Сувуз Зувус

Необычайный Эйдан Ходж 1

Необычайный Эйдан Ходж

Фантастическая драма

Книга первая

Механический Фаббль и Таинства рынка ″Гируз″.

Пролог

Робея за племя, полагайся на время, а с тем изведи неугодное бремя. Зувус Сувуз

История эта не такая уж и старая, ее я рассказываю не впервые. За этот век, что жил в плоти, не знал таковых бед, немыслимо оговориться о малейшем признаке мистического ненастья. Куда не шло, то сейчас, лишь боль да гнев, сковали наши призрачные сущности, а с ними толковые сути чахлых рассудков.

Миновала целая неделя с момента как погиб Эйдан, очередная миссия закончилась трагедией. Начну я с того, что представлюсь, меня зовут Давесий Болдмур, расскажу о 5 неприятных вылазках Эя, 6 закончилась горем. О первой выдам то, что точно знаю, 28 февраля 4933 года весь призрачный контингент, кой невзрачно населяет, не особо милую или уютную страну Шатию, кто увидел, а кто почуял нечто демоническое, гадкое и зловещее, то неожиданно подкралось, а с тем и вторглось в город, начиная с воздуха. Ночью, как стало известно позже, к нам нагрянули омерзительные демон и его чудища сторонники. Они умудрились привезти с собой своевольную наглую нежить, а именно печать рока, порабощенных участей, ларец грез, но тот так и не смог его отпереть, парфюмы вычурных странностей, съестную жуть и прочее немыслимое.

Статный ранее, неприметный в нынешнем и почти полуразвалившийся город вечных одиночек – Зяблик, давненько привлекает лишь проблемы, хворь, раздор и страхи. В одно мгновение его накрыла волна скорых и диковинных смертей, кто-то выжил, точнее им повезло на тот момент, впрочем, то спрятавшись. Зяблик был разрушен в 4935 году, что с оставшимися жителями стало неизвестно. Тот 4933 год стал роковым на моей памяти, чудиться, что его совсем недавно спровадили, он не принес ничего из того что обещал вначале, смиренно явился но в конце осерчал.

Да, умирают теперь ни как раньше, страшнее, куда изощреннее, души используют, тела для душегубов вторсырье, а свобода стала приманкой для затхлых уловок. Кто-то винит в этом исходе забытых покровителей, а кто и неприкаянных лидеров, так или иначе хваленый выбор, нареченный последствием, умаял существование рыхлых единиц. Если вы спросите, что же все-таки случилось вначале, то не утаю, скажу как есть, без лицемерия отвечу, эти земли заложил глупец, причем по прихоти перешитого кошелька, а там, пришли изымающие кров и ценности, строения стали разрушать, а под землей, вглубь что-то рыть, то явно не для могилы. Зарекись об этом ранее, в мгновение бы высмеяли, теперь же остается прислушиваться к неизвестности. Во всем мы сами виноваты, непутевого выбрали к роли хранителя правопорядка этого изверга и попросту житейского ханжу, удачно он распорядился нашими достояниями, после чего его и след простыл. Фабойль Пакишь, именно так зовут предателя и труса, он видимо бежал в робкий Чумул к своему брату, как оказалось такому же предателю, кажется какой-то граф.

Дань, ты единственный потомок всего нашего контингента, где бы ты ни был душой, знай, мы будем помнить тебя всегда, я сберегу твое тело, нас всего 5, тем временем ты будешь жить в наших рассказах и памяти.

Стоит, пожалуй, предостеречь всех кто решился узнать подробности этой истории, те знания, участи, да тайная жизнь существ, несет опасность всякому кто осмелиться призадуматься них. Что же, расскажу эту историю с самого начала, до того как мальчика не стало, о смерти тоже расскажу, но после. То для того, чтобы в очередной раз, память мою, точнее кладбище унынья и бессчетной боли освежить, копаю там не редко, все уже изрыто, но иначе не могу, боюсь забыть его и тех других, погубленных зазря.

Глава 1

Развалины в наследие!

4933 год, страна Шатия, город Зяблик, район Хморуза, 05.00 ч.

В сонном городке, так его кличут около века, раннее утро, а это значит, что все наслаждаются покоем и отдыхом. Здания, улицы и кварталы укрылись снежным одеялом, а легкая стужа невзрачно посапывает, ворочаясь по сторонам. На небольшом участке редкой, но дешевой земли, где вот уже много лет ничего не растет, стоит неприветливая и ветхая многоэтажная высотка, в ней происходят удивительные странности, не говоря уже про то, что вмещает уйму этажей настоящей рухляди.

На часах 05.01, на нижнем этаже разразился многоголосый гвалт, а где то посередине, на 9 этаже, под караулом множества таинственных опекунов и опекунш спит наимудрейший мальчик, совсем не зрелых лет, именно там расположена его комната. Эйдан коротко стрижен, у него светлые волосы, телом не так силен, худощав и бледен, с серебристыми глазами, высотой в 1 метр 26 сантиметров.

В доме 1 лифт, да и тот частенько ломается, его мальчик сам смастерил, 2 казалось бы, нескончаемых лестницы, 1 вход, 100 люстр, в каждой из которых по 1 вечной лампочке, 2 старейших печи, огромный подвал с разными яствами, кои пылятся вот уже около трети века, 30 уцелевших квартир, и ни одного балкона, последний рухнул вниз еще в том году.

На первом этаже кто-то к чему-то готовился. Это неудивительно, ведь для многих здесь что ни день или ночь, то веселье и задор.

7 призраков, а это Капиль, Мешра, Инук, Парат, Мукарь, Давесий и Зимья украшали холл, он был размером в 63 квадратных метра, вмещал старый синий ковер, 2 дивана, крепкий журнальный стол и 8 кресел. Женщины рисовали на зеркале поздравительные послания – пожелания, причем во всю стену, в тех местах было поверье, что если на зеркале описать все то, что хочешь привнести в свой дом, краски описаний раскроются в ответных дарах. Мужчины же, кто мыл полы, кто читал новостную газету, а кто-то прятал подарки в разных частях холла. Это протекало каждый год, и все даже как то слишком привыкли к уловкам, спорам, чуждым настроениям, невыносимым играм, неприветливым шалостям друг, друга.

На 2, 3, 8 и 9 этажах были комнаты всех оставшихся призраков, всего их насчитывалось 24. Те довольствовались скрипучими кроватями, отклеенными обоями, лысыми перинами, уморенными шкафами с пыльной одеждой непростых лет. На 4 этаже, радостью для многих была кухня, не думайте, что если призраки живут без тела, то кушать им не надо, как бы ни так, они питаются, и даже едят в несколько раз больше вашего, по крайней мере, мы не простые призраки. Именно там в данный момент свирепствовали страсти кулинарного притеснения, 8 призраков, Вужла, Фалак, Лазень, Зурья, Дарод, Долис, Батомь и Пимора с грохотом ругались из-за угощения.

На 5 этаже призраки Карут умывался, а Глата принимает ванну, та заботясь о сухой коже, почему-то не редко в нее добавляет соль. 6 этаж один из значимых, там размещен дивный сад с фруктовыми деревьями, не высокими, скорыми овощными грядками и душистой зеленью. В саду с самого утра трудится Пэлусса, она недолюбливает остальных, терпит только одиночество, а главное для той – покой.

7 этаж это сердце дома, точнее, местечко для памятных развлечений, с маститыми изобретениями. 11 этаж переполнен книгами, его нарекли библиотекой, там хранится наимудрейший раритет, который лечит чувства, память, сникшие умыслы. В нее ходит лишь мальчик, все остальные боятся пауков, пыли, грязи не выносит большинство, а некоторым не позволяли остальные, ведь Фанон, Дорук и Макодь читали все подряд без передышки, и так, что мало спали, пытая остальных упитанными сведеньями, в основном потрясениями или подозрениями. На 12 этаже утаена никчемная залежь, старая техника, садовые инструменты и прочий хлам. На 13 этаже размещена мастерская Эя, там он даже держит животных, эту наглую кошку, к счастью на нее у меня аллергия, ее никто терпеть не может, 4 ящеров и скверную медузу, та постоянно всех пугает. Вообще в ней наш мальчик с детства проектирует механику, изобретает модели, решает полезные задачи по хозяйству, то лишь путные, тем самым облегчает нашу жизнь, творит полезное, из того некоторое продает. С 5 лет мальчик живет по расписанию, где главное – мастерить не меньше 90 часов в месяц, то слишком много я считаю.

05.10, на главных механических часах стрелка подходила к местоположению медузы, а в 05.19 рожден наш Эйдан Ходж, так что как вы уже поняли, мы торопились. К этому времени Вужла выжимала сок из яблок, Фалак испек овощной пирог, Лазень нашлепал из кислых ягод 3 салата, Зурья нарубила хлеб, Дарод запек рыбу, Долис проспала все полчаса, Батомь наготовил омлета, а Пимора возле окна прорыдала последние пару часов, скучая по любимому Сатию.

В холле в это же время Капиль с Инуком повздорили, Мешра, Мукарь и я смотрели телевизор, ведь уборка и подготовка к празднеству отняла немало сил. Парат и Зимья друг с другом спорили на счет былых традиций, первый настаивал на их принятии, а вторая лишь тому грубила.

Минуты через 1,5 раздался невыносимый звук, проржавевшим колоколом обмахивался Батомь, созывая всех к лифту. В считанные секунды к небольшому выступу в стене слетелись все 15 призраков, быстренько впихнувшись внутрь, с 3 попытки двинулись наверх, захватив тех 9 с разных этажей. В течении 4 минут неустанно поднимались, за те успели спеть нескладно.

Неуютно теснясь в крошечном закутке скрипучего подъемника, призраки вели себя странно, кто-то спорил, другие ворчали, третьи нервничали, четвертые причитали, пятые вредничали, остальные чему-то радовались. Все прибыли на тихое местечко за пару секунд до нужного времени, а ожидание на каждого действовало удивительным свойством.

В 05.19 раздался стук в дверь, на тот мальчик не реагировал, только лежал, безмолвно посапывал, продолжая наслаждаться теплым уютом пухового одеяла. Секундой спустя призраки высадили дверь, с криками начали приближаться к мальчику. Они напевали причудливую песенку с неряшливым смыслом, не к добру то было, ведь через мгновение взорвется 2 печка, именно она отапливает весь дом.

– Годом старше стал дружок, насладись им в кувырок, хлопоты сметай в совок, толкуй, живи лишь впрок. Нам так жаль, нам так жаль, скорее, прогони печаль. За зря не подбирай морок, используй чистый лишь платок, задача та и есть твой рок, узнай ответ, цени урок. Нам не жаль, нам не жаль, судьбе не лестна враль. – заголосили хором призраки.

– 13, тебе выпало 13. – вскрикнула Мешра.

– Ты подрос, ты подрос, ну и вырос же твой нос! – баловалась Долис.

– Такс, сейчас мы будем подкидывать нашу медузу. – прогоготал Тарод.

Было традицией, каждый год в один и тот же день, в очередное время, поднимать мальчика вместе с простыней и подкидывать того к потолку. 24 тут же разбрелись по краям кровати, ухватились за концы простыни и лихо начали Эя подкидывать вверх.

– Эй, вставай скорее. Свершилось, с этой минуты ты собственник целого ряда наследий! – произнес Капиль, ненароком запамятовав, где хранятся на них документы. – Не собирайте вещи, по пути приобретем новых.

– Ты посмотри, опять он нас просыпал. Створка перстня то совсем никудышней стала. – отметила Маппа, собирая пепел с пола в отсек кольца на руке мальчика.

– Ну что, в путь? Подальше от этой сгнившей развалины. Тар, помниться у тебя есть домишко в Чумуле? – выдал Капиль.

– О нет, то была дача, и увы, как то в паводок она внезапно сгорела. – ответил Тарод.

– Мы остаемся. – произнес Эйдан, широко зевая.

– Большинству из нас тут не хочется жить больше. – бегло проговорил Давесий.

– Все вниз, там угощения. – прикрикнула Зурья, танцуя среди занавесок.

– А что с отоплением? – озадачился мальчик, привстав с кровати. – Вы следите за печью? – спросил, едва подойдя к окну и тем прикоснувшись.

– Да, я недавно ей скормил этот мерзкий табурет Зазнайки Мешры. – ответил Дорук с трепетной отдушиной.

– Старая развалина, твое чудачество уже всех измотало. – возмутилась Мешра.

– Так и ведала моя покойная сестрица, я тут увяз навсегда! – подумал Капиль, присев на кровать.

– Кров есть, и ладно. В тепле и сытости, лишь это важно. – успокаивала того Зимья.

– Так, я в низ. Посмотрю что там с печью! – проговорил мальчик, надевая поверх белой пижамы, красный халат.

– Утихомирьтесь на денек, мальчик опечален чем-то. – пробормотал Инук, приметив в настроении Эя неладное.

Обув тапочки и протерев глаза, мальчик направился к лифту, он размещался в 3 метрах от двери в его комнату. Тот был, где то метр на метр, узкий да вытянутый под потолок, а те в доме слишком высокие. Захлопнув внутри сетчатые ставни, Эй опустил рубильник до цифры 1, тот прикреплен к решетке, и тотчас неосторожно начал опускаться вниз, местами сильно дрыгаясь и неприветливо качаясь. Следом замигал свет, сообщая всем о его спуске, вообще подъемник все чаще барахлил, многих деталей не хватало, а нужных вовсе не было. Местная фабрика закрылась лет 6 назад, лишь на ней детали то и мастерили, так сказать по мелочам.

Это утро, Эю пришлось совсем не по нутру, оно было подобно комнате без окон, будто его душа спряталась в ней от какой-то напасти. В глазах Эйдана было отчаяние, а в грудь тому еще ночью пробралась отчаянная боль, которая без передышки подтрунивая над его чувствами, угнетала мысли и изнемогала разум неестественной тоской.

Тогда же Фанон, Макодь и Парат пытались примостить обратно дверцу, она была из фанеры, не крашенной с массивной металлической защелкой. Другие, застелив кровать, разбрелись по закоулкам и стали что-то искать, они умело копошились в вещах и зарисовках мальчика, небрежно раскидывая его отложенные на потом чувства, мысли и воспоминания по всей ухоженной комнатушки. В суете, призраки искали то, что сможет поведать им о его печали, то удивительно, но ничего не найдя, странные опекуны поспешили к лестнице, коя находилась в 6 метрах той.

В ту самую секунду, Эйдан уже подъезжал к холлу. За окном в этот момент разыгралась жуткая пурга, та лихо пугала тонкие стекла стареньких оконных рам. На первом этаже свирепствовали копоть, дым и омерзительный запах. Прикрыв ладонью нос, он подошел к печи, отомкнул холодные ставни и от неожиданности шлепнулся на тлеющий ковер. Печка извергало нечто, среди того недоеденные вещи, обугленная мебель и прочие предметы. Через мгновение зловонный дым ринется по этажам, усердно охватывая один за другим, заставит загадочных жителей разбрестись по комнатушкам и распахнуть в них окна, мигом впустив в дом дюжину проворных сквозняков, а спустя еще 6 минут дом полностью остынет.

– Печь накрылась. – пробормотал Эй, сопротивляясь возмущению пламени.

Сорвав с окна занавеску, которую всю ночь шила Долис, мальчик тотчас стал тушить ею пламя. Из печи остатки чего-то невообразимого на Эя шипели, вслед чего и вовсе начали плеваться искрами. В той он сразу же приметил книги, цветы, антикварные безделушки и даже еду, но услышав грохот сверху, без каких либо чувств, стал выждать остальных, тех, что спускались крайне осторожно, да и не в холл.

Призраков я так и не дождался, они спешили к кухне. Вот и я скоренько приподнялся, окинул занавеской дымящую печь, ту потушил, следом устремился к зеркалу с пожеланиями, или сожалениями, предложениями, замечаниями, скверными сообщениями.

– Про нас не забывай, ты наше все, цени и знай! – подписалась Зимья.

– Гони никчемные проблемы, живи ради дилеммы. – отписалась Мешра.

– Цена за воду в следующем году поднимется в 6 раз, а налог на собственность в 3. – подписался Давесий. – Этот 50 метровый сарай нас точно разорит.

Пока Эй читал записи, на 4 этаже, призраки уселись за столом, все как один ожидали мальчика. С каждой секундой аппетит их злился, а с тем нагнетал лихое недоумение. Дочитав забавы с курьезным смыслом, юный Эй окинул взглядом холл, было очевидным то, что мальчик ищет подарки, любопытство, жажда поисков, идея удивлять и острота диковинного выбора вдохновляли того на дивные воплощения самых смелых мыслей, причем из суровых возможностей тот творил шедевры, важные для многих по хозяйству, так например электрические кастрюли, радиоуправляемых птиц кои мыли окна и другое.

Шустро обойдя все закоулки, мальчик отыскал ненужный хлам, он надеялся здесь найти совсем иное, не кувшин, ни фонарик, ни старую поделку, ни хомяка, который почему-то грыз ножку дивана, не испорченный свитер, ни камень, не портрет со всеми призраками, ни поломанное радио, ни затертую настольную игру. Окончательно разочаровавшись и нагуляв аппетит, он тотчас двинулся к лестнице, подумав о том, чем бы истопить другую печь, ведь та махина ест не мало, не зря она занимает треть подвала.

Озираясь на картины, цветы, дорожные знаки, которые наполнили стороны лестницы, мальчик и впрямь призадумался над тем, не переехать ли, ведь дом не первый год шатается, а в трубах нечто завывает, дрова дорожают, налоги неимоверно растут, а этажи трещат и рушатся, так за горсть лет лишились нескольких этажей. Еще немного и Эй нагрянет в кухню с отрешенной подавленной подавленностью.

– С 1 года мы тебя нянчили, смакуя горести, наслаждались утешением, выискивая глоток надежного счастья. – издала Мешра, увидав в дверях мальчика.

– Ты наш костерчик в невыносимой тьме! – заревела Пимора.

– 13, это очередная ступень к долголетию. – выдал Капиль, жуя салат.

– Мы будем рядом, а по сему груз судьбы разделим поровну. – заладила Зурья.

Пройдя в кухню, Эй ополоснул руки и тут же уселся у края стола. Налив в стакан яблочного сока, тот швырнул на тарелку кусок жареной рыбы, накрыл его пышным слоем смешного омлета и резво предался праздничному завтраку.

Подтолкнув спящего Тарода, Мешра ухватила его за руку, а тот ухватился за руку Зурьи, так утешение двинулось по кругу.

– В холодине станем жить? – озадачилась Долис, дрожа от веяний из вытяжки.

– Позже другую печь разожгу! – сказал Эй, наслаждаясь соком.

– Она ведь в подвале. – истерично вскрикнула Долис.

– Необходимо перебрать продукты, наверняка многое кануло качеством, то еще в предыдущем году. – пробормотал мальчик. – Теми печь и растоплю, мебель почти кончилась, а книги – мой мир. – добавил пристрастно.

Трапезничая по особому, призраки рассказывали мальчику о том, что тот еще не слышал или знал о детстве, немного о загадочных родителях, таинственном городке и чуждых решениях их некими друзьями.

Немного позднее, когда мальчик с Капилем и Инуком отправятся в мрачный подвал, на поиски просроченных съестных дров и любимых лакомств, 9 других останутся в кухне чтобы прибраться и вымыть посуду, а остальные отправятся вниз для уборки и отдыха.

Собственно на учтивые россказни и бравый завтрак ушло около 30 минут, после чего без промедлений мальчик с парой призраков удалился из кухни, в которой намечался очередной спор.

Спустившись в подвал, трое направились к треугольной двери, за ней собственно и располагалась печь, она в высотке была центральной. Поскольку она много поедала дров, ведь нутро ее было в треть комнаты, то пользоваться ею часто мальчик не мог.

В конце подвала располагались 3 двери, первая вела в печь, вторая в хранилище, а третья в дровяник, к сожалению последняя уже несколько лет как пустует.

Едва видимые сущности не особо то и жаловали это место, оно было для них зловещим, лампочки здесь частенько лопались, а сквозняки пугающе выли. Выудив из щели в стене ключ, тот навязчиво выпирал из трещины в стене, Эй углубил его в проржавевший замок и тотчас вынул, затем вернул длинной трещине.

– Он себя изжил. – выдал мальчик, осматривая замок в крышке печи.

Капель и Инук стояли сзади и о чем-то говорили, то напоминало злую болтовню. По инструкции, что оставил Дасека, конструктор печей в прошлом, та должна отвариться при щелчке сквозной отводки, которую и должен задеть ключ, но все оказалось не так просто. Эю пришлось повозиться, да так что вручную минут 9 сдвигал крепления двери, они оказались со встроенной защитой, которая не позволила ему сразу их отодвинуть.

Увидев как Эй пытается стащить с отдвижных петель дверь, призраки приблизились тут же помогли мальчику стащить никудышное полотно из подозрительного материала с пугающего проулка.

Вымерзая, те 22 с каждой 3 минутой, поднимались все выше, видимо для того, чтобы насладиться глотком ускользающей теплоты, жалуясь при этом на больные зубы, жуткий озноб, неугодную простуду, каждый из тех не выносил пронзительного холода. Призраки сильнее всего тревожились за вечер, ведь скоро температура опустится до 39 градусов.

Еще в 5 лет мальчик знал о терпком бремени, кое неспроста упало на его хрупкие плечи. Ранее за призраками присматривали другие люди, Фарим, Гатона, Барус и Пакуль, первый в спешке умер, вторую муж увез, третий проклял все и улетел куда-то, четвертый же нечаянно угас умом, оставив роковой подарок у кровати мальчика. Несмотря на кроху, в доме из людей оставались глухая, наглая в возрасте 103 лет Кумим, и безрассудная Тамона, та слегка моложе, но куда хитрее предыдущей, ей 97.

– Ничего себе местечко! – пробормотал Капиль, случайно заглянув той внутрь.

– Отверстие подобно беззубой пасти утомленного чудища. – издал Инук, отходя назад.

– Да, такую не прокормишь. – признался Эй, осматривая брюзжащую черноту. – Надеюсь, воздуховод чистить не придется.

Почесав затылок, мальчик подошел к хранилищу, оттолкнул безумно скрипучую серебряную дверь, включив свет, тотчас прищурился. Потолок, что усыпан лампами, засиял алым оттенком, резко тот ударил Эю по взгляду.

Пока призраки преодолевали страхи, дурачась у печи, прыгая внутрь и выныривая обратно, крича в трубу, я начал собирать неугодные для пропитания продукты. Осторожно продвигаясь мимо этажерок с консервами, заметил, что некоторые коробки, банки, пакеты истерзаны, помимо тех, что сами вспучились. Сюда я редко ходил, да и то с десятком призраков, такого не наблюдал ранее, а тут такое. Едва набрал охапку с сырными хлебцами, чесночным пакетным супом, пряным печеньем, ржаной кашей и прочим, как резко услышал взбудораженные голоса Капиля и Инука. Они кричали неразборчиво, чудилось, что о чем-то предупреждали, но поскольку помещение было большим, да и уставлено широкими продуктовыми стенами, то до меня доносились лишь двусмысленные звуки и возмущенное эхо.

Эй улыбнулся и продолжил набирать испорченную провизию. Ненароком потянувшись за лестницей у стены, внезапно почуял движение сверху, над ним и впрямь что-то пролетело. После, на дощатом полу мелькнула лихая длинная тень и тут же исчезла. Обернувшись, мальчик осмотрел потолок, сверху ничего не было, а с боку к нему приближались лишь призраки, в их лицах словно утонуло волнение.

Ту мальчик не заметил, стоя как вкопанный, с недоумением наблюдал, как двое истерично воют. Минута, именно столько понадобилось, чтобы Кап и Инук добрались до мальчика, затем схватив его за руку да ногу, неожиданно начали выталкивать его из помещения.

Я попытался сопротивляться, но те попытки оказались бесполезными, ведь Кап был сильным, а Иннук упрямым, куда мне тягаться с ними.

На люстре сидела какая-то птица и прислушивалась к навязчивой возне внутри, ей невероятно повезло, что та была слепой, если бы видела, как троица чересчур смешно тащится посередине хранилища, так бы и рухнула на пол от смеха. Она была там не одна, с разных сторон слышались дикие звуки, остальные рыскали между стеллажей, они чуяли пульсирующие жилы, слышали храпящие сердца и напряженные вздохи, но из-за темноты стали рассеянными. Всего их 3, вторая шуршала среди продуктов, через тройку стеллажей, а третья ползала по полу слева кругами.

– Что вы делаете то? Теряем время. – издал Эй, упуская из виду выскальзывающие продукты.

– Здесь разбойничают крылатые чудики, ты их не заметил? – спросил Капиль.

– Спросил бы у нас, прежде чем сюда заходить. – прошептал Инук. – Бапра, сюда крысоловок запустил. – проговорил с трепетом.

– Что? О чем вы? – озадачился мальчик, еще раз оглядываясь по сторонам.

– Возле лестницы не приметил клеток? – озадачился Капиль.

– Да! – ответил неестественно Эй.

– Тиус. – пискнул кто-то сзади.

К нам приближались летучие мыши, оголодавшие, размером в пару ладоней. Да, Бапра обожал возиться с хитроумными ловушками, впрочем, он меня на изобретательство и вдохновил. С утра до вечера, в сердитом возрасте, без передышки конструировал те, и весьма эффективно впоследствии использовал не только на вредителях, но и соседях призраках.

– Сейчас она в меня вцепиться! – издал Эй, повернувшись к первой лицом.

– Успеем, несколько секунд до проема. – вскрикнул Капиль.

– Там в клетке специальная дразнилка есть, их изловим за раз. – произнес Инук.

Летучие мыши и не пытались напасть на троих, пытались только припугнуть, они призваны отгонять посторонних. С вытянутыми острыми мордами, узкими глазами, длинными клыками, прыткими когтями, без ушей, прозрачными крыльями, без шерсти и с красной кожей, такими были Буяда, Мисура и Фата, три верные подруги.

Едва трое выскочили в коридор, как крылатые создания устремились к разным люстрам, наверняка чтобы погреться, ведь внутри было сыро и прохладно.

Стоя у двери, Эй приспустился к полу, чтобы отдышаться, каждый его выдох сопровождался густым лихим паром.

Капиль выключил свет, а Инук поспешил к лестнице, чтобы взять с нижней ступени 3 забавные клетки шириной в 4 кисти. Те разных цветов и форм, так круглая – синего, квадратная – желтого, а треугольная – зеленого, внутри каждой болтаются никудышно приделанные механические пищалки, те издают трусливые стоны при распахнутых ставнях.

В течении пару минут Эй усердно пытался отдышаться, у него слабые легкие, ведь в жутко влажном доме много пыли и грязи, потому его организм часто изнывал.

– Вроде стихли! – прошептал Капиль. – Сюда не вылетят сами.

– Готовятся к нападению, силы экономят. – промямлил Инук, взгромоздив все клетки разом.

Призрак шустро вручил каждому по клетке, и тут же направился внутрь, он, кстати, взял тяжелую круглую. Эю достался треугольник, ведь он был легче других, а Капиль ухватился за квадратную, она была чуть легче круглой. Почти бесшумно проникнув в хранилище, 3 тут же распахнули дверцы клеток. Писк в них раздался отвратительный, чрезмерно громкий, тот напоминал резь, переходящую в некий скрип, на которые в тот же момент слетелись мыши. Диким напором они ринулись к клеткам, 2 угодили внутрь, а третья пролетела мимо мальчика и разбилась о стену. Призраки захлопнули створки, оставаясь довольными не долго, Эй сразу же приметно опечалился, Фата лежала на полу, дрыгала лапками и издавала монотонное хлюпанье, в то время как в клетках призраков вовсю пищали сникшие мыши.

– Судьба виновница. – проговорил Инук, потащив свою к печке.

– Расчетливый Бапра не предвидел этого. – пробормотал Капиль, следуя за Инуком.

Положив клетки, Капиль стал разжигать печь, а Инук включил свет в хранилище. Оба призрака не чувствовали вины за гибель маленького существа, они решили отогреть бедняжек у печи, тех что сидели в клетках и с грустью смотрели друг на друга.

– Мы ее в печи сожжем. – выдал Эйдан, приблизившись к бездыханному телу.

Уложив ее в коробку от печенья, мальчик медленно направился к слабому пламени.

– Что же они так долго возятся с отоплением? – заволновалась Зурья, отогревая теплой водой свой любимый кактус.

– Из-за тебя негодник мы замерзаем, бедный мальчик, наверное, уже снеговиком там стал. – вскрикнула Мешра, глядя на Дорука.

– Не тебе меня ругать, упрямая крикунья. – высказался Дорук с редким недовольством.

Призраки пили крепкий чай в кровати мальчика, правда не все уместились, те другие расселись у окна, а кто и расположился в шкафу, среди теплых вещей. Тепло сохранилось лишь в комнате мальчика, те два десятка там и заперлись, рассказывая друг другу несусветные путаницы.

– Отпусти мгновение, очистись душой. – проговорил Эй, придав коробку с телом крылатого создания огню.

Мальчик отер лицо от пота, сжал плотно посиневшие губы, дрожа, всерьез принялся размышлять о переезде. Призраки с мышами остались греться около пылающего огня, они его кормили всем подряд, а мальчик вернулся в хранилище и продолжил отбирать продовольствия для отопления высокой хибары.

Не смотря на сроки давности, собирал все, что было вспучено, растерзано или жутко пахло.

– Ему пора знать о родных! – выдал Инук.

– Нет, мы 2 года убили на то чтобы сила в нем задремала. – проговорил Капиль. – Через пару лет, не раньше. Она нагрянет, та сила ее сюда привлечет. – добавил со злостью.

– Так не согреешься. – выдал Инук, залезая в печку.

Многие из призраков обожали куролесить, так вечером 4925 года посыльный Фась испытал сильнейший трепет, прямо у высотки, Зохиль рассвирепев начал швырять в него газеты, ему не нравилась странная бумага, побледнев, мужчина ринулся к шаткому мосту. Дорук же собирал насекомых, кои заводились у пруда, тот их собирал десятками за раз, а после ими отваживал бродящее зверье от дома. Дарод пугал прохожих по ночам шальными криками, так Гута переехала в другой район, она торговала скверной обувью. Мукарь тешился распространением зловредных новостей и попросту неправдой, его последняя новость о чуждой реальности хвори загубила злую на всех Питарию, та не залечилась до смерти, то всем подряд, кстати Эй наказал его за это. За каждым мальчик не мог уследить, а те привыкли баловаться под старость лет.

– Как же много испорченных продуктов. – пробормотал Эйдан, волоча тяжелый мешок к печи. – Дорогое тепло, обойдется в 15 сытых килограмм.

Покинув хранилище, мальчик разместился возле Капиля и начал греться.

В комнате Эя уже дремали призраки, те грелись о тепло собственных душ. Это был не такой уж частый случай, когда почти все призраки спокойно, без скандалов, суеты и возмущений транжирили часы.

Эйдан смотрел на пламя и вспоминал нечто, в чем сильно сомневался, из тех своих слишком ранних лет.

В подвале разило гнильем, стены осыпались, пол трещал, а потолок косился.

– Переодеться надо. – издал мальчик, направившись наверх.

– Мы дотопим печь! – проговорил Капиль.

– И то верно, отдыхай. – добавил Инук.

Ничего не добавив, мальчик последовал к лестнице. Неожиданно на всех этажах и в коридорах вновь замигали лампочки, те сигнализировали о том, что к высотке кто-то приближается. Да, и впрямь, некие люди шли друг за другом прямо к двери, наверное, торговцы.

Глава 2

В окружении Дилемм.

Твоя ноша – плохой аргумент, боль же и гибель – мой прыткий успех! Савайя Гаптур

Давесий спал не очень крепко, тем более по трубам разбрелось тепло. Как следует, зевнув, да приоткрыв глаза, старенький призрак направился за сладеньким. Приметив мигание ламп, подошел к окну в коридоре, прямо внизу он увидел 3 странно одетых незнакомцев, взбитого мужчину, невысокого юношу и вздорного старичка. Первый был в желтом, длинном пальтишке и заостренных с высокой подошвой ботинках, чисто выбритый, в коричневом костюмчике. Второй же был в серых шляпе и туфлях, черном тулупе и белых брюках. А третий стоял в медной шубе, алых штанах и словно металлических ботинках.

– Разбойники! – вскрикнул тотчас призрак. – В руках у старого очередной привет, написанный бедою, не иначе. – увидел моментально, едва прищурившись.

Кто сам вскочил, кого подняли остальные. В считанные секунды все устремились к лифту, без передышки дергая за рычаги, старательно опускали клетку вниз. Капиль с Инуком услышав из печи, знакомые до злости голоса, остепенившись, поспешили в холл, позабыв о проказах.

Эй, не приметил моргающих лампочек, но отчетливо услышал резвый стук в дверь.

Сверху голосили 22 перепуганных, рассерженных, озадаченных призрака.

Встав на истертый ковер свекольного цвета, мальчик осторожно посмотрел на дверь, в смятении, не иначе, живо направился к ней, в серых тапочках и пижаме с мудреными фразами. Эй был в недоумении, давненько их не навещали, снял широкий серебряный перстень и тут же убрал его в карман халата.

Приметив мальчика, Вакроль, тот был врединой, прикрикнул грубо, с напором, басом, наказным тоном.

– Живее открывай. Почему так долго? – Ротозей! – произнес уперто, смотря на мальчика через окошко в двери сантиметров в 10, с диким недовольством.

– Что там у вас? Какая-то беда? Учтите, возможностями перешит. – ответил мальчик.

Эй снял щеколду, отодвинул небольшой засов, провернул бронзовую ручку и приоткрыл зеленую дверцу на ширине собственного следа.

К тем выглядывать не стал, но осмотрел каждого из них внимательно. Внезапно с этажей сбежались призраки, а после тут же столпились позади. Кто смотрел в оконце, кто за руки, кто за шею, кто за ноги, кто поверх головы, а другим, которым места не досталось, лишь представляя тех, суфлировал идеи.

Пока Камит, тот, что крупнее остальных, рассматривал высокую хибару, Таруфей, тот, что помоложе, изучал сдержанного мальчика, который почему-то не спешил чувствами раскидываться. Но это может лишь пока, подумал он. Старшина разворачивал черный конверт, такой всегда сулил потерей средств или мгновенным отзывом имущества.

Я был встревожен, но продолжал хвататься за спокойствие, призраки на мгновение затихли, ожидая предостережений, скверных исполнений или вызова на документационную дуэль, а бумаги у нас оформлены по строгости должного, но незыблемого права.

Развернув конверт, Вакроль выудил черную записку, развернул ее слегка и тут же начал что-то медленно зачитывать с подозрительной ухмылкой.

– Не жилая рухлядь по улице Проказурь № 34 подлежит сносу. – По сему вы обязаны покинуть это шаткую постройку.– издал Вакроль, неосторожно пережевывая смак невзгод.

– Примите документ, все указания исполнить мигом. – издал Камит, внезапно покраснев.

– Это не просьба, а милость мэра. – отметил Таруфей, приподняв жуткие брови.

Да, надо отдать им должное, Эй хорошенько посмеялся. Перепуганные призраки отходили от болезненных вестей в течении минуты, на часах как раз прошипел злосчастный змей. Что же дилемма, призраки знали, у них порядок в документах, мальчику та встреча почудилась уловкой, мужчинам же тот вмиг привиделся шальным и странным типом. Вакроль рассвирепел, наверное, только что отошел от немыслимой реакции владельца.

– Исполняй немедля, собирай пожитки! – завопил Вакроль.

Призраки все как один взбунтовались, захрипели.

– Скажи ему, что коврик в голове надо чаще выбивать. – крикнул Мукарь, Эю в ухо.

– Где раздобыли сведения? – спросил Эй у обомлевших чужаков.

Всей троице расспросы не по душе пришлись, они от высоченного чина, со статным распоряжением явились, куда не для того чтобы им устроили допрос 9 колена. Теперь же юнец почудился им нездоровым, подлым, непутевым. Самый молодой предложил помощь мальчику, лишь бы пропустил тех внутрь дома для вездесущего осмотра на наличие особых ценностей.

– Отвратительный пример подлого пристрастия, поглядите. – проголосила Мешра.

– Вы могли конверт и в скворечнике оставить. – высказался мальчик. – Он у нас именно для этого предусмотрен, прямо у поломанной калитки.

Этот день был явно не по нутру безжалостным исполнителям, в умах их с каждой секундой путаница от двусмысленного поведения малыша становилась гуще и прочнее. Такое 3 вовсе не забудут, они закипели ненавистью, зашипели зловредным сомнением и извергли острою ругань.

Инук побежал наверх, не щадя призрачных ног, тот пожелал отыскать документ где указан собственником вычурной постройки Эй.

– Этот дом жилой, здесь я живу. – ответил Эй с напряжением. – В наличии имеются два документа, протокол надлежащего содержания изморенной высотки и акт по передачи рухляди в свободное владение. Все оформлено на меня, не волнуйтесь. – добавил отходчиво.

– Немыслимо, врунишка! – издал Камит, почесывая пушистые кудри.

На дерзость престарелые призраки сильнее осерчали, то потому, что за порядок в документах отдали не мало, ведь многие ханжами были. Наверное, чувства, где то дали сбой, в едва примеченных умах кружилась суетливо птица шока, то странно ведь постройку едва сносили сами.

– Убирайтесь прочь, ступайте без оглядки, тем поломанным мостом! – загоготала Зимья.

– В архиве документов нет, мы их туда не сдали, не успели, а после в нем пожар был. Про высотку эту забудьте, мое наследие не первый год тяну. – выдал Эй продрогшим голосом.

Вакроль учуял подозрительный запах в воздухе, кажется, повеяло расплавленным сыром, запеченными солениями и кажется травяной колбасой. Ему тот запах приглянулся, слюна в момент пробилась из-под щек.

– Чем ты топишь то? – озадачился Вакроль, глядя на небо.

По небосводу простирался удивительный дым, скорый, смелый, чудной, дикий.

– Судьба уже точит на вас свой острый зуб. – выдал Парат, косо посматривая на Камита.

– Покажи бумагу, я взгляну. – произнес Таруфей, изумляясь собственной рассеянностью.

– Мне пора, не трачу время попросту. – выдал Эй, прикрыв дверь.

Троим, то показалось подозрительным, они были оскорблены и возмущены дерзкой выходкой. Что же чужаки не уходили в течении часа, пока тех вовсе не напугал Фалак, устроив для них целое шоу.

Доехав до библиотеки, Инук ринулся к коробке у окна, впрочем, зря тот потратит 3 минуты, документ находится у мальчика в комнате с прошлого четверга.

Около высотки Вакроль, Таруфей и Камит, во всю осматривали местность, топчась на месте, фыркал Вакроль, заглядывая в окна этажа хмурился Камит, а Таруфей отходя спиной к забору, размышлял над тем что же мальчик стережет внутри, не спроста тот их не захотел впустить.

Эй уселся на диване и стал советоваться с теми 23. Дарод отходя от остальных, с решительной идеей направился в подвал, тот двигался по холлу с неслучайной осторожностью. Он был не одним, кто решил проявить разгневанную волю. Поначалу перекинувшись затейливым взглядом, а за тем и мыслью, украдкой поспешили куда-то Фалак с Маппой, наверняка запланировали сдержанный кошмар. 21 призрак делили одно и то же предложение по переезду в другой город, теперь половина пожелала переехать.

– Надо уезжать! – заладил Дорук.

– Нет денег на билет. – высказал Эй.

– Наше наследие перейдет к другим, документов нет! – выдал Инук, спустившись в холл.

– Все в мастерской моей, я их за шкафом спрятал. – выдал Эй, свыкаясь с мыслью о скорых переменах, ведь те в покое не оставят.

Никто из призраков не любил проблемы, а желал лишь утешенья, уюта без хлопот, умеренных конфликтов. Греясь у батареи, окружив окно, следили за странными мужчинами, размышляя о переменах.

Пока Фалак с Маппой поднимались в кухню, Дарод подошел к печи. Отодвинул крышку, просунул в ту призрачную голову и стал в трубу кричать, громко, зловеще, басом, привлекая внимание тех, кто злился снаружи.

В туже секунду Вакроль поседел, оглядываясь с ужасом по сторонам. Таруфей, побледнев намеренно, упал на снег, притворившись не живым, тому почудилось, что некто ополчился на них сверху. Камит же в тот момент оступился, ударившись о раму, отошел ко сну, негаданно повиснув на подоконнике.

– Урганука. – голосил в печи Дарод. – Рувашда!

Фалак с Маппой похватав ковры, тотчас их высунули в окна, невзначай став ими друг о дружку колотить, уверенно посыпая головы чужаков зловонной пылью.

Над отсутствующими 3, спохватились слишком поздно.

Вакроль с Таруфеем схватили Камита, и в спешке покинули нечестивые, как им показалось, владения злого духа.

– Там что-то сверху сыплется! – приметил Инук, глядя в окно.

– Глядите, как бегут с нашей земли. – с радостью вскрикнула Долис.

– Дарода и Маппы с Фалаком не видно. – произнес Давесий, с настороженностью.

– Наверняка это их проделки. – рассвирепела Мешра.

Фалак с Маппой забавлялись небольшой, но сердитой победой, стоя у окна, а Дарод возвращался к остальным.

Сомневаясь в переезде, Эй решил в очередной раз перечитать документы на дом, потому он привстал с дивана и медленно последовал к подъемнику.

Повернув рубильник до упора, мальчик отправился к себе в мастерскую. Там на 13 этаже он отключил подъемник, возжелал побыть один, где тотчас начал размышлять над серыми шансами да лихими вариантами о скорейшем будущем, за бравым делом, конструируя диковинного помощника для отчаянного хозяйства.

Инук с Капилем вернулись в подвал, чтобы печью заниматься, 8 прочих призраков отправились планировать обед, остальные же кто поспешил в сад, кто в кровать, чтобы поспать, а кто потешиться старенькими воспоминаниями о тайнах семейства Ходж.

– Ах, вы тут! – закричала Долис.

– Готовим суп. – выдала взволнованно Маппа.

– И тушеные овощи.– добавил Фалак, кромсая красную морковь.

Другие мигом разбрелись по кухне став тут же помогать тем двум. Фалак раздавал задания, а Маппа все время ощущала какой-то дискомфорт, не уж то совесть.

Близился 11 час, то было время кролика. Инук и Капиль вплоть до обеда решили убираться внизу и топить печь. Эй заперся на чердаке, расселся за широким, красным, поцарапанным столом и тут же начал читать документы, одновременно собирая большой крепеж изогнутыми спицами.

Вакроль с Таруфеем в тот момент тащили тяжелого Камита к мэру. Его всучил нам его предшественник Фабойль Пакишь, после чего в момент исчез. Готтис Мозурна должен был исправить его ошибки, но тот посмел лишь загубить остаток. Вломившись в красный дом, в заведение громких бичеваний, меченых интриг и скисших одолжений, те загалдели. Стоя на жженом паркете, двое попросили об одной услуге прихотливую девицу. Кладус, так ее звали, была худой, не бледной, с багровыми волосами до локтей, менее среднего роса и вытянутой вширь, она сидела за столом из окровавленного кедра, наверняка за тем кого-то погубили, и читала Замтийсские сказания. Ей мужчины сразу стали камушком за пазухой, на что та сразу же взяла их нрав под свой загадочный контроль.

– Стихли! – вскрикнула Кладус, приспустив зеленые глаза.

Кажется, ей было за 20, знали лишь двое, о ее родстве с Готтисом, она вроде дочь его.

– Вызови нам хозяина срочно. – издал Вакроль, обращаясь к странной девице.

На трепет, страхи, истерию, чувства и услужливость девушка слала напыщенной ханжой, не любил никто ее за это, даже отец, и то, по мелочам выносил ту изредка.

Посмотрев на 3, Кладус потребовала объяснений.

– Последний дом. Мальчишка лет 10, чудит внутри! Не пустил ни одного, затеяв немыслимое выдворил всех разом с территории. – ответил Таруфей. – У него, наверное, там призраки.

– Там еще кто-то есть, он с кем то говорил. – добавил Камит, поднимаясь с пола. – Он обмолвился о документах, и том, что дом в его владении, но их не показал.

– Вот увальни! – закричала девушка, вскочив с высокой табуретки. – Равий все спалил в архиве Подуса. Вы что не знали? – Это уловка, чтобы отсрочить время. – взревела та.

Девушка была разгневана, впрочем, та придерживалась 1 впечатления, что непутевых плодят прокаженные.

– Там что-то зловещее. – прошипел Вакроль. – Точно призраки, ему есть чем поживиться.

Девушка глубоко вздохнула и молчаливо направилась к лестнице, та начиналась с боку, прямо за ней, вела на слишком низкий верх.

В здании было 2 этажа, на первом расположилась девушка, собственно там стояли стол да табуретка, а на втором, всем заведовал мерзейший дядька лет 39. Там его офис, местечко для роковых аудиенций с креслами на 30 персон, кои помогали с присмотром за неугодными в 3 городах, Чумуле, откуда приходил улов, Жеваре, оттуда шли дрова, и Зяблике, где по наводке искали божеств. Собрания те были ровно в 3 часа утра каждую среду 3 квартала. Именно здесь озвучивались идеи грабежей, сумы приобретений, варианты замещений, горечь выборов и альтернативы залогам.

Кладус поднималась скрючившись, громко стуча по ступеням каблуками и бесстрашно держась рукой за никудышную перекладину. Ровно 16 ступеней было до 2 этажа, в течении минуты та взбиралась, ни чуть не устав.

Трое стояли кто где, и наблюдали за девушкой, в ожидании новых поручений хозяина со скверными наваждениями. Вступив на синий ковер, девушка вздрогнула, ее алые туфли, костюм будто выцвели, с гримасой полной покорности та шла к трагичной двери, которая располагалась в метрах 5. Подойдя, она постучала всего один раз, но никто не ответил.

Внутри помещения, сидя в кресле, считал свои доходы и чужие собственности сам Готтис. Тот с неохотой произнес фразу, и то спустя 3 минуты, второпях попрятав роковые бумаги и крупные монеты в ящик стола.

– Без излишеств, побыстрее! – выдал мужчина.

– Не справились. – проговорила та.

В кабинет Готтис никого не пускал, запирал стальную дверь, на 3 замка, а на решетке за окном висели все 4, да и стол был с защитой в 2 замка. Мужчина не жаловал пустые обещания, не выносил зевак, вел 3 списка нарушителей. Он привстал и тотчас последовал к двери, в белом костюме, желтых ботинках, рыжих перчатках и галстуке, красной рубашке.

На окнах и по сторонам всей комнаты была рассыпана черная паприка, аккуратным квадратом, тонкой двухслойной линией, то чудилось колдовской защитой. В помещении помимо стола и кресла были 3 шкафа, 4 тяжелейших сейфа и 5 ламп, которые святили в потолок.

Распахнув дверь, Готтис прошел мимо дочери, та тут же прикрыла ее, девушка осталась стеречь не простые 42 метра. Мужчина с самого рождения был разборчивым, недоверчивым, властным, упрямым, холодным, скользким, единоличным и нетерпеливым. Тот быстренько подошел к лестнице, облокотился на перекладину, которая вот-вот рухнет прямо на место дочери, сжал зубы и без угрюмого настроя у тех чего-то спросил.

– Где были? – поинтересовался грубо.

– Проказурь, 34. – произнесли все 3.

– Ну и попрощайтесь с жизнями! – выкрикнула девушка, стоя позади.

– Отправляйтесь к Демате, она подкинет работенку. – выдал Готтис, неуверенно дыша.

Мужчины тотчас направились к выходу, ни один не осмелился перечить статному мэру, хотя ту и боялись. Готтис отцепил перила, повернулся и последовал обратно. Перекладина неожиданно рухнула вниз, в дребезги изломав стол безжалостной девицы.

Девушка нахмурилась, но промолчала. Едва ее отец вошел в свой офис и захлопнул дверь, как та спустилась, , подвинула табурет к картине с земляной змеей, которую душили водяные пауки, облокотилась на стенку и прикрыв глаза, спряталась в тени.

В комнате было всего два угла, куда не прилегали лучи солнца. Готтис сел на место, и принял страшное решение, что будет исполнено уже на следующий день, то явно станет последним испытанием для мальчика.

На часах 12.30, на кухне сварены 2 кастрюли супа, испечено 25 лепешек, наварено компота, натушено овощей, и нарублено 3 кучи разящего пряностями салата. Внизу у призраков как раз разросся аппетит, в подполе печь откормлена на пару дней, а мальчик наверху заснул, разлегшись прямо на столе, но важное достигнуто, он все-таки доделал последнюю деталь для прыткого агрегата.

– Что такое? Опять сломался! – прогнусила Долис, нажимая кнопку вызова на подъемнике.

Та не горит, звук мотора не откликается, а клетка молчит. Около 7 минут призрак женщины простоял у пустого спуска со сквозными ставнями, а спустя те, поняла, что мальчик отключил его, решив уединиться в важном деле. Потому Долис вернулась в кухню, взяла поднос, ложку, чашку, тройку тарелок, наложила в одну порцию тушеных овощей, брякнула в чашку компоту, навалила салату в другую, начерпала супу в третью и положила лепешку. Нагромоздив всего понемногу на деревянный поднос, Долис следом поспешила наверх, в эту секунду остальные раскладывали столовые приборы на столе.

– Надеюсь, останемся тут. – высказалась Мешра.

– И не говори, сама волнуюсь! – промолвила Зурья. – Кто знает, что там в других городах творится.

Долис верно двигается, молниеносно стремится только вперед.

Взгромоздившись на последнюю ступень, призрак повернула ручку двери, приоткрыла ту, поставила поднос на полку с побрякушками и тотчас ее прикрыла. Теперь Долис побежала в низ, да так что 3 ступени превращались в 1,5, к тем остальным, что ждать ее не станут. Тем временем на кухне только усаживались 20, со смятением, унынием, надеждой.

В 13.05, когда Готтис заварил чай в своем уютном офисе, ему внезапно кто-то позвонил.

– Мэрия! – произнес мужчина, схватив небрежно трубку.

– Добыли всех? – спросил некто, со зловещим эхом.

– Каггс, 141 объект проверены, божества не найдены. Демата изловила сотню душ! – издал Готтис сникшим голосом.

– В пути, скоро прибудем. – высказался Каггс, отсоединив хилую трубку.

Мужчина тотчас поднялся с кресла, подошел к шкафу, достал фуражку с шарфом и хлопнул дверью, запер офис, затем заторопился к выходу.

На табурете, под картиной его дочери уже не было.

Покинув мэрию, Готтис направился к горбатому туннелю, за которым был прокаженный сквер. Тот продвигался к странному рынку, лелея мысль о том, что сможет в скором времени сбежать как и его предшественник, но, то зря.

– Только бы успеть до их приезда. – испуганно бормотал Готтис. – От Жевары до нас примерно 2 часа езды. – взволнованно добавил. – К чему такая спешка? – озадачился, приближаясь к развалинам с магической утварью.

Мужчина шел к Демате, та втягивала бродячих призраков в жуткую грязевую смесь, а после пихала ее в банку, та имела вид костяной статуэтки. Жила в павильоне, готовилась к лучшей старости, даже накопила с кисть пару мешочков особо ценных Керулей. Той около 53, ту терпели, как могли, вообще слыла невыносимой и редкостной болтушкой, но дело свое знала, насобирала 105 душ, те Макроту завещаны, хотя обещала куда больше, да и чище. Дамочка знала, что злу ни нужно денег, а за невыполнение тех обещаний кара будет гибельной, но, не смотря на это, та не торопилась с резвым сбором, она ведь просьбами других загружена.

– Вы почувствовали? – произнес Дарод.

– Странное ощущение! – издал Дорук, посмотрев на потолок.

– Пора привыкнуть, будет метель. – пробормотала Долис, жуя картошку.

Дарод откинул внимание от чувства сжатости в груди, и накинулся на компот.

В 13.14 проснулся Эй, привстал, подтянулся. Прибрался на столе, вставил в розетку длинную вилку зловещего агрегата, размером с потолок, которым, управлял неприметный пульт с 18 кнопками. Проголодавшись, подошел к двери, взял поднос, включил подъемник, затем как следует, зевнув, вернулся в кресло.

– Как бы мне тебя назвать? – поразмыслил Эй, глядя на творение, которое мастерил не первый год. – Каптун! – Нет не то. – Мадгус. – Кого-то так уже назвал. – Жерувь! – А, это мотор подъемника. – Тираль. – Оставлю на потом. – Золнок? – Не очень звучное. – отчаялся совсем, перебирая разное.

Готтис дойдя до рынка, перепугал всех черствых, алчных, враждебных, лживых продавцов, что продавали ведомую многим нежить. Добравшись до павильона, позвал Демату, та не спешила, знала, что несравненна в своем деле. Когда та все же вышла, они поговорили, правда, не очень то и дружелюбно, с содроганием. На рынке, то после, мужчина надавал с дюжину распоряжений всем подряд, случаем забыв про мальчика и его нашумевших призраков.

В этот самый момент, в поезд садился Каггс, причем с какой-то громадиной в гнившем облачении.

– Сколько ехать? – спросило нечто.

– Около 2 часов. – произнес Каггс, уставившись в пол.

– Поторопи машиниста! – шепнуло чудище, усаживаясь в закрытом вагоне без окон.

Существо с зеленой кожей тут же ринулось вперед. Те двое продвигались потемками, с ними ехало 6 оберегающих созданий и другие. Макроту в вагоне было не комфортно, он привык к повышенной влажности, а тут тепло и слишком сухо. Когда вернулся Каггс, а поезд резко тронулся, Макрот снял с себя все 9 облачений и расслабился.

– Демата будет работать в серной шахте, та еще пригодиться! – сказал Макрот, принимая ванну с чем-то ядовитым, со дна которой кричали дети, мужчины и женщины.

Багажа у Макрота на весь вагон, все ценности имеют необычные свойства, они призваны осквернить свет и погубить его потомков.

– Выходит сама судьба теперь бессильна. – высказался неуместно Каггс.

– Она иллюзия, не иначе! – рассмеялось чудище.

Сразу было видно, что Макрот мстил, то по боли в глазах, по спрятанным чувствам, по почерневшим мыслям, скованным сердцам, сдержанным обидам, старому одиночеству. Никому не было известно, сколько ему лет, но поговаривали, что он бессмертен, а живет не первый век. Что же, в 13.37 поезд поспешил в Зяблик, прямиком из разграбленной Жевары.

Пообедав, Эй с посудой двинулся вниз. Ему не терпелось поделиться новостью с другими о своем изобретении, нескольких лазейках в документах и наконец, отвезти посуду. Всюду слышалась веселая музыка, призраки продолжали праздновать 13-летие мальчика, именно этот возраст наделял того правом на влияние и распоряжение их имущественными условиями. Жильцов этой смехотворной постройки не могут прогнать, хотя даже они сами ее обзывали, хотели разрушить, проклинали, но после неожиданно перестали.

Пока призраки плясали и забавлялись абсурдными игрищами, к городу приближалась немыслимая опасность, таща за плечами неминуемую гибель для всех.

Демата в спешке обращала, живых продавцов в совсем не живых, усердно забирая у тех души низкого качества, а Готтис готовил покои для гостя, на фабрике, где как раз того поджидают приспешники.

Время помчалось, словно попыталось бежать из этих мест от кого-то.

Поезд летел в неизвестность из-за всех сил, машинисту было поручено явиться раньше, иначе тот не выживет, потому старичок не жалел угля и безустанно просил судьбу о помощи. Та молчала, неудивительно, ведь отрешена от происков напастей, коими ее пытались изловить, намеренно нагромоздив ловушки всюду.

Глава 3

Подноготная перемен.

Рассевшись у журнального стола, призраки вспоминали забавные случаи из молодости.

– Еще один год! – произнес Давесий, глядя на заполненный пылью плафон люстры. – Затем уйду от всех вас, заберу свою частичку праха и покину этот город навсегда.

– Тьма поглотит тебя. – прошептала Долис, прикрыв глаза.

В эту секунду каждый из прозрачных призадумался над тем, что успеет сделать до того как покинет физический рубеж, собственно они не знали что идти то некуда. Выбор есть, бродить в одиночестве пока не поработят Гурды, те, что выслеживают духов одиночек, либо смешать частички праха с черным перцем, та примесь лихо призрачную душу растворит.

С определенной целью в Шатии останки всякого предавали лишь пылу великому огню, то было связано с сокровенным очищением души, и попросту ее гибелью.

– Все это глупости, куда спешить? – озадачилась Зурья.

– Я бы отправился дальше, лишь бы не в забвение. – высказался Мукарь, читая страшилки.

Каждый из тех знал, с какой удачей им удалось избежать грандиозной гибели. Один из жильцов, что мог тех видеть, работал в крематории, в одну из смен, тот увидел душу знакомого с верхнего этажа, поговорив с нею, мужчина ссыпал часть его праха в бумажный пакет, а после в квартире зарыл его в горшке с Каварой. Этим случаем, мужчина не ограничился, одну за другой впоследствии собирал души, питал их силой магического растения, а затем кормил, выхаживал. Кавара приумножала силы, лечила душу, наделяло ту неизмеримой бодростью, это и дало призракам необычайную выносливость, бойкий аппетит и удивительное уплотнение прозрачного тела. Самое неприятное было тем, что на 25 случае, того поймали, сразу после работы. Обнаружив у него фрагменты останков, которые не позволяли оставлять или выносить, мужчину немедленно отправили в серную шахту, где работали с утра до ночи, там его не стало через месяц, в ночь с взросшей нагрузкой.

– Эй нас не бросит. Я в этом мальчике уверен! – пробормотал Капиль.

– Мы очень долго обременяли других, остался лишь он. Дитя совсем. – произнесла Маппа. – Немного погостим еще, лет 5 и хватит.

– Подумай о нем, как он без нас-то будет? – спросила Мешра.

На лестнице вдруг послышались шмыгающие шаги. Это спускался Эйдан, тот шел медленно, прислушивался к каждым вздоху и слову, тот был уже без подноса.

Проступили 15.00, а за окном началась метель. Погода чему-то возмущалась, навязчиво просясь внутрь, стучала протяжным воем по стеклам оконных рам и причитая в дымоход.

В доме предпочтительные тепло, уют, сухость. В печи среди множества консервных банок, кипело пролитое на железо вкусное масло, то бойко утоляло ее жажду.

– Я бы переехала. – проговорила Долис. – А Эй пусть сам живет. Но с этой мыслью свыкнуться сначала надо, года через 3 или 4 то и сделать! – добавила с задором.

– Вы это бросьте. – сказал мальчик, приближаясь к одному из чистеньких диванов. – Вы меня множество раз выручали, я без вас не смогу. – выдал, волоча шоколадный торт.

Инук с Паратом вскочили с подоконников и тут же приняли тяжелую приторную глыбу, став на весу раздавать сочные куски. Эй уселся на рваном, сереньком диванчике тотчас начав делиться с призраками приятными новостями.

– Выселить нас не имеют право, так как на документах проставлена печать главного архивариуса, той он подтвердил, что документы видел. Собственности и впрямь много, но за нее придется побороться, всюду ведь разные правила, а налоги кои не платили несколько лет, ту получить нам не дадут. Да и в нашем городе не осталось толковых борцов за право, так что придется ехать в Чумул или Шаль, но не без денег, то правда, если совсем уж станет худо с требованиями мэрии. В Шаль не хочу, от их ливней долго хвораю, а в Чумул цена на билет в десяток раз завышена. В любом случае надо выручить денег, а затем продумать маршрут и подобрать дешевые комнаты для ночлега, но то за пару дней успею сделать, только бы крайности избежать.

– Хорошая идея! – произнес Давесий. – Пойду паковать чемоданы. – добавил с восторгом.

– Надо съездить к перекупщику. – закричала Маппа. – Продать пару дюжин украшений.

– Нет, ни надо привлекать к себе внимание. – оговорился Эй. – Я продам пару безделушек, сконструированных ранее. Поедут не все, а я и еще пару тех, кто там был.

Мгновенно Зимья, Мешра, Инук, Зурья и Батомь стали спорить, ведь лишь они были в Чумуле. Эй выбрал Мешру, Инука и Батумя, но на позднее потом. Первая неплохо ориентировалась в любой местности, у Инука в том городке живет дальняя родственница, кажется, ее зовут Мерис, а у Батумя невероятное чутье на опасность.

Многим это не понравилось, как например Давесию, он привстал с кресла и поспешил в свою комнату, обид он не терпел.

– Я достроил Фаббля! – произнес Эй, в очередной раз рассматривая шрам на ноге.

– Кого? – озадачилась Маппа.

– Это механический уборщик. Подмастерье для тяжелых дел, его я позднее спущу, пусть зарядиться. – выдал мальчик, уминая кусок торта.

Призраки недоумевали, что там за махина может быть, им и в голову не смела, придти мысль, что устройством окажется диковатое чучело, которое теперь уже может летать, способно так же и как следует напугать любого за километр, с тем мыть посуду, подметать.

На мгновение, призраки словно застыли, на часах было 15.24, все теперь почуяли неладное. В ту самую секунду в каждой призрачной груди, что-то екнуло, видимо-то было чувство неведомой опасности нагрянувшей в город или округу.

В Зяблик подъезжали беспощадные существа.

– Погода или Выселение? – озадачился Батомь, присмотревшись хорошенько в стеклянное оконце двери.

– Никто нас не сможет выселить. – оговорилась Маппа. – Эй же сказал!

– Погода, она наверняка! – издала Долис.

– Ай. – вскрикнула Мешра, ухватившись за плечо.

Все решили, что погода причиной и виной тому загадочному чувству. Эй призадумался, другие же продолжили вспоминать курьезы из причудливой юности. Зимья рассказала о случае когда Эй избежал встречи с крупной противной крысой, а они помогли ему ее выгнать на улицу, хоть она и сопротивлялась. Мешра обмолвилась про странную миссию его родителей, лишь вскользь намекнув об этом. Инук вспомнил про воришек, кои обокрали их 6 годами ранее. Батомь припомнил момент с рухнувшим этажом, который не смогли поднять при помощи былого лифта, кстати, его мотор окончательно сгорел, а конструкция полностью рассыпалась.

– Эй, ну что там? Что умеет твой Фаббль? – спросила Мешра, придумав пару испытаний для того.

– Убирает, стирает, чистит. – высказался мальчик, посмотрев на лестницу.

– Он готовит? – поинтересовалась Долис, мечтая скормить тому все кулинарные книги.

– Да, и не только. – ответил Эй. – Пошлите, покажу свое творение.

– Так и поступим. – издал Инук, тешась идеей о скором ремонте.

Через минуту все были у лифта, который почему-то долго ехал.

Наверху пара призраков резвилась с механическими боевыми ящерицами, которые яростно сражались друг с другом. Несколько других говорили о промахах Пэйтона, а кто-то прятал нечто магическое в саду.

– Агрегат хоть стоящий? – поинтересовался Инук, забираясь на подъемник.

– Предполагать бессмысленно, надо сначала использовать, а уж потом оценим. – издал Эй, проворачивая рубильник.

Ровно 12 мгновений понадобилось на то, чтобы призраки с мальчиком причалили к двери его мастерской, однако на 13, едва открыв дверь, 18 усомнились в решении пройти в ту.

– Что это за пакость? – встревожилась Зурья, отходя в сторону окна.

– Омерзительное чучело. – отметила Долис.

– Да нет же, пугало. Им будем чужаков отпугивать! – произнес Инук с насмешкой.

Мешра закричала от ужаса, Зимья хохотала, а Зурья разревелась, подумав, что чучело начнет над ними издеваться.

Изобретение состояло из 15 разных механизмов, а так же множества проволоки, деревянных прутьев, необычных спиц, тонких проводов, устойчивого мотора, приваренных металлических хлебниц, и иного. Фаббль был покрыт белой краской, одет в старенький праздничный костюмчик Парата, сидел на полу в сером парике Вужлы и в белых ботинках Капиля.

– Я сейчас его включу! – произнес мальчик, подойдя к столу.

– Хватит. Я слишком много увидела, не усну до самого утра. – проговорила Долис.

– Оно нам будет в тягость, я точно знаю. – издала Зурья, закрывая призрачное лицо прозрачными руками. – Непутевое творение, его не надо нам.

Взяв пульт, Эй стал нажимать на кнопки, видимо, чтобы проверить их исходные функции. Зловещая игрушка именно так назовет ее Давесий, встрепенулась, и тотчас с нездоровой улыбкой небрежно попрыгала в сторону двери, на что призраки закричали и поспешили вниз.

Спустя всего через пару секунд странное изделие загоготало, забасило 3 разными голосами, на то мальчик схватил отвертку, подошел к тому и начал тотчас стал его голову.

Инук с Батумем безмолвно стояли у календаря с изобретениями, и наблюдали нечто.

На лице Фаббля застыл коварный взгляд, внутри него шумела неуступчивость, был чрезвычайно подвижным, со множеством впечатляющих функций.

Копаясь в контактах, Эй заставлял механического чудика плясать, кружиться, кланяться своей тени и разводить руками. Он знал, что лишь наличие исправности гарантировало творению должную пригодность в разном деле. В плечах и ногах агрегата были размещены приспособления с небольшими лопастями, которые предназначались для его удерживания в воздухе, то для чистки крыши от снега, листьев. Всего в том уместилось 18 чудных умений, среди них полет, чистка, круговая уборка, мытье, покраска и остальное.

Минут через 6 Фаббль пришел в пригодность и окончательно разогрел все механизмы, а следом Эй поволочил его в холл. Затащив страшилу кое-как в лифт, мальчику с этим помогли те двое, 3 прижались к стене, а механическое нечто улеглось в центре подъемника, Инуку даже почудилось, что устройство сейчас начнет душить их ноги.

Внезапно чувство то вернулось, все призраки вновь почувствовали сжатый толчок у себя в груди, это означало что чудище с оравой приехало в городок.

Дотащив чучело до входной двери, мальчик приложил его к окну, а сам уселся в кресло с изображением желтых волн. Батомь включил радио, а Инук усомнился в затее с ремонтом, тот подошел к зеркалу.

– Идеальный помощник. – выдал Батомь.

Макрот с Каггсом покинули поезд. Оба пристально наблюдали за тем, как выносят темный багаж, казалось, что тот неподъемный, именно так, тот несли, корчась, изможденные люди. Всего около 20 чемоданов, каждый хранил уйму опасных ни то, что для тела, а для души секретов. На замках стояла защита сильнейшими проклятьями и ужасными недугами, те лишили жизней 7 человек только в Шале.

Макрот вспешке обошел несколько улиц, осмотрел округу, а затем направился к мэрии. Каггс же устремился к фабрике с приспешниками, вместе с треклятой кладью Макрота.

Он был без обуви, ноги его не чувствовали холода, а заостренные пальцы, длинные и чересчур эластичные кости, обесцвеченные когти в пару сантиметров внушали устрах. Зеленый окрас кожи и бурый цвет глаз, редкие, но острые зубы так, же отталкивали внимание. Волос не было, те не росли с рождения, уши не имели мочек и были слегка отклонены от семи угольного черепа. С длинной шеей и не особо вытянутым лбом, широкими скулами и тонкими губами и сдержанными выражениями лицевых черт.

Добравшись до дома №11, который расположился на улице Проказурь, чудище принюхалось к терпким запахам не пойманных душ и неожиданно направилось прочь, оно не стало тратить свои магические силы и продолжило следовать странному плану, к тому же на улице были непроходимые сугробы.

На часах 16.30, на кухне вновь гневаются призраки из-за меню, наверху, в окошко некто за кем-то наблюдает в свой бинокль.

Одевшись потеплее, Эй, решил почистить улицу от снега, ведь метель умчалась, а ее возвращения не предвещали. Меховая ушанка, несколько пуховых носок, тяжелые ботинки дяди Нируза, толстая шерстяная рубаха и перчатки Бадуса, смотрелись не так уж сурово. Взгромоздив Фаббля на руки, Эй приоткрыл ногой дверь и тут же вынес чудика на крыльцо.

Пока Давесий удивлялся неладному, Дарод спустился в подвал, тому захотелось полакомиться сладким, а Маппа вскочила с кресла и кинулась к двери. Женщина схватила в руки лопату, и вышвырнув ту в снег, скоренько прикрыла ее, с облегчением направившись обратно, она готовила лишь утром и в обед, вечером трудились остальные.

Увидев, что огонь в печи тухнет, Дарод сразу же подобрал охапку высушенных рыб и резво швырнул ее в засыпающую печь, затем что-то еще поднял и так же смело бросил в ту и это.

Минуя порог жилища, Эй начал осматриваться, разглядев мрачные залежи снега, которые явно за час не расчистишь, с досадой выдохнул и принялся заводить махину.

Поставив Фаббля на ноги, вытащил из кармана пульт, всучив Фабблю лопату, повернул рычаг и надавил на кнопку действия, затем отошел назад.

Чучело вскочило, прищурилось и стало неуклюже бить лопатой по буграм. Поначалу оно прыгало среди высоких снежных клумб, но после ворчливо стало ерзать между ними. Зачерпывая в лопату снег, Фаббль откидывал кучу за кучей в сторону заброшенных высоток.

Я стоял и смотрел на темное небо, в высотках и фонарях не горел свет, да и на улице было как то чересчур зябко. По правую сторону к рынку, были слышны странные крики и навязчивый гогот, мне стало интересно, что же там происходит, ту мысль перебил отходчивый треск из подвала, а с тем и ор с бойким шумом, на что тотчас побежал внутрь.

В холле никого не было, 12 призраков ругали Дарода в низу. Остальные даже не услышали грохота, только продолжали заниматься своими делами, высматривать безобразия в дали и стряпать учтивую трапезу.

Эй поспешил на жуткие крики, в хранилище увидал разбросанную всюду пищу, пролитые жидкости, поломанные стеллажи. В центре сидел Дарод, тот заикался, другие бранили его.

– Что такое? – спросил Эй, подходя к призракам.

– Дарод загубил все хранилище! – проговорила Мешра.

– Все Дар, ты лишен лакомств на десятилетие вперед. – завопила Долис.

– И чем нам, по-твоему, теперь питаться? Обоими со стен? – озадачился Капиль.

– Подпортились упаковки. – произнес Эй. – Не разразился же продовольственный кошмар. – добавил, присмотревшись к полу.

– Дарчик, мы остаемся! – выдала Зумья.

– Твои двусмысленные проделки переезд не выловят. – отметил Инук, поддержав Зумью.

– Тебе одному тут все убирать, знай это. – сказала Маппа, подгоняя остальных на вверх.

Макрот отыскал Готтиса, он прятался в своем офисе прямо за кучей сейфов, и тут же начал его расспрашивать.

– Уговор был четок. – прошипел он, подняв Готтиса над собою.

– Мы ни все души собрали! – высказался испуганно Готтис. – Демата подвела, а за мной ошибок нет.

– Высотки все проверили? Тех тут много? – спросил Макрот, опустив мужчину.

– 140 домов, а душ около 310, из них сотня домовых. – выкрикнул Готтис, ругая свою память. – добавил с дрожью в голосе. – Всего несколько высоток на Проказуре не успели проверить. – высказался невнятно.

Через пару мгновений, случиться неприятный для Готтиса инцидент, Макрот обратит его тело в угасшие останки, а душу вытянет, чтобы ее испить, как испил ту из тела его дочери несколько минут назад.

– Оставь все, мы с Фабблем тут позже приберем! Займись печью. – выдал Эй.

– Я разгромил хранилище, мне тут убирать. – промолвил Дарод, взирая на съестной завал.

Мальчик покинул дом, оставив выбор на искупление ошибок за Дародом, и в растерянности стал искать свое творение, кое расчистило более половины улицы.

Проказурь, была одной из наидлиннейших улиц, за то ее и не любили, про нее множество самых сомнительных слухов ходило. В этом доме всем заведовала одна семья, та, что занижала цену на аренду квартир, строя все выше свой дом. В 3900 году, у здания было 19 этажей, которые один за другим стали расползаться, осыпаться и съезжать, из-за этого Рамхалья отказалась от убыточных затей, она извела на них за зря увесистое состояние.

В доме всего было множество квартир, из которых некоторые ни сдавали. В них творилось странное, не открывались окна, на дню перегорали раз по 9 лампочки, ломалась мебель. Другие были арендованы занудами, скрягами, лжецами, нытиками и интриганами. Те слыли грубиянами, хитрецами, скандалистами, гуляками и лицемерами.

К 18.00 совсем стемнело и стало совсем холодно, мальчику пришлось идти по следам Фаббля, которые расползались в разные стороны улицы.

Вообще в городке было 6 районов, и в каждом было по одному такому дому, где и жили неучтивые люди, остальные проявляли чрезмерное дружелюбие по отношению ко всем.

– Как Фаббль смог уйти так далеко? – подумал Эй, подходя к пристывшему чучелу.

– Ужинать! – кричала Зимья, обходя этажи.

К кухне почти все слетелись через 5 минут, за исключением Эя, Давесия и Дарода. Дарод пришел, где то минут через 7, Давесий через 9, а Эя не было дольше.

– Что ты тут забыл? – спросил мальчик, отогревая свой агрегат. – Здесь чистить не надо было.

Чучело накрепко пристыло к сугробу, а механизм полностью вымерз.

Отодрав от сугроба механического друга, Эй потащил его в дом. Чучело потрудилось за пару сильных умелых копателей, хотя теперь оно и весило не легче тех нескольких.

– Гарн, дарм. – брюзжал сквозняк в корпусе чучела.

Призраки сидели за столом, без мальчика ни к чему не притрагивались. Тот пришел через 20 минут, скинув чучело у батарей, уставший побрел на верный запах, наверняка и прохворавший. В теле Эя было слишком много напряжения, потому тот не проявлял осторожности в действиях, мысли вымерзли, а силы исчерпал вес диковины в виде чудика на ножках.

Войдя в кухню, мальчик подошел к мойке и включив воду начал мылить руки.

– Улица очищена! – промямлил Эй, ополаскивая кисти. – Там гвалт какой-то. – выдал, закрывая кран.

Едва уселся, как все мигом принялись к ужину. Похлебка из консервированной рыбы и ароматный салат из остатков зелени никого не оставили равнодушными, к тому же плов из овощей скрасил скудный выбор ленивой смены поварят. Мальчик за что не брался в пределах стола, то лишь опрокидывал, расплескивал и просыпал.

Пока призраки с Эем утешались горячей трапезой, Макрот крушил все в мэрии, он явно что-то искал, а странно одетая дама бродила мимо соседних высоток и отчаянно искала скорый, но чересчур отдаленный временный кров, с усердием обходя каждый остывший дом.

Разгромив окончательно мэрию, Макрот живо понесся к Каггсу в тайное место.

Везде было заперто, женщина продрогла до самых костей, с чемоданом та шла через боль.

– Демата нас предала! – высказался Макрот, ворвавшись на фабрику. – Она не сдержала обещания, набрала грязных душ, тех около 90 и отложила нам, сама же видимо покинула городок. – добавил с угрызением внутренней жути.

Каггс на новость не реагировал, существо знало, что рассчитывать можно лишь на себя. Чудище присело на старенькую софу и смотря на дверь, начало что-то говорить, то наверняка было диалектом смерти. Предательство для Макрота было подобно оскорблению или подлости, которые тот не терпел, его не сносил даже от близких подобий родственников.

– До последнего существа! – выдало существо, глядя на тени в углу. – Отыщите всех, наполните ванную душами доверху.

Тени бегло покинули комнату, просачиваясь через закоулки, пороги, щели, понимали ведь что хозяина ослушаться недопустимо.

Увидев свет в окнах высотки, кажется на 4 этаже, дамочка шустро побежала к двери. Демата яро торопилась по расчищенной дороге, с каждым вздохом крыльцо дома становилось все дальше. Причудливыми шагами женщина быстренько притянула внимание угрюмых призраков из окон соседних высоток к своей персоне. Забравшись на верхнюю ступень, дамочка мигом начала колотиться в дверь.

Никто и ни заметил из жильцов мигающие в коридоре лампочки.

– Бальц! – раздался резкий звук.

– Хворь подцепил? – спросил Дарод.

Эй чихнул невероятно громко, Вужла тут же вскочила и ринулась к ящику кухонного гарнитура. Мешра в этот момент отвлеклась от кушаний и приметила в коридоре моргающий свет, недолго размышляя, та привстала и подошла к окну.

Внизу бегала и смотрела в окна какая-то чудная старушка, та дама, во всяком случае, на нее походила.

– Фаббля на себе тащил! – издал Эй. – Оттаивает внизу.

– К нам кто-то пожаловал, вон, как резво пляшет вдоль окна! – издала с тревогой Мешра.

Вужла пошвыряв все из ящика, отыскала бумажные платки, поднесла их мальчику, затем подошла к окну. У того в ту же секунду собрались еще 20 и смотрели вниз.

Давесий сидел на стуле и наслаждался павлиньими глазками, ел прямо из банки, того от нее было не оторвать.

Мальчик протер платком нос, отодвинул тарелку, привстал и направился к лифту.

Призракам гостья пришлась не к душам, уж как то странно та себя вела, да еще и черный чемодан зачем-то притащила с собой.

Эй вызывал подъемник, нажимая не единожды на кнопку с рассеянным контактом, а тем временем тени разделились, двигались охапкой по 4 районам, словно в наваждении отлавливали трусливых духов. Осторожно те проникали в щели окон, трубопроводы, трещины в полах и тотчас похищали призрачных созданий, коих в момент впитывали, а сами, увеличиваясь в размерах, тем телом распадались на части, и спешили дальше.

На крыльце тряслась в окоченении перепуганная женщина, видя шустро движущиеся в ее сторону мрачные пятна, которые вытаскивают что-то серое и мерцающее из окон, дверей, даже сугробов, вооружилась треклятой слюной.

Глава 4

То истина!

Жалуй тот вред, встречи не избегай, не сторонись искупительных бед и душу свою ему ты отдай. Каггс Тилогара

Добравшись до первого этажа, мальчик с настороженностью побрел к двери, у него разболелось горло и что-то закололо в спине. Отперев задвижки, Эй приоткрыл дверь и удивленно задал незнакомке всего один вопрос, той, что внушала доверие.

– Снять квартиру желаете? – спросил Эй, глядя на таинственный багаж.

– Да, сколько бы ни стоило жилье! – проговорила резко продрогшая дама, сбив мальчика с ног.

Эю нужны были деньги на билет до Чумула, хотя бы отложить, посему тот на свой страх ее впустил.

– Раздевайтесь, я покажу вам комнаты. – произнес он, прибираясь в холле.

Женщина не представилась, только неосторожно глядела в окно. В тот же миг скинула с себя платок, из-под которого выскочила медная коса, затем пальтишко с сапогами.

Эй достал из под дивана новенькие тапочки, кои заполонили под тем пол, подал их грустной женщине, и следом повел ее смотреть комнату, невзначай показывая и дом.

Призраки выскочили в коридор, на голоса, в суматохе помчались по лестнице наверх. Каждому было любопытно, что кто эта старушка и почему мальчик ее пустил, да и еще показывает той их общее жилище.

Тени почти добрались до высотки, где любопытничали призраки, они были в предыдущем доме, впитывали целую призрачную семью, что укрылась там годом ранее.

8 этаж, именно там подобрал для женщины Эй комнатушку Лазеня, он ведь редко туда ходил и ничем сроду не возмущался, чаще жил в комнате с развлечениями.

– Эта комната не требует особого ремонта, ее я готов вам сдать Керулей за 15 в день. – пробормотал мальчик, позакрывав все шторы, из рам сквозило. – Горячей воды много, отопление держится пока, помощи по хозяйству не надо, завтрак, обед и ужин оплачиваются отдельно. – Но есть и ряд просьб, дальше 10 этажа не ходить, в кухню являться лишь в строго отведенное время, и черным делом не заниматься. – добавил повернувшись к женщине спиной, тот почуял в коридоре нечто прыткое.

В этот момент в комнату неожиданно нагрянули призраки, те стали что-то кричать и возмущаться, им повезло, что колдунья их не слышала и не увидела.

– Эй, наимудрейший, славный, горемычный, ты сошел с ума? – промямлил Давесий.

Призрак старичка с недовольством встретил женщину, что не заметила его. Демата осматривала комнату, невзрачно интересуясь историей дома, та была тут в детстве, ее отец как-то арендовал здесь комнату у некой квартирантки.

– Она случаем не дочь Далофа? – спросила Маппа, присмотревшись к той.

– Не похожа! – издал Инук. – Хразод, – именно такая фамилия была у покойного Далофа. – выглядел иначе, к тому же тот ни разу не упомянул о родственнике, скрытный был. – отметил мужчина, пережевывая старое воспоминания.

– Зачем ты впустил к нам в дом эту тетку? – рассвирепела Долис.

– Да, и еще с чумными чемоданами. – приметила Мешра. – Зачем нам здесь ее трагедии нужны? Они ведь черные, знай это ни к добру.

Мальчик стоял у часов и неловко посмеивался. Раскрасневшись, он думал о разном, о добром деле, мирном будущем и безобидном покое. Демата же не подавала признаков тревоги или растерянности, та задавала редкие вопросы, сдержанно вела себя и старалась проявлять всевозможное дружелюбие. Женщину переполняли чувства, но та их прятала, она научилась с ними обходиться, ей нужно было переждать всего с пару часов, затем та планировала покинуть городок, билет на поезд был куплен, прямиком до Шаля.

– Ты один здесь живешь? – поинтересовалась дама ненавязчиво.

Она не спешила раскладывать вещи, да и не собиралась этого делать, лишь присела на аккуратно сложенную кровать и прослезилась. Ей необходимо было с кем-то поделиться, уйма секретов, что та хранила, не давала ей покоя вот уже несколько кварталов. Женщина наказывала злых, подлых, эгоистичных и жадных призраков, юдей, как могла, к остальным та старалась не лезть и с детства надеялась на чудо. Жила вчерашним, рассчитывая только на себя, а существовала замкнутым мгновением.

– Я ей совсем не доверяю! – произнес Капиль.

– Мы понаблюдаем за ней, не волнуйтесь. – выдал Дарод, толкнув Давесия.

– Располагайтесь, а после приглашаю вас на ужин. Кухня на 4 этаже, минут через 15 он будет ждать вас там. – произнес Эй, покинув тотчас комнату.

23 призрака направились за мальчиком, а в комнате остались Давесий и Демата. Тот присматривался к женщине и явно злился, но почему-то проявлял напыщенное спокойствие, неужели чего удумал?

По пути до самой кухни Эй молчал. Прозрачные накинулись на мальчика с вопросами, всем затея показалась странной, некоторые даже предположили что мальчик под действием невидимых чар. Те продвигались долго, ровно 23 вопроса. Внезапно, так же вновь, начал свет мигать, тут призраки и обомлели, правда, на одну секунду, затем все снова ринулись к окну, но уже в кухне.

На улице было темно, а снизу никого, то выглядело жутко и не совсем естественно.

Приметив призраков, тени мгновенно слетелись к окну, к тому, откуда шел свет, и одна за другой начали просачиваться в помещение через сквозное отверстие в раме, с успехом расползаясь по комнате.

Мальчик вскрикнул, тот не ожидал такого.

Тени пытались испить души, но не могли, что-то им мешало. Тогда несколько разделились, напали на прозрачных и стали их душить, другие же искали причину этого, что за магическая прыть им мешает.

Домик вздрогнул от ужаса, лампочки в нем стали взрываться, а окна затрещали.

Услыхав страшное, Демата ринулась к мальчику, у нее в кармане было припрятано нечто, что могло спасти всех, но, то она прятала неспроста, да и собственно ненароком о свертке позабыла.

Заметив, что из кольца что-то сыплется, одна из теней подползла к россыпи поближе, принюхалась и тут же накинулась на палец. Пытаясь распахнуть створки, за которыми прятался прах, та терзала кожу Эя.

– Пусти, не прикасайся! – закричал Эй, отмахиваясь от жуткого пятна.

Инук с Капилем попытались отделаться от рябей, но тех было слишком много, около 13.

Пару теней стали Эя волочить по комнате, так, что его собственная тень потеряла мальчика из виду. Их тела были такими же плотными, как и у призраков, наверное, из-за того что нескольких все же испили.

– Прочь, сгиньте! – издала женщина, швырнув в тех обугленный пух существа Маводя.

От невыносимого запаха тени незамедлительно покинули кухню, те, кто не успел, тотчас растворились, ведь пух источал гиблый для них запах, он разрушал первооснову их оболочки.

Через пару секунд, когда мальчик оклемался, кольца на пальце уже не было, как впрочем, и двух десятков призраков.

Дама подошла к мальчику и попыталась его утешить, решив тому сказать, что это сон. Позади той взъерошено тряслись Давесий, Дарод и Долис с Мешрой, переживая за других, все как один не могли говорить.

– Что это было? – озадачился Эй. – Где призраки? Чем вы их отпугнули?

– Их похитил Макрот. – произнесла Демата, то знающе наверняка. – Злодей в городе, теперь он всем заправляет! – добавила, сомневаясь в планах. – Ты живешь с ними? – спросила с опаской.

– Они моя семья. – ответил Эй, поднимаясь с пола. – Я за ними. – издал, побежав к лестнице. – А вас, почему не смогли забрать? – озадачился, вдруг замерев.

В угу кухни стояли 4 призрака и молчали, они с грустью смотрели в разбитое окно.

Демата заметила в комнате пару старческих вещей, те лежали в ней не случайно, они многое и прояснили.

– Тут повсюду их вещи, их привязанность к тебе и дому, сильнее связи с прахом. То сникшее тело, а здесь продолжение! – выдала, приметив на ковре чей-то прах.

– Шутки в сторону! – произнес Эй нахмуренно, тот стоял у лифта. – Рассказывайте все как есть. – последовал обратно с яростью в глазах. – Это связано с вашим появлением? – поинтересовался прямо.

Мальчик чувствовал что-то здесь не так, много лет никто не появлялся тут, а те несносные мужчины, да и женщина теперь, 4 появились неслучайно.

– Говори все как есть, затрапезный сарафанчик! – издала Мешра, на раз подлетев к той.

– Надо уезжать всем отсюда. – обмолвилась Демата. – Город подчинили Макрот и Каггс, это кровожадные существа. Первый мудреный на силу и умелый на расплату, а второй безжалостный на дело и хитрый на нрав.

– Надо вернуть наших. – издал мальчик, смотря на 4 призраков.

– Не смотри на нас, с такой шайкой нам не справиться. – буркнула Мешра, отходя назад.

– Да, вон как лихо вынесли 20, мы чудом уцелели! – выговорила Долис.

Мальчик подошел к столу и плюхнулся на стул, тот начал о чем-то серьезно размышлять. Женщина постояла к окна, у того она посмотрела на небо и дрожа чего-то решила. Призраки стояли смиренно, напряженно думая над тем как бы облегчить участь мальчику, что усердно оберегал тех вот уже уйму лет.

– Фабойль Пакишь, во многом виноват и он. – издала женщина.

Демата желала как можно быстрее покинуть этот городок, спешить, было есть куда, ведь зло разрасталось, только теперь та сомневалась, причем с каждой секундой все сильнее, что ей удастся это сделать, потому сразу действовать боялась.

– Твоих призраков теперь изопьет Макрот, тот так силы добывает. – Одно радует, что он испивает лишь светлые души, моя вряд ли ему подойдет. Его не одолеть, посему постараюсь на рассвете покинуть город, ну хотя бы попытаюсь! – поведала та. – Если хочешь, пошли со мной. К Пэйтону направимся, билет на поезд с 2 местами, решать тебе.

Мальчик промолчал, тот не хотел обидеть гостью, но и не мог допустить гибели своей призрачной семьи. Женщина то сразу поняла, он с ней не пойдет, она была одинокой и слегка трусливой, к тому же плохо ориентировалась в местности, что собственно ее и натолкнуло на мысль позвать его с собой.

Пока шестеро отсиживались, тени торопились к своему хозяину, Макрот их уже заждался. Проникая все тем же способом, они хлынули волной нескончаемой черноты прямиком к комнате №18, волочась прямо к ванной странного цвета, в которую тут же выуживали из своих телес сотни сникших душ.

Макрот не ожидал такого количества, да и их качества, около 130 грязных, 70 чистейших и 40 исключительных. Парочка из тех подлетела к чудищу и отдала ему забавное кольцо, негаданно уронив его на стол.

Существо ухватило дивную вещицу и рассвирепело, затем напряженно поинтересовалось.

– Где его достали? – озадачился зловеще. – Что случилось, почему вас стало меньше? – продолжил с недоумением.

– Фауук, Фиуук. – издали те 2.

– Старушка и мальчик значит. – пробормотал Макрот. – Демата в городе еще, это хорошо.

– Капош, Рамофа. – фыркнули 3 другие.

– 4 остались, 13 этажей. – перевел Макрот на доступный Каггсу толк.

– За ними? – спросил Каггс. – Богов то еще не нашли!

Макрот прыгнул в ванную с заманчивой жижей, и усмехнувшись гаркнул.

Зеленый хоть и восхищался создателем, все же не очень то и понимал всех его забав, некоторые из которых его всерьез пугали.

– Она после нападения вновь скроется, наши ее поймают сами. – произнес Макрот, отравляя зловонным телом хилые души, а заодно и испивая их чудными шрамами на злосчастной коже.

Зеленому было крайне неприятно, тот не мог выдержать подобной мерзости, через минуту он покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

– Я помогу тебе, но слегка, не вини свою беспомощность! – высказала Демата, последовав к своему чемодану.

Зайдя в комнату, та быстренько расстегнула на чемодане молнию и вынула из его потемок серый коробок, черную склянку, алый мешочек и рыбацкую сеть. Ухватив вещицы, женщина направилась обратно в кухню, где переживали Эй и 4 других.

О магических силах в мальчике призраки знали, но остерегались Галиду, Эйдан же о тех даже не догадывался. Они спали в его жилах, их могли разбудить лишь загадочные слова, унесенные его родителями в безымянную могилу.

– За обогрев и временный кров, я подарю тебе кое что особенное. – проговорила женщина подойдя к кухонному гарнитуру.

Демата швырнула вещицы на стол, и моментально стала рассказывать мальчику про каждую отдельно, причем, весьма осторожно.

С каждым вздохом, Эй ощущал ускользающее время, тому хотелось отправиться на поиски призраков, но разыгравшаяся температура его лихо останавливала, путая чувства.

– Превосходно, никчемный мусор. – прошипел Давесий.

– Притащила в дом беду, да еще и помойку тут разводит! – пробормотала Долис.

Женщина вынула из кармана помятого сарафанчика блокнот, в него она заносила ценные записи, о том, как изловить души, отпугнуть Карушей, призвать высших хранителей и утаенное прочее. В том исчерчены все страницы, кажется их около 48, на каждый ритуал или дело отводился ровно 1 лист, заносила сведении маленьким бежевым карандашом даже на полях и обложке. Демата протянула мальчику блокнот, затем присела рядом. Эй, ей сразу приглянулся, был невинным, добрым и без вредных качеств, кои та не терпела в других, но изредка позволяла себе.

– Для чего он мне? – озадачился мальчик, раскрыв его потертые страницы.

– Он хранит мои воспоминания, в нем есть и зарисовки, а в описаниях приведены средства изъятия сущностей и очищения магических следов, виртуозной защиты, временном отстранении или изгнании некоторых чувств. – выдала добродушно, ютясь возле батарей.

В то же время, печь поедала варенье, старую обувь и кое какие картины. За окном расположились сильнейшие заморозки, а в кране замерзла вода.

– К нам нагрянула погибель, вот о чем было то предчувствие. – промолвила Мешра.

– Здесь у меня находиться мягкий дрожащий булыжник, тот чувствует зло и начинает дрожать, где-то метров за 20, он также отслеживает его. – выдала Демата, раскрыв коробок.

Камень был красным, было ощущение, что тот дремлет. Подвинув тот поближе к мальчику, Демата взяла другую вещицу.

– Вот в этой банке жидкий отравленный луч. – произнесла с диковинной оглядкой. – Отомкнешь крышку, и он испепелит любое гадкое создание, а с тем и расправится с его душой. – промолвила с гордостью. – Он так же убережет тебя от любой опасности, уводя ту в сторону, но не трать его свет напрасно.

Женщина не зря выуживала у остальных продавцов разные секреты, скупала пахучие страсти, коллекционировала причудливые заклинания с подвохом и прятала тюбики с невзгодами, охраняя то в закоулках собственной палатки, где жила на протяжении трех лет. В чемоданчике тоже немало секретов хранила дамочка, те ей были дороги сердцу, душе и прочим органам, в том, кстати, главной ценностью для той была душа ее матери.

Произнеся то, Демата небрежно бросила склянку в руки Эя и так же схватила иную вещь.

– Это ценнейшее противоядие. – выговорила женщина. – В алом мешочке твое бессмертие на пару часов, в нем корень магического растения, съешь его, то когда соберешься их отлавливать. – Его хватит на тройку раз, заодно он вылечит тебя от всякой простуды, что внутри тебя сейчас бродит, правда после него долго воды пить не сможешь, тело ее отвергать начнет, но жажды не будет.

Долис и Маппа не отводя глаз, смотрели на безделушки, которые как кажется, дама целую жизнь собирала, и утешались.

Осторожно положив алый мешочек около коробка, дама взяла дырявую сеть и начала ею вертеть.

– Это последнее стоящее нечто, сеть-ловушка. Стоит ей приказать изловить существо разных размеров, как та тут же становится схожим с тем по облику, но крупнее и набрасываясь на него мигом съедает. Нить ее Замтийсская, чересчур прочная, в мгновении ока та смыкается в мешок, на раз стягивая безумных страшил. Она почувствует чистоту твоей души и повинуется тебе, за это не переживай, не подведет. Будь с ней осторожен, ту я не подшила, и потому меня невзлюбила, толи все из-за своры собак, толи из-за того что нечаянно разрезала ее и выбросила в мусорную корзину, ведь сетчатое платье зашивала. – выдала бессовестно.

Вещицы эти для женщины были ничем иным как невозмутимыми шалостями, та на протяжении нескольких лет искала разные загадочные предметы, что уводили невзгоды прочь.

Демата на свой страх и риск осмелилась предположить, причем вслух, что в ближайшее время будет происходить в городке. Эй, слушал ее с нежеланием, то, правда совсем недолго, ее опасения и страсти были подобны кровавому, прожорливому водоему, в который тот собирался зайти.

Плещась в зловещей ванной, существу пришла парочка ожесточений, мысли те отвращали всякую человечность, в ком бы то ни было за сотню метров. Он размышлял меньше минуты, затем окинул взглядом темный угол, став искать в нем теней, что попрятавшись, желали подкрепиться хотя бы одной оскверненной душой.

– Мне нужен лист и карандаш, я опишу в том свои указы! – выдал враждебно Макрот, не желая покидать ванну.

Души в той не только кормили существо, но и заряжали его вдохновением. Ванная вмещала тех множество, чистейшие – кормили его и утешали, особые лечили и омолаживали, а грязные же поучали и предупреждали.

Пара теней подлетела к столу, одна взяла черный карандаш, другая же схватила пурпурный листок, в ту же секунду пятна ринулись к ванне, чтобы отдать их чудищу.

Облокотившись на стену, Макрот стал что-то на записывать. Он писал коряво, мысли были невпопад, всего составил 4 пункта. В названии смешного на первый взгляд документа была странная фраза: ″Мои Злоключения!″, судя по содержанию некоей ценной бумаги, существо и в правду было безграмотным. Первым пунктом оно прописало о запрете использования магического мусора, вторым пунктом разместился сбор дани в виде дров, мебели, призраков, еды для своей оравы, третьим гласило повторное использование тел другими сущностями, а четвертым было обязательное и повсеместное осквернение собственности.

Все распоряжения вступают в силу с 29 февраля, а оно уже завтра. Ошибок в них было невероятно много, но чудище это совсем не смущало.

– Каггс! – вскрикнуло существо.

Зеленый, услышав навязанное тому имя, сразу же вздрогнул, его смысл тот вовсе не понимал, глубоко вздохнул, и обернувшись, последовал к двери. За той, лихо продумал коварное бремя для оставшегося населения подлый злодей, чьи сердца, а у него их 7, чернее отсыревшей грязи.

Войдя в комнату, где дрожали даже Кувии, Зеленый испытал новые чувства, Макрот рычал по-особому грозно, его напряжение переполнило всю фабрику. Чудище бросило в Каггса листом, и неразборчиво прошептало, как и любило это делать, кивнув ему локтем.

– Озвучить другим, немедленно! – шепнул Макрот, кажется это.

Глава 5

Путь курьезных грез!

Давесий остался с Дематой и мальчиком, а Дарод, Мешра и Долис побрели в хранилище, то чудиться, чтобы в путь насобирать еды. Сев в лифт, как в последний раз, Долис захлопнула дверь, Дарод, повернул рубильник, а Мешра стала чего-то уныло напевать. В подъемнике призраки находились несколько минут, теперь все отчетливо знали – это конец. С тем, страх в их душах слег, время замерло, счастье и планы зачахли, жизнь скисла, бессмертие рассыпалось в клочья, настоящее затрещало, а будущее лопнуло.

– Где они могут быть? – поинтересовался мальчик.

– Заброшенная фабрика, она одна тут! – сказала женщина, затем покинула его и кухню.

– Ваши помощь неоценима, искренне желаю вам избежать всех опасностей. – издал Эй, провожая дамочку потерянным взглядом.

Демата перед долгим путешествием пожелала хорошенько выспаться, потому проскользнув по коридору, быстро поднялась наверх, зашла в комнату и наглухо заперла дверь, улеглась на кровать, не выключая света, накрылась теплым стареньким пледом, и прикрыв глаза, да призадумавшись о собственной участи, отчаянно стала выжидать обнадеживающего сновидения.

Эй собрал вещицы той, под невнятное причитание Давесия, смотря во тьму за окном, думал как уместиться в Фаббле, только так его могли не заметить. Он решил, что чудище не тронет чудище, посему кивнул своей тени и последовал к механическому чудику.

– Правильно, все в печь! Нам мусор ни к чему. – издал Давесий, собирая остатки ужина в мешок.

Старичок понял что Эй пойдет, потому украдкой надумал с ним идти.

– Забудь про них, призрачное старичье уже наверняка в Каруте! – выдал через слезы, отвлекая его подозрения. – Да, им уже не поможешь. – добавил, последовав за мальчиком.

Мужчине он, как и другие был совсем не безразличен.

Мальчик отказывался слушать призрака, бегло спустился в холл, тот с рассказами старушки и так много времени потерял. Закинул побрякушки в корпус чучела, которое успело оттаять и высохнуть, затем ухватил с дивана свои вещи и в спешке стал переодеваться.

Едва Эй отвернулся от чучела, как прыткий Давесий забросил в корпус чучела и мешок с едой, затем медленно забрался внутрь и без шума залез в увесистую голову, став выжидать лихой прогулки.

За те несколько минут женщина уснула, возможно, даже лицезрела сны.

У Фаббля энергии осталось чуть больше половины, батарею мальчик не зря продумал хитроумную, извел несколько месяцев лишь на нее. Там, за стенами чудо устройства, было хорошенькое местечко, и призраку это приглянулось, то правда пока сам Эй туда не заполз и занял его все, оно ведь не рассчитано как пассажирское место, лишь как отделение для метел и лопат.

Взяв в руки пульт, мальчик завел мотор зловещего агрегата, и тут же залез внутрь. Было темно, кабинка сама по себе где то сантиметров 40 в ширину и 80 в длину, того места как раз хватило чтобы Эй поджав колени там уместился. Тот в течении пары секунд что то шептал, а после тихо прикрыл узкую крышку хлебницы, наказав Давесию следить за остальными.

Призрак промолчал, внимательно смотрел в глаза юродивой и странной головы, поджав все прозрачные косточки. Тот чудом уместился в широкой шее и вытянутой голове.

Эй неосторожно, в потемках тыкая по кнопкам, чудно начал выходить за дверь, поначалу тот стал в нее биться, после чего и вовсе поскакал к окну, но затем оседлал нужные функции в упрямой темноте.

Призраки в подвале услышав шум, догадались что Эй направился за остальными, не смотря на то, они не поднялись, сквозь слезы надеялись что вернется, а потому прощаться с ним не стали, лишь съестным топили печь, а с тем грелись.

– Не угробь нас! – выдал Давесий, не раньше 12 минуты.

Мальчик перепугался, тот не ожидал увидеть или услышать знакомых, по крайней мере, в ближайшие несколько часов. Призрак в момент приметил, что внутри для двоих слишком тесно, тому как-то стало не по себе, к тому же воздуха едва хватало на одного.

– Как ты ориентируешься? – поинтересовался Давесий, неуютно осматриваясь по сторонам тесной головы. – Особый метод, или все же престарелая интуиция?

Мальчик вопросов призрака даже не услышал, сверху свисали провода, из механизмов искрился ток, стук движка заглушал даже мысли, зато было тепло, то от разогрева диковинных деталей.

Под ногами мальчика лежала фанерная доска, прикрученная шурупами к железной, двойной хлебнице, из-под нее в корпус просачивался сквозняк, тот и помог с кислородом.

Те трое шли буквально на ощупь, длинными лопастями незабываемых рук сбивая верхушки сугробов.

Давесий что-то бормотал, тот сам по себе редкий упрямец, всем не доволен, наверняка в тот момент что-то ему пришлось не по нраву. А Эй решив пойти на риск, осторожно стал раздвигать провода размещенные по всему корпусу, влага могла закоротить чучело.

Увидев в стеклянных глазах огни фонарей, те были банками, призрак попросил Эя изменить курс, указав на право, то на следующую. Фабрика располагалась через 2 улицы.

На той другой грозные создания расчищали снег. Услышав жуткий грохот, те сразу же обратили внимание на угрожающее нечто, что приближалось к ним в потемках.

– Ну и мерзость, посмотри! – высказалось сердобольное чудище с вьючной шерстью.

Мальчик приближался к злыдням, велел Давесию молчать, тому, кто с каждой секундой все неохотнее ожидал роковой остановки.

Существа, разинув пасти, побросали лопаты, замерев, продолжили наблюдать за хромым, огромным чучелом, которое еле ковыляло, покосившись на бок.

Около 15 минут ушло на то, чтобы добраться до фабрики, странно, но Фаббля никто не останавливал аж до самого входа.

– Проход перекрыт! – издал Каггс, подбежав к чучелу сзади.

Зеленый кого-то отчитывал прямо за воротами, потому и сразу не приметил громыхания.

Чучело резко остановилось. Каггс обошел того несколько раз, хорошенько всматриваясь в его смехотворные телеса сомнительной пайки, затем отведя взгляд прикрикнул на зевак.

– Продрогли? Почему не остановили эту механическую рухлядь? – озадачился, разозлившись на тех.

Зеленый привстал на цыпочки, вытянул к корпусу руку, согнул ту в кулак и отчетливо стукнул по его плечу.

– Громадина, что ты здесь забыла? Блуждать тут нечего, лучше уходи обратно! – проголосил Каггс, перепугавшись вовсе, хотя и не чуя в том опасности. – Ты говорящая? – поинтересовался, с сильным недоумением.

– Я помощь предлагать иду! – пробасил мальчик, калеча чуждыми звуками каждое слово.

– Тебе на свалку надо, ты там нужнее будешь. – поразмыслил Каггс.

Зеленый вскоре согласился принять того в матерые ряды скверных воротил. Схватив его за шею, Каггс поволочил махину в закрытый подвал, к тем, что явно никому не доверяли, озлобленным и отвратительным чудищам.

Эй, тыкая на одну кнопку, решил довериться странному поводырю, а Давесий безустанно советовал ему прихлопнуть тощую ящерицу.

На часах пробило 21.06, то время было отведено сове.

Прошло всего ничего, а призраки уже скучали по мальчику. Долис старалась сдерживать зловредные мысли, наравне с тем Дарод утешал ее, рассчитывая лишь на стоящее лучшее, а Мешра ни о чем не говорила, та держалась за воспоминания и безмолвно горевала.

– Надо бы покормить его зверей! – сказала Долис, набирая консервных смесей.

Следом та приподнялась с пола и двинулась в холл, там как раз была не заперта дверь, из-за этого в помещение вваливались клубни сквозняка, потому топить было бессмысленно.

– Оттолкни его, нам остальных выручить надо! – промолвил Давесий, пересчитывая на лице морщины. – У тебя нет шоколадки или конфеты случаем? Я не захватил. – спросил Давесий, умудрившись рыскать по карманам мальчика. – Я бы сейчас съел всего пару горстей, если их нет, то обойдусь шоколадкой, только давай ее скорее.

– Ничего нет, надо было оставаться дома! – выдал Эй, по тихому.

Существо схватилось за всаженные глубоко внутрь двери ручки, и в мгновение ока распахнул ту внутрь, лихо, опрокинув задремавшего верзилу караульного в сугроб.

– К другим не лезь. – выдал Каггс, отпустив шею чучела. – Работай как и все, Макрот за верную службу по своему отблагодарит тебя. – добавил, ведя чучело по неухоженному помещению.

Узкий коридор, пару лестниц, с десяток неприятных комнат.

Нечто вело нас в низ, откуда слышались изувеченные голоса. Поскольку проем в подвал был узок, то мне пришлось с трудом в нем умещаться, отчего, немало шума наделал Фаббль, а чтобы, только выйти к остальным потребовалось не менее 6 минут.

Ожидали мы совсем не этого, как впрочем, и сами чудища внутри, которые с трепетом обратили на нас внимание. Мы шли мимо остальных неуклюже, они были чрезвычайно страшными, озлобленными, некоторые пребывали в недоумении, видимо пытаясь понять, что это такое, пожаловало к ним.

С виду Фаббль напоминал устаревшую скульптуру из подручных средств озорного труса, которую зачем-то переделали в нечто вычурное, та напоминала чудовищное пугало, кое собственно и приглянулось Каггсу.

– Пафус, где ты? – выкрикнул зеленый, сбавив темп напыщенной важности.

Спустя пару секунд, к нам вышел какой-то нагловатый старичок, тот был низкого роста, я едва сумел его увидеть. Он в этом погребе заправлял назначениями, умело распределял обязанности и уберегал сторонников Макрота от напрасной гибели, позже догадался.

Вручив нашу участь, а точнее Фаббля, в склизкие ручонки Пафуса, зеленый удалился.

– В ваших рядах, теперь появилась ″Ржавая напасть!″. – выдал Каггс, поднимаясь по лестнице. – Не дайте ей заржаветь без дела, берегите ее, а она сбережет вас. – добавил шустро. – Пафус, заряди ее, там шнур позади волочиться. – проголосил напоследок.

Противный заика нас повел вглубь, был не многословен, говорил невнятно, при нас уронил лишь пару фраз, и то теми оказались: ″Поторапливайся развалина″, и ″Подсоединяй себя сама громадина″.

– Своенравный старец! – произнес Давесий, протирая призрачным рукавом глазницы чучела.

Страшных созданий около 200, не меньше. Пафус, привел нас к столу, тот стоял в самом конце, возле стены со старым объявлением, за которым сидели 4 хитрых плутовки, те о чем-то говорили, утешаясь вздором.

У столика Пафус прикрикнул на Гразотцев, ударил Фаббля в грудь, затем вошел в длинную комнату, вернувшись к коварным Фавиям.

Посмотрев на Гразотцев, коими были не все Зарнейки, Фаббль будто бы нахмурился, тем это сразу же не понравилось. Галеза, так звали ту, которая сидела ближе, вскочила и накинулась на Фаббля, мощными лапами вцепившись в брюхо, существо опрокинуло агрегат, за пару метров от стола, прямо к низенькой розетки 70 летних годов, после чего то присело обратно.

Создания секретничали, я поначалу не понял ни слова, дело в том, что одна шепелявила, видимо беззубой была, вторая говорила с акцентом, третья под каждое слово засыпала и молчаливой была, а четвертая лишь озиралась по сторонам, следила за Фабблем и смысл некоторых фраз с легкостью зачем-то перекраивала.

– Нам надо было отмахнуть от себя зеленого и пойти за остальными. – сказал неуступчиво Давесий, высунувшись из голову махины.

Продолжая жать на разные кнопки, в чрезмерных потемках, Эй направил руки агрегата к розетке, нащупал ее, затем ухватился за длинный шнур, тот как раз успел обсохнуть, и всучил его таки окаянным разъемам, кои с трудом подошли его вилке. В то же мгновение чучело перевернулось, развалившись на полу, село возле изъеденной неизвестными колонны, смотря вперед, внимательно прислушалось к неутешительным темам грубых существ.

– Кажется никто не догадался! – промолвил Эй.

Под противоречивые разговоры мальчик быстро задремал, хотя как мог, выжидал лучшего времени, чтобы уйти отсюда, где то в десятом часу, к этому моменту в подвале все стихли, то было не удивительно, ведь на рассвете всем поручена важная миссия, неутешительное бремя бойких раскопок и долговязых поисков.

– Надо бы разведать их секреты. – подумал призрак, готовясь к тайному исследованию.

Бледный старичок с синими глазами, в серой пижаме и дырявых носках, шустро выскочил из Фаббля и тотчас ринулся наверх, то крайне осторожно.

– Ну и что ты тут разлеглась? – поинтересовался призрак, ударив существо у лестницы по лапе, то не позволяло кому-либо выйти.

Гавуна, страшила с красными глазами, без шерсти и ржавой кожей, что дремала, лихо вскочила, огляделась, никого не увидев, рявкнула и прилегла обратно, мигом уснув в стороне.

Проходя мимо съестного ковша, старичок ненароком увидел в нем чей-то облик, тот расплывался неестественным отражением, на то призрак зажмурил нос, держась за скрипучие перила, продолжил подниматься.

На первом этаже, в сизом коридорчике, было 6 комнат. Освещение на фабрике было искусственным, то магическая смесь, точнее выпеченная кровь погибших магов и каких-то созданий, эта пыль простиралась на полах, потолках, окнах, стенах, дверях, которой мазали те места специально, дабы уберечься от мелких вредителей, кои внутри мгновенно погибали, а заодно и осветить тут все.

– Пока не отыщем Тамаля, к Пэйтону не сунемся! – выдал Макрот, обращаясь к Каггсу.

Те двое сидели на 3 этаже, в одной из 2 причудливых комнат, обсуждали предстоящее порабощение города Дрюмор.

Подойдя к первой двери, старичок посмотрел на табличку: ″Хранилище!″, с напряжением вздохнул и просунул голову сквозь дверь, внутри стояли контейнера с рубленными тушами, овощами и зеленью, банки со специями и пряностями, а так же канистры с зерновыми. Вынырнув из той, он так же медленно направился к 3, на второй было изображение ветоши, третья комната содержала колдовские изделия и магические книги, заглянув туда Давесий, поспешил к четвертой, где томились детишки от 7 до 11 лет, лежали на лавках и спали, продрогшие и измученные.

Попытавшись отпереть замок на двери, призрака неожиданно цапнула коварная защелка, которая тут же громкоголосо закричала, мигом прогнав его с этажа.

– Даже замки на стороне этих злодеев. – выдал призрак, следуя на 2 этаж. – Откуда они?

На том, среди водянистых стен, чугунного потолка и песчаного паркета, расположились 3 двери, первая из травянистых сплетений, попросту поросшая мхом, вторая из вырезанного камня, а третьей из воска словно треклятого. За первой призрак снискал странное существо, величественное и большое, с зелеными глазами, вокруг того выложены в три квадрата пурпурная смесь, кости провидцев, проклятые фрукты, страшные камни и сонные травы. За второй он обнаружил сундуки Гозука, Батны, Хисры, едва забрался внутрь и дотронулся до одного из 13, как его ладонь тут же почернела, ведь на тех наложено заклятие, как резко вылетел оттуда прочь. За третьей дверью томились гадкие идеи и кровожадные планы, повсюду висели карты, разбросаны жженые письма, поскольку там висели оскверненные обереги из кистей магов, ушей демонов, глаз чудищ, то старичок там не смог долго находиться.

– Враждебная дребедень! – пробормотал призрак, вновь приближаясь к хлипкой лестнице.

3 этаж, на том были 2 комнаты, спальня Каггса, ведь Макрот никогда не спал, и офис Макрота.

На последнем, была зеркальная и медная дверцы. Пройдя внутрь серебристого коридора, Давесий услышал двусмысленно излагающие о чем-то голоса, тот быстренько попытался проскочить сквозь зеркальную створку, но та лишь отмахнула старичка к другой стене, она пропускала лишь Каггса, но показывала всякому, что скрыто внутри, там был беспорядок, комната походила на кладовую. Подойти к другой тот не отважился, пугающими были звуки, лишь приблизился, после чего замер и 20 минут вслушивался, то как оказалось не зря, в черные планы Макрота, который уступчиво информировал услужливого Каггса о своих неизвестных целях.

– Облако сюда не впустишь! – выдал старичок, наблюдая за кем-то прямо из ковша. – Их здесь около двух сотен. – добавил, исчезнув из зловонной жижи.

Усевшись на полу, Давесий скрестил руки и ноги, он их не видел, но чувствовал веяния жуткой опасности, потому тот решил не рисковать и не дать ей к нему прикоснуться.

Поначалу один говорил о стране и ее причудливом переименовании, причем в самое скорое время, затем другой осмелился высказать, что 3 страну придется полностью разрушить, а после оба согласились на том, что души людей, колдунов и иных созданий необходимо поместить в демонические тела, кои где-то припрятаны.

– Будем атаковать их через час. – вскрикнул Губрон, направляясь по какой-то шахте с 20 комнатами.

Убежище нейтральной стороны находилось в Дромии, прямо под разграбленным магазином зубных порошков ″Фугалии Зохнус″, именованное укрытием Губрона. Оно вмещало нескольких магов, 30 верных страшил, 13 домовых, а так же неизвестных вещиц из Фагиты, с тем обратимые смеси и прочее. Комнаты не имели дверей, на угольных камнях лежал толстый, красный ковер, грелось помещение водяной печью, а освещали комнаты и коридор светящиеся птицы, те предупреждали об опасности необычными звуками, те напоминали шум ливня.

Шахта была спрятана под шестиэтажным домом №4, на втором этаже дежурили 2 существа, те собирали сведения о всех перемещениях по улице, изменениях в округе и контролировали безопасность убежища.

В этот самый момент, неожиданно на фабрику пожаловал загадочный гость, какая-то девочка. Проникнув в хранилище, она набрала овощей, бутылей с пряной жидкостью, и словно растворилась в жженых крупицах, те рухнули на пол забавной россыпью, затем она внезапно появилась у детишек, где тотчас всучила каждому продукты, и так же скоренько исчезла тем же способом.

Негаданно проснувшись, и не увидев призрака Эй рассвирепел, и призрак то почувствовал, ведь мальчик запретил ему покидать пределы головы и корпуса. Вооружившись пультом, Эй привел Фаббля в движение, тот привстал, развернулся к Гразотцам спиной, и медленно поволочился к неприбранной уборной, к той, где была высажена дверь.

Содрогаясь от слов ужасающих вероломств, Давесий гневался. Старичок хоть и не жаловал колдовских угодностей, да магических вольностей, но все же пользовался услугами одной из провидиц, та ему предсказала позднюю гибель, коя наступила через 39 лет.

– Жевара, Шаль, Зяблик и Слетр уже наши, – прогоготал Макрот. – осталось прибрать Дрюмор, он на грани, и Хиллпорт, увы, там Пэйтон блокирует наши возможности.

– Демоны быстро наберут силы, только бы собрать достаточно душ, на вас только тысяча ушла, а после с теми договориться. – выдал Каггс, дабы подбодрить хозяина.

Зайдя в 7 комнату, Губрон подошел к маленькому деревянному шкафчику, распахнул тот и на соседнюю кровать начал выкладывать свои колдовские вещицы, дабы те пересчитать и хорошенько спрятать по своим карманам, которых был с десяток.

В той гостили несколько магов, из тех 5, лишь трое готовились к предстоящей битве. Фадша Цунис возилась в своем ведовском сундуке, перебирая тетради с преданными заклинаниями и вычурными порошками, Либуний Завета перечитывая старые газеты с происшествиями, выскребал из статей скверные участи, коих тут же втягивал дудкой невзгод, он к неугодным чудищам не придумывал новой расправы, лишь беспощадно использовал трагедии прошлого. А Каула Гвитрис и Селума Хадан играли в колдовское домино, блеклые точки которых, то исчезали, то появлялись, обе рассказывали друг другу дикие байки, после чего спорили, а между тем, одна читала альманах некого Русимы Купавы, а другая шила магических чудищ.

– У берегов сходности, в агонии кисшей, мосты прокаженных надежд не круши, простись с саблями интриг и пылом раздора, факелами цинизма и волею лжи, а сулящую кару в горькой истоме не утопи, с той судьбоносную боль исчерпай, не глуши. – повторял призрак.

– Фасак, Омотай – Дотияр. – пробормотала девочка, проникнув к божеству на 2 этаже.

Сочувственно вздохнув, Раглин Зунарх приблизилась к тому, приметив в его брюхе резкую дрожь, тотчас вытащила из белого пальто заколдованную грелку, отдернула ее клапан и ту мигом поднесла к пупку существа.

– Гоурус, Шихим – Лассва. – произнесла та, сомкнув веки.

Это заклинание служило для выгонки душ из сонного тела, его она узнала от своей матери Дематы, которая по ошибке решила, что та погибла.

Она была в коричневых сапогах и изумрудного цвета платье, с короткими светлыми волосами и пурпурными глазами, то было проклятье ее бабки, в них она видела даже невидимых созданий.

– Из тех 15, нас осталось всего 11, 4 предали, обратившись к нейтралитету! – произнес Макрот, с желанием тех вздернуть. – Будь крайне осторожен.

Вернувшись к Гразотцам, Фаббль рухнул на пол, Эй решил подождать Давесия, ведь призрак был не ровней остальным, кто-кто, а уж он о себе сумеет позаботиться.

– Обойдется, наши силы вездесущи. – выдал Каггс, вдумчиво обманываясь.

Узнав, что смог, старичок скрепя костями лихо направился к Эю. Спеша по влажной лестнице, которая попросту гнила, тот бегло проскочил 2 этаж и даже не заметил той девчушки, коя неспроста бродила по причудливым комнатам, ища что-то ценное и совершая странные ритуалы их очищения.

Проникнув в комнату с демоническими планами, Раглин выписала в сиреневую тетрадь истинные цели чудищ, затем в мгновение ока исчезла и тут же очутилась в комнате с магическими устройствами, те с местного рынка, они представляли особую ценность для нее. Взяв с десяток путных, та поспешила в отдаленное укрытие, где жила с магическим змеем, он питал ее силы и заботился о лачуге.

Глава 6

Приоритет – нейтральная сила!

Ваши страхи – наша тропа, ваши цели – наша война, неуступчивость ваша – силы для нас, ваше мгновение – наше единство против вас. Пэйтон Ринтау

Шатия, город Хиллпорт, селение Агриш, то же время.

– Этот плут из сна сказал, что сожрет мой мир, то он выдал подло, гнусно, наглостью повис. Нам покорность – прах и боль, не осмелься вздрогнуть, он ни здесь, но помни, знай, тот там лишь скулит. – Величай мир, величай, его не погубят враги, воюй с напастью усердней, душу свою сбереги. – Созданий коварных гони от себя, надейся, живи, уловки ищи, проблем избегай, требуй свое и борись за него не мирясь с роковым, надеясь не лги, восполняй ту убыль судьбы. – Величай его, величай, жути не жить возле нас, воюй с напастью усердней, ту мерзость исчерпаем за раз. – напевала Унка Лозус, прибираясь возле опаленного дерева.

Невероятно, но в центре белого моря, краев которому словно нет, размещено небольшое селение где-то на 30 человек, таких здесь всего 10, расположенных по окраине, каждое из них имеет свои тайны, ведовскую силу, упитанные возможности, колдовской настрой и своенравную историю. На дне его таились 3 божества в бодром, но неподвижном состоянии на глубине в целый город, оттуда они отводили беды, придавали поселенцам сил и сдерживали подземную угрозу.

Женщина содержала небольшую баньку, та была достоянием селения, которое размещено вместе с ухоженными лачугами на магических контейнерах дутой формы, та ею гордилась.

Контейнера вмещали тройку мастерских, 13 чудных домиков, склады и небольшой рынок.

Возле них плавает огромная бочка, в той расположился причудливый сад, в его основании и вкопано опаленное древо, которое наравне с другими деревьями кормит всех жильцов еженедельным урожаем странных фруктов, а ту землю питает магия Пэйтона.

Из 30 человек, в том жили 14 старичков и старушек, 11 взрослых и 5 детей. Среди людей, в селении и жил с десяток всяких существ, ютились в тех же домиках и их крышах, на рынке и даже в бане, те стерегли от неприятностей лишь именные сооружения.

Вокруг плавающего селения растет изгородь, тянется она со дна, та служит заколдованной оградой. Ворота же из набитых страшных чьих-то пастей, а замок – гигантский глаз чудища Гурмада, он при угрозе сверху мгновенно ослепляет той путь, он так же магический ведь, а врата запирает крепким веком.

В Хиллпорте было 6 времен года, первое выдавалось протяжными ураганами, второе сулило повышенной влажностью, третье всю округу укрывало длительными шторами тумана, четвертое нагнетало долгие ночи, а пятое мучило людей жарой, к тому же здесь в сутках хранилось 32 часа.

Унка банщица не просто прибиралась возле деревьев, они, кстати, теряли свою плодовитость от любой ссоры на ту же неделю, но и набирала синей пряности, серых яблок, белых помидор для чародея Пэйтона. Он здесь был главным, умел наделять любую вещицу, предмет и даже рухлядь невероятными свойствами, на раз поднимая той хозяйственный достаток. Во всем селении таких устройств и вещиц была ни одна сотня, каждый из жильцов пользовался магическим великолепием от Пэйтона, не только здесь, но и в селениях Фануз, Хошиль, Палод, Юнака, Гадуар, Оснаш, Мавун, Жипак и Цулис, едва в них заплывая.

Наравне с тем, ведунья на угрожающих ветряных птицах посылает врагам пререкания, а маг составляет сложные заклинания, то, чтобы обезвредить наложенные гадкой стороной заклятья на невыносимую аллергию, проворную икоту, заядлый насморк, длительную отрыжку, жженую сиплость, магическую рвоту и подавленные чувства.

Сейчас в городке полдень, взрослые и старики трудятся в мастерских и домах за резвым делом, детишки резвятся возле причудливой лачуги Пэйтона, играя с невидимыми созданиями, забавляясь с пугливыми лампами, шаля с витающей механикой и слушая рассказы странных голосов, они живут вместе с остальными, но никому не принадлежат.

Сам же мужчина на вид лет 24, создает в своей мастерской, под лачугой, отходчивых чудищ. Рыжий, с волосами до мочек, заостренным носом, в желтых халате и тапочках, красной майке и алых шортах, сидит у стола, он крайне редко из лачуги выходит. Домик у него напоминает высокие рифы, на первом этаже разместились кухня из старых ящиков, фанерных полок, холл с изъерзанным временем креслом и перешитым диваном, и круглый стол, тот скрепит уже с десяток лет, а на втором этаже стоят лишь жесткая кровать и шкаф с бойкими секретами. Мастерская его сооружена из воздушного шара, та заколдована, а по тому в нее не просачивается морская вода. Внутри той светящаяся насыпь из досок, то пол, граммофон с бесчисленными пластинками колдовских напевов, дюжина бумажных пакетов с дребеденью, а так же низкий табурет, стол – дверь и резной сундук, в котором хранятся его творения, из тех отгоняющие чары весла, механические ловушки, порошки забвения и редкое остальное.

– Где же он? – озадачивался Пэйтон, швыряя к стене горсть не острых стекляшек. – Несколько лет ищу его, неужели погиб? Лимрану зря пообещал защитить мальчика от угроз. – прошептал тот, чье тело источало неестественную молодость.

Пока он внизу считывал вредные стеклянные образы, наверху гигантская птица, та была провидящей, говорила невнятно о чуждых селению напастях, кои происходят в других городах, сообщая об увеличении численности допущенной враждебности и упущенных трагедиях, что только и терпит вся нейтральная сторона.

Семьи у юноши больше нет, ведь то дело, в которое он по ошибке влез, лишило его такой возможности, жена погибла, а дочь заперта где-то в Заттре, впрочем, ее искать он не станет, ведь миссия важнее кровных уз. Дело это – жестокий дар, он получил его не без участия Тамаля, тот снизошел в город во время непогоды, прибыл прямо из измерения грез, вылетев из неудачной воздушной трещины, которая невзначай затянула мальчика, а Тамаль лишь покинул городок, обременив население на гибель. Некоторые горожане сумели спастись, прячась в шкафах, сундуках, чемоданах, и даже диванах, выбирались из тонущих домов, странная водица неожиданно хлынула из трещины и начала топить, рушить все подряд, вместе с той выбрались божества, кои в Фагите блуждали и странными существами. Поскольку водица из невидимых чудищ, да и с магическим шармом, то ее не удалось укротить, даже спустя годы она ни стала кого-либо слушаться.

– Ему хватит. – выдала Унка Лозус, таща тяжелейшую корзинку к крыльцу двухэтажного домишка Пэйтона. – Его дикая птица такими темпами скоро всех нас объест. – пробормотала, и тут же оглянулась по сторонам.

Закинув ее на лестницу, Унка стукнула в окно примерно 8 раз, затем покинула крыльцо, ее изводила мысль о предстоящем испытании, кое вот-вот снизойдет на селение.

– Сегодня надо баню пожарче истопить, с завтрашнего дня начнутся туманы. – издала дамочка, направляясь к той. – Дров осталось на неделю, авось состряпает те из посуды битой хотя бы на квартал. – добавила, смакуя чудное желание о магической помощи.

– В Зяблике, тот среди каких-то страшил! Его ты ищешь. – выдала птица, прыгая по дому. Чудная птица так неслась, что домик затрещал, та торопилась к корзинке, ведь любила пряность. Поломав в очередной раз дверь, рассыпав ее доски, птица выскочила на крыльцо, зацепила клювом корзину и скоренько вволокла ее в дом, поедать ту начала без промедлений.

Услыхав ту, Пэйтон взял чемодан, медлить не привык, кой лежал в сундуке, юноша начал укладывать в него фляги с храбрыми чудищами, и устройства увеличивающие концентрацию магических свойств. Из-за проделок, точнее ошибок Тамаля, он отказался от многого, в том числе десятка важнейших обещаний, которые уже лишили нескольких детей загадочных миссионеров, их тела поработили в магических стычках.

– Не знаю, хватит ли у меня сил, эти колдовские дрязги затянулись. – издал мужчина, таща чемодан наверх.

Поднявшись в комнату, юноша переоделся. Серый пиджак, бордовые туфли, синее пальто и белый шарф смотрелись на юноше не слишком удачно. Спустившись, он в зале набрал яблок, усыпал ими треть чемоданчика.

– Старые грезы тревожат покой? – поинтересовалась птица, прабабушки хохотушки.

– Ими живет наше настоящее! – произнес тихо Пэйтон.

Ухватив потертый рыжий чемодан, юноша, посмотрел на фотографию одной из улиц города Зяблик, навел на нее указательный палец, затем провел им по окантовке и тотчас перенесся на его окрестности.

4933 год, страна Шатия, город Зяблик, район Хморуза, тоже время.

Что ей приснилось, мы не узнаем, колдунья не жаловала снов, ведь там где были они, там всегда была вероятность битой реальности, очевидно, ими были кошмары, наверное, поэтому та некрепко спала. Оклемавшись в спешке, то от подозрения, Демата пожелала как следует помыться, на что побрела по этажам в поисках душевой. Той она не нашла, да и вода в доме застыла, так что приоткрыла окно, набрала в ладони снега и умылась им. После, решила подкрепиться. Спустилась в кухню, где сумела найти только банку консервов из ушей белки, очевидно призраки доели остальное, откупорила ту, мигом выпила противную жижу, уши решила не есть, и начала пересчитывать возможности.

– Надо бы принять другой облик! – подумала дамочка, швырнув банку в ведро с тряпкой. – Чудищем, рептилией или зверем, лишь в таком обличии пропустят. – проговорила, последовав в комнату.

Демата была еще тем испорченным корнеплодом, сейчас ей хотелось как можно быстрее спрятаться, но переждать это нелегкое время та жаждала в менее вредном и опасном городке. Дама допускала, что на станции, как и у границ, с этого вечера начнут дежурить всякие создания, они отгоняли тех, кто попытается перепрыгнуть, перелететь, проползти, подкопать ограду, потому и решила измениться телом.

Внутри станции вход в город стерегли 3 подлых мага, колдун, и с дюжину своенравных страшил. Всем было поручено ни кого не пропускать в город, хотя для тех был ни секрет, что нейтралитет не станет стучаться в двери.

Пройдя в комнату, Дема подняла чемодан, распахнула его, вынула из него прозрачный короб, сняла и откинула в сторону крышку, достала баночку с угнетающей сущность и ухудшающей внешний облик мазью.

– Обращение в страшилу начинается. – выговорила женщина, выгребая пальцами месиво из демонических носов.

Отирая тотчас ей свое тело, Демата стала кричать, ведь кожа обращалась в нечто, кое пугало даже воздух. Насовав заколдованных семян в ушные раковины, зубные дыры, сапоги, карманы, та последовала к зеркалу, чтобы насладиться внешними изменениями, а заодно проверить результат.

– Только бы выпускали из города, билет приготовила. – выдала дама, содрогаясь от боли.

Волосы женщины стали походить на рыбьи головы, глаза увеличились, впрочем, как и лоб, уши приспустились и приросли к щекам, кожа, словно выгорев, огрубела, брови поредели, руки стали колючими лапами, в росте выросла метра на 1,5 метра, а ноги затвердели.

Ни сколько не удивившись, Демата ухватила свой чемоданчик, захлопнула тот, приподняв повыше, резво впихнула тот себе в пасть, ведь она разъехалась. Проглотив его, дама ринулась к лестнице, она понимала, что подъемник ее точно не выдержит, а время транжирить нельзя, обращение в чудище длится всего лишь час с лишним.

– Ох эта некачественная мазь. – выдала Демата, пожелав стать барракудой.

Женщина так шумела, прыгая по ступеням, что призраки в подвале онемели от испуга, не желая подниматься, выключили свет и заперлись среди съестных пригорков, то, наверное, от навязчивого страха возвращения жутких пятен.

– Что это? – озадачилась Долис, втискиваясь в уголок за ящиками с вздутыми банками консервированной вишни.

– Ползающие ряби за нами вернулись. – предположил Дарод, укрываясь просроченными коржами у двери.

Распахнув входную дверь, обращенная женщина лихо побежала к прокаженному мостику. Чувства в Демате меркли, кровь сгустилась, зато настрой был до предела, магия заревела под кожей.

– Надеюсь, примут за свою. – бормотала та, несясь уже по улице Фугань.

Добежав до мостика, нечто перепрыгнуло его, тот не терпел лишнего веса, и помчалась к вымещенному недавно проходу.

У дамы имелся всего один план, правда та не предвидела заколдованную плесень, которая обличала наличие колдовского превращений, та приметила дамочку еще у моста, мгновенно потянувшись за той, последовала до самого прохода.

Снаружи станции, то в пределах города на рельсах сидели 3 большущих мохнатых зверя, приспустившись к земле, они дремали. Само помещение вымещено из рухнувшей высотки, в коем томились в ожидании сменщиков промерзшие до костей 6 длинношерстных чудищ, несговорчивые маги, те пили магические чаи, и колдун, он говорил с шипящей сквозняком.

Ослепив двух страшил своим заклятием, Демата осторожно проникла внутрь таинственной постройки, невзначай затащив с собой ту своенравную плесень, и мигом направилась к главной пропускной перегородке, за которой и находились маги.

– Сменщик! – выдала, ударив лапой по стеклянной прочной двери. – Открывай шустрее. – добавила, меняя план.

– Прочь чудище, у нас своих хватает. – завопил Нагота, тешась, горячей жижей в медной кружке.

– Меня послал Макрот, я с проверкой. – взвыло существо, злобно гаркая.

Маг, приметив за той плесень, ударил по плечу рядом стоящего мага и что-то ему шепнул.

Двое приоткрыли дверь и со сверкающим взглядом запустили чудище внутрь, приготовив сдерживающие заклятия.

Не догадавшись об уловке, Демата проникла внутрь, и тут же оказалась минеральным изваянием, в котором только сверкала ее бурая душа.

Вскрикнув одним протяжным ором, маги позвали колдуна Унфука.

Выскочив из закутка, юный колдун в длинной, старой и рваной шубе, низенького роста, ботинках из кожи бобра, подбежал к безобразной глыбе, тут же протянул к той бледную ладонь и что-то гнусно издал, на то скульптура предстала высохшей статуей дамочки, в которой все 4 мгновенно вызнали Демату.

Унфук обомлев, то, правда, на пару секунд, растерялся, но после поднял трубку телефона и стал набирать не понятный, слишком длинный номер из 15 символов.

– Каггс! – издал голос в трубке, молниеносно.

– Она у нас, забирайте. – выдал колдун, положив трубку на щеколду.

Женщина была в ужасе, та все слышала, понимала и даже видела, к сожалению, их магию в мгновение ока разрушить не могла, но мысленно обращалась к стареньким проклятьям. Маги окружили дамочку и стали ту внимательно рассматривать, пытаясь прочувствовать ее хваленную другими магами и колдунами громкую силу, коя волочится впереди нее.

– Объявилась Демата! – произнес Каггс. – Та наведалась к Унфуку.

– Выходит, что мальчику этому не зря я жизнь сохранил. – выдало нечто.

Каггс приоткрыл окно, а Макрот обратил того в Релутию, ту вытолкал в него и следом прыгнул ей на спину. Сменив облик на чумазого мальчишку одетого чересчур легко, чудище тотчас оседлало зеленого и шустро направилось к краю города, ввысь.

– Живурайя – Нокад, Лауней. – повторяла мысленно Дема, пытаясь отогнать магию колдуна, рассеять ее не получалось.

Тело дамочки вздрагивало, через мгновение кости затрещали, та резко начала темнеть, а затем, кажется и вовсе выбелила, обратив все тело в глину. Вернув облик, перепачканная глиной колдунья обратила магов в стекло, и развеяла их неплохим заклинанием, созданий же, которые на нее побежали, заставила биться друг с другом, а Унфуком занялась вплотную, довольствуясь долговязой отдушиной.

– Хедин – Дикай, Горрапа. – вскрикнула Демата, настраивая магию мальчика против него.

– Куацрис Ланудай. – пробормотал Унфук, пытаясь ту усыпить.

– Инеттру – Фасона. – заладила Дема, отравляя душу мальчика.

Мальчик после того рухнул замертво.

Макрот и Каггс подлетали, они торопились к пропускной.

– А ты упитан стоящими чарами! – издала колдунья, приподнимаясь с пола.

В этот момент ей стало плохо, ту силу которую забрала у мальчика, не смогла укратит, в ее жилах что-то шло не так, словно магия Унфука не желала сливаться с ее собственными чарами. Разъяренная женщина перевела дыхание и через чужеродную силу последовала к выходу, та знала, что за стенами ее уже те несколько существ не остановят, а потому она смаковала свободу.

Макрот и Каггс в ту секунду влетели в узкий коридор, первый был оскорблен и рассержен выходкой ее по сбору душ, а Каггс, чудом уцелев еще в Жеваре от ее вероломного подарка, желал только лишить ее утешительных чувств.

– Далеко собралась? – поинтересовался Каггс, выскочив из дверного проема.

– Вот это встреча. – выдал Макрот, пройдя следом.

Демата остановилась, страх ее парализовал, глаза округлились, язык начал сваливаться в горло, на лице проступила отчаянная улыбка, брови отошли в стороны, а обглоданный чемодан внутри ее желудка подступал к горлу.

– Шиманус, Паротта! Везовий, Руишь. – прошептала она, пользуясь особым заклинанием.

Превратившись в песчинки, колдунья посыпалась к выходу, тем самым вызвав в Макроте гнев, а в Каггсе призрение.

– Ты двуличная пародия мага. – прогоготал Макрот, двинув рукой в сторону дамочки. – Нараюс Омей! – пробормотал ненавистно.

Макрот приблизился к выходу с нескромным интересом и не несдержанным желанием узнать о припрятанных богах, тотчас начав задавать вопросы. Его магия песочную россыпь живо обратила в былую форму трусливой колдуньи, которую уже ждал предсмертный допрос.

– Где их тела? – спросило нечто, усердно студя в себе ярость.

– Ты и так забрал их души, неужели этого мало?– озадачилась Дема, отползая назад.

Макроту было невдомек, что Демата и сама питалась их божественными силами, а потому не спешила предавать подругу.

– Это наша реальность, твое место в Кахлуде или Заттре. – выдала дама отходчиво.

– Брось, ты к ней равнодушна, так же как и я! – выдал Макрот, наслаждаясь случаем.

Корчась от внутреннего жжения, словно кровь той горела в жилах, видать силы мальчика так и не приживутся в ней, умудрилась отшвырнуть Каггса к плесени, топнув ногой, после чего громко буркнула, и Макрота скормила оскверненной люстре.

– Не собираюсь тратить свой тонус на дешевые игры! – проголосила демоническая сущность, стуча деревянными зубами.

– Отвечай, не темни. – пробормотал зеленый, борясь с шустрой плесенью.

Пока был шанс, Макрот глотал искры, а Каггс задыхался от душащей его плесени, колдунья ринулась в трусливое бегство.

Каггс скинул себя плесень не сразу, через пару пар мгновений, после чего поспешил за дамочкой, ее нельзя было упускать. Макрот расквитался с электрическими проводами чуть позднее, но так, же скоро двинулся за ней.

Демата уже успела перебить шальных здоровяков снаружи, а заодно и вовсе настроить против тех двоих небрежно выложенные рельсы, бежала быстро, смеялась над интригой и объявила войну ненавистной смерти.

– Будьте осторожны! – произнес Губрон. – Макрот крайне опасен, занимайтесь только его приспешниками, с ним я сам разберусь. – добавил вдумчиво.

– Постараемся. – выдал Либуний, спрятав дудку за пазуху.

Пока Фашша Цунис дочитывала описанные заклятья, пытаясь освежить в памяти их применения, Селума Хадан проверяла умения только что дошитых заколдованных существ.

– Силы не равны, а по тому используйте любые уловки. – пробормотал Губрон, удаляясь из комнаты. Тела божеств необходимо сберечь, все, наступаем. – пробормотал, волочась по коридору к пролитой на уголь луже. – Пауна в одиночку не справится!

– Не бойся, эти мои долговязые возьмут ораву на себя. – пробормотала Селума, складывая чудищ в сетчатый мешок.

В то же время, Эй в Фаббле слушая призрак старичка, становился все угрюмее, порабощения страны тот даже в мыслях не допускал.

К сожалению, призрак нащупал лишь сучок замысловатой правды.

Пока двое разговаривали в механическом агрегате, там, у лестницы послышались голоса мага, неких созданий и плутовки, та, кстати, с недоумением смотрела прямо из ковша в гниющий потолок и шибко удивлялась.

В луже отражалось все то, что происходит в подвальчике на фабрике, именно туда в первую очередь и рвался Губрон, он желал начать с гадкого пристанища.

– Где же призраки?– озадачился Эйдан.

– Это нам и предстоит выяснить! Может у одной из этих смердящих страшил выяснить? Выбрать ту, что слабее. – проговорил призрак, не слишком вдумчиво.

Столпившись возле лужи, каждый готовился к схватке по своему, ведьмы разминали кисти рук, Губрон обращался к хранителям магического рубежа, чудища разогревали пыл.

– Плохая идея, кто из этих правду то скажет? – сказал Эй, то верно.

– А из других вариантов, только отступать, забрать тех двоих и смываться из города! – захрипел призрак. – И то, неизвестно как можно от таких уйти. Прятаться значит. – добавил взволнованно.

– Ты уверен что наших здесь нет? – поинтересовался Эй, усомнившись в увиденном Давесием.

– В одну комнату не заходил, из той скверные голоса о тех испытаниях сообщили. – выдал призрак, чуя изменения в воздухе.

Губрон топнул по луже и накричал на нее, тем самым испугав магическую жижу. Внутри нее тотчас отражение потолка словно провалилось куда-то, а границы расширились, глубина предстала рвом, которая шла неизвестными изгибами, водянистые стенки же той безустанно пульсировали.

Селуме, при виде той, стало не по себе. Либоний наоборот задался хохотом, остальных ничего не смущало.

– Итак, прыгаем по одному! – вскрикнул Губрон, угодив в жидкую яму первым.

В подвале разразились споры, крики, на кои чудища резко пробудились, мигом ощутив враждебную магию.

За старичком в гущи странных изгибов и резких поворотов шлепнулась Каула, после которой спрыгнула Фашша, а за той аккуратно сполз Либоний, после тех попрыгали странные существа и домовые.

Все летели то вниз, то в сторону, около 5 минут, с разницей где-то в десяток шагов, затем кажется и вовсе ввысь, сквозь бурлящие искры.

– Что это? – поинтересовался Эй, окончательно сникнув.

– Наверняка очередные неприятности. – выдал Давесий, вылезай из-за стенки корпуса.

Мальчик приподнялся и быстренько влез в голову Фаббля, тот не рвался к всезнанию, но все-таки тревожась за собственную и призрака участь, проявлял повышенный интерес к происходящему, тем самым прислушиваясь даже к зловещему храпу.

Ковш задрожал и тут же плюхнулся на пол, разлив стряпчества никудышного повара. Лужица из супа зашипела, забурлила, и из той стали выпрыгивать маги.

– Нападение? – призадумался мальчик, сквозь глаза Фаббля в сторону лестницы.

– Ночка выдастся длинной. – издал призрак, всунувшись обратно.

Губрон, Либуний, Селума, Фашша и Каула мгновенно начали отбиваться от зверья, которое без промедление начало на них нападать. Те 5 оказались под наложенными заклятьями Макрота, тот проклял фабрику, подверг ее пол, стены и крышу мощнейшим чарам на защиту.

Страшилы Пэйтона лишь оттеснили чудищ Макрота, а домовых поглотили проклятые стены, моментально вытянув из тех все силы. Такого Губрон не предвидел, его соратники взвыли от неожиданных страстей и вездесущей безысходности, те едва отбивались от мохнатых громил.

– Может помочь им? – подумал Эйдан, прибывая в замешательстве.

Мальчик что-то чувствовал, он не понимал, на чьей стороне маги и что происходит.

– Чудищам то? – спросил Давесий, внезапно побледнев.

Озлобленные громилы чудились неуязвимыми, но это до тех пор, пока в ход не пошли особые трюки и ловкие ловушки магов, так Либуний выдувая из дудки невзгоды, удачливо напускал их на юродивых чудищ, так на одного упала машина, на другого напала стая львов, Губрон же предпочитал освобождать души недругов, тем с уверенностью и пользовался, роняя их тела прямо на пол, Селума на таких напускала шерстяных помощников, Каула обращала тех в восковые миниатюрные фигурки, коих прятала в карман, а Фашма не унывая, лишала их кровожадных качеств. У каждого были свои исключительные методы, но цель одна, в вначале необходимо одолеть приспешников Макрота, а уж после заняться им, со страшилами сохранить бдительность не удавалось.

– Сами справятся, твоя посудина того и гляди развалится! – шепнул призрак, пнув кого-то за корпусом.

– Фарней, Кодра. – взвыла Каула, неожиданно упав замертво.

Женщину погубило собственное заклинание, та в момент изничтожила душу. Дама его давно не использовала, с тем позабыла точные слова.

Около 11 минут прошло с начала схватки, а из тех сотен страшил слегло лишь 70, созданий Пэйтона почти не осталось, шерстяных послушников Селумы не слабо потрепали, а у Либуния лишь десяток сохранился невзгод.

Вот уже и Фашша повержена, ту изувечили Гразотцы.

– Ты сиди тут, а я им помогу, меня все равно не видят они. – проговорил Давесий выскочив из корпуса.

– Нет, не надо. – произнес Эй, стуча по пульту. – Батарейки надо было поменять.

Понажимав на кнопки, мальчик запустил свой агрегат, который на этот раз забасил, затем привстал и наклоняясь вперед, раздвинув руки. После того он побежал трясясь прямо на свору остолбеневших недругов, которые пытались избавиться теперь от Либуния.

Подбежав к тем и рухнув сверху, Фаббль выпрямился, привстал и снова шлепнулся на туши, после чего мальчик и вовсе стал катить того по полу, хватая Страшил за лапы цепкими конечностями и швырять их к стенке.

– Вот это сбой! – выдал Эй, повергнув всех в замешательство.

– Ты чего делаешь? – вскрикнул Давесий, толкая на пол чудищ.

Страшилы перепугались вышедшего из строя безобразного пугала, кажется, кто-то из них крикнул, что тот сошел с ума, или же его настроили против них, потому некоторые решили, что и их начнут обращать друг против друга, а там ринулись наверх, источая трепет.

Стоило магам подавить других 50, как оставшиеся 60 сами, без боя покинули здание, спеша на поиски страшного предводителя.

– Жертвы неоправданны. – вскрикнул Либуний, считая потери.

– Их поглотила высшая цель! – выдала Селума, направляясь к загадочному агрегату.

Губрон ничего не ответив, направился к покоям Макрота, тот желал только погубить его. Теперь старичок был готов ко всему, даже к своей смерти.

– Что ты такое? – спросила Селума, ударив Фаббля по ноге.

Угодив на первый этаж, Губрон услышал сиплые крики, в след чему скоренько освободил детишек, а затем кажется, направился в комнату с магической утварью.

– Сами то кто такие? – поинтересовался Эй, изнутри.

Селума недоумевала, чучело разговаривало, не смотря на то, что выглядело совсем не живым. Та решила узнать, что это с ним, и по тому воспользовалось проверенным заклинанием дозволенной истины.

– Ходдис, Унья – Балур. – вскрикнула женщина, ткнув пальцем в корпус Фаббля.

Проникнув в комнату с картами, мужчина заметил среди десятка целей: ″Поимка и допрос Дематы″. Сорвав листовки, старичок в опасении направился на второй этаж, чтобы освободить божество, о том ему известно недавно.

Уж не знаю чего она добивалась, но крышка распахнулась, и я вылетел оттуда чересчур ускоренно, тем удивив ведьму еще сильнее, без того перепуганную в красном платье и с бежевыми волосами, в пурпурном пальто и медных туфлях.

Пока Эй пытался встать, видимо шибкое у той заклятье, его тело словно начало сопротивляться мыслям.

Эта странная женщина пристально разглядывала меня с ног до головы, мне на несколько секунд даже показалось, что та во мне кого-то вызнала.

– Что же мне с тобой делать? – подумал Губрон, стоя возле божества. – Ну и габариты! – пробормотал, почесав ухо.

– Ты с ними заодно? – поинтересовалась Селума, подозвав к себе Либуния.

Старичок чего-то пробормотал, после чего мгновенно поверг тело божества в витающую водицу, которую попросту набрал во флягу.

Селума прильнув к уху мага, что-то тихо спросила, вслед чего получила лишь невнятные домыслы, те противоречили ее наблюдению.

– Маг? – озадачился мужчина, вслух. – Шрам на твоей ноге, он свидетельствует о наличии магических возможностей. – добавил в сомнениях. – Он же проклятая отметина.

– Нет, в детстве обжегся о печь. – произнес мальчик, приходя в себя.

– Что за рухлядь? – подумала Селума, содрогаясь от растерянности.

Единственное создание, которое уцелело, подошло к мальчику и принюхавшись, то через десяток секунд подтвердило, что мальчик обладает никакой силой, но та в нем почему-то дремлет. Слова Гудвы, прояснив одно, тотчас привели магов еще к парочке вопросов, зачем он сюда проник и чего тут выжидал, на что рассудительного ответа так и не получили.

Спрятав божество, старец помчался на 3 этаж, приготовив пару сильных заклинаний.

– Ты с нами? – спросил Либуний, рассматривая внешность мальчика.

– Мне надо спасти моих призраков, их сюда затащили! – выдал Эй, отойдя к Фабблю. – Сами-то за кого? – невзначай озадачился.

Глава 7

Удивительная бойня и оскверненный квартал!

Нагрянув в комнату Макрота, старичок расстроился, теперь он точно знал, что те направились в оранжерею, ведь Демата могла им рассказать о тех других, на что тотчас подбежал к окну и присмотрелся в сторону рынка.

К нему какую-то даму как раз тащили двое, а демоническое нечто двигалось впереди.

– Демата, что же ты наделала? – пробормотал Губрон, ринувшись к лестнице.

Продвигаясь к подвалу, старичок подумал о том, чтобы больше не подвергать других опасности, тот последует за теми лично, но остальным накажет ждать его в укрытии, на лице Губрона словно мерцала паника.

– Чего это они, спасать меня надумали, я же сам несколько мгновений назад их спас. – поразмыслил мальчик, залезая в Фаббля.

Эйдан позвал призрака и тут же захлопнул крышку. Он не желал слушать магов, ему нужно было отыскать родных, потому первым делом попытался завести чудной агрегат, а вторым поднял его на ноги и направился наверх.

На сей раз Фаббль двигался слишком медленно, у него разболтались детали, мотор перегрелся и аккумулятор забарахлил.

Либунию и Селуме было непонятна выходка мальчика, тот был самонадеянным, отважным, как есть у себя на уме, наверное, смышленым, раз такое соорудить. Не пытаясь того остановить, они подходили к телам убитых соратников и прощались с друзьями.

– Я знаю, где они! – вскрикнул Губрон, свалив Фаббля с ног. – Они забрали души, его ванна пуста. Направляются к оранжерее. – произнес, вызывая воздушную трещину. – Отправляйтесь в шахту и ждите меня там, я скоро буду. – выдал ныряя в нее.

Маги кивнули мужчине и беззаботно последовали к лестнице.

– Чего ты ждешь, вставай, прыгаем за ним. – вскрикнул Давесий. – Он к ним и направился. Мальчик в тот же миг поволочил Фаббля к трещине, спотыкнулся о ступень, кувыркнулся и с криком угодил прямо внутрь.

Пушистый зверь перепугался за Губрона и тотчас прыгнул следом, то неудивительно, ведь мужчина спас ему жизнь, пожертвовав половиной воспоминаний.

– Ну и дела, – выдала Селума, остановившись возле трещины. – Ладно, нам тут делать нечего. – произнесла, направляясь к выходу.

– Может помочь им? – спросил Либуний, размышляя о предостережениях Губрона.

Дама не ответила, шустро поднялась на 1 этаж и с облегчением выбежала на улицу.

Магу лишь осталось направиться за гордой дамой, которая шагала в секретное место.

– Вы чего здесь забыли? – закричал Губрон, кувыркаясь в воющей трещине.

– Я спасу своих призраков! – выдал нахмуренно Эй, не желая слушать отговорок.

– Какая глубокая. – издало существо, хватаясь за рассеянные вихри.

29 февраля, 4933 год, страна Шатия, город Зяблик, рынок Гируз, 03.05 ч.

По дорожке из белого щебня спешат четверо, омерзительный демон, бесчувственная рептилия, сердобольная страшила и колдунья плутовка.

На улице темно, стало быть, вечер, фонари освещают округу с издыхающей ленью.

По обе стороны дороги нагромождены причудливые павильоны мрачных, скупых, жадных, коварных оттенков и лютых цветов. За прилавками рассеянных настилов замерли продавцы сомнительных изделий, с прилежанием наблюдали страшное.

Зеленое истощенное существо с рыжим шерстяным зверем, которое Макрот сумел воскресить, тащат перепуганную бабку с медной косой, коя на весь рынок воет, кричит, хорохорится, изо всех сил пытается устрашить тех 3.

Торговцы поддержанными хворью, нелепыми страстями, гадкими существами, магическими устройствами, враждебными жидкостями, в той признают знакомую лгунью, бесстыдную похитительницу душ, что извела половину торговцев, с тем расхитительницу счастья, гнусную на затеи и дурной расчет своенравную предательницу и попросту капризную подругу Пауны.

Демоническое существо решительно, подходя к мраморной лестнице в 7 ступеней, смакует нечто, то чудится несусветным триумфом. Из шрамов на его лице исходит враждебный, чужеродный пар, а из тела, что перешито и связано из останков вымерших чудищ, слышны голоса детей, стариков и клич зверей. Пурпурно неестественные, зловонные волосы и пульсирующие сапоги, словно гниют на нем одновременно.

В накидке из прожорливых теней, брюках какого-то бродяги – раззявы, движется расчетливо, тот с кожей 3 мрачных пигментов, стеклянными глазами, тонкими и острыми губами, походит тем обликом на одно из искусственных чучел гнусного браконьера.

Перед 3 чужаками мостится высокое стеклянное сооружение, внутри его виднеются тянущиеся, колючие, пушистые, свисшие растения, а на деревянных створках дверей висит красная табличка: ″Оранжерея Пауны Кагус, в наличии лишь ядовитые травы и лечебная хворь″.

Внутри не особо светло, зато тепло, мирно и тихо, чересчур свежо. На полу разместились ящики с махонькими деревьями и рябеющей рассадой, в банках, горшках, тазах, ведрах, кастрюлях, шкафах, ящиках хранятся непростые, но угодные большинству странные травы. На потолке, точнее широкой сетке, коя простирается 2 этажом, в блюдах, мешках, сундуках спрятаны семена, своенравные вытяжки смесей, магические сборы и едкие чувства.

Возле одной из оконных створок, на серых плитках сидит румяная женщина, она неспокойна, с крайней нервозностью копошиться в высоком красном горшке, срезая серебряными ножницами упрямые отростки ветвистого, противного кустарника с гудящим нравом, уперто чавкая переживанием.

Худая женщина с сизым цветом волос, песочным и водянистым глазами, с каменными ногтями в 3 сантиметра, с высоко посаженными ушами, без губ, металлическими зубами, в вишневом до колен платье, серых колготках и фиолетовых туфлях на низкой платформе, стиснув в горсть мысли, напряженно удаляет злокачественные заростки Каввы, растения придающего магический тонус.

В ту же секунду, в центре оранжереи на золотистом ковре, что волочится узкими частями по 4 ее сторонам, разлегся мальчик, у него приметная, слегка необычная внешность. Травянистый цвет волос и от тех веет чем-то пряным, словно бронзовая кожа, оловянные глаза, длинные пальцы. Он в зеленых шортах, белой рубашке и рыжих носках. Читая книгу с медной иглой и деревянным камнем, мальчик поедает колдовские коренья, а так же на запрещенном языке чего-то бормочет.

Возле мальчика резвится существо с металлическими глазами, шеей в метр, острым клювом, белой кожей, минеральными лапами и сиреневыми крыльями. Куваера ростом в 1,5 метра, чересчур пушистая, обожает дурачиться, с вибрирующим голосом, да прозрачными зубами. Та в данный момент играет с железной свечой, такие усыпали обе стороны ковра, дуя на нее, создание заставляет пламя свечи обесцвечиваться, ведь намерения и настроение существа изменяют его свойства.

Высадив деревянные ставни, что были на засове и замке, 3 чудища вошли в оранжерею и втащили бабку, которая моментально вскрикнула с неимоверной дрожью в голосе.

Пламя свечей на ковре в мгновение ока потускнело, земля в горшках словно завыла, плитки под ногами затрещали, а стекла всех ставень подобно сердцам начали ритмично стучать.

– Пауна, Радит, спасайтесь! За божествами демоническое чудище явилось, ему нужны тела Павоса, Шимахи, Билона и Дажмы. – закричала Демата, блея и страшась. – Бегите. – добавила, чихнув на одно из злостных стеблей.

Растение вздрогнуло и тут же укололо своими острыми шипами Каггса.

– Несносная колдунья! – выдал Макрот, поднеся ладонь к ее устам. – Пикрон, Дисафис – Риддна. – с хрипом прошептал.

Демате тут же стало худо, ее глаза растрескались, кожа внезапно вытянулась, а все внутренности с костями словно провалились под землю, после, и останки, вместе с одеждой превратились в кучку скромной серой грязи, которую демоническое существо вмиг вышвырнуло сапогом на крыльцо.

– Мы закрыты. – произнес мальчик, появившись из ниоткуда. – Торгуем строго с 17.00 до 19.00. – добавил с тревогой.

В течении минуты, 3 стояли в одном положении, и молча делили неподвластное время, до тех пор, пока к мальчику не подбежала то и дело меняющая температуру загадочного облика дамочка.

Некие гости маленькому божеству, потомку 4 других спрятанных в укромном месте, о коих зареклась обращенная в грязь ведьма, пришлись не к духу, своими магическим чванством, устрашающим видам, жуткими гримасами и гнусными намерениями, последнее как раз выдали свечи.

Напротив, Макроту, мальчик даже очень приглянулся, его божественные силы, что текли в магических жилах, он почувствовал еще за 10 метров от оранжереи, существо так и предвкушало новые дар и возможности, терпкие облики и неуязвимые качества.

– Радит, иди к остальным. – вскрикнула Пауна. – Чего нужно? – спросила, остыв пылом.

Мальчик, подобрав свечу, тотчас исчез. Он поспешил к своим родителям, спрятанным глубоко под землей, где не было дверей, а лестницы туда не смели тянуться. Его брат Дакфа, лично выкапывал огромный ров перевертыш, это было примерно за год до того как его обнаружили демонические существа, а затем вытянув его душу, тотчас испили силы и мощь, погубив окончательно тело.

Едва Радит скрылся, как Пауна улыбнувшись двусмысленно, тут же направилась к 3 неприятелям, в ее планах было выдворить наглецов, и проучить тех с особым рвением. Вот уже несколько лет та не использовала на полную своих загадочных сил. Уповая на мир, тишину и секретность миссии, жила в остывшей беззаботности.

– Подобные тебе оскверняют наш вид, – выдал Макрот с озадаченностью. – истинный демон не станет защищать божеств.

– Ты видимо шутишь. – произнесла Пауна с насмешкой. – Эти омерзительные предатели ни с кем не уживаются, ни кого не принимают, им место в Заттрийском мраке. – выдала с равнодушием. – Только потому, что осмелился сказать это, сгинешь к вымершим предкам.

Оказавшись в убежище, Радит подошел к Дажме, его мать одной мыслью освобождала души, а взглядом меняла намерения и плоть, та неподвижно сидела у ящиков с фруктами и корнеплодами, и обняв ту, присел рядом. Глядя на остальных троих, которые так же сидели в других углах, божество внимательно вслушивалось в происходящее там, по ту сторону широкой насыпи, откуда вот-вот станут слышны глухие удары, зловещий кличь и отчаянные издыхания.

– Упрямое никому ненужное существо, твоя смерть будет жестокой, а их всех я все равно заберу. – сказал Макрот, глядя на Пауну.

Замахнувшись на ту, Макрот пришел в недоумение.

Неожиданно позади Пауны образовалась воздушная трещина. Из визжащего потока, прямо у раздвижных рам, мигом вылетели Губрон, Фаббль и пушистое нечто.

Те 3, пришлись не к тысяче душ гнилого тела демона, ведь теперь силы равны.

Обернувшись, женщина приметила верного соратника, который без малого уже целое десятилетие помогает ей и Радиту с божествами, но увидев омерзительное чучело, ударилась в сомнение.

– Чучело, на тебе зеленый, Фирама займись тем зверем, а мы с Пауной разберемся с Макротом. – проговорил Губрон, направляясь к даме. – Канару, Шиос – Фолдра. – вскрикнул старичок, ударив левой рукой по брюху Фаббля.

Агрегат задрожал, на что те злыдни разинули рты, взвыл, да так, что Эй с Давесием внутри перепугались, отделался от ржавчины, стал будто новым. В считанные секунды избавился от механических повреждений и набрал новых свойств, в нем и прежние функции усилились. Тело обрело непроницаемость, руки наполнились мощнейшей силой, ноги окрепли, а в голове очутились невидимые существа, которые тому давали советы. Было ощущение, что Фаббль внимательно запоминает их каждое слово, а с тем готовится к вредной битве.

– Что это он надумал? – поинтересовался Давесий.

Высунув голову за стенки брюха чучела, старичок внимательно того осмотрел, ненароком окинув взглядом тех 5, тотчас заскочил обратно.

Мне было невдомек, что происходит, не знал кто за кого, и к чему все это может привести, а по тому глубоко зевнув, прикрыл газа, ведь понимал, что это битва не моя и стал засыпать.

Чучело зашевелилось, очевидно, Фаббль дослушал невидимых сказателей – проводников, и медленно направилось к Каггсу, притом треща своей неповоротливостью и гремя странным механизмом.

Я не мог контролировать чучело, нажимая на пульте управления кнопки, лишь вызывал у Фаббля щекотку, несварение, гогот и боевой причудливый клич.

– Не к добру это. – произнес Эйдан, подходя к тому.

Топнув сапогом о плитку, Макрот ухмыльнулся и прищурил один глаз, Каггс же вытащил из кармана пиджака маленькую губку, которая тут же стала размером с метр, а Ролгут только напряг мясистые мышцы.

Губрон обомлел, заколдованный матрас Мэрты тот не видал около 5 лет, к тому же он и не думал переживать, ведь как тем пользоваться знала лишь она, наравне с тем, он не догадывался, что Макрот ее жестоко изничтожил, а Каггс вызнал ее дивный секрет.

Демон цыкнул, то означало, что у Каггса и Ролгута свои мишени, потому им требовалось тотчас отойти, и первым начал.

От того звука потухло и пламя свечей, золотистый ковер начал тлеть, растения принялись гнить, а с плитки тотчас отошла краска, оранжерея словно ожила.

– Арикава Даотра. – буркнул Макрот, выпятив ладонь к Губрону и Пауне.

Души колдуний и магов в его теле, обращенные во зло, тут же показали свои чары.

Старичок и дама вскрикнули, их кости захрустели, глазницы сильно сжались, сердце начало останавливаться.

Ролгут, подбежав к Фабблю тут же повалил его с ног, вцепился окаменевшей хваткой ему в голову и подбросил высоко вверх, а Каггс тому под ноги бросил замысловатый матрас.

– Тиналум, Житус – Равотта. – выдал Губрон, отбиваясь магическими курьезами.

Демоническое существо оступилось, причем на ровном месте, и рухнуло на пол. Под его ногами возник капкан, который тотчас начал поедать его.

Сидя внизу, Радит выжидал момента, думая о том, чтобы примерить на свою душу тело деда – Павоса, ведь он управляет качествами всякого, усиливает одни, ослабляет другие.

– Оно не пропадет, его ты не загубишь, исполни сию просьбу, втяни скорее внутрь, захлопнись, обратись. – высказал зеленый, сминая клочок дешевой бумаги.

Фаббля с Эем и Давесием, едва те рухнули на матрас, втащили в его лабиринты железная, гнившая и грязевая руки.

Пока Макрот ломал капкан,

Матрас тут же уменьшился, обратившись в ту же губку, которая мигом задымилась, а через несколько секунд вновь оказалась в кармане у зеленого существа, что направился к хозяину на помощь.

Фирама не выдержал, от мощных ударов Ролгута, тот невзначай простился с Губроном и отошел в другую реальность.

– Гаела Зито. – пробормотала Пауна, взмахнув рукой в сторону Ролгута.

От заклинания легкие существа перестали принимать кислород, а душа начала растворяться.

На том и Макрот начал мерцать, в считанные секунды разрушил капкан, выпрыгнул из него, тут же обратившись к низшим демоническим наставникам, кои были рядом, потребовав от них, как и от бездействующих душ существ внутри него возможностей.

– Мавон, Эхрук – Паус. – прошептал Макрот, посмотрев на живот Пауны.

Дама обратилась старухой, ее брюхо начало наполняться острыми, увесистыми камнями.

Каггс отошел к стеклянным створкам, в которых вдруг кто-то засмеялся, и лишь начал наблюдать за исходом, он не желал злить хозяина.

– Шайя – Ланак, Хитум. – выдал мужчина, хлопнув ладонями.

Губрон вызвал ветряных змей, что напали на Каггса, наказав им вернуть матрас Мэрты.

Фаббль внезапно ослеп, а под его ногами образовалась сыпучая нежить, мы с легкостью увязли в ней, тот не реагировал, даже подумал, что он разрядился.

Обратив камни в пригоршню пряных листьев, Пауна с ярым гневом набросилась на Макрота, окончательно раскрыв свой жуткий облик, представ перед теперь уже 4, 2 метровым, зубастым демоническим существом с фиолетовой кожей, черными глазами, кособоким и невероятно злым.

– Зариль, Саготта. – издала басом, вцепившись в шрамы Макрота.

Змеи лихо терзали плоть Каггса, одна умудрилась вытащить из его кармана губку, которую отбросила к одной из свечек, придав тем ему прежнюю форму, а заодно испустив Фаббля обратно в оранжерею, правда, потрепанного.

Эйдан и Давесий без чувств томились в корпусе, воздуха там, где они находились, попросту не было, а потому не спеша просыпаться, двое только желали ютиться внутри и изводиться надеждой на скорую гибель.

Заглядывая в глаза Макрота, демон медленно обращал сердца чудища в сгустки свинца, наблюдая с охотой за его болезненной дрожью. После же, приподняв его тушу, вышвырнула нежить на улицу, последовав за ним.

– Демонический мусор мне в оранжерее не нужен! – издала Пауна, не спеша менять облик.

Куваера, что поедала один из любимых сорняков Пауны, начала издавать звуки, то походило на пение, бегая вдоль ставен и с кем то играя, она явно в отражении кого-то видела.

– Шибба – Муттруа. – выдал Губрон, не снося стенаний Каггса.

Когда зеленый, скинув кожу, испарился, он поспешил на улицу.

Божество, услыхав голос Куваеры, тотчас выскочило из-под земли, отыскало Куваеру и быстренько вернулось с ней к другим, ведь оранжерею проклял демон.

Макрот был растерян, Пауна словно забирала силы, то видимо с каждым продуманным заклинанием. Было невдомек ему, но та на протяжении 7 лет развивала свою силу, хоть и редко использовала, питалась возможностями чужих демонов и колдунов, кои охотились на нее, а против тех она использовала лишь особые снадобья.

– Давук – Нодра. – проголосил демон, сменив очередной облик.

Демоническое существо замерло, все его силы иссякли, на то торговцы рынка пришли в недоумение, такой Пауну еще не видели. Демон долгие годы скрывал свою истинную сущность, а с тем и утаивал сведения, о своих как казалось несокрушимых возможностях и надлежащей цели подневольного задания.

Покинув оранжерею, старичок остановился на 5 ступени, призадумавшись, огляделся по сторонам, мгновенно почуяв, знакомый до дрожи ядовитый парфюм, его владелица куда опаснее возможностей Пауны, да и его уж точно, тот испугался.

В эти секунды рынок окружили чудища Макрота, долго они искали его.

– Тимис, Эвай – Лакарва. – промолвил Губрон, скрестив руки.

В долю секунды, с 7 сторон округи заголосили домовые, они мгновенно двинулись на помощь к старичку. Выпрыгивая из окон высоток, следовали на его призыв, возжелав вытравить гадость из почерствевших умов и плотных шкур чужеродных созданий.

– Ханит, Бокан – Урвада. – подумал Макрот, с трудом выжимая силы у обесцвеченных душ внутри себя.

Макрот быстро отошел от чар Пауны, но до того мысленно проговорил заклинание на осквернение целой улицы, пытаясь наделить ту плотоядной страстью, что будет готова каждого обездушить.

– Где все? – озадачился Эйдан, приоткрыв глаза.

Мальчик привел в движение Фаббля и тут же вывел его на улицу.

Фонари, знаки, столы, настилы, мусорные баки ринулись к Губрону и Фаблю.

Отвлекшись на несколько секунд, услыхав то чучело, Пауна подверглась странной атаке, Макрот рассыпался на 6 разных чудищ, причем одна была омерзительнее другой, каждая из которых вмиг налетела на демона, начав губить ее душу, вытравливать память, обращать кожу в стекло, а испитую у других магию придавать забвению.

– Я принимаю твою жертву, это мгновение лучшее за последний год что я наблюдал. – издала первая сущность Макрота, испивая силы Пауны.

– Твоей мощью я сокрушу жизни всех наших врагов. – произнесла вторая сущность, терзая ее душу.

– Та участь, станет для тебя находкой! – высказала 3, наслаждаясь ощущением победы.

– Божества для меня станут трофеем, а для планов причинной усладой. – промолвила 4, впиваясь когтями в скулы дамы.

– В Гаунере, демона с серыми обещаниями и белыми деяниями не потерпят, так что мучиться тебе после смерти веками. – промолвила 5 сущность, оскверняя ее кровь.

– Сил не хватит, – высказала Пауна, вернув облик демона. – своими давненько не пользовалась, но я тебе явно не по зубам. – выдала без колебаний.

Откинув от Пауны Гошлука, это была вторая сущность Макрота, первую она обратила в дым, Губрона мгновенно что-то ударило по голове.

Остальные сущности чудища потемнели окрасом и тут же слились в единого Макрота, но теперь уже ослабевшего.

Вытащив из кармана перчатку, демон высыпал из той бурую пыль и тотчас швырнул ее в сторону старичка. Она подобно заколдованной пыли набросилась на его глаза, уши, ноздри, а влетела в них, тут же заставила его путаться в своих же чувствах и воображении.

– Смесь помешательства! – издала Пауна, поднимаясь с теплого щебня.

Пока домовые утихомиривали пыл здоровяков, Фаббль бился с дорожными знаками, что метили в его брюхо, палаткой, которая отчаянно ослепляла ему видение, рупор, что выкрикивал тому в уши жуткие и громкоголосые замечания, дабы оглушить, и лопатами, что умело, выкапывали под тем глубокий ров.

Губрон приспустился к земле и с ужасом стал предаваться забытым страхам. На плечи его рухнули клубни уныния, дуновение отчаяния лихо отстранило его самообладание, иллюзии взбудоражили чувства.

– Что за гнилостный запах? – вскрикнул Губрон, пытаясь оттереть руки от кажущейся разъедающей его кожу жижи.

Старичок считал, что увяз в зловонном болоте, водица которого с жаждой разъедала его ноги. В середине, на глубине болота пульсировало изумрудное сердце в 9 кулаков, а над тем витала дикая хохочущая голова, которая угнетала последние вздохи старичка. Губрон всячески пытался вызвать хоть какую ни будь магическую искру, но здесь, в этом странном месте у того ничего не получалось.

– Пофара, Тикут – Гозан! – взвыла Пауна, соединив ладони перед тушей Макрота.

Ворвавшись душой в тело своего отца Билона, что лишал магических знаний и сковывал умения, уверенно начал двигать его изнутри. Белое плотное с зелеными символами на том, красными когтями, серыми глазами, в красном облачении, так выглядело тело, не поддавалось, даже наоборот сопротивлялось.

Умение управлять телом родителей, это ни единственное чем отличался Радит, хотя и всю свою силу тратил на развлечения, так же растения обращал в существ, из праха на несколько часов возрождал человека или создание, но у тех не было души, ускорял время и перемещал пищу в пространстве.

– Ну же. – произносил Радит, губами отца.

Душе не хватало сил на то, чтобы не просто попытаться управлять телом, но и воспользоваться его возможностями. Билон вздрагивал, приоткрывал слегка веки, зевал, пытался вздохнуть, чудилось, что Радиту не удастся заставить телу слушаться себя некогда. Тот продолжал свои попытки несколько минут, после чего вселился в тело своей бабушки – Шимахи, божество было способно лишь на то, чтобы отводить ненастье.

Под Фабблем лопаты вырыли глубокую яму, который в ту быстро свалился, сразу же растеряв несколько важных деталей. Мусорные баки, следом усыпали ту своим зловонным мусором, а арка со ставнями хорошенько закупорила верхушку ямы.

Разогнав омерзительных страшил, домовые взялись за уличную напасть, счищая с той вредную магию немыслимого осквернения, впитывая в себя проклятие с баков, ярость со столбов, лишая заядлой враждебности знаки.

– Сибра – Фарай, Гутала. – вскрикнула Пауна, всей силой ударив чудище. – Кизан – Холда.

Плоть Макрота задымилась, его тело медленно начало усыхать, кожа покрылась ядовитыми пятнами, глаза окаменели, волосы выпали, кости истерлись в порошок, а магия начала развеиваться.

– Что за напасть? – озадачился Губрон, подумав, что спит.

Над старичком витали походившие на пыль, существа, те проникая в его ноздри, легкие, вызывали у старичка потерю обоняния, курьезную заторможенность, сникшую расторопность, и томящуюся безысходность, она подобно одеялу накрыла его с головой.

Нырнув в болото – удушья, мужчина бодро стал пробираться к зеленому сердцу, тот решил раздавить его, это единственное что оставалось сделать.

– Хм, это невероятно! – пробормотала Савайя, выпрыгнув из стекла оранжереи. – Макрот ты смешон. – выдала ехидно.

– Помоги мне, – шептало чудище, смотря на ту. – я погибаю! – добавило с ужасом на лице.

Радит попытался выбраться из-под земли, то в теле своей бабки, но этого не смог сделать, ведь последние силы извел на тело своего отца.

Савайя, так нарекли колдунью и демона, была куда страшнее 13 Макротов, ей не требовались заклинания, она совсем недавно испила не только силы божеств Гоулы, коих упустил из виду Губрон, Экюра и Рошды, но и поглотила их великие души, этого не осмелился сделать до нее никто, они были огромных размеров.

Та швырнула чудище в стекло, следом уничтожила торговцев, причем одним кивком, те зря налетели на нее с дешевыми побрякушками, а с Губроном и Пауной затеяла опасную игру.

Продолжение следует…

Content

Сувуз Зувус Необычайный Эйдан Ходж 1