальцу, это уже произошло. И, что бы он ни сказал ей, это явно ее не  обрадовало.

Но даже не это проняло меня до кишок.

Когда я присоединилась к Кейре за обедом, это ужасное и обидное слово успело прожечь во мне дыру размером с кулак. В приюте и средней школе мне часто доводилось его слышать. Настолько часто, что оно как будто приклеилось ко мне, и я сама уже начинала верить, что другого не заслуживала. Может, я и не говорила, потому что понимала оскорбительный смысл этого прозвища. Первое, о чем я спросила доктора Тафта, когда пришла к нему на прием вместе с Карлом, так это о том, действительно ли я «тормоз».

В тот вечер Карл и Роза усадили меня и сказали, что это неправда, но даже если у меня и есть проблемы в развитии, это не имеет никакого значения. Я такая, какая есть. И они все равно меня любят.

Вот уже много лет меня никто так не называл.

Очевидно, кто‑то распространял обо мне гадости. Иначе с чего бы вдруг незнакомая девушка стала произносить такое? Мне не хотелось думать, что это дело рук Пейдж, ведь она так близка к Райдеру, но больше никто не приходил на ум.

Проглотив вздох, я принялась ковырять свой стейк, поглядывая на Анну и Кейру, которые разглядывали друг у друга браслеты. Золотые и серебряные кольца с подвесками.

Не знаю, может, на меня подействовало то, что я услышала утром, но я заставила себя ворочать языком.

– Они такие… милые.

Анна метнула быстрый взгляд на Джо, а потом улыбнулась мне, пряча удивление.

– Это браслеты «Алекс и Эни». У меня их несколько штук, – сказала она. – Они лучшие.

Джо вытянула руку и потрясла запястьем, на котором болтались три таких браслета.

– Нас Вилма на них подсадила.

Я сосредоточенно отрезала кусочек стейка.

– Вилма?

– Выпускница прошлого года, – пояснила Кейра. – Она была у нас капитаном команды. Теперь чирлидерствует в Университете Западной Вирджинии.

Анна кивнула и схватила с моей тарелки поджаренный ломтик картофеля.

– Готова поспорить, она и там заразила всех любовью к этим браслетам.

Я подвинула к ней свою тарелку, и Анна схватила еще пару ломтиков. Вскоре девчонки заговорили о чем‑то другом, а я мысленно вернулась к риторике. Я не могла вспомнить, какая тема досталась Кейре, но подумала, что, возможно, она тоже захочет потренироваться перед выступлением.

Мои губы приоткрылись, и на языке завертелись слоги и целые слова. Неужели мне хватит смелости выступать с докладом перед ней? Нет, мне ни за что не справиться с волнением. И не подумает ли она, что я с приветом? Возможно. Все кончится тем, что мне придется обедать в библиотеке или еще где‑нибудь. Я струсила.

Вздох.

Я почти расправилась со стейком, надеясь, что он не из мяса кенгуру, когда почувствовала, как кто‑то плюхнулся на свободное место рядом со мной. Я учуяла знакомый землистый аромат и подняла взгляд.

Кейра усмехнулась.

– Привет, Джейден.

– Йо, – кивнул он, усаживаясь боком и упираясь локтем в стол. – Прекрасные дамы, вы выглядели такими одинокими. Я подумал, что стоит подойти и осчастливить вас своим присутствием.

Джо фыркнула.

– Похоже, ты явился в школу прямо из постели.

– Может быть. – Джейден нацелился на мою картошку, ничуть не смущаясь выразительного взгляда Анны. – Спасибо, детка.

– Вы что, знакомы? – Джо показала вилкой на нас с Джейденом.

Прежде чем я успела кивнуть, он закинул руку мне на плечи.

– Это моя bae[25].

Я усмехнулась.

– Bae ? – Кейра вздохнула. – Ненавижу это слово. Ты хоть в курсе, что оно означает?

– Какашка, – ответила я, не задумываясь. – В переводе с датского.

Мои глаза расширились. Черт возьми. Я говорила без запинки за обедом! Ни фига себе! Мое изумление осталось незамеченным, но мне до сих пор не верилось. Я сидела за столом и общалась без всяких проблем.

Я определенно заслуживала поощрения в виде сладкого печенья.

Анна хихикнула.

– О боже. Я знаю. Знаю. И все равно, это такое милое слово.

Кейра закатила глаза.

– Глупая, это же в буквальном смысле «дерьмо».

– Мэллори и есть засранка, – рассудил Джейден, опуская руку.

Мои брови полезли на лоб.

– Где твой брат? – спросила Джо. – Я буду его bae.

Джейден фыркнул.

– Зачем? Он же лузер. Посмотри на меня? Я свеж и невинен как дитя. А он уже заплесневелый старик.

Я рассмеялась, перекидывая волосы через плечо, а Джо поморщилась.

– Заплесневелый ? – удивилась она. – Я бы так не сказала про Гектора.

– А зря.

До конца обеда Джейден пикировался с девчонками, открываясь мне… совсем другим. Уморительным. На редкость обаятельным. Я не сомневалась, что через несколько лет из него получится такой же сердцеед, каким, наверное, слыл Гектор. Я так смеялась его шуткам, что, должно быть, заработала немало ранних морщин.

Улыбка не сходила с моего лица, когда я столкнулась с Райдером на лестнице, торопясь в класс риторики. За сегодняшний день мы встретились впервые. Снова в линялой футболке и потертых джинсах, слегка растрепанный, он выглядел так, словно проспал весь предыдущий урок.

Ленивая усмешка тронула его губы.

– А я за тобой.

Невероятно, но моя улыбка стала еще шире, когда он развернулся и пошел рядом.

– Я все думаю о наших занятиях, – сказал Райдер. – Ты все еще хочешь, чтобы я помог тебе?

Нервная дрожь пробежала по моему телу. Конечно, мне хотелось позаниматься с Райдером, но после того, что случилось утром, я не думала, что это мудрое решение. Я глубоко вздохнула.

– Ты не должен этого делать. Я хочу сказать, что… уверена… у тебя есть дела поважнее.

– Но я хочу тебе помочь. – Он поймал распахнутую дверь и, нахмурившись, придержал ее для меня. – Если бы не хотел, то и не предлагал бы.

Я шагнула вперед, мучительно выдавливая из себя слова.

– Я знаю, но…

– Я хочу помочь тебе с заданием, – повторил Райдер без всяких колебаний, и все во мне затрепетало. – Почему ты отказываешься? – Он помолчал. – Не хочешь заниматься со мной?

Взглянув на него, я увидела растерянность в его светло‑карих глазах. Я прикусила губу изнутри. Черт.

– Просто хотела убедиться, что… ты делаешь это не из чувства долга.

Он ухмыльнулся.

– Я свободен в четверг.

В четверг? На этой неделе? Мои глаза расширились. В выходные я уже набросала черновик своего выступления, так что успевала, но четверг… он уже так близко.

– По крайней мере, у тебя будет шанс отрепетировать доклад, прежде чем выступать перед Сантосом на следующей неделе. – Парень подтолкнул меня локтем. – Я могу зайти к тебе после школы.

Четверг меня полностью устраивал, потому что Карл и Роза дежурили в больнице, и вероятность их появления дома казалась минимальной. Или же я могла просто спросить у них разрешения пригласить Райдера, который согласился мне помочь. Я поймала себя на том, что киваю в ответ на его предложение.

Урок риторики начался с того, что нас разбили на четверки для практического занятия, и от волнения я не находила себе места. К счастью, меня определили в группу с Гектором и Райдером. К несчастью, в ней оказалась и Пейдж. Облегчения это не принесло…

Практики как таковой тоже не получилось.

Никто из ребят толком не подготовил свое выступление. Я держала наготове черновик, который так и не пришлось прочитать вслух. Я догадывалась, что Пейдж тоже пришла с домашней заготовкой, но в одной руке она держала мобильник, пряча его на коленях, а ее свободная рука лежала на ноге Райдера. Всякий раз, когда она смотрела в мою сторону, на ее лице сверкала улыбка, что никак не вязалось с утренней сценой.

Пока Гектор что‑то царапал на листке бумаги, я наблюдала за Райдером и Пейдж, но в основном за Райдером, потому что я… просто не могла сдержаться.

Закусив нижнюю губу, он… рисовал . Никакого спичрайтинга и в помине. Я наклонилась к нему. Его брови задумчиво сошлись на переносице. Рука нервно дергалась в такт коротким штрихам пера. В считаные секунды он набросал целую охапку цветов, среди которых выделялись гипсофилы.

– Ты бы лучше работала над своим докладом, а не подглядывала, – сказал Райдер, не отрывая глаз от тетрадки.

Темные глаза Пейдж, сузившись, тотчас обратились ко мне.

Меня обдало жаром.

– Тебе бы тоже следовало работать над докладом, – ухмыльнулся Гектор, кивая на свой листок бумаги, уже порядком исписанный. – И, пожалуйста, не смотри на него, Мэллори. С Пейдж его эго и так взлетело до небес. Помощь ему не требуется.

– Придурок, – пробормотал Райдер себе под нос.

Гектор отвел руку за спину и показал ему средний палец.

– Взаимно.

Я так и не поняла, о чем они.

Пейдж убрала руку с ноги Райдера и поставила локоть на парту, подпирая ладонью подбородок.

– Что, Мэллори, волнуешься перед выступлением на следующей неделе?

Я оцепенела. Полагая, что никто в классе не догадывается о том, что мне сделали поблажку, я ужасно боялась разоблачения.

– Кто ж не волнуется? – спросил Гектор.

Пейдж изящно дернула плечиком, наблюдая за мной.

– Ну, так как?

Райдер поднял голову. Его губы раскрылись, и я знала, что он собирается сказать что‑то, чтобы отвлечь Пейдж, или же ответить на вопрос вместо меня. Я не могла этого допустить, тем более после нашего разговора.

Я заставила себя преодолеть страх.

– Я не… буду выступать… в классе. – Щеки горели, пока я продолжала говорить. – Я должна… сдать свой доклад во время обеда.

– Что? – Она рассмеялась.

Райдер уставился на меня, и удивление сквозило в его взгляде.

От напряжения я расправила плечи.

– Мне… не придется выступать… как всем.

– Серьезно? – Ее глаза расширились, и взгляд заметался между парнями. – По‑моему, это несправедливо.

Сердце ухнуло вниз.

– Кому какое дело? – ответил Гектор, пожимая плечами. – Лично меня это не колышет.

Пейдж откинулась на спинку стула.

– Но это нечестно. Все должны это делать, а она нет? Почему?

– Какая разница, почему? – сказал Райдер, не сводя с меня глаз. – И Гектор прав, никому это не интересно.

Я приготовилась ответить.

Пейдж медленно повернула голову к нему.

– А если бы, скажем, Лоре или Леону привалило такое счастье, ты бы тоже считал, что это нормально?

Райдер бросил на нее взгляд.

– Да. Потому что мне все равно.

– А тут тебе, видимо, не все равно! – выпалила она, и мне захотелось уползти под парту, потому что в ее голосе уже звучали истерические нотки.

– Пейдж, – вздохнул Райдер, качая головой. – Давай не будем.

Она наклонилась и вытянула шею.

– Давай не будем что, Райдер ?

– О, черт, – пробурчал Гектор.

Неожиданно рядом с нами возник мистер Сантос, и мы разом притихли, пока он разглядывал рисунок Райдера. Я напряглась, ожидая, что он рассердится, поскольку Райдер занимался вовсе не его предметом.

Его рассеянная улыбка никуда не исчезла, когда учитель нагнулся, щурясь сквозь очки в проволочной оправе.

– Детали и тени потрясающие. Такое впечатление, что букет сейчас оторвется от листа.

У меня отвисла челюсть.

Румянец вспыхнул на щеках Райдера, когда он опустил авторучку.

– Хотя я не удивлен. – Мистер Сантос положил ладонь на плечо Райдера. – Твои работы всегда на высоте.

Я подняла брови. Сантос и раньше видел, что Райдер рисует на уроках? И почему, черт возьми, он его не наказывал?

Райдер ничего не сказал, когда учитель сжал его плечо.

– Но сейчас попробуй поработать над выступлением, а рисунок потом? Договорились?

– Конечно, – пробормотал Райдер, откладывая авторучку.

Мистер Сантос обратил внимание на мой черновик и пробежал глазами страницу.

– Интересно, – пробормотал он, и я насторожилась. Улыбка сохранилась на его лице, когда он подошел ближе.

Я нервно облизнула нижнюю губу, заставляя себя облечь мысли в слова.

– Я… я… не очень сильна в написании докладов. – Я взяла паузу, чтобы глотнуть воздуха. – Как и… в произнесении.

Есть! Я самостоятельно объяснилась с мистером Сантосом, не прибегая к чьей‑либо помощи. Это придало мне сил, и я даже выпрямила спину.

– Публичное выступление – почти как искусство. В нем все очень субъективно, Мэллори.

Плотно сжав губы, я подняла на него взгляд, понятия не имея, к чему он клонит.

– Но все равно надо пытаться. – Сантос кивнул на мой листок, и я вдруг подумала, что он намекает на мое позорное бегство из класса и последовавший за этим разговор с Карлом и Розой. Тогда я даже не пыталась. – Дело не в том, что сразу все получится, и уж, конечно, не в безупречности, но, если постараться, можно многого добиться. Так же, как в искусстве. Или в жизни, если на то пошло. – Он похлопал меня по плечу. – И, судя по всему, ты стараешься.

Я медленно моргнула.

Сантос повернулся и пошел обратно к доске.

– Ничего себе, – пробормотала Пейдж.

Я посмотрела на Райдера. Его улыбка расползалась медленно, но ямочка на правой щеке уже появилась.

– Глубокие мысли, – пробормотал он.

Я так же медленно кивнула.

– Как… тебе удается… выкрутиться?

– Это талант.

Я прищурилась.

– И откуда… он знает про твои работы?

Гектор фыркнул, отрываясь от своей писанины, и ответил за Райдера.

– Все оттуда же. В десятом классе Райдер, видите ли, решил оформить экстерьер школы Лэндс Хай.

Райдер закатил глаза.

– Размалевал крыльцо и на следующий день угодил в полицию, потому что как последний кретин приперся в школу в той же рубашке, – встряла Пейдж, и ее губы скривились в усмешке, когда наши глаза встретились. Что‑то в ее взгляде подсказывало мне, что она рада возможности показать свою осведомленность, в то время как я многого о нем не знала. – Сантос, наверное, единственный из всей школьной администрации, кто оценил его художества.

Мой взгляд вернулся к Райдеру. Его щеки снова порозовели.

– Да все обошлось, – сказал он, не глядя на меня. – Посчитали как обычное хулиганство. Пришлось отмывать стены, вот это был отстой.

– Хулиганство? – Я в недоумении уставилась на него. – И ты так спокойно об этом говоришь?

Гектор рассмеялся, возвращаясь к своей тетради.

– Хулиганство – это еще цветочки.

Я отказывалась что‑либо понимать.

Прошло мгновение, и я поймала на себе взгляд Райдера. Его улыбка выглядела глуповатой.

– Хорошо. У меня были неприятности, но все обошлось. Сантос на самом деле похлопотал за меня, так что мне не пришлось оплачивать ущерб. Зато заставили все отмывать.

– Бьюсь об заклад, ты еще не знаешь, что Сантос поместил один из рисунков Райдера в городской галерее? – спросил Гектор. – Это было условие, которое поставил Сантос, когда заступился за него. Сказал, что нужно подарить городу какую‑нибудь стоящую работу. Только не на стенах.

У меня снова отвисла челюсть.

– Что?

– Cállate[26], братан. – Райдер подался вперед, сурово зыркнув на Гектора. – Серьезно.

Гектор запрокинул голову и рассмеялся.

– Где? – спросила я.

У Пейдж вырвался вздох.

– Да ерунда. Просто граффити на холсте.

– Все равно не ерунда, – парировала я.

Она закатила глаза.

Райдер покачал головой и уткнулся в свой эскиз.

– Это неважно.

Я так не думала.

– Да это же потрясающе.

Что‑то в моем тоне привлекло его внимание, и прошло еще одно долгое мгновение, прежде чем он ответил.

– Это в Сити‑Артс. Во всяком случае, брали туда. Не знаю, висит ли она там до сих пор.

Я загорелась посмотреть его работу, потому что… это казалось невероятным.

Столько всего сохранилось в Райдере со времен нашего детства. Доброта, инстинкт защитника. Но повзрослевший Райдер из новой жизни до сих пор оставался для меня загадкой.

Покачав головой, я сосредоточилась на своем тексте, но ничего не видела. Я думала о том, что сказал Сантос. Смысл его слов постепенно доходил до меня. Жизнь в чем‑то похожа на речь. Это не работа на конечный результат, а, скорее, история попыток.

И я могла бы… с этим согласиться.

– Я голоден, – объявил Гектор, когда прозвенел звонок.

– Хорошо, – ответил Райдер. Я как раз убирала в сумку тетрадь. – Что ты от меня хочешь в связи с этим?

Гектор ухмыльнулся и, обернувшись, подмигнул мне.

– Хочу, чтобы ты пригласил меня куда‑нибудь и накормил.

Райдер фыркнул.

– Можем рвануть в «Файрхаус». Я бы не отказался от их гамбургеров с жареной картошкой.

Парень поднял руки и потянулся. Футболка задралась, обнажив полоску живота. Я словно приклеилась к ней взглядом. В нижней части его живота просматривались тугие мышцы. Хорошо очерченные.

Красивая картинка.

Загляденье.

Чувствуя, как горят щеки, я отвернулась и поймала понимающий взгляд Гектора. Черт. Мне следовало поучиться искусству подглядывания. Освоить стиль исподтишка. Я даже не стала смотреть в сторону Пейдж, опасаясь, что и она могла меня застукать.

– Поехали с нами, – предложил Гектор.

Я захлопала ресницами. Он что, обращался ко мне?

Похоже, что да. Потому что Райдер опустил руки и посмотрел на меня, застывшую на стуле.

– Хочешь перекусить?

– Конечно, хочет, – ответил Гектор. – Она не откажется от нашей компании. Да и кто бы посмел отказаться?

Боже, как же они с Джейденом похожи.

Ленивая улыбка тронула губы Райдера.

– Ну, что скажешь?

Мысли завертелись с головокружительной быстротой. Если не считать Эйнсли и моей приемной семьи, я никогда и ни с кем не ходила в кафе. И уж тем более в компании не одного, а даже двух парней. Вот бы Карл и Роза удивились.

Да что уж там, они бы просто выпали в осадок.

Но мне хотелось пойти.

Сердце забилось, как ошалелое, и я почувствовала, что киваю головой.

Улыбка Райдера стала шире, и меня в очередной раз благословила ямочка на его правой щеке.

– Отлично. Ты с нами в машине? – спросил он. – Поскольку мы знаем, куда ехать.

– Я – за, – ответил Гектор. – Потом привезу тебя обратно к школе.

Предложение показалось мне разумным, и я снова кивнула.

– Хорошо. – Райдер замолчал, и его улыбка достигла глаз. – Но сначала тебе придется сделать одну вещь.

Я вопросительно подняла брови.

– Ты должна встать.

Я так и сделала.

Пейдж тоже поднялась из‑за парты.

– Я не смогу поехать с вами. Ты же знаешь, по понедельникам я сижу с Пенни.

– Черт. – Райдер пробежался пальцами по волосам, а мне стало интересно, кто такая Пенни. – Хочешь, я привезу тебе и твоей сестренке что‑нибудь поесть? На обратном пути?

Она склонила голову набок.

– Ты это серьезно? Ты что, едешь с ними?

О нет.

Я отступила назад, закидывая сумку на плечо. Это не предвещало ничего хорошего. Ничегошеньки.

Райдер повернулся к своей девушке.

– Встретимся на улице, ладно? – бросил он нам.

– Конечно, – пробормотал Гектор и подхватил меня, застывшую на месте, под локоть. – Пойдем.

Я позволила Гектору увести меня из класса. Мы не проронили ни слова до самой улицы. Я хотела поговорить о том, что произошло на наших глазах, но, как обычно, промолчала. Хотя и ругала себя. Я же могла говорить. И на уроке мы общались. Что мне мешало сделать это сейчас? Это было несложно.

Мы направились к парковке, и я, сцепив руки, смотрела в спины идущих впереди ребят, мысленно беседуя с Карлом и Розой. Или даже с Райдером. Слова складывались медленно, как будто нехотя, из‑под палки.

– Может… мне не стоит ехать.

Вот.

Я сказала это.

Слава младенцу Иисусу.

И всем малюткам.

Если моя «разговорчивость» его и удивила, виду парень не показал.

– Не вижу причин, почему бы тебе не поехать.

Остановившись возле его «эскорта», я посмотрела на Гектора. В животе все стянулось в узел. Разговор давался с трудом, как бы я себя ни обманывала.

– Я… могу назвать… главную причину… почему.

Он усмехнулся, открывая дверцу машины и бросая сумку с книгами на заднее сиденье.

– Пейдж?

Я кивнула.

Он хмыкнул, но я не находила в этом ничего смешного. Гектор подошел ко мне и остановился, прислонившись к водительской дверце.

– Не думаю, что Райдер сам знает, что делает. Он вообще никогда не знает, что делает.

Я нахмурилась.

– В каком смысле?

Гектор вгляделся в мое лицо и рассмеялся себе под нос.

– Просто мысли вслух. – Он помолчал, почесывая подбородок. – Знаешь, раньше ко второй неделе очередного года Райдер успевал схлопотать как минимум два временных исключения из школы. А в этом году он просто паинька.

Мне это совсем не понравилось, но радовало то, что все в прошлом.

– Обычно он выходил рисовать каждую ночь, если не работал в гараже, – продолжил парень, поглядывая на дорожку и проверяя, не идет ли Райдер. – Он не проводил все свободное время с Пейдж, понимаешь?

Я совершенно ничего не понимала.

– Не подумай, он уважительно относится к моей abuelita,  но Райдер всегда был…

– Был… каким? – спросила я, смахивая с лица прядь волос.

Его глаза цвета мха остановились на мне.

– Он всегда как будто здесь , но в то же время где‑то далеко отсюда.

Я знала, что это такое.

Сердце сжалось, когда я уставилась на замасленный асфальт. Ты здесь, но тебя здесь нет. Ты существуешь, но не живешь. Мне было знакомо это чувство. Я жила с ним несколько лет. Иногда мне казалось, что я до сих пор томлюсь в нем, как в тяжелом и тесном пальто, застегнутом на все пуговицы. Я даже не догадывалась, что Райдер испытывает то же самое и что другие замечают это в нем.

И от этого… мне стало грустно.

– Вон он идет. – Гектор оттолкнулся от автомобиля.

Подняв голову, я увидела Райдера, бегущего трусцой по дорожке. Приближаясь к нам, он перешел на шаг. Пейдж рядом с ним не оказалось. Пока Гектор садился в машину, я искала в лице Райдера хоть какой‑то намек на то, что произошло между ними. Но его каменная челюсть не выдавала никаких эмоций.

У меня пересохло в горле.

– Все… в порядке?

Райдер нахмурился.

– Да.

– Может, я…

– Не надо. – Он шагнул ко мне, наклонив голову. – Я знаю, что ты собираешься сказать. Не надо. То, что там произошло, никак не связано с тобой.

Я продолжала стоять.

– Это… все из‑за меня.

Райдер отвернулся, и мышца задергалась на его скуле. Потом он заговорил.

– Ты права. В каком‑то смысле, ты права. Но это не меняет того, что Гектор пригласил тебя, как и того, что я хочу, чтобы ты поехала с нами.

Опустилось стекло водительского окошка, и Гектор высунул голову.

– Эй, вы едете?

Я посмотрела на Райдера все еще неуверенно.

Пожалуйста.

Он не произнес это вслух. Он произнес это одними губами.

Я поехала.

Через двадцать минут я уже сидела в небольшой закусочной, которая находилась всего в паре километров от школы. Судя по интерьеру, вместо закусочной здесь когда‑то находилась самая настоящая пожарная часть, что, очевидно, и объясняло ее название[27]. Все здесь дышало стариной – от винтажных фотографий на стенах до красных виниловых кабинок. Это создавало ощущение домашнего уюта, и казалось, что вот‑вот пожилая женщина за кассой накричит на своего сына, который хлопочет на кухне.

Кто знает, было ли это семейное заведение, а, может, у несчастной с виду женщины, примостившейся на табуретке, вовсе нет детей, но само место рождало именно такое чувство.

И мне здесь нравилось.

Все мы заказали практически одно и то же – гамбургеры и жареную картошку. Мы с Райдером еще добавили сыр, а Гектор – все приправы, какие только есть на свете. Еда оказалась вкусной, даже не сравнить с той, что я насильно впихивала в себя в школьной столовой.

Я не жалела о том, что пошла. Даже радовалась.

Да и на самом деле у меня как будто не было причины не пойти. Я прекрасно проводила время, слушая, как парни подкалывают друг друга. Иногда Гектор скатывался на пуэрториканский диалект, и Райдер отвечал ему тем же. У меня сложилось впечатление, что они оскорбляют друг друга. Я узнала, что cállate  означает «заткнись», и это словечко часто проскальзывало в их перепалке.

Я держала свой телефон в сумке. По пути сюда я отправила Розе сообщение о том, что иду перекусить с друзьями, а потом приеду домой. Короткая эсэмэска – текст, который миллионы обычных подростков, вероятно, посылают своим родителям каждый день, но для меня совершенно новый опыт, – вызвала у меня эйфорию, и я перевела телефон в беззвучный режим, чтобы не дергаться, если вдруг Роза попытается связаться со мной. Телефон завибрировал в сумке уже минут через пятнадцать. Я не стала заглядывать в экран, и без того зная, что это Роза или Карл. Я решила, что дома скажу им, что была за рулем и не могла ответить.

На душе скребли кошки – из‑за вынужденного вранья.

Правда, это не помешало мне наслаждаться моментом.

Гектор откинулся на спинку диванчика, поглаживая плоский живот.

– О, черт, как же классно. Я мог бы жить только на их бургерах.

Сидевший рядом со мной Райдер фыркнул.

– Судя по тому, сколько ты их съедаешь, ты уже живешь только на них.

– Да ладно, – ухмыльнулся Гектор и подался вперед, уронив руки на стол. – Я здесь много чего беру.

– Например?

Он закатил глаза.

– Ну, скажем, сэндвич с гамбургером.

Я усмехнулась.

– Это почти то же самое, что обычный гамбургер, – сказал Райдер, тоже откидываясь назад и раскидывая руки на спинке нашего сиденья. – Вторая попытка.

Гектор прищурился.

– Луковые кольца.

– Это не считается. – Райдер похлопал меня пальцами по плечу. – Скажи?

Я покачала головой.

– Ты тоже против меня? – возмутился Гектор, хватая картошку с моей тарелки.

Как же. Он. Похож. На. Своего. Брата.

Райдер хмыкнул, заерзав на сиденье.

– Ты сегодня вечером работаешь?

Гектор помотал головой.

– Не‑а. Завтра.

– Где… ты работаешь? – осторожно спросила я.

– О, в очень крутом местечке, – с ходу ответил он. Я украдкой взглянула на него. Он улыбнулся. – В «Макдоналдсе».

– Неудивительно, что он питается одними гамбургерами, – добавил Райдер.

– В «Файрхаусе» гамбургеры не такие, как в «Макдоналдсе». Это даже не обсуждается. – Гектор посмотрел на меня. – Как бы то ни было, я там работаю уже около года. Туда было легче всего устроиться. На пособие моей abuelita  не проживешь.

Я почувствовала, как пальцы Райдера зарываются в мою шевелюру.

– Миссис Луна тоже работает. На полную ставку, – добавил он.

– Я пытаюсь и Джейдена пристроить к нам. – Гектор пробежался рукой по волосам. – Он может работать с пятнадцати лет, если получит разрешение. – Он замолчал и бросил взгляд на Райдера. – Правда, братец пока сопротивляется. Хочет получать все легко и быстро, только не понимает, что легкая жизнь слишком дорого обходится.

Райдер затих, но я чувствовала, что в его молчании таится много недосказанного. Вскоре мы засобирались, потому что парни договорились сыграть с приятелями в баскетбол, и Гектор отвез меня обратно к школе. На парковке еще осталось несколько машин. На стадионе шли тренировки по футболу и чирлидингу, и оттуда долетали крики и возбужденные голоса.

Райдер вышел следом за мной и, обойдя мою машину, остановился у водительской дверцы, ожидая, когда я открою.

– Спасибо, что поехала с нами. Это было… здорово.

Посмотрев на него, я с удивлением заметила, что его щеки… порозовели. Парень снова был смущен, но я не совсем понимала, почему. Я уже начинала догадываться, что это с ним происходит, когда ему делают комплименты или оценивают его работы. Он чувствовал себя неловко в такие моменты, но я не могла взять в толк, почему он испытывает неловкость сейчас, со мной.

Райдер придержал дверцу, и я швырнула сумку на переднее сиденье.

– Так что спасибо тебе.

Я усмехнулась, когда Гектор забарабанил по дверце своего автомобиля.

– Спасибо… что позволил увязаться за вами.

Он опустил голову.

– Не говори так. Ты была вместе  с нами.

Моя усмешка переросла в улыбку. Мне понравилось, как это прозвучало, но потом я вспомнила, что говорил Гектор.

– Так же, как и ты.

Райдер моргнул и тихо произнес:

– Да, я тоже.

Я посмотрела поверх его плеча.

– Мне… жаль, что так получилось… с Пейдж.

– Я… – Наши взгляды встретились и долго не отпускали друг друга, прежде чем парень отвернулся. – Мне тоже.

Не зная, что на это ответить, я уселась за руль.

– Йо! – крикнул Гектор и снова постучал. – Они начнут игру без нас.

Райдер начал закрывать мою дверцу, но вдруг нагнулся. Наши глаза встретились. Протянулась вечность, а потом он склонился ко мне. Сердце остановилось, когда его губы скользнули по моему лбу, задержавшись на несколько секунд.

– Наверное, не нужно было этого делать, – прошептал парень так тихо, что мне оставалось лишь гадать, то ли он это сказал, то ли мне послышалось. Уже громче он произнес: – До завтра, Мышь.

Глава 16

– Мэллори, ты можешь спуститься на минутку?

Сердце ухнуло вниз при звуке голоса Карла. Он приехал домой раньше Розы и, едва переступив порог, первым делом позвал меня. Я посмотрела на часы – почти девять. Я могла бы притвориться, что сплю, зная, что если Карл зайдет и увидит меня в постели, он не станет меня будить. Но это было бы трусостью с моей стороны, особенно после того как я сделала свой выбор, поехав в закусочную с Райдером и Гектором.

Вскочив с кровати, я спустилась по лестнице, на ходу убирая волосы в пучок. Сердце отчаянно колотилось. Я внушала себе, что не стану врать. Если Карл спросит, с кем я была, скажу как есть. Потому что, как бы банально это ни звучало, они заслуживали правду.

Но я и подумать не могла, что меня ожидает.

Карла я застала на кухне. Еще в хирургическом костюме, он доставал бутылку сока из холодильника.

– Я не собираюсь ходить вокруг да около, Мэллори. Я был удивлен, когда Роза написала мне, что ты поехала с друзьями перекусить после школы.

Сложив руки на груди, я смотрела, как он достает с полки стакан.

– Что в этом… такого удивительного?

Мужчина посмотрел на меня через плечо, вскидывая темные брови.

– С Эйнсли? Нет. Но за те четыре года, что ты с нами, Эйнсли была единственной, с кем ты чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы вместе проводить время. – Он умолк, наливая рубиновый сок в стакан. – И ты не отвечала на мои звонки.

– Я… я была за рулем. – Ох, какая же я врушка. – А потом просто забыла про телефон. Вернулась домой и сразу села за уроки. – Отчасти это было правдой, и, кажется, мои объяснения не вызвали у него подозрений.

– С кем ты была? – спросил он, закручивая крышку бутылки с соком.

Я хотела соврать, но в то же время и не хотела. Странное чувство. Закусив щеку, я собралась с духом.

– Я была… с Райдером.

Карл так крутанул головой, что мне вспомнился фильм «Изгоняющий дьявола».

– С Райдером? – эхом повторил он.

Я оцепенела и едва могла кивнуть. Горло сдавило, и дышать становилось все труднее.

– С Райдером и его другом… Гектором. Мы ходили в «Файрхаус»…

– «Файрхаус Гриль»? – уточнил Карл, насупив брови. – Это не самый благополучный район города, Мэллори.

Я вовсе не считала, что этот район настолько  плох.

– Мы просто ели гамбургеры и… потом я приехала домой. Было… весело.

Карл сделал глоток сока, поглядывая на меня поверх стакана.

– Кто такой Гектор?

Рассказывая про Гектора, я все острее чувствовала недовольство Карла.

– Он отличный парень. Подрабатывает в «Макдоналдсе», и у него есть младший брат по имени Джейден, очень забавный подросток. Их бабушка, миссис Луна, взяла на воспитание Райдера, – бубнила я, переминаясь с ноги на ногу. – И мы все в одном классе по риторике. Райдер собирается помочь мне…

– Он помогает тебе с докладом? – Сомнение прозвучало в его голосе.

Я кивнула, а потом добавила:

– Да. Он… он знает, что у меня с этим проблемы, и, хотя мне не придется выступать в классе, я… мне все равно нужно потренироваться. Мы собирались сделать это в четверг, после школы.

Кажется, он перестал дышать.

– Ты строила планы с ним, не поговорив прежде с нами?

Ой‑ой. Я снова переступила с ноги на ногу.

– Я… я не думала, что это такое уж большое дело. Мне ведь действительно нужна помощь.

– И Эйнсли не смогла бы тебе помочь?

Ой‑ой‑ой.

– Просто Райдер учится в моем классе, поэтому… лучше практиковаться с ним.

– А та девушка, Кейра? – выстрелил он в ответ. – Разве она не в твоем классе?

Черт.

Он помнил все, что я говорила. Конечно, помнил, но у меня имелась веская причина не обращаться за помощью к Кейре.

– Мне… неловко выступать перед ней, а Райдер знает, какая… я.

Карл открыл было рот, но ничего не сказал и поставил стакан на стол. Он меня понял.

– Я не в восторге от этого. Ты не виделась с мальчиком много лет, но идешь с ним в закусочную, а теперь он еще и помогает тебе в учебе.

Я тяжело сглотнула.

– Но… он мой друг… и это нормально.

– Только не для тебя.

Я вздрогнула и невольно отступила назад. Не для меня. Опять не для меня. Эйфория, которую я испытала, когда отправила им невинную эсэмэску, улетучилась. Я опять почувствовала себя изгоем. Выходит, обычный мир не для меня?

– Я не то имел в виду, – поспешно добавил он и положил руку мне на плечо. – Извини, что так прозвучало, но ты его не знаешь, Мэллори. Больше не знаешь.

– Я его знаю, – твердо сказала я и, прогнав сиюминутную боль, подняла глаза и выдержала его взгляд. – Райдер хороший… человек.

– Я не говорю, что он плохой. – Карл опустил руку и вздохнул, повернувшись боком и отстегивая пейджер с пояса. – По крайней мере, я надеюсь, что он хороший. Но никогда не знаешь человека до конца, даже в своей семье. Люди показывают только то, что они хотят показать миру. Ты должна это помнить.

Я не понимала, что он хотел этим сказать. Вернее, знала, на что он намекал. В свое время соцработники купились на то, что им демонстрировали мистер Генри и мисс Бекки, которые ловко маскировали свою истинную сущность. Но что на самом деле  было известно Карлу о Райдере?

Он тем временем продолжил.

– Я хочу, чтобы ты была осторожна, Мэллори.

Уголки моих губ дернулись вверх.

– Я буду.

Карл задержал на мне взгляд, а потом кивнул.

– Где вы будете заниматься в четверг?

Я пожала плечами.

– Думаю, здесь?

Его брови снова поднялись.

– Мне не очень‑то по душе, что ты будешь здесь с ним наедине, – сказал Карл. Хорошо, я не проболталась о том, что в их отсутствие Райдер уже побывал в этом доме. – Хотя, где бы ты ни находилась, мне все равно будет неспокойно.

– Потому что я буду с ним? – Я замерла.

Он покачал головой и слегка улыбнулся.

– С любым парнем, Мэллори.

Мои щеки вспыхнули.

– Мы… просто будем заниматься, и у него есть девушка, если ты не забыл. – В груди занялся огонь, потому что в этот момент я думала о том, как Райдер поцеловал меня в лоб, а потом как будто пожалел об этом.

И, наверное, не напрасно. Каким бы невинным ни был поцелуй в лоб, он все равно казался неправильным.

– Я знаю. – Мужчина потер переносицу.

Прошло несколько мгновений, и я занервничала.

– Мне надо доделать домашнее задание.

Карл опустил руку.

– Не засиживайся допоздна. – Когда я повернулась к двери, он остановил меня. – Спасибо, что рассказала мне правду о том, с кем провела время.

Я почувствовала себя неуютно, потому что все‑таки приврала насчет пропущенных телефонных звонков, но заставила себя улыбнуться. После чего я разве что не бегом бросилась к себе в комнату. Карл, хоть и поблагодарил меня, явно был не в восторге от того, что я встречаюсь с Райдером. Хотя, может быть, просто потому, что Райдер – парень.

Я надеялась, что так оно и есть, и дело вовсе не в том, что Карл настроен против Райдера. Я даже представить себе не могла, что могло бы послужить причиной такой неприязни, но, если честно, я действительно не очень хорошо знала этого  Райдера. Возможно, Карл и прав, хотя нынешний Райдер не мог так сильно отличаться от того Райдера, которого я любила еще ребенком.

Уж в этом я нисколько не сомневалась.

На следующий день после урока риторики Райдер проводил меня до машины. Он казался притихшим и больше помалкивал вплоть до того момента, когда я открыла дверцу своей машины и бросила сумку на заднее сиденье. Я переживала, что это как‑то связано с тем, что произошло между ним и Пейдж, и целомудренным поцелуем в лоб, о котором он наверняка жалеет. А может, он злился, потому что Пейдж не было сегодня на уроке.

Я хлопнула задней дверцей и повернулась к нему лицом. Парень шагнул в сторону и открыл для меня водительскую дверь. Я пробормотала слова благодарности и приготовилась нырнуть внутрь.

– Эй, – окликнул меня Райдер, уставившись под ноги. – Я насчет четверга. – Его ресницы дрогнули, а из меня как будто выкачали воздух. – Все в силе, Мышь?

Мой ответ не заставил себя ждать, хотя сердце перевернулось. Я кивнула.

– Да.

Уголки его губ дрогнули.

– Правда? – Он как будто удивился, и я так и не поняла, почему, и не позволила себе думать о вчерашнем разговоре с Карлом. – Круто. Жду с нетерпением.

И я тоже… но эти три слова захлестнуло волной предвкушения и радостного волнения. Райдер хотел встретиться со мной. Черт возьми, это же как «красная тревога». Мне срочно нужно было пообщаться с Эйнсли.

Райдер усмехнулся, сунув руку в карман джинсов.

– Ладно, пока.

– Пока, – смогла прошептать я.

Он уже поворачивался, чтобы уйти, но вдруг замер. Как и вчера, он опустил голову и прижался губами к моему лбу, и так же, как вчера, прикосновение его губ отдалось дрожью в моем теле, пронизывая меня до самых кончиков пальцев ног. Сердце плюхнулось куда‑то в живот, и вдвоем они устроили там настоящую оргию.

Райдер выпрямился и отступил назад, постукивая тетрадкой по ноге.

– До завтра.

И, в отличие от вчерашнего дня, он не упрекнул себя за поцелуй.

Когда я вернулась домой, пряный аромат заманил меня на кухню. В животе заурчало, и я, наверное, пустила слюни, когда заметила энчилады[28], охлаждающиеся на рабочем столе.

Пропитанные домашним соусом кесо.

Моим любимым.

Бросив сумку на пол, я на цыпочках подкралась к Розе, которая расставляла тарелки на столе, обхватила ее руками и крепко прижалась к ней.

Роза рассмеялась, оборачиваясь.

– Это все из‑за кесо, не так ли?

Кивнув, я опустила руки и отступила назад. Мой живот снова заурчал, когда Карл понес блюдо с соусом на кухонный стол. Мне захотелось окунуться в него лицом и хлебать прямо оттуда.

– Привет. – Карл бросил прихватку в открытый ящик и взглянул на меня. – Как дела в школе?

– Хорошо. – Я вымыла руки и полезла в холодильник за газировкой. Карл сузил глаза, не одобряя мой выбор, но промолчал. И правильно сделал, потому что иначе ему пришлось бы вырывать колу из холодных пальцев моего бездыханного тела.

Роза усмехнулась, заправляя за ухо непослушную прядь волос.

– Будет еще и салат. И ты обязательно его съешь.

Салат? Кто захочет салата, когда есть энчилады с мясом, утопающие в сырном соусе? Ну‑ка, покажите мне этого человека. На моем лице, видимо, отразилось все, о чем я подумала, потому что миска с салатом волшебным образом перекочевала ближе ко мне.

Когда я села за стол, ужасные мысли полезли мне в голову. Ждет ли Райдера теплый ужин, когда он приходит домой из школы или из гаража? Гектор сказал, что его бабушка еще работает. Что, если мальчишкам приходилось самим заботиться о том, что бы поесть?

Роза положила мне на тарелку две энчилады. Получает ли Райдер такую вкуснятину? Кто‑нибудь ухаживает за ним, подкладывает лакомые кусочки? Как обычно, я наслаждалась энчиладами, милым трепом Розы и Карла, атмосферой легкости и тепла, и мои ощущения усиливались от сознания того, что мне невероятно повезло. И не то чтобы я не ценила это с того самого дня, когда Карл вошел в мою больничную палату, просто сегодня вечером я почувствовала, что… нужно чаще напоминать себе об этом.

Мне несказанно повезло.

– Ты посмотрела бумаги, которые я оставил в твоей комнате сегодня утром? – спросил Карл.

Бумаги? Мысли лихорадочно закружились, пока до меня не дошло, что он говорит о буклетах факультета биоинженерии и биологии Университета Мэриленда. Я так и не посмотрела их, поэтому покачала головой.

Карл прищурился, поднимая бокал.

– Ты уже получила приглашение в Университет Мэриленда, так что время еще есть, но важно определиться со специальностью. Ты должна подойти к этому серьезно.

Учитывая, что у меня в запасе было еще несколько лет, я решила, что и без того подхожу к вопросу достаточно серьезно.

– Надо иметь долгосрочный план, – продолжил он. – От правильного выбора специальности зависит твое будущее.

Мои глаза расширились. Звучало впечатляюще.

– Первые два года в колледже очень важны для досрочного поступления в магистратуру медицинского факультета Университета Джорджа Вашингтона. – Роза улыбнулась, как всегда, стоило ей заговорить о Джордже Вашингтоне. Она сама была выпускницей этого университета, как и Карл. И к тому же таким видела свое будущее Маркетт. Начать учебу в Университете Мэриленда и продолжить в Университете Джорджа Вашингтона. – Поступить в магистратуру на медицинскую специальность не так‑то просто. Планировать надо задолго до начала первого курса.

Я заерзала на стуле, уткнувшись взглядом в тарелку. Всякий раз, когда я пыталась представить себя в биоинженерии или химии, у меня начинался какой‑то аллергический зуд. И не то чтобы я не справилась. Я считала себя достаточно сообразительной, но… меня не возбуждали эти науки.

Повисло молчание, и Роза первой его нарушила.

– Могу я спросить тебя кое о чем, дорогая?

Я снова кивнула.

Она положила руки на стол и наклонилась ко мне.

– Это то, чем ты хочешь заниматься?

Сердце тяжело перевернулось. Впервые мне задали такой вопрос. Я откинулась на спинку стула, не зная, что сказать, потому что сомневалась в ответе. Если не следовать их плану, тогда что предложить самой? Чем я хотела заниматься? Я знала, что хотела бы делать что‑то полезное для людей. Выполнять работу, которая приносила бы удовлетворение в конце дня. Я стремилась к этому, потому что мне дали огромный второй шанс. И я не хотела его профукать. Но чтобы всю жизнь корпеть в лаборатории… В конце концов, это же не единственная возможность помогать людям. Можно быть полицейским, психологом, социальным работником, учителем и…

Социальная работа.

Что‑то шевельнулось во мне, похожее на волнение. Социальная служба? Я моргнула – раз, другой. Кажется, то, что надо. Для меня, как и для всех, выросших в этой системе, стремление отблагодарить имело особый смысл. Я как никто знала, насколько тяжела эта работа, потому что сама видела, с чем приходилось сталкиваться социальным работникам. А если мне удастся предотвратить то, что произошло с Райдером и со мной, сберечь судьбы других детей, помочь им обрести настоящую заботу, дать понять, что они желанны и любимы? Вот это уж точно приносило бы удовлетворение. И не только в конце рабочего дня, но и в течение всей жизни.

Сделав глубокий вдох, я открыла рот.

– Конечно, это то, чего она хочет. – Карл рассмеялся. – Мы только об этом и говорим.

Роза выгнула бровь.

– Если это то, чего она хочет, думаю, ей было бы интересно заглянуть в твои брошюры.

Карл снова прищурился.

Я еще больше заерзала.

– Я… мне это интересно, но есть и некоторые… другие профессии, с которыми я бы хотела познакомиться.

Прищур усилился.

– Какие, например, Мэллори?

Мои пальцы крепче сжали вилку.

– Может быть, социальная работа?

– Социальная работа? – Карл снова рассмеялся. – Тебе никогда не погасить студенческий кредит, который понадобится, чтобы получить эту специальность.

Я поджала губы, а Роза выстрелила в него взглядом.

– Что я такого сказал? – Он покачал головой. – Она даже не дала серьезного ответа. В любом случае, нам есть еще о чем поговорить.

Я отрезала огромный кусок энчилады, когда разговор плавно перешел от колледжа к другой теме, обсуждения которой я бы с радостью избежала.

– Карл рассказал мне о твоих планах на завтра, – объявила Роза, когда я поднесла ко рту щедрый кусок. Я застыла, вытаращив глаза. Кажется, начинался второй раунд. – Думаю, это… хорошая идея.

Уф. Кажется, пронесло.

Мой взгляд метнулся к Карлу. Короткими и резкими движениями он кромсал энчиладу вилкой.

– Но у меня к тебе будет просьба, – продолжила Роза, устраиваясь поудобнее, и я замерла с вилкой на полпути ко рту. – Постарайся назначать для занятий такой день, когда мы дома.

Ничего себе!

Роза улыбнулась мне. Карл продолжал терзать содержимое своей тарелки. И я наконец донесла вилку до рта. Ладно. Второй раунд не состоялся.

После ужина я помыла посуду и убрала остатки еды в холодильник, думая о том, что они придутся весьма кстати завтра, когда ко мне – о боже!  – придет Райдер. Я схватила свою сумку и отправилась наверх. Карл и Роза устроились в гостиной, и я услышала знакомую музыкальную заставку Jeopardy[29]. Поднявшись к себе, я открыла ноутбук и в нем приложение Messenger . Эйнсли была онлайн.

Кликнув ее иконку, я послала сообщение.

Ты здесь?

В облачке тут же появился ее ответ:

Всегда.

Я устроилась на кровати, с ноутбуком на коленях.

Мне нужен твой совет.

Я твой сенсей[30] .

Райдер собирается прийти завтра после уроков, чтобы помочь мне с заданием по устной речи, и я не знаю, стоит ли запастись газировкой и едой.

Я выдержала паузу.

И прочим.

Тут же выскочил ответ.

Постой‑ка. Еще раз. Райдер придет к тебе домой завтра?

Я ухмыльнулась, живо представляя себе выражение ее лица.

Да.

Карл и Роза знают?

Моя ухмылка померкла, и в животе затянулся узел.

Да.

Пауза.

Карл не в восторге, но Роза как будто не против.

Мэллори Додж!!! Я так горжусь тобой! Ты становишься человеком. LOL[31].

Мои пальцы порхали по клавиатуре.

Так мне запастись газировкой и едой?

Обычно хватает того, что есть в доме. Так что обойдетесь, я думаю.

Эйнсли права. В холодильнике всего полно, и я, как всегда, тупила. Но, уставившись на ее сообщение, я снова думала о том, насколько разумно мое решение пригласить его домой. Пожалуй, занятия дома… это слишком интимно… и наверняка это не самая гениальная идея.

Какой бы стервой ни была Пейдж по отношению ко мне, я могла понять ее мотивы и догадывалась, что визит Райдера ко мне домой разозлит ее еще больше.

Я принялась лихорадочно обдумывать возможные пути к отступлению. Что, если пойти в библиотеку? Там есть комнаты для индивидуальных занятий. К тому же это могло бы решить проблему с перекусом. И мне не пришлось бы суетиться с макияжем. Это, кстати, очень ценное преимущество. Я не могла похвастаться особым мастерством, и мое лицо не выдерживало длительных испытаний косметикой. Вот Эйнсли действительно могла бы кое‑чему научить влогеров.

Довольная своим решением, я успокоилась.

Думаю, я предложу ему позаниматься в библиотеке.

Прошла пара минут, прежде чем она ответила.

Мм. Почему?

Так лучше

отправила я обратное сообщение.

Боюсь, его девушка не слишком обрадуется нашим домашним посиделкам.

Кого волнует его девушка?

Эйнсли!!!

Шучу. Хотя, если разобраться, будь это проблемой, он бы не согласился прийти к тебе домой.

Тоже верно.

Мне все‑таки кажется, проще пойти в библиотеку.

Снова выплыло облачко.

Ты чокнутая, но я все равно тебя люблю, и у меня к тебе вопрос. Серьезный вопрос. На засыпку.

Я вскинула брови.

Валяй.

Тебе нравится Райдер? В смысле, по‑настоящему?

Нервные узлы в желудке снова напомнили о себе, но уже совсем по другой причине. Нравится  ли он мне? Одно дело, когда на этот вопрос отвечают вибрации в животе, но слова означают нечто реальное, и их уже невозможно взять обратно.

Беда в том, что я не могла дать волю своим чувствам и сделать их реальными.

Мне нравился Райдер, очень  нравился, и совсем не так, как в детстве. Казалось, что во мне оживает двенадцатилетняя девочка, только ее влюбленность гораздо сильнее и ярче. И я знала, что не имею права на такие чувства. У Райдера была девушка, и, как бы он мне ни нравился, я ничего не могла изменить. Я смирилась с этим. Мне пришлось смириться. И те чувства к нему, которые я в себе открыла, принадлежали только мне.

Мне одной, и никто не должен знать об этом.

Я медленно выдохнула.

И не стала отвечать. За меня это сделала Эйнсли:

Я так и думала.

Я все ждала, что она еще скажет, и, не дождавшись, отстучала:

Ты еще здесь?

Прошла минута или две, и снова выплыло ее облачко с текстом.

Извини. Мама была рядом, проверяла, не назначаю ли я свидания тридцатилетним проходимцам на Facebook .

Зная, что она не шутит, я рассмеялась.

Выскочило еще одно сообщение от Эйнсли.

Дай знать, как все пройдет завтра. Развлечешь меня, пока я буду томиться в клинике в ожидании приема.

Я нахмурилась и быстро набрала текст.

Какой врач?

Мама ведет меня к окулисту, чтобы подобрать новые очки.

Разве ты не заказывала в прошлом году?

Да, но, похоже, они уже слабоваты. У меня какая‑то хрень с глазами. К тому же, думаю, мне нужен рецепт и на солнцезащитные. Солнце о‑о‑о‑очень яркое. В любом случае, я буду скучать, поэтому жду от тебя новостей.

Я вытянула ноги.

Не уверена, что будут какие‑то сенсации.

О, должны быть.

Она добавила смайлик.

Лучше бы их не было.

Отложив ноутбук в сторону, когда наш разговор закончился, я спрыгнула с кровати и подошла к столу, где оставила свою сумку. Я выудила мобильник и зашла в папку сообщений. Закусив губу, я отстучала Райдеру короткую эсэмэску о переносе занятий в библиотеку.

С чувством исполненного долга я положила телефон на прикроватную тумбочку, взяла учебник по истории и углубилась в чтение. Только ближе к девяти вечера мой мобильник ожил. Я схватила его и увидела, что пришла эсэмэска от Райдера.

Здорово

ответил он.

Но я почему‑то сомневалась, что это и на самом деле так..

Глава 17

Четверг официально стал днем, который никогда не кончается. Время тянулось на редкость медленно, и со мной едва не случилась истерика, когда я вышла из класса перед началом урока риторики и не увидела в коридоре поджидающего меня Райдера. Воображение тотчас заработало в режиме худшего из возможных сценариев.

Что, если Райдер не пришел в школу? Что, если он передумал помогать мне с выступлением? Что, если он слинял? Или не хочет ставить под угрозу отношения с Пейдж? Любая из этих возможностей казалась реальной.

Я поспешила в класс и заняла свое место, приклеившись взглядом к двери.

Вошла Пейдж, и я с трудом узнала ее. Черные свободные штаны и безразмерная рубашка. Волосы, забранные в высокий хвост на макушке, не блестят, как раньше. Когда она подошла ближе, я обратила внимание на ее слегка припухшие глаза.

Девушка села за парту и, бросая сумку на пол, повернула голову ко мне.

– Какого черта ты пялишься?

Зардевшись, я отвела взгляд.

– Тупая сука, – пробормотала она, и я вздрогнула.

Я могла бы ответить на оскорбление, но слова пузырьками собирались на языке и тут же лопались. Я сжала губы, вдыхая через нос.

Следом в класс вошел Гектор. Он стремительно зашагал в нашу сторону, улыбаясь в ответ на острое словцо, брошенное Кейрой. У меня защемило в груди, когда я смотрела, с какой легкостью она шутит и смеется в ответ. Видит Бог, как мне хотелось быть такой же.

К горлу подступил ком, и я сказала себе, что если Райдер не придет, то в этом нет ничего личного, хотя знала, что буду воспринимать это как обиду. Когда я уже дошла до ручки и приготовилась биться головой о парту, в дверях показался Райдер, с тетрадкой в руке и сонной улыбкой на губах. Ну вот. Не слинял.

Напряжение отпустило меня, и я решила взять себя в руки.

– Йоу. – Гектор кивнул ему, когда Райдер поравнялся с его партой.

Райдер буркнул что‑то в ответ и занял свое место. Он наклонился к Пейдж и заговорил слишком тихо, чтобы я могла услышать. Я видела, как она покачала головой. Он положил руку ей на плечо. И я потрясенно смотрела, как она вырвалась и хлопнула учебником по столу. Мне показалось, что я услышала его вздох.

Затем он посмотрел на меня.

– Привет, Мышь.

– Привет, – тихо ответила я.

И это все слова, которыми мы обменялись за целый урок, что, вероятно, не сулило ничего хорошего. Я вдруг ужасно разнервничалась, когда после звонка стала собирать свои вещи и обнаружила, что Райдер ждет меня.

– Мы едем? – спросил он.

Я кивнула, заметив, что Пейдж уже ушла. Парень выгнул бровь и ничего не сказал, когда мы выходили из класса, махнув на прощание Гектору и Кейре. Хорошо, что я была за рулем, потому что могла сосредоточиться на дороге, вместо того чтобы сходить с ума от охватившей меня паники.

Мы направлялись в библиотеку, которая находилась примерно в двадцати минутах езды от школы, и все это время я пребывала в таком напряжении, что побелели костяшки пальцев, сжимавших руль.

От Райдера это не ускользнуло. Еще бы.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я кивнула и откашлялась. Мне ужасно хотелось расспросить его о Пейдж, но дурацкий ком так и стоял в горле. Как глупо. У меня никогда не возникало проблем в общении с ним, но сейчас будто переклинило. Я напрочь застряла в своих мыслях. Пора было срочно подключать к работе язык.

– Это… у вас все в порядке… с Пейдж? – выдавила я из себя, превозмогая боль.

Пауза.

– Не совсем.

– Хочешь… поговорить об этом? – спросила я.

– Нет.

– Ладно. – Я вздохнула.

– Сейчас я бы предпочел поговорить о чем‑нибудь другом, – добавил он. – Хорошо?

Я еще крепче сжала руль, поглядывая на красный сигнал светофора. Что ж, можно поговорить и о другом, хотя меня распирало от любопытства и прямо сейчас больше всего интересовала его размолвка с Пейдж. В то же время мне хотелось многое узнать и о нем.

– Как… ты… – Я покосилась на светофор, мысленно соединяя в цепочку все известные мне ругательства, пока не развязался язык. Я нервничала, как еще пару лет назад. – Как ты начал работать в… гараже?

Парень ответил не сразу – видимо, я застала его врасплох заданным наугад вопросом.

Я покраснела, вцепившись в руль.

– Я… просто интересно. Давно хотела спросить. Извини.

– Нет. Нет, все отлично. – Когда я покосилась на него, он смотрел в лобовое стекло. – Гараж Рейзорбэк находится примерно в квартале от того места, где я живу. Так что я часто встречал его хозяина, Дрю. Мы всякий раз болтали при встрече, ну, знаешь, как это бывает? Иногда я зависал у него в гараже, потому что там был один конструктор, который творил настоящие чудеса. Ну, вот, а год назад или около того меня поймали за граффити – но со школой это не связано.

– Тебя… часто ловили, – прокоментировала я, поворачивая направо.

– Ха. Да. Видимо. Неважно. Дрю случайно услышал об этом. И, когда мы снова встретились, попросил показать кое‑что из моих работ. Ну, я и показал. Ему понравилось. Он решил, что это довольно круто. Остальное уже история.

Я притормозила у следующего светофора.

– Они действительно… потрясающие.

– Мне повезло, – ответил Сайдер, ухмыляясь. – Дрю платит хорошие деньги.

– Потому что ты настоящий художник, – сказала я.

Ямочка появилась на щеке.

– Я мог бы показать тебе некоторые мои работы в гараже, если хочешь? Это, конечно, не так интересно, и тебе, наверное, хочется заняться чем‑то другим, но…

– Я с удовольствием. – Мое сердце прыгало, как мячик.

Ямочка ему подыгрывала.

– Ты… откладываешь заработанные деньги? – спросила я.

– Не‑а. Все спускаю на выпивку и девочек.

Я быстро посмотрела на него.

Райдер хмыкнул.

– Конечно, откладываю. Мне восемнадцать, в мае заканчиваю школу. Надо думать о будущем. Найти место, где жить. Пособие выплачивать перестанут, и, хотя я знаю, что миссис Луна меня не выгонит, это неправильно. Ей придется взять на воспитание другого ребенка.

У библиотеки я заехала на парковку и стала искать место.

– А как же колледж?

– Он не стоит в моем списке приоритетов.

– Почему? – Я не понимала. – Ты же… очень умный. Для тебя поступить в колледж – это же раз плюнуть.

Парень заерзал на сиденье.

– Не знаю. Колледж стоит денег, Мышь, и мне столько не накопить.

– Но есть же стипендии и гранты. – Отыскав место в дальнем углу, я поставила машину и заглушила двигатель. Я взглянула на него. – Ты не думал об этом?

Мышца задергалась на его скуле.

– Да, я знаю, но… я просто не вижу этого в своем будущем. Я хочу сказать, черт возьми, все вокруг упадут замертво от шока, если моя задница окажется в колледже.

Я нахмурилась.

– Я не упаду.

Он взглянул на меня, отстегивая ремень безопасности, и его улыбка стала чуть заметнее.

– Ты изменилась. Очень. Но кое‑что в тебе осталось от той, прежней Мыши.

Я не знала, хорошо это или плохо.

Райдер протянул руку и отстегнул мой ремень.

– Ты никогда не видела во мне того, что видят другие, – объяснил он.

Я окончательно запуталась.

– Что это значит?

– Ты думаешь… ну, я не знаю. Приписываешь мне то, чего у меня нет. – Протянув руку, парень схватил мою сумку с заднего сиденья. – Одним словом, видишь во мне светлого рыцаря.

Что за черт?

Я застыла, глядя, как Райдер открывает дверцу и выбирается из машины с моей сумкой в руке. Очнувшись, я вытащила ключ из замка зажигания и поспешила следом за ним.

– Я вовсе не считаю тебя светлым рыцарем.

Райдер бросил в мою сторону долгий взгляд.

– Ты, похоже, единственная, кто считает, что мое имя и колледж сочетаются в одном предложении.

Мне пришлось ускорить шаг, чтобы поспевать за его длинными ногами.

– Это глупо.

Парень настороженно посмотрел на меня, открывая дверь.

– Неважно.

– И все‑таки ты неправ. – Я остановилась в дверях и уставилась на него. – Ты мог бы поступить в колледж, если бы захотел. Твое имя и колледж… они просто созданы друг для друга.

Парень устремил взгляд на потолок, плотно сжимая губы. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он произнес:

– Ха!

Что это было?

Райдер зашел в библиотечный зал, и спустя мгновение я присоединилась к нему. Он направился к стойке администратора, и нам повезло, поскольку осталась только одна свободная комната. Мы шли мимо высоких, до самого потолка, стеллажей с книгами, и я вдыхала полной грудью любимый аромат. Воспоминания вырвались на волю.

Я свернулась калачиком, прижав колени к груди. Слезы высохли на моих щеках. Сегодня вечером в доме опять творился кошмар. К мистеру Генри завалились друзья, и я знала, что они будут долго буянить. В комнате было холодно и темно, и я зябко ежилась под ветхим тонким одеялом, зажав ладони между ног, чтобы они хоть немного согрелись.

Дверь приоткрылась, и в комнату проскользнула маленькая фигурка. Я позволила себе выдохнуть. Райдер подкрался к кровати. Я перекатилась, прижимаясь к стене. Матрас содрогнулся, когда он устроился рядом со мной. В следующее мгновение под одеялом разлилось пятно мягкого желтого света. Маленький фонарик не привлекал внимание.

Райдер подтянул ноги к груди, прижимаясь к моим коленкам. Он сделал глубокий вдох.

– Жил да был плюшевый Кролик, и поначалу он был невозможно красивым.

Судорожно вздохнув, я перевела взгляд на Райдера и как будто увидела его в прошлом.

– Помнишь, как ты читал мне?

Он кивнул, и улыбка тронула его губы.

– Конечно.

Я больше ничего не сказала, пока мы шли в комнату для индивидуальных занятий. Здесь было прохладно, и я порадовалась, что надела рубашку с длинным рукавом.

Райдер включил свет и положил мою сумку на стол.

– Так почему ты перенесла занятия в библиотеку? – спросил он, пресекая мои попытки возобновить разговор о колледже.

Вчерашний вопрос Эйнсли снова всплыл в голове, но я прогнала его. Я могла бы сказать, что приняла такое решение из‑за Пейдж, но догадывалась, что сейчас ему вряд ли хочется это слышать.

– Я подумала… так проще.

Парень кивнул в ответ.

Я задержала на нем взгляд, а потом подошла к своей сумке и расстегнула «молнию». Металлический звук эхом разнесся в прохладном воздухе, отражаясь от белых стен. В комнате стояли лишь круглый стол и четыре стула. Одинокий черный маркер «Шарпи» валялся на столе.

Райдер сел и откинулся назад, закидывая руку на спинку соседнего стула. Он посмотрел на меня, и на его губах заиграла легкая дразнящая усмешка. Наши взгляды столкнулись и не отпускали друг друга. Я почувствовала трепет в груди. Усмешка сменилась улыбкой, и трепет усилился.

– Почему ты смотришь… на меня… так? – Лишь только эти слова слетели с моих губ, как мне захотелось вернуть их обратно. Что за глупый вопрос.

Ямочка появилась на щеке.

– Мне нравится смотреть на тебя.

Мои брови поползли на лоб.

Он хмыкнул.

– Прозвучало жутковато, да? Я имел в виду, что… ну, да, мне нравится смотреть на тебя. Как бы тебя это ни пугало.

Улыбаясь, я покачала головой.

– Меня… не пугает. Я просто…

– Что? – спросил он, когда я замолкла.

Что я могла ему сказать? Что я не понимаю, почему ему нравится смотреть на меня? Что у него есть объекты поинтереснее? Представляю, как нелепо это прозвучало бы. Я вовсе не считала себя самой уродливой в мире. Я… думаю, я была очень даже ничего. Хотя не обольщалась по поводу своей внешности и уж точно не стала бы сравнивать себя с Пейдж, Кейрой или Эйнсли.

Я тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться на чем‑то другом.

– Ты хочешь… первым? – предложила я, доставая тетрадку, а из нее – сложенный листок с отпечатанным докладом.

– Хотелось бы. – Райдер наклонился вперед и ухмыльнулся. – Но я еще ничего не написал.

У меня отвисла челюсть.

– Что?!

– Да ладно, я потом. – Он небрежно махнул рукой. – Давай ты сначала.

– Ты что, только и делал, что рисовал, в классе? Не работал над…

– Я напишу, Мышь. Обещаю. – Парень поднял руку и пошевелил мизинцем. – Клянусь.

Я вздохнула.

– Не нужны мне твои клятвы на мизинцах.

Райдер улыбнулся и, снова откинувшись назад, скрестил руки на груди. Глубоко вздохнув, я уставилась в текст. Поначалу слова расплывались, как будто что‑то мешало в глазу. Пульс заметно участился. Я сделала глубокий вдох, и воздух застрял в горле.

– Ты справишься, – спокойно произнес он.

Я ненадолго закрыла глаза. Я могу это сделать.

– В Соединенных Штатах Америки… существует т‑три ветви…

И я это сделала.

Ну, конечно, с трудом, запинаясь, и, кажется, с первой попытки не уложилась в три минуты. Наверное, растянула на все десять, пока цеплялась за каждое слово, заикалась, язык не успевал за глазами, которые бежали вперед, и возникала путаница. По предложению Райдера, я попробовала читать сидя. Потом опять стоя. Я проделала это столько раз, что, наверное, выучила текст наизусть.

Райдер проявлял невероятное терпение, что повысило его шансы перейти в статус святого – в самом деле, кто бы отважился слушать мои паузы и заикания, да еще в виде школьного доклада с десятикратным повтором? Если записать мой монолог на пленку, Сатана мог бы прокручивать его в режиме нон‑стоп, чтобы мучить людей в аду.

– Меня… бесит, что приходится задумываться над каждым словом. – Я села, уронив листок на стол, а руки на колени. – Позорище какое‑то. Надо мной будут… смеяться.

– Смеются уроды, Мышь. Тебе ли это не знать? – Он замолчал, убирая с моего лица пряди волос и осторожно перекидывая их через плечо. – И нечего стесняться.

Я посмотрела на него. Его твердый взгляд и плотно сжатые губы говорили о том, что он не шутит. Но он ошибался.

– Это… унизительно .

– Нисколько, если ты сама этого не допустишь. – Его нога коснулась моей, когда он повернулся ко мне. Наши глаза встретились. – У тебя есть власть над собой. Люди могут говорить всякую хрень. Могут думать все, что им захочется, но ты сама решаешь, как к этому относиться.

Черт.

Какие глубокие и зрелые мысли.

– Ты говоришь, как доктор Тафт, – ляпнула я.

– Кто это? – удивленно спросил Рейдер.

– Он был… – Ой. Куда меня понесло? Я же не говорила ему, что посещала психотерапевта.

Рейдер склонил голову набок и ждал.

– Так кто он?

О нет. Мне следовало держать рот на замке. В глубине души я знала, что в психотерапии нет ничего плохого или обидного. С такой историей, как у меня – у нас, – это вполне ожидаемо. Но, как и в случае с моей немотой, на терапии лежало уродливое и зачастую жестокое клеймо.

А Райдер? Казалось, он вышел из нашего детства относительно невредимым. Не так ли? Он не посещал психотерапевта. Он хорошо говорил. Но насколько здорова его психика? Я подумала о его частых прогулах, вспомнила, с какой горечью он говорил, что никому до него нет дела. Райдер действительно так считал, может, поэтому и не ждал от жизни ничего хорошего?

– Мышь? – Он дернул меня за прядь волос. – Кто такой доктор Тафт?

Я отвела взгляд, уткнувшись в листок. В конце концов, что это могло изменить? Я знала, что Райдер не отречется от меня как от друга. Дыхание чуть сбилось.

– Доктор Тафт был… моим психотерапевтом. Я посещала его около трех лет. До недавнего времени, когда… почувствовала, что… готова.

– Ого! Круто.

Круто? Ничего себе. Ему что, часто доводилось слышать признания семнадцатилетних цыпочек в том, что они посещают психотерапевта, если парень ограничивается небрежным «круто» ? Я осторожно покосилась в его сторону, но он спокойно смотрел на меня, и ничто в его лице не выражало испуга или удивления.

– Ты серьезно?

Райдер пожал плечом.

– Все логично. Ты повидала немало… дерьма. Имела дело с полными отморозками. Я даже рад, что ты получила какую‑то помощь.

Я помолчала.

– Ты… действительно так думаешь?

Он кивнул.

– А как у тебя? – спросила я, и, когда он моргнул, на его лице промелькнуло смущение. – Ты вырос… вместе со мной. Тебе тоже досталось немало… дерьма.

– Я в порядке, – ответил парень, переводя взгляд на книги.

Я разглядывала его профиль.

– Я была рядом, Райдер. Я помню, как…

– И со мной все в порядке, – перебил он меня. – Честное слово. Клянусь.

Сжав губы, я медленно покачала головой.

– Ты сказал, что думал… о той ночи.

Райдер замер, а потом тяжело выдохнул.

– Иногда, – повторил он тихо и добавил, уже громче: – Когда вспоминаю, думаю о том, что случилось с тобой.

Живот скрутило, и я впервые не жалела о том, что перед поездкой не успела поесть.

– Райдер…

– Я должен был находиться там, – сказал он, и его взгляд потемнел. – Должен был найти способ вернуться в этот дом. Я знал, что сукин сын рано или поздно сделает что‑то с этой куклой.

Я хотела что‑то возразить, но, черт возьми, я действительно дорожила своей Велвет. Помимо того, что мне ее подарил Райдер в тот день, когда мисс Бекки взяла его с собой в торговый центр, она много лет  оставалась моей единственной собственностью. Она никому не принадлежала до меня, я стала ее первой хозяйкой и не собиралась ни с кем делить. Кукла, такая красивая и любимая, была для меня всем.

Была.

В двенадцать лет я уже не таскала с собой Велвет повсюду. Вышла из этого возраста. Но мистер Генри и мисс Бекки знали, как сильно я дорожу куклой. Мистер Генри схватил ее и… Да, это закончилось печально.

Райдер взъерошил волосы и обхватил ладонью затылок.

– Если бы я не сцепился с ним в ту ночь, ничего бы не произошло. Ты бы не осталась там одна. И с тобой бы этого не случилось. – Опустив руку, он запрокинул голову назад. – Это моя самая большая боль.

– Что? – прохрипела я. – Ты… ни в чем не виноват.

То, что случилось, произошло не  по вине Райдера.

– Он швырнул куклу в этот чертов камин, – резко произнес парень.

И в порыве отчаяния и глупости я пыталась ее спасти. Если бы в ту ночь я не видела того, что мне довелось увидеть, я, возможно, и не совершила бы этого. Но то, что мистер Генри сделал с Велвет, оказалось последней каплей. Я запаниковала, когда у меня на глазах гибла моя единственная ценность, подарок от Райдера. Я бросилась мимо мистера Генри прямо в огонь. Я смутно помнила его смех, зато до сих пор слышала жуткие крики и ощущала этот ужасный запах.

Кричала я и горела тоже я.

Райдер ничего не сказал, лишь наклонился вперед и взял мою левую руку. Его прохладные пальцы коснулись моей кожи, когда он задрал рукав до локтя. Он перевернул мою руку, как в тот первый день, на парковке.

– До сих пор не могу поверить, что не осталось никаких шрамов. – Он провел большим пальцем по коже чуть ниже запястья, и я еле слышно вздохнула. Нежное прикосновение отдалось дрожью во всем теле. – Просто чуть розовее, чем остальная рука. Удивительно.

У меня пересохло во рту. Его палец продолжал блуждать по моей коже, продвигаясь к самому локтю.

– Как бы я хотел, чтобы этого никогда не случилось. – Райдер сглотнул. – Я бы не потерял… – Он осекся и, взглянув на меня сквозь ресницы, усмехнулся. – Впрочем, все сложилось к лучшему. Странно, как что‑то хорошее может случиться из‑за такого дерьма.

– И все‑таки это не твоя вина. – Я упорно стояла на своем. – Ты не мог следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Тебя не назначали моей нянькой.

Парень долго удерживал мой взгляд, как будто раздумывая над тем, что хотел сказать.

– Как бы то ни было, – начал он. – Все это уже не имеет значения, верно? Тебе не нужно стесняться. В твоих проблемах с речью нет ничего страшного. И, если люди – уроды, черт с ними. Только тебе решать, обращать на них внимание или нет.

– А если это не поможет? – спросила я.

Уголок его губ дернулся вверх.

– Тогда я буду попросту бить им морды.

У меня глаза на лоб полезли.

– Серьезно.

Запрокинув голову, я расхохоталась – смеялась долго и от души, – и, когда посмотрела на него, встретила его пристальный взгляд.

– Что? – спросила я, и улыбка померкла на моих губах.

Райдер слегка тряхнул головой.

– Ничего. – Он помолчал. – Просто я не слышал, чтобы ты так смеялась… уже давно. Это здорово.

Я снова улыбнулась.

– Правда, здорово, – повторил он, и наши глаза опять соприкоснулись. Райдер все еще держал мою руку, и его большой палец по‑прежнему выписывал медленные, плавные круги. – Я надеюсь, ты будешь делать это чаще.

Глава 18

Я знала, что все это происходит не наяву.

В самых дальних уголках моего разума билась мысль, что кошмар, который я наблюдаю и слышу, происходит не здесь и не сейчас. Я знала, но не могла выбраться из этого плена. Все началось с голосов. Громких. Резких. Взрывных. Детонирующих, как бомбы, заряженные страхом.

Зажав ладонями уши, я попятилась назад, вжимаясь в стену. Я хотела закрыть глаза, но не могла. Их как будто насильно распахнули, прищипывая веки крошечными булавками. Боль, раздирающая лицо, забылась.

Раскрасневшийся, с налитыми кровью глазами, мистер Генри волочил Райдера за руку по загаженному драному линолеуму. Райдер уже почти сравнялся в росте с мистером Генри, но тот весил намного больше, чем мальчик. Мистер Генри орал так громко, что я не могла разобрать ни слова, но Райдер не сопротивлялся. Он прикрывал нос одной рукой. Кровь сочилась между его пальцев. У меня внутри все оборвалось.

Мистер Генри распахнул заднюю дверь. Холодный воздух ворвался в дом, и крошечные снежинки усыпали желтоватый пол. Сломанная сетчатая дверь качнулась на ветру.

– С меня хватит, говнюк. Ты решил, что тебе плохо живется? Может, поймешь, как тебе повезло, когда побудешь пару часиков на морозе.

В тот же миг мистер Генри вышвырнул Райдера на заснеженное крыльцо. Я закричала, отрываясь от стены. Райдер не мог оставаться там. Он ведь в одной рубашке и джинсах. На улице слишком холодно.

Дверь захлопнулась. Я, как всегда, опоздала.

Мистер Генри повернулся ко мне, и мое сердце затрепетало от ужаса.

Снаружи в дверь барабанили кулаками, и я снова попятилась назад. Теперь уже ничто не стояло между мутным взглядом мистера Генри и мною.

– Убирайся с глаз моих долой, девчонка! – закричал он, брызгая слюной. – Или ты очень скоро об этом пожалеешь!

Повернувшись, я бросилась вон из кухни в подсобку. Я прижалась к стене, поднимая руку и ощупывая пальцами нос. Вспыхнула боль, но на ладони осталось не так много крови, когда я опустила руку.

Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись.

Сердце бешено колотилось, когда я вслушивалась в топот шагов мистера Генри, удаляющихся в сторону гостиной. Через секунду громкие звуки вырвались из телевизора. Похоже, он всерьез собирался оставить Райдера на улице. О боже, он ведь не продержится там в холод и снег. Я должна была что‑то сделать.

Подождав немного, я повернулась и скользнула вдоль стены. Я прокралась вверх по лестнице, ступая осторожно, чтобы меня не услышали, и вышла в коридор.

Не заходи в ту комнату. Не ходи туда.

Я толкнула дверь. Мерцал мягкий желтый свет. Мисс Бекки лежала на кровати. Окликнув ее, я подошла ближе и прикоснулась к ней. Ее кожа казалась какой‑то неживой, и меня пронзила догадка. В глубине души я уже знала, что случилось что‑то плохое. Крик застрял у меня в горле.

Не издавай ни звука.

Крики – послышались крики, и я больше не могла таиться, потому что это были мои крики. Я попятилась за дверь. Мистер Генри орал что‑то снизу, когда я спустилась по лестнице. Мне надо было добраться до Райдера и вместе с ним бежать отсюда. Мое сердце колотилось в предчувствии скорой беды, и я не хотела это видеть, но я уже все увидела.

Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись.

Я добежала до кухонной двери, но там уже стоял мистер Генри, надрываясь от крика и плевков. Я не смогла произнести ни слова. Он схватил меня за руку и потащил в гостиную. Огонь потрескивал в камине, когда он остановился возле своего кресла‑качалки. Не отпуская моей руки, он наклонился и пошарил за креслом.

Это всего лишь сон. Просто сон. Проснись.

Когда он выпрямился, я увидела Велвет, зажатую у него в кулаке. Я знала, что он прячет куклу у себя. Он забрал ее еще три месяца назад за то, что я неплотно закрутила крышку на бутылке молока. Не так, как он хотел. Я точно знала, где моя кукла, но знала и то, что мне лучше к ней не прикасаться.

Он с силой ткнул Велвет мне в лицо, отпуская мою руку. Я зашаталась, ударившись об острые края журнального столика.

Проснись. Проснись.

Мистер Генри выругался.

– Меня уже тошнит от этого дерьма. Навязали мне заботу. Один – самоуверенный говнюк, другая – недоумок чертов. – Сжимая куклу в кулаке, мужчина бросился к камину.

Мои глаза расширились, и…

– Мэллори!

Я открыла глаза, резко вскакивая с подушек, жадно глотая воздух. Я была не одна. Кто‑то держал меня за руки. Я снова закричала, охрипшим голосом, пытаясь высвободиться.

– Все хорошо, – снова послышался голос, и до меня медленно дошло, что это Карл. – Успокойся, Мэллори. Тебе приснился кошмар… опять.

– Темно, – с трудом произнесла я, откидываясь на спинку кровати. – Это… – Включился ночник, заливая комнату мягким светом, и я увидела Карла, примостившегося на краешке кровати. Всклокоченный, с сонными глазами, в белой мятой майке, он приложил руку к моему лбу.

Я чувствовала боль в груди.

– Все хорошо, Мэллори. – Карл пригладил рукой мои влажные волосы. – Это просто ночной кошмар. Все в порядке. Ты в безопасности.

В безопасности.

Я крепко зажмурилась. Да, теперь я в безопасности, но прошлое… прошлое, совсем не безопасное, никуда не делось. И не денется, а будет преследовать меня до конца моих дней.

Карл встал с кровати и вскоре вернулся с охлажденной бутылкой воды, которую передал мне.

– Я хочу, чтобы ты выпила медленно.

Дрожащими пальцами я отвинтила крышку и поднесла бутылку к губам. Я сделала небольшой глоток, потом другой, смачивая пересохшее горло.

Он подождал, пока я опустила бутылку, и сказал:

– Мы обеспокоены, Мэллори.

У меня перехватило дыхание. Карл никогда не бросал слов на ветер.

– У тебя не было кошмаров почти два года, но они стали достаточно регулярными, с тех пор как ты пошла в школу. – Он пристально наблюдал за мной. – Мы волнуемся.

– О чем?

Он склонил голову набок.

– О тебе и школе, о возвращении в твою жизнь Райдера. Может быть, всего этого слишком много, Мэллори. Ты…

– Нет, не много, – перебила я его. – Это просто…

– Но тебе опять снятся кошмары, – продолжил он, как будто я сама этого не знала. – Мы просто обеспокоены. Мы не хотим, чтобы ты себя перегружала.

Перегружала. Как будто я хилое существо, которое рассыплется от малейшего стресса. Злость вспыхнула глубоко в груди, и я поймала себя на том, что впервые испытываю это странное чувство по отношению к Карлу.

– Я в порядке. – Мне все‑таки дались какие‑то слова. – Я не перегружена. Это просто… ночной кошмар. Ничего страшного. И это никак не связано ни со школой, ни с Райдером.

– Насчет Райдера я с тобой не соглашусь. – Мужчина жестом остановил меня, когда я попыталась возразить. – По той причине, что его возвращение в твою жизнь могло спровоцировать… – Он сделал глубокий вдох. – Всплеск старых чувств, во многом пугающих.

В его словах определенно был  смысл, но я упрямо покачала головой.

– Я в порядке.

Карл задержал на мне взгляд, а потом кивнул вздыхая.

– Ладно. – Он повернулся, чтобы уйти. – Не забывай, что если тебе когда‑нибудь захочется поговорить, мы всегда рядом.

Поговорить о чем? Я так и не поняла, но на всякий случай кивнула. Он постоял еще немного, а потом вышел из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Я сказала ему, что не перегружена и со мной все в порядке, но знала, что Карл мне не поверил.

Да я и сама сомневалась в том, что говорила правду.

В пятницу Райдер не появился в школе.

Пейдж тоже не пришла на урок, и, хотя я догадывалась, что они проводят время вместе, я немного беспокоилась. Если не считать первого дня нового учебного года, он еще ни разу не прогуливал занятия.

Когда урок закончился, я стала собираться, поглядывая на спину Гектора. Что может быть проще, чем спросить у него про Райдера? Наверняка он знает. Ремешки сумки впились в ладони, когда я заставила себя открыть рот.

– Гектор?

Он повернулся в мою сторону, и уголки его губ дрогнули.

– Йо.

Я вышла из‑за парты.

– Райдер… в порядке? Я в том смысле… его не было в классе. – Хм, Капитан Очевидность. – Я полагаю, что… он с Пейдж, но просто хотела убедиться… что ничего не случилось.

Улыбка чуть сникла, когда взгляд Гектора скользнул к пустующему месту.

– Он не с Пейдж. Не сегодня. – Светло‑зеленые глаза остановились на мне. – По крайней мере, я не думаю, что он с ней.

– О. – Я прикусила губу изнутри.

Парень оглянулся через плечо и вздохнул.

– У них вчера состоялось довольно жесткое выяснение отношений, и я не удивлен, что она тоже не пришла, но…

Краем глаза я заметила, что мистер Сантос повернул голову в нашу сторону.

– Но что?

– Но он вчера надрался. – Гектор закинул сумку на плечо. – Сегодня утром ему никак было не подняться.

– Надрался? – тупо повторила я, и тут до меня дошло. Надрался – в смысле, напился.

– Ладно, мне пора. Бегу на работу, – сказал Гектор. – До встречи, bebé[32]?

Я рассеянно кивнула и, после того, как Гектор ушел, еще долго не могла двинуться с места. Вчера вечером Райдер поругался с Пейдж, а потом напился. В животе заныло, когда я побрела к выходу.

– Мэллори, задержись на минутку? – окликнул меня мистер Сантос. Я остановилась, и он перехватил меня у самой двери. – Как ты смотришь на то, чтобы выступить в среду?

Мыслями я была далеко‑далеко, поэтому кивнула.

– Отлично. – Учитель похлопал меня по руке. – Буду ждать.

Я вышла из класса и завернула к своему шкафчику, чтобы забрать учебники на выходные. Дорога до машины запомнилась смутно. Тяжесть в животе ощущалась как чувство вины.

Вечер пятницы я провела у себя в комнате, неприлично долго таращась на мобильник, зависая пальцами над экраном. Я успела пообщаться с Эйнсли, и это она посоветовала мне отправить Райдеру сообщение, прежде взяв с меня обещание встретиться с ней завтра.

Отправить Райдеру сообщение.

Как будто это так просто.

А почему нет? Кого я обманывала?

Но для меня это был большой шаг, потому что мне еще не доводилось брать на себя инициативу в общении с ним или любым другим парнем. И, как обычно, я все слишком преувеличивала, забывая о том, что Райдер мой друг и это в порядке вещей – справиться о том, как у него дела.

От злости на саму себя мне стало жарко и неуютно. Я вперила взгляд в телефон, отстучала имя Райдера и открыла папку нашей переписки.

Ты в порядке?

Я задумалась, а потом удалила фразу. Решила, что лучше так:

Все в порядке?

Мне показалось, что это звучит более нейтрально, поэтому я нажала «Отправить». После чего отшвырнула телефон на кровать.

Время приближалось к десяти вечера, когда Райдер ответил.

Да. Увидимся в понедельник.

Облегчение накатило на меня ударной волной, но мои мысли перескакивали с одной на другую, и сон никак не шел. Радовало хотя бы то, что я не мучилась очередным кошмаром, потому что меньше всего мне хотелось, чтобы Карл и Роза распсиховались и забрали меня из школы.

Если бы они решили, что это необходимо, ничто не могло бы их остановить.

* * *

Баннеры Хоумкаминга[33] появились за выходные в залах и коридорах школы. Их развесили повсюду. Плакаты на стенах. На дверцах шкафов в раздевалке. Перед вторым уроком я посмотрела на даты. Бал должен был состояться в последние выходные октября, через две недели.

Мне до сих пор не верилось, что я продержалась в школе уже почти два месяца. Время летело быстро, даже когда казалось, что оно еле тащится.

Райдер вернулся в школу в понедельник, как и Пейдж. Он привычно встретил меня у класса и проводил на риторику. Я не стала спрашивать, что произошло между ними, умолчала и о том, что узнала от Гектора. Сам Райдер не заводил об этом разговор. Я обратила внимание, что Пейдж появилась в классе почти перед самым звонком для опаздывающих. Она посмотрела в сторону Райдера, но он даже не повернул голову. Я могла только гадать, что там у них творится.

Впрочем, на риторике у меня появились заботы поважнее. После выступления первого докладчика до меня дошла реальность происходящего. Мои одноклассники готовились к своим выступлениям, а в среду, в обед, испытание ожидало и меня.

Паника прорастала, как ядовитый сорняк, проникая в каждую мою клеточку. Вскоре всем предстояло узнать, что я… не способна делать то, что делают другие. Слушая доклады учеников, я старалась контролировать свои эмоции и вспоминала то, что говорил мне Райдер в библиотеке.

Люди будут смеяться, но меня этим не проймешь.

Мне очень не хотелось ударить в грязь лицом, поэтому я репетировала свою речь при любой возможности, привлекая в качестве слушателей Карла и Розу, или читала вслух самой себе. Я узнала, что Райдер все еще не подготовил свой текст. Кажется, его это вовсе не беспокоило, и всякий раз, когда я заговаривала об этом, он отмахивался или говорил:

– Когда сдашь свой доклад на «отлично», я отвезу тебя в гараж.

Я смотрела на него с усмешкой, но мне не терпелось заглянуть в гараж. Я хотела увидеть хотя бы часть его работ. И, как бы себя ни осуждала, хотела видеть его . Но, в конце концов, я ведь не хомячок, который ждет в награду чего‑то вкусненького.

Если только речь не шла о домашнем соусе кесо. Ради него я была готова на многое.

Предстоящий Хоумкаминг стал главной темой разговоров за обедом во вторник. Казалось, половина школы уже строила планы. Другая половина проявляла полнейшее равнодушие. За нашим столиком собрались те, кто попадал в первую группу. Честно говоря, я даже и не думала о Хоумкаминге, пока не увидела баннеры и прочие атрибуты. Это мероприятие меня не привлекало. И не потому, что мне ничего не интересно, или потому что я презирала школьные дискотеки. Просто мне не выпадало шанса всерьез рассмотреть такую перспективу, и теперь, когда он появился, я думала, что это будет весело. И это был бы мой первый опыт.

Но у меня не было платья.

И спутника.

– Ты когда сдаешь доклад? – спросила Кейра за обедом. Она собиралась выступать в среду, во время урока, как все нормальные люди.

Мне впервые задали этот вопрос. Я бы предпочла не отвечать, но это могло показаться странным, а во мне и без того хватало странностей.

– Завтра, – сказала я, уставившись в тарелку. – Завтра… в обед.

Кейра ответила не сразу, и я осторожно покосилась на нее. Ее темные брови сошлись на переносице.

– Выходит, ты будешь сдавать отдельно, одному Сантосу?

Я кивнула, надеясь, что она не подумает обо мне так же, как Пейдж.

– Везет, – сказала она, схватив салфетку. Джо и Анна сидели напротив нас. – У меня всегда такой мандраж, когда приходится выступать на публике.

– Серьезно? – Я вскинула брови.

– Ага.

– Боже, надеюсь, тебя не стошнит, – сказала Джо, подпирая рукой подбородок. – Ты смотрела «Идеальный голос»[34]?

Я кивнула.

– Два года назад она почти повторила Обри, когда делала первую презентацию по естествознанию, – продолжила Джо.

Кейра нахмурилась.

– Я успела добежать до туалета.

– Все равно отстой, – съязвила Джо, накалывая вилкой лапшу под соусом.

Похоже, я не догоняла.

– Но ты же… чирлидер.

Кейра обвела взглядом подруг и остановила его на мне.

– И что?

Щекам стало горячо.

– Ты… ты все время выступаешь перед людьми… заводишь их.

– Да, но я делаю это в группе, – сказала девушка, смахивая с лица жесткие кудряшки. – Легче, когда ты не одна, и это совсем не то же самое, что встать перед классом и вещать о том, в чем ты ни фига не смыслишь.

– Точняк, – пробормотала Анна, разглядывая свою гипсовую повязку.

Я уставилась на Кейру и не могла поверить. Она тоже нервничала. Ее тарелка осталась нетронутой, как и у меня, но она все время говорила и не заикалась. И все равно психовала.

– Тебя правда ст‑стошнило? – спросила я.

Джо громко и заразительно рассмеялась, привлекая внимание соседних столиков.

– Стошнило – это мягко сказано.

– Ну, уж не настолько  это было ужасно. – Кейра смерила Джо мрачным взглядом. – В любом случае, – продолжила она, повернувшись ко мне. – Я тоже слабонервная, так что давай заключим пакт.

– Пакт? – прошептала я. Меня захлестнуло чувство благодарности к Кейре и ее друзьям – теперь и моим друзьям. А ведь поначалу я думала о них совсем по‑другому. За последние пару недель я не только осознала свою ошибку, но и устыдилась того, что так легко поверила в стереотип чирлидеров.

Она кивнула.

– Если ты увидишь, что меня тянет блевать, хватаешь корзину и бежишь ко мне, а если тебя стошнит во время доклада Сантосу, ты мне расскажешь, а я обещаю не смеяться.

Мои губы приоткрылись.

– Идет? – спросила она.

Я рассмеялась – может, и не к месту, – но не могла сдержаться. Пожалуй, это была самая странная сделка в моей жизни.

– Идет.

В среду утром, в день моего выступления, я проснулась с чувством тяжести в животе, жгучим комком в горле и головной болью.

Роза ждала меня на кухне, где на рабочем столе уже стояла чашка с хлопьями, к которым я даже не могла притронуться. Она ничего не сказала, когда я схватила стакан молока из холодильника. Она не настаивала, когда я отказывалась от завтрака. Все, что она сделала, прежде чем я выкатилась из дома, это нежно обняла меня и сказала:

– Тебя ждет большой успех, Мэллори.

Эти слова подарили мне сил на целый день.

Зажав в руке тетрадку, я шла по коридору в сторону класса риторики, стараясь не обращать внимания на то, как бьется сердце. Я свернула за угол и остановилась как вкопанная.

Райдер, завидев меня, оттолкнулся от стены. Он слегка улыбался, засунул руки в карманы джинсов.

– Привет, Мышь.

– Что… ты здесь делаешь? – спросила я. – У тебя же урок.

Кривая усмешка стала шире, и на щеке появилась ямочка.

– И это так важно?..

Я приблизилась к нему, подняв брови.

Он наклонил голову набок.

– Я должен быть здесь. Я должен сказать тебе, что ты справишься.

Сердце в груди разбухало так быстро, что еще немного – и я бы взмыла к потолку. Он пришел сюда ради меня. И не для того, чтобы защитить слабого. Он пришел как друг, который болеет за меня душой. Мне захотелось его обнять.

Я смотрела на его чувственные губы.

Интересно, какие они в поцелуе… И отругала себя, прогоняя эти мысли прочь. Мне нужно сосредоточиться, напомнила я себе, и почувствовала прилив сил. Он прав. У меня все получится.

Я ответила ему улыбкой и повернулась, открывая дверь. Мистер Сантос сидел за учительским столом. Перед ним лежал открытый бумажный пакет. Сильный запах томатного супа ударил мне в нос. Вытерев руки, он поднялся, когда я закрыла за собой дверь.

– Прошу прощения, я тайком перекусил. – Он улыбнулся, отодвигая стул. – Уверен, ты тоже голодная, так что начнем, как только ты будешь готова.

Поставив сумку на свободный стул, я подошла к кафедре со своей тетрадкой. Живот скрутило. Какой уж тут обед!

Мистер Сантос уселся за одну из парт и приготовился слушать.

– Не торопись, бери на подготовку столько времени, сколько тебе нужно.

А можно вечность?

Дрожащими руками я открыла тетрадь, куда сунула распечатанный текст речи. Бумага хрустнула в моих пальцах. Слова расплывались перед глазами. Колени дрожали. И это притом, что я стояла перед единственным слушателем. Не перед целым классом, как другие.

Ты справишься.

Плечи напряглись, когда я глотнула воздуха и он застрял в горле. Это нетрудно , мысленно убеждала я себя. Я смогу это сделать. Я должна это сделать. Листок бумаги тихо хрустел в моих руках, как сухие кости.

Я могу это сделать. Я могу.

Слова опять поплыли, как если бы у меня случилось помутнение зрения. Сердце так колотилось, что ослабели колени. Руки дрожали.

Я могу это сделать. Могу.

– В Соединенных Штатах Америки… существует три ветви власти. Первая… – Я запнулась, понимая, что забежала вперед и пропустила строчку. В панике, я подняла взгляд.

Мистер Сантос замер в ожидании. Он кивнул мне, всем своим видом выражая благожелательность и терпение.

Я начала заново.

– В Соединенных Штатах Америки существует три ветви власти – законодательная, исполнительная и судебная, – выдавила я и заставила себя продолжать. – З‑законодательная власть контролирует…

Отстой.

Черт возьми, опять облажалась.

Кажется, тысячи профессиональных ораторов перевернулись в своих гробах – так убого звучала моя речь, но я все‑таки вымучила ее и даже уложилась в отведенное время. Я произнесла речь, свою первую в жизни речь.

Я это сделала.

И меня не стошнило.

Кейра будет счастлива услышать это.

Мистер Сантос улыбнулся, поднимаясь со своего места.

– Ты молодец, Мэллори. Немножко сбилась в начале, но не растерялась и пошла дальше. Доклад получился содержательный, видно, что ты хорошо проработала материал.

Руки все еще дрожали, когда я протянула ему листок с текстом.

– Спасибо… вам.

– Ты получишь оценку вместе с остальными, – уточнил он, и я кивнула. – Поздравляю. Ты справилась с первым заданием.

Я подошла к сумке и запихнула в нее тетрадку. Моя первая речь. Я это сделала. Пусто только в присутствии одного мистера Сантоса, но я это сделала.

Райдер ждал меня за дверью. Он стоял, уткнувшись в телефон, но тотчас убрал его в карман и повернулся ко мне.

– Ну, как?

Мои губы дрогнули.

– Я сделала это!

Его ответная улыбка озарила весь коридор.

– Я знал, что ты сможешь.

– Да, ты оказался прав.

Наши глаза встретились, и меня согрело теплом его взгляда. Какая‑то сила снова распирала меня изнутри, надувая, как воздушный шар, и на этот раз я позволила ей унести меня к самому потолку.

Я сделала то, чего никогда от себя не ожидала.

Глава 19

– Хочешь перекусить по‑быстрому? – предложил Райдер, когда мы отошли от кабинета риторики. – У тебя еще есть время.

Мой живот еще находился в несколько напряженном состоянии, но, поскольку с докладом я отстрелялась, можно было с чистой совестью съесть кусочек пиццы. Я кивнула.

– С удовольствием.

Мы направились в столовую, и, когда подошли ближе, я поймала себя на мысли, что гул разговоров и смех уже не так режут мне слух, как в первую неделю учебы. Сегодня в этом шуме и запахах неопознанной еды угадывалось что‑то родное и приветливое. Мой шаг стал легче. Я была…

– Мистер Старк, – раздался глубокий низкий голос. – Почему я не удивлен, встретив вас в коридоре, когда на девяносто девять процентов уверен в том, что в эту минуту вы должны находиться в классе?

Я остановилась и обернулась. Райдер сделал то же самое. Директор Вашингтон стоял у открытой двери, скрестив на груди руки. Свет отражался от его гладкой лысины.

Ой‑ой.

– Вы уверены не на сто процентов? – ответил Райдер к немалому моему удивлению. – Вам не кажется, что вы всегда и во всем должны быть уверены на сто процентов?

Директор Вашингтон улыбнулся.

– Умно, мистер Старк. Жаль, что вы не используете находчивость и острый ум в учебе, но требовать от вас нечто подобное – это было бы слишком, не так ли?

Мышца задергалась на скуле Райдера.

– Думаю, да.

Натянутая улыбка на губах директора померкла.

– Идите в класс, мистер Старк.

На мгновение мне показалось, что Райдер и не думает уходить. Он в упор смотрел на директора, и в его ухмылке читался вызов. Но вдруг парень отступил назад.

– Увидимся позже, Мышь.

– Надеюсь, не в коридоре во время урока, – вмешался директор Вашингтон.

Райдер рассмеялся себе под нос.

– Не могу обещать, чувак. Столько условий – пожалуй, для меня это слишком.

Широкая грудь директора поднялась в глубоком недовольном вздохе, и его взгляд переместился на меня. Он прищурился.

– Это не тот парень, с которым желательно проводить время, – сказал он, и я поморщилась от столь неожиданного предостережения. Вряд ли он знал, кто я такая, даже если Карл и Роза говорили с ним. – Не советовал бы вам следовать той дорожкой, по которой он катится вниз. Вам лучше выбрать свой путь.

Прежде чем я смогла ответить, директор Вашингтон повернулся и пошел по коридору в сторону блока администрации. Кайф от моей маленькой победы улетучился, пока я пыталась осмыслить слова и интонации директора и его отношение к Райдеру.

Никаких ожиданий.

Никакого уважения.

Выступление Кейры обошлось без неприятных казусов, так что ко мне вернулось хорошее настроение, а случайная встреча с директором забылась. Я порадовалась даже за Пейдж, когда она стремительно вышла к доске с докладом о первых пяти президентах США.

Она снова стала прежней. Прощайте, мешковатые штаны и немытая голова. Сегодня она была в узких голубых джинсах и джемпере, блестящие волосы струятся по плечам. Последние пару дней Пейдж меня в упор не замечала, поэтому я не удивилась, что она не посмотрела в мою сторону, когда садилась на место.

Все это время меня больше занимали собственные проблемы, и недосуг было размышлять о том, что происходит между Пейдж и Райдером, но я заметила, что прикосновения рук и губ прекратились. Да, они разговаривали. Улыбались друг другу. Во всяком случае, Пейдж улыбалась ему, но я не видела его реакцию. И, пожалуй, этим их общение в классе и ограничивалось.

Когда прозвенел звонок, я услышала, как Пейдж попросила Райдера позвонить ей, после чего покинула класс, а ко мне подошла Кейра.

– Ну, как ты, сдюжила? Обошлось без блевотины?

– Кажется… все хорошо. Не стошнило. – Я помолчала, впиваясь правой рукой в бедро. – Ты выступила классно.

– Я знаю! – воскликнула она. – Боже, я так рада, что свалила эту хрень.

Райдер встал и, подойдя к нам, поднял с парты мою тетрадку, вопросительно выгнув бровь.

– Одну свалила. А впереди еще о‑го‑го сколько.

От такой перспективы становилось не по себе.

Кейра рассмеялась.

– Да, но никого из нас не стошнило! – Она захлопала в ладоши. – Ура нам!

Широкая улыбка засияла на моем лице.

– В какой‑то момент мне показалось, что еще немного – и я все‑таки блевану, – сказала подруга, наблюдая за тем, как Райдер нагибается и поднимает с пола мою сумку. – Но я все‑таки сумела взять себя в руки.

– Мы это оценили и очень тебе благодарны, – поддразнил ее Райдер, убирая мою тетрадь.

– Еще бы, – сказала она. – А что у тебя? Уверена, ты выступишь круче всех.

– Не исключено, – ответил он.

Я встала из‑за парты и потянулась за сумкой. Наши пальцы соприкоснулись, отчего по телу пробежала странная волна возбуждения, и я отдернула руку. Я подняла взгляд, и наши глаза встретились. Румянец окрасил его щеки, и он отвернулся, делая вид, что застегивает на сумке молнию. Мое сердце остановилось, а потом запрыгало.

– Так, ладно… – пробормотала Кейра, поглядывая на Райдера. Ухмыльнувшись, она попятилась назад. – До завтра, ребята.

Райдер ответил коротким кивком, надевая мне на плечо ремешок.

Я помахала ей пальцами.

– Ты готова? – спросил он.

Снова кивнув, я последовала за ним к двери, но, прежде чем мы успели выйти, появился мистер Сантос.

– Райдер, – сказал он, снимая очки. – Есть минутка?

Он посмотрел на меня и перевел взгляд на учителя.

– Да.

Мистер Сантос улыбнулся мне, потом положил руку на плечо Райдера и увлек его к доске. Хоть я и стояла у открытой двери, а в коридоре было довольно шумно, их разговор долетал до моих ушей.

– Ты готов к выступлению? – спросил мистер Сантос.

– Конечно, – ответил парень.

Сомнение отразилось на лице учителя.

– Ты в этом уверен?

Райдер чуть скривил губы, но промолчал.

– Я делаю тебе много поблажек в классе. Знаю, тебе скучно на уроках, и ты предпочел бы работать руками, но мне нужно, чтобы ты серьезно отнесся к этому курсу.

Райдер не ответил, а я неловко переступила с ноги на ногу.

– Ты знаешь, где меня найти, если тебе нужно поговорить, – сказал мистер Сантос, и ухмылка сползла с лица Райдера. Он заметно напрягся. – Не разбрасывайся своим талантом. Слышишь?

Райдер не ответил, и мистер Сантос отпустил его. Я неотрывно смотрела на парня. Желваки играли на его лице, когда он подошел ко мне. О чем ему нужно поговорить с Сантосом? Что мистер Сантос знал о Райдере, чего не знала я?

Я и сама могла ответить на этот вопрос.

Всё.

Мы вышли в переполненный коридор.

– Все… в порядке?

– Да. Да. – Он внимательно посмотрел на меня, и выражение его лица чуть смягчилось. – Видела бы ты себя.

– В смысле?

Райдер взял меня за руку, и я опять затрепетала. Он повел меня вперед, не отпуская мою руку.

– Весь урок ты просидела с улыбкой до ушей. Я хочу снова ее увидеть.

– Я… просто счастлива, что сделала это, хотя и облажалась.

– Я уверен, что ты выступила блестяще.

С этим я уж точно не могла согласиться. Да и мистер Сантос, вероятно, тоже, но он был слишком добр и терпелив. Мой взгляд упал на наши сцепленные руки. Это… это было что‑то новое, и в глубине души, глубоко‑глубоко, мне нравилось ощущение его крепкой и тяжелой руки, хоть я и понимала, что это неправильно. Друзья могут держаться за руки, но жизненный опыт подсказывал мне, что многие воспримут это совсем по‑другому.

Избегая его взгляда, я высвободила ладонь и сложила руки на груди.

– Тебе нужно в раздевалку? – спросил он через мгновение.

Подумав, я покачала головой. Мы вышли на улицу под пасмурное небо.

Только когда мы остановились у моей машины, я позволила себе взглянуть на него.

Райдер прислонился к задней пассажирской двери, и выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Помнишь, мы говорили… Я хочу показать тебе гараж Рейзорбэк. – Он откинул волосы со лба. – Я подумал, что тебе будет интересно посмотреть мои работы. Что ты делаешь в субботу?

Сердце забилось так, словно за мной гнался серийный убийца с цепью.

– Э‑э… – Я осеклась, едва удержавшись от желания крикнуть «Ничего!»  во всю мощь своих легких, хотя в субботу собиралась встретиться с Эйнсли. И, даже если бы она не смогла, оставалась главная проблема, которую звали Пейдж.

Райдер выгнул бровь.

Я чувствовала, как пылают мои щеки. Интересно, о чем он думал, пока я ошалело таращилась на него?

– Мы договорились с Эйнсли… пообедать, а потом… потусить.

Он помолчал и сунул руки в карманы.

– Круто. – Его взгляд скользнул по моей фигуре. Я повернула голову, заметив приближающуюся к нам машину Гектора. – Я бы хотел познакомиться с ней.

Постой‑ка.

Что?!

Он хотел познакомиться с Эйнсли?

Райдер закусил нижнюю губу.

– Выходит, я вроде как напросился.

Он действительно хотел познакомиться с моей лучшей подругой?

Он склонил голову набок.

– И, если ты считаешь, что это не круто, тогда… получается как‑то неловко.

Я захлопала ресницами, понимая: мне нужно что‑то сказать. Что угодно. Автомобиль Гектора остановился в нескольких шагах от нас. Следует ли нам продолжать в том же духе? Я тщетно пыталась вспомнить какие‑то неписаные правила, толком мне не знакомые. Если разобраться, мы с ним уже встречались вне школы. Ездили в закусочную, побывали в библиотеке. Он приходил ко мне домой, хотя это не считается. В конце концов, друзья всегда тусуются вместе.

Но в том‑то все и дело, что я смотрела на Райдера не так, как смотрят на друга, и думала о нем не только как о друге. Он этого не знал. Зато знала я.

Я совершенно растерялась.

– Это… нормально? – спросила я.

Он насупил брови.

– Да, что в этом такого?

Не уверенная в том, что он понял мой вопрос, я глубоко вздохнула. Мне хотелось познакомить его с Эйнсли, чьим мнением я очень дорожила. И я решилась.

– Я… я не против.

Райдер заметно повеселел. Он улыбнулся, и на щеке появилась ямочка. У меня перехватило дыхание. Я только что пригласила Райдера. Я этого хотела. Очень хотела, но понятия не имела, что с этим  делать.

Вопреки всему радостное волнение уже бурлило в душе. Если подумать, встреча с Райдером и Эйнсли выглядела вполне безобидной. Это то, что делают миллионы людей каждый день, для них это в порядке вещей, но для меня все было впервые. Я и представить себе не могла, что буду проводить время в такой компании. Моя лучшая подруга… и парень… когда‑то мой лучший друг, а сегодня, несмотря ни на что, вызывающий у меня гораздо более глубокие, сложные и сильные чувства.

Это же целое событие.

– Отлично, – кивнул Райдер, отталкиваясь от машины. – Я рад, что неловкости удалось избежать.

– Йо! – крикнул Гектор, высовывая руку из окна. – Ты готов, старик? Я тороплюсь.

– Да. Иду. – Райдер наклонился ко мне. Я застыла ни жива ни мертва. Его губы скользнули по моей щеке, посылая волну мурашек. – Я напишу тебе позже, и мы договоримся насчет субботы.

Кажется, я сказала «хорошо». Я не совсем уверена. Возможно, я просто стояла и смотрела на него. Но Райдер улыбнулся так, что его улыбка разлилась теплом по моему телу, проникая в самое сердце. Я проводила его взглядом, когда он запрыгнул в машину, помахала Гектору, после чего села за руль «хонды».

Я не сразу завела машину.

О чем я думала? Что чувствовала?

Да разве это имеет значение?

Глядя на стремительно пустеющую парковку, я поняла кое‑что чрезвычайно важное. Поразительное в своей простоте. В пылу волнения перед субботней встречей я напрочь забыла о мистере Генри и мисс Бекки, о звонке Карла и Розы в школу, о своих проблемах с речью. Я забыла обо всем.

Потому что не это казалось важным.

А что‑то другое.

Обычная жизнь.

– Как насчет сладкого вечера? – предложила Роза, когда пришла ко мне в комнату с двумя вазочками мороженого.

Шоколадного.

Утопающего в шоколадном сиропе.

Праздник по случаю моего успешного выступления продолжался.

Карлу пришлось работать допоздна, так что мы коротали вечер вдвоем. Казалось странным видеть Розу в спортивных брюках и рубашке, а не в привычном зеленом хирургическом костюме.

Она села рядом со мной и передала мне чашку с мороженым.

– Надеюсь, у тебя в животе еще осталось место для десерта.

Я усмехнулась.

– Для десерта… всегда найдется.

Она улыбнулась.

– Ты уверена, что мы не кровные родственники?

Я рассмеялась, зачерпнув прохладной, мягкой, сиропной вкуснятины. Роза обвела глазами комнату, и ее взгляд остановился на комоде.

– Твоя новая поделка?

Я кивнула.

– Это… сова.

Женщина встала и, держа чашку в одной руке, подошла к комоду. Подняв фигурку, она посмотрела на меня через плечо, и ее темные глаза блеснули.

– Мэллори, это же просто чудо.

– Спасибо.

– Все твои работы хороши, но эта… как живая. – Она осторожно поставила фигурку на место. – Удивительно. – Роза вернулась и села на кровать. – Я все‑таки хочу, чтобы ты попробовала перейти на дерево. У Карла остались инструменты в гараже.

Меня почему‑то не вдохновляла работа с инструментом.

Она проглотила немного мороженого.

– Карл хочет пригласить нас на ужин в субботу, для более официального торжества.

Мороженое вдруг показалось мне кислым.

– Я договорилась с… Эйнсли на субботу.

Сказать, что Эйнсли пришла в восторг от перспективы знакомства с Райдером – значит ничего не сказать. Мой мессенджер раскалился, когда я сообщила ей радостную новость сразу после школы, и она, наверное, до сих пор забрасывала меня восклицаниями «о боже», пока я сидела по уши в мороженом.

– Ах, да! Совсем забыла. – Роза отправила в рот еще одну ложку. – Тогда, может, в воскресенье?

Я кивнула, но в животе по‑прежнему бурлило.

– Э‑э, Райдер… – Во рту пересохло, когда Роза вскинула голову. – Райдер хочет встретиться со мной и Эйнсли в субботу.

Ее ложка звякнула о край чашки.

– Серьезно?

Я кивнула.

– Мне бы хотелось… их познакомить. – Я заметила, как сжались ее губы, и забеспокоилась, когда она не ответила. – Это нормально, как ты считаешь?

Она пожала плечами.

– Да. Думаю, да.

Неужели?

– Ну, и что вы будете делать в субботу? – поинтересовалась она.

– Мы с Эйнсли хотели пообедать, и там Райдер… присоединится к нам. А вечером мы с Эйнсли собирались… в кино.

– Какая насыщенная программа. – Роза выскребла ложкой остатки мороженого. – Тебе что‑нибудь задали на дом?

Я покачала головой и отставила чашку на тумбочку. Мой живот свернулся в крендель.

– Карлу, скорее всего, не понравится, что ты проводишь свободное время с Райдером, – сказала она, и, кажется, я перестала дышать. – Так же было и с Маркетт, – добавила Роза с грустной улыбкой. – Я думаю, это хорошо, что двое твоих друзей наконец познакомятся, потому что они оба дороги тебе, но не менее важно, чтобы и мы встретились с ним.

О нет.

– Поэтому я считаю, что нам надо увидеться еще до субботы. Надеюсь, это развеет некоторые сомнения Карла на его счет, ну и мои тоже. – Роза посмотрела мне в глаза. – Так мы и сделаем. Если ты хочешь встретиться с Эйнсли и Райдером в эти выходные, тогда он должен прийти к нам на ужин в пятницу. Мы с Карлом постараемся быть дома.

О боже.

Боже мой, боже мой.

– Хорошо? – спросила она.

Я кивнула и сказала «хорошо» – ну, а что тут еще скажешь? Я понятия не имела, как отнесется к этой идее Райдер, и уже сожалела о том, что рассказала Розе о своих субботних планах.

Пискнул ее пейджер, и она полезла за ним в карман. Я видела эту штуковину только у Карла и Розы. Мне казалось дикостью, что врачи пользуются такой устаревшей технологией. Она достала из заднего кармана сотовый телефон и перезвонила.

– Dios[35]. – пробормотала Роза и тотчас вскочила с кровати. – Мы можем отложить наш разговор? – спросила она, хмурясь. – Мне очень жаль, но я вынуждена его прервать. Ко мне везут жертву с огнестрельным ранением. Кажется, какой‑то парнишка.

Я снова кивнула.

– Да… конечно.

Роза наклонилась и поцеловала меня в лоб. Она вышла из комнаты, и через пару минут уже хлопнула входная дверь. Я надеялась, что операция пройдет успешно. Роза тяжело переживала смерть пациентов, а в этом городе такое случалось сплошь и рядом.

Убедившись, что она ушла, я схватилась за телефон. И набрала текст, переживая такую же бурю чувств, как перед сегодняшним выступлением.

Карл и Роза хотели бы встретиться с тобой в пятницу за ужином.

Есть. Сформулировать по‑другому у меня не получилось, поэтому я нажала «Отправить».

Я отнесла чашку из‑под мороженого на кухню, где на рабочем столе Роза оставила свою. Я сполоснула обе и убрала их в посудомоечную машину. Когда вернулась к себе, меня уже поджидало сообщение от Райдера.

Звучит круто. Напиши, во сколько.

Матерь божья.

И это называется «круто»? Мой рот растянулся до ушей, и я отправила быстрый ответ:

Хорошо.

Он исчез из чата, пока я умывалась, но, когда вернулась, с трепетом прочитала его сообщение.

Жду с нетерпением.

Я не разделяла его энтузиазма.

Глубокой ночью я услышала, как Роза вернулась домой. Прокравшись на цыпочках к лестнице, я прислушалась к разговору Розы и Карла об ее пациенте. Мальчишка, тринадцать лет. Два огнестрела. Один в грудь, другой в спину. Ей удалось устранить повреждения грудной клетки, но с позвоночником дела были плохи. Роза скрылась в библиотеке, и я знала, что она останется там до утра с бутылкой вина. Она очень страдала, теряя пациентов, и, хотя этот мальчик остался жив, трагедии избежать не удалось.

Тринадцать лет. И полная неподвижность.

Глава 20

К выступлению Райдера в пятницу я готовилась, как к просмотру любимой телепередачи, когда не знаешь, чего ожидать, но предвкушаешь неизъяснимое удовольствие. Он появился в классе в последний момент, а потом рассказывал о разных течениях в искусстве так, словно всю жизнь только этим и занимался. Он выступал свободно и непринужденно, иногда усмехался, но, пока говорил, казался счастливым. Райдер блестяще владел предметом, и ему ничего не стоило завоевать внимание аудитории, так что все слушали его, разинув рты.

Ну, или почти все.

Пока он говорил, пальцы Пейдж порхали над экраном мобильника, который она прятала на коленях. В тот день они не обменялись и парой слов, и мне стало интересно, знает ли Пейдж, что Райдер приглашен ко мне домой.

Завтра я собиралась это узнать.

А пока мне предстояло пережить сегодняшний вечер.

Райдера, похоже, ничуть не смущала перспектива ужина в компании Карла и Розы. Между тем я целый день чувствовала себя как на иголках и, приехав домой, первым делом приняла душ, чтобы снять напряжение.

Я понятия не имела, чем обернется эта затея.

Но в доме стоял восхитительный запах.

Роза готовила жаркое в мультиварке, и хотя я порядком нервничала, мне захотелось съесть всю кастрюлю.

Не самая удачная идея.

Высушив волосы, я не стала надевать то, в чем ходила в школу. Может, кому‑то это могло показаться странным, но я подумала, что сегодняшний вечер… особенный. Наконец‑то встречались трое из четырех самых дорогих мне людей. Я натянула джинсы и мягкий джемпер с коротким цельнокроеным рукавом – подарок Эйнсли на прошлый день рождения. Он плотно облегал грудь и талию, чуть расширяясь на бедрах. Я повернулась боком, оценивая себя в зеркале.

Сжав губы, я огладила себя по бокам. Неожиданная мысль пришла мне в голову, и щеки вспыхнули. Не то чтобы мысль. Скорее… образ, чувство – как будто то же самое делают руки Райдера. И сразу внизу живота возникла дрожь.

Это плохо. Это неправильно.

Райдер – просто друг. Вот его место в моей жизни.

Я отвернулась от зеркала и опустила руки. Сделав пару глубоких вдохов, я вышла из комнаты и спустилась вниз. Я взглянула на настенные часы в прихожей, и сердце екнуло. Скоро придет Райдер!

Роза суетилась на кухне, накрывая стол на четверых. Четвертый – Райдер. О боже. Она подняла голову и улыбнулась. Ее темные волосы были убраны в низкий хвост. Раздался звонок таймера.

– Ты можешь захватить кастрюлю с конфорки? Будь осторожна. Не обожгись.

Радуясь возможности быть полезной, я схватила рукавицу‑прихватку и подошла к плите, чтобы взять кастрюлю с дымящимися овощами.

– Нервничаешь? – спросила она, возвращаясь к шкафчикам.

Улыбаясь, я кивнула.

– Не надо. – Роза стала доставать чашки. – Это очень волнующий момент для всех нас.

Это точно.

Когда на столе уже стояли бокалы, меня вдруг осенило, что Райдер и я… мы никогда не ужинали вместе в такой обстановке. Ни разу. Да, мы питались вместе. Но обычно на полу или…

– Я хочу спросить тебя кое о чем, прежде чем спустится Карл. – Женщина положила руки мне на плечи и улыбнулась, но ее темные глаза смотрели серьезно. – Как ты относишься к Райдеру?

Мои глаза расширились. Я могла бы дать столько самых разных ответов. Много чего сказать или вспомнить, но первое, что пришло мне в голову, это то, что я чувствовала, когда стояла перед зеркалом.

– Я так и думала.

Я посмотрела на нее.

– Я…

– Не нужно ничего говорить. – Роза приложила руку к моей щеке. – Все так и должно быть.

– У него есть девушка, – сказала я.

– Дорогая, это не значит, что тебе запрещено испытывать к нему чувства.

Ох.

– Ты взрослеешь. – Ее взгляд поднялся к потолку. – И я опять так не готова к этому.

М‑м.

– Но придется, не так ли?

Э‑э.

Роза пыталась заглянуть мне в глаза.

– Я…

– Что это вы тут делаете? – Карл шел к нам из гостиной. – Устроили междусобойчик, без меня?

– Так, девичьи разговоры. – Она опустила руку и обняла меня за плечи. Я чудом избежала опасности под названием неловкость.  – И не смей поднимать крышку…

Карл остановился у рабочего стола, где на подставке охлаждалась кастрюля с жарким, и сделал невинные глаза.

– Да у меня и в мыслях не было.

– Ага. А то мы тебя не знаем, да, Мэллори?

Я кивнула. Мы обе знали.

Вдруг в дверь позвонили, и я аж подпрыгнула. Мой взгляд метнулся к часам. Райдер явился на целых пять минут раньше.

Карл двинулся в сторону прихожей.

– Я открою. – И я шмыгнула мимо него.

Подлетев к двери, я распахнула ее чуть ли не настежь, даже не посмотрев, кто там. Но это был он.

Райдер стоял на крыльце нашего дома, и… он тоже переоделся.

Сначала я почувствовала облегчение, и вдруг остро осознала, что он волнует меня, потому что Райдер выглядел… сексуально.  Мне бы не стоило обращать внимание на такие вещи, но я не могла не заметить этого. Он надел серую рубашку на кнопках и темные джинсы. Я невольно посмотрела на его руки.

Его чувственные губы дрогнули в усмешке.

– Можно войти?

Я захлопала ресницами.

Усмешка переросла в улыбку.

– Мышь?

– О. Да. – Я отступила в сторону. – Проходи.

Райдер вошел, скользнув по мне взглядом. Я вдохнула, улавливая аромат одеколона. Наши глаза на миг встретились, и он посмотрел в сторону гостиной. Его щеки стали на оттенок темнее.

– Запахи ужина потрясающие.

– Это… это жаркое. – У меня начисто пропал аппетит. Я взглянула на его рот и быстро отвернулась. – Мм, Роза… она отлично готовит.

Кожей ощущая его присутствие, я повела его на кухню. Мы прошли через гостиную, и Райдер вдруг остановился перед китайским шкафчиком.

– Что это? – спросил он.

Я повернулась, проследив за его взглядом. Мои глаза расширились. Он рассматривал фигурки из мыла, которые, должно быть, не заметил в тот день, когда нагрянул ко мне после школы.

– Хм…

Парень нагнулся, склоняя голову набок, изучая спящего кота.

– Это из брусков мыла, что ли?

– Да, – прошептала я.

– Вау, – пробормотал он, и его взгляд упал на сердечко и солнце, которые я сделала несколько лет назад. – Карл или Роза этим увлекаются?

Я покачала головой.

– Нет. Мм… я.

– Что? – Райдер выпрямился и изумленно уставился на меня. – Это сделала ты? Почему ты ничего не сказала?

Мои щеки горели.

– Никто… кроме Карла и Розы не знает об этом.

Он долго смотрел на меня, а потом опять заглянул в шкаф.

– Мэллори, это же шедевры.

Я дернула плечом.

– Всего лишь… мыло.

– Мыло, из которого ты вырезала очень узнаваемые вещи, – сказал парень. – Я так не умею.

– Зато ты умеешь рисовать, занимаешься аэрографией и…

– Но такое мне не под силу, – повторил Райдер. – Эти фигурки требуют не меньшего мастерства, чем аэрография.

С этим я никак не могла согласиться. Смущенная его вниманием, я махнула рукой в сторону кухни.

– Ты готов?

Он задержал на мне взгляд, потом кивнул.

Карл и Роза ждали у стола.

– Это… это Райдер, – сказала я, сцепив руки. – А это… это Карл и Роза.

У Розы брови полезли вверх, а глаза слегка округлились.

Карл оглядел Райдера с ног до головы – от потертых мысов ботинок до вихрастой шевелюры, – и чуть нахмурил брови.

В тот миг я поняла, что этот ужин станет апофеозом неловкости.

Началось с еды.

А потом посыпались вопросы.

Все сплелось в один клубок. Как только мы сели за стол, Карл учинил Райдеру допрос с пристрастием. Застигнутая врасплох таким поворотом, я успела отрезать лишь кусочек мяса и съесть ломтик картофеля.

Райдер тоже почти не притрагивался к еде – наверное, потому, что Карл всерьез подошел к интервью. Когда в испанской инквизиции возникла пауза, Райдер повернулся ко мне.

– Ты собираешься есть?

Я кивнула, подцепив картофель. Райдер наблюдал за мной, пока я жевала, и я не закатила глаза только потому, что знала, что им движет. Как и за обедом в школьной столовой, он всегда следил, чтобы я все доела. Видимо, он никак не мог избавиться от давней привычки, еще с той поры, когда мы делили объедки. Я подцепила еще одну картофелину, а Райдер подложил себе зеленого горошка.

Нарезая мясо, я подняла глаза. Карл и Роза смотрели на нас. Мне стало неловко от того, что наша суета вокруг еды вызывает у них недоумение, и покраснела.

– Так ты работаешь в автомастерской? – Карл откашлялся. Кусок отлично приготовленного мяса свисал с его вилки. – На полставки?

Я закрыла глаза.

– Да, сэр. В гараже Рейзорбэк. Хозяин приглашает меня на индивидуальные заказы по аэрографии, – спокойно ответил Райдер. Он проявлял невероятное терпение и стойко переносил пытку.

Он ответил на каждый вопрос, заданный Карлом. Как долго он находился в приюте? В каком районе жил? Какой предмет в школе его больше всего интересует? Неудивительно, что этим предметом оказалось рисование. Вопросы сыпались один за другим, и даже Роза не успевала вставить слово.

Я испытывала крайнее смущение.

И великое разочарование.

– Чем занимаются твои приемные родители? – спросил Карл.

Я крепче сжала вилку и втянула носом воздух. Похоже… ситуация выходила из‑под контроля.

Райдер оставался невозмутимым.

– У меня только один приемный родитель. Муж миссис Луна умер задолго до того, как я нарисовался в их доме. А сама она работает в телефонной компании.

– И что ты собираешься делать, когда окончишь школу? – не унимался Карл. – По возрасту ты уже выйдешь из системы опеки и, как я полагаю, не останешься у миссис Луна. Поедешь в колледж?

– Пока у меня нет планов поступать в колледж, – ответил Райдер, гоняя горошины по тарелке. – Для этого нужна куча денег, а миссис Луна и так уже много сделала для меня. Не могу же я рассчитывать на то, что она оплатит и мою учебу в колледже.

– Но есть гранты и стипендии, – резонно возразил Карл, отрезая кусочек мяса. – У меня складывается впечатление, что ты очень способный.

– Да, так и есть, – сказала я. – И еще он очень талантлив. Его… его работа выставлена в городской галерее.

Райдер усмехнулся, взглянув на меня.

– Серьезно? – искренне удивилась Роза. – В художественной галерее?

Пока Райдер отвечал на ее вопрос, я молила о том, чтобы Карл прекратил дурацкий допрос.

Райдер покосился в мою сторону и снова спросил:

– Почему ты не ешь?

Половина моей порции аппетитного жаркого так и осталась нетронутой. Я слишком расстроилась и даже думать о еде не могла. Меня бы, наверное, стошнило, начни я жевать.

Он подтолкнул меня локтем и тихо произнес:

– Ешь.

Вздохнув, я взяла вилку и проткнула мясо.

– Доволен?

Ямочка появилась на его щеке.

– Более чем.

Хмурое выражение лица Карла немного смягчилось, и он даже расслабился в какой‑то момент. Когда он спросил, чем мы собираемся заняться завтра, я ответила за нас двоих, но он по‑прежнему адресовал вопросы Райдеру. Уже через полчаса после начала ужина мне захотелось перевернуть этот стол.

Очень‑очень давно я не испытывала такого чувства.

– Мэллори говорила мне, что у тебя есть девушка, – сказал Карл, и я чуть не подавилась, вытаращив на него глаза. – Как она относится к тому, что ты пришел к нам на ужин?

Роза посмотрела на мужа, подняв брови. Я было открыла рот, намереваясь заметить Карлу, что его это совершенно не касается, но Райдер потряс меня, когда ответил:

– У меня нет девушки, сэр.

Я вздрогнула, резко повернув к нему голову.

– Что?

– Я имею в виду, что девушка была. – Румянец вспыхнул на его щеках, когда он заглянул мне в глаза. – Пейдж и я… Одним словом, мы расстались.

Сердце ухнуло куда‑то вниз, пока я смотрела на него. Тысячи мыслей крутились в голове. Чего‑чего, а такого поворота я никак не ожидала. Он ничего мне не сказал. С другой стороны, я ни о чем и не спрашивала, но как он мог утаить от меня такое?

– Похоже, это сюрприз для всех, – бесстрастным тоном произнес Карл.

Он продолжал задавать вопросы, а Райдер по‑прежнему на них отвечал, но я уже не слушала, не обращала внимания, только смотрела на профиль Райдера. В последнее время многое намекало на то, что в отношениях между ними не все гладко. Они почти не разговаривали друг с другом. Пейдж больше не подкарауливала меня. Гектор сказал, что они крупно поссорились, поэтому Райдер не пришел в школу в прошлую пятницу. Он надрался.  Хотя, может, и не пил. Может быть, просто был не в себе, переживая разрыв с Пейдж?

Я допускала, что Пейдж могла психануть из‑за его дружбы со мной. Райдер говорил, что если бы ему пришлось выбирать между нами… О боже, я надеялась, что это никак не связано с нашей дружбой. Мне совсем не хотелось выступать в роли разлучницы и портить людям жизнь.

Я так и не оправилась от потрясения и даже не заметила, как со стола убрали и Райдер собрался уходить.

– Спасибо за ужин, – сказал он. Сама вежливость. – Все было очень вкусно.

Очнувшись, я поднялась из‑за стола вместе с ним.

– Тебя… подвезти?

Он покачал головой, задвигая за собой стул.

– Приятно было познакомиться. – Роза встала, отложив салфетку. – Не пропадай, – сказала она и коротко обняла его.

Карл кивнул в его сторону и поднялся, когда мы вышли из‑за стола. Райдер остановился, протягивая ему руку.

– Еще раз спасибо, сэр.

Карл натянуто улыбнулся и пожал ему руку. Мы молчали, пока я провожала Райдера на улицу. Уже горели уличные фонари, отбрасывая маслянистый свет на гладкий асфальт тротуаров.

– Ты уверен, что… тебя не надо подвезти? – спросила я.

Кивнув, он остановился на ступеньках и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и пьянящее тепло вернулось.

– Я хорошо провел время.

Я подняла бровь.

– Правда?

Парень засмеялся, сунув руки в карманы джинсов.

– Да. Они у тебя клёвые.

– Карл был… не очень дружелюбным. Он задавал тебе столько вопросов и… все с каким‑то подвохом. – Злость прорвалась наружу, царапая кожу. – Извини.

– Тебе не нужно извиняться, Мышь.

Я обхватила себя за талию, и до меня вдруг дошло, что сегодня мы как будто поменялись ролями. Не он защищал меня, а я его, и это рождало странное чувство.

– Я чувствую… чувствую, что нужно.

Райдер повел плечом.

– Он просто оберегает тебя, и я рад, что есть люди, которым ты небезразлична. – Парень помолчал. – За меня не беспокойся. Все хорошо.

Но в поведении Карла я не усматривала ничего  хорошего.

– Я не из пугливых, – добавил Райдер.

Отбросив в сторону свое недовольство Карлом, я задала вопрос, который мучил меня остаток вечера.

– Вы с Пейдж действительно расстались?

Райдер кивнул.

– Да. На прошлой неделе. В четверг вечером.

Я медленно покачала головой.

– Ты… ничего не говорил.

– Это не то, о чем бы мне хотелось поговорить, – сказал он, не отрывая от меня пристального взгляда. – Мы с Пейдж были друзьями с тех пор, как я поселился у Гектора и Джейдена. Не уверен, что… теперь могу считать ее другом.

– Мне очень жаль. – И я не лукавила. Несмотря на мои чувства к нему и волнение, которое охватывало меня в его присутствии, я не могла смириться с тем, что ему больно.

Он слегка улыбнулся.

– Мне тоже. Но быть с ней… Ну, это было неправильно. Я больше не мог.

Что ж, по крайней мере, это объясняло, кто с кем порвал. Я отвела взгляд, задаваясь вопросом, почему это стало неправильно. Мне ужасно хотелось спросить, что послужило причиной разрыва, но не могла найти в себе мужества произнести эти слова.

– Ты пропустил школу на прошлой неделе… из‑за этого?

Его брови сошлись на переносице.

– Расставание – это отстой, Мышь. Я не хотел ее обидеть и знаю, что все‑таки это сделал. Меньше всего мне хотелось причинить ей боль. – Его плечи поднялись в глубоком вздохе. – Поговорим об этом завтра, ладно?

Завтра.

– Ладно, – еле слышно произнесла я.

Парень замер, изучая меня. Его взгляд скользнул поверх моего плеча, и он, казалось, принял какое‑то решение, потому что в следующее мгновение вернулся, поднялся вверх и остановился на ступеньку ниже.

– Фигурки из мыла действительно крутые, и я надеюсь, что увижу новые, – сказал он и вдруг наклонился, целуя меня в щеку. У меня перехватило дыхание.

Райдер отстранился, и его взгляд стал серьезным.

– До завтра, Мэллори.

Щеку покалывало, пока я смотрела ему вслед. Парень спустился по дорожке на улицу, оглянулся через плечо, увидел меня и улыбнулся, прежде чем зашагал дальше. Я стояла на крыльце, смакуя его прощальные слова, и, когда он скрылся из виду, приготовилась к схватке с Карлом.

Волнение, в которое меня повергли новость о разрыве Райдера с Пейдж и его желание увидеть больше фигурок из мыла, слегка поутихло, и на поверхность вышли гнев и разочарование.

Когда я вернулась на кухню, Карл стоял, облокотившись на рабочий стол, пока Роза загружала посудомоечную машину. Впервые в жизни я не копалась в памяти, подбирая нужные слова. Я точно знала, что хочу сказать.

Я остановилась посреди кухни.

– Ты был не слишком учтив с Райдером.

Карл непонимающе посмотрел на меня.

– Прошу прощения?

– Ты был не слишком учтив с Райдером, – повторила я. – Ты устроил ему допрос, как… подозреваемому на месте преступления.

Роза приоткрыла рот.

Карл выпрямился, и его глаза расширились.

– Мэллори…

– Райдер живет не так, как мы, – продолжала я, чувствуя, как слова обжигают горло. – Его приемная мама не работает врачом, и он не может себе позволить учебу в колледже. Но это не делает его… плохим человеком.

– Мы и не говорили, что он плохой человек. – В голосе Розы звучала искренность, когда она шагнула вперед. – И если мы создали впечатление…

– Создали. – Я обращалась к Карлу, и мой голос дрожал. – Ты его допрашивал, и что бы он… ни ответил, тебе все было мало.

Лучики морщинок собрались вокруг его глаз.

– Если ты хочешь поговорить о Райдере, давай лучше обсудим то, что у него нет девушки.

– У него была девушка. Они расстались.

– Как удобно, – пробормотал Карл.

– Вот видишь! – Я вскинула руки. – Ты считаешь, что… это удобно. Как будто кто‑то из нас соврал. Я хочу, чтобы он был частью моей жизни… нашей жизни. И я так ждала этого вечера – хотела, чтобы вы наконец‑то познакомились. – У меня задрожала нижняя губа. – Он… он не раз спасал мне жизнь, и я думала… я думала, что вы будете уважать его хотя бы за это.

– Мэллори, – одернул меня Карл.

Повернувшись, я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я отвернулась от Карла и поднялась к себе. Я все сказала.

Глава 21

Настольная лампа в библиотеке, оставленная включенной, разбрасывала мягкий желтый свет. В комнате витал слабый аромат персиков. Я прошлась вдоль стеллажей, трогая корешки книг. Остановившись у центрального книжного шкафа, я опустила руку. Так получилось, что меня занесло в нашу домашнюю библиотеку после дрянной ночи, которая последовала за еще более дрянным ужином.

Я проснулась рано и бродила по дому, пока Карл и Роза спали. На душе было неспокойно, и я не находила себе места. Отчасти из‑за предстоящей встречи с Райдером и Эйнсли. Отчасти из‑за новости о том, что Райдер и Пейдж расстались.

Эйнсли, как обычно, предложила мудрый совет, когда я посвятила ее в подробности вчерашней катастрофы. Она сказала, что реакция Карла вполне предсказуема – когда она впервые привела Тодда домой, ей казалось, что отец просто вышвырнет его за дверь.

Меня это мало утешило.

Потом она углубилась в обсуждение драмы Пейдж и Райдера, убежденная в том, что их разрыв что‑то значит для меня. Я не могла себе позволить даже думать об их отношениях, потому что не знала, что со всем этим делать.

Мне почему‑то вспомнилась книга, которую Райдер читал мне в детстве – история кролика всегда заставляла меня плакать, но и вселяла надежду, что когда‑нибудь мы тоже станем настоящими и любимыми.

Потому что так мы росли. С ощущением, что нас не существует. Что никому мы не нужны, никому нет дела до нас. Мы чувствовали себя забытыми, брошенными на произвол судьбы.

Но теперь в моей жизни были два человека, которые думали обо мне, заботились, переживали за меня. Мне бы радоваться этому, как сказал вчера Райдер, но сейчас я просто сходила с ума от злости.

Карл и Роза знали все о Райдере, знали, как много он сделал для меня. Я рассчитывала, что это расположит к нему Карла, но тот был настроен скептически и недоверчиво. И этот назидательный тон…

Мне до сих пор не верилось, что я посмела высказать Карлу все, что думала. Сердце билось неровно, и на душе скребли кошки. Я знала, что Карл расстроен, скорее всего, даже зол на меня. Я хотела… Я хотела стать идеальной для него – для них, но прошлым вечером показала свое истинное лицо.

Я избегала их обоих вчера и собиралась продолжить эту игру и сегодня.

Вздохнув, я двинулась дальше вдоль книжных полок. Две из них были заполнены фотографиями в рамках, на которых счастливая малышка постепенно превращалась в красивую, яркую девушку с длинными темными волосами и блестящими карими глазами.

Я разглядывала фотографии Маркетт и думала о том, как это несправедливо, что ее больше нет. И как несправедливо, что парнишка, которого оперировала Роза, уже никогда не будет ходить. Как несправедливо все то, чему стал свидетелем Райдер и что он испытал на собственной шкуре. Как несправедливо, что я…

Я зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от этих мыслей. Дай я им волю, и меня бы затянуло в водоворот хаоса. Есть вещи, о которых лучше не думать.

Когда я снова открыла глаза, Маркетт смотрела на меня с фотографии, сделанной за несколько месяцев до ее смерти. Она позировала на пляже, в изящном черном бикини, который я бы никогда не осмелилась надеть. Очки в ярко‑розовой оправе скрывали ее глаза, и она широко улыбалась. Белый песок переливался у нее под ногами, а за спиной поблескивал океан.

У Маркетт был парень, с которым она начала встречаться еще в школе. Я не знала его имени, только по обрывкам разговоров догадывалась, что он существует. У Маркетт было много друзей. Популярная, умная, она и выглядела очень милой. Чем‑то напоминала мне Кейру.

Я подумала о мальчике, который никогда не сможет ходить. Как он жил? И вдруг поняла, что не имеет значения, был ли он добрым или неприветливым, популярным в школе или изгоем. Все равно судьба обошлась с ним несправедливо.

Я отошла от полки с фотографиями и задалась вопросом, который не раз всплывал у меня в голове. Он казался неправильным и жестоким, но я ничего не могла с собой поделать и снова спрашивала себя: будь Маркетт жива сегодня, где бы оказалась я? Стали бы Карл и Роза бороться за то, чтобы привести меня в свой дом? Подарили бы мне все те возможности, которых лишены остальные сироты?

Я не могла ответить на эти вопросы, и они продолжали мучить меня, но я точно знала две вещи.

Ее жизнь оборвалась.

А я получила второй шанс.

Мой взгляд снова скользнул по фотографиям. Мне подарили второй шанс, тогда как многим выпадает только один, и я не собиралась упускать свой.

Что там говорил Сантос о попытках и жизни? Жизнь – это история попыток, и я решила, что буду пытаться.

Я попытаюсь жить.

– Боже мой, – заверещала Эйнсли, завидев меня. Она вскочила со скамейки, поправляя солнцезащитные очки, так и норовившие сползти на самый кончик носа. – Ты выглядишь чертовски восхитительно!

Я вздохнула с облегчением. Выбор наряда для предстоящей встречи потребовал от меня величайшего напряжения сил. Я остановилась на черных леггинсах, белом кружевном топе и бледно‑голубом кардигане. Я распустила волосы и выпрямила их утюжком, позаимствованным у Розы. Удивительно, как это я не сожгла их в процессе укладки. Мне пришлось три раза смывать мейкап, прежде чем я добилась так называемого эффекта «чистого лица» – технику этого макияжа я почерпнула из YouTube  и убила на него около получаса.

Эйнсли схватила меня за руку и потянула в сторону café[36], которое она облюбовала.

– Ты пришла на пять минут раньше, и он будет здесь в любую минуту, так что мне нужно взбодриться.

Я усмехнулась. Она хотела взбодриться? У меня и без того пульс зашкаливал.

Подруга привела меня в ресторан. Народу было не так много, и нас сразу усадили за столик на четверых. Она села напротив меня, оставив свободным место рядом со мной, и мое сердце забилось еще сильнее.

Подняв очки на голову, Эйнсли поморщилась, когда посмотрела влево, на стеклянную стену, откуда бил яркий солнечный свет. Она передвинула стул и села спиной к окну.

– Глаза… все‑таки… беспокоят? – спросила я.

Она зажмурилась и вздохнула.

– Да. Я не знаю, что с ними творится. Окулист, к которому я ходила за новыми очками, сказал маме, что мне нужно посетить какого‑то специалиста.

Беспокойство разлилось у меня в животе.

– Это… для чего?

Эйнсли пожала плечами.

– Он увидел что‑то странное и считает, что меня должен посмотреть специалист по сетчатке. Говорит, что ничего страшного, но все‑таки лучше проконсультироваться.

Мне казалось, что специалист – это уже что‑то серьезное.

– Он думает, что‑то не так?

Эйнсли покачала головой.

– Не знаю. Он ничего толком не сказал.

– И когда… тебе назначено? – спросила я, выдержав паузу, когда подошла официантка и наполнила водой наши три бокала.

– Через две недели. И вообще, хватит обо мне. Ты волнуешься? – спросила она, хватаясь за папку с меню.

Я кивнула, не уверенная в том, что Эйнсли сказала мне всю правду о том, что у нее с глазами.

– Да.

– Ты ведь знаешь, на что это похоже? – Она прижала меню к груди. – Это как свидание.

У меня отвисла челюсть. Я покачала головой.

– Да‑да, – настаивала Эйнсли. – Считай, что это свидание. Ну, или тренировка.

Тренировочное свидание? Что, бывает и такое? Я хотела уточнить, но она продолжила:

– Ладно. Давай проанализируем факты. С того момента, как вы случайно встретились, он предпринимает всяческие попытки видеться с тобой, верно? Он прогуливает уроки, чтобы вместе пообедать. Когда ты психанула в классе, он ушел следом, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, а потом показал тебе свои граффити. Он помог тебе с докладом, пришел познакомиться с Карлом и Розой. Это означает, что ты его интересуешь.

Это означало и то, что он просто хотел быть частью моей жизни, но, прежде чем мне удалось сказать ей об этом, я увидела его. Райдер был здесь. Он стоял в дверях, оглядывая обеденный зал.

Я замерла. Наши глаза встретились, и медленная ухмылка расползлась по его лицу. Парень выглядел не так, как прошлым вечером. Скорее, как каждый день в школе. Потертые джинсы. Черная «хенли»[37] вместо обычной футболки и убитые кеды – но, черт возьми, я даже думать была не в состоянии.

Ладно. Не совсем так. Я могла думать, но думала о том, в чем совершенно не смыслила. Я думала об этих чувственных, слегка изогнутых губах, о том, какие ощущения они рождают, когда целуют… не только лоб или щеку. Я думала о его сильных руках и шершавых, но таких приятных на ощупь мозолистых ладонях. Я думала… о многих вещах, которые уже не казались запретными теперь, когда он был свободен.

Увидев меня в почти бессознательном состоянии, Эйнсли обернулась через плечо.

– О, мой Бог, – пробормотала она. – Это он?

– Да, – прошептала я. Он. Во всей красе.

Она повернулась ко мне, и ее голубые глаза расширились.

– Мэллори. Вау.

Я онемела, не в силах оторвать глаз от Райдера. Он двинулся через центр зала, излучая уверенность. Пожилая женщина, сидевшая с мужем, подняла голову, когда он проходил мимо их столика, и улыбнулась, провожая его взглядом.

Он подошел к нам. Я, наверное, перестала дышать, когда Райдер отодвинул стул и сел рядом со мной.

– Извини, – сказал он, глядя на меня. – Немного опоздал.

В самом деле?

– Гектор меня подвез. Он где‑то здесь. Правда, не захотел портить нам обед.

Райдер его пригласил? Если так, выходит, это не тренировочное свидание, как думала Эйнсли? Да и существуют ли они на самом деле? Черт, разве это так важно?

Эйнсли подалась вперед, улыбаясь Райдеру.

– Привет. Я – Эйнсли.

Райдер склонил голову набок, ухмыляясь.

– Я – Райдер.

– Я знаю, – сказала она. – Ты определенно Райдер.

Я сузила глаза.

Подруга как будто не обратила внимания.

– Я так рада наконец познакомиться с тобой. Столько о тебе слышала.

– Правда? – Он поднял брови, поглядывая на меня. – Что же ты ей рассказывала, Мышь?

Я было открыла рот, но слова не шли. Правый уголок его рта приподнялся. На щеке появилась ямочка. О, Господи.

– Мэллори говорит, что ты замечательный парень, – сказала Эйнсли, хотя я не помнила, чтобы говорила такое. – И что вы росли вместе. Лучшие друзья?

– Да, – пробормотал он, не сводя с меня глаз… и все с той же дьявольской усмешкой. – Мы были лучшими друзьями. – Райдер помолчал и наконец перевел взгляд на Эйнсли. – Но я думаю, что мне нашли замену.

– Это точно, – съязвила она. – Хорошим надо делиться.

Парень хмыкнул.

– Наверное.

Мое сердце забилось сильнее, и я знала, что пора что‑то сказать. Что угодно.

– Ты… бывал здесь раньше?

Прозвучало неубедительно.

Райдер покачал головой, как будто не замечая моей нелепости.

– Нет. – Он заглянул в меню. – Но бургеры выглядят аппетитно.

Я вдруг вспомнила «Файрхаус». Маленькая забегаловка – по‑домашнему уютная, без претензий – больше соответствовала его вкусу. Этот ресторан – блестящий, стеклянный, с белыми столешницами, – давно стал местом наших с Эйнсли посиделок, но если бы не встреча с Карлом и Розой, я бы никогда не переступила порог такого заведения.

Вдруг Райдер чувствует себя не в своей тарелке? Или ему все равно? А, может, я попросту туплю?

Скорее всего.

– У них потрясающие гамбургеры, – посоветовала Эйнсли. – И хумус[38].

– Хумус? – Райдер запрокинул голову и рассмеялся. – Не мой стиль. Предпочитаю мясо.

– Ты пробовал мясо с хумусом? – спросила она.

Я сморщила нос.

– Нет. – Парень снова засмеялся. – Никогда не пробовал.

– Обязательно попробуй, – велела подруга.

– Совсем не обязательно, – заметила я.

Когда подошла официантка, Райдер заказал гамбургер без хумуса. Я попросила то же самое, только добавила колу. Эйнсли выбрала хумус и заявила, что ни с кем не поделится.

У Райдера и Эйнсли завязался разговор. Она расспрашивала его о школе. Он интересовался ее домашним обучением, и к концу обеда они болтали, как будто знали друг друга много лет. Я изредка вмешивалась, но больше помалкивала, что неудивительно. На душе стало спокойнее, но я все равно следила за каждым движением Райдера и каждым его взглядом в мою сторону.

– Какие у вас планы на сегодня? – спросил он, закинув руку на спинку моего стула. – Кино или еще что?

– Насчет кино… я – пас. Мне надо… Родители просили кое‑что сделать, так что Мэллори совершенно свободна, – поспешно произнесла Эйнсли.

Я замерла. Что?! Она ни словом не обмолвилась о том, что у нее изменились планы.

Взгляд Райдера заметался между нами.

– Но я думал, что вы собирались тусить целый день?

– Нет, – быстро ответила Эйнсли. – Мы здесь ненадолго. Она вся твоя, и, к слову, комендантский час у нее в одиннадцать вечера.

У меня глаза на лоб полезли. Боже мой. Что происходит? Я посмотрела на нее, но подруга ответила мне невинной улыбкой. Лучше бы предупреждала заранее.

Парень усмехнулся, поднимая свой бокал с водой.

– Меня вполне устраивает. – Райдер постучал пальцами по моему плечу. – Не хочешь съездить в гараж?

Низкий рокот его голоса заставил сердце биться еще сильнее. Эйнсли уставилась на свою пустую тарелку. Прежде чем я успела сформулировать ответ, за нашим столом зазвонил мобильник.

Райдер повернулся, доставая телефон из кармана. Он взглянул на экран и поднялся из‑за стола.

– Я сейчас.

Как только он удалился на достаточное расстояние, Эйнсли подалась ко мне.

– Мэл, он секси.

Я покраснела, потянувшись за водой. Райдер был суперсекси . Это даже не обсуждалось, но дело не только в его физической привлекательности. Под маской внешней красоты скрывался по‑настоящему… хороший парень. Доброе сердце.

– Ты не шутила, когда описывала его. – Эйнсли усмехнулась, откидываясь на спинку стула. – Ты поедешь с ним? Я хочу сказать, ты просто обязана поехать, потому что я только что тебя бросила, но бросила лишь потому, что ты сама этого хочешь. Тебе это необходимо.

Я захлопала ресницами и чуть не выронила стакан.

– Но я же… собиралась провести целый день с тобой.

– Мы уже пообщались, хотя я и не смогла убедить вас попробовать хумус. Теперь у тебя есть шанс потусоваться с кем‑то еще. С кем‑то очень сексуальным .

Живот привычно скрутило, но ощущение не было неприятным.

– Но…

– Роза и Карл думают, что ты со мной. Так что, если ты явишься домой вовремя, они никогда ничего не узнают. И вряд ли они захотят пообщаться с моими родителями. – Она хитровато улыбнулась. – Особенно если учесть, что моим старикам есть чем заняться сегодня вечером. Свидание или что‑то типа этого. – Она сморщила нос. – Короче, с ними проблем не будет.

Я взглянула туда, где стоял Райдер, и живот еще больше свело. Мысли закружились. Мне и самой не верилось, что я всерьез обдумываю это. Да, я ушла с урока, не сказав ничего Розе и Карлу, и Райдер приходил ко мне без их ведома, но то, что я затевала сейчас… это совсем другое. Я как будто переступала невидимую черту. Ривасы думали, что я с Эйнсли, а между тем я…

Я собиралась провести время с Райдером.

Субботний день и, возможно, вечер. Тренировка оборачивалась самым что ни на есть настоящим свиданием.

И это действительно казалось важным шагом.

Если бы я попалась, они бы решили, что во всем виноват Райдер, что он плохо на меня влияет, а ведь он даже не подозревал о том, что мне бы не разрешили такую вольность. Черт возьми, я и сама не знала, разрешили бы мне встречаться с ним, но спрашивать разрешения точно не собиралась.

Хотя я и не была уверена в том, что поступаю правильно, но и не нуждалась ни в чьих советах, да и глупо обращаться за советом в таких вопросах.

Райдер опустил телефон и сунул его в карман. Хватит ли у меня смелости поехать с ним? Я схватила бокал и жадно глотнула воды. Почему я так нервничаю? Мы с Райдером выросли вместе. Конечно, прошли годы, и мы давно не виделись, но ведь остались друзьями, и к тому же он только что освободился от прежних отношений. Никакое это не свидание.

И почему бы мне не провести с ним время?

– Ты… ты думаешь, мне следует поехать?

Голубые глаза Эйнсли широко распахнулись от волнения.

– Да! О боже, да! – Она шлепнула меня по руке. – Это идеальная возможность побыть вдвоем.

Я нахмурилась.

– Но мы… мы часто бываем вдвоем.

Она задержала на мне взгляд и закатила глаза.

– Это совсем другое, Мэллори. Это же вдвоем в субботу .

Мои брови поползли вверх.

Покачав головой, она подняла бокал.

– Поверь. Это совсем другое.

Мне пришлось поверить ей на слово.

– Он тебя интересует, поэтому просто предупреждаю – я думаю, что ты его тоже интересуешь. Ну, а почему бы нет? Но парни иногда туповаты, поэтому он наверняка будет делать вид, что ты ему по фигу.

Я разинула рот.

– С Тоддом было то же самое. Он вел себя так, будто я его совершенно не интересую, пока мы не остались наедине, и вот тогда он начал действовать.

Начнет ли действовать Райдер? От этих мыслей сердце как будто увеличилось в размере, а живот снова скрутило.

Эйнсли заерзала на стуле.

– Я знаю, все это для тебя внове, но ты сделай пару глубоких вдохов – и получай удовольствие. Может, он решится на большее, чем просто держать тебя за руку.

О боже, это уже чересчур. Лучше бы я не говорила ей, что Райдер держал меня за руку. Мне так нужен был совет взрослого.

– Слушай. – Подруга понизила голос и потянулась ко мне, накрыв мою ладонь своей. – Соглашайся, только если тебе будет комфортно. Если тебе этого захочется. Если нет – ничего страшного. Просто я знаю, что он тебе нравится больше, чем друг. Я это вижу по тому, как ты смотришь на… – Она сделала паузу, оглянувшись через плечо. – …него. Черт возьми, кто  это с ним?

Сдвинув брови, я проследила за ее взглядом и увидела, что Райдер уже не один. Гектор стоял рядом с ним у входа в café . Меня охватило беспокойство. Их головы были низко опущены, и, судя по стиснутой челюсти Райдера, разговор шел невеселый.

Я выглянула из окна, ожидая увидеть Джейдена, но его там не оказалось. И, кстати, последние пару дней я не видела Джейдена в школе.

– Ты знаешь, кто это? – спросила Эйнсли.

Сглотнув, я кивнула.

– Его зовут… Гектор. Он друг Райдера.

Медленная улыбка тронула ее губы.

– Хорошенький.

Как раз в этот момент Гектор рассмеялся в ответ на что‑то сказанное Райдером. Его смех, глубокий и заразительный, прокатился по залу, и несколько голов повернулось в их сторону. Гектор действительно был хорошеньким. Никаких сомнений, но мой взгляд был прикован к Райдеру. Он слегка улыбнулся, и ямочка на его правой щеке как будто играла в прятки. Он что‑то сказал, и Гектор посмотрел в нашу сторону.

Удивление озарило его лицо, и в следующее мгновение его выразительные губы дрогнули, а взгляд остановился на Эйнсли и замер.

– Мне он нравится, – прошептала она. – У него есть девушка?

Я пожала плечами, задаваясь вопросом, не забыла ли подруга о том, что у нее самой есть парень. Насколько я могла судить, у Гектора не было серьезных отношений. Пару раз я видела его в школе с девушками, но вряд ли он встречался с кем‑то из них.

Райдер и Гектор двинулись к нашему столику. Райдер занял свое место рядом со мной, а Гектор устроился возле Эйнсли.

– Esa chica esta bien caliente[39]. – Гектор рассмеялся, а Райдер покачал головой. Эйнсли застыла напротив меня. Она свободно владела испанским, и, хотя Гектор был пуэрториканцем, у меня возникло ощущение, что она уловила общий смысл, и его слова пришлись ей не по душе. – Ме gustaria а llevarla а mi casa y comermela[40].

Эйнсли склонила голову набок и перекинула через плечо длинные светлые волосы.

– Gracias! Pero no hay ni una parte de mi que tu te vas a comer[41].

У Гектора глаза на лоб полезли.

Райдер запрокинул голову и расхохотался.

– О, черт. Блестяще.

– Что? – Эйнсли подмигнула ошеломленному Гектору. – Думаешь, какая‑то белая цыпочка не понимает чужой язык, поэтому сидишь тут передо мной и говоришь так, словно меня здесь и нет? – Она изобразила фальшивую улыбку. – Вот стерва, да?

– Черт… – Гектор откинулся назад и, не сводя с нее глаз, медленно покачал головой. – Ты… жестока.

– Зато прямолинейна, – ответила она, и ее глаза сверкнули осколками голубого льда. Симпатия, которой она поначалу прониклась к Гектору, улетучилась. – А ты mal criado[42].

Глаза Гектора сузились.

– У тебя классная подруга, Мышь. – Все еще посмеиваясь, Райдер подмигнул мне. – Она, по сути, назвала его деревенщиной, и я с ней полностью согласен.

О боже.

Эйнсли выгнула бровь, окидывая взглядом замызганную рубашку Гектора.

– Башмачок явно не по размеру…

– Que carajo…[43] – пробормотал Гектор. – Nena[44], ты меня совсем не знаешь.

Она дернула плечиком.

– И не хочу знать.

О. Вау. Страсти накалялись, хотя Райдер явно получал удовольствие от этого зрелища, и ему, кажется, не хватало только ведра попкорна.

Эйнсли повернулась и посмотрела на меня. Ее щеки слегка порозовели.

– Ты идешь с Райдером? – спросила она, понизив голос, но все равно достаточно громко.

– И куда же вы идете? – поинтересовался Гектор, не сводя с нее глаз.

Она не удостоила его ответом, и у меня в животе снова все закувыркалось.

– Я собирался отвезти ее в гараж, – сказал ему Райдер.

Гектор скривил губы.

– Звучит интригующе. – Он ухмыльнулся, когда Райдер поднял руку и показал ему средний палец. – Ты не собираешься сегодня к Рамону? Там грандиозная вечеринка.

Взгляд Райдера встретился с моим, и у меня в горле встал ком.

– Нет, если Мэллори согласится поехать со мной в гараж.

– Ты можешь прийти с ней, – сказал он, а потом с ухмылкой посмотрел на Эйнсли. – Я бы пригласил тебя, mami[45], но это, наверное, недостаточно классно для тебя.

– Если там будешь ты, то, наверное, нет, – сухо ответила она. – Но, в любом случае, меня это мало интересует.

Мне с трудом верилось, что Гектор и Эйнсли затеяли спор, причем изъясняясь по большей части на испанском. Вечеринка? Как бы это ни звучало, мне еще не доводилось бывать на вечеринках. Меня никогда и не приглашали. Мой пульс забился где‑то в горле, как колибри, выпорхнувшая из клетки. Опустив руки, я провела влажными ладонями по бедрам.

Что бы я стала там делать? Вцепилась бы в Райдера всеми конечностями, как осьминог. Пришлось бы общаться, вести светскую беседу. Выпивать. Всего один раз я пробовала алкоголь – в девять лет, – и все кончилось тем, что я его выплюнула. И, если учесть, что я едва могла поддержать разговор с друзьями – какая уж тут вечеринка?

Райдер снова устремил на меня взгляд, и я знала, что выгляжу насмерть перепуганной. Я почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Не, сегодня что‑то нет настроения, – сказал он, когда в споре «испанцев» возникла пауза. – Ты не против, если мы не пойдем, Мэллори?

Я догадывалась, что он говорит это только ради меня, потому что наверняка вечеринка интересовала его куда больше, чем уроки рисования в гараже. Но приторно‑сладкое облегчение разлилось во мне.

Я делала робкие шаги, как ребенок, который учится ходить, и поход на вечеринку казался прыжком со скалы без веревки. Сглотнув, я кивнула.

– Я не против.

– Хорошо, – пробормотал парень, откидываясь на спинку стула. – Тогда в гараж.

Стараясь сохранять невозмутимость, я опустила глаза, но не могла сдержать улыбку. Она определенно выглядела идиотской, расползаясь до ушей, выдавая мое волнение. Я нервничала. И в то же время испытывала странное возбуждение.

Что бы ни произошло сегодня вечером, для меня все это будет впервые.

Глава 22

Райдер сел за руль, и мы отправились в гараж Рейзорбэк. Я без всяких сомнений доверила ему машину, поскольку он знал дорогу, тем более что сама я превратилась в комок нервов. Первые пару минут после выезда с парковки мы молчали.

Я воспользовалась паузой, пытаясь придумать, что бы такое сказать.

– Тебе… понравилось… café ? – наконец‑то решилась я. – Знаю, оно… другое. – Я поморщилась, как только эти слова слетели с губ. Надо же сморозить такую чушь! Еще бы спросила про погоду.

Тьфу ты.

Парень поднял бровь и посмотрел на меня.

– Крутое место. В каком смысле – другое?

– Я просто… подумала, что раньше… никогда бы не переступила порог такого заведения. – Я замолчала, гадая, к чему я это говорю. – В смысле, мы с тобой…

Он скользил рукой по рулю, легко вписываясь в повороты.

– Я так понял, ты спрашиваешь, комфортно ли мне в таком месте?

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Как обычно. Мои щеки вспыхнули. Я ведь это хотела спросить, не так ли?

– Мышь?

Покачав головой, я принялась возиться с ремнем безопасности.

– Я не то имела в виду.

Мы встроились в поток машин на шоссе.

– Не то?

Я совсем растерялась.

– Хотя вопрос вполне логичный. В том смысле, что у нас теперь другая жизнь, правда? – спросил Райдер.

Я покосилась на него. Он смотрел прямо перед собой. Одна его рука лежала на руле, другая покоилась на бедре. Кто меня дернул за язык? Молчала бы, как раньше. Тогда Райдер завел бы разговор о чем‑то другом, но я все‑таки высунулась. С другой стороны, не могла же я вечно молчать.

Еле слышно вздохнув, я уперлась взглядом в красный пикап, что ехал впереди.

– Это да, но я… я не то хотела сказать. Просто неудачно выразилась.

– Я чувствую себя комфортно в любом месте, – помолчав, ответил парень, и его голос прозвучал ровно и даже бесстрастно.

Взглянув на него, я почувствовала себя абсолютной дрянью.

– Я, наверное… обидела тебя. Извини.

– Нет, не обидела, – ответил Райдер щурясь. – Честно.

Я кивнула, плотно сжимая губы. Нас столько всего связывало с Райдером в прошлом, но иногда мне казалось, что между нами пропасть. Я могла бы просто молчать, размышляя об этом, или попытаться перекинуть мост через эту пропасть.

Заставив себя разжать пальцы, вцепившиеся в ремень безопасности, я опустила руки на колени.

– Вчера… в классе… мне показалось… вы с мистером Сантосом хорошо знакомы.

– Он мне помог, когда я угодил в участок за граффити на фасаде школы, – ответил парень. – По‑моему, я тебе говорил.

– Похоже, что… не только это. – Я взглянула на него. – Он поместил… твою работу в галерею.

Райдер ответил не сразу.

– Он, можно сказать, присматривает за мной после того инцидента. Он такой. Неравнодушный, – продолжал Райдер, дернув плечом. – У него свой взгляд. Его не волнует то, на что обращают внимание другие.

– Что… ты имеешь в виду?

Его пальцы постучали по рулевому колесу.

– Его интересуют не только адреса учеников, имена их родителей и прочая хрень. – Он посмотрел на меня, когда мы остановились перед светофором. – Он мне всю плешь проел, убеждая, что мое будущее в искусстве. Уговаривает поступать в MICA[46]. – Райдер засмеялся, качая головой. – Сантос ставит слишком высокие цели.

Колледж искусств Института Мэриленда считался престижной арт‑школой. Одной из лучших в городе.

– Если Сантос думает, что у тебя есть… способности, чтобы туда поступить, почему же ты не хочешь?

Он поднял брови.

– Я уверен, семестр обучения там стоит дороже, чем самая крутая тачка.

– А как насчет финансовой помощи?

Парень не ответил.

Но я не отступала. И вовсе не по той же причине, по которой Карл мучил его накануне вечером, а потому что у Райдера был настоящий талант.

– Если не MICA,  можно попробовать другие колледжи… подешевле. Куда легче попасть.

– Знаю, – ответил Райдер и больше ничего не сказал.

Я нахмурилась, вглядываясь в его лицо.

– Когда мы были маленькими, ты говорил, что хочешь учиться в колледже. Ты хотел, а я… не хотела.

Его пальцы крепче сжали руль.

– Тогда я был ребенком, Мышь.

– И что?

– Теперь все иначе.

– Сейчас все гораздо лучше, – ответила я. – Разве нет?

Райдер притормозил, сворачивая на узкую боковую дорогу.

– Ты не замечала такого, что, когда чувствуешь в себе силы, действуешь без оглядки?

Я давно это заметила, и меня радовало, что он тоже обратил на это внимание. Но, если серьезно, мы ведь не о том говорили.

– Наша жизнь стала лучше, не так ли?

– Да, Мышь, – вздохнул он.

Я прищурилась.

– Когда ты так говоришь, я начинаю сомневаться в том, что ты в это веришь. – Я вгляделась в его лицо, и мне захотелось задать еще больше вопросов. – Что произошло… между тобой и Пейдж?

– К чему этот допрос с пристрастием? – огрызнулся он, заезжая на парковку перед гаражом.

– К тому, что мне не все равно! – выпалила я.

Парень попал в точку насчет допроса с пристрастием. Я вела себя точно так же, как и Карл, но, по крайней мере, с добрыми помыслами.

Райдер резко повернул голову, и наши глаза встретились. Я не жалела о том, что сказала эти слова, потому что в них заключалась правда. Я заботилась о нем. Всегда  заботилась. Не отрывая от меня взгляда, парень выключил зажигание и вытащил ключ из замка, сложил на коленях руки.

– Это было нечестно по отношению к Пейдж, – сказал он. – Наши отношения.

– В смысле? – недоуменно спросила я.

Райдер задержал на мне взгляд, и уголок его губ дернулся вверх.

– Я не думаю, что нам вообще стоило начинать встречаться. Мы лучше ладили как друзья, и… – Его взгляд скользнул к серому приземистому зданию. – Я действительно хорошо к ней относился. И сейчас  отношусь так же. Возможно, поначалу мне казалось, что… мои чувства глубже, понимаешь? Но, как выяснилось, это не так. – Его плечи поднялись в глубоком вздохе. – Думаю, я уже давно это знал. И, наверное, считал, что для Пейдж все это несерьезно. Я не жалею о наших отношениях, но мне жаль, что я ждал столько времени, чтобы закончить их. Я обидел ее, и, черт возьми, это отстой. Она много значит для меня… – Парень покачал головой. – После того, как мы с тобой позанимались в библиотеке, я поехал к ней. И сказал все начистоту, как должен был сделать раньше. Так что в прошлый четверг я напился – принял лишнего.

Помедлив, Райдер протянул руку, и его пальцы прикоснулись к моей коже, когда он отстегивал ремень безопасности.

– Знаешь, это неправильно, что мы были с ней вместе. – Он убрал ремень с моего плеча. – Я чувствовал, что обманываю ее. Особенно сейчас.

– Сейчас?

– Да. – Его взгляд отыскал мои глаза. – Особенно сейчас.

Мои губы раскрылись в легком вздохе.

Мгновение протянулось между нами вечностью, и наконец он спросил:

– Ты готова идти?

Сжимая губы, я кивнула и открыла дверцу, ожидая, пока подойдет Райдер. Мимо, громыхая тяжелой музыкой, проехал внедорожник. Когда мы переходили улицу, я огляделась по сторонам. Район выглядел неплохо. Сияли витрины магазинов и разных офисов, а вдалеке тянулись ряды таунхаусов.

– Ты живешь поблизости? – поинтересовалась я.

Райдер кивнул, останавливаясь перед серой, без окон, дверью.

– Да. В трех кварталах отсюда. – Он выудил из кармана ключ и отпер дверь. – В мастерской небольшой бардак. Так что извини.

– Нормально.

Это же автомастерская. Другого я и не ожидала.

Парень шагнул внутрь, придерживая для меня дверь. Я последовала за ним. В нос ударил удушливый запах краски и масла, смешанный с бензином. Так пахнет тяжелый физический труд.

Когда Райдер щелкнул выключателем на стене, раздался низкий гул и под потолком замерцали лампы, развешанные через каждые пару метров. Поначалу приглушенный, свет постепенно становился все ярче.

Сунув руки в карманы, парень двинулся вперед.

– Иди за мной.

Я обхватила себя руками и последовала за ним, осторожно обходя установленный на подъемнике автомобиль. Со снятыми колесами, он зиял пустотами колесных арок.

Повсюду были расставлены верстаки и ящики с инструментом. Пятна масла и жира покрывали цементный пол. Чем дальше мы углублялись внутрь длинного и широкого помещения, тем больше машин, покрытых мешковиной, попадалось на глаза, и тем сильнее ощущался запах краски. В глубине гаража стало темнее.

Слабый желтый свет скользнул по щекам Райдера, когда он оглянулся через плечо и остановился у зачехленной машины.

– У меня здесь нет жесткого графика. Дрю вызывает, когда есть работа. Последние пару месяцев мне везло. Заказы поступали постояно.

Подняв руку, он ухватился за цепь. Мышцы на его спине напряглись, и рубашка натянулась на плечах и бицепсах, когда Райдер с усилием потянул цепь вниз. Я почувствовала, как мое тело наполняется теплом.

Помещение залило светом. Первое, что я заметила, это большое полотно, натянутое на стене. Оно было покрыто краской. Как будто сотни мазков разных цветов и оттенков смешались на холсте в хаотичном порядке.

Райдер проследил за моим взглядом.

– Здесь я экспериментирую с цветом. Иногда приходится смешивать несколько оттенков, прежде чем заливать их в распылитель.

– Распылитель?

Кивнув, он повернулся к скамейке, где стояло несколько серебристых канистр с форсунками. Парень подошел и поднял одну из них.

– Краска заливается вот сюда. – Он провел пальцем по канистре, к верхушке которой крепился пульверизатор. – А снизу подключается шланг, который идет на воздушный компрессор. – Он засмеялся, возвращая баллон на место. – Извини, я не собирался давать тебе урок по работе с краской.

– Все в порядке. – Я шагнула ближе. – Это даже интересно.

Райдер снова засмеялся и отошел от скамейки. Он протиснулся мимо меня и остановился перед зачехленной машиной.

– Над этой я работал всю прошлую неделю. – Он стянул мешковину с кузова. – Почти закончил.

У меня отвисла челюсть.

Я не могла определить марку автомобиля. Белый, двухместный. Возможно, купе. Но это не имело значения. Мое внимание привлекло то, что я обнаружила на капоте и переднем крыле.

Американский флаг. Возможно, ничего особенного, но прорисованные детали флага возводили его на совершенно новый уровень. Это не была привычная комбинация красно‑белых полос. Звезды сияли ослепительными вспышками белого на темно‑синем фоне. И сам флаг не выглядел застывшим полотном. Он как будто развевался на ветру, накрывая капот и переднее крыло. Казалось, что автомобиль на самом деле находится в движении.

Как ему удалось передать это краской, распыленной на поверхности?

– Парень хотел что‑то в американском духе. – Райдер шагнул вперед и смахнул рукой невидимую пылинку с крыла. – Мы остановились на флаге.

В полном изумлении, я покачала головой, прижимая руку к груди. Я отказывалась верить своим глазам. Да, я видела его граффити на стене склада, и меня оно тоже потрясло, но то, что мне открылось сейчас…

– Это бесподобно.

– Правда?

– Да. – Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. – Разве ты сам не видишь, насколько это круто?

Райдер пожал плечами и перевел взгляд на машину.

– Флаг как флаг.

– Он как живой! – Мой голос сорвался на пронзительный писк, но меня это не волновало. Райдер явился из ниоткуда. Вырос из ничего . Воспитывался во мраке и насилии, но все это время в нем жил этот великий дар. То, что ему пришлось испытать, не убило его талант. – Как будто я могу пройти под ним… или поднять его вверх.

– Хм. – Парень смутился. – Спасибо.

– Ты… хотя бы ведешь учет своих работ?

Он покачал головой.

– Да нет.

– Ты непременно должен это сфотографировать, – настояла я. – И вообще все, что ты делаешь.

Он опустил голову.

– У меня есть дома немного снимков. Так, отдельные работы. Дрю обычно фотографирует. Выкладывает на сайте.

– Портфолио! – Я чуть не запрыгала от возбуждения. – Вот что тебе нужно.

Его губы дрогнули в усмешке, и парень нагнулся, поднимая чехол. Я смотрела, как он снова закрывает машину, тщательно расправляя ткань.

Я тихо вздохнула.

– Мне… мне бы хотелось увидеть больше твоих работ.

– Я покажу, только чуть позже. Подберу фотки, – пообещал Райдер, одергивая края мешковины.

Улыбаясь, я опустила руки. Пока он возился с машиной, у меня родилась идея. Я знала, что Райдер не удосужится сделать портфолио. По какой‑то причине он отказывался признать свой талант, но это не означало, что я не могу ему помочь.

– Хочешь попробовать? – прищурился парень.

Я изумленно вытаращилась на него.

– Попробовать раскрасить автомобиль?

Карие глаза Райдера сверкнули, и он рассмеялся.

– Нет. Автомобиль я тебе не доверю, Мышь. – Подойдя ко мне, он показал на холст, прикрепленный к стене. – Рисуй здесь.

Я обвела взглядом полотно. На нем остались места, не тронутые краской. В основном внизу.

Райдер подошел к верстаку и открыл ящик, доставая две белые маски.

– Испарения вредные. – Он вернулся ко мне. – Ну, так как?

Улыбаясь, я кивнула.

Уголки его губ поднялись, и он надел маску мне на лицо, опустив чуть ниже подбородка. Наши глаза встретились, когда он приподнял мои волосы, вытаскивая их из‑под ремешка. Райдер замер в нерешительности, потом открыл рот, словно хотел что‑то сказать, но передумал. Затем нацепил свою маску и подошел к высокому пластиковому шкафу, стоявшему у скамейки. Когда парень открыл дверцу, я увидела расставленные на полках аэрозольные баллончики.

– Я подумал, что мы начнем с этого, прежде чем перейдем к более серьезным вещам, – объяснил он, вручая мне баллончик с красной крышкой. – Этот цвет тебе подходит.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, когда пальцы сомкнулись вокруг баллончика. Райдер подвел меня к холсту, на ходу встряхивая свой баллон. Я неуклюже сделала то же самое.

– Как насчет того, чтобы начать с одной буквы – «М» ? – Он натянул маску на рот, и когда заговорил, его голос звучал приглушенно. – Вот здесь.

Сунув баллон под мышку, он повернулся ко мне и приподнял мою маску, фиксируя ее выше рта и закрывая нос. Прикосновения его пальцев отозвались во мне дрожью.

– Начинай.

Парень открутил крышку, и она упала на пол с мягким звоном. Его глаза блестели, когда он опустился на колени и несколькими смелыми штрихами выписал букву «Р»  черной краской.

– Твоя очередь.

Я застыла в нерешительности. Я не знала, что делать. Нет, нарисовать букву было несложно, но меня пугала сама идея попытки, потому что… что? Я боялась неудачи? Но как я могла облажаться в таком пустяковом деле? «Давай, действуй, – уговаривала я себя. – Если ты напортачишь, Райдера это нисколько не смутит. Тебя это вообще не должно волновать».

Но я боялась даже попробовать.

Дрожь пробежала по руке, и я отключила голову, перестала психовать, сняла крышку и шагнула вперед. Опустившись на колени, я нарисовала красным гигантскую пузырчатую букву «М».

Есть.

И ничего страшного.

Никого не ранило и не убило моей хромой «М» . Я посмотрела на Райдера, и, хотя не видела его рта, мне показалось, что он улыбается.

– Итак… – Он добавил букву «А»  к своей «Р».  – Ты мечтаешь о колледже, верно?

Я закивала головой, вырисовывая «Э» , но потом заставила себя говорить.

– Да. Я хочу… в Колледж Парк, но…

– Что?

Нахмурившись, я старательно выписывала букву.

– Карл и Роза хотят, чтобы я выбрала… одну из медицинских специальностей, сосредоточилась на научных исследованиях. Маркетт – их дочь – собиралась стать врачом, как они.

Райдер затих, работая чуть выше, слева от меня.

– Это то, чем ты  хочешь заниматься?

– Ну… – опустив баллончик, я уставилась на первые три буквы своего имени. У меня был ответ, но я вспомнила, как Карл засмеялся и с ходу отмел мою идею социальной работы. И мне не хотелось услышать то же самое от Райдера. – … не знаю. – Я посмотрела на него. – А ты думаешь, это не то, чего я хочу?

Он замолчал, и его глаза отыскали мои.

– Я не могу ответить, Мышь. Ты уже не та девочка, которую я знал четыре года назад.

Иногда я чувствовала себя все той же девочкой.

Парень снова начал распылять краску, и ее тяжелый запах наполнил воздух.

– Если у тебя страсть к этому делу, тогда иди, не раздумывай.

Меня совсем не увлекала наука, зато очень вдохновляла социальная работа. Я просто не хотела разочаровывать Карла и Розу, зная, что, если решусь посвятить себя чему‑то другому, именно это и произойдет. Но, если подумать, что еще могло меня заинтересовать?

Райдер стал рассказывать о своих работах, о странных заказах, которые ему поступали. Я смеялась, когда слушала историю о том, как он рисовал клоуна на фургоне. Получился жутковатый образ. Мы заполнили краской наши буквы. Райдер придумал фантазийную роспись. Я тоже попробовала, но мои зигзаги больше походили на брызги крови.

И это снова заставило меня задуматься о том, чем же я хочу заниматься в жизни. Что меня манит и зовет. Дорисовывая букву «И» , я уже знала ответ. Все мои интересы казались поверхностными. Я любила читать. Любила вырезать фигурки из мыла. Мне нравилось смотреть «Проект Подиум»[47]. Но ничему из этого я не отдавалась со всей страстью.

Я не хотела быть писателем, как Эйнсли. Резьба по мылу была не более чем странным хобби – моей собственной версией медитации. И я не видела себя в роли дизайнера, готового создавать модель белой футболки ради спасения своей жизни.

Черт возьми, выходит, я – пустое место. Как белое пятно на холсте с мельчайшими капельками краски. Мне многое нравилось, какие‑то вещи привлекали мое внимание, но в целом я самой себе казалась никчемной.

Последние пару лет я медленно избавлялась от эмоционального багажа прошлого, его травм и страха, но тот кошмар, в котором прошло мое детство, не просто заставил меня молчать, существовать в фоновом режиме. Он отучил меня жить.  Разве не в этом весь кайф? Не в самой жизни? Вот только страх все еще сидел во мне, и это из‑за него я оставалась пустым местом.

Удивительно, но мне вдруг стало легче, как будто груз сбросила с плеч. Я поднялась с колен и уже не почувствовала отчаяния. Да, пусть я – чистый холст, и это как раз неплохо, потому что я… могу стать кем угодно.

Я могу найти себя в любой  профессии.

Просто надо этого захотеть.

Между тем мое нарисованное имя выглядело как кровавое суфле.

Я ухмыльнулась.

– Мне нравится. – Райдер снял маску и бросил ее на скамейку вместе с пустым баллончиком. – Что ты думаешь?

Я тоже содрала с головы маску и улыбнулась ему.

– Мне тоже нравится. – Я посмотрела на наши имена. – Спасибо, что привез меня сюда. Конечно, вечеринка… наверняка более интересное…

– А вот и не угадала. Нет более интересного для меня места, чем это, – сказал Райдер, приближаясь ко мне. – Честно.

Мои брови взлетели вверх. Я не знала, верить ему или нет.

Он схватил какую‑то тряпку.

– Покажи мне свои руки.

Я вытянула их. На двух моих пальцах остались красные разводы, почти как те, что я иногда видела на его руках. Райдер взял мою ладонь и нежно оттер краску.

– Я не шучу, Мэллори. Я рад, что ты здесь. И мне плевать на вечеринку.

Глядя на то, как он старательно очищает мою руку, я решила все‑таки поверить ему. Принять его слова за чистую монету. Убрав тряпку, парень осмотрел мою ладонь.

– Ты не видишь того, что вижу я.

– Что?

Он нахмурился, пытаясь еще раз вытереть мой указательный палец. Потом выбросил тряпку и взял в руки красный баллончик.

– Я хочу добавить тему заботы обо мне, – сказал Райдер и, к моему удивлению, вернулся к холсту. – Я знаю, что ты заботишься обо мне, Мэллори.

Мое сердце забилось быстрее, когда он встряхнул баллончик.

– Я тоже забочусь о тебе. – Райдер присел перед холстом, и его рука пришла в движение. – И думаю, здесь кое‑чего не хватает.

Я понятия не имела, что все это значит, поэтому подождала, пока он поднимется и отступит в сторону. Мои губы раскрылись, и я ахнула. Райдер нарисовал сердечко между нашими именами. Я видела это своими глазами:

РАЙДЕР

МЭЛЛОРИ

Как и улыбку на его лице – робкую, мальчишескую, – когда он повернулся ко мне.

– Это, наверное, очень банально, да?

Мое сердце уже выбивалось из сил, и я всерьез опасалась, как бы не рухнуть замертво.

– Или это чересчур? – Парень бросил баллончик в мусорное ведро и медленно подошел ко мне. Его щеки тоже пылали. – Наверное, все‑таки чересчур.

Я не знала, что говорить или делать.

Райдер вел себя совсем не так, как предсказывала Эйнсли. Он не строил из себя ни пофигиста, ни мачо. Он просто нарисовал сердечко, и я… я…

– Ты мне нравишься, Мэллори. И, видит бог, ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем могу дать я. – Он опустил голову и, усмехнувшись, пробежался рукой по волосам. – Черт. Что я несу? Мы можем просто забыть…

Я очнулась.

– Ты сказал, что я тебе нравлюсь?

Парень посмотрел мне в глаза.

– Да, нравишься. И я знаю, что был с Пейдж, и не собираюсь делать вид, будто это ничего не значило, но это совсем не то, что я чувствую к тебе. Даже отдаленно не напоминает. И не потому, что нас связывает прошлое, не потому, что мы знакомы тысячу лет. – Слова лились из него потоком. – Поначалу я думал, что причина именно в прошлом. В том, что нам пришлось разделить с тобой. А в тот вечер, когда я пришел к тебе и ты меня лечила, я подумала, что это просто физическое влечение. – Румянец на его щеках стал еще ярче. – И это, безусловно, физическое влечение, но не только. Думаю, в глубине души я уже знал это в тот миг, когда ты впервые произнесла мое имя.

Мой пульс зашкаливал. Я нравилась Райдеру – нравилась.  О боже, как это неожиданно. Я даже и думать не могла, что такое может случиться. Это было бесконечное, безбрежное море неизвестности.

– Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, но я хочу стать лучше. Я хочу стать лучшим  ради тебя. – Его голос почти затих, когда он остановился передо мной. – Вот почему я собираюсь задать тебе один вопрос.

Что‑то трепетало очень глубоко в моей груди и животе. Я перестала дышать, когда заглянула в его глаза.

– Какой?

Мышца задергалась на его скуле, и грудь поднялась в резком вздохе.

– Можно тебя поцеловать?

Глава 23

Время не остановилось, и мой разум не успел проанализировать каждое мгновение происходящего, прежде чем я приняла решение.

Я не думала.

Я действовала.

– Да, – прошептала я.

Райдер издал гортанный звук – глубокий и мужской, то ли стон, то ли рык, – и меня охватила дрожь. Он накрыл ладонью мою щеку и склонил ко мне голову, но не поцеловал.

Нет.

Его теплое дыхание скользнуло по моему лбу, и рука прошлась по моей щеке, погружаясь пальцами в волосы и обхватывая затылок. Другая легла на поясницу, и ощущение ее тяжести воспламенило меня изнутри. Ладонь скользнула выше по спине, оставляя за собой огненный след. Я закрыла глаза, когда его губы коснулись выпуклости щеки. Это была самая безумная пытка. Я напряглась всем телом, готовясь к встрече наших губ.

А потом я ощутила невероятно сладкое прикосновение, когда его губы вспорхнули над моим ртом. Раз. Два. Я чувствовала их везде, они рассыпали молнии по моему телу, потом его прикосновения становились все жарче.

Райдер поцеловал меня.

По‑настоящему, мягко и красиво, в нем уже не осталось никакой робости. Он знал, что делает, и, хотя этого не знала я, врожденное чутье подсказывало мне, что это не имеет значения. Его губы терзали мои, и, казалось, все внутренности свернулись в тугой узел.

Поцелуй оказался потрясающим. Удивительным. Волшебным. Я могла бы подобрать еще пару эпитетов, чтобы описать его. Поцелуй унес меня в другое измерение, и, когда он прервался, мы оба тяжело дышали. Он прижался лбом к моему лбу. Никто из нас не произнес ни слова.

Я все еще не могла думать. Не помню, как мои руки добрались до его груди, но его сердце колотилось под моей ладонью так же быстро, как и мое. В голове царила блаженная пустота, и я с наслаждением вдыхала его запах, в котором смешались цитрусовые нотки одеколона и слабый аромат краски.

– Тебе понравилось? – спросил Райдер, выпутывая пальцы из моих волос и проведя рукой вдоль щеки и подбородка.

Мне хотелось крикнуть «да, о боже, да!»,  но, наверное, это прозвучало бы дико, поэтому я ограничилась приглушенным «да».

Райдер усмехнулся, и его губы пробежались по моим губам.

– Хорошо. Потому что мне очень понравилось.

Я потерлась щекой о его руку. Все это казалось сном, и я боялась, что вот‑вот проснусь и вернусь в реальность, в мир, где есть только прошлое и настоящее, в котором я живу вполсилы. Не в ту реальность, где я познала первый поцелуй. Не в ту реальность, где я проживала каждое мгновение, вместо того чтобы нестись вперед и потом оглядываться назад.

– Нам действительно нужно поговорить о том, что мы делаем, но прежде я хочу… – Райдер сделал глубокий вдох, и его голос зазвучал тише, грубее. – Я хочу это повторить.

Мое сердце, казалось, заполнило всю грудь, и, клянусь, я приготовилась воспарить к самому потолку. Предложение поговорить казалось разумным, но я так устала быть разумной.

– Я… я хочу… тоже.

Райдер не колебался.

Он наклонил голову, и я опять растаяла от нежнейшего прикосновения его губ. Наш второй поцелуй был так же восхитителен, как и первый, но уже в следующее мгновение стал другим. Райдер задержался дольше на моих губах, исследуя их, изучая, запоминая. Я хотела сделать то же самое.

Я подалась к нему, скользнув рукой к его плечу. Рука на моей пояснице сдвинулась, обвиваясь вокруг талии. Он привлек меня ближе, и наши груди соприкоснулись. Меня накрыло волной новых ощущений, и, хотя наши тела слились в одно целое, мне захотелось еще большей близости. Мне это было необходимо. Я почувствовала кончик его языка. Инстинкт руководил мною. Мои губы раскрылись, и…

Мы отпрянули друг от друга, когда сокрушительный грохот донесся из передней части гаража. Райдер резко вскинул голову, хмуря брови.

– Какого черта?

Мои губы все еще покалывало, когда он убрал руку с моей талии.

– У нас будут… неприятности?

– Нет. Но здесь никого не должно быть. – Он посмотрел на меня сверху вниз, и его челюсть окаменела. – Оставайся здесь, хорошо?

– Но…

– Я уверен, что ничего страшного, но хочу проверить, в чем дело. – Парень отпустил мою руку. – Просто побудь здесь, ладно?

Я обхватила себя руками и кивнула. Он задержал на мне взгляд, как будто сомневаясь в том, что я его послушаюсь, а потом повернулся, подошел к верстаку и взял длинный и тонкий металлический прут.

Монтировка, конечно, не означала ничего страшного.

Райдер двинулся вперед, пробираясь между зачехленными автомобилями, и я, разумеется, не собиралась стоять столбом. Интуиция подсказывала мне, что дело нечисто. Я последовала за ним, когда от двери донесся голос:

– Йоу! Райдер. Ты здесь?

– Господи, – пробормотал Райдер и крикнул громче: – Джейден, ты, что ли?!

Возникла пауза.

– Да. Где ты?

Райдер оглянулся, и я поспешила к нему.

– Голос у Джейдена… какой‑то странный, – прошептала я, и действительно все звуки как будто сливались в кашу.

Он кивнул, а затем потянулся ко мне свободной рукой и отыскал мою руку. Парень не бросил монтировку, пока мы продвигались дальше.

– Где ты шлялся, Джейден?! – крикнул Райдер, обводя меня вокруг разобранного на части автомобиля. – Гектор и бабушка с ума сходят, разыскивая тебя. Почему?..

Я ахнула, зажимая ладонью рот.

Почти у самых дверей стоял Джейден, спиной к нам. Без рубашки. Синяки покрывали его бока жуткой сеткой красно‑синих кровоподтеков. Мальчишка обернулся.

Райдер напрягся, отпуская мою руку.

– Черт.

Джейден вскинул подбородок, и нам открылось еще более страшное зрелище. Один глаз заплыл, изуродованный фингалом фиолетового цвета. Нижняя губа была рассечена.

– Я крупно влип, старик.

Глава 24

Райдер отвел Джейдена в комнату отдыха, которая находилась в дальней части гаража. В ярко освещенной каморке стоял исцарапанный стол, в углу гудел и дребезжал, как на последнем издыхании, холодильник. Райдер набрал льда из морозилки и завернул его в самую чистую тряпку, какую только смог найти.

– Старик, извини, – пробормотал Джейден, прикладывая к глазу лед. – Я не знал, что ты здесь с ней. Думал, ты будешь один, и я смогу привести себя в приличный вид. – Замолчав, он медленно повернул голову ко мне, и я постаралась не выдать своего ужаса от его вида. Я призвала на помощь многолетний опыт общения с Райдером после побоев, которые устраивал ему мистер Генри. – Серьезно, bebé.  Я не специально приволок это дерьмо к вам.

– Я знаю, – прошептала я.

– Но ты это сделал! – выпалил Райдер в ответ, немало удивляя меня. – Ты притащил это дерьмо сюда. Мне, ей. Это не дело, чувак.

Я бросила на Райдера выразительный взгляд.

Мышца дергалась на скуле Райдера, когда он опустил руку, в которой сжимал телефон.

– Гектор уже едет. Готовься. Он в ярости.

Я села рядом с Джейденом, не зная, чем помочь, кроме как молчаливым сочувствием.

– Не надо было ему звонить. – Джейден опустил лед. – Это его совершенно не касается. No te preocupes[48].

– Не волноваться? Ты что, рехнулся? Ты видел себя? И держи этот чертов лед на глазу. – Райдер покачал головой. – Это был Брейден, не так ли?

Я вспомнила имя парня, которого видела в школе.

Джейден ничего не ответил.

– Я же просил тебе держаться от него подальше. И Гектор тебе говорил то же самое. Ты исчез на целых два дня, занимаясь черт знает чем ради этого куска говна, а теперь посмотри на себя.

Парнишка опустил голову, прикладывая к глазу ледяной компресс.

– Я думал, что смогу вернуть то, что потерял.

Я подняла взгляд на Райдера, и он прочитал вопрос в моих глазах. Я не ожидала, что он ответит, но он это сделал.

– Вот полюбуйся. Наш Джейден, возомнивший себя умнее всех…

– Старик… – пробурчал Джейден себе под нос.

– Решил пойти в «шестерки» к Брейдену. Толкать его дерьмо, – продолжил Райдер, и не требовалось большого ума, чтобы догадаться, о каком дерьме  шла речь. – Только вот продал товар, а денег вернул меньше, чем нужно.

– Все так делают, – возразил Джейден. – Ты сам так делал!

Ты сам так делал.

Я оцепенела и, наверное, перестала дышать. Мой взгляд метнулся к Райдеру. Я знала, как работают такие «шестерки». Продают товар, взятый под залог, с обещанием вернуть выручку. Я знала и то, что парни говорят не о сбыте солнцезащитных очков.

Они говорили о наркотиках.

Меня затошнило.

Райдер не спускал глаз с Джейдена.

– Я делал это когда‑то. Когда‑то,  Джейден. А потом пошевелил мозгами и понял, что не хочу расстаться с жизнью в чертовой подворотне ради сотни баксов.

Райдер занимался сбытом наркотиков. Когда‑то. Я не знала, стоит ли испытывать облегчение. Все, что я чувствовала, глядя на них, это нарастающий ужас.

– Я не собираюсь умирать.

Райдер смотрел на него так, словно хотел добавить Джейдену синяков.

– Да что ты говоришь? Ты, наверное, забыл, что случилось с твоим двоюродным братом? Так я тебе напомню: по моим сведениям, он все‑таки получил свою пулю.

– Старик, – взмолился Джейден, поникнув головой.

Райдер скрестил руки на груди.

– Зачем ты это делаешь? Гектор сказал, что может устроить тебя на работу…

– В «Макдоналдс»? Работать за гроши и вонять вчерашним жиром? – Джейден поморщился, качая головой. – Ты знаешь, что этими деньгами я помогаю нашей abuelita , чтобы ей не приходилось столько работать, черт возьми. – Он отнял от лица лед. – Она же еле сводит концы с концами. Ты сам это знаешь, а скоро и за тебя перестанут платить.

– Я знаю, Джейден.

– Я не хочу, чтобы она бесконечно брала из опеки детей, только чтобы заплатить за электричество. Не все они такие, как ты, – сказал он.

Райдер закрыл глаза.

– И это я тоже знаю, но, черт, ты… тебя же убьют.

У меня перехватило дыхание, и живот скрутило от боли. Холодная дрожь пробежала по моей спине, пока я слушала их. Это… это было серьезно. Гораздо серьезнее, чем все происходящее в моей жизни.

– Не‑а, старик. Не дрейфь, – протянул Джейден, снова пытаясь убрать лед, но взгляд Райдера остановил его. – У меня все под контролем.

Райдер фыркнул.

– Я вижу.

Джейден отвел глаза и уставился на холодильник.

Прошло мгновение, и Райдер снова заговорил, понизив голос.

– Ты мне как брат, Джейден. Вы с Гектором стали мне родными. Открыли для меня свой дом. Я не могу спокойно смотреть на то, что с тобой происходит.

– Ничего не происходит, – пробормотал он.

Райдер продолжал.

– Ты думаешь, твоя бабушка хочет видеть тебя таким? Что, по‑твоему, с ней станет, когда она увидит это? Думаешь, ей нужны деньги, заработанные твоей кровью?

Пока я слушала, в голове постепенно складывалась общая картина, и мне она совсем не нравилась. Я вспомнила тот день, когда Райдер и Гектор последовали за взрослыми парнями, поджидавшими их на школьной парковке. Вспомнила вечер, когда он пришел ко мне с рассеченной бровью. Приглушенные разговоры между ним и Гектором. Райдер знал, чем занимается Джейден.

– Я в порядке, – твердым голосом произнес Джейден. – И ничего со мной не случится. Я крутой.

Когда появился Гектор, на какое‑то мгновение мне показалось, что Джейдену стоит опасаться вовсе не Брейдена. Гектор выглядел так, будто собирался убить мальчишку. Он орал на своего брата, быстрой очередью выстреливая пуэрториканские и английские ругательства. Гектор даже не посмотрел в мою сторону, ни разу, что меня вполне устраивало. Он выволок младшего брата из гаража, снова оставляя нас с Райдером наедине.

Райдер закрыл за ними дверь и какое‑то время стоял, спиной ко мне. Его плечи поднялись и опустились в глубоком вздохе, а потом он медленно повернулся.

– Извини.

– Ты… ни в чем не виноват, – сказала я.

Стиснув зубы, он опустил голову.

– Да, но это…

– Что это ? – спросила я, когда он замолчал.

Он поднял руку и потер ладонью подбородок.

– Такое дерьмо не должно к тебе прикасаться. Тебе не надо все это видеть.

– Ты же не мог знать… что это произойдет. – Я постаралась говорить спокойно. Мне хотелось подойти к нему, обнять, но я сдержалась. – Я надеюсь… с Джейденом все будет хорошо.

Парень ответил не сразу.

– Будет, если он начнет думать головой, а не задницей.

– Насколько… все плохо?

Последовала еще одна пауза.

– Плохо. Очень плохо, Мышь. Он связался с довольно серьезными людьми, и, когда падаешь в эту кроличью нору, не так‑то легко оттуда выбраться.

Я сложила руки на груди.

– И ты… когда‑то занимался тем же?

Райдер напрягся, поднимая голову.

– Я не хотел, чтобы ты знала об этом.

Грудь сдавило.

– Теперь знаю, – тихо сказала я.

– Я был глупым. Ужасно глупым. Казалось, что все это так легко, понимаешь? Несколько раз пробежаться по точкам. Заработать несколько долларов. – Райдер прислонился к запертой двери и закрыл глаза. Внезапно на его лице проступила какая‑то беззащитность, и он стал выглядеть на свой возраст, а не намного старше. – Я не увяз слишком глубоко, как Джейден. Я выбрался.

Я чувствовала, что мне нужно сесть.

– Как… тебе удалось?

– Их двоюродный брат был убит, выстрелом в затылок, – произнес парень безучастным тоном, и я поморщилась. – Когда это произошло, я сделал свой выбор. И мне повезло. Мне вообще везет. Я не путался с теми, кто слишком активно совал нос в мои дела. Вот и все.

– А как… Гектор?

– Он действительно умнее. Никогда не связывался с этой публикой. Вот почему он работает. Экономит каждый цент. Хочет поступить в технический колледж. Устроиться на приличную работу, чтобы не пришлось всю жизнь метать бургеры. А Джейден еще совсем ребенок, – добавил Райдер, как будто сам далеко от него ушел.

– Похоже, он хочет помочь миссис Луна.

– Хочет, и от этого только хуже. Не пойми меня неправильно. Он тратит часть денег на себя. Потому и попал в беду на этот раз, но он еще покупает продукты и подкладывает деньги в кошелек миссис Луна. – Райдер снова вздохнул. – Мы все так делаем.

Я вдруг поняла, что не могу сердиться на него за прошлые ошибки. Райдер… Джейден… и многие другие были порождением той среды, где они жили. Некоторым удавалось выкарабкаться. Кому‑то не везло. Райдер был прав. В этом деле многое зависело от везения. Иногда помогала твердая решимость. Но чаще всего выручала удача, и я оказалась самой везучей из всех.

Заставляя себя повернуться к нему, я разжала сцепленные руки.

– Но ты… все равно вовлечен в это. – Когда парень открыл было рот, я не дала ему перебить меня. – В тот день, когда вы с Гектором ушли из школы вслед за Джейденом… Ты появился у меня с рассеченным лбом. Почему?

Райдер оттолкнулся от двери и поднял руку. Он убрал волосы с моего лица, заправляя пряди за ухо.

– У Джейдена были проблемы.

Я ждала.

Его пальцы скользнули по моей щеке, гладя мое лицо. Широкая ладонь легла на затылок.

– Он собирался встретиться с Брейденом. Мы его остановили.

Когда его большой палец нежно коснулся того места, где бился пульс, я затрепетала. Но я не позволила ему отвлечь себя.

– Ты останавливал его своей физиономией?

Его губы дернулись.

– Парни Брейдена были не очень довольны тем, что мы пришли вызволять Джейдена.

Сердце тяжело перевернулось.

– Кто такой Брейден?

– Тот, о ком тебе лучше не знать, – тотчас ответил Райдер, и я пригвоздила его суровым взглядом. – Серьезно. У тебя нет повода с ним сталкиваться.

– А у тебя?

Он повел бровью.

– Постараюсь, если получится. Надеюсь, Джейден усвоит сегодняшний урок.

– А если нет? – В животе не утихали страсти. – Я хочу знать, кто он.

На мгновение мне показалось, что парень не собирается отвечать, но вот он вздохнул.

– Брейден учится в нашей школе. Он работает на Джерома, который намного старше. Когда Джейден не принес денег, Брейдену и его команде пришлось отвечать за это перед Джеромом, поскольку именно Брейден привел Джейдена. Конечно, они разозлились на Джейдена, а когда они злятся, тут уж не до разговоров.

Да, похоже, в дело шли кулаки.

– И вы с Гектором пришли драться за Джейдена или что‑то вроде того? Так ты получил травму?

– Нет. Мы уговаривали их дать Джейдену отсрочку, – объяснил Райдер. – Потребовалось время, чтобы их убедить, и слов оказалось недостаточно.

О боже. Я даже представить себе не могла, каково это оказаться в такой  ситуации.

– И ты намерен ввязаться… снова? Это же страшные люди. Я не… – Я сделала глубокий вдох и выдала, возможно, самую эгоистичную мысль. – Я не хочу, чтобы ты ввязывался в дела такого рода.

– Потому что я тебе небезразличен?

– Конечно. – Я прищурилась. – Я не хочу, чтобы с тобой что‑нибудь случилось.

Райдер шагнул ко мне, и его свободная рука легла чуть выше моего бедра.

– Потому что хочешь быть со мной?

– Да. – Это слово далось мне легко.

Райдер улыбнулся, и появилась ямочка.

– Ты хочешь быть моей девушкой.

Я открыла рот и вдруг рассмеялась. Это звучало странно после столь серьезного разговора, но его заявление казалось таким милым и таким глупым.

Его щеки вспыхнули.

– Не уверен, радоваться ли мне причине этого смеха, – поддразнил он. – Но я люблю этот смех.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала это слово. Люблю.  Боже, что происходит?

– Так как? Хочешь быть моей девушкой? – повторил свой вопрос Райдер и усмехнулся. – Наверное, следовало спросить об этом, прежде чем целовать тебя, но я хочу… я хочу увидеть, что из этого получится, Мэллори. У меня такое чувство, что мы получили второй шанс, понимаешь? Я думаю об этом с той самой минуты, как увидел тебя в классе риторики. Нам дали второй шанс. Кому еще так везет?

Я искала его взгляд, сердцем чувствуя правильность его слов. Я тоже часто думала о втором шансе.

– Я не хочу от него отказываться.

– Я тоже. – Я медленно положила руку ему на грудь. Карл и Роза наверняка будут не в восторге. Как и Пейдж. И, может, все это казалось безумием, но я хотела этого, хотела его. – Да.

Улыбка вспыхнула на его лице, и Райдер порывался что‑то сказать, но передумал. Не говоря ни слова, он опустил голову и поцеловал меня – мой третий  поцелуй, который получился таким же правильным, совершенным и полным, как первый и второй.

И, когда наши губы разъединились, он прижал меня к груди, крепко обнимая, и я тоже обвила его руками, стискивая в таких же крепких объятиях. Я прижалась щекой к его сердцу и на время отбросила мысли о Джейдене. Я думала о нас двоих, о том, что происходит между нами здесь и сейчас и что это означает.

Потому что все… только начиналось.

Глава 25

Эйнсли прижала к груди миску с попкорном и уставилась на меня, устроившись на моей кровати. В миске остались только ядрышки, но Эйнсли нравилось шарить в поисках полураскрытых зерен. Не представляю, как она еще не сломала о них себе зубы, пытаясь их разгрызть.

Был воскресный вечер, почти сутки прошли после того, как Райдер поцеловал меня, как появился Джейден, и как из воссоединившихся друзей мы перешли в другой статус и стали больше чем друзья.

Мы стали парой.

Парень.

И его девушка.

Хотя все произошло в моем присутствии и при моем полном участии, я до сих пор не понимала, как это могло случиться. В горле застрял дикий крик восторга, и я боролась с желанием зарыться лицом в подушку, что лежала у меня на коленях.

– Ну‑ка, отмотай назад. – Голубые глаза Эйнсли сверкнули. – Ты мне много чего рассказала. Практически все. Но я хочу вернуться к одной детали. Он нарисовал сердечко между вашими именами?

Я кивнула.

– Что, правда? Боже мой, Мэл. Это так банально, но так мило, что я готова простить ему банальность и упасть в обморок.

Я тоже находилась на грани обморока.

– Я же говорила, что ты ему очень нравишься. И он даже не стал выделываться, как другие парни, притворяясь, будто ты его не интересуешь. Сразу все выложил, – продолжала подруга, выуживая нераскрывшийся попкорн и отправляя его в рот. – Это как в сказке.

Я подняла брови.

– Да‑да! – настаивала Эйнсли, прерываясь на то, чтобы расправиться с попкорном. – Вы, ребята, росли вместе, и он был твоим светлым рыцарем. Потом вас разлучили, а через годы вы воссоединились. Нереально.

– Перестань. – Я прижала подушку к груди. – Я даже не знаю… что думать об этом.

– Просто думай, что это потрясающе. Потому что так оно и есть. – Подруга заправила волосы за ухо. – Больше тебе не о чем думать.

В ее сказку просочилось немного реальности.

– Но Пейдж…

– Они расстались за неделю до этого, так что ты тут совершенно ни при чем. – Она замолчала, сморщив нос. – На самом деле ты, конечно, поспособствовала их разрыву, но не специально же. Я сомневаюсь, что это утешит Пейдж, но плевать. Это не твои проблемы.

Я с ужасом думала о том, что меня ждет, когда Пейдж узнает, что мы с Райдером… вместе.

– Сегодня утром я сказала Розе, что Райдер и я… что мы встречаемся. В общем, что я его девушка. – Мои щеки зарделись. – Я так и не поняла, расстроилась она или обрадовалась. Карл ничего не сказал, но…

– Но, вероятно, еще скажет и, скорее всего, какую‑нибудь гадость. Ты просто должна дать им время, – мудро посоветовала Эйнсли. – Это твои первые настоящие отношения.

– Я просто… я не знаю. Мне кажется, тут что‑то большее… – призналась я.

Эйнсли пристально посмотрела на меня.

– Не переживай из‑за Карла и Розы.

– Я…

– И не говори, что ты не переживаешь. Ты переживаешь из‑за всего на свете. – Она улыбнулась, а я захлопнула рот. – Иногда ты настолько застреваешь в своих мыслях, что… ну, не живешь по‑настоящему.

Я удивленно посмотрела на нее.

Подруга заглянула в опустевшую миску.

– Пожалуйста, пойми меня правильно. Я думаю, иногда ты упускаешь то, что происходит вокруг тебя, потому что слишком зацикливаешься на том, что другие думают о тебе и твоем выборе.

Я хотела возразить, но крыть было нечем.

– Ты права. – Ох, как же она права. Я действительно все время беспокоилась о том, что подумают обо мне Карл, Роза и даже Эйнсли, Райдер и Кейра, Джо, мистер Сантос… И далее по списку.

– Я знаю, – прощебетала подруга и вдруг помрачнела. – Очень печально, что с Джейденом такая беда.

Эйнсли не изменяла себе, легко перепрыгивая с одной темы на другую. Я затеребила края брючины.

– Он был такой… избитый.

– Не похоже, что Райдер вовлечен в эти дела. – Она отставила миску в сторону, пристроив рядом со своей сумкой с книгами. Эйнсли пришла ко мне в воскресенье под предлогом совместных занятий, но мы даже не открывали учебники. – И все равно грустно и страшно.

Честно говоря, я сомневалась в том, что Райдер не участвует в этих разборках. Да, все это не имело никакого отношения ко мне, но Райдеру приходилось общаться с самыми настоящими отморозками, и я знала, что он не останется в стороне, если Джейден опять влипнет в историю. Так уж он был устроен, обладая почти суицидальным комплексом героя.

Сердце беспокойно заныло.

Мне очень нравился Джейден. Он всегда выручал меня, даже когда не знал, кто я такая. Я хотела помочь ему, но не представляла себе, как это сделать и в моих ли это силах.

– Ладно, теперь расскажи мне о Гекторе. Хочу знать о нем все.

Я склонила голову набок.

– Мне показалось, он тебе не понравился?

– Одно другому не мешает. Что, я не могу интересоваться им на расстоянии? – усмехнулась Эйнсли.

Я улыбнулась.

– Я не так много знаю о нем. Он… работает в «Макдоналдсе» на полставки, и он… милый.

– Милый? – Она рассмеялась, откидывая назад волосы. – Ты бы слышала, что он говорил обо мне, в моем  присутствии. Он придурок – злобный, извращенный придурок.

Я уставилась на нее.

– Правда, симпатичный, – добавила она с лукавой усмешкой. – Что есть, то есть.

Я кивнула в знак согласия.

– А как Тодд?

Она закатила глаза.

– Скучный. Сноб. Не хочу о нем говорить, потому что нам нужно еще кое‑чего обсудить. – Эйнсли бросила взгляд на закрытую дверь спальни. Карл и Роза были внизу. – Ты ведь теперь встречаешься с Райдером, верно? Ты – его девушка, и у вас в школе намечается хоумкаминг? Ваши первые танцы!

Я поморщилась.

– Мы… даже не говорили об этом.

– Теперь можете поговорить.

– Ну, не знаю, – протянула я.

Она подняла брови.

– Ты хотя бы спроси, хочет ли он пойти. Это нормально, – сказала подруга, понизив голос.

Я кивнула. Идея мне понравилась.

– Я хочу быть нормальной.

Эйнсли приоткрыла рот, а потом скорчила гримасу.

– Ладно. Сделаем паузу. Норма – понятие субъективное, и ты нормальная, Мэл.

Я сморщила нос.

– Что ты на меня так смотришь? Да, ты не очень разговорчива и иногда бываешь психопаткой. С чего ты решила, что это ненормально? Вокруг полно таких людей. – Она вскинула руки. – И что? Ты воспитывалась в приюте – дерьмовом приюте, но опять же, к сожалению, это тоже не редкость. И вовсе не делает тебя девушкой со странностями.

Я собралась объяснить ей кое‑что про свои странности, но передумала. Пожалуй, Эйнсли права. У меня было необычное детство, и я не разговаривала, но это не значит, что я стала не такой как все.

Эйнсли многое знала о моем детстве. Знала, каково приходилось нам с Райдером, как я горела в огне, но кое‑что я не рассказывала даже ей. Об этом я говорила только с доктором Тафтом, а Карл и Роза знали, потому что читали полицейские отчеты и мое личное дело.

Мой взгляд скользнул по комнате, задержался на фигурке совы и поплыл дальше, к аккуратному письменному столу и широкому подоконнику, заваленному мягкими подушками. Эта спальня настолько отличалась от комнат в том доме, где я когда‑то жила. Чистая, светлая, просторная. Уютная.

В горле пересохло, когда я посмотрела на Эйнсли. Никогда раньше у меня не возникало желания рассказать ей то, о чем я ни с кем не говорила, но сейчас это желание переросло в потребность, сжигающую меня изнутри.

Я заставила язык отлепиться от нёба.

– У меня… проблема с шумом и разговорами. – Щеки запылали, и я опустила взгляд на подушку, не зная, как объяснить, почему танцы могут обернуться для меня слишком тяжелым испытанием. – Я привыкла сидеть тихо, потому что мистер Генри не любил… когда шумят. Он много чего не любил, но… не высовываясь, я могла избежать многих… неприятностей.

Эйнсли замерла.

Глубоко вздохнув, я продолжила.

– Райдер всегда… просил меня затаиться где‑нибудь… чтобы мистер Генри не мог меня найти, когда напивался или когда хотел наказать меня за… провинность. Иногда он бесился, если я украдкой съедала печенье или… слишком громко топала, поднимаясь по лестнице. Ему не нравилось, если я подавала голос. И я… думаю, я знаю , почему не люблю говорить и боюсь громких звуков. Психотерапевт, которого я посещала, сказал, что это посттравматический синдром… и влияние окружающей среды. – Дышать стало легче, и я продолжила. – Как бы то ни было, в ту ночь… когда я обгорела, произошло еще кое‑что.

Подруга не знала, как я получила ожоги, и я рассказала, с болью и усилием выцарапывая каждое слово. В комнате стояла тишина, и даже сквозь приглушенный звук работающего телевизора я могла бы расслышать, как поет сверчок. Я рассказала про Велвет – куклу, которую Райдер украл для меня и которой я так дорожила, даже когда подросла. Я объяснила, что мистер Генри в порыве злости забрал у меня куклу и держал у всех на виду, просто чтобы дразнить меня. Я рассказала, как мистер Генри вышвырнул Райдера на улицу после того, как тот спросил, будем ли мы ужинать.

– Он… бросил куклу в камин, – объяснила я, разглаживая руками подушку. – Я не раздумывала ни секунды. Я бросилась в огонь… и попыталась схватить ее. Так я… сожгла руки.

– Боже мой, – прошептала она.

– Я знаю, это звучит глупо, но Велвет была… моей единственной… Она никогда не принадлежала никому, кроме… меня. Я была просто в панике. – Я покачала головой. – Но до этого я… пыталась разбудить мисс Бекки. Ей всегда… нравился Райдер. Я думала, что она заступится… за него.

– Не заступилась? – тихо прозвучал ее голос.

Я сглотнула, превозмогая жгучую боль в горле.

– Я пошла… в ее спальню, хотя мне запрещали туда ходить. Мисс Бекки часто выпивала. Когда я была младше, я думала, что она пьет, потому что ей нездоровится. Я… вошла к ней в комнату, и она лежала на кровати…

У меня перехватило дыхание, когда перед глазами возникла картинка из далекого прошлого. Пустые бутылки. Грязный пол. Мисс Бекки на кровати, неподвижная, а ее кожа странная, восковая.

– Я думала… она спит. Она много спала. Я позвала ее по имени и, когда она не откликнулась, подошла к кровати. Я попыталась ее разбудить. – Морщась от воспоминаний, я едва расслышала, как ахнула Эйнсли. – Она не спала. Она… умерла в тот день. Уже потом я слышала, что это была передозировка. Таблетки и алкоголь. Мистер Генри даже не знал. Думаю, она так часто вырубалась… что он и не обращал на нее внимания.

– Боже мой, – повторила Эйнсли.

– Мне все время снится та ночь, снится, как я дотрагиваюсь до нее. Не знаю, почему. Я уже давно не думаю о ней, но… видимо, это врезалось в память.

– Конечно, Мэл. Боже, я бы окочурилась, увидев мертвого на расстоянии, а уж тем более так близко, да еще и прикасаясь. – Подруга заправила длинные светлые пряди за уши. – Что было после того, как тебя вытащили из огня?

– Я… я кричала. Думаю, да. Я не… помню. Просто сложила картинку по обрывкам разговоров, но Райдер услышал мои крики и… побежал к соседям. Ему пришлось обойти несколько домов… прежде чем кто‑то открыл дверь. Они вызвали полицию. – Я заставила себя продолжить. – Когда появилась полиция, мистер Генри открыл дверь, как… ни в чем не бывало. Он законченный псих. Мистер Генри угодил в тюрьму за издевательства над Райдером и мною. Я… сомневаюсь, что он все еще там. Но сейчас уже не думаю об этом, – призналась я, и отчасти это было правдой. – Не знаю, почему, но… не думаю.

Я подняла взгляд и успела увидеть, как Эйнсли бросилась ко мне. Она раскинула руки и обняла меня, чуть не задушив в своих объятиях. Я замерла, не привыкшая к таким проявлениям чувств. Я нечасто обнимала кого‑нибудь и вообще не любила, когда до меня дотрагиваются, но сейчас быстро справилась с собой, потому что объятия Эйнсли оказались теплыми и искренними. Не такими, как объятия Карла и Розы. Не такими, как объятия Райдера, но все равно приятными.

Я тоже обняла ее. Даже не знаю, что меня заставило рассказать ей ту историю, но я была рада, что сделала это. Внезапно подступившие слезы кололи глаза. Но это были не слезы грусти. Скорее, слезы облегчения. Доверившись Эйнсли, я как будто сняла с себя слой громоздкой и стесняющей движения одежды.

Эйнсли отстранилась, и в ее глазах блеснули слезы.

– Спасибо, что поделилась со мной.

Я не знала, что сказать, но впервые меня это не беспокоило. Мы переживали как раз такой момент, когда слова не нужны, и меня это вполне устраивало.

В понедельник утром мое сердце колотилось так, что казалось, вот‑вот выскочит из груди и начнет нарезать круги возле меня. Этот понедельник вроде бы ничем не отличался от всех предыдущих, но я чувствовала, что он будет особенным. Это был первый день в школе с Райдером, теперь уже моим парнем, и я не знала, чего ожидать. Впрочем, я сомневалась, что все кардинально изменится. В конце концов, у меня на лбу не было написано «Девушка Райдера Старка», но я все равно ощущала себя по‑другому, когда шла к своему шкафчику, и не потому, что Джейден сегодня не поджидал меня там.

Я переживала за него и во время обеда, вспоминая его синяки и кровоподтеки, хотя знала по предыдущему опыту, что иногда кости выдерживают запредельные нагрузки, как будто бы в них добавляют титан. А бывает, что они ломаются с хрустом, как сухие ветки. Нет ли ли у Джейдена переломов? Его нос выглядел неважно.

Я так и ковыряла свой салат до самого конца обеда. Вообще‑то я никогда не любила салаты, но сомневалась в том, что альтернатива окажется вкуснее.

Когда мы вышли из столовой, Кейра задержалась со мной, а Джо с Анной поскакали вперед.

– Слу‑ушай, – протянула она. – На этой неделе у Питера дома намечается вечеринка. Будет очень весело. Это ежегодное мероприятие, которое он проводит в выходные перед началом Хоумкаминга. Я просто хотела напомнить тебе, что ты приглашена, и надеюсь, что придешь.

У меня сбился шаг, и я чуть не подвернула правую ногу.

Анна оглянулась через плечо.

– Конечно, придет. Правда, Мэллори?

Я кивнула, опасаясь, что, если заговорю, обязательно испорчу момент. Такой важный момент, потому что меня пригласили на вечеринку. Настоящую вечеринку.

– Клево. – Кейра подтолкнула меня бедром. – Можешь привести с собой, кого захочешь. Никаких ограничений.

Моя голова снова кивнула. В другое время это приглашение выбило бы меня из колеи, но сейчас мое сердце принялось исполнять кульбиты по совершенно другой причине, и головокружение продолжалось в течение всего урока математики. Я понятия не имела, о чем шла речь в классе, и, когда прозвенел звонок, закусила губу, чтобы сдержать улыбку, иначе могли подумать, что я еще и с приветом. Засунув учебник в сумку, я вышла из класса, и моя улыбка вырвалась наружу.

Меня ждал Райдер.

Он оттолкнулся от шкафчиков, выпрямляясь во весь свой высоченный рост. Рассекая море учеников, он двинулся ко мне, зажав под мышкой потрепанную тетрадку. Я остановилась, и мой рот растянулся до ушей, когда я подняла голову и посмотрела на него. Его волосы лежали беспорядочными волнами, словно он то и дело прочесывал их пальцами, и несколько прядей небрежно падали на лоб.

– Привет, – первой сказала я.

Мне подмигнула ямочка на его правой щеке. Парень положил руки мне на плечи и склонил голову. Нас окружала толпа, но в тот миг, когда он коснулся моей щеки поцелуем, мне показалось, что мы одни на необитаемом острове. Было что‑то сладкое и знакомое в этом чувстве.

Парень сжал мои плечи.

– Привет.

Я улыбнулась.

– Готова? – пробормотал он.

Готова как никогда.

Райдер опустил руку и стиснул мою ладошку своей широкой ладонью. Он не в первый раз держал меня за руку, но сегодня в этом невинном с виду жесте сквозила какая‑то особенная интимность. Мелкая дрожь бежала по моей спине, когда его большой палец вычерчивал линии на моей ладони, пока мы шли в класс.

Он не  делал этого раньше.

Райдер отпустил мою руку только, когда мы вошли в кабинет риторики, и я прошла вперед, к своему месту. Я уронила сумку на пол и уже садилась за парту, когда он подошел ко мне и еще раз поцеловал в щеку.

Я покраснела, взглянув на него.

Парень усмехнулся, устраиваясь за партой.

– Не смог сдержаться. Твоя щека выглядела так, будто ей не хватало моего поцелуя.

Радостная улыбка снова поселилась на моем лице. Я хотела сказать «спасибо», но потом подумала, что это прозвучало бы странно. Мне хотелось сказать хоть что‑то, но я никак не могла поймать слова, порхающие у меня в голове.

Усмешка Райдера становилась все шире, пока не показалась ямочка.

И до меня вдруг дошло, что мое молчание… Оно даже к месту. И ко времени. Короче, это то, что надо.

Прозвенел звонок, и я посмотрела вперед, как раз когда в класс вошла Пейдж. Моя улыбка померкла. На своих длинных ногах она быстро приближалась к задним рядам парт.

– Привет, – сказала она Райдеру.

Райдер кивнул в ее сторону.

– Привет.

Она ничего не сказала мне – впрочем, как обычно, – и, когда начался урок, я задалась вопросом, знает ли она о том, что мы с Райдером вместе. В животе что‑то шевельнулось. Хоть я и не испытывала особой симпатии к Пейдж, мне было искренне жаль девушку, потому что Райдер ей действительно нравился, и я могла себе представить, как больно его терять. Да, люди расстаются сплошь и рядом, но это слабое утешение. Я не знала, что делать с этими чувствами.

Мистер Сантос объявил, что в следующий раз каждому из нас предстоит выступить с убеждающей речью. Я боялась, как бы кто‑нибудь не вспомнил, что я так и не выступила с первой. Но либо никто этого не заметил, либо всем было до лампочки. Я надеялась, что все забудется.

Когда урок закончился, я быстро собрала свои вещи, и Гектор, поднявшись, повернулся к нам. Он хотел было что‑то сказать, видя, что к нам направляется Кейра, но Пейдж его опередила.

– Мы можем поговорить?

Даже не поднимая глаз, я знала, что вопрос адресован Райдеру. Плотно сжав губы, я сосредоточенно застегивала сумку, хотя сердце отчаянно забилось. Станет ли Райдер говорить с ней? И если да – это нормально? В порядке вещей?

– Что такое? – в следующую секунду раздался голос Райдера, и я подняла голову. Он стоял рядом с моей партой.

Пейдж подошла ближе, и Гектор отвернулся, но я заметила, как округлились его глаза, когда он посмотрел в сторону Кейры. Она остановилась, словно уловила намек.

– Я думала, мы поговорим в более уединенном месте. Может, сегодня вечером? – предложила Пейдж.

– Я работаю, – ответил Райдер, и я встала, закидывая сумку на плечо.

Пейдж провела языком по передним зубам.

– А после работы?

Райдер отвернулся, потирая рукой грудь.

– Пейдж…

– Что? Ты теперь даже поговорить со мной не можешь? Я думала, мы все еще друзья? – Она скрестила руки на груди. – А друзья разговаривают.

Парень открыл было рот и тут же закрыл. Все молчали.

– Мы друзья, Пейдж. И ты это знаешь.

– Эй, – подал голос Гектор, шагнув к ней. – Пойдем со мной.

Она фыркнула.

– Хм. Нет.

– А я думаю, так будет лучше, – настаивал Гектор. – Ты же не хочешь устраивать это прямо сейчас.

– Устраивать что? – огрызнулась она. – Я просто хочу поговорить с Райдером.

– Все нормально. – Эти два слова выплеснулись из меня, и все посмотрели в мою сторону. Я тяжело сглотнула. – Я хочу сказать, это… пожалуйста, если вам двоим нужно поговорить. Я пойду… к машине.

– Не надо. – Райдер поймал меня за руку и переплел наши пальцы.

Пейдж бросила на меня острый взгляд, а потом увидела наши соединенные руки. Глянцевые розовые губы приоткрылись, когда догадка промелькнула на ее лице. Она вздернула подбородок, и ее брови поднялись.

– Серьезно? – Ее вопрос снова предназначался Райдеру. – Ты… ты порвал со мной, чтобы получить ее?

О боже.

Кейра поджала губы и начала пятиться назад. Гектор закрыл глаза.

– Я никогда этого не отрицал, – произнес Райдер так тихо, что я едва расслышала его. Он сжал мои пальцы.

Пейдж отняла руки от груди, и я напряглась, потому что на какое‑то мгновение мне показалось, что она сейчас придушит одного из нас или обоих, но ее губы скривились в презрительной усмешке, и она хрипло рассмеялась.

– Да. Конечно. Стоило ей здесь появиться, как было понятно, к чему все идет.

Мне захотелось сбежать, спрятаться, но тогда я бы выглядела трусихой, самой жалкой трусихой, поэтому я заставила себя остаться.

– Я не знаю, что сказать, – произнес Райдер и снова сжал мою руку. – Правда, не знаю.

– Зато я знаю. – Пейдж вздернула подбородок. – Не вздумай приползти ко мне, когда она тебя предаст. Потому что именно это и произойдет.

Мои глаза сузились, и слова сами сорвались с губ.

– Этого никогда не будет.

Пейдж посмотрела на меня и снова рассмеялась.

– Как угодно. Ты и я, мы обе знаем, чем это закончится. – Помахав нам, она повернулась и направилась к двери. – Счастливо оставаться.

Застыв, я молча глядела ей вслед. Гектор тут же бросился к нам.

– Проклятье, – сказал он. – Я чувствовал себя последним идиотом, наблюдая ваши разборки.

– Точняк, – пробормотала Кейра.

– Попробуй побыть в моей шкуре, – сказал Райдер, вздыхая. Он притянул меня к себе. – Ты как, в порядке?

– Да. – Я захлопала ресницами. – А почему… я должна быть не в порядке?

Райдер дернул плечом. Я хотела спросить, в порядке ли он, но слова Пейдж оставили холодный след в груди, потому что она произнесла их с такой уверенностью.

Как будто знала, что Райдер и я – это ненадолго.

Не навсегда.

Глава 26

– Привет, bébé, –  послышалось у меня за спиной, когда я рылась в своем шкафчике во вторник утром. Я оглянулась, услышав знакомый голос.

Там стоял Джейден – с огромным фингалом под глазом и опухшей щекой. Я запихнула учебник истории в сумку, пропихивая его между тетрадками.

– Как… ты себя чувствуешь?

– На миллион баксов. – Он рассмеялся, увидев сомнение на моем лице. – Ладно, на четвертак[49] или даже пятак.

Я улыбнулась, закрывая дверь шкафчика.

– Я хотел еще раз извиниться за субботу. – Джейден отвел покрасневшие глаза и уставился в потертый пол. – Я не знал, что ты будешь там с Райдером.

– Все… нормально. – Я снова повернулась к нему. – Ты‑то в порядке?

– Да. Да. – Он засунул руки в карманы мешковатых джинсов. – Так вы теперь с Райдером вместе, да?

Закусив нижнюю губу, я кивнула. Прошлую ночь Райдер провел в гараже, заканчивая работу над автомобилем, который показывал мне.

– Мы… сегодня встречаемся после школы.

– Это здорово. – Он улыбнулся, но с опухшей щекой улыбка выглядела жалкой. – Райдер – хороший парень.

Мы пошли вместе по коридору.

– Он переживает за тебя.

– Да, знаю. – Он помолчал. – Я… я уважаю их, понимаешь? Гектора и Райдера. Они думают, что мне на них плевать, но это не так. Я слушаю их. Теперь у меня новые планы. – Когда мы подошли к дверям класса, он поднял взгляд. Мечтательный. Отстраненный. – Мне дальше. Просто хотел заскочить к тебе. Увидимся, cariño[50].

Джейден припустил по коридору, лавируя в толпе, прежде чем я успела сказать хоть слово. Я постояла, глядя ему вслед, а потом скользнула в открытую дверь, надеясь, что Джейден не просто слушает Гектора и Райдера, но и слышит  их.

– Ключи? – попросил Райдер, когда после уроков мы направились к моей машине. Заинтригованная, я вытащила их из сумки и передала ему.

Я положила сумку на заднее сиденье, и Райдер швырнул туда же свою тетрадку.

– Куда мы едем?

– Это сюрприз. – Он открыл водительскую дверцу.

Счастливая и, наверное, глуповатая улыбка появилась на моем лице, когда я садилась в машину. Вся эта история с нашими отношениями была для меня абсолютно новым опытом, и я понятия не имела, чего ожидать, но житейский опыт подсказывал, что сюрпризы могут быть чем‑то хорошим.

Сев за руль, Райдер повернул ключ в замке зажигания и посмотрел на меня. Челка упала ему на глаза, когда он усмехнулся.

– В котором часу ты должна быть дома?

– В восемь, – ответила я, зная, что Роза и Карл задержатся в больнице.

– Отлично, – кивнул он, выезжая с парковки задним ходом. Его пальцы плавно скользили по рулевому колесу. – Я копил деньги на машину. Мне эта нравится. Правда, не в моем ценовом диапазоне.

Вытянув ноги, я посмотрела на него и на мгновение усомнилась в том, что мы здесь, вдвоем, и все это происходит наяву. Я взяла себя в руки. Мне это почти удалось.

– Какую… модель ты хочешь?

Он дернул плечом, выруливая со стоянки.

– Пока не знаю. Подумываю о внедорожнике. Не очень большом. Дрю присматривает для меня варианты, и те, что постарше, вроде бы вписываются в мой бюджет.

Я задумалась на мгновение.

– Мне нравится.

– Что? Внедорожники?

– Да, и то, что ты планируешь наперед, – объяснила я, наблюдая за ним.

Парень поднял брови и усмехнулся.

– Не знаю, как это понимать.

Я мягко улыбнулась. Трудно объяснить, но Райдер не слишком ценил себя. Казалось, он не возлагал больших надежд на будущее, но, по крайней мере, строил планы. Покупка автомобиля, может, и не великое дело, но уже кое‑что.

Мой взгляд словно приклеился к нему, пока мы ехали и болтали. Ну, говорил, в основном, Райдер, а я слушала. Странно. Все было так же, как на прошлой неделе, но в то же время по‑другому. Всякий раз, когда он смотрел в мою сторону, в его взгляде, даже коротком, сквозило нечто неизмеримо большее. Я ощущала его тяжесть и тепло.

– Кейра пригласила меня… на вечеринку в эту субботу, – вспомнила я, вспоминая вчерашний разговор. Из‑за сцены, которую устроила Пейдж в классе риторики, у меня это вылетело из головы.

– У Питера?

Я кивнула.

– Да. Ты уже бывал там?

Он покачал головой.

– Думаешь пойти?

– Я не знаю, – честно ответила я.

Вчера вечером я написала об этом Эйнсли, и она сказала, что это отличная идея. После чего напросилась идти со мной.

– Ты бы хотел… пойти?

– Если ты этого хочешь. – Райдер сверкнул быстрой улыбкой. – Питер всегда закатывает грандиозные вечеринки. Собирается огромная толпа.

Сердце ухнуло вниз.

– Я думаю… может быть весело.

– Наверное. – Парень помолчал. – А как это переживут Карл и Роза?

Я чуть не рассмеялась.

– Я… не знаю. Но не думаю, что они будут категорически против. Я имею в виду, они хотят, чтобы я… больше общалась.

– Угу, – только и произнес он, и я не совсем поняла, что это означает. Но потом заговорил снова. – Раз уж мы обсуждаем тему общения, ты не думала о Хоумкаминге?

– Я… – Язык свернулся кренделем. Мне не сразу удалось подключить его к мозгу. – Нет, пока не увидела баннер на прошлой неделе. Я не… знаю. С одной стороны, хочется пойти, но…

«Но» было много, и многое изменилось. Для кого‑то это просто танцы, но для меня это были танцы при огромном скоплении людей и грохоте музыки. Я нахмурилась. Наверное, и вечеринка такая же шумная, но там народу поменьше. Ладони вдруг стали влажными, и я вытерла их о джинсы.

В то же время меня возбуждала перспектива поиска красивого платья, да и очень хотелось увидеть красиво одетого Райдера – я могла себе представить, сколько «вау»  он соберет. Но как быть, если школа новая, наши отношения только начались, и одно дело пойти на вечеринку, а совсем другое – на танцы.

– Я просто… не знаю. Я никогда не была на танцах. В некоторых… программах домашнего обучения есть танцы, но я ни разу не ходила.

Он терпеливо ждал, пока я выдавливала из себя слова.

– Тогда как тебе мое предложение? Почему бы нам не пропустить Хоумкаминг и не сосредоточиться на выпускном?

Выпускной?

Черт возьми, до него же целая вечность, и это означало, что Райдер строит планы со мной на вечность вперед, какие бы сомнения ни заронила во мне Пейдж. Ничто не могло остановить мою улыбку.

– Я… я согласна.

Он протянул руку, нашел мою ладонь и сжал ее.

– Вот и хорошо.

Блаженно улыбаясь, я выглянула в окно и не поверила своим глазам. Я узнала эту улицу с прошлого уик‑энда – узкую, ведущую к гаражу, – но, когда он проехал мимо дверей автомастерской, мое сердце заколотилось.

– Ты что… везешь меня к себе домой?

Он хитро покосился на меня.

– Ну, вот, теперь это не сюрприз.

Сердце уже билось у меня в горле.

– Хотя, пожалуй, это нельзя назвать сюрпризом. Я имею в виду, это просто мой… Просто дом. Ничего особенного, – добавил Райдер и посмотрел прямо перед собой, останавливаясь на светофоре. Машина тихо урчала на холостом ходу. – Дома никого нет. Гектор на работе, а миссис Луна вернется не раньше семи. Я понятия не имею, где Джейден, но, наверное, опять шляется, за что потом получит от меня по шее.

Предвкушение нарастало. Мне предстояло увидеть его дом, может быть, даже его спальню, и, помимо того, что это рождало самые невероятные чувства, я наконец‑то смогла бы успокоиться, увидев, что у него замечательный дом. В глубине души я знала, что Райдеру хорошо живется у бабушки Гектора и Джейдена, но знать – это одно, и совсем другое – убедиться воочию в том, что, когда он выходит за ворота школы, когда его нет рядом со мной, ему ничего не угрожает.

Многим людям даже не приходится задумываться о таких вещах, но только не мне – не нам, – потому что мы оба знали, что стены и крыша над головой не гарантируют безопасность.

Иногда за ними прячется самое большое зло.

Парковка в его квартале была зарезервирована для местных жителей, поэтому он довольно быстро нашел место, и не пришлось бросать машину у тротуара. Когда мы вышли в прохладный предвечерний воздух, я опустила рукава легкого джемпера. Похоже, приближалась пора теплых курток.

Райдер схватил мою сумку с заднего сиденья и закинул ее на плечо.

– Нам туда.

Он взял меня за руку, и мое сердце пустилось в пляс. Мы зашагали вперед, и свежий ветерок играл с моими волосами, швыряя пряди в лицо. Улица, вдоль которой были высажены деревья, показалась мне довольно симпатичной. И пахло здесь приятно, не то что по соседству с нашим приютом или домом мистера Генри, где стояла вонь от мочи, сточных вод и выхлопных газов.

Мы поднялись по слегка осыпающимся цементным ступенькам старого узкого особняка. В красном кирпиче, зеленых ставнях и эркере угадывался стиль эпохи. На двери висел осенний венок из оранжевых и красных листьев с маленькими пластиковыми тыквами.

Парень достал из кармана ключи. Все выглядело очень мило. Конечно, декоративные венки не означали безопасность, но все окна были целы, и кто‑то, я полагаю, миссис Луна, позаботился о том, чтобы украсить дом к осеннему сезону.

Райдер отпустил мою руку, открыл и придержал дверь, пропуская меня в дом. Глубоко вдохнув, я сразу почувствовала запах яблок и корицы. Я быстро огляделась вокруг, пока он закрывал за нами дверь.

Кирпичный городской особняк очень напоминал дом Карла и Розы, разве что уступал ему в размерах и выглядел более старым. Напротив входной двери находилась лестница, которая вела на второй этаж. На двух нижних ступеньках, вдоль стены, выстроились ряды кроссовок. На старом столике в прихожей валялась нераспечатанная почта.

– Хочешь чего‑нибудь попить? – Райдер двинулся вперед по коридору.

Я кивнула и последовала за ним через округлую арку в гостиную. Низкий столик, заваленный журналами. Приличного размера телевизор на подставке напротив удобного дивана и кресла. Фотографии Джейдена и Гектора занимали всю стену над диваном. На некоторых фотографиях я увидела пожилого человека, который очень напоминал Гектора. Я догадалась, что это мистер Луна.

В соседней комнате оказалась небольшая обеденная зона, откуда мы вышли в удивительно просторную кухню, которая как будто сохранила свой первоначальный облик и даже кухонную технику тех времен. Темные шкафы контрастировали с рыжевато‑коричневыми гладкими столешницами.

– Думаю, в холодильнике есть кола. Подойдет? – спросил Райдер, оглядываясь на меня. – Молоко, боюсь, может оказаться просроченным.

– Кола – отлично. – Я смотрела, как он открывает холодильник, и, видит бог, чуть не заплакала от счастья. Холодильник ломился от еды – контейнеры «Тапервер» с остатками блюд, яйца, банки газировки, колбаса и даже какие‑то овощи.

Но внешние проявления бывают обманчивы, мне ли этого не знать. Я всякого насмотрелась и могла сказать, что иногда чистые полы и полные холодильники – не более чем фасад.

Впрочем, оптимизма во мне прибавилось.

Райдер достал из холодильника две банки газировки.

– Ты не против, если мы поднимемся ко мне в комнату? – На его щеках вспыхнул румянец. – Если не хочешь, то у нас чердак переоборудован в комнату отдыха.

Как это мило, что он спросил, и еще милее то, что покраснел. Я кивнула, чувствуя, что мои щеки тоже зарделись.

– К тебе… нормально.

Его губы дрогнули, когда он протянул мне банку с колой.

Наверху было так же тепло и уютно, как и внизу. Мы прошли мимо двух закрытых дверей и ванной комнаты. Спальня Райдера оказалась предпоследней, и, распахнув дверь, он сразу щелкнул выключателем.

Дневной свет проникал через единственное окошко. Моему взору открылась безупречно прибранная комната. Как будто здесь жил маниакальный чистюля. Широко раскрытыми глазами я огляделась по сторонам. Узкая односпальная кровать, аккуратно застеленная, словно на ней и не спали. Почти стерильный небольшой письменный стол, придвинутый к комоду.

Райдер обошел вокруг меня и поставил банку с газировкой на тумбочку, а мою сумку положил в изножье кровати, пока я выписывала медленные круги по комнате. На стенах ничего не висело. Никаких постеров или картин. В углу стоял книжный шкаф. Я подошла ближе, поигрывая колечком на крышке банки, и, опустившись на колени, изучила корешки книг. Полный набор «Гарри Поттера», все в твердом переплете, куча триллеров неизвестных мне авторов.

– Твои?

Райдер сел на кровать.

– Большинство. Книги о Гарри Поттере уже были, когда я здесь поселился. – Легкая усмешка тронула его губы. – Но я их прочитал.

Улыбаясь, я снова повернулась к книгам. Среди них я обнаружила несколько романов Стивена Кинга, которых сама не читала. На самом деле я не читала ничего из его библиотеки, поскольку не была большой поклонницей ужастиков. Одно из названий зацепило мое внимание. Тонкая книжица, маленькая, квадратной формы. Рука дернулась, когда меня осенило.

О боже.

Я вытащила ее с полки и поднялась, поставив банку с колой на стол.

Райдер увидел, что у меня в руках, и улыбка начала расползаться на его губах, но как будто застряла. Его лицо показалось мне немного размытым, и я часто заморгала.

– О, черт, – хрипло произнес он, поднимаясь с кровати. – Ты все еще плачешь, когда видишь эту книгу.

Я сдавленно рассмеялась.

– Нет. Не то чтобы плачу. – Я уставилась на обложку. Книжка выглядела старой и, боже мой, совсем как та, из моего детства. Обложка пожелтела, почти стерлось и изображение маленького мальчика в обнимку с плюшевым зайцем. От книги пахло книгой – слегка затхлый запах навечно въелся в ее выцветшие страницы. – Это она? ..

Райдер глубоко вздохнул.

– Да, она.

Медленно, я подняла взгляд, и наши глаза встретились.

– Это была твоя любимая книга, – сказал он после недолгого молчания. – До сих пор не могу понять, почему, ведь она всегда заставляла тебя плакать.

У меня задрожала нижняя губа.

– Она грустная.

– Но ведь кролик в конце становится настоящим. – Парень рассмеялся, но как‑то невесело. – Я тебе столько раз это объяснял.

– Но он был старенький, потертый и… – Я сглотнула ком и, подойдя к кровати, села рядом с ним. Я не могла оторвать глаз от старой обложки. – Все, чего хотел кролик… это стать настоящим и любимым. – Последнее слово прозвучало как шепот, и я снова подняла на него взгляд.

Я сопереживала бедному кролику. Еще совсем маленькая, я это не осознавала, но мне тоже хотелось быть любимой и настоящей, потому что именно этого мне не хватало, пока я росла в том доме.

– Я взял ее с собой, когда меня забрали оттуда, и… Да, я сохранил ее у себя.

Мое дыхание сбилось.

– Это… Я даже не знаю, что сказать.

– Я никогда не переставал думать о тебе, – произнес Райдер низким голосом. – Ни на один день, Мэллори. Эта книга… я не знаю, она как будто связывала меня с тобой.

Боже мой. Сердце сжалось, и дрожь снова пробежала по моей руке. Книга выскользнула из пальцев, приземляясь на ковер. Он потянулся за ней одновременно со мной, и мы оба замерли, нагнувшись, почти соприкасаясь лбами. Он первым поднял книгу. Мы выпрямились, и наши взгляды столкнулись и не отпускали друг друга.

Райдер держал в руке книжку, которую, я уверена, ненавидел читать, потому что она напоминала ему обо мне. Мое сердце почти взорвалось, обратившись в вязкую лужицу. Нарисованное краской сердечко между нашими именами казалось приторно‑сладким, но это… Для меня в этом был весь мир.

– После того, как тебя забрали, – сказал он, с трудом сглотнув и отложив книгу в сторону, – это все, что у меня осталось от тебя.

Мои губы приоткрылись, и я уже не раздумывала. Я подалась к нему, едва ли не бросаясь на него. Возможно, это выглядело неуклюже и непривлекательно, но меня это не волновало. Райдер обвил меня руками в тот же миг, как я повисла у него на шее. Я ничего не говорила. Да этого и не требовалось. Я уткнулась в ложбинку между его шеей и плечом, и он держал меня в объятиях, а я держала его.

Нас разлучили.

Но мы никогда не расставались.

Не знаю, как долго мы так стояли, но что‑то изменилось в наших объятиях. Все кончилось тем, что мы оказались на застеленной кровати. Райдер лежал на спине, а я на боку, и моя голова покоилась на его плече. Между нашими телами еще оставалось пространство, но мой пульс все равно зашкаливал.

Райдер был рядом со мной. Я могла протянуть руку и прикоснуться к нему. В любом месте. И я хотела прикоснуться к нему. Но я держала руки в этой ямке между нами, и одна его рука лежала на моей талии, а другая – у него на животе.

Затрепанная книжка «Плюшевый кролик» устроилась между нами.

Мы говорили и слушали друг друга. Я рассказала ему, как призналась Эйнсли воскресным вечером.

– Наверное, это было трудно. – Его большой палец блуждал по моей талии. – Я горжусь тобой.

Хихикнув, я придвинулась ближе и рассказала о своем разговоре с Джейденом, о том, что он, как мне показалось, наконец‑то внял их наставлениям. Сантиметр за сантиметром, я сокращала расстояние между нами, и вскоре нас разъединяла только книга. Его руки оставались все там же, хотя мне хотелось, чтобы он прикасался ко мне.

И в то же время не хотела этого.

Да, глупо, но я понятия не имела, что делать… со всем этим. Я хотела узнать, научиться и при этом совершенно не представляла, как. Приподняв голову, я смотрела, как шевелятся его губы, когда он спокойно рассказывал о том, как загремел в участок за граффити на фасаде школы. Он сделал его на спор.

Я слушала и наблюдала, завороженная движениями его губ, с которых слетали слова. Я вспомнила ощущение этих губ на моих губах. Ночью, в своей постели, я только об этом и думала. От таких воспоминаний меня бросало в жар.

И я хотела почувствовать это снова.

Не слишком ли я торопилась с поцелуями? Райдер не целовал меня по‑настоящему с самой субботы. Согласна, в последние два дня мы виделись только в школе, и он то и дело чмокал меня в щечку, но я хотела большего.

Парень замолчал, закрывая глаза.

Сделав глубокий вдох, я приподнялась на локте. Его глаза распахнулись, как только мои волосы соскользнули с плеч, падая мне на лицо.

Райдер встретил мой взгляд, рука потянулась к моей щеке и пальцы замерли. А потом он заправил волосы мне за ухо.

– Мышь? – прошептал он.

Я чувствовала, что вот‑вот начну задыхаться, и мысленно представила это неприглядное зрелище.

– Я хочу… – Я облизала губы и увидела, что его взгляд скользнул вниз. – Я хочу…

Долгое мгновение растянулось между нами.

– Ты хочешь меня поцеловать? – спросил он, и его густые ресницы опустились, прикрывая глаза. – Ты этого хочешь?

Теперь я хотела зарыться в пустоту. Я могла бы умереть  со стыда, но что‑то заставило меня побороть смущение. Райдер наверняка знал, что я ничего не понимаю в таких отношениях, хотя у него, я уверена, опыта было предостаточно.

– Да, – выдохнула я почти шепотом.

– Ты этого хочешь? Ты можешь получать это постоянно. – Его голос стал глубже, грубее. – И даже не надо спрашивать.

Хорошо, что сказал.

– Ладно.

Я не шелохнулась.

– Я не знаю, что… делать.

Наши глаза встретились, и он нежно обхватил ладонью мой затылок.

– Я тебе покажу.

Сердце подпрыгнуло, и я кивнула.

Нежнейшим движением он наклонил мою голову. Наши губы соприкоснулись, и искры рассыпались по моим венам. Парень медленно провел губами по моим губам, и я повторила за ним.

Вскоре до меня дошло, что я наклонила голову и уже увереннее прижимаюсь к нему губами. И мне это нравилось, невероятно нравилось. Райдер, казалось, тоже получал удовольствие, потому что его пальцы, которыми он поддерживал мою голову, напряглись. Я положила руку ему на грудь.

Его губы приоткрылись под моими губами, и я почувствовала кончик его языка. Кровь застучала у меня в голове, когда наши языки соприкоснулись, и я утонула в этих ощущениях. Поцелуй изменился, его рот со вкусом газировки затягивал меня все глубже, и я не могла назвать это чувство, но понимала, что хочу большего.

Не знаю, как долго мы целовались. Секунды? Минуты? Когда мы наконец оторвались друг от друга, моя кожа горела, а мышцы внизу живота сплелись в тугой клубок.

Боже, как хорошо.

Я моргнула, открывая глаза. Что я чувствовала – головокружительное тепло в мышцах? Сладкую пульсирующую боль в каких‑то частях тела? В любом случае, это волновало и пугало. Восхищало и сеяло хаос в мыслях.

Райдер негромко выдохнул. Я прижалась щекой к его плечу. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, как если бы он делал над собой усилие. Моя грудь тоже вздымалась. Мы снова лежали в тишине, и наши сцепленные руки покоились у него на животе.

– Да. – Он откашлялся. – Теперь, когда захочешь это сделать, просто делай.

Закрывая глаза, я хихикнула. Обязательно, подумала я.

Мы еще долго лежали, и, когда пришло время отправляться домой, Райдер погладил меня по бедру. Я схватила сумку и, прежде чем покинуть его комнату, бросила прощальный взгляд на «Плюшевого кролика».

Сердце снова защемило.

– Я могу поехать с тобой, – предложил он, когда мы спустились вниз. – Поймаю потом…

– В этом нет необходимости. – Конечно, мило с его стороны предложить это, но не стоило так злоупотреблять его галантностью. Я протянула руку за ключами. – Я найду дорогу.

Уголок его губ дернулся вверх.

– Я знаю.

Я посмотрела на него, когда парень вложил ключи в мою ладонь. Наклонившись, он коснулся моих губ нежным, но слишком коротким поцелуем.

– Провожу тебя до машины? – предложил он.

Я кивнула. Мы были в гостиной, когда входная дверь открылась. Вошла пожилая женщина с голубым пакетом в одной руке и черной сумкой в другой. Ее черные волосы, забранные в низкий пучок, серебрились сединой. Я догадалась, что это миссис Луна, но она оказалась не такой уж старенькой. Я оцепенела, когда за ней захлопнулась дверь и она повернулась в нашу сторону.

Женщина резко остановилась, и ее темные глаза расширились. Кожу защипало, когда ее взгляд переместился с меня на Райдера.

– Привет, миссис Луна. – Райдер шагнул вперед, чуть прикрывая меня своей спиной. – Это Мэллори. Зашла к нам после школы.

Миссис Луна моргнула раз, другой.

– Мэллори? – повторила она. Ее пронзительный взгляд наткнулся на меня. – Это  Мэллори?

О боже.

– Да, это она, – ответил он.

– О. – Женщина покачала головой и прошла в гостиную. – Приятно познакомиться. Я не знала, что ты придешь. А то бы вернулась пораньше. – Кожа собралась морщинками вокруг ее глаз, когда она прищурилась, глядя на Райдера. – Этот молодой человек должен был сказать мне. Я бы приготовила…

– Ничего не нужно готовить, – вмешался Райдер. – Мэллори уже уходит.

Миссис Луна подошла к креслу и поставила сумку. Она снова взглянула на Райдера, а я уставилась на нее. Слова метались в голове, я пыталась ухватить их, но они проскальзывали сквозь пальцы, и молчание растянулось на целую вечность.

Она скинула легкую куртку и повесила ее на спинку стула.

– Что ж, я надеюсь, мы еще увидимся. Приходи на ужин в следующий раз. Я приготовлю свой фирменный arroz con gandules[51]. – Женщина тепло улыбнулась. – Тебе понравится.

– На самом деле это ветчина, желтый рис и голубиный горох, – объяснил Райдер с усмешкой. – Но действительно очень вкусно.

Я кивнула.

– И вы еще увидитесь. – Райдер подтолкнул меня плечом. – Да?

Я опять кивнула.

Райдер положил руку мне на поясницу.

– Ну, Мэллори надо ехать…

Щеки горели, и злость стремительно поднималась во мне. На этот раз она возымела другой эффект, чуть ли не силой выдавливая из меня слова.

– Очень приятно… познакомиться. – Лицо полыхнуло еще жарче, потому что я опять запиналась, но, по крайней мере, хоть что‑то сказала.

Миссис Луна улыбнулась снова. Внезапно входная дверь распахнулась, и ввалился Джейден. Ленивая ухмылка расползлась по его губам, когда он заметил нас в гостиной. Синяк под глазом чуть поблек, и мне стало интересно, что подумала миссис Луна, когда впервые увидела это безобразие.

– Эй, я тебе не надоел? Теперь выслеживаешь меня до самого дома? – Джейден скинул кроссовки, поставил их возле двери и улыбнулся мне. – Останешься на ужин?

– Не‑а, Мэллори пора домой, – ответил Райдер.

– Плохо. – Джейден подошел к своей бабуле. – Давай помогу, – сказал он, забирая у нее пакет с продуктами. – Сегодня я приготовлю тебе ужин.

Райдер вскинул брови.

– Правда? – Миссис Луна потрепала Джейдена по щеке. – Ты так добр ко мне, – сказала она, позволяя внуку увести ее в сторону кухни. – Что бы я без тебя делала, mi nene hermoso?[52]

– Да пропала бы, – поддразнил он, обнимая ее за талию. – Как и Мэллори.

Я улыбнулась, и Райдер вывел меня на улицу. Сумерки быстро сгущались в ночь. Фонари отбрасывали тусклый свет на тротуары. Райдер взял меня за руку.

– Могу я задать… очень личный вопрос? – спросила я.

– Конечно, – ответил он.

– Что случилось с… родителями Гектора и Джейдена?

– Их отец приходится сыном миссис Луна. Он умер от рака, когда они были маленькими. – Парень сжал мою ладонь. – А их мать немного тронулась умом, я думаю. Или, может, у нее никогда не было ума? Не знаю. Короче, она плотно подсела на наркоту. Навещает их раз в год. Последнее, что я слышал, так это что она живет где‑то в округе Колумбия.

– Как… печально, – вздохнула я, жалея о том, что не могу сказать больше.

– Да, – пробормотал Райдер. Мы остановились возле моей машины. – Ты уверена, что мне не нужно поехать с тобой?

Я кивнула и подняла голову, заглядывая ему в глаза.

– Могу… я спросить еще кое‑что?

Райдер усмехнулся.

– Ты можешь спрашивать что угодно.

– Ты счастлив там?

– Там? Ты имеешь в виду, в доме миссис Луна? – Когда я кивнула, он положил руки на мои плечи, а потом опустил голову, так что наши глаза оказались на одном уровне. – Я счастлив, насколько это возможно. У меня есть крыша над головой, четыре стены и еда на столе. После школы моя цель – сохранить все это.

– Но… дом – это нечто большее, – сказала я. – Жизнь… она должна быть больше, чем это.

Он коснулся губами моей щеки.

– Должна быть, но не для всех. И ты это знаешь.

Глава 27

В среду вечером, за ужином, Роза и Карл сидели в ошеломленном молчании, уставившись на меня. Брокколи, которую я с трудом пропихнула в горло, кажется, проросла у меня в животе, больно впиваясь корнями.

Я напряглась, когда Карл перевел взгляд на Розу. Их глаза встретились, и я в очередной раз поразилась тому, что им удалось возвести молчаливое общение в степень искусства.

Откашлявшись, Карл положил вилку на стол.

– Тебя пригласили на вечеринку?

Я медленно кивнула.

– Я же… рассказывала вам про Кейру. Это она меня пригласила.

– И вечеринка будет проходить в доме у мальчика? – спросил он.

Возможно эту часть следовало бы опустить.

– Он… просто друг. – Это утверждение я бы назвала полуправдой. На самом деле мы были просто знакомыми.

– Друг ? – Обычно ровный голос Розы приобрел истерические нотки. – А кто же в таком случае Райдер?

– У меня есть… друзья среди парней, – ответила я сухо, думая о Гекторе и Джейдене, и она захлопала ресницами. – Эйнсли тоже пойдет с нами. – Тут я не солгала. Эйнсли действительно собиралась присоединится к нам. Сегодня за обедом я даже сказала Кейре, что пригласила ее, и она обрадовалась знакомству с моей подругой. – Я правда… хотела бы пойти.

Молчание.

Ривасы возобновили свою телепатию.

Я заерзала на стуле, уткнувшись взглядом в недоеденную свиную отбивную. Если бы Роза и Карл дали мне отмашку на субботу, я бы сначала заехала за Эйнсли, а потом за Райдером. И мы втроем отправились бы на вечеринку.

Самую что ни на есть настоящую вечеринку.

Колики в животе усилились.

Карл сделал глоток воды и сказал:

– А родители этого парня там будут?

Я понятия не имела. Наверное, нет, но я уж точно не собиралась подкидывать им эту мысль.

– Думаю, да.

Они опять обменялись взглядами. Наверное, мои слова прозвучали не очень убедительно.

– Мы бы хотели поговорить с его родителями, – сказал Карл.

У меня глаза на лоб полезли.

– Что? Это… неудобно.

– Мэллори…

– Никто из родителей этого не делает, – настаивала я в ужасе от перспективы такого родительского собрания за моей спиной, наподобие того, что они устроили с учителями. – Если вам так нужно… поговорить с ними, тогда я не пойду. Я просто хотела…

– Я думаю, что все будет хорошо, – вмешалась Роза, заработав укоризненный взгляд Карла. – Да, я уверена, – подчеркнула она, выдерживая его недовольство. – И это замечательно, что тебя пригласили, и что ты хочешь пойти. И еще я думаю, что нам не нужно ни с кем говорить.

Я чуть не свалилась со стула.

Карл поднял брови.

Она устремила на меня взгляд, долгий и пристальный.

– Думаю, ты готова к этому.

Я вскочила из‑за стола и бросилась к ней, крепко обнимая.

– И я думаю, что это хорошо, – продолжила Роза. Ее взгляд не дрогнул, но она улыбалась, и я знала, что она говорит это искренне. – Но помни про комендантский час, Мэллори. Одиннадцать вечера. Мы ждем тебя дома в это время и ни минутой позже.

Сжимая губы, я кивнула.

– Там, наверное, будут… некоторые моменты… и я хочу предупредить тебя, чтобы ты отнеслась к ним со всей ответственностью, – добавила женщина, и Карл крепко зажмурился. – Это касается Райдера.

Я покраснела, когда подумала обо всех безответственных моментах наедине с ним.

– Никакого алкоголя. Никаких наркотиков, – добавила она.

– Конечно, – не задумываясь, ответила я. У меня и в мыслях не было принимать что‑то запретное на первой в моей жизни вечеринке. Я и без того по большей части вела себя как полный придурок. Не хватало еще, чтобы я выступила как пьяный или обкуренный придурок.

Карл открыл глаза, но все еще выглядел так, будто его вот‑вот хватит удар.

– Мы доверяем тебе, Мэллори. – Роза улыбнулась, и мне захотелось улыбнуться в ответ. – А доверие – это большое дело. Не подведи нас.

– Не подведу, – пообещала я и вот тогда уже улыбнулась, поглядывая на Карла. Он, казалось, постарел лет на двадцать. – Спасибо вам.

– Меня не благодари, – проворчал он. – Это все Роза.

– Да ладно, – усмехнулась она и подмигнула мне.

Моя улыбка становилась все шире, и мне не терпелось поделиться новостью с Эйнсли и Райдером, но… комочек беспокойства засел глубоко внутри. Какая‑то частичка меня не ожидала, что они все же пойдут, и теперь, когда они оба согласились, умоляла их отменить принятое решение.

* * *

Я улыбалась, застегивая сумку перед обедом в пятницу. Райдер выбрал другой маршрут между классами, чтобы поймать меня возле моего шкафчика и поцеловать.

Мои губы еще покалывало, после того как он убежал, чтобы не опоздать на урок. Пусть я пока еще немного смущалась открытого проявления чувств, но все то, что могло выбить меня из колеи в самом начале учебного года, когда я боялась опоздать на урок, переживала из‑за того, что не с кем сидеть за обедом или просто общаться, уже не волновало меня в такой степени.

Сейчас меня больше беспокоили экзамен по математике на следующей неделе и наряд для субботней вечеринки. Я перекинула через плечо заметно полегчавшую сумку и поспешила в класс. Мой шаг сбился, когда в конце коридора я увидела Пейдж в компании какой‑то девушки. Пейдж тоже заметила меня, и улыбка сползла с ее лица.

Проклятье.

Я двинулась вперед, делая вид, будто ее там нет. Девушка замедлила шаг, приближаясь ко мне, а потом и вовсе остановилась прямо передо мной.

Напряжение сковало мои плечи.

– Увидимся позже, – бросила она своей подруге, не сводя с меня глаз. – Нам с тобой надо поговорить.

Плотно сжав губы, я вдохнула через нос. Этот день должен был наступить. Я знала, что рано или поздно это случится. Пейдж слишком долго держала паузу, и у меня даже появилась надежда, что разговора все‑таки удастся избежать. Теперь я понимала, что надеяться было глупо.

Пейдж скрестила руки на груди. Почему она без сумки? Разве ей не нужно идти в класс?

– Спорим, ты сейчас торжествуешь, не так ли? Тихо пробралась в его жизнь, стала центром его вселенной, как раньше. Бедная маленькая Мышь  нуждается в нем, и он бросает меня, даже глазом не моргнув.

Я не центр его вселенной.

Я больше не бедная маленькая Мышь.

И ему слишком тяжело далось решение «бросить» ее. Разве он не говорил мне, как ненавидит себя за то, что сделал ей больно?

Впрочем, я ничего этого не сказала, потому что в горле стоял ком.

Пейдж рассмеялась себе под нос, качая головой.

– Ты знаешь, это невероятно. Он оставил меня ради этого. – Она снова засмеялась. – Как бы то ни было. Мне охота надрать тебе задницу, прямо здесь.

Сердце ушло в пятки.

– И я могу. Что мне за это будет? Ну, исключат на время. Подумаешь! Не впервой. Но я не стану этого делать. Знаешь, почему?

Я не знала, почему, но испытала облегчение, когда услышала ее ответ.

– Райдер никогда больше не заговорит со мной, если я сделаю что‑то подобное. Он никогда не… – Ее голос дрогнул. Глаза заблестели. – Он никогда меня не простит. Может, он и бросил меня, но я все еще люблю его. И не сделаю ему больно.

Слезы… в ее глазах стояли слезы.

О боже.

– Но, знаешь, что? – добавила Пейдж. – Ты сейчас слишком хороша для него.

Я сглотнула ком и уже не думала о слезах в ее глазах.

– Я не слишком хороша для него.

Удивление промелькнуло на лице Пейдж.

– Потому что я ничем не лучше, чем он, – продолжила я. – Он не… ниже меня или кого бы то ни было.

– Нет. Ты меня неправильно поняла, – сказала Пейдж, понизив голос. – Ты знала Райдера. Знала  его. И это было сто лет назад для вас обоих. Рано или поздно ты это поймешь, сидя в своем красивом доме в шикарном квартале. Или когда уедешь в колледж, а он будет рыскать в поисках крыши над головой. В какой‑то момент ты поймешь, что вас связывает только прошлое, и, когда это произойдет, ты разобьешь ему сердце.

Я шагнула вперед. Вот что она имела в виду тогда, на риторике, когда говорила, что я его предам.

– Ты… ошибаешься.

Пейдж моргнула.

– Я никогда не поступлю так… с ним, – поклялась я. – И никогда не сделаю ему больно.

– Правда? – Ее брови взлетели вверх. – До сих пор ты только и делала, что причиняла ему боль.

Я растерялась, не понимая, о чем она. Краем уха я слышала отзвуки последнего звонка на урок, но никто из нас даже не порывался уйти.

– Райдер много лет жил с чувством вины, из‑за тебя, – прошипела Пейдж, раскрасневшись от злости. – Он понятия не имел, где ты и как ты, и во всем винил себя.

– Это…

– И теперь ты вернулась и пытаешься убедить его в том, что он по‑прежнему должен защищать тебя от всего. Думаешь, ты единственная, кому тяжело живется?

Я вовсе так не думала.

– Представь себе, Мышь . Я забочусь о своей сестренке с самого ее рождения, потому что мой отец – никчемный алкаш, а мама пашет на двух работах, только чтобы у нас на столе была хоть какая‑то еда. И что, по‑твоему, происходит, когда мой папаша не в духе? – чеканила Пейдж, и гневный румянец на ее щеках стал ярче. – Я превращаюсь в «грушу», только так спасая Пенни. Но ты хоть раз видела, чтобы я хлюпала носом? Ожидая, чтобы кто‑нибудь пожалел меня или решил мои проблемы?

О боже.

– Но ты никогда не умела позаботиться о себе, и с годами ничего не изменилось. Господи, ты даже не можешь встать перед классом и произнести этот чертов доклад! – Ее голос стал угрожающе спокойным, когда она нанесла самый меткий удар. – Как ты думаешь, почему никто в классе тебе и слова не сказал по этому поводу? Любого другого съели бы заживо, но никто не станет этого делать, зная, что за тобой стоит Райдер. О нет, они видят, кто тебя опекает, и понимают, что с тобой лучше не связываться. Но он не может вечно служить тебе. Придет день, когда ты не сможешь справиться с очередной своей проблемой, не сможешь постоять за себя, а его не окажется рядом. Ты упадешь, и ему останется лишь собирать осколки, и он опять будет винить себя. Вот как будет. Так будет всегда для вас двоих.

У меня отвисла челюсть, и я отпрянула назад.

– Даже сейчас. – Ее голос понизился до шепота. – Ты опять не можешь постоять за себя. А знаешь, что? Ты, пожалуй, права. Ты не слишком хороша для него. Он заслуживает лучшего.

Пейдж гордо удалилась, оставляя меня посреди пустого зала, наедине с правдой.

Я проснулась ранним субботним утром и взялась за резьбу. За несколько часов я искромсала не один кусок мыла. В моей комнате пахло «Ирландской весной». После обеда на третьем куске мыла выросли крылья, скрепленные тельцем не шире моего большого пальца.

Ночью я плохо спала.

Кошмары будили меня каждые пару часов, и вовсе не из‑за предстоящей вечеринки. Нервы совсем расшатались.

Слова Пейдж не давали мне покоя.

Жестокие и злобные, и в то же время правдивые. Да, я далеко продвинулась, но… все равно осталась Мышью . Я даже не могла выступить перед классом. Я не посмела возразить Пейдж, когда она поливала меня грязью. Я не смогла постоять за себя.

Ни вчера.

Ни когда Карл высмеял мою идею социальной работы.

Ни когда Роза и Карл заключили сделку с мистером Сантосом.

Кто бы мог подумать, что у нас с Пейдж столько общего. Тоже из неблагополучной семьи, она до сих пор жила в этом аду, но, в отличие от меня, как‑то справлялась  со своими проблемами. Я же от них пряталась.

Я добилась некоторых успехов, но не стала… сильной. Я до сих пор шаталась, хрупкая, как стекло. И знала, что если упаду, то рассыплюсь, и Райдер будет собирать мои осколки… и снова винить себя. Пейдж права. Это все, что у нас есть.

Но я не могла позволить, чтобы так оставалось и дальше.

К тому времени как пришла пора собираться на вечеринку, из куска мыла родилась бабочка. Я никогда не делала таких фигурок. Она еще требовала доработки, и я осторожно положила ее на стол и повернулась к шкафу.

Вечеринка представлялась мне знаковым событием, но настроение испортилось, когда я примерила платье, которое выбрала накануне вечером, когда получила разрешение от Розы и Карла. Ярко‑синее, с рукавом три четверти. Я надела его с черными колготками и балетками. Образ получился не то чтобы шикарный, но, как мне казалось, довольно милый.

Стоя перед зеркалом, я задержала на себе взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы снова услышать слова Пейдж. Я опять думала о риторике, о том, почему никто из класса не возмутился моим привилегированным положением. Как только эта мысль ушла, в памяти всплыла картинка из прошлого.

– Теперь можешь выходить, – сказал Райдер, опускаясь на корточки возле двери шкафа. В тускло освещенной комнате он казался не более чем тенью.

Прижимая Велвет к груди, я покачала головой. Слезы высохли на моих щеках. Я не хотела выходить.

– Все в порядке, Мышь. Обещаю. – Райдер поднял руки. – Он ушел. Дома только мы и мисс Бекки. Вылезай.

Я опустила куклу. Если мистер Генри ушел, тогда ладно. Я встала на четвереньки и поползла вперед. У самой двери Райдер схватил меня за руку, помогая выбраться и встать на ноги. Я посмотрела вверх и увидела его лицо. Из разбитой губы сочилась кровь. Свежая рана. Кулаки мистера Генри. Я пряталась, пока Райдер отвлекал его.

– Теперь ты в безопасности, – сказал Райдер. – Я здесь. Тебе ничего не угрожает, Мышь. Знаю, ты можешь мне не поверить, но я останусь твоим защитником навсегда. – Он сглотнул и слизнул кровь с губы. – Обещаю.

Навсегда.

Он обещал остаться со мной навсегда.

Но я думала, что «навсегда» бывает разным.

Добрым.

И жестоким.

Я рано поняла, что обещать навсегда… ну, это равносильно обману. Такое обещание в прямом и переносном смысле горит огнем, потому что, как бы ты ни старался его сдержать, оно проскальзывает между пальцами.

Жестокое «навсегда» бродит за тобой тенью или призраком. Что бы ни случилось. Родом из прошлого, оно живет в подсознании и остается фоном для будущего.

Закрыв глаза, я попыталась выровнять дыхание. Не время думать об этом. Слезы подступали к горлу, но я знала, что они не прольются. Я не плакала с тех пор, как покинула тот дом.

Черт возьми, я действительно ни разу не заплакала с той злопамятной ночи. От этой мысли мне стало не по себе, и в животе как будто зашевелился клубок ядовитых змей. Я не плакала вовсе не потому, что забились слезные протоки. Моя голова оказалась забитой. Все во мне было забито. И я понимала, что должна с этим… покончить, выбраться из ненавистного кокона.

Начиная с сегодняшнего вечера.

Я приступила к выполнению своего плана уже по дороге к Эйнсли. Она жила в Оттербейне, историческом квартале недалеко от Гавани. Я понятия не имела, сколько могут стоить дома в этом районе, но догадывалась, что немало.

– Ты можешь сесть… впереди, – сказала я, когда она забралась на заднее сиденье. Эйнсли выглядела, как всегда, великолепно, в узких черных джинсах и свободной блузке, соскользнувшей с одного плеча.

– О, нет, это место зарезервировано для Мистера Сексуальность Инкорпорейтед, – ответила она, пристегиваясь ремнем безопасности, а потом наклонилась вперед и схватилась за спинку моего кресла. – К тому же мне нравится, когда меня катают, а я сижу сзади. Как будто ты мой шофер.

Я фыркнула.

– На десятилетнем «сивике»…

– Какая разница. – Подруга шлепнула по сиденью. – Скажу честно, я до сих пор не могу поверить, что Карл и Роза разрешили тебе пойти.

– Я тоже, – призналась я. Перед моим отъездом они еще раз перечислили строгие правила поведения. По лицу Карла было видно, что он по‑прежнему не одобряет эту затею.

Трафик нас подвел, и мы с опозданием подъехали к дому Райдера. Он забрался на переднее пассажирское сиденье, улыбнулся Эйнсли и, наклонившись, поцеловал меня в щеку.

– Мышь. – Парень отстранился, оглядывая меня с головы до ног, и, хоть я сидела, у меня было такое чувство, что от его взгляда не ускользнула ни одна мелочь. – Ты выглядишь потрясающе.

Я покраснела.

– У тебя есть на примете кто‑нибудь вроде тебя, чтобы я могла его похитить? – с места в карьер спросила Эйнсли, и я постаралась спрятать усмешку. Похоже, отношения с Тоддом дали трещину.

Райдер повернулся к ней, когда я отъехала от обочины.

– Да, есть такой. Его зовут Гектор.

Улыбка тронула мои губы.

– Что? Гектор? Он же придурок, – усмехнулась подруга, откидываясь на спинку сиденья. Возникла пауза. – А он будет на вечеринке?

На этот раз я уже не сдержалась и хихикнула.

– Нет, он работает сегодня вечером. – Райдер развернулся и потянулся ко мне, проводя пальцем по моему локтю. – Ты действительно выглядишь круто.

Я широко улыбнулась.

– Ты тоже.

– Другими словами, она говорит, что ты выглядишь чертовски сексуально, – добавила Эйнсли сзади.

И это правда. Райдер всегда выглядел сексуально, но сегодня особенно – в темных джинсах и белой рубашке, застегнутой на все пуговицы. Даже не знаю, чем меня так зацепила эта рубашка. Может, тканью, настолько тонкой, что казалось, если он обнимет меня, я почувствую тепло его тела. Или, может, как‑то по‑особенному были закатаны рукава, обнажая смуглую кожу мощных предплечий.

А, может, все дело было в нем.

В нем одном.

Питер устраивал вечеринку в доме бабушки и деда, поскольку в сентябре они уехали во Флориду. Дом находился в противоположной стороне от Ривасов, на окраине города, застроенной большими особняками с просторными двориками. Кейра объяснила, что старший брат Питера неофициально назначен присматривать за школьниками, но, поскольку ему всего двадцать один год, он не то чтобы взрослый‑взрослый.

– Вау, – пробормотала Эйнсли, когда узкая, густо обсаженная деревьями дорога расширилась и в поле зрения показался старинный фермерский дом.

Повсюду стояли брошенные в хаотичном порядке автомобили. Мне стало не по себе, когда я увидела это море транспортных средств и людей, слоняющихся у бело‑красного фасада.

И в самом деле толпы.

– Наверное, лучше припарковаться здесь, у обочины, – посоветовал Райдер. – И встань на некотором расстоянии от крайнего автомобиля. Знаешь, на случай если кто‑нибудь…

Боже, сколько же народу.

Капельки пота выступили у меня на лбу. Кровь стучала в ушах. Задыхаясь, я вслепую нащупала кнопку на водительской дверце, открывая окно. Прохладный воздух хлынул в салон. Но это еще не все. У меня пересохло во рту. В животе разливалась едкая кислота. Запах горящего дерева душил меня. Грохот музыки, гул разговоров и смех эхом отдавались в ушах.

Я вздрогнула, когда чья‑то рука легла на мое плечо. Я резко повернула голову к Райдеру. Его губы двигались, но я не могла разобрать, что он говорит. Все, что я слышала – это визг, хохот и громкие голоса. Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на том, что происходит в машине.

– Мэллори? – донесся его голос.

Я сглотнула.

– Что?

Он обеспокоенно вглядывался в мое лицо.

– Ты как будто отключилась.

– С тобой все в порядке? – беспокоилась Эйнсли, вцепившись в спинку моего сиденья. – Ты очень бледная.

– И правда. – Райдер накрыл ладонью мою щеку. – Черт, ты вся похолодела.

Наши глаза встретились.

– Это… так ошеломляюще.

Тревога сквозила в чуть опущенных уголках его губ, когда он склонился ко мне.

– Мы можем никуда не ходить.

– Запросто, – согласилась Эйнсли с заднего сиденья. Она протянула руку и сжала мое плечо. – На самом деле я бы предпочла что‑то другое. Это просто тупая вечеринка на ферме, а я уверена, что у них даже нет лошадей и коров. Ну, и в чем тогда фишка?

Райдер кивнул, не отпуская мой взгляд.

– Эйнсли права. Это всего лишь тупая вечеринка.

Но… крайне важная для меня.

Она означала, что я пытаюсь стать другой.

А если уеду, значит, не пытаюсь…

– Я не хочу… быть такой, – прошептала я, отворачиваясь к окну, и, как только я это сказала, мне почему‑то не захотелось взять свои слова обратно. Странное чувство охватило меня, похожее на… облегчение. Все это не имело смысла. Или имело? – Мне не нравится, какая я.

Мой взгляд вернулся к нему, и беспокойство все еще читалось в его карих глазах и плотно сжатых губах. Слезы подступали к самому горлу. Как же унизительно признаваться в чем‑то, таком интимном, но теперь я была не единственной, кто знал это обо мне. Секрет, который я хранила, перестал быть только моим.

– Все хорошо. Ты не останешься такой навсегда. – Райдер провел большим пальцем по моей скуле. Я закрыла глаза. Мне так хотелось верить ему. Я чувствовала, что это необходимо. Он продолжил, понизив голос. – Ничто не длится вечно, Мышь.

Мы не пошли на вечеринку.

Мы отправились в кино.

Я даже не смогла сесть за руль. Машину вел Райдер. Потом мы отвезли Эйнсли, и, когда я убедила его, что со мной все в порядке, он согласился, чтобы я подбросила его до дома. В этот вечер я впервые была в кино с парнем, но не испытывала эйфории. После бегства с вечеринки я вбила себе в голову, что мой первый выход в свет обернулся полным провалом.

Я не сомневалась в том, что Карл и Роза с нетерпением ждут моего возвращения, но они проявили достаточно такта, чтобы не приставать ко мне с расспросами, когда я вошла в дом и тихо поднялась к себе. Мой сотовый зазвонил минут через пять после того, как я закрыла дверь своей комнаты. Райдер впервые звонил мне по телефону… ну, по вполне понятным причинам.

– Ты дома, Мышь? – спросил он.

– Да. – Я прижала трубку к уху.

Повисла пауза.

– Мне нужно кое‑что тебе сказать, и я хочу, чтобы ты меня выслушала, хорошо?

Сердце замерло. Я присела на край кровати, поджав под себя ноги. Я еще не переоделась, только скинула кардиган, пропахший попкорном. Я приготовилась – по крайней мере, попыталась – услышать от Райдера, что ему надоела эта морока с нашими отношениями. Миллионы мыслей пронеслись в голове, прежде чем он снова заговорил.

– Ты сегодня сказала одну вещь, которая меня напрягла. – По ту сторону трубки хлопнула дверь. – Сказала, что ты не любишь себя.

Открыв рот, я уставилась на незаконченную бабочку на столе. Слов не было.

– Мне неприятно это слышать, Мышь. Мне не нравится, что ты такого мнения о себе, – продолжил парень, и я закрыла глаза. В горле снова образовался комок, который жег изнутри. – В тебе так много всего, чем можно восхищаться. Ты умная. Всегда была умненькой. Ты планируешь поступить в колледж и, возможно, даже посвятить себя медицине.

Я крепче зажмурилась, потому что… это не то, чему я хотела себя посвятить, и, когда такие мысли приходили в голову, мне казалось, что я дрейфую в открытом море без якоря.

– Ты добрая, – продолжал Райдер, и я закрыла лицо рукой. – Ты милая, и у тебя прекрасное будущее. Я уж не говорю о том, что ты классно целуешься. Правда, граффити у тебя получилось фиговое. Скрывать не буду.

У меня вырвался сдавленный смех.

– Но мы можем поработать над этим, – добавил Райдер. – А те фигурки из мыла, что я видел? Они восхитительные, Мэллори. У тебя талант. Ты просто не очень разговорчива, Мышь. В этом все дело. Ты застенчива. Но это не повод, чтобы не любить себя, потому что ты, какая есть, замечательная. Ты по‑своему прекрасна.

– Дело не в этом! – выпалила я.

– Что?

Я набрала в грудь воздуха, и… слова сами вырвались наружу.

– Проблема не только в том, что я неразговорчива. Я словно в параличе.

– Это не так, Мэллори.

– К сожалению, так. – Я поднялась с кровати и стала расхаживать по комнате. – Я словно застряла в своей раковине и не могу выбраться. – Мой голос дрогнул, а потом я вдруг заговорила быстрее, извергая за минуту больше слов, чем обычно произносила за пять часов. – Сегодня все для меня было впервые. Этот вечер должен был стать веселым и грандиозным, а мне ничего не понравилось. Я даже не попыталась окунуться в этот праздник. Я как будто парализованная.

– Мэллори…

– Так и у нас с тобой. Мне всегда требуется помощь. И ты… всегда рядом, чтобы помочь. Я распадаюсь на осколки. Ты склеиваешь меня обратно. И я даже не пытаюсь ничего изменить.

– Что? Где ты этого нахваталась, черт возьми? – спросил он. – Просто чушь собачья.

Я покачала головой.

– И на самом деле ты пытаешься. Ты ходишь в школу. Ты заводишь друзей. Ты говоришь с людьми, – настаивал Райдер. – У тебя просто случилась неудача. Вот и все.

Это было больше, чем просто неудача.

– Я боюсь всего, – призналась я, и мой голос прозвучал приглушенно. – Всего. Навсегда –  вот мой самый большой страх. Я боюсь, что останусь такой навсегда.

Парень выругался.

– Этот ублюдок сделал тебя такой. То, как он относился к тебе…

– К тебе он относился не лучше, но ты же не вырос таким.

– Я не идеален, Мышь. Никто из нас не идеален, но, черт возьми, меня бесит, что ты несешь весь этот бред, потому что я… – Его вздох прозвучал смертельно устало. – Я не знаю, как сделать лучше.

Вот и я не знала.

А может… может, это и не могло стать лучше. Райдер говорил, что ничего не длится вечно, но некоторые шрамы слишком глубоки, чтобы когда‑нибудь исчезнуть.

Глава 28

В среду вечером Эйнсли прислала мне мгновенное сообщение на компьютер.

Ты здесь, подруга?

Я отстучала быстрое «да». Мы толком и не поговорили после фиаско с вечеринкой, поскольку я увязла в своих мыслях и оставила без внимания нескончаемый поток ее сообщений. С самой субботы я чувствовала дискомфорт и зуд по всему телу. Хотелось содрать с себя кожу, но я не знала, с чего начать.

Это ощущение не покидало меня все эти дни. Я не могла вспомнить, что объясняли на уроках. В понедельник Кейра спросила меня о вечеринке, и я соврала, сказав, что свалилась с каким‑то недугом. Я знала, что Райдер переживает за меня. В среду мы встретились после школы на несколько часов, и я поняла, что меня отбросило назад. Я снова была начеку, тщательно выверяя свои действия и слова, и это означало, что говорила я крайне мало, пока мы гуляли в Гавани. Райдер смотрел на меня так, словно боялся, что у меня вот‑вот начнется истерика, и, видимо, ожидал такого исхода. Он лишь взял меня за руку и поцеловал в щеку, когда уходил на работу в гараж.

Дома я уединилась в своей комнате и принялась за новый кусок мыла. Я не могла прикоснуться к бабочке. Она так и сидела на столе, наполовину вылупившаяся из мыльного кокона. Новые поделки выглядели коряво. У меня никак не получалось вырезать лепестки распустившейся розы. Я нечаянно сломала ухо зайчику, а кот напоминал персонажа из фильма Тима Бёртона[53], но не обладал его обаянием.

Я не могла сосредоточиться. Может, Эйнсли отвлекла бы меня? На экране ноутбука появилось новое сообщение.

Можно, я тебе позвоню? Знаю, ты ненавидишь разговоры по телефону, но я хочу пообщаться.

Я нахмурилась. Если Эйнсли хочет пообщаться по телефону, значит, что‑то случилось. Нечто более важное, чем мое плохое настроение.

Конечно

набрала я, и мой телефон зазвонил через несколько секунд.

– Я знаю, ты не фанат телефона, но просто… мне нужно с кем‑то поговорить, – произнесла она чуть ли не шепотом. – Ты моя лучшая подруга, и я… – Ее голос дрогнул, и у меня сжалось сердце. – Я просто схожу с ума.

– Это… из‑за Тодда? – спросила я, перекладывая ноутбук с коленей на подушку.

Она резко засмеялась.

– Нет. Если бы дело было в нем.

Я обхватила себя руками.

– Что… что случилось?

В трубке послышался глубокий вздох Эйнсли.

– Помнишь, я должна была идти на прием к специалисту… по поводу сетчатки глаз? Потому что моему офтальмологу что‑то не понравилось у меня в глазах, когда я приходила за рецептом на новые очки?

– Да, я… я помню.

– Ну, короче, сегодня я была у этого специалиста, и… ничего не понимаю. Я думала, он скажет что‑то вроде «у тебя дерьмовое зрение»  или «у тебя родинка на глазу» . Ты знала, что бывают родинки на глазах? Оказывается, бывают.

– Я не знала. – Я пожевала нижнюю губу. – Так что… сказал специалист?

– Мне расширили зрачки, а потом проверили давление в глазах. Оно немного выше нормы, но ничего страшного. Потом сделали снимки глаз – ну, знаешь, когда нужно смотреть на букву «Х»  на экране? После этого провели еще серию тестов – кажется, рентген. Меня накачали йодом и светили в глаза, пока делали снимки. Странная процедура, потому что за несколько секунд у меня изменилось цветовое восприятие – сначала все вокруг стало красным, а потом голубым. – Она тяжело вздохнула. – И, наконец, пришел специалист посмотреть мои глаза.

Эйнсли откашлялась, прежде чем продолжить.

– Он сел на маленький стульчик, снял с головы эту штуковину – ну, как у шахтеров, – и сказал… короче, он почти уверен, что у меня такая хрень… называется пигма‑какой‑то ретинит[54], но ему необходимо провести процедуру оценки зрительных полей, чтобы поставить окончательный диагноз. Еще он сказал, что у меня отек в глазах. И я ему такая говорю, типа, ну и что мы будем с этим делать?

– И… – Я крепче сжала трубку.

– Он сказал, что для снятия отека выпишет глазные капли. Какой‑то стероид. Судя по всему, отек довольно серьезный. Макулярный или что‑то в этом роде. В общем, если лопнут вены или сосуды, все может кончиться очень плохо.

Боже мой.

– Но… капли помогут его снять?

– Да. – Голос Эйнсли звучал напряженно. – Я спросила, как сетчатку собираются лечить, и он сказал, что с этим ничего нельзя поделать. Медицина бессильна. Я тогда говорю, ладно, это не проблема, я уже привыкла, что у меня плохое зрение, но он посмотрел на меня с такой жалостью, и я что‑то не поняла, с чего вдруг.

У меня появилось очень плохое предчувствие.

– Вот тогда он сказал, что меня ждет полная или почти полная слепота.

– Эйнсли. – Потрясенная, я ахнула.

– И никто даже не знает, когда это произойдет, но это произойдет. Им еще нужно сделать несколько тестов, но он начал рассказывать мне, что я могу потерять либо боковое зрение, либо так называемое пространственное зрение, и… – Она прервала себя глубоким вздохом. – Ладно. Я не собираюсь психовать.

– Это… нормально, психовать из‑за такого, – заверила я ее. Тут кто угодно распсихуется. – Врачи уверены в диагнозе?

– Думаю, да, Мэл. Похоже, что уверены. Даже ассистентка выглядела так, будто хотела обнять меня, а я сидела, ноль эмоций. Пришла домой, и до сих пор… в голове не укладывается. Я что, проснусь завтра слепой? И сколько мне осталось – несколько недель, пара лет? Даже не знаю, что и думать. Два часа назад все еще было как обычно.

Я прижала руку к груди.

– Эйнсли, я… Мне очень жаль. Я не знаю, что сказать. – И на этот раз не потому, что голова была забита, просто я действительно не знала, что говорить. Я столкнулась с настоящей трагедией, от которой зависела жизнь моей лучшей подруги. – Я надеюсь… я надеюсь, что это ошибочный диагноз.

– Я тоже, – пробормотала она. – Есть шанс, знаешь? Когда говорили о тесте зрительных полей, то упоминался и какой‑то генетический тест, чтобы подтвердить диагноз, но у нас в семье нет слепых. Во всяком случае, я никого не знаю.

– Я могу… чем‑нибудь помочь?

– Найти мне новые глаза? – Эйнсли рассмеялась и на мгновение снова вернулась к себе, прежней.

Когда спустя полчаса мы пожелали друг другу спокойной ночи, я все еще не могла оправиться от потрясения. Я бросила трубку на кровать и уставилась на компьютер. Закрыв ноутбук, я столкнула его с подушки, и он заскользил по покрывалу на середину кровати, остановившись у школьной сумки.

– Боже мой, – прошептала я и крепко зажмурилась.

Свесив ноги с кровати, я встала и направилась к двери, но вдруг остановилась. Я даже не знала, куда иду.

Эйнсли ослепнет?

Как такое возможно? И каково это – проснуться однажды утром, думая, что все хорошо, что наступающий день будет таким же, как любой другой, а потом услышать такой приговор?

Я совсем растерялась.

Присев на краешек кровати, я медленно покачала головой. Невозможно было представить, что переживает сейчас Эйнсли, о чем она думает. Мы воспринимаем зрение, пусть даже плохое, как нечто само собой разумеющееся. Никто никогда не рассматривал для себя вероятность лишиться его. Или никогда даже не знать, как выглядит красный цвет, и каким становится небо в сумерках. Я бы на месте Эйнсли, наверное, запаниковала. Забилась бы в угол, свернулась клубком и тряслась от страха…

Не знаю, что бы я делала, да, наверное, никогда и не узнаю.

Потому что я не собиралась терять зрение. По крайней мере, насколько могла судить сейчас.

Я уронила руки на колени и замерла.

Мне, скорее всего, не выстрелят в спину, и я не потеряю способность ходить. Я надеялась, что больше никогда не придется ложиться спать голодной, когда пустой живот ноет от боли. Мне не приходится переживать из‑за невнимания окружающих, которые не верят в мои способности. У меня есть Карл и Роза, которые искренне обо мне заботятся. У меня замечательные друзья, и одна из них переживает сейчас очень тяжелые времена. У меня есть Райдер. Все это появилось в моей жизни, потому что мне дали второй шанс.

Я подумала обо всех людях, которым не суждено получить такую привилегию, как второй шанс на что‑нибудь.

Мне повезло.

Когда‑то мне довелось хлебнуть по полной, но прошлое… Оно было частью меня, но не всей моей жизнью. Меня ожидало будущее – возможно, красивое, – в котором я уже не буду… жертвой. Между тем, когда я терялась в своих мыслях или позволяла призраку мистера Генри влиять на мои решения, будущее меня только пугало.

Потому что я не ценила того, что имею.

Это… неправильно.

И до меня вдруг дошло, что, осознавая хотя бы это, я уже становлюсь другой.

Глава 29

Райдер усмехнулся, многозначительно взглянув на открытую дверь комнаты. Он устроился на подоконнике, а я – посередине кровати с раскрытым учебником. Мы собирались работать над следующим докладом, в котором надо было рассказать о тех, кто нам дорог. «Убедительную» речь я сдала во время обеда на прошлой неделе. Сочинить ее не составило труда, хотя выступление опять далось нелегко, а вот с новым заданием пришлось попотеть.

Столько людей, о ком я могла бы написать. Как выбрать кого‑то одного? Сделав глубокий вдох, я принялась за работу.

Я бы хотела рассказать о людях, которые сыграли важную роль в моей жизни. О тех, кто помог мне стать другой.

Я вздохнула, задумавшись. Разумеется, я хотела написать о Карле и Розе, но объяснить словами, да еще на бумаге, почему они важны для меня, оказалось сложнее, чем я думала. Мне не хотелось слишком углубляться в историю наших отношений, хотя мистер Сантос, вероятно, уже кое‑что знал.

Райдер вырвал из тетрадки листок, скомкал его и запустил в меня. Я понятия не имела, кому он посвятил свой доклад. Когда я спросила, он сказал, что собирается писать о Питере Гриффине из «Гриффинов»[55], и я надеялась, что он шутит, потому что мистер Сантос вряд ли оценил бы такой юмор.

Я улыбнулась, когда очередной комочек приземлился среди бумажек, которые я старательно распрямляла. Даже не развертывая его, я знала, что это еще один рисунок. За последний месяц это стало привычным делом, когда мы вместе занимались.

Я корпела над учебниками.

Райдер рисовал.

Я призывала его делать домашнюю работу.

Он отвлекал меня всевозможными способами.

За те несколько недель, что прошли с вечеринки у Питера, многое… изменилось, хотя внешне все оставалось по‑прежнему. Оценка зрительных полей у Эйнсли подтвердила поставленный диагноз. Она теряла периферийное зрение – уже потеряла около тридцати процентов, даже не догадываясь об этом. Доктор сказал, что зрения ей хватит еще на несколько лет, но прогресс в медицине позволял надеяться на то, что появится подходящее лечение.

Хорошо бы.

Эйнсли избегала разговоров об этом. Жаль, потому что я лучше, чем кто‑либо, знала, что молчание – не выход. Есть вещи, о которых необходимо говорить, и это был как раз такой случай.

Карл так и не потеплел к Райдеру, хотя тот обедал у нас чуть ли не раз в неделю, но, по крайней мере, прекратил свои допросы. Он выбрал тактику молчаливого участия в разговорах, которые вела Роза. И меня это вполне устраивало.

Наши отношения с Райдером складывались как нельзя лучше.

Они были… интересными, свежими, веселыми. Сплошное удовольствие. И, даже когда две недели назад я совершила безумный поступок, он не разозлился и не отругал меня.

Как выпускники мы проходили обязательные консультации по профориентации, чтобы обсудить колледжи и планы на будущее, и во время беседы в кабинете школьного психолога я взяла форму заявки SAT[56]. Не для себя, для Райдера. Свою я уже заполнила. В тот же день, после школы, я заехала в магазин канцтоваров и купила универсальную дешевую папку для портфолио. Вечером, после ужина, я вручила то и другое Райдеру. Он очень долго смотрел на мои подарки, и я испугалась, что совершила ошибку, но потом он улыбнулся и поблагодарил меня.

Я просто хотела, чтобы он увидел, что для него тоже существует возможность выбора и что он должен гордиться своими работами. Нельзя отказываться от колледжа, если все‑таки есть желание учиться.

На следующий день парень привез меня в художественную галерею, где до сих пор висела его картина. И так же, как в тот день, когда он впервые притащил меня на заброшенную фабрику, я испытала потрясение и словно перенеслась в другое измерение. Картина, размером около полутора метров в высоту и почти столько же в ширину, напомнила мне ту, что я увидела на фабричной стене. Все тот же мальчишка, но на этот раз он смотрел не в небо. Его взгляд был устремлен на каждого, кто проходил мимо, и призывал не только смотреть на него, но и видеть  его. Я снова подивилась тому, что Райдер добился такого эффекта с помощью краски из баллончика.

Как и прежде, я с трудом оторвалась от картины, и даже после того, как мы покинули галерею, не могла забыть этот взгляд… безнадежности . Взгляд, который говорил о том, что никаких перемен ждать не стоит.

Я помнила этот взгляд, даже когда подхватывала шарики из бумаги, которыми меня забрасывал Райдер.

На первом рисунке, сделанном во время наших занятий, он изобразил город Балтимор. Я заставила его вложить эту работу в портфолио, и он зарделся от удовольствия. Рисунок получился что надо. Вот и сейчас у меня на кровати лежала еще парочка работ, достойных альбома, – наброски мустанга и спящего золотистого ретривера.

Я осторожно развернула бумажный шарик. У меня отвисла челюсть, и я перевела на него изумленный взгляд.

– Ты нарисовал это за пару минут?

Он дернул плечом и повертел в пальцах авторучку.

– Скорее, за десять.

– Десять минут? Невероятно.

Потрясенная, я рассматривала рисунок. За то время, что я потратила на сочинение одной фразы, он нарисовал меня за работой.

Он успел перенести на бумагу мой небрежный пучок, мой сосредоточенный профиль, пока я что‑то строчила. Сдвинутые брови. Должно быть, я еще прикусила нижнюю губу. Даже веснушка под моим правым глазом не ускользнула от его пера. Мельчайшие детали, прорисованные синими чернилами. Это была я, но не похожая на себя. Девушка выглядела более взрослой, зрелой. С гордой осанкой. Разглядывая эскиз, я как будто знакомилась с другой версией себя. Улучшенной версией.

Неужели он видел меня такой?

На моем плече пристроилась бабочка. Я решила, что это фантазия художника, но вдруг мой взгляд оторвался от рисунка и скользнул к столу. Бабочка из мыла, которую я начала вырезать больше месяца назад, так и сидела там, забытая.

Но она была закончена в его рисунке.

Положив скомканный лист бумаги на учебник, я тщательно разгладила его руками. Я не собиралась отдавать этот рисунок в портфолио. Мне хотелось сохранить его у себя навсегда.

– Тебе нравится? – спросил он.

– Я в него влюблена.

Парень усмехнулся, и в следующее мгновение его перо уже снова порхало по бумаге.

– Ты написал хоть что‑нибудь для своего выступления?

– Конечно.

– Врешь.

– Может быть.

– Райдер. – Я вздохнула.

Он посмотрел на меня сквозь густые ресницы.

– Что‑нибудь напишу, не проблема. Зато так я с пользой провожу время.

– В каком смысле?

– Мои рисунки заставляют тебя улыбаться, – ответил он с ухмылкой. – А работа над речью не приносит никакой радости.

Это… это прозвучало так мило, что мне захотелось обнять его, крепко, и поцеловать.

– Твоя работа над речью тоже заставит меня улыбнуться.

Райдер поднял брови и захлопнул тетрадку.

– Я знаю, что еще заставит тебя улыбнуться.

– Что же? Ты наконец сядешь за домашнее задание?

– Не‑а. – Он снова покосился на дверь и соскочил с подоконника. – Думаю, если я сяду ближе к тебе, это заставит тебя улыбнуться.

Парень хорошо меня знает.

Он шагнул ко мне.

– А еще, я думаю, хорошо бы держать тебя за руку.

Я выпрямилась, наблюдая за ним.

– И я думаю… – Райдер сел на край кровати и наклонился ко мне. – Я думаю, что от поцелуя ты тоже улыбнешься.

О боже. Я совсем утратила бдительность, но мне это нравилось. Уголки моих губ поползли вверх.

– Думаю, ты прав.

– Я знаю, но… – Райдер накрыл мою руку ладонью и понизил голос. – Если сюда придет Роза и увидит, что я заставляю тебя улыбаться таким способом, это кончится плохо.

– А ты не боишься, что сюда придет Карл?

Правая ямочка появилась на его щеке, когда парень покачал головой.

– Роза меня пугает больше.

Рассмеявшись, я шлепнула его по руке.

– Что? Она может напугать. Вид у нее довольно грозный, – ответил парень. – Глядя на нее, можно подумать, что она дерется как ниндзя.

– Ниндзя? – Я снова рассмеялась. – Могу подтвердить, что… она не знает карате.

– Какое облегчение. – Наклонившись, Райдер поцеловал меня в щеку. – Но нам пора двигать.

Беспокойство свернулось клубком в животе. Вечеринка, раунд второй. Правда, вечеринка совсем другого рода, не такая многолюдная, как у Питера. Ее устраивал парень из школы, с которым Гектор и Райдер играли в баскетбол. Эйнсли не собиралась идти с нами, но я все равно нервничала. А, если я снова сбегу, не в силах перебороть себя? Если не смогу ни с кем заговорить? Если опять распсихуюсь, боясь сделать что‑то не так, даже не попытавшись?

Он склонил голову набок, и его глаза встретились с моими.

– Мы не обязаны туда идти. Можем остаться здесь. Или пойти в кино.

Было бы неплохо остаться здесь. Кино тоже звучало заманчиво, но чего бы я добилась? Я покачала головой.

– Нет. Я хочу пойти.

– Мышь…

– Серьезно. – Я взяла эскиз своего портрета и закрыла тетрадку. Скатившись с кровати, подошла к столу. – Я хочу пойти на вечеринку.

– Это даже не вечеринка, – сказал Райдер. – Просто домашние посиделки в узком кругу. Ничего страшного, если мы пропустим. Еще будет куча других.

Открыв ящик стола, я пошарила в поисках скотча.

– Мы идем.

Возникла пауза.

– Слушаюсь, мэм.

Я слегка улыбнулась, скотчем прикрепляя рисунок к стене над столом.

– Подождешь здесь?

Его взгляд был прикован к эскизу.

– Куда же я денусь?

Я схватила косметичку и поспешила в ванную, пока не растеряла кураж и не передумала. Я вытащила заколку и расчесала волосы. Потом быстро подправила макияж – освежила помаду и румяна, подкрасила ресницы. Я решила, что платье‑свитер и тонкие колготки вполне подойдут для такого мероприятия.

Райдер ждал меня, как и обещал, и, когда я вернулась, его взгляд медленно прошелся по моей фигуре, оставляя за собой след из мурашек.

– Я люблю, когда ты распускаешь волосы.

Мое сердце сжалось при слове «люблю»,  и я мысленно призвала его не быть таким наивным.

– Спасибо.

Парень поднялся и в три шага сократил расстояние между нами. Его пальцы приподняли тяжелую прядь моих волос.

– Какой роскошный цвет у тебя сейчас. Не обижайся, рыжик был милый…

Я закатила глаза.

– Рыжик никогда не был милым.

Райдер пропустил мои слова мимо ушей.

– Еще не знаю, какие цвета мне придется смешать, чтобы получить этот оттенок, но я это сделаю. – Он опустил голову и поцеловал веснушку под моим глазом.

Я подалась к нему, но голос Карла эхом пронесся по дому, и я решила, что это не самая лучшая идея.

– Ну, что? Рискнем?

Я взяла мобильник и сумочку. Мы спустились на кухню, где я схватила со стола ключи от машины.

– Вы что, уезжаете, ребята?

Мы повернулись на звук голоса Карла.

– Да.

Карл скрестил руки на груди, устремив взгляд на Райдера.

– И куда, если не секрет?

Я ответила прежде, чем Райдер успел открыть рот.

– Мы едем в гости к другу.

– Я думал, что вы занимаетесь. – Подозрение сквозило в его тоне.

– Мы позанимались и все закончили. – И я не обманывала.

Похоже, Карл нам не поверил, но, прежде чем он успел сказать что‑нибудь еще, в гостиную вошла Роза.

– И оба без курток?

– Мы не собираемся быть на улице очень долго. – Я взглянула на Райдера. Он был в одной рубашке, хотя догадался надеть плотную майку. По крайней мере, мое платье‑свитер было толстым.

Он сунул руки в карманы джинсов.

– Еще раз спасибо за сэндвич, миссис Ривас.

Райдер уже тысячу раз поблагодарил Розу за сэндвич с ветчиной и сыром, и я начинала верить, что он действительно ее побаивается.

Карл смерил Райдера каменным взглядом.

– Комендантский час у нее в восемь вечера.

– Что?! – Мои глаза расширились, и рука крепче сжала ключи. – Всегда было в одиннадцать.

Роза шагнула вперед и положила руку на плечо Карла.

– Проследи, чтобы она была дома до одиннадцати.

– Я верну ее к восьми, – сказал Райдер, и я разинула рот. Прежде чем я успела что‑либо сказать, он добавил: – Обещаю.

Губы Карла вытянулись в тонкую линию, и я ждала, что он поблагодарит Райдера или скажет какие‑то теплые слова, но он только коротко кивнул. От гнева кожу закололо. Роза хотя бы пыталась быть дружелюбной, но Карл оставался непробиваемым. Безнадежно.

Я взяла Райдера за руку. На виске Карла бился пульс, и я сжала ладонь своего парня. Мы не проронили ни слова, пока не вышли на улицу, под яркое солнце.

– Извини за Карла, – сказала я. – Он просто… чересчур заботливый.

– Все хорошо. – Райдер отпустил мою руку, когда мы приблизились к машине, и я знала, что ничего хорошего в этом нет. – Я понимаю.

Я нахмурилась.

– Понимаешь что?

Он дернул плечом, выхватывая у меня ключи.

– Все.

Обветшалое промышленное здание по ту сторону от старого квартала таунхаусов напомнило мне заброшенную фабрику, куда меня привозил Райдер. Окна были заколочены, а потускневшие стены из красного кирпича разрисованы граффити от самой земли до крыши. Я знала, что это не его работы, поскольку они выглядели не так красиво, но неожиданное сочетание унылых оттенков и ярких красок все равно завораживало.

Райдер заехал на парковку, частично огороженную высоким сетчатым забором. Местами сооружение покосилось, и кто‑то свалил в углу покореженные секции. Некогда светлая плитка, когда мы на нее ступили, крошилась у нас под ногами.

– Здесь не опасно оставлять машину? – спросила я. Мне не доводилось бывать в этом районе, но я знала, что это не так далеко от квартала, где жил Райдер.

Райдер покачал головой, когда я убрала ключи в сумочку.

– Никто ее не тронет.

Меня больше беспокоило то, что автомобиль могут отбуксировать на штрафстоянку, поскольку повсюду висели таблички «Посторонним вход воспрещен».

Райдер взял меня за руку, и мы пересекли узкую улицу.

– Здесь живет Рико. Не самое приятное местечко, но, по крайней мере, мы не будем докучать миссис Луна, когда она вернется домой с работы.

У меня пересохло во рту, когда мы поднимались по широким ступеням. Райдер даже не постучался. Просто толкнул дверь, и мы зашли внутрь. Смех эхом прокатился по темному коридору, и в нос ударил знакомый землистый аромат.

– Привет, старик. – Взрослый парень с высокой бутылкой в руке сидел в кресле. – Что новенького?

– Все как всегда, – ответил Райдер и сжал мою руку. В гостиной было полно народу. Мой взгляд нервно заметался по комнате, когда Райдер начал знакомить меня с ребятами. Я узнала Рико, но остальных видела впервые.

– Это…

– Мэллори, – раздался знакомый голос позади нас. Пейдж.

Я застыла, а Райдер оглянулся вполоборота.

– Привет, – сказал он, когда она протянула ему чашку. Не мне. Только ему. – Спасибо.

– Добро пожаловать. – Девушка скользнула по мне взглядом. – Красивое платье.

У меня возникло ощущение, что это вовсе не комплимент. Она выглядела, как всегда, великолепно, в узких черных джинсах и серебристой майке на бретельках. Неужели ей не холодно? Может, и не холодно, потому что она дьявол.

Дьявол, который говорит правду.

– Спасибо, – все равно пробормотала я.

Пейдж заговорила со мной впервые с того дня, как встретила меня в коридоре и предсказала, что я разобью Райдеру сердце. Я видела, что иногда они болтают в классе. И меня это не смущало. Главное, что девушка больше не цеплялась ко мне.

Пейдж выгнула бровь. Она не просто прошла мимо нас в гостиную. Она проплыла , покачивая бедрами и все такое, и устроилась на диване, между двумя парнями, которые тоже кивнули Райдеру. Они сидели, уткнувшись в телевизор, их пальцы летали по джойстикам.

– На кухне полно выпивки. – Рико кивнул в мою сторону. – Если она захочет.

– Круто. – Райдер потянул меня за собой, и мы прошли по коридору в просторную кухню. Пустые пивные ящики валялись возле переполненной мусорной корзины. Парень поставил на стол чашку, которую вручила ему Пейдж, и подошел к холодильнику. Резкий запах разлился в воздухе, когда он открыл дверцу. – Здесь есть «Маунтин Дью»[57]. Подойдет?

Я кивнула.

– Что, Пейдж часто здесь тусуется?

Он пожал плечами, протягивая мне банку с газировкой, и вынул еще одну для себя.

– Иногда. Рико – друг ее семьи.

– Ты не будешь пить… то, что дала тебе Пейдж?

– Не‑а.

Я глупо и по‑детски обрадовалась. Райдер положил руку мне на затылок и опустил голову. Когда он заговорил, его теплое дыхание заплясало на моих губах.

– Как тебе здесь?

– Хорошо, – пробормотала я. – Мы только пришли.

– Я проверяю, на всякий случай. – Парень слегка наклонил голову, и я поежилась. – Я буду часто это делать, и, как только ты захочешь уйти, просто скажи мне. Ладно?

– Ладно.

Он нежно поцеловал меня и отстранился. Я чувствовала, что мои щеки пылают, когда мы пошли обратно в сторону гостиной. Райдер остановился в дверях.

– Где же Гектор?

– Наверху. – Рико глотнул из бутылки.

Райдер взглянул на меня.

– Хочешь посмотреть, чем он там занимается?

– Конечно, – сказала я, пытаясь говорить громче, но вырвался только шепот.

Он все равно улыбнулся и повел меня наверх. Там оказалось прохладнее, чем внизу, и Райдер, казалось, знал, куда идти, потому что сразу направился ко второй двери и постучал костяшками пальцев.

– Йоу, – последовал ответ.

– Это я. Ты занят? Я привел Мэллори.

– Да, минутку.

Раздался какой‑то скрип, а потом захихикала девушка. Мои брови взлетели вверх, и Райдер поморщился.

– Эй, мы зайдем попозже, – крикнул он, ухмыляясь. – Не хочу…

Дверь распахнулась. Гектор поправлял рубашку одной рукой. Кажется, мы ему здорово помешали.

– Не. Нет проблем. Заходите.

– Ты уверен?

Гектор кивнул, распахивая дверь шире. Темнокожая девушка сидела на краю футона[58]. Она улыбнулась, когда мы вошли, и помахала рукой.

На комоде горела свеча, и я почему‑то вспомнила сахарное печенье. Мне стало интересно, чья это комната. Опять же, она не походила на спальню.

– Ты знакома с Райдером? – спросил Гектор девушку, и она кивнула. – Круто. Э‑э, это Шейла, а это Мэллори.

Шейла улыбнулась.

– Привет.

– Привет, – пробормотала я.

Гектор подошел к темно‑красному креслу‑подушке и плюхнулся в него.

– Так вы давно пришли‑то? – спросил он, когда мы уселись рядом с Шейлой.

– Только что, – ответил Райдер.

Гектор окинул меня взглядом.

– Остальные еще там, внизу?

Райдер кивнул.

– Рико с ребятами играют в «Кредо убийцы». Кажется, там все довольно серьезно.

Посмеиваясь, Гектор протянул руку и подхватил стакан с прозрачной жидкостью, стоявший на низком столике.

– Как обычно. Вы останетесь?

– Может быть. – Райдер коснулся меня коленкой. – Или, может, махнем в кино. Еще не решили.

– Здорово. Ты смотрел последнюю игру? – спросил Гектор, и, пока они обсуждали баскетбольный матч, я покосилась на Шейлу. Она уткнулась в телефон, просматривая страничку в Facebook .

Я могла бы многое сказать, задать столько вопросов. Возможностей было хоть отбавляй, но язык будто налился свинцом. Я начала было отворачиваться, но остановила себя. Не для того я сюда пришла. Мне нужно говорить . Пора покончить с привычкой прятаться в свою раковину, закрываясь от мира.

Я заставила губы и язык ворочаться.

– Так… ты учишься в Лэндс Хай? – Есть. Я это сделала. И умудрилась не выглядеть, как дурочка.

Шейла оторвалась от телефона.

– Нет. – Она усмехнулась. – Я на самом деле учусь в Университете Говарда. Просто приезжаю домой на выходные.

– О. – Удивленная, я взглянула на Гектора, но никто из парней не обращал на нас внимания. – М‑м, и что… что ты изучаешь?

Девушка закинула ногу на ногу.

– Педагогику. Я на первом курсе.

– Это… круто. Ты… всегда хотела стать учителем?

– В общем, да, – ответила Шейла, и мне стало завидно, потому что я все еще не решила, чем хочу заниматься. Или, может, решила, но Карл и Роза были не в восторге от этой идеи. – А ты? Планируешь поступать в колледж?

Я кивнула, поставив банку с газировкой на пол.

– Да, в Университет Мэриленда. Но еще не… выбрала факультет.

– Разберешься. Со мной учатся ребята, которые до сих пор не знают, чем хотят заниматься в жизни. – Тренькнул ее телефон. – Так вы все учитесь в одной школе?

Я кивнула. Наш разговор постепенно исчерпал себя, и я стала прислушиваться к тому, что обсуждали парни. Они переключились с баскетбола на футбол, и я потеряла счет времени. Может быть, прошел час, прежде чем Гектор поднялся, а за ним и Шейла.

– Мы идем вниз, – объявил Гектор, направляясь к двери.

– Мы вас догоним.

Гектор хитро усмехнулся, закрывая за собой дверь.

– Конечно. Конечно. Не торопитесь.

Я повернулась к Райдеру.

– Почему…

Я не успела договорить. Его губы накрыли мой рот сладким и слишком быстрым поцелуем.

– Горжусь тобой, – пробормотал он в мои раскрытые губы, и я улыбнулась, зная, о чем он говорит. Разговор с Шейлой, пусть и короткий, уже был великим достижением. Правда, я по‑прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, но, во всяком случае, не сидела, как паралитик.

Положив руки ему на грудь, я улыбнулась.

– Она мне показалась очень милой.

– Да. – Парень поцеловал уголок моего рта. – Я уверен, мы прервали их уединение.

Я хихикнула.

– Да. Я тоже так думаю.

– Настоящие друзья‑вредители. – Он накрыл мою щеку ладонью. – Но знаешь, что?

– Что?

– Я собираюсь воспользоваться тем, что мы одни. – Райдер замолчал, и мое сердце ухнуло вниз, как на американских горках. – Что ты об этом думаешь?

Я опустила руку на его колено.

– Я думаю… я думаю, мне понравится.

– Хорошо. – Он наклонил голову. – Потому что мне, думаю, очень понравится.

Райдер снова поцеловал меня, на этот раз медленно и сладко, согревая мою кровь. Не знаю, как долго продолжался этот бархатистый, мягкий поцелуй, но после бесконечных мгновений он изменился, стал глубже. Его язык встретился с моим, и я… меня еще никогда так не целовали. Ни разу в жизни я не испытывала ничего подобного.

Он издал уже полюбившийся мне гортанный звук, и мое сердце загрохотало, когда он прижался ко мне. Не помню, как я оказалась на спине, а Райдер устроился рядом со мной на футоне. Его рука скользнула вниз по моей руке, и мир перестал существовать. Остались только мы вдвоем. Я уже не думала об этой странной комнате или людях внизу. Я окунулась в ощущения, которые он дарил мне своими губами, прикосновениями – бережными, как будто он обращался с чем‑то самым дорогим для него, бесценным.

Мои руки осмелели. Я потянула его за майку, и Райдер тотчас откликнулся. Он приподнялся и ловким движением разом стянул с себя и майку, и рубашку.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела Райдера без рубашки. Вау. Если не принимать во внимание виденное в телевизоре и в кино, передо мной впервые оказался парень с голым торсом. Карл не в счет, потому что… ну, это было бы странно.

– Ты можешь дотронуться, если хочешь, – предложил он.

Я хотела.

Закусив изнутри щеку, я положила руку на середину его груди. Жесткие волоски защекотали мою ладонь. Я могла чувствовать, как колотится его сердце. Медленно, я скользнула рукой вниз, спускаясь по тугим мышцам живота. Он вздрогнул, когда мои пальцы достигли пояса джинсов. Я отдернула руку, и мой взгляд устремился к его лицу.

– Хорошо. – В его голосе звучала хрипотца. – Больше чем хорошо.

Я снова потянулась к нему, провела рукой по животу, на этот раз стараясь не приближаться к джинсам. Мне нравилось ощущение его тела. Столько силы скрывалось под этой мягкой кожей.

Райдер устроился рядом со мной и положил руку на мою талию. Накрывая мои губы поцелуем, он тотчас отвлек меня, останавливая мои изыскания. Я затерялась в потоке новых ощущений. Мое тело живо реагировало на его ласки. Мышцы внизу живота напряглись. Голова закружилась, когда его рука дрейфовала от моей шеи к груди, задерживаясь в некоторых местах, отчего моя спина выгибалась дугой, а дыхание становилось рваным. В какой‑то момент рука спустилась ниже, скользнув под подол платья, на тонкие колготки.

Рука сместилась на бедро и нырнула между ног. Мое тело занялось огнем. Напряжение внутри нарастало – жаркое и густое, и я не знала, что с этим делать. Тревога шевельнулась в самом низу живота, и я схватила его за руку. Какая‑то частица тепла ушла, когда я распахнула глаза.

– Райдер, – произнесла я, и он поцеловал меня снова, и на мгновение я опять растворилась в его поцелуе, в движениях его руки. Мне было хорошо, но я…

О боже, я была не готова к этому.

– Мы можем… притормозить? – прошептала я, вцепившись в его запястье.

Он сразу замер и поднял голову.

– Да. Да. – Откашлявшись, Райдер чуть отстранился, убирая руку.

Я крепко зажмурилась, останавливая внезапно подступившие горячие слезы. Боже. Даже не знаю, почему я оказалась не готова к этому. А должна была? Кто бы подсказал. Теперь я боялась, что…

– Я сделал тебе больно?

Мои глаза распахнулись.

– Что?

Парень пристально смотрел на меня.

– Я сделал что‑то неправильно?

Я не могла ответить. Ничего из того, что он делал, не казалось неправильным. Совсем наоборот.

– Если так, я хочу это знать. Я обещаю, что буду…

– Ты не сделал мне больно, – сказала я. – Просто… почему ты так решил?

Райдер опустил взгляд.

– Я… я не слишком искушен в таких делах. – Его щеки порозовели, и я изумленно посмотрела на него. – Я хочу сказать, у меня был опыт, но не так много. Я не… занимался сексом.

Я лишилась дара речи. Все, что я могла, это смотреть на него широко раскрытыми глазами.

– Ты девственник?

Уголок его губ дернулся вверх.

– Да. Ты как будто удивлена.

– Да. Я думала… ну, не знаю. Ты был с… Пейдж. Я просто предположила, что у вас был секс.

– Это было бы ужасно, – ответил Райдер, беря меня за руку. – Ты смотришь на меня так, будто не понимаешь, как такое возможно.

Он действительно умел читать мысли.

– Мы подошли близко к этому, но я просто… не хотел заходить так далеко. – Парень пожал голым плечом.

– У меня тоже не было, – ляпнула я. – В смысле, это и так очень заметно, потому что… ты первый, кто меня поцеловал, но… я даже не знаю… что говорю, поэтому мне лучше заткнуться.

Райдер хмыкнул.

– Не надо. Я люблю, когда ты болтаешь.

– Только ты можешь наслаждаться моим бредом. – Наши пальцы переплелись. – Ты хочешь… зайти так далеко со мной?

Его ресницы вспорхнули, и глаза с зеленоватыми искорками встретились с моими глазами.

– Да. Хочу. Когда‑нибудь.

Меня окатило теплом, и я прошептала:

– Я… я тоже этого хочу. Когда‑нибудь.

Промелькнула ямочка на правой щеке.

– Тогда мы на одной волне.

– Да. – Я подняла голову и поцеловала его. – Извини, что я тебя остановила. Мне было хорошо, но…

– Мэллори, пожалуйста, не извиняйся. – Райдер сел, потянув меня за собой. – Мы можем делать все, что захотим, пойти так далеко, как ты пожелаешь, и остановиться, как только ты попросишь об этом. Ты понимаешь, о чем я? Тебе не за что извиняться, и так всегда будет между нами.

О боже.

Райдер был не идеален, но чертовски близок к идеалу. На самом деле, я бы сказала, что он прекрасен в своем несовершенстве. У меня закружилась голова, и я счастливо улыбнулась.

– Тогда спустимся вниз, да? – спросил он, и я кивнула. Райдер схватил майку с рубашкой и начал одеваться, с усмешкой поглядывая на меня. – Извини. Придется прикрыть эту красоту. Знаю, что это несправедливо.

Я рассмеялась, когда он набросил рубашку поверх майки.

– Это действительно несправедливо.

Ухмыльнувшись, парень достал из кармана телефон.

– Черт. Батарея скоро сдохнет.

– У меня есть.

– Отлично. Потом воспользуемся твоим, посмотрим, что идет в кино. – Райдер протянул мне руку, и я схватилась за нее. И пока мы шли вниз, голова у меня кружилась.

Когда мы вернулись в гостиную, Райдер устроился на одном из пластиковых стульев возле дивана и усадил меня к себе на колени, обвивая рукой мою талию. Я не увидела ни Шейлу, ни Рико. Тут до меня дошло, что мы оставили напитки наверху.

– Как мило, что вы все присоединились к нам, – заметила Пейдж, оглядываясь через плечо.

Райдер крепче обнял меня, а Гектор хмыкнул:

– Metete en tus asuntos[59].

Она выстрелила в него злобным взглядом, и я услышала, как хлопнула входная дверь. В гостиную ввалился Джейден. Он увидел нас и широко улыбнулся.

– Йоу! Я не знал, что вы здесь, ребята. – Он подошел ближе. – Круто.

– Привет. – Я улыбнулась ему. Синяки давно исчезли, и Джейден выглядел так же, как в день нашего знакомства.

– Мы, наверное, скоро пойдем, – сказал Райдер. – Может, сходим в кино.

Джейден прислонился к стене и огляделся вокруг.

– Все ясно как божий день. Ты наконец понял, что у тебя нет никаких шансов с Мэллори теперь, когда я здесь и могу показать ей, что такое настоящий мужчина. – Он подмигнул, а Райдер просто покачал головой. – Хорошо, уходите. Но ни один тупой фильм не сравнится с Шоу Джейдена. К тому же я не беру денег за показ.

Райдер хмыкнул.

– Даже это не сработает, старик.

– Рико здесь? – спросил Джейден.

– Был здесь. Не знаю, где сейчас.

Он медленно кивнул, засовывая руки в карманы.

– А все‑таки, на какой фильм вы собираетесь?

– Я не… знаю, – ответила я, когда Райдер промолчал. У меня появилась идея. – Хочешь пойти с нами?

Джейден моргнул, как будто сильно удивился.

– Ах, как это мило, но я плохо себя веду в кинотеатре.

Я нахмурилась.

– Почему?

– Потому что болтает без умолку, – донесся с дивана голос Пейдж. – У него буквально рот не закрывается в течение всего фильма.

– Точняк, – подхватил кто‑то из ребят.

Я усмехнулась.

– Это правда. Знаешь, я люблю вставлять свои комментарии, – объяснил Джейден. – Но почему‑то всех это напрягает.

– Могу себе представить, – сухо ответил Райдер.

– Мне нравится думать, что мои реплики носят просветительский характер, – не сдавался Джейден.

Пейдж фыркнула.

– Насчет просветительства  ты загнул.

– Одно мое присутствие несет свет, – парировал он.

Гектор оглянулся через плечо, подняв брови.

– Я могу придумать несколько слов, которые описывают твое присутствие. «Света»  среди них нет.

Джейден усмехнулся в сторону брата.

– Знаешь, как говорят?

– Ну? – Гектор ждал.

Он подмигнул.

– Вини игру, а не игрока.

Гектор покачал головой и прищурился.

– Это не имеет никакого отношения к разговору.

– Потому что это слишком высокоинтеллектуально для тебя, – возразил Джейден.

Его брат закатил глаза.

– Да фиг с тобой. Ты заполнил заявление?

Джейден кивнул.

– Да, папочка . Оно ждет тебя на журнальном столике дома, чтобы ты завтра мог забрать его с собой.

– Заявление? – с надеждой спросила я.

– Гектор и минуты не может прожить без меня, поэтому я буду работать с ним в «Майки Ди», – сказал Джейден. – Нужно получить разрешение и все такое.

– Да. – Гектор рассмеялся. – Именно поэтому я хочу, чтобы ты работал со мной.

Радуясь тому, что он наконец внял советам старшего брата, я улыбнулась Джейдену.

– Это здорово. – Мы встретились с ним глазами. – Правда, здорово, – повторила я.

– Да. – Джейден опустил голову, и его щеки чуть порозовели. – Надо с чего‑то начинать, ты знаешь?

– Это хорошее место… для начала, – искренне сказала я.

Мы потусовались еще часок, и с появлением Джейдена, моя прежняя нервозность быстро улетучилась – парень подтрунивал над собой и сыпал шутками, одновременно копаясь в телефоне. Эсэмэски приходили ему одна за другой, и к тому времени, как мы попрощались и вышли на улицу, клянусь, он сам отправил не меньше двух десятков. Джейден поплелся следом за нами, и его пальцы по‑прежнему летали над клавиатурой.

Райдер обнял меня за плечи, когда мы начали переходить улицу.

– Есть какие‑нибудь идеи насчет фильма… Стой!

Он отбросил меня в сторону, прямо на припаркованный пикап, когда по улице с ревом пронесся автомобиль, появившийся, казалось, из ниоткуда. Послышался визг тормозов, и я увидела, как опускается стекло пассажирского окна.

Тишину разорвали короткие и резкие звуки, какие обычно сопровождают запуск петард. Только это были не петарды. Эти звуки…

Воздух выбило из моих легких, когда я упала на землю, придавленная сверху тяжелым грузом. Ужас охватил меня, как только мозг сообразил, что это за звуки.

Это были выстрелы.

Глава 30

Шины зашуршали об асфальт, разбрасывая щебенку. Крошечные камешки взмыли в воздух и осыпались на мои щеки. Ладони саднило от скольжения по шершавой мостовой, но я почти не чувствовала боли. Я медленно подняла голову.

– Райдер? – прошептала я.

– Я здесь. – Что‑то тяжелое сползло с меня, и он сказал что‑то еще, но кровь пульсировала у меня в ушах, и его голос то выплывал, то снова тонул. – Ты в порядке?

– Да. – Адреналин бушевал в моих венах, мешая осмыслить случившееся. Мой взгляд скользнул через парковку, а потом остановился на фигуре, лежащей на боку. – О боже…

Райдер быстро вскочил на ноги.

– Нет. Нет.  – Он бросился вперед.

Я оцепенела, отказываясь верить своим глазам. Я просто не могла себе позволить поверить в это. Сердце спотыкалось в груди, живот сводило от ужаса. О боже, это не могло случиться. Это не наяву . Такие вещи не происходят средь бела дня. Не происходят прямо передо мной. И с теми, кого я знаю. Они не…

Умом я понимала, что это глупые мысли, потому что все уже произошло.

Это был Джейден.

Это Джейден лежал на боку.

Это Джейден лежал неподвижно, и под ним растекалась темная лужа.

– О, черт. Черт. – Райдер опустился на колени рядом с Джейденом. – Проклятье. Джейден? Нет. Черт. Нет ! – Его голос сорвался на последнем слове, он выкрикнул снова, и его вопль прорвался сквозь шум улицы. – Нет!

Трясущимися руками, я оттолкнулась от земли, встала на колени, а потом выпрямилась во весь рост. Шатаясь, я двинулась к нему, мои губы беззвучно шевелились.

Райдер посмотрел на меня широко распахнутыми глазами и поднял руки. Та же темная жидкость покрывала его ладони. Я дернулась в сторону, зажимая рот рукой. Ужас обрушился на меня с силой грузового поезда, раздавливая всмятку. Миллионы мыслей пронеслись в голове, когда я огляделась по сторонам. Из соседних домов тянулись люди, собиралась толпа. Кто‑то плакал. Крики разрывали холодный воздух. Всё суетилось вокруг нас и в то же время всё как будто замерло.

Мне нужно было срочно позвать на помощь. Нам срочно нужна была помощь. Я знала, что делать, и полезла за телефоном. Послышался вой сирен – помощь приближалась. Я обернулась, и Джейден теперь лежал на спине. Я знала, что он не мог перевернуться сам, потому что видела его глаза. Однажды мне уже довелось видеть такие глаза.

Устремленные в пустоту, тусклые, невидящие.

О боже. Боже.

Райдер ощупывал шею Джейдена и мотал головой. Лица обоих стали размытыми. Спотыкаясь, я обошла вокруг неподвижных ног Джейдена и опустилась – нет, упала – на колени рядом с Райдером. Я положила дрожащую руку ему на плечо. Он дернулся, и его взгляд устремился ко мне.

Кто‑то крикнул, и небольшая толпа расступилась перед высокой фигурой, прорывающейся к нам. Райдер вскочил, когда Гектор остановился как вкопанный.

Он сделал шаг назад, а потом согнулся пополам, хлопая руками по коленям.

– Нет. Нет. Нет. Это не мой… Нет.

В следующий миг Гектор бросился вперед. Райдер удержал его, схватив за пояс.

– Тебе лучше не видеть этого, старик. Ты не…

– Это мой брат? – Он вырывался из рук Райдера, и его голос разрезал воздух ударами хлыста. – Господи, это мой брат?!

Райдер изо всех сил сдерживал Гектора, который все кричал:

– Это мой брат?! – Снова и снова, он повторял этот вопрос, и я опять слышала в них выстрелы. – О, черт, нет. Нет. Нет!  Это не Джейден. Это не он. Это не он лежит на земле!

Мое сердце рвалось на куски. Рев сирены нарастал, заглушая все звуки, кроме надломленного, осипшего голоса Гектора, в котором слышалось неизбывное горе.

Красный. Синий. Красный. Синий.

Прошли часы, а передо мной все еще мелькали разноцветные вспышки. И неважно, с открытыми или закрытыми глазами, я все равно видела эти всполохи огней среди моря синих мундиров, которые заполонили улицу и парковку.

Все слилось в тумане суеты и лиц, и я не знаю, сколько прошло времени. Полиция задавала мне вопросы, на которые я не могла толком ответить. Потом появились двое мужчин в штатском, и они задавали все те же вопросы. Меня разлучили с Райдером, оттолкнули в сторону сначала прибывшие медики «скорой», а затем и копы. Толпа сгущалась, и у меня ушла целая вечность на то, чтобы вернуться к машине и найти свою сумку. Я пыталась позвонить Райдеру, но руки так сильно дрожали, что трубка ходила ходуном.

Впрочем, он сам отыскал меня, вырвавшись из толпы. Я зарыдала, когда увидела его, и он подошел, чтобы обнять меня, но его руки замерли у моего лица, и он так и не смог ко мне прикоснуться.

– Я должен остаться с Гектором, – сказал он. – Иди домой и сиди там.

– Но…

– Пожалуйста, просто уходи отсюда. Пожалуйста, – повторил парень. Ни кровинки не осталось в его лице. – Просто уезжай отсюда. Иди домой и оставайся там, ладно? Я позвоню тебе, как только смогу.

Сердце неистовствовало в груди.

– Я не хочу покидать тебя. Не сейчас… – Я посмотрела туда, где уже разложили желтый брезент. – Я…

– Не смотри туда. Боже, уже слишком поздно, но все равно не смотри. – Райдер сместился, загораживая мне вид. – Пожалуйста, Мэллори. Пожалуйста, убирайся отсюда.

Меньше всего мне хотелось уезжать, но парень умолял, и я никогда не слышала от него такой мольбы, даже под ударами кулаков мистера Генри. Поэтому я кивнула, и тогда Райдер поцеловал меня – жестким, почти жестоким поцелуем, в котором смешались злость и страх. Когда он ушел, я хотела броситься за ним.

Но я села в машину и поехала домой, как велел он. Словно в тумане, я припарковалась и схватила свою сумку. Еле передвигая ногами, как будто ступала по песку, я зашла в дом и поморщилась от знакомых житейских звуков.

Карл был в кабинете, слева от меня, разговаривал по телефону. Похохатывая. Радуясь жизни. Из кухни доносился шум воды.

– Мэллори? – окликнула меня Роза. – Ты не ответила на мою эсэмэску. Райдер придет на ужин?

Сухой, едва слышный смех с хрипом вырвался из моего горла. Роза старалась. Она действительно старалась, но как ей объяснить, что Райдер не придет ужинать? Я ничего не ответила. И потащилась наверх. Роза снова позвала меня, но я не откликнулась.

Поднявшись к себе, я встала посреди комнаты и медленно огляделась вокруг. Я видела все, но ничего не различала. Я села на краю кровати, заставляя себя глубоко и ровно дышать.

Прижав ладони к лицу, я закрыла глаза и открыла рот. Я кричала, но звуки не шли из горла, только рвали его острыми когтями.

Я пыталась осмыслить, что же произошло, но вспоминала только то, как Джейден подошел к моему шкафчику на второй день занятий. Он потянул Пейдж за косу, назвал ее Китнисс, а потом заговорил со мной так, будто знал меня много лет. Я вспоминала Джейдена в машине брата в первый день школы. Слышала его смех, и, когда удавалось сделать глубокий вдох, мне казалось, что я до сих пор улавливаю землистый аромат, навечно приклеившийся к нему.

Я больше ничего этого не увижу, не услышу, не почувствую.

Все ушло. Навсегда.

Я отказывалась понимать.

Он ведь сказал, что у него теперь другие цели в жизни, и он, наконец, прислушался к брату и Райдеру.

– Боже мой, – прошептала я.

– Мэллори? – Голос Розы прозвучал совсем близко, с верхних ступенек лестницы. – Ты не ответила… – Она появилась в дверях, и ее глаза расширились. – Мэллори! – Она бросилась в комнату. – Господи, что случилось?

Я на мгновение уставилась на нее, а потом опустила взгляд и в ужасе отдернула руки. Колготки были грязные, в темных пятнах крови.

– О боже…

Должно быть, я стояла на коленях в крови Джейдена… Сердце перевернулось.

– Мэллори. – Роза схватила мой подбородок холодными пальцами, поднимая мне голову. – Что с тобой случилось? Что с твоим лицом? Ты в порядке?

Я вдруг подумала о том, что никогда еще не видела Розу в такой панике. Всегда спокойная и собранная, умеющая держать себя в руках, сейчас она ощупывала меня, убирала волосы с моего лица и выглядела так же, как чувствовала себя я. Совершенно растерянной и выбитой из колеи.

– Поговори со мной, милая. – Она опустилась на колени, схватила мои руки и повернула ладонями вверх. Содранная кожа сочилась кровью. – Скажи мне, что случилось?

Я покачала головой. Физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось в душе.

– Я… Джейден мертв.

– Что? – Она моргнула, и только тогда я поняла, что Роза не знает, кто такой Джейден. Во всяком случае, имя ей ни о чем не говорило. – Что ты сказала?

Я встретила ее испуганный взгляд, и слова вырвались наружу.

– Они убили его. Он шел через парковку, а они подъехали на машине и просто… расстреляли его. Он только что был, а потом его не стало. – Я покачала головой. – Не понимаю. Они просто подъехали и начали стрелять. Он… ему было всего пятнадцать, Роза. Он…

– О боже. – Женщина гладила мои плечи. Прошло несколько мгновений, прежде чем она заговорила. – Как это случилось? – спросила Роза, разглядывая мои руки.

– Райдер. Он… отбросил меня в сторону. – Я посмотрела на свои израненные ладони. – Я поцарапалась об асфальт. – Я сглотнула, глядя на ярко‑красные царапины. – Отовсюду сыпались камни.

– Ты была с Райдером? Где он сейчас?

Я покачала головой.

– Он с Гектором. Это… это брат Джейдена.

Роза осторожно потянула меня за руки.

– Начни с самого начала и расскажи мне все.

Пока я говорила, она все сильнее стискивала зубы. Потом повела меня в ванную и включила воду. Потом усадила меня на табурет и молчала, промывая мои раны, точно так же, как это делала я, когда Райдер пришел ко мне домой. Те же парни, которые избили Райдера, скорее всего… и были убийцами Джейдена.

От перекиси водорода щипало кожу, но я терпела. В какой‑то момент Карл просунул голову в ванную, но Роза отмахнулась от него. Обработав раны, она собрала ватные шарики и кинула их в мусорное ведро.

Она снова опустилась на колени передо мной.

– Почему бы тебе не принять душ? Оставь колготки в коридоре. Я их выброшу.

Я кивнула.

Ее взгляд отыскал мои глаза, а потом она крепко обняла меня.

– Я так сожалею о твоем друге и о том, что тебе пришлось пройти через это. – Роза слегка отстранилась, держа меня за плечи. – Мне очень жаль. И я рада, что ты в безопасности.

У меня задрожала нижняя губа.

Роза поймала мой взгляд, когда поднялась, и я впервые услышала, как дрогнул ее голос.

– Вот почему… Карл не хотел, чтобы ты была с Райдером. Вот почему.

Глава 31

Слова Розы эхом звучали в голове, пока я принимала душ и переодевалась. Спортивные брюки задели содранную кожу на левой коленке, но я как будто не чувствовала боли. Вернувшись в комнату, я схватила свою сумку, расстегнула боковой кармашек и попыталась дозвониться Райдеру.

Безуспешно.

Открыв текстовый экран, я напечатала сообщение:

Как ты?

Сообщение улетело, и под ним появился значок, подтверждающий доставку. Я подождала. Никакого ответа. Я откинула с лица влажные волосы. Мне не следовало уезжать. Надо было остаться с Райдером… с Гектором. Я не могла помочь никому из них, но зато поддержала бы своим присутствием.

Только я ушла.

Я сделала то, что мне велели. Как всегда. Не знаю, хорошо или плохо я поступила. Я посмотрела на мобильник и начала набирать номер Эйнсли, но потом передумала. Как сказать ей о том, что случилось? Особенно учитывая все, что переживала сейчас она.

Я села на кровать и не двигалась. Минуты перетекали в часы. Небо за окном потемнело. Я легла, не выпуская телефон из рук. В голове царила странная пустота, разве что ощущался какой‑то гул, как бывает при простуде. Должно быть, я заснула, потому что, когда открыла глаза, солнечный свет струился сквозь жалюзи. Крошечные пылинки кружились в его лучах. Чувствуя сухость во рту, я села в постели и уставилась на закрытую дверь комнаты, зная, что вчера оставила ее открытой. В какой‑то момент я никак не могла вспомнить, откуда взялось это отвратительное жжение в животе.

Джейден.

Мое тело дернулось, и я оглядела кровать в поисках телефона. Вот он! Между подушками. Я выкопала его и включила подсветку экрана. Никаких пропущенных звонков или сообщений.

Уткнувшись взглядом в телефон, я убеждала себя, что Райдер не позвонил и не написал только потому, что был с Гектором. В том, чтобы утешать меня, не было никакой необходимости. Я это понимала, но страх уже поселился в животе, и тошнота подступала к горлу. С Райдером все в порядке. Иначе и быть не может. Страх сменился леденящим ужасом.

Я скинула ноги с кровати и бросилась в коридор, в ванную. Закрыв за собой дверь, я упала на колени и попыталась вызвать рвоту. Ничего не вышло. Ни капли. Я давилась сухой рвотой, пока не заныли ребра, после чего села на край ванны, тяжело дыша.

Медленно, мучительно, я встала и схватила зубную щетку. Включив воду, почистила зубы и умылась, морщась, когда мыло горячая вода обожгли щеки. Подняв взгляд, я увидела свое отражение в зеркале. Крошечные царапины проступали на щеках. Темные тени залегли под глазами. Волосы, так до конца и не просохшие после вчерашнего мытья, приобрели винный оттенок и торчали в разные стороны. Я оттолкнулась от раковины и пошла обратно в спальню. Каждый шаг давался с трудом.

Все казалось… нереальным, и я снова схватилась за телефон.

– Мэллори?! – крикнул Карл снизу. – Ты можешь спуститься?

Я зажала телефон в руке и поспешила вниз, застав их обоих за кухонным столом. Я остановилась у рабочего столика при входе. Они выглядели так, будто всю ночь не сомкнули глаз. Карл сидел в мятой серой рубашке. Короткие волоски, выбившиеся из хвоста Розы, торчали, как маленькие соломинки.

– Почему бы тебе не присесть? – мягко предложил Карл. Кофейные кружки стояли перед ними, и в воздухе витал щедрый аромат свежего кофе.

Чувствуя, что разговор не доставит мне особого удовольствия, я решила остаться там, где стояла.

Он посмотрел на Розу и продолжил.

– Как ты себя чувствуешь?

Я подумала… что это невероятно глупый вопрос.

– Я знаю, вчерашнее происшествие стало для тебя чересчур тяжелым испытанием. И нам с Розой очень жаль, что тебе пришлось снова пережить такое.

Снова?

Тут до меня дошло. Как я могла забыть? Он же говорил о мисс Бекки. Помимо застывших глаз, вчерашняя трагедия не имела ничего общего с той давней историей, когда я нашла мисс Бекки в ее постели, давно мертвую и холодную. Я не знала подробностей, но она ушла из жизни тихо и с миром. И я бы даже не стала сравнивать ее смерть с гибелью Джейдена.

– Мы знаем, что сейчас трудное время, – продолжил Карл, и я захлопала ресницами, недоумевая, не пропустила ли я половину из того, что он сказал. – Но этот разговор не может ждать.

– Что… – Мой взгляд заметался между ними, и я положила телефон на рабочий стол. – Вы о чем?

– О Райдере. – Роза взялась за кружку. – Нам нужно поговорить о Райдере.

Мои брови поползли на лоб.

– С чего вдруг?

– Я думаю, это довольно очевидно. – Голос Карла был спокойным, но твердым. – То, что произошло вчера…

– Не имеет никакого отношения к Райдеру, – перебила я его.

Удивление промелькнуло на лице Карла, но так быстро, что я даже подумала, будто мне показалось.

– Я вынужден не согласиться с этим.

– Мы оба, – поддержала его Роза. – Тебя никогда бы не занесло в этот район, если бы не Райдер.

– Что плохого в этом районе? – возмутилась я, и Карл повел бровью. – Да, это не лучшее место в городе – не Пуант и не квартал, где живет Эйнсли, но ведь и не трущобы.

– Это нехорошее место, Мэллори. – Карл обхватил пальцами кружку. – Ты не так много видела в этом городе, но поверь нам на слово. Мы…

– Я видела худшее дерьмо, которое только может предложить этот город.

Злость вспыхнула во мне, жгучая, как солнце, и я вдруг поймала себя на том, что ни разу не запнулась во время своей тирады. Я была слишком взбешенной , чтобы задумываться о словах.

– Мэллори, – одернула меня Роза. – Выбирай выражения.

– Выбирать выражения? На моих глазах застрелили… – Мой голос дрогнул. – Вчера я видела, как умер мой друг, и вы хотите обвинить в этом Райдера?

– Мы вовсе не обвиняем его, – возразил Карл. – Просто мы думаем, что дружба с ним – это не лучший для тебя выбор на сегодняшний день.

– Мы с ним не друзья. – Я сжала руки в кулаки. – Он мой парень, а я его девушка.

Карл пробормотал что‑то еле слышно, ущипнув себя за переносицу.

– Мэллори…

– Что? Вы знаете, что мы встречаемся.

– Да, но… – Он беспомощно посмотрел на Розу.

– Послушай, дорогая, мы меньше, чем кто‑либо, склонны судить других, но Райдер – все же не из тех людей, с кем тебе следовало бы иметь дело. – Роза отставила кружку в сторону. – Вот что мы пытаемся сказать.

Ошарашенная, я уставилась на нее.

– О каких людях  ты говоришь?

– О людях без планов на будущее. О тех, кого даже не волнует отсутствие таких планов. – Карл заговорил жестким тоном, и я поморщилась. Неужели они думали так о Райдере? – О тех, кто приводит тебя в район, где пятнадцатилетних мальчишек расстреливают прямо на этой чертовой улице.

У меня отвисла челюсть.

– Карл. – Роза потянулась к нему и накрыла его руку ладонью.

– Нет. Мы доверяем тебе и надеемся, что ты будешь принимать умные решения, но мы не доверяем ему. Мы достаточно долго терпели этого Райдера, потому что понимали, что он значит для тебя, но теперь пора подвести черту. – Его щеки порозовели. – Вчера ты могла пострадать или того хуже. Это недопустимо, и я больше не хочу таких встрясок.

– Он не виноват! – крикнула я.

Роза захлопала ресницами, опешив. Ни разу за все четыре года, прожитые у Ривасов, я не повышала голоса и не вступала с ними в спор.

– Мы знаем, что это не его вина, Мэллори, но это не меняет того, что произошло.

– Ладно, давай поговорим о твоем мистере Старке. – Глаза Карла сверкнули. – Что он собирается делать, когда окончит школу – если окончит? Будет до конца жизни расписывать автомобили?

Мне стало невыносимо жарко.

– Что плохого в том, если он выберет эту профессию? Он мастер своего дела. И у него талант. – У меня руки чесались схватить что‑нибудь и швырнуть в них. И не только из‑за тех слов, что я слышала, но еще и потому, что Райдер действительно производил на людей такое впечатление. На всех. Делал вид, будто ему плевать на будущее, но я‑то знала, что это не так. И теперь я страшно злилась… на них и  на него. – У Райдера есть будущее.

– Он общается с такими типами…

Роза сжала его руку, не позволяя ему закончить фразу. Карл уже порывался всплеснуть руками.

– Я не хочу тебя расстраивать, Мэллори, но он не хороший…

– Не произноси этого. – Я жестом остановила его и направила на них дрожащий палец. – Вчера он первым делом спасал меня, и он всегда был рядом со мной, прежде чем вы все узнали о моем существовании. Он единственный, кто заботился обо мне, и только потому, что он не стремится в колледж, вы считаете его недостойным человеком?

– Мэллори . – Карл округлил глаза. – Я знаю, Райдер многое для тебя сделал, и не отрицаю его заслуг, но это не меняет того, что случилось вчера. Дело не только в вашем прошлом или в колледже. Просто я знаю людей, с которыми он проводит время. Я знаю, чем заканчиваются такие истории.

Меня уже было не остановить. Крышу сорвало. Долго сдерживаемые эмоции вырвались на свободу. Все, что произошло вчера. Все, что происходило последние пару месяцев, последние четыре года – целую жизнь. Слезы жгли глаза.

– Райдер – хороший человек. И Гектор. И Джейден… был. То, что у них нет денег или они не живут в таком доме, как этот, еще не делает их плохими людьми.

– Мы это знаем. – Роза встала из‑за стола, качая головой. – Мы с Карлом поднимались без всяких денег. Ты это знаешь. И то, о чем мы говорим, это вообще не про деньги.

– Тогда про что?

– Он не для тебя, – повторил Карл.

– Почему? – Мой голос прозвучал слишком пронзительно даже для моих ушей. – Просто потому, что я не соглашаюсь со всем, что вы говорите? Он виноват в этом?

– Ты стала свидетелем убийства, потому что была с ним! – резанул Карл голосом острым, как бритва.

– Но он не виноват!

– Ты можешь сделать лучший выбор, чем этот, Мэллори. Разумный выбор, – возразил он. – У тебя вся жизнь впереди, прекрасное будущее. Не отказывайся от него. Не упускай свой шанс, совершая такую ошибку.

Я напряглась. Я ни в коем случае не считала Райдера ошибкой, но, видит Бог, была обречена совершать ошибки. От этого никуда не деться. Я не идеальна.

Я не идеальна.

Что‑то щелкнуло глубоко внутри, и все встало на свои места. Роза и Карл знали, что я далека от совершенства. Что я буду совершать ошибки. Что мне это необходимо. Желание стать для них идеальной больше не владело мною с прежней силой, потому что я поняла, что не могу быть такой. Я расправила плечи.

– Если это окажется ошибкой, что ж… значит, так тому и быть.

Он отвел взгляд и потер ладонью лицо.

– Нам никогда бы не пришлось вести такой разговор с Маркетт.

Не веря тому, что услышала, я отпрянула назад. Боль обиды прокатилась по мне, раздувая мой гнев, как ветер – пламя. За все четыре года с тех пор, как они взяли меня в свой дом и в свою жизнь, я ни разу не слышала от них таких слов. По крайней мере, они не говорили этого мне в лицо.

– Карл! – Роза ахнула.

– Я не просила… – Я судорожно глотнула воздуха. – Я – не она. И никогда не буду ею.

Он опустил руку, а потом резко повернул голову в ту сторону, где стояла я. Его лицо лишилось всех красок. Взгляд тотчас наполнился сожалением.

– Мэллори…

– Я не собираюсь принимать ее решения, – проговорила я. У меня тряслись руки, и слова снова полились из меня потоком. – Я не хочу провести остаток жизни в лаборатории. Я не хочу работать в медицине. Я не такая идеальная, как она. И не хочу быть такой.

Роза прижала руку к груди.

– Дорогая, мы…

Дело сделано.

Я так устала от этого разговора, что мне даже не понадобились слова, чтобы сказать им об этом. И я не хотела выслушивать лекцию прямо сейчас. Не хотела слышать ничего из того, что они приготовили для меня. Я хотела быть с Райдером – быть рядом  с ним, защищать его, как он меня когда‑то. Я впервые осознала всю правильность этого решения.

Настала моя  очередь заботиться о нем и быть сильной. Той, которая будет держать удар за двоих, если он почувствует слабость. Я не собиралась рассыпаться вдребезги и рассчитывать на то, что кто‑то склеит меня по кусочкам.

Я была готова.

Повернувшись, я вышла из кухни и бросилась наверх. Оказавшись в своей спальне, я захлопнула дверь и скинула с себя рубашку, в которой спала. Натянула майку с толстовкой. Зачесала волосы назад, кое‑как затянув в узел, и подошла к кровати. Засунув телефон в сумку, я перекинула ее через плечо и выскочила из спальни, выуживая из сумки ключи. Я сбежала с лестницы, перепрыгивая через две ступеньки, и, когда оказалась в прихожей, ко мне вышла Роза.

– Он не хотел.

– Это не имеет значения. – Я направилась прямо к двери.

Женщина шла за мной.

– Куда ты?

– Ухожу, – ответила я, чувствуя, как колотится сердце.

– Мэллори…

Распахнув дверь, я остановилась на пороге и обернулась к ней.

– Я должна быть рядом с ним. Гектор и Джейден ему как братья. – Холодный воздух окатил меня и прорвался в дом. – Мне нужно идти.

– Ты не можешь…

– Мне нужно идти. – Мои пальцы крепко сжали ручку двери, когда в углу прихожей нарисовался Карл. – И я ухожу.

И я это сделала.

Я ушла из дома, зная, что Карл и Роза не одобряют мой поступок, зная, что меня ждут большие неприятности.

Зная, что я их предаю.

Что я уже их предала.

Я снова попыталась дозвониться Райдеру, но вызов попадал на голосовую почту, а сообщение, которое я отправила, не значилось как доставленное. Я знала, что, скорее всего, его сотовый отключен. Я старалась не слишком паниковать по этому поводу. Мне хватило разговора с Карлом и Розой.

Нам никогда бы не пришлось вести такой разговор с Маркетт.

Боже.

Боже, как же обидно. Как больно. Но еще больнее ранило их отношение к Райдеру и даже к Гектору с Джейденом. Мне никогда и в голову не приходило, что они могут быть такими снобами. Я была настолько зла и расстроена, что заныли костяшки пальцев, сжимавших руль.

Сейчас я не могла думать о Карле и Розе. Я решила, что разберусь с последствиями, когда вернусь домой, и знала, что разборки предстоят серьезные, потому что я впервые делала то, что считала нужным. Правильным.

И, как всегда, ошибалась.

Я приехала к миссис Луна. Место для парковки нашлось только в двух кварталах от их дома, и я бегом припустила в обратную сторону, борясь со встречным ветром. Возле дома я заметила «форд эскорт» Гектора. Люди в теплых куртках и шапочках сидели на ступеньках, когда я подошла к входной двери. Осенний венок сменила вечнозеленая омела.

Злость с новой силой вспыхнула во мне, когда я вспомнила, что говорил Райдер о школьной администрации. Что они оценивают учеников по адресам и тех, кто проживает в кварталах попроще, не воспринимают всерьез. Я никогда не думала, что Карл и Роза окажутся такими же.

Сирены завыли в отдалении, напоминая о вчерашнем. Дрожь пробежала у меня по спине, когда я постучала в дверь.

Послышались тяжелые шаги, и я напряглась. Дверь распахнулась, на пороге стоял высокий пожилой мужчина. Он хмуро оглядел меня.

– Ты кто?

– Я ищу…

У него за спиной возник другой парень. Я узнала его. Вчера он тоже был у Рико, но я не запомнила его имени.

– Ты – девушка Райдера. – Он плечом оттолкнул пожилого дядьку. – Ты его ищешь?

Я кивнула.

– Он… здесь?

– Да. Наверху. Последний раз я видел его на чердаке. – Он отступил в сторону, пропуская меня. Я с трудом сглотнула, оглядываясь вокруг. В гостиной было многолюдно. Я посмотрела на парня.

– Я так сожалею о Джейдене. Я…

Парень закрыл дверь, глаза его заблестели.

– Им это не сойдет с рук. О, нет. Они за все ответят, гореть мне в аду, если этого не произойдет, – пообещал он, и я снова содрогнулась. Пожилой мужчина покачал головой, когда парень указал на лестницу. – Только там тесновато.

Мне это показалось немного странным, потому что, хоть я и не бывала у них на чердаке, он представлялся мне довольно просторным. Я повернулась и направилась вверх по лестнице, пропуская очень высокую темноволосую женщину, которая промокала салфеткой заплаканное лицо. Я не видела миссис Луна, но думала только о том, что сказал ей когда‑то Джейден. Что она без него пропадет. Сердце сжалось от боли.

На втором этаже я прошла по коридору, мимо открытых дверей. Я не позволяла себе заглядывать внутрь, потому что боялась наткнуться на комнату Джейдена. Я бы не выдержала, увидев его вещи. Я прошла мимо спальни Райдера.

В самом конце коридора я открыла последнюю дверь. Узкая лестница была тускло освещена, и стоял затхлый, землистый запах, который напомнил мне о Джейдене. Держась за перила, я поднялась на самый верх.

Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные чердачные окна, и даже без включенных электрических ламп света оказалось достаточно, чтобы все видеть.

И я увидела.

Увидела матрасы и горы подушек.

Увидела карточный стол, заставленный бутылками и банками с газировкой. И телефон Райдера на этом самом столе.

Я увидела выключенный телевизор.

Я увидела диван.

И мое сердце остановилось, а потом полетело вниз. Как звезды падают с неба. Мои губы раскрылись в тихом вздохе. Я нашла Райдера. Он спал, положив голову на спинку дивана. Он был не один.

Моя сумка соскользнула с плеча и упала на пол с глухим стуком.

Свернувшись калачиком, на диване рядом с ним лежала Пейдж.

Глава 32

Стук моей сумки об пол не разбудил их. Правда, Пейдж пошевелилась. Она еще уютнее свернулась калачиком, прижимаясь к Райдеру. Это зрелище подкосило меня, как удар под дых.

Я не могла поверить своим глазам.

Уже, наверное, в сотый раз за последние двадцать четыре часа я пребывала в совершенной прострации, и мой мозг не поспевал за происходящим вокруг.

Я было открыла рот, но чувство отвращения перебило желание говорить. Мой взгляд скользнул к столу, где лежал телефон Райдера. Он не отвечал на мои сообщения и звонки. Я‑то думала, что он дома, с Гектором, и он действительно оказался дома, только не с Гектором. Болезненное ощущение от воображаемого удара в живот усилилось.

В памяти всплыли слова парня, сказанные внизу. Только там тесновато.  Теперь я понимала, что он имел в виду. О боже. Боль зажглась в груди, уже настоящая. Как будто там разверзлась трещина.

Как ни ужасно это могло прозвучать, но в эти минуты я думала не о Джейдене. Я думала о Райдере, о том, как мы провели тот вечер, прежде чем вышли на улицу. Как он обнимал меня. Целовал. Прикасался ко мне. В чем признался.

И теперь он здесь, с ней, на диване?

Я чувствовала, что мне надо бежать отсюда.

Подняв сумку, я повернулась и прокралась обратно к лестнице, морщась от каждого скрипа половиц. Я хотела убраться поскорее, пока не проснулся Райдер, потому что… просто не смогла бы справиться с этим прямо сейчас.

Тихо затворив за собой дверь чердака, я стала думать о том, что делать дальше. Понятно, что надо уматывать, но куда? Я не знала. Я не могла поехать домой. Пока не могла. Я не знала, что мне делать. Я уже прошла полпути по коридору, когда открылась одна из дверей.

Из комнаты вышел Гектор, прочесывая пальцами волосы. Он дернулся, когда увидел меня.

– Привет, – сказал он хриплым голосом, опуская руку. – Я не знал, что ты здесь.

Я оглянулась назад, а потом перевела взгляд на Гектора, стараясь унять вихрь эмоций.

– Я… м‑м, вот зашла проведать Райдера… и тебя. Я очень сожалею о… о Джейдене.

– Я тоже. – Он ненадолго закрыл налитые кровью глаза. – Странное дело, а? Я не удивлен, понимаешь? Даже после того, что случилось с нашим братом, я не удивлен. Джейден начал меняться. Устраивался на работу со мной, но… было слишком поздно. Он глубоко увяз в своих делах с людьми, с которыми шутки плохи. Я просто думал… даже не знаю, что я думал.

А я не знала, что сказать, хотя не думаю, что могла бы что‑то сказать.

– Он… – Плечи Гектора поникли. – Он не заслужил этого. И мне плевать, сколько денег он задолжал.

– Нет, – прошептала я, вспоминая тот день в гараже и слова, что сказал Джейдену Райдер. Тебя же убьют . О боже, Райдер оказался прав. – Не заслужил.

Парень поднял руку и снова пробежался пальцами по волосам.

– Я не… я даже не верю, что полиция найдет их… тех, кто убил Джейдена.

– Должны найти. – Грудь сдавило. Я отказывалась думать иначе. – Найдут обязательно.

Гектор кивнул, и казалось, что это стоило ему больших усилий.

– Моя abuelita  спит. Она… ее накачали снотворным.

Я так и не смогла подобрать правильных слов, но интуиция подсказывала, что это один из тех моментов, когда никакие слова не нужны. Я поняла, что важнее не слова, а дела. Вот почему я приехала утешить Райдера. Просто чтобы быть рядом.

Только вот он, очевидно, уже нашел того, кто бы его утешил.

Шагнув вперед, я сделала единственное, что действительно могла сделать. Я обняла Гектора и крепко сжала в объятиях. Он поначалу напрягся, а потом судорожно вздохнул и тоже обвил меня руками.

– Спасибо, – прошептал он хрипло.

Я кивнула, отступая назад.

Гектор быстро заморгал.

– Что ж… – Он откашлялся. – Ты виделась с Райдером?

Чувство тяжести в груди сбивало дыхание.

– Он спит. Я… я не хотела его будить.

– Что? Пойдем, разбудим. Ты столько ехала…

– Нет. Все нормально. – Я двинулась вперед. – Я позвоню ему потом.

– Но…

– Нет проблем. – Я заставила себя улыбнуться и остановилась, обернувшись к нему. – Я… думаю о тебе.

Еле заметная усмешка тронула его губы, и Гектор снова кивнул, прежде чем направиться к двери на чердак. Я поспешила уйти, едва не срываясь на бег.

Сев в машину, я сразу же тронулась с места и уже проехала три квартала, когда зазвонил мой мобильник, но я не обращала внимания. Лишь крепче сжимала руль.

Телефон зазвонил снова.

Затем звонки стихли, и пришло сообщение голосовой почты, но я не отрывала глаз от дороги.

Просто ехала вперед.

Моя поездка все же привела меня к цели. Спустя полчаса я обнаружила, что подхожу к дому Эйнсли. К счастью, она открыла дверь… в легких шортиках, высоких носках по колено и безразмерной толстовке.

Даже в таком наряде она умудрялась выглядеть мило.

– Привет, что с тобой… – начала было Эйнсли и затихла. Она схватила меня за руку и потащила в дом, к лестнице, крикнув по дороге: – Мам! Мэллори здесь. Мы идем наверх.

Уютное тепло едва согрело мою озябшую кожу.

– Хорошо. – Возникла пауза, и в гостиной приглушили телевизор. – Хотите горячего шоколада?

Горячий шоколад , произнесла подруга одними губами, закатывая глаза.

– Нет, мам. Нам же не десять лет!

Хотя от горячего какао я бы сейчас не отказалась.

– Вы уверены? – Голос ее матери прозвучал ближе, когда мы уже преодолели половину ступенек. – У меня есть зефирки, которые вам так нравятся.

– О боже, – прошептала Эйнсли. И добавила, уже громче. – Да, мам. Мы уверены.

– Просто уточнила, – вздохнула ее мама.

– Я бы предпочла текилу, – пробормотала Эйнсли уже на самом верху.

Ее мама мгновенно нарисовалась внизу.

– Что это было?

– Ничего! – Эйнсли сверкнула быстрой улыбкой и потащила меня в свою комнату, закрывая за нами дверь. – Господи Иисусе, у этой женщины слух, как у летучей мыши. Не знаю, правда ли, что летучие мыши обладают хорошим слухом, но, кажется, да. – Она отошла от двери. – Что с тобой? У тебя грипп или еще что?

– Нет у меня никакого гриппа. – Я бросила сумку на пол и, подойдя к кровати, плюхнулась лицом вниз.

Эйнсли устремилась ко мне.

– Ты уверена? Надеюсь, что ты не заразная, потому что мне совсем не хочется проводить дезинфекцию своей постели.

Я выдавила из себя улыбку и перекатилась на бок.

– Да. Уверена.

Она запрыгнула на кровать, и меня качнуло.

– Что случилось? Только не говори мне, что ничего, потому что, сколько я тебя знаю, ты никогда не появляешься просто так. – Ее глаза расширились. – О! Постой‑ка. Вы с Райдером поссорились? И я должна его побить?

Грудь стянуло обручем.

– Нет. Не совсем.

– Не совсем? – Она ткнула меня ногой, когда я не ответила. – Это мне ни о чем не говорит.

Приподнявшись, я схватила подушку и прижала ее к себе.

– Я… еще вчера собиралась тебе позвонить, но у тебя своих забот хватает.

Эйнсли выгнула бровь.

– Еще неизвестно, ослепну я или нет, Мэллори. И это вовсе не означает, что у меня полно забот.

Я посмотрела на нее с сомнением. Она могла делать вид, будто не парится из‑за диагноза, но плотно сжатые губы и уклончивый взгляд говорили об обратном.

– Давай, выкладывай, – потребовала подруга.

Сделав глубокий вдох, я рассказала все, начиная с того, что случилось вчера с Джейденом, как повели себя Карл и Роза этим утром и заканчивая визитом на чердак, где я обнаружила спящих голубков.

Эмоции захлестнули Эйнсли так же, как и меня. Она не была знакома с Джейденом, но ее глаза наполнились слезами.

– О боже, ему же всего… я даже не знаю, что сказать. – Она прижала руку к груди. – А как Гектор? Ладно. Глупый вопрос. Как ты? Ты все видела… ладно, это тоже глупый вопрос. – Подавшись вперед, она шлепнула меня по руке.

Я дернулась, отстраняясь.

– За что?

– Ты должна была позвонить мне вчера! – шепотом завопила Эйнсли. – Ты пережила чрезвычайно травмирующее событие. Ты видела того… боже, я даже не могу это произнести. После всего, что ты пережила, ты еще стала свидетелем такого ужаса!

– Ничего… ничего из того, что пришлось пережить мне, не сравнится с тем, что случилось с Джейденом. – В горле занялся пожар. – Это так… это настолько бессмысленно, понимаешь? Меня не волнует, что он сделал или не сделал, в любом случае это не стоит его жизни.

– Не стоит, – согласилась подруга, вытирая глаза ладонью. – Ты не знаешь, полиция арестовала того, кто это сделал?

Я покачала головой.

– Не знаю. Гектор… думает, что никого не найдут, но они должны найти. Все знали, что… эти парни, Брейден и Джером, охотились на него.

Эйнсли содрогнулась.

– Это так страшно.

Ожог в горле не уменьшался, но стоявшие в глазах слезы так и не пролились. Как всегда. Что бы ни случилось, они не капали из глаз. Видимо, мои слезные протоки все‑таки с дефектом.

Я и сама с дефектом.

– Бедный Джейден. – Она обхватила себя руками. – Бедный Гектор. Боже, я даже представить себе не могу, как пережить такое. И не хочу. Ты знаешь, когда похороны? Или еще слишком рано говорить об этом?

– Думаю, рано, – сказала я, заправляя за ухо упавшую на лицо прядь волос. – Я не спросила у Гектора, когда встретила его. Но обязательно выясню. И дам тебе знать.

Мы долго молчали, а потом Эйнсли вздохнула.

– Ладно. Теперь про Райдера.

Грудь будто сжали тисками.

– Прямо не знаю, что сказать. – Подруга покачала головой. – Я имею в виду, это могло быть что‑то совершенно безобидное.

Я подняла брови.

Эйнсли поморщилась.

– Слушай, давай рассуждать логически. Они ведь были в одежде, верно?

О, Господи. У меня перед глазами сразу возникла картинка с обнаженными Пейдж и Райдером, и к горлу подкатила тошнота.

– Да, они были одеты.

– С другой стороны, это ничего не значит. Когда мы с Тоддом занимаемся сексом, то не раздеваемся догола. И потом, они могли одеться уже после того, как все произошло.

Я подумала о том, чем мы с Райдером занимались вчера, будучи одетыми. В основном. Постой‑ка. Я зацепилась за слова Эйнсли.

– Ты думаешь, у них был секс?

– Что? Нет. Я имею в виду, что это худший сценарий. Что в своем горе и все такое… он с ней переспал. – Она уставилась на меня. – Разве ты не об этом подумала?

– Я… – По правде говоря, я и сама не знала, о чем думала. Но после вчерашнего признания Райдера я не верила в то, что они занимались сексом. Мои плечи поникли. – Я увидела их и просто психанула. Не знаю. – Я стиснула подушку. – Просто… я так защищала его перед Розой и Карлом. Ушла из дома, чтобы поехать к нему, быть рядом с ним, а, выходит, я ему на фиг не нужна. У него… – Дыхание сбилось. – У него есть Пейдж, и он не отвечал ни на мои звонки, ни на эсэмэски. Он был с Пейдж, Эйнсли, а ведь вчера мы… мы зашли довольно далеко, и я… – Сжав губы, я умолкла.

– Что? – тихо спросила подруга.

Я не хотела говорить, потому что это причиняло еще большую боль и еще сильнее пугало. Даже приводило в ужас, потому что я знала, что мое чувство слишком велико, а признание вслух лишь подтвердит его.

– Ты любишь его, да? – сказала она.

Зажмурившись, я еле слышно выдохнула. Вчера одна только мысль о любви повергала меня в ужас и в то же время возносила до небес. Теперь осталось одно из двух.

– Да. Я думаю, что люблю. – Я открыла глаза и встретила взгляд Эйнсли. – Нет. Я не думаю, я знаю. Я люблю его. Думаю, я была влюблена в него всю жизнь. И я люблю взрослого Райдера даже больше, чем любила мальчишку, когда мы были маленькими. – Сердце забилось чаще. – И это меня пугает.

– Черт, похоже, ты действительно влюблена, – согласилась она, и уголок ее губ приподнялся в усмешке. – Вот почему мне все равно, что происходит у нас с Тоддом. Я не люблю его. Я даже не знаю, что такое любовь, но догадываюсь, что это, должно быть, страшно.

Я вглядывалась в ее лицо, и мой живот опять скручивался в узел.

– Я думала, что Райдер чувствует то же самое.

– Давай без паники. Договорились? Мы не знаем, что там происходило. Они просто спали на диване, не обнимались…

– Она прижималась к нему. – От этих слов меня затошнило, но я должна была выплеснуть их, облегчить душу. – Он не держал ее в руках, не обнимал, но между ними не было никакого пространства. Ни сантиметра.

– И все равно это еще ничего не значит.

Я подняла брови.

– Хорошо, он может привести чертову дюжину оправданий, но мы действительно не знаем, что там творилось. Пейдж ведь подруга его и Гектора, да? Она знала брата Гектора?

Я кивнула.

– Все могло быть безобидно.

Я бы хотела, чтобы нашлось какое‑то безобидное объяснение. И в то же время не хотела этого. Насколько безумно такое желание? Все очень просто: если бы выяснилось, что он меня все‑таки предал, я бы страдала, но моя жизнь вернулась бы в прежнее русло. Мне бы уже не пришлось беспокоиться о таких вещах. Или о том, что думают о Райдере Карл и Роза. Мне бы не пришлось бороться за него.

И вообще бороться.

Я заерзала. Мне стало неуютно от собственных мыслей.

Эйнсли положила руку мне на плечо.

– Он пытался позвонить тебе, после того как ты ушла?

Я покосилась на свою сумку.

– Телефон звонил пару раз, но я… не смотрела.

Она уставилась на меня, как на недоумка.

– Ты должна посмотреть. Правда.

– Это, наверное, Роза и Карл. – Но я все‑таки сползла с кровати и, схватив сумку, вернулась обратно. Достав из бокового кармана телефон, я коснулась экрана, и разочарование разлилось во мне. – Это не Райдер. Незнакомый номер.

– О. – Она тяжело вздохнула.

– Кто бы это ни был, он оставил сообщение. Давай послушаем.

– Может, Карл и Роза наняли частного детектива, чтобы найти тебя?

Несмотря ни на что, я рассмеялась и открыла голосовую почту.

– Это было бы слишком. Ой! – Я замолчала, когда узнала голос.

– Что? – Ее глаза расширились, и подруга подалась вперед. – Кто это?

Качая головой, я вытянула руку, нажимая кнопку громкой связи. Мы обе вытаращились на телефон, когда глубокий голос Райдера наполнил комнату.

– Мэллори, это Райдер. Я звоню с телефона Гектора. Я забыл, что у меня сдохла батарейка. Совсем вылетело из головы. Я сейчас заряжаю свою трубку. Черт. Все это не имеет значения. Он сказал, что ты была здесь. Что была на чердаке. Почему ты меня не разбудила?

Повисла пауза, и Эйнсли пробормотала:

– Хороший вопрос.

Я выстрелила в нее взглядом, а Райдер продолжил.

– Это ад. Я знаю, почему. Мэллори, позвони мне. Попробуй позвонить по этому номеру или на мой. Но позвони. – Послышался звук хлопнувшей двери, а потом он произнес: – Пожалуйста, Мэллори. Позвони мне.

Звонок отключился, а мы все сидели, уставившись на экран телефона.

Эйнсли заговорила первой.

– Ты собираешься звонить ему?

– Я… – Во мне поднялась надежда, приторная в сравнении с горечью разочарования и злости.

– Райдер сказал, что у него сдохла батарейка. Вот почему он не отвечал, когда ты звонила, – рассудила подруга. – И ведь он никогда не лгал тебе раньше, да?

Я покачала головой. В тот вечер у него в телефоне действительно садилась батарейка. Теперь я вспомнила.

– И он позвонил сам, очевидно, сразу после того как ты ушла, – продолжала она. – Это что‑то да значит.

Я тоже так думала, но, честно говоря, уже не знала, что и думать.

– Позвони ему, – настаивала Эйнсли. – Дай ему шанс объясниться. – Когда я подняла на нее взгляд, она слегка улыбнулась. – Я не эксперт в любовных делах, но, если ты его любишь, ты дашь ему шанс все объяснить. Ты ведь любишь его?

Мое сердце кричало «да».

– Позвони ему.

Глава 33

Я не знала, что мне делать.

Ну, в смысле, я знала, что должна вернуться домой и расхлебывать кашу, но вот что делать с Райдером… понятия не имела. Я хотела поговорить с ним и в то же время не хотела.

Мне не хотелось грузить его… драмой наших отношений. Только что убили мальчишку, которого он считал братом. Ему было совсем ни к чему разбираться со мной и с тем, что происходит или не происходит между нами.

И в то же время я боялась услышать, что он скажет.

Боялась тех чувств, которые могли всколыхнуть во мне его слова.

По всей видимости, он не нуждался во мне.

Я поморщилась. Эта мысль больно ранила. Она царапала грудь, напоминая о том, что, когда пришло время действовать, когда я отказалась от многого, чтобы быть рядом с ним, меня попросту опередили. Может, это звучало и смешно, но так я чувствовала. Такой оказалась реальность.

И она снова убеждала меня в том, что я неудачница.

Возвращаясь домой ближе к ужину, я ожидала застать Розу и Карла на кухне, готовых наброситься на меня, как только я переступлю порог.

Этого не произошло.

Дверь в библиотеку была закрыта, и я слышала, как кто‑то ходит по кухне, скорее всего, Роза. Я остановилась у лестницы, зная, что должна покончить с этим, просто пойти к ней и держать ответ за свой поступок.

Но вместо этого я торопливо поднялась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Вытащив телефон, я бросила сумку на подоконник. Мой телефон звонил, пока я ехала домой. Звонил Райдер, на этот раз уже со своего телефона. Он снова оставил сообщение.

В животе что‑то сжалось, когда я поднесла трубку к уху и прослушала сообщение. Сначала стояла тишина, а потом:

– Проклятье!

Он больше ничего не сказал. Раздались короткие гудки.

Я села на подоконник и уставилась на телефон. Меня подташнивало. В смятении, я закусила губу.

Я любила Райдера.

О боже.

Я была влюблена  в него.

Я знала, что это правда. Любовь вспыхивала во мне, распирала меня изнутри каждый раз, когда я видела его. Любовь заставляла меня забывать обо всем на свете, когда я оставалась с ним наедине. Любовь не давала мне дышать, когда я встречала его пристальный взгляд. Любовь была тем наслаждением, которое я испытывала от его самых невинных прикосновений. Любовь дарила мне возможность оставаться собой рядом с ним, зная, что не нужно быть идеальной или беспокоиться о том, что он обо мне подумает, потому что он принимал меня такой, какая я есть. И разве этого мало?

Но любовь до смерти пугала меня.

Я боялась, что сердце мое разобьется. Я знала, что Райдер заботится обо мне, даже любит, по‑своему, как можно любить друга детства, но я не знала, насколько глубоки его чувства и совпадают ли они с теми, что чувствовала к нему я. Потому что одно дело – любить, и другое дело – быть любимой. К тому же он не говорил, что влюблен в меня. Он произносил много других слов, он много делал для меня… но эти слова так и не прозвучали. Когда я застала его с Пейдж, во мне родилось незнакомое чувство, для которого я еще не придумала названия. На душе было муторно и тревожно, как будто я что‑то упустила или забыла сделать.

Хуже могло быть только разбитое сердце.

Я не хотела, чтобы наступил день, когда я потеряю его, и, видит бог, в мире существует так много вариантов потерять кого‑то. Я не хотела стать его разочарованием. Я не хотела, чтобы он  разочаровал меня .

Изнывая от беспокойства, я спрыгнула с подоконника и подошла к двери. Остановилась и задумалась. Куда пойти? Если спуститься вниз, придется столкнуться с Карлом и Розой, поэтому я отступила к кровати, и…

Я не вышла к ним.

Я не позвонила Райдеру.

Я поступила так, как всегда поступала двенадцатилетняя Мэллори.

Я спряталась.

Сегодняшний день обещал стать пыткой.

Это все, о чем я могла думать, пока тащилась к заднему входу школы Лэндс Хай. Джейден не будет поджидать меня у шкафчика в раздевалке. Он не забежит в столовую, чтобы пофлиртовать с девчонками, тайком подворовывая у них жареную картошку, и я предчувствовала, что сегодня все только и будут говорить о том, что произошло в субботу.

Каждая моя клеточка ныла, пока я поднималась по лестнице к своему шкафчику. Теплое платье‑свитер не помогало побороть холод, пробиравший до костей. Я почти не спала прошлой ночью, и Роза, должно быть, поняла это и за завтраком не приставала с расспросами. Разве что сказала, чтобы я одевалась теплее, поскольку обещали снегопад. Странно, но ее осторожное молчание оказалось страшнее, чем открытая конфронтация. Чувствуя, что меня уже клонит в сон, я открыла дверь шкафчика.

– Мышь.

Я вздрогнула и обернулась. Мысли бросились врассыпную, когда я взглянула на Райдера.

Он выглядел… изможденным, выжатым. Темные тени залегли под глазами. Волосы топорщились в беспорядке, как будто он то и дело прочесывал их пальцами. На щеках пробивалась легкая щетина. Мне захотелось броситься к нему с объятиями. Мне хотелось держать его в своих руках, потому что, когда мои глаза встретились с его светло‑карими глазами, я увидела в них море печали и сожаления.

Я замерла.

Райдер шагнул вперед, чуть не сбив кого‑то.

– Мы можем поговорить?

Сердце забилось сильнее.

– Я должна…

– Ты должна идти в класс. Я знаю, – сказал он, подходя ко мне почти вплотную. – Я не мог ждать до обеда. Я хочу сказать, что, конечно, дождусь, но, пожалуйста, дай мне шанс поговорить с тобой.

Я открыла рот, еще не зная, что собираюсь сказать, но то, что сорвалось с моих губ, повергло меня в изумление.

– Мы можем поговорить сейчас.

– Сейчас? – Облегчение осветило его глаза. – Ты можешь уйти из школы?

Кивнув, я закрыла шкафчик и повернулась к нему. Я не соображала, что делаю. Еще вчера вечером я не была готова к разговору с ним. Я не могла сказать с уверенностью, что готова и сейчас, а уж идея уйти из школы казалась полным безумием.

Но я это сделала.

Райдер вглядывался в мое лицо, как будто не верил мне. Я и сама себе не верила, но мы спустились вниз и вышли на улицу, окунувшись в холодный воздух. Мы шли в сторону парковки, сквозь толпу школьников, против течения. Никто нас не остановил. Никто не обернулся и не проводил нас взглядом. Мы забрались в машину, я завела двигатель и включила печку. Я не позволяла себе думать о том, что делаю и какими неприятностями обернется мой прогул, если из школы позвонят домой.

Я посмотрела на него и только тогда заметила, что на нем только черная термофуфайка и джинсы. Никакой куртки.

– Тебе не холодно?

Его взгляд бродил по моему лицу.

– Я даже не чувствую холода.

Отвернувшись, я включила заднюю передачу и выехала с парковки.

– Куда?

– Можем поехать в дом Гектора, – предложил Райдер. – Там сейчас никого. Все у его тетушки.

Что‑то меня зацепило в его словах.

– Почему ты… никогда не называешь это своим домом?

Парень не ответил, и, когда я взглянула на него, он смотрел в окно, плотно сжав губы.

– Райдер, – упорствовала я. – Ты… ты хотел поговорить. Почему же ты молчишь?

– Я хотел поговорить о том, что ты видела вчера, – сказал он.

Живот стянуло.

– Я хочу, чтобы сначала ты ответил на мой вопрос.

Райдер запрокинул голову, откидываясь на спинку сиденья, и прошло какое‑то время, прежде чем он заговорил.

– Просто там… я не чувствую себя дома, Мэллори. Это не мой дом.

Я сосредоточилась на дороге.

– Что это значит? Твой дом выглядит уютным и теплым, как настоящий дом.

– Дом дает ощущение  дома. Ты живешь там. В гостиной и на кухне. В спальне, – объяснил он. – А я просто сплю в своей комнате.

Мне стало не по себе.

– Миссис Луна… это из‑за нее?

– Нет, – парень вздохнул. – Конечно, нет, но я не… я всего лишь приемный ребенок, один из многих, кого она брала на воспитание. Я не ее внук. Видит бог, я не смогу заменить ей Джейдена, и неважно, насколько радушно они принимают меня в своем доме, я покину его, как только окончу школу. Я не родная кровь. Я просто еще один рот, который нужно кормить. Я должен помнить об этом. И я всегда помню.

Я думала о том, что сказал вчера Карл, и как никто понимала это чувство, но мне казалось, что Райдер все‑таки недооценивает миссис Луна. Впрочем, как и самого себя.

– Но это не большая проблема, – добавил он.

– Я так не думаю. – Я притормозила в потоке и взглянула на него. Парень по‑прежнему смотрел в окно и чертил пальцами по стеклу. Я собралась с духом и выплеснула в словах мысли, которые долго хранила в себе. – Я думаю… ты сам не понимаешь, насколько ты дорог Гектору и миссис Луна… и как ценил тебя Джейден. Мне кажется, ты не веришь, что достоин такой любви. То же самое и с твоими рисунками, и с художественной школой или колледжем. – Я крепче сжала руль, и уверенность наполнила меня. – Ты сам не веришь в себя, ты поставил на себе крест, прежде чем это сделали другие.

Мои слова утонули в его молчании.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд Райдера. Прошли мгновения.

– Чушь собачья, и особенно смешно слышать это от тебя. Ты сама отказалась от меня вчера.

Я попыталась возразить, но не смогла. Я тяжело сглотнула.

– Я знаю. В этом ты прав, но я тоже права.

– Как это? – Вызов прозвучал в его голосе.

– Потому что я всю жизнь живу без веры в себя, – призналась я. Мои щеки пылали, но я продолжила. – Я это знаю.

Он шумно втянул носом воздух.

– Мэллори…

Я покачала головой, думая о своих противоречивых чувствах, потребностях и желаниях.

– Это правда. Это то, что я делаю изо дня в день. Я не хочу этого. А, может, и хочу. Гораздо легче… бояться всего.

– Как… как такое может быть? – Его голос смягчился. – Разве это легче?

Моя улыбка получилась какой‑то жалкой. Мне вдруг захотелось оказаться дома, с головой под одеялом.

– Ты не можешь потерпеть неудачу, если не попробуешь что‑то сделать, верно? Тебе ли не знать.

Райдер выругался себе под нос, но так и не ответил. Когда я заехала на парковку неподалеку от его дома, мне показалось, что решение поговорить оказалось неудачным, поэтому я не стала заглушать двигатель.

Щелчок его ремня безопасности эхом прокатился по салону. Я посмотрела на него.

– Может быть, лучше… отложим наш разговор?

– Что? – Его рука замерла на дверце. – Нет. После того, что ты сказала… нет. Ты не откажешься от меня, пока не поговоришь со мной. Особенно после того, как ты только что отчитала меня практически за то же самое.

Он все верно подметил, но я еще колебалась.

– Мы уже приехали. Так что давай поговорим.

Настойчивое желание сбежать обратно в школу или домой довлело надо мной. Мне до сих пор не верилось, что я ушла с уроков и сидела здесь, у дома Райдера – где он не чувствовал себя дома .

– Ладно, – прошептала я.

Райдер подождал, пока я возьму свою сумку и выйду из машины, после чего вышел сам. Он как будто боялся, что я уеду, как только за ним захлопнется дверца. Я последовала за парнем, ежась от зябкого ветра.

Когда мы вошли, в доме было тихо и в этот раз пахло, скорее, тыквой, чем яблоками. Прежде чем я успела остановить себя, мой взгляд устремился к стене над диваном и сразу отыскал в море фотографий лицо Джейдена. Это было рождественский снимок, возможно, прошлогодний. Джейден стоял возле нарядной, мерцающей рождественскими огоньками елки, широко улыбаясь в камеру, с развернутым флагом Пуэрто‑Рико в руках.

Грудь так сдавило, что я подумала, сердце вот‑вот остановится. Я не могла поверить, что Джейдена больше нет.

Мой взгляд скользнул дальше по стене, и я увидела фотографии Райдера вперемешку с фотографиями Гектора и Джейдена, как члена семьи.

Потому что он и был  частью семьи.

Я не заметила этих снимков раньше, но Райдер жил  здесь. Как же он этого не понимал?

Райдер не пошел на кухню. Он поднялся по лестнице, и я последовала за ним, в его комнату, где он только спал.

Парень выключил свет. Первое, что я увидела, это «Плюшевого кролика». Книжка лежала на прикроватной тумбочке. Я бросила сумку на пол.

Райдер сел на стул перед своим аккуратным письменным столом, которым, наверное, никогда не пользовался.

– Мой телефон сдох где‑то в субботу вечером, – начал он, и я медленно подняла на него взгляд. – Помнишь, мы еще говорили об этом? Там зарядки оставалось процентов десять… прежде чем все произошло.

Я примостилась на краешке кровати.

– Я не игнорировал твои звонки и все хотел воспользоваться чьим‑то телефоном, чтобы позвонить тебе, но тут творилось какое‑то сумасшествие. Парни собирали народ на расправу с Брейденом и Джеромом, и я пытался удержать Гектора дома, потому что не мог… – Он откашлялся. – Я не могу потерять и его.

– Я знала, что тебе не до меня, и не запаниковала из‑за того, что ты не отвечал на мои звонки. Я… примчалась сюда, потому что хотела быть рядом с тобой. Помочь, поддержать тебя. Вот почему.

– Я не знал, что Пейдж будет здесь. – Наши глаза встретились, и парень не отвел взгляд. – Я понятия не имел. Клянусь тебе, я понятия не имел, что она собирается остаться. – Он замолчал, его плечи поднялись в глубоком вздохе. – Она была очень расстроена. Пейдж с детства знала Джейдена и Гектора. Они с Джейденом постоянно собачились, но на самом деле очень нежно относились друг к другу.

Я закрыла глаза. Я понимала. Очень хорошо понимала. Наверное, такие стычки бывают между братьями и сестрами. Джейден и Пейдж были намного ближе друг к другу, чем мы с Джейденом, и, несмотря ни на что, я ей сочувствовала. Но это не могло изменить моего отношения к тому, что они с Райдером оказались на одном диване.

– Должно быть, она заснула, когда я уже спал, – объяснил Райдер. – Все начиналось совсем по‑другому.

– Я… Она прижималась к тебе. Как будто по привычке, – тихо произнесла я. – Это меня взбесило, и я просто ушла. Я не могла там оставаться…

– Ты обиделась, – договорил он за меня.

Опустив глаза, я кивнула.

– Я не ожидала этого. Я просто хотела быть рядом с тобой в трудную минуту.

– Я хотел, чтобы ты приехала. Очень хотел, – сказал Райдер и поднялся. Мой взгляд последовал за ним. Он пригладил волосы. – Я хотел, чтобы ты была рядом, но в то же время мне хотелось оградить тебя от всего, что здесь творилось и что могло произойти. Ты уже видела, что случилось с Джейденом.

– Ты тоже это видел.

– Да, но…

– Никаких «но». Это… испытание для кого угодно. Особенно для того, кому Джейден как брат. – Я смахнула волосы с лица, когда Райдер остановился в нескольких шагах от меня. Этот разговор казался несвоевременным. – Я не хочу, чтобы ты сейчас занимался нашими отношениями. Джейден…

– Понял бы, что нам необходимо все исправить, – оборвал меня парень. – Ты – мое всё, и, когда Гектор разбудил меня и сказал, что ты была здесь. Черт. У меня чуть сердце не разорвалось. Я так виноват. Черт возьми, Мэллори, прости меня. Мы говорили о Джейдене, и я незаметно задремал. Я почти сутки не спал, и меня скосило незадолго до твоего приезда. Это произошло случайно. И, клянусь тебе, между нами ничего не было. Я бы никогда не поступил так с тобой, и Пейдж это знает. – Парень подошел и сел рядом, повернувшись ко мне. – Она знает, как я к тебе отношусь. Нам, конечно, не стоит ждать от нее поздравительных открыток в ближайшее время. – Легкая усмешка тронула его губы и тотчас исчезла. – Но она знает.

Мое сердце забилось сильнее.

– И как… как ты ко мне относишься?

– Я думаю, это довольно очевидно.

– Скажем так, мне нужен подробный отчет.

Его ресницы вспорхнули вверх, и он посмотрел мне в глаза.

– Я могу его предоставить.

– Валяй. – Я наклонилась к нему.

– Я никогда не переставал думать о тебе, с тех пор как нас разлучили. Четыре года. Я надеялся лишь на то, что ты попала в хорошее место. Никак не ожидал, что ты будешь учиться в моей школе. Даже не смел мечтать об этом. А потом это случилось, и, увидев тебя в первый день, я просто сошел с ума. Ты была такой, как я тебя помнил, но в то же время другой. Девушка, какой я представлял тебя в будущем, когда еще был мальчишкой, сидела прямо передо мной. И в тот момент, когда ты произнесла мое имя… когда обняла меня, я уже все знал. – Райдер придвинулся ближе и взял мои руки в свои. – Я знал, что влюблюсь в тебя, и это произошло. Я люблю тебя, Мэллори.

Мои губы раскрылись в судорожном вздохе.

– Что?

– Я люблю тебя, и это не та любовь, которую мы испытывали друг к другу в детстве, понимаешь? Пейдж знает об этом. Так же, как и Гектор. Знал и Джейден. Я люблю тебя.

Боже мой.

Я оцепенела, пока его слова медленно просачивались в сознание, пробираясь сквозь сумбур моих мыслей, проникая под кожу, в мышцы, в каждую косточку.

Райдер Старк любит  меня.

Я откликнулась на это признание без всяких колебаний.

Бросившись ему на шею, я обвила ее руками. Как‑то незаметно – сама не знаю, как – я оказалась у него на коленях, обхватывая ногами его бедра. Поначалу я просто прижималась к нему, и он крепко держал меня в объятиях. Мне хотелось плакать. Хотелось смеяться. Хотелось всего и сразу.

Я хотела поцеловать его.

Это желание не отпускало меня ни на минуту.

Когда я подняла голову и подалась к нему, он уже знал, чего я хочу, и исполнил мое желание. Его губы коснулись моих губ, и я снова растворилась в нем, в нас. Наши дыхания смешались. Наши руки пришли в движение.

И я хотела этого . Я хотела большего.

Правильность этого решения открылась мне со всей ясностью. Еще в субботу я была не готова, но теперь все изменилось. Я не знаю, что придало мне такой уверенности, такого бесстрашия , ведь еще два дня назад я сомневалась, хотя сейчас мне казалось, что с тех пор прошла вечность. Возможно, виной всему стали события последних дней, гибель Джейдена у меня на глазах. Я видела, как отнимают жизнь. И это пробудило во мне страстное желание жить, испытать все, что она может предложить. А, возможно, сыграло роль и то, что произошло потом. Спор с Карлом и Розой, осознание того, что я не застрахована от ошибок и что я не идеальна – да и не могу быть такой. С этим осознанием пришло и внутреннее освобождение. Страшное открытие, сделанное на чердаке, где я застала Райдера с Пейдж, заставило меня осмыслить всю глубину моих чувств к нему, вместо того чтобы бежать от них. И, наконец, наш откровенный разговор в этой комнате. И его признание в любви.

Что бы ни послужило причиной, теперь я знала, чувствовала каждой своей клеточкой, что настал самый правильный момент. Здесь и сейчас.

Я поцеловала его в ответ, не задумываясь, все ли я делаю правильно. Я пробовала его губы на вкус, ласкала его язык, а мои руки скользили по его груди, спускаясь все ниже. Я чувствовала, как колотится его сердце. Я прильнула к нему, и сумасшедшие ощущения дрожью прокатились по коже. Моя рука забралась к нему под рубашку, и я пришла в восторг, когда его тело дернулось от прикосновения моей ладони к оголенному животу. Я хотела чувствовать его, чувствовать сильнее.

Откинувшись назад, я опустила руки и схватилась за подол свитера. Его подернутый дымкой взгляд следил за моими руками, и губы приоткрылись, когда я задрала свитер и стянула его через голову.

– Черт… – Его голос прозвучал густо, хрипловато. – Мэллори, ты…

– Что? – прошептала я, чувствуя, что мое тело горит.

– Ты красивая. – Его взгляд скользнул ниже, к кружевным чашечкам бюстгальтера. – Никогда не думал, что увижу тебя такой. Чертовски рад, что мне это удалось. Ты такая красивая, Мэллори.

Мое сердце стало огромным.

– Но я думаю, что мы… – Парень крепче сжал мои бедра. – Мы… должны остановиться.

Вот этого точно не было в моих планах. Кураж разжигал меня изнутри. Я подалась к нему бедрами, и его стон вызвал во мне дрожь и вселил уверенность.

– Я не хочу останавливаться.

– Мэллори. – Мое имя прозвучало как мольба и проклятье, когда он скользнул руками вверх по моим бокам. – Нам обоим пришлось пройти через многое. Я не хочу, чтобы ты пожалела об этом.

– Я не пожалею. – Я прижалась своим лбом к его. – Я готова к этому – с тобой. – Мои пальцы впились в его фуфайку. – Я хочу этого. Я люблю тебя. Я влюблена  в тебя.

Не знаю, что из моих слов поразило его больше всего, но его руки сомкнулись на моей талии, и в следующее мгновение я лежала на спине, под ним, и его рот впивался в мои губы поцелуем жестким, властным и пьянящим. Я знала, что говорит его поцелуй.

Райдер тоже был готов.

Глава 34

Все  закрутилось с бешеной скоростью, а потом замедлилось.

Его фуфайка полетела на пол, и, хотя я уже видела его без рубашки, все равно растерялась, когда передо мной снова предстал этот великолепный торс. Кончики моих пальцев с наслаждением ощупывали гладкую, упругую кожу. Его тело было так не похоже на мое. Я таяла в его руках, но и он, казалось, блаженствовал от моих прикосновений. Мы исследовали друг друга. Слова оказались не нужны, когда первыми слетели его джинсы, а следом – мои. Бюстгальтер соскользнул с моих грудей.

Я нервничала. Руки дрожали. Никто никогда не видел меня такой. Инстинктивное желание прикрыть наготу казалось непреодолимым, но, когда наши груди соприкоснулись и нас уже ничего не разделяло, я перестала думать.

Все мысли слились в одно большое чувство, и уже никакая паника не вторгалась в это удивительное тепло и странное напряжение. Я волновалась, не зная, чего ожидать, но это ничуть не умаляло моей страсти и не вызывало желания сбежать. Мои руки блуждали по его телу, спускаясь все ниже, следуя за его руками. Наши тела двигались в унисон, неутомимые и пытливые. Его рука легла на мое бедро, и пальцы прочертили линию трусиков. Я вздрогнула, выгибая спину. Звук, который вырвался из его горла, усилил мою дрожь.

Приподнявшись на локтях, он навис надо мною. Райдер целовал меня глубоко, основательно, медленно опускаясь и придавливая меня своей тяжестью. Я обвила его ногой. Мои пальцы запутались в его волосах. Он оторвался от моего рта, и его губы заскользили по подбородку, спускаясь по горлу, оставляя огненный след на моей коже.

– О, черт, – простонал он, поднимая голову.

Я распахнула глаза, размыкая опухшие губы.

– Что такое?

– Мы… мы должны остановиться. – Парень подтянулся выше, накрывая мои щеки ладонями. Остановиться? Я не хотела останавливаться. Он что‑то прорычал, очевидно, думая то же самое. – У меня нет защиты.

– Нет? – Я была сильно удивлена.

Он прижался губами к моему лбу.

– Догадываюсь, что и у тебя тоже.

Я чуть не рассмеялась.

– Разве… не все парни носят презервативы в заднем кармане? – Мое лицо вспыхнуло, когда я задала этот вопрос.

Райдер хмыкнул.

– Черт. Я бы хотел, чтобы это было так. Просто я… ну, ты знаешь. Я никогда не заходил так далеко.

– Знаю. – Я провела рукой по его груди, пытаясь выровнять дыхание. – Ты не покупал их, когда… когда был с Пейдж?

Его взгляд встретился с моим.

– Покупал. Один раз. Только не воспользовался. – Парень повернул голову, целуя мою ладонь. – Не думал, что это произойдет сегодня.

– Я тоже. – С одной стороны мне хотелось забыть обо всех мерах предосторожности, но это было бы невероятной беспечностью. И даже глупостью. В то же время чувство ответственности никак не вписывалось в общую атмосферу, но… Я закусила губу. – Есть… есть и другие способы.

Его губы скривились в усмешке.

– О да, определенно есть.

И мы попробовали кое‑что другое. Продолжая то, что начали еще в субботу. И на этот раз, когда его рука скользнула по моим бедрам и между ними, я не поддалась панике. Во мне пробуждались неведомые и почти непреодолимые чувства, и я приветствовала их чарующую новизну. Я прикасалась к нему без опаски, не боясь ошибиться, и мне очень скоро открылось, что даже самые неуклюжие ласки не способны причинить ему боль или вызвать недовольство. Мы заполнили тишину комнаты стуком наших сердец, приглушенными вздохами, тяжелым дыханием и глубокими стонами.

Когда все закончилось, у меня возникло ощущение, будто я и впрямь рассыпалась вдребезги, содрогнувшись в самом чудесном и волшебном блаженстве, которое я никогда не могла себе представить. Я едва ли могла описать это чувство. Меня как будто натянули слишком тугой струной, а потом это странное напряжение лопнуло, и меня сокрушила ударная волна. Казалось, то же самое испытал и Райдер, потому что, когда рухнул рядом со мной, еще долго не мог отдышаться. Прошла, наверное, вечность, прежде чем я смогла заговорить.

– Это было… – Я перевернулась на бок, лицом к нему, прижимая руки к груди.

– Прекрасно? – пробормотал он, обхватывая ладонью мой затылок. – Это было замечательно.

– Да. – Я прижалась к нему, подсунув голову ему под подбородок, и его рука соскользнула с затылка, обнимая всю меня. Я даже не могла себе представить, какие ощущения рождает настоящий секс, если моему блаженству и сейчас не было предела. Но тут я вспомнила, что секс, особенно в первый раз, бывает болезненным. И даже обрадовалась тому, что мой первый опыт физической близости подарил мне столько невероятных эмоций, не омраченных и мгновением боли.

– Спасибо тебе, – произнес Райдер после долгого молчания.

Я подняла голову.

– За что?

Он слегка усмехнулся.

– За то, что доверилась мне. За все.

Улыбка расползлась по моему лицу. Я теснее прижалась к нему, закрывая глаза. Каждая частица моего тела наслаждалась покоем, и я чувствовала, что меня клонит в сон, пока не услышала смешок Райдера. Я задрала голову и посмотрела на него.

– Ты чего?

– Просто подумал. – Его щеки порозовели. – Черт, это прозвучит банально, но я поймал себя на мысли, что впервые почувствовал эту комнату… своей .

– Нет, – прошептала я. – Это совсем не банально.

Райдер приподнялся на локте и потерся губами о мою щеку.

– Что будем делать?

– Сейчас?

– Да. Тебе надо вернуться в школу. Как раз к обеду успеешь.

– А ты?

– Думаю, поеду к их тетушке. Хочу сегодня побыть там. Они начинают готовиться к похоронам.

Тяжесть горя вернулась. Это не значит, что мы забыли о Джейдене, просто боль потери притупилась в те короткие мгновения счастья. Я кивнула, как будто стряхнув наваждение.

– Надеюсь, из школы еще не успели позвонить домой. Карл и Роза и так имеют на меня зуб.

Он насупил брови.

– В смысле?

Нелегко было удерживать взгляд на его лице, когда он лежал передо мной во всей своей обнаженной красоте. Хоть я уже достаточно насмотрелась, мне хотелось расширить свои познания.

– Мэллори? – Он хмыкнул.

Я смотрела ему в глаза, призывая себя сосредоточиться. Мои щеки стали пунцовыми.

– Ривасы чуть не сошли с ума, когда я рассказала им о том, что случилось в субботу.

Ухмылка медленно сползла с его лица.

– Их можно понять.

– Не совсем, – сказала я. – Они… хотели, чтобы я перестала с тобой встречаться.

Райдер сел на кровати – зубы его были стиснуты, взгляд устремлен перед собой.

– Что, правда?

– Да, короче, я сцепилась с ними обоими, – объяснила я и на мгновение отвлеклась, любуясь игрой мышц его спины, когда он поднялся, чтобы одеться. – Пыталась объяснить им, что в смерти Джейдена нет твоей вины.

– Но тебе пришлось стать невольным свидетелем его смерти, потому что я притащил тебя в этот дом. – Парень схватил с пола джинсы и натянул их. – В этом они правы.

Я не согласилась.

– Ты же не мог знать, что произойдет такое.

Райдер повернулся ко мне лицом, и до меня дошло, что он держит в руках лифчик. Я покраснела, когда он протянул мне его.

– Это не изменит того, что случилось. – Парень отвернулся, пока я надевала бюстгальтер. – Здорово поругались?

– Я ушла из дома. И поехала искать тебя. – Перекатившись на край кровати, я отыскала свитер и натянула его. Когда я встала, он едва прикрывал мои бедра. – Они… скажем так, слишком остро реагировали.

Его взгляд метнулся обратно ко мне и медленно скользнул вниз. Я впилась пальцами ног в тонкий ковер. Райдер ничего не сказал, наблюдая, как я натягиваю джинсы. Я села на край кровати, кусая нижнюю губу.

– Они не понимают. Хотят, чтобы я жила по их меркам – принимала их выбор, следовала путем Маркетт, но я другая. Я – не она.

– Они знают, что ты не она. – Райдер подошел к кровати и остановился. Я усмехнулась, увидев, что он еще босиком. – Они просто хотят лучшего для тебя.

– Знаю. – Я подняла на него взгляд. – Карл… он сказал такое, чего я никогда от него не ожидала. Он сказал, что им не пришлось бы переживать все это – ну, из‑за чего мы поругались, – с Маркетт.

– Черт, – пробормотал Райдер, запустив руки в волосы. – Он сказал это не со зла, Мышь.

Я пожала плечами. Возможно. Все эти годы я была довольно послушной.

– Я никогда не… никогда не перечила. Я стольким обязана им, поэтому всегда соглашалась с ними во всем. Делала то, что они считали лучшим для меня. Как с той же медициной, ведь это они надоумили меня выбрать эту профессию, хотя мне она не по душе. Но я все равно согласилась посмотреть эти брошюры. Сама не знаю, почему. Я думаю, что хочу…

– Чего ты хочешь?

– Думаю, я хочу заняться социальной работой. – Я ждала, что он рассмеется. Но Райдер молчал. Я выпрямилась. – Я вижу в ней смысл. Я могла бы помогать таким, как мы с тобой, но Карл расхохотался и спросил, не шутка ли это. Он сказал, что я не заработаю никаких денег.

– Не все измеряется деньгами.

– Вот именно.

– Хотя деньги помогают. – Парень помолчал. – По‑моему, Карл хороший человек. Просто он был зол. А люди часто несут чушь, когда злятся. – Желваки заходили на его скулах. – Но я…

– Что? – спросила я, когда он замолчал.

Райдер открыл было рот, но потом, кажется, передумал и покачал головой.

– Мы должны вернуться в школу. Я не хочу, чтобы у тебя были еще большие неприятности.

Я сползла с кровати и отыскала свои носки. Когда я полностью оделась, Райдер натянул вязаную шапку. Завитки волос выбивались по краям. Он молчал, пока мы спускались вниз и шли к моей машине.

Меня охватило легкое беспокойство. Я повернула ключ в замке зажигания и посмотрела на него.

– Все хорошо?

– Да. Все в порядке. – Парень взглянул на меня. – Можешь подвезти меня к дому их тети? Это по дороге в школу.

Я задержала на нем взгляд, а потом кивнула. Я мысленно уговаривала себя прекратить эту паранойю, пока, следуя его указаниям, вела машину. Когда мы прибыли на место, я вышла из машины, и Райдер подошел ко мне. Он взял мое лицо в ладони и скользнул большими пальцами по моей щеке. Опустив голову, он поцеловал меня мягко, нежно – долгим поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание.

Не знаю, в чем дело, но в этом поцелуе угадывалось что‑то особенное. В нем проступала легкая грусть.

Глава 35

Как только я переступила порог дома, на меня набросилась Роза.

– Сядь. – Чуть ли не волоком притащив меня на кухню, она жестом показала на стул. На столе дымились две чашки, и я уловила запах корицы, которую она любила добавлять в чай.

Тяжело вздохнув, я сделала, как она велела. Я не думала, что звонили из школы, поскольку мне удалось посетить большинство уроков, но спрашивать не собиралась. Я ждала, пока она заговорит, и ловила себя на мысли о том, что сегодняшнее утро с Райдером кажется далеким прошлым. Мне хотелось заново пережить каждое его мгновение, и я с нетерпением предвкушала сеанс общения с Эйнсли – я уже отправила ей сообщение, и чудо, что мой телефон не взорвался от ее истошных криков восторга. Вииии!

– Прежде всего, я хочу сказать, что мы с Карлом любим тебя, – начала Роза. – Мы любим тебя так же сильно, как любили Маркетт, и я надеюсь, ты это понимаешь. Конечно, то, что вчера сказал Карл, недопустимо. Он был зол и очень обеспокоен. Но это не оправдание. Он должен извиниться за свои слова.

Поставив ногу на сиденье, я подтянула колено к груди. По крайней мере, не похоже, что звонили из школы.

– Я не хочу… чтобы он извинялся.

– Но ему необходимо это сделать.

Я покачала головой.

– Я просто хочу, чтобы он… я хочу, чтобы все стало, как раньше… – Я осеклась, когда до меня дошел смысл сказанного. Я хочу, чтобы все стало, как раньше . Но ведь я хотела совсем не этого.

Я не хотела возвращаться к той, прежней Мэллори.

– Ты права, – сказала я, вскидывая подбородок. – Он должен извиниться.

– И он это сделает. – Роза изучала мое лицо. – Есть кое‑что, что тебе необходимо знать о Карле, чтобы его понять. Это не моя история, и не мне ее рассказывать. Я просто надеюсь, что ты дашь ему шанс.

Я вспомнила кое‑что из того, о чем говорил вчера Карл. Казалось, ему уже приходилось сталкиваться с темной стороной жизни, наподобие того, что произошло в эти выходные.

– Хорошо.

– Вот и славно. – Она сделала глоток чая. – Вчера, когда ты ушла, мы с Карлом долго говорили. О тебе. И о Райдере.

Ой, мне что‑то не нравилось, куда свернул наш разговор. Потянувшись к столу, я взяла свою чашку и отпила немного. Теплая жидкость согрела горло, но не успокоила нервы.

– За четыре года, что ты с нами, ты ни разу не повысила на нас голос. Ты всегда и во всем соглашалась с нами, что бы это ни было. – Роза замолчала, и мой взгляд метнулся к ней. Костяшки ее пальцев побелели, когда она поставила свою чашку на стол. – Ты не хочешь поступать в медицинскую школу, не так ли?

Неожиданный поворот.

Первоначальный инстинкт призывал успокоить Розу, рассеять ее сомнения, сказать, что я хочу стать медиком, потому что именно это она хотела услышать, но я… я больше не могла так жить.

– Нет, – призналась я тихо. – Я не хочу заниматься медициной.

Роза на мгновение закрыла глаза и коротко кивнула.

– Ладно.

– Ты… не возражаешь? – спросила я, подтягивая к груди колени. – Я знаю, это не то, что ты хотела услышать.

– Я всегда была честна с тобой, Мэллори, буду честна и теперь. Это не то, что я хотела услышать. Карьера в науке помогла бы тебе обеспечить хорошее будущее, но, в конце концов, это твое будущее. – Она шумно выдохнула. – И самое главное, чтобы ты была счастлива. Карл думает так же.

В этом я сомневалась.

Она снова взяла в руки чашку.

– Ты действительно рассматриваешь для себя социальную работу?

Семена возбуждения пустили корни глубоко во мне.

– Да.

– Потому что это много значит для тебя?

Я кивнула.

– Что ж, логично. – Роза поднесла чашку к губам. – С твоим прошлым это естественное желание что‑то изменить в системе, и я горжусь тем, что ты хочешь это сделать. Но тебе придется нелегко.

Радостное волнение стремительно поднималось во мне, хотя Роза была права. Я знала, что карьера в социальной работе не станет для меня легкой прогулкой. Я знала, что столкнусь с человеческими судьбами, до боли похожими на мою. Я знала, что эта работа не отпустит меня и в конце рабочего дня, но это работа, которая меня волнует и которая мне интересна.

– Мы поддержим тебя, Мэллори. Я просто хочу, чтобы ты это знала. Будь это медицинская школа или социальная служба, или полет на Луну, в любом случае мы тебя поддержим.

На душе стало чуточку легче.

– Спасибо.

Роза помолчала.

– Что же касается Райдера…

– Я люблю его, – вырвалось у меня. Она впилась в меня колким взглядом, но, как только я произнесла эти слова вслух, мне уже не захотелось взять их обратно. – Я люблю его. И я буду с ним встречаться.

– Дорогая, я… – Женщина наклонилась и положила руку на мое колено. – Я знаю, тебе кажется, что ты влюблена, но у вас есть это прошлое, где были только ты и он против всего мира. Я могу понять, почему ты испытываешь такие чувства к нему после всего, что вам вместе пришлось пережить.

Ее слова звучали вполне убедительно. Я даже могла принять некоторые ее доводы.

– Как узнать, любишь ли ты по‑настоящему?

Роза открыла рот, но не произнесла ни слова, отдергивая руку.

– Как ты поняла, что действительно любишь Карла? Кто это знает? – Я покачала головой. – Я не думаю, что кто‑то знает ответ… но зато я знаю, что чувствую сейчас. Может быть, это изменится. Я не уверена, но… – Я расправила плечи. – Не говори, что я не знаю, что чувствую или что я должна чувствовать.

Она выпрямилась.

– Потому что мое чувство к нему глубокое и сильное. И я знаю, что это  любовь. Он… он принимает меня такой, какая я есть, и так было всегда, но он не рассчитывает, что я останусь такой же, и, когда я в чем‑то ошибаюсь или терплю неудачу, рядом с ним я не чувствую себя лузером, – говорила я, пытаясь выразить словами свои чувства. – Он помогает мне уважать и ценить саму себя и его .

Роза смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока я говорила.

– Ладно, – сказала она после паузы. – Я не буду обсуждать твои чувства.

Но я уже завелась и не собиралась останавливаться.

– Я знаю, он сделает все, чтобы я была счастлива и в безопасности, и, поверь мне, он так же переживает из‑за того, что я оказалась там в субботу. Карл не должен винить его за это. Он уже и сам себя казнит, но это не его вина, и меня возмущает, когда трагедию с Джейденом каким‑то образом привязывают к нашим отношениям. Это неправильно. Это затмевает то, что случилось с Джейденом, и это нечестно.

Она подняла брови.

Но я еще не закончила.

– Я знаю, вы не очень‑то доверяете Райдеру и считаете, что у него нет будущего, но вы не знаете о том, что он пытается найти себя в этой жизни. И, даже если он решит, что не хочет поступать в колледж, от этого он не станет хуже. И это не значит, что он не заслуживает вашего уважения. Он замечательный, и он чертовски талантлив. Хуже всего, если рядом с ним окажутся те, кто считает его никчемным и пропащим.

Она отвела взгляд, поджимая губы.

– Я вовсе не считаю его никчемным, Мэллори. Я просто… не знаю, что думать.

Мое сердце бешено колотилось.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы действительно попытались… попытались увидеть в нем то, что вижу я.

Роза слабо улыбнулась.

– Мы просто хотим лучшего для тебя и иногда слишком усердствуем в этом желании, еще больше все запутывая. – Снова потянувшись ко мне, она накрыла мою руку ладонью и крепко сжала. – Мы попробуем, милая. Постараемся.

Я закрыла глаза.

– Спасибо.

В ее голосе звучала улыбка, когда женщина снова заговорила.

– Не знаю, осознаешь ты это или нет, Мэллори, но ты уже не та девочка, которую мы когда‑то привели домой. И это хорошо. – Она опять сжала мою руку. – Это действительно здорово.

В этом она была абсолютно права.

Я не могла с точностью сказать, в какой момент я стала другой Мэллори. Может быть, потому, что это был не какой‑то единственный момент, а комбинация сотен и даже тысяч. Я бы не стала утверждать, что меня изменило решение пойти в государственную школу или приглашение пообедать за столиком Кейры. Или сознательный выбор класса риторики, заведомо проигрышного для меня. Или откровенный разговор с Эйнсли о моем прошлом. Или тот день, когда в подлых словах Пейдж я открыла для себя острую, как бритва, правду. Или то, что случилось с Джейденом, когда на моих глазах угасала жизнь.

И даже не воссоединение с Райдером или моя любовь к нему.

Все вместе  сделало меня другой.

Я всегда боялась принимать решения. Но постепенно избавлялась от этого страха, находила в себе мужество совершать поступки. На третий день в школе я все‑таки подошла к столику Кейры. Я научилась говорить вслух, пусть во время обеда и для единственного слушателя. Я опозорилась на вечеринке у Питера, но смогла осознать, что в этом нет ничего страшного. Я сумела признать, что мое прошлое всегда будет частью меня и частью тех, кто мне дорог. Я нашла дело по душе, дело всей жизни, которое могло принести мне счастье. Я наконец‑то поняла, что не обязана Карлу и Розе настолько, чтобы доверить им право распоряжаться моей жизнью. Что моей любви к ним вполне достаточно. И что я не хочу становиться точной копией их дочери. Знакомство с Джейденом тоже изменило меня, потому что позволило осознать всю ценность жизни и подтолкнуло к ее познанию. И, конечно, большую роль сыграло то, что я снова обрела Райдера и разрешила себе влюбиться в него.

Меня изменило понимание того, что я по‑прежнему могу… бояться всего на свете, но при этом не позволять страху мешать мне просто жить.

Осознание пришло не сразу, это не было чудом. Оно подступало медленно, маленькими шажочками, складываясь из тысячи мгновений жизни, но, когда я сидела за кухонным столом с Розой, я знала, что это правда.

Я изменилась.

Кейра уставилась в нетронутую тарелку с едой.

– Я до сих пор не могу поверить, – повторяла она вновь и вновь. Все сидели притихшие. – Он только что  был здесь, понимаешь? На прошлой неделе он подходил к этому столику и приглашал меня на свидание.

– А сам в это время воровал картошку с моей тарелки, – добавила Джо. – А потом предложил взять на свидание и меня.

– Он любил хохмить. – У Кейры вырвался сдавленный смешок. – Это просто отстой. Других слов не подберешь.

Это верно.

– Я слышала, вчера днем копы арестовали Брейдена, – сказала Анна, понизив голос. – Я не очень хорошо его знала, но сколько ему? Восемнадцать? Как можно убить человека, когда тебе восемнадцать? Это просто бред.

– А когда тебя убивают в пятнадцать? – пробормотала Джо.

Кейра и девочки не знали, что мы с Райдером находились там в момент убийства Джейдена. Удивительно, но информация об этом не просочилась, а я совсем не хотела ею делиться с кем‑либо, кроме Эйнсли.

Странно было видеть столько людей, в памяти которых Джейден оставил след. Наверное, он сам не догадывался, насколько его любили. Правда, находились и другие, кто знал только, что умер какой‑то мальчик, но даже не могли вспомнить его лицо. И не то чтобы они не сочувствовали утрате. Просто она никак не повлияла на их жизнь. Сегодняшний день был для них обычным вторником. Такой же обычной станет среда. И в субботу они не пойдут на похороны пятнадцатилетнего мальчишки. Они почему‑то думали, что им уготована вечность.

Но мы‑то знали, что это не так.

Вечность мы все принимаем как должное, но проблема в том, что вечности на самом деле не существует.

Джейден не думал, что его дни сочтены. Он строил планы, ставил перед собой новые цели и, вероятно, считал, что у него в запасе целая вечность. Эйнсли надеялась – и справедливо, – что зрение останется с ней навсегда. Она тоже, как и большинство из нас, считала это само собой разумеющимся. Или взять хотя бы меня. Я думала, что навсегда застряну в трясине своей неуверенности, останусь вечной трусихой и буду нуждаться в том, кто сможет решать и говорить за меня. Но я научилась справляться со своими страхами, обрела собственный голос и поняла, что Карл и Роза будут любить меня даже со всеми моими недостатками.

Вечности не существует.

И я догадывалась, что мне в этом повезло. Хотя всем остальным я бы пожелала реальной вечности, чтобы их устремлениям не было конца.

В тот день, заняв свое место в классе риторики, я поймала себя на том, что неотрывно смотрю на пустующую парту Гектора. Когда он вернется в школу? Я даже представить себе не могла, что он сейчас переживает.

Когда нас с Райдером разлучили, я жила с ощущением, будто он умер. Первые месяцы разлуки казались одинокими и нескончаемыми, но я знала, что Райдер жив. Моя тогдашняя боль потери не могла сравниться с тем, что испытывал Гектор.

И я испытала потрясение, когда увидела Райдера, входящего в класс. Прошлым вечером мы обменялись эсэмэсками, и он сказал, что придет сегодня на урок, но я на самом деле не думала, что он появится, понимая, что ему хочется быть рядом с Гектором.

Райдер так и не побрился и не переоделся со вчерашнего дня. Леденящий страх, охвативший меня вчера, когда я высадила его у дома тетушки Гектора, снова всплыл на поверхность. Райдер выглядел разбитым.

– Привет, – сказала я, когда он сел рядом со мной. Старая тетрадка шлепнулась на парту. – Как ты… Боже, такой глупый вопрос, но… ты в порядке?

Он медленно кивнул, окидывая меня взглядом.

– Да, просто устал.

Но это мягко сказано.

– Мы можем встретиться после школы? – спросил он, когда прозвенел звонок. – Ненадолго?

– Да. Конечно, – ответила я с фальшивой улыбкой.

Дикая паника нарастала на протяжении всего урока, и я вполуха слушала мистера Сантоса, который зачитывал график предстоящих выступлений. Мое планировалась на следующий вторник, как всегда, в обеденный перерыв. Райдеру предстояло докладывать в среду.

Я до сих пор не закончила сочинять свой текст.

Но сейчас меня занимали отнюдь не примеры высказываний, которые приводил мистер Сантос. Мне не давала покоя мысль о том, что с момента своего появления в классе Райдер ни разу не посмотрел мне в глаза. Ни когда садился за парту. Ни когда окинул меня взглядом, ни в течение всего урока.

Когда наконец прозвенел звонок, я вздрогнула и подскочила на месте. Но, собирая сумку, заставила себя успокоиться. Райдер ждал меня возле парты, рассматривая что‑то перед собой.

– Ты готова? – спросил он, и его голос показался мне странно безучастным.

В животе снова разлилось беспокойство, и я кивнула, рассеянно помахав Кейре, пока мы шли к двери. Мы молчали, пока не вышли на улицу, направляясь к парковке, бок о бок, под пасмурным небом.

– Розы и Карла не будет дома до вечера, – произнесла я, теребя в руке ключи. – Хочешь, побудем у нас?

Его брови нахмурились, и на мгновение мне показалось, что он собирается сказать «нет».

– Да, отлично.

Он молчал всю дорогу, и к тому времени, как мы переступили порог дома, мои нервы были уже на пределе. Я бросила сумку на пол возле лестницы.

– Э‑э, хочешь чего‑нибудь выпить? – спросила я, направляясь в сторону гостиной.

– Не‑а. – Он медленно последовал за мной, останавливаясь у китайского шкафчика с моими фигурками. – Обойдусь.

Я оставила ключи на столике и подошла к холодильнику, схватив банку колы. Когда я вернулась в гостиную, руки мои мелко дрожали. Я села на диван и потянулась за пультом от телевизора.

– Хочешь, посмотрим какой‑нибудь фильм или…

– На самом деле, я хотел поговорить с тобой.

– О. – Я повозилась с колечком на крышке банки. – Ладно.

Райдер обошел вокруг журнального столика и сел на диван – подальше от меня, оставляя между нами расстояние в целую диванную подушку. Мои пальцы замерли на крышке банки.

– Я не знаю, как это сказать, – начал он, уперев локти в колени и медленно покачал головой. – Я действительно забочусь о тебе, Мэллори. Поверь.

О боже.

Я поставила банку на край стола, и она упала на пол.

– Я тоже забочусь о тебе. Я… я люблю тебя, Райдер.

Желваки на его лице заходили ходуном.

– То, что было вчера, это ошибка.

Мои губы раскрылись в судорожном вздохе. Я, наверное, ослышалась. Да, я, видимо, что‑то не поняла.

– Не в том смысле, что мне не понравилось то, что… что мы делали. Мне это нравится… понравилось… но это не может продолжаться. Мы не можем быть вместе. Так, как вчера, – произнес Райдер все тем же ровным тоном. – Извини.

На какое‑то время все, что я могла, это удивленно таращиться на него. Я пыталась переварить то, что он сказал, но кровь стучала в голове, и я ничего не соображала.

– Я… я не понимаю.

– Мы не можем быть вместе, – повторил он, по‑прежнему не глядя на меня. Трещина расколола мою грудь, и я пыталась глотнуть воздуха, чтобы хоть как‑то остудить огненную боль. – Мы можем остаться друзьями, но это… это все.

– Я не хочу просто дружить с тобой, – выпалила я и резко подалась вперед. – Ты сказал, что любишь меня. Только вчера. – Мой голос сорвался, когда ком встал в горле. – Прошло всего‑то чуть больше суток. Я не понимаю.

Парень приложил ладонь ко лбу.

– Да, я люблю тебя.

– Тогда почему ты говоришь, что не хочешь быть со мной? – Я схватилась рукой за подлокотник дивана в поисках опоры, потому что все вокруг поплыло, зашаталось. Как будто весь мир трясло в лихорадке. – Это… какая‑то бессмыслица.

– Я просто не могу быть с тобой. Все кончено.

И тут произошла самая большая странность. На меня накатило почти удушающее чувство облегчения. Все кончено. Я могла вернуться к…

Я остановила себя.

И все вокруг остановилось.

Я больше не она,  напомнила я себе. Новая Мэллори никогда не сдавалась и не искала легких путей.

– Так будет лучше, Мышь.

– Не называй меня Мышью, – огрызнулась я, когда ярость захлестнула меня, затмевая нестерпимую боль и смывая ее мощной волной. – Я не Мышь. Той девочки больше не существует.

Райдер отшатнулся, как если бы я залепила ему пощечину.

– Мэллори…

– Нет. Не смотри на меня так, будто я тебя обидела. – Я поднялась с дивана, сжимая кулаки. – Ты должен дать мне более вразумительное объяснение, чем «потому что». Ты обязан это сделать.

Он поднял голову и наконец посмотрел на меня. Его глаза ярко блеснули, и тени под ними стали глубже, темнее.

– Как ты не понимаешь?

– Нет. Очевидно, не понимаю.

Райдер пристально смотрел на меня.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем я.

Что?!

– И тебе не следовало ссориться с Розой и Карлом из‑за меня. Они приняли тебя в свою семью, подарили тебе весь мир, и я не собираюсь вставать между вами, – пробормотал он, и, кажется, продолжал говорить, но я уже не слушала.

Ты заслуживаешь лучшего, чем я?

Разве не то же самое говорила Пейдж, прежде чем сказала обратное? Точно.

– Ты не шутишь? – прервала я его. – Ты серьезно сейчас?

Он сглотнул.

– Да, Мы… Мэллори , я серьезно.

Я рассмеялась, но в моем смехе звучали горькие ноты.

– Так, давай еще раз, чтобы я все правильно понимала. Ты расстаешься со мной, потому что так будет лучше для меня. Потому что ты не хочешь стоять между мной и Розой с Карлом? – Я говорила без привычных пауз, даже не запинаясь. – Это из‑за того, что произошло в субботу.

Выпрямившись, парень поднял руки.

– Дело не только в этом, Мэллори. Ты и я – мы разные. Когда‑то мы были одним миром, но все изменилось. Ты пойдешь своей дорогой, а я останусь прежним. Вот как это будет.

Я разжала кулаки. Смешно. Долгое время мне казалось, что все вокруг куда‑то двигались, пока я прозябала в своей неуверенности, застрявшая в комплексах, но получается, что на самом деле я  двигалась вперед, а Райдер топтался на месте.

– Ты так ошибаешься, – вздохнула я.

Его брови взметнулись вверх.

– Серьезно?

– Да. Серьезно.

На его щеках вспыхнул румянец.

– Знаешь, кем мы были раньше? Мы были просто мусором. Так к нам относились. И ничто не могло изменить это дерьмо. Наши гребаные родители не хотели нас. Или, может, просто погибли в какой‑нибудь автокатастрофе или не могли нас содержать. Кто знает? Я спрашивал. Тебе известно об этом? Но не получил ответа. Никто не озаботился тем, чтобы это выяснить. А мисс Бекки и мистер Генри? Эти ублюдки вообще не стоят того, чтобы о них говорить, – продолжил Райдер, сверкая глазами. – А приют, в который меня перевели после этого? Там пытались узнать… я имею в виду, персонал. Действительно пытались, но им не хватало ни времени, ни возможностей. А уже когда появилась миссис Луна, какой был смысл продолжать поиски?

Я побледнела. Ого. Я не ожидала услышать такое.

Но парень еще не закончил.

– Ты выбралась из этого дерьма. Я – нет. То, что есть у тебя – оно реально. У меня этого нет. Я лишь притворяюсь.

Я вздрогнула.

– Не понимаю. Семья Гектора – это хорошие люди. Как ты можешь говорить, что я выкарабкалась, а ты – нет?

– Не сравнивай. Я у них просто временно. Это совсем не похоже на то, что есть у тебя в семье Карла и Розы.

Уставившись на него, я покачала головой.

– Это же… бред дерьмовый.

Райдер моргнул.

– Ты только что выругалась?

– Да. Да, потому что это бред дерьмовый, – повторила я. – Семья Гектора заботится о тебе. Я не слишком хорошо знакома с миссис Луна, но мне хватило двух минут общения с ней, чтобы увидеть, что она относится к тебе, как к одному из своих внуков. Они все заботятся о тебе. Они не обделяют тебя вниманием и не считают тебя обузой.

Райдер промолчал.

– Или это не так? – строго спросила я. – Они воспринимают тебя как обузу?

Мышцы задергалась на его скуле.

– Нет, но…

– Но ничего! – закричала я, и он снова содрогнулся. Наверное, никогда еще мой голос не звучал так громко, но, черт возьми, разочарование и злость завладели мною настолько, что я не могла сдержаться. – Они любят тебя, Райдер. И они нуждаются в тебе сейчас больше, чем когда‑либо. Гектор только что потерял своего брата. Миссис Луна хоронит своего младшего внука – мальчика, который однажды сказал мне, что ты для него как второй брат. Вчера ты говорил, что хочешь быть с ними, но как ты можешь быть с ними, когда отказываешься признавать, что ты – их семья, а они – твоя? – Я глотнула воздуха, но он не попал в легкие. – Ты помнишь, что я сказала тебе вчера? Это правда. Черт возьми, правда. Ты сам отказался от себя, прежде чем это сделали другие!

– Мэллори…

– И теперь ты так же поступаешь с нами! Ты отказываешься от нас, прежде чем все началось. И, что еще хуже, ты используешь меня как оправдание. Ты собираешься делать то, что привык – защищать меня, когда в этом нет никакой необходимости.

– Это не так, как раньше, – проговорил он тихо.

– Нет. Все по‑прежнему. У тебя нет чувства самосохранения. – Я шагнула к нему, но вдруг остановилась. Если бы я подошла слишком близко, то, наверное, избила бы его подушкой. – Я всегда думала, что ты взял на себя эту роль как рыцарь в сияющих латах, но я ошибалась. Ты просто мученик.

Парень выглядел так, словно я действительно ударила его.

– Что с тобой, Райдер? Ты такой умный, чертовски талантливый, но ты… ты… – Я подняла руку в обличающем жесте. – Ты не пытаешься что‑то делать, а при первой же трудности попросту бежишь. Ты сдаешься без боя. Это не тот Райдер, с которым я росла. Тогда ты был бойцом, но сейчас, когда это всего нужнее, когда речь идет о твоей чертовой жизни, ты просто сдаешься.

– Я не…

– Да. – Слезы все‑таки прорвались, пока я смотрела на него. Господи, как это несправедливо. Чертовски несправедливо. – Вчера, на этой кухне, я сказала Розе, что люблю тебя. Я просила ее не осуждать мои чувства и умоляла дать тебе шанс. Она обещала. И теперь ты стоишь здесь и пытаешься убедить меня в том, что у тебя все ненастоящее. И речь не только о приемной семье, в которой ты живешь. Это и обо мне – о нас. Ты хочешь сказать, что все, что было между нами, тоже ненастоящее.

Райдер поморщился, закрывая глаза.

Я судорожно вздохнула.

– Ты хотя бы заполнил те бланки заявлений на SAT , которые я раздобыла для тебя?

Парень не ответил.

– Заполнил?

– Нет, – прошептал он.

Мое сердце разбилось.

– Мальчик, которого ты все время рисуешь – тот, что на фабрике и в художественной галерее? Это ведь ты, да?

Райдер ничего не сказал.

– Это ты, но не из прошлого, – прошептала я. Его красивое лицо расплылось от выступивших на моих глазах слез. – Это ты нынешний, все такой же.

Он закрыл глаза.

– А знаешь, что? Все это время я думала, что это у меня мозги набекрень. Что это я вышла из того проклятого дома с порушенной психикой, «тормозом». Думала, что это я . – Мой голос сорвался, и я попятилась назад. – Но я ошибалась. Это ты. Это всегда был ты .

Райдер поднял на меня взгляд, и боль в его глазах была ударом под дых, потому что он сам причинял ее себе. И, видит Бог, это самое обидное. Груз прошлого тащил он. Не я.

Так было всегда.

Он взвалил эту тяжесть на свои плечи; он искал и находил вину и ответственность, где только мог, и нес этот хаос в себе. Это не я отказывалась от него. Он сам махнул на себя рукой. Меня поразило собственное открытие, и я сделала над собой усилие, чтобы проглотить всхлип.

– Ты застрял, – прошептала я.

Райдер напрягся.

– Это правда. – Я провела руками по бедрам, вытирая влажные ладони. – Все восемнадцать лет ты нянчишь это чувство. Никакой разговор не сотрет этих лет, что ты проживаешь с ощущением собственной ничтожности и плюешь на мнение тех, кто пытается убедить тебя в обратном. Семья Луна не смогла это исправить. Боже мой, и я тоже бессильна. Я бы попробовала… – Дыхание снова сбилось. – Попыталась бы, потому что я люблю тебя, очень сильно люблю, но ты единственный, кто может это изменить. Не я.

– Мэллори. – Он встал и сделал шаг ко мне.

– Нет. – Я подняла руку, стараясь не замечать, как она дрожит. – Тебе… тебе нужно уйти.

Райдер побледнел.

– Я…

– Пожалуйста. Просто уйди. Уходи. – Я чувствовала, что мое лицо вот‑вот дрогнет от подступивших рыданий. – Мне больше нечего тебе сказать. Иди.

Райдер замешкался, и в какой‑то сладостный миг надежды я подумала, что он не послушается. Я подумала, что, возможно, какие‑то слова задели его за живое, пробудили в нем желание бороться за нас, за себя.

Но он не оправдал моих ожиданий.

Он повернулся и пошел к двери, и я, как в тумане, последовала за ним. Я хотела идти за ним до самого его дома. Я хотела кричать на него. Я хотела, чтобы он увидел то, что видела в нем я и что непременно увидели бы Роза и Карл, если бы им дали шанс. Но я ничего этого не сделала, потому что как, черт возьми, я могла бороться за него, когда он сам не хотел бороться за себя?

Поэтому я сделала то, что не могла себе представить даже в страшном сне.

Я выставила Райдера за дверь.

Глава 36

Грудная клетка стала полой раковиной.

Ладно, может, я принимаю все слишком близко к сердцу , думала я, разглядывая потолок своей спальни. Но именно так я себя чувствовала с тех пор, как вчера выгнала Райдера. Я забилась в нору своей комнаты. Я не пошла в школу в среду. Глупо, но я просто не могла себя заставить туда пойти.

За последние два дня всего было через край. Казалось, я пережила все взлеты и падения, какие только можно испытать. Любовь. Потеря. Любовь. Снова потеря.

Мне нужна была передышка. Время, чтобы прийти в себя. И я взяла паузу.

Это то, что я усвоила на сеансах с доктором Тафтом. Когда обстоятельства оказываются сильнее тебя, когда стресс делает тебя слишком уязвимой, нужен глоток воздуха. Доктор Тафт всегда выступал за так называемые «дни психического здоровья». Помню, как он разглагольствовал о том, что при кашле человека освобождают от работы, но, если человек истощен морально, его призывают терпеть.

Я сказала Розе, что мне нездоровится, и, судя по тому, что она не всучила мне градусник и не стала пичкать лекарствами от простуды, она уже знала, что недуг, который держит меня в постели, ей не вылечить.

В груди разливалась боль. Болела пустота внутри. Больше всего меня возмущало то, что Райдер сделал это сейчас, когда он так страдает из‑за смерти Джейдена, а я не могу быть рядом, чтобы его поддержать.

Прижимая подушку к груди, я перевернулась на бок и крепко зажмурилась. Да, ко мне пришло осознание того, что я изменилась, но вскоре обнаружила, что Райдер застрял в прошлом.

Я подтянула колени к подушке, вспоминая свой первый день в школе, когда я увидела Райдера. Я прокручивала в памяти все наши встречи, слова, которые мы говорили друг другу. Уже тогда раздавались тревожные звонки. Я слышала их, но не догадывалась, насколько глубоки шрамы в его душе. Я была настолько поглощена тем, что происходило между нами, своими чувствами к нему. Могла я что‑то предпринять несколько недель и месяцев назад?

Сомневаюсь.

Мне понадобилось четыре года, чтобы запустить процесс изменения, и хотя я добилась некоторых успехов, до сих пор была еще… в процессе. Между тем Райдер даже не сделал первый шаг.

После обеда Кейра прислала сообщение, спрашивая, что со мной. Я ответила, что неважно себя чувствую, и бросила телефон на кровать.

Завтра.

Завтра я встану и пойду в школу. Не могу же я вечно оставаться в постели. В субботу я приду на похороны Джейдена и буду рядом с Райдером, если ему захочется с кем‑то поговорить. Я не могла не поддержать его в такую минуту, но это все, что я была готова ему дать. Мне хватало сил и желания бороться за нас, но я не могла вести эту борьбу в одиночку. Райдеру тоже нужно было что‑то сделать.

Но он предпочел опустить руки.

В глазах по‑прежнему стояли слезы, но за целый день, что я провела в постели, они так и не пролились. Солнце уже клонилось к закату, когда в дверь тихо постучали. Я приподнялась и села, когда вошел Карл, в бледно‑голубом хирургическом костюме.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от кровати.

Во мне шевельнулось желание солгать, потому что я сомневалась, что выдержу разговор с Карлом, если он пришел за этим. Но я не стала юлить.

– Спасибо, уже лучше.

– Не против маленькой компании?

Я кивнула и устроилась поудобнее, прислонившись к спинке кровати. Я вцепилась в подушку, прижимая ее к груди.

Карл присел с краю, поворачиваясь ко мне.

– Долгая неделя, да?

Я снова кивнула.

– И мы только на половине пути, – пошутил он с легкой улыбкой. Мужчина отвернулся, и я заметила, что седины на виске прибавилось. – Пойдешь завтра в школу?

– Да. – Я откашлялась. – Собиралась.

– Это хорошо. А то впереди каникулы, можно здорово отстать, – сказал он. – Я знаю, ты разговаривала с Розой в понедельник, и я бы пришла к тебе раньше, но в больнице сумасшедшие дни. С этой холодной погодой и неумелым обращением с керосиновыми обогревателями у меня операции одна за другой. – Карл посмотрел на меня и выдержал паузу. – Но я давно хотел поговорить с тобой. Я должен извиниться за свои слова.

Уже ставшую привычной потребность сказать ему, что все хорошо, было трудно перебороть, но мне это удалось. Я молчала и ждала продолжения.

– Мы с Розой знаем, что ты не Маркетт. Мы удочерили тебя не для того, чтобы заменить ее, – продолжил он. – В тот момент, когда мы приняли такое решение, ты стала нашим ребенком, таким же важным для нас, как и Маркетт, и таким же потрясающим.

Грудь сдавило, и я крепче прижала к себе подушку.

– Мы – твои родители, а родители… они порой все портят, вмешиваясь в дела детей. Мои старики были такие же. Это неизбежно, и в воскресенье я сам облажался. Брякнул что‑то со злости и разочарования, чего не должен был делать. Прости меня. Я знаю, что задел твои чувства и огорчил тебя, и искренне сожалею об этом.

Плотно сжав губы, я кивнула, пытаясь прогнать боль из груди. Но она, будто назло, только усиливалась.

– Я тебя прощаю, – сказала я и… простила.

– Я рад это слышать. – Карл снова улыбнулся, встречаясь со мной взглядом. – Роза сказала мне, что ты говорила с ней о Райдере, и я хочу сказать, что ты права. Я действительно не дал ему шанса.

Меньше всего мне сейчас хотелось говорить о Райдере.

– Не надо…

– Нет. Надо. Выслушай меня, ладно? – Искренность его просьбы заставила меня заткнуться. – Я был слишком строг и назидателен с ним. Я позволил собственным предубеждениям и жизненному опыту встать на пути наших отношений, а это неправильно.

Я вспомнила вчерашние слова Розы о том, что у Карла есть своя история, которую он сам должен рассказать.

– У меня был брат, – начал он, немало удивив меня. – Его звали Адриан. Он был всего на два года старше. Город был не таким, как сейчас, но проблемы существовали уже тогда. Насилие на этих улицах появилось не сегодня, но во все времена оно уносит слишком много жизней. Кому‑то достается больше, чем другим. – Он сцепил руки в замок. – Это не всегда пистолеты. В ход идут ножи и бейсбольные биты – все, что попадается под руку, – а порой и кулак. И все это, даже кулаки, может стать смертоносным оружием.

О, черт, я уже чувствовала, куда он клонит, и мне стало не по себе.

– Адриан всегда попадал в неприятности. Он бросил школу, когда я учился в десятом классе. Честно говоря, я даже не знаю, чем он занимался. Мы были полными противоположностями, но у него всегда водились деньги, и я знал достаточно, чтобы понимать, чем это пахнет. Тогда, в семидесятые, уже начиналась безработица, и возможностей становилось все меньше, – объяснил он. – Как бы то ни было, я помню, что в ту среду Адриан был дома. Я помню, как была расстроена и плакала мать. А отец просил его уйти. Не знаю, что все‑таки произошло, потому что мои родители никогда об этом не говорили. Я думаю, они винили себя. Мол, если бы они не прогнали его, он бы остался жив и все такое.

Карл запрокинул голову назад и вздохнул.

– Его убили примерно через неделю. Бейсбольной битой по голове. Нельзя сказать, что он оказался не в том месте или не в то время. Мы не знаем, за что его убили. Полиция подозревала наркотики, но они не особенно озаботились расследованием. Адриан просто стал еще одним ребенком, которого соскребли с асфальта.

– Это… это ужасно.

Неужели полиция и сейчас рассудила так же, когда их вызвали на место убийства Джейдена? Впрочем, я уже знала ответ на этот вопрос. Только не хотела об этом думать, и, наверное, это не очень хорошо меня характеризует.

Темные глаза Карла заблестели.

– Адриан сделал неправильный выбор. Так же, как и твой юный друг, насколько я могу судить. Но от этого нисколько не легче, и смириться с утратой невозможно. К сожалению, даже такая смерть никого не останавливает и не заставляет задуматься о том, какой прекрасной может быть жизнь, если не растрачивать ее впустую.

– Боже мой, – прошептала я, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Я не знала.

– Ты бы и не узнала. У меня не было особых причин рассказывать об этом. – Карл замолчал, и выражение его лица стало задумчивым. – А, может, следовало их найти?

Но какие‑то намеки все‑таки проскальзывали на протяжении этих лет, и многое из того, что говорил Карл, вдруг обрело смысл.

– Мне очень жаль.

– Это было давно, но все равно спасибо. – Он протянул руку и похлопал меня по ноге, укрытой одеялом. – Когда в нашем доме появился Райдер, я не мог не думать об Адриане. Он напомнил мне брата – таким же беспечным отношением к жизни, как будто ему на все наплевать.

Я опустила глаза, в отчаянии от горькой правды этих слов. Я не могла сказать с уверенностью, плевать Райдеру на себя или нет. Когда‑то я думала, что он себя ценит.

– И то, что случилось с тем мальчишкой, задело меня за живое. Личный опыт встал на пути моей объективности. Я ничего не знаю о Райдере. Может быть, я ошибаюсь в своих оценках. Я надеюсь, что это так, и, судя по тому, что рассказала мне Роза, наверное, все‑таки ошибаюсь.

Наши глаза встретились, и я поняла, что он пытается мне сказать, но мне не хватало сил признаться ему, что это уже не имеет значения.

Карл задержал мой взгляд.

– Я попытаюсь. Конечно, порой тебе будет казаться, что это не так, но я буду стараться. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, и хочу тебе только счастья. Ты достаточно умна, чтобы сделать правильный выбор. Я совсем забыл об этом.

О боже. Боже. Слезы обжигали глаза.

– И вот еще что. Я знаю, что слишком давил на тебя с медицинской школой. Я ошибался и в этом. Роза сказала, что тебя очень интересует социальная работа, и мне следовало прислушаться, когда ты впервые заговорила об этом, – сказал мужчина, и я наконец отпустила подушку, за которую держалась изо всех сил. – Я думаю, что это замечательный путь, и, раз ты его выбрала, уверен, что и все твои последующие решения будут правильными. Теперь я это вижу.

На какое‑то время я просто оцепенела, и все перестало существовать, кроме его слов, которые снова и снова я повторяла про себя.

Потом во мне что‑то оборвалось, перевернулось, но в хорошем смысле. Я бросилась ему на шею, стиснула в объятиях, едва не заваливая на пол.

Он удержал нас обоих, обнимая меня в ответ. Впервые за годы в горле не стоял ком. Эмоции не душили меня. Упрямые слезы не жгли глаза. Они вырвались на свободу.

Глава 37

Бабочка дразнила меня.

Я уставилась на свой портрет, который Райдер набросал в тот день, когда не стало Джейдена – нет, не так. Его убили.  В этом слове было что‑то жестокое и неумолимое, что мешало произносить его и мысленно, и вслух, но я заставила себя приклеить этот ярлык к тому, что произошло с Джейденом. Он не умер, как Маркетт, в силу трагической и естественной причины. Он не погиб в случайной автокатастрофе. Он стал жертвой бессмысленного акта насилия, как брат Карла.

Мой взгляд скользнул к бабочке из мыла, а потом вернулся к рисунку. Одна работа закончена. Вторая так и осталась незавершенной. Закрывая глаза, я отвернулась, и мои мысли перенеслись обратно, в этот долгий день в школе.

Райдер выглядел еще хуже и едва пробормотал «привет», когда появился в классе, и мне казалось, что миллионы километров пролегли между нами. В конце урока он как будто хотел мне что‑то сказать, но передумал. Все, что я услышала, это сухое «пока», а потом он ушел.

Кейра тотчас заметила перемену, и ей не составило труда догадаться, что Райдер и я… мы больше не вместе.

– Возможно, это из‑за того, что случилось с Джейденом и все такое. Тебе, конечно, не нужен мой совет, но… не сдавайся, Мэллори. Ежу понятно, что вы созданы друг для друга.

Я знала, что убийство Джейдена стало тяжелым ударом для Райдера, но это не единственное, что его подкосило.

Проблема Райдера не просто лежала слишком глубоко, она въелась в его кости, проникла в волокна мышц.

Я не знала, что может изменить его самооценку, да и может ли. Я знала одно: у меня ушли годы на то, чтобы почувствовать в себе изменения, и мне еще предстояло очень много работать над собой.

Как бы ни хотелось надеяться, что перемены возможны и для Райдера, я знала, что этого не случится, пока он не будет готов.

А я видела, что он не готов.

– Нам нужно поговорить.

Моя спина одеревенела, и я застыла перед открытым шкафчиком в пятницу перед обедом. Обычно, когда Пейдж произносила такие слова, ничего хорошего ждать не приходилось. Я понятия не имела, о чем, в ее представлении, мы должны поговорить, но закрыла шкафчик и повернулась к ней, запихивая в сумку учебник риторики. Мои руки замерли, когда я увидела ее.

Глаза Пейдж были опухшие и красные. Волосы зачесаны назад и убраны в низкий хвост. Спортивные брюки сидели мешком и были размера на два ей велики. Она глубоко вздохнула и расправила плечи, уставившись на меня сверху вниз.

– Ты и я… мы не очень ладим, и у нас есть только одно… общее. – Она упомянула лишь то, что считала очевидным, но на самом деле у нас с ней было гораздо больше общего, и, может, поэтому в ее голосе не звучало и намека на неприязнь. – Это Райдер.

Я насторожилась.

– Я не знаю, что там происходит между вами, но ты совсем охренела, вывалив все это дерьмо после того, что случилось с Джейденом.

У меня отвисла челюсть.

– Я вывалила это дерьмо?

Девушка удивленно округлила глаза. Наверное, потому, что эти четыре слова прозвучали без минутного колебания и запинки. Впрочем, она быстро овладела собой.

– Не прикидывайся дурочкой. Ты бросила Райдера сразу после того, как у него на глазах умер его друг – друг, которого он считал своим братом.

Я живу в параллельной Вселенной?

– Я не бросала Райдера.

– Полная хрень. – Она опустила голову и прищурилась. – Он и так чуть живой после того, что случилось с Джейденом, а теперь и вовсе в такой депрессухе, что еле ноги таскает.

В полном смятении, я покачала головой.

– Не знаю, что тебе сказал Райдер, но я… я его не бросала.

Пейдж презрительно рассмеялась.

– Я знаю, что ты врешь, потому что он ни за что на свете не отказался бы от своей драгоценной  Мыши.

Мои брови взлетели вверх.

– Боже, ты хоть знаешь, как часто он говорил о тебе все эти годы? Какая ты идеальная, добрая, милая, умная? Это мне‑то? Если ты забыла – девушке, которая была с ним, пока ты не испортила всю картину?

Я задалась вопросом, насколько грубо это будет выглядеть, если я тресну ее по башке толстенным учебником, что держала в руках.

– Так что я знаю, что это вранье. Он бы никогда этого не сделал. А ты посмела, после того как пришла к нему домой в воскресенье и застукала нас на диване, когда мы спали, – с укором произнесла Пейдж. – Между нами ничего не было. Хотя я была бы в восторге, если б было.

Мои глаза сузились, и пальцы крепче сжали книгу. Увесистый том.

– Я знала, что ты разобьешь ему сердце. Он любит тебя и…

– Если он сказал тебе, что я порвала с ним, значит, это он лжет. – В порыве злости, я сунула книгу в сумку и резко дернула «молнию». – Я не бросала его из‑за того, что было в воскресенье… или по любой другой причине. Послушай, мне жаль, если ты в это веришь. Меньше всего… мне бы хотелось причинить боль Райдеру, и я этого не делала. Это он порвал со мной.

На ее лице постепенно проступало недоверие, смешанное с недоумением.

– Он не говорил мне, что ты порвала с ним. Я просто предположила, что это сделала ты , потому что я знала – или думала, – что он никогда так с тобой не поступит.

– Ну, выходит, ты ошиблась в своих предположениях. – Я повернулась, чтобы уйти, поскольку признание бывшей девушке Райдера в том, что он меня бросил, определенно не улучшило моего настроения.

Конечно же, Пейдж преградила мне путь.

– Почему он порвал с тобой?

Стиснув зубы, я устремила взгляд в конец коридора. Это действительно было не ее ума дело, но, от возмущения и разочарования, я выложила ей правду.

– Он думает, что так будет лучше… для меня. Что я могу найти кого‑то получше, чем он.

– Но это… это же глупо.

– Согласна, – пробормотала я.

– Я бы сказала, суперглупо. – Пейдж помолчала. – И ты позволишь ему так думать?

– Позволю? Я пыталась, но не могу изменить то, как он относится к себе.

– Надо постараться! – выпалила она в ответ.

– Это не так просто, – вздохнула я. – Ты… ты ведь знаешь, через что он прошел, верно? Он рассказывал тебе… кое‑что. Та хрень, что у него в голове, сидит очень глубоко. Я могу миллион раз сказать ему, что он заслуживает целого мира, но он будет верить тому, что вбил себе в голову. Не мне.

Пейдж зажмурилась.

Учительница вышла из класса и нахмурилась, когда увидела нас возле шкафчика.

– Вам обеим давно нужно быть там, где положено, но никак не в коридоре.

Отворачиваясь от классной дамы, Пейдж закатила глаза.

– Ты должна постараться, – повторила она, пятясь назад. – Если он тебе действительно дорог, ты это сделаешь.

Я промолчала, когда Пейдж повернулась и пошла в другую сторону. Постараться? Как будто это так просто.

День выдался роскошный, и я не знала, насколько это справедливо для похорон.

Мне казалось, что природе следовало бы приглушить краски. Вряд ли Гектору или миссис Луна хотелось видеть солнце, сияющее так ярко. А, может, чудесный день напоминал им о красоте мира. Может, какой‑то высокий смысл скрывался в этом безоблачном небе. Не знаю.

Это были первые похороны в моей жизни.

Эйнсли встретила меня у церкви семьи Луна, и мы довольно долго стояли в ожидании начала службы. Мои ноги, в основном пальцы, втиснутые в черные туфли, которые я позаимствовала у Эйнсли, сильно болели. В последнюю минуту я поняла, что у меня нет нужной обуви под брюки с черной блузкой.

Я не видела ни Гектора, ни Райдера. Когда открылись двери, первое, что я заметила, это стулья, и, хотя я не хотела смотреть, мой взгляд устремился по широкому проходу с бордовым ковром туда, где среди венков и ваз с цветами стоял гроб.

Открытый гроб.

Я смогла разглядеть только кончик носа Джейдена и плавную линию лба. Мы с Эйнсли прошли к задним рядам. Я не могла подойти ближе. Не хотела видеть Джейдена таким, потому что знала, что в моей памяти навечно останется его мертвое лицо.

Зал стал наполняться людьми, и тогда я увидела Гектора и Райдера. Они стояли впереди, у гроба. Оба с бледными лицами. Бабушка Гектора уже сидела, спиной к нам, застывшая в скорбной позе.

Райдер был одет почти так же, как Гектор. В белой рубашке, заправленной в брюки. Не знаю, как долго я смотрел на них обоих, но Райдер вдруг повернул голову, и его взгляд с обескураживающей точностью столкнулся с моим.

Я чуть дышала, пока мы смотрели друг на друга через все пространство зала. Никто из нас не прерывал этот молчаливый контакт, а потом Гектор что‑то сказал ему. Райдер отвернулся, и я закрыла глаза, шумно выдохнув.

– Ты собираешься поговорить с ним? – негромко спросила Эйнсли.

– Нет. – Я впилась пальцами в ремешок сумочки. – То есть, если он захочет поговорить со мной, поговорю, но… не хочу разыгрывать какую‑то драму. Никому это сейчас не нужно.

Эйнсли наклонилась ко мне.

– Ты думаешь, это вызовет драму?

Я покачала головой.

– Не знаю, но… не хочу рисковать.

Траурный зал быстро заполнялся людьми, и я увидела Кейру и Джо, которые сидели чуть впереди. Они нас не видели, и я не стала их окликать.

Пастор начал панихиду чтением стихов из Библии и, когда он заговорил о смерти, я посмотрела на гроб и вытерла глаза ладонью.

Невозможно понять, как такое могло случиться. Как человек может хладнокровно убить другого человека и, главное, за что? За пару сотен долларов? Одно то, что я не могла понять такой поступок, лишний раз показывало, в каком привилегированном положении я нахожусь, несмотря на мое происхождение. В отличие от многих, мне не приходилось сталкиваться с темной стороной жизни.

Мой взгляд переместился к первым трем рядам, которые занимала семья. Райдер сидел рядом с Гектором, и я была не единственная, кто наблюдал за братом Джейдена. С него не сводила глаз Эйнсли. Увидев, как сморщилось лицо Гектора, мне захотелось встать и обнять его. Я не очень любила обниматься, но сейчас мне хотелось это сделать, потому что плечи его задрожали, и он зарыдал.

Когда служба подходила к концу, я подождала, пока большинство скорбящих выразят свои соболезнования, и подошла к Гектору. Склонившись, чтобы неловко обнять меня, он, кажется, даже не понял, что это я. Взгляд у него был отсутствующий, и в ответ на мои соболезнования, он пробормотал что‑то невразумительное.

Опечаленная, я повернулась и столкнулась лицом к лицу с Райдером. Я инстинктивно шагнула назад, совершенно растерявшись, и уже собиралась обойти его стороной, но вовремя спохватилась.

Это неправильно и жестоко.

Райдер молчал, когда я снова повернулась к нему. Я поднялась на цыпочки и обвила его руками. Я сжала его крепко, вложив в эти объятия все, что не могла сказать вслух. Он не обнял меня в ответ. Может быть, я слишком быстро отстранилась. Может быть, удивила его своим поступком. А, может, он просто не хотел.

Я выпрямилась и посмотрела на него снизу вверх. Столько всего хотелось сказать ему в этот момент. Не знаю, почему, но я выбрала именно эти слова.

– Джейден сказал мне однажды, после того дня в гараже, что он очень уважает тебя и Гектора. Я… я просто подумала, ты должен знать, что это было  настоящим.

Кожа вокруг его глаз и рта натянулись. Я сделала кое‑что еще, повинуясь внезапному порыву. Я снова встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Я почувствовала его резкий вздох, и, в последний раз взглянув на него, повернулась и ушла.

Эйнсли ждала меня посреди прохода. Она не ходила со мной, но сейчас смотрела в ту сторону, где Гектор стоял с бабушкой.

– Я хочу сказать пару слов Гектору. – Эйнсли коротко обняла меня. – Позвоню тебе позже?

Я обняла ее в ответ.

– Ладно.

Я не увидела в толпе Кейру и Джо, когда вышла из церкви, а еще не могла сказать с уверенностью, помогли или навредили мои слова Райдеру. Одно я знала наверняка, когда шла к своей машине – яркое солнце все еще светит нам, и глубокое синее небо чисто и бесконечно.

Когда я вернулась домой и поднялась в свою комнату, мой взгляд сразу приземлился на бедную бабочку, брошенную на письменном столе. Разглядывая это недоделанное существо, я думала о том, что сказала Райдеру, что говорила мне Пейдж, и уже знала, что еще мне нужно сделать, что еще доказать самой себе.

Я схватила со стола тетрадь и авторучку и подошла к кровати. Пришла пора подготовить доклад, и на этот раз меня не мучили сомнения. Я точно знала, что хочу сказать.

Глава 38

Меня не стошнит.

Я подумала, что, если повторять эту мантру как можно чаще, так и будет. В среду я целый день боролась с дурнотой, но, по крайней мере, не в одиночку. За обедом Кейра тоже не притронулась к еде и, бледная, бормотала себе под нос, раз за разом перечитывая текст своего доклада. Листок бумаги трепыхался в ее дрожащих руках.

Я заняла свое место, хотя и не помню, как оказалась в классе риторики. Словно на другом конце туннеля, в дверях замаячила фигура Пейдж. Вчера ее не было в школе, как и Райдера и, разумеется, Гектора.

Я достала листок со своим докладом и разгладила его руками, пытаясь дышать глубоко и ровно, чтобы не отключиться.

Вероятность обморока оставалась велика.

Как только прозвенел последний звонок, в класс вошел Райдер, и сердце екнуло. Я не ожидала, что он придет.

Честное слово, меньше всего я ожидала, что он появится здесь в момент моего величайшего позора.

Руки дрожали, и я уронила их на колени. Пейдж проследила за ним взглядом, когда он направился в нашу сторону. Она грустно улыбнулась, и я не знаю, ответил ли он на ее улыбку, но парень сел за парту и посмотрел на меня. Он побрился, и его одежда не выглядела мятой. Хотя волосы лежали в беспорядке – впрочем, как всегда.

Я не видела его со дня похорон.

Он не давал о себе знать.

И я не могла думать об этом прямо сейчас.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

– Привет.

– Привет, – прошептала я.

Его ресницы опустились, и плечи напряглись.

– Как ты думаешь…

– Внимание, класс. – Мистер Сантос хлопнул в ладоши, прерывая наш едва начавшийся разговор. – У нас запланировано много выступлений, так что не будем терять время. Итак, сегодня мы слушаем доклад номер три – «Самый важный человек в моей жизни» – одна из моих любимых тем. Я надеюсь, что, составляя письменный портрет того, кто оказал на вас большое влияние, вы кое‑что узнали и о самих себе. И я очень надеюсь, что, выступая с сегодняшней речью, вы будете помнить о том, как важно не оставлять вниманием и заботой того человека, о котором вы рассказываете. Потому что, как нам напомнили недавно… – Его взгляд скользнул по пустующей парте Гектора, – жизнь бывает слишком коротка.

Все, что хотел сказать мне Райдер, отошло на задний план, когда мистер Сантос пригласил к доске первого оратора. За ним потянулся следующий. Потом подошла очередь Кейры, которая читала доклад, вцепившись в трибуну. К тому моменту я уже сползла на самый край сиденья, готовая сделать безумный рывок к двери или свалиться со стула.

Возвращаясь на свое место, Кейра посмотрела на меня и подняла вверх большие пальцы. Я попыталась улыбнуться, порадоваться за подругу, но все мои усилия были направлены на то, чтобы удержать себя от бегства из класса. Райдер рядом со мной тоже замер на краешке стула, и его поза казалась зеркальным отражением моей.

– Леон Вашингтон, вам слово, – сказал мистер Сантос. – Уверен, нам всем не терпится узнать, под чьим влиянием формировалась ваша личность.

Я не слышала ничего из того, что сказал Леон. Впрочем все вокруг покатывались от хохота, и мистер Сантос выглядел так, словно подумывал о досрочном уходе на пенсию, так что я даже пожалела, что пропустила самое интересное.

– Мэллори Додж? – объявил мистер Сантос со своего насеста на краю стола, и наши взгляды встретились на короткий миг. Его глаза излучали тепло, как и вчера, когда во время обеда я подошла к нему со своей странной просьбой. – Ваш выход.

Сзади раздался ядовитый смешок Пейдж.

Я не помню, как вставала с места, только ошеломленное лицо Райдера, когда я вышла из‑за парты. Уже на полпути к доске до меня дошло, что я не захватила с собой листок с текстом, и пришлось за ним вернуться. Мои щеки пылали. Какой‑то парень усмехнулся. Он сидел впереди Пейдж.

Пейдж пнула спинку его стула.

Наверное, я грохнулась в обморок и ударилась головой, потому что не могла поверить, что она способна на такое, но больше никто не смеялся – и, даже если смеялся, я все равно не слышала из‑за шума в ушах. Я вышла к доске и повернулась лицом к классу, стоя позади трибуны.

Мой взгляд пробежался по рядам. Половина ребят даже не смотрели в мою сторону. Они сидели, уткнувшись глазами в колени или парты. А то и вовсе дремали. Но оставалась другая половина. Те, кто с интересом смотрел на меня.

Я взглянула на Кейру, и она улыбнулась, снова подняв вверх большой палец.

– Начинайте, как только будете готовы, – сказал мистер Сантос.

Кивнув, я попыталась сглотнуть. Я увидела море лиц, обращенных ко мне. И чувствовала, как ком постепенно закупоривает горло.

Кто‑то кашлянул.

Это было… ужасно. Подступающие слезы душили меня. Я посмотрела на мистера Сантоса… сама не знаю, зачем… но потом опять повернулась к классу.

Из всех лиц мой взгляд выбрал одно и остановился на нем… и Райдер… кивнул . Я как будто услышала его голос, прозвучавший у меня голове. Ты справишься . И вдруг он стал моим голосом. Райдер прав. И я права. Я смогу. Будет больно и, наверное, стыдно – нет, не стыдно, потому что только я управляла собственными ощущениями. И я верила, что сделаю этот шаг. Не испытывая неловкости. Без тени смущения. И, даже если споткнусь, это, по большому счету, неважно. Эта речь – не навсегда. Смущение – не навсегда. Ничто не длится вечно.

Но пытаться надо всегда.

И жить – всегда.

Мой взгляд упал на листок бумаги, и ком проскользнул вниз, распечатывая горло.

У некоторых в жизни есть один человек, который важен для них. Кто повлиял на них больше, чем кто‑либо другой. Нашим заданием было написать о таком человеке, но, когда я приступила к работе, то поняла, что не могу выбрать кого‑то одного. Выслушав меня до конца, вы, надеюсь, поймете, почему. Но, чтобы моя история обрела смысл, мне придется рассказать ее с самого начала.

У меня пересохло во рту, и я не смотрела на класс, когда выдавила из себя три самые трудные предложения из всех, что когда‑либо доверяла бумаге или произносила вслух.

Когда я была маленькой, я обычно пряталась в шкафу. Там было пыльно и темно, и пахло нафталином. Но это было мое убежище, где я скрывалась от монстров, которые были снаружи. Когда я стала старше и мне снова приходилось прятаться, я воображала, что живу в доме, где все монстры заперты в шкафах и я могу спокойно спать в своей постели. Что я живу в доме с родителями, которыми могу гордиться и восхищаться, и которые в один прекрасный день станут героями моего сочинения о том, как они изменили мою жизнь к лучшему. Мне не довелось жить в таком доме. Но чудовища, от которых я пряталась, тоже формировали меня как личность, открывая мне глаза на то, что доброта и любовь – всегда идут от сердца. Они научили меня не быть такой, как они. Вот почему они важны для меня сегодня.

Два человека удочерили меня, когда мне было почти тринадцать. Они не увидели во мне испуганного ребенка, который все время молчит. Они увидели во мне дочь, свою дочь. Они посвящали мне каждую свободную минуту, стараясь стереть плохие воспоминания и оградить от ночных кошмаров. Они открыли передо мной двери, прежде недоступные, и поверили в меня. Они доказали, что любовью и добротой можно делиться щедро, не требуя ничего взамен. Они научили меня доверять людям и ничего не бояться.

Находясь на домашнем обучении, я познакомилась с девочкой, у которой никогда не было проблем поговорить или познакомиться с новыми людьми. Сначала я завидовала ее открытости и дружелюбию. У меня плохо получалось знакомиться и заводить друзей. Мы были полными противоположностями, и я никогда не думала, что однажды она станет моей лучшей подругой. Она доказала, что можно обрести верных друзей, когда меньше всего этого ожидаешь. И недавно она повлияла на меня, заставив задуматься о том, что нельзя принимать то, что нам дано, как само собой разумеющееся.

Приближалась самая трудная часть, поэтому я взяла небольшую паузу и медленно вздохнула, прежде чем продолжить.

А несколько месяцев назад я встретила мальчика, который был добр ко мне, хотя и не знал меня совсем. У него всегда была улыбка на лице, и он излучал море обаяния. Я не успела познакомиться с ним поближе, но его влияние на меня, возможно, самое значительное, потому что он научил меня не принимать все как должное, но самое главное, научил дарить улыбку даже незнакомому. Он предложил мне доброту, когда я больше всего в ней нуждалась, и я надеюсь делать то же самое для других.

И, наконец, еще один важный человек в моей жизни был рядом со мной, сколько я себя помню. Он жил в том доме, где бродили монстры. Он оберегал и защищал меня, когда они подбирались слишком близко. Он читал мне, когда я была слишком напугана, чтобы уснуть. Благодаря ему и тем жертвам, которые он принес ради моей безопасности, я могу просыпаться каждое утро в своей постели. Благодаря ему я получила второй шанс.

Выдержав паузу, я сделала еще один глубокий вдох и подняла взгляд, почти уверенная в том, что большая часть класса уже спит. Кто‑то, действительно, посапывал. Но немногие. Остальные смотрели на меня, и я видела их размытые лица. Я увидела Пейдж. Потрясение отпечаталось на ее красивом лице. Я увидела Райдера, и он… Его губы приоткрылись, и он сидел напряженный, с прямой спиной, а руки безвольно повисли по бокам.

Я заставила себя продолжить.

Почему он так важен для меня? Прежде всего потому, что он открыл для меня одну простую истину: помощь тем, кто в ней нуждается, даже если они это отрицают, никогда не бывает напрасной. Он вылепил меня, сегодняшнюю, потому что первым распознал, что у меня есть голос, который стоит того, чтобы его услышать.

У кого‑то в жизни есть только один самый важный человек. Во время написания этой речи я поняла, какое счастье, что у меня таких людей много. Целый ряд людей и событий формируют каждого из нас, определяют наше место в жизни. Я узнала, что даже монстры могут оказать положительное влияние. Я узнала, что есть люди, которые открывают свои дома и сердца, не требуя ничего взамен. Я узнала, что незнакомые люди могут быть терпимыми и добрыми. Я узнала, что те, кто всегда помогает другим, себе помогают в последнюю очередь. И самое главное, благодаря всем этим людям я смогла сделать то, что казалось невозможным – выступить здесь сегодня перед вами.

В классе стояла тишина, и я не знала, хорошо это или плохо.

Мистер Сантос откашлялся.

– Спасибо, Мэллори.

Меня провожали взглядами, когда я возвращалась на свое место. Кейра улыбалась во весь рот, но у нее в глазах стояли слезы. Даже Пейдж посмотрела на меня с изумлением, когда я села за парту.

Я покосилась на Райдера.

Его лицо хранило все то же выражение, с которым он слушал мою речь, понимая то, о чем не догадывался никто, кроме Пейдж, – что речь шла о нем. Он выглядел ошеломленным.

А я… я могла бы воспарить прямо к потолку.

Да! Я сделала это.

Сжав губы, чтобы скрыть глупую улыбку, я обвела взглядом притихший класс. Я это сделала. Черт возьми, я действительно встала перед классом и толкнула речь. Я спотыкалась о слова, и было много неловких пауз, но я справилась. Слезы, теперь уже счастливые слезы, обжигали горло. Мне хотелось танцевать и кричать. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы усидеть на месте, пока выступала Лора Кэй.

Когда прозвенел звонок, мистер Сантос подозвал меня к себе. Я бросила быстрый взгляд на Райдера, собрала свои вещи и направилась к доске.

Мистер Сантос улыбнулся и положил руку мне на плечо.

– Ты молодчина, Мэллори.

Мое сердце бешено колотилось.

– Я… я смогла.

Он кивнул.

– Я просто хочу, чтобы ты знала. Я понимаю, как трудно тебе далось это выступление, особенно на такую личную тему. Я горжусь тобой.

Я тяжело сглотнула.

– Спасибо.

– Теперь я ожидаю, что ты будешь выступать здесь каждый раз, – сказал учитель. – Как ты думаешь, справишься?

Справлюсь ли я? Я не могла знать наверняка, но точно знала, что попробую. Я кивнула.

– Вот и славно. – Он похлопал меня по плечу. – Хорошего вечера.

Я пробормотала что‑то вроде «Вам тоже» и обернулась. Райдер уже ушел, и, несмотря на все то, что произошло между нами, меня это удивило. Немало. Я почему‑то думала, что он кинется ко мне с поздравлениями, потому что он, как никто другой, знал, какое это большое дело для меня. Но его и след простыл.

Выйдя из класса, я решила, что не позволю, чтобы его исчезновение испортило радость от моего успеха. Конечно, чертовски обидно, что его нет рядом, но… то, что я сделала сегодня, было гораздо важнее, и я уже знала, как хочу отпраздновать это событие.

Вернувшись домой из школы, я сразу поднялась к себе и бросила сумку на пол возле кровати. Открыв ящик письменного стола, достала свои инструменты. А потом я взяла недоделанную бабочку, устроилась с ней на подоконнике и принялась за работу.

Бабочка полностью преобразилась, когда нежные крылья запорхали по обе стороны ее тельца. Я даже добавила крошечную улыбку чуть ниже глазниц.

Фигурку я положила обратно на стол прямо под рисунком Райдера, и взялась за учебник истории. Экзамены никто не отменял.

* * *

– Мэллори? – донесся снизу голос Карла. – Ты можешь спуститься?

Заложив страницу карточкой, я захлопнула учебник и спрыгнула с кровати. Мои ступни в носках ударились об пол. Было еще слишком рано для ужина, и мне оставалось только гадать, зачем меня вызывают.

Я заправила за ухо выбившуюся прядь волос и сбежала вниз по ступенькам. Карл ждал меня в гостиной. Роза стояла рядом с ним, но мой взгляд приклеился к тому, что он держал в руках. Это был небольшой прямоугольный сверток в плотной коричневой бумаге.

Я замедлила шаг.

– Что это?

– Это тебе. – Карл протянул мне посылку.

Я недоуменно смотрела на нее, как будто не решаясь принять.

– М‑м, зачем?

Роза прижалась к мужу.

– Это не от нас, милая.

– О. – Я повертела в руках легкий сверток. Никакой надписи, а коричневая бумага напомнила мне упаковку из магазина. – От кого это?

– Почему бы тебе просто не открыть пакет? – посоветовал Карл.

Действительно. Хорошая мысль. Я подцепила пальцем край упаковки и отклеила скотч. Когда я развернула бумагу и увидела, что было внутри, сердце подпрыгнуло и забилось в горле.

«ПЛЮШЕВЫЙ КРОЛИК».

Но не старая затрепанная книжица, которую читал мне Райдер, а новенькая, в твердом переплете. На голубой обложке был изображен Кролик, стоящий на травянистом пригорке.

Коричневая упаковка выскользнула из моих пальцев и бесшумно спланировала на пол. Клочок бумаги торчал между страниц. Дрожащими руками я осторожно открыла книгу. Бумажка оказалась всего лишь вырванным из тетради листком, но большая часть текста на странице была выделена голубым маркером.

– Что значит НАСТОЯЩИЙ? – спросил однажды Кролик у Кожаной Лошади. – Это значит, что у тебя есть штучки, которые жужжат внутри, а снаружи торчит ключик?

– Настоящий не означает то, как ты сделан, – ответила Кожаная Лошадь. – Это то, что с тобой происходит. Когда ребенок тебя долго‑долго любит, не просто играет с тобой, а ПО‑НАСТОЯЩЕМУ любит тебя, вот тогда ты становишься Настоящим.

– А это больно? – спросил Кролик.

– Иногда, – сказала Кожаная Лошадь, потому что всегда была честной. – Но когда ты Настоящий, ты не против, чтобы было больно. Это происходит не сразу, – добавила Кожаная Лошадь. – А постепенно. Иногда проходит очень много времени. Вот почему это не часто случается с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься Настоящим, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но все это не важно, потому что когда ты Настоящий, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает. И если ты однажды становишься Настоящим, то уже не можешь превратиться обратно в ненастоящего. Это навсегда.

Райдер прочертил линию от последнего предложения к полям, где написал своей рукой: ЭТО НАВСЕГДА .

– Боже мой, – хрипло прошептала я. Зажмурившись, я прижала книгу к груди.

Эти выделенные строки были для меня всем.  Они коротко, но емко, передавали то, что я чувствовала, и то, что думала о переменах в себе. Все, что произошло со мной, произошло не сразу, но, как только это случилось, меня уже было не переделать. И произошло это потому, что меня полюбили. Карл и Роза, Эйнсли и даже Райдер, но самое главное – я полюбила себя.

Карл откашлялся.

– Думаю, тебе пора открыть дверь.

Я распахнула глаза, и мой взгляд заметался между ними.

– Что?!

Роза кивнула на дверь, и ее губы дрогнули в легкой улыбке.

– Иди, дорогая.

Я застыла на мгновение, а потом резко повернулась. Я опрометью кинулась к двери, дернула за ручку, и у меня перехватило дыхание.

Райдер стоял на крыльце, и он медленно обернулся. Одетый так же, как сегодня в классе, он держал руки в карманах джинсов. Впервые за эти дни он надел теплый свитер – темно‑синий, из толстой шерсти.

Его взгляд бродил по моему лицу, а потом скользнул к книге, которую я все еще прижимала к груди.

– Я – настоящий.

Всего два слова. Я – настоящий . Никто не мог бы оценить их важность, но как же много они значили для меня! Слезы затуманили мои глаза, когда я шагнула назад и в сторону, оставляя дверь открытой для него.

Облегчение озарило его лицо, и он вошел. Я закрыла дверь, не в силах говорить, но совсем по другой причине.

– Оставь свою дверь открытой, – предупредил Карл, а потом повернулся и пошел на кухню.

Роза улыбнулась нам.

Не сводя с меня глаз, Райдер ждал, и я кивнула. Он последовал за мной наверх ко мне в комнату. Я оставила дверь открытой. Ну, если можно так сказать. Во всяком случае, остался небольшой зазор в несколько сантиметров между дверным полотном и коробкой.

Райдер подошел к окну и присел на широкий подоконник. Его измученный взгляд следил за мной. Я устроилась на краю кровати. Усталая улыбка тронула его губы.

– Я не знаю, с чего начать, – сказал он.

– С чего хочешь, – прошептала я, сжимая книгу, пока во мне боролись надежда и тревога.

Парень опустил голову.

– Думаю, я начну с твоего выступления Это было… это было красиво. Слова, что ты сказала, их глубокий смысл. Но самое красивое то, что ты вышла и сделала это. Я говорю искренне, Мэллори.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я… я хотел поговорить с тобой еще до урока, но рад, что сначала выслушал твою речь. Потому что я и раньше знал, что ты права, но теперь окончательно в этом убедился.

Я сделала два вдоха.

– Ты была права, когда говорила обо мне, о том, как я отношусь к себе и другим. Ты права в том, что я первым отмахиваюсь от себя, прежде чем это сделают другие. Я никогда не задумывался об этом, но ты попала в точку. – Парень уронил руки на колени. – Странно. Знаешь, то, что ты сказала мне на похоронах… о Джейдене, и что это настоящее? Я… я только тебе могу признаться в этом, потому что ты поймешь, но я никогда не чувствовал себя настоящим. В некотором смысле, я до сих пор этого не чувствую.

– Понимаю. – Я крепче прижала к себе книгу. – Очень хорошо понимаю.

Он поднял ресницы, и меня пронзил его взгляд.

– Я знаю. Мы оба были этим чертовым кроликом. – Райдер хрипло засмеялся. – Я сидел на похоронах в субботу и… думал обо всем. Думал о том, как несправедливо, что Джейден лежит в этом проклятом гробу, и тогда у меня в голове что‑то щелкнуло. До меня дошло, что я живу так, словно у меня ничего нет. Ни семьи. Ни возможностей. Никого, кому действительно не все равно, есть я или нет, и я смотрел на Джейдена, сидя рядом с его братом и бабушкой, и… – Его голос дрогнул, и у меня сжалось сердце. – У Джейдена была семья. Были возможности. Ты понимаешь? Рядом с ним было много людей, которые заботились о нем, которым было до него дело, и все же он встретил смерть на этих проклятых улицах.

Райдер пробежался рукой по волосам.

– А я остался жив. Мне так чертовски повезло, потому что я ничего не боялся. Генри мог запросто убить меня.

Я судорожно вздохнула. Он прав. Я все время боялась, что Генри забьет его до смерти.

– Когда дружки Генри приходили… за мной, я обычно думал, что это мне в наказание, знаешь? Что я в чем‑то виноват…

– Что? Ты ни в чем не виноват, Райдер. Ни в чем.

– Я знаю, но иногда у меня в голове… бог знает что. Все наперекосяк. – Парень помолчал. – И, когда я жил в том приюте, мне было на все наплевать. Я бил морды старшим. Меня самого избивали в кровь, но мне было плевать. К тому времени, как появилась миссис Луна, было слишком поздно что‑то во мне менять. Она пыталась. Она действительно пыталась – и до сих пор пытается, и я наделал столько глупостей, что сам удивляюсь, как остался жив.

Его слова отозвались во мне болью. И напугали до смерти.

– Джейден всего‑то пару раз оступился, и он мертв. А я… все еще здесь. – Райдер опустил голову и вздохнул. – У меня были такие возможности, какие другим и не снились, а я растратил их впустую и теперь всерьез задаюсь вопросом, не слишком ли поздно.

– Нет, – прошептала я и искренне верила в это.

Кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул.

– После похорон я пошел домой и взял эту книгу. Я… я начал читать. Даже не знаю, почему, но я дошел до этой части, и я… Черт, меня проняло, понимаешь? Проняло правдой тех слов, что говорит Кожаная Лошадь. Стать настоящим – это больно. Быть любимым – это больно. Вот из чего состоит жизнь… и по‑другому попросту не бывает.

Опустив книгу на колени, я погладила рукой ее твердую глянцевую обложку, думая о словах Кожаной Лошади. Каждый мог истолковать их по‑своему. Для меня они были о том, как важно избавиться от страха собственного несовершенства. О том, как важно понять, что нет ничего плохого в желании быть нужным и любимым, в стремлении к тому, чтобы тебя слышали и замечали.

Мы с Райдером были очень похожи на того мальчишку и на кролика, который хотел стать настоящим. Долгое время мы жили, полагаясь друг на друга. Нас действительно выбросило на обочину, нелюбимых и никому не нужных. А нам всего‑то хотелось внимания, заботы и любви. Мы хотели чувствовать себя настоящими. И оба боялись противоположного. Для некоторых противоположное означало смерть, но для меня – для нас – это значило застрять навсегда. Никогда не меняться. Никогда не увидеть себя и этот мир другими.

– Мне не наплевать, – продолжил Райдер хриплым голосом. – Мне действительно не все равно. Я не хочу оставаться таким навсегда.

Мой взгляд устремился к нему.

– Я порвал с тобой, потому что думал, так будет лучше. Что ты в конце концов найдешь кого‑то без заморочек, с будущим. Кто не застрял в своем прошлом. Все перепуталось у меня в голове. И до сих пор сумбур. Но я пытаюсь – правда, пытаюсь – это изменить.

Я замерла.

– Я знаю, ты можешь никогда не простить меня за то, что я тебя обидел. Я могу это понять. Я смогу понять и то, что ты не захочешь возиться со мной, пока я буду пытаться стать лучше, но я… я хочу быть тем, кого ты заслуживаешь.

О, мой…

– Я хочу быть парнем с будущим, с пониманием самого себя и с надеждой в душе, – признался Райдер, сползая к краю подоконника. Его взгляд встретился с моим взглядом, и в этих красивых глазах блеснули слезы, от которых разрывалось мое сердце. – Я хочу быть достойным твоей любви и клянусь, если ты выберешь меня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы быть таким человеком. Я никогда не перестану пытаться. Никогда.

О боже, боже мой…

– И я хочу, чтобы ты знала, что я услышал все, что ты сказала в своей речи, – добавил Райдер слегка срывающимся голосом. – Возможно, когда‑то давно я спасал тебя, но теперь ты спасаешь меня.

Мое сердце споткнулось, а потом застучало сильнее. Я откликнулась не раздумывая. Положив книгу на кровать, я бросилась к Райдеру, как только он оторвался от подоконника. Мы столкнулись. Я обвила его руками, и мы опустились на пол, так что я оказалась у него на коленях, и он обнимал меня, зарывшись лицом в ложбинку у моей шеи. Я чувствовала, как дрожь пробегает по его телу, а потом он содрогнулся в моих руках. Я крепко держала его, пока он рассыпался на куски, вытряхивая из себя все, что копилось в нем годами. Я прошла вместе с ним через это очищение, не выпуская его из рук.

А потом я  собрала Райдера заново.

Эпилог

Пульт от телевизора дразнил меня, валяясь на толстой подушке дивана рядом с подносом, на котором стояли два стакана и тарелка с почти не тронутыми крендельками. Все, что от меня требовалось, это привстать и протянуть руку. Я могла бы схватить его, и тогда мне больше не пришлось бы смотреть этот дурацкий баскетбол.

Впрочем, привстать и потянуться за ним у меня сейчас вряд ли получилось бы.

Тяжелая рука обвивалась вокруг моей талии, и, если бы я шелохнулась, то разбудила бы Райдера, а этого я никак не могла допустить, учитывая, как он вымотался за эти дни. Тени, сгущавшиеся у него под глазами на протяжении последних двух недель, уже пугали меня.

Он буквально не вылезал из гаража, выполняя срочный заказ, который закончил только в четверг. Вчера после школы я заехала посмотреть, что получилось, и, как всякая работа Райдера, эта привела меня в восторг. До умопомрачения. Я до сих пор не могла понять, как он умудряется с помощью обычной краски создать шедевр на любой  поверхности.

В этот раз он расписывал гоночный автомобиль, который участвовал в заездах на одной из трасс под Фредериком[60]. На капоте Райдер нарисовал дракона и с удивительной тщательностью воспроизвел зелено‑фиолетовую чешую. Красновато‑оранжевое пламя вырывалось из разверстой пасти, растекаясь по передним боковым панелям.

Я сфотографировала эту красоту настоящей камерой, чтобы добавить в неуклонно разрастающееся портфолио его работ. Как и раньше, он отреагировал довольно странно, как будто все еще не знал, как относиться к признанию собственного таланта.

Я по‑прежнему удивлялась тому, что он этого не видит, но, должна сказать, определенный прогресс все‑таки наблюдался. Райдер продолжал работать над собой, так же, как и я.

Несколько недель назад Райдер сказал мне, что иногда открывает альбом, который мы вместе выбирали в магазине канцтоваров, и просматривает фотографии своих работ. Его щеки стали пунцовыми, когда он признался в этом. Меня восхитила и растрогала такая реакция. Иногда мы садились и вместе рассматривали фотографии, и он тоже краснел.

Но не заказ в автомастерской измотал Райдера настолько, что он отрубился, лишь только его голова коснулась подушки дивана.

Этим утром произошло очень важное для него событие.

В последние несколько недель он использовал каждую свободную минуту для подготовки к экзамену SAТ , который состоялся сегодня. Улыбка медленно расползлась на моем лице. Подготовка к экзаменам – это не то, о чем он когда‑либо задумывался. Но то, с каким блеском он сдал SAT , вероятно, повергло всю администрацию школы в шок и оцепенение. Ну, кроме мистера Сантоса.

В матче забили гол, и из телевизора донеслись шумные возгласы болельщиков. Или в баскетболе это называется «очко»? Или «бросок»? Без понятия. Почему я не обладаю телекинетическими способностями? Двигать предметы силой мысли – вот было бы круто.

Скользнув взглядом по руке Райдера, которая лежала внизу моего живота, я вновь ощутила прилив тепла. Трепет, который я испытывала от близости с Райдером, не исчезал. И я не думала, что когда‑нибудь это пройдет.

На среднем пальце его руки остались следы голубой краски. Райдеру никогда не удавалось смыть ее до конца.

Я чуть запрокинула голову и посмотрела направо. Трепет усилился, и казалось, что уже тысячи бабочек порхали в клетке моих ребер, пока я рассматривала изумительно красивое лицо Райдера. Чувствуя себя последней извращенкой, я продолжала подглядывать. Прядь темно‑каштановых волос, цвета кофе, упала ему на лоб. Густые ресницы, гораздо темнее, чем волосы, веером разлеглись на щеках. Его чувственные губы были слегка приоткрыты.

Сейчас казалось странным, что в моей жизни был момент – длиною в несколько лет, – когда я считала, что больше никогда не увижу Райдера. А уж о том, чтобы лежать вот так, в его объятиях, я даже мечтать себе не позволяла. Но теперь это стало моим настоящим.

Странная все‑таки штука – жизнь.

– Если сфоткаешь, прослужит дольше, – пробормотал он.

Мои глаза расширились, и тепло разлилось по щекам.

– Что?

Ресницы медленно приподнялись, открывая глаза, не то карие, не то зеленые.

– Фотография прослужит дольше, чем взгляд. Потом сможешь обниматься с ней по ночам, когда меня нет рядом. Прижимать к груди. Тискать.

Я закатила глаза, и мои губы дернулись в ухмылке.

– Как скажешь.

– Угу. – Подняв руку, Райдер вытянул ее над головой и сладко зевнул. – Когда придут Карл и Роза?

Я бросила взгляд на светло‑серый циферблат настенных часов.

– Наверное, через час.

– Хорошо, что я проснулся, а то увидели бы, как я распустил слюни.

– Да уж, – сказала я нарочито возмущенным тоном. – Зрелище малоприятное.

Райдер хмыкнул, но, если говорить серьезно, ни Роза, ни Карл не пришли бы в восторг, застукав нас в объятиях на диване. И не то чтобы они ожидали, что мы с Райдером только и будем, что держаться за ручку. Просто они пока еще… привыкали к нашим отношениям. Это еще одна работа, которая проходила на моих глазах. Они оба старались и небезуспешно – во всяком случае, Ривасы избавились от своих предубеждений и больше не видели в Райдере воплощение опасности.

Очень помогло то, что Райдер всерьез задумался о будущем, и подготовка к экзамену SAT  чуть растопила лед в сердце целеустремленного Карла. Полностью завоевать его расположение было гораздо труднее, но я могла сказать, что Карл постепенно проникался к нему уважением. Он больше не видел в Райдере мальчишку без будущего, смазливого обольстителя, который поведет меня по кривой дорожке. Но, в любом случае, наши милые шалости на диване вряд ли смогли бы закрепить достигнутый успех в налаживании взаимопонимания. Я попыталась привстать.

Рука Райдера крепче обвилась вокруг моей талии, и он слегка перекатился, так что я оказалась под ним. Мои руки потянулись к его плечам, и когда я подняла глаза, сердце пропустило удар при виде его усмешки.

– Куда ты собралась? – спросил он.

– Наверх. – Мои пальцы сомкнулись, комкая его рубашку. – Карл… выгонит тебя из дома… если застукает нас в таком виде. И тебе лучше не знать, что сделает с тобой Роза.

– Это правда. – Он опустил голову и потерся носом о мой нос. – Роза до сих пор вселяет в меня страх.

Я хихикнула.

– Тебе смешно, но это действительно так. – Наклонив голову набок, парень поцеловал меня в щеку. – Я уверен, она может покалечить одним ударом. Она же врач. Знает, куда бить.

Я снова рассмеялась, пытаясь представить себе Розу‑ниндзя, и мне это не удалось. Я похлопала его по плечу.

– Не переживай, она же и вылечит.

– Возможно, мне понадобится твоя защита. – Райдер поцеловал другую щеку.

Дернулись уголки моих губ.

– Я… я смогу.

Его губы потерлись о мой висок.

– Извини, что заснул сразу, как пришел. Мы и так не можем проводить много времени наедине, а тут впервые выдалась такая возможность, и я не корплю над учебниками или в мастерской, но пришел и заснул прямо на тебе.

Мне нравилось, что он заснул на мне.

– Это нормально. Ты… много работаешь. Кстати, как ты написал тест?

Райдер поднял голову.

– Кажется, все получилось. Только несколько вопросов реально напрягли.

Я улыбнулась, радуясь за него.

– Волнуешься?

– Думаю, да. Я хочу сказать… – Он замолчал, нахмурившись. – Мне еще много надо сделать. До июня нужно подать заявление на финансовую помощь, но мне будет сложно ее получить с моими оценками и с учетом того, что я так запоздал. Так что, боюсь, придется отказаться от идеи с поступлением.

– Но есть еще весна. Если ты не попадешь в осенний семестр, это… еще не конец, – заверила я его. – Не успеешь оглянуться, как окажешься вместе со мной в Колледж Парк и будешь изучать свое изобразительное искусство.

– Ты права. – Хитрая улыбка появилась на его губах. – Думаю, есть повод отпраздновать. – Помолчав, Райдер поднял брови. – У нас в запасе пятьдесят минут. Мне из них нужно только пять.

– О боже. – Я рассмеялась, толкая его в плечи. – Ты чудовище.

– Я не чудовище. – Наши глаза встретились, и трепет вернулся, но уже более глубокий и головокружительный. – Я влюбленный.

О боже. Мое сердце раздулось, как воздушный шар, и я унеслась в другое измерение, прежде успев прошептать:

– Я тоже тебя люблю.

– Я знаю. – Райдер накрыл мой рот губами, и поцелуй разметал все мысли. Меня до сих пор изумляло и восхищало то, что поцелуй обладает такой властью, что, стоит нашим языкам соприкоснуться, как я забываю обо всем на свете.

Поцелуй закончился слишком скоро. Райдер скатился с меня и сел, укладывая мои ноги к себе на колени, и я, лежала, безвольно раскинув руки, не сводя с него глаз. Глуповатая улыбка растянула мои губы, но меня это не смущало. Я думала о том, чем можно заняться в оставшиеся сорок пять минут.

– Как у тебя дела с доктором Тафтом? – спросил он, усаживаясь поудобнее. – Я вчера не успел тебя спросить.

Что? Я слегка нахмурилась. Я тут, видите ли, мечтаю поскорее вернуться к поцелуям и другим очень приятным занятиям, а он мне о психотерапевте?

Райдер легонько шлепнул меня по ноге и усмехнулся.

– Сосредоточься.

Я прищурилась. Как тут сосредоточиться, когда мое тело изнывает от жары, словно я лежу на пляже под палящими лучами солнца.

– Все… хорошо. Мы поговорили о том, как я себя чувствую и как я… справляюсь со стрессом.

Я снова начала посещать доктора Тафта раз в две недели. Я сама приняла такое решение, чувствуя потребность… выговориться, выслушать мнение человека со стороны… потому что я все еще продолжала работать над собой. Поначалу меня угнетали эти визиты, ведь я два года не переступала порог его кабинета. У меня возникло такое ощущение, будто я возвращаюсь в прошлое, вместо того чтобы двигаться вперед, но Тафт сумел донести до меня нечто очень важное. То, что я уже знала сама, но в чем не могла до конца разобраться.

Прошлое никуда не уходит, и у него другое предназначение.

Оно всегда будет со мной, и это следует признать. Доктор Тафт настаивал на том, что попытки стереть прошлое приводят лишь к кризису в будущем, и он был прав. Мое прошлое нельзя вырезать из меня хирургическим скальпелем. Прошлое нельзя отобрать у Райдера. То, что случилось с Джейденом, невозможно забыть.

Мое прошлое всегда было частью меня, и оно вылепило из меня нынешнюю Мэллори, но не прошлое отвечало за то, какой я стану в будущем. Оно не управляло мною.

Райдер наклонился и отыскал мою руку. Он переплел наши пальцы и сжал мою руку.

– Я не хочу тебя терять.

В груди стало тесно, и я сжала его руку в ответ. Наверное, смерть Джейдена заставила Райдера более бережно относиться к жизни, ценить каждое мгновение и самого себя в нем. Так всегда бывает, когда смерть проносится рядом.

– Ты не потеряешь.

– Хорошо. – Райдер улыбнулся и притянул меня к себе. Другой рукой он коснулся моей щеки и снова поцеловал, сладко и нежно. Затем отстранился ровно настолько, чтобы я могла чувствовать его теплое дыхание на своих губах. – Я думаю, что снова хочу поцеловать тебя.

– Я более чем согласна с этим, – ответила я и улыбнулась.

Честно говоря, теперь я жила и в согласии… с собой. Я принимала свое несовершенство, зная, что я –  это неоконченная работа. Бывали моменты, когда мне становилось невмоготу и хотелось опустить руки, как недавно, когда мне предстояло выступить с еще одним докладом. Порой меня терзали сомнения, особенно когда я думала, что меньше чем через год буду учиться в колледже. Или когда мои мысли возвращались к Джейдену. Смерть по‑прежнему пугала и ошеломляла. А когда я думала о том, что ждет Эйнсли в будущем, меня опять накрывала паника.

Мне предстояло проделать еще очень большую работу, но это была моя  работа, потому что я хотела, чтобы мой голос был услышан, если мне будет что сказать. Никто не мог сделать ее за меня. Я сама должна была лидировать на финише, пересекая черту. И я знала, что, когда опускаются руки и пропадает желание пытаться, надо просто помнить о том, что это чувство не вечно. Оно не навсегда.

Вечность.

Когда‑то я верила, что ее не существует. Это слово пугало меня в детстве и еще долго преследовало потом. Но теперь я знала, что вечность и есть настоящее, и перестала ее бояться. Маленькая девочка не может вечно прятаться. Робкая школьница не может вечно сидеть тенью на задних партах в классе. Нельзя вечно делать то, что ждут от меня Карл и Роза, вместо того, чтобы самой распоряжаться собственной жизнью. Нельзя вечно считать себя заменой их дочери и бояться их подвести. И нельзя вечно нуждаться в чьей‑то защите.

Вечность – это не про боль и горе.

Вечность – это не проблема.

Вечность – это биение моего сердца, и это надежда на завтрашний день. Вечность – это лучик солнца в каждом темном облаке. Вечность – это осознание того, что минуты слабости не бесконечны. Это признание собственной силы. Вечность – это Карл и Роза, Эйнсли и Кейра, Гектор и Райдер. И Джейден навсегда останется частью моей вечности. Вечность – это огнедышащий дракон внутри меня, который отбросил страх подобно змее, сбрасывающей кожу. Вечность – это обещание большего.

Вечность – это непрекращающаяся работа над собой.

И я не могла ждать вечно.

Благодарности

Задумывая роман, в котором звучит тема пренебрежительного и жестокого обращения с детьми и его долгосрочных последствий, я понимала, что предстоит окунуться в мир, куда многие предпочли бы не заглядывать. Мир, в котором страдания Мэллори и Райдера многие хотели бы считать художественным вымыслом. Скажу сразу, было нелегко соблюсти баланс, представляя все хорошее, что существует в социальных службах, призванных защищать наших детей, и признавая серьезные огрехи в работе системы, проистекающие из недофинансирования и нехватки квалифицированных кадров.

Некоторые спрашивают, почему я выбрала местом действия романа город Балтимор. Я выросла в его окрестностях, а для своих произведений практически всегда стараюсь выбирать места, мне хорошо знакомые, к тому же я много раз бывала в Балтиморе. Но я полагаю, что город – это больше, чем просто декорация и фон для сюжета. В каком‑то смысле Балтимор – еще один персонаж, который так же, как Райдер, Мэллори, Джейден, Эйнсли, Гектор, Кейра и другие действующие лица этого романа, исполнен красоты и надежды, хотя он незаслуженно обделен вниманием нашего народа.

Роман «Проблема с вечностью» дался мне нелегко. Мэллори не похожа ни на одну из героинь моих предыдущих произведений, но, как я поняла в конце книги, немного «Мыши» живет в каждом из нас. Поэтому мне бы хотелось поблагодарить тех, кто поверил в эту историю и помог вылепить из нее книгу.

Кеван Лион, спасибо тебе за поддержку и за то, что ты всегда была и остаешься потрясающим и удивительным литературным агентом. Этой книги никогда бы не случилось, если бы не Марго Липшульц и вся команда издательства Harlequin TEEN . Спасибо вам, Мэллори Додж и Роза, за то, что разрешили мне использовать ваши имена.

Не могу не отметить людей, которые оказали особенную помощь в моей работе над романом. Прежде всего, это Эшлинн Кинг, которая, не жалея глаз, вычитывала самые черновые наброски. Думаю, я должна поблагодарить и ее мать, Тиффани Кинг, которая придумала меткое прозвище для этой книги, назвав ее одним из моих «крестражей»[61]. Хотя вроде бы за мной не тянется шлейф великого зла. Я так думаю. Огромное спасибо Вилме Гонзалес за то, что, прочитав первоначальный вариант рукописи, она не рассмеялась мне в лицо, зато подсказала много идей, как сделать книгу лучше. Я никогда не забуду Дамарис Каринали, которая помогла мне со всеми пуэрториканскими штучками и сохраняла терпение со мной, когда у меня оно лопалось из‑за того, что пуэрториканцы привыкли одну и ту же вещь выражать тремя разными способами. Спасибо Джен Фишер, которая помогла с информацией по домашнему обучению и, по прочтении вариантов рукописи, всегда честно высказывалась о своих чувствах… или их отсутствии. Большое спасибо Даниэль Эллисон за идею названия в стиле Twitter DM .

Отдельное спасибо вам, мои читатели. Ничего бы у меня не получилось без вас и вашей поддержки.

И спасибо Марджери Уильямс за «Плюшевого кролика» – сказку, которую я и ненавидела, и обожала, когда была маленькой. Я думаю, что все мы, по большому счету, просто хотим быть настоящими и любимыми.

Примечания

1

«Шоу Опры Уинфри»  – американское ток‑шоу (создатель и ведущая Опра Уинфри, выходило в течение 25 сезонов, с 1986 по май 2011 года. Вошло в список «50 величайших телевизионных шоу Америки».

2

Красивая (исп.).

3

Дерьмо, чувак (исп.).

4

Красотка (исп.).

5

Это тело такое мощное! (исп.).

6

Не пялься (исп.).

7

Шлюха (исп.).

8

Эвердин, Китнисс – вымышленный персонаж в трилогии книг Сьюзен Коллинз «Голодные игры».

9

В чирлидинге: база – спортсмены, выступающие основой пирамид, споттер – страхующий.

10

«Балтимор Рэйвенс»  («Балтиморские Во́роны») – профессиональный футбольный клуб Американской национальной футбольной лиги.

11

Дурак (исп).

12

Dodge  (англ.)  – уловка, хитрость, увертка.

13

Дорогая (исп.).

14

Хаус  (англ . House – дом) – стиль и движение в электронной музыке, созданные танцевальными диск‑жокеями в начале 1980‑х годов в Чикаго и Детройте.

15

Ривера, Диего  (1886–1957) – мексиканский живописец, художник‑монументалист и график.

16

Вид граффити, представляющий собой быстрое нанесение подписи автора на какие либо поверхности, зачастую в общественных местах. Отдельная подпись называется «тег», от англ. tag  – метка.

17

Лига плюща  – ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо‑востоке США. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах.

18

Она из наиболее важных поправок к Конституции США, гарантирующая права, которые считаются неотъемлемыми атрибутами либеральной демократии, в том числе свободу слова.

19

Скотина (исп., груб.) .

20

Тупица (исп.).

21

Куколка (исп., разг.).

22

Дерьмо (исп., груб. ).

23

«Клуб «Завтрак » – фильм 1985 года, признанный эталоном жанра молодежного кино.

24

Riverdаnce  – театрализованное танцевальное степ‑шоу; впервые было представлено в антракте конкурса песни «Евровидение» 1994 года.

25

Bae –  (англ., сленг ) – сокращенное babe  (детка), в переводе с датского – какашка.

26

Заткнись (исп.).

27

Firehouse  (англ .) – пожарная часть.

28

Энчилада  – традиционное блюдо мексиканской кухни, представляющее собой тонкую лепешку (тортилью) из кукурузной муки, в которую завернута начинка.

29

Jeopardy ! – телевизионная игра‑викторина, популярная во многих странах мира (на российском телевидении существует аналог под названием «Своя игра»).

30

В Японии вежливое обращение к учителю, наставнику.

31

LOL  – аббревиатура от laughing out loud  (в переводе – «громко смеясь»).

32

Малышка (исп .).

33

Homecoming (англ.)  – традиционная встреча выпускников в школах США, сопровождаемая различными мероприятиями и развлечениями для учеников (спортивными, танцевальными и др.). Проходит в конце сентября – начале ноября и длится неделю.

34

Pitch Perfect  (англ. ) – американская музыкальная комедия режиссера Джейсона Мура. История о студентке, внезапно обнаружившей в себе страсть к пению. Руководительницу хора девушек (Обри) во время конкурса тошнит прямо на сцене.

35

Dios  (исп.)  – Господи.

36

Кафе (фр.) .

37

Henley Shirt (англ.)  – футболка с воротником на пуговицах.

38

Закуска из нутового пюре, в состав которой обычно входят оливковое масло, чеснок, сок лимона, паприка, кунжутная паста.

39

Эта девушка горячая (исп.).

40

Я бы не прочь заполучить ее к себе домой и съесть целиком (исп.).

41

Спасибо! Но ни один мой кусочек тебе в горло не полезет (исп.).

42

Плохо воспитанный (исп.).

43

Какого черта! (исп.).

44

Девочка (исп.).

45

Мамочка (исп.).

46

Maryland Institute College of Art (англ.)

47

Project Runway (англ. ) – американское реалити‑шоу, выходящее в США на телеканале Lifetime Television . Тема шоу – дизайн одежды. Ведущая – модель Хайди Клум.

48

Не волнуйся (исп.).

49

Монета в 25 центов.

50

Дорогая (исп.).

51

Рис с голубиным горохом и беконом  – пуэрториканское блюдо.

52

Мой милый мальчик (исп. ).

53

Бёртон, Тимоти (Тим) Уолтер  (1958 г.р.) – американский кинорежиссер, продюсер, мультипликатор и писатель. Мастер современного зрелищного кино, зачастую основанного на черном юморе.

54

Пигментный ретинит или пигментная дистрофия сетчатки.

55

«Гриффины» – американский анимационный ситком, созданный Сетом Макфарлейном для телекомпании Fox Broadcasting Company.

56

SAT Reasoning Test  (также Scholastic Aptitude Test  и Scholastic Assessment Test , дословно «Академический оценочный тест») – стандартизованный тест для приема в высшие учебные заведения в США.

57

Mountain Dew  – безалкогольный сильногазированный прохладительный напиток.

58

Традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф.

59

Не лезь не в свое дело (исп.).

60

Фредерик  – второй по населению город в штате Мэриленд, США (после Балтимора).

61

Крестраж  – в книгах о Гарри Поттере предмет, в котором заключена часть души темного мага.

62

Content

Арментроут Дженнифер Ли Проблема с вечностью

Дженнифер Ли Арментроут Проблема с вечностью

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Благодарности

Примечания