Вегашин Влад

Время хищных псов (СИ)

Влад Вегашин

Два лика одиночества

Книга III

Время хищных псов

Глава I

…в назначенное время

Жемчужно-переливчатая капля росы, собравшаяся на кончике резного листка канодэ, слегка качнулась под легким порывом ветра и сорвалась со своего ненадежного постамента. Бесконечно долгую секунду она летела, пронизанная золотыми лучами юного солнца - и с тихим мелодичным звоном коснулась темной глади усеянного цветущими лилиями пруда.

Звук, порожденный соприкосновением, тут же подхватил виновник падения - теплый утренний ветерок. Подхватил, смешал с ржанием лошадей на конюшне, шелестом листвы, тихим журчанием фонтана, ароматом лилий и свежескошенной травы, с запахом рассвета и понес в распахнутое окно гостиной.

Ниалэри вдохнула - глубоко, полной грудью. Сладко потянулась, не открывая глаз, коснулась рукой пространства рядом с собой. И тут же резко села, мгновенно осознавая то, что она одна в постели. Даже не в постели, а на кушетке в гостиной, где милорд маэстро имел обыкновение сидеть вечерами, пить виски и иногда даже брать в руки скрипку - не для репетиций и даже не для игры, лишь для того, чтобы осторожно, почти невесомо касаться смычком струн, извлекая из полированной деки едва различимую мелодию. Мелодию одиночества, тоски, печали об утраченном и слабой веры в надежду.

- Пресветлый Магнус, как я здесь оказалась? - пробормотала девушка, спуская ноги на пол и отбрасывая со лба неровно отросшие пряди рыжих волос. - Что здесь произошло?!

В камине ровно горел язычок пламени. Горел прямо на решетке - дров не было и в помине. Ковер перед кушеткой испятнан пеплом. На каменной облицовке - несколько запекшихся уже, крупных капель крови.

Взгляд Ниалэри упал на высокое зеркало в резной деревянной раме. Что-то было не так… Пошатываясь, словно во сне, она подошла к полированной поверхности, вгляделась самой себе в глаза.

В глубине зрачков яростно и гордо полыхал огонь.

Девушка вздрогнула, отшатнулась было - но тут же взяла себя в руки и вновь посмотрела в зеркало.

Она изменилась за эту ночь. Так же разительно, как за ту, впервые в жизни проведенную с мужчиной, любимым мужчиной, но на этот раз - изменилась иначе. Если тогда дурнушка обернулась пусть не красавицей, но все же довольно миловидной особой, то сейчас не лишенная привлекательности девушка стала опасной. Изменения были почти незаметны, разглядел бы их лишь тот, кто действительно хорошо Ниалэри знал - но зато они затронули все. Очертания губ и носа, овал лица, линию подбородка и скул и главное - взгляд. Синие глаза, ранее вечно подернутые дымкой страха, нерешительности, осознания собственной неуклюжести и бесполезности, сменило выражение уверенности в себе, несвойственной ей ранее некоторой жесткости и едва уловимая тень мудрости, рожденной прожитыми тысячелетиями. Не ее тень.

Ниалэри вспомнила.

- Асмодей!

Медленный, глубокий вдох - и еще более долгий выдох. Каждый цикл - одна минута. Каждая минута - ровно шесть ударов сердца. Не больше, не меньше. Воздух неприятный, сырой и затхлый, он пахнет плесенью и обреченностью, как и положено воздуху в камере смертников, где проводят последние свои часы приговоренные к смерти.

Вдох. Выдох. Шесть ударов сердца.

За решеткой на потолке скапливаются крохотные бисеринки испаряющейся воды. Скатываются, собираются в одну крупную каплю - и с гулким, неприятно-мокрым звуком расплескиваются на каменном полу. Монотонное капанье сперва раздражало и мешало сосредоточиться, но потом Вега приноровился, подстроив биение сердца под ритм падающих капель.

Вдох. Выдох.

Кап. Кап. Кап.

Состояние глубочайшего погружения в себя. Сейчас он чувствует каждую клеточку своего тела, ощущает ток крови по артериям, венам и даже капиллярам, видит работу внутренних органов. Каждая мышца расслаблена, Вега пребывает в состоянии максимального покоя. Чувства почти полностью отключены, функционируют только слух и зрение - ровно настолько, чтобы успеть подать сигнал в случае опасности.

Все нормально. Когда-нибудь это должно было произойти. Иначе и быть не могло.

На грани слышимости - тихий скрежет поворачиваемого в замке ключа. Почти бесшумно отворяется дверь в конце коридора - петли смазаны на совесть, порой по этим коридорам проходит сам император. Шаги слышны отчетливее: пять человек, трое вооружены, и в легких доспехах, четвертый облачен в длинный балахон, чудом не путаясь в его бесконечных складках - маг, не иначе. Ну, а пятый даргелу уже знаком, это начальник императорской тюрьмы, господин фон Гольденк.

- Именем империи и ее императора! - объявляет Гольденк. Он уже не первую тысячу раз читает стандартную формулу, но в каждом случае провозглашает - не произносит, не говорит, а именно “провозглашает” - ее с такой неповторимой напыщенностью, с таким пафосом, что имей сейчас Вега чувство юмора - он бы засмеялся. - За измену империи и императору, за противоправные деяния, за черное колдовство, за нападение на верных служителей империи, за связь с демонами ты, именующий себя виконтом империи Вегой де Вайлом, приговариваешься к смерти через обезглавливание, с последующим преданием твоего тела огню! Желаешь ли ты перед казнью покаяться в своих преступлениях и попросить предсмертного напутствия и молитвы?

Вега медленно, очень медленно поднялся с узких нар, встал на ноги, приблизился к решетке и поймал взгляд тюремщика.

- Нет. Не желаю, - тяжело роняя слова, через силу выговорил он.

Фон Гольденк разного перевидал на своем веку и на своем посту, но от страшных глаз заключенного ему стало не по себе. Нечеловечески огромные антрацитовые радужки сливаются воедино со зрачком, белка нет и в помине, а выражение… какое может быть выражение у непроницаемой черноты, вобравшей в себя, казалось, всю Тьму мира?

- Хорошо. В таком случае, объявляю: казнь изменника и преступника, именующего себя виконтом империи Вегой де Вайлом, свершится за два часа до полудня. То есть, - тюремщик бросил взгляд в высокое, но узкое окно, забранное сплошной решеткой, - то есть через пятнадцать минут. Мэтр Келнвер…

- Да-да, конечно, - пролепетал невысокий полный человек в расшитой зеленой нитью темной мантии. - Сейчас, сейчас все сделаю…

Маг неловко принял протянутые одним из стражей кандалы, подбросил их в воздух, взмахнул рукой - тяжелые оковы, изготовленные из особого сплава и напитанные специальными заклятиями, двинулись к заключенному.

Вега не сопротивлялся. Очень медленно двигаясь, свел кисти рук за спиной, выгнулся назад, когда дернула соединяющая ножные и ручные кандалы цепь, равнодушно отметил щелчок магических замков.

Мэтр Келнвер отступил на пару шагов в сторону, ожидая, пока фон Гольденк отопрет все запоры, запечатывающие камеру для особых преступников, пока тюремщик не пройдет вперед по коридору, а за ним - один из стражей, пока двое других не выведут приговоренного и не встанут с двух сторон от него, и только потом осторожно вытащил из складок балахона короткий жезл и направил его в затылок де Вайла.

- Идти медленно, но не тянуть. В стороны не шататься, резких движений не делать, - коротко проинструктировал подконвойного фон Гольденк. - На эшафоте при виде Его Императорского Величества, буде тот соизволит почтить своим присутствием, что маловероятно - преклонить колени, склонить голову. На плахе не дергаться - если будешь мешать палачу, тебе же хуже. Все понял? - он обернулся, с содроганием встречая взгляд этого страшного человека… да человека ли?

- Да, - глухо и безэмоционально ответил Вега.

Вдох-выдох, шесть ударов сердца.

Все будет хорошо.

Яркий солнечный свет с непривычки больно резанул по глазам. Даргел на миг замешкался, сбиваясь с ритма, сразу же получил болезненный тычок жезлом между лопаток - для этого низкорослому магу пришлось чуть ли не встать на цыпочки - но как будто бы даже и не заметил этого тычка. Он шел, медленно поворачивая голову. Безразлично отсекал взглядом палача в черном капюшоне с прорезями для глаз, лысую голову и длинную ухоженную бороду кардинала Алары, нескольких расфранченных придворных, каждый из которых пытался выглядеть глупее своего соседа и каждый из которых прятал в глубине глаз ехидную самодовольную усмешку. Чуть в стороне - длинные серебряные волосы Кирандрелла и аккуратно подстриженная бородка Николаса Вандекампфа, представляющего Тринадцатый департамент. Еще несколько человек - они довольны, они сейчас увидят, как их враг, представляющий немалую угрозу их планам, будет уничтожен и унесет свои опасные знания с собой на тот свет. Они просто не знают, что Николас и Кирандрелл внимательно наблюдают за всеми, кто пришел посмотреть на казнь следователя Тринадцатого департамента, и что за каждым будет установлена слежка высшего класса. За ними пойдут лучшие из людей Игни дель Даск. Минет несколько дней, для кого-то - недель, и они сами взойдут на эшафот.

На мгновение Вега ощутил острый укол сожаления, что он этого увидеть не сможет, но в следующую секунду он усилием воли отогнал ненужные, лишние, вредные эмоции, вновь обращаясь в безразличное, холодное чудовище.

На лице кардинала Алары - торжество. Если кто и не был уверен в нечеловеческой и даже демонической природе виконта де Вайла ранее, то теперь не могло остаться и тени сомнений: у людей не может быть таких глаз, такого взгляда, такой жуткой, заставляющей вздрогнуть ухмылки, застывшей на тонких, бескровных губах.

Уже давно не новые, потрепанные доски помоста, ведущего на эшафот, поскрипывают, прогибаются под тяжестью приговоренного и его конвоя. Тем временем палач поднял меч, подбросил в воздух кусок дерева и разрубил его на лету - присутствующие должны удостовериться, что орудие казни наточено как следует.

У края эшафота процессия остановилась. Конвойные отсалютовали стражам из личной Его Императорского Величества гвардии и отступили в сторону. Фон Гольденк коротко поклонился герольду, передал ему свиток, дождался ответного поклона и отошел вместе с мэтром Келнвером: оба они испытали бесконечное облегчение от осознания того факта, что теперь не им нести ответственность за это чудовище в человечьем обличии.

Приговоренный, сопровождаемый тремя гвардейцами, поднялся на эшафот. Стражи выстроились за его спиной, у задника помоста, готовые в любой момент среагировать, если что-то пойдет не так. Палач демонстративно опустил меч на плаху. Пока что - плашмя, но каждый на этой площади знал: в следующий раз страшное орудие падет на деревянную колоду лезвием, легко сметя несущественную преграду в виде шеи казнимого.

Герольд бросил взгляд на большие часы, висящие на стене здания: без пяти минут десять. Еще немного, и можно начинать.

Неожиданно с балкона, расположенного прямо напротив эшафота, донеслось три слегка суматошных удара колокола. По негустым рядам присутствующих прокатился встревоженный шепоток: как, Его Величество решил почтить своим присутствием казнь этого изменника, чернокнижника и предателя?! Но сигнал был однозначен, и иной трактовке не подлежал: три удара колокола возвестили о появлении правителя империи.

Распахнулись тяжелые створки дверей. На балконе появился император. Все присутствующие, за исключением палача, гвардейцев и державших приговоренного на прицеле магов, склонились в глубоком поклоне.

- Его Императорское Величество Лаарен III, государь империи! - провозгласил герольд.

Вдох-выдох, вдох… Нет, слишком быстро!

Вега досадливо закусил губу, медленно опустился на одно колено, застыв в совершенно неестественной для человека позе и склонил голову, на мгновение поймав взгляд императора. В льдисто-синих холодных глазах отражалась лишь малая толика брезгливого интереса, и желание поскорее закончить это бессмысленное действо, убедиться в том, что изменника и демонопоклонника впрямь казнили, как было приказано, и заняться более важными делами.

Де Вайл опустил голову ниже, пряча злую усмешку. Он ничуть не боялся.

- Существо, называющее себя виконтом де Вайлом, вы обвинены в…

- Дай сюда, - оборвал герольда властный голос Лаарена. - В конце концов, я здесь не для декорации сижу, - пробормотал император себе под нос так тихо, что никто не услышал.

Ну, почти никто.

Взгляды присутствовавших, до появления повелителя прикованные к приговоренному, теперь были устремлены к высокой фигуре, закутанной в плащ с капюшоном. Некто, старательно блюдущий инкогнито, стоял за креслом Лаарена, у его левого плеча, и когда губы императора шевельнулись, каждый вслушался, сколько было сил: появление новой, незнакомой, а потому неизвестной фигуры, а может, даже игрока за этой шахматной доской под названием “Империя”, не желал никто.

- Вега де Вайл! Ты обвиняешься в преступлении против короны, в государственной измене, в связях с демонами, - скучающе проговорил Лаарен, даже не глядя в услужливо подсунутый герольдом свиток. - Я рассмотрел подробности дела и счел твою вину неоспоримой. Тебе есть что сказать в свое оправдание?

- Нет, мой император, - покорно отозвался даргел. - Я не совершал того, в чем меня обвиняют.

- Показания и факты говорят обратное. Что ж, раз ты упорствуешь, я приговариваю тебя к смерти через обезглавливание, с последующим сожжением тела, - все тем же скучающим тоном сказал Верховный правитель Мидиграда. - Начинайте казнь!

Вега гибко поднялся на ноги. Антрацитовые глаза яростно сверкнули, он содрогнулся всем телом - и оказавшийся ближе всех к нему фон Гольденк едва сдержал стон ужаса: заговоренные цепи, соединявшие ручные и ножные кандалы, этот кошмарный демон разорвал одним усилием! Даргел встряхнул руками, не глядя отбил пущенный дрогнувшей рукой арбалетный болт, отбросил в сторону и нехорошо оскалился, глядя на тюремщика. Тот попятился, едва не упав с помоста, рефлекторно потянулся за своим мечом…

Вега рассмеялся. Негромко и как-то даже грустно. И зачем это все?.. Быстрым шагом он пересек эшафот, опустился на колени у плахи и склонил голову, отбрасывая с шеи длинные спутанные волосы цвета воронова крыла.

Киммерион до боли закусил губу, глядя, как сверкающее лезвие тяжелого палаческого меча медленно возносится над головой Веги. Нет, он верил, верил всему, что было сказано тогда в императорских покоях, верил императору и тем более верил Веге. Однако как же сложно было не броситься сейчас вперед, раскидывая стражу, не снести голову палачу ударом удлинившихся в боевой трансформации когтей и не сбежать отсюда как можно быстрее, забрав друга с собой, пока он жив.

Острие клинка достигло высшей точки. Мгновение полированная сталь ослепительно сверкала в лучах солнца, а потом начала снижаться…

Вега закрыл глаза, готовясь морально и физически. От последнего удара сердца прошло не меньше двадцати секунд.

Выдох.

Удар.

Киммерион не удержался - все же закрыл глаза в тот миг, когда эшафот содрогнулся от сильнейшего удара, но тут же устыдился и все же заставил себя посмотреть на это.

- Что за… - прошептал император, невольно поднимаясь с кресла и делая шаг к перилам.

Доски помоста полыхали, палач катался по земле, пытаясь сбить охвативший его одежду огонь. Один из гвардейцев, очень неудачно упавший, раскинулся под горящим сооружением, неестественно согнувшись пополам - кажется, сломал спину, второй, держась обеими руками за голову, силился подняться на ноги. Но большинство присутствующих все же не пострадали.

По команде кардинала Алары пятеро здоровяков из его личной охраны кинулись к распластавшемуся на земле Веге. Даргела придавило тяжелой доской, оторвавшейся от полуразрушенного пламенным взрывом эшафота. Двое отшвырнули горящую балку, двое схватили за руки, выворачивая их за спину так, что будь де Вайл человеком - орал бы от боли в разорванных сухожилиях.

Чтобы осознать все происходящее и определить предположительное местонахождение нападавшего, Киммериону потребовалось не больше секунды.

Высокая, хрупкая фигурка скорчилась за ограждением крыши главного тюремного здания. В ее руках эльф разглядел еще один шар огня, наливающийся нестерпимым жаром и даже издали кажущийся чудовищно разрушительным. Он успел подумать, что, во-первых, кого-то ему эта фигурка напоминает, а во-вторых - что обычно маги, даже элементалисты-огневики, не создают шар в руках, он возникает по их слову в указанной точке. А в следующее мгновение Ким понял, какую точку нападавший избрал для новой атаки, и времени на размышления не осталось.

Одной рукой он прочертил в воздухе границы щита, тут же заполнившиеся мокрым, холодным туманом, а другой, не обращая внимания на условности, сгреб императора и одним гигантским прыжком, на какой способен только по-настоящему сильный и опытный вампир, взмыл вместе с повелителем на крышу здания, откуда уже можно было одним прыжком спуститься на верхний этаж с противоположной нападавшему стороны.

Объясняться времени не было. Выпустив Лаарена - тот, как ни странно, даже сумел удержаться на ногах - Ким вновь прыгнул на крышу, выискивая взглядом огненного мага.

И только благодаря своей сверхскорости передвижения и нечеловеческой реакции он успел заметить размазанную тень, метнувшуюся к нападавшему из-под крыши здания тюрьмы. Тень на мгновение зависла рядом, распахнула не то плащ, не то крылья сродни нетопыриным - и оба исчезли.

Все произошло настолько быстро и суматошно и кончилось так внезапно, что Киммерион просто застыл на краю крыши, пытаясь вновь вогнать себя в нормальное, не-вампирское состояние.

А внизу тем временем творилось Ярлиг ведает что. Кардинал Алара, надежно укрывшийся в каменной арке и под шестью слоями клерикальной защиты, требовал немедленной смерти “служителя демонов” де Вайла, Николас Вандекампф категорически настаивал на принятии решения лично императором. Кардинальские здоровяки растеряно переминались с ноги на ногу, без труда удерживая вдвоем полуобмякшего Вегу, а злой до алебастровой белизны кожи Кирандрелл, казалось, готов был убить сейчас любого, кто не вовремя попадется у него на пути. Между тонких пальцев эльфа проскакивали крохотные синеватые электроразряды, и все понимали: одно желание мага - и недовольных можно будет хоронить в маленькой шкатулке для драгоценностей.

- У кого-нибудь еще есть сомнения в том, что эта тварь - служитель демонов? - риторически вопросил Алара в краткий миг тишины.

- Немедленно приведи императора, и заканчивайте казнь! - прохрипел смутно знакомый голос за спиной Киммериона. Эльф, только что спустившийся с крыши обратно на крытый балкон, обернулся - и вздрогнул, в ужасе отшатываясь.

Перед ним стоял Александр Здравович, но в каком виде! Длинный плащ с капюшоном-клобуком местами прогорел до дыр и обуглился, кожу покрывали глубокие, дымящиеся ожоги, источающие омерзительный запах паленой плоти. Волосы на голове сгорели почти полностью, одного глаза нет, лицо перекошено кошмарной гримасой, а взгляд… Никогда, никогда и ни у кого еще Киммерион не видел такого взгляда, полного безоговорочной уверенности в своей абсолютной власти и немедленном выполнении любого даже не приказа - намека на него.

- Но… я… - пораженно пробормотал скрипач. - Я не…

- Ты не слышал моего приказа, вампир? - Здравович шагнул вперед, резко выбрасывая руку и сжимая пальцы на горле Киммериона. - Найди императора, пусть он заканчивает казнь, пока де Вайла не разорвали на части псы Его Высокопреосвященства.

Сильным движением он отбросил от себя Кима на перепачканный налетевшим пеплом пол. Сорвал с императорского кресла покрывало, завернулся - и исчез в еле заметном узком проходе в углу.

Несколько секунд эльф потратил на то, чтобы побороть желание броситься следом, догнать, уничтожить эту мерзкую тварь, пока он так изранен и ослаблен! Но жизнь друга дороже смерти врага. Ким заставил себя подняться на ноги.

Искать Лаарена не пришлось: скрипач не успел покинуть балкон, как за дверью загремели шаги, и разозленный император быстрым шагом пересек узкое пространство, замерев у портика.

- Что здесь происходит? - ледяной голос прозвенел над внутренним двором тюрьмы, мгновенно протрезвив всех присутствовавших.

- Палач не способен исполнить свои обязанности в связи с ранениями, полученными от этого демона, союзника де Вайла. Ваше Величество, позвольте смиренным братьям, моим телохранителям, исполнить его долг, - низко склонился Его Высокопреосвященство.

Судя по состоянию приговоренного, “смиренные братья” не особо нуждались в императорском разрешении: лицо Веги заливала черная кровь, руки, вывернутые под неестественным углом, наверняка были переломаны, да и на ногах стоять даргел едва ли смог бы.

Но взгляд его оставался все таким же спокойным, отрешенно-безжизненным. Лишь в самой глубине черных глаз таилась тщательно скрываемая боль.

На принятие решения у Лаарена было не больше нескольких секунд. Нельзя показывать кардиналу, что он раскрыт, что его план известен, а приговор ему подписан.

- Начинайте казнь, - безразлично произнес император, отводя взгляд от изломанного тела, обвисшего в руках палачей. - И побыстрее, вы и так задержались.

Двое телохранителей Алары притащили с другого конца двора дубовую колоду, способную сыграть роль плахи. Де Вайла швырнули на землю, кто-то, не сдержавшись, с силой ударил ногой в тяжелом сапоге в живот.

- А ну, вставай, тварь! - выкрикнул старший из телохранителей, командовавший охраной кардинала.

Превозмогая боль, даргел закусил губу, чувствуя на языке вкус крови, поднялся на ноги. Поднял глаза, ища взгляд императора - концентрация потеряна, времени на восстановление уже нет. Но Лаарен глядел куда-то в сторону…

Вега гордо вскинул голову и спокойно подошел к плахе. Медленно опустился на колени, отбросил волосы и застыл в ожидании неминуемого.

Тяжелый меч в руках святого брата взлетел к небу - и рухнул на дубовую колоду, раскалывая ее пополам. Из рассеченного горла потоком хлынула кровь, казнимый упал на землю, забился в судорогах, рефлекторно пытаясь зажать страшную рану.

Не каждому профессиональному палачу всегда удавалось обезглавить с одного удара, что уж говорить о человеке, впервые в жизни взявшем в руки палаческое оружие? Правда, обычно даже если исполнитель приговора промахивался, для приговоренного это ничего не меняло: человек, эльф, даже орк - не выживали с рассеченным горлом или переломанными шейными позвонками. Но де Вайл не был ни эльфом, ни человеком, ни тем более орком. Он остался жив после этого удара и бился в судорогах болезненной агонии все то время, пока доморощенные палачи искали новую колоду, пытались уложить приговоренного на нее, пока непосредственный исполнитель заносил меч…

Со второго раза им удалось. Лезвие до середины погрузилось в дерево, отсеченная голова покатилась по плитам двора, тело, в последний раз содрогнувшись, упало на камни.

Палач подошел к голове, поднял ее за волосы, показывая всем присутствующим и как бы подтверждая факт смерти казненного.

- Это было просто омерзительно, - прозвучал ледяной голос императора. Алара поднял взгляд - и похолодел: повелитель был в бешенстве.

- Ваше Величество… - начал было кардинал, но договорить ему не дали.

- Киммерион, - тихо позвал Лаарен. И когда эльф подошел ближе, он поднялся на ноги, указал на святого брата, проводившего казнь, и громко приказал: - Убей его.

- Но за что?.. - только и успел воскликнуть тот за миг до того, как его горло пронзил тяжелый метательный нож. С такого расстояния промахнулся бы человек, но не вампир.

- Приговорен к смертной казни за неисполнение долга перед империей и нарушение приказа нашего Императорского Величества, - безразлично проговорил Лаарен. - Мы приказали провести казнь, а не пытку. Нам было неприятно смотреть на такое рвение к делу, к которому не должно быть пристрастия у брата святой Церкви.

Он поднялся с кресла и покинул балкон, жестом велев Киммериону следовать за ним. С трудом заставляя себя не оглядываться на оставшееся во дворе обезглавленное тело, эльф выполнил приказ.

- Иди, - сказал император, едва они оба оказались в небольшом коридорчике, в конце которого за дверью ожидала его личная охрана. - У нас очень мало времени.

Ким коротко поклонился. Спустя мгновение его уже не было в коридоре, только едва заметное серое облачко тумана втянулось в щель за гобеленом с весьма реалистичным и подробным изображением четвертования.

Тем временем двое гвардейцев, сохранявших максимально непроницаемые выражения лиц, вынесли во двор длинный узкий ящик с крышкой. Телохранители кардинала уложили в него тело и голову де Вайла, приладили крышку, быстро заколотили.

- Берите и несите к печи, - распорядился Алара.

Однако один из гвардейцев, невысокий худощавый мужчина с неожиданно мелодичным голосом остановил кардинала:

- Приказ Его Величества: сопровождать гроб с телом казненного де Вайла, ни на секунду не оставлять без присмотра, не дозволять транспортировку никому.

Второй гвардеец кивнул, подтверждая слова сослуживца.

Алара недовольно нахмурился, но перечить не стал: он понимал, что сегодняшнее происшествие и без того не порадовало Лаарена, а навлекать его недовольство лишний раз кардинал пока не хотел.

- Хорошо. Куда нести, вы знаете?

- Да, Ваше Высокопреосвященство. Вы будете нас сопровождать?

- Нет-нет, я вполне вам доверяю. Благослови вас пресветлый Магнус! - он осенил всех заключенным в круге крестом и направился к выходу со двора.

Гвардейцы легко подняли ящик и направились к неприметной двери за эшафотом. Телохранители кардинала последовали за ними.

В подземелье ящик с телом был погружен в огромную печь. Тюремный маг мэтр Келнвер произнес заклинание - пламя загудело так, что слышно было даже в коридоре. Спустя десять минут огонь стих. Мэтр прошептал еще несколько слов, остужая печь, после чего отворил засов и поднял заслонку, чтобы все присутствующие могли убедиться: в металлическом поддоне печи остался только пепел. Один из телохранителей Алары, высокий и плечистый мужчина с лицом, не обезображенным печатью интеллекта, а на самом деле - первый помощник кардинала, человек умный, хитрый и изворотливый, прекрасно умеющий пользоваться своей внешностью дурачка, выгреб пепел специальной лопаткой в керамическую урну и плотно закрыл горлышко пробкой.

Казнь закончилась.

- Что случилось, Ваше Высокопреосвященство? - в голосе оторванного вызовом от чтения важных документов париасца сквозило нескрываемое недовольство.

- Простите, что тревожу по пустякам, господин Маар-си, - поклонился Алара. - Я лишь хотел сообщить о том, что наглец, посмевший разрушить планы Повелителя, сегодня прекратил свое существование.

- Напомните, кого именно вы имеете в виду? - уточнил первый помощник Левиафана.

- Некоего виконта по имени Вега де Вайл.

- А, он… Вы удостоверились в факте свершения смерти?

- Да. Его обезглавили, тело сожгли, прах принесли мне. Я убедился, что он действительно принадлежит де Вайлу, после чего три четверти праха были развеяны над рекой, а одну четверть я оставил для исследований. Вы позволили мне это, когда мы в прошлый раз…

- Да-да, я помню, - отмахнулся Маар-си. - Что ж, вы хорошо поработали, Повелитель этого не забудет. Теперь возвращайтесь к своим основным обязанностям перед Повелителем и составьте мне полный и подробный отчет о казни и всем, что с ней было связано.

Несмотря на смысл сказанного, в голосе париасца не слышалось радости или же действительной похвалы. В каком-то смысле он даже сожалел о том, что Аларе удалось уничтожить де Вайла - этого противника Маар-си присмотрел себе и даже подумывал о том, чтобы превратить его в союзника, что было вполне вероятно.

- Конечно, господин Маар-си, - кардинал снова поклонился, но собеседник уже разорвал связь.

Алара снял с пальца перстень, служивший для переговоров на расстоянии, убрал его в мешочек, который постоянно носил на шее под одеждой. Посмотрел на стоявшую рядом на столе урну с прахом казненного сегодня. И нехорошо улыбнулся.

- Мне не нужны никакие Повелители, господин Маар-си, - прошептал он. - Пока ваши планы совпадают с моими - я не против немного помочь вам, за определенную плату, конечно же. Но империи вам не видать. Империя будет принадлежать моему сыну!

Глава II

Хайклиф

Расцвет рыцарства в империи пришелся на одна тысяча триста двадцатый год, во времена правления императора Келахэна I, которого еще в молодости прозвали Рыцарем. Он основал восемь рыцарских орденов, по числу почитаемых им воинских качеств: гордая отвага Льва, скорость и хитрость Пантеры, высшее искусство обращения с мечом, доставшееся Волкам, кавалерийское мастерство Единорога, мощь и выносливость Вепря, молниеносные смертельные атаки Змеи, тактическая мудрость и сдержанность Ворона. И, конечно же, умение совмещать несовместимое: магию и меч: орден Грифона.

Но к середине третьего тысячелетия количество рыцарских орденов сократилось вдвое. Сгинули, захлебнувшись в безумном натиске северян, Вепри - их просто смели неуправляемой толпой обезумевших берсерков. Полностью были истреблены во время великой Междоусобицы Волки, так и не решившиеся поддержать ни одного из двух предположительно законных наследников и в результате казненные в полном составе победителем, императором Мастланом III Братоубийцей. Сцепились в долгой, затяжной распре Змеи и Пантеры - в результате то, что осталось от первых, влилось в орден вторых. Обвинены в черной магии, демонопоклонничестве и ереси мудрые Вороны, их город стерт с лица земли пламенем Инквизиции, а те немногие, кому удалось избежать колеса и пламени, бежали из империи или растворились среди простых жителей, заставив себя забыть о происхождении. А Львы и Единороги едва не уничтожили друг друга, бесконечно грызясь за землю.

Конец междоусобицам орденов положил император Леон III. Он справедливо рассудил, что орденов - четыре, сторон света - столько же, и, наверное, это не случайно. Так и оказались Львы - на севере, Пантеры - на юге, Единороги - на западе, а Грифоны - на востоке. Именно такое распределение территорий было не случайным: красавцы-Львы, краса и цвет рыцарства, гордые и прямые, неприкрыто презирали хитрых Пантер, которым и впрямь более подошло бы имя разведчиков и шпионов, нежели рыцарей, Пантеры так же, не скрываясь, насмехались над некоторой недалекостью и простодушием Львов. Единороги не раз конфликтовали с Грифонами, считая их магию, совмещенную с доспехами и оружием - насилием над обожаемой ими природой, а воины-маги издевательски сравнивали лучших кавалеристов империи с их лошадьми.

Однако, несмотря на то, что у каждого ордена были свои отличия от всех остальных, орден Грифона выделялся на общем фоне более всех. Начиная с перенятой и измененной эльфийской техники совмещения клинка и заклинания и заканчивая тем, что вотчина Грифонов была наименее подконтрольной императору и столам имперской Канцелярии. Земли, раскинувшиеся от Санайярских гор до полноводной Куальги, пересекающей всю империю, на юге примыкающие к границе Париаса, по сути являлись отдельной страной в стране. На территории ордена не действовали некоторые имперские законы, зато неукоснительно соблюдались указы Магистрата ордена. Герельстан же, величественный Крылатый город, по праву считался столицей не в меньшей степени, нежели Мидиград. Прапрадеду нынешнего императора, Винсарту IV, такое положение дел показалось неприемлемым, более того - оскорбляющим достоинство имперского рода и его лично, и он попытался заставить великого магистра отказаться от привилегий и вольностей, дарованных несколько веков назад. Великий магистр ответил отказом, обосновав его тем, что все то, чего Его Величество желает лишить орден, необходимо не столько самому ордену, сколько империи. Его Величество не поверил. Его Величество призвал две ложи из ордена Единорога, поднял седьмой легион и отправил их против Грифонов.

Вот только до Грифонов войска не дошли: на берегах Куальги их встретила регулярная армия Париаса. Седьмой легион перестал существовать, Единорогов уцелело двое: юные рыцари, едва год назад прошедшие посвящение, были отправлены прямо с поля боя в столицу магистром ложи, с наказом во что бы то ни стало сообщить императору о разгроме армии и предупредить о вторжении. Винсарт, услышав жуткие известия, немедленно связался с великим магистром Грифонов, требуя объяснений. Великий магистр вместо объяснения предложил императору посмотреть, что будет дальше, и хорошенько подумать: неужели Грифоны не заслуживают своих привилегий, ежедневно защищая империю от подобного нашествия воинственных париасцев, которым вечно не хватает своих территорий и которые не реже раза в пять лет пытаются прорваться на земли соседа. Также великий магистр попросил императора вспомнить, когда в последний раз он слышал о прорыве Париаса на территорию империи?

На следующий день после этого разговора Винсарт IV подписал указ о неотчуждаемости привилегий Грифонов. Через час после подписания бумаги Грифоны в полном составе ударили в тыл пропущенной ими ранее париасской армии и за несколько дней уничтожили ее полностью, после чего нанесли ответный удар, захватив несколько богатых золотых рудников. Великий визирь Париаса попытался высказать возмущение наглой провокацией ордена, пропустившего его армию, великий магистр в ответ на это лишь спросил императора: “Когда нам выступать и сколько легионов вы дадите нам в поддержку?”. Великий визирь, узнав об этом, ноту протеста отозвал и принес извинения.

Таким образом, государство Грифонов получило практически полную автономию. Однако Винсарт славился, помимо всего прочего, поразительным мастерством вписывать в документы незначительные, на первый взгляд, детали, впоследствии оборачивающие тот или иной указ против того, кто, казалось бы, получал по нему какие-либо права. Разозленный наглостью ордена в целом и великого магистра в частности, император добавил в приказ о неотчуждаемости один небольшой пункт, выглядевший как подтверждение прав ордена на такие привилегии, на самом же деле обязывавший Грифонов во веки веков выступать по первому слову императора, бросаться по его приказу в любой, даже самый безнадежный бой, причем вне зависимости от того, где проводятся боевые действия. Этот пункт позволил внуку Винсарта, Омилекту III Легату, во время войны с Сэйкароном свести до минимума потери среди легионов, поставив под основной удар фанатиков орден Грифона. Армия Сэйкарона, разгромив рыцарей, огнем и мечом прошлась по землям ордена, дойдя до Крылатого города Герельстана и обратив прекрасную столицу в груду развалин, но там же нашла и свой конец: спешно собравшиеся со всей империи Грифоны, при поддержке легендарного двадцать первого легиона, уничтожили армию до последнего человека. Великий магистр лично убил главнокомандующего, святого лорда Коргата, но и сам пал от руки его брата.

Увы, сражение на руинах Герельстана стало последним великим деянием ордена. Лишившись двух третей состава, в том числе всех магистров кроме одного, потеряв свой город, не имея поддержки при дворе, Грифоны оказались в шаге от гибели. Новый глава ордена, герцог фон Гаррет, один из богатейших дворян империи, отдал своей новой семье, ордену, все состояние, совсем немного оставив жене и дочери, от которых в связи с новым постом обязан был уйти. Но даже этих денег хватило только на восстановление выжженных Сэйкароном земель и постройку новой столицы, Хайклифа, после чего казна ордена вновь опустела. Последние лет сорок орден существовал только за счет нескольких богатых аристократов, живших на его территории и плативших весьма высокие налоги.

- А может, стоило просто столицу построить поскромнее? - язвительно поинтересовался Мантикора, прерывая несколько нудноватый, но все же интересный рассказ Гундольфа.

В общем-то, замечание полуэльфа казалось вполне резонным. Достаточно взглянуть на высившуюся впереди громаду Клюва, чтобы и впрямь задаться этим вопросом.

Даже на вид неприступный черный замок, действительно схожий очертаниями с гигантским клювом, опоясывала высокая зубчатая стена, окруженная в свою очередь рвом. На зубцах стены красовались фигуры расправивших крылья грифонов с вызолоченными головами и перьями. Ворота самого города, раскинувшегося у подножия замка, стерегли четыре огромных статуи тех же грифонов, изготовленных из цельных глыб сиаринита. И это были не украшения, точнее, не только украшения - при необходимости один из четырех Мастеров врат мог своей магией вдохнуть жизнь в исполинских стражей, и они стали бы сражаться, защищая Хайклиф. Или только Клюв - кто знает, какую программу и какие приоритеты заложил в них великий магистр при создании?

Город поражал строгой роскошью - сочетанием, которое сложно себе представить. Высокие, не меньше трех этажей здания - только из шлифованного, искрящегося в лучах солнца камня. Все дороги вымощены: где брусчаткой, а где и цельными плитами. Вывески таверн и лавок сработаны аккуратно, неброско, но заметно. Нигде не видно плохо одетых людей и тем более - нищих. Что характерно, нелюдей тоже не было - Орогрим и Талеанис привлекали немало заинтересованных взглядов, да и в город их пропустили без особого желания. И если полуэльф при должном старании еще мог сойти за человека, то огромного зеленокожего принять за кого-либо, кроме орка, нельзя было даже спьяну.

- Магистр фон Гаррет заботился о благе ордена, - нахмурился Гундольф, уязвленный замечанием Мантикоры. - По крайней мере, можно быть уверенными в том, что нашу столицу не возьмут штурмом и не сумеют запалить с четырех сторон, как это случилось с Герельстаном.

- Не уверена, что при нынешних обстоятельствах это можно назвать плюсом, - тихо вымолвила Арна, до того молча слушавшая исторический экскурс. Молодой Грифон вздрогнул, вскинулся - и тут же поник, вспомнив, что сейчас творится в городе, который он искренне и, в общем-то, небезосновательно считал столицей своего мира.

- Так ли это сейчас важно? - Талеанис попытался сгладить разговор. - Мне кажется, гораздо важнее решить, что мы делаем дальше: едва ли обстоятельства позволяют нам вот так вот напрямую ввалиться в зал этого совета магистров и во всеуслышание объявить, что вот он, настоящий фон Кильге, а тот, что у вас - демонская подделка, и вообще, зря вы так.

- Ну, это, конечно, было бы слишком… - протянул рыцарь, заслужив недоуменно-подозрительный взгляд полуэльфа.

- Ты же не хочешь сказать, что собирался так и поступить? - вкрадчиво поинтересовался полуэльф, чуть ускоряя шаг и заглядывая собеседнику в глаза.

- Конечно нет! - возмутился тот. - Я хотел встретиться лично с великим магистром, объяснить ему ситуацию и предложить проверить нас обоих, меня и эту… подделку. Уж сравнив нас, совет сразу же изобличил бы демона!

Орогрим едва сдержался, чтобы не фыркнуть насмешливо, Арна сочувственно вздохнула.

- Гундольф, подумай сам, - как можно мягче произнесла она, - неужели если бы у ордена были возможность и желание выявить поддельного тебя, они бы не использовали эту возможность после обвинения твоего отца, поддержанного одним из магистров? Увы, друг мой: либо твой враг способен пройти любые, даже самые сложные и хитроумные проверки, либо же…

- Либо совет ордена каким-то образом подчинен Левиафану, - горько закончил молодой человек. - Наверное, ты права. Но у меня есть мысль! - тут же загорелся он. - Арна, ты ведь умеешь читать чужие мысли, так?

- Так, - нехотя признала девушка.

- В таком случае, ты можешь прослушать мысли членов совета, в том числе - великого магистра, и выяснить, что они знают, почему верят самозванцу, и…

- Не так быстро, - оборвал его Орогрим. - Во-первых, для этого к твоим магистрам еще надо подобраться, а мне чего-то чудится, что сказать это куда проще, чем сделать. Во-вторых, если я правильно понял, что собой представляют Грифоны, то у совета этого такая защита должна стоять, что Арна хрен пробьется.

- Допустим, пробиться-то я пробьюсь. Вот только вряд ли при этом останусь незамеченной. Нет, Гундольф, извини - это на крайний случай. Да и вообще, сейчас нужно решить более насущные вопросы, например, что нам делать конкретно сейчас. Уже вечереет, а мы и так привлекли к себе слишком много лишнего внимания, в открытую войдя в город.

- Да уж, “слишком много” - это еще мягко сказано! - фыркнул Мантикора. - Спасибо еще, что господин рыцарь согласился грифоний меч спрятать, а не заявлять напрямую всему городу: “Смотрите, самозваный фон Кильге явился!”.

- Я не самозванец! - Гундольф побагровел от ярости.

- Мы это знаем, - тихо проговорила Арна, выделив голосом первое слово. - Но вот они - считают иначе.

Молодой человек опустил голову.

Несколько минут шли молча. Каждый думал о своем, но каждый так или иначе возвращался к мыслям о демоне и его приспешниках. Грозившее затянуться молчание прервал, как ни странно, Грифон.

- Я думаю, что мы можем обратиться к старому другу моего отца, барону ла Тарту. Он знает меня всю жизнь, и его я точно сумею убедить в своей подлинности. Он не выдаст и по крайней мере на одну ночь точно даст убежище.

- Далеко отсюда до его дома?

До дома барона ла Тарта оказалось более чем далеко: досточтимый рыцарь изволил поселиться у самых стен Клюва, в противоположной от ворот стороне, и усталые, измученные путники постучали в ворота высокого трехэтажного особняка, обнесенного решетчатым забором, когда уже перевалило за полночь.

- Доброй ночи, господа, - чопорно поклонился длинный сухой старик в старомодном камзоле с воротником “под подбородок”. - Чем могу служить?

- Здравствуйте, Галтар, - напряженно улыбнулся Гундольф. - Узнаете меня?

- Конечно же, сэр Гундольф, - взгляд дворецкого слегка потемнел, мужчина склонился в глубоком поклоне. - Простите, сэр, не признал сперва в темноте. Чем могу услужить? - повторил он, не поднимая взгляда.

“Он ненавидит тебя и презирает, и совершенно не боится, - прозвучал в голове рыцаря тихий голос Арны. - Он знает о том, что нынешний фон Кильге - подделка. Но не советую открываться ему сразу же, мало ли, как он среагирует, и поверит ли?”

- Я хочу видеть барона ла Тарта, - спокойно ответил рыцарь, стараясь не выдать интонацией охватившую его теплоту. - И чем скорее - тем лучше.

- Ваши спутники проследуют с вами? - безэмоционально поинтересовался Галтар, скользнув равнодушным взглядом по Арне, Орогриму и Талеанису. При виде орка в его глазах мелькнула тень удивления, но тут же уступила место прежнему безразличию.

- Да, они со мной. Доложи о нас барону и принеси чего-нибудь выпить.

- Конечно, сэр Гундольф. Прошу вас следовать за мной, я провожу вас в гостиную. Господин барон спустится минут через пять, - в очередной раз поклонившись, старик развернулся и пошел в дом.

Он не обманул - хозяин особняка и впрямь явился очень быстро: гости едва успели рассесться в гостиной и пригубить напитки - Грим и Мантикора вино, Арна, по обыкновению, сок. Лишь Грифон не притронулся к питью, он сидел прямой и напряженный, донельзя напоминая собственный рыцарский меч.

Барон ла Тарт оказался высоким, плотным мужчиной с вьющимися седыми волосами до плеч, немолодым, но все еще полным сил и энергии. Он почти бегом спустился по лестнице, видимой сквозь распахнутые двери гостиной, и замер на пороге, настороженно изучая визитеров. Прикусив губу, молодой рыцарь поднялся ему навстречу.

- Здравствуйте, дядюшка Фернан, - тихо сказал он. - Узнаете ли вы меня?

- Гундольф… - мужчина неверяще покачал головой. - Ты… настоящий?

Напрягшись, как струна, Арна вчитывалась в слабый фон эмоций, пробивающихся сквозь защиту рыцаря. Удивление, недоверие, опасение - и ликование, смешанное с толикой страха, хищная радость напавшего на след охотника.

- Настоящий, - кивнул фон Кильге. И, одолеваемый сомнениями, посеянными Талеанисом и Орогримом, все же спросил: - Не хочу обидеть вас, но… вы сами - настоящий?

Ла Тарт опешил. Такого вопроса он никак не ждал…

- Я даже не знаю, что тебе на это ответить, - наконец пробормотал он. - Я, конечно, могу перечислить кучу всего того, что знаю о тебе, но ведь ты, как я понимаю, имеешь представление о возможностях нашего противника.

- Имею, к сожалению, - Гундольф вздрогнул, вспомнив холодные и умные глаза париасца, вытягивающего каждое его воспоминание. - Простите мне мою недоверчивость, дядюшка, но вы и сами понимаете…

- Понимаю, - серьезно кивнул барон. - Клянусь памятью твоего отца и собственной честью - я и есть настоящий Фернан ла Тарт, рыцарь ордена Грифона.

Мантикора скорчил недовольную рожу, когда услышавший эти слова молодой фон Кильге с облечением вздохнул и посмотрел на собеседника уже как на друга, без малейшей тени недоверия или хотя бы разумной настороженности. Он никак не мог понять привычку рыцаря безоговорочно верить, едва заслышав священные слова “клянусь честью”. Как только Гундольф ухитрился прожить двадцать с чем-то лет и до сих пор сохранить наивную уверенность, что клятва честью нерушима ни при каких условиях? Одно слово - идеалист. Порой эта черта рыцаря раздражала Талеаниса своей невероятной наивностью, с другой же - полуэльф порой задумывался: а не этот ли идеализм, эта непоколебимая вера в рыцарство и кодекс чести, в окружающих людей, эта почти детская уверенность в том, что стоит только сказать правду - и все поверят, не это ли все вместе взятое побуждало людей, защищавших последний оплот графства Сайлери, следовать за ним? Да и сам Мантикора, циничный и холодный наемник, преследующий исключительно собственные цели, и готовый, если понадобится, поднять меч против тех, с кем вчера делил стол и кров, не потому ли он сам безоговорочно поверил перед тем последним боем в молодого рыцаря?

Полуэльф сжал кулаки, отгоняя посторонние мысли, и вслушался в разговор.

- Тебя направил ко мне магистр де ла Мар? - поинтересовался барон, наполняя свой бокал вином.

- Нет, я не встречался с ним. Честно говоря, я даже не был уверен, что он жив - знал только, что ему удалось скрыться после провалившейся попытки отца раскрыть самозванца, - покачал головой молодой рыцарь. - А вы поддерживаете контакт с ним?

- Конечно же. Гундольф, ты же не думаешь, что Левиафану удалось обмануть или подчинить себе весь орден Грифона? - ла Тарт дождался, пока собеседник зальется стыдливой краской, и продолжил: - К сожалению, за магистров он взялся крепко, и мы можем быть уверены только в ла Маре. Зато многие из старой гвардии, из тех, кто принял рыцарскую цепь еще при Его Величестве Альваре, прекрасно понимают, что происходит. Мы делаем вид, что верим обманщику, мы не выступаем против твоего самозваного двойника, который практически заправляет всем в ордене, но лишь потому, что… Не знаю, как тебе объяснить так, чтобы ты понял, но не счел нас подлецами, - барон тяжело вздохнул, залпом осушил бокал, налил еще.

- Я понимаю, - глухо проговорил фон Кильге. - Это не та война, где можно победить, сражаясь по Кодексу. И как бы это ни было горько - это война, на которой нужно победить даже ценой собственной чести.

- Ты вырос, мой мальчик, - немного удивленно сказал ла Тарт. - Теперь ты понимаешь, что не все можно измерить идеалами и не все позволительно подгонять под относительность понятий чести. Нет-нет, не пойми меня неправильно! Я не считаю, что на войне все средства хороши. Но я, как и магистр ла Мар, как и все, кто его поддерживает, прекрасно осознаю, что будет, если мы выступим против де Аббисса в открытую. А будет следующее: за день или два нас вырежут до последнего человека. И не знаю, как ты, а я не смог бы с чистой совестью умереть, зная, что за мою незапятнанную честь заплатили жизнями сотни или тысячи людей, что цена этой моей чистой совести - гибель страны, которую я люблю.

В словах барона не было горячности или свойственного некоторым рыцарям излишнего романтизма, только усталость немолодого человека, и в то же время - спокойная, взвешенная решимость идти до конца и защищать свой устоявшийся мир даже ценой собственной чести, не говоря уже о жизни.

Они говорили еще долго, и за окном поднялась высоко в небо почти что полная луна. Часовая стрелка больших каминных часов со щелчком перешла на цифру II, и только тогда ла Тарт спохватился.

- Ох, Гундольф, да что же это мы? Разговариваем как ни в чем не бывало, в то время как вы наверняка проделали долгий и непростой путь и явно ужасно устали, особенно дама! Миледи, простите старика - я давно не видел сына моего друга и давно не имел возможности просто провести время за приятной беседой с человеком, с которым можно говорить, не оглядываясь на необходимость постоянно следить за каждым своим словом. Но я полагаю, мы сможем продолжить разговор завтра. Я утром же приглашу сюда магистра ла Мара, и мы уже вместе сможем обсудить наши дальнейшие действия. Я ведь правильно понимаю, что вы прибыли в Хайклиф для того, чтобы присоединиться к борьбе с нашим врагом - Левиафаном?

- Разумеется, - кивнул Гундольф.

Арна поднялась на ноги.

- Я безмерно благодарна вам за ужин и приют, а также за предложенный отдых, - проговорила она, тщательно подбирая слова. - Однако время не терпит, да и для тайного передвижения по городу ночь подходит больше, чем день. Если это возможно, мы бы хотели встретиться с господином магистром как можно скорее. Это слишком важное дело, чтобы откладывать его из-за всего лишь усталости.

Барон встал и поклонился девушке.

- Я восхищен вами, миледи. Конечно же, я полностью с вами согласен, но счел невежливым настаивать на скорейшей встрече с магистром до того, как вы хоть немного отдохнете. Но раз вы и сами понимаете всю серьезность ситуации и готовы ради дела поступиться отдыхом - я немедленно отправлюсь за ним.

- Кстати, а где он? - вклинился Гундольф. - Насколько я понимаю, после неудавшегося разоблачения он скрывается…

- Увы, это так, - вздохнул ла Тарт. - За его голову назначена награда, и еще больше обещано тому, кто доставит его живым. Потому магистр вынужден прятаться поочередно в домах тех, кто не поддался на провокации Левиафана, и никто никогда не знает, когда и где именно он будет. Однако свои способы связи у нас всех все же есть, и я немедленно отправляюсь на поиски магистра. Сейчас уже два часа ночи… Не думаю, что мне удастся привести его раньше шести. Потому повторю свое предложение: ложитесь и поспите хоть немного, вам понадобятся силы. Как только мы с ла Маром вернемся, я немедленно вас разбужу.

Слова барона звучали вполне резонно, и друзья не без радости приняли приглашение. Старого дворецкого рыцарь забрал с собой, предоставив уставшим путникам в полное распоряжение двух слуг, которые спешно подготовили ванны и свежую одежду, а также четыре комнаты и подали легкий второй ужин в малой гостиной на втором этаже, в которую выходили двери всех гостевых покоев.

Помывшись и переодевшись, все четверо собрались за ужином. Приготовившие все слуги незаметно испарились, словно бы их здесь и не было.

Разговор не клеился, да и сил на долгие беседы ни у кого не оставалось. Мантикора с Орогримом быстро умяли по ломтю мяса с овощами и хлебом, выпили на двоих три бутылки вина, а вот Гундольфу кусок в горло не лез. Он задумчиво крутил в пальцах полупустой бокал, не прикасаясь к вину, и мрачно разглядывал украшающие стены гобелены.

- Талеанис, Грим, может, вы все же ляжете? - мягко поинтересовалась Арна, ощущая, что те уже просто засыпают в креслах. - Завтра и впрямь тяжелый день.

Полуэльф пробормотал что-то невнятное, поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к ближайшей комнате. Плечом распахнул дверь, не зажигая свечу, прошел дальше, с грохотом отшвырнул с пути стул и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Через несколько секунд негромкий храп возвестил о том, что до постели он добрался вовремя: промедли Арна с предложением идти спать хоть на минуту - храпел бы Мантикора в кресле, и вряд ли кто сумел бы его разбудить в ближайшие пару часов. Орк тоже подчинился просьбе сестры, хотя и не так охотно. Разумеется, спать пошел он не в отдельную комнату, специально подготовленную для него, а в комнату Арны, где привычно расположился на полу рядом с кроватью и мгновенно уснул.

- Отчего ты не сама не пойдешь спать? - без особого интереса спросил Гундольф.

- Не хочу оставлять тебя наедине с мрачными мыслями, - честно ответила девушка.

- При всем моем уважении, я бы не хотел, чтобы ты и дальше читала мои мысли, - недовольно пробурчал рыцарь.

- А я не читаю, - она пожала плечами. - Я вообще очень редко это делаю, только по необходимости. От тебя просто такой эмоциональный фон идет, что его не чувствовать просто невозможно. И мне нет никакой надобности читать твои мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь.

- И о чем же я думаю? - язвительно поинтересовался Грифон.

- О том, что сказал барон про понятие чести. О том, действительно ли можно ему доверять. Об убитой семье, и о том, как ты страшно отомстишь, и о том, кажется ли тебе, что когда ты думаешь о мести, ты становишься сам себе противен. Ну и, конечно же, о том, что делать дальше, - не задумываясь, ответила она.

Рыцарь удивленно воззрился на Танаа.

- И это все ты поняла только по моим эмоциям, не читая мыслей? - недоверчиво спросил он.

- Да. Гундольф, знать о чем и как человек чувствует - это гораздо важнее и информативнее, если можно так сказать, чем знать о чем и как человек думает. Эмоции - они всегда содержат в себе гораздо больше, чем голые мысли. И телепата, не способного улавливать чувства, обмануть гораздо легче, чем эмпата, не умеющего читать мысли. Разум проще контролировать, нежели сердце.

- Я думал, наоборот. Впрочем, тебе виднее. А что ты сама думаешь о том, что сказал дядюшка? Про слишком высокую цену за чистую совесть.

Арна на минуту задумалась и потом заговорила, тщательно взвешивая каждое слово.

- Я думаю, что разумный, способный по-настоящему, а не в качестве оправдания собственным желаниям, приносить свою честь, свое нежелание творить зло, на алтарь торжества добра, справедливости и жизни - достоин величайшей награды, какой он только мог бы пожелать, - медленно произнесла она. Перед внутренним взором девушки стояло лицо лорда Птицы, убитого ею.

- Какой же награды может желать для себя человек, совершающий подлость во имя торжества справедливости? - чуть насмешливо спросил Гундольф.

- Забвения, - коротко ответила Арна.

- Забвения?

- Да. Бывает так, что ради великого блага приходится идти на преступление против своей совести, поступаться честью ради жизни и счастья других. Это великий подвиг, но… Вряд ли можно желать в награду за этот подвиг чего либо, кроме как чтобы этот подвиг навсегда стерся из памяти разумных, равно как и тот, кто этот подвиг совершил.

- Забвение… - негромко проговорил рыцарь, словно пробуя слово на вкус. - Никогда бы не подумал.

Наступила тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. В этой густой, наполненной мыслями и чувствами тишине прошли долгие пятнадцать минут.

- Наверное, я все же пойду спать, - Арна поднялась с кресла, взяла со столика стакан воды и, подумав, поставила его обратно. Пить не хотелось. - Не сиди долго. Завтра будет непростой день.

- Конечно, я знаю, - отмахнулся Гундольф, совершенно не собираясь следовать совету.

- Как хочешь, - она вздохнула и осторожно коснулась его разума, омывая усталое сознание волной доверчивого, искреннего тепла.

Когда дверь за девушкой закрылась, рыцарь позволил себе то, чего так давно и страстно желал: он сбросил обувь, забрался в кресло с ногами, обхватил колени и спрятал лицо, позволяя накопившимся боли, горю, тоске по погибшим родным, страху перед туманным будущим, в котором не признался бы даже знающей обо всем Арне, прорваться, пролиться слезами облегчения, которых никто не должен был видеть… которых никто и не видел.

Минут через пять стало легче, словно исчезла плотно сдавливающая горло на протяжении последних дней удавка. Молодой человек встал, вытер лицо смоченной в кувшине с водой салфеткой, бросил мокрую ткань на стол. Погасил свечи и лампы, подошел к окну, распахнул рамы, полной грудью вдыхая воздух города, который хоть и не был местом его рождения, но все же стал родным.

И испытал нечто вроде детского обиженного удивления, когда шеи коснулось острое лезвие, а хрипловатый и очень знакомый голос за спиной тихо, но очень жестко произнес:

- Шевельнешься - перережу горло. Быстро отвечай, где твои спутники?

Глава III

Шевалье Легран т’Арьенга

Полированную поверхность стойки между подставкой для кружек и стопкой подносов покрывал тончайший слой пыли. Практически неразличимый, он тем не менее не ускользнул от внимательного взгляда Менкаса Гарта, с унылым видом изучавшего след в этой пыли, оставленный двумя серебряными монетами. Единственными монетами, коснувшимися сегодня стойки.

- Талька, зараза растяпистая! - резко распрямившись, рявкнул трактирщик. - Почему пыль не вытерла?

- Как не вытерла, дядька Менкас? - из-за ведущей в кухню двери высунулась румяная мордашка племянницы. - Все вытерла!

- Ты мне тут не заливай! Ну-ка быстро, тряпку взяла, и за дело! И пока все тут не заблестит, чтоб не смела сбегать!

Проворчав что-то себе под нос, девушка мрачно поплелась за тряпкой. Дядька Менкас был человек добрый и отходчивый, но когда он пребывал в таком настроении, как сейчас, лучше бы его слушаться беспрекословно, а не то могло и влететь.

К сожалению, чем дальше, тем чаще Менкас Гарт находился именно в таком настроении. И у него были на то причины - ну какой трактирщик может радоваться жизни, когда суточная прибыль его таверны редко превышает хотя бы пять золотых имперских марок? А ведь еще каких-то несколько месяцев назад Менкас порой выручал и пятнадцать, и двадцать золотых! Конечно, большая часть этих денег уходила на уплату налогов, обучение дочери и племянницы, после смерти сестры трактирщика оставшейся на попечении дядюшки, на закупку продуктов и на жалование немногочисленным работникам лучшей таверны Хайклифа, но и себе оставалось немало. Не то что теперь…

- Совсем с этими новыми законами житья не стало, - пробурчал Менкас и тут же всполошено огляделся - не слышал ли кто? За такие слова можно было враз украсить собой одну из многочисленных виселиц, любовно понатыканных за Клювом молодыми рыцарями, последователями магистра фон Кильге.

Собственно, именно оный магистр и был повинен во всех бедах и горестях Гарта. После введения новых законов таверна “Рыцарский конь”, ранее так горячо любимая молодыми Грифонами, оставлявшими в ней немалую часть жалования, потеряла эту статью доходов: теперь орденская молодежь собиралась в основном либо дома у фон Кильге, в отличие от прочих магистров совершенно не пытавшегося держать приличествующую его положению дистанцию, либо и вовсе в Клюве, где регулярно проводились какие-то парады и праздники. Да и вообще, посерьезнели с появлением нового магистра молодые рыцари, построжели, прониклись своей избранностью, о которой так проникновенно умел рассказывать фон Кильге. Теперь все больше не в кабаках за пьянками проводили время, а на тренировочных площадках и полигонах да в библиотеках. Оно, конечно, в чем-то и к лучшему, но все ж в меру хорошо? А что самое главное: Менкас прекрасно понимал, что все эти нынешние изменения - лишь начало чего-то гораздо большего. Он достаточно долго пожил на этом свете, многое повидал, и сейчас, как и большинство жителей Хайклифа, видел: Гундольф фон Кильге собирает свою маленькую армию отнюдь не для того, чтобы потешить собственное самолюбие, и даже не для того, чтобы занять пост великого магистра ордена Грифона, нет - у этого молодого и честолюбивого и в то же время фанатично преданного некоей не совсем еще понятной посторонним идее рыцаря планы куда более масштабные. Вот что удивляло трактирщика, так это то, что люди, имевшие в Хайклифе реальную власть и силу, фон Кильге либо поддерживали, либо хотя бы не мешали, несмотря на то, что должны были бы понимать: он рядом с собой никого не потерпит, такие молодые - они самые клыкастые и жадные. Однако как магистры ордена, так и лорды города - никто из них не предпринимал никаких действий, призванных ограничить аппетиты фон Кильге, а если и предпринимал - то не очень-то успешно.

Если бы кто-нибудь мог бы прочитать эти мысли Менкаса, он бы, наверное, удивился, что простой трактирщик так много знает о происходящем на недосягаемых для него верхах власти. Но тому было два объяснения: во-первых, троюродный брат хозяина “Рыцарского коня” сам являлся старшим рыцарем-Грифоном, и о том, что не являлось внутренней тайной ордена, нередко любил потрепаться, а во-вторых… Во-вторых, и, наверное, даже “в-главных”, Гарт все же был трактирщиком. Именно к нему так или иначе стекались разнообразнейшие сплетни со всего города, а, имея достаточный опыт и умение делать выводы, из сплетен несложно вычленить настоящие сведения о происходящем. И сведения эти Менкаса не радовали: как минимум никакого достойного заработка ему в ближайшее время не светило.

Тихо, еле слышно, скрипнула входная дверь. Трактирщик, приученный улавливать этот звук даже сквозь шум и гам полного зала народу, оторвался от созерцания так до сих пор не стертой пыли и, натянув на лицо дежурную улыбку, посмотрел на вошедших.

К стойке танцующим шагом направлялся удивительно красивый эльф. Длинные волосы цвета золота свободно струились по спине из-под модной шляпы с заколкой; сшитый явно на заказ из дорогой, красивой и очень прочной материи дорожный костюм сидел как влитой; изумрудные глаза смотрели чуть насмешливо, но в то же время как-то неуловимо настороженно. На расшитой перевязи покоилась богато украшенная шпага, выдавая в эльфе жителя столицы - нигде, кроме Мидиграда, не носили такого оружия, совершенно неприспособленного для боя, но очень вычурного и иногда даже красивого.

Вслед за эльфом вошли двое мужчин, похожих друг на друга как родные братья. Одеты оба в неброские темные костюмы, вооружены лишь длинными кинжалами - скорее всего, слуги, опытным взглядом определил Гарт.

- Доброго вам дня, любезнейший хозяин, - эльф протанцевал к стойке, окинув взглядом внутреннее убранство таверны. - Стражи на воротах отрекомендовали ваше заведение как лучшее в городе, и не только в плане подаваемых блюд, но и в качестве постоялого двора. Так ли это?

- Смею полагать, что да, господин, - а еще наметанный взгляд Менкаса определил толщину и вес эльфийского кошелька. А также - скрытую под курткой перевязь с метательными ножами, которые наверняка были лишены роскошных узоров и драгоценных инкрустаций, зато так же наверняка обладали прекрасным балансом и острыми лезвиями.

- Я приехал по просьбе моего большого друга, шевалье т’Арьенги, - чуть понизив голос, проговорил эльф. - Он со своим ближайшим окружением, в каковое имею честь входить и я, через несколько часов прибудет в ваш город. Шевалье желает остановиться здесь на месяц, может, два, и он попросил меня найти ему достойное место проживания. Скажите, любезный хозяин, свободны ли ваши лучшие апартаменты?

- Разумеется, добрый господин, - проворно поклонился Менкас, чувствуя запах денег. Нет, не так - чувствуя завораживающий аромат прямо-таки Огромных Денег. - Если ваш… друг желает провести в моем заведении целый месяц, я даже могу пойти на некоторые уступки в цене…

Тонкие, ярко очерченные брови эльфа - трактирщик мельком подумал, что без косметики здесь не обошлось - изумленно поползли вверх.

- О чем вы говорите? Деньги - это такая мелочь… заверяю вас, мой друг не пожалеет золота за достойное пристанище на время своего пребывания в этом городе. Так что о деньгах не беспокойтесь. Итак, я могу считать, что мы договорились?

Менкас подумал мгновение и назвал сумму. К его удивлению, собеседник сразу же согласился и выложил на стойку так привлекший Гарта кошель.

- Здесь, конечно же, только задаток, оплата за одну неделю. Если моего друга все устроит - получите плату за месяц вперед.

- Я вам обещаю, добрый господин, вашего друга устроит абсолютно все!

Через минуту таверну охватила суматоха. За какой-то час пустовавшие уже довольно давно семикомнатные апартаменты, занимавшие весь третий этаж, были приведены в полный порядок, во всех помещениях сменены занавески и белье, ковры вычищены, полы надраены, стекла намыты, на подоконниках стояли цветы, а повар на кухне сбился с ног, пытаясь успеть приготовить к назначенному часу все то, что заказал эльф, назвавшийся Эльвереном иль Клаэнхаром.

А в первом часу пополудни в таверну прибыл и сам шевалье т’Арьенга. Богатый путешественник оказался относительно молодым мужчиной, на вид - лет тридцати пяти, довольно высоким, но очень сутулым. Он сильно хромал и не выпускал из рук массивную трость со странным набалдашником. Да и вообще, шевалье имел весьма примечательную внешность: светлые волосы, слегка завивающиеся на концах, в художественном беспорядке спадали на плечи и спину и резко контрастировали со смуглой кожей и темными карими глазами. К тому же он обладал странной смесью внешних противоречий: высокий, но постоянно горбящийся; кажущийся опасным, но в то же время неуклюжий. То же наблюдалось и в лице: очень странно было видеть резкую, волевую линию подбородка и одновременно какие-то смазанные, невыраженные скулы, размытую линию рта - и четко очерченный хищный профиль.

Конечно, шевалье Легран т’Арьенга очень привлекал внимание. Как, в общем-то, и его спутники: вышеупомянутый манерный красавец Эльверен, невысокий и мощный телохранитель Леграна - Ранн Вархес, явно с севера родом, и щуплый мальчишка-слуга, которого посадили за один стол с господами и телохранителем, хотя эти самые господа так ни разу и не воспользовались его услугами.

Разговаривали меж собой богатые постояльцы в голос, нимало не стесняясь трактирщика, оставшегося за стойкой, и временами прошмыгивающей мимо прислуги.

- Знаешь, Эльверен, чем пахнут камни этого города? - с видимым наслаждением пригубив вино - самое дорогое из обширной коллекции Гарта - спросил т’Арьенга.

- И чем же?

- Свободой, мой друг! Весь Хайклиф пахнет свободой, ибо он - единственный по-настоящему свободный город в этой забытой богами и демонами империи!

Менкас насторожился. В чем-то шевалье, безусловно, был прав: в любом хоть сколько-нибудь крупном имперском городе подобной фразы, произнесенной достаточно громко, чтобы ее могли услышать стены, было вполне достаточно для привлечения к себе нежелательного внимания со стороны Одиннадцатого департамента. Власть императора и ее абсолютную неприкосновенность, ее безгрешность и даже в некоторой степени божественность поставить под сомнение - очень верный первый шаг на эшафот. Но только не в Хайклифе. В столице Грифонов даже государственные преступники могли получить совершенно официальное укрытие на основании орденского свода законов, предусматривавшего почти полную автономию ордена. И кто только не стекался в тень горделиво-мрачного Клюва в поисках защиты от преследования имперскими властями. Впрочем, большинство добивалось лишь того, что вместо обезглавливания на площади Пяти Эшафотов они получали вечную каторгу на горных каменоломнях или же простую и надежную виселицу под стенами Хайклифа: с предателями империи, с насильниками и работорговцами, детоубийцами и тому подобной швалью Грифоны не церемонились. Но некоторым, кому не повезло, кто был ложно обвинен, или по неосторожности навлек на себя гнев императора, или совершил какое-либо из преступлений против орденов Льва, Единорога или Пантеры, или оказался застигнутым во время запрещенной дуэли, или же, являясь простолюдином, оскорбил дворянина - каждый мог просить защиты у магистров ордена, и в случае положительного решения быть уверенным: имперской судебной системе до беглеца не добраться, пока этот беглец остается на землях Грифонов.

Ничем не проявляя своего интереса, Менкас внимательнее прислушался к беседе постояльцев, пытаясь понять: какая причина могла вынудить шевалье т’Арьенгу бежать в Хайклиф, какова вероятность положительного решения магистра по его вопросу и не стоит ли попросить всю плату вперед, ссылаясь на свое бедственное положение, а может, и вовсе имеет смысл сообщить троюродному брату-Грифону о странном дворянине, не имеющем титула, но имеющем большие деньги и одновременно с тем, видимо, большие проблемы? От хорошей жизни Хайклиф свободным городом не называют…

К величайшему сожалению трактирщика, разговор гостей плавно перешел на гораздо менее интересные Гарту темы: дорожные приключения, обсуждение виденной части города и некоторое количество дифирамбов в адрес повара, работавшего в “Рыцарском коне”.

После обеда Эльверен, к удивлению Менкаса, по собственной инициативе заплатил за месяц проживания в апартаментах с полным пансионом, отдельным для господ и слуг - в число первых вошли, кроме эльфа и самого шевалье, еще телохранитель Ранн Вархес и рыжий мальчишка, которого звали Нэй. После чего постояльцы удалились наверх, обживать свои комнаты, оставив трактирщика в тяжких раздумьях: сообщать о своих смутных и пока еще не оформившихся подозрениях брату, или же не стоит? С одной стороны, Менкасу ужасно не хотелось терять таких выгодных гостей, с другой - они ведь уже заплатили огромную сумму, о чем ордену сообщать совершенно необязательно, да и благодарность Грифонов, как правило, стоила некоторого риска.

В конце концов осторожность взыграла: Гарт подозвал мальчишку, прислуживавшего на конюшне.

- Дик, ты уже закончил с лошадьми господ, приехавших около полудня?

- Конечно, дяденька! - выпалил Дик, преданно взирая на трактирщика.

- Ну, тогда сбегай-ка к воротам, узнай, где сегодня сэр Улайтан. Найди его и передай, что я приглашаю его отобедать или отужинать в нашем заведении сегодня. Вот, возьми на бублики.

Серебряная монетка сверкнула в лучах солнца, а в следующее мгновение уже исчезла в проворных пальцах мальчишки.

- Сию секунду, дяденька! - Через миг Дика в таверне уже не было.

Вечером в “Рыцарском коне” было непривычно многолюдно. Менкас сбивался с ног, принимая заказы, деньги, отсчитывая сдачу, наливая эль и посылая за столы бутылки, да и девушки-служанки, племянница и дочь не знали ни секунды отдыха, не говоря уже о поваре, успевшем отвыкнуть от такого наплыва посетителей.

В какой-то миг Гарт даже пожалел, что все же поделился с Улайтаном своими подозрениями насчет шевалье т’Арьенги и его спутников: похоже, с этими постояльцами его таверну посетила, наконец, удача, а она дама капризная, если что не так - вмиг отвернется, продемонстрировав вместо очаровательного личика везения кошмарную задницу постоянных неудач. Но вскоре трактирщик успокоился: в конце концов, брат - человек умный, о благе ордена, Хайклифа и даже довольно отдаленных родственников печется исправно. Если т’Арьенга способен принести городу пользу, а, как выяснилось, побудившая его бежать из самой столицы причина - не слишком серьезна в глазах Грифонов, то все и так наладится к всеобщему удовлетворению. Если же шевалье ухитрился сотворить нечто такое, что магистр решит его повесить - что ж, туда ему и дорога. “Ни за что в Хайклифе не вешают!” - гордо подумал Менкас и тут же почувствовал на языке приторно-скользкий привкус… нет, не лжи, но чего-то такого, что от истины ушло слишком далеко, чтобы именоваться хотя бы нейтрально-уклончивой полуправдой.

Магистр Гундольф фон Кильге знал свое дело и делал его очень хорошо.

А шевалье Легран т’Арьенга, ни сном ни духом не ведавший о творящейся в душе хозяина сего гостеприимного заведения буре, веселился в компании своих спутников: златоволосого красавца Эльверена и являвшегося полной противоположностью последнего Ранна Вархеса. Впрочем, сказать, что телохранитель веселился, было бы неверно: он просто мрачно цедил одну-единственную за весь вечер кружку эля, периодически окидывая зал цепким взором. А вот Легран и эльф, судя по постоянным взрывам хохота, веселились вовсю.

- …и представь себе ее лицо, когда я поднял руку и показал ей этого несчастного скеля! Учитывая, откуда я его достал!

- Эльверен, ты садист, - сквозь смех простонал Легран. - Но я не хотел бы представлять себе визг бедной девочки!

И оба вновь расхохотались. По каменному лицу Ранна промелькнула гримаса отвращения.

- Господа, позволите ли прервать вашу увлекательную беседу? - высокий худощавый рыцарь-Грифон учтиво поклонился и застыл в ожидании ответа. На неподвижном бледном лице ярко выделялась каштановая бородка клинышком, ухоженные усы и очень живые, умные глаза, взгляд которых быстро перебегал с Леграна на эльфа, потом на телохранителя и обратно на шевалье.

- К величайшему сожалению, не имею чести быть знакомым с вами, - т’Арьенга неуклюже поднялся на ноги, отвесил ответный поклон.

- Сэр Улайтан, рыцарь ордена Грифона, - еще раз поклонился новый знакомец.

- Шевалье Легран т’Арьенга к вашим услугам. Мои друзья: Эльверен иль Клаэнхар и Ранн Вархес. - Очередной поклон.

- Позволите ли составить вам компанию на некоторое время? - спросил Улайтан и тут же добавил извиняющимся тоном: - Время хоть и позднее, но ни единого свободного стола нет и братья, как назло, сегодня отсутствуют здесь!

- С удовольствием проведу вечер в беседе с рыцарем из ордена! - удивительно искренне воскликнул шевалье, в его карих глазах на миг вспыхнули желтоватые огоньки. - Нам как раз принесли кувшин великолепного вишневого вина из самого Номикана - я вам скажу, это совершенно божественный эликсир! Не желаете отдать должное сему напитку?

- Только если вы окажете мне ответную любезность и согласитесь попробовать…

На лице Ранна на мгновение появилась гримаса, какая бывает, если на больной зуб попадет что-то очень сладкое, даже приторное. Что-то вроде патоки… или обмена любезностями т’Арьенги и Улайтана. Он уже часа два как мечтал оказаться как можно дальше от этого пошлого, липкого и насквозь фальшивого веселья, сесть в тишине в удобное кресло, поставить рядом кружку с пенящимся элем и почитать книгу. Но вынужден был сидеть здесь и слушать все это.

- Ранн, дружище, если ты так сильно устал - можешь идти отдыхать! - от шевалье все же не укрылась кислая мина телохранителя. - Здесь и сегодня мне едва ли может угрожать какая-либо опасность, кроме опасности перепробовать все напитки и тем самым лишить себя хоть части этого удовольствия в последующие дни!

- Не волнуйтесь, господин, мой погреб достаточно богат, чтобы я еще достаточно долгое время имел возможность чем-нибудь вас приятно удивить, - вклинился подошедший в этот момент трактирщик. - Чего-нибудь еще принести?

Легран на мгновение задумался - а потом огласил список. У Менкаса глаза на лоб полезли.

- Эээ… но… я прошу прощения, но не уверен, что мы сможем прямо сейчас…

- Несите то, что есть, - милостиво махнул рукой т’Арьенга. - Чего нет - достаньте завтра, к ужину.

- Конечно, шевалье, обязательно! - обрадованный отсрочкой Гарт умчался на кухню, лихорадочно соображая, где достать париасские ананасы и филе куними, а главное - как это совместить?! И еще хороший вопрос, продают ли в городе живых скелей, которых надо выпотрошить, не повредив брюшка, а потом нафаршировать рубленым мясом куропатки и запечь под винно-чесночным соусом! А самое главное - в самом ли деле где-нибудь такое едят, или вредный постоялец придумывает свои невероятные рецепты на ходу, пытаясь доставить трактирщику как можно больше хлопот? “Нет, все-таки правильно я сделал, что рассказал об этом ненормальном Улайтану”, - подумал Менкас.

Посетители “Рыцарского коня” тем временем понемногу начинали расходиться. Беседа же за столом возле камина, с момента поселения зарезервированная т’Арьенгой, и не думала угасать, скорее наоборот - чем дальше, тем оживленнее она становилась, и вопреки естественному для подобных бесед обыкновению, вино и эль пились все медленнее и медленнее.

- Позволите ли полюбопытствовать, шевалье? - поинтересовался рыцарь, отставляя стакан и выискивая на блюде перепелиное крылышко. - Возможно, мой вопрос покажется неловким и бестактным, прошу меня простить, но меня просто снедает любопытство.

- Отчего бы и не попробовать? - усмехнулся Легран в ответ. - Если ваш вопрос и впрямь так неловок и бестактен, как вы опасаетесь, то я просто не стану вам отвечать.

- Прекрасный вариант, - улыбнулся Улайтан. - Вопрос, собственно, очень простой. Вот вы, человек, несомненно, благородного происхождения, вероятно, обладатель высокого титула, вы имеете прекрасное воспитание и образование, вы богаты, и наверняка неплохо обращаетесь со своей шпагой…

- Моя шпага - всего лишь дань моде, к которой я испытываю несколько трепетное отношение. Мое оружие - это совсем другое, мое оружие - это мой интеллект, умение собирать информацию, делать из нее выводы, использовать их в нужный момент и забывать о том, что я вообще это знаю - в ненужный момент, - тонко улыбнулся т’Арьенга. - Ну а в остальном вы почти правы: я благородного происхождения, хоть и не имею титула, отчего и именуюсь скромно “шевалье”, я получил два великолепных образования и своеобразное, но тем не менее достойное воспитание, и да - я богат. По крайней мере, в ближайшее время.

- Но в основном я не ошибся, - рыцарь вежливо пропустил мимо ушей пассаж Леграна об интеллекте, каковой в некоторых своих аспектах прозвучал несколько оскорбительно для любого мужчины, мнящего себя воином.

- В основном - не ошиблись. Но я с нетерпением жду обещанного вопроса.

- По вашим словам, вы прибыли из Мидиграда, где прожили большую часть жизни. И еще сегодня вы говорили, что есть вероятность, что вы поселитесь в Хайклифе на неопределенно долгое время, а то и на всю жизнь.

- Да, это так.

- Я никак не могу понять, почему. Почему человек вашего круга внезапно бросает столицу, к которой вы, как я понял, сильно привязались за свои годы, и уезжает в хоть и красивый, сильный, гордый и прекрасный, но все же окраинный город, к тому же не способный предложить мидиградцу того уровня жизни, к которому он привык?

Шевалье усмехнулся. Потянулся за бокалом, отпил немного вина и окинул взглядом практически опустевший зал. Потом посмотрел на скучавшего в соседнем кресле эльфа.

- Эльверен, оставь нас.

Тот понимающе кивнул и прямо-таки выбежал из таверны, создав ощущение, что он только и ждал разрешения т’Арьенги, чтобы покинуть зал и отправиться развлекаться дальше. Заодно иль Клаэнхар окончательно подтвердил, кто в компании главный и без чьего разрешения даже те, кто называют себя его друзьями, не решаются даже пойти искать себе пару на ночь.

- Я не назову ваш вопрос ни бестактным, ни неловким. Скорее, очень уж непростым, так как ответ на него подразумевает целую историю, - задумчиво сказал шевалье, когда за Эльвереном закрылась дверь. Говорил он на пару тонов тише, чем до того, и Улайтану пришлось слегка наклониться к собеседнику, дабы расслышать каждое слово. А еще рыцарю показалось, что Легран почти полностью протрезвел.

- Если вы никуда не торопитесь и мое общество вам еще не наскучило - я был бы рад выслушать эту историю, - осторожно произнес Грифон.

- Отчего бы и нет? Только я предложил бы вам подняться наверх, в мои апартаменты - я готов поделиться с вами, но не с этими стенами. Согласны?

На секунду Улайтана кольнуло неприятное ощущение, что-то вроде опасения - а не ловушка ли? В следующую секунду он отбросил это предчувствие.

- Согласен. Но не заказать ли нам еще пару бутылочек вина?

- Отчего бы нет? Хозяин! Две бутылки красного, которое ты принес последним, и еще одну куропатку! И пусть принесут все в мою комнату! - Легран тяжело поднялся, опираясь на свою неуклюжую трость.

- Я даже не знаю, с чего начать, сэр Улайтан. С самого начала? Но в той части моей жизни нет ровным счетом ничего интересного. Шестой сын мелкопоместного дворянина, не имеющего ни титула, ни земель, только службу в гвардии Его Величества, причем всю жизнь в младшем офицерском чине. Отцовского жалования хватало, чтобы не голодать, одеваться у недорогого портного и платить единственной служанке. Кто-то скажет: это уже много! Я же отвечу: все зависит от амбиций. Если с первыми тремя детьми еще возились, пытаясь дать им образование и путевку в жизнь, то на остальных сил уже не хватало. Я же с самого детства хотел всего. Силы, славы, богатства, а самое главное - приключений! Мать обучила меня чтению и грамоте, счету, азам истории, геральдики и этикета. Всему остальному я учился только сам. Когда-то мечтал стать известным бретером, но - здоровье не позволило. Тогда я стал грезить о лаврах мага - но первый же чародей, к которому я обратился с вопросом об обучении, только посмеялся надо мной, сказав, что у меня нет даже малейшей искорки дара. Обиженный на несправедливость судьбы, я зарылся в библиотеки, поглощая знания, как губка воду. Меня интересовало все: от истории и геральдики, знакомых мне до того крайне поверхностно, и естественных наук, покоривших меня своей неизбежностью и определенностью, до мистицизма и оккультизма, анатомии и психологии… Проще сказать, что меня интересовало действительно все.

Когда мне исполнилось шестнадцать, отец объявил, что теперь я взрослый и должен зарабатывать на семью. Меня возмутила постановка вопроса, а именно - слово “должен”. Я же считал, что не должен никому и ничего! Взяв скопленные к тому времени деньги - ровным счетом двадцать золотых в серебре и меди - и смену белья, я бежал из дома. Сэр Улайтан, вы ведь знакомы с системой уровней Мидиграда? Вот и хорошо. Отец, как императорский гвардеец, жил в Серединном городе. Я, желая оказаться как можно дальше от него и больше всего опасаясь, что меня найдут, бежал на первый уровень Нижнего города. Там я прожил около года, познал свою первую женщину, получил первые шрамы, научился защищать жизнь способами, которые покажутся вам, благородному рыцарю, низкими и не достойными настоящего воина. Но я и не претендую на это гордое имя! Еще в Нижнем городе я научился воровать и убивать. Последнее мне не понравилось: я не люблю вид крови. Не боюсь ее, но очень не люблю.

В семнадцать лет я вернулся на поверхность, во Внешний город. На скопленные деньги открыл свою маленькую лавочку, где торговал всяческими необычными вещами, которые мне в изобилии поставляли с нижних уровней и которые зачастую мастерил я сам. А еще через полтора года мне предложили принять участие в прелюбопытнейшей авантюре, затеянной старым приятелем, с которым мы как-то раз… впрочем, это уже не имеет отношения к делу. Суть авантюры заключалась в следующем:

Около трехсот лет назад жил довольно известный маг, Дитир Койан, прозванный Хоронителем. Он активно практиковал некромантию, благо в те времена она еще не была запрещена. Прославился Дитир тем, что так любят приписывать магам в детских сказках и что почти не практикуется в реальности: своей книгой заклинаний, с которой он, по слухам, никогда не расставался и в которой, опять же, по слухам, была заключена вся его некромантическая мощь. Ну, не стану пересказывать легенду… Суть в том, что после смерти, вернее, убийства Дитира, его книгу так и не нашли. В данный момент за возвращение ее Академии Магии назначена большая награда, что-то около десяти тысяч золотом. Моему же приятелю некий невероятно богатый и немного сумасшедший коллекционер предложил найти и доставить ему эту книгу, пообещав сто тысяч. Заказчик отыскал какие-то свитки, карты и еще кучу всяческой магической дребедени, и все вместе это указывало примерное местонахождение книги и способ ее оттуда вытащить. Отправленный им отряд наемников с задачей не справился, все они погибли.

Узнав, что мне предлагают, я долго сомневался, но все же решился рискнуть. Нас было пятеро, итого - по двадцать тысяч каждому. Двое воинов, один высококлассный вор, талантливый маг-самоучка с необычными специализациями и я - в роли консультанта в вопросах истории, теоретической магии, географии, а самое главное - алхимии. Ибо покойный Дитир был не только хорошим некромантом, но и первоклассным алхимиком, и без человека, разбирающегося в этой теме, найти место, где он спрятал книгу, и до этой книги добраться не представлялось возможным.

Не буду пересказывать все это приключение, клянусь, оно тянет на настоящий роман! Итог - нас осталось трое, но мы вытащили книгу, доставили ее заказчику и даже получили свои деньги. Но деньги меня уже не волновали…

Сэр Улайтан, вы видели людей, которые не могут прожить и дня без нескольких бутылок вина? Или, еще хуже, пристрастившихся к курению париасской травы или употреблению орочьих шаманских грибов? Вот и я стал таким же зависимым. Только не от алкоголя или наркотика, а от приключений, от острых ощущений, от чувства балансировки на лезвии острейшего клинка, от всего нового и пока еще неизведанного. Я не мог даже думать о спокойной и размеренной жизни, она стала для меня омерзительна и невыносима. Я с головой окунался в каждую сумасшедшую авантюру, и чем безумнее и опаснее она была, тем в больший экстаз я приходил!

В одном из приключений я серьезно пострадал и полтора года был фактически прикован к одному месту. К тому времени я скопил достаточно большое количество денег. И за эти полтора года я познал другой вид новых ощущений: те, что можно получить за золото, притом не выходя из дома. Вы можете меня осуждать, благородный рыцарь, это ваше право, но и мое право - жить так, как я желаю! О, те полтора года… Женщины всех возрастов и рас, да и не только… хотя это уже не важно. Вина, напитки, эликсиры, изысканная кухня всех стран, карточные игры и игры логические, просто так и на деньги… ну и, разумеется, наркотики. Что касается последних - могу лишь сказать, что мне невероятно повезло: ни один, даже самый сильный наркотик, не вызывает у меня физического привыкания, что же касается зависимости психологической - к тому времени вся она была отдана приключениям!

Но самое главное, к чему я привык и от чего не пожелал отказаться по истечении полутора лет - это деньги. Говорят, большие деньги развращают. Да, соглашусь: меня они развратили. И знаете, мне понравилось.

Выздоровев, я с головой бросился в очередную авантюру, потом в еще одну, и снова, и снова… Это все безумно интересно, но и правда слишком уж долго, тем более что за давностью лет я не упомню всех деталей.

Но перейду ближе к ответу на ваш вопрос. Все началось три года назад, когда мне посчастливилось спасти жизнь одному достаточно высокопоставленному человеку. Нельзя сказать, что мы стали друзьями, но близкими приятелями - безусловно. У нас оказалось достаточно много общих интересов, а главное - мы оба могли быть друг для друга весьма полезны. Я помог ему в нескольких скользких и сложных ситуациях, он же представил меня при дворе, познакомил с некоторыми влиятельными персонами… все как обычно. А потом так случилось, что я был представлен самому императору. Он заинтересовался моей историей - в отредактированном и урезанном, разумеется, варианте. И потом я выполнил для него несколько поручений. О них рассказывать не стану, уж простите. Все же разглашение государственной тайны - слишком серьезное преступление.

А потом, как это водится, в моей жизни наступила черная полоса. Сперва я не смог выполнить задание императора, больше того - едва сумел выжить. Его Величество остался недоволен, задание было из тех, которые либо выполняешь, либо умираешь, да и первый вариант зачастую приводит к тому же финалу, что и второй. Потом всплыла история моего первого приключения, добывание той самой книги… Я думал, меня убьют, но - в тот раз повезло. К сожалению, в результате я сам столкнул себя в яму, на краю которой так долго балансировал.

У императора есть, точнее, была фаворитка. Три месяца назад я впервые увидел ее - и пропал. У меня появилась цель, цель, которой я обязан был достигнуть, невзирая ни на что. И я этой цели достиг: женщина императора стала и моей женщиной.

Увы, скрыть оскорбление Величества мы не смогли. Не знаю, как он узнал, но результат плачевен: ей отрубили голову на следующий день. Я тогда отсутствовал в Мидиграде, и только это спасло мне жизнь. Понимая, что в столице меня найдут и немедля казнят, я сбежал, предварительно провернув одну простенькую, но очень прибыльную авантюру. К сожалению, я прекрасно понимаю, что император не простит мне своего позора никогда, сколько бы лет не прошло и как бы хорошо я не спрятался, он будет меня искать, а когда найдет… я с содроганием думаю о том, что со мной сделают. Не сочтите меня трусом, сэр Улайтан, но я совершенно не желаю провести месяцы в камере пыток всего лишь за одну, пусть даже и лучшую в моей жизни ночь и какие-то несчастные золотые монеты, хоть их и было много… очень много… но к чему они мне, если меня казнят?

Хайклиф - единственный город, власти которого не выдадут меня императору. Мои преступления не так страшны, чтобы вешать меня рядом с детоубийцами и работорговцами. Мои силы и мои деньги способны принести ордену Грифона пользу. Расскажите обо мне магистру фон Кильге, сэр Улайтан, и пусть он решит. И не пытайтесь убедить меня в том, что вы совершенно случайно подсели за мой стол, или я в вас очень сильно разочаруюсь.

- Но как же ваша жажда приключений? - осторожно поинтересовался Грифон, выждав минутную паузу после того, как Легран умолк.

Шевалье прищурился, тонкие губы искривила усмешка.

- Я знаю, что на землях ордена некоторое время назад поселился человек, который в полной мере сможет удовлетворить эту мою страсть.

- И кто же этот человек?

- Его имя - Левиафан де Аббисс.

Глава IV

Честь рыцаря

- Магистр ла Мар? - изумленно пробормотал Гундольф. - Это и правда вы?

- Я задал вопрос, - холодно прозвучало в ответ.

Рыцарь сощурился, быстро обдумывая, что же сказать. С одной стороны, у него не было уверенности в том, что за его спиной и правда стоит ла Мар. С другой - что-то нужно было ответить, и поскорее: острое лезвие без труда надрезало кожу, и по шее на грудь стекала тоненькая струйка крови. Грифон прекрасно понимал, что сейчас только от его ответа зависит, останется ли она такой же тоненькой, или же ударит страшным фонтаном из перерубленной артерии.

- Мои друзья находятся там, где они должны находиться, - очень осторожно проговорил он. - Магистр ла Мар, какого Ярлига? Я вернулся в Хайклиф, рискуя жизнью, не для того, чтобы вы…

- Что я сказал, когда магистры связали твоего отца, одержимого демоном? - лезвие прижалось сильнее, но это не помешало разозленному рыцарю дернуться, яростно заскрипев зубами.

- Мой отец не был одержим демоном! - прошипел он, силясь разглядеть в оконном стекле отражение собеседника: уверенности в том, что голос принадлежит ла Мару, уже не было.

Струйка крови стала сильнее, холодная сталь согрелась, перетягивая тепло живой плоти.

- Отвечай на вопрос!

- Я не знаю! - едва не перешел на крик Гундольф.

- В какое время началась казнь твоей семьи?

- Не знаю! - он в бешенстве ударил локтем назад, рассчитывая траекторию движения исключительно наугад - старый рыцарь, если это и впрямь был он, умел вставать так, что достать его становилось крайне проблематично.

- Что было написано в письме, которое ты получил на следующий день?

- Я не знаю!!!

Внезапно лезвие исчезло. Разъяренный до крайности Грифон мгновенно обернулся, прикидывая, где лежит его меч и сколько долей секунды понадобится, чтобы до него дотянуться - и наткнулся на холодный взгляд темно-зеленых глаз магистра де ла Мара.

- Рад видеть, что вы не изменились, сэр Гундольф, - по тонким губам рыцаря скользнула насмешливая улыбка. - Все такой же горячий, доверчивый, наивный и все так же не умеешь бить назад и ждать удара в спину. А мог бы и поумнеть, раз уж повезло пережить последние события.

Кровь ударила Гундольфу в голову, застилая взор алой пеленой. Но уже в следующее мгновение он сумел побороть ярость, до крови прокусив губу.

- Магистр де ла Мар, я требую объяснений, - очень тихо и холодно проговорил он. - Что означало ваше возмутительное поведение?

- Должен же я был убедиться в том, что это и правда ты, а не очередная провокация Левиафана, - хмыкнул тот, вытирая испачканный кровью Гундольфа клинок оставленной на столе салфеткой и убирая его в ножны. - И чтобы убедиться - задавал вопросы и следил за реакцией.

- Обычно в таких ситуациях спрашивают о том, что знают только тот, кто спрашивает, и тот, кого спрашивают, - все еще злясь, заметил фон Кильге.

- Я уже пробовал, - ла Мар взял со столика бокал, понюхал и, поморщившись, поставил обратно. - Я пробовал, но подделка знает все, что знал ты на момент своего исчезновения. Потому спросил о том, о чем знает он, а ты знать не можешь.

- Например, в какое время пополудни казнили моих родителей и сестру?! - молодой человек снова начал закипать. Насмешливое спокойствие и непоколебимая уверенность в себе ла Мара почему-то выводили его из себя.

- Мне нужно было увидеть твою реакцию. Подделка слишком хладнокровна, хоть и пытается имитировать твою несдержанность, - сказал он и, видя сжавшиеся кулаки Гундольфа, добавил резко и даже грубо: - Прекрати истерику, мальчишка, или я пожалею, что полтора года назад отдал свой голос “за”, когда решалось, давать тебе рыцарскую цепь или же подождать, пока ты хоть немного поумнеешь.

Во всяком случае, сомневаться в истинности де ла Мара Гундольф перестал сразу. Это прямое, ничем не прикрытое хамство подделать было невозможно.

- Уже прекратил, - буркнул он. - Вы объясните мне, что происходит? Где ла Тарт, и почему…

- Ла Тарту не повезло, - отмахнулся магистр. - Нечего было светить тугой кошель, набитый золотом, в темном переулке, где разглядеть можно только содержимое чужих карманов. Так что ближайшие несколько дней он нам не помеха, и у нас будет время.

- Не понимаю…

- А что тут понимать? - усмехнулся собеседник. - Ты пришел не к тому человеку, Гундольф. И тебе еще очень повезло, что старина Галтар, даром, что простолюдин, но все же человек чести, которая не мешает ему ради пользы дела подслушивать разговоры хозяина с гостями.

- Дядюшка Фернан работает на Левиафана? - на всякий случай переспросил фон Кильге.

- Не на Левиафана, а на этого париасца, Маар-си, который сейчас заправляет всем в Хайклифе. Впрочем, Маар-си работает на Левиафана, так что можно сказать и так. Ладно, нечего болтать, у нас не так много времени. Ты пил вино из этого кувшина? - магистр кивнул на узкогорлый сосуд, идентичный трем опустошенным Орогримом и Талеанисом.

- Я - нет. Но двое моих спутников…

- А, Ярлигово семя! - ругнулся ла Мар, быстрым шагом направляясь к ближайшей двери. За ней, как помнил Гундольф, находилась комната Мантикоры.

Старый Грифон быстро подошел к кровати, перевернул храпящего полуэльфа на спину и простер над его лицом раскрытую ладонь. Постоял секунд десять с закрытыми глазами, потом резко дернул руку вверх, в рывке складывая пальцы щепотью.

- Все. Буди своего приятеля, я пойду второго вылечу.

- А что там было? - не удержался от вопроса молодой человек, ощутивший болезненный укол безнадежной зависти - он сам больше не мог даже огонька на ладони зажечь, не говоря уже о лечении или боевой магии.

- Пить - вредно, - ла Мар остановился в дверях, назидательно подняв палец. - А пить вино, в которое подмешано сильное снотворное замедленного действия - вредно вдвойне, - и вышел из комнаты.

- Женщина из Париаса, нелюдь-орк и полукровка. Великолепная компания для рыцаря-Грифона! - издевательски проговорил ла Мар, пристально разглядывая Гундольфа. - Ну, что же вы молчите? Я, выбранный рыцарями великий магистр ордена, требую вашего ответа, сэр Гундольф!

Молодой человек тяжело вздохнул. Отпил воды из стакана, посмотрел на собеседника, еще раз вздохнул.

Оба рыцаря находились в доме какого-то дальнего родственника ла Мара, где располагалась одна из штаб-квартир провозглашенного новым “великим магистром” ордена. Фон Кильге поразился дикому контрасту между внешними помещениями дома - холлом, гостиными, библиотекой на первом этаже - и всем остальным. Кто-то посторонний, придя в дом сэра Кальмайна, узрел бы лишь привычное богатое убранство старшего рыцаря, и никому бы в голову не пришло, что за роскошными коврами и гобеленами, за украшенными стенами и разнообразными картинами, за золочеными дверями, за всем этим скрывается настоящее убежище тех, за чьи головы полагалась немалая награда лично от “магистра фон Кильге”. Укрепленные помещения, запасы продовольствия, целые оружейные склады, подготовленные для беглецов, ищущих укрытия, комнаты, допросные и камеры… Всего в Хайклифе было несколько таких штаб-квартир, и Гундольфа со спутниками привели в наиболее укрепленную. Сейчас же молодой рыцарь гадал, в какой из комнат он находится - гостевой, допросной или же прямо в камере? Помещение три на четыре ярда, из обстановки - только три узких кровати у стен, стол и четыре табурета. Все.

Сразу после прибытия в штаб-квартиру компанию разделили. Несколько рыцарей в простой темной одежде увели куда-то Арну и плохо соображающих, что происходит, Орогрима и Талеаниса, а ла Мар проводил Гундольфа сюда, где потребовал подробнейших и искренних ответов на свои вопросы. Начать он почему-то решил именно со спутников рыцаря.

- Гундольф, давай лучше по-хорошему. Как ты оказался в компании такого сброда и какого черта притащил их в Хайклиф?

Фон Кильге скрипнул зубами. Терпение его было на исходе.

- Магистр ла Мар, вы не могли бы выбирать выражения, когда речь идет о моих друзьях? - сквозь зубы процедил Гундольф, сжимая кулаки. За время, проведенное вне ордена, он успел отвыкнуть от магистровой манеры общения и сейчас не мог с уверенностью сказать, выдержит ли он еще несколько грубостей, граничащих с оскорблениями, или же бросится на собеседника с голыми руками - меч у него аккуратно изъяли еще при входе в штаб.

- Ты называешь их друзьями? Как интересно. И чем же обусловлено такое твое небрежное отношение к понятию дружбы?

Гундольф глубоко вдохнул, медленно досчитал до пятнадцати и выдохнул.

- Я задам вам только один вопрос, магистр ла Мар: вы все еще меня проверяете? И если да, то что мне еще надо сделать, чтобы доказать свою подлинность?

- А если нет? - с интересом посмотрел на него собеседник.

- А если нет - то… - он поднялся и, зло чеканя слова, проговорил, стягивая тонкую перчатку с руки: - Если все, вами сказанное, не является еще одной попыткой установить мою подлинность, то я имею честь вызвать вас на поединок, магистр ла Мар!

- Бой Грифонов? - магистр удивленно приподнял бровь. - Мальчик, ты, наверное, забыл: в бою Грифонов оба противника могут использовать и меч, и Силу.

- Что вы, я прекрасно об этом помню. И тем не менее повторю свой вопрос: это все еще проверка? - Гундольф комкал в руке перчатку, все еще не решаясь бросить ее под ноги ла Мару.

- Ты ухитрился где-то лишиться Силы. И ты все равно готов бросить мне вызов? - тот, казалось, не замечал вопроса.

- Да. Отец учил меня, что честь дороже жизни. Вы оскорбляете тех, кого я имею честь называть своими друзьями, с кем я делил кров и хлеб, тех, с кем сражался спина к спине, тех, кому не раз обязан жизнью и кому не раз этот долг возвращал. Оскорбляя моих друзей, вы тем самым оскорбляете и меня. И я желаю получить сатисфакцию!

- Ох, Гундольф… Получишь ты свою сатисфакцию, но разве что в учебном бою, - магистр словно бы враз растерял всю свою боевитость и устало прислонился к стене, возле которой стоял его табурет. - Уж не сочти за попытку отклониться от дуэли, но я и правда тебя проверял. Мне до сих пор кажется странным то, что ты связался с нелюдями, но это, в конце концов, твое право. Если для тебя это так важно - прими мои извинения за нанесенную тебе обиду.

Фон Кильге застыл с открытым ртом, рефлекторно продолжая комкать в руке ставшую уже похожей на тряпку перчатку. Извинения от ла Мара?! Да скорее бы небо упало на землю, император ушел в монастырь, а Левиафан раскаялся в преступлениях и сдался бы в зоологический сад на потеху ребятишкам!

- Магистр, кажется, сейчас уже я начну вас проверять, - растерянно пробормотал молодой Грифон, опускаясь на свой табурет.

- Нет уж, в мою подлинность тебе придется поверить на слово, - проворчал ла Мар. - Ладно, к делу: сейчас в этом штабе спешно собираются мои магистры. Будет проведен внеочередной совет, и созван он специально в твою честь. Мне рассказать о своих приключениях ты уже не успеешь, так что выслушаю там. И учти: каждое твое слово будет выслушано и обдумано с величайшим тщанием, каждый рассказанный тобою факт повлияет на наши дальнейшие действия. Не забывай об этом.

- Не забуду, - кивнул Гундольф. - Но все же меня беспокоит судьба моих друзей.

- Не буду скрывать, к ним нет ни капли доверия. Они живы - но лишь потому, что они твои спутники. В особенности же я лично не доверяю париасске: я чувствую в ней некую странную мощь, очень опасную.

- Это плохо, магистр, - грустно вздохнул молодой Грифон.

- В смысле?

- В том смысле, что без Арны я не пророню на совете ни единого слова.

В последующие пять минут фон Кильге имел прекрасную возможность убедиться в подлинности ла Мара. Великий магистр орал, ругался, топал ногами, угрожал самыми страшными карами и сулил великие награды так, как это делать мог только настоящий сэр Дальстон, граф де ла Мар. Но на Гундольфа, казалось, не производят ни малейшего впечатления ни посулы, ни угрозы - застыв каменным истуканом, он не проронил ни единого слова.

В конце концов магистр сдался, понимая, что раз упертый Грифон решил сделать по-своему - изменить этому решению его не заставить никакими средствами.

К комнате, где держали Арну, рыцаря провели почти что под конвоем. И заглянув в отведенные девушке “апартаменты”, он понял - с ла Маром он сам разговаривал все же в гостевой комнате, ибо камера досталась Танаа, и, вероятно, не только ей. Каменный мешок семь на семь футов и еще примерно семь - в высоту, вместо мебели - соломенный тюфяк у стены и ведро известного назначения - в дальнем углу. Сама узница сидела, обхватив колени, возле двери. Лицо девушка прятала в ладонях.

- Арна, - тихо позвал ее Гундольф. - Арна, ты… ты как?

- Все в порядке, - она подняла голову, и рыцарь увидел, что ее извечной повязки нет. Зато есть широкие, отливающие синевой стальные браслеты на обеих руках, соединенные короткой толстой цепью. Такие же кандалы охватывали тонкие лодыжки девушки - Лучше скажи мне, как ты?

- А что со мной может случиться в стенах дома рыцаря-Грифона? - фон Кильге постарался придать голосу уверенность, которой на самом деле не было. - Арна, сейчас будет совет, соберутся все магистры ордена. Они хотят услышать нашу историю…

- Твою историю, - поправила его Танаа.

- Я отказался говорить, если на совете не будет тебя.

- Почему? Логичнее было бы позвать Талеаниса, он все же имеет больше отношения к освобождению… - она осеклась, почувствовав умоляющий взгляд друга. И тут же потянулась к нему мысленно.

“Гундольф, я не совсем понимаю…”

“Боюсь, я вообще уже мало что понимаю. Они не похожи на тех Грифонов, которых я знал всю жизнь, но в то же время я уверен, что это именно они. Не надо говорить про Талеаниса, если совет узнает, что это он, пусть даже случайно, выпустил Левиафана на свободу - я не дам за его жизнь ломаного медяка. А заодно и за наши с тобой”.

“Ты думаешь, они убьют единственного, кто способен отправить Левиафана обратно в преисподнюю? Гундольф, я пыталась их немного прослушать, насколько это возможно: эти кандалы очень сильно мешают мне, блокируя большую часть силы. Но того, что я смогла считать, вполне достаточно. Гундольф, каждое твое и тем более мое слово будут проверять на искренность несколько достаточно сильных телепатов. На этом совете будет настоящий допрос, и нам не удастся скрыть такого важного факта, как то, что единственный, кто способен убить Левиафана - наш спутник. А если они почувствуют нашу неискренность - то… сам понимаешь. В лучшем случае, нас убьют”.

Фон Кильге нервно кусал губы, пытаясь придумать хоть что-то. Не получалось.

“То есть, ты предлагаешь позвать на совет Талеаниса?”

“Да. Главное - правильно расставить акценты. Сконцентрировать внимание на том, что только он может уничтожить демона, а о том, что на свободу этого демона выпустил тоже он - обронить как будто между делом, не заостряя внимание на этом вопросе”.

“Можно попробовать…”

“Других вариантов все равно нет, к сожалению. Кстати, они не могут сейчас почувствовать наш с тобой разговор, но на совете у меня возможности поговорить с тобой или Талеанисом мысленно не будет”.

“Хорошо, я учту”.

Весь разговор занял не более десяти секунд.

- Ты права, Талеаниса надо позвать. Но сделаем это уже на совете. Если я сейчас потребую еще и его присутствия, мою просьбу едва ли удовлетворят.

- Значит, позовем на совете, - легко “согласилась” девушка, поднимаясь на ноги. - Только, Гундольф… Ты не мог бы попросить, чтобы мне вернули повязку?

- Итак, раз все в сборе…

- Почти все, великий магистр, - осторожно перебил ла Мара сэр Нараль, исполнявший обязанности секретаря совета. - Не хватает еще магистра Дильгерта.

- Значит, начнем без Дильгерта! - рявкнул тот. - Итак, мы собрали внеочередной совет для того, чтобы выслушать единственного из нас, кто собственными глазами видел князя-герцога де Аббисса, побывал в его логове и ухитрился выбраться оттуда. Я прошу войти в зал совета Гундольфа фон Кильге! - провозгласил он, не без удовольствия отмечая изумление на лицах рыцарей. - Разумеется, это настоящий сэр Гундольф, а не та подделка, которая занимает его место и превращает сейчас наших с вами братьев Ярлиг знает во что.

Четверо облаченных в боевые доспехи Грифонов ввели в зал Арну и Гундольфа. Препроводили к стоящей особняком скамье, чем-то нехорошо напоминавшей скамью подсудимых, усадили, встав по бокам.

- Сэр Гундольф, расскажите совету, как вы оказались в доме черного мага, известного как Левиафан…

Ла Мар осекся, побагровел и едва сдержался, чтобы не схватиться за меч: Гундольф, запрокинув голову, хохотал - издевательски и зло.

- Господа магистры, сэры рыцари, досточтимый совет! - отсмеявшись, он поднялся на ноги. - Простите мне мою вспышку неуместного веселья, это смех сквозь слезы. Вы пытаетесь бороться с Левиафаном уже более трех месяцев и до сих пор не знаете даже, с кем имеете дело? Чего тогда вы рассчитываете добиться?

- Потрудитесь объясниться! - процедил ла Мар, в его глазах горело бешенство.

- Левиафан де Аббисс - никакой не князь, не герцог, не черный маг и даже не де Аббисс! Левиафан - демон! Самый настоящий демон, не мелкий бес и тем более не какой-то там “черный маг”! Мерзейший демон, желающий прибрать в свои грязные лапы наш мир!

Зал охватило гробовое молчание, в котором отчетливо различался скрежет зубов великого магистра.

- Сэр Гундольф, совет еще раз просит рассказать обо всех ваших злоключениях как можно подробнее и по порядку, - наконец взял себя в руки он. - Начиная с того дня и часа, когда вы вошли в дом этого… демона.

Фон Кильге глубоко вздохнул и начал рассказывать. О разговоре с князем-герцогом и предложенной взятке, о разоблачении Левиафана и собственном последующем заключении, о том, как Маар-си считывал его память и изменялся, полностью копируя Гундольфа, а Левиафан тем временем говорил о полной копии грифоньих доспехов, о своем отчаянном побеге, завершившемся переломанными костями и глубоким энергетическим истощением. О долгом бессознательном пребывании в деревне - и о появлении Арны, сумевшей вытащить его, вдохнуть уверенность в собственных силах и стремление жить дальше. О разбирательстве с Гриидом и его помощниками, о собственном знакомстве с удивительной силой девушки - тут Гундольф, почти не кривя душой, все же сумел опустить как природу силы Арны, так и ее реальную мощь, понятия же “Искоренитель” он и сам не знал, следовательно - и проговориться не мог. О том, как поведал Танаа свою историю, и как согласился принять ее помощь. О том, как в пути они остановились на ночлег в доме полуэльфа по имени Талеанис - на этих словах де ла Мар переглянулся с магистрами - и о том, как этот полуэльф решил присоединиться к отряду. О графстве Сайлери и захватившем его маге по прозвищу Птица, о том, как они вчетвером помогали Эстису де Карнэ, единственному наследнику графского титула и законному владетелю Сайлери, в войне против Птицы и его людей. Не особо вдаваясь в подробности, Гундольф поведал совету и о том сражении, в котором он потерял силу - втайне надеясь, что ла Мар или кто-нибудь еще из старых и опытных рыцарей-магов знает, как помочь ему вернуть утраченное. Подробно, стараясь не упустить ни малейшей детали, рассказал о даре подчинения, которым обладал самозваный лорд Птица. Потом коротко, сдержано пересказал свою встречу с караваном, шедшим из Хайклифа, и услышанную от главы охраны этого каравана историю гибели семьи фон Кильге.

- После этой встречи я понял, что медлить более нельзя. До того момента я все же надеялся, что магистр, простите, великий магистр де ла Мар сумеет распознать обман и не поверит поддельному “Гундольфу”, но я никак не учел, что почти весь остальной орден может оказаться настолько слеп и доверчив. Но узнав об этих печальных событиях, я тут же направился в Хайклиф. К моей великой радости, друзья согласились разделить со мной этот путь и по мере возможности помочь мне в борьбе с Левиафаном и здесь, - закончил рыцарь, аккуратно опустив историю своего побега из графства Сайлери и такую маленькую деталь, что друзья сумели “разделить с ним путь” лишь потому, что сам Гундольф выбрал не самую подходящую для бегства лошадь. - Пожалуй, на этом все. Мне больше нечего добавить к моему рассказу.

Спустя несколько мгновений тишины загомонили все разом. Молодой человек сразу потерялся в этом многоголосом хоре, безрезультатно пытаясь хоть что-то вычленить из потока слов, фраз выкриков и вопросов.

- Тихо! - перекрыл шум громовой рык ла Мара. - Сэр Гундольф, скажите еще раз, как зовут вашего спутника-полукровку?

- Моего друга полуэльфа зовут Талеанис, его прозвище - Мантикора, - тихо и очень холодно отчеканил фон Кильге.

- Известно ли вам… впрочем, неизвестно, - намек собеседника магистр, по своему обыкновению, проигнорировал. - Ваш двойник обещает сто тысяч золотых за его голову. И любую возможную награду - за живого. У вас есть предположения, почему?

Несколько секунд Гундольф колебался.

- Да, у меня есть предположения, - сказал он наконец. - Но я скажу об этом только вам лично, в приватном разговоре. Да не сочтут сэры рыцари это за оскорбление, но в сложившейся ситуации никакие меры предосторожности не могут считаться излишними.

Помедлив, ла Мар согласно кивнул. Рыцари, начавшие было высказывать недовольство, умолкли - великий магистр и впрямь пользовался абсолютным доверием и уважением.

- Сэр Гундольф, у меня к вам только один вопрос, - со своего места поднялся сэр Лайорн, высокий мужчина лет шестидесяти. - Отчего вы, едва сумев подняться на ноги, не направились сразу же в Хайклиф, дабы предупредить орден о нависшей над всеми нами опасности? Судя по вашему рассказу, в себя вы пришли невдалеке от границы с Париасом, но графство Сайлери лежит, если мне не изменяет память, за нашими землями, ближе к Мидиграду. Следовательно, ехать в Хайклиф вы решили лишь после того, как узнали о беде, постигшей вашу семью. Повторю, почему вы не отправились сюда сразу же, как только получили эту возможность?

Молодой Грифон закусил губу, лихорадочно обдумывая варианты. Ответ обязан был одновременно и удовлетворить совет, и не выдать истинную причину неспешности Гундольфа, и в то же время быть максимально похожим на правду.

- Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр Лайорн, - проговорил рыцарь, пытаясь протянуть время.

- Мне кажется, я высказался предельно ясно, - отрезал тот. - Если хотите, я задам вопрос в более прямой и грубой форме, и в том случае если ваш ответ окажется удовлетворительным, я извинюсь за невольно нанесенное оскорбление.

- Тогда задавайте.

- Вы намеренно скрывали от ордена важнейшую информацию относительно Левиафана?

Гундольф кожей ощущал растущее в зале напряжение. Каждый рыцарь сейчас сопоставлял различные детали рассказа фон Кильге, каждый по мере сил прощупывал его ментально, пытаясь определить ложь, каждый не доверял, каждый…

- Гундольф не смог сразу отправиться в Хайклиф по моей вине, - прозвенел вдруг голосок Арны - впервые с начала совета. - Я… я должна была отправиться в Мидиград и…

Ее оборвал звук распахнувшейся двери и голос совсем еще молодого рыцаря, недавно получившего цепь и на заседании совета исполнявшего роль герольда.

- Рыцарь ордена Грифона, сэр Дильгерт!

- Досточтимый совет, уважаемые сэры, братья - я прошу прощения за опоздание, - в зал не вошел - влетел очень красивый молодой человек, одетый как небогатый дворянин. - Час назад на наш штаб на улице имени магистра Кольда напали люди фон Кильге…

Договорить он не успел. В зале резко похолодало, каждый ощутил некий ирреальный, пронизывающий до костей ужас. Мгновенно погасли все светильники, помещение на секунду погрузилось во тьму. А потом внезапно осветилось ярким факелом, в который, казалось, обратилась Арна. Синие браслеты-оковы на ее запястьях и щиколотках, ранее блокировавшие почти всю силу девушки, разлетелись мелкими осколками, кожа побелела, волосы разметались по спине, а незрячие глаза запылали ледяным синим свечением.

- Предатель, убийца, зло во плоти, - безэмоционально проговорила Танаа, простирая вперед руку, объятую холодным белым пламенем. - Сегодня ты преисполнил чашу терпения Его. И сегодня твое существование в Мироздании должно прекратиться.

Огонь устремился с ее ладони вперед, огибая ошарашенных, парализованных неведомым ранее ужасом рыцарей. Добравшись до сэра Дильгерта, пламя на миг застыло, образовывая вокруг приговоренного льдистую, искрящуюся сферу - а потом резко сжалось в одну точку, пронзая насквозь то, что еще минуту назад было человеком, по крайней мере - внешне. Рыцарь страшно закричал, все его существо охватил нестерпимый, невыносимый страх пред черной бездной небытия - а потом он погрузился в эту бездну, просто перестав существовать. Опустошенное, лишенное жизни, души и разума тело тяжело рухнуло на каменные плиты пола.

- Да будет на все воля твоя, Создатель, - прошептала Арна, медленно опуская руку.

Глава V

Ахенский рубин

- Вы столь настойчиво добивались встречи со мной, шевалье, что я принял решение все же удовлетворить ваше желание. И теперь выражаю надежду, что вы меня не разочаруете и мне не придется сожалеть о потраченном времени, - эта фраза, несмотря на некоторую ее напыщенность, прозвучала на удивление искренне и как-то… тепло, что ли?

- Поверьте, сожалеть не придется, - усмехнулся Легран т’Арьенга, внимательно изучая сидевшего перед ним рыцаря.

Гундольф фон Кильге, самый молодой магистр за всю историю существования ордена Грифона, оказался человеком лет двадцати - двадцати пяти, среднего роста и атлетического сложения. Темные волосы стянуты в хвост, перехваченный шнурком. Взгляд серых глаз - неожиданно серьезен и мудр. Слишком мудр для человека, не прожившего и четверти века.

- Зависит от вас, - пожал плечами Гундольф. - Итак, вас зовут Легран т’Арьенга, вы родились и выросли в Мидиграде, позже много путешествовали и многого добились… и не только в хорошем смысле. Прославились в определенных кругах как неисправимый бабник, пьяница, скандалист и авантюрист. Там, где вы появлялись, на время вашего пребывания забывалось само понятие “спокойствие”. Вас обвиняли во многих преступлениях, от грабежей и убийств до государственной измены, шпионажа и черного колдовства, но до недавнего времени вам удавалось каждый раз выходить сухим из воды. Пару месяцев назад после темной истории при дворе, в которой, по слухам, замешан сам император, вы резко растеряли всех своих покровителей и бежали из Мидиграда. По вашему следу пущены лучшие ищейки Тринадцатого департамента, - при этих словах т’Арьенга заметно побледнел. - За вашу голову назначено суммарно столько золота, что я даже не уверен, каждый ли рыцарь-Грифон сумеет устоять перед таким соблазном. И с этаким “послужным списком” у вас хватает наглости открыто приехать в Хайклиф, напроситься на личную встречу со мной и утверждать при всем том, что вы можете быть полезны ордену. Поправьте меня, если я где-то ошибся.

Несмотря на резкость и некоторую недобрую насмешливость этих слов, тон Гундольфа оставался ровным, а порой по губам магистра даже проскальзывала тень улыбки. Легран глубоко вдохнул, формулируя ответ. Он долго готовился к разговору с фон Кильге, и теперь тот вряд ли мог бы удивить чем-либо хитроумного авантюриста, неоднократно обводившего вокруг пальца лучших сыщиков Шестого - полицейского - департамента.

- Вы одновременно и правы, и ошибаетесь, - мягко проговорил т’Арьенга. - Да, я действительно, как вы изволили выразиться, “неисправимый бабник, пьяница, скандалист и авантюрист”. Однако первые три определения являются лишь производными от последнего, самого главного. Да, я авантюрист, я авантюрен по складу ума, души, характера, чего угодно!

- Шевалье, я не сказал бы, что меня так сильно волнуют черты вашего характера, - оборвал начавшего было входить во вкус очередного повествования о своей жажде приключений Леграна Гундольф. - Меня, скорее, интересует список ваших преступлений и то, как вам каждый раз удавалось выкрутиться, а также причина, что позволила вам набраться наглости для визита в Хайклиф.

- Вот вы в первый раз употребили куда более подходящее выражение: выходить сухим из воды, - авантюрист шутливо поклонился. - Понимаете ли, зачастую мне и впрямь везло - я выходил сухим из воды… но лишь потому, что сама вода была суха.

- Вот только не надо рассказывать, что каждое выдвинутое против вас подозрение и обвинение являлось следствием происков ваших врагов, - фон Кильге несколько поскучнел.

- Ни в коем случае, - в темно-карих глазах шевалье блеснули озорные искры. - Скажу больше: несправедливо обвиняли меня куда реже, чем мне удавалось избежать обвинения в том, что я и впрямь натворил. Но я готов поклясться чем угодно, пусть даже магическим, что в шпионаже, государственной измене и черном колдовстве я не был замешан никогда. По крайней мере, сознательно.

- А не сознательно? - фон Кильге насмешливо приподнял бровь.

- Понятия не имею. Мог ненамеренно поспособствовать, но только если ненамеренно. Особенно колдовству, наверное… - Легран несколько сник. - Понимаете, я же нередко занимался добычей всяких очень редких и хорошо спрятанных штуковин не самого мирного назначения. И уж наверное, они не всегда шли в чьи-либо коллекции, как книга заклинаний Дитира Хоронителя. Но тут уж вам судить. Что же касается измены - никогда. Ни разу в жизни не продавал государственных тайн и не дарил их бесплатно, да и более того - попросту не знал этих тайн. И против империи тоже никогда ничего не предпринимал. Вот в этом точно клянусь.

- Ваши простодушие и прямолинейность меня прямо-таки поражают, - признался Гундольф, отпивая глоток вина из стоявшего на столе кубка. - Не поясните ли?

- Охотно, - Легран проводил тоскливым взглядом кубок - ему рыцарь выпить не предложил - и продолжил: - Вы сами сказали: за мной идут ищейки Тринадцатого департамента. Суммарной награды за мою голову хватит на вооружение небольшой, но очень хорошей армии. Я ухитрился, простите за откровенность, поссориться с самим императором, причем не столько с правителем, сколько с мужчиной - я переспал с его женщиной. И у меня осталось только три пути в жизни, а точнее - два, ибо смерть я “путем в жизни” не считаю: либо я найду по-настоящему сильного покровителя, которому буду служить до конца жизни в обмен на защиту этой самой жизни от Отдела Особых Расследований и императора, либо мне придется бежать из страны, которую я знаю и люблю, в которой я родился и вырос. Да и то, бегство не даст мне гарантии, что псы Тринадцатого департамента не достанут меня чуть позже, в каком-нибудь Париасе или заморском Номикане. Или даже еретическом Сэйкароне. Поразмыслив, я решил, что лучше князя-герцога… простите, лучше ордена Грифона мне покровителя не найти. И отправился в Хайклиф.

В тот момент, когда т’Арьенга “оговорился”, фон Кильге резко напрягся. Это никак не проявилось внешне, не дрогнули пальцы, не изменился взгляд, поза осталась по-прежнему расслабленной и спокойной, но опытный авантюрист обладал великолепной интуицией, позволившей уловить неуловимое.

- И какого рода помощь вы желаете получить от… ордена Грифона? - поинтересовался визави, словно бы невзначай сделав краткую, почти незаметную паузу - словно хотел сказать что-то другое, но успел передумать.

- Защиту, - ни секунды не размышляя, ответил Легран. - Деньги у меня есть, больше того, деньгами я и сам мог бы поделиться. Но вот жизнь у меня одна, и терять ее мне очень не хотелось бы.

- Допустим, защиту мы вам могли бы обеспечить. Разумеется, исключительно на территории наших владений. Но…

- Что в ответ? - произнес шевалье вместо рыцаря. И тут же сам ответил: - В ответ - я буду служить. Кому прикажете, тому и буду. Хоть ордену, хоть вам лично, хоть хозяину “Рыцарского коня”, хоть кому.

- А как же ваша жажда приключений? - дословно повторил магистр фразу, произнесенную еще сэром Улайтаном.

Т’Арьенга тонко улыбнулся.

- Магистр, я нисколько не сомневаюсь в ваших уме и мудрости. И я уверен, что вы не станете закапывать в землю мои не очень скромные таланты. А области, к которым имеет смысл приложить эти таланты… о, эти области ни в коем разе не дадут мне заскучать!

Он понял, что победил. Фон Кильге не просто заинтересован - фон Кильге уже согласен. Конечно, он проверит нового слугу, и не раз, но - он согласен. А значит, теперь все получится.

- Что ж, вы меня заинтриговали, - проговорил Гундольф после недолгой паузы. - Считайте, что защита ордена у вас есть. Если проявите себя хорошо - быть может, я смогу представить вас великому магистру, или даже…

Легран напрягся, почувствовав в этой неоконченной фразе подвох. Он не мог понять, чего добивается Гундольф, на что именно проверяет т’Арьенгу и как нужно среагировать: промолчать, сделав вид, что не заметил, или же произнести напрашивающееся имя, или и вовсе невинно поинтересоваться, кого такого могущественного, что в глазах рыцаря-Грифона он имеет вес больший, нежели великий магистр, фон Кильге имеет в виду? А времени на раздумья не было, собеседник слишком спокойно смотрел в сторону и слишком внимательно в Леграна вслушивался.

Рисковать - потерять все, начиная с самой жизни.

Не рисковать - привлечь подозрения.

Попытаться сойти за дурачка - и вовсе лишиться как доверия, так и интереса со стороны ордена, что опять же приводит к тому, к чему и первый вариант.

Но в случае верного попадания - выиграть все.

Легран был авантюристом до глубины души. И если представлялась возможность рисковать, он просто не мог ее не использовать.

- Даже самому… князю-герцогу Левиафану? - с нескрываемым замиранием сердца спросил он. Лицевые мышцы сводило от напряжения, сердце, казалось, билось в десять раз медленнее обычного.

На губах Гундольфа появилась торжествующая улыбка.

- Вы не слишком ли хорошо осведомлены? - вкрадчиво поинтересовался он. И тут же вернулся к прежней манере разговора. Или даже более мягкой, чем прежде: - Впрочем, о чем это я? Простите, я ведь даже не предложил вам вина…

Откуда-то из стола появился кубок. Не отпуская взгляда собеседника, магистр наполнил серебряный сосуд вином, потом извлек из небольшой шкатулки рубиново-алый кристалл и опустил его в кубок.

Легран нервно облизнул губы.

Гундольф вновь улыбнулся.

- Прошу вас, угощайтесь.

Легран побледнел еще сильнее.

Однако протянул руку, взял кубок, поднес к лицу… и внезапно рассмеялся: безумно и весело, с вызовом всему миру в некоем необъяснимом противостоянии.

- Мне повезет! - громко проговорил шевалье и залпом осушил кубок.

Несколько секунд он стоял не шевелясь, закрыв глаза, и прислушивался к ощущениям. Потом посмотрел на кубок, на Гундольфа, снова на кубок. Опустился на стул. Поднял взгляд на собеседника - радужки с невероятной скоростью исчезали в бездне расширившихся зрачков.

Фон Кильге выждал несколько секунд и мягко, вкрадчиво спросил:

- Как ваше настоящее имя?

Т’Арьенга вздрогнул всем телом. И ответил…

Когда за необычным посетителем закрылась дверь, “магистр” несколько минут сидел неподвижно, уставившись в одну точку и не мигая. Потом едва заметно шевельнул рукой, почувствовал, как на мгновение потеплело кольцо на указательном пальце - засов на двери сдвинулся на два дюйма, запирая дверь. Еще один пасс, еще один, на этот раз более ощутимый нагрев артефакта - и кабинет окутала непроницаемая сеть защитных экранов, пресекающих как физическое, так и магическое вторжение или наблюдение.

После установки защиты наступила очередь общей проверки. Не обделяя своим вниманием ни единый уголок, по помещению медленно и величаво проплыл темно-зеленый сгусток энергии, испещренный мелкими изумрудными искорками, вспыхивающими через равные промежутки времени. Минут через пять он вернулся к столу, к по-прежнему почти не шевелящемуся хозяину, несколько мгновений повисел перед его лицом и рассыпался, до последнего мгновения сохраняя мягкий зеленый оттенок.

И только тогда хозяин кабинета позволил себе слегка расслабиться. Закаменевшие черты красивого лица смягчились, глаза потеряли непроницаемую строгость, поза стала более непринужденной. А потом все задрожало, потекло, смазалось, оплыло свечным воском - и из грифоньего кресла поднялся Маар-си.

Париасец потянулся, разминая затекшие в “чужом” положении мышцы, провел рукой по коротко подстриженным, в отличие от прически настоящего Гундольфа, волосам. Прошелся по кабинету, вытащил из тщательно укрытого тайника бутылку обжигающе-крепкой сэйкаронской настойки - между прочим, личный подарок святого Лорда Гадары, наполнил выточенную из священного янтаря стопку.

- Простите, Лорд, но пить за вашего Мазуса, как предписывает религия, я не стану, - покачал он головой, любуясь игрой света в переливах золотого янтаря. И залпом проглотил огненный напиток.

Вернувшись за стол, Маар-си повернул статуэтку, изображавшую грифона с всадником, к себе, и совершенно непочтительно потянул крылатого зверя за львиный хвост. Хвост беззвучно провернулся вокруг своей оси, грифон распахнул клюв, но ни единого звука оттуда не вырвалось - лишь сноп белесого света, солнечным зайчиком скользнувший по щеке предусмотрительно закрывшего глаза париасца.

Провозившись минут пять с настройкой капризного артефакта и про себя сделав заметку: узнать, где Повелитель достает такое старье, Маар-си устроился в кресле, положив перед собой лист бумаги и взяв перо. На белой стене напротив него разворачивалась картинка, из клюва грифона доносились голоса.

- … Легран.

- А фамилия?

- У меня нет настоящей фамилии.

- Кто твои родители?

- Рабыня герцога де Мерренте и телохранитель герцога де Мерренте.

- Для чего ты приехал в Хайклиф?

- Чтобы поступить на службу к Левиафану.

- Зачем ты хочешь служить Левиафану?

- Только он способен защитить меня от Тринадцатого департамента.

- Почему тебя разыскивает Тринадцатый департамент?

- Я убил одного из оперативников департамента и украл находившиеся при нем важные документы.

- Кто такой Левиафан?

- Могущественнейший демон.

- Тебя не смущает служение такому существу?

- Не понимаю вопроса.

Маар-си не удержался от тяжелого вздоха. Один только этот ответ полностью характеризовал сидевшего перед ним человека… если этого Леграна можно было назвать человеком.

- Насколько высокий пост занимал убитый тобой человек?

- Не понимаю вопроса.

Париасец немного удивился и изменил формулировку.

- Зачем ты убил человека из Тринадцатого департамента?

- Не понимаю вопроса.

“Занятно. Чего теперь-то может быть непонятного?” - подумал Маар-си.

А в следующую секунду обругал себя за глупость.

- К какой расе принадлежал убитый тобой оперативник ООР?

- Лесной эльф.

- Насколько высокий пост он занимал?

- Он входил в состав оперативной группы на испытательном сроке.

- Откуда у него важные документы?

- Командир его группы был казнен, - невпопад ответил Легран.

- При чем здесь это?

- Не знаю.

- Ладно, подойдем с другой стороны… Почему ты его вообще убил?

- Мне заплатили.

- Кто?

- Посредник.

- Ты знаешь заказчика?

- Да.

- Его имя?

- Кардинал Алара.

- Ты знаешь имя убитого тобой эльфа? Если да, то назови его.

- Киммерион.

- Как ты его убил?

- Стилетом в горло.

Промучившись еще около часа, узнав бешеное количество совершенно ненужных подробностей, получив несколько маленьких кусочков кажущейся полезной информации и окончательно подтвердив свои предположения, Маар-си заставил одурманенного собеседника выпить стакан противоядия.

- Сейчас ты встанешь и уйдешь отсюда. Ты будешь помнить наш разговор до того момента, как я предложил тебе вино. Начиная от момента, когда я предложил тебе вино, ты будешь помнить следующее: мы договорились о том, что я пришлю тебе ближайшее распоряжение сегодня вечером на твое имя в таверну “Рыцарский конь”. После того, как я несколько раз проверю тебя в деле, я представлю тебя Повелителю Левиафану. На этом мы попрощались. После того, как ты выйдешь из этого кабинета, ты отправишься в таверну. Сегодня ты не будешь пить и не станешь ужинать. Ты вообще ничего не съешь до завтрашнего полудня. Ты все запомнил?

- Да.

- Хорошо. Теперь иди.

Пересмотрев запись несколько раз подряд и исчеркав непонятными значками и запутанными схемами с полдесятка листов, Маар-си остановил артефакт, собрал бумаги, еще раз проверил защиту кабинета и сжал в кулаке спрятанный под рубашкой амулет. Короткая вспышка, на миг ослепившая его - и окружающая обстановка сменилась.

Не медля ни секунды, париасец опустился на одно колено и склонил голову. Он прекрасно помнил, как бывает больно, если Повелитель решит, что ему не оказали должного почтения.

- Мне кажется, он над нами смеется, - Эльверен швырнул на стол сложенный вчетверо лист бумаги.

- Почему же сразу “смеется”? - Легран меланхолично ковырялся в тарелке с тушеным мясом. - Просто проверяет. А ты думал, нас сразу этому Левиафану представлять поведут?

- Во-первых, не “нас”, а конкретного тебя. Забыл? Мы с Ранном здесь тебе не друзья, не напарники, а так - сопровождение. Телохранитель и… даже не знаю, как меня и назвать-то можно!

- Ты еще скажи, что тебе есть дело до того, кем тебя считают, и тем более - до разницы наших “социальных статусов”!

- Нет, но…

- Эй, ребята, а вам не кажется, что вы начинаете скандалить по ерундовому поводу, как я не буду говорить кто? - насмешливо проговорил Вархес, бросая в тарелку тщательно обглоданную кость.

Оба спорщика присмирели.

- Все равно, как-то мелковато для нашего уровня. Ладно-ладно, для уровня нашего уважаемого Леграна, - ввернул-таки шпильку Эльверен, но т’Арьенга проигнорировал его.

- Задача предельно проста: мы должны проникнуть следующей ночью в дом некоего сэра Немаля, ныне подозреваемого в предательстве интересов ордена плюс стандартный набор, и составить подробный план внутренних помещений, а также пересчитать и записать количество и ассортимент оружия, запомнить и описать всех увиденных там людей, а в случае обнаружения продуктового склада прикинуть, на какое время там хватит запасов, из расчета на полсотни человек. Эльверен, умолкни - я сам прекрасно понимаю, насколько это все бредово. Но пока не сделаем - большего не получим. И это я тоже понимаю. И ты должен понимать, - Легран еще раз пробежался взглядом по строчкам. - Да, и еще ловушки. Кстати, это по твоей части - ловушки найти и понять, как их обезвредить…

- Я понял.

- Вот и хорошо. Ранн, а ты что скажешь?

- Только то, что я с вами не пойду, - пожал плечами Вархес. И прежде чем удивленный эльф успел открыть рот, пояснил: - Двоих - более чем достаточно. Кроме того, кто-то должен остаться здесь. Или ты хочешь дать возможность людям фон Кильге покопаться в наших вещах?

Легран на несколько секунд задумался.

- Хорошо, - кивнул он наконец. - Идем мы с Эльвереном, ты остаешься здесь.

“Как вы можете видеть по приложенной схеме, здание очень хорошо укреплено и подготовлено к обороне. На верхнем этаже, а также в подвале обнаружены небольшие оружейные склады, список приложен к отчету. Ловушек в здании почти нет, имеющиеся отмечены на схеме здания, принцип работы и способ обезвреживания приложен к отчету. Продуктовых запасов сверх разумной нормы не обнаружено. Найдены два подземных хода: первый скрыт за гобеленом в коридоре первого этажа (указан на схеме кругом), выводит в старую канализацию, оставшуюся еще от старого города, второй находится в спальне хозяина дома, выводит напрямую за стены Хайклифа, в полумиле к востоку от главных ворот.

Подробное описание и карандашные портреты (Ко многим прочим своим талантам осмелюсь прибавить еще и талант художника. Легран.) всех людей, замеченных в здании, прилагаются. Также прилагается максимально дословная запись совещания, подслушанного при осмотре здания. Кратко: разговор происходил между четырьмя мужчинами, трое из которых, судя по всему - бывшие рыцари ордена Грифона, один же - считается Грифоном и ныне, его имя - сэр Нартан. Они говорили о переносе штаба в другое место, но так и не сказали, куда именно. Один упоминал о некоем предупреждении, полученном от “друга из ордена”. Перенос оружия и прочего - не знаю, о чем конкретно шла речь, но предполагаю, что имелось в виду содержимое запертой комнаты, подробнее смотрите на приложенных листах - так вот, перенос оружия и прочего должен состояться в течение трех дней. Скорее всего - послезавтра, так как до того момента требуется согласовать некие вопросы с так называемым “великим магистром” де ла Маром. Более ничего интересного услышано или увидено не было.

Приложение - запертая комната.

При обыске дома на втором этаже была обнаружена комната, вскрыть которую не удалось никаким образом - ни обычными отмычками, ни магическим жезлом, ни даже разъедающим любой металл эликсиром. За дверью прослушивается явственный магический фон, до темно-желтого по шкале Райнаха. Предполагаю, что там находится склад магического оружия, по слухам, похищенного из кладовых Клюва.

Надеюсь, вы останетесь удовлетворены моей работой.

Легран т’Арьенга”

- “Вы показали себя достаточно неплохо, шевалье. Однако этого мало. Следующее задание вам передаст этот же человек. Он же завтра заберет результат и отчет”. Дальше дата и подпись. Все-таки он над нами смеется, - пробурчал Эльверен.

- Он нас проверяет, - как и вчера, отрезал Легран, распечатывая второй конверт. Пробежал взглядом по строчкам, нахмурился. - Впрочем, может ты и прав…

“Доброго вечера, многоуважаемый господин Г.ф.К., как вы изволили подписаться - не иначе, с целью сохранить инкогнито. Безмерно благодарен вам за радость, подаренную вашему покорному слуге вчера, когда оный покорный слуга удостоился чести получить от вас сдержанную похвалу, совершенно неуместную в свете элементарности полученного задания. Тем не менее, великая сия радость не смогла компенсировать глубочайшей душевной боли, когда я, прочитав начертанные вами во втором письме строки, осознал, как же именно вы меня “цените”.

Однако же не подумайте, мне не пришло в голову ослушаться! Во всяком случае, считайте именно так, ибо просьбу вашу я изволил выполнить, хоть это и стоило мне целого часа потерянного времени, и, надо заметить, этот час был одним из скучнейших в моей жизни! Отчет приложен, результат приложен.

С грустью и надеждой на лучшее,

Л.т.А.

P. S. Умоляю, не сочтите сии строки издевательскими, равно как и я не счел ваше, с позволения сказать, “задание” насмешкой над моим профессионализмом.

Л.т.А.”

Маар-си внимательно прочел письмо дважды. Положил на стол, задумался. И неожиданно рассмеялся.

- Ты воистину великолепен… Легран. Что ж, хорошо. Будет тебе шанс. И смотри, не подведи меня.

Глава VI

В золотой клетке

Все случилось слишком быстро. Тело сэра Дильгерта только коснулось мраморных плит пола, а трое ближайших рыцарей уже шагнули к убийце их собрата - они не размышляли и не анализировали, действуя исключительно на рефлексах, отточенных долгой службой ордену и обостренных напряженными событиями последних месяцев, когда предателем мог оказаться буквально каждый. Но больше, чем просто шагнуть вперед, они не успели.

В руках Арны словно бы из ниоткуда материализовался белый посох. Сверкнуло серебряное навершие, просвистев в полудюйме от лица ближайшего Грифона, и в следующий миг врезалось в висок второго рыцаря - ровно с такой силой, чтобы не убить и не покалечить, но надежно оглушить. Посох размазался неуловимой взгляду белой полосой - и вот уже трое нападавших оседают на пол.

- Арна, что ты делаешь? - прошептал охваченный ужасом Гундольф. В виски изнутри билась одна-единственная мысль, отчетливая и неумолимая: все пропало.

Его спутница, которую он называл другом и за которую ручался, только что на глазах всего совета убила рыцаря-Грифона. Этого не объяснишь, этого не простят. Ему больше не поверят, да что там - не поверят! Его попросту казнят, как и всех остальных!

Посох Танаа взвился в воздух, удерживаемый только за стальной набалдашник. В навершие ударили две молнии, огненный луч и что-то еще, достаточно редкое и не идентифицируемое с первого взгляда, но определенно не менее смертоносное. Кто-то из рыцарей ошалело выругался - боевые заклятия впитались в белую кость, как вода в губку. А Арна уже перетекала из стойки в стойку, раскидывая рыцарей одного за другим и отчетливо понимая: несмотря на собственное превосходство в силе и умении, через пять или десять, а может, пятнадцать секунд, но кто-то обязательно окажется ловчее, быстрее, сильнее, а скорее всего - просто опытнее ее. Кроме того, противники-то не были вынуждены ставить перед собой задачу “ни в коем случае не убить и не покалечить, а только вывести из боя”, а даже наоборот.

Когда в зале появился сэр Дильгерт, Арна ни на мгновение не задумалась о последствиях, просто потому, что не могла - все ее мысли, эмоции, разум, все подчинилось пламени Искоренителя, неспособного ни на что, кроме исполнения собственного долга. Раньше такого не случалось, да и вообще - раньше все происходило иначе! Однако сейчас было не самое подходящее время размышлять и сравнивать: по нервам уже хлестнула охватывавшая Гундольфа паника.

Миг - и Танаа перешла в новое, необычное для себя состояние. Состояние холодного, трезвого просчета ситуации. Время словно бы потекло медленнее, казалось, фигуры людей вокруг застыли, поглощенные тягучим туманом, даже молниеносный посох двигался медленно, словно бы с трудом продираясь сквозь загустевший воздух.

Один за другим девушка отбрасывала варианты. Ничего не помогало, ничего не получалось… слишком сильно она дискредитировала себя, а заодно и Гундольфа в глазах совета. Арна тянулась к сознаниям людей - и видела в них лишь обиду, ярость, желание отомстить, озлобленность. Ни одного теплого или хотя бы нейтрального чувства.

Стоп.

Ни одного?

“Он не хотел отвечать на мой вопрос. Значит ли это, что я прав? Но эта девочка с ним… она назвала Дильгерта “предатель и убийца”. Получается, мои подозрения не беспочвенны. Но в то же время…”

Танаа вспомнила его: сэр Лайорн, тот самый рыцарь, который спросил Гундольфа о причине, помешавшей молодому рыцарю отправиться в Хайклиф сразу же после того, как он очнулся. Честный, благородный, прямой человек, хороший маг, но - да, слишком прямой и честный. Слишком, чтобы занять высокий пост что в прежнем ордене, что в нынешнем, “ламаровском”.

Почувствовав опасность, Арна шагнула назад, вскидывая посох.

Время текло очень быстро и очень медленно, словно в двух разных пространствах.

Белая кость, пересеченная стальными кольцами, неторопливо взрезала воздух, устремляясь к груди совсем еще молодого, прыткого юноши.

Сознание и подсознание, сплетаясь воедино и подчиняясь воле Танаа, выплели определенный эмоциональный настрой, взяв за основу стремление понять происходящее и дополнив его толикой доверия, желанием помочь, усилением подозрений в адрес убитого рыцаря, и прозрачная, невидимая сеть опутала сэра Лайорна, подменяя и замещая его эмоции, усиливая то, что уже было, и добавляя то, что было нужно Арне.

Все мысли исчезли, растворились в невидящих синих глазах, полных мольбы о помощи.

“Клянусь своей душой, я объясню вам все! Просто поверьте мне сейчас, помогите, спасите моего друга и меня… Мы не враги ни вам, ни ордену! Вы же сами знаете, или по крайней мере догадываетесь, кем был Дильгерт и кому он на самом деле служил… Помогите нам, умоляю!”

И все же, сэр Лайорн был слишком мудрым человеком и слишком хорошим магом, чтобы его мысли и эмоции можно было с такой непринужденной легкостью изменить.

Посох Танаа соприкоснулся с тканью камзола, юноша охнул и, согнувшись, упал на пол, пытаясь заново научиться дышать.

А сэр Лайорн пытался осознать происходящее и принять решение.

Время рвалось вперед, едва сдвигаясь с места.

“Она не убила и даже не покалечила ни одного из тех, кто бросился на нее с оружием в руках. Если я позволю ей умереть - смогу ли я после этого называться рыцарем и мужчиной? Но имею ли я право помочь убийце моего собрата, пусть даже я и подозреваю собрата в предательстве? Могу ли я пойти против воли ордена?”

Решение пришло легко. Оно оказалось на удивление простым и изящным, позволяющим как спасти жизнь девушки и ее друга, так и ответить за это перед орденом.

И если бы Танаа успела уловить это решение, то она приложила бы все усилия, чтобы помешать благородному - слишком благородному! - рыцарю привести свой замысел в исполнение.

Однако она не успела.

И вспышка портала, на миг ослепившая нападавших, увлекла в неизвестность Арну и Гундольфа, оставив взбешенным рыцарям лишь медленно опускающего руку сэра Лайорна.

- Не надо, братья, - спокойно произнес он. - Я сдаюсь сам, и не сопротивляюсь.

- Я надеюсь, вы объясните мне свой поступок, сэр Лайорн, - очень тихо прошипел ла Мар, с обнаженным мечом в руке подходя к Грифону.

Все случилось слишком быстро. Ла Мар даже не успел добраться до девчонки и этого паршивого сопляка! А ведь как ему хотелось увидеть на своем мече кровь подлой париасски, притворившейся белой кошкой, обаявшей и сбившей с пути юного фон Кильге!

- Я постараюсь, великий магистр, - Лайорн плавно поднес ладонь к груди и расстегнул перевязь.

- Ваш меч, пожалуйста, - запоздало проговорил ла Мар.

Рыцарь безропотно выполнил требование.

Он не сопротивлялся, когда ему сковали руки за спиной. Не проронил ни слова, услышав несколько горьких и болезненных фраз в свой адрес. Не выразил ни малейшего удивления или возмущения, когда его отвели на второй подвальный уровень и заперли в маленькой камере. Сэр Лайорн просто опустился на узкую койку, прикрытую соломенным тюфяком, и закрыл глаза.

Скоро будет очень много вопросов. И он даже не представлял себе, что на них отвечать.

А перед внутренним взглядом стояли полные мольбы синие глаза Танаа.

Гундольф едва устоял на ногах. Схватился за вспыхнувшую огнем левую щеку, медленно разогнулся и уставился на Арну с обидой и злостью во взгляде.

- Какого…

- Такого, что сейчас ты должен успокоиться и взять себя в руки, а не биться в истерике. Или же для Грифонов такое нормально? - ядовито произнесла Арна.

- Ты меня только что ударила…

- Пощечина - лучшее средство против истерики. Я проверяла. В том числе - на себе. А теперь будь добр, умойся - за твоей спиной в стене фонтан - и возьми себя в руки. Нам нужно обсудить дальнейший план действий. И не надо делать такое лицо, или я подумаю, что истерика продолжается.

Пробурчав что-то неразборчивое, Гундольф обернулся - и впрямь, в десятке ярдов от него по пробитому в стене желобу, журча, текла вода, выходящая из пасти барельефа, изображавшего традиционного для Хайклифа грифона.

Набрав полные пригоршни, молодой рыцарь плеснул ледяной водой себе в лицо. Ушибленная щека вновь вспыхнула, резко реагируя на перепад температуры, но фон Кильге только потянулся за новой порцией.

Обратно к Арне, усевшейся под деревом на траве, он вернулся уже гораздо более спокойным и похожим на себя обычного.

- Теперь я могу рассчитывать на то, что ты мне объяснишь произошедшее? - тихо спросил Гундольф, стараясь не смотреть на девушку. Ему было стыдно за свою истерику, за то, что Танаа пришлось защищать и свою, и его жизни, пока молодой рыцарь в оцепенении наблюдал, как на него с оружием бросаются те, кого он привык считать братьями.

Она глубоко вздохнула.

- Ты же знаешь, что я не просто Танаа. Я Искоренитель.

- Знаю. Но до сих пор не очень понимаю, что именно это значит.

- Я не буду сейчас вдаваться в подробности - не время и не место. Скажу кратко: есть разумные, которых просто не должно существовать, которые самим своим бытием нарушают гармонию мироздания вокруг себя. Например, такие, как этот Дильгерт. Ты не знаешь, а я все это прочитала в его душе: он убил отца, когда был четырнадцатилетним подростком. Отец, отчитывая его за издевательства над младшим братом, сказал: я не позволю тебе стать рыцарем, если ты будешь продолжать так себя вести! И Дильгерт убил его, потому что очень хотел быть рыцарем. У него было семнадцать женщин, и каждую он убил - просто потому, что ему нравилось насиловать агонизирующее, а потом мертвое, но все еще теплое тело. Он отдал двух своих сестер, двенадцати и тринадцати лет, Левиафану - в качестве подтверждения своей искренности и желания служить великому и могущественному демону. Именно он рассказал твоему двойнику о базе ордена, находившейся на улице магистра Кольда. Он…

- Хватит, - простонал Гундольф, обрывая монотонную, безэмоциональную речь Арны. - Прошу, хватит, я понял! Но почему ты не могла позже?.. Ведь нам теперь ни за что не поверят, ни единому слову!

- Я не могу это контролировать. Если я встречаю существо, подлежащее уничтожению - я перестаю быть Арной, Гундольф, - тихо проговорила девушка, опустив голову. - Я становлюсь Искоренителем и просто выполняю свой долг. Не обдумывая, не рассуждая. Я просто делаю то, что должна…

Не говоря ни слова, молодой человек обнял мелко дрожавшую подругу, прижал к себе. Без какого-либо скрытого смысла или подтекста - просто чтобы поддержать, согреть, придать сил.

- Как ты вытащила нас оттуда? - спросил он минут через десять.

- Помнишь рыцаря, который тебя спрашивал, почему ты не отправился в Хайклиф сразу же?

- Сэра Лайорна? Конечно, помню.

- Он сам подозревал Дильгерта в предательстве, и он оказался единственным, кто не был настроен категорически враждебно по отношению ко мне. Я внушила ему желание спасти нас. Я не надеялась ни на что конкретное, точнее - думала, что он сможет как-нибудь остановить остальных, а там уже я могла бы дать доказательства вины Дильгерта! Но он почему-то решил действовать иначе. Он активировал заклинание портала, и нас двоих перебросило сюда.

- Понятно, - Гундольф помрачнел. - Что теперь? У тебя есть мысли?

- Пока - нет, - честно призналась Танаа. - Нам надо как-то вытащить Талеаниса и Орогрима, мне даже представить страшно, в какой они опасности!

- И сэра Лайорна, - еще мрачнее добавил рыцарь. И, почувствовав недоумение Арны, пояснил: - Ты же не думаешь, что хоть кто-нибудь не понял, кто именно активировал портал? И уж тем более ты должна понимать, что именно ему теперь грозит.

Только теперь девушка осознала в полной мере, что же она натворила…

Первые лучи пробуждающегося солнца пробились сквозь стеклянный витраж, расцвечивая светло-голубые стены разнообразными узорами из переплетения света и цвета. Рыжеволосая девушка, почти что девочка, сидевшая с ногами на низенькой кушетке, подняла голову, отрывая взгляд от изучаемой ею книги.

- Уже рассвет, - прошептала она, ни к кому не обращаясь. - Сколько же я читала?

Вопрос был риторическим, и все так же ни к кому не обращенным. Все равно разговаривать ей здесь было не с кем, кроме тюремщика, да и тот, во-первых, не отличался многословием, а во-вторых, девушка сама запретила себе с ним разговаривать.

Поднявшись с кушетки, она отбросила за спину длинную светло-рыжую косу и подошла к окну. Распахнула ставни - в комнату ворвался свежий утренний ветерок.

А за окном, сколько хватало острого зрения, унаследованного от отца, простиралась красивейшая долина. Левее виднелся густой лиственный лес, а за ним серебрилась широкая лента реки. Справа же долину ограждали горы, и в ясный день можно было увидеть, как ослепительно сверкает снег на их вершинах.

Увы, всю эту красоту девушка могла наблюдать лишь из окон башни. Иногда, в моменты истерического оптимизма, она даже смеялась - разве можно было раньше поверить, что когда-нибудь удастся почувствовать себя в роли принцессы из сказок, запертой в башне в ожидании спасителя? Но смеяться хотелось нечасто. Основное время узница тратила на вполне естественное в ее положении занятие - искала выход из башни. И даже нашла - правда, выбраться удалось лишь в обнесенный сплошной оградой футов пятнадцати в высоту сад. Сперва она радовалась и такой отдушине, но…

Все равно клетка оставалась клеткой даже после того, как на золотых прутьях появился украшенный драгоценными камнями замок.

Отчаявшись выбраться на свободу каким-либо из простых способов, девушка начала тщательно изучать башню. Этаж за этажом, комната за комнатой, коридор за коридором… И чем дольше она обследовала помещения, тем отчетливее понимала: ее не выпустят. Никогда. Если бы ее тюремщик хотя бы на миг допускал возможность того, что узница когда-нибудь окажется на свободе, то он не позволил бы ей узнать столько секретов, не дал бы подслушать свои планы, не пустил бы в библиотеку…

Кстати, о библиотеке. Именно в тот день, когда девушка впервые сумела проникнуть в этот огромный зал со сводчатыми полками и высокими стрельчатыми окнами, она поняла, что шанс на побег все же есть. Судя по ассортименту развлечений, предлагавшихся птичке в золотой клетке, хозяин свою птичку очень недооценивал. Роскошные платья, дорогие украшения, странные призраки-музыканты, появлявшиеся по ее желанию, зал для танцев, прекрасные ткани для шитья и вышивки, изысканные вина, экзотические яства и многое другое… ничуть не интересовавшее узницу. Пожалуй, внимание ее привлекли только два предмета: драгоценности и длинный рулон номиканского шелка высочайшего качества. Из первых она выковыряла камни и припрятала в собственноручно сшитый рюкзачок, справедливо рассудив, что после побега деньги ей понадобятся, а второй разрезала на три широких полосы, которые связала между собой, закрепила на массивном карнизе, без труда выдерживавшем ее вес, и сбросила в окно, надеясь вылезти по импровизированному канату. К сожалению, спуститься удалось только до уровня четвертого этажа. Что именно произошло потом, девушка не помнила - в глазах потемнело, на миг ее охватило ощущение свободного падения, но страха не было, а через несколько часов она очнулась в собственной постели, живая и невредимая. На следующий день упрямица повторила попытку, но результат был тем же. После третьего раза девушка смирилась с неудачей и начала искать иной путь к свободе.

И этим путем стала библиотека. Еще раньше девушка нашла способ проникнуть в комнаты хозяина башни, войти в которые с лестницы не представлялось возможным. Но от проникновения через окно он защититься почему-то не догадался - наверное, и представить себе не мог, что маленькая, хоть и очень отважная обитательница золотой клетки наберется храбрости проползти на высоте более восьмидесяти ярдов по отвесной стене, почти лишенной выступов и зазоров, без малого пятнадцать футов, и потом еще на столько же подняться. Однако девушка решилась на опасную вылазку и, к собственному удивлению, легко справилась с первой попытки, а однажды пройденный путь во второй раз кажется куда более простым. Особенно если заранее позаботиться о том, чтобы в следующий раз было проще. Например, в отсутствие хозяина вогнать в узкие щели между камнями в наружной стене небольшие, но прочные подсвечники, сделавшие подъем в его покои не более, чем просто увлекательной прогулкой.

Оказавшись в вожделенных комнатах, узница вела себя крайне осторожно. Внимательно осмотрела все помещения, стараясь не касаться ни дверных ручек, ни столов и стульев, ни тем более шкафов. Просто обошла покои и вернулась к себе.

Следующие несколько дней девушка вела себя крайне осторожно, стараясь лишний раз не попадаться на глаза тюремщику и даже заставив себя позаниматься шитьем. К ее удивлению, подобное времяпрепровождение ее даже несколько увлекло, и через неделю она уже щеголяла в удобных штанах и рубашке вместо опостылевшего платья, которому собственноручно пришлось обрезать подол по колено - иначе ткань путалась в ногах и мешала лазать по стенам. Обзаведясь же комфортной, не стесняющей движений одеждой, девушка предприняла еще одно вторжение в покои хозяина, на сей раз подвергнув их более подробному осмотру. Больше всего ее заинтересовали две комнаты - оружейная, к которой прилегал тренировочный зал, и просторное помещение без окон с затянутыми в шелк стенами и потолком. На полу, выложенном черным камнем, были начертаны сложные символы и схемы явно магического назначения, вдоль стен стояли застекленные стеллажи, заваленные странными предметами, банками с заспиртованными частями тел неизвестных девушке созданий… впрочем, и известных тоже - как минимум одна колба содержала в себе нечто, до ужаса напоминающее недоразвитого младенца, причем, судя по ушам, младенец должен был принадлежать к эльфийской расе. Ну, как минимум - наполовину, и, разглядев страшное содержимое банки, девушка испуганно потрогала собственные слегка вытянутые и заостренные ушки.

Времени и желания подробнее изучать заспиртованные экспонаты не было, и узница пошла дальше вдоль стеллажей, запоминая каждую мелочь - кто знает, что именно может помочь ей сбежать?

Следующим, что привлекло ее внимание, оказалась трехмерная проекция какой-то схемы. Множество объемных знаков медленно вращались вокруг своей оси, а сотни тончайших нитей, ни разу не пересекаясь друг с другом, объединяли их в совершенно необъяснимой последовательности. Иногда проекция вспыхивала светлым цветом - желтым, голубым, бледно-красным, зеленым, сиреневым - и тогда нити перестраивались, меняя направление и объединяя уже другие знаки, но все равно не пересекаясь даже в момент изменения траектории.

Поглазев на это чудо магического начертания, девушка заставила себя идти дальше: зрелище завораживало, но помочь ей вряд ли могло.

Но, не пройдя и пяти шагов, она вновь остановилась, теперь - напротив высокого, в рост взрослого человека, овального зеркала в оправе из темно-красного стекла. Темная блестящая поверхность слабо колебалась, как колеблется скованная тонкой пленкой густого травяного отвара вода, и это колебание притягивало, завлекало… узница лишь в последний миг успела отдернуть руку, а непослушные пальцы все пытались дотянуться до пленительной темноты.

Рядом с зеркалом, на высокой подставке, напоминающей нотный пюпитр, лежала книга. Обтянутая темно-синей тисненой кожей, украшенной кристаллической инкрустацией, довольно толстая книга с очень тонкими желтоватыми страницами, раскрытая на конце первой трети текста. Не в силах преодолеть любопытство, девушка подошла совсем близко, вгляделась в текст. К ее удивлению, буквы оказались знакомыми, больше того - практически родными: фолиант был написан на эльфийском.

- “Нанеся состав на поверхность зеркала, произнесите вслух имя того, с кем желаете говорить, одновременно с тем представляя себе его лицо. Если все сделано правильно, собеседник отразится в зеркале, однако только он - окружающего его пространства вы не увидите. Если желаете видеть также и то, что вокруг него - воспользуйтесь составом модификации Лиммеа”, - вслух прочитала девушка. И, все еще не в силах поверить в собственное везение, повторила: - Нанесите состав, произнесите имя, представьте лицо - и он появится в зеркале… Хвала Мерцающей звезде! Благодарю тебя, Дианари…

Поборов слабый отголосок страха - а точнее, задушенный писк инстинкта самосохранения - она протянула руку и перевернула страницу.

В следующее мгновение комната озарилась ярчайшим белым светом, девушку отшвырнуло к середине зала, где буквально из небытия возникла высокая тонкая фигура. Не успела неудачливая узница даже пискнуть, как ее по рукам и ногам стянули прочнейшие стальные обручи, широкий ошейник передавил горло, а металлический голем-охранник, активировавшийся в момент срабатывания защитной системы, вновь застыл неподвижно. Вот только теперь он надежно фиксировал слабо дергающуюся добычу.

- Пусти, - прохрипела полуэльфа. - Ты же меня сейчас задушишь, пусти немедленно!

- Выполняю команду. Подтвердите распоряжение, - прозвучал из-за спины глухой скрежещущий голос, который мог принадлежать кому угодно, но только не живому человеку.

Девушка даже не успела удивиться.

- Отпусти меня, - максимально спокойно проговорила она.

- Выполняю команду, - безразлично отрапортовал голем. Обручи, фиксировавшие лодыжки, кисти, плечи и бедра, разошлись в стороны, ошейник исчез.

Освободившись, она тут же отскочила как можно дальше и несколько секунд стояла, тяжело дыша и растирая горло.

“Почему он меня послушался? Узнает ли париасец о том, что я влезла сюда? Где взять состав для зеркала?” - суматошно проносились в голове несвязные мысли. Но теперь инстинкту самосохранения все же удалось взять верх, и девушка, отдышавшись, бросилась прочь из магической залы, к спасительному окну.

Только оказавшись в своих комнатах, полуэльфа позволила себе расслабиться и всласть порыдать. Ее обожаемый наставник в свое время крепко вбил ученице понимание: бояться, плакать, паниковать можно и иногда даже нужно. Но только тогда, когда ты уже в безопасности и можешь себе это позволить. В конце концов, узнице было всего лишь около шестнадцати лет - точно она и сама не знала. А для девушки, чья кровь в жилах наполовину эльфийского происхождения, это очень и очень немного.

“Глаза императора полыхнули праведным гневом. Он воздел над головой пламенеющее лезвие Правосудия и пришпорил коня, выкрикнув на ходу:

- И тот, кто последует за мною, да будет запомнен в веках и воспет в балладах. Тот же, кто струсит, отвергнув честь и поправ гордость свою, да будет забыт в памяти людской и проклят!

Но немногие осмелились вспомнить, что люди они, гордые сыны империи, а не дрожащие твари, готовые лизать любую ладонь, что кормит. Лишь два полка, понукаемые командирами, неуверенно двинулись вперед, вослед императору, да и те редели с каждой минутой.

И тогда ряды черной армии Сэйкарона раздвинулись, и выехал вперед рыцарь в сияющих алых доспехах и в глухом шлеме, увенчанном короной из шипов. К плечу рыцаря была приколота роза, вырезанная из чистейшей воды карбункула, на золотом стебле с изумрудными листьями.

- Рыцарь Розы, святой Лорд Хараот! - пролетел испуганный многоголосый шелест над армией империи.

А император же, резко осадив коня, сорвал с головы шлем и швырнул его наземь, оставшись лишь в золотой короне, венчавшей благородное чело. Воздел он меч, вытянув вперед пламенеющее лезвие, и провозгласил:

- Я есть император, и я есть империя. И до того мига, пока бьется мое сердце, империя будет жить!

- Что есть ты, а что - империя? - насмешливо спросил лорд Хараот, не поднимая забрала шлема. - Я вижу одного гордого и смелого, но безрассудного воина, не позаботившегося даже о защите головы (прим. автора: лорд Хараот имеет в виду одновременно и брошенный императором шлем, и вчерашнее сражение, в котором из-за неопытности Верховного Главнокомандующего, то есть самого императора, авангард остался без прикрытия, и тяжелая конница лорда Хараота сумела без труда разбить войска империи). Еще я вижу стаю трусливых псов, что не смеют даже поднять головы и умереть с честью, надеясь на прощение в посмертии и на справедливый суд Светлейшего Мазуса.

Император ничего не ответил на насмешку, лишь взгляд его помрачнел.

- Я вижу твою храбрость, о воин! - продолжал тем временем Хараот. - И даю тебе шанс: сразись со мной, и пусть тот, кто победит, объявит своей землю по эту сторону гор.

Вместо ответа император спешился, поднимая Правосудие.

Лорд же, следуя примеру противника, снял шлем, явив всем короткую черную бороду, такие же волосы и волчьи желтые глаза. Он также спешился и извлек свой фламберг, носивший имя Уничтожитель.

Со звоном скрестились клинки. Танец противников был столь стремителен, что свидетели не могли понять, кто одерживает верх, чья кровь обагрила землю, кому сопутствует удача…

А потом вихрь стих, и все узрели лежащего на земле императора, и святого Лорда, чей меч пронзил грудь повелителя империи.

Ряды имперской армии дрогнули, многие спасались бегством, бросая оружие. С презрением смотрел на них победитель.

Но вышел вперед юноша в помятых доспехах, и на его плече виден был знак Второго легиона.

- Я, Вениар, вызываю тебя на бой, лорд Хараот! - воскликнул юноша.

Рассмеялся старый воин.

- Ты уже обагрил меч в крови врагов, а ведь на твоих губах еще не обсохло молоко провожавшей тебя на войну матери. Иди вслед за своими собратьями. Покинь святую землю Сэйкарона, и я пощажу тебя.

- Я не знал матери своей, а отца моего убил ты, - возразил юноша, и не было в его голосе страха. - Ты, видно, не понял смысла моих слов - что ж, я повторю: я, легионер по имени Вениар, вызываю тебя, лорд Хараот, на смертный бой!

- Я сказал: ты обагрил меч в крови, но, видно, слезы жалости застили мне глаза в тот миг, - рассмеялся лорд. - Ибо сейчас я вижу, что у тебя нет меча. Чем же ты намерен сражаться?

- Я возьму другой меч, - сказал Вениар. Приблизился к телу императора, опустился рядом с ним на колени, коснулся губами остывающего чела. И встал, уже сжимая в ладони рукоять меча, чье имя - Правосудие. - Я не посрамлю имени твоего, отец, - молвил он. И только тогда лорд Хараот понял, что видит пред собой нового императора.

- Что ж, сегодня великий день: сегодня я убью двух императоров, - произнес он. Вениар Третий, прозванный впоследствии Мстителем, не сказал ни слова.

Со звоном столкнулись мечи, что уже сходились сегодня в смертном противостоянии.

Силен был лорд Хараот, и первая блистательная победа придавала ему мощи. Молод и неопытен был император Вениар, но за его спиной оставалась империя, и он знал - лишь от него зависит сейчас, взовьются ли над Мидиградом, над гордым городом Шпилей праздничные флаги в честь победы и в честь коронации, или же над руинами столицы мрачно будет реять темный стяг Сэйкарона…”

Книга резко захлопнулась, сила заклинания вырвала тяжелый том исторического романа из рук девушки, отшвырнув его в сторону.

Полуэльфа медленно поднялась, гневно посмотрела на вошедшего париасца.

- Я не дочитала, - холодно проговорила она.

- Все закончилось банально: Вениар всадил Хараоту в горло отравленный шип из скрытого в рукаве шипомета, а потом отрубил ему, уже мертвому, голову, - безразлично сказал Маар-си. - Но в этой книжице, конечно, написано иначе. А теперь иди за мной. Я хочу задать тебе несколько вопросов…

Глава VII

Голова Веги де Вайла

Она была красивая - черноглазая, белокурая, очень изящная и хрупкая, с округлыми бедрами, на которые приятно положить ладони, и маленькими грудками с задорно торчащими темными сосками. Почти любой назвал бы ее привлекательной, и, наверное, у каждого мужчины она хоть на миг, но вызвала бы желание.

Если только не смотреть вглубь черных раскосых глаз, где на самом дне зрачков притаились лютая злоба и глубокое презрение к каждому, кто оставлял кошелек с золотом на тумбочке возле ее кровати, уходя. Сонсэ казалась молодой - но номиканки долго выглядят юными. Ее сложно было принять за номиканку, все уроженки этой страны темноволосы - но на свете есть немало магов-неудачников, вынужденных зарабатывать на жизнь, меняя внешность своих клиенток в желаемую ими сторону, и перекрасить волосы для такого мага - дело десяти минут. Красивое, кукольное личико могло принять любое выражение, но даже маска ангела не скрывала печати разврата, а характерный голубоватый оттенок зубов, так привлекавший падких на экзотику клиентов, выдавал длительное пристрастие к сулими. Впрочем, не имея соответствующего опыта, все эти мелкие признаки достаточно сложно было даже заметить, не говоря уже о том, чтобы понять, что именно они означают.

Леграну хватало и знаний, и опыта, и внимательности. Учитывая его страсть к экзотике, ко всему новому и необычному, а также любовь к женщинам, покорение светловолосой номиканки было лишь вопросом времени. А в ожидании нового задания от Гундольфа этого времени хватало, как хватало и лучшего ключа к сердцу Сонсэ - золота. И, разумеется, уже на следующий день после знакомства она оказалась в постели любвеобильного шевалье. Который, несмотря на кружившую голову необычность любовницы, прекрасно видел и глубину ее глаз, полную ненависти и презрения не столько даже к тем, кому она вынуждена была продавать свое тело, сколько к самой себе. Но поскольку себя Сонсэ, несмотря ни на что, все же любила, то некоторые из ее любовников наутро не просыпались. И Легран был очень осторожен: он принял меры против ядов, так любимых многими проститутками, а под матрасом справа лежал острый стилет.

- Какая же ты горячая, - прошипел он сквозь стиснутые от наслаждения зубы. - Да, малыш, еще…

- Кхе-кхе, - почти безразлично, с одной только едва различимой ноткой насмешливости, прозвучало от двери.

Т’Арьенга только в последний момент успел узнать обладателя голоса и сдержать рефлексы. Пробормотав короткое ругательство на непонятном языке, он сел на постели, снял с себя явно недовольную чужим приходом женщину, уложил ее на простыню.

- Подожди меня, малыш, я скоро вернусь, - шепнул он, коротко поцеловал любовницу в шею, и встал, тут же опершись на стоявшую у кровати трость. - Вы не будете против, если я не стану одеваться?

Намотав на худые бедра плед, шевалье вышел из комнаты вслед за ночным визитером.

- Прошу, располагайтесь, сэр Гундольф. Может, вина?

- Не откажусь, но только один бокал. У меня не так много времени. - Магистр расположился в кресле у низкого столика и с любопытством разглядывал улики, выдававшие бурную прелюдию не менее бурной ночи: кружевной чулок, зацепившийся за подсвечник и теперь непоправимо испорченный воском, расшитый пояс от кимоно, затейливым узлом украсивший подлокотники кресла - петли на концах не оставляли ни малейших сомнений в том, с какой именно целью его использовали. Само кимоно ярким шелковым пятном лежало под столом.

- Второй чулок на ней, но где же панталоны? - язвительно спросил рыцарь, изучая этикетку бутылки.

- Она их не носит, - ничуть не смутившись, ответил Легран, наполняя бокалы - один он взял со столика, второй же, для гостя, достал из застекленного шкафа. - Неужели вы этого не знали? Прошу, ваше вино.

- Я не интересуюсь проститутками. Простите, брезгую, - поморщился Гундольф, слегка пригубив вино. - Хороший букет, шевалье, у вас прекрасный вкус.

- Благодарю. Позвольте поинтересоваться, с какой целью вы так срочно возжелали увидеть меня, что даже оторвали от такого прекрасного цветка? Ни за что не поверю, что лишь для того, чтобы прочитать мне нотацию.

- Ваш цветок несколько смердит, шевалье. Но это так, просто дружеское предупреждение. Лучше не связывайтесь с Сонсэ, она людей и поумнее вас оставляла в дураках.

- Может быть. Но это мое личное дело, вам не кажется?

- Разумеется. Что ж, перейдем к делу. Я очень доволен вашей работой. Считайте, что самую первую проверку вы прошли. Теперь можно перейти и к настоящему экзамену.

Легран нахмурился.

- Позвольте для начала поинтересоваться системой экзаменовки, которую вы практикуете, сэр Гундольф, - довольно холодно проговорил он.

- Все очень просто, шевалье. У вас есть последняя возможность отказаться. Прямо сейчас. Или же придется идти до конца.

- Неужели я недостаточно доходчиво объяснил, что я не собираюсь отказываться?

- Хорошо. Но учтите, я предупреждал.

- Учел. А теперь, прошу, объясните мне вашу систему… экзаменов.

- Все очень просто. Проверка закончилась, я вижу, что вы способны на многое. Задания, которые я давал вам раньше - это так, почти игра. Теперь вы должны будете сделать по-настоящему важное дело. Если справитесь - я расскажу о вас князю-герцогу, - фон Кильге понизил голос, мельком бросив взгляд на плотно закрытую дверь в спальню. - Остальное зависит от вас.

- В чем заключается задание?

- Мне очень мешает один человек. Следователь Тринадцатого департамента, он постоянно сует нос в мои дела, и уже испортил одно очень перспективное… начинание князя-герцога, - Гундольф сделал паузу.

- И чего вы хотите? - без особого интереса посмотрел на собеседника Легран, по обыкновению сгорбившись в кресле напротив.

- Его голову, - ничто в тоне магистра не допускало, что он может говорить в шутку. Однако шевалье предпочел подумать именно так.

- Вы, верно, надо мной смеетесь, - покачал он головой, вновь наполняя свой бокал.

- Отнюдь, я совершенно серьезен.

- Сэр Гундольф, я вам, помнится, говорил: я не занимаюсь убийствами, мне неприятен вид крови, обезглавленных тел и отрубленных голов и тому подобная гадость, - досадливо сказал т’Арьенга. - Мой профиль - загадки, поиски скрытого, алхимия, все, что таит в себе нечто неизвестное. И я полагаю, у вас найдутся получше меня специалисты по добыванию голов.

Фон Кильге ухмыльнулся. И Леграну неожиданно стало… нет, не страшно, но все же несколько не по себе от этой ухмылки.

- Я предупреждал, что пути назад не будет. Это первое, - насмешливо проговорил рыцарь. - Я не говорю: пойти и убить такого-то человека. Это второе. Дело достаточно запутанное и хитрое - это третье. Тем сложнее будет, что вам придется решить эту загадку, не покидая Хайклифа - это четвертое.

- Не верю я в запутанные и хитрые убийства, - пробурчал Легран. - Впрочем, раз выбора у меня нет… Что ж, рассказывайте.

- Вся загвоздка в том, что я абсолютно точно знаю: он в Хайклифе, и он снова замышляет что-то против меня, против ордена и против князя-герцога. Один раз ему удалось очень сильно испортить его планы, и я не желаю, чтобы подобное повторилось.

- То, что он в Хайклифе, должно облегчать задачу, а не усложнять ее, - с насмешкой заметил шевалье.

- Верно. Но только если не учитывать один прелюбопытнейший факт: полтора месяца назад этот человек был казнен в Мидиграде.

- Инсценировать свою смерть достаточно просто. Больше того, несложно и инсценировать собственную казнь, - т’Арьенга пожал плечами. - Пока не вижу ничего интересного.

- Ладно, я попробую с другой стороны показать вам эту и впрямь интересную задачку: человек, о котором я говорю, кстати, его зовут Вега де Вайл, был казнен по приказу императора. Ему отсекли голову в присутствии и по сигналу самого императора. И я точно знаю, что голова казнимого была отделена от тела. Совсем. Кто бы мог инсценировать подобное?

- Вампир, оборотень, демон… - Легран на миг запнулся в перечислении, но тут же продолжил: - Еще очень сильный маг. Да и не только вампир, а большая часть разновидностей разумной и обладающей свободой воли нежити. Еще какое-либо полубожественное существо спокойно перенесло бы подобное. С головой просто, а вот с императором посложнее, конечно. Кстати, еще виды замаскированных големов, не говоря уже о том, что казнен мог быть вообще двойник или просто другой человек под очень сильным заклинанием иллюзии.

В глазах Гундольфа на секунду отразилось нечто, напоминающее восхищение.

- Ваше образование и впрямь очень… хорошо.

- Оно еще и весьма разносторонне, - без тени улыбки сказал т’Арьенга.

- Не спорю. Но, к моему сожалению, ни один из ваших аргументов не похож на правду. Де Вайл не был ни демоном, ни тем более - существом божественным, также он не являлся оборотнем или какой-либо нежитью, големом… что там еще было?

- Сильный маг.

- Магом он был… вернее, и сейчас есть. Но весьма специфическим и не очень-то сильным.

- Специфическим?

- Да. Неклассические боевые заклинания. Работает на собственной энергии, так что пользуется он ими редко.

- Допустим, - Легран на секунду задумался. - Какова процентная вероятность достоверности вашей информации?

- Достаточно высока, чтобы я мог на нее полагаться, - Гундольф скрыл улыбку: он видел огоньки интереса в карих глазах собеседника и понимал: теперь шевалье сломает голову, но найдет способ выполнить задачу.

- Достаточно ли она высока, чтобы я мог на нее полагаться? - язвительно поинтересовался авантюрист и тут же, не дожидаясь ответа на изначально риторический вопрос, продолжил: - Хорошо, а что насчет подмены или иллюзии?

- Веге де Вайлу отрубили голову. Именно ему и именно ее. Это то, что я могу точно гарантировать. При том я так же точно знаю, что Вега де Вайл не является вампиром, оборотнем, големом, демоном, божеством, какой-либо еще хитрой нечистью и так далее.

- Вы точно знаете, что он человек?

- Нет, я точно знаю, что он не человек, - ухмыльнулся рыцарь.

Т’Арьенга приподнял бровь.

- А кто же тогда?

- Вероятнее всего, последний в нашем мире даргел.

- Мне незнакомо это слово.

- Если кратко - около пятисот лет назад в империи существовала школа магов, занимающихся, если можно так сказать, “усилением” человека. Они сумели создать несколько отрядов великолепных воинов, гораздо более сильных, ловких, быстрых, чем обычные люди, обладающих невероятной регенерацией, устойчивостью к большинству разновидностей ядов и многими другими полезными свойствами. Этих-то измененных людей и стали называть даргелами. Потом магов уничтожила набиравшая в те времена силу Инквизиция. Большую часть даргелов перебили, но некоторым удалось скрыться. В настоящее время считается, что все они были уничтожены, но у меня есть основания полагать, что дело не доведено до конца, и последний даргел все еще ходит по этой земле. И зовут его - Вега де Вайл.

Гундольф замолчал. Молчал и Легран, возмущенный до глубины души и не очень успешно подыскивающий такой ответ, который сможет выразить все, что он думал в этот момент о собеседнике.

- Получается, вы предлагаете мне, совсем не специалисту в области грязных дел, убить сверхсильного, сверхловкого, сверхбыстрого и сверхживучего сверхвоина, отпилить ему голову и принести вам? На каком блюде желаете увидеть сей трофей? - он постарался вложить в последнюю фразу максимум издевки, но, судя по ничуть не изменившемуся лицу рыцаря, получилось не очень.

- Именно. Но самое главное - я хочу, чтобы вы узнали, что именно он сделал на своей казни, как он выжил, замешан ли в этой истории император и что конкретно он сам хотел от нас, желал ли просто помешать, или что-то еще, и действовал ли по своей воле, или же по приказу главы Тринадцатого департамента. На этом, пожалуй, все, - Гундольф поднялся с кресла, поправил плащ.

- Подождите минуточку! - Легран тоже вскочил. - Как он хоть выглядит, этот ваш де Вайл?

- Он очень высок, - фон Кильге окинул взглядом авантюриста. - Примерно на пару дюймов выше вас. Длинные черные волосы, черные, довольно глубоко посаженые глаза, резко выделенные скулы, тонкие губы, бледная кожа. Сражается двумя катанами, похожими на номиканские, но чуть короче, лезвия выкованы из черной стали. Очень хороший боец, маг, как я уже говорил, средний и использует магию редко. На этом, пожалуй, все.

Легран подумал пару секунд и решил все же не озвучивать то, что подумал о магистре и его… экзамене. А тот подошел к двери гостиной, открыл ее и обернулся.

- И вот еще что, - сказал он на неплохом эльфийском. - Убейте Сонсэ. Она подслушивала за дверью.

- Я вам что, наемный убийца?! - взорвался т’Арьенга.

- Нет. Вы просто очень хотите служить князю-герцогу Левиафану, - спокойно парировал Гундольф и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Шевалье постоял пару секунд и с силой запустил в дверь бокалом. Хрусталь разлетелся на мелкие осколки, острые искры запутались в густом ворсе ковра. Горестно вздохнув, шевалье рухнул в кресло и сделал несколько глотков вина прямо из горлышка бутылки.

- Сонсэ! - громко позвал он через несколько минут.

Номиканка тут же вышла в гостиную - “и в самом деле, стояла под дверью”, грустно констатировал про себя т’Арьенга.

- Ты звал меня? - глубоким, чарующим голосом спросила она.

От чулка женщина успела избавиться, и теперь единственным ее одеянием было множество париасских браслетов, почти неслышно позвякивавших на тонких запястьях.

- Да. Иди ко мне, Сонсэ.

Тела переплелись, распластавшись прямо на ковре, и Легран запоздало подумал, что стоило, наверное, запереть дверь…

Через полтора часа, когда они утомленно лежали рядом, и номиканка задумчиво водила пальцами по груди шевалье, тот вдруг приподнялся на локте и внимательно посмотрел на любовницу.

- Скажи мне, Сонсэ, - сказал он негромко. Несмотря на количество выпитого в процессе вина, голос его был совершенно трезв. - Скажи мне, ты хочешь жить?

- Первое: проверить достоверность информации. Я не могу позволить себе верить на слово кому угодно, пусть даже и этому фон Кильге. Второе: обыскать город твоими, Эльверен, методами - если де Вайл здесь, ты должен его найти. Третье: составить план нападения с учетом особенностей нашего “клиента”. Четвертое: найти помещение, в котором мы будем проводить допрос. Пятое: создать необходимые нам смеси, учитывая наш план, плюс сварить декокт Виррата.

- А если на этого… даргела не подействует декокт? - засомневался Ранн.

- Тогда придется использовать старые добрые методы добывания информации из того, кто не очень-то хочет ею делиться, - пожал плечами Легран. Вархес поморщился: зная брезгливость напарника, он прекрасно понимал, кому придется делать грязную работу.

- Зельями займусь я, - продолжал тем временем шевалье. - Информацию будем проверять все вместе, общими усилиями. Де Вайла ищет Эльверен. Помещение - на тебе, Ранн. План составляем вместе. Вопросы есть?

- Всплывут по ходу дела, - пожал плечами телохранитель. - С чего начнем?

- С проверки слов фон Кильге, разумеется.

Здесь всегда было мрачно. Темные, тяжелые стены, сложенные из необработанного камня, неровный потолок, покрытый выщерблинами и трещинами, выложенный грубыми плитами пол - и черные провалы окон, скалящиеся останками выломанных много лет назад решеток. Узкие коридорчики, тесные каморки, прикрытые проржавевшими скрипучими дверями с тяжелыми засовами - разумеется, с наружной стороны. Здесь, казалось, навеки застыл тяжелый смрад боли, страха и разлагающейся плоти.

Внутренний двор выглядел еще хуже, особенно в свете почти полной, только-только начинающей идти на убыль луны. У стены - полусгнившие доски невысокого эшафота, провалившаяся колода из потемневшего от времени и крови дерева лежит на боку прямо посреди двора. У противоположной стены - два вертикально установленных дубовых бруса, некогда соединенных поперечной перекладиной, ныне обломками валяющейся на испятнанных кровью каменных плитах. На останках перекладины можно разглядеть обрывки истлевших веревок - виселица могла одновременно послужить для повешения пятнадцати человек.

Косой лунный свет, преломляющийся и отражающийся в осколках стекол, делал мрачный пейзаж мистически-жутким: Легран поежился, не в силах отвести взгляд от насквозь проржавевшего, тяжелого даже на вид палаческого меча, сиротливо брошенного у подножия эшафота и частично заваленного обвалившимися досками.

- Место поприятнее ты найти не смог, да? - тоскливо спросил шевалье у подошедшего Ранна.

- Зато надежно, - пожал плечами воин. - А что, вызывает неприятные воспоминания?

- Скорее уж нехорошие предчувствия, - эльфу здесь не нравилось, пожалуй, даже больше, чем т’Арьенге. - Зато и впрямь надежно.

- Тогда давайте поскорее сделаем то, зачем пришли, и вернемся к цивилизации, теплым постелям, вкусным ужинам и красивым женщинам. Вы сбросили “хвосты”, все чисто?

Вархес кивнул. Эльверен скорчил недовольную мину.

- Пришлось его немножечко стукнуть по голове и инсценировать ограбление, - признался он. - Но я был очень достоверен!

- Я надеюсь, - пробормотал Легран. Чем дальше, тем больше ему становилось не по себе от затеянного, и даже алая отрава адреналина, не покидавшая его крови с того момента, как рыцари-стражи на воротах приняли пошлину и поставили печать на его документах, не приносила обычного наслаждения каждым мгновением риска. - Ладно, не будем тянуть время. Итак, что нам удалось выяснить? Первое: де Вайла в Хайклифе нет. Как и вообще нигде нет. Информация о его казни - достоверна на сто процентов, я говорил с людьми, присутствовавшими при ней и проверявшими подлинность приговоренного. Ему точно отрубили голову. Но в Хайклиф он не приезжал, да и вообще нигде не показывался с тех пор, как лишился головы. Кстати, Эльверен, ты узнал насчет обезглавливания?

- Да, - кивнул эльф. - Судя по тому, что удалось выяснить о даргелах - они умели выращивать новые конечности, а убить их наверняка можно было только если сжечь тело. В противном случае всегда оставался шанс, что даргел оживет. Однако, судя по тем немногим исследованиям, что проводились с этими существами, голову отрастить даргел все же не в состоянии. Зато, скорее всего, способен прирастить ее обратно, если приставить голову к шее в течение часа-двух с момента условной смерти.

Шевалье на несколько минут задумался. Задача стояла непростая, и если инсценировать поимку, допрос и казнь де Вайла казалось еще вполне выполнимым, то вот объяснение, каким образом ему удалось избежать смерти… В принципе, вариант с “приращенной обратно” головой казался вполне логичным и достоверным. Но для его реализации требовалось, чтобы кто-то приставил голову к шее. А точнее - чтобы этот кто-то предварительно еще и подменил тело, ибо как удалось выяснить, после казни это самое тело предусмотрительно сожгли. Логичнее всего было бы предположить, что де Вайл все-таки мертв, а уверенность фон Кильге в обратном - лишь проявление паранойи у человека, неожиданно вознесшегося гораздо выше, чем он мог бы рассчитывать. Но для того, чтобы облегчить себе задачу, и не инсценировать поимку-допрос-убийство де Вайла, а уверить фон Кильге, что этот самый де Вайл благополучно скончался если не от палаческого меча, то, по крайней мере, в пламени тюремной печи, нужны были веские доказательства. Которых, увы, не было. Так что единственным выходом оставалась инсценировка.

- Итак, что мы имеем? - риторически спросил Легран вслух и тут же сам ответил: - Имеем мы подробное описание де Вайла, густоту и цвет его крови, максимально приближенные к реальности обмеры головы, детальный портрет лица с указанной линией волос, а также тот факт, что усы и борода у него не росли, как не растут они у эльфов. В принципе, этого достаточно. В общем, голова у нас будет, да такая, что настоящий де Вайл обзавидовался бы! Сложнее с объяснением тайны его оживления после казни. Голова-то могла и прирасти, это вполне правдоподобно, но кто мог приставить ее обратно, перед этим сперев тело у гвардейцев и подменив его подделкой?

- Император? - предположил Эльверен с улыбкой.

- Нет. Слишком высоко, слишком. К тому же фон Кильге наверняка известна некоторая нелюбовь, которую Его Величество питал к де Вайлу, - отмел шевалье предложенный вариант.

- Ну, тогда Александр Здравович, - Ранн пожал плечами. - Мне кажется, ты все усложняешь, Легран.

- Ничего подобного. Я просто понимаю, что проверять нас будут так, что и Тринадцатому департаменту не снилось. А вообще, идея со Здравовичем хороша, да. Он и нужными возможностями обладает, и своего следователя наверняка вытащить хотел. Тогда так и делаем.

Еще минут десять потратив на обсуждение деталей, друзья по очереди покинули мрачное место, на каждого навевавшее свои неприятные воспоминания, которые больше всего хотелось оставить здесь, похоронив их под тяжелыми плитами, сгнившими досками, истлевшими веревками и проржавевшими лезвиями.

Смеркалось. В солнечных лучах - горделиво-строгий, неприступный и могучий, в свете луны - мистический, таинственный, сумрачно-красивый, Хайклиф в вечернее время, когда солнце уже скрылось за горизонтом, смыв напоследок со стен алое и золотое пламя заката, а бледно-голубая луна еще не окрасила освобожденный от дневного сияния город в свои ирреальные оттенки, казался просто унылой черно-серой громадой.

По тусклому узкому переулку быстрым шагом шел человек. Черноволосый и черноглазый, одетый во все черное, и с черной перевязью за спиной, он казался воплощением ночного Хайклифа, смотрелся странно и чужеродно в Хайклифе дневном, но, как и все прочие, совершенно терялся в Хайклифе вечернем. Ни плавная, хищническая походка, долго репетируемая перед зеркалом и пристрастными наблюдателями, и злое, настороженное выражение лица и глаз, ни слишком высокий для обычного человека рост, ничто не делало его заметным в вечернем городе. Впрочем, тем, кто приехал в столицу Грифонов недавно или ненадолго, всегда казалось, что даже обнаженная эльфийская дева, скачущая на единороге по центральным улицам, не сумеет быть заметной в этом темно-сером мареве, обволакивающем каждого и каждое.

Узкие переулки Хайклифа - это совсем не то же самое, что узкие переулки Внешнего города в Мидиграде, например. Великий магистр фон Гаррет строил свой город с размахом, не жалея ни сил, ни средств, ни места, ни тем более строителей. Ширина “узкого” переулка составляла не менее трех ярдов, в то время как в других городах встречались и “улицы” по два ярда, а то и меньше. Дома по обе стороны переулка - не меньше двух этажей, встречаются и трехэтажные здания. Мостовая - да-да, именно вымощенная камнем! - подметена, нигде не видно бродячих животных и нищих, нет и темных личностей, прячущих лица и в изобилии водящихся в переулках Нэтмайла, Кантара, Геленны и многих других городов.

Вот только внешний лоск и благопристойность отнюдь не всегда означают безопасность, и видимая пустота переулка не обманывала черноволосого. Он точно знал, что его здесь ждут.

Первый удар - традиционно в спину. Широкий короткий меч легко прорезает кожу куртки - и гнется, натолкнувшись на непреодолимую для обычной стали преграду. Но удар нанесен с нечеловеческой силой, и, избежав неминуемой гибели, человек все же падает, не удержавшись на ногах. Тут же перекатывается, вскакивает - но Ранн если и уступает ему в силе и скорости, то ненамного. Испорченный меч давно отброшен, в руке умелого воина оружие, которое больше ему под стать - тяжелый боевой топор, какими любят и умеют пользоваться низкорослые и мощные дворфы. В другой руке - дага-мечелов, отличающаяся от классической, используемой против шпаг и рапир: она не предназначена ломать клинок противника, только поймать и заблокировать.

Сталь звенит о сталь, черные клинки быстрее топора и даги Ранна, но все же воин держится, не позволяет себя достать или обезоружить. Да, он лишь защищается - но большего от него не требуется.

Второй удар, который обычно либо уже не требуется, либо наносится в лицо, опять приходит сзади. Легран знает, что противник обладает устойчивостью к большинству разновидностей ядов, но не к законам физики, и липкая густая смесь, до поры надежно сдерживаемая стеклянными стенками сосуда, расползается под ногами не успевшего среагировать на неожиданную и необычную атаку. Черноволосый дергается, пытаясь вырваться из ловушки - бесполезно, клейкая дрянь мгновенно застывает при контакте с воздухом. И что толку от скорости и силы, когда ты не можешь сделать и шага?

Только теперь т’Арьенга, не таясь, выходит из своего укрытия. Времени мало, в любой момент может появиться стража, а стража Хайклифа - это всегда молодые оруженосцы, готовящиеся стать рыцарями ордена, и справиться с ними - не самая простая задача, особенно когда при этом надо не сделать ничего такого, за что магистр фон Кильге может и обидеться на своих незадачливых знакомцев.

Шевалье не отличается особой силой или ловкостью, однако полная самых разнообразных приключений жизнь подарила ему немало различных навыков, многие из которых он отточил до уровня, близкого к совершенству. Коротко свистит лассо, опутывая катану чуть пониже цубы, резкий рывок - и клинок вырывается из руки черноволосого, звенит, падая на мостовую. Ранн тоже не ждет - вторая катана пленена в объятиях даги. Короткий, сильный удар в солнечное сплетение - жертва сгибается пополам, на несколько секунд забывая, как дышать. Этого времени вполне достаточно: запястья охватывают шелковые ленты, что прочнее любых цепей, еще миг - и руки вывернуты за спину. Удавка плотно ложится на горло, ловя первый после удара вдох.

Легран быстро вынимает еще один сосуд, на сей раз - металлический. Едко-зеленого цвета жидкость льется на клейкую массу, превращая ее в бесполезную слизь. Десять футов шелковой ленты лишают жертву последней возможности двигаться. И завершающий удар обухом топора по затылку надолго отправляет черноволосого в блаженное небытие.

В апартаментах, снятых Эльвереном, целых семь комнат: по одной для каждого из друзей, внутренняя и внешняя гостиные, комнатка рыжего мальчишки и помещение для двоих слуг. Казалось бы, более чем достаточно, но сейчас Легран, выгнавший Нэя спать во внешнюю гостиную, а теперь вынужденный ютиться в крохотной комнатенке, вполне достаточной для ночевки одного человека, но катастрофически тесной для алхимических опытов, так не думал.

На столе шипел и булькал котел на треноге, под которой ровным синим огнем горела магическая лампа. Рядом ровными рядами расположились всевозможные ингредиенты в банках, бутылках, пузырьках, коробочках, шкатулках, мешочках и Ярлиг знает в чем еще. На одних красовались надписи забавные, на других - пугающие, за содержимое третьих их обладателя немедленно отправили бы на эшафот, четвертые же и вовсе обходились без ярлыков - алхимик и так точно знал, что именно в них находится.

На кровати же были разложены листы бумаги. И если бы какой-нибудь из художников, кто работал в Шестом департаменте, составляя портреты разыскиваемых преступников, увидел эти листы, он бы умер на месте от зависти.

Больше двух десятков портретов Веги де Вайла. Анфас, в профиль, вполоборота, вид сзади, снизу, сверху и во всех прочих возможных ракурсах. Несколько рисунков с подробнейшей графикой шрамов на лице и шее, лист с тщательнейшим образом прорисованной формой чуть заострившихся ушей - в момент смерти даргел просто обязан был испытывать весьма сильные и, бесспорно, негативные эмоции.

А на отдельном подносе, в противоположном от котла углу комнаты - отрубленная голова. Ничем не примечательная голова обычного человека с длинными, чуть ниже пояса, каштановыми волосами.

Легран внимательно изучал рисунки, одновременно медленно перемешивая зелье в котле против часовой стрелки. Он еще ни разу не делал подобного, но заранее был уверен в успехе, так как знал: только эта уверенность и сможет гарантировать результат. Каждый раз, когда он сомневался - он проигрывал. А проигрывать т’Арьенга не любил.

Содержимое котла сменило цвет с буро-красного на светло-розовый, жидкость потеряла густоту, теперь по консистенции не сильно отличаясь от воды, и стала прозрачной.

- Пора, - прошептал алхимик.

Голову он взял вместе с подносом, избегая касаться холодной мертвой плоти. Осторожно подобрал пинцетом все волоски, прилипшие к коже, заплел волосы в косу на темени, и подвесил за эту косу на крюк. Второй конец крюка закрепил над котлом и медленно опустил голову в жидкость, одновременно с тем переворачивая три клепсидры: на час, десять минут и три минуты. Клепсидры связаны меж собой простеньким артефактом - когда истечет время первой, начнет переливаться из одной чаши в другую вода во второй, и только потом придет время третьей.

Ровно семьдесят три минуты на подготовку ко второму этапу.

Молодые маги, впервые столкнувшиеся с алхимией на втором курсе академии, где этот предмет входит в число обязательных, как правило, ненавидят лучшую из наук. Им претит бесконечная зубрежка названий, составов, ингредиентов, реакций. Им скучна ювелирная нарезка кореньев, перетирание в каменной ступке костей или зубов, вытачивание из дерева крохотных фигурок-активаторов. У них болят глаза и ноги, когда приходится полчаса стоять почти неподвижно, склонившись над пробиркой, и по капле отмерять состав, разливая его по склянкам.

Легран всегда относился к этим молодым и глупым студиозусам с нескрываемой насмешкой и презрением, также он считал, что преподавать алхимию в качестве обязательного предмета глупцам, неспособным оценить всю ее глубину, красоту, всесилие и мощь - непростительное преступление против великой науки. Он бесконечно обожал и процесс подготовки, и нарезку кореньев, и измельчение кости, и пар над котлом, и ожоги на руках, и медленное разливание наполовину готового декокта по колбам, и прекраснейшие в его жизни мгновения, когда травы, отвары, камни, пыль, шерсть, и все, что только может быть, превращаются в его котле в очередное произведение алхимического искусства. Когда готовый эликсир, для чего бы он не был создан - отнять ли жизнь, изменить ли структуру предмета, вылечить от смертельной болезни, или же просто создать в нужное время звуковой эффект - тонкой струйкой, или тягучим студнем, или бурлящим водопадом проникает в горлышко сосуда, которое после плотно закрывается крышкой, или же оставляется открытым и ставится на свое место в специальном сундуке. Работа завершена, новое создано. И где-то в сердце, где до того момента кипело, шипело, бурлило новое зелье, уподобляясь своему материальному подобию на алхимическом столе, остается тянущая, ноющая пустота. Легран любил это чувство и ненавидел его. Любил - за возможность заполнения, ненавидел - за то, что оно всегда возвращалось.

Легран т’Арьенга врал, врал всем, и себе в первую очередь. Он мог бы прожить без приключений, причем достаточно легко. Но без алхимии жить он просто не стал бы.

В котле булькало зелье, меняя цвет на чистый алый, без примесей и оттенков. Вода во второй клепсидре подходила к концу, оставалось буквально четыре минуты. Теперь от котла нельзя было отходить ни на шаг - полминуты промедления, и материал будет испорчен.

Последняя капля воды сорвалась с кончика воронки верхней чаши.

Легран подхватил голову за косу, отцепляя ее от крюка, и осторожно извлек из котла. Повесил в стороне - через двадцать минут нужно будет вернуться к работе, а пока что надо поставить вариться второй состав.

Лет десять назад он купил у бродячего торговца мелкий артефакт, очищающий поверхность от любой грязи - беда только в том, что поверхность эта должна была быть не больше двух квадратных футов, а со своей работой артефакт справлялся не менее десяти минут, да и энергии требовал немало. Но алхимика, вынужденного таскать с собой множество котлов только потому, что некоторые эксперименты требовали поставить второй или третий состав почти сразу после первого, такой артефакт более чем устроил.

Очистив котел, наполнив его водой, травами и порошком серебра, шевалье вернулся к голове. Еще раз посмотрел на рисунки, глубоко вдохнул, на несколько секунд погрузил кисти рук в заранее подготовленный таз со специальным раствором - и принялся за дело.

Легран был талантлив. Больше того, Легран был почти гениален. Если бы он того хотел, то мог бы стать известным художником или знаменитым скульптором. Но он предпочел стать авантюристом, путешественником и алхимиком… что, как ни странно, не отразилось на его прочих талантах.

В его сильных, ловких пальцах невыразительное лицо менялось, оплывало и тут же обретало четкость черт, но - уже других. Он менял все: линию бровей, форму носа, изгиб губ, очертания скул и подбородка, лоб, челюсти… Желтоватые крупные зубы под пальцами скульптора уменьшились, стали ровными и белыми. Губы - тоньше, скулы - резче, глаза - более глубоко посажены. Волосяные луковицы, скрытые в коже над верхней губой, на подбородке и щеках, исчезли.

Потом настало время шрамов. Тщательно сверяясь с рисунками, Легран вывел два шрама на шее, один полностью, второй - наполовину обрезанный линией, по которой голову отсекли.

Последние штрихи - слегка заострить и вытянуть уши.

Самое же главное - цвет, густота и общий состав крови - изменились еще под воздействием состава.

Голова, до последней черточки копирующая голову Веги де Вайла, но на чужой каштановой косе, вновь опустилась в котел. Теперь - совсем ненадолго. А Легран уже смешивал средство для окраски волос.

Спустя час почти все было готово. Голова де Вайла, уже с черной гривой, лежала на подносе, а т’Арьенга осторожно подстригал непослушные пряди, копируя прическу Веги. Закончив, он отошел на несколько шагов, полюбовался своим творением, потом вдел в заранее подготовленную дырку в правом ухе серьгу, идентичную той, что носил оригинал, и начал медленно и осторожно покрывать кожу, в том числе - под волосами, специальным составом, который сохранил бы “сувенир” на многие века. После вновь вымыл и высушил волосы, протер кожу, где на нее попала вода, полотенцем, и лишь после этого взглянул на часы.

Весь процесс, от которого Легран не отвлекался ни на секунду, занял больше тридцати часов. И только теперь, когда все закончилось, и законную гордость и радость алхимика сменяла тянущая, болезненная пустота, т’Арьенга понял, насколько же он устал…

Курьер поставил лакированную шкатулку на стол, подождал, пока магистр распишется, получил серебряную монету, поклонился и вышел, забрав с собой учетный лист.

Хозяин кабинета, оставшись один, тщательно запер дверь, обследовал принесенное на предмет ловушек и только после откинул крышку.

Основной объем шкатулки занимал бархатный мешок, поверх которого лежал сложенный вчетверо лист дорогой бумаги. Развернув его, Маар-си прочел:

“Ваш добрый друг. Отчет - под подарком.

Л.т.А.

P.S. С нетерпением жду встречи как с вами, так и с…

Осторожно развязав мешок, париасец долгое время изучал его содержимое.

- Пусть и поддельная, но она великолепна, - усмехнулся он. - Это стоит оставить на память. На память о шевалье Легране т’Арьенге.

На отчет он даже не взглянул. Художественная проза у Леграна выходила куда хуже, чем скульптура.

Глава VIII

Долгий путь к зеркалу

Позже, вспоминая тот разговор, она никак не могла понять - почему Маар-си ей поверил?

Когда париасец - впервые за все время заключения девушки! - без стука вошел в ее комнату, отобрал книгу и не предложил, не попросил, а приказал следовать за ним, узница было подумала, что на этом ее злоключения закончатся вполне закономерным, хоть и весьма печальным образом. Однако то ли богиня, к которой она не раз обращалась с тех пор, как Маар-си забрал ее из дома, услышала мольбы несчастной полуэльфы, то ли ей просто повезло, но, помучив узницу вопросами минут пять, париасец отпустил ее, и вроде как даже и в самом деле поверил.

Самым сложным оказалось выждать некоторое время, пока Маар-си успокоится и в самом деле удостоверится в невиновности девушки. Каждый день тянулся так долго, что она уже к полудню начинала подсознательно бояться, что проклятый тюремщик наложил на нее какое-то страшное заклинание и вечер не наступит уже никогда… Но вечер наступал, за ним приходила ночь, и вновь - бесконечно длинный день.

Терпения девушки хватило на целых шесть суток. Но на сей раз она, уже наученная горьким опытом, не стала рисковать. Просто медленно обошла комнаты париасца, убедилась, что в зале с книгой ничего не изменилось, и вернулась к себе.

Тем же вечером полуэльфа засела в библиотеке, с головой зарывшись в книги, в особенности в те, где рассказывалось о различных авантюристах, ворах, грабителях и прочих сомнительных личностях, которым так или иначе по роду деятельности могло понадобиться очень быстро скопировать какой-либо текст или рисунок. Оставалась, конечно, еще нерешенная загадка с неожиданно подчинившимся ей големом, но девушка решила, что этот вопрос пока что подождет.

На третий день ее деятельность увенчалась успехом: в тяжелом томе “Мемуаров похитителя тайн”, среди изощренных словесных кружев и бесконечного авторского самовосхваления, нашлись подробнейшие описания приготовления особого состава, готовящегося из ингредиентов, имеющихся почти что на каждой кухне. Будучи нанесен на простую бумагу, этот состав бесследно впитывался, но при контакте с высохшими чернилами давал какую-то реакцию и менял цвет.

Вооружившись переписанной на бумажку инструкцией, узница направилась в кухню. Прожив в башне несколько месяцев, она вдоль и поперек изучила каждый закоулок открытой для нее части помещений и нашла не только кухню и библиотеку, но и кузницу, столярную мастерскую, огромную комнату, заваленную тканями, нитками, кружевами, лентами и всевозможными прочими швейными принадлежностями, и еще несколько не то мастерских, не то кладовых, предназначение которых определить так и не получилось. Единственным, чего так и не нашла девушка, оставались живые обитатели башни, и чем дальше, тем больше она убеждалась, что кроме нее и хозяина эти стены не видят ни единого живого человека… или же нечеловека. Откуда брались яства, проявляющиеся в столовой по требованию узницы, кто убирал комнаты и стирал белье и одежду, так и оставалось загадкой.

Зато кухня оказалась в полном распоряжении полуэльфы, чему она была крайне рада. Едва ли удалось бы разумно и логично, не наводя на нехорошие подозрения и не вызывая лишнего интереса объяснить, для чего ей потребовались три вида уксуса, номиканские приправы, живой кролик, два перепелиных крыла, змеиные яйца… да, пожалуй, автор “Мемуаров” имел довольно странное представление об “обычной кухне”.

Сложнее всего оказалось зарезать кролика. Но, припомнив все, чему ее учили эльфы, среди которых девушка провела первые четырнадцать лет жизни, она все же вспомнила ритуальную друидическую фразу, вежливо извинилась перед ушастым зверьком и уже почти без содрогания аккуратно перерезала ему горло, внимательно следя за тем, чтобы ни капли драгоценной крови не пролилось мимо заранее подставленного глиняного кувшина. Инструкция предписывала не использовать при приготовлении состава никакой посуды, кроме глиняной, в особенности же избегать контактов смеси с металлом и деревом.

Первые пять попыток оказались неудачными. Перепортив корзину яиц, всю полученную от кролика кровь, немалую часть приправ и полностью выщипав перья из одного крыла, девушка сдалась, решив попробовать уже завтра.

Но вечер только начинался, спать не хотелось совершенно, и полуэльфа решила потратить оставшееся время с пользой, то есть - провести его в библиотеке. Пока еще были надежды на рецепт “похитителя тайн”, она не хотела искать другие варианты. Тем более, что стоило подумать и о странном поведении голема.

Время приближалось к утру, когда девушка наконец оторвалась от книги и устало потянулась.

- Странное дело, - пожаловалась она самой себе вслух. - Обычно когда находишь новую информацию, ситуация должна становиться яснее. А теперь все только больше путается…

И в самом деле сложно не запутаться, когда и книги, и непосредственный опыт общения со стальным истуканом говорили одно, а обычная логика - совершенно другое! Если верить семи различным работам семи авторов, живших в разное время, принадлежавших к разным расам и даже говорившим на разных языках, то голем мог подчиниться полуэльфе только в том случае, если ее голос был заранее внесен в его память с указанием “беспрекословно подчиняться”. Еще, конечно, была вероятность, что она случайно произнесла кодовую фразу, но, поразмыслив, девушка отбросила этот вариант. Вряд ли кто-нибудь мог бы догадаться запрограммировать голема на подчинение после слова “пусти”.

Но не более вероятным казалось единственное остававшееся объяснение: голем изначально должен был подчиняться ей. Впрочем, проверить это предположение казалось совсем несложным: опять проникнуть в покои Маар-си и заставить голема выполнить какой-нибудь приказ узницы. Всего-навсего.

Но сперва - сварить состав и приготовить бумагу.

Выспавшись, полуэльфа вновь заняла кухню. Второго кролика прирезать оказалось почему-то проще… И к вечеру в пузатом глиняном кувшинчике, плотно заткнутом пробкой, плескался кристально-прозрачный, несмотря на количество входящей в него крови, измельченных специй, яиц и прочей дряни состав.

Удостоверившись, что париасца в башне нет, девушка быстро собрала рюкзачок, уложив в него кувшин со смесью, пачку тонкой полупрозрачной бумаги - автор “Мемуаров” настоятельно рекомендовал использовать именно такую, похожую на пергамент, объясняя это последующей простотой чтения копий - и собственноручно сшитую из кожи папку-конверт.

Благодаря подготовленным в прошлый раз “ступеням” из подсвечников, подниматься оказалось гораздо проще и быстрее - не прошло и пяти минут, как она уже перелезала через перила открытой террасы, опоясывавшей этаж Маар-си.

Задерживаться в комнатах и оружейной она не стала, сразу направившись в залу с зеркалом. Сдерживая страх, толкнула тяжелую створку двери.

Голема видно не было, но полуэльфа прекрасно понимала, что это еще ничего не означает - в конце концов, в прошлый раз она его тоже не видела.

Сделав несколько шагов от двери, узница собралась с силами.

- Эй, покажись! - проговорила она, искренне надеясь, что голос не очень сильно дрожит.

Буквально в паре ярдов от девушки воздух слабо задрожал, и в нем проступили очертания стального охранника.

Он был около восьми футов в высоту, нижние опорно-двигательные конечности походили на человеческие ноги, но вместо рук голем обладал четырьмя парами гибких многосуставчатых “щупалец”. Узница непроизвольно потерла шею - она хорошо помнила, как эта кошмарная металлическая тварь стиснула ее горло в прошлый раз.

- Отвечай на мои вопросы, - медленно произнесла девушка, про себя повторяя мантру, посвященную Мерцающей звезде. Ей было очень страшно. - Ты подчиняешься мне?

- Да, - проскрипел голем, и полуэльфе стало стыдно за собственную глупость: естественно, подчиняется, если отвечает на вопросы, а не атакует!

- Почему ты подчиняешься мне?

- Не понимаю вопроса.

- Тебе кто-то приказал подчиняться мне?

- Не понимаю вопроса.

- С какой целью ты подчиняешься мне?

- Не понимаю вопроса.

Помучившись еще минут пять, она плюнула на это бесперспективное занятие. Велев голему не мешать и предупредить, если кто-нибудь еще появится, новоиспеченная ученица автора “Мемуаров” взялась за дело.

Для начала она открыла книгу на самой первой странице и быстро пробежалась по строчкам. Ничего интересного - вся первая глава посвящена теории магических зеркал. Книг на эту тему полно было в библиотеке. Во второй главе речь шла о конкретно этом зеркале, но ее девушка копировать не стала, только прочла. Третья и четвертая главы подробно рассказывали о возможностях зеркала, пятая - о вероятных проблемах и о том, чего делать не следовало ни в коем случае. Например - разбивать зеркало. Сделавшему это фолиант грозил страшной карой, неудачами, демонами и Ярлиг знает чем еще.

А вот с шестой по десятую главы шло все самое интересное: подробные описания ритуалов и всяческих действий с зеркалом. Особенный интерес у полуэльфы вызвали главы, где рассказывалось, как через артефакт общаться на расстоянии, как наблюдать за каким-либо объектом или местом, и как при помощи зеркала построить портал. Правда, портал предполагался в один конец - но девушку этот вариант более чем устраивал.

Выбрав нужные листы, она смочила прихваченный из швейной мастерской кусочек сукна прозрачным составом и осторожно протерла раскрытые страницы. Сосчитала про себя до пяти, быстро накрыла страницы пергаментом и с силой провела вторым куском сукна, сухим.

Тут же стало понятно, почему “похититель тайн” рекомендовал брать полупрозрачную бумагу: проступившие буквы легко читались на обратной стороне листа, а если бы девушка взяла бумагу обычную, плотную, то разбирать скопированное пришлось бы при помощи зеркала.

Отложив первые листы на пол, просыхать, полуэльфа принялась за работу. Она тщательно перекопировала четыре главы и семь приложений, в которых описывались ингредиенты и рецепты приготовления смесей для использования зеркала. Сделать это оказалось, с одной стороны, гораздо проще, чем девушка предполагала изначально, но с другой - значительно сложнее. Проще - она не рассчитывала, что состав позволит и впрямь так быстро сделать прекрасно читаемые копии, а сложнее потому, что каждую минуту она вскидывалась, настороженная каким-нибудь посторонним звуком. Кровь холодела в жилах, когда она представляла, что сделает Маар-си, если застанет ее за этим занятием…

На то, чтобы сделать все необходимые копии, ушло около часа, и это был самый напряженный час в ее жизни. Наконец, закончив, она быстро собрала листы пергамента в папку, спрятала в рюкзак и, напоследок велев голему никому не говорить о ее визите, покинула покои тюремщика.

Забираясь через окно в свою комнату, девушка думала, что ни за что не сумеет уснуть. Но нервное перенапряжение сделало свое дело - не прошло и пяти минут, как полуэльфа уже спала…

- И что нам это даст? - скептически проговорила Арна, вслушиваясь в общий фон города, и пытаясь уловить хоть что-то, что… что? Она и сама толком не знала, но раз за разом вновь и вновь пыталась найти хоть что-нибудь, что сможет сделать самоубийственный план Гундольфа хотя бы чуточку менее самоубийственным.

- Не знаю, - мрачно отозвался рыцарь. - Но других идей нет ни у тебя, ни у меня.

- Я могла бы попробовать…

- Да, я помню: прокрасться внутрь, усыпив всех, кто встретится тебе на пути, найти камеры, усыпить стражей, забрать ключи и тихо вывести наших друзей наружу, - раздосадовано оборвал он Танаа. - Только ты почему-то постоянно забываешь, что имеешь дело не с обычными тюремщиками и воинами, а все-таки с рыцарями-Грифонами, опытными и закаленными. А еще ты забываешь, что каждый рыцарь-Грифон - маг, причем не самый слабый. И поверь, камеры там стерегут тоже далеко не худшие бойцы. Так что у нас было бы больше шансов прорваться с боем, постаравшись как можно сильнее запутать противника, но и в таком случае я не оценил бы эти шансы выше, чем один из двухсот.

- Я знаю, что ты прав, - тихо сказала девушка, мягко накрывая напряженную ладонь молодого человека своей рукой. - Но я никак не пойму, что нам даст наблюдение за особняком.

- Я сам еще не знаю, - признался Гундольф после секундной заминки. - Но интуиция мне подсказывает, что это наш единственный реальный шанс вытащить друзей и сэра Лайорна. А моя интуиция с некоторых пор перестала ошибаться…

Он тяжело вздохнул. Арна понимающе обняла друга за плечи. Она знала, как тяжело Грифон переживал потерю магического Дара и как горько ему было говорить о том случае - ведь получилось, что сжег себя ни за что, совершенно бесцельно, бессмысленно и неоправданно. И, конечно же, даже многократно обострившаяся интуиция не могла примирить молодого человека с потерей Силы.

- Я верю тебе, - шепнула Танаа на ухо Гундольфу.

Они лежали на крыше трехэтажного особняка, принадлежавшего некогда лорду Истарго, а нынче перешедшего к его сыну, который имел некоторые… разногласия с политикой ордена и в Хайклифе практически никогда не показывался. Дом стоял пустой, с заколоченными окнами и дверьми, но друживший в детстве с сыном лорда Гундольф неплохо знал его планировку, включая потайной ход, начинавшийся за огромным старинным гобеленом в гостиной и ведущий в Северный парк - скрытый в корнях столетнего дуба и заросший вересковым ковром деревянный люк был совершенно необнаружим. Именно по этому ходу Арна и рыцарь проникли в особняк, где переждали день, а теперь с крыши наблюдали за домом, в подвале которого держали Орогрима, Талеаниса и, скорее всего, сэра Лайорна. Наблюдали, ожидая, пока интуиция Гундольфа в очередной раз себя оправдает и случится нечто, что позволит вытащить друзей.

А пока ничего не происходило, им оставалось только лежать на прихваченном со второго этажа особняка старом ковре, наблюдать за светящимися окнами дома напротив и искренне надеяться, что орк и полуэльф еще живы.

Да и рыцарь, в общем-то, тоже.

Арна много думала о человеке, который спас их с Гундольфом. Она не обманывалась, прекрасно понимая, что без воздействия на его психику сэр Лайорн ни за что не пошел бы на нечто, направленное против действий его братьев по ордену, но в то же время понимала: сэр Лайорн был единственным, кто вообще готов был оказать помощь, не требуя сперва железных доказательств, какой-либо выгоды или чего-то еще. А орден Грифона вообще чем дальше, тем больше не нравился Танаа. Рыцари, казалось, полностью забыли, для чего они существуют, в чем их долг и принятая на себя задача, занимаясь исключительно преследованием личных целей. Сэр Лайорн же казался девушке близким к эталону правильного Грифона.

Она много думала о нем. И, наверное, очень удивилась бы, узнав, что он о ней думал не меньше. Все то время, что они с Гундольфом сперва искали вход в особняк, потом пробирались по подземному коридору, потом обследовали дом, обсуждали дальнейшие действия и лежали на своей наблюдательной крыше, сэр Лайорн думал об Арне. И выводы, к которым приходил немолодой рыцарь, его тревожили.

Он достаточно быстро понял, что синеглазая девушка каким-то образом воздействовала на него, а вспомнив, где он видел подобный стиль боя и такие узоры на широком поясе, догадался, что имел дело с монахом ордена Танаа. А это уже могло означать очень многое - сэр Лайорн в свое время изучал некоторые париасские монашеские ордена, и знал позицию Танаа: невмешательство в дела внешнего мира. Отдельные монахи этого ордена странствовали по миру, собирая информацию о нем и помогая порой отдельным людям, но никогда не вмешивались ни в политику, ни в войны, ни в интриги, предпочитая уделять свое время книгам и совершенствованию боевых искусств. Но эта странная девушка… она явно оказалась рядом с молодым фон Кильге не просто так, да и происшествие с сэром Дильгертом тоже не могло быть случайностью. Вообще, в смерти предателя Дильгерта было слишком много странного, и чем дольше сэр Лайорн размышлял о ней, тем больше находил вопросов и меньше - ответов.

Во-первых, рыцаря настораживал способ убийства. Известно, что Танаа отвергают магию, считая, что она очень часто ведет к саморазрушению. Но синеглазая убила Дильгерта именно магией, сэр Лайорн очень четко ощутил выплеск совершенно чудовищной силы в момент его смерти. На классическую школу, которой владел он сам, это не было похоже, но рыцарь прекрасно знал, что кроме нее, в мире существуют еще сотни школ, и некоторыми из них владеет всего несколько человек. В любом случае, это была некая магия, причем скорее всего - прирожденный дар конкретно этой девушки. В таком случае то, что Танаа владеет Силой, имело хоть какое-то логическое объяснение: далеко не от каждого прирожденного дара можно отказаться, да и отказ, как правило, несет за собой крайне тяжкие последствия - Пресветлый Магнус не терпит пренебрежения своими подарками.

Во-вторых, совершенно непонятно было, почему Танаа не выждала более удачного момента, а убила Дильгерта при всех, тем самым подставив и себя, и фон Кильге, не говоря уже о двоих их друзьях, томившихся в камере в другом конце коридора.

В-третьих, странным казался способ бегства, выбранный ею: ведь сэр Лайорн мог просто не захотеть помочь убийце брата по ордену, и тогда все ее воздействие прошло бы впустую: оно лишь усиливало собственное желание сэра Лайорна, а не навязывало приказ извне.

Было еще немало пунктов, но хватало и первых трех. И чем больше рыцарь размышлял, тем меньше он понимал Танаа и ее логику.

Время текло медленно и тягуче. Сэр Лайорн знал, что сегодня в полночь состоится суд над ним, и на этом же суде будет решено, что делать с оставшимися в руках ордена сообщниками фон Кильге, как теперь относиться к самому Гундольфу, как найти и покарать посмевшую поднять грязную лапу на Грифона париасску и какое наказание определить предавшему интересы ордена сэру Лайорну. На большую часть этих вопросов рыцарь знал ответы: орка и полуэльфа казнят, фон Кильге найдут и допросят с пристрастием, при помощи магии, железа и огня вытянув из молодого человека все, что он знает о Левиафане, Танаа будут искать всеми силами, а когда найдут - жестоко казнят. Самого же сэра Лайорна либо также предадут смерти, либо в ближайшее время отправят на какое-нибудь задание, не предусматривающее сохранения жизни. Он был готов к этому, и жалел лишь об одном: что не увидит больше синих глаз спасенной Танаа и так и не услышит ответов на свои вопросы.

Смерти сэр Лайорн не боялся. Хотя быть казненным ему очень не хотелось: лучше уж умереть в бою ради дела ордена. В любом случае, страха перед судом не было, и заранее обреченный на смерть рыцарь ждал вынесения окончательного приговора спокойно и с достоинством.

Разочарование было страшным. Не помня себя от ярости, полуэльфа металась по комнате, пиная мебель и швыряя книги.

- Какого Ярлига над всеми этими смесями надо читать заклинания?! - рычала она, отправляя ни в чем не повинный пуфик в стену. - Какого Ярлига у меня нет ни грана способностей к классической магии?!

Едва проснувшись, девушка кинулась внимательно перечитывать все, что она вчера скопировала. Она старательно запомнила каждую строчку, едва ли не дословно вызубрила все, что должно было потребоваться в ближайшее время, потратила на это почти весь день, не отвлекаясь даже на еду. Выписала на отдельный листок названия нужных смесей, нашла рецепты в копиях… и наткнулась на поистине непреодолимое препятствие.

Словно в насмешку над узницей, приготовление смесей было описано максимально детально, включая тексты заклинаний, формулы расчета энергии и рисунки магических построений.

Если бы надо было только сварить зелье… Несмотря на полное отсутствие талантов в этой области и удручающе малое количество познаний, девушка справилась бы за счет одного лишь упорства. Не день и не два пришлось бы потратить, прежде чем очередная попытка увенчалась бы удачей, но ее это не страшило.

Через некоторое время, немного успокоившись, полуэльфа кое-как взяла себя в руки.

“Выход все равно должен быть, - сказала она себе. - Больше того, выход наверняка есть. Надо только его найти. И я его найду, обязательно найду!”

Она еще раз внимательно перечитала инструкцию по приготовлению состава Майнан в модификации Лиммеа, предназначенный для связи на расстоянии. Что-то в рецепте казалось странным, и после нескольких минут размышлений девушка поняла, что именно.

“Спустя три часа от начала кипения смеси, следует разлить готовый состав по хрустальным колбам емкостью не более половины пинты и выставить в полностью закрытый от света ледник на пять суток. После ледника колбы семь раз попеременно нагревать до полной прозрачности содержимого и остужать до приобретения содержимым насыщенного темно-синего оттенка. Перед каждым нагреванием читать “gerrah harreg” в мотиве dionele. После нагревания произносить “ferafetry koll” трижды. По окончании всех циклов смесь выдержать сутки в прохладном, но не холодном месте в течение трех дней. Перед первым применением поместить колбы с готовым составом Майнан в октаграмму внутреннего построения “sillaven” и провести над ними ритуал модификации Лиммеа, см. приложение. Хранить при комнатной температуре, в хрустальной посуде, не более, чем по половине пинты”.

Итого время приготовления состава Майнан, даже без модификации, занимало не меньше десяти дней. Маар-си же, скорее всего, не так редко пользовался зеркалом, следовательно - у него наверняка был запас!

Обругав себя за несообразительность, полуэльфа отправилась выяснять, находится ли тюремщик в башне, или же можно уже сейчас проверить свою догадку и, возможно, протестировать зеркало. Она давно уже знала: если хозяин отсутствовал, то невидимые слуги обязательно зажигали свет во всех коридорах и залах, кроме покоев узницы, когда же он являлся домой, то светильники гасли. Поначалу она думала наоборот, но две недели наблюдений ясно продемонстрировали необъяснимую любовь париасца к полумраку.

Свет в коридорах отсутствовал. Скрепя сердце потенциальная беглянка приготовилась ждать, благо обычно Маар-си не проводил в башне дольше одного дня. Однако судьба явно издевалась над несчастной полуэльфой, уже зверевшей от однообразия обстановки и неопределенности ее дальнейшего будущего: следующие четверо суток тюремщик, как назло, оставался дома. Зато когда на пятый, невыразимо прекрасный вечер в коридорах резко вспыхнул свет…

Она собралась буквально за пять минут, и, несмотря на то, что здравый смысл настаивал на том, чтобы выждать хотя бы несколько часов, нетерпение оказалось сильнее. Но, забравшись в покои Маар-си, девушка почему-то не стала торопиться. Медленно обошла по периметру гостиную, заглянула в спальню, безмерно ее удивившую своим видом: полуэльфа почему-то ожидала увидеть роскошное убранство, огромную кровать под балдахином, париасские ковры на полу и стенах, стеклянный столик у постели и тому подобные излишества. Действительность же оказалась совсем иной: узкая кушетка у стены, застеленная безупречно расправленным темным покрывалом, тяжелый стол у окна, на котором теснились аккуратно выровненные стопки бумаги, книг, пирамидка из шкатулок разного размера и прочие на первый взгляд нехитрые безделушки. Маар-си явно совмещал спальню с рабочим кабинетом. И также явно работал гораздо чаще и дольше, да и с большим удовольствием, нежели спал. Еще в комнате присутствовало удобное, но совсем не вычурное кресло, и шкафы. Много-много книжных шкафов, до предела набитых различными томами. Глаза узницы жадно заблестели при виде этого великолепия - ведь понятно было, что каждый фолиант из этого собрания в сотни раз ценнее и интереснее, нежели все содержимое любого шкафа в открытой библиотеке, которой пользовалась она сама.

Увы, времени не было даже на поверхностный осмотр сокровищ - конечно, париасец ушел не на одну ночь, однако он был достаточно непредсказуемой натурой, чтобы у девушки не возникало желания лишний раз испытывать, настолько ли к ней благосклонна судьба, насколько ей хотелось бы. Потому она лишь с сожалением скользнула взглядом по корешкам книг и, не преодолев любопытства, все же подошла к столу. Пролистала несколько папок, обнаружив в них нечто вроде досье на каких-то людей, судя по постам и титулам - достаточно влиятельных в империи. Некоторые имена сами собой осели в памяти, но в целом интересно девушке не было. Тем более, что она не нашла ничего ни о себе, ни о тех, кто был ей дорог.

Покинув спальню-кабинет, полуэльфа отправилась в залу с зеркалом. Войдя, позвала голема - тот мгновенно откликнулся на зов. Как и в прошлый раз, узница велела ему стеречь вход, а сама направилась к небольшой тумбочке, стоявшей чуть позади магического стекла.

Открыв запертую на небольшую щеколду дверцу, она впервые порадовалась, что потратила столько времени на копирование рецептов смесей и их тщательное изучение: в книге давались не только подробные инструкции, но также описания вида готовых составов и их названия на нескольких языках: имперском, эльфийском, париасском и еще трех, которые ей знакомы не были. Маар-си, как ни странно, предпочитал не родной, а один из тех трех, и надписи на ярлыках пузырьков, колб, кувшинов, склянок, шкатулок и прочих емкостях были знакомы девушке лишь на вид.

Перебрав половину верхней полки, она все же нашла необходимое: густо-синий насыщенный цвет пронизанного слабо светящимися искрами модифицированного состава Майнан сложно было не узнать, а надпись на ярлыке подтвердила догадку.

Теперь главным было не ошибиться.

Полуэльфа осторожно сняла с хрустальной колбы крышку, достала заранее подготовленную кисточку из собственных волос - инструкция предписывала взять “косу девы, еще не познавшей мужчину”, и она лишний раз порадовалась, что не поддалась когда-то на ухаживания Мальстина. Конечно, отрезать почти половину волос было жаль, но выбраться хотелось гораздо сильнее, чем сохранить прическу. Черенком кисти служила кость из лапы кролика - отчего-то все рецепты, попадавшие к девушке в последнее время, как один оказывались немилосердны к длинноухим зверькам.

Радовало узницу лишь одно: сам процесс использования зеркала не включал в себя ни единого заклинания. Нанести смесь на все стекло, выждать три минуты, активировать камни в раме, одновременно на них надавив, - камней было пять, и полуэльфа беззастенчиво использовала голема - и отчетливо произнести специальное слово, очень длинное и сложное, но явно заимствованное из эльфийского, так что проблем с выговариванием певучей формулы не возникло.

Поверхность зеркала подернулась синеватой дымкой, клубящейся и мерцающей. Девушка подождала для верности несколько минут и громко сказала:

- Талеанис, прозванный Мантикорой!

Туманное марево на миг сгустилось, а потом вдруг исчезло. Зеркальная гладь потемнела - и отразила мрачное, сырое помещение. Каменные стены, решетка, просматривающаяся с самого края, узкие нары у стены - сомнений в назначении каморки возникнуть не могло.

Талеанис сидел на нарах, мрачно сверля взглядом стену. Рядом с ним, скрестив ноги и закрыв глаза, расположился зеленокожий орк.

Несколько секунд она просто смотрела на полуэльфа, вновь вспоминая каждую черточку, каждую спутанную прядь, яркое пятно татуировки, смазывающееся из-за многодневной щетины… И только потом Лианна сумела себя заставить отвлечься и тихо, осторожно позвать:

- Талеанис, ты меня слышишь?

Взгляд Мантикоры на миг отразил безумную бурю чувств. За одно мгновение в нем пронеслись узнавание, неверие, страх, надежда и… что-то еще.

А потом он разомкнул губы и очень тихо, едва слышно проговорил:

- Лианна?

Глава IX

Правая рука Левиафана

- Князь-герцог очень доволен вашей работой, шевалье, - на сей раз в голосе Гундольфа не было ни тени насмешки или скуки: теперь он очень хорошо понимал, с кем имеет дело. - К сожалению, он еще не считает нужным встретиться с вами лично. Однако он поручил мне представить вас его правой руке. К слову сказать, я удостоился подобной чести лишь спустя три месяца.

- Спустя три месяца чего? - с невинным выражением на лице уточнил Легран.

- Не совсем понимаю ваш вопрос, - нахмурился фон Кильге, уже пожалевший о своей попытке “подбодрить” явно недовольного очередной отсрочкой представления Левиафану т’Арьенгу.

Авантюрист тяжело вздохнул. Откинулся на мягкую спинку дивана, погладил пальцами рукоять трости, пригубил вино. И вперил в собеседника тяжелый взгляд карих глаз.

- Магистр, давайте будем с вами откровенны и попробуем назвать вещи своими именами. Вы сами меня убеждали минут десять назад, что это помещение великолепно защищено от любого подслушивания и подглядывания. Следить за нами не могут, так почему бы не попробовать высказать все друг другу прямо?

- Мне казалось, вы не сторонник этакой прямолинейности, свойственной скорее воинам, нежели людям профессий, схожих с вашей, - заметил Грифон, слегка отводя взгляд. Так, чтобы по его глазам нельзя было прочесть эмоций, но при том ощущение контакта не терялось бы.

- Не сторонник, да. В обычной жизни. Но не когда решается моя судьба на долгие годы вперед, - отрезал Легран. - Сэр Гундольф, я не знаю и знать не хочу ваших секретов, тайны происхождения скелетов в вашем шкафу не волнуют меня нисколько. Я лишь хочу называть вещи своими именами тогда, когда любое неверное понимание, любая ошибочная трактовка происходящего может оказаться для меня фатальной. Я надеюсь, вам понятна моя достаточно эгоистичная, но логичная и разумная позиция?

- Более чем понятна, - фон Кильге осушил бокал, поставил его на стол и уже сам посмотрел собеседнику в глаза, пронзительно и жестко. - Хорошо, я скажу так, как вам угодно: я удостоился чести видеть повелителя Левиафана лишь после трех месяцев упорной службы ему, и то, считаю столь короткий срок большой своей удачей. Не скрою, я несколько завидую головокружительности вашей карьеры, если можно так выразиться. Но я знаю, что вы мне не соперник, как и я не соперник вам - слишком разные у нас с вами сферы деятельности.

- Это верно, - ухмыльнулся Легран, на миг представив сильного, быстрого, но все же в мелочах чуть неуклюжего рыцаря у стола с ингредиентами и досками для их нарезки. - Позволите вопрос несколько более личный и касающийся скорее ваших скелетов, нежели расстановки истинных имен?

- Вы можете попробовать, шевалье, однако за результат я не ручаюсь, - по губам Гундольфа скользнула холодная змеиная усмешка.

- Я люблю рисковать. Всего один вопрос: кому вы служите? Вы старательно и очень правдоподобно демонстрируете, что преданы вашему ордену телом и душой, но в то же время, совершенно не стесняясь, называете князя-герцога “Повелителем”. Вы тщательно показываете и подчеркиваете собственный аскетизм, отказ от любых личных благ и словно бы всю жизнь свою приносите на алтарь служения - но кому? И самое главное - зачем?

В голосе Леграна не было ни язвительности, ни презрения - одно только чистое любопытство. И только потому фон Кильге ответил:

- Как бы вам не казалось, я действительно служу ордену. Такова моя судьба, таково мое решение и такова моя воля. Я служу ордену Грифона. Но я прекрасно вижу, что нынешний император, как и его отец, не способен дать ордену ничего из того, чего орден заслуживает. Вы знаете, как я впервые оказался в особняке князя-герцога? Я пришел просить у богатого аристократа, поселившегося на землях ордена, денег. Для ордена. В долг. Потому что иначе зимой рыцарям, получающим лишь жалование из казны ордена, пришлось бы голодать. Нет-нет, не надо делать такое лицо - далеко не у всех братьев есть богатые дома и счета в дворфских банках, подавляющее большинство живет очень скромно! Так вот, нынешнему императору плевать на орден, он даже не вспомнит о его существовании, пока не появится необходимость послать кого-то на смерть. А князь-герцог прекрасно понимает, что подданные верны лишь до того момента, пока они видят ответную верность и заботу от своего господина. Да, я служу ордену. И ради блага ордена - я служу князю-герцогу.

- Вы планируете переворот? - слегка удивленно спросил Легран.

Гундольф усмехнулся. Очень жестко и слегка насмешливо посмотрел на собеседника.

- Нет, шевалье, это неделю назад вы могли сказать: “вы планируете переворот”. Теперь же вам придется либо врать себе, либо говорить: “мы планируем переворот”!

- Прекрасная новость, - уголками губ улыбнулся т’Арьенга, наполняя бокалы. - За нее следует выпить!

- И чем же она вас так порадовала?

- Как это - чем? Сэр Гундольф, я не хочу вас обидеть, но этот город для меня слишком тесен и мрачен. Я люблю Мидиград, но при Его Величестве Лаарене вход в столицу для меня закрыт. Если же Его Величество трагически погибнет, я смогу оплакать его в Мидиграде, и это будет величайшим для меня счастьем.

- Даже так, - хмыкнул фон Кильге. - Что ж, я вижу, что не ошибся в вас. А теперь позвольте, я провожу вас к господину Маар-си. Негоже заставлять ждать правую руку повелителя Левиафана.

- Да я и левую не рискнул бы, - пробормотал себе под нос т’Арьенга. Пробормотал так, чтобы собеседник его не услышал.

В овальной зале было сумрачно, тепло, и пахло незнакомыми травами. В облицованных серым мрамором стенах до потолка вздымались стрельчатые окна, но разглядеть хоть что-то сквозь толстые стекла не представлялось возможным. В середине залы стояла небольшая жаровня на гнутых кованых ножках, рядом находился низкий столик, заставленный плошками и кувшинами, а вокруг в странном порядке располагались большие подушки.

Легран медленно обошел залу вдоль стены, посмотрел в затуманенные стекла, внимательно изучил рдеющие на дне жаровни угли и едва сдержался, чтобы не исследовать исходящее незнакомыми, но приятными ароматами содержимое накрытых выпуклыми глиняными крышками плошек. Чем больше времени проходило с того момента, как фон Кильге привел его сюда и велел ждать прихода “правой руки”, тем более сложным становилось держать себя в руках и ничем не выдавать нервного нетерпения.

Только тогда, когда т’Арьенга устал уже ждать и почти даже успокоился, одно из стекол вдруг налилось темным зеленым свечением, и из проявившегося на мгновение портала вперед шагнули две фигуры, закутанные в длинные плащи с капюшонами, скрывающими лица. Одну Легран тотчас же узнал - именно такого глубокого темно-бордового цвета был плащ на Гундольфе, да и рост, комплекция и манера двигаться легко выдавали магистра ордена. А вот второй визитер, державшийся на шаг впереди рыцаря, был т’Арьенге неизвестен. Впрочем, догадаться о его личности труда не составляло.

- Благодарю вас, сэр Гундольф, - человек откинул капюшон.

Он был париасец, среднего роста, смуглый и черноволосый. Темные карие глаза, некрасивое, но умное лицо. Возраст - от двадцати пяти до сорока лет, точнее никак не определить. И, казалось, ничего особенного в нем не было, но Легран ощутил подсознательное желание уважительно поклониться, при том ни на мгновение не выпуская париасца из поля зрения.

- Рад наконец-то вас видеть, шевалье т’Арьенга, - обратился париасец уже к все же поклонившемуся авантюристу. - Сэр Гундольф, оставьте нас.

Рыцарь еще раз поклонился и сделал два шага назад, растворяясь в зеленом мареве портала.

- Большая честь для меня, - еще раз склонил голову Легран.

- Оставим реверансы тем, кому не жаль на них времени, шевалье, - оборвал его собеседник, усаживаясь на подушки и скрещивая на париасский манер ноги. - Меня зовут Маар-си, а вы, как мне известно, Легран т’Арьенга, знаменитый путешественник, алхимик и… вор.

- Предпочитаю называться…

- Меня это не интересует, - на этот раз Маар-си оборвал шевалье резко и даже почти грубо. Однако у того ни на секунду не возникло желания возразить. - Прошу, наливайте чай, берите плов. Еда не отравлена, и в питье ничего не подмешано.

- Благодарю, - аппетит у Леграна пропал при появлении париасца, но отказаться он не посмел.

В тишине прошли десять минут, пока не опустели плошки с пловом и не закончился первый чай в пиалах. Потом Маар-си переложил специальными щипцами несколько угольков с жаровни в стоявший рядом кальян, бросил щепоть резко пахнущей травы.

- Что ж, теперь можно и поговорить о деле, - сквозь заволокший помещение ароматный густой дым голос “правой руки” доносился, как через тонкий слой ваты. Шевалье глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться - его почему-то охватило состояние, близкое к панике. - Итак, вы желаете служить моему повелителю. Какая идея движет вами, что вы можете предложить моему господину, и какой награды для себя хотели бы?

- Идея? Да пожалуй, что никакой. Есть то, чего я хочу, есть то, что я могу, и есть тот, кому нужно второе и кто может дать первое. В этом моя философия, простите за ее некоторую неэлегантность и эгоистичность. - Мысленно Легран пытался удержать ставший почему-то неуправляемым язык, но все его усилия были тщетны. Густой аромат, пропитавший воздух и проникавший в сознание с каждым вдохом и движением, отключал инстинкты самосохранения, предохранители здорового страха, а расчетливость холодной логики легко сметалась теплым дымом. - Предложить повелителю Левиафану я могу свои, может, и не очень разносторонние, но весьма развитые таланты. Я справедливо считаюсь прекрасным алхимиком, неплохим знатоком истории магии и артефактов, вором высшего класса, искателем настоящих сокровищ, то есть сокровищ информации и…

- Неплохим скульптором, - понимающе улыбнулся Маар-си. Легран побледнел. - Не бойтесь, шевалье. Никто не ждал, что вы добудете настоящую голову де Вайла, тем более что в Хайклифе он не был уже больше двух месяцев. Мне было интересно, как вы выкрутитесь из ситуации, и я более чем доволен.

Легран тоже почувствовал себя более чем довольным. Все получилось именно так как надо. Он с самого начала знал, что хотя они с Эльвереном и Ранном скинули “засвеченные” хвосты, настоящее наблюдение за ними продолжалось все время. Главной задачей тогда значилось не обмануть фон Кильге, а продемонстрировать свои знания, умения и навыки. И, как выяснилось, задачу удалось выполнить на все сто процентов.

Маар-си же, наблюдая отображающиеся на лице собеседника сперва страх, потом облегчение и, наконец, торжество, внутренне усмехался. Это была невероятно красивая, увлекательная и многоуровневая игра. Он сам не смог бы сейчас с уверенностью сказать, сколько именно слоев имела эта интрига, сколько раз кто из них думал, что обводит противника вокруг пальца, и, что являло собой наибольшую редкость - он совершенно не мог гарантировать, что последний ход в этой шахматной партии на данный момент за ним. Но по крайней мере, ему было действительно интересно.

- Рад, что не разочаровал вас, - тщательно отмеряя долю удовлетворения и некоторой досады в улыбке, сказал Легран. - Но может быть, теперь вы проясните мне дальнейшие правила экзаменовки? По логике вещей, теперь я должен неким образом доказать уже вам собственные таланты?

- Нет, разумеется. Все эти проверки и задания Гундольфа - всего лишь его собственное желание удостовериться, что он рекомендует мне действительно нужного и полезного нам человека. Я же вижу это и так. Так что мое поручение - заметьте, именно поручение, а не приказ или же задание - будет заключаться совсем в другом.

- В чем принципиальная разница между понятиями “поручение”, “задание” и “приказ”? - уточнил т’Арьенга просто на всякий случай.

- Приказ отдается тому, кто служит и не имеет возможности отказаться. Задание дается наемнику, получающему некую плату за свои услуги. Поручение же - сродни просьбе тому, кто разделяет идею.

- В таком случае я еще раз хочу напомнить вам свою идею: “Есть то, чего я хочу, есть то, что я могу и есть тот, кому нужно второе и кто может дать первое”. Не больше и не меньше. И потому, дабы не запутаться в мотивациях, я предпочел бы называться честным наемником, чтущим первое правило Кодекса, и нанятым на некий пока что неопределенный срок, - стараясь максимально осторожно подбирать слова, проговорил Легран.

С одной стороны, он понимал: не стоит так уж подчеркнуто отгораживать себя от идеологической стороны. А с другой… Слишком важно было не оказаться втянутым во все эти замыслы великих. Не погрязнуть в их интригах. А в случае провала - суметь оправдаться перед миром и собой скромной ролью исполнителя, наемника, не имеющего не то что отношения к планам командования, а даже не знающего целей и мотиваций этого самого командования.

- Хорошо, - после недолгой паузы сказал париасец. - Я буду считать вас честным, но свободным наемником. Итак, ваше первое задание будет заключаться в следующем: вы должны проникнуть в кабинет Гундольфа фон Кильге, вскрыть его сейф, скрытый за картиной, изображающей великого магистра фон Гаррета, и тщательно просмотреть имеющиеся там бумаги. Можете скопировать их, если есть возможность сделать это незаметно, если нет - то просто запомните и воспроизведите самостоятельно. Мне нужны имена, цифры, схемы. Словом - все, что там есть.

- Не доверяете магистру? - приподнял бровь Легран.

- Он хороший человек, но своему ордену он служит вернее, чем повелителю Левиафану, - Маар-си пожал плечами. - Я хочу знать, до какой степени и до какого момента я могу ему доверять, и до каких пределов простирается его верность нам.

- Понимаю. Что ж, хорошо. Сколько времени у меня на реализацию?

- Неделя. Но чем быстрее вы справитесь, тем лучше. Семь дней - это предельный срок.

- Я понял.

- Вот и хорошо. В таком случае, поговорим о ваших друзьях, - париасец вновь наполнил пиалы ароматным чаем, так хорошо отгоняющим кальянный дурман, и выдержал томительную паузу, в который раз заставившую т’Арьенгу понервничать. - Насколько я понимаю, господин иль Клаэнхар специализируется на тайных убийствах, а господин Вархес, наоборот, на открытых силовых акциях?

- Да, это их основные специализации, но не единственные, - кивнул Легран, отпивая обжигающий напиток. - Эльверен высококлассный вор, а Ранн способен найти почти любого человека в любом городе по буквально паре мелких примет и любому предмету, принадлежащему искомому человеку, или хотя бы побывавшему в его руках хоть сколько-то долгое время.

- В таком случае для них у меня тоже будут… задания. Насколько я понимаю, ваши друзья для себя хотят какой-то отдельной награды?

- Эльверена вполне устроит золото, а вот с Ранном сложнее, - задумался шевалье. - Честно говоря, я сам до сих пор не разобрался в его мотивациях. Единственное, что могу сказать - он удивительно честный человек для своих друзей. Пока что он помогал мне почти что безвозмездно. Я плачу ему жалование, как хорошему телохранителю, каковым он является, и не более. Самое же сложное в общении с ним - он вполне способен отказаться выполнять поручение, если сочтет его бесчестным.

- Ничего бесчестного, это я обещаю. Человек, которого ему надо найти, является ярчайшей иллюстрацией к тому, как низко вообще может пасть существо, по недоразумению награжденное разумом. Его настоящее имя мне неизвестно, но зато есть точнейшее описание внешности. Да что там описание - можно сказать, что вы его видели. Он имеет редкий дар в мельчайших деталях копировать внешность другого человека, однако может делать это не очень часто, и потому у меня есть повод быть уверенным в том, что он и сейчас выглядит в точности, как магистр фон Кильге.

- И что с ним надо сделать по факту нахождения? - Легран сумел ничем не выдать интереса, несмотря на то, что тренированная интуиция мгновенно сделала охотничью стойку.

- Пока что - ничего. Просто найти и по возможности отслеживать перемещения. Завтра пришлю на ваше имя вещь, некоторое время назад принадлежавшую ему. Что же касается господина иль Клаэнхара… мне нужно подумать. Задание для него я передам завтра же. Свой гонорар пусть определит сам, понятное дело, в разумных пределах.

Как только Маар-си перешел на деловой тон, Леграну стало ясно: аудиенция подходит к концу. Угольки в кальяне погасли, чай остыл.

Последний час перед выходом из таверны т’Арьенга провел один, в тишине и темноте. Он лежал на полу, раскинув руки и ноги, закрыв глаза, дышал медленно и размеренно, стараясь достичь максимального единения с окружавшей его тьмой. Через час он должен был сам обратиться темнотой и тишиной, стать невидимым и неслышимым, его присутствие - неощутимым, его дыхание - одним ритмом с медленным биением спокойного сердца. Легран знал: когда перед ним окажется громада Клюва, когда придется идти, сливаясь с ночным ветром, когда шершавый камень стены замка прильнет к ладоням, превращаясь из неприступной преграды в удобную лестницу, бешено колотящееся сердце погонит по жилам вместо крови чистый адреналин. Опасность и страх провала перестанут иметь значение, и останется лишь ничем не замутненное наслаждение риском.

Одна из двух составляющих счастья Леграна т’Арьенги.

Часы гулко пробили один раз, словно мечом вспоров густую, вязкую на ощупь тишину. Авантюрист поднялся на ноги, накинул на плечи длинный плащ с капюшоном, подхватил заранее собранную сумку и распахнул окно.

К стенам главной твердыни ордена авантюрист подобрался с северной, наименее охраняемой стороны. Заклятие и собственные ловкость с интуицией надежно хранили его от ненужного внимания, но излишний риск в данной ситуации совершенно не был нужен. Прокравшись мимо поста, переждав патруль и осторожно обогнув застывших у моста часовых, Легран дошел до середины промежутка, разделявшего две точки, где можно было преодолеть окружавший Клюв глубокий ров, утыканный заостренными кольями. Распластавшись под защитой густой тени, он выждал, пока мимо пройдет очередной патруль, потом быстро достал из сумки компактный самострел необычной формы, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Тонкая, но невероятно прочная стальная леска почти беззвучно разрезала воздух, и едва уловимый щелчок возвестил о том, что механический трехзубчатый крюк раскрылся, надежно закрепив конец лески в каменной кладке. Выдвинув из нижней части самострела узкий и длинный раскладной кол, т’Арьенга зафиксировал его в раскрытом положении, глубоко вонзил в почву и с усилием перевел рычаг на рукояти в положение вниз. Теперь четыре перпендикулярных колу стальных лепестка прочно удерживали самострел с закрепленной леской.

Затем Легран извлек из сумки почти плоский рюкзак, положив на его место ненужный уже плащ, и спрятал все под лежащим поодаль камнем. Под плащом обнаружился тщательно подогнанный облегающий костюм с широким ремнем. Натянув на голову шапочку-капюшон, скрывшую лицо и убравшую волосы, шевалье достал из рюкзака два прочных браслета из толстой кожи, с прикрепленными к ним небольшими стальными крюками, натянул перчатки с металлическими накладками, выкрашенными в черный цвет, и поверх них уже застегнул браслеты. Рюкзак за спину, и все еще скрытый заклинанием невидимости неклассической школы, на которое не реагируют защитные системы и заклятия Грифонов, Легран подошел к краю рва. Дотянулся до натянутой лески, чуть сместил руку - через каждые два фута на стальном тросе виднеются небольшие двухсторонние выступы, мешающие рукам соскальзывать. Т’Арьенга знал, что физическая сила не является его особым талантом, и потому страховочные крючья на браслетах зацепил еще раньше, чем сам повис на леске. Быстро, но осторожно перебирая руками, он двинулся к стене, про себя отсчитывая оставшееся время действия заклинания.

Преодолев ров, Легран добрался до вошедшей глубоко в кладку стрелы, сдвинул тугой рычаг и не без труда выдернул крепление из стены. Привязал к стреле прочную бечевку, закрепил свободный конец и спустил крепление лески в ров - блики лунного света на стальном тросе могли привлечь ненужное внимание.

Краски вокруг на мгновение стали ярче, чем обычно - это закончилось действие невидимости.

Теперь пришла очередь стены.

Для начала шевалье сменил перчатки. Предназначенные для лазанья по режущей руки леске перчатки с металлическими накладками он бросил в рюкзак, а взамен натянул очень толстые, кожаные, с неприятной липкой внутренней поверхностью. Проверил надежность крепления рюкзака, выждал, пока неудачно полная луна зайдет за тучу, и, поднявшись на цыпочки, прижал ладонь правой руки к стене. Помедлил секунду, глубоко вдохнул, выдохнул и подпрыгнул, одновременно подтягиваясь на прилипшей к камню перчатке, плотно облегающей ладонь. Левая рука коснулась стены на фут выше. Легран удостоверился, что она держится хорошо, и осторожно потянул на себя правую ладонь, медленно поворачивая ее влево. С тихим, почти неразличимым шлепком ткань перчатки, пропитанная специальным составом, отлипла от стены.

Временами поглядывая на тучу, все еще скрывавшую луну, т’Арьенга полз вверх по стене, считая этажи. Наконец он достиг шестого, на котором и располагался кабинет Гундольфа фон Кильге. Сдвинулся по стене вправо, достигая большого окна, закрытого шторой изнутри, прислушался - внутри было тихо и темно. Повиснув на левой руке, правой Легран снял с пояса удобную деревянную рукоять, из узкой щели на конце едва виднелась короткая алмазная пластина, ограненная в форме иглоподобного лезвия. Теперь самым главным было ни в коем случае не шевелить левой ладонью - в противном случае шевалье грозил бы малоприятный полет с высоты двадцати ярдов на сухую, окаменевшую почву. Осторожно проведя почти идеально ровный круг на оконном стекле, т’Арьенга перевернул рукоять резака обратной стороной, оканчивавшейся каучуковой присоской, прижал ее к середине круга - и резко дернул на себя. Присоска с чмоканьем отлипла от стекла. Авантюрист шепотом выругался и повторил попытку - на сей раз удачно.

Самым сложным в подобных вторжениях было справиться с магической защитой, но некоторое время назад ему удалось подобрать очень удачный состав зелья, которое на несколько секунд прерывало линию такой защиты. Вынув из кармашка пузырек, Легран смазал его содержимым края отверстия в стекле, медленно сосчитал до трех и просунул руку внутрь, продолжая отсчет до тринадцати - действовало зелье ровно десять секунд, но обычно этого хватало, чтобы проникнуть внутрь. Одновременно с тем шевалье уронил на подоконник небольшой шар, сплетенный из серебряных нитей - артефакт, обманывающий защиту, реагирующую на движение и присутствие, соскользнул на пол и шустро покатился вдоль стены. Т’Арьенга, распахнув окно, быстро провел замыкающуюся линию по периметру проема и, выждав еще три секунды, прыжком перемахнул через подоконник.

Да, ему удалось. Легран сумел проникнуть в святая святых - кабинет человека, практически заправлявшего всеми делами в ордене Грифона.

Если бы Легран еще знал, что сделал он это по заданию этого самого человека…

Но впереди оставалось еще самое сложное: вскрыть сейф, наверняка защищенный и механизмом, которые в совершенстве наловчились делать выпускники дворфского Механикума, и парой-тройкой заклинаний. Причем с последними дело иметь, как правило, оказывалось гораздо проще.

Тяжелый сейф из металла, по цвету напоминающего темное серебро, и впрямь обнаружился за картиной с портретом фон Гаррета. Сняв тяжелое полотно со стены, т’Арьенга внимательно рассмотрел блестящую поверхность встроенного в стену хранилища.

Ни малейшего следа стыка швов. Дворфские сейфы отливались целиком и при закрытии вновь становились единым целым. Только верное выполнение всей последовательности шифров, слов, нажатий слегка выступающих из металла камней и отключения магической защиты позволяло открыть такой сейф.

Ознакомившись с задачей, Легран на время оставил кажущееся неприступным хранилище и подошел к письменному столу. Внимательно проглядел все лежавшие на нем и в нишах стоек бумаги, проверил ящики, запертые на простые замки, поддавшиеся отмычке с первой попытки - нет, фон Кильге идиотом не был, и шифры на рабочем месте не хранил. Что ж, т’Арьенга на подобную удачу и не рассчитывал. В конце концов, это было бы неинтересно.

Шевалье вновь вернулся к сейфу и внимательно изучил узор камней и последовательность дворфских рун. Правильное чтение схемы - половина успеха.

Минут через пять бледные губы раздвинулись в улыбке. Раскрыв рюкзак, авантюрист извлек из него квадратную кожаную папку толщиной примерно в полдюйма. Еще раз посмотрел на сейф, вынул из папки три тонких серебряных листа с круглыми, по размеру инкрустированных камней, прорезями. Сравнил, два отложил в сторону, а третий прижал к схеме на фронтальной панели - серебряный лист подошел идеально.

У папки оказался боковой кармашек, а в нем - бережно завернутый в сукно плоский сапфир, настолько тонкий, что казался почти полностью прозрачным. Закрыв один глаз, т’Арьенга поднес к другому сапфир, сквозь драгоценный камень внимательно изучил поверхность сейфа и удовлетворенно улыбнулся, запомнив, какие именно камни и символы излучали слабый, едва различимый свет.

Перерисовав схему на бумагу и отметив нужные точки, шевалье вынул из рюкзака небольшой стеклянный шар и сжал его в руке. Шар тут же вспыхнул чистым белым свечением, разогнав мрак кабинета, сквозь который с трудом пробивался неверный свет вышедшей из-за туч в самый подходящий момент луны. Опустившись на колени, Легран поднес светильник к самому полу - он еще в прошлый раз приметил, что убирались в кабинете далеко не каждый день, и на полу скапливалось некоторое количество пыли. В этой пыли отчетливо виднелись следы подкованных сапог фон Кильге.

Т’Арьенга поднялся и, внимательно глядя под ноги, сделал шаг вперед - так, чтобы его ступни в точности совпали со следами сапог. Не факт, что это было необходимо, но некоторые сейфы предусматривали и такое дополнение к защите, как открытие дверцы только при определенном местоположении того, кто вводил шифр.

Теперь - самое сложное. Действительно самое. Магический сапфир показывал активные камни, но не последовательность, в которой их следовало нажимать. Легран глубоко вдохнул, еще раз прочел руны - и решился. Пальцы, сейчас обтянутые тончайшей тканью, не позволяющей случайно оставить какие-либо следы, по которым вора можно было бы потом обнаружить, но никоим образом не стесняющей движений, уверенно коснулись мутно-зеленого камня. Тот с тихим щелчком погрузился на четверть дюйма.

Т’Арьенга бросил короткий взгляд на свою схему, где были отмечены активные точки, пересчитал их, прикинул возможный алгоритм - и быстро нажал еще шесть камней.

Еще один артефакт покинул чехол, выдав при активации несколько неразборчивых звуков, отдаленно похожих на человеческую речь - и дверца послушно тронулась в сторону… обнаружив за собой еще одну преграду.

Здесь было гораздо проще - пощелкав колесиками механического замка, Легран поочередно набрал семь цифр. Внешняя часть двери слегка ушла вглубь, а фронтальная панель видоизменилась, превратившись в нечто наподобие штурвала с диском посередине, имеющим несколько отверстий, под которыми виднелись цифры. Т’Арьенга глубоко вдохнул, положил ладони на рукояти, начал медленно проворачивать…

…и едва удержался от крика, когда из стены молниеносно выметнулись два штыря, оканчивающиеся широкими стальными браслетами, которые с издевательскими щелчками сомкнулись на запястьях вора.

Глава X

Побег

В первое мгновение Лианна растерялась. Несмотря на всю ее кажущуюся уверенность, в глубине души она до самого последнего момента сомневалась в успехе своего рискованного и, что говорить, сомнительного предприятия. И что-то до сих пор мешало девушке поверить, что все и в самом деле удалось, что происходящее - не насмешка, не издевка подлого тюремщика.

- Талеанис… - еле слышно вымолвила она. - Талеанис… Это ведь и правда ты?

- С утра точно был я, - пробормотал тот. - Лианна, где ты? Что с тобой? Я не мог связаться с Маар-си, и уже боялся…

- Так ты с ним знаком?

- Не совсем так… А, Ярлигово семя, да какое значение это сейчас имеет? Где ты?

- В башне Маар-си, только я не знаю, где она находится, - растерянно сказала полуэльфа. - Со мной ничего тут не происходит, сижу читаю целыми днями и вообще всякой ерундой занимаюсь. Сегодня забралась в его лабораторию и добралась до магического зеркала, а так - ничего интересного. Лучше скажи, как ты, и что там за орк сидит, и вообще - почему это место так похоже на тюрьму?

Мантикора усмехнулся.

- Потому что это и есть тюрьма, точнее - камера. Лианна, это все очень долго рассказывать, а еще я могу привлечь ненужное внимание…

- Так, а как ты там оказался? И где это находится?

- Лианна, я…

- Стоп, - прозвучал вдруг новый голос. Это поднялся со своего места зеленокожий, до того момента только прислушивавшийся к репликам Талеаниса, а теперь решивший включиться в разговор. - Лианна, у тебя есть время? Я не слышу тебя, но Мантикора мне переведет.

- Да, есть, - ответила девушка, почувствовав, что если она и может чем помочь, то только если последует распоряжениям орка.

- Да, есть, - послушно озвучил Талеанис.

- Ты видишь только камеру, где мы находимся, или можешь осмотреть окрестности?

- Э… Сейчас, секунду, - плюнув на все меры предосторожности, полуэльфа бросилась к книге, судорожно перелистнула несколько страниц. - Чтоб его, было же где-то здесь… А, вот, нашла!

Быстро пробежав взглядом по строчкам, она вернулась к зеркалу, потянула на себя выступающий завиток рамы - он мягко сдвинулся в сторону, открывая большой плоский камень цвета морской волны, совершенно прозрачный и идеально круглый. Следуя инструкции, Лианна коснулась самой его середины кончиком пальца, дождалась, пока изображение на поверхности зеркала дрогнет, и очень медленно и осторожно сдвинула палец левее.

Стекло послушно отобразило внутреннюю часть стены и сырой просторный подвал, заставленный бочками и ящиками. Мгновение подумав, девушка переместила палец правее - пред ней опять предстала камера. Еще правее - коридор, вдоль стены - зарешеченные двери, в обоих концах коридора - лестницы, у которых дежурит по два человека с оружием и в доспехах. Лианна надавила чуть сильнее - изображение приблизилось, и девушка смогла разглядеть вычеканенных на нагрудниках стражей грифонов.

Провозившись минут пять, полуэльфа окончательно освоилась с наблюдательными возможностями зеркала. Горизонтально лежавший камень позволял смещать точку наблюдения в плоскости, а второй, точно такой же, но расположенный вертикально - изменять уровень высоты. Секунду полюбовавшись на Хайклиф с высоты птичьего полета, она вновь настроила зеркало на камеру.

- Талеанис, скажи своему другу, что я могу осмотреть хоть каждый закоулок этого замка, - выпалила она.

- Хорошо, тогда найди, пожалуйста, ближайший путь из подземелья и выход из замка, желательно - так, чтобы нам не встретить никого по пути.

Тщательно изучив все коридоры и переходы, Лианна вздохнула:

- Тут полным-полно народу, - огорченно проговорила она. - Я сейчас посмотрю, что еще можно сделать, а ты пока расскажи мне хотя бы в двух словах, что с тобой произошло и как ты тут оказался?

- Все рассказывать долго, - вздохнул Талеанис, не имея ни малейшего желания пересказывать свои последние “приключения”. - А здесь мы оказались очень просто…

Выслушав скомканное, но довольно подробное повествование, Лианна задумалась, на время даже отвлекшись от книги. А потом ее осенило:

- У меня есть идея! - немедленно поделилась она с Мантикорой. - Говоришь, эти Грифоны, которые держат вас взаперти, они враги тех Грифонов, которые вроде как главные в этом городе?

- Ну… примерно так.

- Я через несколько минут вернусь! - выпалила девушка и тут же оборвала связь. Она глубоко вдохнула, сосредоточилась и громко, внятно произнесла, глядя в зеркало: - Готард фон Ларн, магистр ордена Грифона!

Блестящая поверхность потемнела, пошла волнами, а через мгновение отобразила высокого крупного мужчину, склонившегося над огромной и невероятно подробной картой Хайклифа, занимавшей весь стол.

- Я имею честь говорить с досточтимым сэром Готардом? - вкрадчивым шепотом проговорила Лианна, сдерживая нервный смех.

Рыцарь дернулся, тут же схватившись за меч, огляделся.

- Где вы? Покажитесь!

- Не имею такой возможности… Просто прошу, ответьте: вы - сэр Готард? - все тем же тоном продолжила девушка.

- Да, это я. Кто вы и что вам нужно? - к чести Грифона, тот ничуть не испугался, выглядел настороженным - но и только.

- Кто я - не имеет ни малейшего значения, вы больше никогда меня не услышите. А нужно мне всего лишь сообщить вам, что в особняке сэра Кальмайна, некоторое время назад примкнувшего к бунтовщикам, организован штаб тех, кто называет себя “истинным орденом Грифона”. В настоящее время в этом особняке находится немало мятежников, и если вы поторопитесь, то вам может посчастливиться одним ударом расправиться со многими врагами ордена! - выговорила полуэльфа на одном дыхании. Выпалила - и сама удивилась: как только удалось ни в чем не запутаться?

- Почему я должен вам верить? - нахмурился сэр Готард. Однако Лианна видела, как хищно раздуваются его ноздри, как блестят в предвкушении глаза, и понимала: что бы она сейчас не сказала, Грифон в любом случае уже все для себя решил.

- У вас нет ни единой причины мне верить, - делано безразличным тоном сказала девушка. - Моя задача заключалась в том, чтобы донести до вас информацию, а что вы с этой информацией будете делать - меня уже не касается. Прощайте, сэр Готард.

- Подождите! - вскинулся рыцарь, но Лианна уже умолкла. Нет, она не обрывала связь, но хотела создать впечатление, что невидимый собеседник исчез и больше не видит и не слышит фон Ларна.

Он колебался недолго. Прошел несколько раз взад-вперед по кабинету, нахмурился, вернулся к карте, внимательно изучил район, где находился указанный особняк - и кликнул адъютанта и оруженосца. Первому велел через четверть часа собрать мобильный отряд во дворе, а второму - помочь господину облачиться в доспехи.

Спустя полчаса к штабу мятежных Грифонов мчались тридцать рыцарей-магов.

Убедившись, что ее задумка сработала так, как надо, Лианна вновь настроила зеркало на камеру в подвале особняка.

- Талеанис, ты меня слышишь?

- Да, конечно!

- Сейчас тут станет очень жарко - к особняку идут рыцари-Грифоны, которые против тех, что взяли вас в плен. Начнется бой, и все наверняка окажутся ввязаны в него, в том числе - эти ваши стражи. И даже если кто-нибудь вас заметит, едва ли у него будет на вас время! Талеанис, твой друг сможет сломать решетку?

- Думаю, да, - кивнул Орогрим, когда полуэльф передал ему слова девушки. - И передай ей, пожалуйста, как меня зовут.

- Будьте готовы, они должны быть уже близко! - проговорила Лианна, параллельно с тем перебирая банки, склянки, колбы и кувшинчики со всевозможными зельями, пытаясь найти нужный. Наконец ей это удалось. - Подождите, я сейчас вернусь!

Тихо ругаясь сквозь зубы, полуэльфа оборвала связь, прочертила посередине зеркала чистую полосу, тщательно стерев с нее состав Майнан, потом нанесла на освободившееся пространство толстым слоем густую гадость лимонно-желтого оттенка, имевшую редкостно мерзкий запах, и вновь активировала камни. Теперь зеркало было разделено на две части, каждая из которых отображала свою картинку: в верхней половине отобразилась камера Талеаниса и Орогрима, в нижней - спешивающиеся во дворе особняка сэра Кальмайна рыцари под предводительством сэра Готарда.

- Самое главное - не запутаться в этих дурацких камнях, - пробормотала она себе под нос. И в самом деле, одна ошибка - и вместо Мантикоры ее услышит Готард, а это едва ли будет хорошо… - Талеанис, слышишь меня? Они во внутреннем дворе, будьте готовы!

- Откуда здесь эти псы? - взревел ла Мар, в бешенстве пиная табурет так, что он пролетел через весь кабинет и ударился об стену, сломав одну из ножек. - Это же наш самый надежный штаб! Здесь же все самое… Все самое!

- Я не знаю, великий магистр! - сэр Кальмайн, судя по выражению его лица, пребывал в отчаянии, но тем не менее не терял самообладания. - Но они здесь, и штурмуют особняк. Что прикажете делать? Защищаться до последнего или же… - он не договорил, не в силах заставить себя произнести ненавистные воину слова.

- Отступать, - хрипло проговорил ла Мар, скатывая лежавшую на столе карту - к слову сказать, точно такую же, как у сэра Готарда. - Заваливать двери, баррикадировать коридоры. Забрать сколько получится оружия и золота. Но самое главное - чтобы в живых осталось как можно больше братьев: пока мы живы, жива и надежда на возрождение ордена.

- Как прикажете, великий магистр, - сэр Кальмайн низко поклонился, пряча лицо. Ему, старому и опытному воину, до седин сохранившему неумение отступать, бежать, показывая врагу спину, трусливо спасая свою жизнь, было невыносимо больно и стыдно слышать такой приказ, больше того - передавать его всем остальным рыцарям. Но он понимал, что ла Мар возглавил истинный орден Грифона именно потому, что умел вовремя отступить, порой жертвуя собственной честью, но лишь ради того, чтобы позже расплатиться с лихвой. Едва ли кто-нибудь кроме него мог бы дать горстке верных прежним идеалам рыцарей надежду. Ла Мар ее давал, и потому сэр Кальмайн, наступив гордости на горло, отдал приказ отступать, стараясь сберечь как можно больше жизней.

О пленниках, томящихся в подземельях, в начавшейся заварушке никто даже не вспомнил.

- Талеанис, пора! Они ворвались в замок, бой идет на втором этаже, но большая часть защитников уже ушла в тайный ход, и, кажется, последние уходящие будут обрушивать его свод! Сейчас на первом этаже почти никого нет, самое время бежать!

- Грим, пора, - коротко кивнул Мантикора орку. Тот подошел к решетке, выглянул в коридор - никого. Тогда зеленокожий ухватился обеими руками за один из прутьев решетки, уперся ногами в пол, и, напрягшись, изо всех сил потянул его на себя. На лбу вздулись жилы от чудовищного усилия, руки и плечи казались перевитыми толстенными стальными канатами, но мощный железный прут не желал поддаваться, лишь немного согнувшись. Промучившись еще минут пять, Орогрим выругался, выпустил решетку и попытался протиснуться в образовавшееся отверстие - не получилось.

- Не поддается, зараза, - плюнул он. - Ладно, попробуем иначе…

Орк сунул руку в глубокий карман штанов, пошарил - и вытащил сложенную в несколько раз тряпицу. Осторожно развернул, разложив на лопатообразной ладони, и двумя пальцами взял содержимое - высохшую, сморщенную шляпку гриба, сплющившуюся от долгого лежания в кармане в плоскую лепешку.

- Ну, прощай, сознание, - ухмыльнулся Орогрим, откусывая примерно треть шляпки.

- Это то, о чем я думаю? - осторожно спросил Мантикора, с подозрением глядя на гриб.

- Я не знаю, о чем ты думаешь, а это - крагакх, - отозвался орк, размеренно и глубоко дыша. Радужки глаз потемнели, приобретя странный оранжевый оттенок, зрачки сузились до едва различимых точек, по всему телу пробежала волна судороги.

- Значит, это то, о чем я думаю, - тоскливо вздохнул полуэльф. В те времена, когда он еще был мальчишкой и воспитывался в племени орков, ему как-то раз довелось спереть и попробовать маленький кусочек крагакха. Талеанис до сих пор помнил, как старый шаман, потратив несколько дней на то, чтобы откачать непоседливого экспериментатора, потом на него орал и грозился скормить степным шакалам.

Из груди Орогрима вырвалось глухое, утробное рычание, как у волка перед прыжком. Мантикора на всякий случай осторожно отошел на пару шагов, но орк, казалось, не замечал полуэльфа. Продолжая рычать, он оскалился и медленным, пружинящим шагом направился к решетке. Взялся одной рукой за чуть погнутый в прошлый раз прут, за второй ухватился рядом - и с силой дернул. Вновь вздулись жилы на лбу, радужки приобрели интенсивно-оранжевый оттенок - и металлический прут, жалобно скрипнув, просто обломался у пола, в который был вмурован. Грим потянул еще - и в решетке образовался пролом, достаточный, чтобы протиснулся человек. Посмотрев на это, орк зарычал злее…

Талеанис вовремя успел броситься под узкие нары и теперь из относительно безопасного укрытия наблюдал за беснующимся в камере вихрем. Во все стороны летели обломки металла и камни, деревянная щепа и обрывки кожи - чем-то Орогриму не понравилась своя собственная жилетка.

Не оставив от решетки ничего, кроме торчащих местами из камня железных штырей, орк обернулся к Мантикоре.

- Чего разлегся? - грубо, но вполне трезвым голосом спросил он. - Проход открыт.

- Лианна, куда нам? - спросил полуэльф, выбираясь из-под нар и опасливо косясь в сторону друга.

- Выход в… - начала было девушка, с отвисшей челюстью наблюдавшая результат употребления крагакха в действии, но орк прервал ее.

- Кладовая. Комната, где держат отобранное у пленников. Мне нужна моя секира, - отрывисто произнес он.

- Налево по коридору, дверь напротив, - отчеканила Лианна. - Там же меч Талеаниса.

Дважды повторять не пришлось - Грим сорвался с места, а полуэльф не счел разумным от него отставать.

Дверь, перекрывавшую вход в подвал и запертую на засов с наружной стороны, орк просто снес плечом, не замедляя бега, а кладовая и вовсе оказалась не заперта. Застегнув поясь и вдев в ременную петлю секиру, он чуть успокоился, да и Мантикора почувствовал себя увереннее, вернув на законное место ножны с родным бастардом. Несколько насторожило наличие здесь же меча, принадлежавшего Гундольфу, и недолго думая Талеанис прихватил его с собой, даже не заподозрив, как он рискует - мало кому мечи рыцарей-Грифонов давались в руки, но то ли клинок понял, что берут его с целью вернуть законному владельцу, то ли еще что, но агрессии он не проявил.

- Теперь налево, там будет лестница на первый этаж, - Лианна, наблюдая происходящее в особняке с двух ракурсов, руководила побегом. - Стой! Подождите, там сейчас рыцари друг с другом дерутся… Ага, все, можно идти. Проходите правым коридором, он идет к нижней анфиладе, там никого нет, а дальше уже холл и выход. Ой, у выхода четыре рыцаря! Они из нападающих…

- Считай, что их там нет, - пробормотал Талеанис, все с большей тревогой поглядывая на Орогрима. Он помнил, как мучительно реагирует организм на возвращение к нормальному состоянию после окончания действия крагакха, но понятия не имел, сколько времени такое количество наркотика будет воздействовать на взрослого и здорового орка.

- Откуда они вообще узнали о штабе? - Гундольф в бессильной ярости сжимал кулаки, с крыши наблюдая за разгромом особняка сэра Кальмайна. - Почему, почему все так получилось? Я должен сейчас быть с ла Маром и остальными!

- Уверен? - скептически поинтересовалась Арна. Словно бы отозвавшись на ее слова, на третьем этаже дома грохнуло, полыхнуло, из провалов окон выметнулись языки неестественного алого пламени.

Вместо ответа молодой рыцарь прошипел нечто неразборчивое и наверняка нецензурное.

- Гундольф, ты должен не сгинуть в этой кровавой междоусобице ордена, а прекратить ее, - негромко проговорила Танаа. - А в данный момент мы обязаны воспользоваться ситуацией и вытащить Грима с Талеанисом и сэра Лайорна. Ты же сам говорил, что интуиция подсказывает…

- Я помню, - поморщился Грифон. - Хорошо, ты права. Идем.

Скрываясь в тени, они осторожно выбрались из заброшенного дома, пересекли пустынную улицу и, незамеченные никем, ступили на территорию особняка, превращенного в поле битвы. Арна, сосредоточившись, окутала их обоих ментальным пологом - теперь любой случайный взгляд словно бы соскальзывал с двух фигур, медленно идущих к входу в дом.

Им везло - на пути Танаа и рыцарь не встретили ни единой живой души. Зато трупов - с лихвой: прямо у входа лежали четыре изрубленных тела, да и дальше, в коридорах и анфиладах комнат, везде лежали мертвые тела. Умирающих не было - каждый сражался до последнего вздоха.

Гундольф нервно кусал губы и сжимал кулаки, встреться ему сейчас Левиафан - бросился бы с голыми руками против демона, не думая ни о чем, охваченный священной яростью. Арна шла через силу, пропитавшие, казалось, даже воздух сильнейшие эманации боли и смерти, ненависти и желания убить давили на нее, мешая дышать.

К счастью, идти пришлось недалеко. Тяжелая дверь, ведущая в подвал, была закрыта только на засов с внешней стороны. Спустившись по лестнице, Арна вслушалась в фон и насторожилась, не почувствовав ни Талеаниса, ни Орогрима. Зато сэр Лайорн был здесь, лежал на узких нарах, закинув руки за голову, и прислушивался к звукам, доносящимся со второго этажа, где до сих пор продолжался бой.

- Сэр Лайорн! - тихо позвала девушка. - Сэр Лайорн, вы меня слышите?

Сперва он открыл глаза и сел. Внимательно посмотрел на Арну, на губах на мгновение появилась полуулыбка.

- Танаа, - не спросил - утвердил.

- Да, Танаа, - не стала скрывать та.

- Я не ждал вас более увидеть. Почему вы вернулись?

- За нашими друзьями и за вами, - ответила она. - Только я их почему-то не чувствую…

- Ваши друзья ушли минут десять назад. Они долго разговаривали с кем-то третьим, похоже, при помощи артефакта. Называли ее Лианна - вам знакомо это имя? - Арна торопливо кивнула. - Потом наверху начался шум, орк попытался выломать решетку. Сначала ему это не удалось, они о чем-то поговорили - я разобрал слово “крагакх”, и он попытался второй раз, уже удачно. Правда, попутно зачем-то разнес полстены. Выбравшись из камеры, оба направились ко второму выходу из подвала, - спокойно рассказал сэр Лайорн, с каким-то отстраненным интересом изучая то девушку, то молодого рыцаря.

- Значит, мы разминулись совсем чуть-чуть… Как же теперь их искать? - пробормотала Арна и тут же помотала головой. - Сейчас есть дела поважнее. Гундольф, отойди чуть в сторону, пожалуйста, и вы, сэр Лайорн, тоже.

Она сосредоточилась, поднимая посох, расщепила сознание, одним потоком погружаясь в Астрал и впитывая энергию, другим - просчитывая оптимальную траекторию. Тонкий ручеек силы хлынул в посох, сосредотачиваясь в навершии. Танаа подняла правую руку, без труда удерживая белую кость кончиками пальцев, завертела - и резко, коротко ударила навершием по замку. Стальная дужка распалась на две половинки, дверь, скрипнув, отворилась.

Будь запор обычным, ей хватило бы одного удара - в долине Дан-ри учили, как перебивать трехдюймовые доски ударом ладони, но эти камеры, по всей видимости, подготавливались для пленных Грифонов, а рыцарей-магов простыми замками не удержишь.

- Надо уходить, сейчас сюда доберутся люди из Клюва! - Гундольф, успевший подобрать себе меч на то время, пока не вернет свой собственный, прислушался к доносящимся сверху звукам. - Кажется, они будут здесь уже совсем скоро!

- Почему вы считаете, что я пойду с вами? - приподнял бровь рыцарь. Арна тяжело вздохнула.

- Потому что в глубине души вы верите Гундольфу, - прямо ответила она. - Потому что вы, конечно же, как и любой рыцарь, совершенно не против героически умереть, но в то же время вам хватает ума понять, что героически жить - это куда как достойнее настоящего рыцаря. Да и полезнее для всего того, что вы любите и защищаете.

Сэр Лайорн на несколько секунд замер, просто любуясь девушкой, ее прямой, искренней красотой, которую не оценить простым взглядом, но невозможно не заметить, чувствуя Танаа душой.

- Вы обещали мне ответить на мои вопросы, - напомнил он, подходя к выходу из камеры.

- Я помню, и я отвечу, обещаю. Но не сейчас и не здесь, хорошо?

- Разумеется.

Особняк они покинули так же легко, как и проникли в него. По пути сэр Лайорн провел их в кладовую, где держали отобранные у пленников вещи, забрал свой меч и успокоил Гундольфа, сообщив, что судя по следам ауры, его меч у полуэльфа.

Идти в особняк, некогда принадлежавший лорду Истарго, единогласно сочли неразумным - Грифоны Маар-си наверняка будут проверять все близлежащие дома.

- Я могу предложить укрыться в доме, где раньше жил мой сын, - сказал сэр Лайорн после того, как стало ясно, что других вариантов у беглецов нет. - Дом пустует уже много лет, и вероятность того, что меня станут там искать, крайне мала… как, впрочем, и вероятность того, что меня вообще станут искать - скорее, одни сочтут погибшим в бою или схваченным в камере и взятым в плен, другие же решат, что я успел уйти с ла Маром и остальными.

- А вот нас искать будут обязательно, - мрачно проговорил Гундольф. - Как только Маар-си узнает, что я появился в Хайклифе…

- Он вряд ли сумеет догадаться, что вы можете быть со мной, сэр Гундольф, - покачал головой пожилой рыцарь. - Да и в любом случае, нам нужно укрытие лишь на сутки, не более.

- Я за то, чтобы принять это предложение, - сказала Арна, и ее голос оказался решающим.

Поначалу сэр Лайорн планировал заставить спутников рассказать все и ответить на его вопросы сразу же, как только они доберутся до дома, однако, посмотрев на измученную Танаа и пытающегося держаться бодро, но едва стоящего на ногах Гундольфа, передумал.

- Я не поручусь за состояние белья, но кровати в комнатах еще целы и крепки, да и одеяла должны были сохраниться, - сказал он, поднимаясь по тихо поскрипывающей лестнице на второй этаж. - Прошу, располагайтесь. В конце коридора есть ванная комната, там найдутся бадьи и тазы, но воду придется сотворить.

Молодой Грифон резко помрачнел.

- Спасибо, я лучше сразу лягу, - пробурчал он.

Сэр Лайорн обернулся, внимательно посмотрел на фон Кильге - и едва заметно прикусил губу: в молодости ему самому не повезло на время лишиться силы, и он очень хорошо помнил это кошмарное ощущение пустоты на том месте, где совсем недавно непрестанно горел теплый огонек, к которому всегда можно было потянуться, согреться, выплести и выплеснуть наружу чистейший огонь магии Грифонов…

- Я имел в виду, что если вы хотите помыться - придется немного подождать, пока я закончу с водой, - как можно мягче проговорил он.

- Спасибо вам большое, но я боюсь, что усну прямо в бадье, - слабо улыбнулась Арна.

- Тогда ложитесь. Я достаточно выспался в камере, и пока еще бодр, так что я постерегу. А когда вы проснетесь, я все же попрошу вас выполнить обещание, - взгляд рыцаря, хоть и преисполненный уважения и восхищения Арной, тем не менее, был полон и отчетливой угрозы: сэр Лайорн верил, что ему дадут именно те ответы, на которые он надеялся, но в то же время готовился и к худшему. А кончиться это худшее могло только одним образом: он погибнет в бою с Гундольфом и Арной.

- Лианна, ты уверена, что здесь безопасно?

- Да. Это место обходят стороной. Даже преступники, скрывающиеся от закона, стараются лишний раз не приближаться к этому кварталу, но, как ни странно - на самом деле здесь действительно безопасно, - уверенно ответила полуэльфа, в последний час узнавшая о возможностях зеркала гораздо больше, чем из копии книги - теперь она уже вынашивала планы, как прихватить невероятно полезный артефакт с собой, или же хотя бы как-нибудь его перед побегом испортить, чтобы лишить Маар-си немалой части возможностей.

- Будем надеяться, ты права… - пробормотал Талеанис. - Впрочем, даже если и нет - выбора все равно уже не остается.

Сам Мантикора, может, и сумел бы еще добраться до другого укрытия, но вот Орогрим…

Орк растянулся во весь рост на досках, кое-как собранных полуэльфом во дворе, его била крупная дрожь, а руки и ноги отказывались слушаться - сейчас Грим не смог бы сделать и шага. На лбу выступила испарина, глаза помутнели, а сердце колотилось как бешеное.

Крагакх - штука хорошая и действенная. Но очень, очень вредная, особенно - с непривычки.

- Я пока вас оставлю, и так уже слишком долго здесь сижу, - забеспокоилась Лианна. - Но как только смогу - тут же снова свяжусь с тобой, хорошо? Только береги себя, пожалуйста…

- Ты тоже береги себя. Будь осторожна, этот Маар-си, несмотря на всю свою вежливость - очень опасная и хитрая тварь. И… я соскучился по тебе. Страшно соскучился.

- Я по тебе тоже соскучилась… - тихо проговорила девушка. Слова звучали до ужаса банально, но они оба чувствовали то, что скрывалось за хрустящей оберткой фраз.

- Все, иди. Не рискуй, - оборвал затянувшееся молчание Талеанис. Лианна молча кивнула, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы, и оборвала связь.

Обозрев окружавшие его развалины старой заброшенной тюрьмы, полуэльф снова подошел к Орогриму. Тот, широко открыв глаза, пытался продышаться - каждый вдох звучал со страшноватым свистом и бульканьем в груди, как бывает, если пробито легкое.

- Грим, ты как? - негромко спросил он. - Если тяжело, можешь не отвечать…

- Худшее позади, - коротко отозвался орк. - Еще часок-другой - и приду в норму, буду спать. Крепко и долго. Ложись, отдыхай - мне сейчас ничего не поможет, надо просто перетерпеть. Это обычное состояние после употребления крагакха. Ты ложись, силы понадобятся.

С последним Талеанис не мог не согласиться и последовал совету орка. Устроился у стены, на чудом уцелевшей широкой скамье, завернулся в плащ - и через минуту уже спал.

Последний раз проведя чистой тканью по поверхности зеркала, Лианна отступила на шаг, придирчиво изучая блестящую поверхность. Кажется, все чисто. Теперь надо было уходить, возвращаться в свои покои, но близость книги и всевозможных составов для зеркала не давала покоя - так и хотелось проверить новые знания на практике.

Девушка вновь подошла к полке с банками и кувшинами, внимательно изучила этикетки, попутно вспоминая, что для чего предназначено. От увлекательного времяпрепровождения ее отвлек тихий шорох открывающейся двери и насмешливый голос Маар-си.

- Ну и как я должен это понимать?

Глава XI

Банка с Грифонами

- Ярлиг тебя дери, уже ведь рассвело! Девочка тебя не дождалась, уснула, бедняжка! - издевательски проговорил поднявшийся было навстречу другу Эльверен, но тут же осекся, разглядев смертельную бледность на лице Леграна, его бесконечно усталый взгляд и запястья, туго перемотанные какой-то тряпкой, в которой при более внимательном рассмотрении можно было опознать обрывки рубашки. - Что случилось?

- Выгони девок, Эльверен, и вели служанке принести мне мяса и вина. Не надо никаких выпендрежей, просто жареного мяса, можно холодного, но побольше! И вина - тоже побольше… - т’Арьенга буквально рухнул в кресло, но объемистый мешок, который тащил в правой руке, так и не выпустил.

- Сейчас, - эльф мгновенно посерьезнел и бросился исполнять желание старшего товарища. Шевалье же, в два глотка осушив стоявшую на столе бутылку, заставил себя все же подняться на ноги и добрести до ванной комнаты. Ополоснувшись холодной, пробирающей до костей водой, сменив одежду на чистую и заново перевязав болезненно ноющие запястья, он вернулся в гостиную, где Нэй уже сноровисто расставлял на столе тарелки с жареным и вареным мясом, блюдо с перепелиными окорочками, глубокую миску с отварной картошкой и самое главное - бутылки с вином.

- Рассказывай, - коротко потребовал Эльверен, жестом отсылая Нэя прочь. И даже сторонний наблюдатель не смог бы уловить на кратчайший миг мелькнувшего в глазах эльфа извинения.

Легран же, который не был сторонним наблюдателем, только фыркнул, за обе щеки наворачивая тонкие ломти зажаренной на углях поросятины - судя по тому, что мясо, вопреки опасениям, оказалось обжигающе горячим, готовили его только что.

Утолив первый голод - то есть, смолотив почти всю свинину, половину окорочков, часть вареной говядины и еще немного картошки - и выпив к тому же две бутылки вина, т’Арьенга немного пришел в себя. Достал из шкатулки сигарету дворфского производства, прикурил от стоявшей на столе свечи, расслабленно развалился в кресле. Эльверен, все это время деликатно ощипывавший единственную перепелиную ножку, встрепенулся и потянулся за бокалом.

- Поначалу все шло нормально, - без предисловия начал шевалье, глубоко затянувшись и выпустив дым. - Добрался до Клюва без приключений, перебрался через ров - он, зараза, широкий, я надеялся подняться по тросу, но не вышло - длины совсем с небольшим запасом хватило до той стороны. Взобрался по стене, влез в кабинет, нашел сейф. Открыл первую дверь, начал открывать вторую - и все-таки где-то ошибся… или это изначально была ловушка. Там была установлена западня типа “краба”, но более гуманная. Хотя я бы предпочел… впрочем, неважно. В общем, я попался. Сломать или вскрыть не удалось - мне же обе руки захватило.

- И как ты выбрался? - Эльверен уже знал ответ, но все еще надеялся услышать что-нибудь другое. В конце концов, его друг умел выкручиваться и не из таких ситуаций.

- Как-как… Больно было, но выбрался, - Легран слегка отогнул край повязки на правой руке, демонстрируя широкий темный рубец и содранную кожу. - Хорошо еще, у меня с собой был флакон исцеляющего, а то не знаю, как бы я потом вылезал по этой стене.

- А как же следы?

- Удалил зельем Маонны, последний пузырек истратил. Завтра придется опять варить.

- Но до внутренностей сейфа ты добрался?

- Естественно. Раз уже зашел так далеко, так хоть узнать, ради чего. Там дальше просто было.

- Если просто, то почему ты попался?

- Временной интервал, - Легран вновь затянулся и приложился к бутылке. Другой на его месте уже был бы пьян, как матрос, но на тренированного шевалье алкоголь действовал очень медленно. - Скорее всего, фон Кильге, покидая кабинет, включает эту защиту до утра. И даже если сделать все безупречно, она все равно сработает.

- Понятно. И что там было такого интересного?

- Я еще не смотрел, - признался т’Арьенга. - Знаешь, после этого, - он выразительно продемонстрировал перевязанные запястья. - После этого у меня не особо осталось сил на то, чтобы просматривать документы, запоминать и так далее. Так что я просто скопировал их. Своим способом.

- Рискованно, - заметил Эльверен. - Тебя могут опознать по характерным следам.

- Вряд ли. Там я все за собой подчистил, а для Маар-си сделаю новые копии, уже традиционным путем. Да и вообще, надо сперва посмотреть, что там есть, и решить, что именно из этого я скину Маар-си, а что - приберегу для себя. У тебя как?

- А что у меня может быть не так? - пожал плечами эльф. - В особняк проник, герцога нашел. Мерзкая, я тебе скажу, туша… Герцогу присыпал ноздри “париасской пудрой”, амулет и шкатулку забрал. Следов не оставил. Все.

- А у Ранна?

- Он вернулся примерно за полчаса до тебя. Сказал, что искомый человек в последнюю неделю в Хайклифе точно не был, и лег спать.

- Знаешь, я, пожалуй, последую его примеру, - Легран потушил сигарету, поднялся, потянулся, разминая уставшие мышцы. - А все эти пачки компромата на пол-империи буду разбирать уже завтра, на свежую голову.

Сквозь плотно задернутые шторы не пробивался ни единый лучик солнечного света. Запертая изнутри дверь, ящик вина у окна, а на столе, на полу, на полках, везде - свечи и бумаги, бумаги и свечи. Свечей было столько, что ни единый уголок гостиной не оставался неосвещенным, а под раскиданными по полу бумагами едва ли не скрывался ковер.

Легран растянулся во весь свой немалый рост прямо в центре комнаты, не обращая внимания на жесткий пол и неудобство позы. Перед шевалье лежали три стопки бумаг: крайняя слева, самая толстая, исписана крупным четким почерком, имперские буквы складываются в непонятную без ключа к шифру белиберду, средняя, становящаяся все тоньше, представляет собой точную копию похищенных из сейфа фон Кильге бумаг, ну а правая, в которой едва ли набралось бы десять листов, покрыта тончайшей вязью мелких, словно рассыпанный песок, иероглифов. На первый взгляд иероглифы ничем, кроме размера, не примечательны, вот только ни один номиканец не признал бы в заковыристых символах родную письменность. Невозможно подобрать ключ только к такому шифру, к какому ключ и вовсе не требуется, и уж кто-кто, а т’Арьенга это знал очень хорошо, и предпочитал если уж доверять данные бумаге, то зашифровывать их так, чтобы не смог понять никто, кроме адресата.

Поставив точку в конце очередной крупно и разборчиво начертанной фразы, Легран подхватил скопированный лист и осторожно опустил его в стоящий рядом таз, наполненный лимонного цвета жидкостью. Спустя мгновение от бумаги не осталось и следа. Эликсир Васаната, изобретение знаменитейшего номиканского алхимика Тодо Васанаты, невосстановимо уничтожает любой носитель информации, не затрагивая при этом ничего другого. Принцип работы эликсира Васанаты так и не смогли понять даже лучшие маги и алхимики мидиградской Академии, ингредиенты для него стоили очень дорого, но лучшего средства т’Арьенга не знал.

Средняя стопка становилась все меньше, левая - все больше, да и в третью лег еще один лист, с обеих сторон покрытый мельчайшей вязью иероглифов. Вторая чернильница опустела, в угол полетела четвертая бутылка из-под вина… но работы, казалось, не стало меньше.

К тому моменту, когда он закончил, солнце давно уже уступило место в небесах луне. Поднявшись с ковра, Легран потянулся, подошел к окну и, сдвинув штору, со вздохом запрокинул голову, вперив взгляд в звездную россыпь. Губы его едва заметно шевелились, и если бы шевалье сейчас увидел кто-нибудь, кто плохо его знал, то этот кто-нибудь мог бы даже подумать, что т’Арьенга молится.

Легран просто думал.

Судя по всему, выходило, что Маар-си ошибся в своих предположениях - фон Кильге верил своему покровителю и ничего не замышлял против него. Казалось бы, авантюрист вновь выполнил ненужное, “проверочное” задание, и должен быть рассержен на и так порядком утомивших его “экзаменами” заказчиков, но на самом деле Легран ликовал. Как бы еще он мог получить такую бесценную информацию?

Если бы у т’Арьенги оставались хоть какие-нибудь иллюзии в отношении чести и благородства большинства рыцарей-Грифонов, занимавших сколько-то значительные должности в ордене, то они бы рассеялись без следа. Как-то раз в мидиградском серпентарии Легран наблюдал презабавнейшее зрелище - в большую стеклянную банку с плотно закрывающейся крышкой посадили десятка два париасских пауков конг-лэ - мелких, но чрезвычайно агрессивных и опасных плотоядных тварей. Их не злили, не раззадоривали специально, просто посадили в эту банку, достаточно просторную для такого количества особей. И насыпали туда же пригоршню мелко нарубленного мяса, порцию, какой было более чем достаточно и для полусотни конг-лэ. Но вместо того, чтобы заняться каждый своим кусочком, пауки тут же сцепились друг с другом, стремясь уничтожить как можно больше собратьев, чтобы заполучить их долю. Тогда-то т’Арьенга в полной мере понял смысл выражения “как пауки в банке”.

Вот и здесь вырисовывалась такая же картина, только роль банки выполнял Хайклиф - в предполагаемом будущем вся империя - а роль пауков с превеликим наслаждением играли благородные сэры из ордена Грифона, гордо носившие титулы рыцарей, выставляющие напоказ собственное благородство и безупречную честь и искренне считающие себя наилучшим примером для молодежи. К чести фон Кильге следует заметить, что как раз его среди пауков не обнаружилось - да, как и все прочие, он плел интриги, как паутину, но его ловчие сети подготовлены были не для собственных выгоды и положения, а для усиления и возвышения ордена в целом. Для себя молодой магистр и правда ничего не желал. Впрочем, с другой стороны - логично ли было бы с его стороны держать компромат на самого себя в собственном же сейфе?

Однако банка с Грифонами оказалась, пожалуй, наименее неприятным и гадким сюрпризом из обнаруженных Леграном. Несмотря ни на что, ему было не то что не по себе - попросту страшно читать подробно расписанные схемы заговора, тщательно сплетенной паутиной опутывавшего всю империю. И мало было людей, занимавших высокие посты, обладавших громким титулом или большим капиталом, сильных магов или же признанных артистов, чья роль оказалась бы не предусмотрена в этом плане, чье имя не вплелось бы в тончайшие, но крайне прочные нити выверенной паутины. Одних купили, других запугали, третьих соблазнили, четвертых просто позвали - а прочих, кого не удалось, или же изначально не представлялось возможным сманить на свою сторону, заочно приговорили к смерти. Были, конечно, и те, кого и не звали, и не собирались уничтожить, но все эти сомнительные счастливчики относились к тому типу людей, кто способен служить любой руке, лишь бы кормила повкуснее, да била послабее.

А самым страшным, и в то же время - вызывающим искреннее восхищение, было то, что сплетенная искуснейшим из пауков сеть страховалась и дублировалась в каждом ключевом узле: оборви хоть нить, хоть десять - включатся страховочные, скрытые до поры резервы, паутина уцелеет, цель будет достигнута.

Легран не испытывал ни малейшей уверенности в том, что Маар-си не знал всего того, что находилось в сейфе Гундольфа. В конце концов, он гораздо больше годился на роль хитроумного паука, чем в чем-то простоватый магистр, и т’Арьенга не исключал вероятность очередной проверки. И в толстой пачке, скрупулезно переписанная по буковкам крупным четким почерком, была разложена по полочкам и ниточкам вся паутинка. Для себя же, уместив всю информацию на каких-то четырнадцати листах, шевалье переписал все самое главное, не забыв и о деталях.

Все это еще найдет адресата и сыграет свою роль. Как бы не повернулись события.

Прекрасно осознавая, что держит в руках судьбу империи, а то и всего мира, т’Арьенга тем не менее не испытывал никакого особого трепета, страха или восторга. Слишком крупная игра, слишком высокие ставки, слишком мало шансов на выигрыш - слишком даже для авантюриста его класса. Легран знал, что он сделает с информацией, собранной на двадцати восьми страницах мелких иероглифов: выкинет из головы. Забудет до поры.

В конце концов, его нынешний уровень - это только его нынешний уровень. Кто знает, на какой высоте шевалье будет играть завтра?

- Я восхищен вашей работой, Легран, - совершенно искренне произнес Маар-си, просмотрев несколько листов. - Но насколько я знаю, сейф Гундольфа надежно защищен: как вам удалось преодолеть его защиту?

Нахально ухмыльнувшись, т’Арьенга в два глотка осушил пиалу.

- Я не спрашиваю вас, зачем вам эти бумаги, веря в “проверку лояльности” фон Кильге, не так ли? - по тону шевалье становилось ясно, что “верит” он настолько же, насколько является трезвенником и сторонником целибата.

Париасец вежливо улыбнулся и на мгновение склонил голову.

- Вы правы, это было невежливо с моей стороны.

- Скорее, непрофессионально, - мило улыбаясь, нахамил авантюрист. Крепкий чай, щедро сдобренный резкими, пахучими травами, и тяжелый аромат кальяна развязывали язык и лишали обычной осторожности, придавая совершенно неоправданной наглости.

Маар-си улыбнулся уголками губ.

- Можно и так сказать. Примите мои извинения, а заодно - поздравления: Повелитель изъявил желание встретиться с вами. Учтите, я понятия не имею, о чем пойдет разговор, и не дам ломаного медяка за вашу жизнь, если вам вдруг придет в голову говорить с ним в том же ключе, что и со мной. Я терпелив, мне не чужда некоторая снисходительность, но Повелитель не обладает терпеливостью, а снисходительность считает… в общем, вы меня понимаете.

- Да, конечно, - пробормотал побледневший и вмиг протрезвевший т’Арьенга.

- Если Повелитель потребует чего-либо - выполняйте сразу же: он не станет приказывать второй раз, ему проще оторвать вам голову. Если он даст вам задание - не задавайте дополнительных вопросов, кроме самых необходимых, все детали проясню я. Учтите, он не станет проводить проверок - любое его слово есть истина и прямой приказ. Экзамены кончились, игры кончились еще раньше. Вы можете отказаться сейчас…

- Что, все еще могу? - Легран честно попытался добавить в голос сарказма, но прозвучала почему-то почти надежда - ему было страшно. По-настоящему страшно, до дрожи в коленях и желания не то оказаться как можно дальше от этого места, пусть даже и перед самим разъяренным императором, не то обмочить штаны.

- Разумеется, можете, - улыбка Маар-си получилась почти что доброй. - Это ваша последняя возможность выбрать: вечное служение Повелителю, или же…

- Или же?.. - по тону париасца шевалье уже понял, что ничего хорошего ждать не следует, но против здравого смысла все еще надеялся.

- Или же я быстро и безболезненно убью вас прямо сейчас, - безмятежно сказал тот.

Легран тяжело вздохнул: чего-то в этом духе он и опасался.

- Умирать я пока не тороплюсь, - пробурчал авантюрист, загоняя страх как можно глубже - в конце концов, все еще не исключено, что он вытянул счастливый билет.

- Вот и прекрасно. В таком случае, следуйте за мной, - Маар-си поднялся на ноги и направился к самому дальнему порталу, но, сделав пару шагов, обернулся. - Позволите полюбопытствовать?

- А я могу не позволить? - на сей раз сарказм даже удался.

- Конечно можете. Ведь речь идет исключительно о моем личном любопытстве.

- А, валяйте, любопытствуйте, - Леграну и самому стало интересно, что же такого хочет спросить этот хитрый южанин.

- Вы делали копии со всех бумаг фон Кильге, следовательно - читали их. И вы не могли не понимать, что если бы вы принесли эти бумаги императору, то за заслуги перед империей получили бы полное прощение. Почему вы этого не сделали?

- Если бы мои… - Легран на миг замялся. - Если бы мои, гм, действия попадали под определение “преступление против империи”, “измена короне” или что-либо в том же духе, то меня обязательно посетила бы подобная мысль. Но, к сожалению или к счастью, единственное, в чем меня можно обвинить, называется “оскорбление Величества”, и если это самое Его Величество даже и был бы вынужден официально меня простить за заслуги перед империей, то вот Лаарен никогда бы не забыл того, что я трахнул его фаворитку. Не сегодня, так завтра, не на эшафоте, так от кинжала убийцы, но я бы все же получил сполна всю его благодарность. А умирать, как вы, может, заметили, я совсем не стремлюсь.

- Благодарю за ответ, шевалье. Чего-то в этом духе я и ожидал. Что ж, прошу, - Маар-си сделал приглашающий жест в сторону подернувшегося дымкой портала. - Как только увидите Повелителя - опуститесь на колени и склоните голову. Не заговаривайте, не вставайте и не поднимайте взгляда, пока он не позволит. В глаза ему можете смотреть, но только если по тону поймете, что он настроен благожелательно. И самое главное - не пугайтесь при его виде, и ни в коем случае не выкрикивайте всяких глупостей.

- А если я испугаюсь? - ляпнул Легран, уже начинавший жалеть, что ввязался во все это сомнительнейшее из всех его сомнительных предприятий.

- Тогда не показывайте страха. Или приготовьтесь умереть - Повелитель очень не любит криков и обмороков.

- Ага. Я учел, - кивнул т’Арьенга. Страх, подавляемый волей, отступал, на его место пришло холодное и сосредоточенное спокойствие. - Кто первый?

- Вы, разумеется, - улыбнулся Маар-си, подталкивая авантюриста в спину.

Влажный, сладковато пахнущий гнилью туман на миг заполнил все вокруг, а потом резко стало темно и жарко.

Легран задержал дыхание, определяя присутствие кого-то еще в помещении, где он оказался, и тут же повернулся налево, опускаясь на оба колена и склоняя голову. Он уже не видел, как из дымки вышел париасец, глубоко поклонился и отошел чуть в сторону, с интересом наблюдая и за своим господином, и за шевалье.

И если бы один или второй как-либо смогли бы прочесть потаенные мысли Маар-си, они бы очень удивились. Причем удивление Левиафана оказалось бы для его правой руки смертельным.

“Все складывается как надо, - думал тот, пряча улыбку за вечно непроницаемой маской. - Лианна под надежным присмотром, она сделает все так, как мне надо. Ошибки произойти не может, для ошибки просто не оставлено места. Главное, чтобы Легран все сделал правильно… нет, он в любом случае поступит согласно плану. Главное, чтобы Повелитель не вытворил чего-либо непредсказуемого. Он единственный, чьи действия я не могу просчитать. Ну, если не считать де Вайла, но и его я все же сумел предугадать. Когда же он вернется в игру? Хорошо бы, не сейчас, с него ведь станется… Впрочем, нет, он не станет этого делать. Да и не сможет. Давай же, шевалье Легран т’Арьенга, не подведи меня”.

- Это и есть твой хваленый протеже? - пророкотал тяжелый, немного скрежещущий голос. Легран, помня наставления Маар-си и понимая, что обращаются не к нему, не шевельнулся и не издал ни звука.

- Да, Повелитель, это он, - почти с гордостью ответил париасец.

- И ты считаешь, он и впрямь должен оказаться ценным приобретением?

- Безусловно. Он умен, хитер, ловок, храбр и достаточно беспринципен для того, чтобы стать вашим верным и преданным слугой.

- А что он сам думает об этом?

- Он боится, как и любой на его месте, - усмехнулся Маар-си.

И Легран разозлился.

- Ничуть, - презрев все наставления, т’Арьенга поднял голову и посмотрел в упор на того, кого париасец - а в мыслях и он сам - называл Повелителем. И замер, не в силах отвести взор от того, кто предстал пред ним.

Коричнево-зеленая, в багряных разводах чешуя покрывала все тело Левиафана. Рудиментарные крылья, не предназначенные для полета, плащом лежали на плечах и спине, расходясь посередине, где топорщился острый шипастый гребень, переходящий на мощный хвост. Лысую голову венчали острые, изогнутые назад рога, над глазами, на месте надбровных дуг, красовались темно-коричневые костяные наросты с заостренными краями, сверкающими золотом - демон не брезговал своеобразной косметикой. Полная длинных и даже на вид невероятно острых зубов пасть приоткрылась в странной усмешке, меж краев плоти, заменявших Левиафану губы, змеился узкий раздвоенный язык, являвшийся, как понял Легран, лишь украшением - говорить, имея такой язык, невозможно.

- Кто позволил тебе открыть рот без разрешения, человечье отродье? - взревел демон, поднимая левую лапу. Но в глазах т’Арьенги промелькнули чувства столь смешанные, что Повелитель замешкался. - Если хочешь что-то сказать, говори: это твой последний шанс!

- А я не знаю, что сказать, - нагло заявил шевалье, пожирая Левиафана глазами. - Я настолько… восхищен, шокирован и счастлив, что и правда впервые в жизни просто не знаю, что сказать. Да и не особо-то хочу что-либо говорить! Я на многое надеялся, на многое рассчитывал, но чтобы так… Нет, даже в самых смелых мечтах не допускал такой мысли!

- Восхищен? Шокирован? Счастлив? - озадаченно переспросил демон, медленно опуская лапу. - Я не совсем тебя понимаю, человек.

Маар-си медленно отступил в тень, пряча взгляд. Хотелось расхохотаться во все горло, плясать от радости, хотелось расцеловать замечательного шевалье и выпить с ним на брудершафт, хотелось… Но сейчас было не время, и неуместной радостью он мог бы лишь испортить все то, чего одним проявлением своей невероятно везучей наглости сумел добиться т’Арьенга.

- Простите, Повелитель, я недостаточно подробно высказался, - Легран поднялся на ноги, не отводя восхищенно-преданного взора от демона. - Я не знаю, как объяснить так, чтобы вы с высоты своего величия могли бы понять чувства, обуревающие ничтожного человека…

- А ты попытайся как-нибудь, - Левиафан усмехнулся, довольный льстивой речью шевалье, и уселся на свой трон. Т’Арьенга невероятным усилием воли подавил волну тошноты при виде искаженных вечной мукой лиц девушек, чьи головы служили демону подлокотниками.

- Я всю жизнь искал нечто великое, нечто завораживающее настолько, чтобы хотелось каждый вздох свой до последнего отдать ради наслаждения быть причастным к этому невероятному и непредставимому! То, что каждый удар сердца насыщает адреналином, когда каждая секунда жизни оказывается наполнена смыслом существования до предела, когда… - он захлебнулся собственным восторгом, продолжая пожирать визави взглядом. - Вам это не в новинку, для вас это жизнь и ее естественное наполнение, а я мог лишь мечтать прикоснуться хоть к краю некоего великого события, которое изменит этот заплесневевший, застоявшийся, скучный мир, преобразит его до неузнаваемости, переродит самое представление о смысле и жизни! Повторюсь, я не смел надеяться, что такое и впрямь может произойти со мной, но сейчас, когда я удостоился чести увидеть вас, Повелитель… Я не верю, я даже мысли не допускаю, что вы, осенив собой этот гнилой мир, не сотворите здесь нечто настолько грандиозное, что все прежние императоры, боги, великие маги и прочая мелочь навеки сгинут в людском забвении.

- Считаешь, я намерен захватить этот мир? - наросты, заменявшие демону брови, слегка приподнялись.

- Я не допускаю мысли, что ваши намерения менее велики, - шевалье склонился в глубоком поклоне.

- Ты недалек от истины, человек, - Левиафан рассмеялся низким, клекочущим смехом. - Но все же ты ошибаешься, как свойственно твоему племени: я намерен не захватить мир, а уничтожить его!

Глаза т’Арьенги вспыхнули алчным пламенем.

- В таком случае можете считать, что с этого мгновения у вас нет служителя более преданного и в большей мере разделяющего ваши цели, нежели я, - решительно проговорил он, глядя князю-герцогу в глаза.

- Это надо еще доказать, - с ноткой ревности в голосе заметил из своего угла Маар-си. Легран одарил его презрительным взглядом, в котором сквозило превосходство, и вновь поклонился демону.

- Я докажу, - коротко сказал он.

- Конечно докажешь, - хмыкнул Левиафан.

- Одно ваше слово, Повелитель, и я…

- Разумеется. Но я вижу, тебя терзает любопытство. Спрашивай, и я отвечу… если, конечно, ты не спросишь чего-либо, на что я отвечать не желаю, в этом случае я…

- Вы оторвете мне глупую голову, Повелитель, и правильно сделаете, - елейным голосом не проговорил - пропел шевалье.

- Именно, - демону настолько понравились слова нового слуги, что он даже не стал его наказывать за вопиющую наглость - человечишка посмел его перебить. Пока не стал. - Давай же, спрашивай.

- Почему вы хотите именно уничтожить этот мир, а не подчинить его себе? Ведь разрушенным, он перестанет представлять собой какой-либо интерес, и не сможет приносить пользы.

Левиафан тяжело вздохнул.

- Я попробую объяснить так, чтобы ты понял, человек. Представь себе, что ты заключен в клетке…

- Повелитель, прошу, не стоит так… - вскинулся Маар-си. Демон вскочил, глаза его мгновенно налились кровью.

- С каких пор ты, ничтожный червь, указываешь мне, что говорить и кому доверять? - взревел он.

- Но вы ведь еще даже не испытали его!

- Я без тебя знаю, что мне делать! - князь-герцог понизил голос до змеиного шипения. А потом без предупреждения вскинул лапу, растопырив оканчивающиеся длинными кривыми когтями пальцы, и резко рванул, словно бы рассекая пустоту.

Воздух прорезал отчаянный вопль боли: париасец рухнул на пол, тело его выгнулось словно в агонии, на губах выступила розовая пена. Рот распахнулся, но крик застыл в горле, не в силах пробить сведший гортань спазм, белки широко распахнутых глаз покраснели, а с места, где стоял Легран, можно было отчетливо разглядеть алую сетку полопавшихся от напряжения капилляров.

Шевалье побледнел, но заставил себя как можно спокойнее отвести взгляд и вопросительно посмотреть на Повелителя.

- Интересно? - с любопытством в голосе спросил он, наблюдая за свидетелем сцены наказания. Дождался неопределенного передергивания плечами, могущего с равным успехом означать и утверждение, и отрицание, и безразличие, и осклабился: - Не переживай, тебе тоже скоро предстоит испытать это на себе - мне не нужны слуги, неспособные вынести моего гнева, ибо гневаюсь я часто.

- А может, я просто постараюсь не вызывать вашего гнева? - осторожно поинтересовался т’Арьенга, побледнев еще сильнее.

Демон расхохотался.

- Ты хочешь попробовать прямо сейчас? - спросил он, отсмеявшись, и снова поднял лапу. Легран поспешно замотал головой. - Впрочем, еще успеешь. На чем я остановился?

- Вы хотели открыть мне, недостойному…

- Да, все помню. Так вот, представь себе, что ты заключен в клетке. Тесной, жесткой клетке, лишающей тебя возможности не только двигаться, но и даже дышать. Многие тысячелетия… ну, для тебя - многие года ты томишься в этой клетке, и шанс вырваться из нее ничтожен настолько, что надежды почти нет. Однако ты не сдаешься, ты упорно пытаешься достичь близкой, но такой далекой свободы, раз за разом ловя за хвост очередной призрачный шанс - и всякий раз понимаешь, что опять был обманут миражом. Но однажды тебе удается! Ты свободен! Ты ликуешь, ты счастлив, ты наслаждаешься волей! - Левиафан вскочил, прошелся по залу, нервно ударяя хвостом по полу и немногочисленным предметам обстановки - оценив количество щепок, получающихся из одного кресла, т’Арьенга понял, отчего мебели здесь так мало. - Но твоя радость, еще вчера не знавшая границ, внезапно разбивается о страшное понимание: да, ты вырвался из клетушки, не позволявшей дышать, но не учел того, что клетушка эта находилась в другой клетке, пусть даже просторной, полной пищи и воздуха, но - все же клетки. Если ты слабак, то ты смиришься с тем, что есть, утешая себя мыслью: “раньше было хуже, надо радоваться тому, что есть”. Но если ты силен и горд, ты не сможешь успокоиться, пока новая просторная клетка не окажется уничтожена, ты не захочешь ее захватывать и властвовать внутри ее пределов! Ты возжелаешь лишь уничтожить ее. Твой гнилой мир, человечек - лишь просторная клетка для меня. И клянусь Адом и Аббисом, я уничтожу эту клетку и выйду на волю! И тогда те, кто посмел пленить меня, еще пожалеют…

- Повелитель, простите, что прерываю вас, но… - Легран покосился в сторону Маар-си. - Вам еще нужен этот париасец?

- Он - мой первый помощник! - взревел тут же вышедший из себя демон. - И если ты считаешь, что можешь хоть в мыслях претендовать на его место, то я…

- Нет-нет, что вы, Повелитель! - почти обиженно воскликнул шевалье. - Просто раз он вам нужен, то, может, вы что-нибудь сделаете? А то мне кажется, он сейчас умрет… Хотя вы, наверное, имеете власть и над мертвыми, но, возможно, от него больше пользы от живого…

Париасец и впрямь уже больше походил на труп - глаза закатились, губы побелели, а лицо приобрело восковый желтый оттенок. Лишь слабая дрожь жилки под истончившейся кожей на шее говорила о том, что он все еще жив, тихий же, полный боли хрип, временами вырывающийся из пересохшего горла, свидетельствовал о непереносимой муке, которую все еще испытывал несчастный.

Левиафан чуть переменился в лице - если переводить его мимику на человеческую, можно было бы даже предположить, что демон раскаивается в содеянном. Он резко провел над трепещущим телом раскрытой ладонью - Маар-си содрогнулся и затих, дыхание стало чуть четче и ровнее, а мертвенная желтоватая бледность покинула его лицо.

- Я должен поблагодарить тебя, человек, - холодно произнес демон, поворачиваясь к Леграну. - Вот только я никогда не благодарю.

- Я не ждал благодарности, повелитель, - тот опустился на колени, чувствуя, что если он этого сейчас не сделает, то конец его наступит куда раньше и вернее, нежели хотелось бы. - И лучшей наградой для меня является сам факт того, что своими действиями я смог сослужить вам службу.

- Хороший ответ, - усмехнулся князь-герцог, возвращаясь на свой трон. - Что ж, тогда… Готов ли ты принести мне клятву верности? - последнюю фразу он произнес столь скучающим тоном, что становилось ясным - ответ на этот вопрос мог быть только один.

Но Легран не был бы Леграном, если бы оказался столь же предсказуем, сколь все, кто был до него.

- Простите, Повелитель, но нет, - он поднял голову, виновато но в то же время твердо глядя на демона. От такой наглости тот даже растерялся, и только это спасло шевалье от неминуемой мучительной смерти.

- Почему? - медленно поднимая лапу, спросил Левиафан. - У тебя пять секунд.

- Клятва верности означает не только беспрекословное повиновение того, кто приносит ее, но и высокий уровень доверия от того, кто ее принимает, - спокойно проговорил т’Арьенга, внутренне готовясь уже к самому страшному. - Я же еще не получил возможности доказать собственную бесконечную преданность вам и вашему делу.

Демон только покачал рогатой головой.

- Ты удивляешь меня все больше, человек. Хорошо, я дам тебе возможность доказать свою преданность. Даже дважды. Ты выполнишь мое задание - очень важное задание, которое до сего дня я не знал, кому поручить. И ты пройдешь мое испытание.

- Я готов, Повелитель, - шевалье склонил голову. - Что я должен сделать?

- Вчера в мой город явились трое моих врагов: полуэльф с татуировкой на щеке, светловолосая слепая женщина из париасского монастыря Танаа, и молодой рыцарь-Грифон Гундольф фон Кильге. Не надо так удивляться, тот фон Кильге, что сейчас руководит этим орденом в Хайклифе - мой верный слуга. Я желаю, чтобы ты нашел их, пленил и передал людям, которых тебе укажет Маар-си.

- Передать живыми? - уточнил Легран. - Если надо, я могу.

- Если мне потребуется, чтобы ты кого-то убил, я так и скажу, - резко прервал его Левиафан. - Нет, эти трое нужны мне живыми. С ними также путешествует орк - с ним можешь делать все что угодно.

- Все трое нужны вам одновременно?

- В смысле?

- Если сперва я захвачу одного или двоих, мне следует держать их у себя, дожидаясь поимки оставшихся, или же передавать пленников по мере их поступления? - позволив себе добавить в голос лишь самую малую толику иронии, спросил т’Арьенга.

- Передавать, - на миг задумавшись, ответил демон. - Но лучше бы всех вместе, конечно. И да - когда захватишь девчонку, доставишь ее сам. Так будет интереснее,

Чем-то шевалье очень не понравилась улыбка князя-герцога, но он предпочел пока что не задумываться, чем именно.

- Я понял ваш приказ, Повелитель, и я исполню его, - Легран в который уже раз склонился в поклоне.

- Вот и хорошо. А теперь… - он замолчал, странно глядя на похолодевшего под этим взглядом т’Арьенгу. Пауза начала становиться нестерпимой, когда демон, наконец, ее нарушил. - А теперь, мой новый слуга, узнай всю боль своего господина!

Желто-зеленые мутные глаза Левиафана оказались вдруг совсем близко, шевалье понял, что проваливается в них, как в бездонный темный омут - а потом мир перестал существовать, и осталась только незамутненная, чистая боль.

Глава XII

Искоренитель

У Лианны не было ни секунды, ни единого мига на раздумья. Быть может, кто-нибудь, обладающий большим опытом и большими познаниями и мог бы на ее месте за кратчайшее время, прошедшее между двумя ударами бешено колотящегося сердца, учесть детали, продумать последствия и составить план, но у девушки не было ни опыта, ни особых познаний, лишь те обрывки, что удалось украдкой выловить в прочтенных за время заключения книгах. Быть может, найдись у нее хотя бы время, достаточное для того, чтобы оценить ситуацию и понять, к чему могут привести поспешные эксперименты со сложными многофункциональными артефактами, полуэльфа не стала бы принимать настолько необдуманное и рискованное решение.

Но у Лианны не было ни опыта, ни знаний, ни тем более времени. Зато ей более чем хватало юношеского максимализма, уверенности в собственных силах после одной победы и своих способностях после одной удачи. А еще - желания жить, желания свободы, желания увидеть того, кто несмотря на произошедшее одной жуткой ночью в эльфийской деревне, стал дороже и ближе всего мира.

- Ну так как же я должен это понимать? - повторил Маар-си, облокотившись о косяк двери в десяти шагах от пленницы.

Девушка потратила одно из драгоценных мгновений, чтобы в последний раз взглянуть на ненавистного тюремщика, и с непередаваемым наслаждением оценила его бледный, измученный вид, пергаментно-желтую кожу, покрасневшие белки глаз и потухший взгляд.

А в следующее мгновение Лианна протянула руку, хватая с верхней полки очень тонкий флакон из прозрачного светло-синего стекла, и со всех сил швырнула его в верхнюю часть зеркала, про себя моля Мерцающую Звезду о помощи и от всей души надеясь, что не ошиблась и верно прочла этикетку под флаконом, и даже правильно поняла, для чего предназначен конкретно этот состав.

Маар-си сделал шаг вперед, поднимая руку, словно хотел на расстоянии остановить полет синей склянки, но он стоял слишком далеко.

Зеркальная поверхность потемнела, пошла волнами - на сей раз объемными, едва ли не выплескивающимися из рамы. Резко запахло озоном и почему-то мятой.

Лианна прыгнула с места, резко оттолкнувшись и уже в воздухе вытягиваясь в струнку, как когда-то учил Талеанис. Краем глаза отметила движение париасца, успела злорадно отметить страх и гнев, отобразившиеся на некрасивом лице, и крепко зажмурилась, твердя про себя: “Мантикора, Мантикора, мне нужно к Мантикоре, я должна попасть к Мантикоре…”

Осколки зеркала больно поранили руки и лицо, и полуэльфа на мгновение с ужасом подумала, что состав не успел подействовать. Но в следующую секунду вокруг стало темно, а потом по глазам даже сквозь опущенные веки резко и болезненно ударил ослепительный свет, в ушах зашумел неестественный ветер, и Лианна сильно ударилась обо что-то твердое. Острое ребро не то скамейки, не то ящика впилось под ребра…

С трудом восстановив дыхание, девушка подумала, что надо бы открыть глаза, но почему-то не хотелось. Кожа горела от ощущения чьего-то недоброго взгляда.

“Я все сделала правильно. Зелье покрыло поверхность зеркала больше чем на три четверти. Камень активировать при использовании этого состава не нужно. Ощущения в процессе перехода соответствовали описанию в книге. Имя того, к кому я хочу попасть, я произнесла, его лицо представила. Но почему мне кажется, что что-то не так?”

Когда тянуть дальше стало уже нельзя, Лианна осторожно открыла глаза.

И оцепенела, не в силах даже вновь зажмуриться, парализованная страхом.

Да, этого она не предусмотрела. Допускала, что имя Талеанис может носить и какой-нибудь эльф, или даже человек, но прозвище точно принадлежит только тому, к кому ей надо… но при том совершенно забыла о том, откуда это прозвище взялось, кто одолжил полуэльфу второе имя.

Припав на передние лапы и грозно подняв готовый к удару хвост, в точности повторяя своей позой рисунок на щеке Талеаниса, перед Лианной тихо, угрожающе рычала взрослая мантикора.

- То, что вы рассказали, леди Арна…

- Прошу, не зовите меня так. Достаточно просто имени.

- Хорошо, Арна. Так вот, то, что вы рассказали - это нечто… я бы сказал, невероятное, но я верю вам, а вы, в свою очередь, точно знаете, что это более чем вероятно. И мне безмерно жаль, что нам теперь не найти поддержки у ордена и у магистра ла Мара. Храбрые сердца и верные мечи моих братьев немало помогли бы в борьбе против Левиафана, - торжественно, но при том на удивление естественно проговорил сэр Лайорн.

Танаа, тяжело вздохнув, покачала головой.

- Сожалею, но вы не правы, - тихо проговорила она. Гундольф, сидевший рядом с девушкой, скрипнул зубами: только час назад она говорила о том же с ним самим, и он до сих пор, приняв разумом все аргументы, не находил в себе сил принять сердцем правоту Арны.

- Почему же? - спросил немолодой рыцарь, чуть нахмурившись.

- Потому что последнее, что беспокоило все это время магистра ла Мара, это борьба с Левиафаном. Осознав, что собой представляет противник, хотя бы примерно оценив границы его возможностей, а точнее - почти что полное отсутствие этих границ, магистр решил отступить. Для него первичный приоритет имеет сохранение настоящего ордена Грифона, пусть даже ценой тысяч и даже десятков тысяч жизней, которые успеет забрать Левиафан прежде, чем его остановят. Те рыцари, что выступили против поддельного Гундольфа и кто сейчас называет себя истинным орденом, выбрали ла Мара, потому что он способен сохранить орден, а не потому, что он способен победить. - Голос Танаа был грустен, но строг, а уверенность ее - непоколебима. Но сэру Лайорну эта уверенность не передалась, как ранее не передалась она и Гундольфу.

- Доказательства, - коротко обронил он.

- Логика его поведения и мое честное слово, - спокойно ответила Арна.

- Подробнее, - Он не просил, он требовал, и девушка молча принимала правила диалога.

- Хорошо. Во-первых, он ни разу не предпринимал особых попыток проникнуть в дом де Аббисса, не отправлял никого на разведку и даже не планировал штурм особняка, где живет, не скрываясь, князь-герцог, хотя вполне логично было бы ударить основными силами по самому главному противнику. Во-вторых, вспомните сами все схемы переброски небольших отрядов по городу, вспомните, где создавались основные склады, а самое главное - подумайте хорошенько, куда ежедневно девались два-три рыцаря, отправляемые ла Маром с каким-нибудь несущественным поручением и не возвращающиеся назад в штаб, но не упоминаемые ни как погибшие, ни как предатели? В-третьих же… Тут вам придется поверить мне на слово, ибо доказательств у меня нет. Но я точно знаю: ла Мар был осведомлен о природе Левиафана задолго до того, как на совете ордену об этом сообщил Гундольф. Потому и не рвался штурмовать, потому и выводил рыцарей маленькими группами, а то и поодиночке, из города. Магистр ла Мар принял решение отступить, и я не вижу ничего бесчестного или трусливого в его решении.

- Если то, что вы говорите - правда, и все выводы верны, то его поступок можно назвать лишь дезертирством, - мрачно сказал рыцарь.

- Его поступок - это самое умное, что можно было предпринять в сложившейся ситуации, - возразила Танаа. - Идти против Левиафана, уповая лишь на грубую силу, неважно, меча или же магии - глупо. Это чистейшее самоубийство, а если такое решение принял бы магистр ордена, то оно стало бы еще и убийством всех тех, кто доверился ему. Я не осуждаю и не оправдываю магистра ла Мара, но - я понимаю, почему он выбрал именно такой путь.

- Но откуда вам известно все это? - в голосе сэра Лайорна в который раз прозвучала нотка тщательно скрываемого подозрения.

- Оттуда, что я телепат, - спокойно пояснила Арна. Уже несколько раз она говорила о собственном даре, и в который уже раз рыцарь не желал в полной мере понять и осознать, что девушка и впрямь владеет этой редкой способностью, которая даже для магов-Грифонов труднодоступна. - На совете, когда появился Дильгерт, я неосознанно разорвала ограничивающие меня заклинания и успела совершенно случайно прочитать ла Мара. Он думал о том, добрались ли до места последние пять рыцарей, выбравшихся из Хайклифа, но все еще не подавших о себе весть, и о том, что следовало все же поговорить с Гундольфом до совета и убедить его скрыть от остальных известие об истинной природе Левиафана. А еще я почувствовала в магистре боль. Постоянную тягучую боль и стыд, стыд за то, что бежит сам и вынуждает бежать других.

- Зачем же он делал то, за что ему было стыдно? - не сдержавшись, влез в разговор Гундольф.

- Затем, что потеря собственной чести и позор в собственных глазах - ничтожная плата за то, чтобы жили и исполняли свой долг, а не сгинули в безнадежном и бессмысленном бою, многие достойные рыцари, по праву носящие грифона на сердце.

Это сказала не Арна, и тем более - не сэр Лайорн.

Дальстон де ла Мар, магистр ордена Грифона, стоял у двери, прислонившись спиной к стене. На рыцаре был легкий доспех - не обычные грифоньи латы, а самый обыкновенный доспех: кираса с наплечниками, наручи и поножи. Только на кирасе, напротив сердца, проступал вытертый, очень старый выпуклый рисунок, изображавший схематичного грифона, поднявшегося на задние лапы и раскинувшего крылья.

Гундольф, первым понявший, что произошло, только улыбнулся и коротко поклонился бывшему командиру. Арна тоже улыбнулась - грустно и, как всегда, очень светло. А вот сэр Лайорн явно пребывал в растерянности.

- Но… как вы нас нашли? И почему…

- Я не трус и не дезертир, сэр Лайорн, - резко проговорил ла Мар, и тот покраснел, не имея возможности знать наверняка, просто ли совпали их мысли, или же магистр - бывший магистр - слышал те слова рыцаря. - И я не желаю, чтобы меня считали таковым. Я выполнил свою задачу: те, кто достоин составить основу возрожденного ордена Грифона, уже в безопасности. Возможно, они не воспользуются этой возможностью и все погибнут в бою с Левиафаном, если император не сменит гнев на милость и сочтет необходимым бросить их в битву в первых рядах, но я верю, что и тогда их гибель не окажется напрасной. Я исполнил свой долг командира, а теперь желаю исполнить долг рыцаря. Ну, а как я вас нашел - так это вам лучше спросить у париасски, которой я почему-то верю, вопреки всякой логике и доводам разума.

- Верите вы мне потому, что знаете - я не лгу, - отозвалась Арна, проигнорировав грубое обращение. - А вообще вы правы, я должна объясниться. Когда я прочитала сэра Дальстона в зале совета, я поняла также, что он намерен вывести орден за пределы города, а потом героически, но - уж простите - совершенно бессмысленно погибнуть в поединке с демоном. И тогда я подумала, что лучше ему присоединиться к нам.

- Сперва я желаю получить ответ на один вопрос, - жестко проговорил ла Мар и, не скрываясь, положил руку на рукоять меча. - Сударыня, зачем и за что вы убили сэра Дильгерта?

Арна помрачнела. Она уже отвечала сегодня на этот вопрос сэру Лайорну, и рыцарь измучил ее дополнительными расспросами и проверками каждой из своих версий.

- За убийства, за насилие над женщинами, за подлость, беспринципность, за убийство отца и за многие другие преступления, доказательств которым не было и не могло быть, но которые не могли оставаться безнаказанными, - отчеканила она.

Глаза ла Мара изумленно расширились, на лбу вздулись вены, а лицо побагровело. Но сэр Лайорн, хорошо знавший командира, успел вскочить и заговорить раньше, чем магистр выхватил меч.

- Это правда. Я давно подозревал Дильгерта в некоторых грязных делах и даже сумел установить его вину, но доказательств было бы недостаточно даже для самого строгого суда. Я не поручусь за отцеубийство, но все, что касается насилия и лишения жизни женщин - чистая правда.

Арна тяжело вздохнула и закрыла глаза. Каждый раз, когда ей приходилось прибегнуть к своим способностям, чтобы побудить кого-либо поверить ей, Танаа чувствовала себя предательницей, лживой и подлой, способной лишь манипулировать другими, обманывать ради достижения своих целей. Девушка ощущала себя грязной, и даже мысль о том, ради чего она это делает, не помогала справиться с чувством испачканности. Все же цель далеко не всегда оправдывает средства…

“Не всегда, но часто” - говорила она себе, раз за разом сталкиваясь с необходимостью обмануть кого-то еще, заставить поверить ей, даже если она говорила правду.

Необходимость? Да. Но… единственный ли это путь?

Арна не знала. Она знала только, что времени становится все меньше, что разоренный мир все ближе, и она должна спешить.

И потому она в очередной раз потянулась к чужому сознанию, подчиняя его на краткое мгновение себе и внушая стремление поверить ей, довериться, принять ее слова как истину и не удивляться странной перемене отношения.

Закончив с ла Маром, Танаа сосредоточилась на поиске Орогрима и Мантикоры. Орк, к ее беспокойству, не отозвался, зато Талеанис ответил быстро.

“Арна? Где ты?” - эмоциональный фон, исходивший от полуэльфа, мгновенно нарисовал девушке презабавнейшую картинку облитого теплой водой кота, до того мирно дремавшего на солнышке, и она едва сдержала смех.

“Я вместе с Гундольфом и еще… двумя рыцарями. Мы в безопасном месте. А ты где, и что с тобой? И… Грим, он тоже с тобой?”

“Да. Мы, наверное, тоже в безопасности, если можно старую заброшенную тюрьму с эшафотом считать таковой… Я в полном порядке, да и твой братец, как отоспится после приема крагакха, тоже будет в норме”

“Как вы выбрались?”

“Арна, ты себе не представляешь! Нас нашла Лианна!”

Выслушав сбивчивый, полный восторгов и страхов за полуэльфу рассказ Мантикоры, Танаа успокоилась. Теперь дело оставалось за малым - собрать всех вместе и озвучить им свой план.

- Несмотря ни на что, Повелитель, я продолжаю считать, что вы зря так легко доверились этому человеку, - Маар-си низко склонил голову, упрямо закусив губу, и приготовился к новому проявлению гнева демона.

Однако на этот раз ему повезло. Левиафан уже отошел от легранова обаяния и умелой лести и вновь начал прислушиваться к советам и мнению своего первого помощника, который ни разу не подводил князя-герцога.

- Но ты сам привел его ко мне, - резонно заметил он.

- Конечно, Повелитель. Я проверил его своими методами, но вы же понимаете, что в отличие от ваших они не дают стопроцентной гарантии.

Левиафан глухо заворчал. Вслушавшись в тональность звука, париасец спокойно выпрямился - угроза миновала, теперь хозяин сердит только на себя, а от помощника будет ждать лишь совета.

- Ты прав, раздери меня Бездна! Я зря был столь откровенен с этим хлыщом. Впрочем, если он не оправдает моего доверия - мою ошибку несложно поправить: мертвым он никому ничего не скажет.

- После должной обработки трупа - не скажет, - педантично поправил Маар-си.

- Да, конечно. Но в целом мне понравился этот смертный - он производит впечатление человека, который может быть мне полезен. Но не упрется ли он, если придется делать грязную по меркам людей работу? К примеру, убить ребенка, или еще какую-нибудь ерунду в таком же роде?

Париасец негромко рассмеялся.

- Что вы, Повелитель! Как раз чрезмерными и глупыми предрассудками ваш потенциальный раб не отягощен. Он, помнится, однажды очень ловко выкрутился из непростой для него ситуации, в полной мере проявив гибкость собственных моральных принципов.

- Рассказывай, - заинтересовался демон.

- Дело было в Мидиграде. т’Арьенга, да будет вам известно, большой охотник до женского пола, да и вообще всевозможных подобных развлечений. В особенности он любит все новое, в том числе - девственниц.

- Понимаю, - осклабился князь-герцог. В этом вопросе он увлечения Леграна разделял. Правда, после соития с демоном человеческие девственницы - да и не девственницы - как правило, не выживали: уж больно вопиющее несоответствие размеров.

- Так вот, наш шевалье заинтересовался дочерью графа дель Хайниса, человека при дворе влиятельного и вхожего ко многим высокопоставленным лицам империи. Но дочерью этот граф был знаменит в большей степени, нежели своими связями, и неудивительно. Девятнадцать лет - и все еще невинна. Красива как ангел - белокурая, голубоглазая, лицом схожа с эльфой, поговаривали даже, что ее мать на одну четверть принадлежала к этому народу. Многие достойные кавалеры добивались ее благосклонности, и всем она отказала. Говорят, сам император ухаживал за прекрасной девой, но и ему не повезло.

- И как он перенес отказ?

- Спокойно: Его Величество вообще достаточно хладнокровен в подобных вопросах, и никогда не станет добиваться девушки, единожды услышав “нет”, - Маар-си позволил себе тень улыбки. - Так вот, сей цветок пышно цвел в Мидиграде, оставаясь нетронутым, и конечно же не мог не заинтересовать шевалье т’Арьенгу. Он бросил все свои силы на осаду этой крепости - и, как и многие до нее, Ликая дель Хайнис не устояла. Два месяца сумасшедшей страсти - и закономерное исчезновение интереса со стороны т’Арьенги. Вот только в любовном пылу он совершенно забыл об осторожности: Ликая понесла ребенка.

Первое время девушке, совершенно не желавшей открывать кому-либо свой позор, удавалось скрывать растущий живот, когда же дальнейшая маскировка стала невозможной, Ликая покинула столицу и уехала в Ястантару к своей кузине под предлогом отдыха от шумной жизни Мидиграда. В Ястантаре она благополучно разрешилась от бремени, произведя на свет здоровую и крепкую девочку. Поначалу Ликая хотела оставить ребенка на попечение бездетной кузины, которая была бы только рада такому нежданному подарку, но планам не суждено было сбыться: в Ястантару без предупреждения прибыл граф дель Хайнис.

Узнав правду, граф задал дочери лишь один вопрос: любит ли она т’Арьенгу? Не желая лгать любимому отцу, Ликая сказала правду: да, любила, любит до сих пор и будет любить до конца своих дней.

Через месяц граф вернулся в Мидиград, везя дочь и внучку с собой. В столице он, не медля, лично явился к т’Арьенге и предупредил: если шевалье не женится на Ликае, то не пройдет и нескольких дней, как голова незадачливого героя-любовника украсит собой один из шестов на площади Пяти Эшафотов. Должно быть, граф был достаточно убедителен, по крайней мере, Легран тут же блестяще вывернулся, сказав, что глубоко раскаивается в том, что некогда оставил прекрасную возлюбленную, что готов на все ради нее, что и подумать не смел о женитьбе, так как полагал, что после его поступка Ликая и смотреть в его сторону не пожелает, ну и все в таком же духе. На следующий день он явился в особняк дель Хайниса с цветами и обручальным кольцом, упал пред “возлюбленной” на колени и молил простить его и стать его женой. Ликая, не веря собственному счастью, согласилась.

- Ты можешь покороче? - недовольно прервал увлекшегося париасца Левиафан. - Мне неинтересны все эти сопли.

- Конечно, повелитель. Помолвку назначили на следующий же день, а со свадьбой т’Арьенга тянул как только мог, выискивая всевозможные предлоги. Сам же он в это время искал способ избавиться от навязанной женитьбы. И в конце концов нашел этот способ: простой, и предельно жестокий.

Вскоре назначили дату свадьбы, пригласили гостей, начали готовиться к празднованию. Но ранним утром торжественного дня Мидиград потрясла страшная весть: прекрасная Ликая покончила с собой, отравив свою пятимесячную дочь.

Отец и жених казались раздавленными горем. Т’Арьенгу тем же вечером в последний миг вытащили из петли - узнав содержание предсмертного письма Ликаи, несчастный не пожелал жить.

Легран - великолепный актер, Повелитель: он на удивление убедительно сыграл изумление и боль при прочтении этого письма, хотя уж кому, как не ему, знать его содержание, ведь писала его не Ликая, а сам Легран!

В последний вечер перед свадьбой т’Арьенга решил навестить невесту. Учитывая наличие общего ребенка, в этом не было ничего странного, как и в том, что он решил остаться на ночь. К сожалению, около полуночи его срочно вызвали по делам, и шевалье пришлось покинуть Ликаю. Слуги видели, как они прощались в холле, и видели, что в глазах Ликаи стояли слезы, когда она смотрела вслед возлюбленному. Потом девушка отпустила прислугу и поднялась к себе, в свои покои, где стояла кроватка пятимесячной малышки.

Шевалье вернулся тайно, под покровом ночи. Проник в дом через заднюю дверь, от которой заблаговременно украл ключи. Не таясь, вошел в покои невесты, поцеловал бросившуюся ему на шею Ликаю и ударил ее в сердце стилетом.

Дальнейшее было делом получаса. Т’Арьенга аккуратно разместил тело девушки в кресле в такой позе, что не оставалось сомнений - удар себе она нанесла сама. Потом он дал яд своей маленькой дочери и написал предсмертное письмо от лица Ликаи. В этом письме говорилось следующее: ребенок не от Леграна, она не желает жить с таким позором и лгать любимому, а также не хочет, чтобы зачатое во грехе дитя продолжило свой жизненный путь, и потому она убивает себя и ребенка, тем самым освобождая их души от совершенного преступления.

Закончив с телами и письмом, шевалье так же тайно покинул дом. А на следующий день старательно спланировал собственную попытку самоубийства, дабы убедить безутешного отца в своей непричастности.

На похоронах Ликаи и ее дочери т’Арьенга не скрывал слез, непрестанно повторяя несостоявшемуся тестю: “Ах, если бы я только знал! Я люблю ее всем сердцем, и я бы простил ей все! Зачем, зачем она так поступила?”, но сердце его было полно радости: на его бесценную свободу более никто не покушается!

Граф начал пить и вскоре был убит грабителями. Все свое состояние он завещал “благороднейшему из дворян”, шевалье Леграну т’Арьенге, хотя я не поручусь, что завещание было подлинным.

- А он молодец! - искренне восхитился Левиафан, дослушав рассказ до конца. - Я мало смыслю в этих человечьих тихих играх, но способен оценить настоящий талант! Ты прав, Маар-си, этот шевалье - весьма ценное приобретение.

- Я надеюсь, что это так, - париасец глубоко поклонился, пряча таящуюся в глубине глаз насмешку.

Несколько свечей, подсвечниками для которых служили черепки разбитого кувшина, не разгоняли темноту в комнате, но кое-как освещали стол и сидевших за ним шестерых человек. Точнее - четверых человек, полуэльфа и орка.

Среди свечей стояли несколько тарелок с мясом и овощами, бутылок пять вина, корзинка хлеба и крынка с молоком - для Арны.

- Прежде чем я объясню вам свой план, я должна взять с вас честное слово, что все, мною сказанное, навсегда останется в тайне, - серьезно проговорила Танаа, медленно поворачивая голову от сэра Лайорна к ла Мару. Несмотря на то, что ее глаза по обыкновению скрывала повязка, каждый из них почувствовал на себе внимательный и испытующий взгляд.

Первым встал сэр Лайорн. Прижал к сердцу правую руку и спокойно, без излишней торжественности проговорил:

- Клянусь своей честью, жизнью, разумом и душой, что ничто из услышанного мною сегодня никогда не будет передано вольно или невольно кому-либо без разрешения миледи Арны. Я сказал.

Вслед за ним поклялся ла Мар, повторив те же слова.

- Благодарю вас, - улыбнулась девушка. - Что ж, тогда слушайте.

Некогда в наш с вами мир пришла беда. Не вторжение извне, не заговор изнутри, но нечто, что уверенно вело мир к краю бездонной пропасти. Но закон Равновесия соблюдается всегда, и вместе с бедой к нам пришло и спасение. Их было несколько человек, но каждый обладал такими способностями, какие не снились и величайшим из магов. Объединив усилия с некоторыми из жителей нашего мира, они сумели одолеть угрозу и собрались покинуть пределы Мидэйгарда. Но те, родившиеся под нашим солнцем, кто помогал им, спросили: что будет, если опасность вернется вновь и рядом не окажется никого, способного помочь? Нет, мы не просим постоянной защиты, но научите нас, как самим отразить угрозу!

Спасители согласились. Они отобрали десятерых детей, которым еще не исполнилось семи зим, и задержались в Мидэйгарде на пятнадцать лет, вместе с этими детьми укрывшись в одной из долин земли, что спустя многие века стала именоваться Париасом. Через пятнадцать лет они вновь пришли к тем, с кем сражались плечо к плечу, и сказали, указывая на воспитанных ими юношей и девушек: вот ваша защита. Имя им Танаа, дом - долина, что сокрыта среди гор, а предназначение - в случае необходимости дать миру того, кто станет его защищать от угрозы извне или изнутри.

После этого спасители навсегда покинули Мидэйгард, ну а их воспитанники остались. Основали монастырь, ставший новым домом для многих детей, оставшихся без родителей. Иногда странствовали по миру в поисках новых знаний, помогали тем, кто нуждался в помощи, но никогда не вмешивались ни во что серьезное. И те, кто знает о существовании ордена Танаа, так и полагают историю возникновения этого ордена лишь красивой туманной легендой.

Но это не легенда, а историческое событие, которое мои же братья-Танаа намеренно превратили в легенду, недостойную реального доверия. Почему это было сделано? Потому, что пока люди считали особое предназначение Танаа правдой, они с каждой проблемой, с каждым конфликтом стремились в долину Дан-ри. Схватившись меж собой, правители сопредельных стран искали поддержки у Танаа, всякий раз утверждая, что речь идет о судьбе мира. Они отчего-то считали, что в монастыре сокрыта некая великая сила, спящая до поры… и в какой-то степени так оно и было. Но сила эта не имела ничего общего с победоносными армиями и грандиозными заклятиями, нет. В монастыре силу именовали Даром.

Дар получал кто-то из молодых воспитанников Танаа. Никто не знал, по какому принципу это определяется, кто обретет Дар, и никто не знал, откуда он берется - просто один-два раза в столетие кто-то из молодых послушников начинал чувствовать чужие эмоции, а потом и мысли. От Дара можно было отказаться, и многие, узнав, что им предстоит, отказывались. Многие, но не все…

Тех, кто отказывался, можно понять: к новым возможностям прилагалась и новая ответственность. Каждый Танаа, что принимал Дар, принимал на себя и обязательство покинуть монастырь и отправиться скитаться по миру, исполняя обязанность Искоренителя - того, кто хранит равновесие в Мидэйгарде, не позволяя чаше весов качнуться в ту или иную сторону.

Каждый разумный в своей жизни творит немало зла и немало добра. Но есть те, кто выбирает себе одну стезю до конца дней своих и придерживается ее. И увы, чем дальше - тем реже разумные выбирают Добро. Все больше и больше тех, кто отказывается от всего светлого, от понимания, от любви, заботы о ближнем, помощи нуждающимся и прочих тому подобных вещей, чистых, простых и правильных. Все больше и больше тех, кто предпочитает добиваться всего для себя - богатства, славы, власти - не считаясь с ценой и потерями, тех, кто готов убивать, лгать, предавать ради собственной выгоды, тех, для кого теряют всякую ценность понятия чести, справедливости, доброты…

И некоторые из них доходят до того уровня, когда переполняется чаша терпения Создателя. Своим поведением, творимым ими злом, они сами подписывают себе приговор - встречу с Искоренителем. А Искоренитель приводит приговор в исполнение, просто обрывая жизненную нить того, кто посмел отказаться от светлой, чистой искры в себе, от собственной души. От Искоренителя нет защиты, ни один маг, мистик, клирик, псионик - никто не способен противостоять Искоренителю.

Арна умолкла и потянулась к крынке с молоком - от долгой речи пересохло в горле. Но прежде, чем она продолжила, заговорил ла Мар.

- Я понимаю, к чему вы ведете, - проговорил он, с некоторым недоверием глядя на девушку. - Искоренитель - это и правда выход, такое существо, способное одним желанием оборвать жизнь человека, может одолеть и Левиафана. Но остается два вопроса: первый - где нам найти такого Искоренителя, и второй - как нам уговорить его помочь? Ведь, насколько я помню философию Танаа, которую, кстати говоря, только подтверждает ваш рассказ, монахи этого ордена никогда не вмешиваются в дела мирские.

- Зайди речь о спасении мира - вмешались бы, насколько я понимаю, - поправил его сэр Лайорн, но бывший магистр недоверчиво поморщился.

- Сомневаюсь. Если так долго не помогали, то и сейчас нечего на них рассчитывать.

Арна прикусила губу. Ей безумно не хотелось вновь заставлять ла Мара доверять ей, но… был ли другой выход?

Другой выход был. Он нашелся, едва Орогрим заметил выражение лица сестренки.

Орк поднялся во весь свой немалый рост и с силой грохнул кулаком по столу, прямо перед сэром Дальстоном.

- А теперь господа рыцари заткнутся, а Арна - скажет! - прорычал он, недобро глядя на ла Мара.

- Грим, не надо, - мягко проговорила Танаа, но орк легко уловил в ее тоне благодарность. - Я рада, что вы выслушали первую часть того, что я хотела вам рассказать. Теперь же позвольте ответить на вопросы сэра Дальстона. Если не ошибаюсь, первый из них был: “где найти Искоренителя”, не так ли?

- Так, - мрачно кивнул рыцарь, зло косясь на Орогрима.

- Искоренитель у вас есть, - спокойно сказала она и, пока никто не успел ее перебить, добавила: - И прежде, чем сомневаться, я советую вам вспомнить судьбу сэра Дильгерта.

На несколько секунд над столом повисла тягостная тишина. Ла Мар, терзаемый подозрениями, недобро смотрел на Арну. Сэр Лайорн, грустно улыбаясь, изучал узор из потеков воска, покрывший добрую половину стола - он уже давно понял, к чему ведет Танаа. Орогрим и Гундольф, и раньше знавшие большую часть рассказанного, с подозрением следили за ла Маром - бывшему магистру до конца не доверял ни один, ни второй.

- Я бы не советовал мне угрожать, - негромко, но с угрозой сказал сэр Дальстон.

- Угрожать?! - непонимающе повторила девушка. Орогрим с тихим рычанием потянулся за секирой. И тут со своего места поднялся сэр Лайорн.

- Магистр, вы неверно поняли слова леди Арны. Она ни в коем случае не угрожала вам судьбой сэра Дильгерта, а лишь предложила вспомнить его смерть в качестве доказательства того, что она - и вправду Искоренитель.

- И вы верите в этот бред? - скептически усмехнулся ла Мар.

Лицо сэра Лайорна закаменело, взгляд стал холодным и тяжелым.

- Вы можете называть это как вам угодно, магистр. Но пока у вас нет ни одного предложения поумнее, чем просто пойти и героически умереть на радость Левиафану, я бы предложил вам помолчать и выслушать тех, у кого таковые предложения имеются.

- И какие же это предложения? - немного присмирев, поинтересовался сэр Дальстон. Сарказма в его голосе не убавилось.

- Все очень просто, - улыбнулась Танаа. - Я уже пыталась дотянуться до Левиафана издалека, но от такого он защищен. Однако мне достаточно просто встретиться с ним лицом к лицу, чтобы уничтожить его.

- То бишь искоренить? - хмыкнул ла Мар.

- Да. Искоренить.

Глава XIII

Сэр Дальстон

Склонившись над картой, Легран внимательно изучал сложно изогнутую ломаную линию, соединявшую несколько зданий, находившихся в разных концах города.

- Ты уверен, что нигде не ошибся? - спросил он наконец у стоявшего рядом Ранна, мрачного, как грозовая туча. - Я, если честно, ни Ярлигова хвоста не понимаю в этих твоих схемах.

- Уверен. Рыцарь въехал в город через главные, они же - единственные ворота три дня назад, как раз на следующий день после того, как я пытался найти его в первый раз. С ним были трое: женщина-человек, полуэльф и орк. Вся эта пестрая команда пересекла город и прибыла в дом Фернана ла Тарта, рыцаря-Грифона. Там они провели несколько часов и незадолго до рассвета покинули дом в сопровождении какого-то еще вооруженного человека. С ним они добрались до этого дома, - Вархес указал точку на карте.

- Это особняк сэра Кальмайна, бывшего рыцаря-Грифона, ныне считающегося предателем и мятежником. За его голову назначена немалая награда, - уточнил Эльверен.

- После этого дома компания разделилась: женщина и фон Кильге исчезли, их следы я нашел позже. Ночью в особняке произошло сражение, сразу после него полуэльф и орк покинули дом Кальмайна и спрятались вот здесь, в старой тюрьме, причем орк как-то изменился, стал пахнуть… резче и по-другому. Здесь они провели день.

- А женщина и рыцарь?

- Они вернулись в особняк сразу же после того, как ушли первые двое, но буквально через несколько минут сами тоже покинули дом, в котором к ним присоединился еще один человек - пожилой рыцарь. Вместе с ним они проулками добрались до вот этого дома и провели там день. Я проверил, откуда они пришли в особняк, и нашел вот этот полузаброшенный парк. Так вот, их следы начинаются в середине этого парка. Оттуда они выходят. Но вот туда - не приводят!

- Телепортация? - предположил эльф.

Ранн неопределенно передернул плечами.

- Возможно. Итак, день орк с полуэльфом проводят в заброшенной тюрьме, причем запах орка постоянно меняется, только к вечеру приходя к относительно обычному. Женщина и с ней оба рыцаря остаются в старом доме, вот здесь, - он ткнул пальцем в карту.

Легран вопросительно посмотрел на Эльверена. Иль Клаэнхар на мгновение задумался.

- Если не ошибаюсь, этот дом когда-то принадлежал сыну кого-то из рыцарей, но давно уже пустует.

- Неважно, в общем, - поморщился Ранн. - Итак, женщина с рыцарями проводит день в этом доме. Вечером к ним приходит еще один рыцарь, тот самый, что провожал их из дома ла Тарта в особняк Кальмайна. А потом начинается интересное: примерно в одно и то же время, и эти четверо, и орк с полуэльфом покидают свои укрытия и встречаются в таверне “Бычий рог”, вот здесь.

- Небольшая харчевня, кормят просто, но вкусно. Комнат не держат, - выдал справку Эльверен.

- Угу. Вкусно, подтверждаю. В этом самом “Бычьем роге” наша компания из аж трех рыцарей, женщины и полуэльфа с орком остается до сегодняшнего вечера. По крайней мере, когда я там час назад был - они сидели наверху. Не знаю, сдает ли хозяин комнаты, или Эльверен прав, и хозяин комнаты не сдает, но даже если и так - то для этих господ он сделал исключение. В общем, вот. Что-нибудь еще надо?

- Вроде как нет, - задумчиво проговорил Легран.

Все казалось слишком просто: Ранн ушел искать рыцаря утром, а вечером уже вернулся с подробным рассказом о местонахождении каждого из тех, кого т’Арьенга должен был доставить Левиафану, в том числе - женщины-париасски, являвшейся самой главной целью. Казалось, теперь можно просто придти и взять их, пока не упущено время, пока есть возможность не гоняться за каждым по отдельности, но что-то тревожило шевалье, какое-то смутное, неоформленное предчувствие…

Слишком неоформленное, чтобы к нему прислушиваться, и в то же время слишком настойчивое, чтобы можно было его просто проигнорировать.

Но если и было на свете что-либо, что Легран ненавидел хотя бы в половину так же сильно, как скуку, то этим чем-то являлось ожидание.

- Ранн, я понимаю, что ты весь день носился по городу, высунув язык, но сегодня нам без тебя не обойтись, - подбавив в голос немного виноватости, сказал он.

- Я так и думал, - проворчал Вархес. - И что ты хочешь, чтобы я сделал? Поймал тебе эту девочку и приволок на серебряном блюде?

- Нет, с девочкой я сам справлюсь, особенно если она симпатичная, - гнусно ухмыльнулся т’Арьенга. - В конце концов, о ее целости мне ничего не говорили, только о жизни, а от хорошего траха еще никто не умирал. Нет, Ранн, на тебе будет рыцарь. Тот, которого ты выслеживал, настоящий Гундольф фон Кильге. Я займусь девчонкой, а Эльверен обеспечит нам полуэльфа.

- А что с орком и двумя другими Грифонами? - уточнил эльф, отбрасывая волосы, упавшие на лицо.

- По ситуации. Если будут путаться под ногами - убрать, а если нет - то и нечего тратить на них время.

Улыбка шевалье стала совсем уж скверной. Развязка близилась.

Арна проронила последнее слово, и в комнате воцарилась мрачная, натянутая тишина. Каждый думал о только что сказанном и находил у плана сотни минусов. Но ни один из этих минусов не мог и на тысячную долю перекрыть единственный, но самый главный плюс.

План Арны неминуемо приводил к уничтожению Левиафана.

Сама Танаа, закончив, опустилась на скамью, подтянула колени к груди, обхватив их руками, и спрятала лицо, не желая показать остальным, как ей страшно и больно. Нет, за себя девушка не боялась нисколько, но вот Орогрим, Гундольф, Талеанис, сэр Лайорн… да и ла Мар, если уж на то пошло. Они не могут не понимать, что ее шансы выжить не очень высоки, мягко говоря.

- Девочка, ты понимаешь, что можешь погибнуть? - неожиданно мягко, почти ласково проговорил сэр Дальстон.

- Понимаю. Но разве это имеет значение, если мы при том сможем убить демона? - тихо спросила она. - А ведь если мы этого не сделаем, то я все равно умру, правда, чуть позже и гораздо страшнее. И наш мир - тоже. Цена закономерна и оправдана.

Орогрим не сказал ничего, только сжал кулаки так, что отросшие ногти впились в кожу ладоней, и отвернулся. Мантикора, мрачный и злой, нервно кусал губы, пытаясь понять, что же кажется ему в этом плане неправильным?

- Арна, а как же предсказание? - решился он наконец.

- Какое предсказание? - насторожился сэр Лайорн.

Танаа тяжело вздохнула: она не хотела заговаривать об этом, но раз уж Талеанис сам начал…

- Вы знаете, откуда появился Левиафан в нашем мире? - спросила она и тут же сама ответила на свой вопрос: - Разумеется, не знаете, откуда бы… Я расскажу. Когда-то давно он явился в Мидэйгард из иных времен и пространств. Против него вышли несколько героев, чьих имен история не сохранила. Некоторые из них погибли, но оставшимся удалось одолеть врага - нет, не убить и не уничтожить, увы. Только запереть в одном из них при помощи проклятия: Левиафан, не имея возможности вырваться, должен был быть вечно заточен в сознании героя, а после смерти этого героя - в его потомках. Но, как и у каждого проклятия, у этого имелось ограничительное условие: если бастард жены любого из потомков убьет мужа своей матери, то Левиафан обретет свободу. И только этот же бастард сумеет потом убить демона.

- И что нам это дает?

- Я рожден супругой эльфийского князя Нортахела, убитого мною, - тихо произнес Талеанис, глядя в сторону. - Именно в Нортахеле на тот момент был заключен Левиафан. И согласно проклятию-предсказанию, именно я - единственный, кто теперь может убить демона.

Ла Мар встал. Открыл было рот - и опустился обратно на скамью, тяжело мотая головой.

- Вот оно, значит, как, - медленно проговорил сэр Лайорн. - Что ж, не станем судить за былое - сейчас не время для внутренних распрей, хотя вы, господин Талеанис, и заслуживаете кары за то, что выпустили в мир такое зло.

- Не волнуйтесь, моя кара меня уже давно настигла, - мрачно улыбнулся Мантикора. - Но я не об этом. Арна, как твой план согласовывается с этим предсказанием?

- Очень просто. Вряд ли чародейка, запечатавшая Левиафана проклятием, знала об ордене Танаа и о таком понятии, как Искоренитель, - пожала плечами девушка. - Прости, мой друг, но я боюсь, что исполнение пророчества возможно лишь в том случае, если нам сперва удастся пленить демона и лишить его способностей. Ни ты, ни кто-либо еще из воинов не способен одолеть его в поединке, да что там - в поединке! Я не думаю, что даже целая армия смогла бы победить такого противника!

- А ты?

- А я действую иначе. Мне не нужны ни магия, ни оружие, мне достаточно просто оказаться с ним рядом.

Некоторое время все молчали: аргументы закончились, а спорить впустую не хотелось никому. Даже Орогрим, с точки зрения воина понимавший и принимавший решение сестры, не проронил ни слова.

- Но почему ты хочешь идти одна? - нарушил затянувшуюся тишину Гундольф.

- Потому что после того, как я оборву жизнь Левиафана, кто-то должен уничтожить его ближайших последователей и разрушить планы демона, - пояснила Арна. - Убить поддельного Гундольфа, этого Маар-си и тех, кто следует за ним, зная его природу и природу его господина. Кто-то должен сделать так, чтобы в Мидиграде узнали о происходящем здесь, и чтобы заговор, наверняка простирающийся очень далеко за пределы Хайклифа, был раскрыт.

- Маар-си я возьму на себя, - прищурился молодой Грифон. - У нас с ним личные счеты.

- Я пойду с вами, сэр Гундольф, - тоном, не терпящим возражений, проговорил сэр Лайорн. - Поверьте, у меня тоже свои счеты с этим человеком. Да и вдвоем мы с вами стоим все же большего - не стоит забывать о том, что Маар-си может иметь охрану, кроме того, он наверняка владеет магией на более чем высоком уровне.

Сэра Лайорна поддержали все, и фон Кильге пришлось согласиться, пусть и без удовольствия.

- В Мидиград отправятся Талеанис и Орогрим, - продолжила Арна. Поймала взгляд брата и, чуть побледнев, добавила: - Я тоже поеду с ними… при удачном исходе дела.

- Поедешь, - хмуро бросил орк. - Я тебе поеду… тоже мне, придумала!

- Грим, так надо. И ты не хуже остальных это понимаешь, - строго сказала Танаа и повернулась к ла Мару. - Вы, сэр Дальстон…

В этот момент в дверь постучали, твердо и уверенно.

Рыцари моментально вскочили, обнажая мечи. Тяжело поднялся со своего места орк, а полуэльф сдвинулся на скамье, вскидывая заряженный арбалет.

- Подождите, друзья, не надо так сразу, - девушка улыбнулась, поднимаясь, и подошла к двери. - Кто там?

Ответом ей была лишь тишина. Арна усмехнулась и потянулась мыслью к пространству за стеной.

- Там никого нет, - уверенно заявила она, открывая дверь.

Коридор был пуст. Только на полу, прямо напротив входа в комнату, лежал прямоугольный белый лист, сложенный втрое.

“Сегодня ночью некоему шевалье Леграну т’Арьенге и его напарникам - Эльверену иль Клаэнхару и Ранну Вархесу - Левиафаном де Аббисом было поручено найти и захватить живыми: девушку-Танаа по имени Арна, рыцаря-Грифона Гундольфа фон Кильге, и полуэльфа Талеаниса Нортахеле по прозвищу Мантикора. Всех остальных, кто будет с ними, приказано убить! Т’Арьенга и его команда - очень опасные противники, они способны на то, что не по силам ни людям, ни кому-либо еще. У вас нет шансов. Бегите из Хайклифа! Под городом находятся заброшенные подземные залы, оставшиеся еще от Герельстана, спустившись туда, вы сможете незамеченными покинуть Хайклиф. Вход в подземелья находится в подвале заброшенной тюрьмы, на пересечении улиц Медников и Оружейной. Не медлите! Т’Арьенга знает об этом укрытии и вскоре будет здесь!”

- Письмо не подписано, - сказал ла Мар, последним прочитав послание неизвестного доброжелателя… если, конечно, оно и впрямь было послано доброжелателем. - Это может оказаться и ловушкой, и настоящим предупреждением.

- Если это ловушка, то она немало облегчает нам задачу, - пожала плечами Арна. - Мне нужно всего-навсего оставаться здесь. Пусть хватают и доставляют к Левиафану, именно это нам и требуется. Но вы все должны как можно скорее покинуть таверну. Сэр Дальстон, поблагодарите от моего имени хозяина.

- Он мой давний знакомец, и полностью на нашей стороне, - пожал плечами рыцарь. - И единственной благодарностью, которой он желал бы, является смерть нашего общего врага.

- Тогда я отблагодарю его так, как он желает, - выражение лица девушки стало серьезным, строгим. - Но, как сказал наш хранящий инкогнито доброжелатель - не медлите! Талеанис, Орогрим - покиньте город и ждите меня ровно двое суток в графстве Сайлери. Сэр Лайорн, Гундольф - вы должны обезглавить заговор в Хайклифе, убив Маар-си и его последователей и открыв глаза рыцарям-Грифонам на то, что на самом деле происходило в Клюве последние месяцы. А вас, сэр Дальстон, я попрошу помочь сэру Лайорну и Гундольфу…

- Нет, девочка, - старый магистр усмехнулся, поднимаясь на ноги и странно глядя на Арну. - Нет, они прекрасно справятся сами. А я останусь с тобой.

На несколько секунд Танаа потеряла дар речи. Она ожидала чего-то в этом духе, но скорее от Орогрима или Гундольфа, но никак не от ла Мара, который с самого начала относился к Арне достаточно недоброжелательно и продолжал относиться так же, невзирая на ее попытки как-то это исправить.

- Но сэр Дальстон, это… это бессмысленная гибель! - все же нашла она слова. - Вы же сами читали: “Всех остальных приказано убить”! Вы не сможете мне ничем помочь, или просто поддержать - вас убьют здесь же!

- Кого там разыскивает этот т’Арьенга? - прищурился Грифон. - Тебя, Талеаниса и Гундольфа?

- Да, - заглянув в листок, кивнул сэр Лайорн: в отличие от остальных, он начал догадываться, что задумал ла Мар.

- Ну, за полуэльфа я не сойду, а вот рыцарем был всю жизнь! - гордо произнес магистр, внимательно разглядывая фон Кильге. - Сэр Гундольф, не окажете ли мне услугу?

- Какую? - осторожно уточнил тот, с подозрением отвечая на взгляд.

Ла Мар рассмеялся.

- Быстро учишься, сынок. Если подрастешь да поумнеешь - глядишь, и из тебя толк выйдет… - он дождался, пока молодой человек чуть покраснеет от похвалы, и добавил: - Толк выйдет, а дурь останется.

- Кажется, вы хотели меня о чем-то попросить, магистр, - прошипел побагровевший от насмешки Гундольф.

- Да, было дело. Раздевайся, сынок. Белье можешь оставить, а прочее снимай, и поскорее, - и, не дожидаясь фон Кильге, ла Мар начал расстегивать ремешок кирасы. Сэр Лайорн, нисколько не гнушаясь обязанности оруженосца, стал ему помогать.

- Объяснитесь, магистр! - с тем же запалом, но уже без злости, даже с долей интереса, потребовал Гундольф.

- Всему-то тебя учить надо, - нарочито тяжко вздохнул сэр Дальстон. - Сынок, ты о заклинании обмена обликом когда-нибудь читал?

Молодому Грифону стало одновременно стыдно и обидно. Стыдно - оттого, что и впрямь должен был догадаться, что замыслил старик, а обидно - от понимания, что он сам уже никогда не сумеет прочесть ни единого заклинания.

- Да, я его знаю, - кивнул он, пытаясь скрыть свои чувства. - Но, насколько я помню, оно обоюдное, и читать это заклинание нужно обоим участникам обмена.

- Сэр Лайорн владеет техникой замещения, и прочтет его за вас, сэр Гундольф, - ухмыльнулся ла Мар, выбираясь из кожаного колета, который носил под кирасой.

Раздевшись до нижнего белья, рыцари встали лицом к лицу, положив руки друг другу на плечи. Сэр Лайорн, скинув плащ, расположился за спиной фон Кильге, почти обнимая молодого Грифона - его ладони легли поверх ладоней Гундольфа на плечи ла Мара.

Оба старших рыцаря глубоко вдохнули, коротко кивнули друг другу и начали нараспев читать заклинание. В отличие от большинства магов, Грифоны в своих заклинаниях использовали не драконий и не эльфийский, а староимперский язык, что делало звучание заклятий завораживающе-понятным, но в то же время совершенно не воспроизводимым на языке современном. Голоса магов переплетались, выводя странную, ни на что не похожую прерывистую мелодию, воздух в комнате дрожал от напряжения.

Первым начал меняться Гундольф. Он словно бы постарел в единочасье лет на тридцать, волосы укоротились, будто втянувшись в череп, поредели и потеряли цвет. Усы побелели, узкая бородка раздалась, покрыв весь подбородок и щеки. Лицо, изборожденное глубокими морщинами, слегка оплыло, принимая черты ла Мара.

А сэр Дальстон, наоборот, помолодел, волосы и борода с усами потемнели, бакенбарды сменились четырехдневной щетиной.

Пропев последнюю строку заклинания, рыцари поспешно отняли руки - теперь соприкасаться кожа к коже им было категорически нельзя: такой контакт мгновенно разрушил бы заклинание.

Не говоря ни слова, ла Мар начал облачаться в одежду Гундольфа. Тот потянулся было за рубашкой магистра, но тут же странно охнул, хватаясь за бок.

Сэр Дальстон расхохотался.

- Вот теперь, сынок, поймешь, каково мне было вас, охламонов шестнадцатилетних, по полдня гонять и еще выслушивать ваши стоны и жалобы на то, что “ножка болит, ручка болит, пальчик ушиб”!

- Когда мне было шестнадцать, и вы были моложе! - возразил фон Кильге, с трудом заставляя непривычно болящее тело двигаться.

- Да, сэр Гундольф, вы, безусловно, правы, - с непередаваемым сарказмом проговорил ла Мар. - Той весной, когда вам минуло шестнадцать, мне было всего лишь девяносто два!

Молодой Грифон уронил кирасу себе на ногу.

Струящийся сквозь рваные облака лунный свет вычерчивал стройный силуэт недвижно застывшего в оконном проеме Эльверена. Ранн сидел на полу чуть левее, сжимая в правой руке топор, а в левой - точильный камень. Лезвие и без того было бритвенно-острым, но Вархес так чувствовал себя спокойнее. Легран, прислонившись к стене, подкидывал в руке бутылку с вином.

- Они собираются уходить, - ровным голосом сообщил эльф, вглядываясь в раздробленную лунными лучами темноту.

- Ну, тогда и мы не станем задерживаться, - т’Арьенга зубами вырвал пробку и приложился к горлышку. Опустошив бутылку примерно наполовину, он кивнул Ранну: - Будешь? А ты, Эльверен? Ну, как хотите.

Пустая бутылка полетела в угол. Шевалье проверил, прочно ли держится в ременных петлях за спиной его толстая, тяжелая трость, и закрепил на запястье легкий многозарядный арбалет.

- Ранн, ты первый, - спокойно сказал он, и в голосе больше не было ни тени веселья и шутовства. - Будешь готов - дай знак.

Воин кивнул и исчез в темном провале двери. Эльверен чуть напрягся, высматривая его внизу. Через минуту где-то поблизости залаяла собака, но лай тут же сменился перепуганным визгом: дворовой шавке ответил матерый волк.

- Пора, - коротко кивнул Легран.

Иль Клаэнхар с силой оттолкнулся от подоконника, невероятным прыжком преодолел четыре ярда, отделявшие третий этаж дома, который команда т’Арьенги облюбовала под временный штаб, и второй этаж таверны “Бычий рог” и, разбив стекло, влетел в окно комнаты. Шевалье, не медля, последовал за ним по тонкому, но чрезвычайно прочному шнуру, заранее закрепленному за вбитый в подоконник металлический штырь, а с другого конца удерживаемому Эльвереном.

За дверью звенела сталь и слышался рык Ранна - кажется, он схватился с двумя рыцарями, которые постарше. Эльверен, в полной мере использовав свое преимущество неожиданности, опутывал запястья лежавшего без сознания молодого Грифона веревкой.

А напротив Леграна в боевой стойке замерла молодая девушка едва ли лет семнадцати. Светловолосая, в простой свободной одежде, босая - но опасная, как париасская кобра.

Вот только т’Арьенга не стал атаковать. Остановился, окинул оценивающим взглядом - и внезапно резко махнул рукой, тут же отворачиваясь. Арна, используя момент, прыгнула вперед - и оказалась в самой середине мерцающего облака розоватой искристой пыли.

Посох рассек воздух над головой уклонившегося Леграна, а потом Танаа вдохнула… и медленно осела на пол.

- Эльверен, свяжи ее! - крикнул т’Арьенга, бросаясь к двери. Но открыть ее он не успел - створка сама отлетела в сторону, на пороге возник Ранн, вытирающий кровь с рассеченной щеки.

- Четверо: два рыцаря, орк, полуэльф, - тяжело дыша, сказал он. - Ушли порталом, кажется, с артефакта, я точно не разобрал. Я за ними не полез, потом достанем.

- Ничего, нестрашно, - ободряюще похлопал напарника по плечу Легран. - Мы взяли девчонку и фон Кильге - это главное. Полуэльфа потом выловим, никуда он от нас не денется.

Вархес неопределенно передернул плечами, стирая с лезвия топора мелкие капельки крови.

- Куда теперь? - спросил подошедший Эльверен.

- Ты - к нам, отправишь сообщение Маар-си, что мы взяли девчонку. Ранн может составить тебе компанию. - На тонких губах шевалье блуждала глумливая, нехорошая усмешка.

- А ты? - зачем-то поинтересовался воин, и без того знавший ответ.

- А я желаю прежде получить свою личную награду, - Легран погладил начавшую приходить в себя Арну по щеке, пальцы скользнули ниже, к шее, и еще ниже…

Эльф завистливо вздохнул и направился к выходу, следом за стрелой вылетевшим из комнаты Ранном.

- Не сказал бы, что ты красива, малыш, - т’Арьенга опустился на пол рядом со связанной девушкой, провел рукой по ее груди, отчетливо прорисовывавшейся под тонкой тканью рубашки. - Но мила, это безусловно. А главное - ты наверняка невинна, и это делает тебя прекраснейшей из женщин этого мира…

- Легран, я советовал бы вам сию секунду убрать руки и подготовить пленников к транспортировке, - резко прозвучал голос Маар-си откуда-то с потолка. - Повелитель будет очень недоволен, если вы…

- Повелитель ничего не говорил о том, что она должна быть нетронута, - мрачно пробормотал шевалье, но приказу подчинился.

Холод, страх, боль.

Эти три чувства, принадлежавшие не ей, шелковистой навязчивостью проникли в сознание, обволакивая и замещая собственные эмоции. Не осознавая еще происходящего, Танаа рефлекторно подняла щиты.

- Очнулась, девочка? - странно прозвучали слова ла Мара голосом Гундольфа.

- Кажется, да, - отозвалась Арна, частично ослабляя щиты и пытаясь найти источник эманации. Получалось плохо - создавалось ощущение, что этот источник обволакивал одновременно со всех сторон, и в то же время - находился внутри нее самой. - Мы… у нас все получилось?

- У нас получилось попасться, если ты про это, - отрывисто рассмеялся рыцарь. - А дальше - это уже от тебя зависит.

- Вы совершенно правы, сэр Дальстон, - спокойно проговорил Гундольф, выступая из тени.

Несколько секунд Арна округлившимися глазами смотрела на двух почти одинаковых рыцарей и только потом сообразила, что видит перед собой того самого Маар-си, просто в облике ее друга.

Ла Мар напрягся, не понимая, какая реакция будет наиболее верной и правдоподобной, но париасец избавил его от колебаний.

- Не надо, сэр Дальстон. Я прекрасно знаю, кто вы такой на самом деле, и ваш облик меня не обманет - равно как и мой облик не обманет вас.

- Откуда вы знаете? - пробормотал рыцарь, выбитый из колеи таким провалом. - Я точно знаю, что сделал все правильно, никто не должен был понять…

- Верно, - кивнул Маар-си. - Вы только не учли, что в течение всего вашего совета я наблюдал за вами, слышал каждое слово, и видел, как вы менялись обликом с сэром Гундольфом.

Арна неслышно застонала. Если проклятый прислужник Левиафана знал действительно все, то план провален! Маар-си теперь легко найдет и Талеаниса, и настоящего Гундольфа, и Орогрима с сэром Лайорном заодно, и теперь-то точно не оставит никого в живых! А самое страшное - Левиафана будет некому уничтожить!

- И все же, какая ирония, - невесело усмехнулся париасец. - В этом городе - целых два Гундольфа фон Кильге, и ни один не является настоящим. Но позвольте снять маски, сэр Дальстон.

Повинуясь движению руки Маар-си, черты ла Мара на несколько секунд оплыли свечным воском, а потом вернулись - но уже родными, знакомыми.

Сэр Дальстон вновь стал сэром Дальстоном, а где-то далеко насторожился Гундольф: заклятие разрушено, а это значит, что либо ла Мар убит, либо раскрыт.

Сам Маар-си тоже принял свой обычный облик.

- И что теперь? - угрюмо спросил старый рыцарь.

- Теперь? Все то же самое, что вы и планировали. А разве что-нибудь изменилось? - насмешливо приподнял бровь париасец. И тут же поморщился, прижав пальцы к вискам.

По лицу Арны градом катился пот. С такой сложной защитой она еще ни разу не сталкивалась, но сейчас это не являлось непреодолимой преградой - в конце концов, ей нужно было не обойти щиты, а проломить их, здесь требовалась грубая сила, а не кропотливая, скрытая тщательность. Силы же Арне хватало.

И на краткий миг ей удалось пробить защиту и ворваться в сознание Маар-си. Лишь на миг - в следующую секунду Танаа вышвырнуло, как котенка. Девушка бессильно обвисла в цепях, приковывавших ее к стене, на ее лице застыло выражение крайнего изумления.

- Вы все же успели, - досадливо скривился париасец. - Зря, честное слово. Но я могу надеяться, что…

- Да, конечно, - прошептала она, все еще не в силах до конца поверить прочитанному. - Но зачем тогда?..

- Боюсь, вы еще поймете. Но не будем об этом. Сэр Дальстон, я очень сожалею, но отданный мне приказ слишком однозначен, чтобы я мог как-либо его обойти, - в голосе Маар-си звучало совершенно искреннее извинение и горечь. - Увы, но быстрая смерть - это единственное, что я могу для вас сделать. Можете попрощаться с миледи Арной, но поторопитесь: времени осталось совсем немного.

- Я не понимаю. Я ни Ярлигова хвоста не понимаю, что происходит, - зло проговорил ла Мар, когда его кандалы, повинуясь жесту париасца, со звоном упали на пол.

- У вас две минуты. Простите, - тот отвернулся, положив руку на решетку, закрывавшую вход в камеру.

- Сэр Дальстон, - тихо позвала Арна. - Сэр Дальстон, я же говорила, не надо вам со мной…

- О чем ты, девочка? - усмехнулся ла Мар. - Мне почти сто лет, я уже зажился на этом свете и совершенно не боюсь умирать. Ты только не подведи меня и остальных ребят, уничтожь эту скотину Левиафана, а прочее приложится.

- Я не хочу, чтобы вы умирали… - эти слова, произнесенные дрожащим голосом сквозь едва сдерживаемые слезы, прозвучали так по-детски…

- Не плачь, девочка, - как можно бодрее сказал старый рыцарь. - И сделай то, что должна. Не плачь обо мне.

И, повернувшись к Маар-си, со странным, слегка сумасшедшим весельем бросил:

- Эй, как там тебя? Делай свое дело, я готов.

В следующее мгновение сэр Дальстон, граф ла Мар, магистр ордена Грифона покачнулся и рухнул на пол.

Арна горько, безнадежно разрыдалась.

- Он прав, миледи, - негромко проговорил париасец, с непередаваемой нежностью проводя пальцами по щеке девушки и стирая слезы. - Скоро вам предстоит встретиться с Левиафаном. Держитесь. Потом, когда все будет кончено, вы можете оплакать и своего друга, и других, но сейчас - держитесь. Сил вам…

Глава XIV

Маски сорваны

Легран застыл, преклонив колени и опустив голову. Воздух, казалось, звенел от напряжения, каждый нерв натянут до предела, тронь - лопнет со звоном, как скрипичная струна, рассечет плоть упругим ударом. Сердце шевалье сжимала обжигающе-холодная змея предчувствия скорой развязки. Напрасно он убеждал себя, что еще рано, партия не доиграна, слишком много фигур на доске еще не лишились покрова тайны - интуиция безжалостным тугим комком засела в горле, нетающей льдинкой под диафрагмой заставляя т’Арьенгу не расслабляться даже на кратчайшее мгновение.

- Я доволен тобой, человек, - пророкотал Левиафан. - Пусть ты выполнил не все задание, но по крайней мере - большую его часть, и за очень короткое время. Я не думал, что смертному такое под силу, но ты удивил меня. И ты достоин награды, какой пожелаешь.

“Откуда такая щедрость?” - внутренне изумился Легран, в то же время склоняя голову еще ниже.

- Лучшая награда для меня - служение вам, Повелитель.

- Это хороший ответ, но он начинает мне надоедать. Чего ты хочешь для себя?

- Служить вам, Повелитель.

- Ты испытываешь мое терпение, человек! Я спрашиваю в последний раз: чего ты хочешь?!

- Вы приказываете мне солгать вам? - т’Арьенга поднял голову, посмотрев прямо в глаза Левиафану. И понял, что сейчас будет очень больно.

- Если ты не хочешь отвечать по-хорошему, то я заставлю тебя ответить по-моему, - усмехнулся демон, медленно сжимая когти левой руки. Шевалье в немой судороге бился на полу. - Итак, еще раз: что тебе нужно?

- Служить… вам… Повелитель… - прохрипел Легран, едва не теряя сознание от пронизывающей все тело боли. То, что до поры спало в самой глубине его души, медленно поднимало голову. Он был в ярости.

Недовольно ударив хвостом, князь-герцог оборвал действие заклинания: шевалье обмяк, сжавшись в комочек, но буквально через несколько секунд распрямился. Сдерживая стон, приподнялся на руках, снова упал и опять заставил себя подняться. Спустя долгих две минуты он вновь застыл на коленях, склонив голову. По подбородку стекала тонкая струйка крови из прокушенной насквозь губы.

- Ты не перестаешь меня удивлять… Легран, - задумчиво промолвил Левиафан. И т’Арьенга с гордостью отметил: Повелитель назвал его по имени, а значит - начал… уважать, что ли? Он до сих пор не разобрался в чувствах, которые демон мог испытывать к своим служителям, но точно знал: понятие вины и теплоты князю-герцогу точно были чужды.

- Я надеюсь, что вас это радует, повелитель, - хрипло сказал он вслух.

- Пока - радует, - резко бросил Левиафан, разворачиваясь. - Я хочу, чтобы ты стал моим настоящим слугой. Я введу тебя в свой круг, ты станешь одним из моих ближайших соратников. Да, Легран, я знаю это слово и умею относиться к смертным не только как к рабам. Но ты должен всегда помнить, где твое место.

- Там, где вы укажете, - т’Арьенга поднялся на ноги, понимая, что буря миновала и на ближайшие часы он в относительной безопасности - насколько вообще употребимо понятие “безопасность”, когда речь идет о таком существе, как его господин.

- Я введу тебя в свой круг, Легран, - повторил демон. - Но сперва ты закончишь свое задание и принесешь мне клятву. А сейчас - иди за мной. Если ты не желаешь просить награды, то я награжу тебя сам.

Он развернулся и, тяжело ступая, подошел к высокой арке, затянутой мерцающим маревом портала. Спустя мгновение демон исчез из зала. Превозмогая остаточный эффект заклинания, продолжавший блуждать болью по всему телу, шевалье последовал за ним.

Глубоко, размеренно дыша, Арна погружалась в теплые, ласковые волны астрального плана и выныривала обратно. Она понимала: попытка будет лишь одна, и в случае неудачи ее ждет нечто куда более страшное, нежели просто смерть.

Провал недопустим.

Танаа чувствовала, что несмотря на свою демоническую природу, а возможно - благодаря ей, Левиафан не являлся целью Искоренителя. Но уничтожить его иным способом не представлялось возможным. Значит, потом придется снова бороться с ограничением Дара, придется снова заставлять себя хотеть жить… впрочем, на этот раз это будет гораздо проще: невозможно чувствовать себя виноватой в том, что жизненный путь такой мерзкой твари, как Левиафан, прервался.

Тепло и прохлада мягким контрастом ласкали сознание, уверенность в себе и спокойная, сдержанная решимость приносили состояние покоя и одновременно - готовности.

Да, она была готова.

Стена напротив подернулась мерцающей дымкой. Перед Арной во всей своей отталкивающей красе предстал князь Аббиса и герцог Ада, демон по имени Левиафан.

Конечно, она не могла его видеть. Зато всей душой, разумом, сознанием, всею собой она ощущала тварь, которой не должно было быть, но которая осмеливалась существовать против воли всего живого.

“Пора”

Голос Маар-си отозвался звенящей дрожью во всем теле, и Танаа открыла глаза, более не скрытые повязкой. Ледяная, убийственная синева хлынула вперед, заполняя собой просторный подвал, отражаясь от каменных стен, насквозь пропитавшихся эманациями боли и ужаса… и замерла в дюйме от Левиафана, так и не коснувшись чешуи.

Арна сконцентрировалась, всю свою суть обращая в пылающий бесстрастным гневом Искоренителя клинок. Нить жизни князя-герцога мощно билась на расстоянии мысли от нее, сильная, напитанная энергией многих и многих тысяч тех, кто стал жертвой демона. Танаа стремительно преодолела бесконечно короткое расстояние, сама становясь мечом.

Лезвие коснулось пульсирующего сгустка…

…и отлетело от него, всей накопленной силой ударяя саму Арну.

Девушка страшно закричала, в единый миг осознавая: не получилось.

Это казалось невозможным, такого не могло быть, это вопреки законам и всему, что имело значение в Мироздании…

Левиафан не мог быть уничтожен Искоренителем.

Когда подземелье затопил холодный синий свет, т’Арьенга ни на мгновение не испугался. Но когда демон на мгновение пошатнулся, а потом внезапно резко расправил крылья, оскалившись и страшно зашипев, и в тот же момент из горла плененной девушки вырвался безумный вопль, Леграна на миг накрыла волна удушающего ужаса.

- Вот, значит, как… Танаа, - прогремел голос князя-герцога под сводами камеры. - Что ж, так будет даже интереснее. Нет, глупая девчонка, даже не пытайся. Ни одна сила этого твоего мира, ни даже сам Творец не сумеет тебя спасти.

Арна молчала, обвиснув в цепях. И шевалье никак не мог отделаться от ощущения, что где-то он уже видел ее, лишенную энергии и воли к жизни, но все равно живую, теплую, настоящую…

- Я помню, наши с тобой вкусы совпадают, Легран, - обратился к нему демон. - Я хотел оставить ее для себя, но теперь передумал. Так и правда будет интереснее. Не смей отказываться - я этого не потерплю. Я желаю видеть.

По жесту Левиафана стена, на которой висела пленница, стекла вниз, становясь широким столом наподобие жертвенника. Цепи сдвинулись, растягивая девушку косым крестом, вся одежда с нее исчезла.

Князь-герцог сделал приглашающий жест.

- Прошу, мой новый соратник. Прими мою благодарность и встань в мой круг, - пророкотал он.

В своих покоях демон не носил одежды, и т’Арьенгу едва не вывернуло от зрелища его возбужденной плоти.

- Чего же ты ждешь? Возьми ее так, как пожелаешь.

- Как будет угодно моему Повелителю, - оскалился Легран, склоняясь в поклоне и стараясь не смотреть на Левиафана. - Я безмерно благодарен вам за столь… щедрую награду.

Выпрямившись, он медленным шагом направился к распятой Танаа. Подошел вплотную, внимательно оглядел ее, оценивая. Провел ладонью по животу…

“Нет. Я не смогу. Ради какой угодно великой цели, этого я не сделаю”.

На что способен разумный ради долга? Долга перед миром, перед расой, перед жизнью, как таковой? Имеет ли право человек убить ребенка, если только смерть этого ребенка способна спасти миллионы других детей? Должен ли мужчина совершить насилие над женщиной, если лишь это может избавить всех прочих женщин от неминуемого насилия? Может ли благородный муж предать все и вся, растоптав свою честь, если это единственное, что убережет мир от бесчестья?

Каждый сам отвечает себе на этот вопрос. Кто-то, пожав плечами, вспомнит о принципе меньшего зла, кто-то, содрогнувшись, скажет, что оплаченное кровью добра не принесет, один заметит, что цель оправдывает средства, другой возразит, что не всякая цель и не всякие средства.

Каждый решает сам, на что лично он способен ради долга и что для него есть долг.

- Чего же ты ждешь, Легран? - дыхание Левиафана прерывалось, при желании можно было разглядеть, как быстро ходят вверх-вниз чешуйки, прикрывающие бешено бьющиеся жилы. - Давай же, возьми ее!

- Простите, Повелитель, но вы же сами сказали - она моя награда, - улыбнулся уголками губ шевалье. - Я люблю растягивать удовольствие. Взять девственницу - просто, и удовольствия это несет не так много, как некоторые могут считать. Наслаждение ее телом проходит быстро, и после она становится неинтересна. Но вот упиваться ее страхом, пить ее ужас, трепет кожи, неловкие попытки отстраниться от прикосновений… да, это настоящий экстаз!

- Хм… Я подумаю об этом, - костяные наросты, заменявшие демону брови, сдвинулись, взгляд потяжелел, а возбуждение спало: Левиафан и в самом деле задумался.

А Легран тем временем медленно обходил алтарь и распятую на нем Арну. Тысячи противоречивых чувств бурлили в нем яростным вулканом: одни желали, чтобы он немедленно бросился на девушку, проник в нее, наслаждаясь каждым криком, каждой мольбой о пощаде, другие требовали растянуть удовольствие князю-герцогу, давшему полюбоваться медленным сведением с ума очаровательной девственницы, третьи хотели, чтобы Легран заставил пленницу саму умолять о том, чтобы он ее взял, а четвертые…

Четвертые просто молчали. Холодно и зло.

- Довольно, Легран! - взревел Левиафан. - Я обдумаю то, что ты сказал, но сейчас я хочу, чтобы ты немедленно принял мой подарок!

- Как прикажете, Повелитель, - т’Арьенга расстегнул куртку, бросив ее на пол, и снял с плеча по-прежнему висевшую в ременных петлях трость. - Не угодно ли вам будет подойти ближе?

- Вот это мне уже больше нравится, - довольно ухмыльнулся тот, приближаясь почти вплотную.

Шевалье медленно положил руку на пряжку ремня.

- Жаль, она совсем ничего не видит, - вздохнул он. - Хотя в этом тоже что-то есть…

Пряжка со щелчком расстегнулась.

Пальцы легли на шнуровку.

Она не хотела, не могла, не выдерживала верить в реальность происходящего. Всегда отзывчивое натренированное тело сейчас не желало подчиняться приказам измученного разума. Словно со стороны наблюдая за двумя чудовищами, демоном и его слугой, Арна кричала немым криком, умоляя не о помощи - о быстрой смерти. Ей казалось, что если хоть одна из этих мразей еще раз дотронется до нее, то они опоганят уже не тело, а душу - но то из чудовищ, что прикидывалось человеком, раз за разом прикасалось к ее коже, и ничего не случалось.

Создатель, я молю тебя, убей! Убей меня!

Сухо щелкнула пряжка ремня, Танаа заметалась, пытаясь резким движением сломать себе шею - но тело так и не отреагировало на мятежные попытки духа избежать этого кошмара. Лишь слабо подрагивали мышцы от каждого прикосновения грязных пальцев, лишь пачкалась кожа от каждого похотливого взгляда.

Внезапно ледяная волна сосредоточенного спокойствия вновь окутала сознание Арны.

“Мне не удалось уничтожить Левиафана. Но я могу убить второе чудовище”.

У этого тоже была защита. Невероятно сложная, запутанная, хитрая и очень мощная, гораздо надежнее, чем даже у Маар-си. И в этот раз Танаа не могла действовать напролом - приговоренный ею нелюдь почувствовал бы проникновение, попросил бы защиты у своего господина и остался бы в живых.

Но сейчас Арна не экономила силы, энергию и самое себя. Последним, что она могла сделать в этой жизни, было уничтожение чудовища, пусть даже и помельче, чем Левиафан.

И у нее получилось. Бесконечное безвременье, прошедшее между двумя ударами сердца - и защита твари поддалась, разошлась в стороны, пропуская тонкий ментальный щуп: Танаа не хотела рисковать, у нее был шанс на один-единственный удар, и этот удар следовало рассчитать с хирургической точностью.

Информация прошла по сжатому каналу и четкими образами возникла в сознании Арны.

Глухо вскрикнув, распятая на столе девушка открыла глаза.

Шнуровка расползалась под ладонью, пальцы второй руки скользили по загорелой шее, нащупывая бьющуюся венку. Левиафан склонился над жертвой, и только собственное решение досмотреть спектакль до конца останавливало его желание отшвырнуть медлительного слугу и вонзиться в это мягкое, податливое тело, услышать дикий вопль боли и убивать, убивать, убивать ее медленно и мучительно, получая все то наслаждение, которое недоступно мелким, слабым людям.

Веки пленницы дрогнули. Невидящий взгляд, словно зрячий, устремился на лицо Леграна, ища его глаза, и в пронзительной синеве читались надежда, неверие, страх - и в то же время непоколебимое знание.

- Я так ждала тебя, - прошептали непослушные, пересохшие губы. - Я верю, я знаю, что это ты… Я прощаю тебя, прощаю, только сделай так, как должен… я понимаю… но я так ждала…

Легран вздрогнул, когда в кратчайший миг на него обрушилась волна тепла, нежности, веры, надежды, поддержки и бесконечной светлой любви…

Глаза т’Арьенги потемнели, сменив цвет с карего на непроницаемо черный. Он резко отстранился, прошел вдоль алтаря, подойдя к разведенным цепями ногам Арны. Сделал шаг вперед, положив ладонь на стройное бедро, нехорошо ухмыльнулся, навалился всем телом…

…и резко распрямился, как сжатая до предела и вдруг спущенная пружина. В левой руке хищно блеснула черная сталь катаны, острейшее лезвие с силой полоснуло по морде Левиафана, отсекая один рог и лишая князя-герцога глаза.

Опустевшая деревянная трость с гулким стуком упала на пол. Два чуть изогнутых клинка дважды рубанули по алтарю, рассекая цепи.

Он взвился черным смерчем, осыпая чудовище сотнями ударов, больно ранящих чешую, не позволяющих опомниться, придти в себя, ударить посмевшего обмануть его наглеца всей мощью гнева великого Левиафана!

Но смерч успел раньше.

Обе катаны взлетели в воздух. Легран выбросил вперед раскрытые ладони, громко выкрикивая длинное, непроизносимое человеческим горлом слово - и буро-зеленая иссеченная чешуя вспыхнула черным пламенем.

Дикий рев наполнил помещение, но никто не спешил на помощь Повелителю Левиафану. Где-то далеко Маар-си в своей башне вздрогнул, не понимая, что происходит, но не стал прерывать сеанс наблюдения.

Арна, все еще не осознавая реальности, попыталась сесть, но в следующее мгновение т’Арьенга подхватил ее левой рукой, прижал к себе, активируя еще одно заклинание - и мир померк, погрузившись в мрак.

Тяжелый, сильный поток ледяной воды мгновенно отрезвил, вернул способность ясно соображать и оценивать ситуацию. Времени оставалось мало, очень мало - следовало как можно скорее встретиться с друзьями и выбраться из гибнущего города, спасти который не представлялось возможным. Но сперва - передать информацию, сообщить о своем провале, предупредить, что игра кончена.

Нет, не так. Сперва - вымыть волосы и вообще, помыться как следует. Смыть с себя всю эту грязь и мерзость чужой маски, переодеться, снова почувствовать себя собой.

Все необходимое - здесь, в укрытии: вероятность провала предусматривалась с самого начала, и эвакуация группы внедрения была подготовлена на высшем уровне.

Несколько флаконов из непрозрачного белого стекла - он отмеряет ровно треть: друзьям тоже нужно смыть маски и чужие лица. Одежда комом брошена в углу - закончив, он сожжет ее.

Густая, пахнущая черемухой смесь льется на светлые волосы, разрушая структуру магической краски и распрямляя завитки на концах. Прозрачный зеленоватый лосьон смывает загар, освобождая аристократическую бледность кожи. Белесый крем толстым слоем ложится на лицо, застывает, отпадает гротескным слепком, забирая с собой чужие черты.

Избавившись от образа, он еще долго - целых пять минут - просто стоит под потоком холодной воды, наслаждаясь возвращением к себе, и только потом, кое-как обтеревшись и натянув на голое тело штаны из мягкой кожи, выходит в основную залу.

Арна приходила в себя медленно, плавно, словно бы просыпаясь от долгого и приятного сна. Реальность и фантазии, надежды и страхи смешались воедино, и Танаа никак не могла понять, что из последних событий произошло наяву, а что - в ее воображении, отравленном близостью Левиафана. И с какого момента реальность перестала таковой являться? С гибели сэра Дальстона, или с появления демона, или с неудачи Искоренителя, или?..

Она помнила, как лежала, обнаженная и распятая цепями, на шершавом холодном камне, помнила бесцеремонные прикосновения и похотливые взгляды. Помнила собственный липкий ужас, сменившийся холодной решимостью, помнила отчаянную атаку чужой защиты, невероятно мощной и сложной, помнила образы, с бешеной скоростью проявляющиеся в сознании, вытесняющие друг друга, не дающие опомниться, помнила опрометчивые слова, которые могли погубить его…

Помнила тихий шелест покидающего ножны меча, безрассудную атаку, дикий вопль разъяренного и в то же время ошеломленного Левиафана, сильную руку, обхватившую ее талию, и свой стыд, расцветший багрянцем на бледных щеках. Помнила перемещение - словно бы портал, но моментальное, не сопровождаемое визуальными эффектами и потерей времени. Помнила безумные прыжки по городу, когда улицы и дома сменяли друг друга бешеным калейдоскопом, помнила тяжелое дыхание на своей шее, хриплое и срывающееся, помнила странный запах нечеловеческой крови. Помнила внезапно наступившую тишину, холодный и будто бы звенящий воздух, едва различимое журчание воды в отдалении. Помнила, как на плечи легла, укутывая, легкая ткань покрывала, помнила удивительно мягкую постель и теплое одеяло, помнила ладонь на лбу и короткое повелительное слово на незнакомом, резком языке, и провал в объятия милосердного сна.

И не знала, что было явью, а что - плодом фантазии.

И боялась вслушаться в окружающее, боялась понять, где находится и что происходит.

Боялась проснуться.

В непонимании и страхе текли мгновения, отмеряемые спокойными, ритмичными ударами сердца. И в конце концов Арне надоело бояться призраков, которых могло и не быть.

С некоторым трудом опустив часть приросших, казалось, к коже щитов, она начала осознавать реальность.

Обнаженное тело окутывала шелковистая ткань, а поверх - тяжелое, теплое одеяло. Пахло влагой и камнем, невдалеке шумела льющаяся вода. Запястья и щиколотки слегка саднило - кандалы в подземельях рассадили кожу.

Все происходившее оказалось все-таки явью.

Зашуршала ткань, в помещение вошел…

Он. Тот, о ком когда-то говорил Раанист, тот, встречи с кем Арна ждала всю свою пусть и не очень долгую жизнь, тот, кто…

Не было, не придумали еще таких слов, чтобы описать охватившие девушку чувства. Да и не должно быть таких слов, ведь то, что можно высказать словами, не стоит того, чтобы быть высказанным.

Приподнимая щиты, Танаа едва заметно улыбнулась. Она не хотела обрушивать на него все свои эмоции, да и лезть в его душу без разрешения не считала правильным. И пока что девушка только слегка коснулась его, считывая облик.

Он тем временем подошел к стене, опустился на широкую лежанку, сколоченную из грубых досок, приложился к горлышку бутылки - Арна уловила резкий запах крепкого алкоголя: коньяка или виски.

- Ты очнулась.

Не вопрос - утверждение.

- Ты что-нибудь знаешь? - эльф отбросил за спину упавшую на лицо прядь волос, на мгновение притормозил, изучая два широких сводчатых коридора, ведущих в противоположные стороны. - Кажется, нам налево…

- Направо, - оборвал его варвар. - Нет, он сообщил только, что раскрыт и что ожидает нас обоих в укрытии под городом.

- Аналогично. Так, а здесь…

- Здесь тоже налево. Неужели не помнишь? Вон та дверь.

Северянин толкнул тяжелую створку из дубового массива, окованную стальными полосами, и вошел в залу. Улыбнулся при виде высокого черноволосого человека.

- Можно разоблачаться? - спросил он.

- Да, - кивнул Вега. - Маски сорваны, я провалился, так что все эти игры больше не нужны. Мы немедленно покидаем Хайклиф - этот город уже не спасти.

- Вот и прекрасно, - усмехнулся Эльверен-Киммерион, скидывая расшитый золотой нитью плащ. - Где здесь можно… смыть чужую кожу?

Де Вайл махнул рукой в сторону тяжелой занавески, за которой приглушенно шумела вода. Ким довольно улыбнулся.

Рагдар же внимательно посмотрел на Вегу, потом на сидевшую на постели Арну, закутавшуюся в одеяло, и снова на Вегу.

- Ну рассказывай, - вздохнул варвар, доставая бутылку вина из стоявшего у стены ящика, - как так вышло и каким образом ты ее вытащил?

- Из-за нее и вышло, - поморщился даргел, вновь прикладываясь к бутылке. - Левиафан, скотина, решил наградить своего верного Леграна, предоставив ему возможность отыметь девственницу. Ну и… сам понимаешь. А, дьявол, я с самого начала предлагал Александру выбрать в качестве моего образа что-нибудь хоть немного поприличнее, но ему, понимаете ли, втемяшилось в голову, что лучше т’Арьенги на эту роль никто не сгодится! А ведь я предупреждал, что могу и провалиться на проверке! - зло сказал он.

- Ты все равно говорил, что миссию мы выполнили, - философски пожал плечами Рагдар.

- Только часть. Причем наиболее легкую. Кроме того… Да, команда выполнила миссию, добыв информацию, которая позволит легко и без лишней крови обезглавить весь левиафанов заговор. Но я сам получил лично от императора другой приказ: во что бы то ни стало уничтожить демона, или же хотя бы найти способ это сделать!

- Уничтожить Левиафана вам в любом случае не удалось бы.

Вега и Рагдар как по команде повернули головы в сторону Арны, произнесшей эти слова. Варвар открыл было рот, но командир его опередил.

- Объяснись, - коротко бросил он.

- Даже если сильнейшие маги империи сотрут с лица земли Хайклиф, устроив здесь большой взрыв, Левиафан уцелеет, - негромко проговорила девушка. - Его защищает пророчество куда более мощное, чем любая магия и любой меч.

- Не бывает тех, кого нельзя убить, - пожал плечами Вега. - Я встречал немало бессмертных и неуязвимых, и у каждого в результате находилось некое слабое место. Есть те, кого очень сложно убить - но все-таки возможно.

- Например, ты, - съязвил северянин. Даргел пропустил колкость мимо ушей.

- Я не говорила - “невозможно”, - невозмутимо возразила Танаа. - Я сказала только, что это не удалось бы вам.

- Почему?

- Потому что Левиафана, согласно пророчеству, может убить только один… человек. И этот человек - не вы.

Когда Арна окончательно осознала, что произошло и с кем она встретилась, первым ее порывом было высказать все, рассказать подробно о пророчестве и о Талеанисе, о Маар-си и о многом другом… Но злая сдержанность Веги, его холодная колкость остановили девушку, заставив ее отстраниться от эмоций и вновь вернуться к трезвой, рассудочной оценке ситуации.

- И кто же он? - с деланным безразличием поинтересовался де Вайл. - Неужели ты?

- Нет конечно. Если бы это было так, то я убила бы Левиафана сразу, едва увидела его.

- Кто он? - коротко и холодно повторил он.

- С чего вы взяли, что я отвечу? - не менее холодно парировала Арна, поднимая все щиты.

- С того, что если ты не скажешь это мне, то тебя спросят в Тринадцатом департаменте. И я сомневаюсь, что тебе это понравится, - безразлично пожал плечами Вега.

Рагдар, всеми обостренными чувствами оборотня ощущавший растущее в зале напряжение, чуть наклонился вперед.

- Вега, мне кажется, что ты перегибаешь палку, - тихо сказал он на Северном наречии. - Ты же не отдашь ее в самом деле…

- Отдам, - оборвал его даргел. - Отдам, Рагдар.

- А совесть не заест? - с усмешкой сказал варвар.

- Совесть меня заест, если стремясь сохранить собственное душевное равновесие и не запачкать руки, я лишу империю и весь мир единственного, возможно, шанса на спасение, - ровно ответил Вега. - Так что не переживай, со своей совестью я как-нибудь договорюсь.

- Договариваться с совестью - это первый шаг к тому, чтобы и вовсе ее лишиться, - заметил Рагдар. Резкость и неоправданная грубость друга, наложившиеся на чудовищное нервное перенапряжение последних недель, заставили его отступить от всегдашней добродушной хладнокровности, и сейчас оборотень готов был даже поссориться с Вегой. Хотя в глубине души прекрасно понимал, что такое поведение даргела вызвано было лишь тем же перенапряжением, последней встречей с Левиафаном, полным энергетическим истощением - несколько перемещений по городу отняли все запасы Силы, скопленные за последние три месяца - и досадой от такого неожиданного провала.

- Если для выполнения моего долга мне понадобится лишиться совести - я это сделаю! - прошипел Вега, чуть наклоняясь вперед, в его глазах разгорался опасный огонек.

- Если бы дело обстояло подобным образом, ты бы спокойно изнасиловал бы эту девочку, чтобы не лишиться доверия Левиафана, - логично возразил Рагдар.

- К сожалению, я еще не научился так договариваться со своей совестью, - выплюнул де Вайл, сжимая кулаки.

- К сожалению? - варвар насмешливо изогнул бровь. - Знаешь, в чем-то Легран т’Арьенга мне нравился больше.

Вега резко встал. Его глаза, и без того непроницаемо-черные, казалось, обратились самой Тьмой.

- Легран т’Арьенга - подлейший из подлецов, когда-либо встречавшихся на моем пути, - отчеканил он, переходя на имперский. - Это человек, хладнокровно отравивший целую семью, включая троих детей, ради тридцати тысяч золотых. Это человек, изнасиловавший семилетнюю девочку - просто потому, что ему стало интересно, какие это приносит ощущения. Знаешь, ему так понравилось, что следующими его “любовницами” стали дети обоих полов в возрасте от восьми до десяти лет! Только после десятой жертвы ему надоело, и он переключился на более взрослых девушек, начиная с четырнадцати лет. Еще Легран приторговывал людьми - он был одним из последних работорговцев в империи. Специализировался, кстати, на детях - с ними проще. Всю свою жизнь он лгал, предавал, убивал, насиловал. Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы доставить себе как можно больше удовольствия. А когда я пришел его убивать - он валялся у меня в ногах, визжал, как поросенок, умолял пощадить, сулил деньги и драгоценности, предлагал молоденьких рабынь, готовых удовлетворить любое мое желание. Я в жизни не видел ничего омерзительнее, Рагдар. И если эта тварь тебе действительно… симпатична - я не уверен в крепости нашей дружбы. А прежде, чем ты скажешь, что Легран т’Арьенга зато не желал договориться со своей совестью, я тебе с полной уверенностью скажу, что у Леграна т’Арьенги совести не было как таковой.

- Про совесть не скажу, но зато Легран т’Арьенга никогда не оправдывал бесчестность - долгом, - холодно сказал Рагдар, тоже поднимаясь на ноги. В его интонации начали проскальзывать рычащие волчьи нотки - верный признак того, что северянин пребывал в крайней ярости.

- Что здесь происходит? - зло прозвенел голос Киммериона. Эльф, в одних штанах вышедший из-за шторы, быстро подошел к друзьям. - Вега, Рагдар, что вы творите? Вы вообще думаете…

- Не лезь не в свое дело, Ким! - оборвал его даргел.

- Мы сами разберемся, - прорычал варвар - волчья сущность сейчас преобладала в нем настолько, что исконная ненависть оборотней к вампирам была сильнее дружеской симпатии.

Киммерион сощурился, отступая на шаг. Клыки удлинились, на четверть дюйма показавшись из-под верхней губы.

Несколько минут все трое сверлили друг друга взглядами. Воздух дрожал от напряжения, каждый видел, что другие готовы броситься в атаку в любой момент.

Первым опомнился де Вайл. Он медленно шагнул назад, тряхнул головой и глухо проговорил:

- Рагдар, прости меня. Я слишком устал за последние дни, а провал миссии чрезмерно раздосадовал меня. Я не должен был этого говорить. Прости, я сорвался.

Варвар угрюмо молчал: его сложно было разозлить, но если уж он впадал в ярость, то остывал очень долго. Но сознания оборотня ненавязчиво и почти что даже незаметно коснулась теплая волна, смывая усталость и унося злость, освобождая от переживаний, приглушая гнев, а взамен оставляя умиротворенность, которой северянин не помнил уже очень, очень много лет…

- И ты прости, друг, - сказал он наконец. - Я тоже… лишнего наговорил.

Взгляды встретились. И на этот раз первым вперед шагнул Рагдар.

Арна тихонько улыбнулась.

- Вижу, я вовремя, гроза миновала, и теперь можно попробовать поговорить, - прозвучал вдруг от двери новый голос.

Все обернулись одновременно.

У входа в залу стоял Маар-си.

Глава XV

Как это было (часть первая)

три месяца назад

- Александр, я осмелюсь напомнить, что меня пока еще не помиловали.

- Я думаю, за этим дело не встанет. Не так ли, Ваше Величество?

Лицо императора осветила хищная улыбка.

- Не так. Казнь состоится в назначенное время и в назначенном месте.

Киммерион вздрогнул, со страхом и непониманием переводя взгляд с Лаарена на Вегу. Даргел же, напротив, остался спокоен, лишь глаза стали еще непроницаемее, чем обычно. Через несколько секунд на тонких губах появилось подобие усмешки, и де Вайл коротко поклонился, игнорируя Здравовича, с язвительной улыбкой наблюдавшего эту пантомиму.

- Вы правы, мой император, - проговорил он. - Если вы подпишете помилование, то желающие добраться до меня предпримут новые попытки, а так как знают они обо мне преступно много, то эти попытки причинят мне немало неудобств и отвлекут от выполнения миссии. Если же казнь состоится, мои враги сочтут меня мертвым и не станут опасаться, а это развяжет мне руки.

- Именно, - кивнул Лаарен. - А поскольку я желаю как можно скорее получить информацию об этом загадочном Левиафане, то считаю необходимым позаботиться о “развязывании рук”. Я не стану отменять приговор. Казнь состоится завтра, в десять часов утра. Но вместо де Вайла на эшафот взойдет… да без разницы кто, любой из преступников, приговоренных к колесованию или чему-нибудь еще столь же мучительному. За право умереть мгновенно и безболезненно он будет молчать. Маг из ООР, хотя бы этот ваш Кирандрелл, изменит его внешность. Кардинал Алара и прочие будут уверены в том, что виконт де Вайл мертв, а он тем временем приступит к выполнению нашего приказа.

- Не согласен, Ваше Величество, - покачал головой Вега. - Его Высокопреосвященство прекрасно осведомлен обо мне и моих… особенностях, и я не чувствую ни малейшей уверенности в том, что подделка обманет его. Если же кардинал разгадает обман, то он, во-первых, будет знать, что я жив, и приложит все усилия к тому, чтобы это исправить, а во-вторых - действовать станет предельно осторожно, понимая, что теперь вы предупреждены и более ему не доверяете. Более того - он вполне может покуситься и лично на вас, Ваше Величество.

- Виконт прав, - подтвердил Здравович.

- Допустим, - Лаарен недовольно нахмурился. - Но что вы тогда предлагаете? Не казнить же мне де Вайла в самом деле?

Вега нехорошо ухмыльнулся.

- Почему же? - вкрадчиво поинтересовался он. - Вряд ли кто сумеет изобразить меня так же правдоподобно, как я сам.

- Я не совсем вас понимаю. Кто же тогда выполнит задание?

- Я, мой император, - совершенно серьезно сказал даргел. И, поймав непонимающий взгляд Лаарена, пояснил: - Вы же знаете, что я не человек. Мои ловкость, скорость и сила во много раз превосходят человеческие, я обладаю великолепной памятью и некоторыми магическими способностями, пусть и ограниченными, частичной неуязвимостью и прекрасной регенерацией.

- То есть, если отрубить вам голову, то она прирастет обратно? - в голосе императора явственно звучало недоверие.

- Если с момента отделения головы от тела пройдет не более четырех часов - то прирастет, - на мгновение задумавшись, ответил Вега. - Придется использовать некоторые вспомогательные средства, кроме того, желательно, чтобы срез был как можно более чистым - я предпочел бы, чтобы меня казнил профессионал, причем опытный.

- Других не держим, - ухмылка Александра получилась едва ли не более скверной.

- Вот и прекрасно. В таком случае, мой император, смело рубите мне голову, - спокойно сказал де Вайл. - Вот только если тело потом сожгут - то из пепла восстать мне уже не по силам.

- Да есть ли вообще способы вас убить? - изумленно спросил Лаарен.

- Один из них - у ваших ног, - с улыбкой ответил Вега, кивая на сиаринитовый стилет, до сих пор лежавший на ковре. - Так что не судите строго Еву за провал - она не могла этого знать, но все ее средства против меня бессильны.

Повелитель империи чуть нахмурился и наклонился, поднимая стилет с ковра. С полминуты он разглядывал матово поблескивающее черное лезвие, а потом протянул оружие обратно даргелу.

- Возьмите, и более не разбрасывайтесь подобными вещами, - строго сказал он. Вега с поклоном взял сиаринитовый клинок, пряча улыбку. Еще пару часов назад он готовился принять смерть за преступления, которых не совершал, а теперь жизнь вновь наполнилась смыслом.

- Один из способов убить вас - сиаринит, - проговорил Здравович, с интересом глядя вслед скрывшемуся за голенищем сапога стилету. - А другие?

- Разведываете на будущее? - съязвил следователь.

- Что вы, просто любопытствую, - не менее язвительно парировал Александр.

- Новая голова, если не приставить старую, у меня не вырастет. Огонь уничтожит тело, и регенерировать будет попросту нечему. А прочее я, скорее всего, переживу.

- В дальнейшем, виконт, я запрещаю вам сообщать подобные сведения о себе кому-либо, - безразлично-недовольным тоном бросил император.

- Простите, Ваше Величество.

- Прощаю. Итак, значит, завтра вам отрубят голову, потом люди Александра подменят ящик с телом по пути к печи, доставят вас в заранее подготовленное помещение, где голову, гм… приставят обратно. И вы оживете. Так? - с некоторым недоверием уточнил Лаарен.

- Не совсем. На регенерацию уйдет несколько дней, от трех до пяти - точнее я не знаю, пока что не проверял. Потом я приду в себя, но еще примерно столько же буду восстанавливаться - все резервы организма и моя собственная магическая сила уйдут на регенерацию, и еще пару дней я буду слабее младенца.

- Что ж, дней десять мы вполне имеем право потерять, - кивнул император, но Здравович покачал головой.

- Не десять, Ваше Величество, а гораздо больше. Не забывайте, нам ведь нужно подготовить виконту легенду, проработать ее и подготовить к легенде самого виконта.

- Да, герцог, об этом я не подумал, - невинно проговорил Вега, выделив интонацией титул. Александр едва заметно усмехнулся, но кивнул, показывая, что намек понял и учел. - Пять часов утра, мой император, - тем временем продолжил даргел. - Мне нужно подготовиться, а времени осталось совсем немного…

пять часов спустя

Больше всего Вегу раздосадовало даже не то, что он потерял концентрацию. Сильнее его злило то, что он не успел разглядеть нападавшего. Тонкая фигурка с пылающими волосами лишь на краткий миг оказалась в поле зрения оглушенного даргела, он успел еще краем глаза заметить метнувшуюся наперерез ей тень, а в следующее мгновение на спину, едва не перебив позвоночник, рухнула тяжелая доска, оторвавшаяся от эшафота, потом рядом возникли телохранители кардинала Алары…

Перед глазами плыл темный туман, де Вайл с трудом различал очертания фигур, звуки доносились будто бы сквозь вату.

- Начинайте казнь. И побыстрее, вы и так задержались, - холодно прозвучал голос императора.

Впереди глухо стукнуло, Вегу швырнули на землю, кто-то с силой ударил его ногой в живот - больно, но совершенно не страшно.

- Вставай, тварь! - рявкнул кто-то. Веге-свободному, вольному в любой миг взорваться смертоносным вихрем, пришлось стиснуть зубы и стерпеть. А Вега, принесший клятву императору, спокойно поднялся на ноги, вызвав несколько изумленных взглядов, и медленно подошел к импровизированной плахе. В голове вихрем проносились судорожные, отрывистые мысли.

Кто метнул огненный шар, а главное - зачем? На какую-то долю секунды нападавший показался даргелу знакомым, но увы, разглядеть его не удалось. Какую цель он преследовал? Убить императора? Или сорвать казнь? Но кому это могло потребоваться? Киммерион и Рагдар предупреждены, близкие знакомцы из Тринадцатого департамента - тоже. Алиссара? Она не стала бы действовать настолько в открытую, да и не могла весть о казни добраться до нее так быстро. В том, что сама Янатари сумела бы преодолеть даже столь значительное расстояние за считанные минуты, Вега не сомневался, он помнил, на что способны тени. Нет, это не могла быть Идущая в Тенях. Тогда кто?

Если бы Вега узнал ответ, он бы очень сильно удивился. Впрочем, сейчас у него не было времени ни удивляться, ни даже как следует обдумать головоломку.

От тяжелого удара, казалось, содрогнулась земля. Из рассеченного ударом горла хлынула кровь, волна болезненной агонии судорогой скрутила тело… к тому моменту, когда все закончилось, он был уже почти без сознания, и только успел подумать, сумеет ли регенерировать такие повреждения, особенно, если кости раздроблены, а не перерублены.

- Приказ Его Величества: сопровождать гроб с телом казненного де Вайла, ни на секунду не оставлять без присмотра, не дозволять транспортировку никому.

Второй гвардеец кивнул, подтверждая слова сослуживца.

Кардинал Алара недовольно нахмурился, но перечить не стал: он понимал, что сегодняшнее происшествие и без того не порадовало Лаарена, а навлекать его недовольство лишний раз кардинал пока не хотел.

- Хорошо. Куда нести, вы знаете?

- Да, Ваше Высокопреосвященство. Вы будете нас сопровождать?

- Нет-нет, я вполне вам доверяю. Благослови вас пресветлый Магнус! - он осенил всех заключенным в круге крестом и направился к выходу со двора.

Гвардейцы легко подняли ящик и направились к неприметной двери за эшафотом. Телохранители кардинала последовали за ними.

Крематорий тюрьмы располагался на первом подземном этаже, и из внутреннего двора, где проводились казни и экзекуции, к нему вел узкий, темный коридор, освещенный только тусклыми, чадящими и зачастую гаснущими от сквозняков факелами. Вот и сейчас, когда господин фон Гольденк лично открыл запертую дверь, ведущую в коридор, на гвардейцев и телохранителей дохнуло темным, сырым подземельем.

- Факелы погасли, - констатировал тот гвардеец, что шел первым.

- Здесь есть фонарь, - указал второй. - Вы, зажгите фонарь и идите первым, освещайте дорогу, - кивнул он старшему телохранителю.

Через несколько минут, справившись с отсыревшим фитилем и разведенным маслом, печальная процессия ступила под низкие своды. Первым шел телохранитель кардинала, подняв перед собой единственный источник света, за ним - его товарищ, следом - гвардейцы с ящиком, за ними еще двое слуг Алары, а замыкал шествие фон Гольденк, до сих пор пытавшийся отряхнуть камзол от пепла и гари.

- Какого…! - громко возмутился шедший первым телохранитель, а в следующее мгновение рухнул на пол, поскользнувшись на обильно смазанном жиром полу. Фонарь с печальным звоном разбился.

Процессия остановилась, послышался шелест извлекаемых из ножен мечей.

- Подождите, подождите, сейчас! - торопливо проговорил Гольденк. Секунд через двадцать слабый сноп искр на миг осветил коридор, выхватив из темноты обнаживших оружие, но не выпустивших из рук ящик гвардейцев.

Тюремщик извлек из объемистого кошеля на поясе свечу, с третьей попытки зажег ее. Неровное пламя слабо осветило бледное лицо.

- Господа, позвольте, я пройду первым, - сказал он, осторожно протискиваясь вдоль стены.

А с другой стороны, в скрытой нише, затаил дыхание Кирандрелл. На полу, у его ног, стоял ящик с телом Веги де Вайла. Нишу эту лично глава магического отдела Тринадцатого департамента делал всего несколько часов назад, плавя неподатливый камень, а после закрывая вход непроницаемым ни для кого, кроме него самого, пологом.

- Прошу, господа, - Гольденк распахнул дверь, ведущую в крематорий.

Здесь все уже было готово. Ящик с телом погрузили в огромную печь, тюремный маг мэтр Келнвер произнес заклинание - пламя загудело так, что слышно было даже в коридоре. Спустя десять минут огонь стих. Мэтр прошептал еще несколько слов, остужая печь, после чего отворил засов и поднял заслонку, чтобы все присутствующие могли убедиться: в металлическом поддоне печи остался только пепел. Один из телохранителей Алары, высокий и плечистый мужчина с лицом, не обезображенным печатью интеллекта, а на самом деле - первый помощник кардинала, человек умный, хитрый и изворотливый, прекрасно умеющий пользоваться своей внешностью дурачка, выгреб пепел специальной лопаткой в керамическую урну и плотно закрыл горлышко пробкой.

Казнь закончилась.

А в нескольких милях от тюрьмы, в штаб-квартире Тринадцатого департамента на Охотничьей улице, Его Императорское Величество Лаарен III, Кирандрелл, Николас и Киммерион стояли вокруг широкой каменной плиты, возле которой эльф поставил принесенный ящик.

- Чего мы ждем? - резко спросил Лаарен. Тот, кто не знал императора близко, ни за что не уловил бы в его голосе страха или нервозности, только раздраженное нетерпение человека, которого заставили ждать. Но Киммерион, чьи чувства сейчас были невероятно обострены, отчетливо ощущал и страх, и нервозность, и подсознательное чувство вины.

- Александр еще не пришел, Ваше Величество, - поклонился Николас.

- Мы не можем начать без него? - ледяным тоном осведомился Лаарен.

- Он… очень просил его дождаться, - ровно произнес Кирандрелл, глядя в сторону. Ага, как же, просил. “И не смейте ничего делать до моего прихода!”.

Император прошипел себе под нос злое ругательство, нервно комкая в пальцах полу плаща.

- Простите за опоздание, Ваше Величество, господа, - Здравович быстрым шагом пересек комнату, коротко кивнул присутствующим. - Мы можем приступать.

Киммерион украдкой посмотрел на главу Тринадцатого департамента. Сейчас тот уже не выглядел, как человек, лишь чудом выживший в пожаре: жуткие ожоги на лице сошли почти полностью, оставив после себя только сизые пятна, и Ким был уверен - не пройдет и нескольких часов, как и эти следы сойдут. Вытекший глаз восстановился и почти не отличался от того, что уцелел, разве что поверхность глазного яблока покрывала едва заметная сизая пленка. А вот волосы стали заметно короче, теперь темные пряди едва прикрывали уши. Одежду Александр, разумеется, сменил.

- Где вы были? - холодно спросил император, бросив на Здравовича злой взгляд.

- Там, Ваше Величество, где мое присутствие оказалось наиболее необходимым для империи, - на этот раз глава ООР поклонился ниже. Киммерион заметил, что его голос звучал устало и как-то… вымученно, что ли? Вампиру даже в который уже за сегодня раз подумалось: ведь если он сейчас нападет на ненавистного врага, то без особого труда сможет победить…

Лаарен же, уловив скрытый упрек в голосе Александра, резко переменил тему, будто бы удовлетворившись ответом. Однако в его взгляде мелькнула тень любопытства - как-никак, он понимал, что пока заканчивали казнь, а Кирандрелл транспортировал в штаб тело, Здравович занимался нападавшим. И судя по откровенно потрепанному виду главы департамента, разговор оказался не из легких.

- Сколько времени прошло с момента смерти? - тем временем совершенно бесстрастно спросил Александр.

- Полтора часа, - отозвался серый эльф, торопливо смешивая в стеклянной миске несколько неизвестных даже ему самому эликсиров.

Бровь герцога чуть приподнялась.

- Целых полтора часа… долго же меня не было, - пробормотал он себе под нос так тихо, что расслышал один только Киммерион.

полтора часа назад

Он никогда бы не подумал, что пламя может быть настолько обжигающим. Пронзительная боль дрожью прокатилась по коже, мгновенно вспыхнули и сгорели волосы, лицо словно бы охватил колдовской огонь, который не сбить и не потушить - и все же Александр сумел удержать себя в руках. Он слишком хорошо понимал, что именно грозит императору, де Вайлу, да и тюремному кварталу заодно, если даже и не всему Мидиграду. А он некогда поклялся защищать империю до тех пор, пока сердце бьется в груди, и даже тогда, когда оно перестанет биться.

Невероятным, невозможным ни для человека, ни даже для оборотня или вампира прыжком он переместился на крышу главного тюремного здания, где за ограждением скорчилась хрупкая девушка. В ее руках наливался злым золотом новый огненный шар, а в растрепанных рыжих волосах искрились крохотные алые огоньки.

- Получи! - закричала рыжая, швыряя шар в Здравовича.

Серый, тяжелый туман на мгновение окутал фигуру главы ООР и тут же рассеялся - но свою задачу он выполнил, поглотив большую часть жара. Вспыхнули, догорая, обрывки плаща - но сейчас Александру было не до плаща.

Голова потяжелела, виски сжала резкая, сверлящая боль. В следующий миг он уже знал, что делать.

Здравович резко шагнул вперед, переместившись сразу на десяток ярдов - его как будто перенесло резким порывом ветра. Раскинул руки, словно в объятии, между ними сгустился воздух, стал серым и влажным. Облако тумана окутало девушку, и Александр сомкнул объятия, тут же растаяв вместе с нападавшей.

Спустя мгновение оба оказались совершенно в другом месте. Высокие стрельчатые окна, закрытые глухими ставнями и завешенные тяжелыми шторами. Массивный стол красного дерева, гигантский книжный шкаф во всю стену, несколько кресел и стульев, узкая кушетка в углу, застеленная темно-красным бархатным покрывалом. Личный кабинет, а по слухам - еще и спальня главы Тринадцатого департамента.

Оказавшись в кабинете, Александр тут же разжал руки и сделал шаг назад, поднимая ладони в примиряющем жесте. Потрескавшиеся, обгоревшие губы не желали слушаться, однако Здравович все же заставил себя разомкнуть их.

- Асмодей, остановись! Я не враг тебе!

Он не знал, откуда взялись слова и язык, на котором он произнес их, и тем более - не знал, откуда взялось имя.

В глазах рыжеволосой девушки мелькнуло сперва удивление, а потом узнавание.

А в следующую секунду сознание Александра Здравовича померкло, вытесненное куда более могучим и древним разумом. Впрочем, не настолько уж и более древним… но это уже отдельная история.

Если бы кто-нибудь мог сейчас находиться в этом кабинете и со стороны наблюдать за беседой, он имел бы полное право решить, что глава ООР сошел с ума, и беседует с другой такой же сумасшедшей.

Александр, сдержанный порой до чопорности, развалился в кресле, закинув ноги на стол. Плащ небрежно лежал на полу. На самом столе, бесцеремонно сдвинув на край папки с секретными документами - а других документов в Тринадцатом департаменте просто не водилось - сидела, скрестив ноги, рыжеволосая синеглазая девушка.

И они разговаривали.

- Значит, это и впрямь тот самый Левиафан, что поставил на уши весь Прайм и ухитрился сделать своими врагами всю вашу компанию и Раадана в придачу? - недоверчиво протянул Александр. Его тело уже почти полностью восстановилось.

- Да, - коротко кивнула рыжая. - От меня тщательно скрывали эту информацию, но я все же узнал. Попросил о наложении Печатей и портале сюда - Раадан отказал. Пришлось искать обходные пути.

- Использовать человека?

- Именно. Это самое простое и самое эффективное решение в данных обстоятельствах. Да и девочке мое присутствие будет только полезно.

- Что ты собираешься делать, Асмодей?

- Пока еще не знаю. Я достаточно хорошо помню, как это было в прошлый раз, и не стану рисковать. Я прекрасно понимаю, насколько слаб здесь и насколько меня ограничивает это тело, но я уверен, что найти обходные пути можно. Левиафан должен быть уничтожен раз и навсегда. Знать бы еще, как это сделать…

- Александр с Лаареном сейчас планируют отправить к нему шпиона с калькой личности. Ты его видел, это Вега де Вайл…

- Которого так рвалась спасти Ниалэри? - рыжая усмехнулась. - Видел, видел. И даже раньше, чем ты думаешь. Впрочем, это неважно. И какую же задачу ты планируешь поставить перед Вегой?

- Не я, а Александр, - уточнил собеседник. - Для начала - разведка. Пусть узнает, что такое Левиафан, выведает его планы и так далее.

- Почему сам не скажешь?

- Асмодей, ты не хуже меня понимаешь, какие ограничения накладывает на меня мое… состояние. В нем есть свои преимущества, но есть и минусы. Если бы я мог просто сказать, кому и что надо делать…

- То твоя империя давно бы уже захватила весь мир, - перебил Асмодей. - И шаткое равновесие, которое только недавно удалось восстановить, было бы нарушено.

- Именно. А я все же хочу добиться снятия сферы вокруг Мидэйгарда. И ты не хуже меня знаешь, что для этого необходимо сделать.

- Снизить вероятность прихода…

- Не называй! - демон содрогнулся. - Не надо лишний раз… касаться этого. Я тебя понял.

- Вот и хорошо. Ладно, вернемся к делу.

- Вернемся. Итак, Вега отправляется шпионить за Левиафаном, правильно? Кто пойдет с ним?

- Его приятели, Рагдар и Киммерион.

- Этот молодой вампирчик?

- Он самый.

- Александр все пытается найти способ освободиться?

- Он имеет на это право. Если сможет - что ж, честь ему и хвала. Если нет - его проблемы. Его сил хватит еще на пару тысяч лет, а потом я что-нибудь еще придумаю.

Асмодей только усмехнулся.

- Что ж, хорошо. Раз отправляется Киммерион, то поедет и моя девочка, а соответственно - я. Может, тоже что-нибудь… узнаю.

- Только не рискуй. Левиафан может почувствовать тебя даже при такой маскировке.

- Я и не собираюсь рисковать, - пожал плечами демон. - Ты не поверишь, но мне уже даже все равно, кто конкретно уничтожит эту тварь. Я, ты, Александр, де Вайл - кто угодно, лишь бы он сдох наконец!

- Тогда зачем ты сюда так рвался?

- Пропустить самое главное и радостное событие последних пяти тысячелетий? Ну уж нет! Да и… я все же надеюсь, что честь прикончить Левиафана выпадет мне. Ну вдруг есть в Прайме справедливость?

- В Прайме-то она есть. Вот только Мидэйгард достаточно надежно отрезан от Прайма, чтобы на него не распространялась эта самая справедливость.

- Там посмотрим, - поморщился Асмодей.

- Посмотрим. Ладно, мне пора. Не могу долго здесь находиться, к сожалению. Да и Александру надо идти на церемонию оживления де Вайла.

- Мы еще увидимся, - кивнул демон, спрыгивая со стола. Подошел к камину, бросил взгляд на подготовленные в нем дрова - они вспыхнули жарким пламенем.

- Да, кстати - пожалуйста, присмотри все же за своей… девочкой, - бросил ему вслед собеседник. - Сегодня она едва не спалила Лаарена.

- Это она случайно, перенервничала просто, - хмыкнул Асмодей, ступая в пламя. - До встречи!

- До встречи, - пробормотал опустевшему камину тот, кто занимал сейчас тело Здравовича.

Гроздьями висевшие в воздухе осветительные шары медленно перемещались по залу, создавая удивительно мягкую игру света и тени.

Александр приблизился к ящику, небрежным движением сорвал крышку. При виде мертвого тела его зрачки на короткое мгновение расширились, и Киммерион, прекрасно знавший, что это означает, едва сдержался от смертоносного броска.

- Прошу вас, мэтр Ленаор, - вежливо и как-то даже почтительно проговорил он.

И только после этих слов все присутствовавшие поняли, что Здравович пришел не один.

У дверей стоял старый эльф. Нет, не так: у дверей стоял очень, очень древний эльф. Глубокие морщины избороздили лицо, почти полностью лишив его присущего эльфам изящества, длинные, почти до пят, волосы отливали седым серебром, а в руках мэтр Ленаор сжимал легкий, но прочный посох. Посох можно было бы принять за магический, если бы в нем была хоть капля энергии, но на самом деле он служил старику всего лишь опорой. Глаза эльфа скрывала широкая белая повязка.

- Старейший из известных мне представителей лесной ветви, - шепнул Кирандрелл, поймав непонимающий взгляд Кима. - Слабенький друид, когда-то был хорошим магом-целителем, но потом лишился Силы. Стал хирургом, оперировал - без магии, только одним умением. Около трехсот лет назад, во время войны, попал в плен, где ему выжгли глаза. Вот только на его умении это увечье никоим образом не сказалось…

- Он работает в Тринадцатом департаменте? - спросил Киммерион, глядя, как Александр с Николасом осторожно вынимают из ящика тело, а Ленаор сбрасывает плащ прямо на пол, оставаясь в рубашке с коротким рукавом. Кирандрелл вскинул руку, сложив пальцы несложным знаком сотворения воды - таз, стоявший на краю стола, наполнился прозрачной, чистейшей влагой.

- Он иногда оказывает Тринадцатому департаменту помощь. Очень редко. Если Александр просит. Правда, ему он чаще отказывает, зато иногда приходит сам, не дожидаясь даже, пока его позовут. Откуда узнает, что нужен - неизвестно, но я полагаю, что его дар сам подсказывает ему, где и когда он нужен более всего.

- Сегодня его Александр попросил придти? - уточнил Ким, слегка запнувшись на предпоследнем слове - представить себе главу ООР просящим он не мог при всем желании.

- Нет, он пришел сам. Если хочешь, я позже расскажу тебе подробнее, а сейчас - помолчим, не стоит его отвлекать.

Ленаор же тем временем взялся за дело. Тонкие, сухие, длинные пальцы бережно расправили рваные края страшных ран.

Самое сложное - собрать раздробленный двумя непрофессиональными ударами позвоночник, но старый эльф справился и с этой задачей.

- Кирандрелл, - негромко позвал он, и Ким поразился готовности, с которой маг бросился к столу. - Держите, пожалуйста, голову вот так вот. - Он показал положение. - По моему знаку тут же ставьте ее… на место.

- Вам раньше приходилось пришивать головы? - не удержался от вопроса император. В его глазах читалось любопытство, все еще смешанное со страхом, Лаарен так до сих пор и не мог полностью поверить в то, что кто-то может ожить после обезглавливания.

- Да, Ваше Величество, - коротко ответил Ленаор. - А теперь я попрошу меня не отвлекать. Александр, подайте мне бальзам.

Затаив дыхание, Киммерион наблюдал за тем, как быстро и без возражений глава Тринадцатого департамента и шеф магического отдела выполняют приказы старого эльфа.

Зазор между шеей и головой составлял около десяти дюймов, и скрипач в какой-то момент испугался, что если целитель сделает хоть что-то неправильно, или Кирандрелл не успеет вовремя исполнить свою задачу, или что-нибудь пойдет не так, то Вега потеряет остатки крови, и это уже может стать фатальным. Но Ленаор и впрямь не зря имел репутацию врачевателя, способного спасти любого.

Эльф медленно и осторожно расправлял лоскуты мышц, чуть вытягивал концы сухожилий, счищал запекшуюся на плоти кровь и совершенно не выглядел озадаченным или неуверенным в собственных силах. Наконец он несколькими быстрыми, резкими движениями снял тромбы в артериях.

- Кирандрелл, давайте.

Края ран сомкнулись. Ленаор чуть нахмурился, левой рукой развел лоскуты кожи и мышц, а пальцы правой почти на всю длину погрузил в тело де Вайла. Киммерион отвел взгляд, не в силах заставить себя на это смотреть.

- Иглу, - коротко скомандовал эльф через несколько минут, и только тогда скрипач рискнул вновь посмотреть на “операционный стол”.

Вега казался глубоко спящим, разве что дыхания не было видно, а кожа обрела мертвенно-белый оттенок. Но Ким все равно пытался видеть в нем только спящего. Ленаор сноровисто зашивал темную, рваную линию.

- Его сердце должно начать биться в течение часа, - сказал целитель, закончив шов и погрузив перепачканные руки в таз, заново наполненный магом. - Если этого не произойдет - увы, ваш друг в чем-то ошибся, и пережить отрубание головы ему все-таки не по силам. Однако будем надеяться, что он все же не ошибся. Когда сердце начнет биться, будете каждые два часа давать ему полстакана вот этой смеси, пока она не закончится. Это кроветворное средство, подстраивается под состав крови представителя почти любой расы. Кроме того, я рекомендовал бы перенести его в помещение, насыщенное нейтральной энергией - ваш друг природу имеет определенно магическую, и наличие в свободном доступе энергии поможет его телу восстановиться быстрее.

- Мэтр Ленаор, а каким образом это вообще возможно - оживление после таких повреждений? - полюбопытствовал император.

- Есть несколько способов, Ваше Величество. В данном случае… как же это пояснить-то? Если грубо, то организм этого существа имеет, кроме обычной нервной системы, некую дублирующую большую часть нервных узлов сеть, сигнализирующую о повреждениях особым образом. Если обычный человек ранен, то его мозг подает сигнал организму, и тело начинает регенерацию, ну, как умеет. У нашего пациента сигнал на регенерацию подает не мозг, а эта дублирующая система. После того, как ему отрубили голову, она подала сигнал о серьезных повреждениях, и тело, если можно так выразиться, законсервировалось. Остановился ток крови - вы заметили, он потерял крови гораздо меньше, чем лишившийся головы человек или эльф, а все потому, что эта кровь остановилась в сосудах! Она гораздо гуще человеческой и не стремится вытекать так быстро, особенно, когда сердце ее не перекачивает. Долго организм держаться в состоянии консервации не может, по моему мнению - максимум три, может, четыре часа. Но сейчас мы соединили голову с телом, и прямо сейчас точки сигнальной системы уже чувствуют друг друга, система восстанавливается, начинает сращивать сосуды и нервы, потом займется позвоночником и в последнюю очередь - мышечными тканями. Кожа срастется сама, причем в последнюю очередь. Шов, который я накладывал, надо будет снять завтра вечером - он несет роль временного крепления, чтобы, простите, голова не отвалилась.

- В общем, весь секрет в этой… дублирующей системе? - быстро спросил Киммерион, пока старый целитель переводил дух.

- Не совсем, юноша, - обернулся к нему Ленаор. - Весь секрет - во всем теле этого существа. Признаюсь, я не думал, что можно создать даже магическим путем настолько совершенный организм. И не просто совершенный, но живой и способный к размножению обычным биологическим путем! Вот только, боюсь, потомство у него может быть только от особи его же вида, а таковых, насколько я понимаю, больше не существует…

- Не существует, - подтвердил Здравович. - К моему величайшему сожалению… или радости, это уж как посмотреть.

- Что ж, свою задачу я выполнил, - эльф, не обращая внимания на слова Александра, поклонился императору. - Ваше Величество, господа, на этом я вас покидаю, но перед этим напомню: ни секунды без присмотра! Ему потребуется много пить, когда он придет в себя.

Попрощавшись, целитель вышел за дверь. Оставшиеся в зале переглянулись, и Киммерион, не говоря ни слова, шагнул к столу, всем своим видом демонстрируя: живым его отсюда не выгнать.

Глава XVI

Как это было (часть вторая)

спустя две недели после казни

Ее золотые волосы были настолько длинными и густыми, что скрывали тоненькую, еще не до конца оформившуюся фигурку до колен. По мнению Господина, этого было вполне достаточно - на ней не было ни единого клочка ткани, наготу скрывали только тяжелые локоны.

- Вейла, подойди, - она дернулась при звуке его голоса, резкого, злого - так он разговаривал только с рабами, с теми, кто ему принадлежал. - Ну же, быстрее!

Преодолевая страх, Вейла приблизилась, быстро опустилась на колени, склонила головку - волосы водопадом скользнули со спины и плеч, обнажая молочно-белую кожу.

- Обопрись руками о пол, разведи колени и прогни спину, - непривычно равнодушно приказал Господин. Обычно в его голосе звучала страсть и похоть, к ним Вейла привыкла. Но сегодня ее явно ждало что-то новенькое. И девочка знала заранее - чем бы это “новенькое” не было, ей оно точно не сулит ничего хорошего.

Зашуршал шелк рубашки - Господин потянулся к шнурку. Через несколько секунд открылась дверь.

- Венгор, дружище, доставь-ка сюда мое сегодняшнее приобретение, - в медовом голосе Господина Вейла слышала угрозу. - Пора бы уже его оценить.

- Одну минуту, лорд, - с достоинством поклонившись, дворецкий вышел. Вейла каждый раз удивлялась - откуда в этом тщедушном человечке столько достоинства и каким образом это самое достоинство уживается в нем с готовностью служить такому, как Господин?

Она чуть шевельнулась - ворс ковра, длинный и мягкий, тем не менее очень неприятно давил на колени. В следующее мгновение ягодицы ожег несильный, но болезненный удар трости.

- Не дергайся.

Вейла замерла, боясь даже дышать. Господин никогда не был слишком жесток… сам. Для наказаний провинившихся он держал особого специалиста, привезенного откуда-то из-за моря, кажется, с островов. Это был невысокий и на вид довольно хрупкий мужчина с черными волосами и узкими раскосыми глазами, в нем не было ни капли ненависти к тем, кого он пытал по приказу Господина - но не было и ни капли сочувствия. Он просто делал свою работу. Хорошо делал.

Дверь вновь отворилась, по шагам Вейла узнала дворецкого, но с ним был кто-то еще.

- Спасибо, Венгор. Принеси мне шелковые шнуры, и… пожалуй, пока что все.

- Может быть, вина, мой лорд? - спокойно осведомился тот.

- Да, и вина.

Венгор вышел. Вейла, пользуясь тем, что внимание Господина направлено на что-то другое, рискнула чуть повернуть голову.

Это был молоденький мальчик, ему едва ли минуло тринадцать зим. Но юность выдавала только его внешность - взгляд мальчика едва ли можно было назвать невинным.

- Раздевайся, - коротко распорядился Господин.

Несмотря на все то, через что ей самой пришлось пройти в руках Господина, Вейла покраснела при виде похотливой грации, с которой мальчик медленно стянул через голову рубашку и начал расшнуровывать брюки.

Она все еще не могла понять, зачем потребовалась Господину. Неужели он хочет посмотреть, как этот мальчик будет… ее?

Действительность оказалась отвратнее. Налюбовавшись новым приобретением, Господин уложил его спиной на Вейлу, используя рабыню в качестве пуфа.

Было очень тяжело и довольно противно, но девочка держалась, сколько хватало сил. К сожалению, сил было гораздо меньше, чем ей порой грезилось ночами - ах, если бы эти грезы могли стать реальностью, с какой радостью она сдавила бы тонкими пальчиками горло ненавистного мучителя, и какое наслаждение испытала бы, глядя, как в его глазах угасает жизнь! Но сил было мало… слишком мало, чтобы долго удерживать на спине такой груз.

Двое дернулись слишком сильно, Вейла вздрогнула, напряглась, пытаясь сохранить равновесие… Испуганно вскрикнул мальчик, выругался Господин, девочка распласталась на ковре, раздался тошнотворный хруст.

- Что ты наделала, маленькая дрянь! - не проговорил - прошипел Господин. Его пальцы вплелись в роскошные золотые волосы, жесткая хватка вынудила Вейлу поднять голову…

Ей хватило одного взгляда. Она закричала, судорожно зажмурилась, дернулась, пытаясь вывернуться из его рук, но тщетно - что она, двенадцатилетняя, могла сделать взрослому, здоровому мужчине?

Ничего. Зато, неудачно дернувшись, проломить углом низкого столика висок мальчишке - запросто.

К ее удивлению, Господин отошел довольно быстро. Ударил несколько раз, больно, сильно, по груди и животу, обругал - да и только. По крайней мере, ей так показалось сначала.

- Что ж, раз так получилось - то почему бы и нет? Давно хотел попробовать… - задумчиво проговорил мужчина. - Вставай и ложись спиной на стол. Руки и ноги - вниз.

Он быстро, умело зафиксировал ее на низком столике. Отошел на пару шагов, полюбовался. А потом подхватил мертвое, еще теплое тело и аккуратно уложил его спиной на Вейлу.

Ее затошнило от понимания того, что сейчас произойдет.

Голова мальчика моталась из стороны в сторону, кровь и что-то еще, очень противное и липкое, текло на лицо рабыни, а Вейла могла только закрывать глаза и молиться, чтобы Господину не понравилось. В противном случае не могло быть никаких сомнений в том, кто станет его следующей мертвой игрушкой.

Что-то в комнате вдруг изменилось, резко и неуловимо, как меняется направление ветра. Вейла рискнула открыть один глаз, посмотрела за спину Господину - и тут же зажмурилась, боясь взглядом или криком выдать себя.

У распахнутого окна стоял демон. Очень высокий, черноволосый, с пылающими темными глазами. Демон с отвращением смотрел на Господина, а Вейла мысленно сжалась в комочек, надеясь только, что демон убьет ее быстро.

В руке демона сверкнула полоса черной стали. Господин, кажется, почуял неладное и потянулся рукой к браслету - Вейла не знала, что именно мог этот браслет, но Господин как-то сказал, что это артефакт, и он обошелся ему в пятьсот раз дороже, чем сама Вейла, и что браслет способен защитить его от кого угодно.

Действовать надо было быстро и не раздумывая, сработает ли браслет против демона, или же нет. Вейла громко вскрикнула, дернулась, отвлекая Господина от тревожного предчувствия…

К ее удивлению, демон не стал рубить Господину голову - только ударил в висок рукоятью своего меча. Посмотрел на мертвого мальчика, на красивом, но злом лице отразилось омерзение. Потом его взгляд упал на Вейлу. Девочка с трудом удержалась, чтобы не отвести взгляд, и тихо спросила о том, что ее в данный момент волновало больше всего.

- Вы меня быстро убьете, или сперва помучаете?

Демон посмотрел на нее в упор, в черных глазах промелькнуло недоумение, а потом - обида. Он покачал головой, подошел к лежавшему на полу Господину, нацепил ему на голову странный обруч, тут же засветившийся желтым и зеленым. Демон удовлетворенно кивнул и несколько раз ударил Господина по щекам. Тот застонал, приходя в себя, открыл глаза, попытался дернуться - но демон держал его за горло так, что Господин мог только с ужасом на него смотреть… и выгибать кисть в попытке дотянуться до браслета.

Вейла опять не раздумывала.

- У него браслет, артефакт, очень опасный!

Демон отреагировал мгновенно - перехватил запястье Господина, сжал - раздался хруст, а Господин замычал от боли.

- Спасибо, - сказал демон. Вейла удивилась - она, конечно, мало знала о демонах, но была уверена, что благодарить, просить и все такое прочее они не умеют, а может, даже вовсе не могут.

Несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только периодическим сдавленным мычанием Господина, да один раз - шумом упавшего тела, когда Вейла наконец-то сумела скинуть с себя мертвого мальчика.

Цвет обруча менялся с желто-зеленого на густо-фиолетовый. Когда свечение приобрело ровный оттенок, демон - если, конечно, это был демон, осторожно снял обруч, спрятал его за пазуху и отпустил полузадушенного Господина. Тот немедленно воспользовался обретенной свободой и попытался отползти. Демон, не обращая на него внимания, подошел к Вейле, ловко перерезал шелковые шнуры, привязывавшие девочку к столику, помог встать на ноги.

- Как ты? - спросил он, и Вейла почти что полностью убедилась в том, что он все-таки не демон. Или просто очень хороший демон - мало ли, как бывает…

- В порядке, - кивнула она. И только тут сообразила, что полностью обнажена. Обычно рабыня не обращала на это внимания, ее окружали те, кто видел ее и ей подобных во всех возможных видах, но этого черноволосого может-быть-все-таки-демона Вейла почему-то очень застеснялась. Он заметил, отвернулся, сдернул с кресла покрывало, накинул девочке на плечи.

- Завернись. Я пока закончу, и уйдем.

Это было очень противно и даже ни капельки не приятно. Господин - бывший господин! - корчился у ног наверное-все-таки-демона, молил о пощаде, предлагал все свои богатства, любых женщин, всевозможные удовольствия - все, чем обладал. Черноволосый молча смотрел на него, потом вложил меч в ножны. Бывший господин несказанно обрадовался, попытался обнять колени демона, а тот наклонился, подхватил с пола обрывок шнура, которым была привязана Вейла, накинул его на шею бывшего господина, сдавил и держал, пока не стихли хрипы. На несколько секунд прижал пальцы к горлу убитого, удовлетворенно кивнул, бросил тело на пол.

И в упор посмотрел на не отводившую взгляда от казни девочку.

- Тебе понравилось то, что ты увидела? - хрипло спросил он.

Вейла не знала, как ответить правильно, и потому ответила честно:

- Нет.

- Это хорошо. Сейчас я подожгу дом, и мы уйдем. Не отходи от меня, поняла?

- Да… но, господин, здесь есть еще такие, как я! Они… они не заслужили сгореть заживо!

Демон тяжело вздохнул.

“Александр меня убьет, когда я притащу ему этот выводок детей-рабов”.

- Ты права. Где они?

Они потратили около получаса на то, чтобы обойти дом. Черноволосый ловил каждого, кто попадался ему по дороге, а Вейла говорила, кто это. В зависимости от ее ответа он либо сворачивал шею, либо велел идти следом. У самых подвалов девочка, не удержавшись, спросила:

- А если бы я сказала про кого-нибудь хорошего, что он плохой - что бы вы сделали?

- Убил бы его, - пожал плечами все-таки-демон. - У меня нет другой информации, кроме твоих слов.

- А как это - убить хорошего?

- Если бы ты кого-то оговорила, то сразу же об этом узнала бы.

- В смысле?

- Его убила бы ты. Я бы только послужил мечом в твоей руке.

- То есть, всех плохих тоже убила я?

- Нет. Плохих убил я.

- Почему?

- Потому что я все равно убил бы их всех. Это было мое решение. Ты, пойдя со мной, спасла, гм, хороших. От тебя зависела их жизнь, и ты ее спасла. Вот и все. А теперь пойдем.

Дверь распахнулась с такой силой, что Вега мог бы подумать, что кто-то открыл ее ногой, если бы речь не шла о двери в кабинет главы Тринадцатого департамента, Александра Здравовича. Впрочем, когда на пороге появился Его Величество Император Лаарен Третий, предположение о способе открывания дверей незамедлительно всплыло.

- Герцог, я требую немедленно объяснить мне, по какой причине виконт де Вайл был отправлен вами на опасное задание, при выполнении которого, помимо всего прочего, он мог быть замечен кем-либо? - отчеканил Лаарен, не замечая виновника своей ярости, скрытого от него все той же дверью.

Здравович тяжело вздохнул и выразительно указал Веге взглядом на Его взбешенное Величество.

Де Вайл опустился на одно колено, склонил голову.

- Простите меня, мой император. Это была моя инициатива.

- Вот как? - Лаарен резко обернулся. Судя по сурово сдвинутым бровям, менять гнев на милость он не собирался. - В таком случае вы, виконт, объясните мне: почему вы отправились на опасное задание, не выздоровев до конца, больше того - еще и рискуя попасться на глаза кому-либо из соглядатаев нашего врага?

Когда нечего сказать - говори правду, - подумал Вега.

- Простите меня, мой император, - повторил он. - Я слишком засиделся в покое, и сам просил Александра дать мне это задание. Кроме того, узнав, кем мне предстоит прикидываться…

- Кем вам предстоит стать, - поправил его Здравович.

- Кем мне предстоит прикидываться, - упрямствовал даргел, - Так вот, узнав о том, что это за… существо, мне очень захотелось убить его самому. Простите.

Лаарен покачал головой. Подошел к столу, налил себе вина. Посмотрел на Вегу, вздохнул.

- Ладно. Надеюсь, вас никто не видел?

Александр ухмыльнулся как-то совсем уж мерзко, де Вайл склонил голову еще ниже.

- Понимаете ли, мой император… - протянул Здравович, когда стало ясно, что виновный говорить не собирается. - Виконт, конечно, позаботился о том, чтобы никто из посторонних его не увидел. Как и было приказано, он убил всех, кто мог о нем рассказать… ну а кого не убил - тех притащил в штаб департамента.

- Объяснитесь, - коротко бросил Лаарен Веге. Александр демонстративно отвернулся.

Но теперь даргелу было что ответить.

- Да, мой император. Я действительно убил не всех, кого обнаружил в особняке. На детей двенадцати-тринадцати лет из числа рабов т’Арьенги у меня не поднялась рука. Я счел, что ООР вполне способен прокормить их то время, пока никто не должен знать, что я жив.

- Резонно, - кивнул император. - Что ж, хорошо. Но запомните, Вега - если вы еще раз заскучаете - ищите другой способ поразвлечься. С этой минуты и вплоть до начала операции вы не должны покидать штаб департамента. В противном случае вы очень сильно разочаруете меня.

Вега поднял голову, поймал взгляд Лаарена. Тот смотрел спокойно, строго, жестко, но в глубине его глаз даргел поймал то самое, что впервые увидел, очнувшись после казни.

Лаарен, в свою очередь, видел во взгляде визави понимание и обещание. Теперь он был уверен, что по крайней мере в ближайшее время ему не придется бояться за второго и последнего во всей империи человека… условно, человека, которому он мог действительно доверять. В тот день, вернее, в ту ночь, когда решалось, выживет де Вайл, или же нет, император второй раз в жизни ощутил страх за кого-то. Первый раз он так боялся за Еву-Темную, когда Александр сказал, что свое задание она провалит, но тогда все обошлось, она пришла в то время, когда ее и ждали. Второй раз, когда Лаарен ждал известий о де Вайле… Он сидел в своем рабочем кабинете, перебирал бумаги, не видя, что в них написано, и каждые пятнадцать минут посылал Еву в штаб на Охотничьей. Прошло полчаса, сорок пять минут, час… и каждый раз, возвращаясь, она молча мотала головой. Спустя полтора часа Лаарен плюнул на все условности и отправился в штаб Тринадцатого департамента сам. Его встретил Киммерион, бледный до синевы, молча поклонился, так же молча покачал головой, в его глазах стояла боль. Император стиснул зубы и прошел в комнату, где лежало тело. Вега казался почти живым - но только казался. Черный неровный шрам, охвативший шею, дико контрастировал с белоснежной кожей. Лаарен сел рядом, положил пальцы на запястье в нелепой попытке найти несуществующий пульс. Через несколько минут, не выдерживая мертвенной тишины, он заговорил - скорее, сам с собой, чем с мертвым, хотя - кто знает?

- Мне казалось, что я наконец-то нашел того, кому мог бы доверить самое главное и самое ценное, что у меня есть. Нет, даже не “казалось” - я уверен в этом. Я нашел - и тут же потерял, по собственной же ошибке. Не стоило соглашаться на твою безумную затею, Вега. Да, ты очень убедительно умер. Слишком убедительно, - на мгновение в голову пришла совсем уж безумная мысль, и Лаарен не преминул ее озвучить. - Но если это игры Здравовича, то я все-таки отрублю ему голову. В профилактических целях. О, Пресветлый Магнус, что я несу?

Один из редчайших моментов, когда можно было увидеть не императора Лаарена, человека со стальной волей, несгибаемого и сильного, а человека Лаарена, с его слабостями и страхами, с его желаниями, на которые император не мог иметь права.

Он многое еще сказал тогда, что не рискнул бы сказать никому и никогда. И далеко не сразу за своими мыслями почувствовал слабый, едва уловимый толчок под пальцами. Уже не первый толчок.

Император глубоко вдохнул, отгоняя непрошенное воспоминание. Да, тогда Вега очнулся, хотя его сердце начало биться спустя полтора часа после истечения крайнего срока. Но ничто не могло дать гарантию, что в следующий раз ему повезет.

- Обещаю, мой император, - тихо сказал Вега. Он тоже помнил. Просто с другой стороны.

- Хорошо. Теперь расскажите мне подробно о том, как прошла операция.

Выслушав краткий, но детальный отчет, Лаарен задумался. Калька личности сделана, специалисты департамента позаботятся о поддержании задуманной легенды, все будет подстроено так, как нужно.

- С сегодняшнего дня вы начнете изучать личность т’Арьенги. Вас не должен распознать даже его родной отец, если вам доведется с ним встретиться. Через пять дней будет наложена калька личности, и вы станете знакомиться с теми дисциплинами, в которых был силен т’Арьенга, начиная с алхимии и заканчивая искусством кражи. Полагаю, все вместе это не даст вам заскучать. На все про все у вас месяц, начиная с этого момента. А чтобы добиться большей достоверности - используйте эту девочку, бывшую рабыню. Она, наверное, неплохо знала своего хозяина, вот пускай и проверит достоверность вашего поведения в роли шевалье.

Для Веги начался ад. Ярлиг бы с ними, с бесконечными занятиями алхимией, историей и многим другим, что в совершенстве знал т’Арьенга. Необходимость днем и ночью быть им, непрестанно отслеживая каждое свое движение, каждый взгляд и слово - соответствуют ли они жестам и интонациям шевалье - это было куда сложнее, но все еще не самым страшным. Даже изучение личности - весьма отвратной, надо заметить - было терпимым. Но вот магическая калька… Вега чувствовал, как его мысли становятся мыслями Леграна, как он начинает реагировать, как Легран, как он начинает хотеть того, чего хотел Легран.

Вейла, радуясь тому, что она может помочь своему спасителю, проводила рядом с ним большую часть времени, поправляя, если Вега делал или говорил что-то не так, а даргел не сопротивлялся - во-первых, ее взгляд был и в самом деле очень полезен, а во-вторых… Во-вторых, чем больше времени бывшая рабыня проводила с псевдо-Леграном, тем быстрее стирался из ее памяти тот кошмар, который ей пришлось пережить. Красивая девочка из бедной многодетной семьи, старшая дочь, вынужденная в двенадцать лет искать хоть какие-то способы заработка и попавшаяся в лапы работорговца, поспешившего сбыть товар выгодному покупателю. Узнав адрес, по которому жила девочка, Вега отправил ее семье деньги, достаточные, чтобы прожить спокойно год.

За дальнейшую судьбу Вейлы он не беспокоился с того момента, как бывшая рабыня попалась на глаза Кирандреллу. Эльф мгновенно сделал охотничью стойку, насколько возможно подробно расспросил Вейлу о ее жизни и странных событиях, которые, быть может, с ней происходили, и предложил в любое время дня и ночи приходить к нему за советом или помощью, если они потребуются. Сначала Вега сделал неверные выводы и даже собрался было “серьезно поговорить” с главой магического отдела, но эльф даже не дал ему начать. Покрутил пальцем у виска и порекомендовал получше следить за калькой личности Леграна - девчонке всего двенадцать лет, и единственное, что в ней на данный момент может заинтересовать Кирандрелла - это ее невероятный магический дар, очень узкоспециализированный, но совершенно фантастической силы. Остальные рабы и рабыни, освобожденные Вегой, пока что содержались в одном из штабов департамента.

К сожалению - и к большому удивлению де Вайла - Александр оказался чуть менее щепетилен в вопросах допустимости сексуальных контактов с двенадцатилетними.

- К тебе могут подослать женщину. Т’Арьенга никогда не отказывался от привлекательной женщины, и ты не должен. Но это может оказаться проверкой, и ты должен знать о нем все. Вейла в курсе его особенностей в плане интимных контактов, так что…

- Идите к Ярлигу! - мгновенно взвился Вега. - Вы вообще понимаете, что мне предлагаете?

- Ничего такого, что не было бы свойственно тому, кем тебе придется на время стать.

- Я не буду спать с двенадцатилетней девочкой!

- Вега, она была рабыней для секса. И поверь, ты ничего нового ей показать не сможешь, даже если захочешь.

- Какая разница, кем она была? Ей двенадцать! Вы это понимаете?

- Вполне возможно, что в личине тебе придется спать с двенадцатилетними. И что, из-за своих принципов поставишь под угрозу срыва всю операцию?

- Как-нибудь выкручусь. Но… ребенка я не буду!

Дошло до угроз, но Вега уперся - вплоть до отмены всей операции. Александр пригрозил отправить его обратно на эшафот - де Вайл отреагировал в стиле “да хоть сами мне голову рубите!”. В конце концов Здравович сдался. По крайней мере, даргел так думал.

До тех пор, пока однажды ночью дверь его комнаты не скрипнула тихонько. По шагам он сразу же опознал Вейлу. Хотел было сесть на постели и спросить, что случилось, но не успел - маленький золотоволосый вихрь быстро пересек комнату, тонкое, стройное тело скользнуло под простыню, девочка обняла Вегу, прижалась всем телом. Только тогда он понял, что малышка полностью обнажена.

Он зажмурился, глубоко вдохнул, выдохнул. Взял ребенка за плечи, отстранил. Посмотрел ей в глаза.

- Зачем?

- Я… я так хочу, - прошептала она, отводя взгляд.

- Тебя послал Александр?

Хлоп!

Вега отшатнулся, потирая щеку, и отстраненно подумал, что калька личности, чтоб ее, работает - свою молниеносную реакцию, неприсущую чуть неуклюжему Леграну, он уже потерял.

- Я пришла сама! Потому что так захотела!

В глазах девочки стояли слезы.

Даргел проклял свою нечуткость, подхватил с ковра тонкое покрывало, набросил бывшей рабыне на плечи, неловко отвернулся, оборачивая простыню вокруг бедер - спал он обнаженным. Обеспечив этот пусть ненадежный, но все же ощутимый барьер между телами, он осторожно обнял Вейлу.

- Прости меня. Я… не ожидал ничего подобного, - тщательно подбирая слова, сказал он. - И я не совсем тебя понимаю. Для чего ты пришла? Что-то случилось?

- Ничего не случилось… я просто пришла к тебе, понимаешь?

- Не понимаю, прости. Зачем ты пришла?

- Дурак. Чтобы быть с тобой. Как женщина с мужчиной.

Вега закрыл глаза. Мысленно сосчитал до десяти - для верности, на номиканском, которого почти не знал. Открыл глаза.

- Но… зачем?

Вторую пощечину он успел заметить вовремя, но уворачиваться не стал - только чуть повернул голову и понадеялся, что отбитая ладонь на время охладит страсть Вейлы к рукоприкладству.

- Потому что я так хочу! - заявила маленькая женщина. - Потому что когда мужчина и женщина друг друга любят, они делают это!

Вега открыл рот. Подумал, закрыл.

- Подожди. Ты хочешь сказать…

- Я хочу сказать, что ты идиот! - кажется, она хотела влепить ему третью пощечину, но ладонь все еще пылала после предыдущей. - То есть, я хочу сказать, что я… что я…

- Тссс… - он коснулся пальцем ее губ, искренне надеясь, что Вейла не усмотрит в этом жесте какого-либо эротизма. - Подожди. Хочешь вина?

- Хочу!

- Тогда посиди, я сейчас возьму бутылку и бокалы. Хорошо?

- Только не уходи никуда…

Он не знал, каким по счету был этот вздох. И просто покорно пошел за вином, не забыв добавить в откупоренную бутылку пятнадцать капель успокоительной настойки. На нем не скажется, организм мгновенно одолеет постороннюю примесь, а девочке в смеси с небольшим количеством алкоголя поможет успокоиться и быстро заснуть.

- Вот, держи. Только залпом не пей! А, Ярлигов хвост… ладно, но в следующий раз я налью немного.

- А себе ты наливаешь больше!

- Ага. А еще я вешу как минимум в два раза больше, чем ты, и лет мне… н-да, побольше, в общем. Так на чем мы остановились?

- На том, что я тебя люблю… - так тихо, что Вега едва расслышал, прошептала она. - И хочу быть с тобой…

- Вейла, посмотри на меня, - негромко произнес он. - Посмотри внимательно. Это лицо, эти волосы, тело… Ты знаешь, кто перед тобой?

- Ты. Тот, кто меня спас. И мне все равно, что ты выглядишь, как… как он. Мне все равно, я тебя в любом облике узнаю! - она дернула плечами, пытаясь сбросить покрывало, но Вега успел его перехватить раньше.

- Вейла… не нужно этого делать. Пожалуйста.

- Я тебе не нравлюсь?

- Нравишься, - сказал он прежде, чем подумал. - Ты красивая, умная и очень смелая. Но тебе двенадцать лет. Нет, не перебивай меня. Послушай, а потом скажешь. Вот, выпей еще пока. Так вот, тебе двенадцать. Мне - больше двухсот. Я не человек. Нет, не эльф и не еще кто-нибудь в этом роде, просто не человек. В этом мире больше нет той расы, к которой я принадлежу. И из-за того, что я не человек, я физически не способен, гм, иметь близость с девушкой, которой всего двенадцать лет. Но это не единственная причина. Ты ведь знаешь Кирандрелла? Он говорил тебе, что хочет тебя учить? Хорошо, что говорил. Так вот, у тебя очень узкоспециализированный дар. И пока твое тело не созреет полностью, тебе очень вредно вступать в… контакт с мужчиной. То, что уже было - это уже было, с этим ничего не поделать. Но больше тебе пока что нельзя. Подожди лет до семнадцати - а там посмотрим.

Вега чувствовал, что у него самого уши сворачиваются в трубочку от той ахинеи, которую он нес, но его обычная способность выворачиваться из любой ситуации на этот раз дала сбой. Он просто не мог ни оттолкнуть этого несчастного ребенка, влюбившегося в первого, кто оказался к ней добр, ни тем более, дать ей то, что она просила.

- Но когда мне будет можно, мы будем вместе? - сонно спросила она - настойка начала действовать.

- Я не хочу тебе ничего обещать, - лгать ей так он тоже не мог. - Я вообще никогда не обещаю того, в чем я не уверен полностью. Но я думаю, что у тебя обязательно все будет хорошо. И не исключаю, что даже со мной.

- Все ты врешь… - уже сквозь сон, проговорила Вейла. - Но я тебя все равно люблю…

- Да, маленькая. Я все вру… - прошептал Вега через несколько минут после того, как она уснула. - Но что поделать, если пока что не получается иначе?

Он так и просидел до рассвета, обнимая спящую девочку. На губах даргела застыла печальная полуулыбка, пугающе непохожая на его обычную ухмылку.

На следующий день все было так же, как и раньше. Только Вейла иногда странно смотрела на него, а Вега, в очередной раз поймав ее взгляд, отловил в коридоре Кирандрелла и предупредил его о “неожиданном ограничении дара” девочки. Мудрый и опытный, эльф понял все без дополнительных объяснений и не стал ни о чем расспрашивать, за что де Вайл был ему безмерно благодарен.

Последние дни перед отправлением пролетели незаметно. Вега повторял все изученное, в очередной раз поражаясь возможностям, которые давала калька личности. Ему оказалось достаточно изучить основы алхимии и вызубрить определенное количество информации по данному предмету - а дальше он мог спокойно варить почти любые зелья, опираясь на врожденный алхимический талант т’Арьенги. Он прочел по диагонали несколько огромных исторических томов - и этого хватило, чтобы активировалась память Леграна, с легкостью закрывающая пробелы в образовании самого Веги. Кайран де Марано показал несколько несложных трюков с картами - и Вега без проблем обыграл его три раза подряд, причем адъютант Здравовича, известный своими карточными талантами не менее, чем фехтовальными, старался выиграть всеми честными и нечестными методами.

За три дня до начала операции к даргелу по очереди привели Киммериона и Рагдара, уже переодетых и загримированных - и если друга-варвара он опознал через пару минут, слишком уж хорошо его знал, то в золотоволосом щеголе-эльфе знакомого мрачно-печального скрипача вычислил исключительно логически.

В день перед отправлением повторили все детали, и на совете Вега вовсю использовал преимущества кальки личности, через слово дерзя Александру, беззлобно подтрунивая над Николасом и перекидываясь скабрезными шуточками с Кирандреллом. А вечером, когда все уже разошлись спать, в комнату Веги неслышной тенью проскользнула Ева.

- Идем. Император требует.

Ночь стояла душная, и Лаарен расположился на балконе, скрытом чарами невидимости. Заклинание ставил лично Кирандрелл, и в его надежности можно было не сомневаться.

Вега привычно опустился на одно колено.

- Мой император.

- Встань и садись в кресло. Налей вина… обоим. Я хочу с тобой серьезно поговорить.

- Как скажете.

Густо-янтарный напиток наполнил бокалы, однако Лаарен к своему не притронулся - смотрел в небо, мыслями явно находясь далеко отсюда. Де Вайл не стал его торопить - пригубил вино, поставил бокал на столик. Ему тоже было о чем подумать.

- По задумке Александра, вся эта операция носит разведывательный характер. Мы толком не знаем, что такое этот Левиафан - маг, демон или еще какая-то тварь… мы ничего о нем не знаем, кроме того, что он медленно, но верно захватывает власть в империи. Твоя основная, официальная, если можно так говорить о секретной операции, задача - собрать информацию. Кто, зачем, как… не мне тебя учить разведке. Но я хочу тебя просить о большем.

- Я выполню любой ваш приказ, мой император.

- Это не приказ, Вега. Пока мы не знаем, кто нам противостоит, я не имею права приказывать тебе подобное. Но я прошу - если представится возможность, убей Левиафана. Я вижу в нем угрозу империи, угрозу такую, какой не было со времен Магнуса-Прародителя. Убей его, если сможешь. Или, если поймешь, что тебе это не по силам - неважно, по какой причине - узнай, как его можно убить.

- Я сделаю это.

- И самое главное, Вега: останься при этом в живых. Вне зависимости от Левиафана, империю ждут смутные и кровавые времена, я чувствую это. Слишком много всего совпало… Я не верю в предсказания и анализы Тринадцатого департамента. Я вообще почти ни во что и ни в кого не верю.

- Почему вы верите мне, мой император? - прямо спросил Вега.

- Не знаю. Просто верю. В такое время нельзя верить никому, как говорил мой дед, Омилект Третий, но я знаю - если не буду верить никому, то совершу ошибку. Ты знаешь, каков мой сын, наследник империи?

- Да.

Книжный мальчик, великолепно знающий историю и геральдику, разбирающийся в теории магии получше многих практикующих чародеев, известный своими познаниями в точных науках - и полная бездарность в фехтовании, верховой езде, тактике и стратегии, экономике, управлении… проще говоря - не император.

- Когда ты вернешься - а ты должен вернуться! - я познакомлю тебя кое с кем. Но для этого ты обязан вернуться. Если ценой победы над Левиафаном будет твоя жизнь - мне не нужна эта победа, запомни. Я должен доверить тебе нечто гораздо более ценное, а с Левиафаном мы в любом случае как-нибудь справимся. И да, когда вернешься - станешь графом.

- Мне не нужны титулы, мой император.

- Я знаю. Но мне нужно, чтобы у тебя были привилегии, которые дает только титул.

- Как скажете.

- Так и скажу. Что ж, это все, что я хотел тебе сообщить. Береги себя - ты мне нужен.

- Благодарю вас, мой император, - Вега встал и тут же опустился на одно колено. - Вы не представляете себе, как для меня это важно.

- Почему же? Может, и представляю, - Лаарен все так же смотрел в небо, но де Вайл все же заметил странную тень в его взгляде.

- Может быть…

На следующий день Легран т’Арьенга покинул Мидиград в сопровождении своего приятеля Эльверена иль Клаэнхара, телохранителя Ранна Вархеса, мальчишки-слуги Нэя и еще нескольких прислужников из числа людей, которых сложно заметить, даже столкнувшись с ними в узком проходе.

Т’Арьенга бежал из столицы после скандала, о котором знали только во дворце, но сплетни о котором уже расползлись по Срединному городу, и завтра должны были распространиться во Внешнем и Нижнем городах. Голова недавней фаворитки императора уже отделилась от тела, а отряд Его Императорского Величества личной гвардии уже собирался вслед за наглецом, посмевшим нанести оскорбление Лаарену III.

Трое друзей горячили коней, их не пугала несущаяся по пятам погоня, впереди ждали приключения и развлечения. Вега тихо дремал под калькой личности Леграна и думал о Вейле, с которой так и не смог попрощаться.

Под копытами лошадей лентой стелилась дорога на Хайклиф.

Глава XVII

Рубежи

Вега отреагировал первым - он лучше друзей знал этого врага, и, пожалуй, был единственным, кто видел его в лицо. Одним прыжком оказался возле оружия, в мгновение ока подхватил перевязь, вскинул пальцы, рисуя в воздухе сложный жест - и очутился за спиной нежданного визитера. Стремительно обнаженные клинки скрестились “ножницами”, почти касаясь шеи париасца.

- Одно движение - и ты останешься без головы, - прошипел даргел. - Учти, мне очень хочется, чтобы ты шевельнулся.

- Это лишнее, виконт де Вайл, - тонко улыбнулся Маар-си. - Или вы предпочтете, чтобы я по-прежнему называл вас шевалье т’Арьенга? Уберите ваше оружие, я пришел с миром.

- Ты знаешь про т’Арьенгу, - мечи не изменили своего положения, - от Левиафана?

- Повелитель, конечно же, сообщил мне о том, что произошло в его покоях, - не стал отрицать париасец. - Но я знал о том, кто вы на самом деле, задолго до.

- Откуда?

- “Мне повезет”. Помните? Кристалл, вынуждающий говорить правду.

- Ахенский рубин. Помню. Но при чем…

- Это был самый обыкновенный алый кристалл, не содержавший в себе ни грана магии. - В обычно непроницаемых глазах Маар-си промелькнула искорка удовлетворения. - Он просто не мог никого заставить говорить правду. Проверка, так сказать…

Вега глубоко вдохнул, выдохнул. Желание обезглавить змею стало почти нестерпимым - его провели, как мальчишку! Попасться на такой мелочи… Он мог подвести всех, кто доверил ему эту операцию, если бы Маар-си сдал его Левиафану.

Но Маар-си его не сдал. И, наверное, уже поэтому стоило сейчас убрать отточенную сталь от его горла.

С явным неудовольствием де Вайл спрятал оружие. Поймал недоумевающий взгляд Рагдара, скривился, но пояснил:

- Когда я первый раз был у лже-магистра фон Кильге - то есть, у Маар-си - он заставил меня выпить вино, в которое перед этим у меня на глазах поместил так называемый ахенский рубин - особым образом ограненный алый кристалл, имеющий свойство превращать любую жидкость, в которой он находится, в непреодолимой силы эликсир правды. На меня подобные вещи не действуют в силу… определенных обстоятельств. Но на Леграна они должны были подействовать, и я сделал вид, что вынужден отвечать на вопросы честно. Но Маар-си меня провел - это был обыкновенный кристалл.

- Ловко, - уважительно хмыкнул Рагдар. - Но при этом он не выдал тебя своему хозяину.

- Только потому он все еще жив, - мрачно отозвался Вега. Ощущать себя облапошенным идиотом оказалось крайне неприятно - а ведь он так гордился разыгранной перед “фон Кильге” сценкой! - Чего я еще не знаю?

- Вы в любом случае не знаете очень многого, как и я. В масштабах вселенной мы оба не знаем почти ничего… но ближе к делу. Вы, вероятно, уже убедились, что я вам не враг. Если вы не верите мне… впрочем, ей вы тоже вряд ли поверите, хотя, честное слово, зря. Я пришел сказать вам, чтобы вы как можно скорее покинули Хайклиф. Этот город обречен - право, не стоило так грубо обходиться с Левиафаном. Он - весьма мстительная тварь, как вы, несомненно, знаете. И если отрубленный рог - он, кстати, хоть и регенерирует, но очень медленно - и выколотый глаз наш демон еще мог бы простить, ограничившись медленным и мучительным убийством виновника, то столь наглое бегство и похищение долгожданной добычи… Нет, у города нет шансов.

- А как же простые жители? - прищурился даргел. Он прекрасно осознавал правоту париасца и только неустанно гнал от себя навязчивую мысль - погибнут люди, и опять потому, что он сперва сделал, а потом подумал.

- Вы полагаете, на посту магистра ордена я только собирал компромат для Тринадцатого департамента? - Маар-си удивленно выгнул бровь. Эвакуация идет уже сейчас. Да, спасти удастся далеко не всех.. увы. Я не всесилен, равно как и вы. Но на своем месте делаю то, что могу. Вы же должны сделать то, что по силам вам.

- Почему ты предаешь своего хозяина? - вступил в разговор доселе молчавший Рагдар.

- Кто сказал вам, что Левиафан - мой хозяин? Пусть он так думает… до некоторых пор.

- На чьей же ты стороне? - это уже Киммерион.

- На своей собственной, - отрезал париасец. - Если у вас есть ко мне вопросы - задавайте их сейчас. У меня мало времени - Левиафан рвет и мечет, я давно не видел его в такой ярости.

- Лиана, - подала голос Арна, - полуэльфа, подруга Мантикоры. Она была у вас… что с ней сейчас?

- Она находится там, где для нее наиболее безопасно. Демон охотится за ней - думаю, вы понимаете, по какой причине.

- Понимаю…

- Если на этом все - я откланяюсь.

- Не все, - Вега лихорадочно соображал, что еще необходимо спросить. Он понимал, что времени осталось мало, а вопросов - много, и никак не мог понять, что сейчас является самым важным. - Те бумаги из сейфа - они изначально предназначались для меня, так? Почему я должен верить тому, что в них содержится? Почему я вообще должен тебе верить?

- Никто никому не должен верить, - со смешком сказал Маар-си. - Вопрос доверия каждый решает для себя лично. Не думай, что я сражаюсь на твоей стороне, Вега де Вайл. Не думай, что я говорю тебе правду, но не забывай, что в своих целях я могу быть и искренен. Размышляй, анализируй, проверяй, выбирай верное решение. И никому не верь. Ах да, и вот еще что… - он протянул руку, достал прямо из воздуха белый резной посох, увенчанный серебряным навершием, повернулся к Арне. - Миледи, это ваше, и я возвращаю вам его.

Париасец развернулся и пошел прочь. Никто не попытался его остановить.

Маар-си стремительно пересек залу, опустился на колени перед Левиафаном. Отталкивающая морда демона сейчас была еще страшнее - криво обрубленный рог уродовал его, а вытекший глаз, который должен был восстановиться лишь через несколько недель, казался черным провалом в самую Бездну.

- Маар-си, мой верный слуга, - князь-герцог говорил тихо и хрипло, и у париасца побежали мурашки по коже от этого скрежещущего голоса. Лучше бы Левиафан рычал, лучше бы грозился всеми казнями - это было бы не так страшно.

- Мой господин, - Маар-си склонил голову насколько мог низко.

- Мой единственный по-настоящему верный слуга. Ты привел ко мне предателя, вора, убийцу - но не в том твоя вина, ты предупреждал меня, что не уверен в нем до конца. Я поверил ему - и это моя ошибка, ты, в конце концов, всего лишь слабый смертный. Но привел ли ты его обратно вместе с дрянной девчонкой-Танаа? Или, на крайний случай, принес ли ты мне его голову?

Маар-си почувствовал резкое, злое, бесцеремонное вторжение в собственный разум. Пусть, пусть, смотри - я не замышляю против тебя, я верен тебе, предан до последней капли крови, мне очень страшно, я боюсь наказания, я не смог выполнить твой приказ, и мне очень, очень страшно…

За тщательно выстраиваемыми в течение многих лет блоками, сквозь защиту которых смогла пробиться лишь Арна, и то на единственную секунду, скрывались совсем иные мысли. Поймет ли де Вайл то, что Маар-си хотел до него донести? Успеют ли они уйти из города? Сделает ли он верные выводы из того, что знает? И как поступит, когда поймет, в чем именно он, Маар-си, солгал?

- Я не смог их найти, мой господин…

А сейчас будет очень больно. Ничего страшного, боль - это всего лишь боль. Есть вещи во сто крат хуже, но они неподвластны Левиафану. Никто и никогда не сумеет сделать Маар-си по-настоящему плохо.

Закончив наказание, демон выждал с полминуты, потом нетерпеливо хлестнул распластавшегося на полу слугу хвостом, едва не переломив тому позвоночник.

- Вставай, тварь. Мне надоело играть в твои игры, надоело скрываться. Я - князь Абисса и герцог Ада по праву рождения, праву силы, праву крови. Я не стану больше играть в человечьи игры. Я возьму этот город как девственницу, и пусть он захлебнется в крови!

Хайклиф спал, не ведая о уготованной ему участи. Молодой и красивый, сильный город - первая жертва на алтаре величайшей войны, равной которой заключенный и отсеченный от Вселенной мир еще не знал. Жертвоприношение должно было начаться уже сейчас, но пока что город спал, ни о чем не зная, и спали почти все его жители, за исключением стражи на постах, припозднившихся гуляк, продажных женщин и иного ночного люда.

Именно они стали свидетелями гнева князя Абисса и герцога Ада.

Хищная громада Клюва, гордо устремившая высокие башни к небесам, чернела незыблемой твердью. Шел четвертый час ночи, самый темный - предрассветный. И в этой предрассветной тьме контуры Клюва, отчетливо видимые из любой точки города, стали наливаться мертвенным свечением. Несколько мгновений свечение было слабым, а потом начало набирать силу, все ярче и ярче освещая черный замок, болотно-зеленое пламя заплясало на портиках и карнизах, оно обвивало колонны, и способный стоять века и тысячелетия камень под его прикосновениями крошился в мелкую пыль.

Клюв наполнился сотнями голосов, как в дни орденских торжеств. Но сегодня это были не крики радости и гордости, нет - это были вопли ужаса и боли, предсмертные хрипы, полные такого страха, которого человек, казалось бы, не в состоянии испытывать.

С грохотом обрушились венчающие Клюв башни, а на вратах города с негодующим криком расправили крылья сиаринитовые грифоны, оттолкнулись, заставив землю содрогнуться, взлетели - и не знали, что делать дальше: вложенные создателями инстинкты требовали найти того, кто покусился на святую твердыню ордена Грифона, но тот, кто повелевал ими, приказывал покинуть город и немедленно мчаться на поиски настоящего виновника происходящего, черноволосого нечеловека с черной сталью за спиной.

А на улицы Хайклифа вышел смертоносный ужас. Ужас был высок и яростен, его единственный глаз горел лютой ненавистью ко всему живому, оскаленный рот уже перепачкала кровь первых жертв, и люди бежали в панике, еще не зная, что бежать некуда…

Левиафан воплощенной погибелью рассекал собой город, он цеплял когтями мечущихся детей, пожирая их на ходу, он ловил мужчин и разрывал их на части, он хватал женщин и брал их, не останавливаясь, и испытывал одно лишь наслаждение - наслаждение чужой болью и ужасом. Люди бежали, но бежать было некуда.

Маар-си стоял на стене города, прямо над главными воротами. Внизу валялась груда битых камней - все, что осталось от троих из четырех сверкающих черных стражей Хайклифа. Он смотрел на охватывающее дома зеленое пламя, пожирающее живой оранжевый огонь, он видел в его пляске смерть. Что сделает Вега, когда поймет, что париасец солгал? Как отреагирует? Знать бы… но все не дано предусмотреть даже ему. Кто же знал, что де Вайл будет настолько принципиален? Кто мог предугадать, что Левиафан по какой-то неведомой причине окажется неуязвим для Искоренителя? Не могло же его и в самом деле хранить пророчество? Или могло?

Слишком много вопросов, и совсем нет ответов…

Маар-си не знал, где взять ответы на эти вопросы. Возможно, он не знал даже и самих вопросов. Сейчас он мог только стоять и смотреть, как мертвое пламя пожирает город, который почти успел стать для него родным.

И думать о том, что хотя Левиафан обязательно заплатит и за это, но его смерть не сможет вернуть тех, кто погибнет сегодня.

А погибнут многие.

Маар-си чувствовал, что в эту ночь и он, и Левиафан, и другие, кто, возможно, даже не знает о том, что происходит в Хайклифе и его окрестностях, переступили некий невидимый рубеж, и вместе с ними свой рубеж преодолел весь мир. Но париасец не мог думать об этом - при одной только попытке осознать, что это за рубеж, горло перехватывал ужас, мысли путались, на коже выступал холодный пот, и Маар-си боялся стереть его со лба, ожидая увидеть просочившуюся через поры кровь.

Лошадей не пришлось даже подхлестывать - обезумевшие от ужаса кони и так неслись прочь от Хайклифа так быстро, как только могли. Золотисто-рыжая кобыла Веги, мчавшая во главе небольшой кавалькады, уже несколько раз спотыкалась - даргел уже рад был снизить скорость, но лошади не желали слушать всадников. Рагдар только подливал масла в огонь, несколько раз протяжно взвыв по-волчьи прямо в ухо своему мерину. Разве что только Киммерион сумел отчасти успокоить коня и теперь скакал в арьергарде, приглядывая за четвертой лошадью, несшей двух седоков - так и не сбросившую мальчишеского наряда Ниалэри и крепко связанную Арну.

Только в двадцати милях от Хайклифа кони отчасти успокоились, перейдя с бешеного карьера на галоп. Ниа пришпорила жеребца, поравнялась с Вегой.

- Она хочет тебе что-то сказать! - крикнула девушка, кивнув на сидевшую за ее спиной Танаа.

- Что? - коротко спросил де Вайл, не оборачиваясь.

- Нужно сойти с дороги! За нами погоня, и это даже не люди - не знаю, каких тварей из какой преисподней вытащил Левиафан, но они идут по нашему следу!

- Ты полагаешь, они найдут нас только на дороге? - хмыкнул даргел. - Здесь мы, по крайней мере, можем держать достаточный темп, да и лошади не переломают ноги.

- Если держать прежнюю скорость, лошади не успеют переломать ноги, - вмешался Киммерион. - Они попросту падут. Вега, нам нужно ехать медленнее. И лучше - действительно, не по дороге.

На мгновение задумавшись, де Вайл кивнул.

- Хорошо. Сколько еще до переправы через Куальгу?

- Если не будем останавливаться - к вечеру будем там. Но только в том случае, если нам повезет сменить лошадей - эти не выдержат такой скачки, - эльф окинул взглядом пятерых всадников на четырех конях. - И еще вопрос, выдержим ли мы.

- Мы трое выдержим в любом случае. - Сейчас Веге было не до тактичности. - Ниа, сколько ты еще продержишься в седле?

- До вечера - точно, - уверенно отозвалась девушка, и Киммерион в который раз удивился изменениям, произошедшим с этой неуклюжей и робкой дурнушкой за последние полгода. - Но не знаю, сможет ли она.

Арна улыбнулась.

- Я - Танаа.

- Я могу сделать вид, что мне это о чем-либо говорит, - язвительно бросил Вега.

Она вздохнула.

- Выдержу столько, сколько нужно.

- Вега, в тридцати милях отсюда, если по дороге, есть таверна с постоялым двором, - Рагдар свернул карту. - Там мы можем сменить лошадей. Но придется делать крюк. Или можно срезать через поля, так будет миль пятнадцать…

- Значит, через поля. А оттуда - по бездорожью на Куальгу, - решил де Вайл.

И вновь все вокруг смазывалось в одну полосу, ветер бил в лицо, кони хрипели, чувствуя скорый конец, а Вега нервно кусал губы, оглядываясь на спутников, и все силился понять - все ли правильно он делает? В голову лезли непрошенные мысли о том, что творится сейчас в Хайклифе с теми жителями, которых Маар-си не успел эвакуировать из города. Ничего хорошего Левиафан, взбешенный безрассудно наглым поступком даргела, не мог с ними сделать, и де Вайл надеялся только, что хотя бы часть людей успеет умереть быстро. А ведь все потому, что он не смог пойти против своих принципов. Если бы он выполнил приказ и изнасиловал эту слепую девочку на потеху Левиафану, а потом с наслаждением Леграна т’Арьенги посмотрел бы, как демон завершает начатое им, то все эти люди были бы живы.

- Ненавижу принцип меньшего зла…

Не существует меньшего зла. Есть лишь то зло, которое мы творим, и которое позволяем творить. Оно не меньшее и не большее - оно просто зло.

- Но если знать, что совершенное сейчас зло не позволит случиться злу куда более страшному? - возразил Вега, сам не понимая, кому.

Арна не ответила. Она сама не знала ответ. Быть может, Учитель смог бы сказать, как должен был бы поступить Вега, но не она.

В пяти милях от постоялого двора пал конь девушек. Захрипел, замотал головой - и тяжело рухнул в грязь, расплескивая вокруг себя черную жижу.

Рагдар оказался рядом первым. Спешился, бросил поводья Ниалэри.

- Скачите. Я догоню, пока будете добывать лошадей.

И снова скачка, мышцы болят, отвыкшие от подобной нагрузки, лошади хрипят, из последних сил передвигая ноги, то и дело замедляя галоп, порой сбиваясь на рысь…

Последние полмили верхом ехали только Ниа и Арна, пересевшие на коня Киммериона - последнего оставшегося в живых. Жеребец шел рысью, то и дело запинаясь и едва не падая, Вега и Ким бежали рядом.

На крыльце таверны первым оказался даргел. Заколотил в дверь, громко сквернословя и грозясь повесить хозяина на вожжах, если тот не откроет немедленно очень важным гостям. Когда спустя три минуты на грохот и крики так никто и не отозвался, де Вайл, помрачнев, высадил дверь плечом.

В таверне не было ни одного человека. Умывалась в углу черно-белая кошка, даже не повернувшая голову в сторону незваных гостей, лениво гавкнул из-под стола лохматый рыжий пес - и все. Нехитрая мебель стояла на местах, на стойке громоздился бочонок, теснились стройные ряды кружек - ни малейшего следа погрома.

Вега быстро обыскал все здание - никого. Ни людей, ни лошадей.

- Отсюда мы можем либо пешком, либо на кошке, - мрачно сказал он догнавшему маленький отряд Рагдару.

- На кошке поедешь сам, - хмуро сказал даргел. - Ниа не выдержит такой марш-бросок.

- Выдержу, - упрямо нахмурилась девушка.

- Как скажешь, - неожиданно легко согласился он. - Но если что - пеняй на себя. Уходим!

На рассвете начался затяжной дождь. Размокшая земля хлюпала под ногами, плащи быстро потяжелели и облепляли ноги, мешая бегу. Вега первым сбросил мешавшую одежду, его примеру вскоре последовали и Рагдар с Киммерионом. Шли минуты и часы, за спинами оставались мили, но теперь уже и де Вайл чувствовал висевшую тяжестью на плечах погоню. Чуть ускорившись, он обогнал отряд, остановился, оглядывая спутников. Эльф и варвар выглядели уставшими, но Вега знал - они еще долго смогут поддерживать подобный темп, для того, чтобы свалить с ног вампира и оборотня, нужно что-то посерьезнее. На удивление хорошо держалась пленница - Арна спокойно бежала рядом с Киммерионом, по лицу невозможно понять, о чем она думает, но девушка явно была способна как минимум на пару часов такого бега. А вот Ниалэри слабела с каждой милей, и то - даргел был уверен, что она свалится еще пару часов назад.

- Погоня близко, - крикнула Арна. - Еще полчаса - и они нас нагонят!

Вега в который раз прикусил губу. Полчаса… нет, они бы даже верхом не достигли Куальги за это время. Да и что даст Куальга? Едва ли удержит погоню.

- За рекой Левиафан гораздо слабее, - сказал вдруг эльф. - Его власть пока что распространяется только на земли Грифонов, а их граница проходит по Куальге.

- Нам все равно не успеть. А, Ярлигово семя! Привал! У нас есть минут двадцать на отдых. Потом придется дать бой. Ниалэри, ты возьмешь Арну, укроетесь неподалеку. И не высовываться.

- Я тоже могу сражаться, - спокойно сказала Танаа.

Де Вайл проигнорировал ее реплику.

- Знать бы, с кем нам придется драться… Ладно, разберемся на месте. Ниа, уводи ее, и чтобы до конца боя я вас обеих не видел!

Арна хотела было настоять на своем, но потом почувствовала на коже странный взгляд Ниалэри. Та словно бы хотела сказать - так и в самом деле будет лучше. И почему-то Танаа согласилась.

Они остались втроем. Вега, Киммерион, Рагдар. Даргел, эльф-вампир и варвар-оборотень.

- Ну что, помирать - так с музыкой? - нехорошо усмехнулся северянин, вынимая из ременной петли секиру.

- Что-то вроде того, - Вега ответил такой же ухмылкой. - Правда, я предпочитаю музыку отдельно, а помирать - отдельно.

Ким, до рези в глазах вглядывавшийся вдаль, внезапно побледнел.

- Что там?

- Вега, ты помнишь статуи грифонов, стоявшие у ворот города? - тихо спросил скрипач.

- Сиаринитовые? - даргела передернуло.

- Да. Одна из них летит сюда.

Рагдар страшно выругался. Лицо даргела залила смертельная бледность - противника хуже он не мог себе вообразить. С другой стороны…

- Прорвемся, - сказал он жестко. - Что еще, кроме птички?

- Всадники, штук двадцать. Не люди, больше похожи на демонов, но каких-то довольно мелких - не по размеру, а по силе.

- Прорвемся, - повторил де Вайл.

В воздухе повисла вязкая тишина, и через несколько минут в ней отчетливо раздались скрежещущие звуки - сиаринитовый грифон был уже совсем близко. Но демоны успели раньше. Краснокожие, рогатые, полностью обнаженные, они были вооружены мечами и топорами, на пальцах красовались когти, похожие на рысьи, а длинные гибкие хвосты оканчивались чем-то наподобие трехгранных костяных лезвий, даже на вид очень острых.

Рагдар метнул секиру - тяжелое лезвие рассекло пополам одного из нападавших - и уже в волчьей личине прыгнул на грудь ближайшей твари. Ким тряхнул волосами, выпустил клыки - из разрубленного варваром тела выплеснулась алая кровь, манящая и притягательная - перетек за спину одного из демонов, схватил его за плечи, впиваясь в плоть удлинившимися когтями, и вонзил клыки в открывшуюся шею. Вега подождал пару мгновений, пока трое кинутся на него, и лишь тогда выхватил катаны.

За первые десять секунд боя друзья истребили больше половины нападавших. А потом с неба спикировала блестящая от капель дождя птица, и стало не до демонов…

Грифону явно указали его цель. Вега не знал, было ли известно Левиафану о уязвимости даргела, или же просто не нашлось под рукой ничего другого, зато он мог быть полностью уверен - одна-две удачных атаки ожившей статуи, и лично для него все закончится раз и навсегда.

Его внимание привлекло шевеление в той стороне, где шевелиться, по идее, было уже некому. Из грязи поднимался демон, которому Киммерион разорвал горло в начале схватки. И теперь демон совсем не выглядел мертвым. Даргел бросил взгляд на первого убитого, которого разрубили пополам - как и ожидалось, половинки тел уже срослись, и демон скреб когтями по земле, явно уже пытаясь встать.

Вега прыгнул вперед, в полете срубил голову ближайшему, отшвырнул ее подальше - будет несколько лишних минут. А потом за его спиной раздался негодующий орлиный клекот, и де Вайл лишь в последнюю секунду увернулся от блестящего черного клюва, распоровшего воздух в полудюйме от его плеча.

Верные катаны на этот раз дали сбой - магическая сталь отсекала от чудовищного противника мелкие кусочки, но статуя была слишком велика, чтобы столь незначительные повреждения могли ее хотя бы замедлить. Ни секунды не оставаясь на одном месте, Вега носился кругами вокруг противника, с трудом уворачиваясь от стремительных атак и стараясь ударить в ответ. Ему удалось лишить грифона двух когтей, но тварь, казалось, этого даже не заметила. Демонов даргел предоставил друзьям, полностью сосредоточившись на своем враге - и именно это едва не погубило его.

Тонкий и гибкий, удивительно сильный хвост обвился вокруг щиколотки, дернул - Вега с плеском рухнул в грязь, в падении рубанул катаной, отсекая помеху, а в следующее мгновение плечо пронзила обжигающая боль. Он рванулся, перекатываясь на другой бок, вскочил, роняя левый клинок - рана не позволяла держать в покалеченной руке оружие. Грифон нападал все яростнее, чуял, что противник ослабел, де Вайл с трудом уклонялся от его атак, все реже и реже атакуя в ответ. Отравленная прикосновением сиаринита кровь пузырилась в ране, организм, бросив все силы на то, чтобы не дать яду проникнуть глубже, не мог регенерировать полученные от демонов раны, и даргел с каждой секундой все отчетливее понимал - этот бой ему не выиграть…

Статуя метнулась вперед, Вега рухнул как подкошенный, пропуская смертоносную тварь над собой, тут же вскочил - и получил удар когтем в бедро. Он упал на одно колено, вскинул катану - по крайней мере, погибнет в бою, а не в пыточной Левиафана!

- Ложись! - дикой болью взорвался в голове чей-то крик. Де Вайл не раздумывал ни мгновения - он еще не успел осознать приказ, а тело уже повиновалось, в очередной раз плеснулась вокруг жидкая грязь…

Прогремел взрыв. На даргела посыпались раскаленные кусочки сиаринита, он вскрикнул от боли, когда один из осколков, упав, обжег запястье, прополз по раскисшей земле с десяток ярдов и только тогда решился оглянуться.

От демонов остался только липкий пепел, тут же смешавшийся с водой. Грифон превратился в кучу оплавленных осколков. Рагдар ошалело оглядывался, крепко сжимая подобранную где-то в пылу боя секиру, Ким с отвращением стирал с лица и губ чужую кровь, а от укрытия к ним бежали Ниалэри и Арна.

Вега закрыл глаза, позволяя себе на несколько секунд расслабиться и осознать, что все уже позади, опасность миновала - по крайней мере, на ближайшее время - и теперь можно заняться своими ранами.

Ниа сразу бросилась к эльфу и варвару, Арна - к даргелу. Коснулась пальцами кожи, нахмурилась.

- Это яд?

- Это сиаринит. Дл меня - то же самое, что и яд, - спорить, объяснять что-либо, или даже просто потребовать, чтобы его оставили в покое, не было сил. - Нужно удалить зараженные ткани острым ножом.

- Сейчас. Потерпи немного, - прохладные пальцы скользнули по щеке, Вега вздрогнул от этой неожиданной ласки - и только спустя пару секунд понял, что боль частично отступила.

Танаа вернулась через полминуты, в руке девушки блестел нож Рагдара. Де Вайл закрыл глаза, сжал зубы.

Он все же не сдержался - застонал, когда кинжал чуть дрогнул в руке Арны. Но и только.

Спустя несколько не то минут, не то часов, Танаа выдохнула.

- Все. Я убрала все, чего касался сиаринит. Теперь заживет, да?

- Заживет… на мне все заживает как на собаке. Но идти буду медленно. Помоги мне встать.

- Вега, ты рехнулся? - глаза заливал дождь, но по голосу даргел опознал Рагдара.

- Нет. Мы идем дальше. Нам нужно пересечь реку как можно скорее. Вы поймали лошадей, на которых ехали эти… демоны?

- Не всех, но нам хватит. Не пойму только, как им удавалось подчинять себе коней? - проговорил Киммерион.

Северянин первый раз присмотрелся к коню, которого держал под уздцы. Хмыкнул, сильнее сжал повод, приподнял жеребцу верхнюю губу.

- Ты на их зубы посмотри! Это не совсем лошади. Дикие твари, тоже в чем-то демоны, но, так сказать, с интеллектом животного и относительно прирученные. Хищные, конечно. Жаль, демоны сгорели все - а то покормили бы животинок.

- Да, кстати, - припомнил Вега, вцепляясь в протянутую руку Кима и с трудом поднимаясь на ноги. - Что вообще произошло?

- Это ты у девушек спроси, - пожал плечами эльф. - Я был слишком увлечен попыткой найти способ как-нибудь повернее убивать этих тварей, и, если честно, не успел даже понять, что произошло.

Арна пожала плечами. Ниалэри выглядела растерянной, казалось, она тоже ничего не понимает.

Де Вайл тихо выругался.

- К Ярлигу все! За Куальгой разберемся. Рагдар, помоги мне сесть.

В дороге он несколько раз чуть не терял сознание, но все же не свалился с седла. Остальные были в состоянии не намного лучшем, но все же до реки добрались, когда еще только-только перевалило за полночь, однако и там отряд ждал очередной неприятный сюрприз. Невнятный шум они расслышали еще в полумиле от Куальги, но причина стала ясна только тогда, когда демоно-лошади ступили на берег.

- Твою мать… - пробормотал варвар, глядя на открывшееся их глазам зрелище.

Глава XVIII

Куальга

Куальга, широкая и глубокая, но довольно спокойная река, сейчас представляла собой нечто среднее между штормовым морем и извержением вулкана. Увенчанные пенными гребнями волны поднимались выше человеческого роста и с оглушительным плеском падали в русло, в краткие мгновения спокойствия по едва разгладившейся воде проносились злые буруны, а в середине реки закручивались десятки водоворотов, не меньше тридцати футов в диаметре каждый.

- Что за …? - пробормотал Вега. Придерживаясь за луку седла, сполз с коня, шатаясь, подошел к берегу. Его тут же обдало веером брызг, очередная волна плеснула под ноги, даргел почти что ощутил ее разочарование промахом.

- Левиафан. Его работа, - устало выдохнула Арна. - От этой реки веет концентрированной злобой, а другого пути в империю с земель Грифонов нет. За Санайярскими горами безжизненные пустоши, а на юге - париасская граница… быть может, через нее? Пройдем вниз по Куальге, выйдем к границе…

- Исключено, - помотал головой Вега. - У нас и так мало времени. Ярлиг бы побрал этого Левиафана… Если бы у меня был браслет!

- Какой браслет? - заинтересовалась Ниалэри.

- Браслет Леграна. Очень мощный компактный артефакт с целой кучей различных свойств. В том числе он способен открыть настраиваемый телепорт, который мог бы перенести хотя бы троих в Мидиград.

- Этот? - девушка покраснела, достала из кошеля на поясе сплетенный из цепочек из разных металлов и украшенный изумрудами, янтарем и топазами браслет.

Вега глубоко вдохнул. Посмотрел на Ниа. Выдохнул.

- Почему ты раньше не сказала, что он у тебя? - Он хорошо помнил, как снял браслет перед тем, как отправиться выполнять приказ Левиафана - у артефакта повредился замочек, и даргел боялся, что магическое украшение сорвется с запястья.

- Я не знала, что он так важен, - девушка покраснела еще сильнее. - Думала, это простая побрякушка…

- Ага, побрякушка… стоимостью триста тысяч золотых монет. Ладно, давай его сюда. Пойдут… - он окинул взглядом друзей. Киммерион, хоть и питался во время боя, но выглядел куда более истощенным, нежели Рагдар - оборотню только порвали плечо, да и то уже почти затянулось. - Ким, возьмешь девушек и пойдешь порталом. Мы с Рагдаром доберемся сами, как только это безобразие чуть стихнет.

- Ты ни обо что тяжелое головой не ударялся? - с интонацией Эльверена спросил эльф, закатывая глаза. - Пойдешь ты. И не спорь - во-первых, ты в гораздо худшем состоянии, чем мы оба, во-вторых, это тебя, а не нас сейчас будут искать по всем дорогам, ведущим от Хайклифа к столице, а в-третьих, это ты срочно нужен в Мидиграде, а не мы.

Если на первое и второе Вега еще мог что-нибудь возразить, то против третьего утверждения контраргументов не было.

- Хорошо. Но не рискуйте зря. Не торопитесь сверх меры. Постарайтесь нигде не задерживаться, но будьте осторожны. Я не хочу, чтобы погибли еще и вы. Арна, Ниалэри! Готовы?

Он положил браслет на раскрытую ладонь, нащупал пальцами нужные камни. Собрал остатки энергии, осторожно направил в артефакт, одновременно произнося слово-активатор - браслет был сделан специально для Леграна, и пользоваться им кому-либо еще представлялось затруднительным.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом перед Вегой задрожал воздух, из ничего соткалась прямоугольная рамка, наполненная темно-зеленым туманом, неприятно напомнившим о Левиафане. Даргел мысленно обругал себя за то, что сам не проверил действие портала еще до отправления из Мидиграда, оставив этот вопрос профессионалам. Но выбора не было. Де Вайл набрал воздуха в легкие и сделал шаг вперед.

Его отделял от портала едва ли фут, когда с криком метнулась вперед Арна, перехватила за руку, сжала запястье с силой, которую Вега едва ли мог заподозрить в с виду хрупкой, тоненькой девушке.

- Не надо! - крикнула она, в голосе Танаа звучал такой страх, что даргел действительно остановился. - Нельзя, туда нельзя!

- Почему? - только и спросил он.

- Я чувствую ту же силу, что и в реке, ту же, что нарастала в городе, когда мы бежали… это энергия Левиафана!

Де Вайл на мгновение задумался, благодаря уже сброшенную кальку личности за оставленные навыки и знания - пусть не в том объеме, в котором обладал ими псевдо-Легран, но все же в достаточном, чтобы понять: князь-герцог, перестав таиться, вполне мог изуродовать магические жилы, пронизывающие мир. Пусть только в пределах земель Грифонов - но мог.

Арна тем временем подобрала с земли довольно увесистый камень, швырнула в рамку портала. Камень бесследно растворился, а девушка уже подбирала следующий.

- Нужно закрыть проход! - догадался Ким.

За несколько минут все вместе они накидали в портал камней соответственно той массе, которую он мог перенести. Туман посветлел и исчез, следом растворилась и сама рамка.

- Какие теперь будут предложения? - риторически поинтересовался Рагдар.

Вместо ответа Вега расстегнул перевязь с катанами, стянул кожаный дублет и кожаные же дорожные штаны, рубашку, скинул сапоги, оставшись в одних только тонких нижних штанах. Снял с седла притороченную веревку, обвязал вокруг пояса. Взял демонического коня под уздцы, заглянул в темно-пурпурные глаза. Снял седло.

- Закрепите второй конец веревки. Ее длина больше ширины реки, мне хватит. Когда дерну пять раз с равными промежутками - можете перебираться. Кони помогут - все же, не простые верховые лошадки.

- Вега, ты ранен, - мрачно заметил Киммерион. - Давай лучше я.

- Нет. Ты сейчас слабее меня, хоть и не ранен.

- Тогда я, - встрял Рагдар. - Я, правда, плавать не умею… в таком виде. Но могу волком.

- Волком тебе будет сложнее удержать веревку. Нет, плыву я. Помимо всего прочего, меня вы в случае чего даже утонувшего вытащите и приведете в себя. Запомните, пять раз с равными промежутками! И не забудьте мое оружие.

Он вскочил на спину коня, ударил пятками. Жеребец взвился на дыбы, всем своим видом демонстрируя нежелание лезть во взбесившуюся Куальгу. Вега свесился, подхватил с земли кинжал, уколол коня в круп.

- Вперед, не тебе бояться такой воды!

Жеребец обиженно и зло заржал, но вперед бросился. Влетел в реку, взметнув тучи брызг, и тут же скрылся под водой вместе со всадником. Рагдар подался вперед, но через несколько мгновений и конь, и Вега показались над бушующей рекой, снова скрылись, снова вынырнули… Через минуту их было уже не разглядеть в буйстве стихии.

Потянулись томительные минуты ожидания. Ниалэри нервно крошила попавшуюся под руку веточку, с непонятной ненавистью глядя на воду, Ким растянулся на земле, пытаясь разглядеть в волнах черноволосую голову, Рагдар, тихо рыча, крепил к показавшейся крепкой коряге второй конец веревки.

Арна сидела у самой воды, волны бессильно бились в берег у ее ног. Только теперь Танаа поняла, что именно имел ввиду наставник, когда рассказывал ей, что в мужской компании место женщины - у очага или в постели, в лучшем случае - за крепкими мужскими спинами. Патриархальный мир не допускал женщину на равное с мужчиной место, за относительным исключением чародеек и грубых мужеподобных воительниц. Она знала, что может переплыть реку, но в то же время понимала - заикнись девушка о подобном, Вега в лучшем случае приказал бы ее связать. Просто чтобы не лезла, куда не просят.

Танаа прислушалась к спутникам. О ней сейчас никто даже не думал… и этим нельзя было не воспользоваться. Она поднялась, подошла к Ниалэри.

- Ты помнишь, я доверилась тебе, когда мы ушли в укрытие, оставив их сражаться? - тихо сказала Арна. Рыжая кивнула. - Теперь я прошу тебя довериться мне. Отвлеки их и сохрани мой посох на переправе. Я должна помочь ему…

Ниалэри чуть склонила голову, пристально посмотрела на Танаа.

- Хорошо. Только будь осторожна.

- Конечно!

Дождавшись, пока мужчины обернутся на голос Ниа, Арна бросилась к берегу. Еще успела услышать вскрик Киммериона, заметившего ее бегство, а через мгновение холодная, бушующая вода сомкнулась над головой Танаа. Арна закрыла глаза, расщепляя сознание, погружаясь частью себя в астрал.

Вега был уже на середине. И Вега был без сознания. Течение сносило его вниз по реке, но конь, в гриву которого намертво вцепились пальцы даргела, все еще бился, пытаясь вырваться из водяного плена, рвался к берегу, не задумываясь о том, чтобы скинуть бессознательного всадника.

Сейчас Арна чувствовала все течения, направляемые чужеродной злой силой, и для нее не составляло труда выбирать путь сквозь водное буйство. Быстрая и гибкая, она легко проскальзывала между бурунами, огибала водовороты, ныряла под стремительные волны, с каждым движением приближаясь к тому, ради кого готова была броситься хоть в кипящую лаву, не говоря уже о какой-то там реке.

- Что веревка? - мрачно спросил Рагдар у эльфа, не отходившего ни на шаг от служившей креплением коряги.

- Натянута, временами ослабевает. Мне это не нравится.

- Как будто сейчас вообще что-нибудь может нравиться… Будем надеяться, его и правда можно будет спасти, даже если утонет.

- Будем надеяться… - эхом отозвался Киммерион.

Вега пришел в себя от резкой боли в руке. Закашлялся, выплевывая воду, открыл глаза - на его предплечье сомкнулись острые, совсем не лошадиные зубы коня. Жеребец, почувствовав взгляд, покосился на неудобную ношу зло и нервно, но зубы разжал. Даргел не выпустил гриву, только соскользнул с шеи коня, на которой лежал все то время, что был без сознания, и поплыл рядом - похоже, демонического зверя подобное положение дел вполне устроило.

Очередная волна обрушилась на голову, Вега на мгновение потерял ориентировку в пространстве, не расцепляя застывших пальцев правой руки - главное, не выпустить гриву. Что-то подхватило, понесло, потащило по воде совсем не в ту сторону, куда было нужно, даргел вынырнул на мгновение, судорожно вдохнул, бросил короткий взгляд - и закрыл глаза.

Его все-таки затащило в водоворот.

Конь уже не мог помочь, его сил не хватало, чтобы бороться со слепой стихией, и де Вайл разжал пальцы. Глубоко вдохнул, набирая в грудь столько воздуха, сколько мог, нырнул - глубже, еще глубже, где можно бороться с одним только водоворотом, не думая о волнах и бурунах.

В этом месте Куальга оказалась неожиданно неглубокой - а может, просто водоворот затянул его так глубоко, что дно внезапно появилось совсем рядом, даргела с силой ударило, протащило по камням, острый выступ саданул в висок и в глазах опять потемнело…

А потом грудь скрутило приступом жестокого кашля, он скорчился, выплевывая воду, в легкие хлынул воздух, и Вега вдруг понял, что лежит на прекрасных жестких камнях, а осторожные, бережные руки поддерживают его, не давая откинуться на спину и все-таки захлебнуться остатками воды.

- Веревка… - прохрипел де Вайл, не способный сейчас думать о чем-либо другом.

- Я привязала к камню и дернула - как ты говорил, пять раз с равными промежутками.

- Хорошо…

Он наконец-то смог откинуться, прислонившись спиной к камню. Закрыл глаза, с трудом удерживаясь в сознании.

- Откуда ты здесь взялась? - Говорить хоть о чем-нибудь, чтобы слышать голос, и держаться за него, как за маяк.

- Почувствовала, что ты в опасности. Я хорошо плаваю и умею чувствовать воду, потому смогла тебя догнать и вытащить из водоворота. Это было уже на мелководье, а дальше нас вытащил твой конь.

- Хороший конь, хоть и зубастый, - он попытался усмехнуться. Подумал и сказал: - Спасибо. Я в долгу перед тобой.

- Если тебе так нравится думать о долгах, то ты можешь считать, что я просто расплатилась с тобой за спасение меня от Левиафана, - немного обиженно проговорила девушка.

Вега повернул голову, посмотрел на еще вчера спасенную им, а сегодня уже спасшую его девушку.

- Я не хотел тебя обидеть, - спокойно сказал он.

- Я знаю.

Больше они не проронили ни слова.

Через полчаса на берег вылезла Ниалэри, шедшая последней - мокрая, взъерошенная и злющая. Рагдар заикнулся было о том, что девушкам надо отдохнуть, Вега заткнул его взглядом, вскочил на спину коня - разумеется, седло через реку никто не потащил.

Лошади шли ровным, экономным галопом. Северянин попробовал повторить с доставшимся ему конем свой обычный номер, взвыв по-волчьи над ухом, и едва не остался без ноги - жеребец, не сбавляя ходу, обернулся, острые зубы лязгнули, едва не отхватив полсапога.

Рассвело. Все члены отряда уже не менее двух суток были на ногах, но де Вайла это не останавливало - он не щадил ни себя, ни спутников, ни лошадей. Уже даже Арна ощущала давящую на плечи свинцовую усталость, Ниалэри и вовсе дремала, распластавшись на шее своей кобылы, с которой на удивление быстро и легко нашла общий язык. Варвар ехал молча, хмурый и насупленный, временами косясь то на даргела, то на Киммериона. По лицу эльфа читалось, что он согласен упасть прямо здесь, в мокрую от непрекращающегося дождя траву и заснуть часов на двадцать, но даргел упрямо гнал коней, только оглядываясь временами.

Солнце за непроглядной пеленой облаков клонилось к горизонту, когда Вега первый раз после реки разомкнул губы.

- В миле отсюда - постоялый двор. Там заночуем и наберем провизии, если она есть. Если нет - просто отдохнем, а на рассвете двинемся дальше.

Остаток пути проделали скорым галопом - Рагдара грела мысль о еде, Киммерион мечтал об отдыхе, а Ниалэри - о крыше над головой.

Арне было просто достаточно находиться рядом с Вегой.

А сам Вега желал только одного, и это его желание очень сильно расходилось с желаниями остальных - ему хотелось как можно скорее продолжить путь и добраться до Мидиграда.

В таверне нашлось все, включая даже трактирщика и нескольких случайных путников. Хозяин сперва с недоверием покосился на странных постояльцев, но де Вайл молча бросил на стойку несколько золотых монет, и уже через минуту “дорогие гости” были усажены за спешно освобожденный от менее состоятельных путешественников стол у камина, а полненькая служанка начала таскать еду. Лишившиеся удобного места путники было запротестовали - Рагдар положил руку на секиру, Ким на полдюйма извлек из ножен меч, и конфликт разрешился сам собой.

Пища в трактире оказалась простой, но вкусной и обильной: дымящиеся куски отварной телятины, котелок кегетовой каши, несколько жареных кур, печеная речная рыба, кукурузные лепешки, да еще три кувшина молодого местного вина. Арна только печально вздохнула - из всего представленного она могла есть разве что кегет и лепешки. Ее вздох не укрылся от Веги, и спустя несколько минут перед девушкой поставили блюдо с нарезанными овощами, отварным картофелем, сыром и стакан холодного молока. Танаа поблагодарила - де Вайл кивком дал понять, что благодарность услышана.

Ели быстро и в молчании. Рагдар целиком смолотил трех кур, почти не оставив костей, четвертая досталась Веге, Ниалэри в отместку придвинула к себе все блюдо с говядиной, но поймала голодный взгляд “милорда маэстро” и переключилась на рыбу. Когда съедено было все до последней крошки хлеба, Вега подозвал трактирщика.

- Комната готова?

- Да, господин, как вы просили, в самой большой комнате постелили на пятерых… но у меня есть еще свободные комнаты, вы можете расположиться с большим удобством!

- Я заплатил за одну комнату, как за пять. Этого тебе должно быть достаточно. К утру приготовь поесть на всех и собери провизии в дорогу. Кроме готового, положи сырое мясо, и побольше. И последи за тем, чтобы нас не побеспокоили - я сплю крепко. Так крепко, что даже не просыпаюсь, чтобы посмотреть, кого я во сне убил, - последнюю фразу он произнес нарочито громко, чтобы сидевшие за соседним столом молодчики, с интересом косившиеся на толстый кошель даргела, расслышали. - Я предупредил.

- Все будет сделано, господин, все как прикажете! - очередные несколько монет перекочевали в подставленную ладонь. - Но еще один вопрос, господин, ваши лошади… они не хотят есть сено и овес, а одна из них укусила конюха!

- Дайте им мяса, - рассеянно сказал Вега, добавляя еще пару монет.

Трактирщик открыл рот, тут же закрыл его и скрылся за стойкой.

- Все, идем отдыхать. Завтра выезжаем на рассвете, и ехать будем до вечера следующего дня. Или дольше, если не попадется по пути таверна.

Комната оказалась просторной, с двумя большими окнами - Киммерион немедленно закрыл ставни, для верности подперев их изнутри ножками табуретов. Вдоль стены стояли пять застеленных лавок - Рагдар, посмотрев на них, крякнул и переставил две так, чтобы они образовали широкую кровать, достаточно удобную для двоих. Ниалэри смущенно улыбнулась, а через две минуты уже спала, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в шею варвару.

Ким быстро скинул штаны и верхнюю рубашку, благо за время ужина у камина вся одежда высохла, и рухнул на кровать - кажется, он уснул еще раньше, чем лег. Вега хотел было последовать его примеру, но не позволила Арна.

- Позволь мне осмотреть твои раны, - мягко сказала она, садясь на край его лавки.

- Там нечего осматривать - все заживает, через неделю даже шрамов не останется, - буркнул даргел, стягивая через голову дублет.

- И все же. Мне так будет спокойнее.

Тяжело вздохнув, он сбросил рубашку и снял штаны. Глубокая рана на бедре и в самом деле начала уже затягиваться, на повязке даже почти не было крови, а Вега как-то ухитрялся практически не хромать. Плечо выглядело хуже, края раны воспалились, кожа вокруг пошла бурыми прожилками.

- Нужно промыть, иначе загноится.

- Водой бессмысленно, а эликсиров у меня нет.

- Я возьму у трактирщика что-нибудь крепкое. Хотя бы обеззаразим.

Сил сопротивляться не было, и Вега махнул рукой.

- Делай, как считаешь нужным.

Пока Танаа обрабатывала рану, даргел обдумывал дальнейшие действия. Отсюда до Мидиграда - десять дней пути, даже если спать всего одну ночь в двое суток. Это долго, слишком долго! Он сосредоточился, вспоминая карту окрестных земель - в двух конных переходах отсюда есть относительно крупный город, в нем наверняка можно найти агентов Тринадцатого департамента, связаться с Александром, пусть Кирандрелл построит портал - и уже завтрашней ночью они будут в Мидиграде!

Де Вайл удовлетворенно выдохнул и растянулся на постели - Арна как раз закончила с его плечом.

- Спасибо, - негромко сказал он девушке. - Так и правда гораздо лучше. А теперь ложись спать - наши планы меняются, но завтра все равно предстоит тяжелый день.

Заснул он, едва голова коснулась подушки.

А вот Танаа не спалось. Пролежав часа три в мутной полудреме, она тихо села на кровати, мысленно потянулась к Веге - тот спал глубоко, но дышал во сне тяжело и неровно. Ему снился горящий Хайклиф и гибнущие в муках люди, снился Левиафан и кто-то еще, кого Арна не знала. Улыбнувшись, девушка проникла чуть глубже в его сознание - защиту спящего преодолеть было куда проще. Коснулась ласковым теплом, словно бы омыла кристально-чистой родниковой водой, отгоняя дурные видения. Дыхание выровнялось, стало спокойным и глубоким, черты лица разгладились - Танаа не могла видеть этого, но зато очень хорошо чувствовала.

Встав, она бесшумно пересекла комнату, села на край лавки. Не удержавшись, коснулась кончиками пальцев ввалившейся щеки, провела по выступившей скуле. Как же ей хотелось притронуться не пальцами ко лбу, а губами к губам! Но…

- Не спится? - хриплым шепотом спросил Вега.

Арна вздрогнула - за своими мыслями и мечтами она не заметила, как даргел проснулся.

- Не спится, - подтвердила она. - Здесь тяжело спать, я привыкла ночевать под открытым небом.

- Мидиград тебе не понравится.

- Наверное. А ты почему не спишь?

- Слишком много мыслей. Если хочешь, можно выйти на улицу. Я тоже не против подышать свежим воздухом.

- Я была бы рада…

Он поднялся, натянул штаны, проигнорировав сапоги, прямо на голое тело набросил перевязь с катанами. Мгновение подумав, Арна взяла посох.

В нижнем зале таверны Вега вдруг остановился.

- Подожди здесь.

Он скрылся за стойкой и через пару минут вернулся, неся в руке два мешка, сцепленных ремнем.

- Идем.

Танаа полагала, что они не пойдут далеко, но даргел зашел в конюшню, выбрал одного из демонических коней, надел на него особым образом сшитую узду. Вскочил на спину, протянул руку девушке.

- Садись передо мной.

Конь мчался ровным галопом, свежий после дождя ветер трепал волосы, ночное небо, успевшее очиститься от облаков, было усыпано звездами. Вега придерживал Арну за талию, она ощущала спиной тепло его тела и в этот момент чувствовала себя настолько счастливой, что не существовало более ничего - ни Левиафана, ни сгоревшего Хайклифа, ни нависшей над империей и всем миром угрозы…

Отъехав от постоялого двора мили на полторы, Де Вайл остановил коня. Спрыгнул на землю, помог сойти Арне, привязал коня к дереву на длинной веревке. Сказал насмешливо:

- Пастись не предлагаю, но сочные мыши просто обязаны здесь быть.

Конь возмущенно фыркнул.

Вега отошел на несколько шагов от демонического зверя, растянулся на траве, запрокинув голову. Танаа села рядом, боясь приблизиться на расстояние прикосновения и в то же время отчаянно желая быть как можно ближе, кожа к коже, чтобы никаких преград…

- Завтра мы отправимся дальше, - вдруг сказал даргел. - Но не в сторону Мидиграда, а на юг, параллельно Куальге. Там есть город, в котором я найду агентов Тринадцатого департамента. Они помогут мне связаться со столицей, и мы уйдем в Мидиград порталом.

Арна едва заметно вздохнула. Не о деле она хотела сейчас говорить…

- Это хорошо. Верхом до столицы далеко ведь, да?

- Две недели, если спать раз в двое суток. Мы такой темп выдержать сможем, а вот за лошадей не ручаюсь, даже за этих. Но я не о том хотел поговорить…

- А о чем? - она даже смогла сдержать дрожь в голосе.

Вега помолчал. Потом тяжело вздохнул.

- В мешках - провизия на три дня на одного человека и одну лошадь. Хищную, разумеется. Еще спальный мешок, веревка, карта местности и некоторые мелочи, которые могут понадобиться в дороге. Бери коня и уезжай. Я не потащу тебя в Мидиград.

Да, когда Арна думала о том, что хотела бы говорить о чем-то другом, она имела в виду вовсе не это.

- Почему?

- Ты владеешь информацией, которая необходима империи. Ради этой информации Александр, если потребуется, самолично разрежет тебя на мелкие кусочки, причем делать это он будет очень медленно и больно. Быть может, твоя жизнь - это достаточно небольшая плата за информацию о том, как уничтожить Левиафана, но любое зло, даже малое, остается злом. Я не верю в меньшее зло. Катись оно все к Ярлигу… я провалил операцию, потому что не смог изнасиловать тебя. Глупо было бы теперь спасать то, что можно еще спасти, отдав тебя на муки, возможно, более страшные.

Вега умолк. На девушку он не смотрел, его взгляд был устремлен в небо.

Арна молчала минуты три, прежде чем смогла, наконец, собраться с мыслями.

- Это не моя тайна. Но я верю тебе, и расскажу. Прошу только - распорядись этой информацией правильно.

- Я не для того отпускаю тебя, чтобы заставить говорить из чувства благодарности, - оборвал ее де Вайл.

- Знаю. Если бы ты хотел меня заставить - я бы не сказала ни слова.

- Ты бы не узнала.

- Я читаю чужие эмоции и мысли, - пожала плечами Танаа. - Ты прекрасно обучен защищаться от вторжения телепата, но твои эмоции говорят порой гораздо больше, чем мысли.

- Вот как? - он заметно напрягся. - Ты благодаря этому распознала меня под калькой личности Леграна?

- В основном - да, - чуть покривила душой Арна. - Но речь не о том. Я знаю, что ты не пытаешься спровоцировать меня на откровенность. Я понимаю, что тебе грозит за то, что ты отпускаешь меня, но тем не менее я уйду. Вот только сперва ты должен узнать то, за чем охотился. Много веков назад Левиафан впервые пришел в наш мир…

Когда Арна закончила, Вега несколько минут молчал, обдумывая полученную информацию.

- Значит, его может убить только этот полуэльф и никто больше. Даже если все маги Академии объединят силы и ударят по Левиафану - ему это не причинит вреда. Так?

- Вред, быть может, и причинит, - ты же смог его ранить - но не слишком серьезный. А вот убить - не убьют.

- Когда я изображал Леграна, Левиафан приказал мне найти и доставить к нему, помимо тебя и настоящего фон Кильге, полуэльфа. Значит ли это, что Талеанис ищет способ добраться до Левиафана?

- Да. Вега, оставьте его нам, - непривычно жестко проговорила Арна. - Убить демона - хоть и необходимая, но уже, к сожалению, малая часть того, что нужно сделать. Его зараза проникла глубоко по всей империи. Вот эти щупальца и нужно уничтожать. Нам с этим не справиться, это работа для Тринадцатого департамента, не для нас.

- Вы - это кто именно?

- Талеанис, Гундольф, я и мой побратим. Мы давно идем по следу Левиафана, он не зря так боится нас и желает нашей смерти. Оставьте его нам. Пусть каждый делает то, что умеет.

Вега тяжело вздохнул.

- Я представляю себе, что мне на подобное предложение скажут Александр и император… - протянул он. - А, к Ярлигу все! Ты права: каждый должен делать то, что умеет. Я умею убивать, но Левиафан, увы, мне не по силам. Ты уверена, что вы справитесь - что ж, хорошо. Император узнает все, что ты мне рассказала. Александр - только то, что сочтет нужным император. А он вряд ли сочтет нужным многое.

Следующие несколько минут прошли в молчании. Потом Арна негромко сказала:

- Если вдруг случится так, что я тебе понадоблюсь - подумай обо мне. Представь мое лицо, вспомни меня. Я почувствую и попытаюсь дотянуться до тебя.

- Если случится так, что понадоблюсь я…

- Я просто позову. Ты услышишь, я знаю.

- Хорошо. А теперь - поезжай, пока я не передумал.

- Ты не передумаешь, - улыбнулась девушка.

Вместо ответа даргел поднялся на ноги, подошел к коню, отвязал его. Закрепил ремнем дорожные мешки, помог Танаа сесть, протянул ей посох.

- Скачи к своим. И скажи Талеанису, что… а, нет, ничего не говори. Он и так все знает.

- Спасибо…

- Не за что, - пожал плечами Вега.

И замер, когда Арна вдруг стремительно наклонилась, обняла его, мимолетно коснулась губами губ. А потом резко послала коня вперед.

Он еще долго стоял, глядя ей вслед, и думал, почему поступил именно так, а не иначе. Быть может, во всем виноват был Маар-си, который сказал: “не верь никому”. Вот только Вега не верил Маар-си. Он поступил так, как подсказывала совесть. Так, как был должен. И не сомневался, что поступил правильно.

Небо на востоке посветлело, а даргел все еще стоял на холме и смотрел в ту сторону, куда ускакала странная слепая девушка, понимавшая его даже лучше, чем он сам. Поцеловавшая его на прощание девушка.

Нет, нет, нет.

Внезапно сердце сжалось от дурного предчувствия. Далекого, пока еще непонятного и не оформившегося, но все же присутствовавшего. Вега помотал головой, провел по лицу влажными от росы ладонями, развернулся и побежал в сторону таверны - не по дороге, а напрямую, через холмы.

Следовало торопиться.

Глава IXX

Рысь-кентер-карьер

- Какого Ярлига? - сонно осведомился Рагдар, садясь на постели. - До рассвета еще час как минимум…

- Мы отправляемся сейчас, - бросил Вега, натягивая рубашку. - Трактирщика я разбудил, через пять минут завтракаем, а еще через полчаса нас здесь быть не должно.

- В чем причина такой спешки? - уточнил Киммерион.

- Вы же не думаете, что для того, чтобы оказаться в безопасности, достаточно было пересечь Куальгу? - насмешливо спросил Вега, застегнул перевязь поверх куртки, проверил, достаточно ли легко выходят из ножен клинки. - Теперь Левиафан не станет больше таиться. Единственная наша надежда - на скорость. Кстати, наш маршрут меняется: мы не потащимся верхом до самого Мидиграда. Поедем к ближайшему городу, Вестерхалу. До него два конных перехода, но с нашими лошадьми и в нашем темпе, если ничто не задержит - к ночи будем там. Я найду местных агентов департамента, свяжусь с Александром - пусть проложат нам портал.

- Хоть одна хорошая новость с утра, - пробурчал варвар. - Кстати, а где Арна?

- Уехала, - обронил даргел. - Я отпустил ее.

- Надо же, целых две хороших новости… Я определенно чувствую какой-то подвох!

- Не зубоскаль.

Скорый завтрак прошел в молчании. Восток еще не заалел, а четверо путников уже горячили коней, стараясь преодолеть отделявшее их от Вестерхала расстояние как можно быстрее. Вега ехал во главе маленького отряда, порой бросал взгляд в сторону несущей свои воды в полумиле к северу Куальги, хмурился - он чувствовал чужое внимание, прикованное к ним, ощущал на коже чей-то липкий взгляд.

Чуть придержав коня, даргел позволил спутникам обогнать его, сам же внимательно присмотрелся к каждому. Рагдару плотный ужин и довольно обильный завтрак пошли на пользу, равно как и не очень долгий, но все же крепкий сон - оборотень выглядел так, будто последние двое суток не прошли почти полностью в седле, с перерывами на драки с демонами и форсирование взбесившейся реки. Ниалэри, исхудавшая и осунувшаяся, тем не менее держалась вполне сносно, по крайней мере, гораздо лучше, чем изначально ожидал следователь. А вот Киммерион чем дальше, тем больше походил на бледную тень самого себя. Он не питался уже дней пять, зато выкладывался все это время по полной, а те демоны, что напали на отряд еще перед Куальгой, оказались плохой добычей - сила, полученная из их крови, наполнила вампира искрящейся энергией на пару часов, но потом так же быстро и бесследно покинула его. О том, как он сам выглядит со стороны, Вега старался не думать: порванная на плече куртка, наскоро зашитая прореха от когтей сиаринитового грифона на бедре, ввалившиеся щеки, мертвенная бледность… краше в гроб кладут.

Ничего, скоро все это закончится. Сейчас надо только добраться до своих, передать Александру покрытые мелкой вязью иероглифов свитки, пересказать на словах общую информацию, доложить императору о Левиафане - и можно будет хотя бы сутки отдохнуть.

Солнце начинало клониться к закату, когда Рагдар вдруг напрягся, придержал коня.

- Я догоню! - крикнул он спутникам, спешиваясь и растягиваясь на земле, прижавшись ухом к дороге.

Через несколько минут он и правда нагнал друзей. Вид оборотня был мрачен.

- Погоня, - коротко бросил он в ответ на вопросительный взгляд Веги. - Человек пятьдесят, на отличных конях - совсем свежие, будто полчаса как из конюшни. Все в доспехах.

- Грифоны, - помрачнев, констатировал де Вайл. - Паршиво.

Киммерион, умчавшийся вперед, придержал коня, дожидаясь спутников.

- За нами погоня, - проинформировал его Вега.

- Странно, что только сейчас, - пожал плечами скрипач. - Кто на этот раз?

- Грифоны. Полсотни наберется.

- Хочешь дать бой?

- Не хочу. Придется.

- Не обязательно. Если я правильно помню, в нескольких милях отсюда есть перекресток…

- Предлагаешь разделиться?

- Да. Мы с Рагдаром, если что, легко уйдем от погони. Он перекинется и затеряется даже в таком редком подлеске, я… в общем, тоже спрячусь без проблем.

- Это Грифоны. Они сумеют учуять вас обоих, - засомневался даргел.

- Не думаю. Рагдар опытен, а у меня хорошая… наследственность в этом плане. Обмануть их мы сможем.

- Допустим. А Ниалэри?

- Ниалэри отправится с тобой. Они, скорее, подумают, что ты ушел один, и большая часть отряда отправится за нами с Кимом, - вступил варвар. - Тех, кто пойдет за вами, ты сможешь и перебить, в случае чего - вряд ли их будет больше пятнадцати.

Вега не стал говорить, что в данный момент совсем не уверен в своих возможностях одолеть полтора десятка свежих и полных сил рыцарей-магов. Тем более, что в остальном план ему даже нравился. Вытащив карту, он быстро нашел нужное место.

- Дорога расходится в трех направлениях. Левая - к переправе через Куальгу и дальше по землям Грифонов к Хайклифу. Правая - к большому тракту, ведущему в Мидиград. Прямая дорога - в Вестерхал. Перекресток в пяти милях отсюда.

- Тогда предлагаю так: вы с Ниалэри едете по левой дороге, чуть дальше сворачиваете и направляетесь в Вестерхал через поля и лес. Я ухожу прямо на Вестерхал, дожидаюсь погоню, увожу ее полями в сторону тракта - они ведь наверняка считают, что мы направляемся в столицу, так? - ближе к тракту сбрасываю “хвост”, добираюсь в Вестерхал. Рагдар по дороге к тракту уводит большую часть преследователей - в десятке миль отсюда дорога проходит через густую полосу леса, ему несложно будет уйти там.

Несколько секунд Вега обдумывал предложенный план, потом кивнул.

- Идет. В городе нас всех найдет и соберет Рагдар.

Он сунул руку в карман, нащупал шершавый стержень - один из немногих остававшихся артефактов, переломил его и пришпорил коня, заставляя его сорваться в карьер.

Демонические кони преодолели отделявшее отряд от перекрестка расстояние минут за шесть. Вега достиг развилки первым. Он не стал придерживать коня, не стал и оборачиваться - он понимал, что может уже никогда не увидеть друзей, и знал, что для них это не секрет. Чувствуя за спиной погоню, проще расставаться, не оглядываясь. По дробному топоту копыт де Вайл знал, что Ниалэри последовала за ним. А спустя несколько секунд он перестал слышать ее коня - все звуки вокруг перекрыл оглушительный раскат грома.

Призванная магией гроза стянулась за несколько минут. Еще недавно испятнанное белыми облаками небо заволокли тяжелые, непроглядные тучи, свинцовой тяжестью давя на тех, кто не умел говорить с дождем. Еще несколько тактов галопа - и на землю обрушился потоп.

Впоследствии Вега долгое время считал, что вызов грозы был его ошибкой - ведь если бы не раскаты грома и не шум низвергающихся с небес потоков воды, он бы сумел уловить момент, когда остался на дороге один - так же даргел обнаружил отсутствие Ниалэри лишь когда перекресток остался в миле позади. Зато внезапный ливень сбил с толку преследователей и скрыл следы, не позволяя определить, кто и по какой дороге поехал.

Искать девушку не было никакой возможности. Вега только стиснул зубы, не зная, как он будет смотреть в глаза Рагдару, и сильнее пришпорил коня. Демонический жеребец захрипел, мотая головой, шарахнулся отчего-то в сторону и рухнул на дорогу. Вытянул шею, судорожно забившись в краткой агонии - не прошло и десяти секунд, как жизнь в темных багровых глазах угасла.

Де Вайл, едва успевший в последний момент скатиться с конской спины, быстро огляделся - вокруг простиралось поле, не дающее ни единого шанса укрыться от погони. Разве что… да, это может сработать. Он оттащил тело зверя к тянувшемуся вдоль всей дороги оврагу, столкнул, радуясь, что ливень смывает следы едва ли не раньше, чем они появляются, прикинул расстояние, отделявшее его от преследователей, и побежал так быстро, как только мог. Навстречу врагам.

Когда до Грифонов оставалось около двухсот ярдов - Вега определил это, опираясь исключительно на интуицию, потоки воды с трудом позволяли разглядеть противоположную сторону дороги - он остановился. Быстро перевел дыхание, глубоко вдохнул - и прыгнул в глубокий овраг.

Жидкая от не прекращавшихся уже неделю дождей грязь сомкнулась над головой даргела. Де Вайл зацепился за какую-то корягу, сжал пальцы и усилием воли заставил тело полностью расслабиться. Сердце забилось медленнее, каждый следующий удар приходил на полсекунды позднее. Вега знал, что минут пять у него точно есть - потом организму начнет не хватать кислорода, он станет слабеть с каждым мгновением, а еще через пять минут потеряет сознание. Умереть от недостатка воздуха даргел не мог, но бессознательное тело обязательно всплывет на поверхность, и воинам Левиафана останется только подобрать его.

Жидкость вокруг - язык не поворачивался назвать ее водой - слабо содрогнулась - ей передалась дрожь земли, по которой проскакали вооруженные до зубов всадники в тяжелых доспехах. Вега очень осторожно выпустил часть уже бесполезного воздуха и начал отсчитывать секунды. На счет “двести сорок” он отпустил корягу, медленно всплыл, преодолевая желание вынырнуть как можно быстрее, вдохнуть пахнущий землей и озоном воздух и вдыхать его еще долго-долго, наслаждаясь каждым глотком.

Приподняв голову над грязью, де Вайл осторожно приоткрыл глаза, стараясь не допустить попадания грязи под веки. Сосредоточился, прислушался - похоже, преследователи попались на его трюк. Вега выбрался из оврага, отряхнулся, разбрызгивая вокруг себя землисто-коричневые капли, и побежал обратно к перекрестку. Какой-то частью себя он надеялся по пути наткнуться на Ниалэри, но прекрасно понимал, сколь ничтожны шансы.

Чуда не случилось - даргел достиг развилки, не встретив никого. На перекрестке он на несколько секунд задержался, выбирая направление, и свернул к Вестерхалу.

Долго искать Киммериона не пришлось - буквально через пару миль Вега разглядел лошадь с пустым седлом, а в грязи - тело. Стрела вошла точно в щель забрала, мгновенно оборвав жизнь рыцаря. “Сразу видно, что стрелял эльф”, - отстраненно подумал де Вайл, одним прыжком оказываясь возле коня, красивой гнедой кобылы, и хватая поводья. Плечи, круп и шею лошади покрывала тяжелая кольчужная сетка. Вега взялся за кинжал и за полминуты освободил кобылу от всей амуниции, кроме уздечки. Без седла он решил обойтись, привыкнув за последние два дня к спине демонического коня.

Через минуту даргел уже горячил успевшую отдохнуть и явно воодушевленную сменой всадника гнедую - ей определенно больше нравилось нести на себе всего лишь одного наездника, не отягощенного доспехами весом почти с самого рыцаря, не говоря уже о защите самой лошади.

Киммериона де Вайл нагнал спустя двадцать минут - он не щадил ни себя, ни гнедую, стремясь как можно быстрее нагнать друга. По пути ему несколько раз встречались сраженные стрелами Киммериона рыцари, но их лошадей поблизости не было - то ли умчались вместе с отрядом, то ли еще что-то. Все еще продолжавшийся ливень смыл с лица и одежды большую часть грязи, вода приятно холодила разгоряченную кожу, и Вега почти что получал удовольствие от этой дикой скачки. Ровно до тех пор, пока не увидел друга.

Грифонов оставалось всего девятеро, еще как минимум столько же лежало вокруг - мертвые или тяжелораненые. Но и этих девятерых хватило, чтобы справиться с обессилевшим и израненным вампиром. Ким лежал на раскисшей земле, неестественно вывернувшись - запястья и лодыжки эльфа охватывала отливающая металлом веревка, стянутая за спиной. Глаза закрыты, но Вега знал, что друг еще жив - по голубоватой жилке, медленно бьющейся под бледной кожей, по опаске, с которой рыцари окружили свою добычу.

Он не мог медлить. Прыгнул прямо со спины лошади, оказываясь прямо над скрипачом, еще в полете выхваченная катана тускло сверкнула - черное лезвие перерубило странную веревку, Ким, вздрогнув, вытянулся, попытался приподняться на руках - Вега подхватил его за воротник свободной рукой, с силой швырнул к оврагу, за пределы круга врагов, и выхватил второй клинок. Засверкала и зазвенела сталь - никто не пользовался магией, Грифоны знали, что на этого врага любое их заклинание может подействовать настолько непредсказуемо, что лучше не рисковать. Краем глаза де Вайл отметил, что Киммерион все понял правильно - эльф подполз к одному из умиравших, сорвал с него шлем, острые клыки впились в горло. В следующее мгновение даргел пропустил удар, зашипел от боли - меч рыцаря вонзился в незажившую еще рану от когтей сиаринитового грифона - дернулся в сторону, принимая на лезвие новую атаку…

Воспевая подвиги героев, сражавшихся в одиночку против десятерых противников, менестрели часто используют сравнения и метафоры, избегая хоть сколько-нибудь приближаться в своем повествовании к реальности. Их можно понять - едва ли кто-нибудь хотел бы слышать про то, как может проходить бой “один против девятерых” на самом деле. Вега, например, при всей своей любви к поединкам, при всем его стремлении сражаться, ненавидел подобные схватки.

Слишком много врагов, и каждый понимает, что даргела не одолеть в одиночку. Никто не стремится геройствовать сверх меры - они все знают, что противник не по зубам никому из них, и потому нападают скопом, полуторные и двуручные рыцарские мечи не покидают ножен - в руках Грифонов короткие легионерские гладиусы, которыми так сподручно драться в тесноте. Веге не хватает пространства для замаха, его катаны слишком длинные для настолько ближнего боя, и даже его нечеловеческая сила не дает особого преимущества. Нет возможности убивать одним ударом, и приходится бить туда и так, как возможно - под ноги летят отрубленные кисти, де Вайл выводит рыцарей из строя грязно, жестоко, здесь нет понятия “честный бой”, и дело даже не в соотношении сил. Сам Вега уже не раз ранен, и будь он человеком - давно лежал бы на земле, захлебываясь кровью. Но Вега - не человек, и в этом его единственный шанс выжить.

Пятый из девятерых падает на землю, его единственного удалось убить “чисто” - насколько применимо это понятие к убийству - сильным ударом пробив кирасу и пронзив сердце. Но и сам даргел пропускает очередной удар, чужой клинок пронзает легкие, и внезапно кровь бросается в голову, и уже нет дела до того, сколько еще ударов врага достигнет цели. Он забывает о защите, обращаясь в машину смерти, прыгает в сторону, освобождая, наконец, место для маневра, катаны взлетают и опускаются, лишая одного из рыцарей обеих рук, и Вега даже не стремится добивать искалеченного Грифона. У одного из нападающих, самого молодого, сдают нервы - он выкрикивает короткую фразу на староимперском, выбрасывает в сторону де Вайла руку - с кончиков закованных в сталь пальцев срывается молния, бьет даргела в правое плечо. Рука повисает плетью, обтянутая акульей кожей рукоять катаны выскальзывает из мокрых от крови пальцев, но вторая продолжает начатый путь, глубоко врубаясь в бедро седого, хотя еще нестарого рыцаря. В следующую секунду в него летит три молнии - седой, поняв, не сплоховал, хоть мог и не суметь сконцентрироваться на заклинании, но все же сумел. Два сгустка энергии бьют в левую, еще здоровую руку, третий - прямо в грудь, Вегу отбрасывает, он падает на спину и все еще рефлекторно пытается подняться, хотя уже знает, что не сможет…

Как и всегда, его спасла случайность. Везение. А может, и хитрый расчет кого-то неведомого - ведь не бывает, чтобы на долю одного разумного выпадало столько счастливых случайностей? Впрочем, все счастливое достаточно быстро уравновешивалось.

Не стоило Грифонам списывать со счетов полумертвого вампира. Особенно если учесть тот факт, что любой полумертвый вампир может очень быстро стать вполне живым и полным сил, имея вокруг такое количество несопротивляющейся пищи.

Киммерион ударил неожиданно для всех, когда его не ждал уже никто, включая Вегу. Сгусток тумана взметнулся в пелене дождя рядом с ближайшим к поверженному даргелу рыцарем, на мгновение материализовался - даже не полностью, хватило частичной трансформации, чтобы противник с коротким кинжалом в глазнице рухнул в смесь грязи и крови, покрывавшей дорогу. Молниеносное движение, второй кинжал, и третий, который эльф просто метнул - последний Грифон, неловко вскидывая руки к горлу, валится на тела своих погибших соратников.

Только когда со всеми врагами, остававшимися на ногах, покончено, скрипач позволил себе принять нормальный облик. Его вид был страшен - залитое кровью бледное лицо, перепачканная в грязи и все той же крови - она, казалось, теперь была везде - одежда, порванный воротник камзола, пылающие алым глаза, глядя в которые сложно было поверить, что их природный цвет изумрудный. Не стихающий ливень стремительно смывал грязно-бурое с волос, возвращая им привычный белоснежный цвет, пламя в глазах медленно гасло.

- Как ты? - коротко спросил он, опускаясь на одно колено рядом с Вегой.

Даргел попытался ухмыльнуться и почувствовал, что проваливается в темноту. Он знал, что терять сознание нельзя, и каким-то невероятным усилием воли сумел все же удержаться на грани, вот только надолго ли?

Ким внезапно вскочил, подхватывая с земли лук, молниеносно выхватил из почти опустевшего колчана стрелу, бросил ее на тетиву - и опустил лук.

Рагдар держался в седле лишь потому, что сведенные судорогой пальцы, вцепившиеся в луку, не смог бы разжать даже Вега. С трудом заставив себя открыть глаза, он кое-как сфокусировал взгляд на друзьях, слабо улыбнулся.

- Слава богам, вы живы… Я не успел уйти далеко, конь пал, пришлось перекидываться и уходить, но меня подстрелили… чертовы рыцари, откуда у них серебряные наконечники? Ранили в лапу, пришлось перекидываться обратно, драться, отбирать лошадь… где Ниалэри?

- Мой конь тоже пал, - перебил сбивчивый рассказ приятеля Ким. - У Веги, по-видимому, тоже. Он догнал меня здесь, спас, но сам не сможет даже в седле удержаться. Ты перебил тех, кто шел за тобой?

- Тех десятерых - да. Но за ними еще отряд… примерно такой же, если не больше. Надо ехать, как можно быстрее ехать… с ними нам не справиться. Пока что они далеко, миль десять - я подслушал разговор. Но скоро будут здесь… Где Ниа?

- Не знаю, прости. Ты прав, надо ехать… Но Вега не сможет сейчас сесть в седло!

- Не думай обо мне, - хрипло проговорил даргел, с трудом перебарывая очередную волну слабости. - Доберитесь до Александра, передайте ему папку, она за пазухой… пострадала, но ничего, разберутся… и скажите императору, что Левиафана может убить только…

- Заткнись, - оборвал его Киммерион. - Рагдар, ты продержишься до города? Миль двадцать осталось.

- Не знаю. Во мне семь серебряных стрел, если ты их повыдергиваешь, то шансы есть. Но меня все равно больше волнует, где Ниа…

- Кровью истечешь, - вздохнул скрипач, снова игнорируя вопрос.

- Если не выдернуть - сдохну гарантированно.

Ким прикусил губу, но не согласиться с северянином не мог. Вскочив на круп лошади Рагдара, он придержал друга за плечо. - Теперь терпи.

Когда со стрелами было покончено, Киммерион отловил одну из лошадей, выглядевшую наименее вымотанной и самой выносливой. Взвалил на нее потерявшего таки сознание Вегу, сам вскочил на спину коня перед ним, протянул вперед руки даргела, перехватывая запястья обрывком веревки - чтобы не упал.

Двадцать миль друзья преодолели примерно за полтора часа. Когда подъезжали к городской стене, лошади уже едва держались на ногах. Оборотень только чудом не падал с седла, то и дело на несколько секунд теряя сознание.

Несмотря на позднее время, ворота только-только закрывали. Киммерион истратил все свои силы на то, чтобы отвести глаза стражникам - вряд ли удалось бы адекватно объяснить состояние троих друзей, отсутствие у них каких-либо документов и наличие погони, которая должна была уже с минуты на минуту быть здесь.

В Вестерхале Киммерион никогда не был, и куда здесь податься не представлял даже примерно. Но делать что-то было надо, и эльф направил коня вдоль городской стены, выискивая трактир попроще, где не будут задавать лишних вопросов, а за пару золотых и вовсе забудут о странных постояльцах.

Минут через десять за спиной зашевелился Вега. Эльф почувствовал, как резко напрягся даргел, видимо, ощутив веревку на руках, и тут же поспешил успокоить друга:

- Мы в Вестерхале, погоня осталась за стенами города.

- Руки… почему связаны?

- Чтобы ты не свалился с коня. Мы скакали двадцать миль, ты все это время был без сознания.

- Ясно… Найди Кожевенный переулок, там таверна “Шкура неубитого медведя”… Трактирщик - агент…

Он закрыл глаза, снова проваливаясь в беспамятство.

Поиск трактира со столь двусмысленным названием занял около часа, не меньше. К тому моменту, когда эльф наконец нашел нужную улицу и разглядел в конце ее неброскую вывеску, Рагдар окончательно потерял сознание - пришлось вести его лошадь в поводу, предварительно привязав варвара к седлу.

Возле крыльца Ким распутал веревку на запястьях даргела, спешился, огляделся - вроде, никого.

Разумеется, таверна была закрыта. На стук никто не отреагировал, эльф заколотил сильнее. Минуты через две дверь распахнулась, на пороге перед Киммерионом возник… точнее, возникла, ибо трактирщик оказался трактирщицей.

Очень высокая, ненамного ниже Веги, женщина, рядом с которой широкоплечий Рагдар казался хлюпиком, смерила недовольным взглядом скрипача. В руках хозяйка “Шкуры” сжимала тяжелый тесак для разрубания костей.

- Какого Ярлига? - голос у нее оказался под стать - густой, звучный, очень низкий.

- Я просто так зашел, передать привет от Ника Вайленса, - прозвучал за спиной вампира слабый, но уверенный голос Веги.

Взгляд женщины стал чуть спокойнее, но Ким чувствовал исходящее от нее недоверие.

- И как поживает дядюшка? - осведомилась она.

- Прекрасно поживает, планирует в будущем году навестить, - де Вайл скривился, прижимая руку к ране на бедре - эльф почуял запах свежей крови даргела, ни с чем несравнимый, пугающе-пьянящий, и до боли прикусил щеку изнутри. Он сегодня расходовал слишком много энергии и слишком быстро ее же восполнял.

- Проходите, - посторонилась трактирщица. - Сколько вас?

- Трое.

Вега доковылял до ближайшей лавки, не сел - упал на нее, облокотился на стену и устало выдохнул. Киммерион через полминуты притащил Рагдара - при одном взгляде на раненого агент сделала жест идти за ней и проводила друзей в просторную комнату с четырьмя кроватями, отгороженными друг от друга ширмами.

- Целителя смогу привести только через час, - предупредила она, но де Вайл покачал головой.

- Целитель не нужен. Только вода, бинты, чистая ткань, спирт, очень острый нож и игла с нитью. И еще мяса побольше - он скоро придет в себя, и его нужно накормить. Да и нам лишним не будет.

Глядя на уверенно распоряжающегося Вегу, Киммерион только напоминал себе, что еще десять минут назад друг в полумертвом состоянии полулежал на его спине, чуть не падая с лошади.

Буквально через пять минут трактирщица - ее звали Эйма - принесла все требуемое, кроме еды, плюс еще кувшин вина и сменную одежду для всех троих.

- Благодарю, - кивнул Вега. - Займись его ранами, пожалуйста, - это уже Киммериону.

- Это моя работа, - пожала плечами женщина. - И, кстати - не могли бы вы представиться?

Даргел несколько секунд помедлил.

- Нет. Мы под прикрытием, нельзя допустить ни единого шанса распространения информации. Я следователь из отдела под личным патронажем Александра, мои спутники - из моей группы.

- Вы можете показать мне кольцо?

- Госпожа Эйма, мы работаем под прикрытием, на сверхсекретном задании, - раздраженно проговорил де Вайл. - Я не имею права называть наши имена, и у меня нет при себе ничего - то есть абсолютно ничего - из того, по чему можно определить мою работу в департаменте! Ни кольца, ни бумаг, ни лима - ничего!

- Если бы у вас было кольцо, это вызвало бы у меня больше подозрений, - смягчилась агент ООР. - Что ж, не буду вам мешать - пойду, отдам распоряжения на кухне.

- Спасибо. За ужином я хотел бы с вами поговорить.

- Я в вашем распоряжении, господин следователь, - она коротко поклонилась и вышла.

Вега обернулся к эльфу, склонившемуся над Рагдаром.

- Как он?

- Жить будет. Ничего жизненно важного не задето, но он потерял много крови, а из-за серебра раны будут затягиваться очень долго.

- Помочь?

- Не нужно, я справлюсь. Лучше займись своими ранами, если можешь.

- Частично - могу, а на спине придется тебе. И вот еще что… - он обернулся, ловя взгляд эльфа. - Ты спас мне жизнь. Я благодарен тебе, и я…

- Если ты скажешь что-нибудь про “в долгу”, то сильно меня обидишь, - предупредил тот. - В конце концов, я уже со счета сбился, сколько раз жизнь мне спасал ты.

Вега промолчал, соглашаясь с правотой скрипача.

Промывание, обеззараживание, зашивание и перебинтовывание ран заняло около часа. Рагдар очнулся как раз к ужину, и Вега, умывшийся и переодевшийся, оставил их с Киммерионом, отправившись к Эйме.

- Нам необходимо как можно быстрее попасть в Мидиград, - без предисловий начал он, едва утолив первый голод зажаренной целиком уткой.

- Утром лучшие лошади в городе будут здесь, - как само собой разумеющееся, сказала хозяйка.

- Нет, лошади - это медленно. Нам нужен портал. Или хотя бы связь со столицей - я попрошу главу магического отдела проложить переход.

- Это невозможно, - Эйма тяжело вздохнула. - Магов, способных организовать портал, в этом городе нет, а связь… Сейчас сами увидите.

Она достала из кошеля на поясе темный шар, протянула Веге. Гладкая поверхность лима холодила кожу. Следователь сжал шар в пальцах, представляя лицо Александра и мысленно называя его имя - и ничего не произошло. Нахмурившись, де Вайл попробовал еще раз, теперь попытавшись связаться с Николасом - никакого эффекта.

- Любая магия, связанная с пространством - от порталов и разговоров на расстоянии и до сумок с эффектом уменьшения объема и веса - не работает уже три дня. Я вчера отправила курьера в Мерагон, но он еще не вернулся, разумеется.

Даргел выругался. Подумал, выругался еще раз.

- Значит, лошади… к утру мне нужна подробнейшая карта с несколькими вариантами дороги до Мидиграда, на ней должны быть отмечены почтовые станции, где я смогу менять лошадей, хороший конь - выносливый и быстрый, дорожная одежда и минимум припасов в дорогу. На одного. Мои спутники останутся здесь, пока раненый не окрепнет достаточно, чтобы продолжить путешествие.

- На чье имя мне прислать в столичное отделение счет? - только и спросила Эйма.

Вега ухмыльнулся.

- На имя Александра Здравовича, пожалуй. Так что кормите их получше.

Вернувшись в комнату, он коротко обрисовал ситуацию Киммериону.

- Один и в таком состоянии? Вега, ты уверен?

- Да. Ищут нас троих, одинокий всадник не привлечет столько внимания. Тем более, что я поеду в плаще курьера и курьерскими дорогами, и лошадей буду менять на почтовых станциях. Бросать Рагдара одного нельзя. Вы вдвоем рискуете меньше, чем со мной вместе, равно как и я один рискую меньше, чем с вами.

По лицу скрипача было видно, что следователь его не убедил, но спорить он не стал, и Вега был ему за это очень благодарен - не нужно ничего доказывать и объяснять, можно просто упасть на кровать и заснуть. Крепко, без снов и пробуждений от каждого шороха.

Когда Вега открыл глаза, первой мыслью его было - “что-то не так”. Что именно было “не так”, он понял, едва бросил взгляд в сторону окна - на Вестерхал опускался вечер.

- Сколько я проспал? - хрипло спросил он, чувствуя присутствие Киммериона.

- Чуть больше двенадцати часов, - спокойно ответил эльф. - И прежде, чем ты будешь выказывать свое негодование, позволь напомнить, что тебе предстоит проехать три тысячи миль до Мидиграда, причем дней за десять максимум.

- Быстрее, - коротко бросил Вега, садясь на кровати. - В конце концов, доберусь до столицы, передам информацию - и смогу отдохнуть. С разоблачением всех и вся они и без меня разберутся.

- Если быстрее - то тебе тем более надо было отдохнуть.

- Спасибо. Передай Эйме, что я через час отправляюсь - пусть приготовит что-нибудь поесть и велит седлать лошадь.

Через час выносливый и быстрый саврасый мерин скорой рысью подошел к западным воротам Вестерхала. Стражники преградили дорогу - всадник, осадив коня, протянул документы. Бумаги скромного курьера, везущего срочную почту, никого не заинтересовали. Всадник поглубже надвинул капюшон, пряча лицо от мелкого и колкого дождя.

Спустя несколько минут, отъехав от городских ворот на четверть мили, “курьер” перевел коня в кентер, а спустя еще минут десять - в карьер.

Дождь шел на северо-запад, и, кажется, шел он аккурат со скоростью саврасого мерина. По крайней мере, когда Вега остановил коня у почтовой станции, а небо на востоке начало светлеть, с неба летели все те же мелкие иголки.

Пока переседлывали коней, даргел выпил в крохотном трактире при станции стакан глинтвейна и помчался дальше. Днем он сменил полузагнанного рыжего красавца, не сумевшего выдерживать заданный всадником темп, на высокую и ладную вороную кобылу, на следующей заставе, глубокой ночью - взял гнедого жеребца, которого поменял днем. Вега пользовался каждой из отмеченных на его пути почтовых станций, даже когда ближайшие разделяло всего полсотни миль - зная, что скоро коня удастся сменить, он не щадил ни его, ни себя.

Через двое с половиной суток де Вайл осадил коня на очередной станции. Спрыгнул с седла, скривился от резкой боли в бедре - не желавшая заживать рана снова дала о себе знать.

Терять время не хотелось, но он понимал, что если свалится с лошади по пути, то это будет гораздо хуже. Несколько часов сна на сеновале, и снова седло, и снова скачка…

Города оставались в стороне - Вега не сходил с курьерской дороги, тонкой сетью пригодных только для всадника утоптанных троп опутывавшей всю империю. Поначалу он думал заехать в следующий город и попробовать отправиться порталом оттуда, но потом решил не рисковать и лишний раз не светиться. В конце концов, с такой сменой лошадей можно и верхом добраться.

Почтовые станции, похожие одна на другую до полного смешения, сменялись по четыре - пять за сутки, и даргел уже не всякий раз помнил, какой масти была его предыдущая лошадь. За первые двое суток он покрыл немногим меньше тысячи миль, второй переход оказался короче - в том состоянии, в котором он был, Вега не рискнул ехать сто пятьдесят миль до следующей станции. В третий раз он остановился всего в пятистах милях от Мидиграда. К тому моменту он был в пути уже полных шесть суток и надеялся в следующий раз лечь спать уже в столице.

Утро встречало свежестью, которую смертельно бледный от усталости следователь даже не замечал. Кусок мяса и лепешка, стакан разбавленного вина - унять жажду, наполненная фляга и немного еды в мешке, скрип седла, рысь-кентер-карьер… Полуденное пекло, станция, глоток воды, пока переседлывают лошадей, рыжая кобыла, рысь-кентер-карьер. Вечереет, стаи мошки облепляют спешившегося всадника, ледяная вода из источника отгоняет усталость, но ненадолго - снова рысь-кентер-карьер. Прохлада наступающей ночи, мясо и каша, вино, седло на пегой спине, рысь-кентер-карьер. Рассвет на горизонте, сонная рожа не спавшего всего одну ночь станционного смотрителя, коврига свежевыпеченного хлеба, стакан молока, довольное ржание застоявшегося коня, рысь-кентер-карьер. Полдень, надо поесть, но кусок в горло не лезет, несколько глотков вина, вороная кобыла, рысь-кентер-карьер… все, это последний переход, больше нет на пути почтовых станций, да и самого пути осталась какая-то сотня миль, даже меньше…

Почти восемь суток слились в единую полосу, где единственным отличием одного отрезка путешествия от другого была масть коня. Сейчас Вега горячил уже третью вороную лошадь за все время своего пути и терзался сомнениями - действительно ли она третья, или он на самом деле еще только в районе Дангайра, и до Мидиграда - полторы тысячи миль? Он с трудом уже понимал, где и зачем находится, помнил только, что нужно не загнать кобылу до столицы, и ничего кроме. Окажись перед ним хоть сам Здравович - Вега сперва смял бы его конем, и лишь позднее, проехав с десяток миль, понял бы, что надо вернуться и доложить о проделанной работе.

К счастью, инстинкты и интуиция работали куда лучше мозга - де Вайл сперва поднял кобылу в высокий прыжок и только потом задумался, зачем он это сделал. Оглянулся - тропу перечеркивала едва заметная тонкая нить, поблескивающая в лучах солнца.

Из окаймлявших курьерскую дорогу кустов выметнулись четверо всадников, еще столько же поспешно взлетали в седла. Даргел пришпорил вороную, взвыл ей прямо в ухо - этот нехитрый прием по запугиванию лошадей он перенял у Рагдара. Через несколько секунд в спину ударила первая стрела - по счастью, попав в перевязь катаны. Проскакав еще пару миль, Вега натянул повод, вынуждая кобылу свернуть в кусты, промчался еще с четверть мили, осадил лошадь, спешился, набросив повод на ветку, и бросился навстречу преследователям. Усталость отступила под натиском ярости - он преодолел такое расстояние за рекордно короткое время, и его никто, никто не трогал! Так неужели он позволит себе помешать сейчас, в нескольких часах пути от цели?

Катана беззвучно выскользнула из ножен, только сам следователь мог даже не расслышать - кожей почуять хищный шорох, с которым клинок покинул свое ложе. Притаившись в тени густого кустарника, де Вайл ждал, пока преследователи поравняются с ним - вороная оказалась на редкость резвой кобылой: хоть она и уступала многим в выносливости, но зато даргелу удалось оторваться от погони на полмили, давшие Веге фору в несколько минут.

Ближе всех оказался один из трех лучников - тем проще. С силой оттолкнувшись от земли, Вега прыгнул, в полете срубил стрелку голову и сбросил фонтанирующее кровью тело с седла. Подхватил упавшие на шею коня поводья, тут же откинулся на круп, одновременно уклоняясь от стрелы второго лучника и доставая катаной ближайшего всадника. Тот рухнул на землю, зажимая руками обрубок ноги, а Вега уже распрямился, вскинул на дыбы лошадь, закрываясь от стрелы, соскользнул на землю быстрее, чем рухнул подстреленный конь, развернулся и прыгнул, в его руках были уже обе катаны, и сразу двое нападающих простились с жизнью. Не давая противникам опомниться, Вега вскочил в освободившееся седло, ударил находившегося опасно близко лучника, оставив клинок в его теле, а через мгновение на него налетели двое оставшихся, не считая последнего стрелка, воинов - и эти двое оказались гораздо более серьезными бойцами, они грамотно осыпали вынужденного перейти в оборону Вегу ударами, каждый из них был вооружен двумя мечами. Они даже сумели достать его, дважды - первый удар рассек икру почти до кости, второй глубоко прорезал бок и проломил два ребра, но для даргела такие повреждения были… нет, не несущественными, но, как минимум, не опасными для жизни. Уличив момент, Вега уклонился от очередного удара, заблокировал второй, намеренно пропустил третий, позволил четвертому соскользнуть по катане к цубе, а потом черный клинок взвился в воздух и опустился, со страшным, смертоносным свистом рассекая воздух, а со скрежетом - одетого в кольчугу человека.

В этот момент звонко щелкнула тетива, острый и хрупкий наконечник, сделанный вовсе не из стали, пробил плащ, кожаную куртку, рубашку и вошел под ребра, те самые, сломанные. Вега гортанно вскрикнул от этой неожиданной, смертельно опасной боли, не осознавая, что делает, рефлекторно бросил катану - лезвие вонзилось лучнику под подбородок, ровно в ямку между ключиц. Вега обернулся к последнему оставшемуся в живых противнику и прыгнул, сбрасывая его с коня. Удар о землю, тошнотворный хруст, шея повернута под неестественным углом… Все.

Бой закончился, и притихшая на несколько мгновений боль с пугающей скоростью начала распространяться по телу. Нет, еще не время, еще совсем немного осталось…

Вега окинул взглядом побоище - в живых остался только один, тот, кому еще в самом начале даргел отрубил ногу. За полминуты, пока де Вайл убивал его соратников, он успел перетянуть ремнем культю и сейчас пытался взобраться на лошадь. Следователь спокойно подошел к нему, сдернул с седла, прижал к горлу подобранный кинжал.

- Кто вас послал? - холодным, не своим голосом спросил он.

Ответом был презрительный взгляд человека, готового умереть. Вега перевел взгляд ниже - на шее воина висел серебряный медальон Гильдии наемников. Те, кто получал такой медальон, не выдавали нанимателя… как правило.

Отвратительный и кровавый допрос занял не больше пяти минут. Полусумасшедший от боли наемник прохрипел имя, и быстрый удар кинжала оборвал его мучения.

Совершенно бессмысленные, если вдуматься. Потому что по словам воина, в которых не было ни единого повода сомневаться, за смерть Веги заплатил Кайран де Марано, личный адъютант Александра Здравовича.

Глава XX

Слова

Силуэт всадника - вернее, всадницы - удивительно четко прорисовывался в пелене дождя. Не отводя от нее взгляда, он протянул руку к сложенным поленьям, позволяя огню радостно вспыхнуть, жадно пожирая сухое дерево. Он знал - она здесь не случайно, она не сбилась с пути и не ошиблась в своих поисках. Она искала его, рассчитывая только на то, что он сам захочет, чтобы его нашли. Костер не был маяком - она все равно не увидела бы его пламя. Но он решил, что она будет не против просушить одежду и согреться после долгого пути под холодным ливнем.

Она почувствовала его задолго до того, как он ее увидел. Она искала его с утра, но сейчас, всего за пару часов до полуночи найдя, не была уверена, что их встреча - хорошая идея. Быть может, она так и не решилась бы приблизиться, если бы не почувствовала, что ее заметили. Быть может, она не решилась бы, даже зная, что обнаружена - но накопилось слишком много вопросов, на которые необходимо было получить ответы. И не завтра - а сейчас. Наверное, только потому она и тронула повод коня, направляя его к огню… наверное, только потому.

Он не сказал ни слова, когда она спрыгнула на землю, не поворачиваясь к нему, расседлала коня и сняла уздечку, отправив зверя пастись. Она не сказала ни слова, когда он подвинулся, освобождая место на расстеленном плаще.

Молча разломить хлеб, протянув половину. Молча ждать, пока она утолит первый голод. Сидеть неподвижно в ожидании первого слова, которое разрубит натянутую тишину, глухую настолько, что даже птичья трель слышалась как сквозь вату. Чистыми звуками кажутся лишь шорох капель на сделанном из ветвей навесе и биение сердец.

- Ты солгал, - не вопрос, констатация факта. Как ни странно - даже не обвинение.

- Я часто лгу. Гораздо чаще, чем говорю правду.

- В чем ты был искренен?

- В том, что верил - тебе удастся. В том, что хотел спасти жизни - твою и их. В том, что надеюсь - твоему другу удастся уничтожить его.

- Ты говорил, что спасешь людей. Хотя бы часть.

- Я лгал. Это было невозможно.

- Зачем?

- Хотел, чтобы вы ушли. Остановить его в тот момент не смог бы никто, вы просто погибли бы - глупо и ни за что.

- Но смогли бы сделать то, что обещал ты.

- А он остался бы жив. И на этот раз его не смог бы сразить уже никто.

- Меньшее зло? - в ее голосе прозвучала горечь. Первая эмоция, которую она себе позволила.

- Нет, - он был спокоен. - Большее добро.

- Игра слов.

- Все понятия - только игра слов. Значение имеет только одно - что и ради чего мы делаем. Добро, совершенное во имя зла, все равно останется добром, а зло ради добра - злом, если не смотреть за рамки.

- Ты смотришь за рамки?

- Я не играю словами.

- Только что ты занимался именно этим.

- Я лишь привел пример.

- Ты оправдываешься.

- Нет. Оправдания - всегда ложь, в той или иной степени. Сейчас я не стану лгать.

- О чем бы я не спросила?

- Да. Но и говорить всю правду не стану.

- Лучше бы ты лгал.

- Возможно. Ненавидишь меня?

- Нет. Я видела тебя настоящего.

Он промолчал. Сидел, глядя на нее, изучал ее лицо, вспоминая, какой она бывала при других их встречах. Этой складки между сурово сдвинутыми бровями - еще не морщинки, но только пока - раньше не было. Линия рта стала жестче, скулы - резче. Она повзрослела на несколько лет за пару дней - и в том была его вина. Вина, за которую он себя не винил.

- Что теперь?

- То же, что и раньше. Каждый вернется на свою стезю и продолжит свой путь к общей цели, только и всего. Ты найдешь своих друзей, и вы вновь попытаетесь его уничтожить. Я вернусь к нему и буду продолжать изображать верного слугу.

- Изображать? Ты и есть верный слуга.

- Одно не отменяет другого. Почему бы не быть тем, кого изображаешь?

- Когда-нибудь ты запутаешься в своих масках.

- Ты заглянула слишком глубоко и не увидела самого главного, - он покачал головой. - И это хорошо.

- Если бы я знала главное, я могла бы тебе больше доверять.

- И совершила бы большую ошибку. Мне нельзя доверять.

- Ты говорил Веге, что никому нельзя доверять.

- Да. И он сделал именно то, чего я добивался этими словами.

- То есть?

- Он отпустил тебя, решив не доверять именно мне. Самое правильное, что он вообще мог предпринять.

- В ту ночь мне показалось, что я тебя поняла.

- Тебе только показалось.

- Я уже знаю. Почему я тебе доверяю?

- Потому что ты до сих пор хочешь видеть в других лучшее.

- Разве это плохо?

- Это хорошо. Такой ты и должна быть. Это для тебя правильно. Просто не забывай делать для меня исключение. Позавчера я помогал тебе - завтра предам. Через неделю спасу жизнь - а на следующий день ударю в спину. Я - это все противоречия, которые ты можешь себе представить, а доверять мне - самая большая ошибка, какую ты можешь сделать.

- Тогда как же мне с тобой быть?

- Слушай то, что я говорю. Не верь ни единому слову. Просто слушай и делай выводы.

- Этому мне тоже не верить?

- Делай выводы.

Теперь промолчала она, и еще несколько минут тишину нарушал только дождь.

- Ты - чужой, - неожиданно сказала она.

- Верно. Ты делаешь успехи.

- Я тебе верю.

- Зря.

- Не ты первый, кто говорит мне, что я что-то сделала зря. Но мне не довелось еще пожалеть ни о едином поступке из тех, что были по чьему-то мнению “зря”.

- Ни о чем не жалеешь?

- Жалею. Но то, о чем я жалею, те, кто говорил в других случаях “зря”, только поддерживали.

- Ты перенимаешь мою манеру говорить.

- С каждым надо говорить на его языке, иначе теряется большая часть сказанного.

- Я не сказал, что ты говоришь на моем языке. Ты только перенимаешь мою манеру речи.

- Это первый шаг к тому, чтобы заговорить на твоем языке.

- Ты научилась отвечать. Ты вообще быстро учишься…

- …но не тому, чему стоило бы?

Он рассмеялся.

- Да.

Протянул руку, двумя пальцами коснулся складки между ее бровей, над самой линией повязки. Слегка нажал, разглаживая.

- Тебе не идет. Это не твое.

- Я знаю. Это твое.

- С тобой все сложнее разговаривать.

- Я быстро учусь.

- Круг замыкается.

- А дождь заканчивается. Мне пора.

- Я знаю.

- Ты можешь ответить на один вопрос честно?

- Я же сказал, что сейчас не стану лгать.

- Да. Еще ты говорил, чтобы я никогда тебе не верила.

- Не сегодня. Спрашивай.

- Лианна. Она действительно в безопасности?

- Нет. Она постоянно в опасности - он мечтает до нее добраться.

- Ты говорил…

- Я говорил, что сейчас она находится там, где для нее наиболее безопасно.

- Когда ты вернешь ее?

- Когда Левиафан будет уничтожен. Но не говори об этом полуэльфу. Вообще никому не говори обо мне. Пусть и дальше считают меня врагом.

- Ты и есть враг.

- Правильно.

- Я скажу то, что сочту нужным.

- Делаешь выводы?

- Да.

Она встала, подобрала лежавший рядом на земле посох. Вышла из-под навеса, положила руку на холку подбежавшего коня.

- Мы еще встретимся.

- Это вопрос.

- Констатация факта.

- Это вопрос.

- Игра словами.

Он улыбнулся.

И смотрел ей вслед, пока тонкая фигурка на хищной лошади не скрылась за гребнями холмов.

Игра словами. Игра слов. Игра в слова. Какая разница? Главное, что слова в игре.

- Хайклиф разрушен, сэр Дальстон мертв, Левиафан разъярен и больше не станет ни таиться, ни сдерживаться, - подытожила Арна. - И я не знаю, что нам делать дальше…

Гундольф, черный от горя, рвал на мелкие клочья салфетку. Сэр Лайорн, казалось, просто не слышал слов Танаа - он уже минут десять сидел неподвижно, глядя в одну точку, и почти что даже не дышал. Талеанис нервно кусал губы и пил вино стакан за стаканом. Орогрим просто сидел мрачнее грозовой тучи. Эстис де Карнэ, чувствовавший себя чужим в собственном доме, только подзывал порой слугу - тот, не дожидаясь приказа, по одному взгляду графа понимал, что требуется, и через минуту на столе оказывались очередные две бутылки вина.

- Что мы будем делать дальше? - нарушил воцарившееся в гостиной гробовое молчание сэр Лайорн. Он бы молчал, но тишина стала уже просто невыносимой.

- Я не знаю, - покачала головой Арна. - Теперь - не знаю… Левиафан повсюду запустил свои щупальца, преданные ему люди по всей империи занимают высокие посты, но это не беда - ими займутся в Тринадцатом департаменте. Насколько я поняла, эта служба умеет делать свою работу.

- Уметь-то умеет, но… - Гундольф залпом осушил стакан и тут же заново его наполнил. - Арна, мне кажется очень подозрительным то, что тебя отпустили. Зная, какой информацией ты обладаешь… кстати, а откуда этот следователь вообще знал о том, что ты в курсе, как уничтожить эту мразь, Левиафана?

- Я проговорилась, - поморщилась девушка.

- Тем более. Получив такую зацепку, он тем не менее тебя отпустил… почему?

- Я не хочу об этом говорить, Гундольф, - она понимала, что слишком резка, но в то же время знала - если не расставить точки сейчас, то молодой Грифон не отвяжется. - Довольно того, что я здесь, с вами, а не еду в Мидиград в кандалах и под конвоем.

- Что дальше, что дальше… - невпопад сказал вдруг Талеанис. - Вы как хотите, а я намерен заняться исполнением пророчества. Если уж мне положено убить Левиафана, то я это сделаю. Вне зависимости от… всего остального.

- Он разотрет тебя в пыль раньше, чем ты приблизишься на расстояние удара мечом, - серьезно сказала Арна. - Я видела, на что он способен - у тебя нет ни единого шанса.

- Я все же попытаюсь. В конце концов, нам больше ничего не остается, так ведь?

- Разрешите мне сказать, - поднялся сэр Лайорн. - У меня есть одна мысль… она совершенно безумна, но все же лучше, чем вообще ничего, не так ли? Я много думал о том, как временно… нет, не лишить Левиафана силы, но хотя бы ослабить его достаточно, чтобы Талеанис мог сразиться с ним. И кое-что придумал. Левиафан - демон, так? В старые времена, когда наша империя только зарождалась, демоны в мире не были такой уж большой редкостью. Они прорывались в наш мир через врата, открытые неопытными демонологами, замахнувшимися на слишком высокий для них уровень, они приходили, порабощая людей - думаю, все слышали о печально известных “сделках с демонами”, когда люди платили своей душой за какие-либо блага. Если есть опасность - люди ищут способ с ней бороться. Демоны были опасностью - и против них тоже нашлось оружие.

- Какое? - заинтересованно вскинул голову Талеанис.

- Вера. Чистая вера и искренняя молитва. Боги - тогда их было много - помогали своим смертным последователям. Специально обученные священники странствовали по миру и силой молитвы изгоняли демонов обратно в ад. За три века удалось истребить почти всех тварей, а те, что уцелели, вынуждены были бежать в горы, за Вайратский хребет. Ходили слухи, что там они вновь расплодились, но в империю больше не совались.

- Вайратский хребет? - удивился Гундольф. - Но сразу за ним ведь находится Сэйкарон.

- Верно. Но Сэйкарон существует всего лишь около трехсот лет. Его основал Камалайн, бывший первосвященник Магнуса, приговоренный к казни кардиналами - за ересь. Признаться, я не помню деталей, но, кажется, Камалайн пытался совершенно иначе трактовать святые слова Магнуса и даже создал некую теорию, опровергающую его божественность. Разумеется, Церковь не могла такое простить. Неизвестно, как еретику удалось сбежать, и не одному, а с большинством своих последователей - то было смутное время, и многие считали, что Магнус отвернулся от своей страны и своих верующих, так что зернышко сомнения упало в подготовленную почву. Камалайн и его соратники бежали за Вайратский хребет, и их долгое время считали погибшими… пока спустя восемьдесят лет не с стало известно о возникшей словно бы из ниоткуда стране. Согласно логике, тысяча человек - именно таково примерное число ушедших с Камалайном - никак не могли меньше, чем за век расплодиться в таком количестве, но факт оставался фактом. Сейчас Сэйкарон - небольшая, но очень сплоченная страна, каждый житель ее является последователем церкви Мазуса - так, согласно Камалайну, звали брата-близнеца Пресветлого Магнуса, который на самом деле и совершил все подвиги, приписываемые Первому императору.

- Это все очень интересно, - перебил рыцаря Талеанис. - Но какое отношение…

- Самое прямое. Если вы помните, я начал с того, что демоны ушли за Вайратский хребет, и больше о них никто и ничего не слышал. Спустя почти полторы тысячи лет туда же ушел Камалайн и его последователи. И мало того, что выжили, так еще и сумели добиться невозможного: создали страну, которая на данный момент является достаточно серьезной угрозой для империи. Напрашивался один вывод - они сумели договориться с демонами. Вот только Кодекс Мазуса - их священное писание - категорически осуждает любые контакты с демонами. Демонопоклонничество - одно из страшнейших преступлений в Сэйкароне. Даже за чтение книг по демонологии сжигают на кострах, делая исключение только для боевых клириков.

- Боевых клириков?

- Именно. Это священники Мазуса. Их посвящают богу еще в младенчестве, специально обучают. Они владеют особой магией, схожей с магией легендарных паладинов Магнуса, но куда более сильной. Они знают о демонах все, что о демонах возможно знать. Их основная задача - находить и уничтожать демонов, неважно, прорвавшихся в наш мир сейчас, или оставшихся с тех древних времен.

- Кажется, я понимаю, к чему вы клоните… - проговорила Арна. - Но как нам уговорить Церковь Мазуса помочь нам?

- Не церковь, - покачал головой сэр Лайорн. - Нужно найти непосредственно боевого клирика Мазуса, посвятившего себя истреблению демонов, и уговорить именно его. И сделать это придется вам, леди Арна.

- Я поеду с ней! - мгновенно вскинулся Орогрим.

- И не проживешь даже дня после того, как пересечешь границу Сэйкарона, - мрачно проговорил Мантикора. - Вы оба не проживете. Сэр Лайорн нам тут очень красиво все рассказал, только забыл упомянуть одну маленькую подробность: боевые клирики занимаются уничтожением не только демонов, а любых чудовищ. От василисков и гидр до эльфов и орков.

- Даже если у нас будет такой клирик, что нам это даст? - Гундольф, казалось, не слышал возмущенной тирады полуэльфа. - Убить Левиафана все равно может только Талеанис.

- Да. Но клирик продержится в поединке с демоном дольше, чем мы все, вместе взятые.

- Связать Левиафана боем и предоставить Талеанису возможность нанести решающий удар? Это был бы неплохой вариант, если бы не…

- Без “если”, - оборвала молодого Грифона Арна. - Если ни у кого нет других предложений - я завтра же отправляюсь в Сэйкарон. Одна. И это не обсуждается.

Предложений ни у кого не было, в отличие от возражений. Но девушка оставалась непреклонна - она приняла решение, и вряд ли что-либо могло заставить ее передумать. В конце концов, сдался даже Орогрим, чему очень посодействовала зачитанная сэром Лайорном по памяти выдержка из Кодекса Мазуса, подробно и красочно повествовавшая о казни, положенной за “якшанье с нелюдью”. Это убедило орка в том, что он только погубит и себя, и сестру, если все же навяжется ей в провожатые.

- Итак, завтра с утра я отправляюсь искать клирика, который согласится нам помочь. Гундольф…

- Я еду в Мидиград, - решительно сказал фон Кильге. - Буду добиваться аудиенции у императора. Быть может, мне удастся изменить его отношение к ордену. Сэр Лайорн, вы поможете мне?

- Нет, - покачал головой рыцарь. - Я должен собрать тех, кто уцелел. Быть может, уже нет того ордена, о котором вы собираетесь просить императора.

- Есть, - уверенно сказал Грифон. Арна вздрогнула - на мгновение она увидела восстановленный Клюв, отливавший все тем же черным блеском, просторный двор, рыцарей в парадных доспехах и все такого же молодого, только полностью седого Гундольфа, возлагающего на себя тяжелую цепь магистра ордена. - Есть, и вы их найдете. И приведете к Мидиграду - если я не найду поддержки у императора, я найду ее в другом месте.

Сэр Лайорн помедлил несколько секунд, затем кивнул.

- Хорошо. Я сделаю, как вы говорите.

- А я займусь эвакуацией жителей деревень и сел, расположенных на этом берегу Куальги, - первый раз с начала беседы заговорил де Карнэ. - О городах позаботятся и так, а вот деревни, скорее всего, оставят на растерзание Левиафану.

- Талеанис, Орогрим - вы можете помочь Эстису? - спросила Танаа, заранее зная ответ.

- Если ты меня бросаешь, мне без разницы, как убивать время, - проворчал орк, а Мантикора просто кивнул.

- Значит, решено. А теперь, если вы не против, я хотела бы немного отдохнуть перед завтрашней дорогой.

Разумеется, никто не был против. И, пожалуй, только Змей догадывался, что этой ночью Арна вовсе не намеревалась спать…

Глава XXI

Возвращение домой

- Ну и денек сегодня выдался… - Ройн Маран, капитан стражи, грузно опустился на скамью, подхватил с грубо сколоченного столика услужливо наполненную кем-то из подчиненных кружку пива, в два долгих глотка осушил ее, рыгнул. - Ох, хорошо… После такого пекла ад прохладцей покажется! Ну, чего расселись? Давайте, на ворота, живенько! Совсем молодежь обленилась…

“Молодежь” быстро подхватилась и исчезла из поля зрения раздраженного, вымотанного жарой Ройна. Впрочем, капитан не стал долго рассиживаться - дождался, пока кираса перестанет обжигать при случайном прикосновении, тяжело поднялся на ноги, отряхнул штаны и, подхватив прислоненную к скамье тяжелую саблю, потащился к воротам. Еще два часа - и смена караула, и можно будет пойти в трактир, опрокинуть пару-другую кружек эля, не думая о том, что завтра снова жариться в доспехах на этом проклятущем солнце. И ведь наверняка на следующей неделе, когда придет его очередь дежурить по ночам, станет холодно и промозгло!

- Капитан, не пора ли закрывать ворота? - спросил лейтенант, совсем еще молодой парень - и когда только успел чин получить? Хотя, судя по его лени и развязности, правильнее было бы сказать не “получил”, а “купил”.

- У тебя что, глаза на заднице? На часы гляди! Ворота запираются в одиннадцать, и ни минутой раньше или позже! - рявкнул на лейтенантика Маран. - Вон, вишь - обоз подошел. Вот иди и оформляй.

Недовольно пробормотав что-то себе под нос, лейтенант поплелся к остановившемуся у самых ворот обозному. А капитан, оглядевшись, хотел было вернуться во дворик сторожки, но его внимание почему-то привлек въезжающий в ворота верховой.

Сперва Ройн не понял, что именно в нем было не так. А потом сообразил: всадник был одет в толстую кожаную куртку, с успехом заменяющую легкую броню, поверх которой тяжелыми складками лежал пропылившийся дорожный плащ, глубокий капюшон частично скрывал лицо - бледное, посеревшее. В расстегнутом воротнике куртки виднелась льняная рубашка. Путник даже не думал о том, чтобы снять плащ, и это в такую жару! Приглядевшись пристальнее, капитан стражи разглядел скрытые тканью ножны мечей, отметил, что путник сидит в седле как-то неровно, боком, а на плаще, сбоку, видны темные пятна, да и куртка местами распорота… Маран положил руку на рукоять сабли, преградил всаднику дорогу.

- Кто и откуда?

Верховой вздрогнул, дернул поводья, заставляя лошадь остановиться. Его взгляд сфокусировался на стоящем перед ним человеке, левая рука скользнула было за спину, но тут же отдернулась.

- Сверхсрочный курьер из Вестерхала, - с трудом разлепив спекшиеся губы, проговорил человек. Кое-как расстегнул непослушными пальцами седельную сумку, протянул капитану сложенный вчетверо лист бумаги. Маран развернул подорожную, быстро просмотрел - все в порядке.

- Проезжай. И… - он с сомнением окинул всадника взглядом. - Помощь не нужна? Еле в седле держишься.

- Благодарю, но я должен как можно скорее ехать.

- Ну, смотри… Удачи тебе.

- Вам удачи, капитан, - Вега сунул бумагу обратно в сумку и пришпорил вороную. - Давай, лошадка, немного осталось. Потерпи пока что.

На воротах Срединного города оказалось сложнее - гвардеец, старший смены, долго и тщательно рассматривал подорожную, потом с сомнением оглядел “курьера” и потребовал личные документы.

- Я - срочный гонец на императорской службе, - зло проговорил де Вайл. - Бумага, которую вы держите в руках, в пути заменяет мне любые документы!

- Так то в пути, - возразил гвардеец. - А сейчас вы в Мидиграде, в столице!

- Гонец в пути до тех пор, пока не передаст послание.

- Кстати, а что за послание и кому вы везете?

- Я не имею права отвечать на такие вопросы, равно как и не имею ни малейшего понятия о том, что и куда везу! А вы, похоже, плохо знаете правила!

Перепалка заняла еще минут десять, после чего гвардеец все же отступил - Вега не зря перед отправлением наизусть выучил все права и обязанности сверхсрочного курьера, благо Эйма снабдила его всеми необходимыми бумагами, включая шифрованное “письмо” для отвода глаз.

Оставшуюся милю, отделявшую штаб на Охотничьей улице от ворот, даргел преодолел за несколько минут - гнать лошадь галопом в Срединном городе разрешалось только вельможам и курьерам, но он уже был не в состоянии воспользоваться этим правом. Вороная крупной рысью прошла по мостовой, и каждый звонкий удар копыт о камень вызывал очередную вспышку боли во всем теле.

Осадив коня у самого крыльца, Вега спрыгнул прямо на ступени. Пошатнулся, ухватился за перила, с трудом поднялся к двери, постучал.

Через несколько секунд перед ним возник дворецкий. Посмотрел на визитера, глаза расширились - старик, проработавший в Тринадцатом департаменте больше пятидесяти лет, легко узнал следователя, которого “казнили” три с половиной месяца назад. Даргел едва заметно покачал головой, дворецкий так же неуловимо кивнул, давая знать, что понял.

- Чем могу служить? - с легкой ноткой брезгливости, полагающейся при виде обтрепанного, запыленного плаща и грязных сапог, проговорил он.

- Сверхсрочное послание для господина Николаса.

- Это дом лорда д’Эверлеанетта, сударь.

- Мне велели доставить послание именно сюда, - удивился “курьер”.

- Что ж, проходите. Возможно, господин Вандекампф сейчас у лорда, - дворецкий посторонился, пропуская де Вайла, и аккуратно прикрыл за ним дверь.

- Спасибо, Виктор, - искренне сказал Вега. - Скажите, Александр здесь?

- Да, он внизу, в своем кабинете. Я правильно понимаю, что я вас не видел?

- Да.

- Хорошо. Вас проводить, или…

- Нет, я сам найду дорогу.

- Как скажете.

Раньше де Вайл не подозревал, что в доме Кирандрелла такое количество лестниц, что ступеньки на этих лестницах неимоверно круты, а в коридорах можно устраивать конные скачки… Несколько раз он едва не терял сознание, но пока еще ухитрялся удерживаться на ногах. Наконец, спустя пять минут, показавшиеся израненному даргелу вечностью, он добрался до комнаты, служившей кабинетом Здравовича в этом штабе. Не думая ни о чем, толкнул дверь - Александр не имел привычки запираться, зная, что едва ли найдется сумасшедший, способный войти к нему без стука. Справедливости ради надо заметить, что таковые порой находились, но их безумие всегда оказывалось оправданным. Ну, почти всегда.

Глава Тринадцатого департамента был не один, но наличие этого собеседника только порадовало де Вайла. Превозмогая боль, он опустился на одно колено, отстраненно подумав, что встать, наверное, уже не сможет.

- Мой император.

- Вега? - владей Лаарен собой чуть хуже, он выронил бы бокал.

- Да, мой император. Разрешите доложить?

- Докладывайте, - он быстро взял себя в руки.

- Я провалил маскировку. Александр, я вам говорил, что не надо было для конспирации выбирать такую мразь, я предупреждал, что могу не пройти проверку.

- Судя по тому, сколько времени прошло, вы все же успели выяснить многое.

- Вы даже не представляете себе, насколько вы правы, - даргел с трудом ухмыльнулся и, стараясь не задевать пылавшую болью рану, вытащил из-за пазухи плотно свернутые листы бумаги. - Вот. Это содержимое сейфа ближайшего помощника Левиафана. Дорамский шифр, пятая категория сложности. Всю информацию необходимо проверить, но учитывая подробности - это несложно. Теперь о Левиафане. Во-первых, он демон. Самый настоящий демон, чрезвычайно могущественный. Его цель - не захватить этот мир, а уничтожить его. Он практически неуязвим. - На этих словах Вега поднял голову, ловя взгляд императора. Тот мгновение помедлил, потом согласно опустил ресницы. - Пока что я не знаю, как его убить.

- Если вы не ошиблись в оценке этих бумаг, то я могу только поздравить вас с на редкость успешной операцией, - медленно проговорил Александр.

- Это еще не все. Хайклиф уничтожен, все земли, принадлежавшие Грифонам, под властью Левиафана. За Куальгу он пока что не слишком высовывается, но это лишь вопрос времени. Его энергия искажает магическое пространство - например, из Вестерхала невозможно связаться с кем-либо через лим, невозможно построить портал, вообще вся пространственная магия либо не работает, либо работает так, что лучше бы не работала.

- Что с орденом Грифона?

- Практически полностью уничтожен. Немногие, сумевшие распознать обман, сбежали, остальных либо убили, либо они примкнули к Левиафану.

- А где ваши спутники? - спросил Лаарен. Де Вайл с усмешкой подумал, что об этом должен спрашивать Здравович.

- Я оставил их в Вестерхале - Рагдар не мог продолжать путь, кроме того, одному мне было проще и безопаснее добраться до Мидиграда.

- Как именно вы провалились? - вновь заговорил Александр.

- Я выполнил… - начал даргел, но почему-то запнулся. Попытался оглядеться - картинка перед глазами помутнела, лица Лаарена и Александра стали размытыми пятнами, все вокруг закружилось одновременно в разные стороны. В конце концов, самое главное из того, о чем стоило говорить при Здравовиче, он рассказал… Вега закрыл глаза и позволил себе наконец-то потерять сознание.

В комнате было прохладно, воздух насыщали ароматы трав и меда, мягкие простыни пахли свежескошенной травой, а тяжелые шторы, закрывавшие окно, не пропускали назойливый и жаркий солнечный свет.

Проснувшись, Вега еще долго не открывал глаза, наслаждаясь редким ощущением покоя и безопасности, а еще - отсутствием необходимости немедленно вставать и прыгать в седло, мчаться, сломя голову, к Ярлигу на рога, убивать тех, кто встанет на пути… Он никогда не думал, что может устать убивать, но сейчас чувствовал себя уставшим от количества крови на руках. Не зная, где именно находится, Вега почему-то ощущал себя… дома?

Минут через десять после пробуждения он все же решил оглядеться. Он находился в небольшой комнате, на широкой постели. Рядом стояла тумбочка, на ней - кувшин с водой и бутылка вина, стакан. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, Вега быстро обшарил комнату взглядом и тут же успокоился, найдя перевязь с катанами висящей на спинке стула.

Убедившись в собственной безопасности и в наличии оружия, даргел внимательнее прислушался к ощущениям тела. Никакой боли он не чувствовал, но это еще ничего не означало - были такие обезболивающие средства, которые действовали даже на него. Некоторый дискомфорт ощущался в бедре, плече и под ребрами справа - откинув простыню, де Вайл обнаружил свежие повязки. Если бы его сию секунду спросили, как он себя чувствует, Вега ответил бы, что замечательно - но когда он попытался сесть, чтобы дотянуться до тумбочки и налить себе воды, комната закружилась и он рухнул обратно на подушки. Таким слабым следователь себя не ощущал очень давно.

При более внимательном изучении обстановки возле кровати обнаружился шнур, за который Вега немедленно дернул - безумно хотелось пить и есть, да и просто узнать, что вообще происходит за стенами этой безмятежно-спокойной комнатки.

Не прошло и полминуты, как дверь распахнулась, и на пороге возникла миловидная пухленькая шатенка в простом белом платье.

- О, вы пришли в себя! Наконец-то! - совершенно искренне обрадовалась она. - Хотите пить? Есть? Как вы себя чувствуете?

Вега, слегка ошарашенный таким количеством вопросов одновременно, не сразу нашелся, что именно сказать, а девушка, пробормотав: “Одну секунду, я сейчас приду!”, выбежала за дверь.

Вернулась она и правда буквально через несколько секунд.

- Ну вот, теперь я в вашем распоряжении. Как вы себя чувствуете?

- В целом - хорошо, но очень хочу есть, а особенно - пить. Сколько я здесь нахожусь?

- Вас принесли четыре дня назад, - отозвалась шатенка, смешивая в стакане вино и воду и протягивая сосуд Веге.

- В каком состоянии?

- В отвратительном, честно сказать. Вашими ранами занимался сам мэтр Ленаор! Он больше двух часов с вами работал, никого не пуская в комнату, а когда пустил, вы были уже перебинтованы, хотя обычно он такую работу оставляет сестрам-целительницам… Потом сразу господин Кирандрелл пришел… - На этом моменте девушка покраснела, чего Вега тактично не заметил. - Он спросил, когда вы придете в себя, а мэтр Ленаор сказал, что разбудить вас можно уже завтра, но в таком случае он не дает никаких гарантий, и что лучше вас не трогать, пока вы сами не проснетесь, и только давать все нужные зелья. А еще сказал, что вы будете очень голодны, когда проснетесь, но сразу много есть нельзя, а сначала лучше вообще просто бульон - я уже сказала, что вы очнулись, и бульон скоро принесут…

- Как вас зовут? - прервал даргел щебет целительницы.

- Шэйми.

- Шэйми, мэтр Ленаор не сказал, что со мной? Из-за обезболивающих я не могу нормально оценить свое состояние.

Похоже, он выбрал правильную тактику. Девушка мгновенно посерьезнела и насколько могла подробно рассказала о всех повреждениях, их последствиях, накладываемых ограничениях…

- Спасибо, - Вега допил разбавленное вино и протянул опустевший стакан Шэйми. Та тут же наполнила его заново, а де Вайл откинулся на подушки и закрыл глаза. Целительница подождала полминуты и тихонько вышла из комнаты.

В общем, все могло быть и хуже. Рана на плече, как это ни странно, учитывая, сколько раз по ней попадали уже после ее появления, оказалась самой пустяковой - ну, насколько вообще могут быть пустяковыми раны от сиаринита. С ногой дело обстояло похуже - еще как минимум неделю нельзя ходить, да и потом еще долгое время надо пользоваться тростью и всячески беречься. Самым опасным повреждением предсказуемо была рана от стрелы с сиаринитовым наконечником. Тогда, стремясь поскорее избавиться от опасности, Вега выдернул стрелу, не особо беспокоясь о том, какие ткани заденут острые края. В итоге сиаринит поцарапал осколки переломанных ребер, зацепил печень и что-то там еще, в связи с чем мэтр Ленаор категорически запретил больному покидать постель в течение недели, да и потом на столько же забыть о верховой езде и каких-либо тренировках и поединках. Де Вайл знал, что после казни его “собирал” именно старый эльф, и сделал вывод, что в работе его организма лекарь разбирался хорошо - во всяком случае, он точно удалил отравленные сиаринитом ткани. Иначе даргел был бы уже гарантированно мертв.

Через пятнадцать минут звук открывающейся двери выдернул его из полудремы. Это была Шэйми, принесшая бульон. Ощущения сытости золотистая жидкость не дала, но голод отчасти заглушила, и Вега, поблагодарив девушку, провалился в глубокий сон.

Когда он проснулся, была глубокая ночь. Есть и пить хотелось еще сильнее, к тому же действие обезболивающих эликсиров закончилось, и чувствовал себя де Вайл куда хуже, чем в первое пробуждение, что не замедлило сказаться на настроении. В этот раз у его палаты дежурила другая целительница, худенькая и неразговорчивая блондинка Ильма, полная противоположность Шэйми, и Вега был рад этому - Ильма коротко осведомилась о его самочувствии, предложила обезболивающее, спокойно восприняла отказ, без дополнительной просьбы дала напиться, а еще через десять минут принесла кружку бульона, в котором на этот раз было некоторое количество мяса. Съев и выпив все до капли, Вега вновь уснул.

В следующий раз его разбудило ощущение кого-то рядом. Открыв глаза, даргел с удивлением узнал императора.

Первым порывом было вскочить, но организм активно сопротивлялся. От Лаарена не укрылось неловкое движение раненого.

- Лежите спокойно. Вам еще выздоравливать и выздоравливать. Вы нужны мне, и как можно скорее - но в целом виде и не падающим с ног от усталости. Лекарь говорит, вы сможете вернуться на службу через месяц.

- Он недооценивает мои способности к регенерации, особенно в спокойной обстановке и при хорошем питании.

- Хорошо. Но тем не менее, я запрещаю вам возвращаться на службу до полного выздоровления.

- Как прикажете, мой император.

- Расскажите мне о Левиафане, Вега. Я понял, что вам не удалось уничтожить его. Но почему? Вообще, расскажите мне о завершении операции.

Даргел тяжело вздохнул, рана в боку тут же отозвалась резкой вспышкой боли.

- Завершении? Я бы назвал это провалом.

- Учитывая добытые вами сведения, я называю это завершением.

- Как скажете. Левиафан приказал мне найти и доставить к нему троих - девушку родом из Париаса, полуэльфа и рыцаря ордена Грифона Гундольфа фон Кильге. Настоящего, а не того, который руководил орденом последние несколько месяцев. Я выполнил приказ, и в качестве награды Левиафан предложил мне изнасиловать эту девушку. Я не смог. Спасая ее и себя, я напал на Левиафана, ранил его, а потом ударил заклинанием, которое гарантированно должно было его убить, но только обожгло. Поняв, что демон мне не по зубам, я телепортировался из его логова вместе с девушкой, связался с друзьями, и мы покинули Хайклиф. Почти что сразу после нашего бегства город был уничтожен… У меня была информация, что часть жителей будет эвакуирована, но насколько эта информация реальна - я не знаю.

- Ни насколько, к сожалению. Хайклиф стерт с лица земли. В города, находящиеся вдоль Куальги на нашем берегу, стекаются толпы беженцев из сел и деревень. Быть может, кто-то и успел покинуть Хайклиф, но вряд ли ушел далеко, - голос Лаарена был обманчиво-спокоен, но Вега слышал горечь и боль за внешним безразличием. - Вы в любом случае не могли их спасти.

- Я мог их не губить. Это из-за моего нападения Левиафан разозлился до такой степени, что решил уничтожить город.

- Не думаю. Рассказывайте дальше.

- Мы покинули Хайклиф. За нами была погоня, но удалось отбиться. С нами была та девушка. Еще в городе она сказала, что я не мог уничтожить Левиафана, его защищает древнее пророчество, и, согласно этому пророчеству, есть только один человек, которому по силам убить демона. Я пытался узнать подробности, но она отказалась говорить - тогда я взял ее с собой, рассчитывая, что здесь она расскажет все, что знает. Мы бежали за Куальгу, на переправе я едва не погиб - эта девушка спасла меня. На следующий день, когда мы остановились в таверне на ночлег, я решил отпустить ее, зная, что за судьба ждет ее в застенках Тринадцатого департамента. И тогда она рассказала мне о пророчестве подробно…

Кратко, но стараясь не упускать важных деталей, Вега пересказал императору то, что ему поведала Арна. Включая просьбу оставить Левиафана ей и ее друзьям.

Выслушав рассказ, Лаарен несколько минут молчал.

- Насколько вы доверяете ей? - спросил он, наконец.

Де Вайл не обдумывал ответ. Он был уверен в нем еще с той ночи под звездами.

- Полностью. Она хочет уничтожить демона, она знает того, кто может это сделать, они в одной команде. С ними же - настоящий фон Кильге, которому есть, за что мстить. Я думаю, что они могут справиться. И она права: сам по себе факт уничтожения Левиафана - это только половина дела, если не меньше. Его щупальца расползлись по всей империи и далеко за ее пределы.

- Я ознакомился с информацией, которую вы добыли. Она еще проверяется, но пока что все указывает на то, что эти сведения - правдивы. Где-то через неделю мы вскроем этот заговор, этот гнойник на коже моей страны! - Глаза Лаарена на мгновение вспыхнули холодным синим светом. - Я уничтожу их всех, - закончил он спокойно. - И ты мне в этом поможешь.

- Да, мой император.

Эпилог

У разных людей - и нелюдей - разные ассоциации с понятием “умиротворенность”. Для кого-то это пронизанные солнцем золотые колосья на поле, для кого-то - аромат смолы и ровные красноватые стволы сосен, для кого-то - шелест листвы и журчание ручья, или тихая покорность опадающих осенних листьев, или кружащие в лунном свете снежинки, или…

У всех по-разному. Для Александера Валлентайна самым умиротворенным пейзажем был именно тот, что открывался сейчас глазам некроманта: старое, очень старое, давно заброшенное кладбище, аккуратные, но местами покосившиеся оградки могил, обтрепанные, источенные дождями и ветрами кресты, заключенные в круге. Раннее утро, щебет птиц, солнечные лучи, бликующие на отполированной гранитной плите, слабый, едва уловимый запах смерти - не нежити, не крови, не боли агонии и страха небытия, а просто смерти, как противоположности и одновременно естественного продолжения жизни.

Быть может, именно это кладбище ранним солнечным утром нравилось ему в особенности потому, что Александер очень хорошо помнил, как выглядел погост буквально несколько часов назад.

Он лежал на траве, подложив под голову свернутый плащ и накрыв лицо шляпой. Вчера был сложный день, сегодня - трудная ночь, а впереди - еще многие, очень многие дни и ночи, в сравнении с которыми последние сутки покажутся отдыхом.

Прошелестели по воздуху огромные полотна крыльев, земля едва ощутимо вздрогнула - Валлентайн поморщился: он не любил дрожь земли, слишком привык к одной конкретной причине этого явления. Но сейчас дело точно было не в неупокоенных, и потому пришлось подняться на ноги, снять шляпу и поклониться.

Александер всегда был галантен с дамами, даже если у дам были крылья и серебряная чешуя.

- Приветствую, Хранительница.

- Приветствую, Хранитель, - насмешливо проговорила дракона. По ее телу прокатилась короткая судорога - и перед некромантом оказалась хрупкая, невысокая девушка с серебряными волосами. - К чему такой официоз, Лекс?

- Сложно сказать, - он снова опустился на траву. - Наверное, просто настроение такое. Ты просто решила меня проведать, или как?

- Ты же знаешь, что я сейчас не могу надолго покидать Цитадель. Так что по делу. Ты его нашел?

- Я его не искал.

- Почему?

- Аркана, я знаю Асмодея не одну и не две тысячи лет. Поверь, если он не хочет, чтобы его нашли - его не найдет даже Раадан. То есть, он, конечно, найдет - но я полагаю, что демиург не станет так перетряхивать реальность лишь для такой мелочи.

- Ты считаешь то, что натворил наш дорогой князь, мелочью? - Хранительница вытянулась на траве рядом с некромантом.

- В сравнении со всем остальным, что здесь творится - да.

- Мне бы твой оптимизм…

- Почему бы мне в кои-то веки не побыть оптимистом? В конце концов, Левиафан на удивление бездарно упустил свою возможность нанести первый удар.

- Его бездарности кто-то помог, Лекс. Я проверяла и перепроверяла - там совершенно великолепный, тончайший саботаж. Знать бы только, кто этот нежданный союзник…

- Если союзник. Не мне тебе говорить, что враг врага - не всегда друг.

- В любом случае, его действия нам на пользу.

- Это да.

Несколько минут они молчали.

- Лекс…

- Да?

- Скажи мне, только честно: ты знаешь что-нибудь про Растэна и Оракхана?

- Знаю. Но не скажу. Не волнуйся, ничего угрожающего безопасности Прайма здесь нет.

- Не считая того, что сын Растэна - единственный, кто может убить, наконец, Левиафана?

- Даже считая это. Аркана… ты доверяешь мне и моему опыту? Знаю, доверяешь. Тогда послушай доброго совета: не вмешивайся во все это на физическом уровне мира. Твоя задача, крайне сложная и архиважная задача - удержать распад ткани Реальности. Это то, что ты можешь и должна делать.

- Пока ты помогаешь старым друзьям? - в голосе девушки прозвучали обиженные нотки. - Конечно, я не из вашей старой компании, но…

- Не в том дело. И, если хочешь знать, я никому не помогаю. Моя работа заключается в другом, и она не имеет никакого отношения ни к Левиафану, ни к сыну Растэна, ни к чему-либо еще.

- Ищешь потенциального Хранителя? - безразличным голосом осведомилась дракона, вспомнив результаты анализа компа.

Даже если Александер удивился, то он сумел не подать виду.

- Возможно. Но об этом я тоже не могу говорить. Лучше скажи, ты давно видела Раадана?

- Давно… он уже месяц безвылазно торчит на Терре, пытается удержать сектор своими методами. Не хотела бы я быть на его месте!

- Знаешь, аналогично. Кстати, вот еще что… если тебе нужна помощь в Цитадели, то можешь меня звать - я здесь пока что очень относительно занят. Брожу по миру, выполняю прямые профессиональные обязанности, да и только.

- Если будет то же, что тогда - позову, а так я и сама справляюсь. Но спасибо за предложение.

- Надеюсь, как тогда не будет, - Валлентайн передернул плечами. - Многое видел, но чтобы так… нет, не надо больше.

Оба умолкли, вспоминая те жуткие часы, растягивавшиеся в сотни и сотни лет, когда рвались связи и расползалась сама суть Мироздания в одном конкретном секторе не очень-то большой вселенной, и десятки Хранителей, не щадя себя, пытались пусть даже ценой собственной жизни, но восстановить хрупкое равновесие, удержать на грани гибели полсотни миров и миллиарды разумных, населявших эти миры… Самым обидным было то, что так и не удалось выяснить причину катастрофы, как ни старались старейшие и опытнейшие из Хранителей, еще те, кто когда-то вошел в первый состав Звездных Всадников.

- Как ты думаешь, Левиафана удастся уничтожить? - тихо спросила Аркана, чтобы перебить эту гнетущую, мертвую тишину, наполненную страшными воспоминаниями.

- Удастся, - твердо сказал некромант. - В этот раз - обязательно удастся. Иначе быть просто не может.

- Мне бы твою уверенность…

- Ты это уже говорила.

- Я говорила про оптимизм.

- Какая разница, в данном-то случае?

- Никакой. Но почему ты так уверен?

- Он уже не использовал свое преимущество. Кроме того, у него в этот раз очень, очень хорошие враги.

- Ты говоришь, он уже ошибся. Может, это все скоро закончится? - с надеждой сказала Аркана.

Александер Валлентайн покачал головой.

- Нет. К сожалению, нет. Все только начинается.

_______________________________________________________________________________________

Номиканское растение, аналог жасмина.

Гвардейцы и маги - при исполнении, они не имеют права отрываться от непосредственных обязанностей. Палач, по закону империи, не является живым человеком, пока он в маске, и не должен никоим образом проявлять себя как человека.

Во времена инквизиции обвиненных в колдовстве простолюдинов просто сжигали, дворян же и рыцарей сперва подвергали колесованию, а через три дня, если казнимые еще были живы, предавали костру. Если же те не выдерживали трех дней, сжигалось просто тело.

Орден Грифона - единственный из существующих четырех орденов, по законам которого магистры лож и великий магистр не имеют права жениться и признавать бастардов.

Сиаринит - местное название вулканического стекла, обсидиана.

Скель - небольшая юркая змейка, обитающая в долинах. Не ядовита, но имеет очень яркие, агрессивные узор и цвет чешуи, позволяющие ей мимикрировать под париасскую алую кобру, смертельно ядовитую змею.

Куними - океаническая рыба с мясом слабовыраженного голубоватого оттенка, водится в прибрежных водах Номикана, но даже там считается редким деликатесом.

Шкала Райнаха представляет собой артефакт в виде продолговатого стержня из темного стекла. В активированном состоянии стекло окрашивается в определенный цвет, в зависимости от силы магического фона и направленности заклинания или артефакта, давшего этот фон.

- белая кошка в юго-восточных областях Империи считается символом доброты и мирных намерений. Почему-то именно в этих краях подобный окрас у кошек встречается крайне редко…

Сонсэ - “пламя ночи” (номиканский).

Сулими - наркотическое питье, изготавливаемое из сулима, номиканского растения, отдаленно похожего на мак.

Декокт Виррата считается сильнейшим из зелий - детекторов лжи. Он относится к запрещенным по двум причинам: во-первых, для его приготовления используется порошок из кости ребенка не старше года, во-вторых - человек, напоенный этим зельем, умирает с вероятностью более девяноста пяти процентов.

Легран специально уточняет “как у эльфов”, потому что речь идет об отсутствии не роста волос, а об отсутствии волосяных луковиц в коже лица, кроме бровей.

Луна Мидэйгарда имеет светло-голубой оттенок, в отличие от желтоватой земной луны.

Очень дорогая разновидность серебра, добываемая исключительно в рудниках на землях ордена Пантеры.

Конечно же, речь не об отпечатках пальцев, а всего лишь о мелких частицах кожи или ногтей, по которым можно со стопроцентной точностью определить, кому они принадлежат.

Крагакх - редкая разновидность наркотического гриба, выращиваемого на пеньках степного кустарника краго. Используется орочьими шаманами и берсерками.

Зелье Маонны быстро и бесследно уничтожает органику, никак не вредя неорганике, но его реакция длится очень недолго, потому зелье Маонны используют, как правило, для уничтожения чего-то небольшого.

Довольно редкий яд, выглядит как мелкая пыль слегка голубоватого оттенка, изготовляется из сулима. Как правило, жертве дается вдохнуть яд.

Город на юго-западе Империи, знаменитый окружающими его природными красотами и количеством парков на территории самого города.

Рыцари-Грифоны владеют некоторыми секретами, позволяющими отсрочить старость, но даже по их меркам девяносто лет - это очень почтенный возраст, большинство слагает оружие около восьмидесяти (если доживают).

Официальный титул бога империи - Пресветлый Магнус. Но так как императоры ведут свой род от него, они часто нарекают его Прародителем.

Отсылка к древнему пророчеству.

Content

Вегашин Влад Время хищных псов (СИ)