Ева Никольская

Свобода на троих

Роман

© Е. Никольская, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

Пролог

Он сидел в большом каменном кресле на ступенчатом возвышении, перекатывал в пальцах металлический шар и задумчиво взирал на спящую девушку, образ которой сохранило большое напольное зеркало, стоявшее напротив. Массивная рама в виде переплетенных змей делала отражение похожим на картину. Хрупкая фигурка иномирной гостьи утопала в нежном шелке драпировок, золотым ворохом окутавших плиту источника. Одна стройная ножка Зои была согнута, ладонь подложена под щеку, а пепельно-русые локоны в приятном глазу беспорядке рассыпались по каменной «постели». Если бы красноглазая псина из Бездны не вмешалась, сейчас бы сейлин продолжала крепко спать в подземном зале, а не шастала неизвестно где и с кем за пределами города. И все же ритуал шел своим чередом, гай Светлоликий видел это, раз за разом просматривая сохранившуюся запись. Любоваться тем, как на обнаженной спине девушки наливаются черным цветом магические узоры, он мог долго, однако до вожделенной свободы, которую сулило удачное завершение обряда, оставалось совсем немного времени, а у него еще были кое-какие незаконченные дела.

Ритуал возрождения прошел как нельзя лучше, о чем свидетельствовал орнамент на девичьей коже. Лишенная дара пустышка на глазах превращалась в уникальный сосуд, именуемый сейлин. Поначалу сильнейший сомневался, что хрупкая на вид и глупенькая в силу своего возраста землянка сможет выносить в чреве реинкарнацию истинного древнего, но у судьбы своеобразное чувство юмора. Среди множества достойных невест, попавших в этот дикий мир, до Неронга смогла дойти именно эта. Коричневые завитки вдоль позвоночника Зои постепенно темнели, уплотнялись и будто въедались в кожу, начиная походить на причудливое родимое пятно или очень качественную татуировку, – внутри этой милой с виду девочки зарождалась невероятная новая жизнь и… пробуждалась тьма.

– Скоро снова встретимся, детка. – Светлоликий склонил к плечу голову, отчего его золотые волосы, похожие на упругие жгуты, пришли в движение. Того же цвета губы растянулись в довольной улыбке, а глаза с вертикальными зрачками хищно сверкнули. – Тебя ждет сюрприз. – Поднявшись с трона, он подошел к огромному зеркалу. Где-то с минуту смотрел на сейлин, очерчивая когтистыми пальцами ее изящную фигуру, будто хотел схватить и сжать, но медлил, предвкушая. А потом решительно мазнул рукой по стеклянной поверхности, вызвав легкую рябь. Дождавшись, когда вид спящего «пропуска» из многовековой ловушки сменится собственным отражением, гай задумчиво спросил: – Настало время сбросить маски? – Ресницы моргнули, и золотые очи стали наливаться изумрудной зеленью, а источавшая свет кожа – стремительно бледнеть. – Или, наоборот, надеть?

Часть 1

Паутина кровных уз

Глава 1

Девушки бывают разные: белые, синие, красные…

Черные стволы деревьев росли в паре метров друг от друга, их ветви сплетались, образуя арочный проход, а густая шапка бордовой листвы нависала сверху подобно крыше. Ветер трепал изумрудные кроны соседних растений, но почему-то обходил стороной этих исполинов, выделявшихся посреди леса, как две белые вороны в кругу черных сородичей. Они отличались от окружающего пейзажа не только цветовой гаммой и формой листьев, в них было что-то неестественное, инородное, будто какой-то шутник-волшебник переместил сюда эту ландшафтную композицию из другого мира. Впрочем, почему будто? Слабое мерцание, заметное лишь ночью, заполнило арку, сделав открывающийся через нее вид расплывчатым, а цвета серыми. Но вскоре все вернулось на круги своя. За одним лишь исключением: между неподвижных стволов появился тонкий девичий силуэт.

Шагнув вперед, гостья осмотрелась. Ее огромные синие глаза горели любопытством и решимостью, волосы цвета индиго падали на плечи хрустальным дождем и тихо звякали из-за обилия вплетенных в прическу кристаллов. Прозрачных, красивых, с безупречной огранкой. На сооружение этого «великолепия» девушка потратила уйму времени и средств, но оно того стоило. Тряхнув дорогостоящей шевелюрой, иномирная визитерша расправила складки свадебного наряда и нахмурилась.

– Интересно, какой умник придумал устраивать ворота в лесу? И куда теперь идти прикажете? – недовольно пробормотала она, морща носик. Тонкий палец с острым ногтем насыщенно-синего цвета начертил в воздухе треугольник, который тут же вспыхнул голубым светом и начал медленно вращаться, разрастаясь новыми линиями. В глубине иллюзорной конструкции зажглись объемные цифры и символы, которые создательница некоторое время задумчиво изучала, после чего лениво махнула рукой. Треугольник, к тому времени превратившийся в объемную призму с торчащими во все стороны шипами, послушно растворился в воздухе. – Координаты верны. Уже хорошо. А город можно найти и собственными силами. Не будь я Ырли Вильи Бьянка, если не добьюсь своего! – решительно вздернув подбородок, заявила она первому встречному кусту, с которого поспешно слетела пара перепуганных птиц.

Растение на ее реплику как-то неопределенно прошуршало листьями, за что удостоилось оценивающего взгляда прищуренных глаз, в которых, как в озере, плавали чернильные зрачки. Голубоватые склеры окружали радужку. Цвет ее был настолько ровным и в то же время слегка прозрачным, что казался каплей ультрамариновой краски, разведенной в чистой воде. И все это «художественное разнообразие» обрамляла густая бахрома длинных ресниц. Хлопнув ими пару раз, девушка недобрым словом вспомнила наложенный на лицо макияж и, вздохнув, принялась сплетать пальцы рук в невероятную по своей сложности фигуру.

Длинные, пластичные, увенчанные крепкими ногтями… они, казалось, совершенно не имели костей. Их плавные движения и потрясающая гибкость были нереальны для человеческого тела. Впрочем, на роль человека Ырли никогда и не претендовала. Среди своих сородичей ее считали писаной красавицей, среди других рас, обитающих в мирах Тайлаари, – моэрой. Когда-то давно предки девушки населяли водные пространства, а на суше могли находиться лишь короткое время. Так гласили легенды, проверять достоверность которых никто не стремился. Шли века, тысячелетия… Этот подводный народ в отличие от русалок и вандов постепенно эволюционировал, пока не стал одинаково хорошо себя чувствовать как на морском дне, так и на земле. Жабры, спрятанные за ушами, позволяли моэрам свободно дышать под водой, а податливые кости, эластичная кожа и специфическое строение внутренних органов – справляться с давлением на глубине. В городах и селениях, далеких от больших водных пространств, моэры жили, как и другие расы. Особенно если под боком был бассейн или удобная купальня, где можно поплескаться в моменты ностальгии по родной стихии. Чаще всего синеволосые селились кланами из нескольких родственных семей, которые поддерживали и оберегали друг друга.

Ырли же выпала иная судьба. Сама того не желая, она стала причиной гибели не только своих родных, но и нескольких других кланов, которые перебили друг друга, желая заполучить лейру – уникального по своим способностям мага воды. Этим самым магом и оказалась шестая дочь клана Бьянка. Ее таланты долгое время держались в тайне, но взрывной характер девочки сыграл с ней злую шутку: однажды, прилюдно разозлившись, она не сумела сдержаться, и магия хлынула из нее вместе с бушующими эмоциями, охладив обидчиков ледяным дождем. А потом жизнь стала походить на вереницу сплошных кошмаров. Ее прятали, защищали, похищали, куда-то увозили. Она пыталась сбежать, иногда удачно, но вскоре ее снова ловили и опять от кого-то скрывали.

Самое ужасное, что на протяжении всех этих безумных событий те, кто был рядом, постоянно погибали, а им на смену приходили новые опекуны. Ырли в свои четырнадцать видела столько убийств, что в конечном итоге стала равнодушной к чужой смерти. «Переходящим призом» она попадала из одних рук в другие, и каждый последующий клан, захвативший лейру, норовил дать ей свою фамилию. Голова ее болела от этой сомнительной чести, уста натянуто улыбались новым «родственникам», а память бережно хранила родовое имя. В том, что оно когда-нибудь прогремит на все миры, моэра не сомневалась. Ее не обижали, напротив, с мага воды, рождавшегося раз в двести, а то и в триста-четыреста лет, похитители сдували пылинки, но необъявленная война по-прежнему не прекращалась, пока в эту ситуацию не вмешался орден сильнейших, представителей которого в народе называли «масками».

Бессмертные повелители времени, те, кому принадлежали все переходы между мирами Тайлаари и кого правители отдельных государств иногда вызывали для урегулирования спорных вопросов на подвластной им территории. Сильнейшие были нейтральной силой, их почитали и боялись, а главное, с ними считались. Представители семисот миров, входивших в правящий совет Тайлаари, вражде предпочитали дружбу и сотрудничество с орденом, а порой прибегали и к его помощи. Естественно, не бесплатно. Но никто и представить не мог, какое именно решение примут уважаемые гаи в случае с маленькой лейрой. Они удивили многих, когда забрали себе камень преткновения, из-за которого началась вражда среди кланов моэр. И никто из водного народа не посмел возразить.

Так Ырли Вильи Бьянка, истинная лейра с хорошим магическим потенциалом, слегка поехавшей от пережитого крышей и абсолютно неуправляемым характером очутилась в служанках и по совместительству в ученицах главы ордена – гайи Белоснежной. Именно по этой причине девушка, за последние семь лет подросшая, изрядно похорошевшая и слегка присмиревшая от воспитательных мер наставницы, считала, что в жизни ей повезло. Не просто повезло, а очень-очень! Потому что несколько лет назад довольная успехами подопечной гайя Белоснежная сказала, что в день своего совершеннолетия Ырли сможет пройти испытания сильнейших и в случае удачи стать одной из ордена.

Два месяца назад эта заветная дата настала. Только вместо долгожданных испытаний молодую и амбициозную лейру ожидали праздничный банкет, море дорогих подарков и полные нежности слова наставницы, которая с искренней заботой сообщила, что не позволит своей маленькой Синеглазке погибнуть в погоне за призрачной мечтой. А в переводе на нормальный язык это поэтичное заявление означало, что Ырли Вильи Бьянку никогда не допустят к испытаниям. Еще бы! Ведь запрет наложила сама глава ордена, чтобы ей век бессонницей мучиться! Почему бессонницей? Потому что у высокопоставленной гайи был секрет, точнее призрачный консультант, который являлся к ней во снах и давал мудрые советы. Любознательная ученица узнала тайну хозяйки давно, сама же Белоснежная о такой информированности моэры даже не догадывалась.

«С хранителем она, видите ли, во сне общается, – мрачно думала Ырли, продолжая плести заклинание. – Идет в опочивальню с таким торжественным видом, что аж смешно становится. Старая дева! Лучше бы с нормальным мужиком ночи проводила, среди сильнейших их, между прочим, подавляющее большинство. А она себе из страны грез кавалера нашла. Тоже мне, образец целомудрия под белой маской! Нет бы только над собой издевалась, так ведь и мою девичью честь блюсти вздумала».

Моэра поморщилась, вспомнив, чем заканчивались ее свидания, когда, точно ревнивая мамаша, в самый неподходящий момент на горизонте появлялась закутанная в синий плащ фигура наставницы. Естественно, воздыхателей – независимо от расовой и сословной принадлежности – будто ветром сдувало. А бедной Синеглазке после крайне эмоциональных нотаций и весьма увесистых затрещин приходилось сидеть под домашним арестом и пахать по дому (а он у гайи немаленький!) наравне с обычной прислугой. Обидно! Особенно когда считаешь себя без пяти минут сильнейшей.

– Лгунья! – выпалила Ырли и досадливо закусила накрашенные перламутровым блеском губы. – Обещала ведь, а сама…

Она тряхнула волосами, вызвав тихий перезвон вплетенных в них камушков. Этот звук слегка отрезвил начинающую заводиться девушку, и она, вернувшись из омута воспоминаний, вновь занялась поисковым заклинанием. Спустя пару минут синяя искорка соскользнула с ее рук, пометалась немного, определяясь с вектором, и поплыла в выбранном направлении, аккуратно огибая лесные препятствия. Моэра решительно зашагала следом, уверенная, что поисковик быстро выведет ее к людям, ведь именно на них он и был настроен. Ырли, сбежавшая во время отъезда наставницы, очень хорошо подготовилась к осуществлению задуманной авантюры, собрав всю возможную информацию о пропавшем Неронге, его хозяине и о тех, кто в далеком мире за Гранью охраняет остров, якобы погибший по прихоти изгнанного из ордена гая. По официальной версии виновным в трагедии считался именно Светлоликий, но Ырли-то знала правду. Несмотря на образ наивной дурочки, который она постоянно эксплуатировала, голова у девушки работала весьма неплохо… когда эмоции не затмевали разум.

– С другой стороны, невинность теперь сослужит мне хорошую службу, – продолжала вполголоса рассуждать моэра, спустившая большую часть сбережений на свадебный наряд и прическу. Неважно, что жениха у нее не было и в помине, здесь, в забытом богами мире, она как раз и собиралась им обзавестись. Пару лет назад Ырли подслушала разговор Белоснежной с двумя сильнейшими, которые говорили о возрождении, ритуале древних, и о том, что один из пленников за Гранью полон решимости его провести. Ему не хватало лишь подходящей девственницы без магических способностей. Причем непременно невесты. И, собрав побольше сведений про обряд и гая Светлоликого, Ырли решила: они просто созданы друг для друга.

– Представляю, как взбесится Белоснежная, когда узнает, как я распорядилась своей девственностью!

На миловидном личике появилась совсем не добрая улыбка, а в глазах вспыхнуло злорадство. Здесь за ней никто не следил, никто не читал нотаций, не душил своей заботой и не пытался заставить действовать правильно. Для кого правильно? Уж точно не для Ырли. Все годы обучения она проявляла терпение и прилежность, не свойственные ее взрывной натуре, ей так хотелось быть самым великим магом воды за последние тысячелетия – моэрой, которая прошла испытания и сумела стать сильнейшей. Она училась, как губка впитывая новые знания, щедро дарованные ей наставницей. Училась, тайком и открыто наблюдая за могущественной хозяйкой, видеть истинное лицо которой доводилось немногим. Училась, подслушивая ее разговоры и подсматривая за ней во время сна. Училась, копаясь в ее вещах под предлогом уборки и роясь в закрытой библиотеке, к которой давно подобрала магические ключи. Училась, училась, училась… и ради чего?! Чтобы в самый торжественный день своей жизни получить запрет на испытания?

Нет уж! Не для того девушка несколько лет изображала из себя послушную овечку, чтобы так просто сдаться. Ей не бывать сильнейшей? Что ж, есть и другой способ получить сверхъестественную силу. Например, произвести на свет нового древнего. А о том, чтобы не отбросить концы при родах, она, будучи способным магом, сможет позаботиться. К тому же, если повезет, испытания ей все-таки удастся пройти, ведь для этого достаточно присутствия всего одного сильнейшего, пусть и опального. Дело осталось за малым: хорошо сыграть выбранную роль и втереться в доверие к пленнику Неронга, а в случае неудачи договориться с ним на взаимовыгодных условиях. Ему необходим уникальный ребенок, ей… тоже кое-что от него нужно. Боги свидетели, из них выйдет идеальная пара!

Девушка улыбнулась собственным мыслям. Как все-таки много пользы от запрещенных подслушивающих заклинаний, целый набор которых она однажды нашла в пыльной книжице, спрятанной на дальней полке хозяйской библиотеки. Той, в которую вход посторонним строго запрещен. А как пригодились в хозяйстве маскирующие блоки, скрывавшие от наставницы и ее гостей эти самые заклинания! Ырли хотела силы, славы и признания, мечтала носить белую маску с символикой ордена на щеке и роскошный синий плащ с капюшоном. Это гарантировало безопасность, наделяло властью и сулило море приключений без страха за свою жизнь – чего бояться, когда ты бессмертен? Но гайя Белоснежная перечеркнула все ее планы, так что моэра решила своей выходкой убить сразу двух зайцев: стать сейлин, которая родит маленького древнего, и… отомстить наставнице, связавшись с гаем Светлоликим.

– Я сильная, у меня все получится! – гордо вздернув подбородок, заявила Ырли лесу. Тот скромно промолчал в ответ.

Две узкие ладошки с силой ударились друг о друга, указательные пальцы переплелись, а их острые ногти соединились в мимолетном щелчке. С губ слетело короткое заклинание, и, резко расцепив руки, моэра уставилась на судорожно вздрагивающий огонек величиной с наперсток. Подергавшись в предсмертных конвульсиях, это творческое недоразумение ретировалось в небытие, оставив на прощание лишь тонкую струйку дыма. Похлопав густо накрашенными ресницами, непривычная тяжесть которых начинала раздражать, Ырли помянула недобрым словом Белоснежную, утверждавшую, что круг огня девушка не осилит, и, насупившись, принялась плести новое заклинание.

– О-о! – сказала она, прикрыв глаза от большой и довольно продолжительной вспышки, в которую превратилось дерево, на свою беду росшее поблизости. – Сейчас, сейчас… – Дрожащие пальцы поспешили призвать на помощь родную стихию, и через пару секунд на погорельца обрушился поток ледяной воды. – Надеюсь, никто не заметил, – прошептала горе-волшебница и снова двинулась вслед за синей искоркой.

Больше моэра не разговаривала вслух и с магией огня не экспериментировала. Она молча шла, сосредоточившись на цели своего пути, и то и дело озиралась по сторонам, боясь попасть в руки азоров. Если кто-то из тюремщиков Неронга засек костер в лесу, у нее вполне могут возникнуть проблемы. Сталкиваться с компанией вооруженных до зубов наемников, пребывая в задумчивости, чревато. Девушка вообще не имела никакого желания попадать в поле зрения аше-аров, поэтому двигалась дальше с повышенной осторожностью. Ее тонкий силуэт, мелькавший среди деревьев, казалось, плыл по воздуху, едва касаясь земли подошвами мягких туфель. Будто сказочная фея в ночной тишине заснувшего леса, она шла вперед. Только ни одно живое существо, обладавшее инстинктом самосохранения, не спешило очутиться на пути этой дивной гостьи.

И все же азора она встретила, причем не одного, а в компании человеческой девчонки, которую он как хрустальную вазу нес на руках. Пользуясь тем, что наемник был слишком занят своей закутанной в серебристый плащ ношей, Ырли вопреки первоначальному плану решила проследить за странной парочкой. Ее поступок напоминал хождение по краю обрыва, где каждый шаг мог стать последним, но чутье подсказывало – из этой случайной встречи при благоприятных условиях можно выжать немалую пользу. Когда аше-ар со спутницей остановился возле скрытого в зарослях пруда, чтобы выманить оттуда спикировавшего сверху ящера, Ырли поняла – это шанс! Водная стихия послушно отозвалась, уловив посланный лейрой импульс, и спустя считаные секунды глупая зверюга стала заложницей коварного водоворота.

Азор отреагировал мгновенно, сформировав в ладони довольно крупный энергетический шар ярко-голубого цвета. Голубого! Седьмой уровень силы, высший среди аше-аров! Злить такого чародея было очень рискованно, но отступать от сумасбродной задумки моэра не хотела. В конце концов, она не какая-то неопытная ученица, а великий и могучий маг воды, обучавшийся у самой гайи Белоснежной! И пусть этот наемник опасен, как сама смерть, пусть… рядом с водой Ырли Вильи Бьянка непобедима!

Девчонка, которую белокожий мужчина поставил на землю и теперь крепко прижимал к себе спиной, удерживая за талию, откровенно нервничала. В глазах ее читались испуг и беспокойство, причем второе, скорей всего, относилось к тонущей рептилии. Чуть повернувшись, человечка с опаской покосилась на переливающуюся в руке блондина сферу, затем на него самого и только после этого что-то тихо спросила. Азор не ответил. Лицо его оставалось непроницаемым, будто застывшая маска. А глаза засветились. Девушка, почувствовав исходящую от спутника агрессию, втянула голову в плечи и затихла, как покорная жертва в руках маньяка. Ырли же, мысленно презирая безвольную дурочку, продолжала управлять стихией, не позволяя отчаянно вопящему ящеру вырваться из ловушки.

Водяное кольцо утягивало вниз несчастное животное, на лбу которого сияла печать аше-ара, подтверждая принадлежность рептилии белолицему хозяину. Пленник бился, пытаясь вырваться из водоворота… Безуспешно. Моэра с особым удовольствием наблюдала за деяниями своих рук, любуясь красотой водяных плетей, хлеставших мечущуюся добычу. И при этом старалась не упускать из виду парочку. Человечка, переживая за ящера, снова попыталась привлечь внимание мужчины, тронув его за руку, но тот будто не почувствовал. Не переставая прижимать ее к себе, он всматривался в окружавшие пруд заросли и перекатывал в ладони смертоносный шар. Решив, что демонстрации достаточно, Ырли, закутавшись в магические щиты, как в плащ, вышла из укрытия. Ее стройная фигура, не меняя вертикального положения, поднялась из воды в нескольких шагах от тонущего животного. Синеволосая красотка вскинула голову, поправила прическу и легкой походкой направилась к азору. Моэра двигалась, словно привидение, скользящее по волнам, и человеческую девчонку это сильно впечатлило, чего нельзя было сказать про блондина.

Ырли заговорила с ним первой, остановившись на достаточно приличном расстоянии от берега и вкратце обрисовав аше-ару суть предлагаемого соглашения. Она с ироничной ухмылкой поглядывала на его спутницу, но отпускать вертевшиеся на языке шуточки не стала. Ей нужен был мир с этим магом, а не война. Нравится ему человечка? Что ж, его дело! А то, что иномирянок оставлять в живых запрещено, так Ырли ведь никому не расскажет об увиденном… за маленькую услугу. Азор ответил не сразу, и моэра, несмотря на излишнюю самоуверенность, невольно разнервничалась. Спокойный, даже немного ленивый голос мужчины вызвал неприятный холодок, прокатившийся по девичьей спине. Мелькнула мысль, что она не на ту собаку лает, но… последняя из рода Бьянка не умела отступать! Как не умела и признавать свои ошибки.

Странно, но Синеглазке снова улыбнулась удача. На сей раз клыкастой усмешкой аше-ара. Выяснив, чего хочет гостья, он немного поторговался с ней, после чего обменял свободу своего ящера на обещание мага воды ни при каких обстоятельствах не соваться в поселение азоров. Упиваясь легкой победой, Ырли решила немного покрасоваться. Она сделала совершенно невероятное движение рукой, выгнув ее так, что у человечки от изумления округлились глаза, и демонстративно щелкнула пальцами. В тот же миг животное обрело свободу. Расправив крылья, ящер с завидным рвением поплыл прочь от опасного места. Глупая девчонка на радостях рванула к краю обрыва, видимо, чтобы погладить рептилию, но, сделав шаг, уперлась в прозрачную стену. Ырли захихикала, глядя на ее растерянное лицо, аше-ар же ободряюще потрепал спутницу по волосам и слегка пожал плечами, когда она на него вопросительно посмотрела.

Устав ждать, когда парочка налюбуется друг на друга, Ырли громко покашляла, привлекая к себе их внимание. Ее роскошное платье цвета индиго было абсолютно сухим, как и волосы, которые девушка кокетливо намотала на палец, улыбаясь блондину. Да и внешне она выглядела куда шикарней той «серой мыши», с которой нянчился азор. Поэтому, когда мужчина бросил свою человечку под защитным куполом и отправился седлать ящера для Ырли, моэра испытала чувство, близкое к ликованию. Привычная к всеобщему обожанию, она плохо переносила конкуренток, тем более таких невзрачных, как эта. Получив транспортное средство, обещанное аше-аром в обмен на жизнь рептилии, Синеглазка с комфортом устроилась в удобном седле и, помахав блондину на прощание ручкой, полетела в Неронг. Азор какое-то время молча стоял на краю обрыва, глядя им вслед, потом развернулся и пошел к своей «мышке».

«Какие же извращенцы эти наемники! – думала Ырли, крепко держась за луку. Она не управляла ящером, хозяин отдал ему мысленный приказ доставить пассажирку по нужному адресу. Он поклялся честью рода, что чешуйчатое недоразумение отвезет ее в город без каких-либо эксцессов, и потому моэра без страха забралась на звериную спину. Аше-ары – те еще твари, но слово они держат, это в Тайлаари всем известно. – Значит, блондин все-таки оставил себе одну девчонку для сексуальных развлечений, несмотря на запрет сильнейших. Вот ведь безбашенный тип! – Ырли криво усмехнулась, вспомнив мага и его „игрушку“. – Не повезло человечке. – Вместо предполагаемого сочувствия она хихикнула. – Наиграется с маленькой „мышкой“ и перекусит ее тонкую шейку… Что ж, туда ей и дорога! – решила моэра, все еще ревновавшая к сопернице, которая, если б не попала в лапы блондина, вполне могла занять место сейлин. – Аше-ары не оставляют пленников в живых. Оно и к лучшему».

Глава 2

Если удар граблями по лбу вы пропустили по причине бессознательности, повторите попытку снова. И будет вам… шишка!

Прошло уже минут тридцать с момента, как я оказалась в просторной комнате с белыми стенами, неровным потолком, по которому как живые скользили светящиеся ленты, и серебристо-серым полом. Мебель росла из него, будто грибы из земли. Пушистый белоснежный коврик возле дивана быстро согрел мои обнаженные ступни, а содержимое большого блюда на миниатюрном столике избавило от голода, который, как выяснилось, был не таким уж и сильным – после трех кусочков сладкого фрукта я чувствовала себя вполне сытым и довольным жизнью человеком. Жажду утолить оказалось и того проще: всего пара глотков приятного вина – и о ней остались одни воспоминания. О том, что у меня вообще-то до завтрашнего дня пост, связанный с якобы пройденным ритуалом, я совершенно забыла.

Сонливость тоже незаметно рассеялась, на ее место пришла легкая заторможенность и ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Кто-то помимо находящегося рядом мужчины. И не просто наблюдает, а присматривается и даже принюхивается. Заподозрив наличие домашнего животного, я украдкой осмотрелась, но так никого и не обнаружила. Даже аквариума с рыбками не было. Зато здесь имелась пышная серебристо-зеленая растительность с крупными белыми бутонами, которая тоже росла из пола.

Странный мир, странный дом, странные цветы. Может, это они меня изучают? Или мной просто овладела мания преследования? С другой стороны, как еще должна обычная восемнадцатилетняя девушка воспринимать происходящие в последние дни события? Вместо того чтобы обвенчаться в церкви с выбранным родителями женихом, я угодила в зачарованный город, где из меня то ли сделали, то ли попытались сделать инкубатор для древнего существа. Проще говоря, осчастливили незапланированной беременностью с перспективой родить колдуна, который снимет многовековые чары с Неронга и его жителей. Вот только все пошло не так, как планировал гай Светлоликий. Но тогда почему он сказал, что ритуал состоялся и я стала… то есть становлюсь сейлин? Странно все. Особенно в свете рассказа белолицего азора, в гостях у которого я так неожиданно оказалась.

Раздумывая над этим, я теребила бутон, подаренный моим новым знакомым, и пыталась разложить по полочкам полученную информацию. Это симпатичное украшение действовало по принципу шелеста, но было не браслетом, а брошью в виде красивого круглого цветка с ярко-голубыми лепестками, похожей на драгоценный камень сердцевиной и торчащими в разные стороны тонкими усиками. Они странным образом проникали под кожу, становясь ее неотъемлемой частью. Слияние не вызывало боли, лишь слабое пощипывание и легкое онемение той части тела, к которой «прикалывался» магический переводчик. Хотя сейчас эта вещица играла роль связующего звена между моим разумом и закрытыми участками памяти, где хранилась языковая база Тайлаари.

Назывался чудо-цветок шелби и отчасти являлся растением-паразитом, которое после созревания покидало стебель и цеплялось к какому-нибудь животному, дабы продолжить существование, вытягивая из него по крупицам энергию. Что-то вроде клеща растительного происхождения, которого маги жизни умудрились превратить не только в подобие изящной броши, но и в накопитель словарного запаса международного языка. В отличие от шелеста шелби можно было снимать без ущерба для здоровья. Правда, при этом способность понимать собеседника снова терялась. Что ж, если придется задержаться в этом мире, серьезно займусь языком – не хочу зависеть от разных магических побрякушек. Обучение наверняка пойдет легко, ведь голосовые связки уже привыкли к местным звукосочетаниям.

Приютившего меня азора звали Кир-Кули. Таких «брошек» у него было штук пять, разных цветов и форм – эдакая маленькая коллекция на случай, если вдруг понадобится установить контакт с какими-нибудь разумными существами. Под последними, вероятно, подразумевались невесты, угодившие в ловушку дикого мира по воле кота-призрака. Выбирала я шелби долго. Все красивые, изящные… Рука сама потянулась к голубой, и, лишь посмотрев в лицо блондина, я поняла, что она бы идеально подошла под цвет его глаз, а не моих. Неясно только, чему он так странно улыбался, закрепляя волшебное украшение у основания моей шеи аккурат между ключицами. Маг разглядывал меня столь пристально, что я невольно смутилась и принялась с повышенным интересом изучать интерьер.

Дом у Кир-Кули был замечательный. Не замок, конечно, гораздо меньше и совсем в другом стиле, но до чего же хорош! На взгляд человека из современного мира (то есть на мой), это строение, называемое шарту, напоминало гостя из будущего и очень подходило хозяину. Белое каменное здание, будто высеченное из скалы, парило над землей подобно огромному призраку. Стены с узкими прорезями окон, каскад треугольных крыш, крыльцо, которое при нашем приближении бесшумно опустилось вниз, превратившись в летающую платформу, и причудливый барельеф по фасаду. Размером шарту мог сравниться с просторным двух- или даже трехэтажным особняком. Необычный, величественный и холодный, но при этом самый красивый на улице из десятка собратьев, которые так же, как он, висели в воздухе, будто и не было силы притяжения. Позже оказалось, что интерьер дома не соответствует фасаду, например, окон от пола до потолка со стороны улицы я не видела, а внутри они были.

Напротив одного из них мы и сидели, беседуя о разном. Кир-Кули окончательно убедил меня, что я все-таки в положении. Не прибегая, слава богам, к осмотру. Он просто пояснил, что моя беременность не имеет никакого отношения к обычной, поэтому и признаки, ее подтверждающие, тоже весьма специфичны. Зачем только было так ржать, когда я спросила о непорочном зачатии? Сам ведь говорил про уникальность, а в моей памяти первый сексуальный опыт как-то не отложился. На сочувственно-ироничную фразу азора про никчемного любовника, образ которого так скоро выветрился из головы, пришлось признаться, что я действительно ничего не запомнила.

Но блондин почему-то не поверил. Хмыкнул скептически и уселся в большое белое кресло, которое плавно перетекало из круглого основания, сросшегося с полом, в мягкое сиденье с широкой спинкой. Оно напоминало мне воздушное облако, а мужчина на нем – бескрылого ангела. Жестокого и холодного небожителя, на пути которого лучше не вставать. Я и не вставала… Сидела себе скромненько на диване, сложив на коленях руки, и разглядывала Кир-Кули. Раньше мне не доводилось общаться с ожившей мраморной статуей в бело-серебристом интерьере летающего дома.

Цветочный аромат, приглушенное освещение, два бокала с недопитым вином и легкая закуска на столике с тонкими ножками, точно молодые деревья уходящими корнями в пол, – все вокруг располагало к приятной дружеской беседе, однако доверять своему новому знакомому я не спешила. Слушала, кивала и постепенно выпадала в осадок от своих жизненных перспектив. Да, я беременна! Что означало: пленница и смертница одновременно. Пленница, потому что теперь наша связь с отцом ребенка настолько крепка, что он сможет отыскать меня повсюду и вернуть обратно в золотую клетку. Даже многовековое проклятие для счастливого папаши отныне не преграда. А смертница – потому что в Неронге я проживу положенное количество месяцев до появления на свет младенца и благополучно скончаюсь при родах. Или же меня добьют после них по правилам все того же мерзкого ритуала, который я якобы прошла.

Вот ведь… твари неблагодарные!

Но и это еще не все. Так как чадо, из-за которого столько шума, будет не обычным малышом, а новым воплощением древнего, мое тело в ближайшее время претерпит ряд изменений, которые помогут нестандартному плоду спокойно развиваться в утробе. Я тут же представила себе возможные мутации с отрастанием новых органов и покрытием кожи защитной чешуей… Поежилась от нарисованной воображением картины и, отогнав мерзкие мысли в сторону, решила для начала выяснить, кто на самом деле эти мифические древние. Из пространной речи Кир-Кули удалось понять лишь то, что эти существа – создатели союза семисот миров, из которых и был вырван Неронг со всей честной компанией. Древние олицетворяли собой то ли богов, то ли магов с запредельными возможностями и двумя дополнительными парами верхних конечностей, которые назывались руками силы.

Из дальнейшего рассказа азора выходило, что ни божественность, ни магические способности не уберегли многоруких «мутантов» от вымирания. Впрочем, по другой версии, древние организованно покинули основанную ими цивилизацию и скрылись в неизвестном направлении, бросив осиротевшие миры на произвол судьбы. Так или иначе, но исчезли эти существа около трехсот тысячелетий назад, и до нынешнего момента провести ритуал возрождения никому не удавалось из-за отсутствия подходящего родителя. Раньше, как пояснил Кир-Кули, сославшись на какие-то летописные источники, о которых я, естественно, не имела ни малейшего представления, отцом ребенка становился другой древний, а матерью – девственница любой расы, но непременно со слабым магическим даром, а лучше вообще без него. Это помогало избежать конфликта сил. То есть женщина являлась чистым сосудом без примесей инородной магии. Во всяком случае, я именно так истолковала его слова.

Девственница… Что-то в этой головоломке не сходилось. Либо мои сексуальные приключения в карете были одной из галлюцинаций накачанного мелкой организма, либо я переспала с… наместником? О-о! Но каким чудом тогда сработал ритуал, проведенный гаем Светлоликим? Азор показал мне свиток с рисунком, копия которого красовалась на моей спине. Для пущей уверенности я под заинтересованным взглядом гостеприимного хозяина стянула с себя плащ, подошла к висящему на стене зеркалу и, приподняв нижний край топа, принялась изучать цепочку символов на коже. Совпадение налицо! Все до последнего завитка соответствовали изображению на бледно-желтом листе, таком же, как те, что хранились в мастерской наместника Неронга. Я обреченно вздохнула, Кир-Кули довольно усмехнулся – какое у нас потрясающее «единодушие», однако!

Вернувшись на диван, снова закуталась в подаренную блондином накидку. Очень уж неловко было ощущать его внимательный взгляд на открытых участках моего тела. Такие холодные голубые глаза… и так горячо от их оценивающего взора. Что он, интересно, пытался во мне рассмотреть? Первые признаки беременности? Так за один-два дня ее и в микроскоп не заметить, не говоря уже об изменениях женской фигуры. Или это он прикидывал, стоит ли связываться с такой потрепанной курицей, как я? А может, метаморфозы, о которых заикался ранее, искал? Те, что по умолчанию прилагаются к ритуальному зачатию древнего отпрыска.

Когда я спросила о них азора, он ответил, что мой организм будет накапливать и приумножать энергию, необходимую для вынашивания ребенка. В памяти всплыла плита-источник, на которой мне снились необычные сны. А сны ли? Еще Кир-Кули сказал, что именно эта энергия ему от меня и нужна. В обмен мужчина пообещал мне защиту и… жизнь. Гораздо более продолжительную, нежели обычная человеческая, не говоря уже о несчастных девяти месяцах, отпущенных ритуалом. Хотелось бы знать, что за энергия во мне копится, раз за нее такие щедрые предложения делают.

Рука непроизвольно потянулась к недопитому вину. Мысли путались в стремлении объяснить ситуацию на основе новых данных. В том, что азор не лжет, я почему-то не сомневалась. Да и зачем ему? Разве что свой вклад в наше возможное сотрудничество немного приукрашивает. С другой стороны, на дурака он не похож, значит, прекрасно видит, что за неприспособленное к жизни создание ему досталось. Если меня не защищать, я тут и дня не протяну. Попаду в «дружеские» объятия маануков или других представителей местной фауны. Но даже если мне удастся не стать чьим-то завтраком, вряд ли выживу одна. В родном мире есть квартира со всеми удобствами и родители, готовые всегда помочь, поддержать, утешить в конце-то концов. А тут что? Эх!

Погруженная в размышления, сделала глоток из высокого бокала. Багряная жидкость коснулась губ, взгляд рассеянно заскользил по декоративной растительности, которая обвила металлическую раму высокого окна. Белые бутоны отражались в темном, почти черном стекле, сквозь него едва просматривался пейзаж. Я молчала. Мой новый знакомый тоже. Тишина казалась какой-то неестественной, будто мы находились не в комнате, а в звуконепроницаемой камере с имитацией домашнего уюта: ни шума с улицы, ни скрипа мебели, ни шелеста одежд.

Сделав еще один маленький глоток терпкого напитка, ощутила, как мягкий ворс ковра ласково лизнул мою ступню. Рука дрогнула, выпустив бокал. Он упал на пол, расплескав вино. Я хотела извиниться за свою оплошность, как вдруг увидела нечто невероятное: тонкие ворсинки собирались в пучки и, точно шерстяные язычки, слизывали пролитое. Опрокинутый бокал медленно погружался в это копошащееся внизу безобразие, как в трясину, пока не исчез окончательно.

Я даже закричать не смогла от изумления. Приподняла ноги сантиметров на двадцать над полом, продолжая ошарашенно наблюдать за процессом то ли позднего ужина, то ли оперативной уборки. От этого занятия меня отвлек смех азора. Да уж, наверное, я действительно представляла собой веселое зрелище. Бледная как мел девица с перекошенной физиономией и круглыми глазами. Ожившая карикатура, не иначе!

Прикрыв ладонью рот, Кир-Кули откровенно потешался над моей реакцией на его коврик. Нечто подобное было при нашей первой встрече на кладбище невест, а потом на озере… Хм, может, ему не только энергия сейлин нужна, но еще и шут в моем лице? Полюбовавшись довольной физиономией мужчины, я наконец взяла себя в руки и, плюнув на неподобающее поведение, забралась с ногами на спасительный диван, ибо желания соприкасаться с прожорливым мохнатым существом, притворявшимся ковром, больше не было. Вот как пить дать, это именно оно меня изучало и ненавязчиво принюхивалось! Передернув плечами, я плотнее закуталась в мягкую ткань длинного плаща, спрятавшись под ним, как под покрывалом.

– И? – Мой голос непроизвольно дрогнул, испортив иллюзию фальшивого спокойствия. – Что это за зверь такой? – Я кивком указала на неопознанное не́что, которое уже закончило трапезу и приняло вид обычного ковра. Лежит, не шевелится, будто и не оно только что чавкало.

– Видишь ли, айка, – начал азор, пряча в уголках губ улыбку, которую выдавали глаза. Так он называл меня все время нашего знакомства. Возможно, не расслышал с первого раза мое имя? Не обратил на него внимания во второй… Ну а когда и после третьего исправления я для него осталась все той же айкой, доказывать что-либо расхотелось. Айка так айка… хоть груздем назови, только в кузов не бросай. Может, это у них обращение такое вежливое, что-нибудь вроде «мисс» или «мадмуазель». – Ковер – не зверь, – выдержав паузу, продолжил мужчина. – Все, что тебя окружает, является частью моего шарту, а он живой и отчасти разумный организм.

– Понятно, – пробормотала, пытаясь переварить услышанное.

В памяти навязчиво всплывали сцены из фильмов ужасов. Дома-вампиры, дома-убийцы, дома, высасывающие души людей, еще дома с привидениями и просто живые дома-монстры. Мама дорогая! И чего это мне вдруг не по себе стало? От обилия красочных картинок, подкинутых воображением, по спине пробежал неприятный холодок, и сразу нестерпимо захотелось забиться в какой-нибудь безопасный угол подальше от ковриков-мутантов и прочей интерьерной живности. Поерзав, я передвинулась назад и с удовольствием откинулась на мягкую диванную спинку… которая нежно обняла меня, заключив в теплые и пушистые объятия.

Щелк! Короткое замыкание в мозгах привело к временным перебоям мыслительного процесса. Аварийное управление взяли на себя первобытные инстинкты: бежать… куда угодно, без разбору… подальше от опасности… Взвизгнув, я подпрыгнула на месте, вырвалась из лап живой мебели и пулей слетела вниз, при этом умудрившись не наступить на коврик. Затем рванула вперед такими гигантскими скачками, которым позавидовали бы и балерины. Только им хватает ума во время выступлений глаза не зажмуривать. В отличие от меня. Разбежаться как следует не удалось, пролетев метров пять-шесть, я врезалась в какое-то препятствие, попыталась его обогнуть, но не тут-то было.

Препятствие расхохоталось и, не дав опомниться, сгребло меня в охапку. В его руках я затихла и немного успокоилась. Кир-Кули сел вместе со мной в кресло, с которого успел подняться, и удобно устроил меня на своих коленях. Приоткрыв один глаз и узрев перед собой радостно скалящуюся физиономию азора, я закрыла его снова. Ну вот, теперь он точно решит, что я идиотка. И самое обидное – будет прав.

Вдох – выдох…

Страх постепенно отпускал меня, как и смущение, подоспевшее к финалу глупой выходки. А вместе с ними сошли на нет другие нежелательные чувства, которые вздумали проявиться в самый неподходящий момент. Набравшись мужества, я посмотрела в смеющиеся голубые глаза и принялась аккуратно расправлять лацкан на одежде азора, смятый моими стараниями. А заодно попыталась медленно сползти с мужских колен, на которых сидела в совсем уж неприличной позе. Хотелось срочно ретироваться куда-нибудь подальше. Но только не на диван! И не на ковер! И… А может, лучше остаться тут? Кир-Кули хоть и белый, как снежная скульптура, но все же похож на человека, да и к клыкам его я уже почти привыкла. Подумаешь, они есть! Главное, чтоб не по мою шею.

Мужчина переместил руки с моих лопаток на поясницу и… чуть ниже, после чего вкрадчиво поинтересовался:

– Уже уходишь, айка? А я надеялся на приятную беседу в неформальной обстановке. Не часто девушки бросаются на меня с таким рвением. – Его пальцы поглаживали мой копчик.

От этой откровенной ласки вверх по позвоночнику побежали предательские мурашки. Приятно, но дико как-то. И непонятно. Что он от меня хочет? Только энергию? Или это понятие одним значением не ограничивается? Энергия… хм, она ведь разная бывает.

– Да. – Оставаться на месте мне резко расхотелось, и я сделала очередную попытку слезть. Но, не в пример диванным, объятия Кир-Кули были очень даже крепкими. – Смею предположить, что девушки с таким рвением обычно бросаются от тебя. Не так ли?

Широкий оскал был мне ответом. Внутренний голос незамедлительно изрек: «Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? – Чтобы лучше тебя слышать, деточка…» Покосившись на мужские органы слуха, усеянные металлическими колечками, я испытала дикое желание их потрогать, а лучше подергать. В отличие от тех лопухов, что выросли у меня в мастерской Сэн, эти выглядели аккуратными, прижатыми к голове и красиво заостренными. Желание было жестоко подавлено, а азартный блеск глаз спрятан под ресницами. Память тем временем продолжала цитировать сказку про Красную Шапочку, изрядно ее коверкая: «Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? – Чтобы глотку тебе перегрызть, дурочка доверчивая!» Потребность пощупать клыки после такого завершения истории резко испарилась.

– Отпусти, – сказала я, сверля азора недовольным взглядом.

– Иди. – Он пожал плечами, продолжая меня удерживать.

Я дернулась. Безрезультатно. Еще и еще раз… да проще из металлических тисков вырваться, они хоть не регулируют сжатие в зависимости от попыток освободиться. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться по поводу наглого поведения хозяина, как он вдруг произнес:

– Надо будет дать тебе несколько уроков самообороны и научить драться. Хотя бы немного. В противном случае тебя любая немощь скрутить сможет. – Его голос звучал ровно, без тени иронии. Улыбаться азор перестал, как и гладить мою поясницу, теперь он задумчиво изучал мое лицо, застывшее с приоткрытым от удивления ртом. – Где же тебя такую нежную и беспомощную растили? Во дворце, что ли?

– Руки убери. Пожалуйста, – добавила, немного подумав. А потом ворчливо пробормотала: – Может, и во дворце. Тебе-то какая разница?

– Вообще-то, – его ладони мягко скользнули по моим бедрам, оставляя на них горячий след, и легли на подлокотники кресла, – мне в твоем обществе предстоит провести всю оставшуюся жизнь.

Я прищурилась. Шутит? Или нет? Серьезно так смотрит, будто в душу заглядывает. А может, и читает меня. Я ведь его способностей не знаю. Передавать эмоции он точно умеет, а мысли?

– Я еще не согласилась на твое предложение. – Спустившись на пол, немного постояла, решая, куда бы пойти, и, не придумав ничего лучшего, указала на подлокотник, где лежала его кисть с худыми длинными пальцами. Никогда бы не подумала, что при таком строении в этих руках столько силы. – Это кресло смирное? Можно присесть?

– Давай. – Азор освободил мне место, подождал, когда я устроюсь поудобней, после чего сказал: – Тебе не следует бояться моего дома. Он воспринимает тебя как желанную гостью и ни за что не причинит вреда. Просто ему надо время, чтобы привыкнуть, изучить тебя, твою внешность, характер, запах…

– …вкус, – не без ехидства продолжила я. – То есть вовсе не обязательно пугаться, когда какой-нибудь милый коврик решит куснуть меня за ногу, а симпатичное кресло от переизбытка дружеских чувств вонзит острые зубки в шею, да?

– И не надейся, укусы – это моя привилегия, – в том же тоне ответил мужчина, продемонстрировав ровные белоснежные зубы с двумя парами острых, как иглы, клыков.

Уф, и как только они у него во рту помещаются? Э-э-э… что? Его право?

Не отрывая взгляда от холодных наркоманских глаз, я медленно отодвинулась от соседа. А он опять рассмеялся. Нет, заржал! И глаза прояснились, наполнившись веселыми огоньками. Ну не сволочь ли?

– Я пошутил, айка, – по-свойски похлопав меня по колену, сообщил Кир-Кули. Я насупилась, а он продолжил: – Не беспокойся, кровь твою пить не стану. Да и шарту подобная идея вряд ли придет. Ты ему нравишься, мне ли не знать.

– Это обнадеживает, – выдавила я, продолжая дуться.

Самой смешно, если подумать. В моем ли положении так себя вести? Сижу в непосредственной близости от хищника, который одним движением руки способен свернуть мне шею, и… изволю обижаться! Детский сад, да и только. А он мне потакает. Ну-ну, чую, ставки на мои грядущие видоизменения у азора немалые. Понять бы еще, насколько все это выгодно мне?

– У нас не так много времени. Так что определяйся со своим решением поскорее, айка, – с убийственной серьезностью произнес Кир-Кули, прямо на глазах превращаясь из живого мужчины в мраморное изваяние, холодное и чуждое. – Только учти, если ты откажешься…

– …то ты меня убьешь, – невесело закончила за него.

– Зачем же? – Он одарил меня таким невинным взглядом, что я тут же заподозрила подвох. – Не убью. Но и помогать не стану. Выведу тебя из нашего лагеря, чтобы ты случайно не столкнулась с кем-нибудь из моих подчиненных, которые считают своим долгом истреблять сейлин и тех, кто на эту роль претендует. Без заклинания для отвода глаз ты и пары минут не проживешь на нашей территории. А раз уж я тебя сюда принес, то, так и быть, провожу обратно к озеру. Дальше как-нибудь сама справишься. – Кир-Кули улыбнулся одними губами, не обнажая клыков, будто хотел продемонстрировать безобидность своих намерений, а у меня почему-то сильно зачесались руки от желания съездить по его наглой физиономии.

Прекрасно ведь знает, что одна я, такая нежная и беспомощная, как он выразился, и дня не выдержу в этом диком мире. Да и в Неронг возвращаться мне совсем не хотелось. Здесь хоть выбор дают, пусть сомнительный, но все же… И мнением моим интересуются. А там принуждают, насильно проводят какие-то магические церемонии и пичкают всякой дрянью: то лекарствами, то наркотиками, то возбудителями, то… хотя ладно, коара штука хорошая, ее не грех было выпить.

– Так ты, получается, главный среди всех азоров? – Вопрос не требовал ответа, но блондин все равно кивнул. – А разве они не по твоей команде пытались меня прикончить в городе? – решила уточнить я.

– Если бы я хотел твоей смерти, ты бы не пережила нашу первую встречу, айка, – спокойно проговорил собеседник, глядя на меня в упор. Глаза у него в этот момент были такие холодные, что я начала потихоньку замерзать и, поежившись, обняла себя за плечи руками. – Но одна аше-ара занялась самодеятельностью и нарушила мой приказ, за что поплатилась и сейчас находится в бегах.

– Аше… – Услышав знакомое слово, я благополучно пропустила смысл всей фразы. – Аше-ары?! Так вот, значит, кто вы такие! – Мое радостное восклицание вызвало у него сдержанное удивление.

– Кто?

– Демоны!

– Кто-кто? – повторил Кир-Кули.

– Неважно. – Я расплылась в счастливой улыбке.

Новое открытие подняло настроение, отогнав мрачные размышления о моем плачевном будущем и неопределенном настоящем. А я и рада была отвлечься. Тем более такой замечательный повод нашелся. Я, помнится, сравнивала его с ангелом? Ошиблась! Демон он… Белый, опасный, насмешливый демон. Что там говорили в городе об аше-арах? Существа с вредным характером и сверхъестественными способностями. Поминая их, ругалось почти все население Неронга, начиная с его правящей верхушки. И я сейчас имела честь лицезреть предводителя аше-аров, главного тюремщика зачарованного города и того, кто спас мне жизнь. Уходить куда-либо окончательно расхотелось. Ведь не зря гласит пословица, что враг моего врага – мой друг.

– Скажи, пожалуйста, Кир, ты всю эту ситуацию продумал заранее, чтобы получить… – Я запнулась, заметив, как сузились его глаза. – Я что-то не то сказала? – спросила осторожно.

– Н-н-нет, – немного помедлив, протянул он. – Все так. Продолжай.

Я замялась. Как-то очень уж пристально и оценивающе он на меня смотрел, будто решал что-то для себя. Неужели такая странная реакция из-за поднятого вопроса? Но прояснить ситуацию все же стоило. Лучше сразу расставить все точки над «i», чем потом кусать локти.

– Мне бы хотелось знать… То, что со мной происходило – начиная с нашей первой встречи на пустоши и до нынешнего момента, – все это спланировал ты ради получения той самой энергии, о которой мы говорили?

– В некотором роде, – уклончиво ответил он.

– Ты знал, что я стану сейлин?

– Надеялся на это.

Мы помолчали. Я рассеянно болтала ногами, не достающими до пола, а Кир-Кули задумчиво рассматривал мой профиль.

– Почему именно я? Случайность? – нарушил повисшую тишину мой негромкий голос.

– Нет.

Я повернулась к нему, ожидая продолжения, но он не спешил давать объяснения.

– Что тогда? – заговорила снова.

– Рассмешила ты меня. – Белоснежные клыки сверкнули в улыбке. Выходит, мысль про шута была не лишена смысла. – И продолжаешь это делать дальше. Все мы, застрявшие в этой дыре, ищем лекарство от скуки. Твое общество, айка, мне приятно. Надеюсь, это взаимно. А теперь, будь добра, озвучь свое решение. Ты согласна на сделку или нет?

Прозвучало в лучших традициях страшных сказок, где героям предлагалось заключить договор с демоном. Может, еще и свиток кровью подписать попросит? Нет уж! Сначала выясню все пункты предстоящего соглашения, а потом скажу «да», ибо выбор все равно невелик.

– Как ты собираешься эту самую энергию у меня забирать? – Решила оттянуть неизбежное.

– Быстро, безболезненно и только в крайних случаях, так что можешь не беспокоиться за свое самочувствие.

– А ребенку это не повредит? – не унималась я.

– В тебе что, материнские инстинкты проснулись? – Ирония сочилась сквозь его слова, отражаясь в холодном блеске светло-голубых глаз.

– Напротив. Подумываю избавиться от нежелательной беременности с твоей помощью. – Мой честный ответ позабавил его еще больше.

– Глупая девочка, избавиться от этой беременности невозможно. Я же говорил, что она необычная. С первых минут зачатия ты связана с плодом собственной жизнью. Вероятней всего, именно по этой причине большинство сейлин погибали при родах. Их тело не выдерживало разрыва связи. Так что, если хочешь прервать беременность, наложи на себя руки. Только в этом случае у тебя есть шанс утащить нерожденного древнего на тот свет. Все прочие варианты результатов не принесут. Умрет он – умрешь и ты.

– И что же теперь? Мне придется жить, боясь лишний раз чихнуть, чтобы, не приведи боги, не потерять ребенка? – Я расстроилась, и было из-за чего.

– Не беспокойся, не потеряешь. Дети древних очень живучи, – развеял мои страхи мужчина. Немного подумав, снова задал свой коронный вопрос: – Ты приняла решение?

– Да.

– И? – Он чуть подался вперед, отчего наши лица оказались совсем близко. В голубых глазах таилось ожидание, на лице играли тени от неровной челки, падающей на лоб и ниже, до самого подбородка.

Красивый, как и положено демону! Убийца, истребивший множество невинных девчонок, попавших на проклятую пустошь. Предводитель аше-аров, который несет ответственность за налеты на город, за разрушенные дома, за поджоги и гибель жителей. На его совести гибель матери принца. И именно он предложил мне альтернативу неминуемой смерти и отнесся к несчастной сейлин… хм… по-человечески? Так почему я, собственно, должна отказываться?

– Сказала же, да! – С раздражением отодвинулась, исподлобья глядя на него. – Не понимаю, зачем тебе мое согласие, если ты все давным-давно спланировал. Может, объяснишь? – Усмешка получилась какой-то злой.

И с какого перепуга я так разнервничалась? Неужели эксклюзивная беременность с первых дней вызывает перепады настроения? Или просто от близости собеседника у меня закипает все, от гормонов до мозгов? Ну, привлекательный, ну, мужчина, ну… баранки гну! Сэн тоже был привлекательным. Сволочь зеленоглазая. Все мужики одинаковы! Любезны и обходительны, пока им что-то нужно. И держаться от них следует на расстоянии вытянутой руки. Хотя… когда это наместник был любезным? Что-то я слишком приукрасила его в своем воображении.

– Во-первых, неохота выслушивать упреки в принуждении на протяжении долгих лет совместного существования, – сказал Кир-Кули. – Во-вторых, ритуал, который мы должны будем с тобой провести сейчас, требует полного согласия с обеих сторон и…

– Что? – Я схватилась за голову и тихо застонала. – Опять ритуал? Не-е-ет. Не хочу больше никаких сомнительных церемоний. Я и так беременна неизвестно от кого. В последние дни я либо спасаюсь от смертельной опасности, лежу в отключке, либо нахожусь под действием наркотиков. Меня дважды пытались изнасиловать, причем в первом случае инициативу проявляла женщина. Кошмар! В конечном итоге несколько ну о-о-очень нехороших типов напичкали мой несчастный организм ударной дозой возбудителя, после чего я, кажется, уже сама кого-то изнасиловала. А может, и нет. Чего только не привидится в таком неадекватном состоянии! – Выпалив все это, я тяжело вздохнула и замолчала. Аше-ар вопросительно вздернул бровь, выражая готовность дослушать мои откровения до конца. Что ж, сам напросился! – А потом я проснулась в позолоченном зале с цепочкой несмываемых каракулей на спине, где светящийся хам, он же правитель Неронга по имени гай Светлоликий, сообщил мне, что я удачно прошла ритуал. И теперь ты хочешь провести меня через что-то подобное? Пожалуй, я выбираю озеро! – Соскочив с подлокотника, хотела направиться к дверному проему, но была поймана за руку.

– Подожди, айка.

– Зоя! Меня зовут Зоя, – процедила я, хмуро глядя на него.

– З-з-з… З-айка, – усмехнулся он, а я закатила глаза и обреченно произнесла:

– Нет уж, никакой зайки, лучше пусть остается айка. – Он согласно кивнул, улыбаясь.

Вот ведь… хитрый белый лис!

– Мне бы хотелось узнать больше о твоих приключениях в городе. Похоже, это было… весело, – сказал азор. – Но сначала давай проведем ритуал Эо. – Фыркнув, я рванулась, намереваясь послать его подальше. Кир-Кули в свою очередь дернул меня к себе и без особых усилий втащил обратно на подлокотник, продолжая при этом крепко держать за руку. – Он в корне отличается от возрождения. Эо – ритуал смешения крови и единения пары, решившей связать свои жизни. – Услышав такие подробности, я мигом навострила ушки, перестав мечтать о бегстве. Очередная авантюра, в которую меня упорно заманивали, не внушала никакого доверия, а «связь на всю жизнь» вызывала неприятные подозрения. – Все, что от тебя потребуется, – это искреннее желание стать моей сестрой крови. – Слово «сестра» немного успокоило, хотя где-то внутри заворочалось непрошеное разочарование. – Ну и немного этой самой крови для проведения обряда. У всех ритуалов древних есть одно основное условие: они совершаются исключительно с согласия участников, в противном случае плачевный результат предопределен. Поэтому я отвечаю на твои вопросы и даже не пытаюсь тебя к чему-либо принуждать. Выбор за тобой. Только прежде чем принять решение, подумай хорошенько: хочешь ли ты вернуться в плен к Светлоликому и остатки дней провести в его подземных лабиринтах? Или предпочтешь отправиться прочь из этого мира вместе со мной? Выбирай, принцесса.

– Почему принцесса? – спросила я, пытаясь еще немного потянуть время, прежде чем этот целеустремленный тип с невинным видом выжмет из меня положительный ответ.

– Потому что нежная, беспомощная и выращенная во дворце, – насмешливо проговорил он, вызвав у меня ответную улыбку. Слабую, но все же.

– А еще один вопрос можно? Раз уж мне в твоем обществе не один год придется коротать.

– Спрашивай.

– Зачем тебе энергия сейлин? Решил стать всесильным, как тот человек-лампочка, запертый в Неронге? Или планы по захвату какого-нибудь мира вынашиваешь, или…

– Предлагаешь мне выбрать из твоего списка или ответить самому? – перебил мужчина, хитро щурясь.

– Твой вариант!

– Я злопамятен. А еще мне скучно. Зато теперь выпал хороший шанс повеселиться. А миры… зачем они мне? За них надо нести ответственность, быть к ним привязанным, сидеть на одном месте и решать вопросы, их касающиеся. Очередная ловушка, более масштабная, чем мое нынешнее место работы, но менее интересная, чем возможность свободно путешествовать и делать то, что захочется. А насчет всесильности отвечу тебе так: даже у самых могущественных магов, даже у бессмертных сильнейших, даже у окутанных легендами древних – у них всех были и есть слабые места. Другое дело, что стремиться к совершенству мне никто не запрещает. Да и тебе повысить уровень физической подготовки тоже будет полезно. Займемся этим в ближайшие дни, если, конечно, ты примешь мое предложение, айка.

– Любопытный ответ, – пропустив мимо ушей его последнюю фразу, пробормотала я. – И кому мстить собрался?

– Одной человеческой девице, которая слишком много на себя взяла.

Улыбка сползла с моего лица.

– Человеческой? – пробормотала я. – Ты, случаем, не из-за моей расовой принадлежности все это затеял? Может, ты решил на мне отыграться за какую-то выскочку, перешедшую тебе дорогу?

– Эх, принцесса… – Азор покачал головой, бесцеремонно пересадив меня с подлокотника к себе на колени. Я даже взбрыкнуть толком не успела, как оказалась в его объятиях. Не крепких, нет. Скорее заботливых и… дружеских, что ли? – Я все забываю, какая ты еще маленькая девочка, – погладив меня по волосам, сказал он. – Хотел бы мстить всем людям без разбора, не стал бы класть на кон свою собственную жизнь, предлагая тебе стать моей Эо.

– Поясни.

– Видишь ли… – Он задумался, подбирая слова. – Смысл этого ритуала в том, что два связанных существа в случае необходимости беспрепятственно обмениваются энергией жизни. И расстояние между ними не имеет никакого значения. Ты понимаешь, о чем я? – спросил, приподняв мой подбородок и заглянув в глаза.

– В общих чертах. Это… – пробормотала я, вспоминая все свои познания в физике, эзотерике и нетрадиционной медицине заодно. Познаний было мало, ибо интерес к упомянутым дисциплинам раньше как-то не возникал.

– Ладно. Поясню немного. От общего к частному. – Легкая улыбка тронула его губы. – Все, что ты видишь: земля, воздух, камни, растения, животные, наши с тобой тела – все это состоит из энергий. Их тысячи разных видов и форм. Мельчайшие частицы – основа материальной вселенной, то, из чего сделан этот мир и многие другие. Частицы постоянно находятся в движении. Свет – это энергия, но и скала – тоже, только не такая интенсивная. Колебания частиц в камне гораздо медленней, тем не менее они есть. Энергии взаимодействуют между собой, переходят одна в другую, и так до бесконечности. А еще в Тайлаари есть такое понятие, как энергия жизни. Каждое живое существо обладает ею в большей или меньшей степени, и у каждого она индивидуальна, как почерк. Как кровь бежит по венам, энергия жизни струится по особым каналам. Наши тела пронизаны ими насквозь. Находя выход в определенной точке, она окутывает носителя невидимым коконом, будто второй оболочкой, которая хоть и взаимодействует с окружением, но в большей степени характеризует эмоциональное и физическое состояние хозяина. Это понятно?

– Я училась в школе вообще-то, – мой ответ сопровождался кислой улыбкой, – и даже кое-что из курса физики помню. И про ауры наслышана тоже, и про «ци» и «прану» что-то читала. Жаль, давно. Твоя теория несколько отличается от тех, которые мне встречались ранее. Впрочем, в данную тему я никогда не углублялась, так что могу многого не знать. – Я задумчиво потерла бровь и решилась-таки перейти от общеобразовательного курса к конкретным вопросам. – Ну, про то, что ритуал позволит тебе «пить» мою личную энергию, я поняла. А теперь хотелось бы услышать подробности о твоей поставленной на кон жизни, а заодно и узнать в целях расширения кругозора, какую энергию будет вырабатывать мое тело в ближайшие месяцы. Надеюсь, не ядерную? – мрачно пошутила я, однако блондин даже не улыбнулся.

Он задумчиво рассматривал растрепавшиеся локоны, лежащие поверх плаща, и молчал. Драгоценные минуты текли, стремясь утащить за собой часы. А его, похоже, это совсем не волновало. С умиротворенным выражением лица он пропускал сквозь пальцы мои волосы, наблюдая, как они рассыпаются по плечам. Я решила, что Кир либо «выпал в астрал», либо у него внеплановый приступ меланхолии, и поэтому лучше слезть с его колен, пока меня никто не держит. От греха подальше, так сказать. Вдруг с ним и другие приступы случаются? Необоснованной агрессии, к примеру. Но стоило мне дернуться, как вокруг талии сомкнулось кольцо рук. Я подняла голову, поймала вопросительный взгляд мужчины и… вздохнула. Ну хоть в реальность вернулся, и то хлеб!

– Ты станешь своего рода источником, айка, – оставив наконец-то в покое мои волосы, изрек азор. Многообещающе… Источником чего? Неприятностей? Так это всегда пожалуйста. – Обычный человек не в состоянии удерживать в своем теле то количество энергии, которое нужно для роста и развития твоего ребенка, даже тысячная часть ее способна убить живое существо. Ты же будешь продолжать жить, постепенно накапливая и, что важно, приумножая получаемую извне силу, которая, циркулируя по каналам твоего тела, преобразуется в индивидуальную энергию жизни. Для магов она является и топливом, и подручным материалом для работы, а остальных просто подпитывает изнутри, позволяя организму исправно функционировать. Если бы у тебя был дар, ты в период этой беременности могла бы стать могущественной волшебницей. Но так как дара нет, тебе уготована участь хранилища силы, которой сама ты воспользоваться не сможешь. А я смогу.

Ощущать себя «сырьевым придатком» было не очень приятно. Наверное, на моем лице отразилось все то, что я думала по этому поводу, потому что аше-ар с нотками сочувствия в голосе произнес:

– Не кисни, принцесса. Отсутствие магического дара у сейлин – одно из условий ритуала возрождения, ты была выбрана и по этой причине тоже.

– А без дара научиться колдовать можно? – спросила с надеждой. – Хоть капельку?

– Примитивные бытовые заклинания разве что, – пожал плечами Кир-Кули, притянув меня к себе, – но и на их освоение у тебя уйдут годы, а толку все равно будет мало. Изучение разных техник рисования не сделает знатока художником. – Я снова тяжело вздохнула, уткнувшись носом в подставленное плечо. Ну что за несправедливость? – Эй, не расстраивайся, – азор чуть отстранил меня, чтобы заглянуть в глаза и… сообщить очередную новость, – ведь сила мага тоже имеет разную природу, и не факт, что твоя оказалась бы нужной. Этот дар все равно не помог бы тебе выжить при родах. А я помогу. Потому что твоя жизнь будет мне столь же дорога, как и моя собственная. Если ты погибнешь, я тоже не задержусь на этом свете – таково одно из условий Эо, а заодно и твоя гарантия безопасности. Если ты готова, давай займемся делом, в противном случае мне вряд ли удастся отбить тебя у бессмертного сильнейшего, который скоро сюда заявится. Не сомневайся, он, проторчавший в плену городских стен больше тысячи лет, не отпустит просто так добычу, сулящую ему свободу. Ну же, айка, решайся. – Кончики белых пальцев погладили меня по щеке, отчего дыхание в груди сбилось, и я машинально отвела голову назад, избегая чужих прикосновений. Странно… клыки как у вампира, а ногти обычные, человеческие, не то что у повелителя Неронга. – И вот еще что… – Голос Кир-Кули прервал цепочку моих размышлений. – Ритуал Эо нацелен на выживание связанной им пары, – сказал он, поднимаясь с кресла и держа при этом меня на руках. Легко, будто пушинку. – Поэтому помимо свободного энергетического обмена тебе должны будут передаться некоторые особенности, присущие моему виду, как более сильному и выносливому в нашей связке. Так что в проигрыше ты точно не останешься, принцесса. – Продолжая говорить, мужчина усадил меня обратно в кресло. Едва не утонула в нем, а Кир, чуть улыбнувшись подозрительным взглядам, которые я бросала в сторону высокой спинки, щелкнул пальцами возле моего носа, привлекая к себе внимание. – Хватит вертеться, оно не кусается.

– А вдруг? – пробормотала я, чувствуя себя все еще неуютно в компании живой мебели. Как ни странно, сидеть на коленях ее хозяина мне нравилось больше. Вот уж правду говорят: все познается в сравнении. – Не укусит, зато как обнимет!..

– Не беспокойся, эту привилегию я тоже оставлю за собой, – доверительно сообщил аше-ар, с многообещающей улыбкой глядя на меня. – Смотри внимательно, айка, времени у нас все меньше, а мне не хочется давить на тебя. – Отойдя на пару шагов, он снова улыбнулся. Да уж, в жизнерадостности этому типу не откажешь. Я бы назвала его улыбки обворожительными, если б не клыки. Их наличие добавляло образу какую-то дикую красоту и опасность, а еще… оттенок нереальности. Хотя нереальным в последние дни было все, что происходило со мной. Поэтому данный пункт можно было смело вычеркивать. – Я просто кое-что тебе покажу, – сказал блондин.

– Стриптиз, что ли? – удержаться от подколки оказалось выше моих сил, когда Кир-Кули резким движением оторвал левый рукав, обнажив свою руку до самого плеча. М-м-м… интересно.

– Да, – мрачно усмехнулся азор, – стриптиз… до костей.

Я хотела еще пошутить, но слова застряли в горле, когда этот… эта ошибка безумного некроманта, сбежавшая из психлечебницы, молниеносным движением выхватил из ножен кинжал. А затем вспорол себе крест-накрест внутреннюю сторону предплечья… до кости. Алая кровь хлынула из раны на пол, а я, судорожно сглотнув, зажмурилась. Теперь кресло стало мне казаться просто детской игрушкой на фоне своего хозяина. Услышав короткое «Смотри!», вжалась в мягкую спинку, сомкнув веки еще сильнее. Любоваться актом самоистязания у меня не было ни малейшего желания.

– Да посмотри же, глупышка, – раздалось рядом, и по характерному звуку проминаемой мебели я поняла, что белый псих опустился на подлокотник, где ранее сидела я, – иначе мои объяснения потеряют всякий смысл. Уже почти потеряли. – В его голосе звучало сожаление. – Не спи! Открой глаза.

Я отрицательно мотнула головой, в памяти по-прежнему стояла располосованная рука. Белая, с кровавыми разводами. Тонкие порезы закровоточили не сразу, слишком быстрыми были удары, слишком ровными… Перерубленные вены, раскроенная плоть… да этот парень мазохист, причем законченный! Даже не пикнул ведь! И сейчас сидит рядом и требует от меня внимания. Ой, мамочки, к кому я попала? Тогда на пустоши я видела трупы – расчлененные, изуродованные, истлевшие. Но все они были мертвы. А этот… этот ведь живой! Как он может так, зачем?

– Ну и что с тобой делать прикажешь? – Его дыхание обожгло мои губы.

Слишком близко!

Ресницы испуганно взлетели, а ладони уперлись в грудь склонившегося ко мне мужчины. Удовлетворенно кивнув, он сунул мне под нос свою руку. Кровавые следы больше не портили белый мрамор кожи, на которой не было ни ран, ни даже шрамов. Растерянно моргнув, я посмотрела на азора и спросила:

– Иллюзия?

– Регенерация и очищающее заклинание, – ответил он. И точно, я ведь уже видела однажды, как аше-ара вправляла переломанные кости и продолжала драку. Только тогда мне было не до анализа ее поведения. – Все самое интересное ты пропустила из-за своего упрямства. Неужели крови боишься? На кладбище невест ты показалась мне более смелой, – поддел этот ненормальный. – Забавно: куча трупов тебя пугает меньше, чем пьющий вино ковер, заботливый диван или парочка царапин на руке.

– Царапин?!

Возмущение просто-таки вскипело во мне, но собеседник очень быстро остудил его, сообщив как бы невзначай, что сейчас пол его милого домика занимается поглощением очередной лужи, на этот раз кровавой. И если мне интересно понаблюдать сей любопытный процесс, достаточно просто посмотреть вниз.

После такого лестного предложения я хотела только проснуться. И желательно дома. Голову оккупировала новая порция сомнений. А может, нафиг все и… бегом к озеру?… Целую жизнь прожить рядом с ненормальным «братцем», который, пользуясь тем, что на нем все заживает быстрей, чем на собаке, будет время от времени развлекаться членовредительством, чтобы, к примеру, поржать над моей реакцией, – перспектива пугающая. Кстати, зачем он вообще устроил эту демонстрацию?

– Хотел показать тебе некоторые особенности аше-аров, а ты благополучно проспала весь спектакль, айка, – будто прочитав мои мысли, сказал страж. А может, и прочитал, они разве что табличкой на лбу не высветились.

– Это такие особенности мне должны передаться после ритуала, что ли? – полюбопытствовала я.

– Да.

– А клыки?

– Что клыки? – не понял он.

– Ну… – я замялась. – Они у меня тоже вырастут?

– Не знаю, – пожал плечами Кир-Кули.

– А кожа побелеет?

– Без понятия.

– А магический дар может у меня появиться, если я стану твоей Эо?

– Нет.

– Почему? – Сменив позу, я подтянула к себе укрытые плащом колени и положила на них подбородок, продолжая искоса смотреть на мужчину.

– Потому что дар не имеет отношения к телу. К примеру, если хотя бы один из родителей был представителем аше-аров, ребенок обязательно рождается со всеми внешними признаками нашей расы: белокожий, беловолосый и с безупречной регенерацией. Однако это не означает, что он маг. Определить уровень его дара можно только с помощью испытаний. Это традиция. Каждый малыш должен пройти их.

– А что за испытания?

– Боюсь, что после моего рассказа о них ты не ограничишься ролью спящей красавицы, а с чистой совестью рухнешь в продолжительный обморок. Так что давай не будем сейчас обсуждать такие щекотливые темы. Как-нибудь в другой раз. Ты ляжешь в постель, и я расскажу на ночь страшную сказочку о тяжелом детстве своих сородичей, чтобы ничто не мешало тебе потерять сознание, не набив при этом шишек. Договорились? – поинтересовалась эта ехидина, я же ответила ему кривой улыбкой с доброй долей неопределенности.

Действительно, что за манера жмуриться от страха? Пора взрослеть!

– Значит, сказочки на ночь будешь рассказывать, – пробормотала, покачав головой. – Ну-ну. Сказочник.

– Я еще и готовлю вкусно, – похвастался страж, – когда хочу.

– Находка, а не мужчина. – Я подперла рукой щеку.

– Именно.

– И крестиком небось вышивать умеешь?

– Это как? – Азор склонил набок голову и посмотрел на меня с таким интересом, что я испугалась за несчастный ритуал, который такими темпами будет поставлен в очередь после урока рукоделия.

– Неважно, – попыталась отвертеться, но, заметив, что любопытство лишь сильнее разгорается в его глазах, пообещала: – потом как-нибудь покажу. Если захочешь. Знаешь… Ты очень странный, Кир.

– Ты тоже, – парировал он.

– Значит, два сапога – пара. – Губы сами растянулись в улыбке.

Пусть псих… пусть альбинос голубоглазый, похожий на рокера в костюме межгалактического принца, разве что гитары с подсветкой не хватает. И клыки, и уши острые, и ведет себя чересчур нагло, и фразами двусмысленными сыплет, но с ним достаточно легко и даже весело, а еще он обещал мне свое покровительство в обмен на энергию. Хочу ли я этого? Естественно, да!

– Ты готова пройти ритуал? – вернулся к прежней теме аше-ар.

– Готова, – честно призналась я. – За последние дни со мной столько всего случилось помимо моей воли, что я буду рада сделать хоть что-нибудь по собственному желанию. Ты же не собираешься меня обижать? – Мой внимательный взгляд впился в его лицо, на котором не отразилось ничего подозрительного.

– Не собираюсь.

– Скажи мне еще одну вещь… – Я протянула ладонь и легонько коснулась его обнаженного предплечья. Погладила белоснежную кожу раз, другой… Затем кончиком указательного пальца стала задумчиво выводить на мужской руке невидимые узоры. Да уж, у нас и правда много общего: он мои волосы перебирает, выпадая из реальности, я что-то рисую на его теле. – Ты сможешь вернуть меня домой?

– Нет. – Маг сидел спокойно, позволяя мне издеваться над своей рукой. Хотя подозреваю, такие издевательства ему были приятны.

– А кто может?

– Тот, кто тебя сюда заманил.

– Таас, что ли? – произнесла имя проклятого кота, подняв взгляд на азора, а он в свою очередь слегка повел плечами, дескать, не в курсе. Я не поверила. – Ладно, проехали. Другой вопрос: может ли один из пары Эо находиться в другом мире для осуществления обмена энергией?

– Как я уже говорил, расстояние для нас не будет иметь значения. Но тебе не стоит быть так далеко от меня. Ты слишком уязвима. А защитить тебя, пребывая в другом мире, я, к сожалению, не смогу. Разве что поделиться энергией жизни. Но этого может не хватить.

Я покачала головой и снова принялась водить пальцем по его предплечью. Увлекательное занятие. Дома, погруженная в размышления, я могла бесцельно чиркать карандашом по листу бумаги, а потом, очнувшись от дум, долго разглядывать результат. Наверное, у всех творческих людей свои заскоки. И не у творческих – тоже.

– Больно было? – полюбопытствовала, поглаживая его кожу.

– Не настолько сильно и не так уж долго, чтобы придавать этому значение. Я хотел тебе показать, с какой скоростью восстанавливаются ткани. Скорей всего, твоя регенерация не будет столь стремительной, но то, что она увеличится, гарантирую.

– Ты думаешь, это поможет мне пережить рождение древнего? – Мой голос дрогнул помимо воли.

– И это тоже.

– А что еще?

– Мой дар, айка, – тихо проговорил Кир-Кули, накрывая мои пальцы своими. – Я ведь маг жизни, к тому же очень заинтересованный в твоем здоровье. Не беспокойся, ты не умрешь, если…

– Да согласна я, согласна. Не понимаю, кого ждем? Надеюсь, не Светлоликого? – Шутка получилась вялой, но Кир-Кули все равно улыбнулся.

А мне показалось, что времени в запасе достаточно, иначе не разводил бы он со мной беседы на всякие отстраненные темы вроде вышивания крестиком. Как пить дать всю информацию не раскрывает. Скармливает ее кусочками, большую часть приберегая на послеритуальный «ужин».

Изображая боевую готовность, я решительно высвободила свою кисть из-под мужской ладони, от соприкосновения с которой кожу слегка покалывало. Мягко так, приятно… А оно мне надо? Каким бы милым ни старался казаться аше-ар, он все равно оставался коварным демоном, от которого можно было ожидать чего угодно. Причем скорее плохого, нежели хорошего. С другой стороны, не попробовав – не узнаешь.

– Скажи только, что делать надо… братец крови.

Немного позже…

Признаться, ожидала, что для проведения ритуала Эо Кир-Кули отведет меня в какую-нибудь полупустую залу со множеством горящих свечей и непонятных знаков, начертанных на полу и стенах. Но все оказалось куда прозаичней. Меня даже с кресла сгонять не стали, заявив, что это самое удобное место для обряда. Сложив ноги по-турецки, я устроилась поудобней и принялась наблюдать за действиями аше-ара. А посмотреть было на что. Он, как и я недавно, рисовал кончиком указательного пальца. Только не по коже, а по воздуху. И в отличие от моих художеств его были видимы. Сияющие голубым светом линии, выплывая из-под руки создателя, складывались в замысловатые иероглифы. Лампы-ленты на потолке потускнели и свернулись в неровные спирали. Концы их свесились вниз и принялись мерно покачиваться, будто маятники на часах. Полюбовавшись на эти слаженные движения, я снова переключилась на блондина – за ним наблюдать было интересней.

Азор выписывал парящие в воздухе шедевры с таким непринужденным видом, будто развлечения ради, а не для обеспечения нашей пожизненной связи. Все-таки Кир странный. Какой-то он несерьезный, что ли. А ведь лет ему ого-го! Так долго не живут! Многие памятники архитектуры за столько времени в руины превращаются, а этот бледнолицый динозавр разгуливает себе спокойно, и песок с него не сыплется. Да и ведет он себя… кхм… совсем не как древний и мудрый старец.

Хотя, если подумать, все местные долгожители на свои годы не выглядели: что горожане, что их повелитель. Уж кого-кого, а дедушку с множеством приставок «пра» Светлоликий точно не напоминал. Но если вечную молодость населения Неронга можно было списать на чары, то про азоров такого сказать нельзя. Тем не менее смотрелась эта белобрысая древность получше некоторых моих ровесников. Я бы ему на вид больше тридцати с хвостиком не дала. Нормальный молодой мужчина: умный, хитрый, расчетливый и… вполне адекватный. Тысячелетней мудрости, как и старческой сварливости, не говоря уже о маразме, в нем не было и в помине.

Цепочка голубых символов, продолжая медленно плыть по воздуху, сомкнулась вокруг нашей троицы: меня, Кир-Кули и кресла. Не знаю, какой вклад оно вносило в церемонию, но сидеть на нем было весьма комфортно. Помещение погрузилось в полумрак, и свет, идущий от начертанных мужчиной пиктограмм, стал более ярким. А еще как-то резко похолодало. Поэтому на предложение блондина снять плащ я отреагировала категорическим отказом. Вот только упрямства моего хватило ненадолго. Посидев минуту-другую под прицелом немигающего взора ледяных глаз и выслушав одно терпеливое (а скрежет зубов – всего лишь плод моего воображения) и логичное (кто бы сомневался?) объяснение странной просьбы, я сдалась.

Обреченно вздохнув, стянула плащ и швырнула его за границу мерцающего круга. Расправив серебряные «крылья», он птицей полетел на диван, а я согревала ладонями обнаженные плечи, продолжая смирно сидеть на месте, – буду соблюдать правила, раз уж решилась на очередной ритуал. Надеюсь, аше-ар не потребует избавиться от других вещей, а то я сначала сгорю от стыда, после чего заледенею от холода.

Впрочем, мне и сейчас не жарко. Тонкая ткань потрепанного наряда совсем не грела, и кожа начинала покрываться мурашками. Да и чему там греть-то? Самодельная юбка из золотистого отреза и такой же сварганенный на коленке топ. Продолжая активно растирать плечи, я хмуро следила, как мужчина достает из-за голенища сапога небольшой клинок, затем осторожно вытирает его о свою правую ладонь, которая начинает сально блестеть. Хм… Может, лезвие чем-то смазано? Или все это – неотъемлемая часть ритуала?

Я не знала ответ. Да и знать не желала! Единственное, чего мне действительно хотелось, так это как можно скорее выбраться из круга летающих символов, внутри которого постепенно образовывался настоящий морозильник. Окинув меня сочувствующим взглядом, азор виновато улыбнулся и с выражением маньяка-эстета на лице принялся рисовать на своей руке какую-то закорючку… ножом. На этот раз я не зажмурилась, лишь проглотила подкатившийся к горлу комок и забилась в угол кресла. От мысли, что дальше он порежет мою ладонь, даже у мурашек случился ступор. Я знала, что для слияния нашей крови порезы необходимы, но не сложные же иероглифы вместо пары неглубоких царапин! Любопытство пересилило страх, я завороженно смотрела, как сочится кровь из алебастрово-белой ладони. Проворные капли собирались в струйки, стекали по длинным пальцам и, срываясь с кончиков, летели вниз. Кровавый дождь в таинственном свете магических символов – жутко, но по-своему красиво.

Лишь раза с третьего поняла, что Кир-Кули легонько тормошит меня за плечо. Оторвавшись от созерцания его руки, почему-то не спешившей исцеляться, я уставилась в голубые глаза азора. Они светились, придавая и без того необычной внешности поистине демонический вид. Под тяжестью этого взгляда стало совсем холодно, и я снова переключилась на его ладонь, по которой по-прежнему текли кровавые ручейки. Наверное, лезвие ножа было намазано замедляющим регенерацию составом. Кровь продолжала прибывать, роняя драгоценные капли на пол. Медлить было уже просто неприлично, и я, внутренне сжимаясь в ожидании боли, подала мужчине левую руку.

Дрожь расползалась по телу, и было уже сложно понять ее истинную причину: холод, боязнь предстоящего действия или стеклянный взгляд блондина, задумчиво поглаживающего мою ладонь. Какие странные у него глаза: то живые, яркие, как небесная высь, то светло-голубые, прозрачные, как осколки льда. А это ровное свечение радужки… Такой взор пугает, отталкивает и гипнотизирует одновременно. Я зажмурилась и выпалила:

– Давай!

– Уверена, айка? – раздалось над ухом. Теплое дыхание собеседника коснулось виска. – Если желание не искреннее, ничего не получится.

– Режь уже, а? – взмолилась я, чувствуя, что если он промедлит еще немного, решимость оставит меня в самый ответственный момент. – Хватит растягивать удовольствие.

Азор тихо хмыкнул, перехватил поудобней мою ладонь и принялся высекать на ней ритуальный рисунок. Быстро, четко… Я даже не успела сосчитать до трех, как кожа расцвела причудливым ярко-алым узором. Боль пришла позже, но была не такой уж и сильной, как я себе представляла. А потом все вокруг завертелось в ускоренном ритме. Цепочка из светящихся символов вращалась с каждым разом быстрее, постепенно перестраиваясь в мельтешащую голубыми вспышками спираль. От взгляда на нее дико кружилась голова, поэтому я предпочла найти для себя какой-нибудь устойчивый ориентир. Широко раскрытыми глазами я смотрела на то, как соединяются наши с Киром окровавленные руки, соприкасаясь вырезанными на коже знаками.

Лед и пламя…

Мои продрогшие пальцы переплелись с его горячими. Снизу вверх по руке растеклась волна приятного жара. Она скользила по телу, будоражила, возбуждала и сулила блаженное тепло в царстве зимней стужи.

Золото и серебро…

Ткани наших одежд развевались от вихря, рожденного бешеным вращением спирали. Он был холодный и мощный. От ледяных порывов немели конечности и жгло кожу, а еще этот ветер создавал ощущение полета. Неистового, сумасшедшего. Мы продолжали стоять на месте: азор на полу, я на кресле, чтобы быть вровень с ним, но мне казалось, что нас несет сквозь снежную пустыню навстречу неизвестности. И не страшно вовсе, лишь сердце в груди отчаянно бьется, а дыхание срывается от обилия впечатлений.

Алые разводы на черном стекле…

Словно зачарованная, кровь продолжала стекать в парящий над подлокотником кубок. В его темных, как ночь, гранях отражались светло-синие вспышки размытых вращением символов. Беснующийся ветер не касался стекла, не разбрызгивал капли, не менял направление потока, он кружил вокруг нас, не смея покуситься на святое. А мне даже не удалось запомнить момент появления ритуальной чаши внутри магического кольца. Мой взор наткнулся на ее точеный силуэт, когда я с невероятным усилием оторвалась наконец от светящихся льдисто-голубых глаз, в плен которых умудрилась попасть, ища спасения от головокружительного танца пиктограмм.

Густая кровь, как хорошее вино, наполняла кубок. Лениво, размеренно. Капли одна за другой падали на увитое серебряной вязью стекло. Ме-е-едленно… Мне казалось, что мы стоим так уже очень давно, а кубок за это время успел заполниться лишь наполовину.

Чары…

Все происходящее напоминало сон, удивительно красивый и волнующий, в котором не было места боли. Моя рука не зажила, но перестала саднить. Даже головокружение прошло, не говоря уж об ознобе – его из тела вытеснила первая же горячая волна, пришедшая от прикосновения белолицего мага. Если ритуал возрождения хоть отдаленно похож на Эо, то я очень многое упустила в жизни. Хотя стоило ли об этом жалеть?

Спираль из начерченных в пространстве символов стала двигаться медленней. Ветер стих, оставив в покое наши волосы и одежду. Когда узкая чаша наполнилась на две трети, аше-ар отпустил мою кисть и, оборвав второй рукав и разодрав его на ленты, обмотал ими наши кровоточащие ладони. Потом взял кубок, чуть взболтал его содержимое и… сделал глоток. Как дегустатор пробует чудесное вино, наслаждаясь его неповторимым букетом, так и блондин смаковал коктейль из смешанной крови, приправленный толикой магии, слабые искры которой мерцали на поверхности напитка.

Тонкая струйка прочертила алый след на его белоснежной коже, скользнув от уголка рта к гладкому подбородку. Вспомнив о наличии клыков у мужчины, я невольно усмехнулась. И бледен как покойник, и зубы нужной формы, и взгляд порой отстраненным становится… чем не Носферату? Ну или его иномирная разновидность. Пока мои мысли проводили экскурс в сферу мифических созданий, тело, перестав соприкасаться с рукой Кир-Кули, начало вновь замерзать. Несмотря на стихший ветер, температура внутри магического круга не поднималась. Я снова обхватила плечи руками, плотнее зажав пальцами наложенную на рану повязку. Заметив это, Кир сам поднес кубок к моим губам, предлагая отпить.

Эх, как бы кстати сейчас была ментальная волна спокойствия, которой он щедро окатывал меня на озере. А еще лучше ненавязчивое внушение, что красная жидкость в стеклянной чаше – это просто вино… виноградное или сливовое, да хоть из кактусов, но вино! Вот только использовать такие фокусы во время ритуала, судя по всему, было запрещено, а это значило, что мне придется самой заставить себя отведать вампирской услады. О-хо-хо… только бы не стошнило!

Как ни странно, все обошлось без неприятных инцидентов. Я проглотила остатки нашей крови, даже не ощутив при этом вкуса. Боль в перевязанной руке так и не возвращалась, зато усилилось онемение. Маг задумчиво повертел в пальцах опустевшую чашу и поднял на меня взгляд: глаза его были живые и яркие, а не холодные и прозрачные, как несколько минут назад. Не знаю, сколь долго мы смотрели друг на друга, но эта затянувшаяся зрительная связь внезапно оборвалась. Мой протяжный стон поддержал звук разбившегося стекла. Азор обронил кубок, когда я выгнулась дугой и отчаянно взвыла, стиснув зубы и сжав кулаки раскинутых в стороны рук. Тысячи тонких игл вонзились в мою поясницу в месте злосчастного рисунка, а затем с энтузиазмом рванули вверх по позвоночнику к плечам и шее.

Больно… как же это было больно! Даже хуже, чем тогда, в карете.

Падая без сил в объятия Кир-Кули, я не сомневалась, что совершила очередную глупость, о которой пожалею… Непременно пожалею… когда очнусь.

Глава 3

Если у девушки голодный взгляд, это вовсе не означает, что ты интересуешь ее как мужчина. Возможно, она видит в тебе свой обед.

Осколки черного стекла давно уже поглотил пол. Кольцо Эо, состоявшее из трехмерных пиктограмм, растаяло без следа, разрушив температурный барьер в комнате, а потерявшая сознание девушка по-прежнему не приходила в себя. Сидя в кресле, Кир-Кули держал ее на руках и пристально изучал лицо. Осунувшееся, усталое, бледное, будто после тяжелой болезни. Но ведь недавно она буквально лучилась жизнью. Особенно когда согрелась, перекусила и выпила глоток вина. Да уж, неприхотливая ему досталась сейлин: пара долек сочного фрукта – и девочка сыта. Да и фигурка компактная, места много не занимает… Хороший выбор он сделал!

На губах мужчины играла ироничная усмешка. Жизнь на кладбище невест он ей сохранил совсем по другим причинам, но почему не подсчитать плюсы правильного решения? Хотя бы ради развлечения. Единственное, что омрачало его прекрасное настроение, был неожиданный обморок айки. Во время обряда она продрогла и немного испугалась, но этого мало, чтобы потом скорчиться от боли и с душераздирающим стоном провалиться в беспамятство.

Бездна! Так что же с ней все-таки случилось?

Аше-ар низко склонился к девушке и прислушался к ее дыханию. Тихое, но ровное, будто в коме. Он в который раз за последние полчаса проверил пульс у сестрицы крови и машинально сосчитал глухие удары сердца. Тук… тук-тук… тук-тук… Спокойные, монотонные, медленные… точно это не человек лежит, а его исправно работающая механическая копия, бездушная и пустая.

Эйсард провел раскрытой ладонью над телом айки от шеи до живота и обратно, сосредоточенно наблюдая за выражением ее неподвижного лица. Ритуал завершился удачно, он явственно ощущал их энергетическую связь, мог безошибочно определить, что его маленькая Эо физически абсолютно здорова, однако ее затянувшийся обморок сильно беспокоил азора.

– Почему же ты до сих пор не очнулась, айка-зайка? – слетело с едва шевельнувшихся губ и потонуло в ватной тишине дома.

Кир-Кули продолжал разглядывать расслабленно лежащую девушку. Ее длинные волосы разметались по подлокотнику, часть была придавлена плечами, а несколько волнистых прядей свисали вдоль кресла, резко выделяясь на его белоснежном фоне. Рука сама потянулась к пепельно-русому великолепию, чтобы пропустить сквозь пальцы приятный на ощупь «дождь».

Минуты медленно текли, а эйсард даже не пытался привести малышку в чувство, боясь неосторожным вмешательством навредить скрытым восстановительным процессам, идущим в ее организме. Их он тоже чувствовал. Странная такая, не присущая человеку сила. Должно быть, это результат проснувшейся в ней сущности сейлин. Отныне о физическом состоянии айки ему будет известно все. Ведь она его Эо – сестра крови, связанная с ним навечно энергией жизни. Как же неоднозначно это звучит: рискованно, в чем-то глупо и… очень многообещающе! Скучать ему с этой девочкой точно не придется. А уж как весело станет всем остальным, когда информация о сейлин просочится в массы и дойдет до нужных ушей… Впрочем, с этим лучше повременить.

Кир-Кули осторожно погладил девушку по щеке. Голова ее безвольно качнулась, ресницы едва заметно дрогнули, а черты лица стали потихоньку проясняться: усталость и бледность постепенно покидали облюбованную территорию, возвращая коже здоровый цвет. Бессознательность сменилась сном. Зоя глубоко вздохнула и, путаясь в собственных волосах, стала поворачиваться на бок, инстинктивно стремясь занять более удобное положение. Серебристая ткань плаща скользнула на пол, открыв взгляду аше-ара много интересного.

С момента их встречи у озера и до начала ритуала спутница не снимала с плеч его подарок. А сразу после завершения обряда он сам накрыл ее плащом. В процессе же установления связи Эо ему было как-то не до изучения женских прелестей. Зато теперь, когда малышка сменила черноту бессознательности на царство грез, азор мог спокойно рассматривать свое новое приобретение, мирно посапывающее в его объятиях. Миниатюрная, хрупкая человеческая девушка. Ее можно было бы спутать с подростком, не будь девичьи бедра такими соблазнительно округлыми, а маленькая грудь высокой и заманчиво упругой. Кир-Кули осторожно убрал несколько непослушных прядей со лба сейлин, продолжая изучать ее. Тонкие, немного заостренные черты лица, длинные темные ресницы и чуть приоткрытые пухлые губы…

Уголок его рта дернулся, выдавая напряжение. Соблазн испробовать вкус поцелуя был столь велик, что на борьбу с ним ушло несколько долгих секунд. Он не хотел ее пугать и настраивать против себя. Во всяком случае пока. Дрожащая от ужаса или негодования беременная женщина – не та идеальная картинка, которую он представлял. К счастью, в Неронге ей не прочитали подробную лекцию о злобной и жестокой натуре аше-аров. Или же она не придала этим словам должного значения. А зря. Широко распространенный миф был не без претензий на истину. Хорошо все-таки, что Светлоликий не смог найти подход к сейлин. Не пришлось тратить на завоевание доверия девчонки кучу времени, у них и так его в обрез – максимум до обеда.

Девушка пошевелилась, снова меняя позу. Мягкие складки потрепанного топа пришли в движение, очертив контур груди. Бугорки набухших сосков выделялись золотыми горошинами на обтянутом тканью теле. Зоя опять мерзла и подсознательно стремилась прижаться к источнику тепла, которым для нее являлся азор. В голове Кир-Кули теснились далеко не целомудренные мысли. Может, плюнуть на все и сорвать с сейлин эти жалкие тряпки да согреть ее без всякой магии, тем самым традиционным способом, на который способен любой нормальный мужчина? Ей понравится. Определенно. А если нет? Тогда минутная слабость обречет его на долгие месяцы ненависти со стороны той, на кого он сделал большую ставку. Пожалуй, физиологические потребности могут и подождать, когда на карте стоят такие заманчивые вещи, как месть, свобода, знания и грандиозное развлечение. А девчонка… что ж, она уже принадлежит ему. Днем раньше, днем позже, какая разница?

Но разница все-таки была, ибо возникшее желание не спешило уходить. Да-а, давненько эйсард не получал сексуальной разрядки. Для их расы такие пробелы в интимной жизни выглядели по меньшей мере странно. Не зря почти все стражи втайне друг от друга прикрывались внешней иллюзией и в свободное время мотались в городской бордель. А у некоторых и личные любовницы были из числа симпатичных горожанок, которые даже не подозревали, с кем именно делят постель. Да и три азоры неплохо зарабатывали на этом. Ныне покойная Лу-Ла, сбежавшая Кейли-Оз и по-прежнему дееспособная Мира-Нин – опытные шлюхи, никогда не продававшие за бесценок свое мастерство. Искусные, выносливые… предсказуемые.

Скрипнув зубами, аше-ар криво усмехнулся и, подняв с пола плащ, накрыл им Зою до самого подбородка, чтобы не отвлекала, после чего бережно прислонил ее податливое тело к своей груди. Она не проснулась, лишь плотнее прижалась к нему и… облизнулась. Кончик розового языка оставил влажный след на верхней губе, которая теперь соблазнительно блестела, притягивая к себе взгляд мужчины. Он не мигая смотрел на ее рот, а внутри у него что-то менялось. Как будто чьи-то невидимые руки нежно касались белой кожи, незаметно проникая в плоть, все глубже и глубже… до самого сердца. Странное ощущение обволакивало, усыпляло бдительность, пьянило и дарило необычайное наслаждение…

Кир-Кули не сразу понял, что спящая сейлин «пьет» его энергию, но все-таки понял. Первым позывом было отшвырнуть ее от себя, а лучше сломать тонкую шею, которая как раз покоилась на его руке. Однако возникшая на уровне инстинктов вспышка агрессии пропала так же быстро, как и появилась. Вместо того чтобы причинить девушке вред, азор чуть отстранился и, положив ее затылок в свою большую ладонь, принялся внимательно разглядывать девичье лицо, на котором расцветала блаженная улыбка.

– Хм… энергетический вампир, значит? Это что-то новенькое, – протянул он, продолжая изучать айку. Она все так же безмятежно спала, и сны ей, судя по всему, снились замечательные. – Неужели одно из свойств сейлин? Я подозревал, что у тебя появится много необычных качеств, но не подумал, что ты станешь хищницей, принцесса. – Клыки блеснули в одобрительной усмешке.

Он как никто другой знал, что энергетический баланс его сестры крови в полном порядке, но ей, по-видимому, этого показалось мало. Интересно, в курсе ли сама айка, в кого превращается? И каких новых метаморфоз следует ждать от этой беззащитной с виду куколки? О сейлин было слишком мало информации в летописях, но кое-что важное Кир-Кули все же смог узнать: к концу беременности матери древних становились настолько опасными, что даже прародители Тайлаари боялись сохранять им жизнь.

– Что же ты за существо такое? – пробормотал блондин, магическим щитом перекрывая ей доступ к своей энергии жизни. На лице девушки отразилось разочарование, ее веки дернулись, но глаза не открылись. – Спи, спи, малышка. А накормлю я тебя потом. Чем-нибудь более материальным, – улыбнулся азор, чуть покачивая ее на руках.

И все же странно. Если полагаться на сведения, которые ему удалось добыть за короткие отпуска последней сотни лет, сейлин должна получать энергию из окружающего мира и приумножать ее, постепенно накапливая в своем теле. Как искусственно созданный источник. Но нигде не говорилось, что получение этой самой энергии в ее исполнении будет сродни вампиризму. Девушка не знала меры и стремилась взять то, что хочет, а не то, что ей готово дать окружение. И это при отсутствии какой-либо потребности в подпитке. Что же будет, когда таковая возникнет? Мужчина вздохнул. Похоже, хлопот с маленькой Эо предстоит много. Такой подопечной у него еще никогда не было. Правда, других тоже не было, разве что наемники в группах, которые он возглавлял. Хотя они больше походили на банду головорезов, нежели на миловидную энергетическую вампиршу.

Кир-Кули покачал головой собственным мыслям. Сколько еще сюрпризов принесут ему изменения сестрицы крови? Но происходящее разжигало любопытство и пробуждало исследовательский азарт. Он ее выбрал! Для своих целей, для себя. В тот самый момент, когда шагнувшая из пустоты невеста, похожая на фарфоровую куколку, огляделась по сторонам, решительно приподняла подол громоздкого платья и стройной ножкой в изящной туфельке дала пинка ухмыляющемуся коту, силуэт которого уже неумолимо таял. Жаль, промазала. Эта усатая сволочь нагло слиняла, бросив девчонку на растерзание азорам и маанукам. А его, Кира из рода Кули, она рассмешила. И тогда, и потом, и даже сейчас: с детской непосредственностью в достижении желаемого покусилась на мага жизни. Надо же быть такой наивной!

Впрочем, сделала она все на «отлично», если он с его многовековым опытом и седьмым уровнем силы не сразу заметил вторжение. Или просто слишком отвлекся? На нее же, между прочим. А она подсознательно воспользовалась ситуацией. Во сне. Мягкое, нежное, ласковое прикосновение невидимых пут пробудило в нем чувства, о которых он и не подозревал ранее. Какой-то особый вид вампиризма, аше-ар ничего подобного раньше не встречал. С другой стороны, ему и с настоящей сейлин прежде видеться не приходилось.

Кир-Кули прищурился, на мгновение задумавшись. Потом приподнял лицо спящей красавицы за подбородок и чиркнул пальцем над ее лбом, но тут же нахмурился и стер незаконченную пиктограмму. Несколько секунд он гипнотизировал взглядом щеку Зои, примеряясь, потом переключился на ямочку в основании длинной шеи. Кончики его пальцев заскользили по гладкой коже от плеча к ключице и ниже… к скрытой топом груди. Ухмыльнувшись, азор чуть отогнул неровный край золотистой материи и не без удовольствия коснулся выбранного для клейма места. Девушка прерывисто вздохнула, принимая ласку, но не очнулась.

Было в этом сне что-то неестественное. Будто неведомая сила специально погружала в его исцеляющие глубины уставшее тело и разум. Аше-ар догадывался, что за сила так заботилась о новоявленной сейлин. Его личной сейлин! Его айке. Он осторожно отвел руку в сторону и принялся быстро чертить в воздухе новый символ. Голубые линии загорались, повисая в пространстве, пересекались и расползались в стороны, образуя причудливый рисунок, больше похожий на каллиграфическую роспись. Закончив работу, страж указательным пальцем обвел свое творение по кругу, отчего светящийся знак значительно уменьшился в размере. А потом, бросив на Зою собственнический взгляд, Кир-Кули легко подтолкнул крошечный иероглиф, задав нужный вектор полета. Медленно проплыв по воздуху, клеймо заняло уготованное ему место на верхней части девичьей груди, больно впившись в нежную кожу.

Позже в шарту…

Я очнулась от резкой боли. Повертев головой, восстановила в памяти картинку недавних событий, а заодно определилась и с собственным местоположением. Полулежу себе скромненько под плащом на мужчине, сидящем в кресле в окружении серебристо-белого интерьера уже знакомой мне комнаты. Похоже, это становится доброй традицией. Сильная боль, что вырвала меня из сна, где я по обыкновению осваивала образ бесформенной «кляксы-светопоглотителя», быстро слабела, переходя в категорию ноющей. Зато сегодняшний «ужин» в царстве Морфея был необычайно вкусный и отчего-то цветной. Такой яркий и красивый, что дух захватывало. Жаль только, быстро исчез. Се ля ви, как говорят французы.

Поерзав немного на коленях блондина, я устроилась поудобней – а что, наглеть так наглеть! – после чего потерла саднящую область на груди и удосужилась-таки одарить ее своим драгоценным вниманием. Зрелище впечатлило. Меня что, заклеймили? Миниатюрный знак на коже слабо переливался, будто по его контурам безостановочно текла тонкая струйка ртути, перекрашенная в нужную гамму. В голубую, естественно, – удивилась бы, окажись иначе. Образ Кир-Кули ассоциировался именно с пятым цветом солнечного спектра. Не подумайте ничего неприличного! Все дело в его глазах и в голубоватом свечении магии. Поводив пальцем по въевшемуся в кожу клейму, я вопросительно посмотрела на аше-ара, все это время с молчаливым интересом наблюдавшего за мной.

– Это что? – полюбопытствовала, не получив ответа на свой многозначительный взгляд.

Он улыбнулся краешками губ и с невозмутимым видом заявил:

– Мы же провели обряд. Или у тебя провалы в памяти?

– Может быть. – Не стала спорить, вдруг и правда от переизбытка чувств заполучила временную амнезию? Частичную. – Эта блямба означает, что ритуал прошел удачно, или она ничего не означает, а просто идет довеском к церемонии?

Потерла бровь, мысленно отметив, что жест становится у меня такой же навязчивой привычкой, как и приобретение разных синяков, шишек и непонятных символов на теле. Я чувствовала себя меченой. Хотя, если вспомнить все мои злоключения в этом мире, так оно и было. Чем только ни отметили: начиная с рисунков на коже и заканчивая фантастической беременностью, о происхождении которой я мало что помню. Зато наслышана более чем, за что отдельное спасибо азору. Надеюсь, он не вешал мне лапшу на уши все это время?

– Ритуал прошел успешно, – ответил Кир-Кули и слегка наклонил голову, пряча глаза за белоснежной челкой. – Ты теперь моя сестра крови. Не замечаешь связь? Ты вообще хоть что-нибудь необычное чувствуешь?

Я прислушалась к себе, но кроме жажды, которая часто бывает после пробуждения, и вновь появившегося голода ничего нового не ощутила. Разве что немного знобило и продолжало слабо ныть припечатанное голубым символом место.

– Н-нет, – пробормотала, натягивая на себя плащ: использовать его как покрывало было, конечно, хорошо, но по прямому назначению все же лучше. – А должна?

– Не знаю. – Собеседник улыбнулся.

– Твоя неосведомленность напрягает, братец крови. Чую, ждет меня масса сюрпризов. Да? – Я искоса взглянула на его довольную физиономию и лишь укрепилась в своих подозрениях. – Приятных или не очень?

– Эо проводят крайне редко. Мало кому хочется связывать свою жизнь с другим существом. Ведь если кого-то из пары постигнет смерть, другой тоже умрет. А если один тяжело заболеет, второй обречен на продолжительное энергетическое голодание, потому что большую часть своей энергии жизни он будет отдавать слабому, – пояснил блондин с ленивой интонацией в голосе.

– И чем плох тогда ритуал? Ведь при смерти может оказаться любой, а в такой ситуации у родственников крови шансов на выживание в два раза больше, – возразила я.

– Да. Но для этого участники обряда должны безоговорочно доверять друг другу, ведь после церемонии у них будет жизнь одна на двоих.

– В чем же проблема? – Я искренне недоумевала.

По-моему, очень даже удобно быть связанным с близким человеком. Особенно с мужем или женой, тогда распространенные фразы «быть вместе до гробовой доски» или «жили они долго и счастливо и умерли в один день» начинают обретать прямой, а не переносный смысл. Хотя о чем это я? Супруги родственниками не являются. Это уже извращение какое-то. Тогда кто? Брат и сестра? Друзья? Просто знакомые? Почему бы и нет? Ведь можно объединиться с каким-нибудь более сильным и выносливым существом, как я с Киром, и таким образом продлить свое существование без ущерба для пары, потому что Эо передает обоим связанным характеристики наиболее «выживательного» вида. Правда, вряд ли кто-то с превосходящими физическими показателями захочет тащить за собой такой бесперспективный груз. Если только по дружбе или из личной выгоды, которую во всем можно найти, а если нет, то придумать.

– Да в общем-то нет проблемы. – Аше-ар принялся задумчиво перебирать мои спутанные пряди, разглаживая их пальцами. Интересно, его любые волосы привлекают или только мои? – В каждом деле есть много нюансов. И ритуал смешения крови – отличный тому пример, – вновь заговорил блондин. – У нас с тобой просто не было иного выбора, в противном случае мы вряд ли решились бы на подобный поступок. Хотя бы потому, что количество моих «не знаю» действительно впечатляет, – иронично заметил он, затем вырастил на кончиках пальцев световые шипы, как делал это на озере, и занялся «вороньим гнездом» на моей голове.

– Это да.

Я улыбнулась, борясь с желанием замурлыкать от удовольствия, пока маг изволит меня расчесывать. Не тянет волосы и уж тем более не выдирает. Как только ему это удается? Я бы без воды и ножниц не справилась.

Атмосфера царила почти семейная. То ли влияние обряда сказывалось, то ли усталость от постоянных стрессов наложила на меня свой отпечаток, но… чувствовала я себя в компании азора вполне раскованно. А чего теперь бояться-то? Ведь он мой брат крови, и умрем мы с ним в один день, приближение которого ни ему, ни мне не нужно. Кир-Кули был прав, говоря, что эта информация – моя страховка. Зная ее, я действительно стала относиться к нему менее настороженно. Даже, можно сказать, дружелюбно. Если б еще справиться с не присущей родственникам реакцией тела на его случайные – и не очень – прикосновения, из нас могла бы получиться приличная пара Эо. И получится… непременно. Куда деваться-то?

На душе было спокойно до ненормальности. Того и гляди на огонек заглянет Светломордый с требованием выдать ему сбежавшую сейлин, а мне все настолько по барабану, что хоть и правда мурлычь от блаженства, пока длинные пальцы «брата» плавно скользят по моим тщательно расчесанным волосам, шее, обнаженным плечам… Э-э-э, минуточку, это что за импровизация? К прическе в комплекте прилагается и бесплатный массаж?

Я мягко отодвинулась и, посмотрев на аше-ара, поблагодарила:

– Спасибо, что вернул моим лохмам нормальный вид. – Он чуть улыбнулся в ответ, не сводя взгляда с моего предательски покрасневшего лица. – Я, конечно, понимаю, что это наглость, но! Если честно, мне очень хочется перекусить и что-нибудь выпить. Наверное, церемония отняла слишком много сил. Не мог бы ты покормить меня, братец? – Последние слова я произнесла с особым ударением, надеясь, что это беловолосое чудо перестанет меня тискать при каждом удобном случае. Родственникам вроде как не положено.

Вопреки моим ожиданиям улыбка Кира стала шире и хитрее, а глаза как-то странно заблестели. Я шестым чувством поняла: ничем хорошим это не закончится, а когда услышала его заявление, то еще больше утвердилась в своем мнении.

– Согласен. Нам обоим не помешает подкрепиться, принцесса. – Аше-ар рассматривал меня так, будто именно мной и собирался отужинать. – Но сначала мы должны завершить ритуал. – Я недоуменно хлопнула ресницами, и он пояснил: – Остался маленький штрих, скрепляющий узы Эо, – поцелуй.

Рассеянно кивнув, отвернулась и сделала вид, что занята очень важным делом, плетением косы, к примеру, которая, кстати, плестись наотрез отказывалась, так как руки дрожали вопреки мысленным приказам успокоиться. Когда пальцы «братца» перехватили инициативу, я чуть не подпрыгнула на месте, чем окончательно выдала свое напряжение. Да уж, и как мне с такими потрясающими реакциями жить бок о бок с этим товарищем всю оставшуюся жизнь? Единственное, что приходило на ум, – срочно завести любовника, а лучше мужа, чтобы беснующиеся гормоны к моменту нашего с Кир-Кули общения были едва живыми от усталости. Чудесный вариант, да. Учитывая то, что скоро сюда явится папаша моего будущего ребенка, даже кандидата на роль супруга искать не надо. Хотелось бы мне видеть рожу повелителя Неронга, когда я с порога ему сообщу, что он как честный мужчина после моего совращения просто-таки обязан жениться.

Набравшись смелости, я повернулась к азору и с фальшиво-беззаботной улыбкой проговорила:

– Целуй. Только поскорее, а то очень есть хочется.

Надежда на то, что он чмокнет меня в щечку или лоб, испустила дух, когда его губы накрыли мой рот. Пальцы, сжатые в замок, разомкнулись сами собой, запрокинутая назад голова пошла кругом… Я стремительно теряла контроль над собственным телом, отдаваясь во власть новых ощущений. Единственной мыслью, которая не успела (или не захотела) смыться вслед за остальными, было «К черту Светлоликого!».

До того момента как острый клык Кира больно царапнул мою нижнюю губу, я пребывала в каком-то трансе. Не отвечала, не сопротивлялась, а просто позволяла целовать себя, будучи не в состоянии проявить хоть какую-нибудь активность. Сказать, что я ничего не чувствовала, значило бы нагло солгать. Наверное, будь у меня силы выразить эмоции, они походили бы на пятибалльный ураган. Вот только сил почему-то не было. Что помешало пожару, бушевавшему у меня внутри, выплеснуться наружу, я так и не поняла. Случайная боль отрезвила, вернув к реальности. Никогда бы не поверила, что наступит момент, когда я буду ей благодарна. Очнувшись от наваждения, осторожно отстранилась и, к моему разочарованию, тут же была выпущена из тесных объятий.

Сестра я ему, как же! Так сестер не целуют. И уж тем более не интересуются ядовито, что именно мне не понравилось.

– Все понравилось, – проворчала я и встала с его колен, сама толком не зная, на кого больше злюсь: на него за то, что так легко отпустил, или на себя, что проморгала возможность получить максимум удовольствия. – Может, теперь накормишь меня все-таки, а? И вина, пожалуйста, налей. На этот раз я не буду делить его с ковриком, обещаю, – попыталась пошутить, не глядя на аше-ара.

Было стыдно, а еще… досадно как-то. Ну да, маленькая я пока что, нет у меня опыта в таких делах. Почти нет. Каретные глюки не в счет. А милый, нежный, добрый Эван за все время нашего знакомства даже в щечку меня поцеловать не отважился. Жаль. Глядишь, я бы сейчас его образ в памяти лелеяла, а не думала о теплых и упругих губах необычно белого цвета, вкус которых ощущала до сих пор. Вот чего он прицепился ко мне, спрашивается? Играет как кот с мышкой. Брал бы энергию и не приставал больше! А так… на душе погано и, судя по кривой ухмылке азора, не у меня одной. Супер просто! Не успела толком познакомиться и пообщаться с Киром, а уже умудрилась на его мужское самолюбие наступить и, сама того не желая, как следует потоптаться. Впрочем, ему полезно. Впредь будет знать, что далеко не все девушки тают от его неземного обаяния. Некоторые, например, и в ступор впадают. А зачем и почему, каждый пусть сам для себя решает. В меру своей испорченности.

– Идем. – Голос поднявшегося с кресла блондина заставил меня отвлечься от размышлений.

– Куда? – спросила, старательно изображая ленивый тон недавно проснувшегося человека. Пришлось даже зевнуть для правдоподобности. Пусть лучше считает, что «замороженная рыба» – это не определение моему темпераменту, а временное состояние после сна.

– Кормить тебя буду, айка, – усмехнулся аше-ар. Легко так, непринужденно, будто и не злился только что. Или так оно и есть? Умею я накрутить лишнего. – А то от голода ты ведешь себя как замороженная рыба, ну или заторможенная.

Услышав из его уст словосочетание, только что витавшее в моей голове, я тихо выругалась, утвердившись в догадке, что Кир способен читать мои мысли. Черт бы их побрал, этих магов! Надоели!

Белолицый «братец», наблюдая за мной, расхохотался и, взяв под руку, повел меня в соседнее помещение, где на длинном столе красовались аппетитно пахнущие блюда и большой кувшин с вином. Ничего себе сервис! И кто у него тут кухаркой работает? Очередной многофункциональный коврик? Окинув заинтересованным взглядом наш будущий ужин, я довольно улыбнулась, напрочь забыв о недавних переживаниях. Все-таки голод – великая вещь! Бордовый напиток в прозрачном кувшине притягивал взор, пробуждая воспоминания о его приятных вкусовых качествах.

Замечательно! Теперь я напьюсь, и будет мне море по колено, Светлоликий до лампочки, а Кир-Кули… Ну а что Кир-Кули? Пусть он просто будет. Помирать молодой мне ой как не хочется. Да и куда я теперь от новоиспеченного «родственничка» денусь?

Не в этой жизни.

Глава 4

Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Чтоб тебе! – взвизгнула Ырли, выпустив из побелевших пальцев край седла, за которое крепко держалась все время продолжительного… чересчур продолжительного полета.

Не будь она моэрой, руки давно свело бы от холода и беспощадного ветра, господствующих на высоте, которой упорно придерживалось мерзкое крылатое создание, именуемое киприном. К счастью, раса девушки отличалась устойчивостью к перепадам температур. Все-таки на морской глубине особой жары не было, как и света, поэтому специфическое зрение входило в общий комплект достоинств, дарованных этим водолюбивым существам природой и эволюцией. Чтобы различать цвета в ночное время суток, им хватало даже слабого источника света, чего уж говорить о россыпи звезд и двух убывающих светилах на иссиня-черном небосводе. Ырли, сидя верхом на вредном ящере, видела пейзаж во всех подробностях.

«Следовало все же утопить летающую ящерицу, а не поддаваться заверениям ее хозяина, что это его лучший транспорт, – думала девушка, крепко держась за седло. – Лучший, ха! Интересно, для кого?»

Сделав очередную пакость в виде резкого крена вправо, «лучший транспорт» как ни в чем не бывало продолжил полет. Без эксцессов – как бы не так! Как же Ырли могла забыть, что с аше-арами надо тщательно обсуждать каждый пункт соглашения, в противном случае расплата неминуема! Или мерзопакостное поведение киприна – личная инициатива обиженной зверушки? Что ж, в любом случае противный ящер свое получит! Потом. Когда доставит пассажирку в пункт назначения.

Скрипнув зубами, Ырли пробормотала в адрес рептилии парочку крепких проклятий. Адресат то ли не услышал, то ли просто проигнорировал все эти нелестные эпитеты. Вариант, что он их не понял, девушка почему-то не рассматривала. И хорошо! Очередной экстремальный рывок моэра не перенесла бы. В конце концов, нервы у нее не резиновые. И зарвавшаяся «птичка» вполне могла хорошенько схлопотать от своей разгневанной наездницы. Ради того, чтобы настучать по наглой чешуйчатой морде, девушка готова была напрячь мозги, вспоминая уроки левитации, и… лишиться транспорта.

Вот только топать пешком до зачарованного города, который неизвестно где находится, ей категорически не хотелось. Азор поклялся честью рода, что киприн доставит пассажирку в Неронг, а значит, рано или поздно Ырли туда все-таки попадет. Скорей бы! Мысленно разрабатывая план страшной мести ящеру, моэра продолжала молча сидеть, дожидаясь окончания пути. Подол свадебного платья, которое она надела для ритуала возрождения, развевался на ветру, теряя роскошный вид, и неприятно холодил кожу. Косички больно били по лицу. Понимание, что от дорогостоящей прически, призванной произвести впечатление на Светлоликого, остался лишь намек, добавляло тихого бешенства и без того не радостной девушке.

О том, что проклятое животное возит ее по кругу, моэра догадалась не сразу. Первые пару часов она искренне удивлялась, как же далеко от поселения белокожих тюремщиков находится Неронг. Сначала все шло хорошо: киприн летел, Ырли любовалась видом. Но потом эта скользкая скотина стала потихоньку подниматься к облакам. Серебристая «броня» защищала ящера от холода, чего нельзя было сказать о всаднице. С воздушной стихией последняя из рода Бьянка ладила не лучше, чем с огненной, и если бы не крайне полезные особенности ее организма, давно бы уже превратилась в свежезамороженный труп, который впору везти на кладбище невест, а не ко двору повелителя. Но Ырли скрепя сердце сносила неудобства, лелея надежду поскорее добраться до места. Еще немного… еще чуть-чуть…

Когда один и тот же выступ скалы, напоминавший раскрытую пасть огромного зверя, в третий раз замаячил перед прищуренными глазами девушки, она, забыв о намерении вести себя смирно, со всей дури пнула животное каблуком. Киприн недовольно дернулся, многозначительно крякнул и (свершилось!) соизволил-таки прекратить торжественный облет горного кольца. Ырли досадливо фыркнула, жалея, что не отпинала его раньше. Поднявшись еще немного, ящер сменил курс, развернулся на девяносто градусов и нехотя пересек острые вершины, которые у потрепанной ветрами моэры уже давно сидели в печенках. Скоро она прибудет в Неронг и наконец предстанет перед гаем Светлоликим… в таком отвратительном виде!

«Вредный, гадкий, противный ящер… р-р-р! Тонуть ты будешь долго и мучительно», – мысленно пообещала Ырли.

Ее острые каблуки в очередной раз ударили по бокам животного. Киприн издал вопль возмущения, повернул голову, одарил пассажирку оценивающим взглядом, после чего принялся активно махать крыльями, желая поскорей избавиться от навязанной хозяином ноши, которая нравилась ему не больше, чем он ей. Одним словом, между этими двумя царило полное взаимопонимание.

Стояла поздняя ночь. Окутанные мраком постройки были погружены в сон. Кое-где горели одинокие окна, границы извилистых улочек очерчивали огоньки фонарей, а сады с подсвеченными клумбами с высоты птичьего полета походили на разноцветные вышитые покрывала, расстеленные между домами, крыши которых недовольно щерились острыми углами навстречу незваным гостям. Ящер перелетел через стену и сделал круг над площадью. Он продолжал держаться достаточно высоко, чтобы стражники не могли достать его стрелами. Моэра заерзала от нетерпения, предвкушая скорую посадку. А подлый киприн по-прежнему парил в воздухе, едва двигая крыльями, и явно не торопился снижаться.

Очередной удар острых каблучков по его чешуйчатым бокам привел к неожиданным результатам. Вместо того чтобы идти на снижение, ящер издал победный вопль, резко рванул вверх и начал крутить сальто. Одно за другим, в бешеном ритме, сопровождая их громким завыванием, не услышать которое могли разве что глухие. Но Ырли не сдавалась. Ее пальцы благодаря особенностям строения растянулись, не желая выпускать несчастное седло, а взбесившееся от страха сердце заработало с двойным усердием, отдаваясь глухим стуком то в висках, то в пятках. Такой подлянки от глупой скотины девушка не ожидала. Как не ожидала и подобной прыти. Когда киприн пошел на четвертый кувырок, девичьи пальцы вернулись к прежнему размеру, а их хозяйку благополучно расплющило по закрепленному ремнями седлу, выступающая часть которого больно врезалась в живот при падении.

На пятом круге ноги моэры, сжимавшие бока зверя, заскользили по его серебряной «кольчуге», как по льду. Сделав шестое сальто, киприн огласил округу торжественным криком, ведь на этот раз его прилипчивая ноша не удержалась и с диким визгом полетела вниз, на прощание едва не сломав крыло своему строптивому «транспорту». Ящер рыкнул, зло сверкнул глазами, демонстративно развернулся и, припадая на пострадавшую часть тела, направился восвояси. Все! Приказ выполнен! Груз был доставлен по месту назначения, так что его миссия здесь закончена.

А маленькая женская фигурка стремительно приближалась к мощенной каменными плитами площади. Извиваясь как змея и активно размахивая руками, она пронзительно верещала, отчего все находившиеся поблизости животные взбесились, а беспризорные мумы подняли дикий шум. Киприн, улетая, был полностью доволен собой, а стражники, внимание которых он так старательно привлекал, напротив, готовились к битве. Не каждый ведь день аше-ары сбрасывают на город громкоголосую бомбу, подозрительно похожую на девушку. И чего ждать от этой неопознанной твари – неизвестно.

За полчаса до этого…

В одном из добротных домов зачарованного города сай Янис задумчиво крутил в руках большую кружку, на прозрачных краях которой остались ворохи белой пены, и думал о своей жизни, о судьбе родного города и о самом вкусном на свете пиве, которое готовили в пивоварне его брата Айлиса. Бросив косой взгляд на бочонок, стоявший в углу, он одобрительно улыбнулся. С такими родственными связями хмельной напиток всегда был, есть и будет на столе Яниса, и это уже отличный повод для того, чтобы выпить. Мужчина поднес кружку ко рту и сделал большой глоток. Чудесно! Универсальное средство помогало и в горе, и в радости. А еще оно хорошо снимало нервное напряжение. Именно этим и занимался сейчас новый начальник городской стражи, прокручивая в голове последние четыре дня – с того памятного момента, как через восточные ворота в сопровождении сына повелителя в город вошла сейлин.

Четыре дня, а сколько событий! Размеренная жизнь столетий полетела мирду под хвост всего за несколько суток. Невероятно! Появление первой иномирянки и то легче пережили.

Так уж сложилось, что именно он, Янис, был в тот год ответственным за восточный район Неронга. Визит первой чужачки запомнился ему особенно ярко. Она явилась на рассвете, как призрак с кладбища невест. Мрачное название, жуткое… Оно давно уже приклеилось к пустоши, где кот наместника и его ворон однажды обнаружили стихийный переход в иные миры. Никто из горожан не видел это место своими глазами, но, как говорится, слухами земля полнится. А уж после регулярных походов юного принца за избранной домыслы жителей Неронга очень быстро обросли и реальными рассказами мальчишки. Напиваясь после очередной неудачной вылазки, он становился на редкость словоохотливым. А благодарные уши находились всегда, будь то прислуга или случайный собутыльник в одном из многочисленных кабаков. Ну и, как водится, к благодарным ушам почти всегда прилагался длинный язык, который разносил добытую информацию по округе с рвением скаковой лошади на финальном забеге.

В глубине души Янису было жаль Эвана. Хороший парень, добрый, хотя и сын Светлоликого. Ему бы тихую семейную жизнь по соседству с любящими родителями да сад с цветами, а тут… городские дела решай, тренируйся без устали, еще и на кладбище невест ходи. Отец потерял к нему интерес, как только выяснилось, что ребенок первой сейлин – не древний. Да и сама она никакая не избранная, а обычная человеческая девушка, искалеченная как физически, так и морально. С другой стороны, а какой еще реакции можно было ожидать от полубога, которому давно плевать на мирские хлопоты? Сильнейшие… все они со странностями. Мать Эвана так и не успела увидеть сына – погибла еще до его рождения. Даже опека повелителя не спасла несчастную от предводителя аше-аров, пробравшегося в нижний город сто двенадцать лет назад.

Поговаривали, что сам Светлоликий, обнаружив бездыханное тело бракованной избранницы, вырезал из ее живота полумертвого младенца и поделился с ним жизненной силой. Как и почему это могущественное существо не уберегло бедную женщину, история умалчивала. Янис подозревал, что лучезарный гай просто воспользовался возможностью избавиться от обузы в лице контуженной девицы, не сумевшей стать настоящей сейлин. Странно, что он сжалился над малышом, ведь неспособность мальчика снять проклятие была известна с первых дней беременности его матери. Зачем Светлоликому понадобился Эван? Уж не для того ли, чтобы позволить наместнику полностью переключиться на эксперименты, возложив на повзрослевшего принца обязанности градоправителя? Да уж, никакой роскоши не пожелаешь при том грузе ответственности, которым папаша одарил свое чадо.

«Э-эх, была бы мать жива!» – покачал головой мужчина и снова пригубил из кружки.

Несчастная женщина. Страшно представить, сколько страданий выпало на ее долю. Янис как сейчас помнил то дождливое утро, когда видел эту девушку первый и последний раз в жизни. Все было как во сне. Приползла. Упала. Подобрали. Отнесли к Эриену, прежнему начальнику стражи. Потом в главной башне внезапно появился наместник и, не утруждая себя объяснениями, исчез вместе с потерявшей сознание пришлой. Сэн ведь маг. Пшик – и вышел из темноты некогда пустого угла, перепугав находившихся в помещении стражников. Снова пшик – и нет больше окровавленной невесты, только бурое пятно осталось на скамье, где она лежала.

Наместник был сильным чародеем, скользким и опасным. А еще он был вторым поводом для нервной встряски Яниса. Вечернее заявление Светлоликого, ради которого хозяин Неронга соизволил выйти из своих подземелий и выступить на дворцовой площади, повергло народ в шок. Это ж надо! Почти тысячу лет прожили с одним градоправителем, и вдруг ни с того ни с сего назначают нового. Да кого?! Рыжего О – бывшего управляющего борделя Ариландины. То ли Светлейший совсем головой тронулся на радостях от прихода сейлин, то ли они со своим приятелем не поделили что-то, точнее кого-то. Девчонку иномирную не поделили они с Сэн, не иначе! И было бы что делить: маленькая, щуплая, а глаза такие холодные, аж дрожь пробирает. Янис в первый момент даже усомнился, человек ли она? Слишком уж непроницаемым казалось ее лицо.

Наблюдал мужчина пришествие очередной сейлин в первых рядах, ибо так по службе положено. На это зрелище многие пришли поглазеть, вырядившись как на праздник. Только хлопот ему столпотворением добавили. А потом случился глупейший бунт, устроенный Эриеном сотоварищи. Говорят, его азора зачаровала, и ведь никто эту беломордую шельму в публичном доме не признал. Пусть и под человеческой личиной, но все же. Хотя кто там спьяну приглядывался-то? Столько событий! Нелепых, неожиданных и, безусловно, важных. Непостижимо! Каких-то несчастных четыре дня! И размеренная жизнь Яниса полностью изменилась.

Теперь он не капитан восточного сектора, а начальник городской стражи. Тоже вот… осчастливили! И как откажешься от такой «милости», когда о ней в приказном тоне сообщает Сэн? Одного взгляда на его бледную физиономию служивому было достаточно, чтобы с приклеенной улыбкой на одеревеневших губах поблагодарить мага за оказанную честь. Вот только что ему с этим повышением делать? Жил себе спокойно, размеренно, а тут нате вам! За несколько суток на новом посту количество седых волос в темной шевелюре Яниса значительно возросло. И дело было отнюдь не в возрасте, который у большинства горожан давно перевалил за тысячу лет, что, в общем-то, совершенно не сказывалось на внешности и мозгах. Янису едва исполнилось сорок три года, когда на Неронг обрушилось таинственное проклятие. Сейчас он выглядел даже моложе, чем тогда, – спасибо целебной коаре!

Все началось с одного памятного утра, когда, проснувшись после неестественно долгого сна, в который внезапно погрузился весь Неронг, люди обнаружили, что в небе светит не привычная желтая Аманта, а какая-то неизвестная звезда ослепительно-белого цвета. Позднее ей дали название Мелирис. Так началось заточение целого города в далеком и диком мире за Гранью. То ли загадочные тюремщики пожалели своих пленников, то ли заклинание, переместившее летающий остров на другую планету, сработало таким причудливым образом, но вокруг окутанного чарами поселения образовалась замкнутая по окружности горная гряда с множеством туннелей и пещер. А возможно, эти каменные глыбы кто-то специально выстроил в качестве заслона от незваных гостей.

Защита ли, преграда ли… какая разница? Горожанам было все едино, а стражникам горы играли на руку, так как являлись хорошим препятствием для вторжения крупногабаритного зверья вроде маануков. Мелкие животные, напротив, периодически забегали в Неронг, реагируя на расставленные охотниками приманки. Особенно часто в ловушки попадались шестиногие змеи, которых в окрестностях обитало большое количество, и баруски. Благодаря им в мясных лавках всегда продавались освежеванные тушки. Некоторые предприимчивые граждане отлавливали пушистых ушастиков и разводили их в домашних условиях. Будучи представителями местной и потому не подверженной чарам фауны, баруски активно размножались, радуя хозяев приплодом, – изделия из пушистых шкурок и сочное мясо очень ценились в Неронге.

Но и без этих животных смерть от голода жителям зачарованного города не грозила. Секрет крылся вовсе не в теплом климате, благодаря которому плодово-ягодные деревья и кустарники, растущие в садах, давали богатые урожаи. Окажись Неронг в условиях лютой зимы, он продолжал бы свое существование. Люди, конечно, гибли бы, но скорее от мороза, чем от недостатка пищи. Пусть не животного происхождения, но не менее вкусной и питательной. И за это отдельное спасибо нижнему городу!

Лишь несколько островов в столичном мире Тайлаари могли похвастаться наличием такого вот таинственного наследия древних, которое состояло из храмового зала, бесчисленных лабиринтов и потайных комнат, спрятанных на разных уровнях, а еще из богатейших оранжерей. Растения цвели и плодоносили круглый год, подпитываемые энергией уникального источника, сокрытого под землей. Неиссякаемый, живительный, он был подвластен одному-единственному сильнейшему – гаю Светлоликому. День, когда нижний город признал своего хозяина, был праздником для Неронга. Потому что в этот день у него появился дополнительный ресурс для безбедного существования в любых условиях.

Светлоликий, ставший его повелителем по закону обретения, принятому советом наблюдателей много веков назад, взял бразды правления в свои руки и очень скоро стал для горожан олицетворением полубога, способного творить чудеса. Всего пара излеченных от смертельной болезни детей, несколько демонстраций магической силы и целый список уникальных зелий, изготовленных им совместно с Сэн, который иногда наведывался в новые владения старого друга, – вот, пожалуй, и все, что потребовалось сильнейшему для обожествления его персоны. Светлоликого все устраивало. Его уважали, боялись и… не трогали: этот гай любил уединение. И нижний город, куда могли без риска для жизни спуститься только избранные, стал отличным местом для ведения замкнутого образа жизни. Городской же рутиной занимался наместник, назначенный на эту должность советом еще до появления истинного хозяина города.

Янис усмехнулся, вспомнив того наместника. Последние десять веков он бегал в образе изрядно пощипанного мума, так как умудрился попасть под горячую руку Сэн, который и обратил старого скрягу в мерзкое животное. Поделом ему! Нечего было народ обирать в кризисной ситуации. Ссориться с магами опасно, особенно с теми, у которых есть волшебный кнут и целый арсенал никому не известных заклинаний. Не зря ведь Светлоликий предпочитал заниматься экспериментами и изучением хранилища древних в компании друга. Поговаривали, что Сэн сам изобретал рецепты зелий и проводил опыты в разных магических сферах.

День за днем, год за годом, век за веком жил своей замкнутой жизнью город, ставший ловушкой не только для жителей, но и для приезжих. Среди них оказался и странствующий маг – тот самый Сэн, ставший впоследствии наместником и правой рукой повелителя, а также «ходячим кошмаром» для большинства жителей. Его кнута боялись даже больше, чем вспышек гнева Светлоликого. И потому, что Сэн чаще появлялся на людях – официально он проживал во дворце, а после того, как повзрослел Эван, переселился в роскошный особняк в элитной части города, и потому, что этот могущественный чародей больше внимания уделял своим подданным, чем его нелюдимый друг. Нелюдимый… нелюдь он и есть! Помесь дракона с кем-то из водных народов. Но за световой завесой разве разберешь, что за сильнейший достался в хозяева Неронгу?

Странные все-таки шутки у судьбы: остров, где основное население состояло из людей, выбрал своим повелителем представителя другой расы. А тот же Мэйзин, на котором кто только не жил, начиная от хрупких фей и заканчивая неповоротливыми тоэлями, взял и подчинился человеческой девчушке. Юной магичке, ставшей сильнейшей в шестнадцать лет. Янис почесал затылок, вспоминая, как ее звали. Гайя Белоснежная вроде… красивое имя, зимнее.

Неронг находился под властью изрядно усиленных заклинаний «остановленного времени» и «свернутого пространства». Настолько сложных и мощных, что с ними не мог справиться даже сам Светлоликий. А он пытался, еще как! Кому понравится торчать на одном месте почти десять веков? Даже ему с его страстью к уединению это быстро наскучило. А что уж говорить про Сэн с его зверинцем? Уж он-то точно не походил на любителя оседлой жизни. Но тоже попал под действие проклятия, наложенного таинственными недоброжелателями. Застрял бледнолицый бродяга в зачарованном городе вместе со всем его населением. Неудивительно, что, обычно спокойный и равнодушный ко всему, он в скором времени проявил свой истинный нрав, обратив бывшего наместника в мохнатого мума.

Жизнь же текла своим чередом, люди приспосабливались к новым условиям. Благодаря первому заклинанию, окутавшему Неронг, горожане не старели, а второе не позволяло им далеко отлучаться от городских стен. Стоило человеку или нелюдю, бывшему в городе на момент наложения проклятия, выйти на пару десятков шагов за одни ворота, как он тут же оказывался перед другими. Пространство вокруг на мгновение смазывалось, и окружающий пейзаж волшебным образом менялся, заставляя беглеца упереться носом в тяжелую дверь с металлическими засовами, за которой его ожидали грустные стражники и не менее грустная группа поддержки из числа предприимчивых горожан. Но так дела обстояли лишь первую сотню лет, а потом эффект пространственной петли сменился куда более жестоким наказанием. Переступая через невидимую грань, расположенную шагах в тридцати от городской стены, человек начинал стремительно стареть и прямо на глазах у зевак рассыпался прахом. Для того чтобы отбить у жителей желание выходить из Неронга, хватило всего трех смертельных случаев.

Янис в который раз за вечер вздохнул, покосился на пустую кружку и, неспешно поднявшись, отправился к бочонку за новой порцией любимого напитка. Хмельной аромат приятно щекотал ноздри, а большой глоток, который мужчина сделал с огромным удовольствием, смочил пересохшее в предвкушении горло. Попивая пиво, ныне действующий начальник стражи вернулся к столу и снова уселся в свое любимое кресло. Сегодня была первая ночь с момента его вступления в новую должность, когда он позволил себе расслабиться и остаться ночевать дома. Раньше до места службы ему было всего минут десять ходу, теперь приходилось ехать в личном экипаже на другой конец города. Так уж повелось, что главной башней, в которой располагался кабинет начальника стражи, была западная, а не его родная восточная.

Четыре сумасшедших дня он работал. Мало того, что приходилось разбираться с бумажной волокитой, так еще и горожане добавляли хлопот. Снова активизировались фанатики со своими суицидальными лозунгами, из-за которых за последние века погибло больше тысячи человек. И ведь ни одна облаченная в белую рясу сволочь не подтверждала провозглашаемую идеологию собственным примером. Гибли те дураки, что вняли их призывам и решились очиститься от многовековых грехов методом самоубийства. У Яниса давно уже чесались руки прибить эту шайку вдохновителей, да только действовали они в рамках закона, а Сэн да и гай Светлоликий тоже закрывали на их деяния глаза. Даже принц ничего не смог предпринять, хоть и пытался. Максимальным наказанием для подстрекателей были несколько дней в городской тюрьме за нарушение общественного порядка… всего-то!

Неронг погряз в разврате и чревоугодии. Не весь город, но его большая часть. Что еще делать тем, кто готов на стены лезть от скуки? Пить, есть, гулять… было бы с кем и на что. А вот руки на себя накладывать – не метод! Лучше бы общественно-полезным трудом занялись: расчистили городские окраины, цветочки посадили, что ли, ну или вон… к разведению барусков пристрастились. Да куда там! Ведь больше всего страдала от безделья и отсутствия развлечений городская элита. Эти белоручки не привыкли работать. Обычные люди, такие, как Янис, жили спокойно, вели хозяйство, зарабатывали деньги и наслаждались каждым прибавленным к их жизни днем. Они верили в пророчество, в спасительницу сейлин и ждали ее пришествия, как манны небесной. Когда же тоска брала за горло, топили ее в вине. Ну или в самом лучшем пиве из пивоварни Айлиса.

Единственное, что удручало Яниса и заставляло вместе со всеми дожидаться осуществления пророчества, это дети, которые не могли развиваться физически. Маленькие хрупкие тела, еще не сформировавшиеся до конца, но уже переставшие расти под действием заклинания, были ловушкой для давно повзрослевших людей. У начальника стражи таких «ребятишек» было двое: дочери, которые выглядели на пятнадцать и двенадцать лет. Старшая около века назад вышла замуж. В седьмой раз! А что делать? Она ведь тоже имела право на личную жизнь. Какой бы юной ни казалась внешность девушки, а годков ей уже о-о-очень много, хотя ума, по мнению отца, так и не прибавилось.

Младшая по-прежнему жила с родителями. Ребенок с виду и давно созревшая женщина внутри. Янис с женой знали, что у нее есть любовник из числа мальчишек, застрявших в детском обличье, но оба делали вид, будто ничего не замечают. Они неосознанно продолжали относиться к ней как к маленькой, хоть и понимали, что девочка давным-давно выросла. По своим интеллектуальным способностям она значительно превосходила сестру, а вот ростом и фигурой, увы, напоминала подростка.

В первые дни после проклятия в Неронге умерли все дети до семи лет. Будто кто-то выставил возрастной барьер выживаемости, от которого начинался отсчет дееспособного населения. У беременных женщин один за другим случались выкидыши. В городе царила атмосфера всеобщего горя. Тогда люди считали эти смерти огромным несчастьем, сейчас – великим благом. От мысли, что человек на многие века мог застрять в теле младенца, всем становилось не по себе. И так было тошно наблюдать мучения семилеток и тех, кто постарше, а уж участь беспомощного свертка, не умеющего ни ходить, ни говорить, и вовсе пытка, какой не пожелаешь даже врагу, не говоря уже о собственном отпрыске. Лучше смерть! И слава древним, что пришла она со стороны.

Осушив очередную кружку, начальник городской стражи отправился за третьей. Несмотря на позднюю ночь, он еще не ложился. События последних дней негативно сказались на его настроении, и сейчас обычно обязательный и не пьющий на службе человек решил-таки отвести душу, уединившись с пивным бочонком в своем домашнем кабинете. Тихо, чтобы не будить жену и дочь, он постепенно надирался, не без удовольствия ощущая, как спадает напряжение и в теле появляется приятная легкость. Если б не вчерашнее заявление повелителя о назначении нового наместника, ему бы сегодня наверняка удалось по-настоящему расслабиться.

– Э-хе-хе, не к добру этот выбор Светлейшего, ох не к добру… – пробасил Янис, морща лоб.

Затем кивнул отяжелевшей головой своим сумрачным думам и сделал единственный логичный, на его взгляд, вывод: во всем виновата иномирная девчонка, все беды из-за их бабского племени. Как именно ей удалось внести раздор в отношения Сэн и Светлоликого, Янис не знал. Но в том, что она приложила к этому свою маленькую лапку, не сомневался. В отличие от первой претендентки у этой малявки все части тела были на месте. Симпатичные даже… части. А что бывает, когда в поле зрения двух одиноких мужчин появляется избранная женщина? Правильно! Конец дружбы и слаженной работы, которая, выстояв сотни лет, в одночасье рассыпалась пеплом, стоило юной сейлин появиться на горизонте.

Вот только куда Светлоликий упрятал своего бывшего соратника, оставалось загадкой. И разгадывать ее никто не спешил. Зачем вызывать гнев полубога? Доводилось Янису видеть разок, как это бывает. Тогда от взгляда взбесившегося сильнейшего несколько домов вспыхнули, как картонные коробки. А всего-то один пьяный идиот осмелился усомниться в истинности объявленного им пророчества. И как только этому бедолаге пришло в голову возражать словам повелителя? Эх, не всем алкоголь полезен, не всем…

Начальник стражи задумчиво поцокал языком, провел рукой по влажным усам и решительно допил содержимое кружки. Чуть пошатываясь, поднялся и опять направился к бочонку. Налив новую порцию, мужчина довольно крякнул и с блаженным видом сделал большой глоток.

– Хорошо-о-о, – протянул он, усаживаясь в кресло. – Уж я-то знаю меру, – самодовольно заявил Янис пиву, искрящемуся в свете горящего на столе кристалла. – Еще одну кружечку, и можно ложиться под теплый бочок к Саами. А может, и две кружечки… как пойдет.

Оглушительный визг, от которого задребезжали стекла, разорвал ночную тишину. Мужчина вздрогнул, тряхнул головой и хмуро посмотрел на темный проем окна. Обитавшие в районе мумы неслаженным хором отозвались на странный звук.

– Ни минуты покоя, – недовольно проворчал начальник городской стражи и, прежде чем отправиться выявлять источник визга, решил допить свое пиво. Однако не успел он и глотка сделать, как жуткий вопль повторился.

В изрядно захмелевшей голове зазвенело, пальцы задрожали, а вместе с ними запрыгала и кружка. Золотистая жидкость вылетела наружу, но не вниз, а вверх, после чего собралась в шар и стремглав рванула к окну.

– Э-э-э… куда? – растерянно пробубнил Янис и подкрепил вопрос крепким словцом, когда увидел, как в том же направлении несется еще один пузырь, более крупный, бывший раньше содержимым пивного бочонка. Спустя пару секунд жидкие снаряды, выбив единым натиском стекло, улетели в ночь, которая в очередной раз наполнилась нечеловеческим визгом, ударившим по ушам с такой силой, что мужчина едва не оглох.

Он подпрыгнул на месте, рванулся к двери и, толкнув ее ногой, выронил кружку, когда на всех парах налетел на тонкий силуэт идущей навстречу женщины. Ее изящная рука, неестественно плавно изогнувшись, поймала чашу возле самого пола и помахала ею перед носом застывшего от неожиданности Яниса.

– Осторожней, милый, – сказала Саами, с задумчивой улыбкой поправляя лямку ночной сорочки. – Не стоит так торопиться. Пиво ты все равно не догонишь, а встретить и оказать посильную помощь лейре еще успеешь.

Муж похлопал глазами, глядя на супругу, потом потер уши и, громко икнув, спросил:

– Ты знаешь, что за мирдовщина там творится?

– Уникальное событие, любимый. – Она лукаво посмотрела на супруга и отвела с лица ярко-синюю прядь волос. Глаза у нее были такие мудрые… светло-карие… и совершенно человеческие. Их она унаследовала от отца, который в отличие от матери к моэрам не имел никакого отношения. – В Неронг пожаловал маг воды, и свое знакомство с городом он почему-то ознаменовал призывом родной стихии. Интересно, к чему бы это?

– К неприятностям! – уверенно ответил Янис. – Час от часу не легче, – вздохнул он, протрезвев в рекордные сроки. – Сначала сейлин, теперь лейра… какое-то бабье нашествие, ей-богу!

На городской площади…

Это действительно был нечеловеческий вопль. В домах от него дребезжали стекла, сходили с ума животные и вскакивали с постелей перепуганные люди. Громкий, жуткий, отчаянно-протяжный. Варьируя между напряженным завыванием и оглушительным визгом, от высоких нот которого у застывших стражников закладывало уши, этот раскатистый крик разносился по округе, заставляя бунтовать воду в фонтанах и прудах, колодцах и сосудах, даже тех, что прятались за толстыми стенами. Стихия, как верная собака, откликалась на призыв моэры и со всех ног, хотя скорее уж капель, неслась на помощь повелительнице.

Легко помнить уроки левитации, когда полностью владеешь ситуацией. А что делать, если ни с того ни с сего почва уходит из-под ног? Ну ладно, не почва, а седло на спине одной чешуйчатой гадины, и не из-под ног, а из-под того самого места, откуда эти ноги растут. Ырли Вильи Бьянка с каждым новым сальто забывала не только как вводить свое тело в состояние невесомости, но и как им управлять. Да что там тело! У нее из головы вылетело даже собственное имя. В мыслях девушки царил хаос. Ее разрывало от бесполезной злости и безотчетного ужаса, нараставшего с каждым неровным вздохом, с каждым нелепым движением, с каждым мучительно медленным взмахом липких от влаги ресниц.

Городская площадь неумолимо приближалась, а растянувшееся в девичьем сознании время садистски издевалось над Ырли, бывшей не в состоянии вспомнить зазубренные когда-то заклинания. Ни одного! Самоуверенная моэра в мгновение ока превратилась в растерянного ребенка, не желавшего умирать. И, как любой ребенок, доверилась инстинктам. Так пронзительно и тонко могли голосить только представители морских народов. Врожденная способность мага воды призывать родную стихию оказалась куда действенней магических формул. Обтекая, а порой и сметая препятствия, многочисленные капли и струи соединялись в потоки и летели к ней отовсюду, чтобы слиться воедино и принять в свои мокрые объятия хозяйку.

Спасти, защитить, приласкать…

Ырли, как в бассейн, упала в огромный водяной шар, зависший над площадью. Он принял ее нежно, без всплеска. Несколько раз прокрутившись в прозрачной ловушке, синеволосая «рыбка» наконец перестала дергаться и позволила себе расслабиться. Бешеный стук сердца по-прежнему отдавался в висках, напоминая о пережитых минутах отчаяния, но эти отголоски лишь усиливали чувство облегчения, разлившееся по телу. Какое-то время лейра нежилась в ласковых потоках. Со стороны этот водный шар напоминал беспрерывно пульсирующего круглого монстра, который то громко булькал, выпуская на поверхность пузыри, то неэстетично плевался какими-то трудноразличимыми в темноте предметами. Неудивительно! Вода мчалась отовсюду и не особо церемонилась с тем, что попадалось на пути. Огибая твердые препятствия, она скользила по клумбам и кустарникам, унося с собой листья и бутоны цветов. Теперь же, баюкая в полупрозрачной колыбели молоденькую лейру, огромный шар постепенно избавлялся от всего лишнего, умудряясь при этом не потревожить заключенное в нем сокровище.

Поймав проплывающий мимо цветок, Ырли сжала его в руке и зло улыбнулась. Она непременно устроит киприну еще один водяной капкан, как тогда, на озере, но на этот раз ловушка будет смертельной. Девушка сладко потянулась и плавно перетекла в вертикальное положение. Одежда ее кружила в медленном танце, повторяя движения гибкой фигуры. Платье промокло насквозь – моэре было не до его сохранности. Главное, что она жива, здорова и способна на подвиги. Щелчок пальцев, мысленный приказ – и прозрачная сфера рассыпалась миллиардами мелких шариков, которые, вспомнив о силе притяжения, полетели на каменные плиты городской площади. Среди этого сверкающего дождя на землю шмякнулась и сама Ырли. Потеряв поддержку родной стихии вместе с приятным ощущением невесомости, девушка запуталась в мокрых юбках и вместо грациозного приземления на ноги с громким всплеском плюхнулась в самый центр лужи, образованной отпущенной на волю водой.

– Ну здор-р-рово! – прорычала ночная гостья, проклиная свою непредусмотрительность.

Следовало подумать о последствиях, прежде чем устраивать шоу для выскочивших из переулков собак и застывших статуэтками стражников. Стрельнув глазами в сторону не подающих признаков жизни мужчин, девушка решила, что помощи от этих истуканов ей не дождаться, поэтому стала подниматься сама, попутно пытаясь расправить липнущий к ногам подол. Первая стрела застала ее на пути из сидячей позы в вертикальное положение – этакий вариант буквы «Z», верхняя часть которой плавно отклонилась, уйдя в сторону от остроконечной убийцы. Прищурившись, Ырли резко распрямилась и прогнулась.

– Какого мирда?! – Она метнула гневный взгляд на четверку солдат, стоявших у ворот, но те, как и прежде, не шевелились, разве что глазами хлопали, да и то с большим интервалом. Круглыми такими глазами, в которых отражалась высшая степень изумления, помноженная на растерянность. Да уж, эта скульптурная композиция отомрет не скоро.

Зрение моэры позволяло видеть окружение в мельчайших подробностях. Стражники в отличие от гостьи по большей части принадлежали к роду людскому и подобными качествами не обладали, несмотря на регулярное употребление целебных настоев Сэн. Приоткрыв рты, они смотрели на странную пляску темного женского силуэта, выпавшего из водяного шара. Необычное, надо признать, зрелище, а уж какими красочными эпитетами оно сопровождалось… м-м-м… заслушаться можно! Выдаваемые мелодичным голоском проклятия попеременно переходили то на визг, то на рык, то снова начинали напоминать песню нецензурного содержания.

А танец тем временем набирал обороты. У правой тройки, находившейся на стене, похоже, не выдержали нервы, и эти ярые блюстители порядка решили прежде пристрелить ночную визитершу, а уж потом разбираться, кто она такая. Однако странная особа не стремилась обрастать деревянными спицами с пушистым оперением. Она с нечеловеческой гибкостью ускользала от стрел, выделывая такие пируэты, что глаза бедных стражников продолжали округляться, хотя, казалось бы, куда больше? Стрелявших тоже можно было понять. До сегодняшнего дня на кипринах летали только аше-ары, а поквитаться с ними за все их деяния было мечтой любого горожанина, владеющего оружием. Вот только с каких это пор маги жизни практикуют призыв стихий?

– Мать вашу за ногу! Ай, уроды… чтоб вас… безмозглые… – Шаг в сторону, наклон, треск пресловутого платья, и, как результат, повисший на плече рукав. – У-у-у, твар-р-ри! Наряд испортили. Кретины ту-го-дум-ны-е, а-а-ай… недоноски в доспехах… вы на кого руку, тьфу, на кого арбалеты подняли?!

Она сделала идеальное колесо. Кусок оборванной юбки не успел долететь до земли, а девушка уже откатилась в сторону. Снова поворот, сальто назад… и яростный взгляд, адресованный стреле, просвистевшей прямо под лопатками. Короткий перекат по площади – и очередная стойка. Оборонительная… пока еще оборонительная.

Растерянность Ырли, вызванная неожиданной атакой, быстро тонула в раскаленной лаве всепоглощающего гнева. В ней же сгорели и остатки здравого смысла, остались одни взбесившиеся инстинкты, оскорбленное самолюбие и жажда мести. А тут и добровольцы на роль козлов отпущения выискались, стрелять изволят, гады! Губы девушки скривились в хищной ухмылке, а защитная стойка сменилась боевой.

– Поигр-р-раем, – рыкнула она, предвкушая развлечение.

Скинутые с ног туфли полетели в стороны, нижняя часть подола жалобно скрипнула под острыми ногтями и опала мокрой тряпкой на каменные плиты, обнажив девичьи ноги до колен. Обстрел временно прекратился. То ли перезарядка орудий затянулась, то ли стражники слегка обалдели от подобного зрелища. Так или иначе, но заминка вскоре была устранена, и в моэру, радостно свистя, полетели целых два роя стрел. Левая тройка, по всей видимости, решила поддержать правую и поучаствовать в охоте на незваную гостью.

– Ах, так?! Ур-р-роды трусливые, на беззащитную девушку с безопасной высоты нападаете?! – крикнула «беззащитная девушка», продолжая скользить по площади, извиваясь, точно лента, и безошибочно уклоняясь от «пернатых убийц». – А еще мужики называются! – Ее обвинительная тирада набирала обороты, в то время как проворные пальцы плели любимые заклинания. Злость хороший стимул для памяти.

Разлившаяся по земле лужа и убежавшие сквозь щели ручейки – все это с мрачным гулом взвилось вверх, вырвав заодно и часть камней из общего узора. Тесня друг друга, плиты закружились в набирающем темп хороводе. Ырли вдохновенно дирижировала этим ударным оркестром, продолжая создавать необходимые для броска чары. Плавные переплетения рук, резкий хлопок – и новоиспеченный боевой отряд, подхваченный волной, понесся в сторону ошарашенных стражников правой тройки.

– Что, съели? Куда вам с вашими «зубочистками» со мной тягаться! – разнесся над улицей громкий девичий голос, который быстро перешел в зловещее хихиканье. – А теперь ваш-ш-ша очередь, – крутанувшись вокруг своей оси, прошипела вошедшая во вкус лейра и призвала на помощь огонь.

Вспышка получилась яркой и масштабной. Как раз то, что надо. Неважно, что планировалось совсем другое, главное – результат! Запустив это пылающее безобразие в стражников на противоположной стене, девушка довольно кивнула. Чудом уцелевшие кристаллы в ее мокрых волосах победно звякнули, а по бледным губам расползлась торжествующая улыбка. Вопли тех, кого достигло каменно-огненное возмездие, приятно ласкали слух. А жажда мести, получившая в голодную пасть свой первый кусок, требовала продолжения банкета. Главная цель ее прибытия в Неронг на фоне бушующей ярости сместилась на второй план. Бурлящая в душе злоба требовала разрушений. И какие-то мелкие сошки, возомнившие себя крутыми стрелками, были лишь первыми жертвами ее возмездия.

Очнувшаяся на свою беду четверка стражников успела пробежать всего пару шагов навстречу разъяренной визитерше, прежде чем получила по лбу выскочившими из-под их ног булыжниками. Облаченные в кожаные латы люди повалились на землю, а поработавшие на славу камни лениво поднялись в воздух, окутанные водяными пузырями. Выскочившие на крик лейры мумы благоразумно скрылись в темных дворах, туда же метнулись и немногие любопытные, решившие посмотреть на источник разбудившего их шума. В башне царила паника, находившиеся там стражники не представляли, как остановить разъяренную стихийницу.

А лейра, наслаждаясь своей силой, танцевала босиком на мокрой площади. Кругом была вода, много воды… гораздо больше, чем потребовалось для ее спасения. Из бочек и кастрюль, из скважин, бассейнов, водоемов, корыт и умывальников… отовсюду. Когда-то Ырли построила с помощью своей родной стихии мост, теперь стремилась превратить городскую площадь в гору мусора. А вот не надо было злить великого и ужасного мага воды! Сами напросились!

– Отставить безобразия! – грянул командный голос, от громкости которого девушка вздрогнула и временно прекратила плести чары.

Лишившись управления, камни с грохотом попадали вниз, водные плети последовали их примеру, добавив к общей какофонии тихие всплески. Даже получившие ожоги и ушибы стражники перестали подвывать и материться. Вокруг повисла напряженная тишина. Моэра застыла на месте, чуть наклонив набок голову. Водяные струи медленно поднимались с земли и сплетались в сверкающие жгуты. Они тянулись к ее рукам, постепенно становясь их продолжением. Янис понимал, что одно неосторожное движение или слово, и расстроенная негостеприимным приемом визитерша свалит его с ног. Разгневанный маг воды – это стихийное бедствие местного масштаба!

– Уважаемая лейра! – как можно спокойней заговорил он. – Я, начальник городской стражи Неронга, приношу вам свои извинения за недостойное поведение моих подчиненных, – продолжил он чуть громче, чтобы его хорошо поняла не только гостья, но и сослуживцы вместе с горожанами, притаившимися у приоткрытых окон. – Они приняли вас за аше-ару, достопочтенная сая. Простите убогих.

Девушка выслушала, помолчала, а потом вдруг всплеснула руками и… расхохоталась. Громко так, истерично. Водяные хвосты задергались в ее ладонях, разбрызгивая во все стороны мелкий бисер капель. Янису стоило большого труда не попятиться назад, за спасительную изгородь ближайшего здания. Но показывать моэре свою слабость он не желал не только из-за мужской гордости, но и по стратегическим соображениям. Ему было нужно во что бы то ни стало отвлечь и успокоить девицу, пока слегка потрепанный пейзаж не перекочевал в категорию «изуродованного до неузнаваемости». Это его родной город, и он за него в ответе. Удивительно, каким образом нерадивые стражники умудрились спутать мага воды с магом жизни? Белолицые, конечно, прекрасные имитаторы, но это лишь внешняя иллюзия! Ни один аше-ар не сможет заставить водную стихию вытворять такое.

– Хорошо же вы, сайи, встречаете гостей, – ядовито процедила лейра, медленно двинувшись к Янису.

Когда она отпустила воду на волю, он не смог сдержать вздох облегчения. А когда вышла на освещенное место, его брови удивленно поднялись, а на лице возникло глупое выражение. Совсем молоденькая и… невеста?

– Прошу прощения, – взяв себя в руки, сказал начальник стражи. – Но с чем пожаловала такая могущественная моэра в наш всеми забытый город? – Нехорошие предчувствия сгущали краски, а девушка продолжала грациозно вышагивать по раскуроченной мостовой ему навстречу. Встречать иномирянок фейерверком стрел становилось, похоже, доброй традицией Неронга.

– Я намерена стать сейлин, – гордо заявила девчонка. Удивленное «ох» прокатилось по округе, дав понять, что зрителям и слушателям, которых в столь поздний час здесь было предостаточно, отлично знакомо это слово. – И пусть вас не смущает мой дар, это поправимо. – Улыбка лейры слишком уж напоминала маниакальную, чтобы Янис отважился вступить с ней в спор.

– У нас уже есть сейлин!

«Убью-ю!» – мысленно простонал начальник стражи, глянув на узкое окно башни взором голодного зверя, но темнота скрывала наглого выскочку, осмелившегося встрять в разговор. Наверняка один из тех, кто получил камнем в лоб… и окончательно растерял все мозги.

Моэра остановилась, Янис напряженно замер, а вокруг снова повисла гнетущая тишина.

– Что значит – «есть»? – тихо так поинтересовалась она.

– Ну… – начальник стражи замялся, – была тут одна…

– Где она? – В несколько стремительных шагов гостья преодолела разделявшее их расстояние и, схватив мужчину за воротник, принялась его трясти.

– М-м-м… у Светлоликого, – пытаясь отцепить ее пальцы от своей одежды, пропыхтел Янис.

– Веди меня к нему, сейчас же! – притопнув в сердцах босой ногой, потребовала девушка.

– Хорошо, сая. Как пожелаете.

Ему не понравился тон лейры, но идти на конфликт с психически неуравновешенной соплячкой, помня, что она только что тут творила, Янис не хотел. Пусть с ней повелитель разбирается. Уж он-то сможет приструнить эту одаренную сверх меры особу с чрезмерными амбициями. Это ж надо, решила стать сейлин! Отсутствие ума прямо пропорционально присутствию магической силы. Ей еще в кукол играть, а она уже города крушит. Что ж, будет чем развлечься Светлейшему и его новому наместнику. А он, Янис, в этом не участвует. Спокойствие дороже! И так горожанам теперь светит куча работы по восстановлению площади. Да еще и «особо умных» стрелков надо в лазарет доставить. Так что пусть лейра едет во дворец, он даже сам ее туда проводит, чтобы не случилось каких-нибудь казусов по дороге. Хватит на сегодня приключений. Четыре дня… четыре сумасшедших дня от одной девчонки, и на тебе! Очередная ходячая неприятность явилась на его бедную голову. Помогая моэре сесть в служебный экипаж, начальник стражи думал, что начинает опасаться исполнения пророчества. Ему почему-то казалось, что к моменту этого радостного события Неронг будет лежать в руинах, оставшихся после визита какой-нибудь из потенциальных сейлин.

Глава 5

Справа маг, слева маг… Кто твой друг, кто твой враг?

Он вышвырнул ее вон! Этот ушастый недомерок вышвырнул ее, лейру, которые рождаются раз в несколько веков, – вон! Да как у него только язык повернулся приказать ей убираться из дворца? Кто он такой? Наместник? Ха! Глупый полукровка, возомнивший себя королем. Не мог гай Светлоликий приказать ему так поступить с гостьей. Не такой дурак сильнейший, чтобы выгонять магически одаренную особу, не выяснив, зачем та пожаловала в его владения. Он бы принял ее, обязательно принял! Хотя бы из любопытства. Вряд ли в Неронг часто заглядывают с визитом маги воды, так почему не уделить одной из них немного времени? Такая малость по сравнению с многовековым заключением.

Ырли медленно шла по широкой мостовой, с ненавистью разглядывая начищенные до блеска плиты под босыми ногами. Оборванное платье скрывал плащ начальника городской стражи, так и оставшийся висеть на ее плечах. Узлы на тонких завязках ослабли, и черная ткань съехала на одну сторону, но девушка не замечала этого. Ее глаза застилала пелена злых слез, а руки то и дело сжимались в кулаки. Ей хотелось крушить все вокруг, чтобы выместить бурлящую в душе ярость. Высокомерные в своем великолепии здания, аккуратная до приторности зелень… как же было бы приятно увидеть все это разрушенным, уничтоженным и растоптанным. А почему бы и нет? Маг она или кто? Ее здесь плохо приняли, а такое не прощают!

Гибкие пальцы расслабились, когда моэра встряхнула кистями рук, на кончиках синих ногтей замаячили алые искры огненного заклинания. Да провались пропадом этот Неронг! Если единственный способ добраться до нижнего города – это стереть с лица земли верхний… не вопрос! Она именно так и поступит. Этот рыжий толстяк еще пожалеет, что грубо обошелся с лейрой.

– Не стоит вымещать свой гнев на несчастных сооружениях и их владельцах, они ни в чем не провинились, сая. Им и так от аше-аров постоянно достается. – Голос, прозвучавший позади нее, заставил вздрогнуть. Насмешливый и в то же время властный – такой мог принадлежать только очень уверенному в себе мужчине.

«И кто у нас тут такой сердобольный?» – мысленно проворчала моэра.

Пару секунд она стояла, не оборачиваясь, лишь и без того ровная спина стала еще прямее. Пламя в пальцах утихло, но на самых кончиках ногтей по-прежнему мерцали крошечные искорки, напоминая, что заклинание, не родившееся до конца, все еще не отменено. Незнакомец молчал, однако Ырли чувствовала, как жжет между лопатками от его пристального взгляда.

Улица вокруг была пустынна, окна соседних домов черны, лишь стройные и бесстрастные фонари разбавляли темноту холодным светом. Утро еще не вошло в свои права, только далеко на горизонте забрезжила тонкая полоска зари. В такую рань ни один горожанин не выполз бы из теплой норы, несмотря на то что восточную часть Неронга Ырли уже успела поставить с ног на голову. Здесь же, в дорогом и ухоженном центре, господствовала тишина. Никому не было дела до одинокой моэры, которую выставил за дверь какой-то ушастый идиот. То есть никому не было дела раньше.

Девушка, перестав изображать из себя огнеопасную статую, медленно повернулась. Плавно и грациозно, будто выполнила несложное па. Складки длинного плаща качнулись, на мгновение открыв ноги, и тут же снова сомкнулись, скрывая от постороннего взора девичьи колени.

– За свой дом опасаетесь, уважаемый сай? – спросила Ырли, рассматривая стоящего напротив мужчину.

Что-то с ним было не так. Прищурившись, она мысленно присвистнула. Ничего себе! Заклинание отвода глаз, да такое мощное, что не каждый маг заметит его создателя. Вот и она его не почуяла, пока он сам не открылся, окутав чарами их обоих. И радиус плетения приличный. Сколько же силы в этом человеке-невидимке?

– Ну что вы, милая девушка, – бледные мужские губы растянулись в улыбке, а ярко-зеленые глаза пытливо вглядывались в ее лицо, – мой особняк расположен в стороне, и ему ваши «шалости» не причинили бы никакого вреда. Я просто беспокоюсь за мирных жителей, они ведь не имеют никакого отношения к тем невеждам, что посмели обидеть очаровательное создание, которое я имею честь лицезреть перед собой. Как ваше имя, сайя?

Зардевшись от комплимента, моэра машинально потянулась поправить волосы, но вместо этого тихо зашипела, как только ладонь ее коснулась изрядно спутанной шевелюры. Столько денег зря угрохала на парикмахера! Ни прически, ни платья свадебного, ни аудиенции у Светлоликого. Паршивый выдался денек!

– Ырли Вильи Бьянка, – взяв себя в руки, представилась она. – А вы кто будете? На простого горожанина не очень-то похожи.

– Правда? – Незнакомец чуть склонил голову к плечу, продолжая улыбаться. Не приветливо и не холодно, а как-то нейтрально, что ли.

Он был высок, даже слишком. Стой этот человек ближе, ей пришлось бы запрокидывать голову, чтобы с ним общаться. Но, к счастью, он находился на расстоянии нескольких шагов. Капюшон темно-зеленого плаща отбрасывал тень на лоб и глаза незнакомца, но лейра отлично видела черты его лица – от двухцветных глаз со странной радужкой до острой линии подбородка. Оригинальный типаж. Не молод и не стар, эдакий вариант мужчины без возраста. Мужчины с огромным магическим потенциалом, которым он хорошо умеет пользоваться. И откуда, позвольте узнать, в Неронге такой колдун? Если ей не изменяет память, здесь одаренные не рождаются. Значит, этот тип либо случайно попал под чары сильнейших, либо, как и она, являлся залетной птицей. Злость девушки погибла смертью храбрых в огне разгорающегося любопытства. И опасные искры на руках растаяли без следа.

– Как мне к вам обращаться, уважаемый сай? – Глаза ее сузились, а руки скрестились на груди.

– «Уважаемый сай» вполне подойдет. – Он снова улыбнулся, и она опять не смогла определить его эмоцию. Человек-загадка, не желающий называть свое имя… хм… любопытно. – Так кто же вас так расстроил с утра пораньше, милая Ырли?

– А вам какое дело, уважаемый сай? – выделив интонацией два последних слова, переспросила она.

– Интересно, какой недоумок решил поссориться с лейрой. Что же привело вас сюда? Только не говорите, что исследовательский интерес.

– Почему бы и нет? – Моэра чуть выгнула левую бровь и криво усмехнулась. – Хватит валять дурака, сай. Кто вы такой и что вам от меня надо? От вас силой несет так, что у меня в глазах рябить начинает, особенно если я пытаюсь прочитать вашу ауру. Что это, новый вид блокировки? Ну же, признавайтесь! – Она сделала несколько шагов в его направлении и, откинув назад голову, тихо поинтересовалась: – Вы ведь хозяин города, я права?

– Увы, милая Ырли, – глядя на нее сверху вниз, проговорил мужчина, – я просто маг.

– Очень сильный маг, – поправила она.

– Надо же было чем-то заниматься в вынужденной ссылке последние веков этак девять, вот и совершенствовался понемногу.

– Нереально сильный, – настаивала девушка.

– Вы мне льстите, – уголки его губ поднялись, а зеленые глаза насмешливо сверкнули.

– Я все еще пытаюсь вас прочесть.

– Зачем?

– Любопытно. Позволите?

– Что ж… – Он усмехнулся. – Как откажешь такой симпатичной сае?

– Ого! – Ырли недоверчиво посмотрела на собеседника. Живя в доме гайи Белоснежной, она давно уже научилась определять магический потенциал чародеев. И этот тощий тип в длинном плаще впечатлил ее ничуть не меньше именитых гостей наставницы. – Вы уверены, что ваше имя не Светлоликий?

– Насколько я помню, мама назвала меня иначе. – Мужчина рассмеялся в ответ, а она поджала губы, недовольная его реакцией. – Мое имя Сэн, – сказал он. – Я бывший наместник Неронга, а заодно и бывший друг упомянутого вами повелителя.

– Бывший, – грустно вздохнула моэра, отводя взгляд.

– Так уж получилось. С приходом сейлин в нашем городе многое изменилось.

– Той девчонки? – В синих глазах лейры мелькнуло раздражение. – И вам из-за нее досталось?

– Досталось. А вам она чем успела насолить? – Сэн чуть наклонился, заглядывая в лицо собеседнице.

Та посмотрела на него, прикидывая, насколько можно доверять этому человеку. Поплакаться кому-нибудь в жилетку хотелось и очень. Но жаловаться на жизнь первому встречному опасно. Хотя над ним, по всей вероятности, тоже судьба поиздевалась, раз на его месте теперь та жирная скотина сидит, так почему бы и не поговорить по душам? Авось он ей полезную информацию даст. Или еще лучше – расскажет, как попасть к Светлоликому в обход ушастого толстяка с дурацким именем О?

– Да в общем-то ничем не насолила, – произнесла Ырли после недолгого раздумья, – разве что своим существованием.

– Даже так? – заинтересовался Сэн. – Может, пойдем ко мне, побеседуем за чашкой чая?

Предложение было заманчивым, от горячего напитка моэра сейчас бы не отказалась. Но заявляться в столь поздний час в дом к незнакомому мужчине?

– Это такой ненавязчивый способ меня соблазнить? – Девушка решила прояснить все и сразу, чтобы потом, в случае чего, не оправдываться за разрушенный особняк.

– Отнюдь. Если бы я хотел соблазнить вас, Ырли, вы бы уже купались в моих любовных чарах, сами того не подозревая. – Его тон был слишком самоуверенным, чтобы ее это не задело.

– Не стоит меня недооценивать. Я хорошо разбираюсь в приворотной магии, сай Сэн! – с вызовом заявила она.

– Серьезно? – Хитрая улыбка на его губах заставила девушку нахмуриться.

– В чем подвох? – спросила она, на всякий случай проверяя, нет ли на ней следов внушения. К счастью, тревога оказалась ложной. – Я что-то пропустила?

– Да. – Он снял с головы капюшон и насмешливо добавил: – Вы ведь умная и образованная лейра, не правда ли?

– И? – Ырли насторожилась, не сводя с мужчины внимательного взгляда. С непокрытой головой он выглядел еще интересней: неровно остриженные волосы темно-зеленого, почти черного цвета обрамляли длинное лицо с впалыми щеками и острыми, будто бы вырубленными из камня, чертами. Некрасиво, но притягательно.

– Тогда вам должно быть известно о необычных свойствах магии стихий, – доверительно понизил голос собеседник.

– К чему вы клоните, Сэн?

– Прочтите меня еще раз, только внимательно.

Его тихий смех беспокоил моэру. Ощущение, что ее обвели вокруг пальца, поиграв, как с глупой школьницей, росло и крепло с каждой секундой. Она переключилась на магическое зрение и, округлив глаза, уставилась на него.

– Вы маг воды?! Но это же невозможно!

– Почему?

– Потому что маги воды рождаются…

– Редко? – перебил он, откровенно забавляясь ее смятением.

– Да!

– И что?

– Я лейра.

– Я в курсе.

– А вы…

– Маг воды. Приятно познакомиться, маленькая моэра. Может, все-таки пойдем выпьем чаю и обсудим в домашней обстановке наши общие проблемы с одним рыжим «тараканом»? Я, признаться, уже устал стоять посреди улицы, поддерживая полог невидимости. Идемте, Ырли. Или я и вправду воспользуюсь магией общих стихий и заставлю вас влюбиться в меня прямо здесь. Тогда вы перестанете упираться и с удовольствием согласитесь выпить со мной чаю.

– Но маги воды рождаются один раз в несколько веков, – пробормотала девушка, пропустив его слова мимо ушей.

– После того как появился на свет я, в Тайлаари сменился не один лейр, – спокойным голосом, растерявшим насмешливые нотки, сказал Сэн. – Вы забываете, дорогая, что мне очень много лет. Очень-очень много. А теперь, когда ваши сомнения развеялись, пройдемте со мной.

– А если нет, отведете силой? – Ырли отступила на шаг.

– Зачем же? Подчиню вас силой наведенной любви, – мрачно пошутил он.

Ырли сделала еще один шаг назад и остановилась.

– Для чего я вам?

– Я просто пытаюсь помочь красивой девушке, у которой выдался по всем признакам очень тяжелый день, точнее ночь.

– И только?

– А этого недостаточно? – Темные брови поднялись в наигранном недоумении.

– Я вам не верю, – отдалившись еще на шаг, заявила Ырли.

– Напрасно.

– Говорите прямо, что вам надо? – Она нервно дернула плечом.

– Кроме того, чтобы провести несколько часов в обществе синеволосой красавицы, которую требуется срочно отогреть и развеселить?

– Кроме этого, – кивнула собеседница, в очередной раз заливаясь румянцем. Про себя она отметила, что зубы заговаривать этот тип умел. А значит, с ним надо держать ухо востро.

– Ну хорошо-о, – протянул Сэн, становясь серьезным. – Я очень хочу понять, что молоденькая моэра с таким превосходным магическим потенциалом ищет в нашем забытом богами городке? А еще мне интересно, почему эта самая моэра прибыла сюда на запряженном киприне, явно принадлежащем аше-ару. Не просветите старого мага на сей счет, юная дева? Кто вас послал?

– Никто.

– Не верю.

– Это у нас взаимно, – ехидно заметила Ырли, сверля собеседника взглядом.

– Зачем вы здесь? – спросил он, рассматривая ее с не меньшим вниманием.

– Хотела встретиться с повелителем, – честно ответила девушка, прекрасно зная, что он почует ложь.

– С какой целью?

– Думала стать сейлин, – с фальшивым равнодушием сказала она. Но голос предательски дрогнул, выдав обиду.

– С таким магическим даром?! – Судя по выражению лица, маг на самом деле был удивлен.

– Это неважно, – достав из-под плаща спрятанный за поясом пузырек, вздохнула лейра. – Последняя разработка магов Тайлаари. На восемь-десять часов лишает организм любых признаков магии. Это как яд для дара, только временного действия.

– Хм… Занимательное зелье. И в чем же тогда проблема?

– В рыжем толстяке, который занял вашу должность. Он вышвырнул меня вон!

– Мерзавец.

– Да!

– Неотесанный чурбан!

– Именно.

– Да как он только посмел? Идемте, Ырли. – Мягко подойдя к девушке, Сэн приобнял ее за плечи и повел в противоположную от дворца сторону. – Вы все расскажете мне, а я постараюсь вам помочь. Уверен, мои знания, как бывшего наместника, сослужат нам с вами хорошую службу.

– Мне надо попасть в нижний город, – смирившись с приглашением, проговорила моэра. Она как-то вся обмякла в заботливых мужских руках. Плечи опустились, голова поникла – дала о себе знать усталость.

– Это как раз не проблема, – услышала она сверху. И, посмотрев в его насмешливые зеленые глаза, спросила:

– Серьезно? Вы можете отвести меня туда?

– Конечно. Тем более я кое-что там оставил и намерен это что-то забрать. Так что прогулка в подземелье вам сегодня будет обеспечена, Ырли. Только с одним условием: никто не должен знать, что это я вас туда провел. Договорились? – Она кивнула. – Но сначала я хочу, чтобы вы отдохнули, переоделись, поели и рассказали мне, кто вы такая и каким образом вас сюда занесло. Согласны?

– Я…

– Потом. Все потом. – Он приложил к губам палец, заставляя ее замолчать. – Дома.

В то же время…

Он вышвырнул ее вон! Невероятно! Юную, прекрасную и дико сексуальную моэру, свалившуюся сегодня на Неронг как снег на голову. Он мог бы предложить ей стать его подругой. Такая яркая, грациозная… Куколка, а не девушка. Если отмыть и причесать, конечно. Ну или, на худой конец, отправил бы ее к Арише. Уж она-то точно нашла бы девчонке применение в своем борделе. А вместо этого ему пришлось прогнать гостью из дворца, напустив на себя грозный вид. Но почему гай Светлоликий приказал это сделать?! Ведь ей всего-то и нужно было с ним поговорить. Похоже, у Сиятельного начались проблемы с головой. Или это на него так ссора с Сэн повлияла? Да и где теперь тот грозный маг – предшественник толстого О? Неужели Лучезарный убил бывшего соратника и закопал останки под кустом в своем подземном саду? Этот может! С такими-то заскоками. О-хо-хо… Как бы не случилось беды. Не от повелителя, так от моэры. Обиженный маг воды – ходячая катастрофа.

Рыжий О тяжело опустился в низкое кресло и обреченно вздохнул. В какую авантюру он вляпался, согласившись на предложение Светлоликого? Знать бы. Да и был ли у него тогда выбор? А сейчас? Впрочем, он не жалел. Власть и богатство, уважение и всеобщее повиновение горожан – ради этого можно было вытерпеть как причуды сильнейшего, так и построенный на магии краткий курс обучения, который пришлось проходить бывшему управляющему борделя всю ночь напролет. Да еще и в компании учителя, в чьем обществе не то что об отдыхе заикаться, там слово вставить лишний раз страшно было.

Вспомнив недавние уроки, толстяк непроизвольно покосился на браслеты, плотно сидевшие на его запястьях. Ювелирные изделия были как родные братья, с той лишь разницей, что на одном из них загадочно мерцал голубой камень, а на втором – алый. Благодаря первому украшению новый наместник мог беспрепятственно усваивать получаемую от повелителя информацию. Знания складывались пластами в его сознании и становились чем-то естественным, привычным, давно знакомым. Будто он всю жизнь занимался подземными садами, а не вел хозяйство публичного дома. Неизвестные сорта растений стали для О почти родными, а управление левитирующими платформами, призванными доставлять созревшие плоды и травы во дворец, казалось чем-то обыденным. Когда же весь этот процесс предстал перед глазами толстяка впервые, его охватила паника. И только близкое соседство Светлоликого заставило перепуганного мага взять себя в руки и вместо бегства продолжить экскурсию по коридорам и оранжереям нижнего города.

Очередной взгляд О на браслеты таил в себе смесь страха и уважения. Эти магические предметы могли как спасти, так и убить своего носителя. Все зависело от настроек. Наместнику они принесли знания, которых не было, навыки, которые в другой ситуации пришлось бы приобретать годами, а еще они даровали ему уникальную возможность безопасно перемещаться по территории подземелий. В случае опасности браслет с красным камнем начинал невыносимо жечь кожу, предупреждая. Благодаря этому толстяк знал, куда путь открыт, а где его ожидает масса неприятностей в виде ловушек и прочих сюрпризов, большая часть из которых грозила нежеланным гостям смертью. Но было и одно неудобство. Отныне никто, кроме повелителя, не мог снять браслеты с запястий Рыжего О.

Впрочем, и в этом толстяк видел свои плюсы. По крайней мере, никакой завистливый идиот из числа местных жителей не сможет лишить его власти. Никто и никогда! Чем не повод для радости? Особенно если учесть, что жить рыжебородый сай в отличие от предшественника собирался не в старом особняке и не в темных клетушках нижнего города, а в выделенном ему левом крыле дворца. Пришлось, конечно, потеснить принца без его на то согласия, но разве кто-то осмелится перечить воле гая Светлоликого? Всем известен взрывной характер повелителя, а посему… Эвану ничего не останется, кроме как принять соседство новоиспеченного градоначальника. На этот счет О не беспокоился, прекрасно зная мирный нрав наследника и его прохладное отношение к богатству. Подумаешь, половину полупустых комнат отдали тому, кто отныне будет следить за урожаями подземных плантаций и за порядком в городе. Парню от этого ни холодно ни жарко. Ведь его обязанности остались прежними. Точно такими, как были при правлении Сэн. Ничего не изменилось… для принца.

Тихий шелест за спиной заставил Рыжего О подскочить с кресла с быстротой и ловкостью юноши, а не грузного мужчины, коим он на самом деле являлся. На лбу тут же выступили капельки пота, а взбрыкнувшее сердце ускорило ритм. Этот звук за сегодняшнее утро стал для толстяка сродни ночному кошмару. Именно он был предвестником явления Лучезарного в его скромную (ну, почти скромную) обитель. Во всех помещениях дворца висели, стояли и даже лежали зеркала. Разного размера, формы, с рамами и без. Именно через эти куски стекла повелитель общался с новоявленным наместником.

Не то чтобы толстяк хотел видеть Светлоликого во плоти – такой вариант пугал его еще больше. Но и постоянное мелькание сияющей персоны в каждом из имеющихся в комнате зеркал доводило беднягу до нервного тика. Щека самопроизвольно начинала дергаться, а глаз то и дело подмигивал невпопад. Как ни старался О держаться на аудиенции достойно, его волнение было слишком заметным, чтобы ускользнуть от внимательного взора собеседника. Точнее, от взоров. Повелитель появлялся то в одном, то в другом зеркале, то во всех сразу и при этом как ни в чем не бывало продолжал диалог. С правой стороны, с левой… одно отражение заканчивало фразу другого, а порой они все говорили одновременно. И каждое воплощение Светлоликого умудрялось вести себя отлично от остальных. Как будто в комнату сквозь зеркальные окна смотрели несколько копий одного существа. Толстяка это нервировало, но здравый смысл и инстинкт самосохранения не позволяли ему заикнуться о своих чувствах.

Очередной визит повелителя вызвал у наместника нервную дрожь. Что… ну что же ему опять от него надо? Выгнать со двора еще одну красавицу моэру? Или, может, гай передумал и теперь хочет отправить его в погоню за оскорбленной девчонкой?

– Достопочтенный сай О. – Светящаяся фигура в большом настенном зеркале шелохнулась, меняя позу. – Я понимаю, что отдых необходим большинству живых существ, но! Не стоит забывать о своих непосредственных обязанностях. Подземные сады ждут вас. Как и люди, которые придут через несколько часов за плодами и травами. Система давно отлажена, не стоит ее нарушать, – последние слова прозвучали убийственно мягко, и толстяк невольно сглотнул, представив, что его ожидает в случае неповиновения. Как бы ни была высока должность наместника в Неронге, все равно истинная власть есть и будет в руках сильнейшего.

– Да, мой повелитель, я немедленно отправляюсь туда. – Рыжий прижал к голове длинные уши и застыл в глубоком поклоне, весьма комичном при его телосложении.

– Не спеши, – донеслось из зеркала. – У тебя еще есть время, чтобы позавтракать. Но не трать его на бестолковое просиживание штанов, этим ты сможешь заняться вечером, когда работа будет закончена. И еще… – снова заговорило первое отражение, перехватив инициативу у своей копии. Бедный О, едва начав распрямляться, настороженно замер в полупоклоне и устремил вопросительный взгляд на очередного собеседника. – Для исследовательской работы нужно много сил. Поэтому прежде, чем займусь экспериментами на нижнем уровне, я намерен погрузиться в спячку. Неизвестно, когда мой организм получит полную энергетическую подпитку. Какое-то время меня не будет, и вся ответственность за Неронг ляжет на твои плечи, наместник. Помимо этого ты должен будешь присматривать за принцем, который в скором времени вернется из похода, а также скидывать семь десятых от получаемых доходов в колодец, я показывал тебе его ранее. Ты все понял, сай?

– Да, мой повелитель. – О показалось, что он уменьшился ростом под грузом взваленной на его плечи ответственности.

– Не подведи меня, – синхронно произнесли два золотистых образа и все с тем же тихим шелестом растаяли в глубине зеркал.

«Это либо мой звездный час, либо неминуемая погибель», – решил толстяк, едва ли не со скрипом разгибая спину.

Он чувствовал себя механической куклой, которую срочно нужно было смазать. Горячая ванна с расслабляющими травами, пара массажисток с нежными пальчиками и вкусный… по-королевски вкусный ужин – все это он потребует от прислуги вечером, а пока следует соблюдать установленные правила, невзирая на усталость, неуверенность и прочие малоприятные эмоции. Но… сначала завтрак!

В нижнем городе Неронга…

Ырли лениво разглядывала саркофаг. Этим она занималась последние пару часов, и глупое занятие уже порядком ей поднадоело. Время от времени девушка прогуливалась по залу, придирчиво изучая настенные орнаменты. Иногда подходила к зеркалам и поглаживала рукой витые рамы, мысленно прикидывая их ценность, а потом долго смотрела на свое отражение и тихо вздыхала, сожалея об утраченном образе красавицы невесты.

Приведя девушку сюда, Сэн сказал, что Светлоликий сейчас спит в своем золотом гробу, а когда изволит пробудиться, просто физически не сможет пройти мимо очаровательной гостьи, дожидающейся аудиенции прямо в его опочивальне. Гай обязательно уделит ей внимание. Если не из вежливости, то из интереса к личности той, что смогла не только беспрепятственно пройти по коридорам нижнего города, но и проникнуть в одну из его тайных комнат.

Насчет очаровательности маг, конечно, преувеличивал: выглядела Ырли, может, и неплохо, но уж точно не шикарно. Из-за ночных злоключений даже косички с россыпью драгоценных камней пришлось расплести в купальне, приготовленной для нее опальным наместником. Ополоснувшись в теплой воде, девушка просушила и тщательно расчесала свои роскошные волосы, а затем надела заранее выбранное платье из гардероба первой сейлин… из гардероба вековой давности! Безвкусное, немодное… фу! Сколько лет Неронг в заточении? Почти тысячу?! Не наряды, а сплошной раритет. Добротный такой, из дорогих тканей и с не менее богатой отделкой, но все равно раритет. С другой стороны, на грациозной моэре даже эти громоздкие тряпки смотрелись хорошо.

Когда Ырли поинтересовалась, почему эти «великолепные костюмы» (ну не называть же их барахлом, вдруг Сэн извращенец, испытывающий тайную привязанность к тряпкам давно умершей девицы?) находятся в его доме, а не в какой-нибудь закрытой на ключ комнате нижнего города, маг с грустной улыбкой ответил, что после смерти несчастной забрал ее вещи к себе в надежде передать их когда-нибудь новой избранной. И вот, мол, она – Ырли Вильи Бьянка – пришла. Моэра не считала себя дурой и потому на пафосные речи в свой адрес реагировала с доброй долей скептицизма. Выслушав Сэн за чашкой горячего чая, девушка поинтересовалась еще одной своей предшественницей, тему которой они уже затрагивали, беседуя на улице.

Бывший наместник пожал плечами, вяло ответив, что та девчонка не оправдала надежд повелителя, поэтому ей и не досталось ни одного из роскошных платьев, которые он только что, фигурально выражаясь, бросил к ногам прекрасной лейры. Рассыпавшись в очередных благодарностях за столь щедрый подарок, Ырли кокетливо поправила лиф обретенного наряда и принялась выспрашивать у радушного хозяина, как ей встретиться с гаем Светлоликим без свидетелей. Так, слово за слово, они обо всем и договорились. А через каких-то полчаса Ырли уже сидела в роскошном кресле в зале с шестируким саркофагом и терпеливо ожидала пробуждения сильнейшего.

По совету Сэн она выпила лишающий магического дара эликсир, чтобы не спугнуть повелителя своими незаурядными способностями. По плану проснувшийся полубог должен был застать в своей спальне скромную моэру в наряде сейлин (что играло не последнюю роль в психологическом воздействии на его светлость), которая всей душой желает участвовать в ритуале возрождения, чтобы освободить город от наложенного проклятия. Про то, что Ырли куда больше интересуют способности, которые прилагаются к роли избранной, она, естественно, распространяться не собиралась. Сэн же, проводив новую знакомую до комнаты с саркофагом, отправился по своим делам. У него были какие-то свои счеты с новым наместником, и он планировал что-то украсть из-под носа у мерзкого карлика. Эта идея Ырли очень нравилась. Отомстить обидчику да еще и чужими руками – какая порядочная девушка не мечтает о такой удаче?

Каких-то два часа назад моэра была полна энтузиазма, час назад в ней все еще жила надежда на эффектное приветствие Светлоликого. Ну а последние минут пятнадцать девушка подыскивала, что бы запустить в безмолвный гроб, чтоб разбудить наконец Сиятельного соню. Однако в просторном помещении с начищенными до блеска полами не было никаких бесхозных предметов. Разве что кристаллы в глубоких нишах колонн, но их трогать Ырли пока не отваживалась. Вдруг с ними какая-нибудь система сигнализации связана? Зачем рисковать, идя на поводу у собственных эмоций? Нужно быть хитрее.

Справившись с нарастающим раздражением, моэра спрыгнула с кресла, где давно уже сидела, положив на подлокотник ноги, ибо поза кроткой школьницы с руками на коленках ее утомила так же сильно, как и созерцание узоров на стенах. Подойдя к золотой скульптуре, висевшей над полом, точно пленник на цепях, Ырли вежливо улыбнулась и деликатно постучала костяшками пальцев по месту, которое у огромной статуи, по идее, должно было быть животом. О том, что за орган символизирует одна из золотых пластин на теле шестирукого божества, Ырли не задумывалась. Главное, звук получился хороший. А грудь там, живот или то, что ниже, – какая для статуи разница?

Реакции, увы, не последовало. Немного постояв в нерешительности, моэра снова забарабанила пальцами по золотому саркофагу, на этот раз заметно увеличив силу удара. Потом она повторила маневр, используя кулак, затем – толстый каблук снятой с ноги туфли. Сэн с помощью бытовой магии уменьшил размер обуви первой сейлин пальца эдак на три, чтобы громоздкие башмачки подошли его гостье. Неудивительно, что иномирная дылда оказалась бракованной. Крестьянка небось какая-нибудь из отсталого мира за Гранью, как и та вторая, что не прошла тест на избранность. Куда им до нее – настоящей лейры!

Лейры, которая сейчас не способна была даже пару капель воды призвать, не говоря уже о таких заклинаниях, как левитация. А ей очень хотелось подняться повыше, чтобы попробовать заглянуть за белую маску статуи. Повелитель либо спал, как вампир, ничего не видя и не слыша вокруг, либо… просто издевался. Оба варианта девушку не устраивали. Она устала, настроение ее заметно ухудшилось, а вопрос с потенциальным материнством завис в воздухе. Бездействие раздражало, рождая в синеволосой головке все новые планы.

Ырли рассеянно постукивала носком снятой туфли по запястью, оценивающе глядя на саркофаг. Карабкаться на золотую глыбу, как на дерево, ей не хотелось. Лезть наверх по цепям – тоже. И тем не менее другого выхода у нее не было. Гибкость тела – то качество, которое оставалось с ней и с даром, и без. Для акробатических трюков на шатающихся золотых цепях, концы которых были намертво закреплены на потолке и в полу, ее ловкость пришлась очень кстати. Если бы еще тяжелый подол платья не цеплялся за все подряд, волосы не лезли в глаза, а цепи не шатались, как качели, когда она строила из себя канатоходца, было бы совсем хорошо. И все же Ырли справилась. А толку? Добралась до вожделенной маски, обнаружила, что ту невозможно снять, и, взревев, как раненая риога, вслух прокляла и Светлоликого, и Сэн вместе взятых.

Маска оказалась обычной иллюзией – одной из тех, что выглядит материальной, но на ощупь совершенно не ощущается. Великолепная обманка, призванная скрывать лицо сильнейшего… которого в саркофаге не было! Просунув руку сквозь белую завесу, Ырли пошарила в изголовье гроба, затем опустила ладонь ниже, честно надеясь найти там макушку повелителя. Но растягивающиеся пальцы продолжали захватывать пустоту, и вскоре девушке пришлось смириться с мыслью, что в комнате с зеркалами, троном и пустым гробом она абсолютно одна. Одна! В дурацком платье, уродливых туфлях, без оружия и магического дара, который сама же нейтрализовала часов этак на десять.

И кто та скотина, что так нагло ее подставила? «Заботливый» зеленоглазый маг или сам гай Светлоликий, который либо улизнул от незваной гостьи каким-то волшебным образом, либо… не приходил сюда вовсе. А может, это происки рыжего наместника? Да какая теперь разница?! Все мужики скоты бессердечные! Наверняка сговорились, чтобы выставить ее полной дурой. Ее, мага воды! Ладно-ладно, мало им не покажется. Вот только выйти бы сначала из этой проклятой ловушки, а там уж она и без заклинаний им всем морды начистит. В конце концов, уроки боевых искусств в доме гайи Белоснежной ей тоже преподавали!

Спуститься на пол оказалось гораздо проще, чем отворить закрытую магической печатью дверь. Мало того, что Ырли обманули, так еще и заперли. Это испортило настроение моэры окончательно. Стремительно зверея, девушка принялась исследовать засов с помощью мизинца, который изогнулся, тонкой лентой проникая в замочную скважину. Забыв в гневе о своей временной неспособности колдовать, Ырли попыталась нарушить плетение чар и… взорвалась. Вернее, взорвалась дверь, но несчастной взломщице от этого было не легче. Пострадала она не так чтобы сильно, если не считать ссадин от щепок, синяков от магического отката и вставших дыбом волос, большая часть которых приобрела кислотно-зеленый оттенок и заметно укоротилась в размерах. Увидев свое отражение в зеркале, девушка снова взвыла. И на этот раз ее реву позавидовало бы целое стадо риог.

Не окажись дверь уже открытой, взбешенная моэра снесла бы ее с петель силой всепоглощающей ярости. Но благодаря проклятому взрыву растрачивать свое единственное оружие ей не пришлось. Вынув из ниши один из кристаллов (не для освещения, а в качестве подручного средства для борьбы с тем, кто первым попадется под горячую руку), Ырли шагнула в темный коридор. Осмотрелась, прикидывая, в какую сторону лучше отправиться, потом плюнула на все и пошла наобум, ибо ориентировалась она в подземельях Неронга не лучше, чем в любом другом лабиринте.

Первая ловушка поджидала путницу на повороте. Инстинктивно изогнувшись, моэра уклонилась от железных кольев, вынырнувших из стены и едва не проткнувших ее острыми наконечниками. Следующие пару шагов Ырли не шла, она будто плыла над полом, извиваясь, точно морская змея в синих водах. Шаг… и тело девушки сделало волнообразное движение вправо, еще шаг – и гибкая рука одним резким движением оборвала подол платья. Качающаяся фигурка с торчащими во все стороны волосами, зажатым в руке кристаллом и с глазами, полными сумасшедшего блеска, стремительно продвигалась вперед. А позади нее неровным шлейфом лежали обрывки ткани, скинутые по пути туфли и… капли голубой крови от мелких, но болезненных царапин, стекающие по бледной коже.

– Повелитель, – пропела лейра, пробежав на носочках по краю внезапно открывшейся в полу ямы, – Светлейш-ш-ший гай, – прошипела она, странно улыбаясь. – Или Светлейш-ш-ший гад? – предположила вслух, продолжая двигаться вперед. – Я найду тебя, сильнейш-ш-ший, обязательно тебя найду. А если нет, то меня найдет моя хозяйка, и тогда… – Девушка ахнула, едва не оступившись, но вовремя среагировала на очередную каверзу, подкинутую ей нижним городом, и, увернувшись от ловушки, которая поглотила выскользнувший из рук кристалл, пошла дальше. – Тогда… тебе хана.

Арка впереди манила, как магнит. За ней виднелись пышные кусты, подсвеченные снизу. Сад! Чем не место, чтобы переждать магическую немощность без лишних приключений? Рванувшись к цели, Ырли сделала несколько быстрых шагов и… увязла в невидимой паутине, заполнившей проход. Невидимые ранее нити полыхнули алым, празднуя победу над пойманной в ловчую сеть добычей. Моэра вскрикнула, дернулась, затрясла всклокоченными волосами, желая вырваться не столько из физического плена, сколько из царства грез. Но они крепко держали пленницу, погружая ее сознание в круговорот цветных картинок.

– Вы все у меня попляш-ш-шете, – шепнули бледные губы, когда отяжелевшие веки опустились на глаза. – Сэн, Светло… Рыж… все-е-е…

Громкий храп громовыми раскатами прокатился по коридору. Но никому до несчастной лейры не было дела. Никому, кроме тонкой мерцающей паутины, бережно окутывающей девичье тело мягким светящимся коконом.

Глава 6

У каждой Белоснежки есть свои гномы. А у каждого гнома – свои цели.

Белое на голубом…

Белые облака, плывущие по голубому небу, белый шелк волос, струящийся по голубому платью, белые лица ее телохранителей, и у одного из них ярко-голубые глаза…

Голубое на белом.

Одетая в вечернее платье женщина задумчиво провела рукой по краю глубокого декольте. Давно она не посещала эту планету, а зря. Правда, наведаться сюда хотелось для развлечения и отдыха, а никак не для работы. Но обязанности главы ордена повелителей времени накладывали определенную ответственность.

«Синеглазке бы тут понравилось, она любит проводить время красиво», – мелькнула в голове Белоснежной случайная мысль и тут же обросла воспоминаниями о молоденькой лейре, которую гайя взяла под свое крыло семь лет назад. Грустно улыбнувшись, женщина вздохнула. Последний их разговор с ученицей был, мягко говоря, не очень мирным. Девочка жаждала отправиться на испытания, мечтала стать сильнейшей, однако ее наставница точно знала, что этой талантливой, но неуравновешенной колдунье не пережить круг огня. «Как бы Ырли не натворила бед с расстройства», – чуть закусив губу, подумала Белоснежная, но тут же попыталась прогнать прочь тревожные предчувствия. Она слишком устала, чтобы беспокоиться еще и об этом.

Сегодняшний день был похож на многие другие. Официальные встречи, важные разговоры, вежливые улыбки и цепкие взгляды, спокойные речи и… едва уловимая угроза в словах, интонациях и во все тех же «вежливых» улыбках. Войны противоречили политике совета, так что урегулирование конфликтных ситуаций было одной из основных его обязанностей. Неважно, какой ценой достигалось перемирие в далеко не дружелюбных уголках Тайлаари. Иногда к нему приходилось принуждать силой, но обычно достаточно было эту силу, овеянную легендами и страхами непосвященных, просто призвать, чтобы проблемы разрешались сами собой. В этот раз за помощью к сильнейшим обратилась наблюдатель, курирующая мир Грэнари, он числился в общем списке из семисот названий под номером двадцать шесть. Красивый мир, уникальный… Мир, где растения не просто цвели и благоухали, но и являлись едой, транспортом, архитектурой, мебелью, даже кухонной утварью и банными принадлежностями.

Гая окинула задумчивым взглядом снятые апартаменты в очень дорогой и престижной гостинице главного города фей. После утомительного дня она планировала провести незабываемую ночь с купанием в теплом водоеме, расположенном посреди соседней комнаты, и прослушиванием нежных песен Цирелий. Но больше всего эта высокопоставленная особа жаждала отведать поздний ужин в компании тех, чьи образы будоражили кровь, стоило вспомнить о них, находясь в одиночестве. Никогда на глазах посторонних Белоснежная не допускала даже намека на интимные отношения с охранниками аше-арами. Слишком долго ей пришлось создавать себе имидж снежной королевы – холодной и неприступной повелительницы ордена сильнейших. Но у любой женщины есть свои маленькие секреты.

Экзотическое убранство помещений радовало взор. На столе красовались миниатюрные бутоны-однодневки из «фейского сервиза», а напротив драпированной зеленым бархатом стены располагалось вместительное ложе из крупного цветка, от которого в разные стороны отходили четыре огромных листа-пандуса. Задержав задумчивый взгляд на местном аналоге кровати, гайя на миг позволила воображению выйти из-под контроля и тут же почувствовала легкое покалывание на кончиках холеных пальцев. Предвкушение… Оно заставляло сердце биться чаще.

Звякнул белый колокольчик с золотыми тычинками, и дверь, свитая из тонких веток изумрудного растения, тихо открылась, пропуская внутрь воздушное создание с огромными глазами цвета сочной зелени. Cлужанка из расы фей казалась призраком, который чудом удерживал огромный поднос из овального листа. Следом за первой в комнату влетели еще две девушки, их полупрозрачные крылья плавно колыхались за спиной, создавая легкий ветерок. Несмотря на невесомость и внешнюю слабость, эти существа на самом деле обладали силой и ловкостью, которые в несколько раз превышали человеческие. Похожие на сказочных персонажей, они в любой момент могли обернуться опасными воинами, и встреча с ними в поединке не сулила противнику ничего хорошего. Обманчивая беззащитность давно уже перестала быть тайной для жителей Тайлаари. С феями предпочитали дружить и весело проводить время, но никак не ссориться.

Окинув благосклонным взглядом служанок, беловолосая гайя жестом разрешила девушкам накрывать на стол, если сердцевину огромного цветка с крошечными лепестками по краю можно было так назвать. Стулья в комнате отсутствовали. Зато пол застилал мягкий ковер из серебристой травы, на который и следовало усаживаться во время трапезы. Стены и потолок в гостиничных апартаментах заменяли тонкие стволы деревьев. Их многочисленные ветки и листья создавали непроницаемый заслон, способный защитить постояльцев от ветра, дождя и посторонних ушей. Прочность этой растительной преграды превосходила камень. Мир Грэнари вместе с его природой действительно был уникальным, а еще гостеприимным и радушным. И сегодня он встречал гайю Белоснежную.

Так ее называли с давних пор, тех самых, когда обычная человеческая девчонка сумела подтвердить прохождение трех основных испытаний сильнейших и удостоилась чести выбрать себе новое имя. Когда-то к ней обращались иначе. Память без промедлений воскресила картины прошлого, вызвав на губах блондинки грустную полуулыбку.

Прислуга уже удалилась под тихий перезвон колокольчика. В большой комнате, освещенной бутонами Минолий, гостья осталась одна. Нежно-голубое обтягивающее платье подчеркивало ее прекрасные формы, отблески света играли на коже и путались в роскошной гриве волос. Стоя напротив большого зеркала, гайя задумчиво водила расческой по длинным прядям. Белым, как снежное поле, и сверкающим, как наст на зимнем солнце. Они будто шелковая шаль укрывали ее спину и ноги, доходя до самых щиколоток. Бледные щеки не имели и намека на румянец, густые ресницы были того же цвета, что и волосы, а в светло-серых глазах, спокойно смотрящих сквозь прорези маски, кружила метель. Одним своим присутствием Белоснежная заставляла окружающих вздрагивать от холода, даже если вокруг стояла жаркая погода. Было в этой женщине что-то отстраненное, неживое… неискреннее. Она никогда не выражала своих эмоций на публике, ее улыбка походила на тень, а гнев превращал окружающие предметы в ледяные скульптуры. И лишь холодные, как сталь, глаза могли рассказать внимательным зрителям о том, что творится в душе у главы ордена повелителей времени. Вот только всматриваться в них отваживались немногие.

Сильнейших боялись, уважали и сторонились. Они были той независимой силой, с которой никто не желал ссориться. И эта сила официально поддерживала политику совета наблюдателей. Хотя на самом деле орден ставил во главу угла экономические отношения, предпочитая как можно реже встревать в политику. Удерживая монополию на межмирные перемещения, он продолжал процветать, соответственно, не бедствовали и те, кто в нем состоял. Строить же свою личную жизнь за пределами родной организации каждый предпочитал по-своему. Одни покупали роскошные дома в приглянувшемся мире и вращались в местном обществе, не скрывая имен. Другие, напротив, предпочитали уединение, и потому селились подальше от шумных городов с бесконечной суетой. Никто и никогда не видел их настоящих лиц, да и сами повелители времени были знакомы исключительно с измененными обличиями друг друга.

Традиционной формой сильнейших были синие плащи и изящные белые маски. Именно они позволяли сохранить инкогнито. Главным отличительным знаком ордена являлся перстень с характерной символикой – тремя переплетенными ветвями Каимы. Это растение испокон веков считалось олицетворением вечной жизни и безраздельной власти создателей Тайлаари – древних. Подделать такое украшение было невозможно, хотя многие виртуозы и пытались создать нечто похожее. Очень уж соблазнительной им казалась перспектива обзавестись статусом сильнейшего, пусть и незаконно. Поэтому в случае разоблачения лжецу отрубали его предприимчивую голову без суда и следствия. Так обманутые граждане лишний раз подчеркивали фальшивость казненного, ведь всем известно, что настоящие члены ордена бессмертны.

Бессмертны…

Ах, если бы это утверждение действительно соответствовало истине! Для жителей Тайлаари они оставались неразгаданной тайной, призраками во плоти, могущественными и непобедимыми магами, неуязвимыми для любых видов оружия. Но правда заключалась в том, что сильнейших можно было убить. Каждого своим способом. Ведь сила, которую им давало перерождение, имела сугубо индивидуальный характер и, увы, не устраняла все слабые места своего обладателя. С другой стороны, не нашелся еще храбрец, сумевший победить повелителя времени и предать эту победу огласке. Вот только никто ведь не отменял поединков между равными. Их результаты тщательно скрывались, а легенда о бессмертии сильнейших старательно поддерживалась.

Гая Белоснежная вздохнула, вынырнув из водоворота воспоминаний. Ее пальцы принялись неторопливо переплетать длинные пряди, постепенно собирая их в две толстые косы. Она сильно устала за день затянувшихся переговоров и лицемерных улыбок, от которых до сих пор побаливали мышцы лица. Ей просто необходима была разрядка! И чем скорее, тем лучше. Осталось лишь закончить некоторые приготовления, и можно будет расслабиться, на время забыв о своих бесчисленных обязанностях, об интригах и кознях, о той показной жизни, в которой она была вынуждена до мелочей просчитывать каждый свой шаг, каждое слово, каждый взгляд.

Какое все-таки тяжелое бремя – бесконечно долгое существование! Сильнейшие не старели, они просто менялись, переходя на новый уровень магического развития и физических возможностей. Те, кому наскучили миры Тайлаари, уходили в странствия за Грань. Другие, напротив, не покидали насиженные места, а продолжали открывать и обслуживать пространственно-временные переходы между мирами, естественно, с официального разрешения правящей верхушки ордена. Выгодный и не пыльный бизнес. Переместить объект на территории одного города или даже целой планеты мог любой хороший чародей, знакомый с этим способом транспортировки и имеющий в запасе достаточное количество энергии. А вот прогулки между мирами Тайлаари, расположенными в разных уголках вселенной, могли устроить только представители ордена, появившегося на свет шесть тысячелетий назад. Последние одиннадцать веков его возглавляла она – гайя Белоснежная.

Она проявляла чудеса дипломатии и устраивала фееричные демонстрации силы, ее планы, разработки, ее поразительная способность угадывать ситуации и делать верные ставки в политических и, что важно, экономических играх – все это благотворно влияло на дела ордена. Для своих коллег Белоснежная давно уже перестала быть человеком. Одни видели в ней сильную личность, другие выскочку, получившую в свои руки безграничную власть. Расчетливая стерва с куском льда вместо сердца, снежная королева в окружении покорных слуг или же миротворец, ведущий Тайлаари к светлому будущему? Кем она была на самом деле? Точного ответа не мог дать никто. Лишь самые близкие знали, что перед лицом опасности Белоснежная практически беспомощна в отсутствие своих телохранителей. И вместе с тем она была всесильна. Ее безопасность блюли два лучших наемника аше-ара с шестым уровнем силы, а чуть больше сотни лет назад появился и третий… с седьмым. Все они с радостью согласились служить главе повелителей времени, сочтя за честь такое соблазнительное предложение. Не то что некоторые!

Гая презрительно фыркнула, на миг позволив раздражению проступить на обычно непроницаемом лице. Мысли, затронув прошлое, метнулись к еще одной больной теме. С первого появления бывшей человеческой девушки в ордене большинство сильнейших ее недолюбливали, другие относились благосклонно, а некоторые откровенно завидовали. Но уважали все! Почти все. Их было двое – тех, кто плевать хотел на орден и его главу, тех, кого интересовало лишь многовековое соперничество друг с другом. Оно служило толчком для их совершенствования и поиска новых знаний в недрах подземных библиотек, а также являлось стимулом для путешествий по закрытым храмам и тайным хранилищам учения, оставленного прародителями Тайлаари. Эта парочка, находясь в состоянии постоянной конфронтации, умудрялась с легкостью зарабатывать немалые деньги, выполняя сомнительные заказы разных правительств, и тут же спускала все на информацию, способную приблизить их к единственной цели: обойти и устранить конкурента. Они нарушали правила, установленные орденом, действовали по самоопределению и… ни во что не ставили гайю Белоснежную!

Как же ее это бесило!

Непримиримые враги, встречи которых протекали в язвительных перепалках и чаще всего заканчивались поединками, они вносили хаос в многовековую организацию и ставили под сомнение ее безупречную репутацию во всех семистах мирах. Они мешали гайе устанавливать свои порядки, потому что для них она по-прежнему оставалась глупым ребенком, каким-то чудом получившим незаслуженную власть в чересчур юном возрасте. Белоснежной исполнилось чуть больше четырехсот лет, когда на съезде сильнейших ее выбрали главой ордена. Конечно, как эти двое могли смириться с такой несправедливостью? Куда ей – молодой волшебнице, рожденной в семье людей, до потомков славных драконов?! Высокомерные долгожители, смотрящие на другие расы, как на насекомых. Звери в человеческом обличье. Монстры с глазами змеи. Вот только будучи увлеченными собственной враждой, они забыли, что и насекомые тоже способны кусаться.

Гайя ненавидела этих драконов почти так же сильно, как они друг друга, и на протяжении всего их вынужденного знакомства силилась понять, почему ее мудрый и уравновешенный предшественник держал при себе двух заносчивых типов, потерявших всякую совесть, не говоря уже об уважении к другим сильнейшим. Ведь это же опасно! Для граждан Тайлаари в целом, для ордена в частности и для его главы в особенности. Они же совершенно неуправляемы и, что самое паршивое, в отличие от остальных действительно бессмертны.

Когда именно мерзким драконам удалось получить полный контроль над своими телами и способность восстанавливать себя из мельчайших частиц, никто не знал. В погоне за совершенством эта непримиримая парочка значительно превзошла остальных, обретя знания, которые были недоступны даже ей, обладательнице тайного источника уникальной информации. Сказать, что Белоснежная злилась, значит не сказать ничего. Тщательно спланированные покушения на проклятых драконов заканчивались неизменной гибелью исполнителей. При встрече она улыбалась обоим, мысленно разрабатывая очередной план их уничтожения. Ей даже удалось настроить против этой парочки большинство коллег и поставить на голосование вопрос об изгнании мерзавцев из ордена. Как же она хотела задеть их за живое! Но все тщетно. Ни гай Светлоликий, ни гай Огненный даже не удосужились явиться на заседание, проявив тем самым полное пренебрежение к другим сильнейшим и к их главе. Такого «плевка» ее самолюбие не вынесло. Разъедающая душу злость нашла выплеск в идее, подсказанной ночным хранителем.

Он был ее главной тайной, ее вещим сном, незримым учителем, который сумел превратить перепуганную девчушку в хладнокровную гайю. Черная безликая тень и шелестящий голос где-то на краю сознания. Он, а точнее оно, посещал ее сновидения после полуночи и помогал ей в принятии верных решений на тернистом пути к власти. Мудрое и терпеливое существо. В глубине души она верила, что это призрак одного из древних, который выбрал ее своей ученицей. Хранитель всегда знал, что надо делать. И в случае с двумя непокорными сильнейшими он тоже нашел единственно правильный выход. Ведь если кого-то нельзя убить, это вовсе не значит, что его невозможно запереть.

Белоснежная улыбнулась, рассматривая свое красивое лицо в зеркальном отражении. Черты его были настолько правильными, что не цепляли взгляд и не сохранялись в памяти, зато ледяная сталь глаз никого не оставляла равнодушным. Смотреть в эти омуты холодной расчетливости было страшно. Может быть, именно поэтому, обращаясь к гайе, большинство собеседников старались не поднимать взор выше линии ее губ. Бледных и чуть улыбающихся, а главное, вполне человеческих. Образ своей расы глава ордена сохранила и в облике сильнейшей. Если бы не буран, дремлющий в серой радужке, и не исходящее от волос сияние, она вполне могла бы сойти за красивую человеческую женщину с бледным цветом кожи.

Ей с детства везло. Жизнь лелеяла ее, баловала, позволяя с легкостью получать все, что она хотела. Магический дар, открывшийся практически с рождения, симпатичная мордашка, которая умиляла большинство окружающих, невероятно богатая и знатная семья, не чаявшая души в своем незаурядном отпрыске, – у нее были все людские блага, но ей хотелось большего. Тогда, в той далекой жизни гайю Белоснежную звали Таис. Конечно же, она росла капризной. А как иначе, если вокруг только и слышишь слова восхищения в свой адрес? Но эта черта характера лишь помогла ей достичь высот, которых люди в Тайлаари достигали крайне редко.

Ее желание учиться магии у лучших преподавателей столицы тоже воспринимали как каприз взбалмошной девчонки, которой на роду было написано стать одной из самых завидных невест страны. Но разве могли родители не исполнить причуду их горячо любимой дочери? И вот тут-то Таис, несмотря на свой юный возраст, проявила несвойственную ей усидчивость и завидную целеустремленность. Дома она была легкомысленной малышкой, а на занятиях – прилежной ученицей, впитывающей каждое слово наставников. Они тоже считали ее неотразимой, но совсем по иным причинам.

Так протекали дни, месяцы, годы… А в соседнем городе на вечно цветущем летающем острове, до которого было всего-то час езды по воде или минут тридцать полета на караши, ждал достойного хозяина запечатанный навеки храм древних. Попытка покорить подземный лабиринт тоже была прихотью Таис, о ней тринадцатилетняя девочка благоразумно умолчала, скрыв рискованный план и от семьи, и от преподавателей, и даже от самых близких друзей. Но удача и тут не оставила свою юную фаворитку. Нижний город Мэйзина признал ее. Эта потрясающая новость прокатилась по всем мирам Тайлаари и крайне заинтересовала орден сильнейших. Два следующих года пролетели в усиленном режиме обучения и жесткой подготовке к испытаниям. Теперь маленькую Таис воспринимали всерьез. Уговоры родителей и друзей не могли остановить ее на пути к новой цели. Она знала, что справится, что везение не покинет ее, но все равно боялась, пусть и тайком от близких и даже от самой себя.

И вот день испытаний настал. Ее куратором стала гайя Звездная – высокая женщина с иссиня-черной кожей, раскосыми глазами без белка и огромными бархатными крыльями. Она была из расы летающих баргов, живущих в пограничном мире. Суровая, спокойная особа, чьи тонкие губы задали всего один вопрос, прежде чем человеческая претендентка провалилась в океан невыносимой боли и страха. Один вопрос… Подтверждает ли Таис свое желание добровольно пройти три испытания на звание сильнейшей? Нетрудно догадаться, что ответом ей было короткое, но такое емкое «Да».

Круг огня…

Тело сгорало изнутри, превращаясь в пепел, истерзанная душа тлела, а плоть возрождалась вновь… чтобы снова пылать, принося нестерпимую боль, от которой хотелось кричать, но горло вновь охватывало пламя. И не было слез, не было звуков, была одна только бесконечная пытка, а еще… были зрители. Оранжевые монстры с синими глазами, те, кто с интересом наблюдал за своей жертвой, решая ее дальнейшую судьбу. Как оказалось, и с живыми проявлениями огня при желании можно договориться.

Круг воды…

Легкие распирало от инородной жидкости, тело, больше похожее на желе, раздувало. Это была уже другая боль, другая степень отчаяния. Тот, кто придумал подобные испытания, был изощренным садистом. Но после знакомства с кругом огня Таис морально подготовилась к водным истязаниям. И стихия благосклонно восприняла ее решительность, одарив своей милостью.

А потом тело девушки обезглавили, проведя магический ритуал, невинную же душу отправили в путешествие по Бездне. Когда повзрослевшая за несколько часов беспамятства претендентка открыла глаза, в них бушевала зимняя вьюга, а по враз поседевшим прядям некогда темных волос разливалось ледяное свечение.

– Я жива? – выдохнули бледные уста, и комната, выбранная Звездной для испытаний, наполнилась морозным воздухом. Дрожащей рукой девушка принялась ощупывать шрам на шее – голова ее снова приросла к телу, но следы недавних событий еще оставались.

– С возвращением, Таис! – проговорила черная женщина с суровым лицом и позволила себе улыбку, ведь перед ней лежала первая в ее практике соискательница новой силы, которой удалось очнуться после испытаний сильнейших.

Как же давно это было…

Гая Белоснежная откинула назад заплетенные косы и тронула тонкий браслет на своем запястье. Два лиловых камня приветливо мигнули, а голубой полыхнул огоньком нетерпения. Не прошло и минуты, как вслед за приятной трелью дверного колокольчика в комнату вошли трое мужчин. Белокожие, в голубых одеждах и с тонкими браслетами связи на руках. Красивые, сильные, желанные. Ее телохранители, ее доверенные аше-ары, ее тайные любовники, с которыми мало кто мог сравниться. Маги жизни – неистощимые, страстные, опытные. Двоим из них уже перевалило за три тысячи лет, а один был совсем еще мальчишкой: пылким, горячим… голубоглазым. Цвет радужки у этой расы соответствовал цвету силы. И голубой являлся седьмым, наивысшим уровнем. Зато по опыту и мастерству сослуживцы парня его превосходили, но это не мешало им ладить как на работе, так и в постели своей нанимательницы.

«А еще говорят, что кровь не вода, – подумала гайя, улыбаясь ночным визитерам. – Мальчик совсем не похож на ту циничную сволочь… – Она подавила в зародыше холодок всколыхнувшегося разочарования, не желая портить неприятными сравнениями сказочную ночь. – Не похож, и слава древним!»

Кокетливо поведя плечами, Белоснежная пригласила мужчин за стол, не без удовольствия отметив, как загорелись лиловые глаза телохранителей отнюдь не целомудренным огнем и с каким восхищением уставился на нее самый молодой из троицы аше-аров.

Голубое на белом… белое на голубом…

Какой же ты еще, в сущности, мальчишка, Мий из рода Кули.

Глава 7

– Помоги мне! – попросил висельник. – Как скажешь, – пожал плечами прохожий и выбил из-под ног его табуретку.

Какое стойкое ощущение дежавю. Аж мурашки по коже и легкий холодок по позвоночнику. Всего-то пятый день шел с того момента, как я точно так же стояла напротив большого настенного зеркала и изучала свое отражение. Только платье тогда на мне было белое, а сейчас – черное. Символично! Начиналось все за здравие, а заканчивается… Хотя о чем это я? Разве судьба-злодейка расщедрится на такой замечательный подарок, как завершение издевательств надо мной? Вряд ли. А могла бы и сделать подарок! Ведь завтра мне исполняется девятнадцать.

Да-а-а… все это время я должна была нежиться на шелковых простынях дорогих отелей, выбранных родителями для нашего с Ником свадебного путешествия, и наслаждаться медовым месяцем. Им же обычно наслаждаются, правда? А ко дню рождения мама с папой мне и вовсе обещали сказочный сюрприз. Как в воду глядели! Сюрприз я получила. Именно что… сказочный! Беременность называется. Да не простая, а золотая, ибо не без прямого или косвенного участия Светлоликого, с которым этот цвет ассоциировался в первую очередь. Все как в той детской сказочке получилось. Осталось лишь «снести» уникальное «яйцо» месяцев эдак через девять и свалить куда подальше, пока счастливый папаша на радостях не прибил.

Вот только как я оставлю малыша? Нежеланный, ненужный, опасный, ужасный, но… родной. Сердце кольнуло и почему-то заныло внизу живота. Что это: материнский инстинкт или привязанный к комку клеток дух древнего? Пока ребенок не родится, у меня было мало шансов избежать столкновения с его биологическим отцом, ибо младенец жизненно необходим ему для снятия проклятия с зачарованного города «N». Повелителю Неронга нужен отпрыск, мне – жизнь и, по возможности, свобода, Киру – сейлин. Казалось бы, каких-то три триместра – и все будут счастливы, но тогда почему так паршиво на душе?

Из груди вырвался печальный вздох. Пять дней назад я пропала с собственной свадьбы, попавшись на уловку черного кота, посланного на Землю Сэн. Пять дней назад мою жизнь, за которую к тому моменту и гроша ломаного было жаль, сохранил голубоглазый аше-ар на летающем ящере. Пять дней назад мне довелось познакомиться с настоящим принцем, мысли о котором и сейчас приятно согревали, вызывая слабую улыбку. Несмотря на нашу с Эваном ссору, я все же надеялась, что он в порядке и что мы с ним еще обязательно встретимся. После того, как взявшийся меня опекать азор решит небольшую – вру, очень-очень большую – проблему с родительскими претензиями Светлоликого и на мое чадо тоже.

Пять дней назад у меня была нормальная жизнь среди родных людей, а теперь я живая кукла в большой игре. Среди малознакомых не́людей, среди чужого мира с чужим солнцем, среди чужих интриг. Да я и сама здесь… чужая. Только сильных мира сего такие мелочи не беспокоят. Для них я – идеальный сосуд, в чреве которого зреет плод, нужный всем, кроме меня. Хотя нет! Я не планировала эту беременность изначально, а теперь уже и не знаю толком, чего хочу. Как минимум – выжить.

Проведя дрогнувшими пальцами по волосам, откинула назад длинную прядь и, стараясь больше не думать о грустном, принялась придирчиво рассматривать свое отражение. Для аше-ара, с которым мы заключили сделку, я тоже была живой игрушкой. Но в отношении него это определение обретало совсем иной смысл, от которого меня не коробило. Кир возился со мной, как с моделью перед показом, гладил по голове, как домашнюю кошечку, а еще делился информацией, кормил, поил. Разве что спать не давал, но и это, как он выразился, лишь временная мера предосторожности из-за нестабильного состояния сейлин в период завершения ритуала. То, как я выгляжу сейчас, тоже целиком и полностью было его заслугой.

Итак, внешность. Ну что можно сказать? Была б черная подводка для глаз и клыки – получилась бы из меня идеальная невеста для графа Дракулы. Мало того, что губы подозрительно красные, несмотря на отсутствие помады, так еще и в серых глазах какой-то дикий блеск, а кожа бледная, будто по ней белилами прошлись. Наряд мне братец крови такой состряпал, что я мысленно охарактеризовала свой новый имидж распространенной в нашем мире фразой «женщина вамп». Маму хватил бы инфаркт, увидь она свою домашнюю девочку в таком образе. Хотя если вспомнить все предыдущие костюмы, включая часто фигурирующий вариант в стиле ню… М-да, столько инфарктов моя дорогая матушка точно бы не пережила. А потому просто замечательно, что она об этом ничего не знает. Плохо другое – у нее ведь и обо мне нет информации.

Воспоминания о семье вновь опустили настроение ниже плинтуса. Я закрыла лицо ладонями и мысленно сосчитала до девяти – люблю нечетные числа, да и сам процесс обычно помогает успокоиться. А в данном случае еще и сосредоточиться на чем-то не таком болезненном, как нерожденные дети и брошенные в паршивой ситуации родители. Осталось определиться: на что именно направить свое драгоценное внимание? На разбор нового имиджа? Ну что тут разбирать, жутковатый образ получился, хоть яркий и по-своему красивый. Я предпочла бы что-нибудь попроще, но музыку заказывал Кир, а у него свои вкусы и… своя мастерская.

Визит в нее стал едва ли не самым удивительным и радостным событием за последние дни. Даже лаборатория Сэн, по моим скромным меркам, не шла ни в какое сравнение с небольшим белым помещением, за дверью которого царил поистине творческий беспорядок. Я словно домой вернулась, в свою комнату с рисунками, лежащими на письменном столе, под ним, на кровати и в креслах; с папками для этюдов, торчащими из-за книжного шкафа, с прислонившейся к стене сестрицей-гитарой. Что ни говори, а берлога творческой личности – это целый кладезь любопытных вещей! Любопытных для другой творческой личности, то есть для меня.

Кир-Кули тоже любил рисовать, но не природу и портреты, а модели одежды, причем он их не только придумывал, но и воплощал в жизнь. Заваленный рулонами ткани стеллаж, коробки с фурнитурой, четыре безликих манекена, на двух из которых висели части незаконченных костюмов, обрезки материи – здесь было все необходимое для работы. Все, кроме швейной машинки. Впрочем, она, как выяснилось, аше-ару не требовалась. Если честно, никогда бы не подумала, что у главного тюремщика Неронга такое необычное хобби. Воин, маг, хищник двуногий – и на тебе! Вместо коллекционирования, к примеру, холодного оружия, азор «шьет».

Усадив меня в кресло, Кир достал с самого верха стеллажа рулон черной ткани и сообщил, что именно из нее собирается сотворить мне одежду. Прямо сейчас! От такого заявления мой восторг только возрос. Пока я ждала, закинув ногу на ногу, аше-ар раскладывал материю на большом столе и искоса поглядывал на меня. Эх, зря я тогда перед ритуалом Эо пошутила насчет вышивания крестиком. Ведь точно теперь научить заставит. В свете новой информации о моем братце крови подобное занятие показалось вполне естественным. Наверное, он и правда маньяк. Таким свойственно совмещать несовместимое и с одинаковой скрупулезностью подходить как к одеванию и расчесыванию любимой куклы, так и к убийству намеченной жертвы. И вот с этим клыкастым модельером мне предстоит жить долго и счастливо? Да уж. С другой стороны, лучше быть куклой, чем жертвой. Определенно!

Из размышлений меня вывели слова Кира о том, что надо бы для начала снять мерки. Я кивнула, встала и направилась к нему, ступая босыми ногами по мягкому ковру, застилающему все пространство пола. Процесс снятия мерок вогнал меня в ступор, который быстро сменился прыгучестью козы, когда наглый белый лис стал измерять объем груди. Мама часто заказывала вещи у портных и себе, и нам с сестрой, поэтому к сантиметровым лентам, которыми опутывают тело, я привыкла. А вот к мужским ладоням, ощупывающим мои бедра, руки, плечи, спину, шею и грудь – нет. Посоветовав ему остальное определить на глаз, я снова уселась в кресло, мысленно решая дилемму: то ли и правда портные в этом мире так работают, то ли… меня только что нагло облапали под самым благовидным предлогом. Пока я мучилась в поисках верного ответа, Кир с легкой улыбкой кромсал несколько необычными ножницами отрез переливающейся на свету ткани.

Красивая. Такой не грех залюбоваться. Но взгляд мой почему-то постоянно соскальзывал с роскошной материи на белые пальцы азора, на его гибкую фигуру, так естественно смотревшуюся в окружении творческого беспорядка, на профиль с падающей на глаза рваной челкой, на идеально выбритые виски и на заостренные уши с множеством колечек.

– Так и будешь меня изучать или, может, хочешь посмотреть, как создаются костюмы в Тайлаари? А, принцесса? – не поворачиваясь, спросил мужчина.

Я охотно согласилась. Вот тут-то и выяснилось, что ни машинка, ни иголки для шитья моему братцу крови не требуются. Зато ему нужен какой-то особый раствор для рук, специальные заклинания и знания технологии сращивания тканей. Оказывается, не так все просто в их магическом мире.

Кир-Кули смочил ладони в специальной жидкости и какое-то время держал их на весу, давая просохнуть. Тонкая розоватая пленка обтянула его пальцы глянцевыми «перчатками». Она, по словам мужчины, играла роль как проводника для чар, направленных на преображение материи, так и просто защищала кожу от повреждений, которые вполне можно было получить из-за перепада температур и прочих побочных явлений в процессе работы. Чем дальше – тем интересней! Вот уж не знала, что магическое шитье куда опасней обычного.

Аше-ар легко и непринужденно стыковал черные лоскуты на белом столе и осторожно «склеивал» их, проводя подушечками пальцев над местом разрыва. Ни мерцания, ни вспышек… ничего! Если бы я не видела своими глазами, как срастается под его ладонями ткань, решила бы, что волшебством здесь и не пахнет. А так лишь завороженно смотрела за быстрыми и четкими движениями мужских рук, которые создавали из отдельных обрезков нечто цельное. И хотя по выкройкам вполне можно было догадаться, во что именно намеревается нарядить меня Кир-Кули, я все же отважилась спросить:

– Что в конечном итоге получится?

– А что бы ты хотела? – вопросом на вопрос ответил он.

Зря… Мне много чего хотелось, и все оно мало походило на то, что он «шил». Поэтому я честно призналась:

– Широкие штаны и рубашку свободного покроя, чтобы носить навыпуск.

Он поднял на меня взгляд и совершенно серьезно поинтересовался:

– Зачем тебе пижама? – На белом лице появилась ехидная ухмылка. Видать, моя физиономия, вытянувшаяся от такого заявления, смотрелась весьма комично. – Будет платье! – сообщил клыкастый модельер. – Красивое и удобное.

«Ну хоть не ночная рубашка», – подумала я и, зацепившись за мысль о спальных принадлежностях, обратилась к Киру с деликатной просьбой:

– А белье нижнее ты мне можешь сделать?

– А надо? – усмехнулся он.

– Э?

– Ладно, будет тебе белье, – вздохнул аше-ар.

– Только такое, как в моем мире носят, хорошо? – уточнила, решив ковать железо, пока горячо. – Могу все на пальцах объяснить.

– Лучше нарисуй, – предложил собеседник, достав из ящика стола бледно-желтую бумагу, напоминающую по структуре холст. – Сможешь? – Голубые глаза прищурились, изучая меня.

– О да-а-а, – протянула я, прижав к груди лист, точно вожделенный трофей. – А ручка есть? Или карандаш?

– Ротер возьми. – Он кинул мне прозрачную трубочку с острым наконечником.

Внутри изящной конструкции плескалась темно-фиолетовая жидкость. Первой ассоциацией было – графический инструмент, заправленный чернилами. На ней я и остановилась. О боги! Как же я соскучилась по рисованию! Перебравшись на свободный край длинного стола, принялась с воодушевлением чиркать по девственно чистой поверхности. Линии складывались в женскую фигуру от шеи до бедра, штрихи добавляли объем, а закрашенные участки акцентировали внимание на том, ради чего, собственно, я все это и изобразила.

Закончив, скептически осмотрела свое творение и пришла к выводу, что «танго» в здешних условиях – не самая подходящая модель белья, перечеркнула первый вариант и принялась на обратной стороне рисовать девицу в коротких облегающих шортиках. Поставив последнюю точку, вернее, последний штрих на наброске, обошла стол и протянула рисунок Кир-Кули. Он вертел в руках лист, а я объясняла, что именно хочу и как это у нас шьют. Зря объясняла – азор, судя по задумчивому выражению лица, не слушал. Он оборвал меня на середине тирады самым неожиданным образом: бросил передо мной тонкую пачку бумаги и спросил:

– Хочешь еще порисовать?

От такого не отказываются! Естественно, я ответила «да».

– А что нарисовать-то? – Действительно, что? Очередную модель одежды, которую мне хочется иметь в своем гардеробе, или тема свободная?

– Что хочешь. – Кир пожал плечами, вновь возвращаясь к работе над платьем.

– Тебя хочу, – ляпнула я прежде, чем осознала смысл собственных слов.

– Это льстит, – ослепительно улыбнулся аше-ар, не отрываясь от своего занятия.

– Нарисовать хочу, – исправилась я, краснея.

– Тоже неплохо.

– Значит, можно?

– Рисуй.

– А голову мне не открутишь, если тебе портрет не понравится?

– Ну-у-у…

– Что? – я насторожилась, теребя в руках листы.

– Если мне не понравится, я не буду учить тебя сращивать ткани.

– А я могу этому научиться?! – И как только стены от моего возгласа не задрожали?

– Если будет кому готовить для тебя магический раствор – почему бы и нет? – будничным тоном сообщил мужчина.

Кажется, я подпрыгнула от радости, брякнула что-то восторженное и, развернувшись на носочках, побежала к креслу. Ура! Меня научат делать одежду без швов! Обязательно научат! Даже если рисунок не понравится. Потому что жить нам вместе как минимум девять месяцев, а на мозги давить я умею. Ему будет проще дать мне несколько уроков «кройки и шитья», чем терпеть мои печальные вздохи и бесконечные уговоры. От перспективы освоить что-то связанное с магией (пусть и посредством специального раствора, а не врожденного дара) голова пошла кругом. Я радостно плюхнулась в кресло, положила пачку бумаги на колени и наметила композицию. Кир-Кули тем временем закончил стыковать лиф и перешел к юбке. Рисуя его, я думала, что заключить с ним сделку было отличной идеей. А еще – что у нас много общего и, возможно, нам суждено стать не просто союзниками и родственниками крови, но и друзьями.

Занятые каждый своим делом, мы проторчали в мастерской не меньше двух часов. За это время я успела тщательно проработать рисунок, на который моя разгулявшаяся фантазия поместила стража и летающего ящера. Так что штриховать и точковать линейный набросок можно было долго и вдумчиво, наслаждаясь уже не созданием образов, а процессом придания им объема и глубины. Аше-ар, собрав воедино основные части платья, тоже принялся дорабатывать детали: то имитацию шва по краю сделает, то едва заметный узор на гладкой ткани продавит. И все это так быстро, легко, естественно, что, наблюдая украдкой за его работой, я периодически замирала с кончиком ротера, зажатым в зубах. Дурная привычка, знаю. Никогда не грызла ногти, а вот карандаши и кисти – да.

В очередной такой момент Кир решил разбавить атмосферу разговором о моих приключениях в Неронге. Больше всего его интересовало, что произошло между мной и Сэн по дороге во дворец. Нет, чтоб о помывке мумов с таким же рвением расспрашивать! Зачем я вообще заикнулась о той проклятой карете? Хотя, судя по некоторым наводящим вопросам, азору и без моего скомканного рассказа было многое известно. Свои источники он, естественно, не сдал. Лишь отмахнулся, бросив короткое «шпионы». Я, благополучно проглотив его объяснение, все-таки попробовала уточнить, кто именно из горожан работает на него – не потому, что сильно интересно, просто от щекотливой темы увильнуть хотелось, на что Кир ответил жестко: «Они на то и шпионы, айка, чтобы не засвечиваться». После чего снова стал расспрашивать о проклятой карете, причем требовал вспомнить все мельчайшие подробности этой пикантной истории.

Присев на край стола, блондин продолжал допрос с пристрастием. На мое недовольное бормотание о неприкосновенности личной жизни Кир-Кули заявил, что, во-первых, именно та сцена, по его мнению, имела ключевое значение в ритуале возрождения, а во-вторых, о личной жизни мне отныне следует забыть. Я так загрузилась первой частью его фразы, что не сразу осознала смысл второй. Зато потом очень бурно возмутилась, на что получила спокойное, если не сказать – ленивое: «Раз я взялся тебя охранять, принцесса, должен знать о каждом твоем шаге, особенно если этот шаг судьбоносный. Так что хватит пререкаться, давай рассказывай уже, скромница». Пришлось повиноваться, мучительно краснея и упорно глядя на глаз ящера, который я рассеянно обводила уже раз пятый, наверное.

Кир-Кули тоже в долгу не остался и в свою очередь пояснил кое-какие моменты проведенного в Неронге ритуала, что многое расставило по местам. Так, например, стало понятно, откуда взялась пиктограмма, обнаруженная на моей спине Фиргардом и компанией. Ее, по словам аше-ара, нанесли на мое тело уникальным травяным настоем, который готовился около десяти лет по какому-то дико секретному рецепту. Жидкость впиталась в обработанную специальной мазью кожу, став цепочкой символов, расположенных вдоль позвоночника, и осталась там навсегда, так как зачатый нами ребенок – действительно древний.

Окажись обряд провальным, рисунок на спине со временем стерся бы, а не разросся, как сейчас. Смывать это «художественное творчество» пока категорически запрещалось. Отсюда и водобоязнь с непереносимостью зеркал: всего-то пара несложных заклинаний, наложенных Сэн, – и меня начинало трясти от вида ванны, а отражающие поверхности трескались, если я слишком долго на них смотрела. Даже то, что он сделал с моими волосами, придав им пышность и блеск, было всего лишь мерой предосторожности. Зачем, дескать, мыться, если и так хорошо выглядишь. Обидно! Я, конечно, знала, что меня используют, но не до такой же степени!

Расчет в каждой фразе, жесте, поступке – противно, хоть и логично.

Как напомнил Кир-Кули, все обряды древних проводились исключительно с согласия участников. Настоящего согласия, а не на словах. Получалось, что отдаться партнеру я могла лишь в полном сознании и – позор какой! – искренне этого желая. Собственно, так оно и было (спасибо мелке и коаре!). Ритуал возрождения прошел почти по всем правилам: применение возбудителя вроде как не допускалось, хотя конкретно в свитках, имеющихся у азора, сказано было только про запрет на приворот, принуждение и подкуп.

Что-то я отвлеклась. Итак, о чем мы? Ах, да, о ритуале. Он, конечно, прошел. Вот только папочкой моего ребенка, судя по всему, является не Сиятельный повелитель, а его зеленоглазый зам. Так думала я, и Кир-Кули полностью разделял мое мнение. На вопрос, как же при таком раскладе эта авантюра сработала, аше-ар пожал плечами и спокойно сообщил, что либо Сэн и Светлоликий – одно лицо, либо в зачарованном городе заперт не один, а двое сильнейших, и этот второй вот уже тысячу лет очень хорошо маскируется под обычного чародея.

Пока я проводила мысленное голосование за наиболее предпочтительный вариант, азор продолжал говорить о тонкостях ритуала возрождения. Оказалось, что зачать древнего мог не только гай Светлоликий. Если верить легендам, когда-то давно отцами таких детей становились обладатели четырех рук Силы, как по-другому называли древних. А матерями – девушки любой расы. У претенденток напрочь отсутствовал магический дар, зато присутствовало крепкое тело, способное выносить драгоценный плод. Еще они должны были быть полностью согласны с участью сейлин (мазохистки, не иначе). Так как в отличие от женщин-сосудов все эти таинственные прародители себе подобных давно исчезли из миров Тайлаари, считалось, что провести вышеупомянутый обряд невозможно. Если, конечно, не найдется кто-то, достигший уровня древних. И, как показывает мой опыт, этот кто-то – чтоб ему всю жизнь импотенцией мучиться! – нашелся.

Единственное, чего я никак не могла понять, – это на кой черт Светломордый деспот выкинул меня из подземелья на улицу при нашем первом разговоре? Или они с Сэн были в сговоре? А может, и правда две стороны одной медали? Чей был сад, в который я вывалилась из портала, и кому принадлежал особняк поблизости? Мне, по плану правителей Неронга, наверное, следовало пойти туда, но Красотка смешала им все карты, и вместо ближайшего дома я очутилась в борделе. Или визит туда тоже был частью затеянного спектакля? Чего добивался проклятый сильнейший своими странными действиями, и почему в конечном итоге из меня получилась сейлин?

Бр-р-р… Голова от размышлений болела, чтобы как-то отвлечься, я вернулась к рисованию. Закончив с платьем, аше-ар вручил его мне для примерки, сам же на время покинул комнату, чтобы меня не смущать. Ну что сказать… Кир оказался мастером, способным выловленную в озере замарашку в золотистых лохмотьях превратить в темную принцессу. Причем не столько для моей пользы, сколько для удовольствия созерцать результат своей бурной фантазии в моем лице… в заметно преобразившемся за последние часы лице. Не стану лукавить, утверждая, что эти преображения мне не нравились. Платье, несмотря на приталенный лиф, получилось удобным, легким, не стесняющим движений. И сидело оно на мне как влитое.

В последний раз оглядев себя с ног до головы, я расправила подол и отступила на шаг от зеркала, намереваясь развернуться и пойти к двери, как вдруг отражение моей фигуры в интерьере комнаты померкло и сменилось совсем другой картиной. На миг мне показалось, что я смотрю в окно, и то, что за ним творилось, заставило меня застыть на месте. На освещенной кристаллическими фонарями улице находились двое: красноглазая ведьма с белой кожей и… мой принц. Звуковую дорожку в отличие от видеотрансляции шарту не предоставил. Поэтому я была вынуждена довольствоваться «немым кино», сюжет которого мне все больше не нравился. Зачем Эван пришел сюда? За мной? Здесь же полно белокожих головорезов, а он всего лишь человек, да к тому же один!

«Что-то будет, что-то будет, – стучало в висках. – Не будет только ничего хорошего!»

Сообразив, что пустыми переживаниями делу не поможешь, я хотела броситься на поиски Кира, как вдруг статичная картинка на зеркальном экране снова пришла в движение. Вернее, в движение пришла пара вооруженных противников на улице, а у меня неприятно заныло в груди. Как зачарованная я смотрела на происходящее. Вот Эван и азора стали медленно обходить друг друга: тела обманчиво расслабленны, мягкие шаги, от которых так и веет опасностью, хищный блеск холодного оружия и яркие всполохи в глазах обоих противников. Словно два демона из преисподней вышли померяться силой на импровизированном ринге. Тени играли на их лицах, ветер шевелил волосы и чуть теребил складки одежды, а вокруг громоздились темные силуэты ночного пейзажа – безмолвные зрители затеянного поединка.

Продолжая двигаться по кругу, парень что-то сказал женщине и демонстративно повел рукой, в которой держал большой охотничий нож. Аше-ара ехидно ухмыльнулась в ответ и практически зеркально скопировала движения соперника. Правда, в исполнении этой заразы короткую дугу описали сразу два кинжала. Что именно означали ее действия, я так до конца и не поняла. Возможно, здесь принято было устраивать демонстрацию оружия перед схваткой. Или все это часть своеобразного «обмена любезностями»? Придумать еще какие-либо версии мне не удалось, да что там версии… я вообще не думала, впившись взглядом в зеркало. Разминка на улице закончилась, настало время драки.

Они замерли на полушаге… Точеные профили, горящие глаза и невидимое, но ощутимое напряжение в каждой линии их тренированных тел. Непривычно золотые глаза принца смотрели в алые очи азоры – красиво и страшно одновременно. Он сделал приглашающий жест – она расхохоталась, а затем отступила назад и начала опускать кинжалы, будто хотела взять тайм-аут. Но вместо этого внезапно сорвалась с места и кинулась на парня. Секунду спустя я уже не могла различить очертания их фигур в бешеной пляске размытых теней.

Противники отскочили в разные стороны так же резко, как и сцепились. Тяжело дыша и зло скалясь, эти двое прожигали друг друга яростными взглядами. Рукав женщины был разорван, по плечу растекалось кровавое пятно. На лице Эвана тоже имелись темные разводы, которые в комплекте с фосфоресцирующими глазами и улыбкой голодной акулы делали образ принца каким-то… не таким. Будто там находился его брат-близнец, обладающий способностями Х-менов. Слишком гибкий, слишком быстрый, слишком хищный и… совершенно мне не знакомый. Очередная стычка не заставила себя долго ждать. А за ней – вынужденная передышка и новые раны. Я шагнула к зеркалу, инстинктивно вцепившись руками в раму, будто хотела пройти сквозь стекло.

– Спокойно! Лоб не разбей, – раздалось позади меня.

Резко отпрянув, обернулась и тут же уткнулась носом в плечо аше-ара, бесшумно подошедшего ко мне.

– Кир, там… там… – всхлипнув, указала на «экран», после чего не мигая уставилась на блондина, ожидая его реакции. – Там!..

– Вижу, – проворчал он, глядя поверх моей головы на дерущихся. – Там один придурок решил нарушить мои планы своим героическим самоубийством. Куда только смотрит его отец?

– Отец? – Я заторможенно моргнула и медленно перевела взгляд с нарочито спокойного лица азора на Эвана и его противницу. – О боги! – вырвалось у меня. – Они же друг друга в капусту порубят, они же…

Слова застряли где-то в горле, когда в процессе очередной передышки принц вдруг резко качнулся вперед, после чего стал падать к ногам заметно потрепанной аше-ары. Та предусмотрительно отступила, позволяя обмякшему телу распластаться на земле. Шокированная происходящим, я не сразу заметила торчащие из спины парня стрелы. Много стрел! В голове, как обломки кораблекрушения, медленно проплывали обрывки мыслей:

…мой принц погиб…

…а может, не совсем?

…глупости! После таких ран не выживают…

…Светлоликий будет в ярости…

…я никогда больше не увижу Эвана…

…никогда!

– Кир-Кули! – Случайно коснувшись собственной щеки, я поняла, что плачу. – Кир, пожалуйста… Прошу тебя, помоги ему! – Слова звучали как мольба.

Брат крови и правда был для меня сейчас единственным олицетворением бога в их проклятом мире. Только он мог спасти идиота, который непонятно зачем явился в лагерь азоров и теперь умирал на глазах своих врагов. Выстрелили исподтишка, в спину… подлые твар-р-ри!

– Я все для тебя сделаю, только помоги ему, – мой голос потонул в тихом всхлипе.

Глядя на собственное отражение в чуть расширенных зрачках визави, я чувствовала, как сердце сковывает ледяная волна отчаяния. Он молчал. Мучительно долго… Смотрел сквозь меня, не моргая, не двигаясь, и по-прежнему молчал. Даже боги порой бессильны что-то изменить.

– Хорошо, – наконец проговорил Кир-Кули, затем, слабо улыбнувшись, добавил: – Ты сама это сказала. На вот. – Он что-то сунул мне в руку, прежде чем покинуть комнату.

– Сказала… да, – выдохнула ему вслед, плохо соображая, о чем он вообще говорит. – Только спаси принца, – обратилась к двери, которая пару секунд назад появилась перед носом аше-ара прямо в стене и теперь медленно таяла у меня на глазах. Это более короткий путь, что ли? А, ладно! Лишь бы поход оказался результативным.

Набравшись мужества, я заставила себя снова посмотреть в зеркало. Стоя над телом Эвана, красноглазая гадина и ее вооруженные арбалетами товарищи переговаривались между собой. Сначала они просто спорили, потом чуть попинали ногами жертву, затем осторожно потыкали в принца своими весьма внушительными «ножичками», будто примеряясь, какой кусок первым отрезать. У меня от страха ком застрял в горле, а онемевшие от напряжения пальцы до скрипа сжали лоскут ткани, оставленный Киром. Где же бродит мой драгоценный братец? Одно дело оживить погибшего парня с помощью магии или какого-нибудь аналога «живой воды», другое – собирать его по частям, как раскроенное давеча платье.

Поток моих мысленных проклятий, направленный на одну беловолосую голову, захлебнулся на полуслове, ибо «мертвец», не выдержав такого свинского обращения, изволил пошевелиться. Даже не пошевелиться, скорее… содрогнуться. Затем он дернулся еще раз, и еще, после чего забился в жутких конвульсиях. Аше-ары, прекратив колюще-режущие провокации, расступились, давая Эвану возможность беспрепятственно трястись и извиваться на земле. Признаться, от подобного зрелища меня саму пробила холодная дрожь. И ведь ни одна скотина даже не попыталась помочь парню!

У-р-р-роды… Стоят, ухмыляются… чтоб им всем так мучиться! Вечно!

Злая, заплаканная, я пошатывалась, точно пьяная, держалась за раму и мечтала о том, чтобы все это оказалось лишь кошмарным сном или иллюзией – глупой шуткой шарту. Полуразумный дом… он же может обладать черным чувством юмора, да? Когда на «экране» появился Кир-Кули, принц напоминал вываленного в грязи бомжа, к которому «добрые самаритяне» подключили двести двадцать вольт. Затаив дыхание, я крепче стиснула раму, дабы не упасть от внезапно накатившей слабости.

– Давай же… помоги ему, братец!

Будто услышав меня, аше-ар оглянулся. Всего один мимолетный взгляд в мою сторону – колючий и сосредоточенный, а еще совершенно ледяной. По спине пробежала очередная волна мурашек, сердце погрузилось в омут тоскливой обреченности, на глубине которого все еще теплился слабый огонек надежды.

Ну же, Ки-и-ир…

Время для меня замедлилось, пространство сузилось до зеркального окна, и казалось, что любое неосторожное движение способно разбить эту хрупкую реальность вдребезги, а вместе с ней и меня саму. Давящая тишина стала вдруг особенно ощутимой и почему-то болезненной. А «немой кинофильм» по ту сторону стекла продолжал идти, неумолимо приближаясь к кульминации.

Переговариваясь со своей подчиненной, мой Эо без особого труда подцепил все еще вздрагивающего парня за шиворот, приподнял его голову и принялся изучать искаженное мукой лицо. Мукой? О боги! Значит, он все еще жив… Жив! И это вовсе не предсмертные судороги! Для понимания, что Эван кричит от боли, не требовался звук. Это было видно и так. Кир отдал короткий приказ красноглазой змеюке, та недовольно поморщилась в ответ, а потом протянула ему бережно вытертый об одежду кинжал.

Один молниеносный удар – и на шее раненого вместо головы остался ровный срез, из которого мгновение спустя брызнул фонтан алой крови. Всего один удар – а смерти целых три: моего принца, моей надежды и моей мечты.

Помнится, я рассчитывала на возможную дружбу с этим белокожим чудовищем? Глупая наивная дурочка! Монстры не дружат со своими жертвами, они их используют и уничтожают. Или ломают в процессе использования, точно бездушную игрушку. Как меня сейчас.

Мягкий ворс ковра успокаивающе погладил босые ступни, икры, колени. Я и не заметила, как опустилась на пол. Села, глядя перед собой, и с каким-то отстраненным безразличием стала следить за тем, как Кир-Кули раздает команды своим подчиненным. Двое из них забрали тело Эвана и голову, чтобы унести прочь. Отдохнувшая от схватки азора принялась яростно жестикулировать, что-то доказывая своему предводителю. Я смотрела на них и ничего не чувствовала, потому что сердце мое тоже умерло от рокового удара кинжалом.

Жаль только, смерть мне досталась не физическая.

Чуть позже…

Возвращаться к девушке Кир-Кули не спешил. Не потому, что не хотел ее видеть, напротив, ему надо было многое с ней обсудить. Причиной же задержки послужило посещение гардеробной и оружейной комнат. Тратить магию даже на такую мелочь, как очищающее заклинание, мужчина не желал. На счету была каждая крупица его немалой, но все-таки не безграничной силы. Сменив костюм на более удобный, а заодно и более прочный, эйсард привел в порядок волосы, стер алые брызги с лица и, придирчиво осмотрев себя в зеркале, пристегнул ножны, в которые бережно вложил один из самых любимых кинжалов. Это оружие привыкло к вкусу крови, а не к безмятежной темноте футляра. Смазанное ядом лезвие недовольно сверкнуло, ныряя в тесный чехол.

«Ненадолго», – мысленно хмыкнул аше-ар.

Ночь выдалась напряженной, и утро тоже обещало быть весьма насыщенным. О том, что принесет грядущий день, азор пока не думал. Одно он знал точно: принесет сильнейшего, а остальное – как получится. Когда Кир-Кули переступил порог комнаты, его маленькая Эо сидела напротив зеркала, гипнотизируя взглядом опустевшую улицу. Черные складки шелкового платья живописными лепестками лежали вокруг ее точеной фигурки. Девушка не шевелилась и оттого походила на фарфоровую куколку еще больше, чем при первой их встрече. Такая же хорошенькая, изящная и… бледная.

Внимательней присмотревшись к ней, мужчина досадливо поморщился. Как он мог забыть, что имеет дело с человеческой малолеткой, психика которой, несмотря на испытания последних дней, все еще недостаточно закалена. Следовало запретить шарту показывать айке разборки аше-аров с Эваном. Теперь вот придется нянчиться с этой изнеженной принцессой, травками успокоительными отпаивать, а может, и внушения делать, чтобы вышла из прострации и начала нормально реагировать… на его приход, к примеру. А то надоело топтаться в паре шагов от нее, старательно демонстрируя свое присутствие. Даже тихое покашливание не возымело должного эффекта – Зоя продолжала неподвижно сидеть и смотреть в одну точку, игнорируя попытки Кир-Кули привлечь ее внимание. И делала это она вовсе не из принципа. Малышка действительно ничего не замечала вокруг, погруженная в свои мрачные думы.

Досадный промах! Теперь придется тратить время на исправление ситуации. Что ж, зато будет чем развлечь себя в ожидании очередного «дружеского» визита со стороны аше-аров, сильнейших и прочих претендентов на его личную сейлин. Например, таких, как этот глупый мальчишка, явившийся сюда с требованием отдать ему Зою на том лишь основании, что она якобы непригодна для зачатия древнего. Сотню лет прожил, а мозгов так и не нажил! Какой же наемник в здравом уме отдаст иномирянку, которую по долгу службы следует убить при первой же встрече? Избранная она или не избранная, кого это волнует? Нет девушки – нет и проблем!

Хотя проблемы теперь как раз есть: ведь «благородный спаситель» перед тем, как схлестнуться с Мира-Нин, успел растрепать о помеченном аше-арским символом киприне, который похитил его – его?! – девушку и унес в направлении леса. А посему придется импровизировать. Уже скоро. Кир-Кули снова вздохнул, осторожно опускаясь на пол рядом с айкой. Она продолжала сидеть, не меняя позы и не глядя на него. Мужчина щелкнул пальцами перед девичьим носом – ноль реакции. С тем же результатом поводил раскрытой ладонью перед ее лицом.

Ладно… Посидим, помолчим, подумаем.

Чуть отклонившись, аше-ар с интересом посмотрел в зеркало. На улице начинало светать, мерилитовые кристаллы фонарей стали более тусклыми. Безмятежность раннего утра была всего лишь иллюзией, и, созерцая ее, эйсард невольно усмехнулся. Он уже несколько минут терпеливо ждал, когда такие предсказуемые и хорошо изученные им азоры устанут прятаться в зарослях ближайших кустов и шарить сканирующими заклинаниями по его шарту. Не найдут они девчонку, уж он-то об этом позаботился. Но вряд ли их убедит отрицательный результат. Отойдут в сторонку, обсудят ситуацию, прикинут масштабы нависшей угрозы и… отправят парламентера – хотя, скорее, парламентершу – с требованием немедленно выдать иномирянку, а лучше – ее наколотую на шест голову.

Бросив последний взгляд на зеркало, Кир-Кули отдал мысленный приказ дому и не без удовольствия пронаблюдал за тем, как вместо лживо-пустой улицы на стекле проступает отражение его сейлин. От подобной метаморфозы девушка чуть вздрогнула, и только. Однако Кир-Кули отметил для себя ее слабое движение, как и сжавшиеся в линию губы, и новое выражение в некогда безразличных глазах. Значит, очнулась-таки красавица, но не показывает виду… Ну-ну. Подцепив двумя пальцами с пола скомканный лоскут ткани, который не заметил ранее из-за широкого подола платья, аше-ар с ленивыми интонациями в тихом голосе произнес:

– Я, конечно, не возражаю, чтобы симпатичные женщины ходили передо мной без нижнего белья… – Он скользнул оценивающим взглядом по девичьему стану и принялся с повышенным интересом изучать сделанную по эскизу айки вещицу: то растягивая, то сминая, то подправляя ногтем тончайшие линии узора на черном треугольнике.

– Зачем?! – воскликнула девушка, вырвав из его рук подарок.

– Что зачем? Ходить без белья? – приподняв бровь, уточнил азор.

– Зачем… ты… его… убил?! – с тяжеловесными паузами между словами проговорила она.

– Ты сама попросила помочь, – возмутился Кир-Кули, прекрасно понимая, о ком идет речь. – Я и помог.

О-о-о… Надо было видеть выражение ее лица в этот момент. Удивленно-растерянно-озадаченное! Глаза расширились, рот приоткрылся… ну просто невинное дитя, внезапно усомнившееся в праведности своего гнева! Старательно пряча улыбку, аше-ар снова потянулся к зажатому в ее ладони треугольнику, мысленно отметив, что был бы не прочь увидеть, как это странное белье сидит на девичьих бедрах. Айка отшатнулась и, собравшись с духом, выпалила:

– Помог? Это так ты ему помог?! Ты же добил его! Ты…

– …избавил твоего глупого приятеля от унижения и мук, – будничным тоном парировал эйсард, продолжая, словно кот за бантиком, охотиться за тем, что Зоя называла незнакомым словом «танго». Эта ненавязчивая игра его забавляла, а еще она злила и выбивала из колеи девушку, не давая ей вернуться в состояние безутешной страдалицы.

– Но ты даже не попытался его вылечить! – спрятав за спину трусики, воскликнула айка.

– Вылечить? – удивился Кир-Кули. – Это чем же, позволь узнать?

– Ну… – она запнулась, – есть же в вашем мире чудодейственные средства вроде коары. И магия! – оживилась она. – С ее помощью можно исцелять даже очень глубокие раны. Сэн ведь спас мне жизнь в Неронге.

– Так то сильнее-е-ейший, – с уважением протянул мужчина, – а я простой азор, у меня нет никакого противоядия от отравленных стрел, которыми убили этого идиота. Все, что я мог для него сделать…

– Нет! – Сжав ладонями виски, девушка зажмурилась. – Неправда! Неправда! Ты мог…

– Не мог.

– Но ты и не хотел! – с отчаяньем выкрикнула она.

Он едва не ответил ей честное «Да», но вовремя спохватился и, напустив на себя скорбный вид, принялся терпеливо объяснять:

– Видишь ли, айка… Аше-ары редко используют яд для полировки своих кинжалов. Просто потому, что поединок на ножах с достойным противником – одно из любимых развлечений нашей расы. Кому ж не хочется растянуть удовольствие, наслаждаясь хорошей дракой? Но стрелы… они всегда отравлены. Понимаешь меня? Всегда! Если аше-ар целится издалека, значит, это выстрел на поражение, а не на забаву. Яды, которые мы используем, очень сильны: они замедляют даже нашу регенерацию, чего уж говорить об организме обычного человека? Пять… максимум пятнадцать минут – больше бы парень не протянул. Множественные раны, испорченная кровь и невыносимая боль – с таким набором не выживают. Ты ведь и сама все видела: как он кричал, как молил о быстрой смерти, как плакал. Я лишь прекратил страдания несчастного и спас его от позора.

А еще эйсард избавил себя от конкурента, положившего глаз на сейлин, спровоцировал азоров на поспешные действия и добавил масла в огонь и без того напряженных отношений между пленником и его тюремщиками. Если непутевый сынок хоть что-нибудь значил для повелителя Неронга, аше-арам не поздоровится. Входило ли все это в планы Кир-Кули? Конечно, нет. Но кто же отказывается от подарка судьбы, который сам плывет в руки? Точнее, идет, как овца на заклание. А еще точнее, уже пришел, позабавил своим визитом его подчиненных и испустил дух во славу собственной тупости.

– Эван не обычный человек! – вклинился в его размышления дрожащий от напряжения голос Зои.

– Поверь мне, он обычный, – мягко возразил эйсард. – Именно это сто двенадцать лет назад спасло его от нашего преследования. Ты же в курсе, айка.

– Не обычный! Он слишком быстро двигался, а его глаза… они светились, как у вас… – Девушка запиналась, нервничала, но продолжала отстаивать свою правоту.

– И что с того? Наглотался какой-то магической дряни из запасников Сиятельного папочки, возомнил себя непобедимым героем и пришел качать права в логово врага. Один столетний молокосос против нескольких тысячелетних аше-аров, которых с детства учат драться и убивать, – да это все равно, что собственноручно отрубить себе голову!

– Не он ее отрубил! И даже не твои тысячелетние аше-ары, это сделал ты. Ты! – с детской обидой в голосе выкрикнула малышка и, закусив нижнюю губу, отвернулась.

– Но отравили-то его они, – пожал плечами Кир-Кули, мысленно добавив: «Следовательно, им с гаем Светлоликим и объясняться».

– Потому что ты не вмешался раньше! – Девушка мельком взглянула на него, пряча в глазах колючий блеск. Злость или слезы? Хотя какая разница! Главное, не безразличие. Глядишь, такими темпами и без внушений обойдется. А значит, не придется зря расходовать магический резерв, который скоро ему очень понадобится. – Ты же видел, что они собираются драться!

– Ничего я не видел! – с чувством оскорбленного достоинства соврал мужчина. Конечно же, шарту в первую очередь продемонстрировал приход ночного визитера хозяину, это потом уже услужливый дом решил еще и гостью развлечь показом. А зря. – Я, между прочим, был занят. – Продолжая гнуть свою линию, Кир-Кули резко наклонился к Зое и, не дав ей толком опомниться, выдернул из сжатых в кулак пальчиков ту самую деталь одежды, с которой игрался ранее. – Вот этим был занят. – Помахал добычей перед ее носом и спрятал за отворот рукава. – Для тебя, кстати, старался. А когда узнал, что происходит на улице, и вмешался – было уже поздно, – с траурным видом закончил блондин.

На самом деле он надеялся еще немного подождать, чтобы вмешиваться и вовсе не пришлось, но как откажешь, если девушка просит? Особенно когда эта девушка сейлин, с которой портить отношения ему совершенно не хотелось. Да и прощупать обстановку не мешало, посетив место происшествия.

– Так ты не знал? – тихо пробормотала Зоя и напряженно замолчала, всматриваясь в его лицо.

Глупышка! Неужели она всерьез пытается отыскать там правду? Хотя… пусть ищет. Он даже позволит ей ее найти. Именно ту правду, которую считает подходящей. В конце концов, этот короткий удар кинжала действительно был желанным избавлением для умирающего принца. Так что эйсард всего лишь оказал ему последнюю услугу… Ему, себе и айке: незачем ей привязываться ко всяким идиотам.

Добавив «искреннего» сожаления во взгляд, брошенный на нее, Кир-Кули отрицательно мотнул головой и печально вздохнул. Девушка задумалась. Аше-ару не требовались слова, чтобы понять ее мысли. Все они отражались на девичьем лбу, как на страницах раскрытой книги. Боль от недавней потери боролась с отчаянным желанием поверить в благие намерения азора, что было ей по-настоящему необходимо, потому что жить с тем, кого ненавидишь, слишком сложная задача для такой неискушенной натуры. Постепенно он вылепит из нее, как из сырой, но податливой глины, идеальную союзницу. Безупречную во всех отношениях. Но для этого потребуется время.

– Кир, – его будущий шедевр снова заговорил, – скажи мне, только честно… Эвана можно было спасти?

– Нет, – уверенно ответил хозяин шарту, которому уже начинало надоедать обсуждение погибшего принца. – А если и можно, то я такого способа не знаю. – «И знать не хочу».

– Но Эван… он был такой молодой, такой красивый, такой хороший… – Губы ее задрожали, а на глаза навернулись слезы. – Он просто хотел мне помочь…

– Конечно! – Аше-ар зло усмехнулся. Пора заканчивать с этими бесконечными сожалениями о том, кто их не очень-то и достоин. А значит, следует добавить ложку дегтя в медовую идеальность покойника. – Особенно сильно этот кретин помог тебе, когда поставил в известность Мира-Нин о твоем пребывании в лагере. Жалко мальчика? Да, айка? Может, хочешь присоединиться к нему? – Кир-Кули вопросительно изогнул бровь, пристально изучая девушку. – Готова отправиться за своим принцем на тот свет? Возможность скоро представится. – Прищурившись, он наблюдал за ее реакцией. Грусть сменилась озадаченностью, обида – испугом.

– Хотела… Думала, так будет правильно, – неуверенно сказала Зоя и прикрыла глаза, вытирая влажные дорожки с щек.

«Все верно, милая, – кивнул головой аше-ар, – как ни убивайся по чьей-то безвременной кончине, своя шкурка дороже. Это в состоянии, близком к апатии, тебе было все равно. А сейчас нет. Сейчас жить хочется».

– Неправильно будет, – вслух сказал он. – Потому что я не хотел, не хочу и хотеть не собираюсь. У меня большие планы на ближайшую вечность, принцесса, и я не намерен сдаваться без боя. Не будь эгоисткой, думай о ближнем, то есть обо мне.

– А ты сможешь с ними справиться? – осторожно спросила сейлин. Она вся подобралась, выражение лица из плаксивого стало сосредоточенным.

– Как тебе сказать, – нехотя отозвался эйсард. – Мои подчиненные, конечно, не дети малые, а профессиональные убийцы. К тому же сильно расстроенные убийцы, которые не любят, когда их водят за нос.

– И? – Айка чуть приблизилась. – Неужели мы умрем еще до прихода сильнейшего?

– Есть и такой вариант, – честно ответил он. – Но есть и свои плюсы в подобном раскладе, – добавил насмешливо, – вдвоем помирать веселее. Мы же связаны, помнишь? И в жизни, и в смерти, и в посмертии тоже. Вместе и отправимся на просторы Бездны, откуда для душ аше-аров выхода нет.

– Но я не аше-ар!

– А какая разница? Ты же теперь моя маленькая Эо. Значит, жить тебе суждено, как и мне, всего один раз. Этот раз. Наслаждайся моментом.

Ему определенно нравилось ее шокировать. Она была такой забавной и трогательной в эти моменты. А сейчас, учитывая новый имидж и повышенную бледность личика, – еще и невероятно соблазнительной. Вот что значит правильно одеть женщину. Пожалуй, стоит чаще заниматься ее внешностью – отличный способ развлечься, успокоить нервы и получить эстетическое удовольствие от результата.

– Но ты не говорил об этом раньше!

– Да? – Кир-Кули виновато почесал затылок и с обезоруживающей улыбкой произнес: – Прости, забыл.

– А… – Девушка прищурилась. – О чем еще ты забыл мне сообщить до ритуала?

– Не знаю, – безмятежно отмахнулся он, – как вспомню – скажу.

Она явно впечатлилась таким подходом к делу, а Кир-Кули от души расхохотался.

– Да расслабься ты, айка. Все будет хорошо. Я же обещал тебе свою защиту. Помнишь?

– От Светлоликого.

– Именно.

– И от Сэн. – Он утвердительно кивнул головой. – И от твоих «тысячелетних мутантов» тоже? – Она прищурилась.

– От них в первую очередь, – подтвердил Кир-Кули. А еще от всяких разных принцев и прочих доброжелателей. Впрочем, об этом ей знать незачем. По крайней мере пока. – Успокойся. У меня все под контролем. Процентов на… семьдесят пять.

– Не очень-то ты в себе уверен.

– Напротив. Просто я всегда готов к экспромтам. Все не так плохо, поверь. Взбунтовавшись, аше-ары развяжут мне руки. А значит, не придется искать повод, чтобы оставить лагерь. Дожидаться прихода сильнейшего тут – не лучшая идея. Так что готовься: скоро мы отправимся в небольшое путешествие.

Девушка кивнула. Да и что ей еще оставалось? Оплакивать судьбу Эвана она перестала, но выглядела слишком напряженной и задумчивой. Решив разрядить обстановку, Кир-Кули достал из рукава то единственное, что так забавно нервировало айку даже во время страданий.

– Какой все-таки любопытный фасон, – промурлыкал он, расправляя тончайший шелк миниатюрных трусиков. Не тех, что она нарисовала на обороте листа, а тех, которые зачеркнула. – Что еще в вашем мире девушки носят?

– Ничего, – буркнула малышка, хмуро наблюдая за его действиями. Вот и переключилась с темы жизни и смерти на обычные тряпки. Как же ею легко управлять! Легко и приятно. – Ну хватит! – не выдержала она и снова забрала у него «игрушку».

– Да-а-ай, – лениво протянул мужчина, делая слабые попытки вернуть потерянное.

– Что за маниакальный интерес к женскому нижнему белью? – возмутилась девушка. – Может, ты их примерить хочешь, а спросить не решаешься?

– Думаешь, налезут? – Кир-Кули ослепительно улыбнулся… во все свои немалые клыки.

– Надеюсь, что нет, – фыркнула она. – Но ты не расстраивайся, братец. Сделаешь себе потом другие подходящего размера. Уверена, на тебе они будут смотреться сногсшибательно.

Вот такой айка ему нравилась больше всего. Приятно смотреть, когда она не рыдает, не страдает, не трясется от страха, а упражняется в язвительности, пытаясь уколоть его посильнее. Ненавязчиво так, но целенаправленно. Хорошая девочка, способная. Только… теперь его ход.

– Не сомневаюсь. Но мне куда любопытней, как эта вещица, – мужчина кивнул на предмет обсуждения, – будет смотреться на тебе. М-м-м… примерим?

От его рук, протянутых к подолу ее платья, айка не просто отшатнулась, она откатилась в сторону и, путаясь в пышной юбке, стала поспешно подниматься с пола.

– Ты просто псих, Кир. Отмороженный, самоуверенный и наглый.

– Да-да-да, а еще я обаятельный и привлекательный, – смеясь, добавил он. Затем переключил внимание на зеркало, которое слабо моргнуло, предупреждая о визите. Отражение эйсарда и Зои поплыло, вместо него в окружении белой рамы появилась фигура красноглазой азоры. – А вот и парламентерша, – продолжая улыбаться, сказал аше-ар. Правда, улыбка его из веселой и искренней превратилась в хищную. – Пойду встречу, – обратился он к девушке и, немного подумав, поинтересовался: – Тебе озвучить трансляцию или вовсе отключить?

– Озвучить, – мрачно отозвалась та и, сложив на груди руки, снова уселась на пол.

Глава 8

Кто к нам с чем зачем, тот от того и того

Выйдя на крыльцо, Кир из рода Кули окинул цепким взглядом пейзаж, заостряя особое внимание на оптимальных, по его мнению, позициях для засады, затем спустился с летающей платформы и остановился, прекрасно зная, что спину прикрывает бдительный шарту. По розовеющему небу плыли темные хлопья облаков, вдоль улицы, будто нарисованные, чернели контуры домов и деревьев. Рассвет вступал в свои права, заменяя серые краски ночи цветными. На улице было свежо и тихо. А еще, не считая двух аше-аров, безлюдно… Обманчивая безмятежность раннего утра, такая же фальшивая, как и выражения их лиц: спокойных, расслабленных и подчеркнуто дружелюбных. С такими «милыми» улыбками обсуждают прогноз погоды на ближайшие дни… ну или убивают неугодных.

Какое-то время азоры молчали, присматриваясь друг к другу. Эйсард как хищник, вышедший на охоту, слушал «тишину», отделяя каждый новый звук и машинально вычисляя местоположение его источника, а также степень опасности, которую тот нес. Для женщины же основным источником неприятностей был сам эйсард. Кто знал, что выкинет это «сосредоточие доброжелательности» в следующий миг? Наемникам его цели и раньше казались туманными, а после информации о сейлин, которой он сначала помог выжить, а потом, если верить болтовне принца, сбежать, – перешли еще и в разряд враждебных. Словам мальчишки Мира-Нин верила. Только отчаяние и страх за дорогого человека могли подвигнуть Эвана прийти сюда. Он ведь прекрасно знал, чем рискует, и все равно явился. Подобные поступки не совершают без веской причины. Узнать бы теперь, где вероломный эйсард прячет эту проклятую причину?

– Не спится после драки, Мира из рода Нин? – сложив на груди руки, насмешливо поинтересовался предводитель.

– Не без этого, Кир из рода Кули.

Улыбка красноглазой гостьи стала шире и на порядок искренней. Рука, лежавшая на рукояти спрятанного в ножны кинжала, ласково погладила прохладную поверхность, другая зарылась в белые волосы и слегка их растрепала.

Жест смущения или хорошая подделка под него?

Глаза мужчины сузились, отмечая каждое движение женщины. Он на автомате просчитывал их возможные последствия. Какую тактику выберет наемница? Нападет внезапно или попытается усыпить его бдительность беседой? А может, она всего лишь отвлекающее звено в спланированной наспех атаке аше-аров? Одно эйсард знал точно: этот визит мирно не закончится. Да и нужен ли ему мир?

– Зачем пришла? – прямо спросил он.

– За сейлин, – так же прямо ответила она и поспешно добавила, не давая собеседнику возразить: – Только не надо отрицать ее присутствие в твоем доме. Этот благородный дурачок не притащился бы в лагерь просто так. Да и ты не стал бы пичкать шарту защитными заклинаниями.

– Хм… – Кир-Кули чуть склонил голову к плечу, продолжая изучать азору. – А если Эвана дезинформировали коварные недоброжелатели? А я просто позаботился о неприкосновенности своего дома после событий с Кейли-Оз и Илин-Ули. Не люблю, знаешь ли, вмешательство в свою частную жизнь, – насмешливо сказал мужчина.

– Коне-е-ечно… – протянула Мира-Нин. Она убрала ладонь с оружия и шагнула к нему. Медленно, спокойно, чтобы он десять раз успел оценить, насколько неагрессивны ее действия. Азор не шелохнулся. Он так и стоял, не меняя позы. Стоял и ждал продолжения. – Да ладно, Кир-Кули! Хватит уже хитрить. Помнится, ты обещал Неронгу анархию, а нам – лекарство от скуки. Я понимаю, что отрубить голову девчонке – это особое удовольствие. Но не будь жадиной! Позволь и нам поучаствовать.

– В отрубании головы? – заинтересовался эйсард. – А как это? Голова одна, вас много. Или после каждой попытки ты предлагаешь ее на место пришивать?

– Мы согласны просто посмотреть на процесс.

– Мы? И где же эти неприхотливые зрители?

– В моем шарту, – не моргнув глазом, соврала красноглазая.

– Да? А вон в тех кустах кто сидит? Птица? – полюбопытствовал собеседник, кивнув в сторону темной кроны.

– Наверное, – не оборачиваясь, сказала Мира-Нин. Не хватало еще выпустить эйсарда из поля зрения: в отличие от его прежней заместительницы она не намерена была терять бдительность и покупаться на всякого рода разводки.

– Большая птица, – уважительно хмыкнул аше-ар.

– Баруск, может? – с невинным видом предположила азора.

– Разве что саблезубый, – усмехнулся Кир-Кули. – Сидит, ухмыляется: клык среди листвы как болт арбалета блестит.

– Х-х-ха, как болт арбалета? – Аше-ара громко и неискренне расхохоталась, затем снова сделала шаг, сократив расстояние до вытянутой руки. – Ладно-ладно, сдаюсь. Раскусил ты нас. Сам понимаешь, подстраховка лишней не бывает. Вдруг тебе придет на ум всех нас перебить и свалить из этой дыры с сейлин под мышкой?

– Что ты, – улыбнулся собеседник, – зачем же… всех?

– Только меня? – продолжая «весело» скалиться, спросила женщина.

– Тебя в последнюю очередь, – пообещал он.

– Брось, эйсард! – перестав усмехаться, воскликнула Мира-Нин. Снова растрепала пальцами свои и без того всклокоченные волосы, затем показала ему раскрытые ладони и серьезно предложила: – Хочешь, отстегну ножны, чтоб не нервировали? Я ж просто поговорить пришла. Парни волнуются, и ты прекрасно знаешь почему. Мы, конечно, предполагаем, что ты действуешь правильно. Вот только… хотелось бы еще знать: правильно – это как? Когда та маленькая иномирянка наконец сдохнет? Когда сюда с разборками нагрянут сильнейшие?

– Чем не вариант? – пожал плечами азор, искоса наблюдая за вторым наемником, выползающим из рассекреченного укрытия.

Еще двоих, занявших позиции на крышах соседних шарту, Кир-Кули уже вычислил. Остальные слились с пейзажем, используя многовековой опыт и магию. Один даже камнем прикинулся, засев в паре десятков шагов от места встречи. И уж точно никто не остался в доме Мира-Нин, ожидая результатов разговора. Все они незримо присутствовали здесь: слушали, наблюдали и ждали ее команды.

– Решил пощекотать нервы и себе, и нам, Кир-Кули?

– Я же обещал лекарство от скуки, как ты сама только что вспоминала. – На губах его снова появилась улыбка, на этот раз ехидная.

– О да-а-а, в последние дни жуть как весело, – вновь засмеялась женщина, привычно тормоша свою шевелюру. – Знаешь, я даже благодарна тебе! Терпеть не могла эту зазнавшуюся лучницу, да и эйресарда недолюбливала. – Мнение относительно исчезновения Илин-Ули красноглазая аше-ара придержала при себе. – Пожалуй, ты прав. Пора устроить Неронгу и его повелителю «сладкую» жизнь, а заодно и работодателям нервишки пощекотать. Авось зарплату повысят?! – с воодушевлением выдала азора и одобрительно хлопнула Кир-Кули по плечу.

Вернее, попыталась хлопнуть, ибо ее белая ладонь вместо твердой плоти поймала воздух – в какие-то доли секунды эйсард не только успел уклониться, но и умудрился перехватить запястье женщины. Он жестко вывернул ей руку и с укором посмотрел на зажатую между пальцев иглу.

– Отравленный шип? – спокойно поинтересовался Кир-Кули. – В волосах прятала? – все с той же заинтересованностью в тихом голосе спросил он и, отобрав крошечное оружие, выкинул его в сторону наемника, продолжавшего прикидываться валуном.

Капелька магии, добавленная для ускорения, отправила маленькую иглу с большой порцией яда точно в цель. В ответ на эйсарда обрушился град сдобренных ядом стрел. Не каждый аше-ар в их команде считался виртуозным лучником, но все они умели метко стрелять. Стоя под куполом мгновенно активированного щита, защитное плетение которого Кир-Кули подготовил заранее, предводитель небольшой группы азоров, нанятых охранять зачарованный город от нежелательных посетителей, демонстративно зевал, ожидая завершения столь предсказуемой и бестолковой атаки. Будь у его подчиненных побольше времени на подготовку бунта, они наверняка бы придумали что-нибудь поинтересней. А так… все банально.

Острые наконечники бились о невидимую стену, царапали ее, высекая голубые искры, и со стуком падали на землю. Неужели мятежники и правда думали, что смогут застать его врасплох? Мечтатели! Или после промаха Мира-Нин лучшей защитой в их понимании стало нападение? Эта версия больше походила на истину. Аше-ары решили нанести удар неожиданно, исподтишка, надеясь решить вопрос с неуправляемым эйсардом быстро и тихо. Схема была проста и эффективна: отравить ядом, ослабить, а потом сообща добить. Когда же трюк не удался, пришлось действовать по обстановке. Ведь пути назад не осталось. Вот они и стреляли с относительно безопасного расстояния, втайне надеясь, что на этот раз удача повернется к заигравшемуся предводителю задом, а к ним передом и хотя бы одна из стрел достанет цель.

Мира-Нин, успевшая отскочить в сторону, с мрачным видом наблюдала за происходящим и машинально потирала травмированное запястье. Вывих или даже перелом – невелика беда для расы, обладавшей феноменальной регенерацией. Через пару минут кости срастутся, разве что ноющая боль на какое-то время задержится, мешая драться с полной отдачей. Впрочем, хвататься за кинжалы азора не спешила. Пусть она и была одной из лучших в ближнем бою, но до эйсарда все равно далеко. Зачем же рисковать?

– Все, что ли? – лениво полюбопытствовал Кир-Кули, когда поток стрел наконец иссяк.

Мира-Нин прищурилась, вызывающе ухмыльнулась и махнула рукой – в тот же миг на голову мужчины (точнее на купол, который его прикрывал) посыпался новый дождь из смертоносных снарядов. На этот раз магических. Эйсард продолжал спокойно взирать на азору сквозь бесконечную череду разноцветных фейерверков, которыми рассыпались энергетические бомбы, достигшие поверхности щита. Поза мужчины, его мимика – все говорило о том, что подобные нападки со стороны аше-аров не представляют для него никакой опасности. Правда, спокойствие это было показным. Кир-Кули прекрасно владел собой и отлично умел прятать неугодные эмоции. Сейчас под маской вялой заинтересованности скрывались настороженность, расчет и небольшая толика волнения.

Отражать удары стрел его щит мог долго, а вот справляться с атаками родственной магии – не очень. Следовало срочно перехватывать инициативу, при этом не выказав истинной причины такого поведения. Скучающий эйсард, которого не то что не пугают – забавляют покушения на свою жизнь, – это именно та идеальная картинка, которую должны были видеть окружающие. Умение себя правильно подать – половина пути к победе. Кир-Кули этим и планировал ограничиться. Вступать в открытый бой он не хотел так же, как и Мира-Нин. Правда, по причине осторожности, а не из-за неуверенности в собственных силах.

Несколько огненных шаров попали в шарту предводителя, осветив яркими взрывами его белые стены.

– А вот это зря, – подчеркнуто спокойно протянул хозяин летающего дома, расценив пару «царапин» на фасаде своего детища как личное оскорбление. А заодно и как повод сменить тактику «спокойного» эйсарда на «разъяренного». Наперекор его заявлению в стену ударилась новая порция снарядов. Ожидаемо. – Чудес-с-сно, – свистящий шепот аше-ара, тихий и проникновенный, а еще зловеще-предвкушающий пролетел над площадкой, неприятно резанув по ушам Мира-Нин. Несмотря на громкие хлопки взрывов, остальные азоры тоже его услышали, ведь наряду с острым ночным зрением у них был прекрасно развит и слух.

Чуть опустив голову, Кир-Кули исподлобья взглянул на ту, кого выбрали ему на замену, а потом улыбнулся… многообещающей улыбкой голодного грога. У наемницы вопреки ее решительному настрою по спине побежал холодок, и возникло малодушное желание незаметно покинуть поле боя. Естественно, она это не сделала, в зародыше подавив постыдный порыв. Раз уж поддалась на уговоры соратников, поменяла свое мнение насчет невмешательства в игры эйсарда и даже согласилась вколоть ему ядовитый шип – надо было идти до конца. На сей раз Кир-Кули перешел все границы. Его действия на пустоши, сохранившие иномирянке жизнь, еще можно было как-то объяснить, но приход сына Светлоликого в их лагерь с речами про сейлин, которую похитил киприн с голубым символом на лбу… Такое игнорировать азоры не могли.

И ведь эта тварь голубоглазая собственноручно добила мальчишку! Они же просто хотели отправить его в кому и придержать у себя в качестве козыря для встречи с его папашей. Яд на стрелах, которыми угостили Эвана, не был смертельным, хоть и имел схожие свойства. Знал ли такие подробности эйсард? Да кто ж его разберет! Сказал, что был не в курсе и просто избавил парня от страданий. Но в загадочных помыслах Кир-Кули мирд лапу сломит, так что верить аше-ару с седьмым уровнем силы и непонятными планами на ближайшее будущее Мира-Нин не собиралась. Он сам вынудил сослуживцев принять меры. Ведь до заветного дня, как откроется портал в Тайлаари, где один из аше-аров сможет разыскать работодателей и рассказать им о случившемся, еще не меньше месяца. А запертый в Неронге сильнейший в случае удачно проведенного обряда возрождения мог выйти из своей ловушки в любой момент.

Да, раньше Мира-Нин не хотела рисковать своей шкурой, выступая против Кир-Кули. Но теперь все изменилось. Азора, как и ее сообщники, уже не была точно уверена, на чьей стороне сейчас их эксцентричный предводитель. Шальная мысль о его предательстве точно искра вспыхнула после визита принца. А из искры, как водится, возгорелось пламя. Вскормленный общими возмущениями, подозрениями и страхом, пожар заглушил осторожность, придал аше-арам сил и уверенности в правильности задуманного. Им просто нужна была смерть девчонки, да и хорошая премия за разоблачение хитроумных планов эйсарда тоже бы не помешала. Докажи он свою верность делу, выставив на обозрение голову сейлин, никто бы не начал стрелять! Кир-Кули упустил свой шанс и влип по-крупному! Ну… или они влипли.

Мира-Нин мрачно вздохнула. Что ж, она знала, с кем связывается, так что нечего и метаться! Хотя пометаться ей все-таки пришлось, и, увы, не мысленно. Когда земля под ногами расчерчивается темными линиями разломов, из которых начинает пробиваться голубое свечение, – хочешь не хочешь, а начинаешь прыгать, как горная коза. Плохой из нее предводитель получился! Следовало заранее просчитать, что у эйсарда найдется чем их удивить, например, спящей под землей «световой лавой». Это не безвредный для аше-аров огонь – это очень даже вредная зачарованная плазма, оставляющая безобразные ожоги на телах своих жертв. Искупавшись в таком потоке, можно было забыть о сражениях (да и просто о движениях) на ближайшие несколько часов. Предводителю же, чтобы всех их перебить, хватит и нескольких минут.

Ну почему? Почему она не предусмотрела подобный расклад?! За долгие века такой предприимчивый тип, как Кир из рода Кули, просто обязан был обустроиться с комфортом! Создание смертоносной ловушки требовало долгих лет и немалых магических затрат, как и ее сокрытие от окружающих. Беззащитный эйсард… Ха, смешно! Правда хохот, вырывающийся из горла наемницы, больше смахивал на хрип, а голень обжигала резкая боль. Взвыв, Мира-Нин отбежала на безопасное расстояние от светящихся расщелин и принялась кататься по земле, сбивая с ноги прожорливое сияние. Оно нехотя подчинялось, оставляя после себя черные пятна ожогов. Эта дрянь успела «растворить» большую часть штанины, превратив удобный костюм в посмешище. Злая и униженная азора молча поднялась и решительно обнажила кинжалы. Глаза ее полыхнули алым, по белым запястьям яркими всполохами заструилась взбунтовавшаяся сила.

Помирать так с музыкой! И пусть это будет музыка звенящей стали, поющей в ее руках. Осталось лишь пригласить на танец достойного партнера, который, наблюдая за ней, заинтересованно склонил набок голову и… перестал улыбаться.

Решив, что короткой демонстрации его превосходства перед бунтарями достаточно, Кир-Кули плавным движением ладони заставил «световое шоу» утихнуть, разве что оставил бегать по земле тончайшие голубые ручейки – в качестве напоминания об опасности, дремавшей под ногами. Их хаотичный узор слабо мерцал на фоне выжженной травы. А за ее границей стояла слегка поджаренная и сильно злая Мира-Нин. Скользнув по наемнице равнодушным взглядом, эйсард осмотрел округу и повелительным тоном заявил:

– Теперь все, кто хочет жить, вышли сюда и построились! – Ответная тишина казалась гробовой. Покидать облюбованные укрытия азоры не спешили. – Ладно, – понимающе хмыкнул Кир-Кули и картинно щелкнул пальцами.

Он вполне мог обойтись без этого жеста, ведь животное, разум которого был давно и прочно подчинен аше-ару, реагировало не на движения хозяина, а на его телепатический приказ, но некоторая театральность, по мнению мага, сейчас была очень кстати. Во-первых, она усыпляла бдительность противников, отвлекая их внимание на себя, а во-вторых, работала на создание нужного имиджа.

На роль жертвы эйсард выбрал самого слабого. Отравленный шипом азор, реакции которого к этому моменту сильно замедлились, слишком поздно заметил, что соседние заросли шуршат чуть громче, нежели от налетевшего порыва ветра. Когда же бедолага распознал угрозу, она подобралась к нему слишком близко. Бесполезный взмах арбалетом – больше из желания отмахнуться, нежели для защиты, неровное движение в сторону, отчаянный прыжок и… удар вытащенного из ножен кинжала стал последним в жизни раненого. Острое лезвие вонзилось в мягкую плоть твари по самую рукоять, в то время как на голову аше-ара обрушилась вонючая «тьма» в кольце двух рядов острых зубов.

Никогда еще в этом мире шестиногие змеи не промышляли поеданием разумных существ, хотя и до размеров в два метра с гаком они тоже не дорастали. Но время вкупе с отходами шарту и постоянной магической подпиткой сотворило чудо. Защищенный от посторонних глаз колодец, который эйсард с помощью чар еще пару веков назад соорудил в тени летающего дома, стал отличным местом для разведения всякой диковинной живности. Никто из бунтарей не пытался помочь соратнику, все они молча пронаблюдали, как раскормленная до нереальных размеров змея с голубым свечением в узких глазницах отползает обратно в кусты, прихватив с собой голову их соплеменника. Закончив очередной показ силы, Кир-Кули с пугающе-спокойными интонациями в тихом голосе сказал:

– Повторяю последний раз: те, кому дорога собственная жизнь, вышли сюда и построились!

«Давайте уже, идиоты», – мысленно поторопил он, прекрасно понимая, что таких убедительных доводов, как световая лава и змея-мутант, у него не так уж и много.

– Мы построимся, а ты нас всех скопом и зажаришь, так? – спросил аше-ар с арбалетом, которого предводитель заметил первым.

– Интересная мысль, – одобрительно кивнул эйсард, – но я бы предпочел более мирный исход предстоящей беседы. Клянусь честью рода не использовать против вас свои ловушки! Если, конечно, вы не дадите мне для этого повод. Н-ну?! Я жду! – поторопил их он.

– Чтоб твоему роду окончательно выр-р-родиться! – сплюнув, рыкнула Мира-Нин и первой подошла к нему.

Кидаться на все еще действующий щит она не стала. Просто остановилась на чистом от светящихся ручейков участке и с вызовом уставилась на предводителя. Остальные с угрюмыми физиономиями и зажатым в руках оружием потянулись следом.

– Прекрасно, – тонко улыбнулся Кир-Кули, когда аше-ары выстроились в неровную шеренгу напротив него.

Слова азоры эйсард благополучно проигнорировал не только из дипломатических побуждений. По большому счету ему было плевать на род Кули, вернее, на большую его часть. Родственнички порой вели себя хуже врагов, единственной, кто удерживал аше-ара против открытой конфронтации с собственным родом, была женщина, последнее тысячелетие являвшаяся его главой. Слишком многое их связывало, слишком многим он был ей обязан, слишком сильно ее ценил. Но глава рода и сам род – понятия разные. И если Мира за оскорбление семьи Нин легко могла убить, Кир подобные нападки в адрес фамилии Кули переносил с завидным безразличием.

– Значит, так, – проговорил он, разглядывая побежденных. – Насколько я понял, вы решили сменить власть…

– Так ты ведь… – с пылом вклинилась в его размеренную речь красноглазая, но тут же заткнулась под выразительным взглядом все еще действующего предводителя.

– Сейчас говорю я, – произнес он голосом, не терпящим возражений, – а вы слушаете! Так вот, дорогие саи. Если вам так надоело служить под моим руководством… – Он сунул руку за ворот рубахи и выдернул оттуда пару металлических кулонов. Задумчиво посмотрел на один из них, убрал обратно, а второй осторожно снял с шеи и показал аше-арам. – Это мой командирский кель, – эйсард одарил пристальным вниманием полумесяц, покачивающийся на тонкой цепочке, основная часть его была закована в прямоугольную клетку с семиконечной звездой в правом углу, – теперь он твой, Мира из рода Нин. – С этими словами Кир-Кули развеял чары защитного купола и бросил миниатюрный символ власти в руки обескураженной женщины.

– Ты… – Она недоверчиво прищурилась, переводя взгляд с пойманной вещицы на бывшего предводителя. – Ты так просто складываешь свои полномочия? Не верится.

– Серьезно? – Эйсард криво усмехнулся. – Вы своими действиями оставили мне не такой уж и большой выбор: либо я должен всех вас казнить за покушение на мою жизнь, как это прописано в правилах, либо… делайте, что хотите, а я умываю руки. – Азора открыла рот, желая возмутиться, но он продолжил, не дав ей вставить ни слова: – Вам, кстати, тоже осталась лишь пара приемлемых вариантов. Первый – попробовать напасть на меня, и тогда я с чистой совестью все-таки перебью вас всех по очереди или скопом, неважно. Второй – забыть о моем существовании на оставшиеся до открытия Ворот дни, а потом отправить посланника в Тайлаари и доложить ситуацию нанимателям. Переложив проблему на их плечи, вы останетесь как бы не при делах и, вероятней всего, с целыми головами. Думайте! Что для вас предпочтительней: выговор от сильнейших или глупая и скорая гибель от моей руки? Ну или от лап всех тех «сюрпризов», что я успел заготовить развлечения ради в течение нашей долгой изоляции. – Выдержав паузу, Кир-Кули будничным тоном поинтересовался: – Ваше решение?

– Ты правда собираешься уйти? – Мира-Нин под одобрительными взглядами наемников надела командирский кель на шею.

– Да, эйсард, – ответил аше-ар. Без насмешки, без издевки, скорее, с толикой уважения и симпатии к своей преемнице. Может, он и не считал ее особо умной, но в мастерстве и твердости характера отказать не мог. Если выживет, из нее получится хороший предводитель… потом. – Оставаться с вами после сегодняшней выходки смысла нет.

– И куда пойдешь?

– Вот это вас уже не касается. – Бывший азор обворожительно ей улыбнулся.

– А когда? – продолжала допытываться Мира-Нин. Спрятав кинжалы в ножны, она рассеянно теребила металлический кулон, о котором еще недавно даже мечтать не могла. Нога по-прежнему ныла, но боль в сравнении с новыми перспективами казалась ей чем-то незначительным. Может, не так и плох был этот сумасшедший план? Донести на Кир-Кули с его разрешения – значит, обезопасить себя от его мести. Тоже ведь плюс. Причем немалый.

– Сейчас и пойду. – Голубоглазый аше-ар негромко свистнул, призывая киприна. Ящер не заставил себя долго ждать, он выскользнул из-за крыши летающего дома и плавно опустился рядом с хозяином.

Наемники молча смотрели, как тот, кто почти тысячу лет возглавлял их миссию, неторопливо садится в седло и поворачивает кристалл на своем перстне, вынуждая шарту исчезнуть в пространственном кармане магического камня. Время от времени азоры бросали вопросительные взгляды на Мира-Нин, но та никак не реагировала. Проявлять же инициативу и нападать на бывшего эйсарда с голубым цветом силы в самоволку – дураков не было.

– Сейлин у тебя? – крикнула азора в спину своему предшественнику, просто чтобы уточнить. Ответ она знала наверняка.

Блондин неопределенно повел плечами и, тряхнув рваной челкой, ответил уклончивое «может быть», затем немного подумал и, будто вспомнив что-то важное, проговорил:

– Вот еще что, Мира из рода Нин. Советую тебе перенести лагерь в другое место. Так, на всякий случай. Вдруг сейлин действительно у меня? Ее ведь могут начать искать… все, кому не лень, включая пленника. Пораскинь мозгами как-нибудь на досуге, а мне пора. Рассвело уже, впереди полно дел, – буднично сказал он и улетел.

Кир-Кули ни разу не оглянулся, но все его органы чувств работали на полную мощность. Каждый звук, запах, мимолетное движение или игра светотени – он анализировал любую мелочь, продолжая находиться в состоянии боевой готовности. Аше-ар в любой момент ожидал удара сзади… удара, которого так и не последовало. Когда серебристо-белый ящер вместе со своим наездником скрылся за деревьями, Мира-Нин повернулась к подчиненным и с озабоченным видом заявила:

– Собирайте свои шарту, парни. Мы уходим.

– Куда? – уточнил кто-то из азоров.

– Прежде всего из радиуса действия ловушек, оставленных Кир-Кули. Вдруг он приготовил нам прощальный сюрприз? От этого психа всего можно ожидать. Да и лучший способ пережить гнев пленника, который наверняка ринется искать свою сейлин, – спрятаться под иллюзиями в Неронге. Он оттуда – мы туда. Отличный план!

– Думаешь, принц говорил правду, иномирянка действительно у эйс… у нашего бывшего? – задал вопрос другой аше-ар. – И ритуал вопреки словам мальчишки состоялся?

– Уверена в этом, – устало отозвалась женщина. – Кстати о принце… Я и еще двое из вас пойдем навстречу Као-Ри, которого Кир-Кули отправил на пустошь избавляться от частей тела Эвана. Остальные пусть седлают кипринов и летят в обход. Встретимся за горным кольцом с западной стороны, – продолжала раздавать приказы она, мысленно прикидывая, какое исцеляющее заклинание лучше использовать для обожженной ноги и сколько сил на это уйдет.

«Забери тебя Бездна, эйс-с-сард! Даже мирно распрощавшись, ты умудрился оставить нам напоследок изощренную гадость, – с искренним восхищением, смешанным с неприязнью, подумала Мира-Нин. – Чтоб твой род все-таки закончился! И желательно на тебе!»

Азора прекрасно понимала: в таком состоянии она вряд ли сможет сражаться с разгневанным сильнейшим, проторчавшим в заточении долгие века. Но и бросать временно отсутствующего подчиненного в ее планы не входило. Ведь именно ей остальные доверили свои жизни. Значит, она в ответе за их безопасность. И подставлять сородичей в отличие от некоторых Мира из рода Нин не станет!

– А как насчет него? – Третий наемник, присоединившийся к разговору, кивнул в сторону леса, за которым исчез силуэт Кир-Кули. – Преследовать станем?

– Себе дороже! – фыркнула эйсард и командным голосом заорала: – Нэй-Янг и Веран-Ли идут со мной. Остальные в Неронг! И поторапливайтесь уже, хватит топтаться, как бараны на выгуле.

Мужчины засуетились, признавая как ее власть, так и правоту.

На «кладбище невест»…

Сделав круг над пустошью, Као-Ри хмуро оглядел окрестности, машинально отметил маануков, копавшихся в мусоре, после чего избавился от тяжелого тела убитого принца, а затем небрежным жестом бросил вниз и его голову. Упав на землю с недостаточной, чтобы разбиться, высоты, она подпрыгнула и покатилась к куче натащенных животными костей, где благополучно замерла минуту спустя. Прямо напротив нее покоился прекрасно сохранившийся череп одной из несостоявшихся сейлин. Пустые глазницы мигнули рыжими точками светящихся в темноте глаз, после чего череп щелкнул челюстью и медленно попятился назад, в глубину небольшого отверстия, проделанного в земле, а точнее, в крыше «переплавленного» под просторную землянку шарту.

– Смотри-ка, эти психи еще кого-то обезглавили, – сообщила Кейли-Оз и, нежно погладив гладкий лоб прихваченной с пустоши «игрушки», служившей маскирующей заслонкой для окна-бойницы, положила ее на стол: – Можно, я его подстрелю? – Глаза беглой лучницы, избежавшей расправы соплеменников несколько дней назад, блеснули азартом.

– Кого? – спросил Илин-Ули, даже не соизволив встать с кресла. Все, что хотел, он видел в зеркале, висящем на стене его «живого» дома. Мужчина по-прежнему скверно выглядел после ранения, нанесенного эйсардом при их последней стычке, хотя и чувствовал себя лучше. Спасибо коаре! Без нее пришлось бы долго ждать, когда регенерация справится с ядом, которым было смазано лезвие вражеского кинжала.

– Кого обезглавили или кого подстрелить? – не отвлекаясь от наблюдения, уточнила коротко стриженная блондинка с оранжевыми глазами.

– Второе.

– Као-Ри, конечно!

– Кейли, не будь дурой! Стрелять отсюда – равносильно приглашению на огонек всех тех, от кого мы, собственно, и скрываемся. – Опальный азор недовольно поморщился. И неизвестно, что именно было тому причиной: очередная примочка из лечебного эликсира, которую он аккуратно прикладывал к порезу на шее, или глупость спасенной им подруги.

– Да знаю я, знаю, – досадливо отмахнулась та. – Но он так медленно улетает, так вальяжно. Аж руки чешутся подправить ему спинку парочкой острых стрел.

Женщина с обожанием посмотрела на приставленный к стене арбалет. Это была единственная вещь, не считая сменного комплекта одежды, которую компаньон позволил ей взять с собой. И то не сразу. Видите ли, его обожаемому киприну тяжело нести двух всадников, сумку, набитую флаконами с коарой, и прочие шмотки. Пришлось почти все оставить в борделе, где Кейли из рода Оз неплохо обосновалась, украв личину убитой хозяйки.

– Руки чешутся? Ну-ну. Почеши их обо что-нибудь другое, – предложил аше-ар.

– Это обо что же? – Женщина обернулась, оценивающим взглядом скользнув по его фигуре. – Ты вроде как не в форме сейчас. Чтобы об тебя их «чесать».

– Кейли, куколка, – Илин-Ули вымученно улыбнулся, – голову отрубленную достань, идиотка! – рявкнул он. – Если Као-Ри достаточно далеко уже, чтобы не заметить твои поползновения.

– А! – выдала его непутевая союзница и, невинно похлопав ресницами, снова припала к окошку. – Улетел, – вздохнув, сказала она. – Причем не один, – в голосе ее послышалось оживление.

– С кем? – устало поинтересовался охотник, разглядывая в зеркале удаляющуюся фигуру бывшего сослуживца. – С Каасом, что ли?

– Ага, – радостно подтвердила Кейли-Оз, – птичка наместника у него на хвосте, а этот олух ее даже не заметил. Он вообще ничего не заметил… включая нас. – Просунув руку в дыру, чуть расширившуюся по воле Илин-Ули, женщина осторожно втянула внутрь изрядно вымазанную в крови и пыли голову. – Хотя искать беглецов среди этого смрада мне бы тоже на ум не пришло.

– Тебе туда много чего не приходит, – пробурчал собеседник и на этот раз поднялся с кресла. – Дай-ка, – потребовал он. – Кто тут у нас?

– Понятия не имею. На крошку сейлин не похоже. – Передав добычу в его руки, женщина нависла над ней, как коршун, с любопытством разглядывая скрытые бурой грязью черты мертвеца.

– Совсем не похоже, – согласился компаньон. – Это у нас…

– Принц! – воскликнула Кейли-Оз, перебив его. – Эти ур-р-роды убили моего принца! – От возмущения аше-ара даже ногой топнула, а потом вдруг скисла и грустно произнесла, обращаясь к покойнику: – Я так мечтала когда-нибудь добраться до твоего тела, малыш. А эти… – Она запнулась на полуслове, когда отрубленная голова подняла тяжелые веки и окинула комнату блуждающим взглядом.

– Самое время, Кейли… добраться до его тела, – оживился Илин-Ули, красные глаза которого зажглись исследовательским интересом. – Сходи-ка поищи его, дорогая. Похоже, Светлоликий позаботился о том, чтобы парень «Огонь» с «Водой» прошел. А отрубание головы завершило ритуал перерождения. Судя по всему, дух мальчишки сейчас в Бездне. И, как ни странно, он там борется за возвращение назад. Хм… – Мужчина приоткрыл пальцами вновь опустившееся веко и принялся изучать закатившийся глаз: не светло-карий, как раньше, а янтарный с вкраплениями золота и тонкой ниточкой вертикального зрачка. – Глаз хищной птицы, – задумчиво проговорил он. – Вот уж не ожидал от принца подобного потенциала.

– Так это… он что, жить будет? – бережно отводя со лба «живого» мертвеца слипшуюся прядь, спросила обрадованная женщина. – Еще и крутым теперь станет?

– Без тела жить не будет, – выразительно посмотрел на нее охотник. – Тащи его сюда, Кейли. А я пока подготовлю место для парня и принесу коару. Еще нужно порыться в дневниках, чтобы правильно провести ритуал возврата. Кто знает, может, у нас и получится выходить собственного сильнейшего.

– Собственного? – усомнилась собеседница на пути к лестнице, ведущей к люку в потолке. – Он же очнется и пошлет нас подальше. Разве нет?

– Нет, моя милая. Если ты о нем как следует позаботишься, не пошлет, – подмигнул ей аше-ар. – Ты же сама сказала, что давно мечтала… о его теле.

Лучница кивнула в ответ и недолго думая выбралась на покрытое костями возвышение. На белых губах ее играла порочная улыбка, а в оранжевых глазах горел огонь предвкушения, когда она волокла обратно тело принца.

– Прежде всего я тебя почищу, мой сладкий мальчик, – облизнув губы, доверительно сообщила она безголовому трупу. Тот к ее обещаниям остался равнодушен.

Спустя час собранный по частям Эван, над телом которого Илин-Ули провел необходимые для ритуала возврата действия, лежал на узкой кровати за стеной комнаты, где отдыхал хозяин шарту. Кейли-Оз, точно заботливая нянька, поправляла чистые кудри парня и меняла целебные примочки, призванные срастить его раны. С прижатой к шее головой принц казался просто спящим. Он не дышал, но веки его время от времени вздрагивали, и женщина видела, как загораются янтарным светом узкие прорези едва приоткрытых глаз. Где-то далеко, за гранью ее понимания, этот молодой маг боролся за право снова стать живым. А она наблюдала за ним и ждала. Любоваться красивым торсом было одно удовольствие, прикасаться к нему, поглаживать и чуть царапать ногтями кожу «мертвеца» – удовольствие другое. Оно разжигало любопытство, требуя активных действий.

Где-то через час после ритуала Илин-Ули толкнул ногой дверь и застыл на пороге, с удивлением глядя на свою компаньонку, оседлавшую бедра принца. Пришел аше-ар к моменту кульминации, но ему и этого хватило, чтобы на время «потерять» челюсть. Даже при богатом жизненном опыте бывшего азора сцена показалась ему слишком… извращенной.

– О да-а-а, – простонала блестящая от пота Кейли, откинув назад голову с растрепанными белыми волосами. – А! Привет, Ил-л-лин, – мурлыкнула она, заметив напарника. – Представляешь, у него и после смерти стоит! – Шальная улыбка кривила ее рот, в глазах плясало догорающее пламя наслаждения. – И он такой большой…

– Достаточно! – оборвал охотник ее рассказ об анатомических подробностях покойника. Коротко выдохнув, уже более спокойно произнес: – Ну ты и б… бесстыжая баба, Кейли из рода Оз.

– Почему это? – искренне возмутилась та. – Ты же сам сказал, что мальчика надо приручать.

– Надо, – покачал головой хозяин шарту. – Только я думал, что ты начнешь это делать после его… э-э-э… воскрешения.

– Не волнуйся, – беззаботно махнув рукой, она развратно ему подмигнула, – уж я-то о нем позабочусь и после воскрешения, и до, – добавила аше-ара, облизнувшись на парня так, будто он был лакомым куском.

– Ну-ну. – Илин-Ули презрительно ухмыльнулся. – Не переусердствуй, куколка, – бросил на прощание, после чего прикрыл за собой дверь.

О том, зачем вообще заходил к ней, аше-ар благополучно забыл. В голове его теперь вертелись, сбивая одна другую, всего две мысли. Первая: какая же все-таки извращенка Кейли из рода Оз, а вторая про Светлоликого. Ведь рано или поздно пленник выйдет из заточения и узнает, как именно погиб его непутевый отпрыск. Поэтому будет замечательно, если мальчишка, попав в их руки, воскреснет. Главное, чтобы парня раньше времени не добила своим «уходом» его любвеобильная сиделка.

Позднее на улице…

– Вот и он! – сказала Мира-Нин, невольно улыбнувшись.

Когда эйсард заметила вдалеке крошечный силуэт киприна, летящего им навстречу, она почувствовала, как спадает напряжение. Первую группу из трех аше-аров увел в город Эен-Мор, и, по подсчетам азоры, они уже должны были преодолеть половину пути до западных ворот. Сама она, как и было задумано, отправилась вместе с двумя соратниками в направлении «кладбища невест», чтобы поставить Као-Ри в известность о произошедших изменениях, а заодно и проинструктировать о дальнейших планах.

Через лес до пустоши, а оттуда сквозь горное кольцо к городским стенам дорога была прямая и, как считалось, самая короткая. Весь полет, если не загонять ящеров, занимал около полутора часов. Но сегодня тройка аше-аров двигалась намного быстрее. Мужчины и красноглазая женщина были сосредоточены и непривычно молчаливы, лишь изредка обменивались короткими фразами, предпочитая общаться жестами. Внимание их было направлено на поиск отсутствующего сослуживца. И когда он наконец появился на горизонте, на их лицах отразилось облегчение, которое быстро сменилось тревогой и злостью, стоило одинокому киприну с всадником на спине подлететь ближе. А все потому, что у мужчины, пристегнутого к седлу, не было головы.

В первую минуту белолицые наездники решили, что это глупая шутка Као-Ри, завидевшего их издалека и водрузившего вместо себя убитого Эвана. Но как только стали различимы детали, пришло осознание ошибки. Все фрагменты сложились в пугающего вида картину: белая кожа на стиснувших луку пальцах, характерная для аше-аров одежда… И голова в когтях ворона, вылетевшего из-под крыла киприна.

– Р-р-разрази меня Бездна! Каас! – прорычала эйсард, инстинктивно уводя в сторону своего ящера и отдавая ему мысленный приказ снижаться. Мира-Нин сделала знак спутникам следовать за ней.

– С каких это пор посланники Сэн перестали быть призраками за пределами городских стен? – встревоженно воскликнул Нэй-Янг, приземляясь рядом с предводительницей.

– Вот и я о том же! – бросила та в ответ. – Последние сомнения исчезли: ритуал прошел удачно, пророчество вступило в силу, и… город больше не в ловушке! – Как ни старалась, но в голосе ее все равно проскользнули панические нотки.

– То есть где-то здесь спокойно прогуливается пленник? – выдохнул Веран-Ли.

– Кар-р-ра-ка-ка-кар-р-р, – издевательски «расхохотался» ворон.

Он выпустил из лап оторванную голову наемника, которая нашла свое пристанище в зарослях высокой травы, и, опустившись на ветку ближайшего дерева, снова хрипло закаркал. Издевательски так… с надрывом, будто глумился над растерявшимися аше-арами, зная то, чего не ведали они.

– Чтоб тебе провалиться, Кир-Кули! – воскликнула эйсард. – Теперь понятно, зачем надо было тащить тело принца на пустошь. Ты бы еще у главных ворот его приказал выбросить, скотина голубоглазая! – продолжала распаляться она, внимательно осматриваясь. – Хорошее место, чтобы замести следы, списав гибель парня на маануков! Отличное просто-таки место! Здесь вполне может оказаться Светлейший папочка, освободившийся от магических пут. Чтоб он тебя поскорей обезглавил, падла расчетливая! Чтоб…

Мира-Нин заткнулась, дернув острым ухом в сторону чуть качнувшегося куста. Троица азоров резко обернулась на звук. Мгновение – и в руках каждого из них блеснуло готовое к бою оружие. Только атаковать высунувшееся из зарослей существо не рискнул никто. Да и какой толк нападать на мирда? Эта тварь принадлежала Бездне, здесь же она была бессмертна, а потому неуязвима. Злить иномирную «псину» никому не хотелось. Аше-ары так и замерли: вооруженные и неподвижные, будто белые статуи на спинах серебристых ящеров. Мохнатое порождение тьмы окинуло оцепеневших наемников голодным взглядом, облизнулось и улеглось на травке. Спустя пару секунд всадники наконец очнулись и принялись молча переглядываться. Живыми они мирду не интересны – это факт. Но кто знает, как долго им еще суждено прожить?

– Это он за кем? – едва слышно спросил Нэй-Янг. – За нами?

– Возможно, – ответила эйсард, пытаясь в кратчайшие сроки найти оптимальное решение. Она нутром чувствовала ловушку, не могла лишь до конца ее разгадать. Ворон, мирд… чего-то в этой цепочке не хватало. Или кого-то? Взлетать было опасно из-за Кааса, поджидавшего их наверху, он умел менять размеры и обладал когтями, по остроте сравнимыми с лезвиями ножей. Идти пешком – тоже идея не из лучших. Что же тогда делать?!

Возле дерева, на котором устроился посланник Сэн, незаметно материализовался еще один собиратель душ. Повел острой мордой, махнул двумя пушистыми хвостами и тоже лег в ожидании, опустив голову на когтистые лапы.

– Мира-Нин? – вопросительно посмотрел на нее Веран-Ли, в голосе его слышался страх.

– Уходим! – скомандовала та.

– Но как? В небе нас пернатый убийца достанет, – узколицый аше-ар кивнул на заинтересованно склонившего голову ворона, который в подтверждение его версии демонстративно пошкрябал слишком длинными для птицы когтями по дереву, – а по земле передвигаться – долго и опасно. Да и где гарантия, что там Таас не бегает? Безразмерный котяра пострашнее своего крылатого собрата будет.

– Все верно, – кивнула эйсард, соглашаясь. – Полетим в город в обход пустоши. Есть у меня подозрение, что все эти пос-с-сланнички из Неронга прибыли. – Белое лицо ее выражало решимость. – Лучше один Каас в воздухе, чем толпа неизвестных противников на земле.

Когда три летающих ящера взмыли в небо, мирды тоже не остались греться в утренних лучах Мелирис. Они нехотя поднялись, потянулись, разминая лапы, и затрусили вслед за аше-арами, точно верные псы. Вот только глаза этих чудо-собачек горели отнюдь не добрым светом, а огромные клыки то и дело щелкали в предвкушении законной добычи. Шагами посланников Бездны по влажной от росы траве ступала сама смерть. А под сенью раскидистого куста кверху пузом лежала большая полосатая собака. Она лениво помахала длинными хвостами, пронаблюдав уход мирдов, затем зевнула и перевернулась на живот. В красных глазах Красотки пряталась насмешка, а нахальная морда так и лучилась самодовольством.

Далеко улететь аше-арам, естественно, не удалось. Спустя пару сотен метров они почуяли неладное, ощутив мощный всплеск чужой магии на земле. Киприны задергались, пытаясь исполнить требование хозяев и немедленно повернуть назад. Поздно! Двигаясь по инерции, несчастные животные врезались в невидимый барьер, выросший на их пути, и на какие-то доли секунды зависли в воздухе. Когда же их травмированные столкновением туши рухнули на землю, наемники стали понемногу приходить в себя от неожиданной встряски. Не то чтобы они не покалечились, просто регенерация тел, в отличие от их живого транспорта, шла у азоров куда быстрее и продуктивнее.

– Какого мирда тут происходит? – слезая с седла, спросил Нэй-Янг.

– Не поминай этих чудовищ, – огрызнулась эйсард, выдернув многострадальную ногу из-под завалившегося набок животного. Мало ей ожогов, теперь еще и это! Ящер прерывисто всхрапнул и закатил глаза. Светящийся красным символ на его лбу потускнел, а дыхание стало едва слышным. Не умер, но временно обездвижен. Парализующее заклинание или последствия удара? – А то прибегут на огонек эти собиратели душ! – Она скривила губы в злой улыбке, заметив мелькание черных теней в соседних зарослях. – Уже прибежали.

А потом появился он…

Просто вышел из-за деревьев в десятке шагов от аше-аров и остановился, мерно поигрывая своим любимым кнутом. Зеленый плащ, не покрытая капюшоном голова, отливающие зеленью темные волосы и полные ледяного бешенства глаза: не изумрудные, нет… золотые! Вертикальные зрачки, рассекающие радужку, придавали магу сходство с хищным котом. Мира-Нин поежилась, будто от холода: точно такой взгляд она видела на рассвете у Эвана, разве что в исполнении принца он казался каким-то шальным, если не сказать – сумасшедшим, и вызывал ассоциации скорее с птицей, а не с четвероногим зверем. Сэн же взирал на нее вполне осмысленно и очень зло.

– Отступаем, – прошептала эйсард, обращаясь к подчиненным.

Те кивнули и, медленно соскользнув с несчастных кипринов, осторожно отошли назад, прикрывая свою предводительницу от гнева наместника. Она, как и ее напарники, вытащила из ножен изогнутые клинки и приготовилась к схватке. В том, что Сэн позволит им мирно уйти, женщина сильно сомневалась. А значит, предстояла драка – самая главная драка в ее долгой жизни. Улыбнувшись хищно-пьяной ухмылкой, Мира-Нин прямо посмотрела на противника. Красные глаза ее ярко полыхнули, по рукам заструилась выпущенная на свободу сила. Ей никогда не победить это существо, но умирать, «не царапаясь», она не станет.

– У меня к тебе, Мира из рода Нин, есть вопрос, – негромко проговорил наместник, нарушая повисшую тишину. – Где сейлин?

– У Кир-Кули. – Она сдала мерзавца без каких-либо колебаний.

– А где он?

– Без понятия. Бывший эйсард сбеж… – начала наемница, но замерла на полуслове. А вместе с ней замерло и все вокруг: деревья, ветер, загородившие ее азоры – все, кроме сильнейшего и мирдов, заинтересованно наблюдавших за разворачивающейся сценой.

Сэн легко обогнул неподвижных азоров, приблизился к женщине, задумчиво посмотрел на командирский кель, висящий на ее груди. Затем повел носом, принюхиваясь, нахмурился и, резко сорвав цепочку с белой шеи, прошипел:

– Ты пахнешь кровью Эвана, аш-ш-ше-ара.

Пальцы мага до хруста стиснули рукоять кнута, а в нечеловеческих глазах полыхнуло золотое зарево ярости.

Глава 9

При встрече двух динозавров Лучше всего прикинуться птеродактилем… и улететь.

Рядом снова было озеро, Кир-Кули и его киприн – очередное дежавю. Правда, в прошлый раз стояла лунная ночь, теперь же в небе висел белый диск Мелирис.

– Ты должен был меня предупредить! – с обидой в голосе сказала я и, зачерпнув ладонями воду, плеснула дождем из прохладных капель на свое и без того мокрое лицо.

– Угу, – не двинувшись с места, ответил бывший азор.

– Хотя бы намекнуть мог! – плотнее запахнув плащ, продолжала возмущаться.

– Угу.

Он сидел на большом валуне в нескольких метрах от кромки воды и с задумчивым видом жевал травинку, в то время как я пыталась унять странный озноб, поселившийся в теле. Скорей всего, это были последствия пережитого ужаса, но осознание причины не гарантировало мгновенное исцеление. А братец крови упорно не оказывал мне магически-психологическую помощь по собственной инициативе. Я же не хотела его об этом просить.

Ведь мог же… Мог предупредить! Но не стал. Обидно.

Сидя возле озера, я смачивала в нем дрожащие ладони, время от времени умывала лицо и просто тупо смотрела на спокойную воду, не забывая при этом ворчать на Кир-Кули. Почему бы и нет? Я так выплескивала свое раздражение, а он… Ему, судя по всему, было все равно. Разве может подобное существо понять страхи обычной человеческой девчонки? Он позаботился о моей безопасности самым удобным, на его взгляд, способом. Я же едва концы не откинула в закрытой капсуле, в которую ни с того ни с сего превратился «живой» дом. Там не было ни окон, ни дверей – все части интерьера в мгновение ока слились воедино, стены приблизились, углы сгладились, а вместо привычной гравитации воцарилась невесомость. Компания враждебно настроенных аше-аров – ничто в сравнении с бесконечно тянущимися часами в этом «космическом саркофаге».

– Ты просто чудовище, Кир, – пробормотала я в сердцах и услышала в ответ привычное «угу». – Что? Что «угу»?! – ударила по воде руками, вызвав фейерверк брызг, осевших на тонкой ткани длинного плаща, затем поднялась и прошлась вдоль кромки. Обернулась, хмуро посмотрела на блондина. – Я чуть не скончалась в этой герметичной банке от мысли, что там даже отверстий для поступления воздуха нет!

– Не скончалась же, – парировал аше-ар. – Да и воздух там был.

– А! Так, значит, ты все-таки меня слушаешь! – воскликнула с победным злорадством. Кончик носа зачесался от крупной капли, готовой сорваться вниз. Проведя рукой по лицу, я продолжила: – Признайся, ты специально не стал предупреждать? Да? Хотел мои нервы закалить таким зверским способом?

– Хорошая версия, – мужчина поднял голову и одарил меня задумчивым взглядом, – но истина куда банальней, айка. Я просто не привык к твоему присутствию. Поэтому не сказал раньше, что, возможно, спрячу тебя в пространственном кармане шарту. Ну а потом мне было не до предупреждений. Так что хватит уже пыхтеть, как обиженный баруск, иди сюда, – он похлопал по валуну рядом с собой, – посидим, помолчим… подождем.

– Светлоликого? – не двигаясь с места, спросила я. То, что Кир-Кули очнулся наконец от задумчивости и заговорил со мной, радовало. Даже обида дала трещину, грозясь развалиться под давлением положительных эмоций.

– Его в первую очередь. – Аше-ар чуть улыбнулся, и в этой его улыбке мне почудилась напряженность.

– А еще кого? – уточнила настороженно.

– Ну… Мало ли бабочек жаждет слететься на свет по имени «сейлин», – пробормотал он, пожав плечами.

– На свет? – Хмыкнула, вспомнив сны, в которых ощущала себя сгустком живого мрака. – Скорее уж на тьму, – прошептала тихо и, немного потоптавшись на берегу, пошла к блондину.

Киприн, отдыхавший поблизости, сладко зевнул и окинул меня ленивым взором. Голубой символ на его лбу ярко вспыхнул, привлекая внимание. Задумавшись, потянулась к завязкам на плаще, чтобы проверить свою догадку. Но вскочивший на ноги аше-ар нарушил мои планы. Если честно, я испугалась. Сильно. И этот страх не имел ничего общего с тем, что довелось ощутить за последние часы. Будто высшие силы решили испытать меня на прочность, заставляя дегустировать меню из негативных переживаний. Боязнь за близкого человека, потом за собственную жизнь, паника в шарту и… пробирающий до костей ужас от созерцания оскалившегося «демона» с вспыхнувшими ледяной лазурью глазами. Когда Кир, развернув меня, прижал к своему телу, а острое лезвие его кинжала застыло в нескольких миллиметрах от моего горла, я перестала дышать. Жилка на шее нервно пульсировала от близости смертоносного металла, а перепуганное сердце зашлось в громком стуке.

– Свет, ладно, пусть будет свет, – пролепетала, едва шевеля губами, и осторожно выдохнула, так как боялась шевелиться.

– Какой свет? – удивился белый псих, а потом тихо рассмеялся, отчего кинжал мелко задрожал. – Будет тебе сейчас свет, принцесс-с-са, – прошептал аше-ар, склонившись к моему виску. – Он уже идет, чувствуешь?

– Нет, – сдавленно пискнула я, непроизвольно стараясь вжаться в мужчину, чтобы увеличить дистанцию между его клинком и моей кожей.

Вторая ладонь Кир-Кули переместилась с талии выше, хватка ослабела, но я по-прежнему стояла на месте, даже не помышляя о бегстве. Делать ноги без головы на плечах было бы глупо. Легко коснувшись груди, скрытой под складками ткани, мужчина провел кончиками пальцев по шее и чуть приподнял мой подбородок.

– Хватит дрожать, айка. Не бойся, – сказал он, почти касаясь губами уха. – Я не причиню тебе вреда. Доверься мне. Сейчас будет весело.

– Угу, – так же «бесцветно», как он некоторое время назад, откликнулась я. Мне уже было «весело», веселее некуда! Аше-ар затеял очередную игру с огнем, предоставив своей Эо роль ассистентки в грядущем спектакле. На сей раз хоть предупредить соизволил – и то счастье!

– Начинается, – втянув носом воздух, сообщил Кир-Кули, будто почуял наступление решающих событий по витавшему вокруг аромату.

Блондин распрямился, снова обнял меня за талию одной рукой, чуть повернул вторую – так, чтобы лезвие с первого удара могло если не снести мою бедную головушку, то перерезать горло уж точно, после чего замер в ожидании. И только дуновение прохладного ветра, чуть всколыхнувшего волосы, дало понять, что аше-ар воздвиг вокруг нас невидимый щит. А потом все стихло.

Странно, но очередная встряска подействовала как лекарство от озноба. Я перестала дрожать и даже почувствовала прилив тепла к коже. Хотя, возможно, виной тому были чары неподвижно стоявшего за спиной мужчины. Он не шевелился, и я, подождав немного, осторожно пощупала подушечкой пальца его нож в надежде отодвинуть лезвие подальше от себя. Безуспешно. Зато алая капля, набухшая на свежей царапине, убедила меня впредь не прикасаться к оружию брата крови.

Мысли об аше-аре покинули мою голову, когда в поле зрения появился наместник Неронга. Не узнать его долговязую фигуру в темно-зеленом плаще было сложно. Слишком уж характерной внешностью обладал этот мужчина. Он вышел из леса и уверенной походкой направился к нам, держа в руках связку каких-то круглых предметов. Я легонько постучала Кир-Кули по запястью невооруженной руки, но он никак не прореагировал, продолжая изображать из себя каменную статую. А может, и не изображал вовсе. Ведь время вокруг словно остановилось, растения перестали шуршать, ветер стих, даже киприн, чью морду мне было видно из-за плеча мужчины, застыл с приоткрытым наполовину глазом. Сэн же шел как ни в чем не бывало, и единственное, что я слышала в воцарившейся тишине, был звук его уверенных шагов. Когда маг наконец приблизился, до меня дошло, что за предметы в руках этого… не́людя.

– Не бойся, малышка, – сказал наместник, замахиваясь кнутом. Сглотнув, я вцепилась в ладонь блондина, мысленно умоляя его «оттаять». – Я скоро заберу тебя отсюда и уведу в безопасное место, – пообещал, хмуро наблюдая, как его плеть высекает голубые искры на невидимом куполе. – Аш-ш-ше-ар! – прошипел он зло и отступил, а затем улыбнулся мне… ободряюще так.

Я сглотнула. По спине побежали неприятные мурашки. Этот маг сейчас казался мне куда бо́льшим чудовищем, чем тот, что держал кинжал у шеи. При всех злодеяниях Кир-Кули, о которых я знала или просто догадывалась, наемник играл на моей стороне. Чего не скажешь о Сэн. Облегчение, посетившее меня при виде его живым и невредимым, кануло в небытие, уступив место противоположным эмоциям. Одной рукой этот монстр держал за волосы четыре отрубленных головы. Они не кровоточили, покачиваясь на белых волосах, как на веревках, и поэтому, наверное, я приняла их сначала за бутафорию.

Вблизи черты некоторых мертвых лиц были очень уж узнаваемы. А у меня просто не нашлось сочувствия, которое я могла бы подарить бледнолицей поганке, что дралась с Эваном и чуть не убила меня при нашей первой встрече. Зато появилась брезгливость, из-за которой к горлу подступил тошнотворный ком. А следом за ним пришел и страх… не за себя – за Кира. Ведь если вышедший из города сильнейший так легко убил других наемников, что ему стоит лишить головы и моего брата крови? С трудом оторвав взгляд от мертвого лица Мира-Нин, я посмотрела на стоящего напротив наместника. В глазах его… насыщенно-золотых, а не зеленых, как раньше, плескалось откровенное раздражение.

– Так ты и есть… С-светлоликий? – предположила с запинкой.

Тонкие губы его скривились в неприятной улыбке. Тряхнув неровно остриженными волосами, Сэн изобразил некое подобие вежливого поклона, после чего сказал:

– Светлоликий – имя, которое я получил после прохождения испытаний сильнейших. Моя вторая ипостась. Так что да, я Светлоликий. Приятно снова тебя видеть, сейлин.

– А уж как мне приятно, – с легким смешком заявил оживший памятник по имени Кир-Кули. – Слов нет, чтобы выразить!

– Аше-ар. – Раздражение, помноженное на изумление, придало лицу Сэн какое-то зверское выражение. – Как это возможно… Бездна! – Маг в бешенстве ударил кнутом по земле, поднимая в воздух пыль и срезанные кусочки травы. – Аш-ш-ше-ар-р-р! – Шипение перешло в рычание, а золотое свечение в глазах усилилось. Прав был бывший азор, обещая мне явление света во плоти.

– Знаю, что я аше-ар, – спокойно ответил блондин. – С рождения в курсе.

– Ты это сделал! Ты сделал ее…

– Своей? – перебил Кир. – Конечно.

– Как ты посмел?

– Почему нет?

– У нас был договор! – мрачно процедил брюнет.

– Я не нарушил ни единого пункта.

– Ты…

– Стоп! – Я вклинилась в их занимательный диалог, едва не поранившись о лезвие. Хотя нет, не поранилась бы, потому что Кир-Кули легко отодвинул его, стоило мне сделать неосторожное движение. А потом и вовсе убрал оружие подальше от моей головы, правда, в ножны прятать его пока не стал. – Давайте я пойду? А? Все равно мне ничего из ваших речей не понятно, так что…

– Непонятно, малышка? – прищурился двуликий Сэн. Или, вернее будет сказать, двуличный. – Я тебе сейчас объясню, в чьи лапы ты угодила, сбежав из моего города. Этот белолицый тип – убийца, лгун и махинатор, каких свет не видывал. – Маг как бы случайно задел кнутом защитный купол, который тут же возмущенно ощерился снопом лазурных искр.

– Не старайся, гай, я хорошо подготовился к нашей встрече, – довольно оскалился аше-ар, пропустив мимо ушей все нелестные эпитеты в свой адрес.

– Рано или поздно твой магический резерв иссякнет, ты не сможешь держать щит вечно.

– Зато я успею прояснить кое-какие важные моменты, прежде чем ты попытаешься пополнить свою новую коллекцию и моей головой тоже. К примеру, неплохо бы обсудить нашу с сейлин связь. Эо такой забавный ритуал… Убьешь меня – умрет и она. Ты ведь знаешь правила.

– Знаю, – буркнул маг. – Я только не понимаю, зачем ты приставил нож к ее горлу, если вы связаны?

– Хм… – Аше-ар изобразил задумчивость. – Хотел посмотреть, как ты взбесишься? Нет, не то. Может, чтобы показать серьезность своих намерений? Опять не то… А! Для остроты момента. Бедная жертва в руках… или как ты там сказал, гай Светлоликий? В лапах злобного чудовища, пленившего ее. Ну просто сюжет для картины, не правда ли?!

– Глумиш-ш-шься, наемник? – прошипел Сэн, кривя губы.

– А что мне остается, сильнейший? Я поставил на карту свою жизнь, карьеру… все. Мне нечего терять, так что наслаждаюсь моментом. И тебе советую.

– Опусти щит. Будем наслаждаться вместе.

– Прежде обсудим кое-какие условия.

– А давайте, вы без меня все обсудите? – подала я голос, понимая, что обо мне опять забыли. И ладно бы говорили важные вещи, постояла бы тихо и послушала, так они же банально зубоскалили, упражняясь в искусстве завуалированных (и не очень) оскорблений.

– А без тебя уже не получится, – демонстративно поцеловав меня в макушку, сообщил Кир-Кули.

– Не прикасайся к ней!

– А то что? – заинтересовался аше-ар, явно нарываясь на ссору.

– Я ведь и не убивая могу доставить тебе множество проблем.

– Не сомневаюсь. Но ведь и я могу отплатить той же монетой.

– О! – Сэн грустно улыбнулся. – Ты уже отплатил. Проблем от тебя, эйсард, куда больше чем пользы.

– Благодарю. – Кир-Кули принял его реплику за комплимент, даже чуть отступил от меня и картинно поклонился. – Я старался тебя развлечь, сильнейший. Ну и себя заодно.

Однако! Оригинальные развлечения у этих господ!

Переведя взгляд с одного мужчины на другого, обреченно вздохнула. Может, и не стоит больше лезть в их милую дискуссию? Авось и пойму что-то из этого обмена «любезностями». Возможно, даже что-то важное. Когда они перестанут наконец бодаться, как два барана на берегу застывшего во времени озера. Кстати о времени! Скорей всего, его заморозил Сэн, поэтому он движется, когда все вокруг стоит. Я от него беременна, так что тоже не замерла. А Кир? Из-за связи со мной иммунитет к магии Светлоликого приобрел, что ли? Повернувшись к брату крови, поймала его взгляд и, воспользовавшись заминкой в беседе, задала интересующий меня вопрос.

– Это один из эффектов ритуала Эо, – пояснил блондин, подтвердив мою догадку.

– Ритуала, которым связывают себя либо близкие родственники, либо любовники, – добавил сильнейший. – Значит, я не ошибся на твой счет, малышка? – презрительно усмехнулся он. – Не прошло и дня, а ты уже из одной постели в другую прыгнула.

– Я? – взвыла возмущенно. – Да где вообще была та постель?! То карета, то алтарь…

– Видать, плох оказался прежний любовник, – иронично проговорил Кир-Кули, прикрывая мне ладонью рот, чтобы не возмущалась и не портила ему игру. Я и не собиралась этого делать. Оправдываться перед убийцей аше-аров и невинных невест, которых его призрачные животные заманивали на пустошь, не было никакого желания.

– Ты идиот, а не эйсард, – скривился Сэн, окинув собеседника не менее пренебрежительным взглядом, чем ранее меня. – Ритуал возрождения еще не завершился, а ты уже успел переспать с девчонкой и уломать ее на Эо. Псих безмозглый, неужели не понятно, что подобные вещи могут нарушить правильное течение беременности? – С каждой новой фразой голос мужчины звучал все громче.

Мне жутко хотелось сказать, что никто ни с кем не спал, просто чтобы очиститься от этой грязи, так легко вылитой на меня визитером, но я молчала, хотя аше-ар давно убрал ладонь от моего лица. Молчала и думала, что отыграюсь за все свое унижение при первой же возможности. Если эта самая возможность, конечно, представится.

– Хм, – Кир-Кули задумчиво потер подбородок, – если бы что-то пошло не так, ты бы здесь не стоял, пресветлый гай.

– Меня может перебросить обратно в город в любой момент, – возразил брюнет и, немного помолчав, заявил: – Я хочу видеть ее спину.

– Я, пожалуй, тоже, – согласился с ним блондин.

– Эй! – возмутилась я, оттолкнув белую руку, потянувшуюся к завязкам моего плаща. – А меня спрашивать никто не собирается? Да?

– Послушай, айка, – сказал Кир-Кули.

– Айка? – не смог сдержать усмешки Сэн. – Ты доверила свою жизнь тому, кто называет тебя домашней скотиной? – глядя на меня, как на умалишенную, поинтересовался он.

Я покосилась на аше-ара, мысленно сопоставляя себя с коровой… дойной… ну или с курицей, несущей золотые яйца. А что, в таком сравнении был свой смысл, хоть и звучало оно до жути обидно. Блондин же опустил ладонь мне на плечо и невозмутимо произнес:

– Не скотиной, а домашним любимцем. – И, игнорируя ухмылочки наместника, стал рассказывать мне об айках: – Они обитают в нескольких мирах Тайлаари, небольшие такие существа, с твой кулачок примерно. Похожи на котят, только с круглыми ушками и длинными прочными коготками. Очень своенравные создания. Приручить их способны лишь маги жизни, и то не сразу. Ну, может, еще некоторые из сильнейших, чей дар схож с нашим.

– И к чему эта лекция? – Сэн прищурился. – Попытка скрыть, что ты относишься к ней как к забавному зверьку?

«Было бы что скрывать», – мысленно вздохнула я.

– Нет, это попытка объяснить, почему я ее так называю. – Захватив прядь моих волос, Кир-Кули намотал ее на палец и сказал, обращаясь исключительно ко мне: – С тем же успехом я мог бы звать тебя котенком, принцесса. А так зову котенком аше-аровским. Немного вредным, чуть-чуть опасным, но в целом милым, забавным и, что особенно приятно, поддающимся обучению.

– Дрессировке, ты хотел сказать, – поправил его брюнет.

– Что хотел, то и сказал, – отрезал блондин.

– Но почему раньше-то не объяснил? – пряча обиду, спросила я. Эта мифическая айка давно будоражила мое любопытство.

– Может, потому, что айка, подверженная чарам аше-ара, никогда не расстается с хозяином? – не без сарказма предположил Сэн, выделив интонацией слово «хозяином».

– Моя сестричка крови и так никуда от меня не денется, – сообщил братец, прижав меня к себе, и, видимо, чтобы я прониклась моментом родственной близости, пару раз взмахнул своим чудо-ножичком, разрезая воздух. – Верно, принцесса? – добавил, ослабляя хватку.

– Да, Кир, – пробормотала покорно, напомнив самой себе безвольную куклу. Стало противно, потому, наверное, и добавила едва слышно: – Вероятно.

Однако не эта поправка вызвала интерес Сэн, а мое обращение к аше-ару.

– Кир, значит? – переспросил он. – Ну надо же! – восхищение в его голосе спорило с раздражением. – За один день она уже для него Эо, а он для нее… Кир! Ты использовал чары, не правда ли, аше-ар? – Длинные пальцы так сильно сжали кнут, что тот тихо скрипнул.

– Разве что чуть-чуть. И совсем не так, как ты думаешь, гай, – не стал спорить блондин.

Светлоликий отбросил с лица непослушную прядь волос и, одарив прощальным взглядом мертвые головы, швырнул их в сторону. Они покатились по земле, пока не скрылись в густой траве. Таким дерганым мага я никогда не видела. А ведь он еще не знает о смерти сына. Или знает? Может, именно поэтому такой злой и… искренний? Без масок, без фальши. Взбешен, расстроен и даже не пытается это скрыть. Хорошо ли, плохо… главное, честно!

– А что такого в моем к нему обращении? – решила выяснить я. В памяти всплыла странная реакция аше-ара на сокращение его имени, напугавшая меня в шарту.

– Ничего, – сказал Кир-Кули, развязывая мне плащ. – Ты позволишь? Обещаю потом починить платье.

– Что?! Что значит – починить?

Аше-ар улыбнулся, довольный моей реакцией. В глубине души забрезжило понимание: он ведь просто отвлек меня от щекотливой темы. Но зачем? Слава богам, Сэн на его уловку не повелся и со всей искренностью, присущей ему сегодня, а также с доброй долей злорадства поведал мне интересные подробности о магах жизни. Игнорируя приставку рода и называя Кир-Кули лишь половиной его имени, я как бы заявляла тем самым, что он в моей власти. За подобное обращение аше-ары могли легко убить. Мне же все спускалось, и это означало…

– Да, светлейший гай, – оставив в покое мой плащ, сказал блондин, – она принадлежит мне, а я ей. Что и так было понятно, без твоих комментариев. Тебя по-прежнему интересует спина моей сейлин, или, может, пойдем в шарту, чайку попьем да о традициях разных рас поболтаем?

– Снимай с девочки плащ. – Заткнув кнут за пояс, сильнейший скрестил на груди руки и уставился на меня. А потом вдруг… подмигнул. Будто все это очередная роль, которую он отыгрывал. Наместник, Светлоликий, кто следующий?

– Не надо… – заартачилась я, когда аше-ар наклонился и шепнул мне на ухо несколько слов. Не угрозу, нет… просьбу. Сложив все «за» и «против», решила окончательно принять его сторону – из двух зол выбирают меньшее. Сама распутала завязки, обнажив лиф черного платья, а заодно и голубой символ на груди.

– Он сделал тебя своей рабыней, – глядя на мое декольте, констатировал Сэн. Предчувствия меня не обманули: мы с киприном, похоже, одним хозяином мечены. – Ты все еще готова слепо доверять этому аш-ш-ше-ару, Зоя? Быть его игрушкой, его домашней зверушкой по кличке Принцесса?

Кто бы говорил! Не слишком ли много пафоса в речах для того, кто сам объявил меня рабыней и запер в золотой клетке нижнего города? Но Кир… вот же… с-с-собака белая! Так, вдох, выдох, снова вдох… Что я там надумала? Подыгрывать поганцу? Подняла пристальный взгляд на блондина и прямо спросила:

– Зачем?

– Все просто, – на лице его не дрогнул ни один мускул, – если мы когда-нибудь попадем в миры Тайлаари, это крошечное клеймо защитит тебя даже в мое отсутствие. Метка аше-ара седьмого уровня силы узнаваема сразу. Все прекрасно осведомлены, что представители нашей расы за свою собственность уничтожат любого. Так что все ради твоего же блага, айка, – невинно улыбнулся этот лис.

Думать про пункт назначения, куда благими намерениями дорога вымощена, мне не хотелось. Выяснять именно сейчас, почему он сразу не сказал, что за клеймо поставил, – тоже. Посмотрев на одного мужчину, я перевела взгляд на другого и в очередной раз уверилась в правильности выбранной позиции. С меткой или без, я все равно в команде Кир-Кули. И это сулит мне долгую жизнь. Не знаю, насколько она будет хорошей. Главное, что она вообще будет. Сэн же… который Светлоликий, предлагал красиво умереть при родах. К черту!

– Ты веришь сладким речам этого… – темноволосый маг не договорил, многозначительно кивнув в сторону конкурента.

– Не то чтобы верю… – Я немного помолчала, прямо глядя на него, а потом сдернула с плеч пресловутый плащ, чтобы избавить себя от раздевания чужими руками, и, не поднимая глаз на брата крови, добавила: – Я его выбрала.

– Кхм, – спустя пару долгих секунд выдохнул Кир-Кули, и я занервничала.

– Что? – Сильнейший нахмурился. – Кхм, – обойдя меня с другого бока, произнес и он тоже.

– Да что там? – не выдержала я.

Поворачивая назад голову, насколько позволяла собственная гибкость, попыталась рассмотреть хоть что-нибудь. И не напрасно. На плечах моих теперь тоже красовался какой-то орнамент. Только в отличие от того, что вился по позвоночнику, этот был белого цвета.

– Что ты наделал, аше-ар? – злость покинула Сэн вместе с иронией, на смену им пришла банальная усталость.

– Гм… разнообразил ритуал возрождения? – проведя кончиком указательного пальца по завиткам нового рисунка, предположил блондин.

– Или уничтожил его на стадии полного завершения. – Маг покачал головой и тихо добавил: – Самоуверенный кретин.

Когда я крутилась у зеркала, этих каракулей на спине еще не было. Когда же проявиться успели? Пока в невесомости кувыркалась? А Кир под плащом их и не заметил. Как, впрочем, и я.

– И когда точно наступит это самое «полное завершение»? – осторожно уточнил наемник.

Бывший пленник порылся в сумке, висевшей на его плече, достал оттуда какой-то прибор, больше похожий на компас, нежели на часы. Подправил какие-то настройки, после чего сказал:

– Четыре часа семь минут и восемнадцать секунд. – И, немного помолчав, добавил: – Назад.

Аше-ар вздохнул с облегчением.

– Ну так чего же ты мне голову морочишь, гай Светлоликий? Ты здесь, а не в ловушке – значит, все прошло удачно. Только с маленькими отклонениями от нормы.

– Хотел бы я знать, насколько масштабны эти твои «маленькие отклонения», эйсард, – проворчал Сэн, и золото его необычных глаз начало постепенно обретать зеленоватый оттенок.

– Я больше не эйсард. Эйсарда ты обезглавил.

– Ах да-а-а… – Брюнет достал из своей большой сумки еще одну вещь – тот самый командирский кель, который Кир-Кули передал утром Мира-Нин. – Держи. Ей это больше не понадобится. Тебе, впрочем, тоже. Но… оставишь на память об очередной группе наемников, не пережившей твоего предводительства, – не без сарказма добавил он.

Брошенная аше-ару цепочка ударилась о невидимую стену магического щита и мертвой змейкой упала на землю.

– Память – это хорошо, – задумчиво проговорил мой брат крови и едва заметно улыбнулся.

А потом у нас все-таки было чаепитие. После тщательного изучения моей спины эти двое еще немного погрызлись, чуть-чуть поумничали и в конечном итоге заключили договор о взаимном ненападении на срок до рождения ребенка. Сэн пообещал отпустить потом Кир-Кули и меня с миром, а младенца оставить себе. Моим мнением на сей счет, как обычно, никто не поинтересовался, а я не стала настаивать. Сейчас было просто глупо пытаться втолковать этим типам, что у меня другие планы на собственное чадо. В конце концов, я-то обещаний никому не давала, а значит, имею полное право действовать по обстоятельствам. Как там в пословице говорится? С волками жить – по-волчьи выть! А с тысячелетними «динозаврами» самое время прикинуться «птеродактилем», чтобы успеть вовремя упорхнуть.

Тем же днем…

Каменная платформа парила над центром озера, не касаясь воды. На ней стоял круглый столик, взятый из шарту Кир-Кули, и три довольно удобных кресла, в которых мы и сидели. Если плиту из прибрежных камней соорудил с помощью магии Сэн, то белоснежная мебель принадлежала аше-ару. Точнее, его летающему дому, который любезно позволил вынести ее на воздух, предварительно отлепив от пола. Кир, конечно, сначала пригласил сильнейшего внутрь, но тот вежливо отказался, предложив продолжить общение на нейтральной территории. Вот мы и висели где-то между небом и водой. Более нейтрального места эти господа, видимо, не нашли.

А чего стоила организация самой трапезы! Оба мага в продолжение негласного соперничества решили внести в наше совместное чаепитие равноценный вклад. Хотя чай тут пила одна я. В бокалах моих сотрапезников обитало что-то шипящее, дымящее, горько пахнущее и странно хлюпающее. Рецепт предложил Сэн, а Кир-Кули его дополнил какими-то новыми ингредиентами. Для улучшения вкуса. А еще, вероятно, для устрашения того, кто эту жуть рискнет отведать. В результате оба задумчиво поглядывали на свои напитки и вели непринужденный разговор. О природе, о погоде, о птичках… например, о той, что висела возле нашей кареты, когда мы с Сэн занимались любовью.

Насколько я поняла, через нее Кир-Кули за нами следил. Вот ведь… предприимчивый извращенец! Как именно, не уточнила, ибо очень спать хотелось, даже на возмущение сил не осталось. Так, поворчала чуть-чуть и, наткнувшись на милую улыбку блондина, плюнула на это дело. Единственное, еще спросила про птиц из витража, убедилась, что это был ничего не значащий фокус наместника, и продолжила клевать носом с кружкой в руках. Организм, видимо, вспомнил, что ему не дали отдохнуть ночью, и решил взять свое. А может, чай, который аше-ар назвал лучшим средством от нервного перенапряжения, оказал на меня слишком сильное воздействие.

Задумчиво покрутив в руках серебристую чашку, поставила ее на край стола. Опустив ладонь на лежащего на коленях Тааса, машинально погладила его по гладкой шерстке. Тот одобрительно мурлыкнул и продолжил спать. Тоже мне, кот-баюн! А вдруг и правда дело в нем, а не в напитках? Подарив посланнику Сэн не менее подозрительный взгляд, чем кружке, покосилась на мужчин.

Внешне они разительно отличались друг от друга, но было в них и что-то общее. Как будто два шахматных короля, белый и черный, сошлись за одним столом. Один – правитель Неронга, другой – предводитель ныне покойного отряда азоров. Да и стол, судя по непроницаемым лицам обоих, был не для шахмат, а скорее для покера. Не суть, что на нем вместо карт стояла посуда. Общей атмосферы это не меняло. Оба собеседника предлагали друг другу отведать те или иные угощения с таким видом, будто и правда делали ходы в игре.

И чем на деле являлись изыски их кулинарно-магического искусства, предсказать было сложно. Ведь приготовление блюд, как и создание подходящего антуража, эти кудесники тоже поделили пополам. Вернее, роль поваров на себя взяли шарту и Сэн, Кир же обхаживал меня, норовя при каждом удобном случае согнать с моих колен сонного Тааса. А тот свернулся клубочком, как обыкновенный домашний кот, и нагло дрых, периодически потягивая лапки и приоткрывая хитрый зеленый глаз. Меня его близость успокаивала, поэтому я подтвердила право кота на нагретое место, и аше-ар нехотя отстал. Сэн же только улыбнулся уголками губ.

Сэн…

Называть его этим именем было проще и привычней. Да он и не возражал. Пока темноволосый маг химичил над какими-то фруктами, я искоса наблюдала за ним и силилась понять, действительно ли этот мужчина мне нравится или та симпатия, что возникла в городе, была чем-то вроде стокгольмского синдрома? Занятый обработкой ярко-желтого плода, Сэн не казался мне тем монстром, что пришел к нам с головами азоров. Хитрым змеем, искусным поваром, виртуозным колдуном – да, но не монстром в человеческом обличье.

А ведь это по-прежнему был он! Высокомерный гай Светлоликий, относившийся ко мне как к мелкой сошке или изображавший такое отношение. Сколько же масок у этого аспида? Некстати вспомнились видения из кареты, и я тут же спросила о том странном рыжеволосом образе, что узрела вместо лица любовника. Да уж, наверное, у сонливости есть свойство отбивать стеснительность и осторожность. Ну или затормаживать их. Успей я осознать смысл своего вопроса, ни за что бы его не задала, а так… даже ответ получила! Правда, перед тем как заговорить, Сэн чуть не выронил несчастный фрукт.

Оказалось, шрам на щеке мага – это метка, оставленная его братом, гаем Огненным, во время одного из поединков. Удалить проклятое «клеймо» не могли никакие чары, но о том, что оно у хозяина города есть, знали очень немногие. Касаясь шрама, я видела его автора. Потому что тонкая белая нить на скуле Сэн была частью Огненного, вечным напоминанием об одной из одержанных им побед. Больше отец моего будущего ребенка ничего говорить не стал, хоть мне и хотелось узнать о его родственнике побольше. Кир, кстати, о своей семье тоже не распространялся. Ну а про моих близких никто и не спрашивал.

Зато оба мага пообещали вернуть меня к ним… ненадолго. Не от чистого сердца и по доброте душевной, нет. Просто, взвесив все «за» и «против», соперники согласились, что мой мир – отличное место, чтобы отсидеться месяцев девять и родить там ребенка. Во-первых, потому что он находится за Гранью (а значит, у сильнейших, зачаровавших Неронг, нет его координат), во-вторых, привычен для меня и безопасен для моих новоявленных союзников, и, в-третьих, из него можно быстро вернуться сюда, если потребуется вновь водрузить мое бедное тело на плиту источника, спрятанного в нижнем городе. Единственной загвоздкой было то, что попасть ко мне домой мы сможем не раньше, чем через несколько дней.

Слово за слово, маги обсудили многое. Даже про Эвана вспомнили, причем особой скорби в лице Сэн я как-то не заметила. У меня же сердце сжалось от боли, когда он сказал, что принц был глупым мальчишкой, который ослушался его приказа. Оценивающе посмотрев на Кир-Кули, затем на грустную меня, маг предложил закрыть тему. И вот это существо называется отцом?! Это ему я должна буду отдать моего малыша?! Да пошли они все… Впрочем, ладно. Поживем – увидим, доживем – узнаем… главное, дожить.

Внутренне вскипев от возмущения, я немного взбодрилась. Но дальнейшее лениво-монотонное препирательство «динозавров» снова начало навевать сонливость. При этом они были увлечены исключительно друг другом, я же для них являлась фигурой абстрактной. О том, что сейлин – живой человек, присутствующий за столом, собеседники вспоминали, лишь когда надо было получить от меня подтверждение правоты одного из них.

Я уже почти задремала в обнимку с Таасом, как услышала очередную крайне интересную информацию. На этот раз обсуждалось то самое проклятое пророчество, из-за которого погибло столько невест. Взяв со стола кружку, пригубила глоток остывшего чая и закашлялась, подавившись. Еще бы! Пророчества-то, как выяснилось, не было. Зато был древний ритуал, который пленник использовал в экспериментах, прикрыв свои деяния лживым предсказанием. «Для того чтобы дать людям надежду», – сказал он. «Для того чтобы перекинуть ответственность на мифических шестируких», – решила я.

Аше-ар заботливо постучал меня по спине и предложил водички, а Сэн вместе с протянутой салфеткой – магическую помощь. И от того, и от другого я вежливо отказалась, но попросила прояснить ситуацию с дальнейшей судьбой Неронга. Ведь если сильнейший гуляет на свободе, значит, и другие могут? Оказалось, нет. Ложь… все в этом мерзком городе было обманом. Обещания Светлоликого, сам Светлоликий – все! Вышеупомянутая надежда – это тот предел, который он мог дать своим подданным. Единственным, кто должен был покинуть проклятый город в случае, если иномирная невеста действительно окажется настоящей сейлин, был сам пленник. Он, в общем-то, и покинул. Только уйти далеко от своего отпрыска, тело которого формируется в моем чреве, а дух обитает где-то рядом, сопровождая будущую оболочку, Сэн не мог. Да и не хотел. Ведь этот ребенок – гарант его свободы. А я… Как он там говорил? Всего лишь сосуд. Временный и ни на что другое не годный.

Стало обидно. И мне снова разонравился Сэн. Хитрый, изворотливый хищник, жестокий и расчетливый. Как, впрочем, и Кир. Покрепче обняв Тааса, я решила, что котик – самый лучший в компании этих зверей. Таас в свою очередь тоже что-то решил и принялся точить когти об мои колени. Я ойкнула, отвлекаясь от мрачных мыслей на наглую животину. А Сэн, взяв из вазочки какой-то сине-зеленый шарик, предложил его мне, назвав конфетой. Думаю, понятно, почему я отказалась? А вот из рук Кир-Кули угощение приняла, ибо что-то похожее уже ела в его шарту, и мне очень понравилось. На что сильнейший в очередной раз отпустил язвительное замечание по поводу наших с аше-аром близких отношений. А кот опять вонзил когти в мою ногу, и… я не выдержала.

– Да не было между нами ничего! – прошипела, старательно отдирая от себя Тааса, прикинувшегося сонным валенком. – Ничего, кроме финального поцелуя, – исправилась я, немного смутившись.

– Какого поцелуя? – прищурился Сэн.

– Ритуального, – сказала я, раздражаясь. – Спросишь еще, что за ритуал? – Хмуро посмотрела на него. – Эо!

– Эо не предусматривает никаких поцелуев, – припечатал он.

– Предусматривает! – уперлась я.

– Нет!

– Да!

– Кир-Кули, скажи?! – в один голос проговорили мы, посмотрев на блондина, тот неопределенно пожал плечами и невинно улыбнулся.

Вот черт! Значит, и правда тот поцелуй не имел никакого отношения к завершению ритуала.

– Но зачем тогда? – немного растерянно пробормотала я.

– М-м-м, захотелось? – вопросом на вопрос ответил он.

Отлично! Ему захотелось. Чего еще ему, интересно, захочется, и под каким соусом он это «хотение» мне преподнесет? Я перевела взгляд с белого лица наемника на физиономию сильнейшего, внимательно следившего за мной, покивала собственным мыслям и, взяв со стола аше-аровский аналог чайника, плеснула в свою полупустую кружку новую порцию «успокоительного». Спать больше не хотелось, а жаль.

В лесу…

«Ших…» – по упругой траве пролетела серая тень.

«Шурррх», – следом за ней метнулась другая, волоча за собой, словно жуткую игрушку, голову убитого аше-ара.

«Ш-ш-ш-ш», – скользнула в укрытие змея, растревоженная играми мирдов.

А на залитой дневным светом поляне среди растущего вдоль берега леса лежала большая полосатая собака, совершенно не похожая на своих мохнатых спутников, больше смахивающих на волков. Единственное, что было у них общего – два хвоста на одну персону. Ну и цвет глаз, пожалуй, у всех троих напоминал разлитую по радужке кровь.

«Ших-шуррр-ррр», – помахивая длинными хвостами, Красотка дирижировала жутким концертом, который не слышал никто, кроме трех потусторонних сущностей. Это была музыка плененных душ, обреченных на вечное заточение в Бездне.

На другой планете…

А где-то далеко отсюда, в совершенно другом мире стоял знойный полдень. Под лучами раскаленного солнца над густыми зарослями буйной растительности собирался пар и легкой дымкой устремлялся к облакам, толпящимся у подножия горной гряды. Томную тишину нарушал только шелест листвы, да время от времени раздавались странные, похожие на чавканье звуки. В джунглях всегда кто-то кого-то ел. Тем более в джунглях затерянного мира, дикого и необитаемого. Почти.

Над вершинами деревьев, источавших сладковато-гнилостный запах, в недосягаемости для хищных плетей лиан, то и дело взметающихся вверх, парили гигантские птицы. Они лениво покачивали крыльями, осматривая окрестности с высоты. На фоне ядовито-синего оперения мощные лапы этих существ казались стальными, а получеловеческие головы – чужеродными. Черепа, обтянутые голубой кожей, лишь на макушке переходили в крохотные перышки, которые нелепо топорщились за вполне человеческими ушами. Под тяжелыми веками без ресниц будто залитые туманом белели глазницы, а вместо носа, рта и подбородка чернел массивный клюв. Азоры никуда не спешили. Им было некуда спешить. В этом примитивном растительном мире не обитало никаких разумных существ, кроме них, оборотней из сто третьего мира Тайлаари. Если, конечно, не считать пленника. Но жив ли он? Последние лет триста тюремщики в этом сильно сомневались.

Желтым пятном посреди яркой зелени непроходимых джунглей распластался огромный песчаный круг идеально правильной формы. Складывалось ощущение, что над ним даже воздух не шевелился. Впрочем, песчаным этот круг казался лишь с большой высоты. Острое зрение азоров позволяло при желании в совершенстве рассмотреть каждый камень… каждый обломок того, что осталось от некогда процветавшего города. Но крылатые оборотни за сотни лет и так изучили этот пейзаж до мелочей. Даже безмозглая растительность не решалась приблизиться к руинам Тиронга, а может, просто не могла пересечь широкую полосу серого пепла, кольцом огибавшую остатки городской стены. В самом центре мертвого круга недвижимый, будто высеченный из драгоценного камня, лежал дракон. Его темно-красная чешуя отливала по краям бронзой и смотрелась на фоне унылых руин, точно клякса свежей краски на выцветшем от времени пергаменте.

Один из дежурной тройки азоров скользнул по давно надоевшей картине взглядом и направился к горам, к притаившемуся в ущелье лагерю. Двое, покружив еще немного, последовали за ним. Хватит на сегодня, налетались! Пора бы и ноги размять. Но стоило пернатым оборотням скрыться из виду, как из зарослей к развалинам устремились клочки черного тумана. Они стелились по кольцу пепла, не оставляя следов, а достигнув первых обломков стен, густели и постепенно приобретали форму. Юркие зеленоглазые змеи огибали камни. То сливаясь друг с другом, то снова распадаясь на две части, они стремительно двигались к цели. Когда первая из кобр свернулась кольцом возле дракона, он сперва лениво шевельнул кончиком хвоста, увенчанного костяным наростом, будто отгонял назойливую муху. Чуть не прихлопнул вторую змею, дернув одной из четырех когтистых лап. Зевнул, продемонстрировав клыкастую пасть, сложил распластанные по камням кожистые крылья и, выгнувшись всем телом, перевернулся с бока на живот. Скользкие черные гады, повернув к хозяину мордочки, замерли в ожидании.

Первыми видоизменились драконьи крылья. Они съеживались, как бумажный веер, подпаленный спичкой, пока не исчезли совсем. Чешуя побурела, а потом выцвела, приобретя сходство с потемневшим от времени золотом. Мощные лапы на глазах стройнели и выпрямлялись, а повернутая набок угловатая морда обретала плавные очертания. Последним исчез длинный гибкий хвост, взметнув на прощание облачко пыли. На безупречно гладкой прямоугольной плите остался лежать мужчина, схожий с дремавшим ранее ящером лишь цветом спутанной копны волос, которая полностью скрывала лицо, плечи и часть спины.

Он сел и, лениво потянувшись, откинул назад длинные пряди. На смуглом лице блеснули зеленью нечеловечески яркие глаза. Точно дождавшись команды, две гибкие посланницы устремились к хозяину. Они бесшумно заползли на отполированную поверхность его каменного ложа и туманной дымкой растаяли на ладонях своего создателя. Впитав последнюю из призрачных змей, гай Огненный поднялся и прошелся по плите источника, разминая ноги. Чуть прищурившись, он окинул взглядом царящее вокруг запустение.

М-да, может, не стоило тогда так раздражаться из-за кучки надоедливых людишек с их жалкими проблемами и нескончаемыми просьбами? То есть им нечего, то пить, то холодно, то жарко, то азоры, летающие над городом, нервируют… Фу, противно! Сами напрос-с-сились.

Вместо зачарованного города уже многие столетия здесь была свалка развалин. То, что осталось от некогда величественного Тиронга, давно уже не подходило для светских визитов. Да и гости во владения пленного дракона явно не спешили. Но, как выяснили недремлющие посланники, даже в этот забытый богами мир должны были прийти перемены. А вместе с ними и визитеры… те самые, которых гай Огненный одинаково сильно желал и не желал видеть. Но продолжительный драконий сон ради них он все-таки прервал.

В тени чудом уцелевшей колонны полыхнули два красных огонька. Полосатый бок блеснул в лучах закатного солнца, когтистая лапа застенчиво царапнула по земле, а длинные хвосты сложились в идеально симметричную восьмерку.

– Опять ты? – с легким налетом презрения усмехнулся мужчина. – Что на этот раз на хвостах принесла, тварь полосатая?

– Р-р-рау, – приветливо рыкнула Красотка.

– Ну-ну, – хмыкнул дракон, – кому радость, а кому и одеться надо… для приема дорогих гостей. – Немного помолчав и посмотрев по сторонам, он задумчиво добавил: – А может, и не надо. Я их сюда не звал.

Часть 2

Свобода на троих

Глава 1

Найти иголку не в том стогу даже магнит не поможет.

Они стремительно двигались вперед, не обращая внимания на позднее время суток в диком мире, полном причудливых обитателей. Шли как хозяева, хотя являлись, по сути, гостями. Семь темных фигур, три из которых были облачены в синие плащи и маски, у двух других за спинами красовались большие крылья, а еще двое выделялись из общей массы белой кожей. Семь таких непохожих существ, объединенных одной целью. Собравшиеся на ночную охоту хищники разбегались и прятались, ядовитые растения втягивали иглы и сворачивали плети лианы – от незваных визитеров веяло силой. Непонятной, чужеродной… опасной.

Они прибыли со стороны гор, за которыми раскинулось поселение крылатых азоров. Тех самых, что век за веком охраняли подступы к зачарованному городу. И сейчас двое из их числа сопровождали своих нанимателей до развалин некогда процветавшего Тиронга. Именно благодаря повелителям времени этот город-остров превратился в вечную тюрьму, погребенную под магическим куполом на планете за Гранью. В изоляции оказались и жители зачарованного поселения вместе с их могущественным правителем. Собственно, ради него и затевались все эти сложнейшие метаморфозы, связанные с затратой огромного количества магических сил, плелись заговоры, заключались сделки. Хозяин Тиронга – гай Огненный – давно мешал верхушке ордена сильнейших, и около тысячи лет назад недовольные нашли-таки способ, как от него избавиться. А горожане… что ж, они просто попались под горячую руку заговорщиков. Подумаешь, какие-то десятки тысяч жизней, оказавшихся в мышеловке вместе с главным «зверем»! Как сообщалось в отчетах азоров, разгневанный пленник давным-давно обратил их всех в пепел. На то он и дракон. Спокойный, высокомерный и хладнокровный… если не злить. А многовековая изоляция – тот еще повод для злости!

Среди темных зарослей замаячили силуэты развалин. Один пернатый тюремщик шел впереди, расчищая дорогу, другой замыкал цепочку гостей. Два белокожих телохранителя, двигаясь синхронно с женщиной в белой маске, были готовы в любой момент и поддержать ее, и защитить. Фигуры в плащах, напротив, чуть отстали от своих спутников, подтверждая тем самым первенство молчаливой гайи. Там, куда все они держали путь, под прозрачной вуалью чар находился пленник, чье раздражение копилось почти тысячу лет. Так стоило ли спешить?

«Маски» и их спутники остановились в шаге от безжизненной полосы серого пепла – именно так теперь выглядела граница Тиронга, от которой брал начало край невидимого купола. Кутаясь в плащ, женщина пристально всматривалась в руины, мерцающие в неверном ночном свете. Гостья была магом, сильным и опытным, как, впрочем, и все остальные, пришедшие с ней. А это значило, что они видели и слышали гораздо лучше, нежели обычные люди и нелюди. Но ни ночное зрение, ни острый слух не помогали обнаружить пленника. Кроме отполированных веками сколов и граней, образующих замысловатый лабиринт из развалин, да неопрятной растительности ничего вокруг не было.

– Ийзэбичи? – тихо произнесла гайя. Не потому что так хотела, просто воздуха в легких отчего-то не хватило, и зов вышел вовсе не таким решительным и громким, как она планировала.

Никто не ответил. Голос же ее, подхваченный невидимым ветром, понесся в глубь разрушенного города. Тревожным эхом отражался он от мрачных камней и постепенно переходил в какой-то странный потусторонний звук, напоминающий издевательский хохот.

– Ш-ш-шутник! – прошипел один из «масок» и презрительно плюнул на территорию пленника. Вернее, попытался это сделать. Плевок, не достигнув цели, с шипением испарился, будто наткнулся на раскаленный щит.

Земля под ногами гостей шевельнулась. Женщина вздрогнула, но не сделала опасного шага вперед – возможно потому, что ее, ухватив за локоть, удержал белолицый телохранитель. Два сгустка черного тумана, промелькнув мимо визитеров, устремились к городу. И магический щит, вопреки ожиданиям, никак на них не отреагировал.

– Ийзэбичи! – совладав со своими эмоциями, выкрикнула гостья и раздраженно высвободила руку из стальных пальцев заботливого блондина. Где-то в отдалении послышался стук упавших камней, и тут же все смолкло. – Проклятье! – Тонкие брови под маской сошлись на переносице. – Ийзэбичи!!! – пронесся над мертвым Тиронгом ее усиленный магией возглас. Зычный, сильный, неукротимый… С остатков крепостной стены, некогда окружавшей город, посыпались булыжники. По одной из чудом уцелевших башен побежала трещина, а пепел лег волнами у ног напряженно застывшей семерки, будто песок на морском берегу.

– С таким голоском только на рынке тухлятиной торговать! – раздался негромкий, но отчетливо слышимый ответ. – С чем явилась, гайя Белоснежная? – без особого любопытства поинтересовался невидимка. – Неужели соскучилась?

– А ты все не меняешься, Ийзэбичи, – старательно контролируя голос, ответила женщина. Ни капли страха не должно было просочиться сквозь ее броню. Она, именно она хозяйка положения, а не этот лишенный свободы дракон! – Как был с жалом вместо языка, так и остался.

– Уверена? – хмыкнул незримый собеседник, демонстративно игнорируя тот факт, что эта наглая выскочка называет его именем, данным ему отцом, а не полученным в ордене сильнейших, в рядах которого он когда-то состоял. Большинство соратников тщательно скрывали не только свои прежние имена, но и изначальную внешность, предпочитая использовать новый облик и новую жизнь. Его же подобная таинственность только смешила. Ийзэбичи из рода Карури, гай Огненный или просто дракон-оборотень… как ни назови, суть не меняется.

– Я уверена! – отрезала та, что звалась Белоснежной. И, напустив на себя побольше величественности, пояснила: – Ты прежний, гай. Все те же самомнение и позерство, до боли знакомые замашки властелина мира…

Она замолчала, когда в воздух взметнулись два столпа темно-красного пламени, высветив силуэт мужчины, вольготно восседающего на стене треснувшей башни. Затянутое в черную кожу тело отдавало змеиной гибкостью, а золотистые пряжки и пуговицы на костюме добавляли облику особый лоск. Длинные волосы повелителя мертвого города были заплетены в слабую косу, а зеленые глаза насмешливо щурились, взирая на незваных, но ожидаемых гостей.

Его посланники – две проворных змеи – в отличие от Ийзэбичи имели способность покидать границу ловушки в образе призраков. Вот только обособленность этих созданий от хозяина была лишь внешней. Когда-то давно все трое прошли через один из нескольких тайных ритуалов древних – тривиат – и благодаря этому слились в единое существо, способное распадаться на три разные формы. Господин и его слуги-рептилии? Отличное прикрытие для непосвященных! На деле же змеи были глазами и ушами дракона. Каждая из них являлась его неотъемлемой частью. Вернее, им самим. Тривиат добавил сил и возможностей гаю Огненному, вывел его на высшую ступень развития, однако даже он не смог вызволить пленника из заточения в собственном городе. Во всяком случае, пока.

– Ты тоже ничуть не изменилась, Белоснежная. Все те же необоснованная спесь и глупость! – усмехнулся дракон. – Не перебарщивай, дорогая. В твоем исполнении роль королевы отдает дешевым фарсом. – Губы его неприятно скривились. – Зачем явилась, Таис? – прикрыв ладонью зевок, поинтересовался мужчина. На этот раз и он назвал ее именем, которое дали ей родители. Но в отличие от Ийзэбичи эта женщина не любила подобного обращения.

– Меня зовут Бел…

– С-с-спокойно, Белочка, – рассмеялся он. – Да-да, я помню. Маленький пугливый зверек с большими амбициями. Мне ли не знать, как тебя зовут?

Белые руки одного из телохранителей чуть сжали предплечье женщины, успокаивая. Взглянув в его фиолетовые глаза, гайя вздохнула. Рядом с Огненным и его извечным соперником Сэн она всегда ощущала себя неопытной человеческой девчонкой, по ошибке очутившейся среди сильнейших. И даже сейчас, когда за ее спиной были союзники и свобода, а позади этого высокомерного чудовища – пепелище его собственного города, Белоснежная снова чувствовала неуверенность и… страх. Если он когда-нибудь выйдет из устроенной ими ловушки… если доберется до своих тюремщиков… если…

– Мы пришли по делу, гай Огненный, – нарушил затянувшуюся паузу один из мужчин в плащах.

– А какое мне дело до ваших дел? – скучающим тоном осведомился тот.

– Прекрати! – не выдержал гость. – Мы знаем, что у тебя Ырли!

– Ырли? Это зараза какая-то? Да? – Пленник мило улыбнулся, обнажая довольно острые для человеческого облика клыки. – Что-то вы напутали, господа. Драконы таким не болеют! – поучающе добавил он.

– Отпусти моэру, Огненный! – вмешался в разговор третий сильнейший.

– Хм… – Хозяин Тиронга изобразил задумчивость на своем смуглом лице, затем нарочито серьезно спросил: – А вы что, с собой и кильку притащили? Так и быть, отпущу… вернее, пропущу… Рыбка на вертеле, м-м-м… – Он хищно облизнулся, наблюдая за визитерами. Белые маски скрывали лица троих из них, но глаза отражали многое. А расстояние для острого драконьего зрения препятствием не являлось. Ийзэбичи отлично видел своих гостей с башни и ни на секунду не сомневался, что и они во всех подробностях видят его. А потому игра стоила свеч. Каждое движение, жест, улыбка, слово… ему нельзя было проколоться. Да он и не собирался.

В первую сотню лет своего заточения пленник искал выход, во вторую – тихо бесился, в третью – избавился от нытья жителей, уничтожив большую их часть. На четвертой – добил оставшихся, на пятой – отметил хорошим вином юбилей своего плена, допил все запасы крови из хранилища и… забылся крепким драконьим сном века эдак на три. Очнулся же стараниями одной двухвостой псины, причем совершенно свободный от гнева и свыкшийся с отчаянием и скукой. Затем еще немного подремал в звериной форме и даже получил удовольствие от этого оздоровительного сна. И вот сейчас, когда пребывание гая Огненного в магической «тюрьме» готово было разменять свое первое тысячелетие, явились те, кто эту «тюрьму» для него и устроил. Но… ярости больше не было. Зато были интерес и непреодолимое желание поиздеваться.

– Ийзэбичи, – глубоко вздохнув, снова заговорила Белоснежная, – ну к чему тебе, сильнейшему из сильных, какая-то глупенькая девочка из водяного народа? – Ее голос приобрел доверительные интонации, а серебристо-серые глаза, казалось, даже слегка потеплели. – Эта дурочка просто замечталась. Начиталась всяких глупостей, подслушала кое-какие разговоры в ордене и… отправилась на поиски настоящего дракона. Не будь монстром, отпусти ребенка!

– Монстр – мое второе имя, – спокойно заметил хозяин Тиронга, – ну или третье. Я вот только не понял, Таис… Откуда твоя мечтательная килька узнала о том, куда именно ты со своими дружками закинула настоящ-щ-щего дракона? – прошипел он, чуть подавшись вперед, будто собирался в любую минуту спрыгнуть вниз со стены. Визитеры напряглись, но не отступили. Ведь за границей пепла безопасно… должно быть. – Скажи правду, от тебя сбежала малолетняя недомагичка с жабьей кровью, и ты явилась искать ее у меня? – Гостья молчала, и дракон продолжил: – Я редко ошибаюсь в суждениях, но ты, Белочка, меня поразила… – И, выдержав паузу, припечатал: – Ты еще глупее, чем кажешься!

– Ты забываешься… – вступился было за спутницу один из сильнейших, но женщина жестом остановила его.

– Вы не поверите, – доверительно сообщил Огненный, смерив взглядом всех присутствующих, – но склерозом и маразмом истинные драконы тоже не болеют. – Сменив тон на издевательски-подобострастный, поинтересовался: – Так что же заставило великую гайю Белоснежную и ее прихвост… то есть с-с-свиту предположить, что жалкий узник, получив в свое распоряжение новую «игрушку», вернет обратно заблудшую овеч… в смысле, воблу синеволосую? Быть может, врожденная человеческая тупость?

– У меня есть что предложить тебе! – проглотив оскорбление, проговорила гостья.

– Да неужели? – Зеленые глаза дракона хищно сузились. – Ты готова исправить собственную дурь и снять заклятие, оберегающее мой покой?

– Ни за что! – вырвалось у нее.

– Тогда о чем может идти речь? – демонстративно зевнул он. – Ну же… удиви меня, Белочка!

– Я могу сделать твое заточение… приятнее, – процедила она, скрипнув зубами.

– Любопытно.

– Я восстановлю Тиронг. Верни нам Ырли, она важна для Тайлаари, ей предначертано сделать много хорошего для наших миров. – Попытка пробудить в пленнике чувство долга и любовь к отечеству ни к чему не привела. Он снова зевнул, разглядывая сверху пришедших, как каких-то насекомых. Да уж… Какая любовь может быть у дракона, кроме как к самому себе? – Ийзэбичи! Просто отпусти моэру, – сдалась гайя, – и уже завтра твой город снова оживет. А значит, будет много свежей крови, необходимой для питания «когтя дракона». Ты больше не заснешь, сам того не желая. Сколько… скажи, сколько ты хочешь? Десять тысяч жителей? Двадцать, пятьдесят?

– И где же ты их возьмешь? – Темная бровь собеседника недоверчиво поднялась. – Ведь рабство официально запрещено в наших мирах. – Он сделал особое ударение на предпоследнем слове и, немного подумав, исправился: – Было… тысячу лет назад.

– Это моя забота! – отрезала она. – Сколько тебе надо?

– Нисколько, – ухмыльнулся Огненный. – Опять терпеть безмозглое стадо, блеющее о своих мелких проблемках? Нет уж, увольте! Я сыт по горло этими примитивными созданиями. Еще от прежних не успел отдохнуть. – Мужчина поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. – Вонь стояла не меньше недели, – понизив голос, сообщил он, – мясо так паршиво горит и…

– Ты чудовище! – не выдержала женщина.

– О да, я чудовище, – согласно покивал дракон, – но лишь с твоей легкой руки, гайя. А вообще… Знаешь, я не в обиде. Иногда перебеситься и погрузиться потом во многовековую медитацию – очень полезно. Силы возрастают, нервы успокаиваются, мысли интерес-с-сные в голову приходят…

– Мысли? Какие еще мысли? – Ей отчего-то снова стало страшно, но он не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

– Впрочем, если тебе так уж важна эта Ырли, – пленник пропустил мимо ушей последний вопрос, вернувшись к теме моэры, – можешь сама поискать свою пропажу! Я сегодня, как это ни странно, неимоверно гостеприимен. Заходите! – Он сделал приглашающий жест рукой, но ни один из визитеров не двинулся с места, а крылатый азор даже отступил на шаг, поддавшись инстинктам. – Ну же? Смелее, господа! – На лице красноволосого повелителя Тиронга заиграла почти дружелюбная улыбка. В меру приятная, в меру радушная, в меру хищная и не в меру загадочная – так улыбаются вампиры своим жертвам.

Почти до носков сапог гайи Белоснежной протянулась дорожка из крохотных язычков алого пламени. Они полыхали на сером пепле, уходя вглубь каменного лабиринта. А у самой черты города застыли в церемонных поклонах два сгустка черного тумана, увенчанные вполне материальными змеиными головами. Их зеленые глазки хитро сверкали, а из приоткрытых пастей то и дело показывались раздвоенные языки.

– Как-нибудь в другой раз, – покачала головой глава делегации, отвергая приглашение. Уверенность в том, что Ырли ее обманула, запутав следы своего побега, крепла с каждой минутой разговора. Будь девчонка у Ийзэбичи, он бы как минимум устроил показательные пытки, чтобы досадить своим тюремщикам, а он… Он только глумился. Значит, моэра отправилась к другому дракону. И, Бездна ее забери, это может быть даже хуже, чем общение с гаем Огненным!

Взметнув полы своего длинного плаща, Белоснежная резко развернулась и зашагала прочь. Остальные последовали за ней, не проронив ни слова.

– Куда же ты, Таис? – крикнул вслед хозяин Тиронга. – А как же дружеские посиделки за бутылкой хорошего вина в подземельях моего нижнего города? А разговоры о старых добрых временах и ужин из свежезапеченной на драконьем огне «рыбки»?

– Что б ты свихнулся тут и сдох от одиночества! – прошипела себе под нос гайя, но чуткий слух Ийзэбичи и двух его змеиных проекций легко уловил последнюю фразу.

– А вот это вряд ли, глупенькая Белочка! – с улыбкой сказал он и, потрепав по холке большую красноглазую собаку, что пряталась за стеной башни все это время, тихо добавил: – Во-первых, одиночество меня вдохновляет, а во-вторых… ему скоро придет конец. Не так ли, Красотка? – Псина согласно кивнула, приветливо помахав дракону двумя длинными хвостами.

Именно благодаря этой полосатой твари из Бездны Огненный был бодр и полон сил. А еще он был уверен, что сегодняшние гости очень скоро вернутся обратно и добровольно преподнесут ему «на блюдечке» ключи от магической клетки. Ведь без его помощи все они очень быстро обратятся в прах под ногами гая Светлоликого.

Глава 2

Из двух зол можно выбирать, только если оба зла не выбрали тебя.

Я бежала, не оглядываясь, перепрыгивая на ходу мелкие и не очень препятствия в виде коряг, сухих веток и непонятно откуда взявшихся в лесу камней, а в перерывах между пыхтением и ругательствами думала о том, что у меня очередное дежавю. Круглый валун, отдаленно напоминавший череп, треснул под ногой и, издав мерзкий звук, разлетелся ошметками красно-белой глины. Воспоминания нахлынули ударной волной, едва не сбив с выбранного темпа. Попав в этот мир, я точно так же неслась в непонятном направлении, не помня саму себя от страха. Только вместо леса была пустошь, а вместо древесного мусора и глиняных муляжей – настоящие камни и останки погибших попаданок-невест. Таких же идиоток, как я, которые повелись на уловки призрачного кота и переступили сквозь невидимую грань портала. Очередной шмат горной породы, маскирующийся под булыжник, смачно чавкнул, оставив следы на моей заскользившей по нему туфле. Не упала я только чудом, пролетев еще пару метров буквально по инерции. С трудом сохранив равновесие, повыше подхватила пышную юбку изрядно потрепанного платья и рванула прочь. Ведь топот за спиной и громкое повизгивание огромной чешуйчатой твари – отличный стимул для того, чтобы не тормозить по пустякам. Тогда, на равнине, прозванной «кладбищем невест», за мной тоже гнались подобные существа, а я, как и сейчас, била спринтерские рекорды в крайне неудобном для этих целей платье – белом с длинным шлейфом! В прошлый раз забег от маануков сорвал мою свадьбу, в этот – был близок к тому, чтобы сорвать день рождения.

А ведь все так хорошо начиналось… Утро, завтрак и два могущественных мага, готовых исполнить любую мою прихоть. Размечталась! Прихоть они, конечно, исполнили… в честь праздника, так сказать. Но каким именно образом! Я всего-то попросила немного поучить меня самообороне, как было обещано. Вот и училась теперь… выживанию в экстремальных условиях! Одна радость, что бегущий сзади ящер слишком крупный для лесных троп и недостаточно поворотливый, чтоб протиснуться между тех деревьев и кустов, через которые удавалось проскользнуть мне. Зато эта туша массой берет, а я… а меня… а, да пропади оно все пропадом! Достало!

Первой мыслью было – рухнуть прямо тут и, зажмурившись, ждать, что будет дальше. Очень уж ценна моя шкурка для одного из проклятых магов, а для другого важен растущий в моем чреве плод. Так что эти «гениальные тренеры» убить меня маануку точно не позволят, но потрепать как следует вполне могут дать. Воображение тут же подкинуло картинку, как не успевший вовремя остановиться ящер наступает на мое распластанное по земле тело и… Дальше думать не хотелось, зато снова подмывало бежать. А потом возникло страстное желание влезть куда повыше и, обхватив руками и ногами ствол, плюнуть сверху как на тупую башку чешуйчатого преследователя, так и на не менее тупую – его повелителя. Это ж надо было такое придумать! Увеличить мою скорость и выносливость за счет введения в игру нового участника – маанука, местного аналога динозавра.

– У-у-у, хитрый, мерзкий, белобрысый гад! – шипела я, карабкаясь на дерево. Хотя, если честно, у меня этот изверг, призвавший ящера поучаствовать в нашем забеге, больше ассоциировался не со змеем, а с лисом. Хитрым, изворотливым и белым… Да, тем самым, арктическим, который если уж приходит, то все… кранты!

«И второй не лучше, – продолжала я возмущаться уже мысленно, ибо на то, чтобы произносить слова вслух, просто не было сил. – Нет чтоб остановить балаган, а он мало того, что оградил защитной сетью „полигон“, так еще и похожих на черепушки „камушков“ насоздавал. Тоже мне… кудесник-авангардист! Гад зелен… гм… зеленопатлый, что ли? А-а-а, просто гад! Оба гады… Ну или другие какие-то мерзкие твари, причем как в прямом, так и в переносном смысле! Ибо ни стыда у обоих, ни совести».

Подошвы мягких туфель, больше похожих на балетки, скользили по грубой коре, ветки царапали руки, пышная юбка, порванная в нескольких местах, путалась в ногах и мешала двигаться, а растрепанные волосы закрывали обзор. Сдувая с глаз непокорные пряди, я упорно лезла вверх, сопела, пыхтела и продолжала костерить про себя своих… Хм… даже не знаю, кем они мне приходятся, учитывая тот безумный комок кровно-магических уз, что успел связать нас троих за эти несколько дней. Моих мучителей, вот! Воистину подходящее слово. Маанук же как нельзя кстати застрял в колючих зарослях какого-то чересчур прилипчивого куста, потому и не мешал мне штурмовать дерево. Странно, что эта ходячая махина в чешуйчатой броне не смела несчастную растительность своей массой. А может, причиной временной заминки в преследовании был телепатический приказ его незримого хозяина? Наверняка.

– Пф… все! – выдохнула, забравшись с ногами на толстую ветвь, берущую начало чуть выше середины ствола. Прикинула расстояние до земли и покрепче вцепилась в свой «насест». – Теперь не достанут, – добавила, думая как о ящере, так и об обоих магах. – То есть достанут, но не сразу, – исправилась, прижавшись спиной к шершавой коре спасительного дерева, с которого чуть не свалилась, услышав сверху одобрительное «кар-р-р».

Подняла голову, встретилась взглядом с зеленоглазым вороном и снова вздохнула, на этот раз тоскливо. Однажды эта меняющая размеры птичка спасла мне жизнь в зачарованном городе, сейчас же она, по всей видимости, выполняла роль наблюдателя, отправленного на дело моим вторым учителем-мучителем, тем, который зеленопатлый. Каас – как звали ворона – был одним из двух посланников Сэн. Второй же – черный кот с зелеными глазами – в гонке с препятствиями, вероятно, не участвовал. Хотя кто знает этих дивных зверушек, способных менять не только размеры, но и плотность. Может, завис где-нибудь в кустах в образе полупрозрачного фантома и тоже наслаждается представлением под названием «Загнать именинницу».

Пока я предавалась размышлениям, сидя на дереве, маанук вырвался из цепких объятий лианоподобной растительности и, радостно подпрыгивая, поскакал ко мне. Дерево задрожало. В такт шагов ящера ветка, приютившая меня, стала мерно сотрясаться, и я, сидевшая на ней, проникшись общим настроением, принялась непроизвольно подлетать.

– Ки-и-и-ир! – взвыла, понимая, что еще немного – и просто рухну вниз с высоты четырех-пяти метров, не меньше.

Черт, вот уж правду говорят, что у страха глаза велики! Как только залезть так высоко успела, да еще и в платье? Покосившись на подол, мысленно исправилась – в бывшем платье. Ибо костюм оборванки, собранный из черно-серо-непонятного оттенка лоскутов, мало походил на тот чудесный наряд цвета вороньего крыла, что Кир-Кули мне недавно сшил. Вернее, собрал из кусков материи с помощью принятой у них здесь технологии сращивания тканей. Естественно, магического сращивания! Чудный мир, дивный мир… И почему я не радуюсь, что в него угодила?

Обдумать это самое «почему» возможности не представилось, ибо с облюбованного места я все-таки рухнула, причем аккурат на голову радостно скалившемуся маануку. Совсем еще малышу, как поведал мне белокожий маг. Метра четыре с гаком «крошка», с большой плоской головой, покрытой скользкой чешуей. Вот по ней-то я и прокатилась, когда ящер рефлекторно склонил шею и мотнул башкой, скидывая живую ношу.

– Ки-и-и-и… – Вопль мой быстро перешел в визг, от которого зазвенело в ушах. На букву «р» в конце имени чокнутого мага просто не хватало сил, зато на истошное «и-и-и» – очень даже.

– Да тут я, тут, айка, – легко поймав меня на руки, сказал тот самый маг.

– …ир! – Проглотив последние буквы своего вдохновенного вопля, я закрыла рот.

Где именно мужчина прятался до этого момента – история умалчивает. Наверняка заклинанием отвода глаз прикрылся и спокойненько следовал за нами, любуясь деяниями рук своих. Р-р-р! Именно этот тип превратил обещанное им занятие по самообороне в такой вот бодрый кросс наперегонки с маануком. Ящер стоял в шаге от нас и, по-собачьи виляя длинным хвостом, преданно смотрел на своего хозяина. Подчинять животных для аше-аров, которым и являлся мой белокожий спаситель – он же мучитель-учитель номер раз, – было делом обычным, как, к примеру, для нас, цивилизованных землян, чистить зубы по утрам или ходить в магазин.

– Признаться, твое восхождение на это дерево меня весьма… м-м-м… впечатлило, – с легкой улыбкой сказал Кир-Кули.

– Ты псих! – ответила я, как только сердце перестало выпрыгивать из груди, а сбивающееся на хрипы дыхание позволило выговорить хоть что-то.

– Я знаю, принцесса. Ты мне часто об этом напоминаешь. – Улыбка мужчины стала шире, и между белыми как мел губами мелькнули острые иглы клыков.

Вот так всегда: то я для него айка, то принцесса… и ни разу Зоя. Мое имя он упорно не желал произносить, предпочитая звать по-своему. Я, устав спорить, смирилась, учитывая, что айка в мире, откуда был родом аше-ар, – тот же котенок, только длинноухий, а принцесса – ну-у… просто ассоциация, возникшая у него, когда он счел меня слишком нежной и беспомощной для этой жуткой планеты.

– Ты маньяк! – добавила, покрепче вцепившись в его плечи. Потом подумала и мертвой хваткой обняла мага за шею, чтобы, не приведи боги, не решил отправить меня тренироваться по второму кругу. Еще один такой забег мое изрядно побитое и поцарапанное тело вряд ли выдержит. Хотя… Если эта творческая личность придумает парочку чешуйчатых стимулов, есть шанс, что второе дыхание откроется даже у такой бледной немочи, как я. Ну или я просто сдохну, чем сорву обоим магам их далеко идущие планы.

О! Вариант!

– Маньяк? – Кир-Кули насмешливо фыркнул мне в волосы. – Это что-то новенькое и забавное. Да! Я псих, маньяк и твой личный телохранитель…

– …который чуть не убил меня пару минут назад… лично! – закончила за него. – И это все, несмотря на мою беременность. Да ты в своем уме, братец? – Я начала заводиться, но держалась за него по-прежнему крепко.

– Беременности твоей, сестрица, – произнес мужчина нарочито спокойным тоном, выделив интонацией обращение, – как, впрочем, и тебе самой будет куда лучше, если в случае опасности ты сможешь пусть не защитить себя, но хотя бы убежать и забраться на дерево, как сделала это только что.

«Братом крови» и «сестрой крови», как мы порой называли друг друга, к родственным связям никакого отношения не имело, а вот к магическим – очень даже.

– Согласна, – проворчала я, уткнувшись носом в его шею. Немного поерзала, устраиваясь поудобней, с тайной целью выпачкать и этого умника в безупречно-белой одежде. А что? Пусть маленькая, но все же месть. – Помню-помню, что ты говорил о моем интересном во всех смыслах положении. – Избавиться от необычного плода раньше срока можно было только через собственную смерть, так что экспериментировать на заданную тему мне не хотелось. А вот Кир-Кули, похоже, решил-таки проверить все опытным путем, раз заставил меня бегать по лесу, да еще и в день рождения! – Но дело не в этом. Неужели нельзя было начать с чего-нибудь… попроще, что ли? Зачем ты устроил цирк с маануком? Скучно стало? Решил повеселиться, издеваясь надо мной?! – Я поджала губы, испытав неприятный укол обиды.

– Э-э, – судя по выражению белого лица, мужчину моя фраза озадачила, – ты же сама попросила, – сказал наконец он.

– Урок самообор-р-роны! – прорычала, начиная раздражаться, и недобро так покосилась на острое белое ухо с кучей вдетых в него мелких колец. Жуть как цапнуть хотелось! Не смущало даже то, что этот аше-ар – убийца со стажем, маг с высшим уровнем силы и просто мужчина, по сравнению с которым я смотрелась, как мелкий задохлик. Адреналин, знаете ли, страш-ш-шная вещь!

– Так это и была разминка перед уроком, – невозмутимо ответил Кир-Кули, игнорируя мои кровожадные взгляды. – Сейчас вот пойдем и…

– Что?! – Я округлила глаза. – Нет уж! Хватит с меня и разминки, – заявила решительно и, опустив голову ему на грудь, все-таки цапнула… не за ухо, конечно, а за ворот белоснежной рубашки, на которой уже кое-где отпечатались серо-бурые разводы от моего «боевого» наряда. – Изгадил мне весь праздник, – проворчала себе под нос, покачиваясь в сильных руках белокожего мужчины, который легко нес меня по лесу к берегу озера. Там в метре над поверхностью воды временно парил шарту, его летающий дом. Детеныш маанука, отслужив свою службу, припустил в противоположную от нас сторону, вероятно, получив на то ментальный приказ хозяина.

– Не обижайся, – примирительно проговорил Кир-Кули, – у меня для тебя есть сюрприз.

– А-а, – «глубокомысленно» выдала я и обреченно вздохнула, понимая, что погорячилась. То, что здесь творилось ранее, – только «цветочки». А «ягодки» этот псих, видимо, приберег на десерт. Кстати, о еде… – Кир?

– Что?

– А шашлык у нас сегодня будет? Ты обещал вчера…

– Будет приготовленное на костре мясо с приправами. Уж не знаю, насколько это соответствует твоему шашли… шаш… короче, тому блюду, о котором ты говорила. Но, надеюсь, тебе понравится.

– Это и есть сюрприз? – чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза, спросила я.

– Нет. Это просто еда.

Просто… Кабы хоть что-то с этим белокожим «демоном» было просто!

Еда появилась спустя пять минут после того, как аше-ар донес меня до берега, усадил на обломок старого дерева, заправил за уши пряди растрепанных волос, аккуратно огладил подол порванного платья… После чего с очаровательной улыбкой сказал:

– Смотри и учись, принцесса!

Я вся подобралась, сцепила в замок пальцы и, сглотнув, уставилась на пушистого зверька темно-лилового окраса, который, выбравшись из зарослей высокой травы, подергал четырьмя длинными ушками, прислушиваясь, а потом прилежно засеменил к белому магу. Вернее, к небольшому пеньку, возле которого тот стоял. Кир-Кули не без удовольствия достал из ножен длинный изогнутый кинжал и, клыкасто улыбнувшись, подмигнул мне.

– Как думаешь, одного нам хватит для приготовления праздничного обеда на природе? А, айка? – Я сглотнула опять, и вовсе не от предвкушения сытного блюда. Блондин же продолжал рассуждать, как бы невзначай водя заточенным до блеска лезвием над покорным животным-самоубийцей, добровольно положившим голову на тот самый пень. – Или еще парочку вызвать? Тут где-то целое семейство барусков шастало.

– К-кир, – выдавила, заикаясь. Аппетит скончался, как говориться, на подходе. – А может, обойдемся чем-нибудь… не мясным? Грибочки там пойдем пособираем, ягодки, а? Или пусть лучше твой шарту нам поесть приготовит. – При таком раскладе я хотя бы не знаю, из чего и как он это делает, зато сервировка и вкус у блюд, которыми нас уже кормил «живой» дом, весьма приятные. – Я, конечно, понимаю, что в процессе обезглавливания несчастного «кролика» есть на что посмотреть, но… Чему ты собираешься меня научить при этом?

– Как чему? – Аше-ар вперил взор в мою скромную персону, как фанатичный препод в глупую студентку, не желающую вникать в суть его предмета. – Как правильно убить, обескровить, освежевать, отделить мясо от костей, нашинковать его, приправить и запечь так, чтобы не сгорело. Уверен, ты ничего подобного не умеешь, «девочка, выращенная во дворце», – хмыкнул он, вспомнив определение, которое дал мне при второй нашей встрече. – А если жизнь заставит и меня рядом не окажется…

– А давай ты окажешься рядом, а? – Я встала, полная решимости прервать этот кулинарный ужастик.

Сначала тренировка, больше похожая на дрессировку, теперь живая еда, готовая сама прыгнуть под нож… Фееричный девятнадцатый день рождения у меня! И что дальше по программе? Сюрприз, да? Может, лучше сразу пойти в озере утопиться, чтобы не окочуриться от ожидания? Хотя… кто ж мне позволит!

– Айка, это тоже урок, – сказал мужчина, подвинув застывшую в позе смертника лиловую тушку носком мягкого полусапожка. – Я же о тебе забочусь.

– Тогда перенеси свою заботу на завтра, пожалуйста. А сейчас мне надо искупаться, – я демонстративно соскребла ногтем грязь с коленки, торчащей в неровном разрезе платья, – причесаться, – дернула себя за спутанную прядь волос, с которых посыпались обрывки листьев и какой-то древесной шелухи, – и переодеться! Только вот не знаю – во что? Ты случайно еще одно платье мне ночью не сделал? – спросила гораздо мягче, даже с некоторой долей заискивания. А потом решила – наглеть так наглеть – и продолжила: – Я была бы безумно рада такому подарку на свой день рождения. А еще больше порадовалась бы штанам и рубашке. А…

– Держи. – Голос, раздавшийся за моей спиной, заставил вздрогнуть. Сэн, как и его посланники, умел передвигаться совершенно бесшумно. Вот и сейчас маг подошел сзади, а я даже не заметила его присутствия.

На корягу, где я только что сидела, опустилась его большая дорожная сумка. Он расстегнул ее и предложил мне самой достать то, что лежало внутри. Там был комплект одежды и – о чудо! – ботинки! Небольшие, мягкие, с крепкими шнурками и квадратными каблуками сантиметра два высотой.

– Ух ты-ы-ы! – только и смогла выдохнуть я и запустила руки в недра предложенной сумы. – Это мне?! Спасибо! Но откуда? – бормотала, разбирая новые вещи.

– Из города, – коротко ответил мужчина. Его темные волосы в лучах местной звезды Мелирис отливали зеленью, этот же цвет главенствовал сейчас в чуть прищуренных глазах.

– Хочешь сказать, что взял вещи с собой, когда пошел нас искать? – Я оторвалась от разглядывания кожаной жилетки с кучей застежек и парой карманов.

– Не вас, – он сделал паузу, выразительно посмотрев на Кир-Кули, который стоял напротив и, казалось, любовался тем, как свет играет на гладкой поверхности его кинжала, – тебя, Зоя.

– Значит, походный комплект одежды для сейлин собрал. Интересно, зачем? – Маг сверкнул голубыми, как само небо, глазами из-под неровной челки и хитро ухмыльнулся. – А вообще… дай сам угадаю! Собирался ломать комедию и дальше, убеждая девочку в том, что гай Светлоликий и наместник Сэн – разные личности? – Слушая его, я замерла, на время позабыв о подаренных шмотках. – А что?! Отличный план, – продолжал разглагольствовать мой братец крови. – Освободил пленницу из лап своей лучезарной ипостаси – герой! А это подразумевает благодарность и доверие спасенной к своему избавителю. Препроводил бы ее потом в какое-нибудь безопасное место за пределами города и жили б вы там с ней долго и счастливо… ближайшие девять месяцев. После чего остались бы сущие пустяки: прикопать под кустом мертвое тело разродившейся девчонки, забрать новорожденного и отправиться на все четыре стороны. Так? Или я упустил какие-нибудь детали? – поинтересовался он, насмешливо выгнув пепельного цвета бровь.

Я так и сидела, сжимая в руках несчастную жилетку. В голове сам собой стал складываться пазл, характеризующий хозяина зачарованного города, для которого этот самый город был вынужденной тюрьмой, а моя беременность – путевкой на свободу. Так вот почему гай Светлоликий так высокомерно вел себя со мной! А Сэн… хм… эта маска темноволосого мага была ко мне благосклонна, если не сказать заботлива. В меру, конечно. Видимо, чтоб не вызвать подозрений излишней добротой. Ну-ну, кукловод чертов, актер погорелого театра… точнее заколдованного!

– Нравится? – отвлек меня от мрачных мыслей брюнет, кивнув на жилет. – Я заказывал все у лучшего портного, тебе должно быть впору. – Затем он обернулся к моему братцу крови и с не менее хищной, чем у того, улыбкой – хотя у Сэн клыков не было – сказал: – По себе судишь, эйсард? Ты бы наверняка именно так и поступил на моем месте.

Я тоже посмотрела на блондина, а он, пожав плечами, развел руки в стороны и честно ответил:

– Почему бы и нет, сильнейший? – Потом подумал и исправился: – Хотя я бы нашел подход к девушке куда быстрее. Регулярное общение с противоположным полом дает, знаешь ли, свои преимущества, – не без ехидства пояснил он. – А многолетнее воздержание приводит к полному непониманию женщин. Не зря же айка от происшествия в карете мало что запомнила…

– Так. С меня хватит! – оборвала его я, резко вскочив на ноги. Вытащив из сумки всю одежду вместе с ботинками и одарив мрачным взглядом сначала Сэн, а потом и Кира, проговорила: – В озере никакие монстры не водятся? Хочу смыть с себя пот и грязь после тренировки.

– В озере много всего водится, а в купальне для тебя уже подогрета вода.

Ну надо же! И это предусмотрел, лис-с-с… хотя приятно, конечно, чего уж говорить.

– У тебя есть купальня? – не столько удивилась, сколько спросила для того, чтоб хоть что-то спросить и окончательно увести разговор от щекотливых тем.

Исследовать все помещения серебристо-белого шарту, парящего над гладью водоема, у меня пока времени не было. Да и не очень-то это прилично – ломиться в закрытые комнаты чужого дома. К тому же жилища, тасовавшего двери по усмотрению хозяина и меняющего планировку в зависимости от его же желания. Сегодня купальня тут, завтра в конце коридора, послезавтра и коридора не будет – не здание, а замок ужасов! Особенно если вспомнить, что в нем обитают коврики, поглощающие остатки еды, и мебель, умеющая обниматься. Бр-р-р, куда я попала, а?

– И купальня есть, и многое другое, – уклончиво ответил блондин и, с сожалением взглянув на оставшийся «голодным» клинок, убрал его обратно в ножны. – Оружейная, к примеру. Как приведешь себя в порядок, покажу. – От этой информации я загорелась предвкушением. – Там как раз и хранится обещанный тебе сюрприз. – А после такого дополнения насторожилась. Тренировка, занятие по кулинарии… Сюрприз в оружейной, значит? И что там: пыточная установка, что ли? Для того чтобы обучить такую слабую меня переносить боль… А что? Вполне в духе Кира: то наряжает меня как куклу и ласково волосы перебирает, то вынуждает бегать кросс по лесу и лазить по деревьям. – Не надо кукситься, принцесса, – щелкнув меня по носу, сказал мужчина. – У тебя же сегодня праздник, наслаждайся!

– Я-то наслаждаюсь, – покивала в ответ, стараясь не прижимать к себе стопку чистой одежды, чтоб не испачкать. – Знал бы ты как! – пробормотала, обходя по длинной дуге Сэн, присевшего на корягу рядом с полупустой сумкой.

Взгляд его я чувствовала спиной, но оглянуться не решилась. Более того, ускорила шаг, идя следом за блондином к воде, на которую, отделившись от шарту, уже опустилась небольшая платформа, призванная доставить нас на порог летающего дома. Наместник, Светлоликий, сильнейший… этот бессмертный колдун меня пугал и завораживал одновременно. И все же из двух зол я выбрала меньшее – то есть Кир-Кули. Он хоть и такая же сволочь, как его временный компаньон, но… С Киром мы связаны в жизни и смерти, и его волнует моя целостность и сохранность как своя собственная, Сэн же нужен только наш с ним ребенок. И вовсе не из-за отцовских инстинктов.

Хозяин дома, как и обещал, отвел меня в увитую цветами белую комнату с встроенным в пол круглым бассейном, ограниченным с двух сторон невысокими, но довольно широкими бортиками, на которых я заметила несколько флаконов из темного стекла. Указав мне на пару из них, аше-ар убрал остальные на стеллаж у стены, сказав, что их содержимое не для женщин. Потом выдал белое полотенце размером с простыню и отошел к двери, едва не наступив при этом на прошмыгнувшего внутрь кота. Развернувшись, он попытался поймать Тааса, однако тот спрятался за меня и принялся, мурлыча, тереться о мои ноги. Кир-Кули нахмурился, а я примирительно улыбнулась и, погладив посланника Сэн, попросила:

– Пусть останется, вдвоем веселее будет купаться.

Кот фыркнул, явно не согласный с тем, что купаться мы будем вдвоем, а белолицый маг вкрадчиво так произнес, глядя мне в глаза:

– Вторым может быть и не он. Спинку тебе этот мохнатый проныра не потрет, а я…

– С-с-спасибо, Кир, не надо, – прошипела, выразительно поглядывая на дверь. Мужчина не сдвинулся с места, я всплеснула руками и с какой-то обреченностью взвыла: – Да не смущай ты меня, а? Уйди уже!

На этот раз блондин не стал упираться. Странно улыбнувшись, он едва заметно кивнул и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы же с Таасом переглянулись и… занялись каждый своим делом. Кот вальяжно разлегся на одном из полукруглых бортов, а я, присев на другой, принялась потихоньку стягивать с себя опостылевшие лохмотья. Полностью обнажаться, конечно, не собиралась, ведь зеленоглазый зверь – посланник Сэн, его «глаза и уши», и как именно он передает информацию своему господину – неизвестно. Вдруг картинку телепатически транслирует? И хотя маг уже не раз видел меня в костюме Евы, радовать его очередной картинкой в стиле ню желания не было.

Оборвав неровные лоскуты, бывшие недавно пышной юбкой, попробовала разобрать пальцами свои спутанные лохмы. Не скажу, что сильно спешила. Оставшись одна, то есть почти одна, почувствовала себя невероятно вымотанной. Тело ныло от чрезмерной нагрузки, которую правильней было бы называть перегрузкой, а в голове теснились, сбивая друг друга, разные мысли. Разные, да… но все на одну тему, вернее на две. А еще точнее, о двух «динозаврах» в человеческой… или человекоподобной шкуре. Их возраст, измеряемый тысячелетиями, вводил меня в состояние, близкое к прострации. Потому, наверное, я старалась о нем не думать. Ведь тех, кого видела перед собой, сложно было назвать ходячими древностями.

Кир-Кули выглядел лет на тридцать, максимум на тридцать три, Сэн же, если не брать в расчет его некоторую неопрятность, я бы дала не больше сорока. А уж в помытом, побритом и подстриженном виде – и того меньше. Странный оттенок волос брюнета и нереальный – кожи блондина – все это лишь добавляло им чуждости, непохожести на привычных мне людей. Они казались персонажами из сказки, из очень страшной и жестокой сказки, которая сцапала меня в свои жадные лапы прямо у свадебного алтаря. Так что принять к сведению прожитые годы магов и накопленный за них опыт я вполне могла, а вот осмыслить все это – выходило с трудом. Да и стоило ли мучиться? «Динозавры» – они и есть динозавры: хитрые, хищные, расчетливые, корыстные. И раз уж мне предстоит жить с ними бок о бок как минимум до рождения моего первенца, что ж… постараюсь принимать их такими, какие есть. Тем более выбор не велик. Моим мнением в нашем вынужденном трио интересуются в последнюю очередь. Если вообще интересуются.

Они сильные, всезнающие «ферзи», просчитывающие многоходовые комбинации на поле затеянной ими игры. Я же… маленькая пешка, единственным козырем которой является трехдневная беременность, о которой свидетельствует странный рисунок у меня на спине, похожий на черно-белую татуировку. И пока этот козырь со мной, защита и комфорт мне гарантированы, чем в общем-то и пользуюсь.

Сижу вот, болтаю босыми ногами в теплом бассейне, по поверхности которого плавают крупные листья с сиреневыми цветами, напоминавшими лилии, и думаю, думаю, думаю… Мозг в отличие от мышц явно не устал в процессе утренней тренировки. Раздевшись до нижнего белья, верхнюю часть которого заменил ободранный лиф платья, медленно, чтоб не обрызгать Тааса, сползла в неглубокую купальню и, приняв полулежачее положение, блаженно прикрыла глаза. Спасибо блондину, угодил: и температура кристально чистой воды в бассейне, и нежный аромат, исходивший от «лилий», оказались выше всяких похвал. Желание дальше обдумывать ситуацию, в которой нахожусь, пропало, его вытеснили нахлынувшие воспоминания, полные судьбоносных образов и картин.

Кир-Кули… или, если произносить его имя с расшифровкой, Кир из рода Кули. Наемник из белокожей расы аше-аров. Расы, о которой я практически ничего не знаю – если не считать того, что слово «аше-ар» жители Неронга используют в качестве ругательства, такого, как у нас «черт» или «демон». Впрочем, и про самого мага мне известно немного. Этот белолицый тип с пышной шапкой коротких на макушке волос, бритыми висками и длинным хвостом на затылке был первым инопланетянином – хотя применительно к здешней реальности, скорее, иномирянином, – которого мне посчастливилось встретить после памятного появления на «кладбище невест». Если бы не блондин, я бы погибла от клыков маануков или стала жертвой других аше-аров, в чьи обязанности вменялась охрана зачарованного города от любых визитеров. Особенно от таких, как я: в свадебном наряде, но не венчанных, а заодно и от природы лишенных любых магических талантов.

Пустышка, сосуд, марионетка… Расходный материал, который должен был послужить благой цели – снятию проклятия с Неронга. Ха! Трижды ха-ха! На деле-то и проклятия не было, лишь складная «лапша» на уши тысячелетних горожан, застрявших в магическом плену вместе со своим повелителем.

Мне не понравился этот странный город, когда я под ропот собравшейся толпы вошла на его территорию. Он напоминал гнилую конфету в красивой обертке. Его жители – нарядные, молодые, приветливые – вызывали странную неприязнь, а у детей были совсем не детские глаза. Город живых мертвецов, жаждущих свободы за чужой счет. И нет чтобы радоваться вечной молодости, так им ко всему прочему подавай еще и прогулки в другие миры. Противно.

А уж про уготованную мне в этом балагане роль сейлин вообще молчу! И хотела бы отказаться, да разве кто спрашивал? Ведь только добравшись до заветных ворот, я могла выжить. Смерть или свободная вакансия местной избранной… думаю, выбор понятен? А Кир-Кули – белокожий всадник на крылатом ящере – дал мне шанс на выживание, пропустив на второй уровень закадровой игры – той, которую, как впоследствии выяснилось, затеяли они с Сэн.

Сэн… или, если вспомнить про вторую ипостась темноволосого мага, гай Светлоликий – хозяин запертого под магическим куполом города-острова, бессмертное существо, на которое нашли управу его же бывшие соратники. Того, кого нельзя убить, но, как оказалось, вполне можно пленить. Пытаясь вырваться из ловушки, Сэн сначала вызвал какую-то непонятную аномалию, сделавшую возможным открытие спонтанных порталов в другие миры, а потом заключил и некий тайный договор с эйсардом, предводителем аше-аров, охранявших Неронг от посторонних. В результате первой я угодила в этот мир, а в результате второго – добралась до городских ворот живой и относительно невредимой. Хотя за невредимость стоило сказать большое спасибо Эвану…

Вспомнив о последнем, я невольно всхлипнула. Нет, слезы не потекли ручьями по щекам, лишь тупая боль, неприятная и тягучая, заворочалась где-то в груди. Наверное, именно так ноет душа, оплакивая потерю близких. Принц – а Эван был именно принцем, если отца его, Светлолкикого, можно считать королем Неронга – встретил меня в горах, обработал раны, накормил, одел и… препроводил в руки своего сая – наместника по имени Сэн. Ни я, ни Эван тогда не знали, что этот мрачный маг и гай Светлоликий – две стороны одной медали. Мне довелось услышать истину вчера, а Эвану…

Одинокая слеза все-таки скатилась из-под моих ресниц. Парень так и не узнал правды. Он погиб от стрел аше-аров, пытаясь вызволить меня из плена. Якобы плена! На деле мне практически ничего не угрожало под защитой эйсарда, но принц же этого не знал. Как сейчас помнила то ужасное утро, когда Кир-Кули одним быстрым ударом отсек кудрявую голову парня, к кому я успела так сильно привязаться за эти дни. Потом аше-ар сказал, что столь радикальным образом он якобы избавил Эвана от мучительной и позорной смерти из-за отравленных стрел, не имеющих противоядия.

И я поверила. Как не поверить в благие намерения мужчины, с которым из-за наших ритуальных заморочек мне теперь придется жить долго-долго… если выживу при родах, конечно. Чем только я не связана отныне с этим блондином! Желая заполучить будущий источник энергии в лице сейлин – а значит, в моем, – он мало того что провел обряд Эо, гарантируя мне тем самым выживание – ведь если умру я, умрет и он, – так этот чертов маг еще и рабское клеймо на мою грудь поставил под предлогом необходимой части ритуала. Хитрый белый лис… умный, изворотливый, беспринципный и целеустремленный. Этот пойдет по трупам… Нет, не так! Этот идет по трупам к намеченной цели. И он ее получит. Вернее, уже получил: и меня, и все связанные с моей новой сущностью сейлин проблемы. Он счастлив, развлекается.

Сэн же, напротив, после вчерашнего разбора полетов молчалив, задумчив и хмур. Он и его посланники тоже несколько раз спасали мне жизнь, и с этим чародеем мы тоже связаны ритуалом… Ритуалом, в результате которого я беременна, а он относительно свободен от Неронга. Зато накрепко привязан ко мне, точнее, к тому комку клеток, что зреет в моем чреве. Ребенок с душой древнего – это пропуск гая Светлоликого в другие миры. Главное, держать малыша при себе, и можно перемещаться куда захочется. Для меня же этот странный плод – потенциальный будущий убийца. И, несмотря на обещание Кир-Кули, что я выживу, все равно страшно. А еще как-то мерзко и тоскливо оттого, что через девять месяцев мне придется отдать младенца Сэн, помахать им ручкой и остаться в полном распоряжении Кира в качестве энергетической кормушки.

Оба мага – такие удивительные и невероятные, сильные и виртуозные, жестокие и расчетливые… И для обоих я лишь инструмент для достижения желаемого. В этом мире ко мне по-человечески относился лишь Эван. Милый и добрый принц, мечта любой девушки. Но… нет его больше, увы. И с этим придется смириться.

Глава 3

Нежась в чьих-то объятиях, не забудь уточнить – в чьих!

Мне снился свет…

Он струился по стенам, полу, потолку, рассыпаясь золотыми бликами, собирался в странные узоры, словно мозаика из мерцающих осколков тончайшего стекла. Сплавлялся в объемные формы, похожие на сияющие бутоны призрачных цветов. Свет был теплым, живым и, конечно же, вкусным! Я тянулась к нему, пила его, дегустируя, будто изысканное вино. Свет пьянил, расслаблял, заставлял отключиться от реальности, маячившей где-то рядом. Эдакий полусон-полудрема… новая трапеза тьмы, жаждущей поглотить любой всплеск своей извечной противоположности.

Я и раньше питалась светом, когда спала, но тогда у него был совсем другой вкус. Более сытный, более желанный. Сейчас же центром энергетического меню стало нечто легкое, нежное… не утоляющее голод, а лишь слегка притупляющее его. А еще сегодня мое окружение напоминало обычную комнату, а не безграничное пространство со стайками разноразмерных искр.

Да и сама я, хоть и ощущала себя сгустком прожорливой тьмы, куда больше походила на человеческий силуэт, нежели на черную кляксу. Две ноги, две руки с длинными гибкими пальцами, способными удлиняться и извиваться как змеи. Да, задремав, я снова стала тенью! Но… тенью резиновой. Эластичные руки-плети моей темной сущности дотягивались до мерцающих «бутонов», которые гасли, как звезды на утреннем небосклоне. Стены пустели, я насыщалась.

Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что все происходящее – лишь плод моей больной фантазии. На самом же деле я нежусь и медитирую в теплой купальне, отдыхая после бурного утра. Вокруг, источая дивный аромат, плавают сиреневые лилии, где-то рядом странно пыхтит Таас… А я продолжаю лежать и наслаждаться сюрреалистической картиной сновидения.

Шевелиться было лень, выплывать из плена аппетитной дремы – тем более. Дотянувшись гибкой рукой-лентой до стены, я сорвала очередной «цветок» и принялась шарить этой весьма удобной конечностью по комнате в поисках чего-нибудь нового и, естественно, вкусного. Извиваясь, как гадюка, моя изрядно удлинившаяся часть тела ощупала пространство справа, подцепила парящий в воздухе сиреневый «бутон», который тут же погас, впитавшись в черную ладонь, и наткнулась-таки на нечто интересное.

Это было небольшое искрящееся облачко. Длинное, пульсирующее и… с хвостом! Попыталась его сцапать хищно изогнувшимися пальцами, но вожделенный объект шустро отлетел в сторону, позволив лишь слегка «лизнуть» себя светоядными подушечками. Но мне хватило и этого. Резко отдернув руку, я внутренне поморщилась: «Фи! Какой горький белый свет! Яркий, красивый, манящий и… совсем не съедобный».

Будь у тени губы, они наверняка бы скривились, но… рта у меня не было. Только мысли, неуемный аппетит и много вкусной энергетической пищи вокруг, которая прекрасно усваивалась от банального прикосновения, становясь частью моей личной тьмы. Окончательно потеряв интерес к хвостатому облаку, растворившемуся в стене, я вернулась к «цветочному» лакомству.

Ум-м-м… чудес-с-сно! Нежный аромат, освежающий вкус… Легкий расслабляющий массаж погруженных в воду голеней… Не сон, а сказка!

Упругие струи поднимались со дна, лаская мои ноги. От ступней к коленям и дальше – к бедрам. Они сплетались в тугие жгуты, становясь более плотными, гибкими и… более настойчивыми. Ощущение было волнующим и отчего-то неловким. Я даже прекратила пить свет, прислушиваясь к ощущениям тела, в котором на грани сна и яви слились две моих сущности: человеческая и та, ночная, похожая на голодный комок тьмы.

Проворные потоки поглаживали кожу, будто чьи-то нежные пальцы. Вверх, вниз, снова вверх… едва дотрагиваясь, с легким нажимом, круговыми движениями и точечными касаниями… уделяя особое внимание самым чувствительным зонам – кончикам рефлекторно поджавшихся пальцев, тонкой коже под коленями, бокам и пояснице. А потом эти наглые руки-струи переместились на мой живот, дотронулись до выступающих тазовых косточек и, спустившись по гладкой ткани белья, принялись ласкать внутреннюю сторону бедер, нежно, но настойчиво раздвигая мне ноги. Резко сомкнув их, я невольно подтянула к себе конечности, с легким разочарованием обнаружив, что они не такие уж и резиновые.

Сон закончился, и это тоже отчего-то вызывало разочарование. Открыла глаза, проморгалась. Задремала в купальне, вот же балда! Тааса на бортике не было. Его вообще не было в зоне видимости. Наверное, сбежал или спрятался где-то, а может, просто ушел по своим делам. Неизвестно же, сколько времени я продрыхла в этом чудо-бассейне с подогревом и гидромассажем – ну а как еще можно назвать прозрачные водяные руки, что нагло продолжали ласкать мое тело? Магический гидромассаж, не иначе. Я была бы даже благодарна за такой оригинальный сервис, не будь он с эротическим уклоном. Решив, что из странной купальни пора сваливать, медленно поднялась, держась рукой за край бортика, но вода странно покачнулась, и в следующий миг я, поскользнувшись, полетела обратно. Села в облаке опадающих брызг, отдышалась, сняла с мокрых волос пару сиреневых цветов и снова попыталась вылезти.

Но подводные пальцы-струи удержали, и мне невольно подумалось, что шарту решил по-тихому притопить гостью своего горячо любимого хозяина, списав все это на несчастный случай. Не убить, наверное, нет… Так, всего лишь чуть-чуть помучить.

Вышеназванные мучения не заставили себя долго ждать. Как только я перестала сопротивляться, решив спокойно осмыслить ситуацию и наилучший выход из нее, купальня возобновила гидропроцедуры. А и ладно, массаж так массаж! Почему бы и нет? Люблю поваляться в джакузи.

Это было даже приятно… поначалу. Но когда водяные «руки» добрались до облепленной мокрой тканью груди и по хозяйски огладили ее, я опешила, а когда рванули вниз неугодную материю – громко вскрикнула. В попытке вырваться из плена сшибла с бортика флаконы из темного стекла и утопила полотенце. Вода не отпускала. Она недовольно бурлила вокруг, заставляя лилии кружиться. Сочла бы это зрелище красивым, не будь так шокирована происходящим. А потом все резко стихло, и я, воспользовавшись послаблением, выскочила из проклятого бассейна, отбежала на несколько шагов и столкнулась с Таасом, стрелой влетевшим в распахнутую дверь. Кот теперь был размером с пантеру и вид имел такой же взъерошенный, как у меня.

– Таас, – обхватив его за шею, прижала к себе как родного.

– Мр-м, – придушено крякнул тот, но вырываться не стал, только недовольно покосился на безмятежный с виду бассейн, в котором обрели покой шампуни и полотенце, а потом и на стены.

– Ну я и… искупа-а-алась, – не сдержала истерический смешок и тоже огляделась. – Вот черт! – воскликнула, заметив, как чистоплотный шарту медленно втягивает в стену ошметки сморщенных растений. А ведь когда я пришла сюда, на их месте красовались полные жизни бутоны, а не этот иссушенный гербарий.

Выпустив из объятий зеленоглазого зверя, нахмурилась; спохватившись, прикрыла длинными волосами обнаженную грудь и пошла одеваться, мысленно составляя список важных вопросов к магам.

В это же время в другой комнате шарту…

– Какого мир-р-рда?! – прорычал ворвавшийся Сэн, сверля раздраженным взглядом спину блондина, стоящего лицом к стене. – Ты что творишь, аш-ш-ше-ар?!

Эйсард глубоко вздохнул, медленно повернул голову и, вынув обе руки из мягкой, как желе, стены, досадливо произнес:

– Сильнейший… возьми привычку стучаться, а? Весь кайф обломал!

– Я просил разбудить ее! – продолжал злиться визитер.

– Я и разбудил.

Наместник хотел еще что-то сказать, но, заметив мечтательно-отстраненную улыбку на губах собеседника, лишь махнул рукой и направился в сторону купальни. Там был Таас, там была и Зоя.

Спустя пять минут…

Я почти успела застегнуть рубашку, когда Сэн, предварительно постучав в полуоткрытую котом дверь, не дожидаясь ответа, переступил порог комнаты. Следом появился и странно довольный Кир-Кули, который окинул меня придирчивым взглядом и ехидно так поинтересовался:

– А почему ты голову не помыла, принцесса? Шампунь не по вкусу пришелся?

– Да как тебе сказать… – Нервным жестом я пригладила растрепанную шевелюру и машинально одернула довольно длинную рубашку, несмотря на то что на ногах уже были штаны.

– Скажи как есть, – мило улыбаясь, предложил аше-ар. – Флаконы и полотенца просто так на дне купальни не топят.

И заметил ведь, лис глазастый! Хотя… этот дом тоже ведь своего рода глаза и уши для своего хозяина, как посланники у Сэн. Если что упустит из виду он, так шарту подскажет.

– Это получилось не нарочно! – сказала тихо, но уверенно.

Поджав губы, принялась натягивать жилет. Хрупкая, босая, взъерошенная и такая маленькая на фоне огромного Тааса, развалившегося рядом, я чувствовала себя жалкой зверушкой, выставленной на обозрение перед большими и уверенными в себе магами. Это напрягало.

– Может, хотя бы дадите мне привести себя в порядок? – наконец не выдержала я, осознав, что гости уходить не собираются.

Сэн медленно кивнул и, резко развернувшись, вышел. Таас же, напротив, потерся мохнатым лбом о мою спину и остался. Кир-Кули, в свою очередь, сделал пару шагов в противоположном двери направлении и присел на широкий бортик, всем видом демонстрируя, что уходить не намерен.

Я укоризненно посмотрела на него. Не подействовало. Вздохнув, застегнула жилет и начала обуваться. У меня к братцу крови накопилось много важных вопросов, а потому его присутствие вполне можно было и потерпеть.

– Айка, как закончишь натягивать на свои изящные ножки эти уродливые башмаки, – проговорил блондин, пристально наблюдавший за моими действиями, – подойди.

– Зачем? – Мельком взглянув на него, вернулась к шнуровке.

– Подсушу тебя и причешу. – Кончики его пальцев засветились голубыми огоньками, быстро вытягивающимися в мерцающие иглы магического гребня. Аше-ар и раньше делал это, умудряясь без боли распутывать нераспутываемое, так что предложение его прозвучало весьма заманчиво.

Завязав последний шнурок, присела рядом с бывшим азором и замерла, позволяя ему заниматься моими волосами и чуть влажной от соприкосновения с мокрым телом одеждой. Теплый вихрь закружился вокруг, согрел и высушил меня. Стало тепло и комфортно, несмотря на рой мыслей, осаждающих мою бедную голову. Светящиеся «когти» на руке Кир-Кули бережно разбирали пряди, возвращая им былую красоту, а я сосредоточенно обдумывала первый вопрос.

– Кир?

– М-м-м?

– Скажи, пожалуйста, почему завяли цветы на стенах?

– Перепад температур? – вопросом на вопрос ответил он.

– Э… – Я даже растерялась. Что за перепад такой мог случиться, пока я тихо-мирно… ладно, не совсем мирно и точно не тихо, но все же дремала, лежа в бассейне.

– Не бери в голову, – сказал блондин – Эти цветы были слишком… хрупкими. Шарту вырастит более устойчивый к перепадам сорт.

– А мне приснилось, что я выпила их жизнь, – пробормотала себе под нос, продолжая наслаждаться ощущениями, что дарило мне магическое расчесывание.

– Какая ты у меня кровожадная, принцесса, – чуть склонившись к моему уху, шепнул мужчина.

Я мягко отклонилась и продолжила:

– Эти сны…

– Это просто сны, – перебил он, слегка натянув одну из сильно запутанных прядей. Ойкнув, я недовольно поморщилась. – Не бери в голову.

Сны эти были совсем не простые, но объяснять их суть мне явно не собирались, а потому я решила вернуться к данной теме позже и… с другим собеседником.

– Кир, – немного помолчав, снова заговорила, – а есть у вас тут способ очищаться от грязи без… без купания?

– Допустим, – ответил он и, судя по интонации, улыбнулся.

– Какой?

– Заклинание чистоты. Но оно, поверь, не так приятно, как теплая вода и душистая пена.

Я не верила. Ни воде, ни пене, ни аше-ару. Однако вслух сказала:

– А ты можешь наложить на меня такое заклинание, чтобы не пачкаться? – И желательно не мыться.

– Оно разовое, айка. Снимает загрязнения при острой необходимости. – Подхватив новую прядь, мужчина принялся аккуратно распутывать волосы. От самых кончиков до корней, едва касаясь кожи на затылке. Мр-р-р… приятно. – Неужели тебе настолько не понравилась моя купальня? – прямо спросил он.

– Она агрессивная какая-то, – так же прямо ответила я и нервно дернула плечом.

– Не может быть! – слишком сильно, чтобы не усомниться в его искренности, изумился Кир-Кули.

– Может, – подтвердила уверенно, но внутренне напрягаясь, ожидая подвоха. – У тебя тут все вещи себе на уме: коврики, пьющие вино, стены, поглощающие цветы, кресла, обнимающие гостей, бассейн тоже вот… с принудительным комплексом водных процедур оказался.

– Айка, – блондин тихо усмехнулся, расправляя мои тщательно расчесанные волосы по плечам и спине, – я говорил тебе раньше, повторю и теперь. Дом не обидит тебя, потому что все здесь подчиняется воле хозяина, то есть моей.

– Все-все? – Даже дышать перестала, застыв в ожидании его ответа.

– Да.

– И вода в купальне? – с шумом выдохнув, спросила я. Уж слишком напоминали те упругие струи мужские руки, чтоб я не сложила два плюс два в процессе нашей милой беседы.

– И вода, – не стал отпираться Кир-Кули, а потом «добил»: – И не лги, что тебе не понравилось!

Я вскочила, гневно сопя, – он рассмеялся, чем и вывел меня окончательно. Пальцы задрожали, в глазах потемнело, в голове помутилось. Метнувшись к стеллажу, схватила первую попавшуюся склянку и со всей дури запустила в нагло ржущего блондина. Дом приласкать решил, да… куда бедному маленькому дому до извращенной фантазии его озабоченного хозяина?!

Следующие минут пять в помещении летало все, до чего мне удавалось дотянуться. Предметы падали в воду, на пол, ударялись об стены, даже Таасу один раз перепало рикошетом, но… ни один из снарядов не задел легко уклонявшегося мужчину. Зато его реплики типа «Мимо!», «Целься лучше!», «Бери левее!» и «Меткость придется отрабатывать» будили во мне страстное желание придушить гада, несмотря на опасность и глупость такого поступка.

– Да что же такое-то?! – швырнув очередной флакон в эту улыбающуюся белую морду, всплеснула руками. – Тоже заклинание вроде очищающего? Или прозрачный щит, или…

– А банальную ловкость ты не рассматриваешь? – оборвал поток моих мрачных рассуждений блондин, продолжая нагло скалиться.

– Врешь! – сдув с глаз непокорную прядь, заявила я.

– Не-а, – возразил он, поднявшись с бортика, – ежедневные тренировки – и результат налицо, – добавил, картинно поклонившись.

– Паяц! – Выпустив пар, злиться я перестала, хоть раздражение до конца и не утихло.

– Принцесса, – в его обычно холодных глазах плясали смешинки, – которой придется наводить порядок.

– Вовсе нет! – Упрямо вздернув подбородок, рванула к двери, мысленно молясь, чтоб исполнительный шарту не захлопнул ее по приказу хозяина. Но Кир-Кули вопреки опасениям не стал меня задерживать. Следом выбежал Таас. А вслед из купальни донеслось насмешливое:

– Не забудь, айка, нам еще выбирать тебе подарок сегодня. Я обещал…

Никогда раньше не боялась получать подарки. М-да, все в жизни бывает в первый раз.

В другом шарту…

Тьма отступала, забирая с собой остатки былых кошмаров. Каких? Да кто ж теперь вспомнит! В голове царил хаос: мысли путались, память стиралась. А тело постепенно просыпалось: возвращалась чувствительность, к мышцам приливала кровь. И медленно, но верно зрело наслаждение: оно постепенно стекало по напряженным мускулам плеч и груди к низу живота, поднималось от неподвижных ног выше и ритмично пульсировало, готовое взорваться фейерверком сладострастия. Секунда, две, три…

Эван силился поднять будто свинцовые веки, чтобы узреть ту, которая, оседлав его бедра, исполняла древний танец страсти. Она то стонала и царапалась, как дикая кошка, то извивалась горной змеей и нагибалась так, что почти ложилась на него, а потом снова распрямляла спину и продолжала двигаться. Быстро – медленно, агрессивно – нежно. Чередуя ритм, меняя тактику, эта искусная жрица любви заставляла принца оживать и… реагировать.

– А-ах, – хрипло выдохнула женщина, до боли вонзая ногти в его плечи.

Эвана тряхнуло. Взрыв удовольствия был сильным, ярким, пьянящим и отрезвляющим одновременно. На миг перестав соображать, парень отдался во власть инстинктов и, окончательно очнувшись, открыл глаза. Никакого привыкания к свету не произошло, картинка была четкой и ясной, а заодно и пугающе мерзкой. Белая, как сама смерть, аше-ара с перекошенным в странной гримасе лицом и скрюченными пальцами, нацеленными явно на шею жертвы, мало походила на зрелище, которое успело нарисовать воображение принца.

Рука взметнулась сама так стремительно, что движение вышло смазанным. Эван хотел оттолкнуть это исчадие Бездны, и оттолкнул… не касаясь. Ее просто снесло с мужских бедер порывом внезапно возникшего ветра, снесло и впечатало в стену, как безвольную куклу. Парень, отродясь не владевший магией, удивленно посмотрел на собственную ладонь, кожа которой едва заметно мерцала, затем перевел не менее удивленный взгляд на аше-ару. Та села, легко вправила вывихнутое плечо и с блаженной улыбкой на белых губах выдала:

– М-м-м, кайф! – Потом, сфокусировав рассеянный взгляд на любовнике, с придыханием предложила: – Давай повторим, а? – И, соблазнительно прогнувшись, чуть подалась вперед, отчего ее грудь призывно качнулась, как магнит притягивая внимание принца. Белая, округлая… с серо-розовыми холмиками сосков, твердыми от еще не схлынувшего возбуждения.

Эван медленно моргнул, стараясь переключиться на ненавистную – ведь она должна быть ненавистной, верно? – рожу аше-ары. С третьей попытки ему это удалось. Вот только растрепанная блондинка с ярко-рыжими глазами смотрела на принца с искренним восторгом, а вовсе не с издевкой, и это почему-то… возбуждало.

– Т-ты… – натягивая на бедра изрядно помятую простыню, прошептал воскресший.

– Кейли-Оз, – представилась эта не в меру сексуальная тварь и, отлепившись от стены, собралась было на четвереньках подползти обратно к кровати. И, Бездна свидетель, вовсе не потому, что ей на ноги не встать! Каждый жест, взгляд, каждое движение белокожей лучницы были насквозь пропитаны соблазном. Грязным, неприличным и… интригующим.

Рефлекторно стиснув край шелковой ткани в кулак, Эван в панике принялся осматривать комнату на предмет хоть какого-нибудь оружия. Стать жертвой чар мага жизни он не хотел. А поверить в то, что сексуальные желания просыпаются вовсе не из-за магии этой бесстыжей аше-ары, просто не мог. Неизвестно, сексом или кровью закончилось бы их совместное времяпрепровождение, но… бесшумно открывшаяся дверь пропустила в комнату высокого мужчину, и оба участника странного действа замерли на своих местах.

Аше-ар с алым цветом силы и рыжими прядями на висках задумчиво посмотрел на лежащего в постели принца, который уже успел обзавестись увесистой чашей и прижимал ее теперь к груди явно не для того, чтобы попросить водички налить. Мужчина хмыкнул, затем обернулся на свою соплеменницу и усмехнулся.

– Ты, куколка, оденься, – будничным тоном сказал вновь прибывший, – хватит уже парня провоцировать. Теперь о тебе, парень. – Взор красных, чуть светящихся глаз вновь был прикован к Эвану. Тот сглотнул, но не пошевелился – не время для удара. Вот когда этот тип отвернется, расслабится, тогда можно будет попробовать атаковать. – С возвращением из Бездны, сын!

Чаша выскользнула из ослабевших пальцев принца и с тихим шелестом скользнула на покрывало.

– Кх-х-хто? – Голос отчего-то осип, и такой важный вопрос превратился в банальную прочистку горла.

– Видишь ли, парень, – аше-ар подошел к ошарашенному собеседнику, забрал довольно увесистую и уже не актуальную чашу, сел на край кровати и продолжил, открыто глядя в глаза, – тебя убили. Помнишь это? – Эван помнил. Смутно, сквозь черно-красную пелену болезненной бессознательности, но помнил, а потому машинально коснулся совершенно здоровой шеи в поисках шрама и… кивнул. – Хорошо, – покачал головой аше-ар и тут же добавил: – что помнишь, хорошо. Так вот, парень… тебя убили, обезглавили и выбросили твой труп гнить на «кладбище невест». Мы же с Кейли, – он жестом указал на все еще сидящую на полу блондинку, – тебя подобрали, отмыли и провели ритуал возврата. Я провел. А коль ты проходил испытание огнем и водой, то должен знать, что это означает. Не так ли, Эван?

– Я стал сильнейшим? – не веря в то, что говорит, хрипло прошептал принц и с еще большим интересом посмотрел на свою ладонь – ту самую, из которой некоторое время назад вырвался вихрь, способный снести с места аше-ару.

– Да, – подтвердил красноглазый. – А я – Илин из рода Ули – стал твоим куратором на последнем и самом главном испытании. Это все равно, что второй отец, ты же в курсе?

Эван был в курсе. А еще он был в полном шоке. И пребывал бы в нем, наверное, долго, но…

– А Кейли из рода Оз все эти дни ухаживала за тобой и следила, чтобы твой дух не потерял связь с телом, – продолжил просвещать белокожий, и принца захлестнула злость. Та самая, которой даже шок нипочем.

– С-с-с-следила? – зашипел он, сжимая кулаки, которые отчего-то нагрелись, будто их держали над раскаленной печью. – Насилуя меня, пока я был… полумертв? Так она с-с-следила?!

– Тихо-тихо, парень, – белая ладонь мужчины опустилась на плечо новоявленного сильнейшего, – спокойно, нельзя так нервничать, пока не разобрался с новым обликом и способностями. – Что-то было такое в его словах – или в интонациях? – что-то неправильное, наверняка магическое, но успокаивающее. И Эван расслабился. Жар ушел из рук, оставив после себя лишь слабое мерцание. А белолицый собеседник, одобрительно хмыкнув, сказал: – Пора бы тебе уже научиться рассматривать ситуацию под разными углами и… с пользой для себя. – Бледные губы мужчины растянулись в улыбку, вполне миролюбивую, и оттого не отталкивающую. – Не она тебя насиловала, парень, нет… Это ты даже в полубессознательном состоянии умудрился отыметь аше-ару.

– Что?! – в один голос воскликнули оба участника вышеупомянутого процесса.

– Заметь, мало кто может таким похвастаться! – Игнорируя их вопрос, мужчина подмигнул принцу, а потом громче спросил: – Верно, Кейли?

Та взяла валявшееся на полу покрывало и, кутаясь в него, с вызовом сказала:

– Ну и?… А мне, между прочим, понравилось! – При этом послала недавнему любовнику такой взгляд, что тот невольно сглотнул и, нахмурившись, натянул простыню до самой груди.

– А ритуал возврата… – проговорил парень, желая перевести тему, однако не успел развить мысль – Илин-Ули резко поднялся и направился к висящему на стене зеркалу, по которому, как по волшебству, пошла странная рябь.

– Ш-ш-ш, ребятки, – предостерегающе вскинув руку, прошипел аше-ар, но ни Эван, ни Кейли отвлечь его и не пытались.

Принц переваривал услышанное, пытаясь осознать и принять тот факт, что он очнулся в шарту самых отвратительных и враждебных существ, которых только видел за свою сотню лет. Причем конкретно эти существа вовсе не желали нашпиговать его стрелами, как те, что были в поселении азоров. Более того, белолицая парочка, судя по всему, действительно вытащила его из Бездны и… помогла стать сильнейшим. Бред!

Кейли-Оз же в отличие от воскресшего «разрывом шаблона» не страдала, а потому с жадным интересом следила за тем, что демонстрировало хозяину зеркало. Их в любом шарту было много, и каждое могло отражать как внутреннее убранство, так и все то интересное, что происходило снаружи. Однако сейчас в обрамлении стилизованной под дерево рамы красовалась унылая пустошь с парой стервятников на куче костей.

– И что там? – не выдержала аше-ара, так и не разглядев в знакомом до боли пейзаже ничего нового.

– Гости, – не оборачиваясь, ответил Илин-Ули.

– Э-э-э, – протянула женщина и осторожно уточнила, подойдя ближе к зеркалу: – птицы?

Напарник чуть заметно поморщился, привычным жестом потер украшенную шрамом шею и вздохнул.

– Следи за тенями, Кейли! – Он указал жестом на едва различимые силуэты, скользящие по каменистой земле. Следом за ними как по команде взмыли в небо стервятники. – Заклинание «отвода глаз» помноженное на «невидимость», – пояснил Илин-Ули. – К нам пожаловали профессионалы своего дела, и они совершенно не желают быть замеченными… никем.

Немного подумав, аше-ара неуверенно предположила:

– Неужели сильнейшие?

– Ну надо же! – насмешливо фыркнул хозяин шарту. – Растешь, дорогая. С первого раза догадалась.

Эван, временно переставший заниматься самокопанием, жадно вслушивался в их диалог, но благоразумно молчал, чего нельзя было сказать о блондинке.

– Так надо остановить их, рассказать обо всем… – с горящими от волнения глазами затараторила она, однако холодное и уверенное «Не надо!» быстро остудило ее пыл. – Почему? – спросила аше-ара, бросив косой взгляд на севшего на постели принца.

– Потому что я не желаю быть тем крайним, кому снесут голову просто оттого, что им захочется кому-нибудь ее снести, – спокойно пояснил Илин-Ули. – А ты? – Он приподнял кончиками пальцев ее подбородок и чуть погладил шею, будто намечая место будущего разреза.

– И я, – плотнее кутаясь в тонкое покрывало, пробормотала женщина.

– Ну, наш принц, думаю, повторное обезглавливание тоже не одобрит. – Посмотрев через плечо на Эвана, аше-ар улыбнулся. – Вижу, ты уже пришел в себя, парень. Что ж… Нам с тобой есть что обсудить. Сейчас принесу комплект одежды, еду и… поговорим.

– О Зое? – напряженно всматриваясь в лицо собеседника, спросил его новоиспеченный «сын».

– И о ней в том числе.

– Эй, какая Зоя?! А как же эти… гости? – воскликнула Кейли-Оз, переводя возмущенный взгляд с одного мужчины на другого.

– Расслабься, куколка. За гостями я уже отправил «хвост», – шепнул ей на ухо Илин-Ули, наклонившись. После чего опять громко произнес: – Как только поймем причины их столь раннего появления здесь и дальнейшие намерения, так и решим, как действовать дальше. Верно, принц?

Эван не ответил. Он судорожно соображал, как следует вести себя со странной парочкой, чтобы не выдать раньше времени всю степень своего недоверия и ненависти к аше-арам в целом и этим двоим в частности. Добрые спасители, ну-ну. Решили воспитать из него ручного пса-сильнейшего? Что ж… Пусть помечтают.

Глава 4

Дареному коню в зубы не смотрят.

– Ай! – воскликнула я, отдернув руку от сверкающей в ярком свете ламп стали. Острой, гладкой, опасной, но… такой притягательной. Слизнув выступившую на указательном пальце кровь, посмотрела на Кир-Кули и грустно вздохнула. Он тоже вздохнул, и тоже грустно.

– Давай сюда. – Привычно взяв мою ладонь, коснулся губами пореза, останавливая кровь.

Магия там или слюна у него целебная – я не уточняла, но действовало такое лечение практически мгновенно. И оказывалось оно мне за последние полчаса… в пятый раз. Кому-то медведь на уши наступает, лишая слуха, кого-то петух жареный клюет, побуждая к действиям… знать бы, что за бешеный ежик меня сегодня цапнул, раз все колюще-режущие предметы, которых касаюсь, либо колются, либо режутся, либо падают на ногу – слава богам, что не клинком, а рукоятью. Разве что добрый братец аше-ар что-то странное со своей коллекцией оружия намагичил, чтобы иметь возможность лечить меня столь оригинальным способом. Ну да, этот может.

Убрав в ножны аккуратный стилет с украшенной алыми камнями рукоятью, Кир-Кули бережно уложил его в специально отведенную нишу и обернулся ко мне.

– А если… – Закусив от волнения губу, я обвела жадным взглядом стены с развешанными по ним кинжалами, мечами, саблями, луками и прочими предметами смертоносного назначения, до того красивыми, что казалось, будто все они музейные экспонаты. – Это! – Указала на миниатюрный арбалет, сделанный явно под женскую руку.

– Стрелы отравлены, – буднично так сообщил аше-ар.

Я благоразумно отступила от выбранного предмета. Как-то не хотелось повторять историю спящей красавицы после укола… в моем случае – болтом.

– Тогда… Вон те метательные звезды, – предложила менее уверенно и покосилась на мужчину. – Или тоже яд?

– Мгновенного смертельного действия, – самодовольно улыбнувшись, сообщил он.

– Сам готовил? – глядя на его радостную физиономию, заподозрила я.

– Сам, – честно признался этот… мастер на все руки.

– А что-нибудь безобидное в твоей оружейной есть? – С надеждой посмотрела на закрытые ящики большого стола.

– Не припоминаю. – Надежда сдохла.

– Может, пистолет какой? – А, нет… не сдохла, все еще теплится, значит.

Без подарка, как ни странно, уходить не хотелось, даже если расплатой за его выбор были ссадины, уколы и… лечебные поцелуи одного хитрого лиса.

– Пистолет? – В голубых глазах собеседника разгорался интерес, что пугало. Ибо я ему уже задолжала демонстрацию вышивания крестиком. Если сейчас братец потребует с меня нарисовать и конструкцию огнестрельного оружия, которого в мирах Тайлаари, судя по его реакции, либо просто нет, либо оно по-другому там называется… у-у-у. Я ж не настолько всесторонне образованна! И вообще пацифистка… была…

– Ну, – потерла виски, пытаясь как можно проще пояснить, чего хочу, – он пулями стреляет. – Пепельная бровь на белом лице визави выразительно изогнулась. – Э-э-э, порохом? – продолжала подбирать варианты, надеясь, что меня все-таки поймут и подберут что-нибудь подходящее. – Солью? – выдохнула шепотом, растеряв всю уверенность. В ответ вопросительное молчание и полный любопытства взгляд. – Огнестрельное что-нибудь есть?! – окончательно расстроившись, выпалила я и – о чудо! – услышала в ответ:

– Есть!

А спустя несколько минут скрывшийся за потайной дверью (и такая тут оказалась, что неудивительно, зная мобильные интерьеры шарту) Кир вернулся с… Если бы в оружейной были стулья, я б точно села. А так как единственное кресло было завалено какими-то футлярами, то мне оставалось стоять на месте и ловить отвисшую челюсть. Довольно большая металлическая труба со странным спусковым механизмом как-то слабо походила на пистолет. Да и на охотничье ружье она тоже не была похожа. Такую дуру в сумочку не положишь, за корсет не спрячешь и вообще… вряд ли поднимешь. Это аше-ару ее вес нипочем, а слабой человеческой девушке очень даже ощутимо!

– Дарю! – Блондин с чувством выполненного долга протянул мне огнестрельную «игрушку».

– Удержу? – с сомнением уточнила я.

Кир-Кули ободряюще улыбнулся.

Удержала. Вопреки моим пессимистичным подозрениям труба оказалась не тяжелее папиной двустволки. Тестировать подарок мы пошли на улицу, где Сэн с Таасом готовили пресловутый шашлык из… Не знаю из кого и знать, если честно, не хочу. Но пахло вкусно. Зеленоглазый маг тоже, как я заметила, был мастером на все руки, а его кот просто лежал рядом на поваленном дереве и гипнотизировал взглядом огонь. Обиделся небось, что аше-ар закрыл перед его усатой мордой дверь в оружейную комнату.

Сэн был против испытания трубы, которую Кир-Кули назвал огнерис. Он и вовсе в лице сменился, как только заметил довольную меня с подарочком наперевес. Окатил убийственным взглядом блондина, тот, как обычно, выжил и тут же перевел стрелки, сообщив, что, мол, айка сама выбирала. А мне было жуть как любопытно опробовать приобретение. Раз уж с холодным оружием не сложилось, так хоть с огнестрельным аналогом чужого мира душу отвести.

Отвела… Пока «динозавры» выясняли, какие вещи следует дарить женщинам, я решила изучить огнерис тактильным способом. И конечно же, он выстрелил. Естественно, в направлении спорящих. Понятное дело, что они вовремя отскочили от мчащегося на них огненного шара, зато меня отбросило отдачей метра на два-три и впечатало в дерево. Короче, день рождения удался! Вот честно, лучше б нож выбрала.

Удар был сильным и болезненным. Из перехваченного спазмом горла вырвался сдавленный полухрип-полустон, из глаз помимо воли брызнули слезы, и на какие-то доли секунды все вокруг погрузилось во тьму. Или это просто сознание отключалось? Так или иначе, обратно оно «включилось» вспышкой ослепительно-вкусного света, и в голове окончательно прояснилось аккурат перед тем, как обмякшее тело вместе с выпавшим из рук огнерисом мешком повалилось на извилистые корни. Однако мне в отличие от огнестрельной трубы встретиться с землей не дали руки Сэн.

Поймав и осторожно усадив на траву, маг прежде всего проверил сохранность моего живота, положив на него ладонь и чуть понажимав, потом принялся ощупывать спину, плечи, шею, требуя то рукой пошевелить, то ногой. Что я покорно и делала, с облегчением отмечая, что раз конечности работают, значит, позвоночник цел. Ворчание сильнейшего на тему недоделанных экспериментаторш и идиотов аше-аров благоразумно пропускала мимо ушей, довольная тем, что все вроде живы и относительно здоровы.

Кир-Кули тоже был рядом и так же, как и я, не обращал внимания на негативные реплики Сэн в наш адрес. Да оно и понятно – я была единственной, кто интересовал аше-ара в данный момент. Он стоял и просто глаз с меня не сводил, изучая. Словно пытался просканировать зрительно или… ментально? И раз меня под этим пристальным наблюдением трясло все меньше, а сердце билось ровнее, то второй вариант был ближе к истине.

– Что ж ты такая легкая, айка? – Перестав наконец «препарировать» меня взглядом, блондин подобрал с земли огнерис, повертел его в руках, а потом… с силой зашвырнул в озеро. Громкий всплеск стал погребальной музыкой моему бедному подарку. А белая физиономия дарителя приобрела вид довольного содеянным чел… гада, короче. Стало жалко утопленную игрушку.

– Верни назад, – мрачно потребовала у братца крови, но тут же ойкнула и скривилась, когда Сэн принялся ощупывать мою поясницу. – Больно же!

– А нечего было в «войну» играть, деточка! – рыкнул маг мне в ухо.

Снова скривилась, на этот раз от громкости его голоса.

– Я не играла, оно само…

– Само в руки прыгнуло, да?! – В зеленых глазах было столько раздражения и… чего-то еще, что я невольно отвернулась, не желая разгадывать эмоции этого господина.

– Слушай, пресветлый гай, хватит уже срывать злость на моей девочке, ей и так досталось, – возмутился аше-ар, опускаясь на траву с другой стороны от меня. – Полечить спинку? – предложил уже мне с видом заговорщика.

Я, прекрасно помня его версию целительства, открыла было рот, чтобы возмутиться, но сказать ничего не успела.

– Твоей?! – взвыл Сэн, как-то очень уж сильно надавив рукой мне на копчик… на порядком отбитый копчик. В результате я тоже завопила, правда, скорее жалобно, нежели возмущенно, а маг продолжал рычать на аше-ара: – Ты чем думал, когда потащил ее в ор-р-ружейную? Лучше б очередное платье смастерил, модельер безголовый, или украшения, что для любовниц покупал, в закромах шарту поискал. Но не огнерис-с-с-с, – на этой шипящей ноте Сэн шумно выдохнул и заткнулся.

– Принцесса хотела что-нибудь… огнестрельное, она это и получила. – Братец невозмутимо пожал плечами.

– Я-то получила, а ты утопил! – вставила свои пять копеек в их разговор, на что Кир-Кули лишь руками развел, мол, судьба такая. Поджала губы и, раздраженно оттолкнув руку сильнейшего, рявкнула: – Хватит меня ощупывать, если не собир-р-раешься лечить! Подумаешь, пару новых синяков набила. Зато нескучно было.

– Айка, милая, – начало фразы Кир-Кули мне как-то не очень понравилось, – а тебе до этого было… скучно? – Последнее слово он произнес с такой коварной улыбкой на бледных устах, что я невольно поежилась. – А то ведь еще не вечер, запланированная на твой день рождения программа пока не закончена, – доверительно сообщил этот бес лохматый.

– А… можно мне по пунктам весь список огласить? – Ощутив волну прохлады, коснувшуюся низа спины, я поняла, что сильнейший решил-таки наложить на меня заклинание, похожее на заморозку, и потому перестала отбрыкиваться.

– Нет, – пепельные брови чуть сдвинулись, а в голубых глазах заплясали смешинки, – так неинтересно. Ты же сама говорила о сюрпризах, когда рассказывала о том, как принято у вас справлять подобные праздники. Вот и…

– Приятных сюрпризах, – напомнила я, выделив интонацией первое слово.

– А разве было неприятно? – Он наклонился ближе. – В купальне, в оружейной, – прошептал на ухо, почти касаясь губами кожи, и попытался поднять меня, но Сэн решительно перехватил инициативу.

Хоп – и я уже не на траве, а сижу на руках, причем не белокожего искусителя, а зеленоволосого лекаря. Вот только ощущение неловкости от этого стократ сильнее.

Было стыдно, но, судя по невозмутимой физиономии Сэн, – только мне одной. Не желая лишний раз встречаться взглядом с папашей своего нерожденного чада, завертела головой в поисках братца крови и зачем-то посмотрела наверх, да так и замерла с приоткрытым ртом и заметно округлившимися глазами. Гай же поудобней обнял меня и зашагал в направлении платформы, которая, как миниатюрный паром, ждала нас на берегу.

– Сделай лицо попроще, принцесса, – сказал идущий рядом аше-ар. – Это обычное дерево, просто сухое… Наш общий друг несколько перестарался, когда ставил магические охранки вокруг озера. Не бери в голову.

Действительно, и чего тут брать? Подумаешь, вид у того самого «простого» дерева оказался такой, как в жутком лесу из фильма ужасов. И то, что до моего испытания огнериса вокруг таких «красавцев» не наблюдалось, – это тоже мелочи. Примерно как те цветочки в купальне. Нет, ну Кир серьезно, что ли, меня за идиотку держит? Стало обидно: и за себя, и за огнерис, и за подгоревший шашлык, брошенный на съедение огня.

А потом был вечер, искусно сервированный стол с потрясающе вкусными яствами, завораживающая музыка, вино и забавные рассказы из жизни магов. Даже мрачный до этого Сэн заметно оттаял, расслабился и поведал пару смешных историй из собственного прошлого. А еще были цветы, много цветов, белых, ароматных. Красиво. В результате я в корне изменила свое отношение к программе, которую на этот день составил Кир-Кули. Ровно до тех пор, пока он не проводил меня в свою чудо-мастерскую и не осчастливил очередным подарком.

Нет, поначалу я чуть не запрыгала от восторга, увидев тонкий эластичный плащ, украшенный серебристым орнаментом, миниатюрными заклепками и одним погоном с мерцающими на нем звездочками. Короткий, тянущийся, будто резиновый, и очень крепкий… Потискав в руках это произведение портновского искусства, я спросила, можно ли мне его примерить, и, получив в ответ утвердительный кивок блондина, натянула на себя обнову. На вопрос, когда успел сотворить сей шедевр иномирной моды, он лишь загадочно улыбнулся, наблюдая за мной. Что ни говори, а женщины падки на тряпки. Подари нам красивую блузу, платье, плащ – и настроение делает стремительный скачок вверх, а все проблемы временно меркнут.

Эйфорию развеял Сэн, который, войдя в мастерскую, с порога заявил:

– О! Я смотрю ты свою девочку решил в кишки маанука завернуть? Восхищен полетом твоей творческой мысли, Кир… из рода Кули, – не скрывая сарказма, добавил сильнейший.

– В-во что завернуть? – как-то придушенно уточнила я и оставила в покое застежку.

– А он не сказал? – Темная бровь мага вопросительно изогнулась, зеленые глаза насмешливо сверкнули.

– Успокойся, айка, – аше-ар подошел ко мне сзади и, положив ладони на плечи, чуть сдавил, – носят же женщины шубы из меха животных и куртки из выделанной кожи. И не задумываются, как и где эти шкурки раньше бегали. Так и мой подарок…

– Это киш-кхм-киш-шки это! – наконец смогла выдавить я, стремительно расстегиваясь и невольно принюхиваясь к столь оригинальному одеянию. Впрочем, пахло оно приятно, примерно как те цветы в столовой. Да и выглядело как костюм из латекса, а не… ну вы поняли! Однако происхождения материала это не меняло. – Они не бегали, они… функционировали внутри ящера!

– Зато функционировали исправно, – парировал гиперкреативный модельер, отвел мою руку от заклепок и сам принялся их застегивать.

– Но кишки же… – прошептала растерянно, а потом сдалась. Выдохнула обреченно: – Невероятно, я все-таки оказалась в пищеварительной системе маанука.

– Главное, что не живого, – подмигнул мне Кир-Кули. – А в остальном такой плащик, принцесса, – штука редкая и весьма полезная. У него очень высокая прочность, кинжалом не проткнешь, а эластичность… сама видишь. Ну и фасон симпатичный, – похвалил сам себя мастер. – Тебе идет.

– Идет, – эхом отозвалась я, бросив косой взгляд на зеркало. Там отражались мы оба: белый мужчина в черной одежде и бледная я в белых… белом… В плаще, в общем.

– Идет-идет, – подтвердил Сэн, подавив смешок. – А для комплекта тебе, девочка… «в коже», – он сделал выразительную паузу перед последними словами, – понадобится вот это, – и вынул из-за пазухи аккуратную плетку с тонкой серебристой рукоятью. – Дарю!

– М-м-м, – пробормотала я, глядя на очередной экзотический подарочек, на этот раз от сильнейшего. – А она тоже умеет мумов делать? – спросила почему-то.

– Нет, малышка, – обломал мои надежды маг, – но она умеет делать кое-что другое. – И улыбнулся не менее заговорщически, нежели Кир под деревом.

– Что же? – заинтересовалась я.

– Отгонять назойливых аше-аров, к примеру, – продолжая улыбаться, сообщил Сэн. Причем смотрел он в этот момент на Кир-Кули, а не на меня.

– Хм, – раздалось за спиной, а белые руки по-хозяйски погладили мои плечи, – а давай опробуем ночью, а, принцесса? Мне любопытно.

– Кто б сомневался, – проворчала я, выкручиваясь из его объятий. Бросила последний взгляд на свое отражение, мысленно отметила, что плащ мне и правда к лицу, а с плеткой вообще колоритный образ получится. Забрала у Сэн подарок, искренне надеясь, что этот не уколет, не порежет и в дерево не впечатает, поблагодарила мага, потом решительно сняла презент аше-ара, аккуратно сложила его и, перекинув через локоть, потопала обратно в столовую. Очень уж захотелось выпить еще вина. И желательно побольше, побольше…

Около зачарованного города N…

Два невидимых посторонним глазом мага, не сговариваясь, остановились на протоптанной к воротам тропе. Раньше на ее месте была дорога, мощенная белыми плитами, остатки которых проглядывали сквозь высокую траву. Давно это было… очень. Неудивительно, что время, вооружившись дарами природы, разрушило некогда идеальные камни. Зато окутанный чарами Неронг выглядел почти так же, как и девять с лишним веков назад. Во всяком случае, с внешней стороны.

Оба мага последний раз были здесь именно в день наложения заклинания. Смотрели, как смыкается пространственно-временная петля вокруг спящего города, обрекая его жителей на бессмертие взаперти, как вступает в силу неизвестное ранее заклинание «ловушки на плоти» и… как горят торжеством серебристые глаза главы их ордена. Это стало их лучшим экспериментом и величайшей победой, а такое не забывается, тем более долгожителями.

Память таких существ была устроена по-особому: она вычленяла самые яркие и важные моменты из общей массы воспоминаний, погребенных где-то глубоко в подсознании. Вычленяла и сохраняла со всеми подробностями вплоть до запахов и тактильных ощущений. Многовековой маг мог прекрасно помнить какие-то важные моменты из далекого детства, но выкинуть из головы недавнюю интрижку с той, кого не считал значимой для себя. Память как идеальный архивариус что-то прятала в дальние «сейфы», что-то просто уничтожала за ненадобностью, а что-то бережно хранила на виду, готовая по первому требованию предоставить хозяину искомые воспоминания.

К последним относился и заговор группы сильнейших, решивших тайно избавить Тайлаари – и себя в том числе – от двух заноз на теле конфедерации семисот миров. Почти тысячу лет ни гай Многоликий, ни его верный друг гай Радужный не посещали эту планету, но все эти годы она стояла у них перед глазами, как тогда, в первый и единственный визит на унылую пустошь, раскинувшуюся под небом с белой звездой. Перепуганные звери, вздыбившиеся от магической сдвижки скалы и город-остров, инородным пятном вписавшийся в девственный пейзаж чужого мира… Это оба сильнейших никогда не забывали.

Их было шестеро – тех, кто решился противостоять истинно бессмертным. И все шло как по маслу: каждый месяц заговорщики получали регулярные отчеты от азоров, нанятых для наблюдения за объектами и для охраны от незваных гостей подступов к городу. Наемники блестяще справлялись со своими задачами, за что получали весьма приличную плату. Это длилось несколько долгих веков, пока одна глупая моэра, раздобывшая запретные сведения, не решила навестить пленников. И привычный ход событий дал сбой! Не значила бы Ырли Вильи Бьянка так много для гайи Белоснежной, два ее соратника не стояли б сейчас напротив мрачных стен Неронга и не обдумывали, как лучше проникнуть за его ворота, чтобы не вызвать подозрения у жителей и Светлоликого, если он по-прежнему внутри.

О том, что хозяин города мог покинуть искусно сотворенную для него ловушку, «маскам» думать не хотелось, но… отсутствие поселения аше-аров вблизи портала наводило на тревожные мысли. Конечно, маги жизни, порядком одуревшие от скуки, могли как разбить лагерь в другом месте, так и просто передраться насмерть, однако все эти версии не уменьшали беспокойства. И потому трое сильнейших, пришедших в этот мир за Гранью, чтобы разыскать сбежавшую девчонку, решили по-тихому разведать обстановку, заслав одного из них в зачарованный город.

Неудивительно, что для данной миссии выбрали Многоликого, основной способностью которого была быстрая и полная смена внешности, включая ауру. Этот маг не накладывал на себя иллюзию, даже такую искусную, как у аше-аров, он, будто кусок податливой глины, менял форму и масть, становясь совершенно другим существом. Идеальная маскировка для шпиона, уже сумевшего однажды обмануть извечных соперников, Огненного и Светлоликого. Идеальная и весьма перспективная! Сопровождать же друга отправился гай Радужный.

Вдоволь полюбовавшись на городскую стену, визитеры переглянулись: они прекрасно видели друг друга, несмотря на заклинания, скрывающие их от других. Видели и понимали с полуслова, полувзгляда. Слишком давно эти двое шли по жизни бок о бок, слишком многое их связывало. Пару веков назад они даже хотели провести Эо – ритуал смешения кровей, настолько крепка была их дружба, но появились неотложные дела, и церемонию пришлось отложить до лучших времен.

Более хрупкий с виду сильнейший, тряхнув разноцветными волосами, принялся плести заклинание радуги, которым владел в совершенстве. Когда все было готово, его напарник, все так же незримый для обитателей Неронга, поднялся по полупрозрачной тропе и, перейдя через стену, спустился на городскую площадь. Оглянувшись на зевак, удивленных столь необычным «природным явлением» на их территории, Многоликий приметил подходящего донора внешности и приступил к метаморфозам собственного тела. Пора уже было выяснить, что за мирдовщина тут творится!

Поздним вечером в шарту Кир-Кули…

Чтобы уснуть прямо на стуле, девочке после богатого приключениями дня хватило пары бокалов некрепкого вина и слабеньких сонных чар, незаметно насланных на нее магами. Она задремала, опустив голову на лежащие поверх скатерти руки, под тихий говор чужих голосов и приятную медленную музыку, которую по третьему разу крутил исполнительный дом. Беседа мужчин сама собой сошла на нет, мелодия затихла, отыграв последние аккорды, и в столовой воцарилась тишина. Такая, что было слышно, как посапывает юная сейлин, ненавязчиво отправленная компаньонами в страну сладких грез.

– Спит, – нарушил затянувшееся молчание темноволосый.

– Да, – кивнул блондин, с едва заметной улыбкой посмотрев на айку, – до утра теперь, как и вчера.

– Ну что ж, – Сэн одарил выразительным взглядом сидящего напротив аше-ара, – тогда мы, пожалуй, пойдем.

Тень улыбки исчезла с лица Кир-Кули, а голубые глаза заледенели.

– Идите, – немного помедлив, сказал он. Затем взял фужер с недопитым Зоей вином и залпом осушил его. – Комната в торце коридора…

– Я знаю.

– Не расслабляйся и не теряй контроль, – не слушая его, продолжал инструктаж хозяин шарту. – Ты не связан с ней в жизни и смерти, как я. Малышка только днем сама невинность, наивность и безобидность в одной очаровательной упаковке, а ночью она голодный зверь, гай. Убьет и не заметит. Помнишь дерево?

– Да. Вышло мило, а главное, быстро. Эту б девочку в качестве оружия массового поражения использовать… после родов, – самодовольно оскалился темноволосый. – А насчет меня… расслабься, не убьет. Или ты забыл, что я бессмертен?

– Мое дело предупредить, – налив себе еще вина, проговорил аше-ар. – Когда спит или теряет сознание, айка становится необычным энергетическим вампиром. Это какой-то особый вид, высасывающий жертву, усыпляя ее бдительность… наслаждением.

– Как интере-е-сно, – все так же нагло улыбаясь, протянул Сэн, – вчера такие подробности ты мне сообщить, по-видимому, забыл?

– Вчера мне было не до подробностей, – бесстрастно парировал аше-ар и снова выпил. – Айка за полчаса ополовинила мой резерв, а восстановление заняло все пять. Потом подарок ей доделывал, оружие зачаровывал…

– На что? На то, чтобы оно ее об дерево приложило?! – Веселость покинула сильнейшего, а его темные брови сошлись на переносице, не предвещая ничего хорошего собеседнику.

– Это случайность, – вздохнув, покаялся тот. – Не подумал, что она сама полезет изучать огнерис. Если б подождала меня…

– То что? Приобнял бы за плечики и принялся нашептывать правила безопасности на нежное девичье ушко? – ехидно поинтересовался его собеседник, остывая. – Ты бабник, Кир из рода Кули. Неисправимый, неизлечимый и невменяемый ловелас, готовый волочиться за каждой юбкой, – не скрывая презрения, объявил свой вердикт Сэн.

– Не за каждой, а за одной конкретной. – Нисколько не обидевшись, аше-ар протянул руку и легонько погладил по волосам мирно спящую девушку. – И да, ты совершенно прав – мне доставляет удовольствие с ней… м-м-м… общаться. Почему бы и нет?

– Ну-ну, – как-то нехорошо усмехнулся сильнейший, – сейчас и я пообщаюсь с ней… в удовольствие, – выделив последнее слово, он многозначительно посмотрел на соперника.

Кир-Кули спокойно выдержал этот взгляд, потягивая вино из высокого ромбовидного бокала.

– Главное, не переусердствуй, – сказал он наконец, – а то останется от бессмертного и всемогущего жалкий сухой скелет.

– Неужели действительно беспокоишься, эйсард? – недоверчиво щуря свои кошачьи глаза, спросил брюнет.

– Конечно, беспокоюсь, – совершенно серьезно кивнул блондин, – за айку. Без тебя придется нам самим искать дорогу в ее мир. А это, знаешь ли, хлопотно.

– Знал бы ты – насколько! – Сэн от души расхохотался, потом встал из-за стола, обошел его и, аккуратно взяв на руки спящую сейлин, понес ее в небольшую комнату-спальню, где Кир-Кули еще вчера выставил мощные магические щиты, защищающие «живой» дом от аппетита вамп.

– Не знаю, – пробормотал себе под нос аше-ар. – «Но непременно узнаю, мой лучезарный гай», – мысленно добавил он, провожая хмурым взглядом спину своего компаньона, затем взял со стола бутылку, допил несколькими большими глотками ее содержимое и со стуком водрузил пустой сосуд обратно.

Прошлой ночью айку энергией жизни «кормил» Кир-Кули, позволяя темной сущности сейлин утолять таким образом свой странный голод. Сегодня, по устному соглашению с сильнейшим, была очередь Сэн заниматься девушкой. Вот только облегчения от заслуженного выходного аше-ар не испытывал. Когда маг с Зоей на руках скрылся из виду, он тоже встал и, прихватив с собой еще одну открытую бутылку, вышел из столовой. В коридоре к нему присоединился выскочивший из комнаты Таас. И только когда они оба оказались на улице, прилежный шарту принялся наводить порядок. Белые щупальца, выползая прямо из скатерти, оплетали и затягивали внутрь стола недоеденные блюда вместе с посудой.

Хозяин любил чистоту. А его дом любил радовать своего хозяина.

На небе сгущались сумерки, неумолимо гася остатки закатного пламени на горизонте. Среди обрывков темных облаков загорались россыпи звезд, а над черными силуэтами деревьев висели два полумесяца – Элма и Кроук. Их мягкий свет озарял все вокруг, придавая вечернему пейзажу сказочный флер. Он скользил серебристой дорожкой по безмятежной глади озера и выбивал искры на белой чешуе задремавшего на волнах киприна.

Кир-Кули, прикрыв за собой дверь, сел на крыльцо, свесил вниз ноги и, не обращая внимания на незваного спутника, приложился к горлышку бутылки. Сегодня он как-то слишком много пил и останавливаться пока не собирался. Черный, как сама ночь, зверь с истинно кошачьим превосходством оглядел сначала аше-ара, потом его стеклянную «подругу» и разлегся рядом, подогнув под себя передние лапки.

– Налить? – покосившись на него, спросил мужчина. Острые ушки Тааса встали торчком, а в зеленых, как у наместника, глазах отразился неподдельный интерес. – Значит, налить, – хмыкнул блондин, верно истолковав реакцию посланника Сэн.

По белому запястью побежали голубые нити силы, с кончиков пальцев сорвались искры и, закружившись в странном хороводе, собираясь в некое подобие мерцающей чаши. Когда полупрозрачная конструкция окончательно оформилась, Кир-Кули щедро плеснул в нее вина и поставил перед любопытным кошачьим носом, который тут же принялся обнюхивать странную посудину.

– Пей, котяра, пей, – усмехнулся голубоглазый маг. – Молнией не ударит.

Таас хмыкнул как-то совсем по-человечески, сунул мордочку в миску и… подскочил, будто его ужалили, вздыбил шерсть, распушил хвост и огласил вечернюю тишину диким «Мяв!!!».

Аше-ар с сомнением покосился на чашу, поводил над ней рукой, окунул в содержимое кончик указательного пальца, слизнул с него вино, после чего пожал плечами и укоризненно уставился на кота. Тот в свою очередь ошалело смотрел на мужчину, но больше не орал и не двигался, застыв на месте наподобие статуэтки. Спустя минуту выразительных переглядываний бывший азор сказал:

– Ну? И что это сейчас было, глубокоуважаемый сай собутыльник?

– Сейлин это была! – мрачно ответил… Нет, не кот. Его хозяин. Стремительным шагом выйдя на крыльцо, он оперся руками о перила и, рассеянно наблюдая за разбуженным воплем киприном, пояснил: – Она не наслаждением жертву вырубает, она ее парализует болезненным разрядом.

– Не… – заговорил Кир-Кули, но сильнейший жестом заставил его замолчать, а сам продолжил:

– Я заметил это еще в купальне. Почувствовал… через посланника. – Посмотрев на кота, Сэн оттолкнулся от перил, развернулся и, открыв дверь, запустил зверя в дом. – Сначала подумал, что девчонка намеренно отпугнула Тааса, теперь подозреваю, что все дело в ритуале возрождения.

– То есть? – Аше-ара просто-таки распирало от любопытства, а еще по каким-то неведомым причинам его не самое хорошее настроение решительно менялось на противоположное. Видно, алкоголь да интересная тема беседы сказывались. Согнув одну ногу в колене, блондин чуть развернулся и прижался спиной к стене шарту, всем своим видом демонстрируя, что готов внимательно слушать.

– Учитывая, что сейлин – это своего рода источник энергии, которая необходима для нормального формирования тела древнего в ее чреве, девчонка в период, когда человеческая сущность спит, пытается любым способом собирать эту самую энергию. И ее мало заботит, что она убивает все живое, до чего умудряется дотянуться ментально.

– Ну, это было понятно и раньше, – склонив голову к плечу, заметил аше-ар. – Дальше что?

– А дальше, эйсард, – глядя на собеседника сверху вниз, маг криво усмехнулся, – напрашивается один логичный вывод. – Он сделал паузу, Кир-Кули тоже промолчал, и тогда Сэн с малой толикой превосходства проговорил: – Сейлин не пьют энергию жизни отцов своих детей. Лишь соприкоснувшись с ней, она отступает. А отец, как в данном случае я, ощущает сильную боль в качестве предупреждения держаться подальше от вамп в период ее трапезы. Не заложи древние в свой ритуал подобное качество – их сородичи наверняка погибали бы из-за чрезмерной прожорливости своих женщин, не дождавшись рождения отпрысков. И знаешь, я все больше начинаю понимать, почему сейлин добивали после родов.

– Понимание, – глотнув вина, сказал блондин, – это уже полдела, мой лучезарный гай. Предупрежден, как говорится, значит вооружен. Расслабься, посиди, посмотри на звезды… Выпей со мной, что ли, за твой удачный эксперимент с моей айкой и новое озарение насчет вашей с ней несовместимости.

– Кир-Кули, – нарочито ласково произнес Сэн, опускаясь на край парящей платформы рядом с компаньоном, – энергетическая несовместимость с матерью моего ребенка вовсе не означает несовместимость физическую. Сейлин не зря жили в храмах или нижних городах своих мужчин. Ведь именно там расположены источники, которые и питали их во время сна. А вот о наличии всяких левых аше-аров в недолгой, но плодотворной жизни этих особ, ни в одном писании не говорится, так что…

– Что? – с насмешливым вызовом поинтересовался «левый аше-ар», когда пауза затянулась.

– Предлагаю вернуть девчонку в Неронг на ближайшие девять месяцев. Это и в ее интересах, и в наших, – заявил сильнейший и тоже выпил, правда, не из бутылки блондина, а из сделанной им для Тааса чаши.

Кир-Кули задумчиво посмотрел на небо, потом на воду, затем на вновь задремавшего киприна, получившего ментальное одобрение хозяина на дальнейший отдых, и поднялся.

– Так ты согласен? – наблюдая за ним, поинтересовался Сэн.

– Не-а.

– Осесть на нижних уровнях моего города – самое разумное в нашей ситуации, – с нажимом на слово «разумное» сказал маг.

– Это скучно, гай, – ставя перед ним свою недопитую бутылку, возразил блондин. – Скучно и предсказуемо. Так что будем придерживаться первоначального плана и отправимся в айкин мир.

– Ну да, – мрачно кивнул темноволосый, – а походя позволим ей убить море народа, иссушить кучу растений, осчастливить предсмертным оргазмом животных и просто уничтожить все то, чем пожелает закусить наша «безобидная» сейлин? – Кир-Кули, продолжая улыбаться, уже открыл дверь своего дома, как Сэн рявкнул: – Я тебе говорю или кому, гайра ты твердолобая? Сбегаеш-ш-шь от разговора? – перейдя на шипение, спросил он.

– Отнюдь, – аше-ар обернулся, – иду спасать народ от иссушения, зверье от убиения, ну и растения от оргазма…

– Что?

– Айку «кормить», – рассмеялся он. – И будет она у нас сытая, довольная, а потому добрая и безобидная… почти как днем! – И уже входя в спальню Зои пару минут спустя, тихо произнес: – Вот и кто у кого «кормушкой» должен работать в нашей Эо-связке, а, принцесса?

Чуть позже в спальне…

Она лежала на широкой постели поверх серебристого покрывала и выглядела вполне умиротворенной. Пепельно-русые пряди рассыпались по подушке, длинные ресницы чуть подрагивали, отбрасывая тени на бледную кожу щек, а губы налились алым соком, став ярче, насыщенней, притягательней. Ощутив присутствие нового источника энергии, сейлин пошевелилась во сне и облизнулась… почти как тогда, после ритуала Эо.

Кир-Кули покачал головой, глядя на девушку. То, что эта маленькая вамп уже полакомилась жизненной силой специально оставленных для нее цветов, было видно по сморщенным бутонам, которые уродливыми тряпками свисали со стен. Шарту не спешил убирать их, давая возможность странной гостье закончить с «первым блюдом» ее ночной трапезы.

Прикрывшись магическим щитом, мужчина сел на край постели, продолжая внимательно рассматривать Зою. Штаны, жилет и ботинки Сэн, по-видимому, успел снять с девушки за то время, пока Кир пытался споить Тааса. Из всей видимой одежды на айке осталась только свободная рубашка, чуть прикрывавшая бедра. Причем шнуровка была ослаблена так, что сквозь перекрестье белых жгутов прекрасно просматривалась небольшая, но такая соблазнительно-округлая грудь. Аше-ар перевел взгляд с нее на стройные ножки, чуть дольше задержался на узких ступнях с маленькими пальчиками и, ощутив прилив странного раздражения, нахмурился. Сильнейший не бросал слов на ветер, совсем нет. Он действительно планировал пообщаться с сейлин… в свое удовольствие.

Раздражение усилилось: пальцы сами сжались в кулак, по которому, сверкая и переливаясь, заскользили нити взбесившейся силы. Медленно подняв руку, мужчина завороженно уставился на нее, потом как-то горько усмехнулся и резко раскрыл ладонь. Голубые искры сорвались с его ногтей, но так и не достигли пола, растаяв в воздухе.

Неконтролируемый выплеск магии, вспышка злости и досада, как-то незаметно накрывшая мужчину, – это было последнее, что мог позволить себе Кир из старшей ветви рода Кули. Весьма немногочисленного рода с некоторыми наследственными заморочками, о которых куда приятней было не вспоминать.

То, что он с момента появления на пустоши иномирянки начал ей симпатизировать, аше-ара ничуть не смущало, восприятие девчонки в качестве личной собственности – тоже, но вот первые намеки на ревность напрягали сильно. Это чувство надо было давить на корню, вытравливать из души, выжигать из разума! И холодный расчетливый ум блондина тут же принялся подбирать варианты борьбы со столь отвратительным и опасным врагом. Первой мыслью было временно прекратить препираться со Светлоликим и позволить ему удостовериться в своей физической совместимости с сейлин. Второй – притопить гада в купальне. Осознав противоречивость собственных идей, Кир-Кули рассмеялся.

Зоя зашевелилась, вновь привлекая внимание мужчины. Она что-то пробормотала во сне, перевернулась на бок и забавно сложила руки под щеку. В этой позе грудь ее почти не было видно, а лицо частично скрывали пряди длинных волос. Аше-ар накинул на девушку покрывало, затем прищурился и приступил к ментальному исследованию состояния своей Эо. Это было правильно, полезно и… хорошо отвлекало от идиотских раздумий.

А девочка спала, тихо посапывая и время от времени облизывая пересохшие губы. Миниатюрная, милая, юная… идеальная маскирующая оболочка для ее внутренней тьмы. Кому, как не старшему в их связке, было знать, что изменения, происходящие с новоявленной сейлин, мало того, что необратимы, так еще и не особо зависят от ее беременности.

Судя по тому, что аше-ар видел и чувствовал, изучая свою сестрицу крови, ритуал возрождения не столько помогал зачать необычного ребенка, сколько создавал среду, подходящую для произрастания уникального семени в чреве когда-то ничем не примечательной женщины. Магия древних незаметно ломала ее тело, перестраивала организм, выплавляла новые грани в прежней личности, а еще добавляла много не свойственных людям способностей, превращая это хрупкое с виду существо в идеальный источник энергии. Энергии, которую сейлин готова была черпать из чего угодно и которой совершенно не хотела делиться.

Все «выпитое» оседало где-то внутри ее, и спустя сутки малышка снова хотела добавки. Энергия жизни, столь ценная и необходимая всем и вся, словно проваливалась в черную дыру, поглощенная вамп. И это было странно. Странно, но… жутко интересно!

Закончив с проверкой айкиного самочувствия, Кир-Кули неспешно разулся, ослабил ремни на одежде, расстегнул ворот, после чего растянулся на кровати рядом с Зоей. Посмотрел на нее, погладил по голове и… убрал магический щит. Улыбка, озарившая лицо спящей, была воистину плотоядной.

Невидимые щупальца сейлин метнулись к мужчине, предвкушая вкусный «ужин». Она пила его жадно, неутомимо – так пьют родниковую воду измученные жаждой странники. Сначала тянулась к нему только ментально, но блондину и этого вполне хватало, чтобы сбивалось дыхание, а по телу разливалась волна почти болезненного наслаждения. Время остановилось. А когда снова пошло, Кир-Кули понял, что позволил малышке опустошить его резерв больше чем наполовину.

Вот только стоило ему снова начать возводить щит, как эта маленькая зараза с большим аппетитом сладко потянулась, отчего рубашка поползла вверх, обнажая девичьи бедра с черным треугольником весьма откровенного нижнего белья. Аше-ар замер, не мигая глядя на него, и глаза мужчины, обычно голубые, яркие, заполнялись тьмой. Айка же, не просыпаясь, решительно повернулась, плотнее придвинулась к блондину и, закинув ногу на его живот, руку положила на грудь, машинально проведя пальчиками по ее открытой части.

Кир-Кули резко выдохнул, зажмурился. Понял, что предприимчивая вамп в процессе своих телодвижений планомерно рушит его не до конца возведенный щит, усмехнулся и… тоже решил поэкспериментировать. Мягко переложив девушку на спину, он рванул ворот ее рубашки, разрывая ткань до талии. Несколько секунд просто смотрел на девичье тело, а потом приник губами к темному соску. Айка выгнулась, застонала, и мужчину накрыло. Желание захлестнуло с неистовой силой, наслаждение, еще большее, нежели то, что он испытывал, когда «кормил» сейлин, заглушило робкие возмущения разума, а магический щит… рухнул.

– Бездна тебя раздер-р-ри, кр-р-ретин озабоченный! – раздалось одновременно с ударом выбитой с ноги двери. – Я же сказал: никакого секса до р-р-родов. У нее и так на спине дополнительная вязь неизвестного назначения, – рычал Сэн, забирая спящую под чарами девушку. – Решил собственное бессмертие протестировать, идиот? – накрыв Зою покрывалом, маг прижал ее к груди как ребенка и внимательно посмотрел на лежащего без сил блондина. – Ты хоть рукой пошевелить можешь, любовничек?

– Рукой? – немного подумав, пробормотал приходящий в себя аше-ар. – Рукой могу.

– Ну и славно, – усмехнулся сильнейший, – восстанавливайся тогда. Эта вамп почти полностью тебя выпила, так что процесс будет долгим.

Маг развернулся и вышел, унося Зою с собой. Кир-Кули некоторое время лежал, проверяя работу собственного тела, активировал из последних сил магический щит, после чего медленно поднялся, посидел, дожидаясь, пока пройдет головокружение, и, встав наконец с кровати, пошел по стеночке в комнату Сэн.

– Какого мирда? – спросил тот, завидев визитера.

– Скучно, знаешь ли… одному, – хмыкнул хозяин шарту и буквально рухнул на огромную постель с другой стороны от спящей посередине сейлин.

Глава 5

– Муха! – кокетливо дернула лапкой гостья.

– Паук! – представился хозяин, приступая к трапезе.

Он медленно шел среди развалин, то и дело поддевая носком кожаного сапога песок. Тот взлетал вверх белым облачком и снова оседал на камнях когда-то величественного города. А мужчина шествовал дальше, что-то тихо мурлыча себе под нос. По разрушенным улицам, по изуродованным останкам зданий, по заросшим дикими растениями дворам… Он шел – и все вокруг замирало, даже ветер не осмеливался трепать его длинные волосы, огненным плащом накрывавшие спину и плечи. Разворошив очередной песчаный бугорок, Ийзэбичи наклонился и, быстро подхватив потемневший от времени медальон, закинул его в висящий на плече мешок, после чего отправился за новой добычей. Истинные драконы отлично чуяли золото!

Когда мешок наполнился почти наполовину, мужчина присел на обломок стены и принялся изучать свой «улов». Повертел в руках пару украшенных драгоценными камнями шкатулок, хмыкнул, швырнул их обратно. Потом достал покореженную чашу с блеклым орнаментом, одобрительно улыбнулся и бережно уложил ее поверх собранных сокровищ. Заметив боковым зрением слабое движение среди обломков соседнего дома, гай Огненный громко проговорил:

– И я рад тебя видеть, Красотка.

Большая полосатая собака, больше не таясь, вышла на открытое пространство и приветливо махнула ему хвостами.

– А уж я-то как рада, мой драгоценный гай! – меняя голос, ответил за нее дракон и прищурился от ярких лучей дневного светила.

Псина насмешливо фыркнула, одарив мужчину вполне дружелюбным оскалом. Он, к слову, ответил ей тем же. И клыки у него тоже были весьма внушительные.

Поднявшись, хозяин мертвого города отправился в дальнейший поход за золотыми вещицами, завалявшимися среди руин. Красотка засеменила следом, а позади нее, точно свита, вышли из тени еще два порождения Бездны. Оба мохнатых мирда тащили в зубах плотно закупоренные сосуды с темно-красной жидкостью. Обернувшись, Ийзэбичи удивленно присвистнул, немного подумал, а потом сказал:

– Да ты, похоже, решила обеспечить мне многовековую бессонницу, Красотка? – И снова беря на себя озвучку собеседницы, возразил:

– Ну что вы, мой драгоценный гай, всего лишь дань вежливости. Не более того.

Собака кивнула, соглашаясь, а мужчина валял дурака дальше.

– Так чем же вы заняты, мой огненный гай? – Красные глаза псины заинтересованно сверкнули, а уши чуть развернулись, явно готовясь слушать.

– Ну как чем! – продолжал ломать комедию Ийзэбичи. Раскопав среди завала очередную золотую побрякушку, кинул ее в мешок. – Материал собираю для эксперимента. – И с особой торжественностью пояснил: – Творческого!

– И что же за шедевр вы вознамерились создать, мой гениальный гай? – добавив голосу фальшивого восхищения, спросил дракон сам себя, собака же издала сдавленный всхлип, очень похожий на смешок, и, повалившись на бок, активно задергала лапами.

– Не надо оваций раньше времени, – старательно выдерживая серьезный тон, проговорил мужчина. – Вот пойдем сейчас в мастерскую, осуществлю там свою задумку и… обмоем ее притащенной тобой кровью. Как тебе план, Красотка?

Два длинных хвоста переплелись между собой и согласно замахали.

Спустя некоторое время к запорошенным песком воротам нижнего города потянулась странная процессия: высокий огненноволосый мужчина в черной одежде из тончайшей кожи, за ним большая красноглазая собака с довольной физиономией и позади них два мохнатых мирда с бутылками в зубах.

Конечным пунктом путешествия стал большой каменный зал с горящими на стенах факелами. Посреди него возвышалась гора золотых предметов, собранных ранее хозяином Тиронга. Докинув в общую кучу содержимое мешка, мужчина полюбовался на все эти сокровища, когда-то принадлежавшие людям и нелюдям, обитавшим в его городе. Потом взглянул на застывшую в ожидании Красотку и, подмигнув ей, сказал:

– «Коготь дракона» в действии, моя дорогая!

Он шагнул к горе из золота и, сцепив ладони на уровне груди, прикрыл глаза. Факелы на стенах полыхнули, извергая огненных чудовищ на покрытый плитами пол. Пламенные монстры ползли по нему к хозяину, они извивались, шипели и коптили, если находили что «сожрать» по дороге. Сомкнувшись огненным кольцом вокруг сильнейшего, порождения его стихии принялись раскачиваться в странном танце, словно слышали какую-то особую музыку в гробовой тишине зала. А потом рыжий вихрь закружил вокруг золота, скрывая его от посторонних глаз, чтобы через несколько долгих минут наконец опасть искрами к ногам хозяина и открыть взору присутствующих зрителей девять женских статуй. Восемь из них имели одинаковые фигуры, но различались мимикой одного и того же растиражированного лица. Грустная, веселая, с высунутым по-идиотски языком, с перекошенной от злости физиономией, с полными обожания глазами из сапфиров, с гримасой ужаса и… даже с выражением экстаза, свойственным для сексуальных игрищ.

Ийзэбичи взглянул на Красотку, та – на него, и он снова ее озвучил:

– Как же похожа, о мой талантливейший гай! Вылитая гайя Белоснежная, особенно та, что с разинутым ртом.

– Эта? – мужчина ткнул в вышеупомянутую статую. – Да-а-а, мне и самому она нравится. Так и кажется, что вот-вот услышу Белкин крик. А впрочем, что мне мешает?

Он плавно повел рукой, наблюдая, как сливаются воедино пальцы, покрываясь сверкающей коркой кристалла, как вытягивается ладонь, превращаясь в длинное лезвие, в котором отражаются всполохи пламени.

– «Коготь дракона» в действии, – повторил мужчина произнесенную ранее фразу и… одним стремительным движением разрубил статую по диагонали, будто она была из мягкого масла, а не из металла. И пока половинки золотого тела падали на пол, успел разрезать их еще на три части каждую.

Звон обрушившихся кусочков мало походил на женский вопль, но кровожадному экспериментатору хватило и этого.

– Жаль. Как-то быстро она поломалась, – проворчал дракон. Он подошел к сидящим неподалеку мирдам и взял один из сосудов. – Но зато как красиво летела!

Красотка насмешливо фыркнула, ее свита благоразумно промолчала. А гай Огненный, вернув своей правой руке прежний вид, откупорил бутыль и сделал несколько больших глотков.

Кровь для таких, как он, была необходимой частью трапезы из-за симбиоза с кристаллом, называемым в Тайлаари «драконьим когтем». Он мог превращать ладонь в невероятно прочный и острый меч, мог становиться несущим разрушения шаром или защитным панцирем, но обычно маскировался под острые, как лезвие, когти, вполне естественно смотревшиеся на руке оборотня.

Шрамы от ран, нанесенных оружием из этого кристалла, не могла стереть никакая магия. И когда кто-то касался оставшейся метки на теле поверженного, он невольно видел яркий образ того, кто ее «подарил». «Коготь дракона» покорялся только истинному ящеру-оборотню, и то далеко не каждому. Он давал силу, но портил характер, защищал хозяина, но без кровавой подпитки нагонял на него сонливость и погружал в многовековую спячку.

– Что ж, – отставив в сторону ополовиненную бутыль, сказал Ийзэбичи, – продолжу-ка я дальше разминаться. А то за столько лет сна уже и забыл, как обращаться с мечом.

Он снова вернулся к статуям, медленно обошел их, любуясь результатом своего творчества, а потом остановился напротив той, что отличалась от остальных. Эта золотая особа имела фигуру молодой девушки с рыбьей головой.

– Привет, килька! – клыкасто ухмыльнулся сильнейший. – Извини, не знаю, как выглядит твоя моэрская физиономия, так что выбрал оптимальный образ, – сообщил он скульптуре. – Так вот, Ырли… как там тебя по батюшке-матушке? Впрочем, неважно, назову Ырли Белковной! И будешь ты, Белковна, моим новым партнером в тренировке с «когтем дракона», – просветил он безмолвную золотую рыбку и нарастил на правой руке довольно увесистый полупрозрачный шар.

Красотка одобрительно рыкнула, предвкушая развлечение, мирды отступили в тень и исчезли, а огненноволосый мужчина начал свой разрушительный танец в окружении золотых копий гайи Белоснежной.

Тем временем на другой планете…

На худенькую женщину, сидящую на бортике полуразрушенного фонтана, никто не обращал внимания. Безумным взглядом, всклокоченными волосами и драным платьем, сквозь прорехи которого виднелись острые локти и колени, она уже давно никого не удивляла в Неронге. За долгие века заключения горожане навидались всякого и привыкли ко многому. Здесь каждый знал, что из дома на третьей от восточных ворот улице по ночам доносятся странные звуки, а великий трезвенник-язвенник Ольгер беспробудно пьет уже лет двести с того дня, как его благоверная подалась на работу к хозяйке борделя – Ариландине.

Для Иды, свихнувшейся после смерти ее близнецов, вид блаженной оборванки был самый что ни на есть органичный. Ну чем еще заняться полоумной, столетиями шатающейся по выученным наизусть подворотням в поисках давно умерших младенцев? Разве что отсиживаться ночами в трущобах, лакомиться найденной на помойках едой, да тупо пялиться на звезды. Вот только на этот раз под тщательно скопированным образом городской дурочки скрывался хитрый и расчетливый гай Многоликий.

Вцепившись костлявыми пальцами в каменный парапет фонтана, он задумчиво покачивал грязными босыми ногами и… пытался оценить обстановку. В городе, где все знали друг друга в лицо, самым разумным было примерить на себя обличье первого встреченного прохожего. И очень хорошо, что на пути гостя попалась эта глупая замарашка, ведь на странности в ее поведении никто не станет обращать внимания. Ну а сильнейшему за свою долгую и насыщенную жизнь приходилось носить и более неприятные «маски».

Все ради цели… Даже двух: во-первых, выяснить, здесь ли сбежавшая моэра, а во-вторых, убедиться, что пленник по-прежнему в своей тюрьме. Ведь кто знает, к чему могло привести явление малолетней лейры во владения Светлоликого? Пропали же куда-то все азоры… и ни один словоохотливый горожанин, увы, не знает куда.

Девичьи глаза с ненормально расширенными зрачками безразлично смотрели в одну точку, а ментальные щупы осторожно скользили по скрывающимся под толщей земли граням. Нижний город был готов к встрече гостей – явившихся по приглашению, разумеется. А раз он не закрылся наглухо, не ощерился мощными защитными щитами и не превратился в искрящий боевой магией бункер – значит, хозяин дома. Это радовало и успокаивало. А вот то, что вода в луже, когда-то бывшей фонтаном, реагировала на кулон Ырли, превращенный несколькими заклинаниями в довольно неплохой поисковик, – удручало. По всему выходило, что девчонка как минимум тут побывала. А вот вышла ли она за пределы зачарованного города или стала козырем Светлоликого в грядущих торгах с Белоснежной, Многоликий не знал. Хотя то, что нижний город открыт для визитеров, наводило на некоторые мысли.

Над башней, украшенной шпилем, на миг зависла едва различимая в темноте радуга. «Женщина», неловко покачнувшись, поднялась с бортика и странной танцующей походкой устремилась ей навстречу. Миссия была выполнена, информация получена, а по ту сторону городской стены уже ждал своего напарника гай Радужный.

Там же под землей…

Тишину каменных лабиринтов, подсвеченных мерилитовыми кристаллами, нарушало лишь мерное шарканье большой метлы.

«Вжик-вжик, – доносилось из-за поворота, – вжик-вш-ш-шик, – по каменным плитам пола, – вжик-бум», – черенком об стену.

Пристроив в угол свой уборочный инструмент, Рыжий О зажег на толстых, как сардельки, пальцах магический огонек и, полюбовавшись оранжевым пламенем, поднес ладонь к кучке пожухлых листьев и прочего растительного мусора, который нападал в коридор с подошв нового наместника Неронга – наместника и садовода-зельевара в одном лице. Листья вспыхнули будто сухая бумага, и вскоре на их месте осталась лишь горстка свежего пепла. Аккуратно собрав все в небольшое ведерко, круглый, как шар, бородач засеменил обратно в оранжерею, намереваясь использовать золу в качестве удобрения для своих – какое дивное слово! – плантаций.

После той памятной встречи с Сэн в стенах нижнего города О с головой окунулся в работу и в последние пару дней выныривал из нее только для того, чтобы перекусить. Будучи не самым сильным, но все же чародеем, карлик мог похвастаться куда большей выносливостью, нежели другие обитатели Неронга. А еще в распоряжении новоявленного градоправителя теперь был целый склад с лучшими магическими зельями предшественника. Одни запасы коары чего стоили! Несколько глотков этого дивного эликсира в сочетании с парочкой других отлично снимали усталость и усиливали регенерацию организма, позволяя ему работать как часы – без перерывов на сон. Понятно, что долго так продолжаться не могло, но пока толстяк был бодр, весел и просто кипел от жажды деятельности. Причем любой.

Неважно, что там, наверху, раскинула черные крылья звездная ночь. И пусть она открыла большинству горожан незримую дверь в страну сладких грез и гадких кошмаров, Рыжий О не желал относиться к этому самому большинству. Отныне был он и… все остальные! Ощущая свою значимость и незаменимость, бородач продолжал на практике осваивать хозяйство, вверенное Светлоликим в его загребущие лапки. Знания и необходимые навыки для работы с растениями, произрастающими в подземных оранжереях, новому наместнику обеспечили браслеты, надетые гаем на его запястья. Вернее, один из браслетов – тот, который украшал ярко-голубой камень. Его же металлический собрат с алым кристаллом исполнял скорее функцию проводника и охранника, болезненным жжением предупреждая носителя, куда в нижнем городе ему не стоит совать свой любопытный нос. И хотя порядком освоившийся карлик не был лишен исследовательского азарта, испытывать судьбу он не желал. Во всяком случае, пока.

Завершив всю необходимую в оранжереях работу еще час назад, О взял большую метлу, прихваченную с прежнего места службы, и… принялся за уборку. Не то чтобы он слыл большим чистюлей, просто его энтузиазм по-прежнему кипел: руки чесались, желая действовать, а энергия бурлила в грузном теле ушастого карлика, требуя выплеска. Он ощущал себя мегаволшебником, большой шишкой и просто супер-пупер крутым саем – вторым по значимости в зачарованном городе. А при такой самооценке, как водится, море по колено и горы по плечо.

Следить за ростом растений? Легко! За магическим сбором лечебных трав и плодов – нет ничего проще. Управлять левитирующими платформами – ерунда при наличии знаний, полученных с помощью магического браслета. А приготовление уникальных зелий и вовсе процесс завораживающий. Однако, несмотря на занятость и потенциальную опасность, рыжебородого прохвоста как магнитом тянуло исследовать и навести порядок в тех помещениях, куда ходить ему не велели, но… очень хотелось.

Закончив с уборкой коридора верхнего уровня, на котором располагалось большинство плантаций, О решил-таки пойти прогуляться по подземным этажам. Браслет с алым камнем безошибочно определял, где находились ловушки, а где ими и не пахло. Поэтому, немного пометавшись между сжигающим душу любопытством и вполне обоснованными опасениями, длинноухий ставленник гая Светлоликого взял метлу, положил на плечо и, чуть придерживая ее за черенок, потопал на разведку. Ведь если что-то пойдет не так, он просто вернется. А если о его самоволке прознает сильнейший – оправдается стремлением к наведению чистоты и порядка на всей территории нижнего города.

Насвистывая фальшивый мотивчик, рыжебородый толстяк «катился» по коридорам и лестницам точно необъятный мяч, спускаясь все ниже, ниже и ниже, пока наконец не очутился на пороге незнакомого ему сада, в арочном проходе которого висела алая паутина. Тонкие нити обвивали довольно внушительный кокон в форме веретена. О постоял, посмотрел, подумал и… Дернул же нечистый его за руку! Даже не за руку, а за метлу, древком которой карлик осторожно потыкал странный моток, желая проверить его на твердость. Проверил, идиот ушастый! И ведь проклятый браслет даже не защипал кожу, не то что запястье не обжег. Доверившись этой зачарованной вещице, горе-исследователь и осмелел сдуру. Паутина оказалась до безобразия хрупкой и от легкого… ну ладно, не совсем легкого, но и не особо сильного нажима банально порвалась, выпустив из своего плена… чудовище.

С тихим шелестом выскользнув из ловушки, оно довольно сильно приложилось всклокоченной головой об пол и проснулось. На пятнистой морде открылись два осоловевших глаза, за спиной дернулись куцые крылья, а по каменным плитам бесцельно заелозил длинный лысый хвост.

– М-мать моя гайра, – проблеял толстяк, сознаваясь самому себе в беспросветной глупости.

– Г-р-р-р, – выдало существо со смутно знакомыми чертами разноцветной физиономии. Взгляд его синих, как море, глаз становился все более осмысленным и… злым.

– Пощади, чудище, своего бедного спасителя, – забормотал, пятясь, Рыжий О.

– С-с-с, – зашипело явно недовольное таким обращением чудище, чей двухметровый хвост нашел себе цель и, крепко обвив ногу толстяка, дернул его обратно. Рухнув, О оказался нос к носу с разбуженным монстром. – С-с-см ты чудище, – заявил последний вполне себе человеческим голосом, а потом с истинно женской мстительностью добавил: – Ты первый в списке, намес-с-стник! Убью…

– Не убивай! – испуганно воскликнул карлик и, прижав к голове свои ослиные уши, сделал совершенно несчастное лицо.

– Покалечу!

«Уже лучше», – с воодушевлением подумал бородач, а вслух заскулил, моля о пощаде.

– Заткни-и-и-ись! – взвыло чудище и, заметив дорогие браслеты на запястьях жертвы, радостно провозгласило: – А ну снимай свои украшения, урод рыжий! И вообще… раздевайся давай, наказывать буду.

Карлик снял бы – в этот момент, когда жизнь его висела на волоске, он готов был отдать синеглазой твари все, но… браслеты не снимались. Только сам гай Светлоликий мог надеть их кому-то и избавить этого кого-то от «волшебных кандалов». Запинаясь, О озвучил проблему и, видя, как недобро сужаются водянисто-синие очи напротив, принялся рассказывать о третьем браслете-близнеце с зеленым камнем. О том, что может показать, где он хранится, и еще много о чем, не очень правдивом, но отчего-то так и просящемся на язык.

Остановив словесный поток когтистой лапой, бесцеремонно прикрывшей рот болтуну, монстр коротко приказал:

– Показывай! – А потом ехидно так добавил: – Быть может, я даже не сильно тебя помучаю… Если, конечно, поможешь мне обчистить одного зарвавшегося гая.

О том, что, по ее коварному плану, сильно толстяка замучает сам обворованный гай, Ырли Вильи Бьянка, естественно, умолчала.

Ранним утром в шарту Кир-Кули…

Меня не будили, как это часто бывало в воскресенье. Не включали шумные электроприборы на кухне, не топали по коридору мимо двери в спальню – мой сон берегли, позволяя в свой законный выходной нежиться в постели сколько угодно. И я блаженствовала, кутаясь в легкое, как пух одеяло, поудобней устраивала голову на почему-то твердой подушке и просто наслаждаясь тишиной. Глаза открывать не хотелось.

В голове витали обрывки снов, по телу разливалось странное тепло, а по волосам скользили чьи-то пальцы… Меня как ледяной водой окатило! Опять я, глупая, чуть не поверила в сказку, что другой мир и злоключения в нем мне просто приснились. Наивная бедная мышка… сытая и довольная, правда, – ведь ночью рядом было так много вкусного света, но все равно мышка, ибо в лапах хищного кота! Прислушалась к ощущениям, пытаясь понять, с кем лежу. Едва заметно принюхалась, стараясь не выдать своего пробуждения, и невольно сглотнула. Горький аромат трав, пусть не такой яркий, как однажды в карете, но все же ни на что не похожий, индивидуальный и незабываемый… Естественно, я узнала Сэн. Кто б мне еще объяснил, почему я спала у него на груди? Неужели вина вчера вечером оказалось слишком много, и… Додумать, что там могло быть после «и», никак не получалось. Вернее, очень даже получалось, но смущение и страх работали нехилым ластиком, не давая воображению засорять мой мозг.

– Доброе утро, сейлин, – проговорили над ухом… явно очень красным ухом, ибо пылало оно весьма ощутимо. Наверное, поэтому на него и подули. Легонько так, чтобы остудить «пожар».

При этом маг продолжал одной рукой перебирать мои волосы, а второй довольно уверено обнимать за плечи. Стало ужасно неловко, а еще было почему-то страшно открывать глаза.

– Не смущал бы ты девочку, а, сильнейший? – раздался голос Кир-Кули… с другой стороны кровати.

И вот тут я совсем перепугалась. Теперь не то что глаза не открывать, мне сквозь землю провалиться захотелось! Повторить спьяну «развратный подвиг» с папашей своего будущего ребенка – это одна беда, но выкинуть что-то подобное с двумя временными союзниками сразу?! Да что за дрянь в таком случае они мне в бокал подсыпали?! Сама б на подобное я точно не отважилась.

Кажется, на этот раз у меня загорелись не только лицо и уши, но и вообще все тело. Лежу, пылаю от стыда и… начинаю медленно осознавать, что под щекой и левой ладонью вовсе не обнаженная грудь мужчины, да и на мне при отсутствии штанов и жилета по-прежнему надето белье и рубашка.

Пф-ф… Такого облегчения я не испытывала, наверное, даже когда спаслась от маануков на «кладбище невест». И тут Сэн заявил, почти касаясь губами края моей ушной раковины:

– Я ее не смущаю, аше-ар. Просто с-с-согреваю, – горячий такой шепот, действительно согревающий, ибо вспыхнула я еще сильнее, хоть и не думала, что такое вообще возможно.

– Эх, ну разве ж так согревают? – издал странный смешок аше-ар, и в следующее мгновение я ощутила, как прогнулась кровать за моей спиной, а потом на плечи легло еще одно одеяло, а с ним и тяжелая мужская рука. И было бы не так страшно, если второй с-с-согреватель не прижался бы ко мне сзади так, что я во всех подробностях ощутила рельеф его большого и твердого тела.

– Черт! – процедила сквозь зубы, уже не пытаясь косить под спящую.

– Так тепло стало, айка? – мурлыкнул над моим алеющим ухом Кир, второй рукой он отвел со лба волосы, так удачно прикрывавшие до этого глаза.

– Жарко! – рявкнула я, хмуро глянув на его наглую конечность, а потом принялась усердно барахтаться меж двух одеял и двух мужчин. Хотелось выбраться из этой сомнительной компании и ретироваться в уборную, чтобы там сунуть голову под холодную воду и остудиться.

Горело все: лицо, шея, плечи, даже в животе буйствовал какой-то странный пожар. Увы, к изжоге он не имел никакого отношения. Через минуту активных действий я таки выбралась из «согревательного» плена. В процессе от души потыкала острыми локтями в даже не подумавших отодвинуться гад… мужчин. Якобы случайно одно из одеял накинула братцу крови на наглую физиономию и, гордо встав, сделала шаг к краю постели, слегка наступив при этом на ногу Сэн.

– Очаровательно выглядишь, малышка, – услышала я вместо ожидаемого возмущения.

Опустила взгляд, взвизгнула и бегом выскочила из чужой спальни. Да, рубашка по-прежнему была надета на мне. Вот только разорвана до самого пупка, и в сильно увеличенном вырезе было видно гораздо больше, чем допускали правила приличия. Мои правила, не их. Судя по смеху, доносившемуся из комнаты, этих двоих все более чем устраивало.

Р-р-р… хохмачи доистор-р-рические! Где там моя плетка?! А огнерис? А… а штаны-то хоть где?!

Влетев в небольшое помещение, к счастью, не сменившее место обитания в стенах «живого» дома, я решительно повернула клапан и, набрав в ладони ледяной воды, плеснула себе в лицо. Подняла голову и уставилась на свое отражение в большом овальном зеркале. Хороша, ничего не скажешь. Уже не пунцовая, но с раскрасневшимися щеками, с каким-то диким блеском в светло-серых глазах… чересчур светлых, если не сказать серебристых. Или здесь просто освещение такое?

Покосилась на ленты-лампы, извивающиеся по потолку, снова перевела взгляд на физиономию. Освещение тому виной или что-то другое, но глаза у меня были странные. И зрачки крохотные, как в каком-то фильме про вампиров. В сочетании с растрепанными волосами и алыми без всякой помады губами впечатление я производила неоднозначное. То ли хищница после славной охоты, то ли куртизанка после не менее славной ночи. А хотелось быть просто Зоей – обычной девушкой с планеты Земля.

Вода журчала, стекая в белую чашу. Я снова умылась, чуть пригладила волосы, сильнее запахнула рубаху. Зеркало все так же отражало меня, и я продолжала себя рассматривать, но как-то машинально, неосознанно, ибо мыслями улетела к «динозаврам», с которыми умудрилась проснуться в одной постели.

Странная реакция тела на мужские прикосновения злила. И я, как вы понимаете, не про пылающие ушки говорю. Сэн привлекал меня и раньше, до ритуала, было в нем что-то завораживающее, таинственное. Такое притягивает, как магнит, особенно творческих натур. Мне всегда нравились типажи с секретом, а не обладатели красивого «фасада». На вторых было приятно любоваться, первых – разгадывать. Худощавый, высоченный зеленоволосый маг со странными манерами, двусмысленными намеками и прочими необычными чертами просто не мог не запасть мне в душу. И запал! Причем, как выяснилось, не только в душу. Но, открывая одну за другой его тайны, я все больше сомневалась, что мне нравился именно мужчина, а не шлейф из витавших вокруг него загадок.

Отрубленные головы аше-аров, двуличность и… его прохладное отношение к погибшему сыну. От последней мысли больно кольнуло сердце, но я решительно отогнала воспоминания о смерти Эвана и снова вернулась к личности его папаши. Будто одну за другой открывала карты гадальной колоды, и нарисованный глупым воображением образ рушился на глазах. Хотя зачем кривить душой наедине с собой: меня по-прежнему привлекал Сэн! Только воспринимала я его уже не так, как в застенках нижнего города, когда думала про отца своего будущего малыша. Малыша, которого этот самый отец намеревается у меня отобрать. Да какого лешего?! Козел он старый, а не мистер загадочность!

Новая порция воды чуть охладила мой гнев. Нельзя психовать! Примут за слабость, за глупость, наивность… нечего им доставлять такое удовольствие! Перебьются, ш-ш-утники демоновы. Это ж надо мне такое утро устроить, гады! Вспомнила объятия сильнейшего, его прикосновения… сглотнула. Подумала про близость Кир-Кули, про то, как неприлично тесно он прижимался ко мне, – и опустила голову под струю воды, тихо заскулив.

С братцем крови все было совсем не так, как с Сэн. Аше-ар в один момент казался мне кем-то вроде друга, в другой – родственной душой, в третий – заботливым, но опасным телохранителем, а в четвертый… а вот про это лучше лишний раз не вспоминать, ибо раковина не купальня, и остудиться в ней целиком будет сложно. Кир давал иллюзию выбора, угадывал желания, развлекал, веселил… А еще он играл, постоянно играл, меняя маски как перчатки. И от этого становилось не по себе. Потому что умом я понимала, что белокожий наемник такая же, если не круче, корыстная сволочь, как и его зеленоглазый компаньон, но… все равно попадалась на удочку аше-ара, расслаблялась и неосознанно начинала доверять. Маленькая наивная мышка… в лапах двух хитрых котов!

– Кстати, о котах, – пробормотала, вытирая полотенцем мокрые волосы. – Вот Таас среди этой компании самый нормальный. Лучше бы я с ним в обнимку проснулась, честное слово. Интересно, где он сейчас? – Последнее слово договорила почти шепотом, обнаружив вместо моего расплывающегося отражения просторное крыльцо шарту с причалившей к нему летающей платформой. На крыльце восседал черный кот, на платформе – серая собака с полосатой спиной. Я открыла от удивления рот, затем закрыла, протянула руку, протерла стекло, уверенная в том, что мираж исчезнет, и в полном офигении выдохнула: – Ну ты и… живучая, Красотка!

А потом, напрочь забыв про обоих магов, босая и с полотенцем на плечах побежала к входной двери, чтобы проверить реальность картинки, показанной услужливым шарту.

Некоторое время спустя…

– Нет, я знал, что ты пс-с-сих, эйс-с-сард, – шипел Сэн, стоя в открытых дверях дома и упираясь руками в косяки, – но неужели ты нас-с-столько без башки?!

– Попрошу не иронизировать на тему головы, о, бестактный наш гай! – улучив момент, чтобы вставить хоть слово, сказал Кир-Кули. – А то накаркаешь ведь, – проворчал он, кривя губы в не самой доброй ухмылке. – И будет нам всем… большой облом.

– Бездна! – не слушая его, продолжал сильнейший. – Ты чем думал, умник, когда с этой, – указав кивком на красноглазую псину, он поморщился, – в краксы играл?!

– Играл и выигрывал, – ввернул аше-ар.

– Нельзя выиграть у мирда, тем более у нее. Нельзя! – практически взвыл Сэн, да с таким нажимом, что я, невольная свидетельница разборок, вжалась в перила. Вместе с Красоткой, кстати, которая, прибыв сюда на платформе, никак не хотела уходить, несмотря на наезды разъяренного чародея и недовольное шипение заметно подросшего кота. Ибо Таас в присутствии двухвостой собаки как обычно предпочитал не уступать ей в размерах.

– Нельзя, если мирд сам не решил проиграть.

– Значит, ты знал… хм… Зачем тогда повелся на ее разводку? – как-то разом перестав злиться, зеленоволосый маг пристально посмотрел на своего белокожего собеседника.

– А как, по-твоему, я должен был вытащить айку у тебя из-под носа? – вопросом на вопрос ответил блондин.

– А вот не надо было… вытаскивать! – съязвил брюнет.

И я не выдержала, брякнув: «Надо-надо», за что удостоилась укоризненного взгляда двух пар странно-зеленых глаз и, отвернувшись к озеру, замолчала. Собака же ткнулась мордой мне в плечо и всхрапнула, откровенно забавляясь ситуацией. А ведь все так хорошо начиналось: я выскочила на крыльцо, она, виляя хвостами, прыгнула ко мне. Обняла ее, потрепала за ухом, щелкнула по холодному носу, высказала все, что думала о мнимой смерти и неожиданном воскрешении некоторых, а потом… явились маги. Оба. И началось…

Сэн был зол на Красотку за то, что она лезет в чужие дела, на Кира – за его знакомство с ней, на меня – за то, что бегаю как дурочка ко всяким тварям из Бездны, и даже на Тааса – за компанию, видимо. Кир же зол не был, скорее подозрительно задумчив. Он накинул мне на плечи теплый плед, притащенный из дома, поприветствовал красноглазую гостью и даже чая всем предложил, как и положено радушному хозяину. Вот только никто завтракать не пошел, ибо все мы были вынуждены выслушивать нотацию Светлоликого.

В принципе, во многом он был прав, наверное. Доверять в этом мире не следовало никому, как и играть в азартные игры с аше-арами и мирдами. Если б еще Сэн продвигал свои разумные идеи за столом да мирным тоном, цены б ему не было! Но после моего побега из Неронга и нашей встречи на нейтральной территории у обычно спокойного и самоуверенного мага что-то частенько портилось настроение. То ли здесь он не ощущал себя таким уж всесильным и все контролирующим, то ли у него вместо меня начался ранний токсикоз. Нет, ну правда, кто эти ритуальные беременности разберет? Кир-Кули говорил же, что беременность о-о-очень необычная будет.

– И что бы ты ей отдал в случае проигрыша? – Вопрос сильнейшего выкинул меня из воспоминаний.

– То же, что и все аше-ары. Свободу, жизнь и… Да-да, я знаю, что я псих! – видя, как меняется выражение бледной физиономии собеседника, отмахнулся Кир-Кули. – Чай пить будем или как?

– Или… – Нахмурился Сэн и вдруг резко замолчал, подобравшись. А потом огорошил присутствующих: – Мы возвращаемся в Неронг. Втроем. Немедленно!

И я испугалась. По-настоящему так, до дрожи. Вспомнились последние часы в подземных застенках, теплая плита и мерзкие картины… Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать – гай запрет меня снова, и засовы подберет куда надежней прежних, и зеркала все вынесет, и стражу выставит в виде кота и ворона по бокам проклятого источника! Он не повторит ошибку и не проворонит сейлин снова. И у Красотки, об участии которой в наших авантюрах маг теперь наглядно осведомлен, больше не получится вытащить меня из золотой клетки нижнего города.

Пальцы, сжимавшие края пледа, побелели, а в глазах потемнело. Не видя другого выхода, я решительно шагнула к брату крови, скидывая на ходу покрывало, чтобы освободить руки. Обняла блондина за талию и, не поднимая головы, зашептала куда-то в район его грудной клетки:

– Пожалуйста, Кир… давай останемся тут, прошу.

Зажмурилась, боясь услышать отрицательный ответ. Блондин молчал, а я все больше слабела. Колени подгибались, голова кружилась, а сознание явно готовилось уплыть, бросив хозяйку на произвол судьбы. Не поддержи меня мужчина, как пить дать, рухнула бы к его ногам. Но сильные руки обняли, прижали к себе. А губы, пощекотав дыханием висок, так же шепотом проговорили:

– Должна будешь.

– А? – Я отважилась-таки поднять голову и распахнуть глаза. Да так и замерла, неотрывно глядя на аше-ара.

Он светился. Не как гай Светлоликий, когда отыгрывал передо мной образ «божественного тирана», а скорее как наместник в той памятной карете. По телу блондина скользили едва заметные разноцветные ручейки, они ползли по венам на запястьях, тонули в рукавах и снова появлялись на шее, подбородке, скулах… Мягкий радужный свет, знакомый и… вкусный!

И до меня наконец дошло. Все пазлы встали на свои места, сложившись в ясную картинку: иссушенные цветы в купальне, покореженное дерево на поляне и сны, странные, но такие живые!

А Сэн говорил про одежду в спальне, про время и про что-то еще…

– Ты мой свет! – совершенно не слушая сильнейшего, сказала я Кир-Кули. Тот вопросительно склонил голову и прищурился, продолжая придерживать меня за плечи. – А, неважно. – Улыбнулась ему, понимая, что близость обморока уже не актуальна, так как светиться Эо перестал окончательно. – Хочу чая. Будет?

– Какой к мирдам чай?! – вспылил Сэн, чем и заслужил неодобрительный рык мирда. – А ты вообще молчи, тварь вездесущая, – огрызнулся маг.

– Мы останемся тут, гай, – спокойно проговорил аше-ар. – Вчера этот вопрос уже обсуждался.

Я навострила ушки, продолжая обнимать блондина за талию. Да какое там обнимать? Вцепилась в него, как клещ в источник пищи, причем в прямом и переносном смысле. Ведь сильнейшие – «динозавры» неизведанные, еще схватит меня пресветлый гад да засунет в портал, как котенка беспомощного. И буду я тогда девять месяцев в подземелье куковать.

– Вчера в нижнем городе все было нормально, – холодно произнес Сэн.

– Тем более, – не сдавался Кир-Кули, – зачем нам подвергать опасности сейлин, возвращая ее в город, где все ненормально, – не без издевки заметил он.

– Затем, что тут опасно.

– Там тоже.

– Я должен проверить, – немного подумав, сказал темноволосый маг.

– Давай. Мы никуда не денемся с этого озера. Ты же хорошо обезопасил все подступы к нему?

– Более чем.

– Тогда иди и проверяй свой город, а мы подождем, – предложил аше-ар, как бы невзначай потрепав меня по волосам, подсушенным его же стараниями.

– Правильно, – поддакнула я, очень надеясь, что Сэн свалит… без нас.

– Чаю попьем с пирожными, – продолжил убеждать компаньона Кир-Кули. – Собачку с котиком угостим, – с явным намеком добавил он.

– Угощайте, – согласился наконец сильнейший. – Но если вдруг что…

– То Таас тебе тут же доложит. – Блондин тряхнул волосами и улыбнулся во все клыки.

А мне почему-то подумалось, что этот белобрысый прохвост опять обернул ситуацию в свою пользу, ведь, судя по их диалогу, возвращать меня в Неронг он и так не планировал. Сэн же обвел присутствующих не самым добрым взглядом, после чего махнул рукой, разрезая пространство, как кусок ткани, и нырнул в клубящуюся в разломе тьму. Не зря, видать, я про порталы вспоминала, когда цеплялась за братца крови, как за спасательный круг. Как только мир вокруг вновь стал нормальным, решительно отодвинулась от аше-ара и, подняв плед, принялась снова в него заматываться.

– Далеко собралась? – насмешливо спросил он.

– Чай пить, – честно ответила я, – в компании «котика» и «собачки», – добавила, подмигнув при этом мирду, сильно похожему на собаку Баскервилей, и мило улыбнулась шпиону-Таасу.

– Про должок не забыла?

– А что ты хочешь? – решила уточнить, входя в дом.

– Потанцуешь для меня?

– Что-о? – Плед опять рухнул, на этот раз оттого, что пальцы дрогнули и разжались. Я, рефлекторно стиснув ворот, обернулась и посмотрела в невинные голубые глаза, а потом предложила: – Давай лучше песню тебе напишу. Даже спеть могу и картинку к ней нарисовать, но танцевать…

– Не умеешь? – понимающе хмыкнул Кир-Кули, поднимая покрывало и снова накидывая его на меня. – Научу, – шепнул, наклонившись. Низко, близко, почти касаясь губами моей кожи. И было это так… так интимно, чувственно, странно, что я даже дышать перестала, как вкопанная застыв в дверях. – Чай остынет, принцесса. Идем! Или тебя на руках отнести? – вкрадчиво поинтересовался этот лис.

Нести не пришлось, потому что отмерла я быстро и почти бегом направилась в спальню… одеваться. Уж если и учиться танцевать, то никак не в полотенце, пледе и наполовину разорванной рубашке!

Где-то в лесу…

Гайя Белоснежная стояла у Ворот, где располагался портал, и никак не решалась сделать шаг в родные миры. Уходить вот так, с пустыми руками и тяжелым сердцем, ей не хотелось. Многоликий с Радужным вернулись на рассвете, и то, что они смогли разузнать в Неронге, сильно расстроило главу ордена сильнейших. Ее ученица, ее синеглазка – ее лучший экспонат в живой коллекции приближенных существ – попала в лапы безжалостного тирана, плененного ими почти десять веков назад. Только полная дура могла верить, что гай Светлоликий отпустит моэру живой. А дурой Таис себя не считала, потому прекрасно понимала, что глупой девчонке в ближайшее время не поздоровится. Да еще эти мирдовы азоры куда-то исчезли всем составом! Неизвестность давила, раздражала и даже пугала.

Они пришли сюда впятером: три «маски» в синих форменных плащах и два телохранителя аше-ара, без которых Белоснежная выходила разве что во двор собственного дома. Эта пара наемников всегда была рядом, прикрывая ей спину, успокаивая, ублажая… Мужчины много получали за свою работу, и в их верности гайя не сомневалась. Был и третий в ее личной белокожей охране – молодой и романтичный Мий из рода Кули. Но его в отличие от сослуживцев Таис не посвящала в свои грязные тайны.

– Ты идешь? – обратился к ней Многоликий, активируя межмирный переход, замаскированный среди деревьев. Женщина не ответила, продолжая молча стоять в нескольких шагах от своих соратников. – Втроем мы не вызволим Ырли из лап пленника. Ты же понимаешь, там его территория.

Она понимала. Отлично понимала, но почему-то не могла заставить себя уйти. Будто ждала чего-то. Чуда, наверное.

– Надо собрать совет шестерых, – поддержал друга сильнейший с копной разноцветных волос. – Вместе мы что-нибудь придумаем.

– Да, – голос Белоснежной звучал как-то хрипло, а в глазах за полуопущенными ресницами бушевал снегопад, – надо, – согласилась с доводами «масок» она и… сделала аж целых три шага к Воротам, прежде чем случилось то самое чудо. И выглядело оно как птица, рухнувшая с небес на тропу прямо к ногам женщины.

Пернатая гостья не была ранена или больна, поэтому быстро оправилась от падения и, подскочив на ноги, внимательно оглядела присутствующих. Затем странно дернула крылом, что-то курлыкнула и потопала прочь, но была быстро схвачена магической сетью одного из аше-аров.

– Лазутчица? – спросил его напарник.

– Посланница, – широко улыбнулся в ответ белокожий телохранитель и, неотрывно глядя в глаза пернатой гостье, стал считывать информацию, что хранилась в ее памяти.

А с макушки одного из самых высоких деревьев тем временем взмыла ее товарка и, не оглядываясь, полетела на «кладбище невест», где ждал возвращения своих шпионок их хозяин. Хитрый, расчетливый, опытный охотник, который первым делом постарался отловить всех животных, чью волю подчинил Кир-Кули. Потом Илин из рода Ули заменил уничтоженный «материал» на собственные «глаза и уши», а когда убедился, что работодатели из-за стараний Сэн так и не смогли выйти на след беглецов, решил подкинуть им кое-какую информацию. Не всю, конечно, и не вполне достоверную, но достаточную, чтобы гости передумали покидать планету раньше времени.

Например, про удачно инициированную сейлин и про Кир-Кули, якобы перебившего почти всех азоров ради спасения потенциально опасной девчонки, которую он умудрился выкрасть у самого Светлоликого. Где именно следует искать предателя-эйсарда, таинственный доброжелатель точно не сообщил, но предположениями на сей счет охотно поделился, облачив их в мысленные образы-картинки, заложенные в сознание птицы.

В столовой летающего дома…

– Еще чаю? – спросил радушный хозяин, глядя на мою пустую чашку. Третью за время нашей молчаливой трапезы.

– Спасибо, не стоит, – мило улыбнулась в ответ.

У меня было много вопросов, так много, что от их обилия даже голова слегка кружилась. Или это от слишком крепко заваренного напитка?… Но главными в этой куче были два: личный – «Кто порвал на мне одежду и при каких обстоятельствах это все случилось?» – и жизненно важный – «Что за монстром я становлюсь и как с этим бороться?». Вот только озвучивать свои мысли я не спешила. Первую – из-за неловкости ситуации и предполагаемой ироничной реакции голубоглазого лиса, который с подозрительно довольным выражением лица сидел напротив и попивал чай, вторую – просто не хотела, и все!

Ведь почему-то же Кир не сказал мне про цветы и дерево. А что, если я совершенно случайно приоткрыла завесу какой-то страшной тайны? И если союзники узнают об этом, то сразу же запрут меня в нижнем городе или посадят на цепь в одной из комнат шарту? Сомнения на весах выбора явно перевешивали любопытство, и потому я продолжала молча завтракать, обдумывая свое положение. Вернее, уже не завтракать, а просто вертеть в руке половинку пирожного, прикидывая, как бы его доесть.

Таас с Красоткой тоже присутствовали в столовой. И если первый, гордо отказавшись от угощения, уменьшился до габаритов обычного кота, запрыгнул ко мне на колени и разлегся там в ожидании ласки, то вторая с удовольствием слопала десерт и запила все это чаем. Не подумайте лишнего, ибо пила она, как и положено большой собаке, из огромной миски, а не из крохотных изящных чашечек, что стояли передо мной и Кир-Кули.

Машинально поглаживая громко урчащего посланника, я медленно пережевывала пирожное, решая, стоит ли заговорить с сотрапезником о предстоящем уроке танцев или лучше порасспрашивать его о правилах безопасности в случае нападения э-э-э… ну, чьего-нибудь нападения! Ведь говорили же они с Сэн про то, что тут опасно, значит, так оно и есть, невзирая на обезглавленных азоров, запертых в Неронге жителей и открывающийся всего раз в месяц портал в Тайлаари. Интересно, и от кого в таком случае мы ждем неприятностей? Не от маануков же! Или все-таки от них?

Эти умозаключения я и высказала братцу крови.

– Видишь ли, айка, – отставив в сторону чашку, аше-ар откинулся на спинку своего удобного кресла и задумчиво посмотрел на меня, – тишина в нашем случае – лишь предвестник бури. Если не один «доброжелатель» явится, то непременно другой на огонек заглянет. Азоры перебиты далеко не все, причем в бегах самый опытный наемник из моей бывшей группы. Он, конечно, ранен, но… зная Илина из рода Ули, полагаю, что это не мешает ему плести свои интриги в ожидании подходящего для реванша момента. – Мужчина помолчал, давая мне возможность переварить информацию, затем продолжил: – Да и заказчики, которые наняли меня для наблюдения за Неронгом, тоже могут явиться сюда в любой момент. Они в отличие от нас умеют открывать Ворота по своему желанию. Так что тупоголовые ящеры, принцесса, самое последнее, чего тебе стоит опасаться.

Я была не совсем согласна с этим последним заявлением, помня свои злоключения на мертвой пустоши, но спорить с собеседником не стала. Вместо этого спросила:

– И что мне делать, если, не приведи боги, кто-то из перечисленных тобой к нам заявится? Бежать?

– Нет, маленькая, – Кир-Кули подался вперед и, положив локти на стол, подпер кулаком щеку, – как следует бегать, судя по вчерашней тренировке, ты еще не научилась.

– Тогда что?…

– Сидеть там, где скажу, и не высовываться.

– То есть прятаться, – поняла я.

– Правильно.

– За твою широкую спину, – продолжала делать выводы, наблюдая за мужчиной.

– Лучше за толстые стены моего шарту, – все так же чуть насмешливо улыбаясь, ответил аше-ар.

– Даже жаль, что Сэн свалил, – вырвалось у меня.

Причем в виду я имела исключительно дополнительную охрану в его лице, но блондин почему-то улыбаться перестал. Зато Таас заурчал с еще большим энтузиазмом.

– Ты так его до смерти загладишь, – сказал Кир-Кули после довольно продолжительной паузы. – Кто тогда будет сливать информацию пресветлому гаю?

Кот недовольно мяукнул, сверкнув в его сторону зелеными, как у хозяина, глазищами. А Красотка – вот же… с-с-собака серая – демонстративно поперхнулась чаем, который именно в этот момент решила допить.

– Да ладно, – отмахнулась я, почесав за ухом мохнатого шпиона. – Ему только кот с вороном доносят, а на тебя весь дом пашет.

Губы Кира снова растянулись в улыбке, но оправдываться он не стал, вместо этого будничным тоном поинтересовался:

– Доела?

Я глянула на крохотный кусочек на тарелке, подумала немного, потом закинула его в рот и быстро проглотила, после чего нарочито медленно вытерла салфеткой пальцы и только после этого утвердительно кивнула. В душе зрели нехорошие подозрения – очень уж предвкушающей стала улыбка этого клыкастого индивида. Предчувствия, как водится, меня не обманули.

– Идем танцевать! – сказал аше-ар, поднимаясь.

– Эм… ну… – замялась я, почему-то крепче прижав к себе котика.

– Должок, айка, не забывай, – напомнил блондин. Он обошел стол и протянул мне руку, предлагая помочь встать. – Ты же хорошая девочка, правда? А хорошие девочки долги возвращают.

– Танец маленьких утят тебя устроит? – спросила мрачно и, закинув на плечо недовольно муркнувшего Тааса, вложила пальцы в раскрытую ладонь Кир-Кули.

Красотка подавилась. Снова. Причем на этот раз ничем не прикрытым смешком.

Пока шли по коридору – вчетвером, естественно, куда ж без молчаливого мохнато-хвостатого эскорта! – я, видимо, на нервной почве принялась рассказывать спутнику про свою сестру, которой даже большой животик с моим племянником внутри не мешал оставаться гибкой и пластичной, как сама грация. Говорила про ее хореографические таланты, про выигранные конкурсы с названиями, начинавшимися со слова «Мисс», про парней, что бегали за Маринкой табунами, и про такие же табуны работодателей, жаждущих нанять ее моделью для рекламы их продукции. Я болтала и болтала, а Кир шел и молча улыбался. Лишь открыв дверь в просторный и совершенно пустой зал, он сказал:

– Жду не дождусь, когда наконец познакомлюсь с твоей очаровательной сестричкой, айка.

И было в его тоне что-то такое… восхищенно-заинтересованное, что мне совсем не понравилось. Не потому, что Марина не заслуживала внимания, нет! Просто… не знаю даже. Не понравилось, и все! Поэтому через порог я переступила не только нервная, но еще и раздраженная.

– Прекрасное настроение, – раздалось за спиной.

– Что? – спросила, резко обернувшись.

– Прекрасное, говорю, настроение для… нашего танца. – Голубые глаза сияли. В прямом смысле слова. И было в этом что-то демоническое, но меня не пугающее.

Думаю, не стоит говорить, что про маленьких утят пришлось забыть, ибо у белогривого учителя был запланирован иной сценарий на ближайшие полтора часа.

Глава 6

Маска, кто ты?

Истина в словах, мудрость в пословицах, глупость в неправильных мыслях, которые, черт бы их побрал, материализуются! Вот и мы, как говорится, накаркали беду. Она явилась в образе белокожей женщины с заплетенными в тонкие косички волосами, выбритыми, как у Кир-Кули, висками и такими же, как у него, ярко-голубыми глазами. Надо было видеть, как поменялся в лице мой братец крови, узрев отражение этой особы, застывшей на берегу облюбованного нами озера. Зеркало в столовой, где мы сидели после танцев, продемонстрировало нам гостью во всей красе. О том, как эта особа прошла через расставленные Сэн ловушки, мне оставалось только догадываться, ибо спрашивать о чем-либо заметно помрачневшего аше-ара я не рискнула. А дальше все происходило, как в страшном сне.

Визитерша сделала смутно знакомый жест рукой, вероятно, обозначавший призыв к мирной беседе. Что-то подобное я видела в исполнении Кир-Кули на «кладбище невест», когда он остановил атаку своих сослуживцев на меня. Потом эта леди в белом заговорила на незнакомом языке. И чем дольше звучала ее спокойная и размеренная речь, тем более зловещей становилась ухмылка, кривящая бледные губы моего Эо.

– Это кто? – шепотом спросила я, когда парламентерша наконец заткнулась и, сложив на груди руки, застыла в ожидании… видимо, ответной реакции.

– Это? – Блондин обернулся и пару секунд внимательно смотрел на меня, потом коротко выдохнул и тихо сказал: – Не та, кем кажется.

– М-м-м? – Я не поняла.

– Помнишь, айка, мы говорили про игру в прятки? – Я кивнула. – Ну так вот… выбирай место поукромней, сиди там и не высовывайся, – скомандовал он мне, после чего резко развернулся, бросил на ходу: – Я в оружейную. Вернусь! – и стремительным шагом направился прочь из комнаты. А я почему-то сильно пожалела, что Красотка покинула нас так рано. Сейчас ее способность открывать зеркальные порталы весьма бы пригодилась.

Кир-Кули так и не пришел обратно. Зато летающий дом стал набирать высоту как настоящий корабль. И наверняка взмыл бы к звездам, не натолкнись на преграду где-то наверху. Судя по всему, нас на этом озере «замуровали» без возможности внепланового вылета. И, если честно, я не была уверена, что сделала это дама с косичками, а не предусмотрительный параноик Сэн, опасавшийся внезапного бегства своих компаньонов.

То, что происходило дальше, описать иначе, нежели космический фант-боевик, я не могла. Визитерше маневр шарту не понравился, и она снова сделала какой-то знак рукой, будто дала отмашку для гоночного заезда. А следом за этим началась атака красно-фиолетовых энергетических «бомб». Не знаю, кто их пускал, не знаю, как, но обстрел шел со всех сторон!

Дом потряхивало и качало, хотя, скорее всего, качался он сам, маневрируя между взрывами. Я же, вцепившись руками в стол, отчаянно пыталась сохранить равновесие на этом корабле, попавшем в боевой «шторм». А шарту все больше входил в образ, ибо столовая менялась прямо на глазах. Зеркала и белые цветы тонули в серебре стен, большая часть которых становилась стеклянными. Пугающие взрывы, снопы искр, странный гул и непрестанная качка, рваная или плавная, вверх и вниз, резко вправо или влево и… частично под воду. А потом снова стремительно в воздух, поднимая при этом ворох сверкающих брызг, разноцветных от близости огромных радужных плетей, пришедших на помощь огненным шарам. Мне было страшно и плохо – до темноты в глазах, до тошноты, до крови закушенных губ, сдерживающих готовый сорваться с них крик.

Умом я понимала, что хрупкость стен всего лишь иллюзия, а на самом деле они по-прежнему толстые и крепкие, просто кто-то – вряд ли сам домик додумался – решил организовать мне лучшие места в импровизированном кинотеатре на премьере блокбастера под названием «Атака невидимок». Хорошего такого блокбастера в 3D-качестве с полным эффектом присутствия и осознанием нависшей угрозы!

Когда сзади успело подкатить большое кресло, я не заметила, но рухнула в него с искренней благодарностью и тут же впилась пальцами в подлокотники, продолжая неотрывно следить за светопреставлением, в эпицентре которого находился шарту. Там среди светового хаоса уже летал меняющий форму ворон, а в распахнувшуюся дверь столовой ворвался взъерошенный Таас. Сидя посреди прозрачной комнаты с черным котом за спиной, я чувствовала себя капитаном терпящего бедствие корабля. Увы, беспомощным капитаном, которому только и оставалось, что гордо сдохнуть вместе со своим судном. Утешало одно: истинный хозяин шарту не я, а Кир-Кули, и уж он-то наверняка что-нибудь придумает.

Придумал! Отразился на одной из стен, помахал мне приветливо рукой и с фальшиво-беззаботной улыбкой на белой физиономии сообщил, что планирует отправить меня в очередное путешествие в пространственно-временной карман своего чудо-дома. С последним его словом изображение блондина исчезло и… стены вновь стали белыми и непрозрачными, не считая обычного зеркала в серебристой раме на одной из них. В комнате повисла благоговейная тишина. Если б еще и качка прекратилась, я б даже поверила в то, что все закончилось. Но… она не прекратилась. Просто кое-кто, видимо, впечатлился перепуганным выражением моей физиономии и отключил картинку.

Прошла минута, вторая… Уже знакомое ощущение неприятной невесомости так и не наступало. Я сидела, кот молчал, временно став фигурным продолжением спинки кресла, и мне казалось, что он даже дышать перестал. Впрочем, не факт, что посланникам Сэн для жизнедеятельности вообще воздух требовался. Еще через пару минут я подумала, что ожидание и неизвестность куда хуже боевого реалити-шоу «За стеклом». Перетащила Тааса к себе на колени, стала поглаживать дрожащей рукой, второй же по-прежнему держалась, когда шарту особенно сильно «штормило». Спасительная невесомость приходить не спешила. Уж не знаю, что там случилось с Кир-Кули и его волшебным перстнем, но спустя еще минут десять-пятнадцать наш славный корабль решительно и бесповоротно пошел ко дну.

Я бы подумала, что это один из запланированных аше-аром маневров, если бы с потолка, где одна за другой гасли лампы, не закапала вода. Утонуть в «консервной банке», пусть даже в обществе кота, я боялась ничуть не меньше, чем помереть любым другим способом. Страх буквально парализовал меня, даже руки дрожать перестали, а взгляд, бесцельно блуждавший по комнате, остановился на зеркале. Том самом добром старом зеркале, которое сейчас, как и раньше, висело на стене столовой.

– Покажи мне Кир-Кули, – прошептала едва слышно, но не увидела ничего нового, кроме интерьера погруженной в полумрак комнаты. – Хозяина покажи! Пожалуйста! – Крик больше походил на хрип, тем не менее он прозвучал куда громче предыдущей фразы.

Вот только реакции вновь не последовало. И мрачные предчувствия похоронной процессией прошествовали по моим до предела натянутым нервам. Что это? Нежелание раненого дома выполнить приказ гостя или запрет, наложенный аше-аром на трансляцию чего бы то ни было для меня? А если шарту просто не может найти своего создателя? Если Кир… Кир…

Я сглотнула, сдавив кота так сильно, что тот наверняка бы крякнул, не пребывай он в состоянии, близком к трансу. Да, блондин был пока жив, иначе бы и его сестрица крови тоже умерла. Но жизнь – понятие растяжимое. И что являлось причиной странного дискомфорта, головокружения и наплывов тошноты, я с полной уверенностью сказать не могла. Может, выкрутасы тонущего дома, может, страх или беременность, а возможно, и наша таинственная Эо-связь с братцем, которому сейчас требовалась моя помощь, моя энергия. Но… как ее отдать?!

Подумать на эту тему я, увы, не успела, так как в комнате раздался неприятный треск, по потолку зазмеилась трещина, прочный на вид материал вздулся пузырем и… лопнул. Сквозь прореху потоком обрушилась вода, а вместе с ней рухнули и мы с котом, потому что комната перевернулась. Дальнейшие события я запомнила плохо. Кажется, мы выплывали. Причем вначале мне было непонятно, кто именно являлся двигателем спасательной операции, я или вышедший из астрала Таас, который заметно вырос и теперь вполне мог тащить меня за шкирку, как тигр котенка. Вроде как он и тащил. И двери выносил тоже он. И лапами греб, пытаясь ускорить процесс. И вообще делал все, чтобы спасти мою хрупкую человеческую жизнь. Или уже нечеловеческую? Судя по ощущению разливающейся по телу тьмы, второе было ближе к истине.

Это походило на шкатулку в шкатулке, на вторую кожу или на то странное впечатление, когда чувствительными становятся кости, будто ощущаешь их отдельно от мышц и прочих тканей. Вот только мои кости сейчас состояли из чистого, незамутненного светом мрака – гибкого и пластичного, но скованного рамками женской фигуры. Впрочем, и она, как выяснилось, не была препятствием.

В полуобморочном состоянии, балансируя на грани реальности, я видела, как смятой серебристой фольгой кружат вокруг нас странно деформированные рыбки. Причем чем больше становилось этих блестящих скорлупок, тем яснее был мой взгляд, тем легче переносилось подводное плавание без кислородного баллона и костюма для дайвинга. Я не захлебнулась, а благополучно выплыла, вдохнула полной грудью и… снова пошла ко дну, так как моего спасателя откинуло метров на десять в одну сторону, а меня – на столько же в другую.

Утонуть не дала чья-то сильная рука, поймавшая меня за шкирку и вздернувшая над поверхностью неспокойной воды. Отплевавшись, я разлепила мокрые ресницы и покосилась на спасите… льницу. Она легко левитировала над волнами, практически не касаясь их подошвами мягких туфлей, и… светилась. Холодные голубые глаза женщины смотрели внимательно, с любопытством. В который раз за время пребывания в этом мире ощутила себя диковинным зверьком в зоопарке. Зверьком, которого выпустили за пределы решетки к вкусным и питательным… зрителям. Мысль попробовать свет аше-ары только зарождалась в моей слегка затуманенной голове, а просочившаяся сквозь кожу тьма уже дегустировала незнакомку. Вернее, пыталась, но невидимая стена мешала пробиться к такому аппетитному на вид свету.

Белое лицо женщины странно перекосилось, смазалось, выпуская наружу другие черты. На мгновение почудилось, что среди этих искаженных масок, стремительно перетекающих одна в другую, мелькнула и физиономия Кир-Кули. Руку, державшую меня, свело судорогой, но скрюченные пальцы намертво стиснули мой ворот, не желая выпускать добычу. Вот только ни она… в смысле, ни это двуликое существо, ни я не могли предположить, что в озерной баталии принимает участие и третья сторона.

Когда странная сила дернула меня вниз, оставив в белой «клешне» обрывок жилета, я даже вдохнуть не успела толком. Но смерть от утопления мне не грозила, потому что почти сразу вокруг меня раздулся слабо мерцающий пузырь, где помимо воды присутствовал и воздух. Я словно оказалась в экзотической ванной, причем не одна. Остролицее создание с пятнистой кожей и всклокоченными волосами сидело в этом же шаре напротив меня и молча изучало мою изрядно потрепанную и слегка коптящую тьмой персону. Существо смотрело синими-пресиними, как разведенные в воде акварельные краски, очами. Тьма же осваивалась, ощупывая пространство, но брезгливо обходила невкусного монстра с красивыми глазами, роскошным браслетом на запястье и смешными недоразвитыми крыльями за спиной.

Пузырь быстро опускался на дно, будто батискаф в морские глубины. Мимо стай перепуганных рыб, мимо потрескавшегося и покореженного шарту, мимо темной стены обрыва… куда-то вглубь подземной пещеры.

– Приплыли, – обреченно выдала я.

– Еще нет, сейлин, – «мило» улыбнулось мне синеокое чудище, демонстрируя два ряда чуть заостренных мелких зубов, – но уже скоро.

В то же время на поверхности…

Озеро бурлило и взрывалось фонтанами от пролетавших мимо цели снарядов. Со дна поднимался ил, превращая еще недавно кристально-прозрачную воду в мутную и вязкую. В такой и острое зрение было бы бессильно, поэтому единственное, что оставалось гаю Многоликому, – это искать пропажу с помощью магии. По-прежнему в образе аше-ары из рода Кули, сильнейший парил над волнами, сомкнувшимися над головой сейлин. Информация, полученная от птицы, полностью подтвердилась. Девчонка и правда оказалась необычной. Прикосновение ее тьмы было незабываемым. Если бы не защитные чары, которыми окутывают себя практически все повелители времени, неизвестно, как бы закончилось знакомство с этой мелкой тварью.

Ментальные щупы как чуткие пальцы музыканта скользили по дну, но ничего не находили. Сейлин словно сквозь землю провалилась! Может, течением уволокло под недобитый шарту, который бесформенным комом застрял в толще грязной воды? Или какое-нибудь животное заглотило? Вот бы была удача! Хотя… вероятней всего у девчонки был какой-то запасной план, и она банально сбежала, воспользовавшись суматохой.

У самой кромки воды в удушающих кольцах радужной плети извивался, силясь вырваться, Таас. Второй же посланник Сэн, выпустив угрожающего вида когти, раз за разом пытался спикировать на разноцветную шевелюру сильнейшего. Обе призрачные твари то расплывались туманом, то вновь обретали плоть, но избавиться от магических пут чародея не могли.

Визитеры все рассчитали и теперь без напряга осуществляли свой идеальный план по уничтожению сейлин и предателя-эйсарда. Способность Многоликого с невероятной достоверностью перевоплощаться в тех, с кем он контактировал, помогла пройти сквозь расставленные вокруг озера ловушки. Умелые, опасные, но… безвредные для Кир-Кули. В его образе сильнейший и пребывал, пока расчищал путь для своих спутников. А потом началось представление. Поддельный эйсард сменил облик на не менее фальшивую маску главы рода Кули и попытался достучаться до предателя на древнем языке его расы. Предатель оказался достаточно умным, чтобы не повестись на спектакль. Но недостаточно прозорливым, потому и продолжал сидеть в своем шарту и дальше. Впрочем, его активно выкуривали оттуда, провоцируя на какие-либо действия. Когда он все-таки покинул дом, в дело вступила вторая часть плана.

По ноге «аше-ары», отвлекая от приятных воспоминаний, скользнул огненный шар и, натолкнувшись на щит Многоликого, рассыпался красно-фиолетовыми искрами. Чужая магия не повредила, но доставила заметный дискомфорт. Сильнейший тихо зашипел от раздражения и оглянулся. На берегу под аккомпанемент металлического звона и вопли плененного магической сетью киприна «общался» с телохранителями гайи Белоснежной бывший предводитель азоров. При особо резких «доводах» из рубленной раны, раскроившей плечо мужчины, летела кровь. Ее алые брызги уродливыми пятнами оседали на одежде противников. Даже будучи раненым и в меньшинстве, Кир из рода Кули не уступал своим соплеменникам ни в мастерстве, ни в скорости, ни в силе. Зато заметно превосходил их в ярости, которая буквально светилась в ярко-голубых глазах блондина. Его дом, его сейлин, его жизнь – этому аше-ару определенно было что терять и за что сражаться! И гай Многоликий невольно порадовался, что находится далеко от места разборок, красно-фиолетовые отголоски которых долетали и до него.

Эйсард же магию не применял, зато прекрасно компенсировал ее виртуозным владением холодным оружием. Уникальный блок, поставленный на него главой ордена сильнейших, пока еще работал. Правда, ключевым словом тут было именно «пока». Удерживать долго силу седьмого уровня разъяренного мага жизни не могло ни одно даже очень искусное заклинание. И, вторя мыслям Многоликого, берег «взорвался» голубым заревом, осветив на миг застывшую фигуру Кир-Кули. Оба его противника шарахнулись в стороны, но голодные языки пламени успели слизнуть с одного из них все фиолетовые нити силы. Белокожий телохранитель повалился наземь, его напарник, мгновенно сориентировавшись, подхватил друга воздушной петлей и отшвырнул прочь. Впрочем, сам он тоже не стремился продолжать бой. Оба аше-ара безрассудной смелостью не страдали, потому и поспешили ретироваться от вернувшего магию Кир-Кули. На их счастье, эйсарда куда больше интересовало содержимое озера, нежели добивание врагов. С разбега погрузившись в мутную воду, мужчина исчез из зоны видимости сильнейшего, зато попал в зону действия его ментальных щупов.

А берег вместо лазури залило золотое сияние. На его фоне зловещими кольями смотрелись стволы покореженных во время аше-аровской драки деревьев. Полыхнувшее зарево не спешило таять, наоборот. И Многоликий отлично понимал, что эта яркая, слепящая, стремительно приближающая волна света ничего хорошего им не сулит. Пленник все-таки покинул застенки. Бездна!

Фальшивая аше-ара встревоженно взглянула на друга, тот зашвырнул животных как можно дальше, раскинул над водой радужный мост и побежал на другую сторону озера. Туда, где было относительно безопасно. Туда, где в этой самой шаткой безопасности ждала своих соратников гайя Белоснежная и куда подтягивались заметно вымотанные аше-ары. И, быть может, им всем удалось бы покинуть проклятое озеро, но… свет двигался быстрее. Холодный, хищный, голодный свет!

Магические щиты трещали, искрились, ломались, пытаясь удержать натиск чужой силы. Первым не выдержал радужный мост, разлетевшись под ногами своего создателя. Гай с разноцветными волосами, охваченный ореолом нестерпимо яркого света, полетел вниз. Но до поверхности воды добрался только обгоревший труп гая. К сожалению, для него и сотоварищей бессмертие сильнейших в большинстве своем было лишь мифом. А уязвимость – тщательно оберегаемой тайной. Многоликий дернулся, меняясь в лице. Маска «аше-ары» поплыла как горячий воск, открывая истинное лицо мага. Боль, страх, отчаяние… мужчина разрывался между желаниями кинуться к погибшему другу и убраться прочь с места смертоносного светопреставления.

А пленник, выйдя из леса, стоял и смотрел на своих обескураженных тюремщиков. От его золотистой кожи и одежд шло мягкое свечение, тугие жгуты волос, точно змеи, извивались на ветру, а глаза, эти жуткие глаза – бездонные озера расплавленного металла с иглами вертикальных зрачков – горели бешенством. Оба зверя, вернувшись, нырнули в воду, гай же Светлоликий, напротив, остался на берегу. Шанс сжечь ненавистную главу ордена повелителей времени, не дав ей сбежать через портал, повелитель Неронга упускать не желал. И у него все получилось бы, не явись в разгар светового шоу целое стадо маануков.

Точно обезумевшие, ящеры бежали навстречу опасности, вспыхивали, как гигантские свечи, и с диким воем прыгали в воду. Несчастные твари живой стеной прикрыли пару сильнейших от магии пленника. И Многоликий мог поклясться, что привел этих рептилий сюда белокожий всадник на серебристом киприне, чей силуэт мелькнул за деревьями. Короткой передышки вполне хватило для активации портала. Через него визитеры и ушли, оставив Светлоликого наслаждаться воплями все прибывающих маануков.

Где-то в водах подземной реки…

Молчание напрягало, как и эти водянисто-синие глаза напротив. Внимательные, холодные, изучающие. В тусклом свете, льющемся от стен пузыря, крылатое существо напоминало демона. Почему-то подумалось, что украли меня не просто так, а с какой-то конкретной целью. Ну, к примеру, для сытного ужина в укромном месте. Стало как-то жаль, что тьма не оценила вкус монстра и благополучно уснула во мне. Я вздохнула, почему-то вспомнила о коровах, обреченных на судьбу котлет, и решила представиться. Авось еда с именем для пятнистого создания будет менее аппетитной.

– Я Зоя. А вас как зовут? – спросила, обхватив руками колени и положив на них подбородок.

В большом полупрозрачном шаре было довольно тепло и относительно сухо… в верхней его части. Мимо этого странного «батискафа», чуть подсвечивающего толщу темной воды, проплывали каменные стены подземного ущелья. Вернее, мы мимо них проплывали, но впечатление от этого не менялось.

Чудище фыркнуло, но ответить не удосужилось. Я вздохнула, понимая, что диалог у нас не клеится, а шар движется все дальше и дальше, унося меня от озера. Если честно, мне и самой говорить не очень-то хотелось. Сидя в довольно комфортных условиях, я все больше улетала мыслями к Кир-Кули и потонувшему шарту, а не обдумывала варианты своего ближайшего будущего. Что-то ведь пошло явно не так, раз дом не втянуло в перстень. Может, брата крови ранили? Или… Нет, не убили! Я же жива. Вроде бы…

С подозрением посмотрела на существо, усомнилась в последнем выводе еще больше. А вдруг в этом мире собиратели душ именно так и выглядят? Всклокоченные, пятнистые, крылато-хвостатые и… без острой косы.

– Расслабься, – сообщила мне гипотетическая «смерть» и улыбнулась. – Не буду я тебя есть.

– А что будете? – поинтересовалась, пользуясь всплеском ее разговорчивости.

– Торговаться, – все так же радостно скалясь, сказало это.

– С кем?

Ответа не последовало. Решив, что сеанс кратковременного общения завершен, я отвернулась и вновь сосредоточилась на разглядывании подводного мира за тонкими стенами светящегося пузыря. Вот только вместо мелких рыбешек, водорослей и каменных пород видела напряженную улыбку аше-ара – ту самую, которую он подарил мне перед тем, как исчезнуть с зеркального экрана. Неизвестность нервировала, а метка, поставленная мне на грудь братцем крови, жгла. Пощипывать она стала еще минут десять назад, и с тех пор неприятные ощущения только усиливались.

Я чуть отогнула порванный ворот жилета и потерла клеймо, чем-то похожее на блестящую переводную картинку. Жжение не прекратилось, и. И мне подумалось, что, может, это и есть связь Эо в действии? Вдруг Кир-Кули требуется моя энергия и… он ее получает, а я взамен чувствую такой вот дискомфорт.

– Что это? – дернув меня за руку, спросило существо. – Ты рабыня? Сейлин – рабыня? Ра… ой, не могу-у-у, – взвыло пятнистое создание и повалилось назад в воду, оно покатывалось от хохота, бултыхалось и дергало длиннющим хвостом, осыпая меня мелкими брызгами.

И я обиделась. Не на брызги, конечно, а так… Просто грустно стало. Поджав губы, снова отвернулась. Подумаешь, рабыня. Я еще и сестра крови, и вообще его главный козырь на всю оставшуюся жизнь. Так что нечего тут ржать, как лошадь… глубоководная.

– А я тебя помню, это ведь ты. Конечно же ты! – Вдоволь повеселившись, эта селедка демоническая ткнула указательным пальцем мне в грудь. Как раз туда, где под ямочкой на шее «цвела» нежно-голубая шелби. – Ты та самая игрушка эйсарда.

Отлично! Статус рабыни плавно перетек в статус игрушки. Или в понимании странного создания это было одно и то же? Стоп! Оно меня помнит, значит, видело, следовательно, мы встречались. Сложить два плюс два оказалось несложно. Да и эти странные глазищи казались слишком уж знакомыми. Вот только лохматое чудовище, сидящее напротив, мало походило на синеволосую красотку, гулявшую по волнам и покушавшуюся на жизнь киприна.

– Жжет? – указав на метку, спросила крылатая русалка. И во взгляде ее промелькнуло неудовольствие.

– Допустим, – пробормотала я, понимая, что она и так уже знает ответ.

– Скверно, – скривилась похитительница сейлин, делая странные пассы руками, от которых вода в пузыре забурлила, а вокруг него – потемнела и как будто уплотнилась. Даже свечение от стен не позволяло теперь разглядеть окружающее пространство. Мы словно в плотной скорлупе оказались, и она неприятно на меня давила.

Мне даже почудилось, что шар стал меньше, жидкости в нем – больше, а воздуха… Его начинало не хватать. Или, быть может, я просто слишком часто дышала? Сразу вспомнилось, что мы не только глубоко под водой, но и под землей тоже. Над головой тяжелые каменные глыбы, и не вырваться из этого хлипкого пузыря. А если и вырваться, то куда? Кругом темнота, вода и… смерть.

Клаустрофобия – страшная штука. Пока видела кусочек пространства за полупрозрачными стенами нашей «подводной лодки», ничего особенного не ощущала. Но стоило пузырю стать похожим на непроницаемый силиконовый гроб, как у меня закружилась голова, неприятно сдавило грудную клетку и похолодели руки. И компания синеглазой мымры от все усиливающегося страха не спасала.

Тьма снова проснулась, потянулась к свету, ощупала гибкие стены пузыря и свернулась черным газовым шарфом вокруг моей шеи. Думала, задушит, но нет… На самом деле стало чуть легче. Во сне я ее контролировала, будто собственное тело, сейчас же было иначе. Вроде и часть меня, но до конца ее не чувствую. Как волосы на голове: растут, однако заставить их шевелиться силой мысли не получается.

Страх по-прежнему не желал отпускать, но дыхание выровнялось и сознание, едва не уплывшее во мрак, прояснилось. Где-то с минуту я молча смотрела на русалку, в надежде таким образом отвлечься от мерзкой фобии. Потом поняла, что от созерцания такой «красоты» мне становится только хуже, и, прикрыв глаза, решила успокоить нервы с помощью хороших воспоминаний.

Хотела воскресить в памяти лица родных, занятия в «Мухе» и вечерние посиделки с Маринкой, на которых помимо нас присутствовали только кола, чипсы и ее любимый кот Чингачгук. А вместо теплой домашней обстановки перед моим внутренним взором встал белый зал шарту. С белым ворсом огромного ковра, белыми ароматными цветами на стенах и… белым мужчиной в серебристых одеждах.

– Потанцуем? – провокационно улыбаясь, спрашивал он, а длинные пальцы ласково перекатывали черные рукояти кинжалов.

Эта тренировка не шла ни в какое сравнение с той, что мне устроили в день рождения. И острые клинки в тот раз не резали, не кололи – они пели в руках, разрубая воздух! На их гладких боках танцевали яркие блики, в то время как я танцевала с Киром.

Мотнула головой, отгоняя наваждение. Не то, не такими воспоминаниями я планировала восстанавливать свое душевное спокойствие! Открыла глаза, встретилась с пристальным взором русалки, снова зажмурилась и насильно подтянула картинки из моей прошлой жизни.

Итак… Чингачгук, чипсы, кола и Маринка. Сестра сидит на диване и тычет длинными ногтями в кнопки телевизионного пульта. Длинными и острыми… похожими на те кинжалы, что как литые ложились в мою ладонь. Серебряная вязь переливалась на черных рукоятях, почти как маникюр моей сестры.

Черное с серебром… и белая мужская рука поверх моих пальцев. Сжимает мягко, но настойчиво, направляя движения, помогая делать плавные взмахи и резкие остановки.

– Ш-ш-ширх! – воздух разрезает серебристая линия, – ширх, – и острое лезвие, победно сверкнув, замирает на уровне моей груди. А вместе с ним замираю и я… в объятиях белокожего тренера.

Он стоит за спиной, его дыхание шевелит волосы на моей макушке, а сердце бешено бьется, вторя яростным перепадам струящейся отовсюду музыки. Красивой, динамичной, страстной.

– Еще хочешь потанцевать? – спрашивает аше-ар, склоняясь к моему уху.

Жмурюсь, как довольная кошка, киваю и улыбаюсь. Глупо, счастливо. Так танцевать я готова часами, пока не упаду на мягкий белый ковер от усталости и от дурацкого детского блаженства…

– Замечталась? – Голос пятнистого мутанта вернул меня с небес на землю. – Судя по выражению лица блаженной дурочки – да, – хмыкнула русалка, а потом радостно сообщила: – Приплыли! Пора на выход, сейлин.

Полчаса спустя…

Кир-Кули шел по дну, не зажигая магические огни. Да и к чему они, когда рядом движется существо, света которого вполне хватает, чтоб озарить пространство на много шагов вперед, а силы – чтоб без труда держать защитный купол над путешественниками и расчищать завалы камней в лабиринтах подземных рек. Один поворот, второй, третий… Как понять, куда утянула айку та подводная тварь, что сумела ее похитить, если метка на теле девочки молчит? Почти молчит… для него – ее хозяина. Но где гарантия, что голубой росчерк под ключицей не жжет свою носительницу подобно раскаленному железу? Однако выбора не было, и аше-ар сильнее потянул за незримую нить «рабской цепи».

Официально в Тайлаари рабство было под запретом, разве что присутствовали редкие случаи долгового или добровольного, когда кто-то слабый и уязвимый сам соглашался на определенный срок принадлежать более сильному хозяину, способному обеспечить защиту и безбедное существование. Но работорговцы выкручивались из ситуации, доставая товар в мирах за Гранью. Попасть туда было сложно, вернуться еще сложнее, путешествие стоило дорого, род деятельности считался контрабандой, но… спрос рождал предложение. У Кир-Кули когда-то очень давно тоже были рабы, носившие его уникальную подпись на своей коже. Забавные игрушки, исполнительные слуги… Недолговечные, увы. Но опыт работы с рабским клеймом и сопутствующей ему ментальной цепью эйсард усвоил на всю жизнь.

Ритуал Эо позволял чувствовать, что физическое здоровье айки в полном порядке, но не давал четкого представления, где именно она находится. Связь гая Светлоликого с зачатым им ребенком тоже не радовала конкретикой. Сильнейший знал, что сейлин где-то здесь, в этом всеми забытом мире, но искать ее ему приходилось с помощью своих проворных посланников. Оба они и сейчас рыскали под водой в виде расплывчатых фантомов. Заглядывали в расщелины, под камни, исчезали в темных ответвлениях рек и снова возвращались… ни с чем. Самой результативной в розыске пропажи по-прежнему была рабская метка. Она как приглушенный чьей-то магией маячок тихо звала хозяина.

– Как можно было умудритьс-с-ся ее потерять? – не скрывая раздражения, шипел мужчина с длинными волосами, похожими на толстые жгуты.

– Найду – узнаю, – сухо отвечал его белокожий спутник.

На его пальце тускло мерцал перстень с мутно-голубым камнем: израненный, но живой шарту потихоньку восстанавливался в пространственно-временном кармане, робко пользуясь живительной магией хозяина. Аше-ар тоже был вымотан и обессилен, и дом это знал.

– Ес-с-сли найдем! Ес-с-сли она еще жива…

– Жива, здорова и даже не сильно напугана, – продолжая двигаться дальше, сказал эйсард. Он говорил это уже раз в пятый, прекрасно зная, что Эо-связь не может лгать, а некоторым Лучезарным типам, шипящим, будто масло на сковороде, просто надо скинуть напряжение и доказать свою правоту, что гай и сделал.

– Я же говорил, что надо было вернуться в Неронг! – укоризненно глянув на собеседника, заявил он. – Ты не в сос-с-стоянии защ-щ-щитить сейлин в одиночку.

– И то верно, – не стал перечить аше-ар, – так почему же ты – великий и ужасный создатель порталов, не пришел на помощь, как только она понадобилась? Неужто Таас не донес вовремя? – Он не смотрел на сильнейшего, да что там, он и под ноги-то смотрел постольку поскольку, двигаясь больше интуитивно, чем опираясь на зрительное восприятие. Все внимание блондина было сосредоточенно на едва уловимой магической нити, связывающей его с айкой.

– Донес, – не скрывая досады, ответил Светлоликий. – Нижний город, потеряв мой артефакт, закрылся и… Короче, на какое-то время порталы были заблокированы, – золотые глаза с тонкими нитями зрачков сверкнули холодным бешенством. Но распалять эту эмоцию маг не стал, а Кир-Кули в свою очередь не стал подкидывать дров в огонь ироничными замечаниями.

– И мою магию перекрыть сумели, – только и сказал он, продолжая отслеживать пропавшую сейлин. – Айку чуть не убили, шарту разрушили… Какого мирда они вообще так рано явились? Ведь доложить о случившемся было некому, а следилок здесь точно нет, уж я то проверял. Тогда… почему пришли?

– За моэрой? – Золотые глаза посмотрели в голубые.

– Синеглазой невестой? – припомнил визит лейры и Кир, а потом тихо, но емко выругался. – И где она сейчас?

– Полагаю, там же, где и сейлин, – нехотя признался сильнейший. – Только маг воды с моим артефактом мог обойти подводные щиты, утащить из-под носа сильнейших девчонку и… позволять ей дышать под водой последние полчаса.

– Хм. – Кир-Кули усмехнулся. Не весело, но и не грустно, скорее с некоторой толикой восхищения. – Ты, главное, не убивай этот уникум с ходу, ладно?

– Ладно, – нехотя согласился гай и добавил, кровожадно усмехнувшись: – потом убью. Как только переломаю все ее гибкие кости и верну себе браслет.

Когда впереди послышался характерный шум водопада, оба путника ускорили шаг. Узкое русло реки сквозь каменную арку обрушивалось на дно огромной пещеры. Вода послушно огибала мужчин, повинуясь чарам лейра, и они, подойдя к самому краю стены, остановились и с интересом уставились вниз.

На небольшом участке «суши» возле самой стены, плавно переходящей в куполообразный свод, сидели двое. Зеленоватое пламя магического костра освещало их мокрые фигуры и бликами ложилось на темную поверхность озера. Причудливые тени плясали на каменной поверхности, пряча от посторонних глаз едва заметные защитные контуры. Кто-то явно ждал гостей, причем гостей опасных.

Пятнистое создание с куцыми крыльями за спиной мерно вращало над искусственным огнем пучеглазую рыбину, наколотую на длинный коготь. Оно задумчиво поглядывало на свою соседку и время от времени отвечало ей, а девчонка активно жестикулировала, что-то доказывая монстру. О чем именно беседовала эта странная парочка, мужчины не знали: звукоизоляция импровизированного убежища и охранный купол были на высоте. Но то, что разговор протекал вполне себе мирно, понимали оба.

– Это кто? – немного помолчав, спросил Кир-Кули.

– Эм… моэра, – ответил «золотой» и с еще меньшей уверенностью добавил: – Наверное.

– А что с ней? – Аше-ар прекрасно помнил красивую синеволосую сайю, явившуюся в их дикий мир некоторое время назад, и никак не мог опознать ее черты во всклокоченном чудище с рыбиной в когтистых лапах.

– Переболела… чарами нижнего города. – Сочувствия в голосе Светлоликого не было.

– Бедняжка, – с фальшивым сожалением вздохнул блондин. – А может, убивать совсем не будем? Смотри, какая милая зверушка получилась. И айке нравится.

В пещере возле темной воды…

Ее звали Ырли, и она не была русалкой. Хотя на данный момент последняя из рода Бьянка была вообще непонятно кем. И все благодаря коварству бывшего наместника, заманившего ее в одну из ловушек нижнего города. Эту девушку тоже обманул Сэн, обманул и бросил мутировать в подземелье, как и меня на том каменном источнике пару дней назад. Синеглазая сайя из расы моэр стала еще одним подопытным кроликом для проклятого экспериментатора.

Наверное, именно это нас и сблизило, разбило тот лед неприязни, стеной которого мы обе отгораживались друг от друга. И лишь по прибытии в огромную пещеру более или менее разговорились. Началось все с сейлин… вернее, с понимания этого проклятого слова. Оно у нас как-то очень уж сильно разнилось. И если пятнистая пародия на красотку-невесту искренне мечтала стать избранной, то я, напротив, отчаянно хотела избавиться от этой роли и при этом не нанести особого вреда нашему с Кир-Кули здоровью.

Ырли доказывала, что мне безумно повезло, а еще – что у меня нет мозгов, раз не ценю своего счастья. Я же говорила, что в рубашке родилась здесь исключительно она, потому что избежала участи недолговечного инкубатора для тела какого-то мифического древнего. Потом мы обсуждали гипотетические возможности сейлин и мою странную тьму со специфическими вкусовыми пристрастиями, побег моэры из Неронга и браслет, который будто сросся с ее запястьем… А когда дошли до разговоров про родителей и опекунов, учителей и полное непонимание со стороны тех, кто за нас в ответе, явились они.

Если б не магический контур, который Ырли тщательно вычертила на камнях вокруг места нашего привала, мы, увлеченные беседой, даже не заметили бы их прихода. Метка на моей груди по-прежнему жгла, но в последнее время это жжение было вполне терпимым, и я потихоньку к нему привыкала. На появление аше-ара клеймо не отреагировало никак. Хотя, может, так и было задумано?

Каким чудом мои компаньоны умудрились обойти сигналки, разбросанные моэрой по пещере, – не знаю. Хотя догадываюсь, конечно, помня о магических талантах одного и о высшем уровне силы второго. Куда рыбке синеглазой с ее семилетней теорией и практикой до этих ходячих древностей с их многовековым опытом! Но обмануть охранные символы ближнего круга не удалось даже им. Невидимые знаки ярко вспыхнули, озаряя полупрозрачную стену купола. Оборвав фразу на полуслове, я резко вскочила и, прикрыв собой новую знакомую, развернулась к гостям.

– Привет, – натянув на лицо беззаботную улыбку, призванную скрыть нервозность, помахала визитерам ручкой. Кир-Кули приложил ладонь к острому уху, чуть задев кончиками пальцев колечки-серьги. Они ярко сверкнули, поймав отблески нашего зеленого пламени. А я перевела взгляд с блондина на его спутника и тихо зашипела, ткнув Ырли в бок локтем. – Сними звукоизоляцию, пока они сами все не сняли. – Судя по заинтересованному выражению на лице гая и по легкому шевелению увенчанных золотыми когтями пальцев, именно этим он сейчас и занимался.

Я же с не меньшим любопытством разглядывала его. Первый и последний раз в этом облике Светлоликий предстал передо мной в зале с источником. И там он светился значительно сильнее, а потому как следует изучить его внешность было проблематично. Зато сейчас мягкое мерцание кожи лишь придавало ей некоторую неестественность, но не скрывало черты. Сильнейший, как и аше-ар при нашем знакомстве, напоминал мне живую статую, только сделанную из драгоценного металла, а не из холодного мрамора. Человеком-лампочкой называть его больше не хотелось, а вот под определение «золотой мальчик» отец моего будущего ребенка подходил. Очень.

Он был строен и высок, совсем как в облике Сэн, только выглядел вполовину моложе своей второй ипостаси. Что-то сходное с зеленоглазым магом проскальзывало и в лице Светлоликого, но из-за миндалевидных очей, будто залитых расплавленным золотом, это сходство казалось каким-то незначительным. Длинные, до середины спины, волосы чем-то напоминали тонкие африканские косички, заплетенные на манер жгутов. А идеальной формы губы презрительно скривились, когда он иронично заметил:

– Неплохая работа… для лейры-недоучки.

Теперь зашипела Ырли. И получила очередной тычок по тому же месту. А все потому, что мы с ней эту встречу обсудили. Причем несколько раз. И она обещала не вмешиваться, дабы не накликать на себя гнев Кир-Кули. Про то, что на зеленый огонек явится еще и Светлоликий, я не знала. Но это обстоятельство лишь укрепляло мое желание держаться разработанного плана.

Он был прост: никаких торгов, никакого шантажа и, главное, никаких угроз! Провоцировать тех, кто заведомо сильнее и опытнее, – все равно что добровольно положить голову на плаху. Ырли, опьяненная своей силой, не очень-то это понимала, но мою идею в конечном итоге поддержала и даже пообещала не ввязываться в диалог.

– Не надо ее трогать, пожалуйста, – сложив ладони перед грудью, попросила я визитеров. – Она мне жизнь спасла там, на озере. Когда та… тот… меняющий лица аше-ар меня за шкирку поймал. Так что за мной теперь долг. А я, – выразительно посмотрела на Кир-Кули, – хорошая девочка, которая отдает долги. Верно, братец?

Мужчина фыркнул и опустил голову, скрывая улыбку.

Я прекрасно знала, что моэра хотела использовать меня в качестве разменной монеты для достижения своих целей. В чем-чем, а в прямолинейности этой дамочке отказать сложно. Но и у меня был свой корыстный интерес на ее счет. Во-первых, хотелось иметь возможность поговорить с кем-то близким по возрасту, во-вторых, проживание с двумя слегка озабоченными мужиками под одной крышей – и тем паче пробуждение в одной постели – мне совершенно не нравилось, ну и, в-третьих, лейра пообещала заняться со мной развитием способностей сейлин и попробовать обучить магии. Хотя бы бытовой. На том и сошлись.

– Вы не причините Ырли вреда? – не менее выразительно взглянула на гая Светлоликого.

– Нет, – ответил он, – разве что чуть поджарим… эту крылатую пиявку.

Моэра в раздражении забила длинным хвостом, но смолчала. За нее ответила темная вода, журчащей лентой потянувшаяся из озера. Я почувствовала, как краска отхлынула от лица, испуганно посмотрела на золотого мага, с надеждой – на белого. Да так и замерла, когда аше-ар кивком указал мне на каменную плиту в тени, предлагая тем самым сесть, расслабиться и насладиться зрелищем. Все это он и сам проделал по другую сторону защитного купола. И я последовала его примеру.

А змея-вода, в последний раз ударив «хвостом» по темной глади, оторвалась от нее и, застыв на мгновение в паре метров от сильнейшего, с грозным урчанием рванула к нему. Она явно намеревалась сбить мужчину с ног. Однако тот выкинул руку навстречу водяному творению, говоря этим жестом «Стоп!», и, как ни странно, чудовище притормозило. Оно напоминало узкий и длинный пластиковый пакет, наполненный бурлящей жидкостью, которая переливалась в зеленых отблесках пламени и недовольно урчала, но… не спешила снова нападать.

Светлоликий, точно искусный дрессировщик, повел ладонью в сторону – и водная стихия, как послушная собачка, последовала за ней.

– Не зря я подозревала, что это ты меня развел! Один лейр в зачарованном городе – странно, но допустимо, но два – нер-р-реально, – рыкнула Ырли и пару раз щелкнула гибкими, как резина, пальцами, вновь перехватывая контроль над сотканной из прозрачных струй змеей.

Охранный круг из магических символов она преодолела без каких-либо проблем. Дернулась, развернулась, перетекла поближе к хозяйке и, будто кошка, принялась ластиться к ее ногам. Разве что хвостом не виляла: длинным, гибким, разбрасывающим мелкие брызги по сторонам. И я бы даже решила, что так и должно быть, не появись на пятнистой физиономии моэры выражение полной растерянности, а на золотых губах Светлоликого – победная ухмылка.

Резко повернула голову, желая увидеть выражение лица Кир-Кули, но на камне его уже не было. Когда он ушел, а главное, куда, я не знала. Раз – и исчез. Бесшумно, быстро, незаметно. Магия? Тренировка? Да какая разница! В следующую секунду меня обняли сзади, белая ладонь закрыла рот, сдерживая готовый сорваться крик, а макушки коснулся легкий поцелуй. Кричать расхотелось, вырываться тоже. Зато очень захотелось узнать, как блондин умудрился взломать защитные чары Ырли. Вот только стоило ему убрать от моего лица руку, как вместо этого важного вопроса я выдохнула:

– Как же приятно, что ты жив и здоров.

– О! – шепнул мне в висок аше-ар. – А уж я-то как рад, что ты в порядке, айка! – Его тихий смешок вызвал ответную улыбку, а еще один поцелуй достался кончику моего уха. Снизу от камней поднималось приятное тепло, постепенно подсушивая мою одежду.

– Да-да, – шепотом отозвалась я. – Помню: помирать-то обоим неохота.

– Именно, – согласился со мной Кир-Кули. – Но заметь, принцесса, как хорошо стимулирует наличие Эо-связи нашу искреннюю заботу друг о друге.

Я рассмеялась. Громко. И оба «циркача», которые несколько секунд назад занимались перетягиванием водяного «каната», уставились на нас.

– Как ты… вы… – Небрежным жестом руки Ырли отправила свое творение обратно в озеро. То вильнуло на прощание гибким хвостом и растворилось в темной глади. – Кто разрушил контур?!

– Я, – честно признался Кир-Кули. – Качественное плетение, но, увы, не оригинальное. Сразу видно, что магия защиты – не твой профиль, лейра.

– Гадство! – с досадой выругалась та. – И что дальше? – спросила, посмотрев сначала на одного мага, потом на другого.

– А что дальше? – не отпуская меня, хмыкнул блондин. – Перекусим рыбкой… той, что жарилась на огне, – добавил он после паузы, дав моэре немного понервничать. – Пообщаемся заодно. Ведь нам всем есть что обсудить, не так ли, пресветлый гай?

Сильнейший одарил его не самым добрым взглядом, а потом сказал:

– Ырли Вильи Бьянка, я искренне восхищаюсь твоей способностью оказываться там, где тебя меньше всего ожидают, сегодня это было даже кстати. И принцип «вижу цель – не вижу препятствий» мне тоже нравится, но, Бездна свидетель, если ты еще раз попробуешь что-либо украсть из моего города…

– Да я… – возмущенно раздувая ноздри, заговорила синеглазка, но я перебила:

– Она не будет ничего красть. – Решив, что уж мне-то точно ничего плохого не сделают – слишком ценен инкубатор, продолжила свою защитную речь: – Просто ей надо было как-то выбраться из лабиринта, куда ты ее завел. Вот она и искала, что может помочь. Нечестно на нее за это собак спускать. – Теперь и меня удостоили взором, полным золотого недовольства, но объятия Кир-Кули, из которых я так и не удосужилась освободиться, придавали смелости, и я сказала: – У нас с Ырли к вам предложение. Она может помочь с охраной и поделиться кое-какими важными сведениями о тех странных личностях, что напали на озере, в обмен на…

– На что? – Золотые глаза сузились, глядя почему-то на меня, а не на предмет разговора. Но вопреки ожиданиям гая ответила ему моэра.

– На кураторство в прохождении испытаний сильнейших, – как-то грустно и несколько отстраненно произнесла она.

– Совсем дура? – не сильно церемонясь в выражениях, уточнил Светлоликий. – А я-то думаю, чего ты добиваешься своими сумасшедшими выходками. Оказывается, все просто – феерического самоубийства!

– Я сильная и знаю много, – гордо вздернув острый подбородок, сказала девушка. – Мне обещали испытания, но обманули. Посулили встречу с хозяином Неронга, а вместо этого загнали в ловушку и изуродовали тело. Так что я теряю, гай? – Она усмехнулась. С вызовом, тщательно маскирующим почти детскую обиду.

– Жизнь? – высказал свое предположение златоглазый.

– Да к мирдам такую жизнь! Меня ж в этом дивном виде в зоосаде запрут и за деньги показывать будут, как редкого зверька с неизвестной планеты.

– Хм, я б за такое зрелище точно заплатил, – подал голос молчавший до этого момента Кир-Кули.

Ырли мрачно глянула в его сторону, но шипеть, рычать и размахивать водяной плетью на этот раз не стала, чем сильно меня порадовала. Как мы обсуждали ранее, с магами ей ссориться не следовало, надо было договариваться и… предлагать сотрудничество на взаимовыгодных условиях. Язык сделок, как я извлекла из личного опыта, эти господа понимали куда лучше любого другого.

– Вернешь браслет, и, быть может, я смогу что-то сделать с твоей внешностью, – как-то подозрительно быстро сдался Сэн, что меня сильно насторожило. – Но для этого нам четверым придется навестить Неронг. – А вот теперь все встало на свои места: маг нашел отличный повод, чтоб заманить меня и Кира в нижний город. Проклятие! – Только «сонный кокон», в который ты угодила, Ырли, может сделать мутацию обратимой. А некоторых, – Светлоликий выразительно посмотрел на нас с аше-аром, – я больше не намерен оставлять одних. Как показала практика, с нападением вы не справляетесь.

И с замками нижнего города тоже вряд ли совладаем. М-да…

Я вздохнула… грустно так, ибо выхода не видела. А Кир-Кули наклонился и шепотом спросил:

– Метка не сильно жжет? А то могу подлечить.

– Подлечи, – согласилась на автомате, продолжая думать о скором возвращении в зачарованный город и о том, есть ли способы этого избежать. А спустя пару секунд все важные мысли из моей головы разом вымело, ибо метод лечения после нашей первой тренировки братец крови так и не изменил.

В то же время в одном из миров Тайлаари…

Она шла по коридорам огромного здания. Синий плащ с капюшоном, который носили практически все повелители времени, колыхался за ее спиной. Лицо, наполовину скрытое белой маской, по цвету почти сравнялось с ней, а уголки бледных губ нервно подрагивали, то ли стремясь подняться и застыть в горькой ухмылке, то ли опуститься, чтобы отразить гримасу страха и отчаяния. Сейчас гайе не требовалось «держать лицо», скрывая под щитом ледяного спокойствия свои настоящие эмоции. Эта женщина была в стенах родного дома, и рядом с ней находились те, кому она доверяла. Двое ее белокожих телохранителей, и один из них – голубоглазый.

Мий-Кули, увидев вернувшуюся хозяйку, ее друга и двух старших товарищей, забеспокоился. Он практически боготворил эту женщину, искренне переживал за нее и был готов расстаться с собственной головой во благо работодательницы. Она поощряла его чувства, но допускала далеко не ко всем своим делам. И Мий из рода Кули уважал ее решения, не смея перечить слову той, кого считал самой умной, сильной и красивой женщиной в Тайлаари.

В это путешествие молодого аше-ра, недавно разменявшего третью сотню лет, тоже не взяли. И судя по встревоженному лицу обычно спокойной хозяйки да по сильному магическому истощению ее телохранителя, их межмирная прогулка оказалась малоприятной. Ослабевшего стража отправили в расположенный в подвале лазарет, темноглазого мага, тоже одетого в синий плащ, – в гостевую комнату, сама же гайя Белоснежная, не раздеваясь, прошла в свои покои, до которых ее и сопроводили двое молчаливых телохранителей.

Там, за оплетенной охранными чарами дверью, располагалась спальня – место, куда был закрыт доступ для всех домочадцев без исключения. Потому что в этой маленькой комнате обитала большая тайна – главный секрет, тщательно хранимый Таис. Ее незримый учитель, советник и друг – тот, кто помог человеческой девушке стать главой ордена сильнейших. Он приходил к ней исключительно во сне, и только если она спала здесь. А сейчас эта всезнающая тень из ее грез была особенно нужна своей ученице. Просто потому, что идеальный план рухнул, рассыпался как карточный домик, тщательно выстроенный с помощью хитроумных заклинаний древних. Гай Светлоликий, просидевший в зачарованном городе почти тысячу лет, осуществил-таки неосуществимое. И эта его абсурдная идея с сейлин… сработала!

Построить ловушку на плоти у шестерых заговорщиков получилось исключительно с подачи существа, которое Белоснежная предпочитала называть Хранителем. Так кто, если не главный вдохновитель идеи, мог знать, как вернуть все на свои места, вновь заточив пленника в его золотую клетку? Да, сегодня они проиграли. Один из шестерки погиб… так нелепо, так быстро. Но против убийственной силы света, которой обладал заключенный, Радужному с его условным бессмертием было не устоять. Никто бы не устоял, не вмешайся в ситуацию Илин из рода Ули. Толпа «живого мяса с чешуей», что так вовремя отрезала сильнейших от их главного врага, спасла им жизни.

Перед уходом с планеты, на которой находился Неронг, телохранитель гайи – тот, который после драки с Кир-Кули еще был способен колдовать, отправил послание охотнику. А потом Белоснежную практически силой увели в межмирный портал, зарубив на корню ее идею вернуться в город, пока его хозяин бушует на озере, и разыскать там моэру. Умом гайя понимала, что это глупо, но сердцем жаждала вернуть Ырли домой. И не только потому, что переживала за девчонку. Кто знает, что еще успела узнать эта синеглазая дрянь, греясь под крылом сильнейшей? Ведь про пленников и пути в их «тюрьмы» она умудрилась как-то выяснить.

Закрыв на засов дверь, женщина остановилась. Синий атлас с тихим шелестом соскользнул с ее плеч, следом за плащом на пол упала и маска. Скинув мягкие полусапожки, Таис прошла через комнату, вошла в смежное с ней помещение, затем еще в одно и только там наконец перевела дыхание. Ее спальня была уютной и светлой, несмотря на полное отсутствие окон. Магические лампы, встроенные в куполообразный потолок, идеально справлялись с возложенной на них задачей. Возле огромной кровати с округлыми боками стоял небольшой алтарь, на нем – обычные свечи. Хранитель любил, когда огонь перед сном зажигали естественным способом, а не с помощью заклинаний, и гайя никогда не отказывала ему в этой мелочи.

Сев на постель, Белоснежная быстро расплела длинную косу и легла, раскинув по подушкам белый шелк источающих свет волос. Серые глаза закрылись, губы чуть сжались… До полуночи было еще далеко, но Таис надеялась, что тень, приходящая в мир ее грез, услышит призыв. Наложить на саму себя сонные чары для мага ее уровня труда не составило. Сладкая дрема мягко окутала сознание, заставила мышцы расслабиться. Дыхание выровнялось, лицо разгладилось, и на белых щеках даже появился слабый намек на бледно… бледно-бледно-розовый румянец. А где-то далеко, на грани реальности и сна мелькнул знакомый силуэт, и тихий шелестящий голос произнес:

– Не с-с-стоило туда ходить, моя упрямая Таис-с-с… надо было с-с-слушать с-с-своего Хранителя.

В другом мире на «кладбище невест»…

Илин-Ули возвращался домой. Его киприн, раскинув большие перепончатые крылья, неспешно планировал над мрачной пустошью, будто плыл в незримых потоках податливого воздуха. Сегодня здесь было на удивление тихо: ни маануков, ни стервятников, только жалкие останки несчастных невест, камни да ветер. Он трепал рыже-белые волосы аше-ара, обдувал его лицо с чуть изогнутыми в довольной улыбке губами, гладил шею, на которой бледным росчерком красовался оставленный эйсардом шрам. Благодаря чудодейственной коаре рана больше не беспокоила охотника, но служила отличным стимулом для осуществления его плана.

Идея была проста: стравить работодателей, Кир-Кули и пленника друг с другом и, действуя по обстановке, получить из всего этого наибольшую для себя выгоду. Расчет оправдал ожидания. Оставленный у межмирных ворот посланник передал охотнику не только код от экстренного канала связи, с помощью которого Илин-Ули мог в любой момент пообщаться с сильнейшим, но и очень выгодное предложение о сотрудничестве. Оно освобождало аше-ара от старого контракта, привязывающего его к Неронгу, и сулило десятикратное вознаграждение в случае добросовестного выполнения нового задания.

Заметно потрепанные работодатели, конечно, запустили перед уходом несколько магических маячков, которые должны были, обнаружив пленника, отслеживать все его перемещения. Но, зная гая Светлоликого и помня о его накопленной за тысячу лет силе, заказчики предпочли подстраховаться и поручить наблюдение за объектом не только бездушным магическим искоркам, но и хитроумному азору, который спас их на озере.

Птица, чья память хранила визуальное послание сильнейших, умерла в руках адресата, как только передала «письмо». Попади она к кому-то другому, скончалась бы в целях безопасности мгновенно. Наверняка таких одноразовых птах было несколько, но охотнику хватило и одной, чтобы понять – план сработал! И это был не единственный план, запущенный им в действие.

В спрятанном под землей шарту ждали Кейли-Оз и принц. Недоверчивый, упрямый, но достаточно растерянный мальчик, которого можно было перетянуть на свою сторону. Незаметно, неактивно… так, чтобы он и сам не понял, отчего поменялись приоритеты и откуда в голове мысли, которые раньше казались недопустимыми. Лучница действовала на парня странно – раздражала и привлекала одновременно. Эвана к ней тянуло вопреки внутреннему протесту. А еще ее он опасался гораздо меньше, чем своего показательно-дружелюбного куратора. Поэтому тренировать мальчишку, все-таки получившего магические способности сильнейшего, охотник поручил именно ей.

Принц стал счастливым обладателем стихии ветра. Она изменила его глаза, добавила в каштановые кудри светло-сизых мазков, похожих на раннюю седину, и бледно-серых полос на скулах, которые проявлялись только в момент пробуждения силы, придавая его красивому лицу холодную хищность. Вот только с новыми талантами парень, не рожденный магом, справлялся с большим трудом. И помощь Кейли-Оз была ему необходима как воздух. Аше-ара, к некоторому удивлению и немалому удовольствию компаньона, оказалась на редкость терпеливой учительницей. Впрочем, причиной тому, вероятней всего, был нездоровый интерес рыжеглазой наставницы к ее симпатичному ученику. Женщина откровенно наслаждалась обществом Эвана, а Илин-Ули в свою очередь – созерцанием этой забавной парочки. Когда не был занят более важными делами, конечно.

Серебристый ящер упивался полетом, тишиной и ветром. Охотник, занятый своими мыслями, не торопил его. Он и сам не особо спешил. В отличие от сбежавших работодателей Илин из рода Ули прекрасно знал, где сейчас находились Светлоликий, эйсард и девчонка. И дело было даже не в метке, поставленной на сейлин. Ее он специально не активировал, оставляя этот козырь на крайний случай. Просто мелкая живность с поломанной волей давно уже ошивалась неподалеку от озера, над которым висел шарту Кир-Кули. И после светового шоу, устроенного гаем, кое-кто из водоплавающих представителей местной фауны пошел по их следам. Эйсарду же на тот момент было не до проверки всех живых тварей в округе на предмет заклинания подчинения, наложенного на них магом жизни.

Глава 7

Вы привлекательны. Я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?

Можно ли верить слову моэры?

Наверное, да, если она дала две клятвы: магическую, в случае невыполнения которой ее бесценный дар лейры полностью иссяк бы, и на крови – а это при нарушении обещания могло плохо отразиться уже на здоровье девушки. Оставлять меня в обществе Ырли, не обезопасив от ее возможных выходок, маги категорически отказались. Поэтому последняя из рода Бьянка не особо противилась этим клятвам, получив взамен слово сильнейшего о согласии на кураторство в испытаниях. Моэра его слову верила. А вот я – не особо. Не в том, что касалось ее, а в том, что относилось к нам с Кир-Кули и Неронгу. Однако аше-ар пусть нехотя, но согласился с доводами Светлоликого, и мне пришлось смириться.

Можно ли верить слову того, кто обманывал с первой встречи, кто использовал и развлекался, наблюдая, как наивная «мушка» запутывается в паутине его интриг? Да, пожалуй, поскольку один хитрый белый лис умудрился стрясти магическую клятву и клятву на крови и с «золотого мальчика» тоже.

В Неронг мы попали порталом. И этот переход гораздо меньше походил на кувыркание в стиральной машине, как было, когда Светлоликий вышвырнул меня на улицу из комнаты с саркофагом. Так, тряхнуло слегка, но даже с ног не свалило. В зал со знакомыми до боли полотнами мы шагнули вчетвером, не считая вовремя подоспевших посланников Сэн. И только одна я дернулась назад. К счастью ли, к сожалению, но темная воронка портала схлопнулась прямо перед моим носом, отрезав все пути к отступлению.

За несколько дней, проведенных вдали отсюда, этот пустой и холодный зал с теплой каменной плитой в виде ложа и галереей мерзких картин ничуть не изменился. Здесь по углам по-прежнему стояли зеркала, а стены украшали изображения шестируких древних с белыми овалами вместо лиц. На позолоченных колоннах висели грозди кристаллических фонарей, а под ногами сверкали начищенные до блеска полы, выложенные узором из черно-серых плит. Разве что обрывки драпировок пропали. Вокруг царила полнейшая чистота. А еще тишина и свойственная подземельям прохлада. Не высуши Кир-Кули мою одежду и волосы, шансов словить простуду у меня бы прибавилось.

Невольно поежившись, инстинктивно прижалась к аше-ару. Тот, уловив, видимо, мое настроение, приобнял за плечи и послал ментальную волну спокойствия. Как тогда, на озере, когда киприн принес меня хозяину. Сейчас же эта верная «птица» летала где-то над горным кольцом, ожидая возвращения своего господина. Вернется ли он? А я?…

Даже не пытаясь подавить тяжелый вздох, посмотрела на сиятельного гая. Он все еще был золотым, а еще молодым и чуждым. И, поймав себя на дурацкой мысли, что скучаю по зеленоглазому магу с неровно остриженными темными волосами, я снова вздохнула.

– Зоя, перестань смотреть на меня как на палача. – Золотые очи сверкнули, но как-то… безэмоционально, что ли. Да и какая может быть эмоция у расплавленного металла? Разве что подвижные, как у кота, зрачки из-за яркого света сузились до едва заметных тонких черточек. В пещере они были шире и четче, и от этого глаза сильнейшего выглядели более живыми. – Я дал слово! – Дернула плечом – мол, да, помню – и покрепче вцепилась в рукав блондина, получив в ответ еще одну незримую волну спокойствия. – И слова моего уже было достаточно, чтоб перестать дергаться, – выделив интонацией «уже», сказал хозяин Неронга. – А в комплекте с клятвами… – Мужчина замолчал, продолжая смотреть на меня в упор, будто ожидая, что я стану извиняться за свое недоверие.

Не стала. Кивнула только и решила перевести взгляд на что-нибудь… не позолоченное. На Ырли Вильи Бьянку, к примеру. В ярком освещении проклятого зала она выглядела еще более колоритно, чем в тусклых отблесках магических огней. Серо-голубая кожа с желтоватыми пятнами, всклокоченные волосы цвета морской волны, опять же с желтыми прядями, длинный голый хвост, способный обвить ноги несколькими кольцами, острые когти на гибких пальцах и два недоразвитых крыла за спиной, похожие на те, что надевают дети на Хеллоуин, наряжаясь дьяволятами. Вот только у моэры этот маскарадный костюм, увы, не снимался. А лохмотья, когда-то бывшие платьем, поменять было не на что. Да и моему наряду прилично досталось в последнем приключении.

Я переключила внимание на Кира и обнаружила, что ткань на его плече висит уродливым лоскутом, а еще ворот разорван, порез на шее. Бордовая, уродливая, но уже не кровоточащая рана. Пальцы крепче сжали локоть мужчины. Третий вздох, сорвавшийся с моих губ за последние несколько минут, вышел коротким и судорожным. Я ведь знала, что потерять голову для аше-ара равносильно смерти, а для этого конкретного – смерти нас обоих.

Наверное, в тишине зала этот похожий на всхлип вздох прозвучал слишком громко, потому что Светлоликий резко развернулся, отчего его странные волосы пролетели светящейся дугой, повторяя движение мага, и с тихим шелестом осыпались ему на плечи и спину.

– Мне выгодно покинуть Неронг так же, как и вам! Яс-с-сно? – Во вполне человеческом голосе сильнейшего появились потусторонние нотки. Казалось, еще чуть-чуть, и вместо обычной речи по залу разнесется шум ветра и стук дождя, шелест осенней листвы и… – Теперь, когда гайя Белоснежная и ее соратники в курсе, что сейлин существует, а я свободен, они могут уничтожить город в надежде добраться до тебя. Однажды им удалось вырвать его из мира Тайлаари и перекинуть сюда. Гарантии, что они не придумают нечто такое же грандиозное, у меня нет. Поэтому послезавтра, как только откроется стихийный портал на пустоши, мы уйдем в твой мир. Все. – Он выдержал паузу, а потом мрачно поинтересовался: – Успокоилась?

– Да, – на этот раз молчать не стала. – А если мы покинем это помещение, то и совсем хорошо будет. – Я даже улыбку натянула на лицо, всем своим видом стараясь демонстрировать дружелюбие.

– Позже. – Хозяин зачарованного города не поддался на мои старания. – Сейчас иди посиди на источнике. Тебе полезно.

Твое ж… Величество! Нашел куда послать, змей златоглазый. Я уже открыла было рот, чтобы возмутиться, как Ырли восторженно воскликнула:

– Вон тот алтарь – источник, что ли? Настоящий? От древних?

– Нет, его современная копия, – не без сарказма отозвался гай.

Но моэра его уже не слушала, она шла к каменной плите с пандусом и бордюром, а вслед за ней вился по полу длинный, как шланг, хвост.

– Пошли и мы посмотрим, – предложил Кир-Кули.

– Да что я там не видела?! – Отшатнулась, но была тут же поймана за руку и утащена к проклятому ложу.

– Раз все видела, значит, будешь нам с пиявкой экскурсию проводить, – подмигнул мне блондин.

Пиявка, к счастью, такую характеристику себя любимой не услышала, потому как ни рыком, ни шипением, ни чем-либо еще ее не прокомментировала. Я в какой-то отчаянной надежде обернулась, чтобы взглянуть на Светлоликого, но его в помещении уже не было. И, бьюсь об заклад, ушел этот гад зеркальным порталом, бросив нас в золотой клетке с живописными мерзостями.

– Милые картинки, – заметил аше-ар, притормозив возле пандуса. – Раньше мне их подробно разглядеть не удавалось.

– А неподробно удавалось? – проворчала я, хмуро глядя на этого полного энтузиазма типа.

– Бывало, – уклончиво ответил он.

– И часто ты тут… бывал?

– Лично? Только однажды.

– Заключать сделку с Его Светломордым Величеством приходил? – передразнивая, уточнила с грустной иронией.

– Нет. – Кир потянул меня за собой, поднимаясь наверх – туда, где то ощупывала, то простукивала каменную поверхность плиты Ырли, будто пыталась под ней клад обнаружить. Судя по выражению пятнистой физиономии, удачно. – Бракованную сейлин устранять.

Я аж споткнулась от такого заявления. Аше-ар остановился, обернулся и выжидательно посмотрел на меня, но, так и не дождавшись вопроса, который почему-то застрял на языке, сказал:

– Я наемник, айка. И у меня было конкретное задание.

– Убить беззащитную беременную женщину? – Голос прозвучал как-то глухо, а в конце фразы я даже закашлялась.

– Именно.

Прочистила горло, отдышалась и снова заговорила:

– И Светлоликий тебе позволил?

– Ну, – Кир-Кули странно улыбнулся, – скажем так, он не возражал.

– Да вы, вы… – Захлебнулась воздухом, не зная, как похуже обозвать этих двоих.

– Поверь, принцесса, в случае с этой женщиной смерть была милосердием. – Левый уголок белых губ дернулся, запечатлев на лице грустную улыбку.

– Что ты имеешь в виду? – Я нахмурилась, продолжая смотреть снизу вверх на блондина.

– Первая сейлин… вернее, невеста, которая ею так и не стала, – она с ума сошла, понимаешь? – О! Еще как понимала. Я бы и сама свихнулась, наверное, останься в этом зале одна на все время беременности. – Только поначалу помешательство было тихим, незаметным, – продолжал блондин. Он спустился ко мне и чуть наклонился, чтобы я могла хорошо слышать его тихий голос и видеть глаза. Спокойные, с толикой сочувствия в глубине черных зрачков. Или мне просто хотелось, чтобы оно там было? – Где-то на седьмом месяце беременности ее душевное здоровье ухудшилось. Она была одержима идеей убить своего младенца еще в утробе. То ли во спасение его от Неронга, то ли наоборот. И убила бы… не устрани я ее первым. Смерть была безболезненной и быстрой. Отравленный шип в шею – и все дела.

– Я тебе не верю, – сказала, продолжая вглядываться в его лицо, на котором ни один мускул не дернулся, разве что ресницы медленно опустились, скрыв на мгновение сверкнувшие льдом глаза, а потом он снова посмотрел на меня и с улыбкой произнес:

– Твое право, айка. Не верь. Идем на источник полюбуемся, пока моэра там не скончалась от энергетического перенасыщения. – И снова потянул меня за руку наверх.

– Кир! – Я даже ногой топнула от досады. Тут вопрос жизни и смерти, а он… он… про Ырли с каменной плитой.

– Да, принцесса? – мгновенно обернулся этот лис.

– Тебе неинтересно, что именно в твоем рассказе меня смущает?

– Способ убийства? – предположил он.

– Желание матери умертвить собственное дитя!

– О! – Мужчина покачал головой, потом щелкнул меня кончиком пальца по носу и ласково так сказал: – Моя добрая маленькая девочка, от большой любви люди порой и не на такое шли. – Я спорить не стала. Может, и правда доведенная до отчаяния мать таким диким образом хотела спасти своего ребенка.

– Зачем ты вообще рассказал мне про ту женщину? – спросила, немного помолчав.

– Случайно? – вопросом на вопрос ответил он.

– Да, как же! Все твои случайности – хорошо просчитанные закономерности.

– Ты такого высокого мнения обо мне? – Кир снова наклонился, почти касаясь губами уха. Я отшатнулась, уворачиваясь от очередного невесомого поцелуя, которыми после событий на озере братец крови готов был одаривать меня при любом удобном случае.

– Не уходи от темы, – пробормотала, пытаясь высвободить ладонь из его цепких пальцев. Напрасно. – Зачем ты мне рассказал эту историю?

– Чтобы ты не услышала ее из другого источника.

– То есть от Сэн? – Вопрос был риторический, ибо других свидетелей гибели несчастной попаданки явно не существовало. – А что, версии могут сильно разниться?

– Кто ж знает этого гая, – пожал плечами Кир-Кули. Он выпустил мою руку, и только я обрадовалась свободе, как меня резко подхватили на руки и понесли-таки на источник.

Брыкаясь больше для виду, чем на самом деле, ибо верхом на блондине приближаться к плите с подогревом было как-то спокойней, я пропыхтела:

– А меня ты бы тоже устранил, если б оказалась бракованная?

– Не оказалась, – сказал как отрезал, но я не унималась:

– А если б вдруг?

Мужчина остановился, посмотрел на меня долго, внимательно, а потом выдал:

– А давай я тебя поцелую?

– Н-не надо. – Теперь я задергалась по-настоящему, стараясь вывернуться из его рук и сползти на каменную поверхность источника. Потому что за Кир-Кули не заржавеет, он и правда поцелует, и вряд ли это будет легким чмоканьем в щечку, а я не готова к такому вниманию. Но испугаться как следует мне не дали, так как за спиной раздалось:

– А давайте я вас всех расцелую!

Перестав нервно коситься на аше-ара, переключила внимание на обнесенную каменным бордюром плиту. А там, по-турецки скрестив ноги, сидела моэра и с блаженной улыбкой на пятнистой мордашке жонглировала мыльными пузырями. Я даже брыкаться прекратила, впав в ступор от этого странного зрелища. Невесомые с виду шарики, переливаясь всеми цветами радуги, кружили над Ырли, повинуясь легким движениям ее когтистых рук. Они чуть светились, как тот пузырь, в котором мы плыли под водой, и то увеличивались, то уменьшались, становясь похожими на крупную каплю воды.

– Невероятно! – посмотрев на нас осоловевшими глазами, заявила лейра. – Здесь столько чистой энергии, что я могу не только управлять водой, но и создавать ее! Представляете?! Из ничего! Я! А-а-а, – улыбка ее стала еще шире, обнажив два ряда ровных чуть заостренных зубов, – я всесильна-а-а, я богиня-а-а, – покачиваясь из стороны в сторону, завывала эта… наркоманка энергетическая.

– Она здорова? – шепотом спросила и решительно обняла аше-ара за шею. По крайней мере он был вменяемым, чего не скажешь про моэру.

– Вполне, – ответил блондин. – Просто хватанула лишнего, вот и…

– Запела, – обреченно вздохнула я. В голове крутилась мысль с привкусом досады: ведь для меня это сооружение было всего лишь каменным постаментом, а для них, магов, – действительно источником. Сообразив, что магов тут больше одного, я с опаской покосилась на Кир-Кули и шепотом поинтересовалась: – А ты… тебя тоже так плющить сейчас начнет, да?

– Что меня начнет? – вздернув пепельную бровь, уточнил мужчина.

– Колбасить, – пояснила, продолжая упорно ввинчивать в лексикон Тайлаари русский сленг.

– А! – глубокомысленно выдал братец крови.

– Кайф ловить.

– Да я понял.

– И что? На тебя источник тоже… так действует? Может, нам уйти отсюда, пока не поздно?

– Айка, – с мягким укором проговорил блондин. – Я же не дите двадцатилетнее, чтоб не уметь дозировать получаемую энергию. А источник и правда хорош. – Поддерживая меня одной рукой под колени, он поводил второй над поверхностью плиты, затем снова положил ладонь на мою спину и задумчиво сказал: – Надеюсь, ты станешь таким же.

Я посмотрела на Ырли с ее водянистыми шариками, на серую плиту, потом снова на Кир-Кули и с кислой полуулыбкой пробормотала:

– Таким же не надо. Живым и подвижным – так и быть. И желательно, чтобы рядом со мной тебя, да и других магов, так не плющило…

Аше-ар рассмеялся, чем привлек внимание впавшей было в транс моэры.

– Ой, а чего вы там стоите? Идите купаться. Хотите, – ее синие глаза маниакально заблестели, – я бассейн организую? Прямо здесь, а?

– Нет-нет, – запротестовала, вцепившись в плечи Кира, – я плавать не умею, – соврала на всякий случай, но вместо ожидаемого спада энтузиазма у некоторых крылато-хвостатых водоплавающих услышала вдохновленное:

– Щас-с-с научим!

От очередного внепланового купания меня спас Кир-Кули. Усадил на широкий каменный бортик и, велев подождать, пошел усмирять гениальные идеи неадекватной «наставницы». Отвлекать блондин умел как никто другой. Спустя пару минут беседы на тему уникальных талантов Ырли, неограниченного потока энергии из источника древних и глобальных перспектив, с этим связанных, моэра напрочь забыла и про бассейн, и про свои «мыльные» пузыри, и про меня, слава богам, тоже. Поймав последний из мерцающих шариков, блондин повертел его на пальце и предложил девушке попрактиковаться в чем-нибудь более сложном, нежели родная ей магия воды. Это он зря… Потому что синеглазое чудовище сфокусировало взгляд на моей скромной персоне и вспомнило, что еще до тренировки по плаванию мне был обещан урок магии. И все бы ничего, да только отказываться от такой возможности, пусть и в обществе неадекватной учительницы, я не хотела.

Поначалу аше-ар сидел рядом, наблюдая за нами. А когда убедился, что привыкшая к своему «опьянению» моэра уже относительно вменяема, безобидна и даже добродушна, оставил нас корпеть над светящимся символом, который начертила Ырли на камне, а сам пошел знакомиться с «прекрасным». В смысле, с картинками из жизни древних извращенцев. Спустя полчаса безуспешных попыток хоть что-то понять в объяснениях крылатой наставницы я и сама была готова любоваться на полотна, лишь бы перестать чувствовать себя полным деревом.

То, что для моэры было прописной истиной, в моей голове укладывалось с трудом. В конце концов девушка плюнула на теорию и, взбив и без того стоящие торчком волосы, предложила перейти к практике. От моих сомнений, что я «ни разу не маг», отмахнулась, мол, сила сейлин поможет. Спорить я не стала, вдруг действительно получится?

Лучше бы поспорила…

Удерживать водяной пузырь, похожий на те, что ранее казались мне мыльными, было задачей непосильной. Полупрозрачный шар, коснувшись ладони, просто стек по пальцам и осел унылой лужицей на теплом камне. С магией воздуха дела обстояли еще хуже: не то что ее удержать, я и на ногах-то устоять не смогла. Так и плюхнулась прямо посреди плиты. Вздохнув, развела руками. Ырли закатила глаза, что-то неразборчиво пробормотала, разожгла на камне магический костер, отделила от него несколько трепещущих язычков и сунула их мне в сложенные лодочкой руки, приказав следить за тем, чтобы не погасли. Они не жгли кожу, но приятно согревали ее.

Я даже задышала медленно, через раз, дабы не задуть ненароком это чудо, ярко-алое, как цветок из сказки. Но пламя таяло, несмотря на все мои старания.

– Сосредоточься, – требовала пятнистая наставница, ходя кругами, – пробуди свою тьму, если внушением не удержать…

Я пыталась, честно. И взглядом огонек гипнотизировать, и мысленно умолять его не гаснуть, и даже раздуть попыталась, как костер из углей, но… чудо продолжало тихо гибнуть. Губы задрожали, было так обидно, так грустно, так… В общем, плохо мне было, пока сверху на мои руки не легли белые ладони.

– Глаза закрой, принцесса, – посоветовал аше-ар, присевший на корточки за моей спиной. – И успокойся.

То, что он умудрился так тихо подкрасться, меня уже не смущало, привыкла. Его появление добавило уверенности, и, послушно опустив ресницы, я попыталась расслабиться.

– А теперь подумай о чем-нибудь хорошем, красивом, о чем-нибудь вдохновляющем, – не меняя позы, сказал мужчина.

Перед внутренним взором сам собой возник образ аленького цветочка с пламенными лепестками, трепещущими от малейших колебаний воздуха.

– Мило, – хмыкнул Кир-Кули.

Открыв глаза, я увидела в своих руках огненный бутон.

– Распустится? – полюбопытствовал Кир, продолжая держать мои ладони в своих.

– Не знаю, – отозвалась еле слышно.

– Твое творение, тебе и решать.

– Раскрой его, – подала голос застывшая напротив Ырли.

– Как? – в панике прошептала я.

– Молча, – усмехнулся аше-ар.

На этот раз я глаза закрывать не стала. Уверенная в том, что маг жизни не даст пламенеющему цветку загнуться, принялась мысленно расправлять его алые лепестки. И чудо поддавалось, раскрываясь навстречу моей фантазии. Оно расцветало и росло, превращаясь из крохотного огонька в языкастое пламя. И жар его тоже рос. А еще этот великолепный костер больше мне не подчинялся.

Когда зависший над нами «цветок» задрожал и заискрился, оба мага среагировали мгновенно. Моэра шарахнулась в сторону и сиганула за ограждение источника, а Кир-Кули, накрыв меня собой, перекатился на пандус и съехал по нему вниз… на мне. И я бы наверняка этому возмутилась, если б не грянувший в процессе нашего скольжения взрыв. Жар, которым нас опалило, сложно было назвать безобидным.

Не закрывай меня Кир от взбесившегося огня, я бы сгорела. А блондин даже не вспыхнул, впрочем, и подниматься он не спешил, продолжая прижимать меня своим тяжелым телом к холодному полу. На какой-то миг закралась страшная мысль, что с ним случилось что-то ужасное, однако шумный вздох и тихое «хм» прогнали сомнения прочь. А потом он приподнялся на локтях, тряхнул волосами и посмотрел на меня.

– Это было… офигенно, – проговорила я, глядя ему в лицо. Ощущение пьяной эйфории, которой страдала Ырли, теперь, похоже, передалось и мне. Было так хорошо, что даже тяжесть мужского тела, по-прежнему давившего на меня, ничуть не смущала.

– Это было… впечатляюще, – согласился Кир-Кули, чуть прищурившись. Попыток откатиться в сторону он не делал, да я и не возражала. Смотрела в его светло-голубые глаза, улыбалась и наслаждалась своим первым магическим опытом. Пусть блин комом, зато какой красивый был!

– Это было абсолютно безответс-с-ственно! – раздалось над нами до боли знакомое шипение. – Вы что, совс-с-сем идиоты, да? Вас ни на минуту одних оставить нельзя? А ты куда смотрел, эйс-с-сард? Или башку сорвало от близости моего источника?! И встань уже с девчонки, пока не раздавил ее! – продолжал разоряться так не вовремя появившийся Сэн.

На этот раз он не был в образе «золотого мальчика», да и куча одежды в его руках не добавляла ему особого пафоса. Похоже, нашим взрывным экспериментом мы выдернули мага из лавки портного или из чьей-то гардеробной. Судя по тому, что он держал преимущественно платья, – из женской.

– О! Одежда, – радостно взвизгнула высунувшаяся из-за колонны Ырли. – Чур, то синенькое платьице мне-е-е, Светлячок, – пропела она.

А хозяин Неронга бросил кучу шмотья на пол и обреченно проворчал:

– И эта наклюкалась.

Поздним вечером в одной из комнат нижнего города…

Кир-Кули поставил большое кресло с мягкой спинкой и резными подлокотниками поближе к широкой кровати с массивным балдахином. Сел, чуть склонил голову, рассматривая мирно спящую на золотистых простынях девушку, потом встал и придвинул кресло чуть ближе. Большой черный кот, развалившийся на письменном столе у стены, одобрительно «крякнул» и махнул хвостом, продолжая с интересом наблюдать за перемещениями как аше-ара, так и предмета мебели. Защитный купол, ограниченный четырьмя фигурными столбиками, блокировал попытки сейлин полакомиться всем живым в этой небольшой, но довольно уютной комнате. Невидимый щит надежно охранял девушку от чьих-либо посягательств и… Тааса с Киром от девушки.

Сонные чары и ароматный напиток с похожими свойствами отправили Зою в страну грез сразу после ужина. День выдался богатым на впечатления, так что для нее было вполне естественным отключиться после сытной и вкусной еды. Она не заметила вмешательства магии, как не заметила этого и вчера, и позавчера тоже. Нынче же все было иначе, и к энергетическому «кормлению» своей Эо Кир-Кули готовился особенно тщательно.

Прошлая ночь навела мужчину на кое-какие мысли, а сегодняшнее происшествие на каменном источнике добавило подозрений. Он ведь просто хотел помочь ей удержать огонь, но никак не ожидал, что капелька его магии, переданная айке, позволит ей колдовать. Сейлин не обладали даром, не видели пронизывающих пространство нитей, они были пустыми, вечно голодными сосудами, способными тянуть энергию жизни из окружающего мира.

Так говорилось в свитках, которые эйсард собирал последние десятилетия, что-то подобное отражалось и в картинах на стенах. Странных, жутковатых, но весьма содержательных для того, кто знал, что в них искать. Конечно, все это можно было списать на безграничную силу источника древних, но… Сомнения, закравшиеся в голову аше-ара, не желали отступать. Как-то странно сработала их связь, и его это очень заинтересовало. В ближайшие дни Кир-Кули планировал повторить опыт вдали от золотого зала с чудо-плитой. Однако сейчас его одолевала другая сумасшедшая идея.

Расположившись в удобном кресле, белокожий мужчина налил себе немного вина и, опустив на пол бутылку из темного стекла, принялся задумчиво потягивать кисловатый напиток. Пока шарту восстанавливался после разрушений, приходилось довольствоваться запасами из погребов чужого дома. Впрочем, толк в вине гай Светлоликий бесспорно знал. Кир-Кули успел сделать всего пару глотков, прежде чем дверь в спальню бесшумно распахнулась, и на пороге появился вышеназванный господин.

– Ну что? Уснула? – не скрывая любопытства, поинтересовался аше-ар.

– Да.

– И даже не брыкалась? – продолжал расспрашивать блондин.

– Моэра в отличие от некоторых недоверчивых девочек, – темноволосый маг выразительно посмотрел на Зою, – сильнейшему на слово верит. Когда он это самое слово ей дает.

– И долго Ырли проспит в новом коконе? – Кир-Кули, продолжая разговор, тоже перевел взгляд на спящую иномирянку.

Длинное платье с тонкой шнуровкой от горловины до пояса облегало ее стройную фигурку. Алый шелк мягко обрисовывал девичьи формы, приковывая к ним глаза. Растрепанные волосы в путаном беспорядке лежали на подушках, в свете мерилитовых кристаллов волнистые пряди отливали серебром. А может, дело было вовсе не в кристаллах? В последние дни аше-ар начал замечать, что масть его Эо едва заметно меняется в сторону этого цвета. И только губы на бледном лице становятся все более яркими: красными с утра и насыщенно-вишневыми к ночи.

– Ты вообще меня слушаешь? – голос Сэн вывел блондина из задумчивости. Нехотя оторвав взгляд от девичьего рта, он вновь повернулся к собеседнику и рассеянно проговорил:

– Да… нет… Повтори, будь так любезен.

– Ты меня пугаешь, эйсард. – Присев на край письменного стола, на котором возлежал Таас, хозяин Неронга продолжил: – Это смешение кровей так на тебя действует или роль «кормящей мамочки» сказывается? Не верю, что обычная человеческая девчонка умудрилась настолько завладеть твоими мыслями.

– Она необычная, – Кир-Кули усмехнулся. – Она сейлин. А еще она забавная и очень сладкая.

– В смысле? – Зеленые глаза сузились, впившись в лицо той, которую только что назвали сладкой. – Ты ее что, на вкус пробовал?

Аше-ар только отмахнулся и, меняя тему, спросил:

– Так что там с моэрой? Она выйдет из кокона до нашего ухода из этого мира?

– Вполне.

– И мы возьмем ее с собой?

– Возможно.

– Ты обещал ей кураторство, – напомнил блондин.

– Я помню. Но самоубийство этой пиявки твердолобой торопить не хочется. Она пока… полезней живая.

– Как источник информации о гайе Белоснежной, у которой, по словам Ырли, она якобы простой служанкой работала? – уточнил Кир-Кули.

– И в этом плане тоже. А еще… лишний присмотр сейлин не помешает. Моэра хоть и дура молодая, но сильна в магии воды.

– Значит, берем ее в мир айки? – воодушевился белолицый.

– Посмотрим, как покажет себя завтра. Там и решим. – По темным волосам мужчины заскользили зеленые блики, когда он мягко оттолкнулся от края стола и двинулся в сторону собеседника. – Итак… Ты хотел провести эксперимент?

– Именно, – поднимаясь ему навстречу, сказал блондин. – Располагайся, – кивнул на кресло, – ночь будет насыщенной.

– Знаешь, эйсард, – спустя несколько минут задумчиво произнес хозяин Неронга и отхлебнул прямо из бутылки, – начинаю чувствовать себя извращенцем, посещающим бордель с целью посмотреть, а не… пощупать предложенный товар. – Маг насмешливо посмотрел на Кир-Кули, который осторожно распускал шнуровку на платье спящей сейлин. – Если ты опять полезешь к девчонке…

– То что? Опять мораль читать начнешь?

– Ну что ты, – тонкие губы сильнейшего растянулись в ехидной улыбке, – просто присоединюсь.

– Этого еще не хватало, – фыркнул беловолосый и, ослабив завязки на груди Зои так, чтоб платье ее не стесняло, братец крови принялся за свою одежду. Стянул через голову слегка потрепанную, хоть и очищенную магией рубашку, отцепил ножны от пояса, расстегнул ремень на штанах и, растянувшись рядом с девушкой на постели, сказал:

– Короче, как договаривались… Я не стану возводить щит до последнего, потом у меня на него попросту не останется сил. Если обмен энергией не произойдет и ситуация станет совсем критичной, поставь на меня защиту. А до того… просто наблюдай.

– Конечно-конечно, – отсалютовал ему бутылкой Сэн, – я само внимание. Предчувствую незабываемое зрелище с порнографично-мрачным уклоном на тему, как одна миленькая вамп, подобно самке паука, выпивает экспериментатора-мазохиста, а тот бьется в конвульсиях предсмертного оргазма. Изумительно! Жаль, кровищи не будет, я б посмотрел…

– Хватит глумиться, гай, – нисколько не обидевшись, сказал Кир-Кули. – Вчера я отдал ей больше энергии, чем днем ранее, и восстановился в два раза быстрее прежнего. Надо понять, что будет, когда она выпьет меня полностью. А заодно и убедиться, что связь Эо работает правильно.

Они как будто поменялись ролями: обычно ироничный аше-ар сейчас был предельно серьезен, а мрачный Сэн, напротив, искренне веселился, предвкушая интересное времяпрепровождение. Но за всей этой показной веселостью пряталось жадное любопытство ученого, которого пригласили принять участие в необычном, но крайне интересном опыте. Узнать на практике, что есть сейлин, как она работает и на что способна, сильнейший жаждал едва ли не больше, чем ее безбашенный братец крови.

Когда Кир-Кули убрал защитные чары, девушка заворочалась, повернулась в его сторону и даже чуть выгнулась, потянувшись к «еде». «Добыча» же, напротив, не делала никаких поползновений в ее сторону, продолжая спокойно лежать на спине, закинув за голову руки. Ресницы мужчины были полуопущены, а лицо напоминало бы отстраненную маску, если б не сжимавшиеся в линию губы и ходящие ходуном желваки на скулах.

Сначала Сэн казалось, что ничего необычного не происходит. Маленькая вамп понемногу тянула энергию из своей белобрысой «кормушки», даже не пытаясь задеть ментальными щупальцами сильнейшего. Да и щит, прикрывающий его, вряд ли допустил бы очередное соприкосновение с ночной сущностью сейлин. А эйсард был доступен, и Зоя с явным удовольствием лакомилась его силой жизни. Чуть приоткрытые вишневые губы, которые девочка периодически облизывала во сне, соблазнительно блестели, притягивая взгляд мужчины. И он все больше понимал, почему аше-ар убрал руки и прикрыл веки. Вот только к чему ремень ослабил, неясно.

Минута, десять… двадцать… Вамп явно проголодалась, ибо резерв ее донора таял на глазах, а спустя еще полчаса и вовсе устремился к нулю. Сэн подался вперед, сосредоточенно следя за этой парой. А Кир-Кули, резко втянув воздух, так же шумно выдохнул, перекатился на бок и, развернув Зою, прижал ее спиной к себе.

– Ос-с-сторожней, эйсард, – свистящим шепотом напомнил гай, но блондин не ответил. Он уткнулся лицом в отливающие серебром волосы и, запустив руку за ослабленный корсаж, замер. – Может, прекратим? – не скрывая беспокойства, спросил наблюдатель. Подопытный лишь отрицательно мотнул головой, не отрываясь от девушки. – С-с-совсем немного до критической точки, – то ли ему, то ли себе сказал маг. Аше-ар же на это никак не отреагировал.

А потом произошло несколько странных вещей сразу. Во-первых, сейлин все-таки опустошила свою «кормушку». Почти. Какие-то несчастные капли жизненной силы, следом за потерей которых последовало бы иссушение физической оболочки жертвы, девчонка милосердно оставила. Вернее, не девчонка, а странное бесформенное существо, похожее на сотканную из черного тумана медузу. Тень, плавно отделившаяся от своей носительницы, сменила человеческие очертания и за какие-то пару секунд полностью окутала Зою, а заодно и частично скрыла аше-ара от взгляда Сэн. Но магу не обязательно было видеть, чтобы понимать: энергия к эйсарду возвращалась. Не по крупице, а мощной живительной волной. Она наполняла и питала его ничуть не хуже, нежели источник древних – самого Светлоликого. И единственное, что гай никак не мог понять, – вступила ли это в силу связь Эо или… сейлин просто не желала так быстро расставаться с аппетитным донором.

Закрыв глаза, сильнейший попытался исследовать обоих с помощью магии, да так и замер, обнаружив невероятное. Зоя не делилась энергией с Кир-Кули, она вообще закрылась, похоронив где-то в глубине себя все только что вытянутое из блондина. А он… он восстанавливался сам по себе! И восстановление это было ненормально быстрым.

– Кто же из вас ис-с-сточник-то, а, маг жизни? – Вопрос не подразумевал ответа.

Эксперимент лишь подтвердил догадки Кира, и он бы с удовольствием обсудил их за бокалом вина в обществе Сэн, если бы мог сейчас думать хоть о чем-то, кроме той, чье теплое и податливое тело прижимал к себе. Мужчину трясло как в лихорадке, а желание обладать этой девушкой сводило с ума. И если б в комнате они были одни, еще неизвестно, чем именно закончился бы ночной эксперимент. Когда странная тьма спряталась внутри Зои, белолицый экспериментатор хрипло проговорил:

– Шел бы ты, гай, погулять. На сегодня наблюдений достаточно.

Естественно, Сэн с места не сдвинулся. Но… попытаться избавиться от его присутствия все-таки стоило. А дальше был холодный (если не сказать ледяной) душ, теплый халат и еще одна темная бутылка с горячительным содержимым, которую оба мага распили в другой комнате, подальше от спящей сейлин.

В той же комнате девять часов спустя…

Я резко распахнула глаза и испуганно огляделась. Так и есть! Опять утро, постель, я и мужчина в этой самой постели. На сей раз хотя бы один, что, безусловно, радовало. А вот привычка незаметно отрубаться после ужина – напрягала.

– Выспалась? – спросил Кир, все это время внимательно наблюдавший за мной. Он сидел, привалившись к спинке кровати. Полностью одетый и застегнутый, как говорится, на все пуговицы.

– Ага, – честно призналась я и, прикрыв ладонью рот, зевнула. Потом пригладила растрепанные волосы, потерла глаза и… еще раз зевнула.

Блондин покачал головой, взял с прикроватной тумбочки поднос, на котором стояли кувшин, чашка и небольшая тарелочка с пирожным, и поставил все это передо мной.

– Завтрак в постель?

– Обед, скорее уж, – хмыкнул мужчина. – Ты кушай, кушай… Тебе полезно.

Решив не обламывать аше-ара со столь милым проявлением заботы, я налила себе сок и принялась за пирожное. Конечно, было желание пойти пообщаться с водой и зеркалом в расположенной за стенкой уборной, но Кир-Кули продолжал гипнотизировать меня взглядом, явно чего-то ожидая. И вместо того чтобы вылезти из-под золотистого покрывала, я натянула его до самой шеи. Маг улыбнулся, я нахмурилась.

– Что? – спросила, вновь начиная нервным жестом приглаживать непослушные пряди.

– Ничего. – Улыбка стала шире, и между белыми губами мелькнули острые клыки. – Ты ешь, ешь.

– Я ем, ем. – Снова взяв с подноса чашку, демонстративно отпила. – И пью, пью. – Сделала еще глоток.

– Слушай, Зоя, – начал Кир, и я подавилась. Потому что слышать свое имя в его исполнении было как-то дико. А еще тревожно.

Меня осторожно хлопали по спине, придерживая за плечи, пока приступ кашля не прошел, потом налили еще сока взамен расплескавшегося и даже чашку ко рту поднесли. Я послушно выпила половину и, отодвинув напиток рукой, посмотрела на мага.

– Что ты хотел? – спросила, нарушая молчание.

– Предложить тебе кое-что.

– Очередной ритуал древних? – кисло пошутила я, но братец крови усмехнулся, а потом допил содержимое кружки и предложил нечто совсем не братское:

– Будешь моей любовницей?

Если б было чем, я б подавилась повторно. А так только воздухом захлебнулась и снова закашлялась. И опять мне постучали промеж лопаток и по голове погладили. Немного успокоившись, я плеснула себе еще сока, залпом выпила, мысленно жалея, что он без градусов, после чего с надеждой поинтересовалась:

– Это ты так пошутил, да? – Он пожал плечами. – Нет? – Кивнул, подумал и, взъерошив свою белоснежную шевелюру, проговорил:

– Почему бы и нет, Зоя?

В этот момент я поняла, что мне безумно нравится, когда меня зовут айкой или принцессой.

– Потому что страшно, – призналась честно.

– Но я…

– Подожди, Кир! – остановила его жестом, подняв руку. Пожевала нервно губы, куснула до боли и принялась торопливо объяснять: – Ты мне нравишься, очень. Но, во-первых, мы с тобой слишком разные, во-вторых, я беременна, а в-третьих, Сэн в чем-то прав: неизвестно, как может отразиться на протекании ритуала наш… наши… Короче, ты понял.

– Понял. – Немного помолчав, он тряхнул волосами и, поднявшись с постели, направился к двери.

– Кир?! – крикнула я, отчего-то испугавшись, что он… обиделся?

– Завтракай, айка. – Клыкастая улыбка была мне ответом. Не злая, не добрая, просто улыбка в стиле аше-ара. И взгляд такой ласковый-ласковый, мне аж не по себе стало. – В смысле, обедай, сестренка. Беременным это особенно нужно.

И ушел. А я осталась сидеть с недоеденным пирожным, кувшином сока и странным ощущением, что все это лишь продолжение сна. Потому что если нет, то спокойной жизни в обществе братца мне лучше не ждать.

Сидела я так минут десять, наверное, потом глубоко вздохнула, взъерошила и без того требующие расчески волосы и, решительно встав с кровати, отправилась в соседнюю комнату. Там, конечно, не было такой роскошной купальни, как в шарту Кир-Кули, но все необходимые удобства имелись. Умывшись, внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале. Отметила и алый цвет губ, и бледный тон кожи, и серебро радужки, которое уже слабо списывалось на эмоциональное потрясение. С другой стороны, что сейчас в комнате-то было?! Потрясение, и еще какое! С чего вообще он вздумал задавать мне такие прямолинейные и несколько неприличные вопросы?

Провела кончиками дрожащих пальцев по шее, верхней части груди, чуть погладила мерцающий голубой символ и принялась с каким-то остервенением затягивать распущенную шнуровку на таком же красном, как и мой рот, платье. Вчера рубашку порвали, сегодня это… Может, я зря радуюсь, что в одежде просыпаюсь? И предложение аше-ара вовсе не беспричинное?

Закончив с корсажем, принялась за прическу. Сломала пару зубцов на деревянном гребне, но все-таки расчесалась. И даже косу заплела, только чем завязать не нашла. Перекинула ее за спину и, гордо вздернув подбородок, пошла искать Кира. Ну или кого-нибудь еще, с кем можно поговорить о странной сонливости, что накатывает на меня после ужина.

Дверь в спальню, к моей великой радости, оказалась не заперта. Первым, на что я наткнулась, переступив порог, был ярко-голубой символ в виде стрелки, который висел в нескольких сантиметрах над полом, указывая мне направление. Почему именно мне? Так здесь больше никого не наблюдалось. К тому же что-то подобное я уже видела в шарту Кир-Кули, когда он проводил ритуал Эо, и логично было предположить, что и этот знак – его рук дело.

Поколебавшись немного, я сделала шаг в направлении стрелки. Та сразу же поплыла дальше по коридору, но через пару метров остановилась, выжидая. Решив не испытывать судьбу, пошла вслед за мерцающим проводником по одетому в камень коридору. Все равно я тут ничего не знала, а так хоть ориентир появился… магический.

Поворот, лестница с чередой серых ступеней, уводящих вниз. Очередной каменный туннель с темными провалами арок и тускло горящими фонарями. Стрелка нырнула за угол, я за ней и… Громкий вскрик эхом разнесся по округе, рассыпавшись на несколько голосов.

– Я тебя чуть не утопила, мышка! Кто ж так тихо крадется-то?! – возмущенно заявила синеокая «Мальвина», демонстративно стряхивая с изящных пальцев подозрительно крупные и обильные капли воды. Где именно она взяла эту жидкость в каменном мешке, история умалчивала. Обтерев вполне человеческие ладони об подол синего платья, Ырли с некоторым самодовольством поинтересовалась:

– Ну, как я выгляжу?

– Как девушка, – честно ответила ей. Судя по скривившейся мордашке собеседницы, та ожидала большего. – Как красивая девушка, – добавила я, опять же не соврав.

– А ты куда направлялась-то? – услышав то, что хотела, поинтересовалась моэра и, странно выгнув правую конечность, почесала лопатку. Потом сдернула с уха обрывок какой-то паутины, фыркнула брезгливо и нехотя призналась: – После сонного кокона чувствую себя искупавшейся в пыли. И крылья… вернее, то место, где они были, все еще чешется.

– И хвост? – без задней мысли уточнила я.

– И хвост, – нисколько не смутившись, вздохнула «Мальвина». – А ты почему одна тут шастаешь? Это же нижний город! Тут ловушек тьма и… – Она запнулась, заметив, наконец, голубую стрелку, призывно мигающую в паре шагов от нас. – Магический проводник? – Синие глаза сузились, пристально изучая летучий символ. – Чей? – Я пожала плечами, не став озвучивать свои догадки. – Идем! Сейчас узнаем, куда приведет, – немного подумав, распорядилась Ырли.

Теперь я продолжила путь уже в компании моэры. В следующем коридоре она решила проверить, что будет, если свернуть с указанной дороги. Проверила! Стукнулась лбом о невидимую стену, закрывающую проход в темный зал, тряхнула головой и пошла ко второму проему. Повторив все то же, но с меньшим травматизмом, радостно возвестила, что Светлоликий не нас от опасностей нижнего города закрыл, а их от нас, и, потирая ушибленное место, потопала дальше за плывущей впереди стрелкой.

Мы спустились еще на два этажа ниже. Этот уровень подземелий отличался от остальных слишком высокими потолками, грубой отделкой стен и какой-то особой, пугающей мрачностью. Магический проводник призывно вспыхивал, предлагая следовать за ним и дальше, а я застыла на последних ступенях лестницы и, вцепившись в перила, сказала:

– Не пойду.

– Чего это? – нахмурилась моэра.

– А вдруг это не Ки… в смысле, не Светлоликий, нас приглашает, а какой-нибудь очередной охотник на сейлин?

– В Неронге-то? – Ырли рассмеялась. – Да в эти лабиринты ни одна мышь без ведома хозяина не проскользнет. – Она окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног и исправилась: – Хотя одна проскользнула. Но… гай тебя сам привел. Пошли, хватит трусить, с-с-сейлин, – и в последнем слове было столько ироничного пренебрежения, что я обиделась, разозлилась и… пошла. Все равно обратно в спальню мне дорогу не найти.

Золотистый свет манил и притягивал, заставляя шагать быстрее. Мимо темных провалов, коридорных разветвлений, закрытых дверей и лестничных маршей… мимо всего, что казалось холодным и отталкивающим в сравнении с теплым заревом вдали. Туннель закончился узкой стрельчатой аркой, которую поддерживали две змеевидных твари, нарочито грубо вырубленные из необработанного камня, а за ней обитало волшебство!

Каменный купол круглой пещеры был пронизан тонкими золотыми прожилками. Эта изящная вязь из ломаных линий постепенно становилась все плотнее и по центру сливалась в сияющий золотой диск, напоминающий солнце. Устланный мелкой пористой галькой пол плавно спускался к темной воде, в которой как в зеркале отражалось украшающее потолок кружево.

Кроме той арки, через которую мы вошли, на равных расстояниях друг от друга располагались еще штук пятнадцать. Из ближней слева появился Сэн, держа в руках что-то плоское, отдаленно похожее на книгу или коробку, а у самой кромки воды сидел Кир-Кули. Камушки, отправленные в полет его ловкой рукой, послушно шлепали по озерной глади. Только звук их соприкосновения с поверхностью и нарушал тишину.

– Ух ты-ы-ы! – восторженно выдохнула моэра, жадно рассматривая пещеру. – Красота-то какая! – искренне восхитилась она, переведя взгляд с «расписанного» золотом озера на хозяина Неронга. Я же мысленно порадовалась, что стрелка привела нас к магам, а не в какую-нибудь ловушку. – Хочу искупаться! – уверенно воскликнула синеглазая. Потом, немного смутившись, добавила: – Можно?

– Иди, – разрешил темноволосый маг и, пройдя мимо нас с таким видом, будто мы тут всю жизнь стояли, сел рядом с аше-аром, сунул ему в руки прямоугольный предмет и принялся что-то объяснять.

– И пойду, – с затаенной обидой прошептала Ырли.

И пошла… походкой от бедра, распуская на ходу шнуровку корсажа. Гибкая, грациозная, красивая. Она на ходу сбросила туфли, платье медленно сползло вниз и лужицей шелка упало у ног. Абсолютно голых, как, впрочем, и все остальное. Синеглазая эксгибиционистка в один шаг преодолела оставшиеся до озера полметра, томно потянулась, перекинула гриву волос на правое плечо и кончиками пальцев изящно вытянутой ножки пощупала воду.

– М-м-м, теплая! – едва ли не со стоном выдала она. Затем, пользуясь своей гибкостью, провернулась в талии едва ли не на сто восемьдесят градусов, тем самым открыв мужчинам вид на шикарную грудь, и призывно махнула мне рукой. – Пойдем поплаваем, Зоя?

И кому, собственно, был адресован жест? Мне? Что-то сомневаюсь. Разве что эта так называемая девственница решила, что нуждается в фоне для своей несравненной красоты. Куда с моими мощами против ее грации выступать. Стало как-то противно. В голове мелькнула пакостная мысль, а не попросить ли Сэн вернуть ей крылья, пятна и хвост? Хотя нет! Хвост как раз не надо! Она и без него вон как эротично бедрами покачивает – три шага сделала, а задом раз пятнадцать вильнула.

Пока я возмущалась про себя, эта стриптизерша доморощенная зашла еще на пару шагов в озеро и эффектно опустилась на лишенную хвоста часть тела, оперлась на заведенные за спину руки и откинула назад голову. Ну и села бы поглубже, чтоб одни глаза торчали, так нет же – глубина больше, чем по колено, нас, великих и могучих магов воды, пугает, видимо! Мысленно я уже рычала, а вслух так и не сказала ни слова, глядя на наглую рыбину в девичьем обличье.

Та же вовсю продолжала красоваться перед зрителями, поскольку оба мага на время забыли про свой разговор и наблюдали за Ырли. Причем если Сэн смотрел с доброй долей насмешки, то во взгляде блондина ясно читался некий охотничий азарт, замешанный на предвкушении. Небось уже все позы «Камасутры» с поправкой на повышенную пластичность моэры мысленно перебрал, р-р-р…

То, что мои пальцы сжались в кулаки, поняла, лишь когда ногти до боли впились в кожу. И это слегка отрезвило. Я даже стала понемногу успокаиваться – кто этих иномирянок знает, может, у них в Тайлаари приняты исключительно нудистские пляжи. Но тут Ырли снова позвала меня купаться. И ладно бы только она, так ведь и сволочь белобрысая инициативу поддержала.

– Айка, иди освежись, тебе полезно будет, – предложил аше-ар, кинув на меня лукавый взгляд из-под рваной челки.

– Так же полезно, как и завтрак в постель? – не сдержавшись, съязвила я.

– Гора-а-аздо полезней, – протянул он, улыбаясь. – Раздевайся.

– Вот еще!

– Стесняешься?

– Мерзну.

– Я согрею.

– Иди к черту!

– А… мы вам тут не мешаем? – полюбопытствовал Сэн одновременно с вопросом Кира о том, кто такой черт.

Я покраснела. Кожей почувствовала, как жар к щекам прилил. Смутилась и опустила голову. Начала с особым вниманием разглядывать красивые камешки под ногами. И смотрела бы на них, и смотрела… не протяни «Мальвина» нежным голосом:

– Кир-Кули, а может, ты мне компанию составишь, раз эта мерзлячка намокнуть боится?

Я резко вскинула голову и уставилась на аше-ара, а тот с самой обольстительной улыбкой ответил:

– Почему бы и нет? – и, передав «коробку» сильнейшему, поднялся.

Наскоро расстегнул ворот рубашки, быстро стянул ее с себя и бросил на камни. Мускулы перекатывались под белой кожей, на шее уродливой полосой темнел шрам, а пальцы уже тянулись к серебряной пряжке ремня… Я зажмурилась. Наблюдать обнажение Ырли, тем более неожиданное в своей… м-м… полноте, еще куда ни шло. Но голого аше-ара моя психика точно не вынесет. Или не психика, а…

– А-а-а! – заорала я и резко распахнула глаза, когда меня неожиданно сгребли в охапку и, судя по громким всплескам, потащили в озеро.

Прижатая к груди братца, я видела только его плечо, проклятый шрам на шее и то, что было за спиной мужчины, – округлившиеся синие очи изрядно обрызганной Ырли.

– Тихо-тихо, принцесса, – сказал Кир-Кули. – Не кричи так, оглушишь же.

Я замолчала. Подняла взгляд и посмотрела в его смеющиеся голубые глаза. Разозлилась, прищурилась и собралась было высказать все, что думаю о его поведении, как вдруг услышала примирительное:

– Ничего неприличного, айка. Все только для твоего блага. Вода тут особая, насыщенная энергией. Тебе, сестричка, такое купание не повредит. – И так он это «сестричка» произнес, с особым акцентом и какой-то ласковой насмешкой, будто и правда был добрым братом, который заботится о здоровье своей беременной родственницы, активно пичкая ее витаминами и полезными продуктами. А у меня отчего-то снова сжались кулаки и зубы скрипнули. – Я тебя просто чуть-чуть искупаю, доверься мне, маленькая. Ну?

«Баранки гну!» – мысленно огрызнулась я, но вслух ничего не сказала. Все равно уже по пояс мокрая, так зачем ссориться с тем, кто потом и высушит, и причешет… в качестве очередного вклада в заботу о любимой сестре! Да еще этот хитрый лис опять мне эмоцию спокойствия послал. Стало легче, тревоги отступили, и я потихоньку расслаблялась.

– Доверишься? – повторил вопрос блондин.

Неуверенно кивнула, но на всякий случай покрепче вцепилась в его широкие плечи. Кир усмехнулся и двинулся к середине озера. Дно, судя по всему, было очень ровным и пологим. Аше-ар шагал уверенно, не поскальзываясь и не оступаясь. Теплая, чуть густоватая, точно очень жидкий черничный кисель, вода ласково обнимала все выше и выше, а свет «солнца», распластанного по центру каменного купола, становился ярче.

Кир остановился, когда вода достигла моего подбородка, и начал медленно поворачиваться. Я запрокинула голову. Распустившаяся коса веером распласталась по водной глади. Мужчина двигался все быстрее, и золотой узор потолка закружился перед глазами, сливаясь в сплошной светящийся поток. В одну сторону, пауза, потом в другую. Озеро даровало невесомость, руки Кира – безопасность, и, поддавшись волшебству момента, я доверилась ему. Отпустила, легла на воду, закрыла глаза.

Это было сродни полету… головокружительно, волшебно, незабываемо. Я наслаждалась движением, легкостью и какой-то безумной свободой. Будто птица в небе, которую ласкают потоки воздуха, вернее, рыбка в озере, взлелеянная темной водой с золотым узором. Даже сомкнутые веки не давали ощущения темноты. Свет… вокруг было так много яркого чистого света! Вкусного, наверное.

– Опять проголодалась, моя тьма? – насмешливо поинтересовался Кир-Кули.

– А? – Ресницы взметнулись вверх, и я настороженно уставилась на него. Неужели вслух о вкусовых пристрастиях проговорилась? Вот же балда!

– Вы так и будете на месте топтаться? – пропитанный недовольством вопрос и громкий всплеск прервали неловкий момент. Но сказать, что это было кстати, язык не поворачивался.

Я попыталась принять вертикальное положение и чуть не ушла с головой под воду. И нырнула бы, не поддержи меня Кир-Кули, вовремя ухватив за плечи.

Моэра же, шустро загребая своими «пластилиновыми» конечностями, совершала круг почета. Вероятно, уже не первый.

«Как акула, круги нарезает, – неожиданно зло подумала я. – Вон, и грудь для полноты сходства, прямо как плавник над поверхностью торчит. И зубов много в широком оскале. Да что там зубы? При таком плаванье на спине напоказ выставляется абсолютно все».

– Кир-Кули, а ты хорошо плаваешь? Бросай немочь бледную на мелководье! Давай пари заключим на желание, кто быстрее на тот берег, тот и…

Это меня взбесило. Решительно обняв мужчину за шею, холодно сказала:

– Ырли, дорогая, а пойди-ка ты поплавай где-нибудь… в другой части озера. У нас тут разговор. Личный.

Девчонка явно вознамерилась возмутиться, но, поймав красноречивый взгляд аше-ара, поджала губы, плеснула в нас водой и ретировалась. А я, отплевавшись от ее прощального фонтана, вытерла ладонью лицо и спросила:

– Ты назвал меня тьмой. Почему?

– Просто так? – вопросом на вопрос ответил блондин. Он снова взял меня на руки и тихонько кружил.

– Врешь ты все! – фыркнула я. – Ты видел ее… Тьму. Она появилась, когда настала ночь, да?

– Ум-м-м… – Кир мечтательно прищурился, глядя куда-то в сторону, а потом чуть слышно повторил: – Ночь… – И сколько ж всего было в этом слове… интимного, волнующего… Порочного! Как вообще этот тип умудрился вложить такой спектр эмоций в несчастные четыре буквы?

– Черт, – вырвалось у меня, и новый огонь смущения опалил лицо.

– Точно, – оживился братец, тут же сменив выражение лица с задумчиво-мечтательного на крайне заинтересованное, – ты так и не рассказала мне, что это за зверь такой – черт?

Ну я и рассказала. И про черта, и про лешего, и про то, что мне не нравится, когда меня усыпляют после ужина, а потом неизвестно что делают со мной в постели.

– А когда известно что – нравится? – вкрадчиво уточнил блондин.

Я промолчала, покраснела еще больше, сама себе плеснула воды в лицо и, стараясь не смотреть на довольную белую физиономию, заявила, что он, то есть его свет, конечно, очень вкусный, сытный и все прочее, но хотелось бы, чтоб процесс моей энергетической подпитки происходил, когда я в сознании. Потому что иначе возникают некоторые вопросы, подозрения и прочие малоприятные эмоции, которые плохо сказываются на душевном здоровье его беременной сестрицы. Последние слова выделила интонацией и только потом отважилась взглянуть на аше-ара.

– Будешь моей любовницей? – снова огорошил тот.

Если б его ладони не поддерживали меня под спину, я б точно воды нахлебалась. А так только пару раз открыла рот, словно выброшенная на берег рыбка, потом нахмурилась и раздраженно сказала:

– Да!

– Точно? – Глаза блондина пытливо сузились.

– Нет, – пробормотала, выворачиваясь из его рук.

Отпустил. Поплыла к берегу, а вслед полетело тихое и уверенное:

– Будешь.

Выйдя на берег, я подошла к Сэн, остановилась напротив и, глядя в упор, проговорила:

– У меня к тебе один вопрос и две просьбы.

– Излагай, – милостиво предложил маг.

– Высуши меня, пожалуйста, – попросила я, – если можешь.

– Ну, спасибо, малышка! – Мужчина криво усмехнулся, отчего его бледное лицо в обрамлении неровно обстриженных волос приобрело какой-то бандитский вид. Ему б повязку на глаз да бандану с подходящим костюмом – и был бы самый настоящий киношный пират. А так… всего лишь главгад из одной затянувшейся сказки. Моей сказки!

– За что? – уточнила едва ли не шепотом.

– За «доверие» к моим магическим способностям, – пояснил хозяин Неронга. – Естественно, могу высушить! Я ведь говорил тебе как-то – здесь я всесилен.

Наверное, на мне плохо отразилась выходка Ырли или странное поведение Кир-Кули, – не знаю, что из произошедшего за день было тому виной, но вместо того, чтобы скромно промолчать, я сказала:

– Это мне сверхъестественное существо с подсветкой говорило, а не живой и реальный ты. – Даже взгляд не отвела, продолжая смотреть в необычные глаза собеседника. Зрачки его сейчас были похожи на черные точки, и оттого граница между двух разных по тону ободков радужки казалась особенно четкой.

– А живой и реальный я, – мужчина склонил голову к плечу, отчего его темно-зеленые до черноты волосы качнулись, играя изумрудными бликами в отблесках света, – нравлюсь больше?

– Гораздо.

Сэн расхохотался. Искренне так. И пока он веселился, вокруг меня закручивался теплый вихрь, согревал, не причиняя неудобств. Бережно, ласково. Быстро. Когда из воды вышел Кир-Кули, я уже была абсолютно сухая.

– Вопрос же про озеро и его полезность, – торопливо проговорила я, желая избавиться от неловкости. – Это какая-то часть источника?

– Да, – отсмеявшись, кивнул маг. – Нижняя. Источник древних пронизывает все подземные этажи насквозь. Условно его можно сравнить с деревом. Тут находятся корни, каменное ложе – аналог кроны. Главное же сосредоточие энергии, своеобразное сердце источника – золотой саркофаг в моей спальне. Вот там действительно много чистой силы, убийственной для всех, кроме меня и мне подобных.

– Ну, для некоторых и того, что в озере, хватает с лихвой, – усмехнулся аше-ар, кивком блондинистой головы указав на моэру, резвящуюся в окружении водяных струй. – Вижу, ты сухая, принцесса, – отметил братец крови и, сев на берегу рядом с сильнейшим, жестом предложил мне расположиться у него на коленях. – Иди ко мне, айка, я приведу в порядок твою прическу. – И вот вроде ласково произнес, дружелюбно, а холодок по спине как-то сам побежал.

Я все-таки села, только не куда приглашали, а между напарниками. Устроилась поудобней на теплых камнях, развернулась спиной к аше-ару, позволяя ему заниматься моими волосами, и с ожиданием воззрилась на Сэн.

– Моя вторая просьба относится вон к той штуке, – показала на заинтересовавший меня предмет. – Если это не тайна, расскажи, что в ней?

Маг ломаться не стал, открыл коробку и показал странный прибор, чем-то похожий на часовой механизм старого образца.

– Эта вещица поможет задать точные временные координаты для нашего перехода в твой мир, Зоя.

– Оу! – только и смогла выдавить из себя я. Расспрашивать, как сей агрегат работает, смысла не имело – все равно не разберусь. Но сам факт, что маг занят чем-то связанным с перемещением, обрадовал несказанно.

Однако он начал пояснять, тыча длинным узловатым пальцем то в одну металлическую пластину, то в другую. Говорил про нити времени, которые способны видеть только те, кто трижды переродился. Про их динамику и бесконечность. А еще про возможность на эти самые нити влиять. Я не очень-то понимала, как можно замораживать или ускорять время и из каких таких нитей оно соткано, но слушала очень внимательно и даже кивала иногда, с чем-то соглашаясь. Аше-ар же перебирал мои волосы, делил их на пряди, расчесывал своими волшебными шипами и молчал. Видимо, тоже старался не пропустить и слова из рассказа Сэн.

А потом сильнейший несколькими быстрыми движениями запустил «шестеренки» на железной пластине, они с тихим шелестом завертелись, и над черным футляром высветились нити. Едва заметные, мерцающие, подвижные. С восторженным вздохом я подалась вперед и тут же зашипела от боли, так как меня довольно ощутимо дернули за волосы. Скосила глаза на Кира, а тот с самым невинным видом сообщил, что, мол, слишком запутались пряди. Я бы даже поверила, если б этот лис с замашками стилиста не умудрялся раньше распутывать жуткий колтун на моей голове, не причиняя ни малейшего дискомфорта.

– А в чем проблема? – пряча волшебство под крышку, спросил Сэн. – Я могу обновить заклинание, и прическа Зои несколько дней будет идеальной, как в прошлый раз.

С губ моих едва не слетело воодушевленное «Давай!», но белые пальцы, коснувшиеся рта, закрыли его на замок. И дело было вовсе не в магии. А потом Кир-Кули аккуратно пересадил меня к себе на колени и, склонившись к уху, прошептал:

– Не соглашайся. – И затем совсем тихо, на грани слышимости: – Я прошу.

– По-моему, ты слишком многое у нее просиш-ш-шь, аше-ар. – Змеиные нотки в голосе сильнейшего ничего хорошего нам не предвещали. Хотя почему нам? Киру! – Ведь мы говорили… Не раз говорили на тему твоих отношений с с-с-сейлин… до родов. – Это заявление дало понять, что наш диалог на середине солнечного озера тоже не прошел мимо мага. – А теперь еще и прическу девочке не даешь подправить. Неужели боиш-ш-шься, что живая кукла перестанет нуждаться в заботливом мастере? – И произнесено это было так язвительно, насмешливо, с откровенной издевкой – в духе гая Светлоликого, а не того чудаковатого чародея, что минуту назад рассказывал мне сказку о времени, которым можно управлять.

И я растерялась. Потому что не знала, кого больше хочу обломать сейчас: всемогущего хозяина нижнего города или обнаглевшего аше-ара, крепко обнимавшего меня за талию и прижимавшего спиной к своей груди. А ведь я за всеми этими раздумьями даже не пыталась вырваться… хм.

– Спасибо, Сэн, – вежливо улыбнулась, глядя на мага. – Но Кир-Кули в чем-то прав. – Ладонь его чуть расслабилась, и пальцы благодарно скользнули по тонкой ткани, едва ощутимо поглаживая живот. – После твоих заклинаний волосы, конечно, шикарны, однако заплести их почти нереально. – Я вдруг почему-то охрипла, особенно на последних словах. Сообразила почему, треснула по аше-аровской руке и сменила тему: – Так когда мы попадем на Землю?

– Завтра после обеда.

Я замерла, а из воды раздалось:

– Уже завтра?! Надо срочно собрать вещи! – Немного подумав, Ырли протянула, довольно щурясь: – А эту купель с собой взять мо-о-о-ожно? – Лица мужчин вытянулись. – Нет? – Она вздохнула, выходя из озера.

Как Афродита в белой пене, окруженная хрустальными струями воды. Королева с лазурными волосами. Змея изворотливая, которую я сдуру пригрела на своей груди.

Глава 8

Вы сказали, что свадьба – это еще не конец света? Что ж… попрошу не опаздывать!

Мелирис стояла в зените, по небу медленно плыли пушистые облака, а по унылой пустоши за горным кольцом скользили тени. Птица видела только их, но тот, кто считывал ее память, мог обозревать гораздо больше. Не сразу, конечно. Он осторожно, слой за слоем «счищал» с полученного изображения все то, что маскировало суть.

Они шли по «кладбищу невест» вчетвером. Красиво шли, эффектно. Две девушки в длинных шелковых платьях, не очень-то подходящих для мрачного пейзажа жуткой пустоши. Походный комплект из штанов и рубашки куда лучше вписывался бы в местный антураж, но обе путешественницы были одеты как на праздник: наряд одной по цвету напоминал морскую синь, а второй – грозовую ночь. Идти по камням пусть не на тонких, но все же каблуках, было неудобно, поэтому, видимо, они и двигались так медленно. Мужчины их не торопили. Они были будто отражения друг друга: белый в черной одежде и темноволосый в светло-сером костюме, похожем на змеиную шкуру. Один поддерживал шатенку, когда та спотыкалась, второй же нес в руках какой-то футляр с золотым тиснением на крышке. И оба они казались такими спокойными, уверенными в своей безопасности и невидимости, что охотнику стало смешно.

Позади путников нарезали круги серебристый киприн и ворон, а под ногами путался черный кот. Иномирянка подняла его и, прижав к груди, уткнулась в лоснящуюся черную шерстку, явно не желая смотреть по сторонам. Шлейф из золотисто-голубых искр, что тянулся за ней, никак не отреагировал на такую ношу. Это было охранное заклинание, не иначе, причем совместного производства двух умелых магов, и оно не считало посланника Сэн врагом. Другая же девушка, напротив, с брезгливым интересом осматривала окрестности, она, в отличие от спутницы, охранялась куда меньше. Даже не так! Эта синеволосая особа сама, судя по цепкому взгляду и непосредственной близости к сейлин, являлась ее телохранителем.

Где именно пленник с эйсардом раздобыли моэру для этой роли, Илин-Улин был прекрасно осведомлен. В сообщении, оставленном ему сильнейшими, о лейре из рода Бянка говорилось много всего интересного. Хозяин Неронга, по-видимому, нашел, чем заинтересовать малолетнюю дурочку с неограниченной властью над стихией воды, чтобы та согласилась участвовать в их авантюре.

Единственное, охотник, просматривая память одного из стервятников, жалел о том, что удаленность птицы от путешественников не позволяла слышать их разговор. Хотя наверняка дело было не только в расстоянии: коль маги озаботились защитными чарами и «невидимостью», то они и звуконепроницаемый купол поставили. Не умей старый аше-ар выслеживать даже самую хитрую жертву, постепенно вычисляя ее местоположение и зрительно проникая под кокон наведенных чар, он бы пропустил главное событие последних дней – уход тех, за кем ему поручили следить. Но… Илин-Ули умел многое.

Стихийные порталы на пустоши открывались каждый день и вели в разные миры за Гранью, вот только вся эта дивная компания появилась здесь именно сегодня. Следовательно, мир им нужен был какой-то конкретный, и аше-ар подозревал какой. А еще он знал, как можно разыскать этот самый мир. После того, как гайя Белоснежная согласится на его условия и подпишет еще один договор, новый.

Где-то на другой планете…

На широкой теплой плите в окружении почетного караула из обезображенных золотых статуй сидели двое. Вернее, не совсем сидели. Огненноволосый мужчина в расстегнутой рубашке и кожаных штанах полулежал на боку, опираясь на локоть, и лениво помахивал отрубленной конечностью одной из металлических гай. Шестнадцать небольших полусфер, сплавленных из того же материала, повинуясь узорам, выписываемым в воздухе, скользили над каменной поверхностью плиты. Напротив, положив массивную голову на мощные лапы, лежала двухвостая собака и внимательно следила за движением «наперстков». А между ними размещались три кучки алмазов. Причем ближняя к Красотке заметно превосходила другие по объему.

– Гав! – уверенно заявила псина, останавливая кружение золотых чаш.

Рука Ийзэбичи застыла, замерли и перевернутые полусферы. Красотка, вытянув лапу, подцепила когтем одну из них и аккуратно перевернула. Над отполированным краем поднялась змеиная голова. Посланник гая Огненного показал красноглазой твари раздвоенный язык и снова свернулся на дне. Уменьшенный в размерах, он прекрасно справлялся с ролью предмета, чье местонахождение следовало угадать в процессе игры.

– Мухлюешь, – констатировал Ий. – Интересно, как? – Тем не менее дракон кивнул, признавая очередную победу мирда.

Вторая черная змейка, вильнув чешуйчатым телом, послушно перекатила камешек из общей горки в ту, что принадлежала Красотке. Счет был не в пользу повелителя Тиронга, но это его мало волновало.

Новый этап игры оборвался внезапно. Сначала поплыл пейзаж, затем «наперстки» и полосатая собака, чьи красные глаза округлялись по мере смазывания контуров. А потом картинка резко сменилась, и вместо развалин зачарованного города вокруг лежащего на земле мужчины выросла трава. Зеленая, сочная, с яркими вкраплениями полевых цветов. Рядом – ограда с кованой калиткой, а за ней беленое здание с сияющим куполом.

– Бездна! – выдохнул Ийзэбичи, поднимаясь.

По ту сторону ограды стоял бородатый мужик в длинном черном одеянии. Увидев визитера, он округлил глаза, что-то взвыл на непонятном дракону языке и, крест-накрест коснувшись своего лба, живота и плеч, сиганул в храм, энергетическую мощь которого сильнейший ощущал так же хорошо, как и силу своего источника в Тиронге.

– Любопытно, – сказал дракон, открывая калитку, – буду считать это приглашением в гости, – и, с удовольствием вдохнув воздух долгожданной свободы, широко улыбнулся.

Полторы недели назад на этом же месте…

Я была готова расцеловать Сэн за прибор, который маг прихватил с собой. Он действительно позволял управлять временем! Мы не просто вернулись на Землю, мы успели на мою свадьбу! И пусть я прекрасно понимала, что нормального брака в моей ситуации не получится, но сегодня мне нужно было только выйти замуж, чтобы не подвести родителей срывом тщательно спланированного торжества. А уж потом как-то договариваться с женихом и решать все проблемы оптом…

Портал открылся за калиткой, но на нас пока никто не обращал внимания, хотя отсюда были хорошо видны столпившиеся возле входа в церковь гости. Кусты, ограда – все это прикрывало от них меня и моих спутников. Хотя я вполне допускала, что заклинание невидимости, наложенное на киприна, при переходе распространялось и на всех нас. Но уточнять было некогда.

Резко развернувшись, умоляюще посмотрела на аше-ара. Тот вопросительно выгнул бровь, глядя на меня сверху вниз.

– Пожалуйста, Кир-Кули. – Сложила руки в молитвенном жесте. – Очень-очень тебя прошу, наложи иллюзию на мое платье и прическу? Ты ведь наверняка наблюдал за мной с момента, как я появилась в вашем мире. Сделай что-нибудь подобное, а? Или хотя бы просто цвет одежды на белый поменяй? – Кот из мультфильма «Шрек» с его умильными глазками удавился бы от зависти, увидь сейчас меня. Я с такой надеждой смотрела на брата крови, с такой искренней верой в чудо, что он ответил… категоричным «нет»!

Я чуть не расплакалась от обиды. Ну что ему, жалко, что ли? И взгляд такой холодный, аж озноб от него по коже. И морда кирпичом. Белым. У-у-у, жмот аше-аровский! Переключив свое внимание на Сэн, стала упрашивать его.

Тот мило улыбался, слушая мои многочисленные доводы. Ырли скептически хмыкала, спущенный с рук Таас ловил бабочку, прыгая вокруг нас по траве, а киприн с равнодушным видом сидел на поляне и, судя по закрытым глазам, дремал. Зачем Кир потащил с собой «птеродактиля», я не понимала, но переубедить этого упертого типа не смог даже гай. В результате мы явились в компании экзотического зоопарка. Впрочем, мы и сами напоминали вышеупомянутый зоопарк: белокожий «эльф» (если судить по заостренным кончикам ушей), смазливая девица с голубой шевелюрой (достойный гибрид Мальвины и резиновой куклы), похожий на вампира тип с зеленым оттенком темных волос (привет детям подземелий!) и я – обычная, казалось бы, девушка, если не считать серебристого цвета некогда просто серых глаз. Вчера заметила, что в полумраке они светятся, а неестественно-красные губы темнеют к ночи. Образ леди вамп во всей своей красе. Как раз подстать Сэн. Да и всей компании тоже.

– На кой мир-р-рд ты вер-р-рнул нас в точку ее ухода? – не дав Сэн ответить на мои уговоры, рыкнул Кир-Кули. Реально так рыкнул, без тени иронии. Я аж вздрогнула, с удивлением покосившись на него.

– Зоя переживала за родителей, – все так же мило улыбаясь, проговорил маг. – А я хотел ее чем-нибудь порадовать.

Теперь с тем же выражением полного изумления на лице я смотрела на сильнейшего. Было ощущение, что они махнулись ролями, причем только что.

– И? – Аше-ар прищурился, глядя на собеседника и полностью игнорируя меня. – Чем теперь ее радовать будешь? Свадьбой?

– Почему бы и нет? – пожал плечами маг и… наложил иллюзию на мое иссиня-черное платье.

Оно побелело… и все на этом. Ни украшений, ни шлейфа, ни фаты на торжественной прическе. Просто шелк сменил цвет, а коса расплелась, прикрыв волнистыми прядями спину.

– Гай? – Голубые глаза полыхнули магическим светом, по открытому запястью зазмеились нити силы. На какой-то миг взгляды мужчин скрестились, точно невидимые шпаги, не знаю, что они там выяснили в этом зрительном поединке, но блондин вдруг резко расслабился, клыкасто усмехнулся и, повернувшись ко мне, сказал: – Так не пойдет, айка.

В следующую пару минут я преображалась. Сначала платье вернулось к своему исходному цвету. Потом снова побелело и видоизменилось: сзади появился длинный шлейф, а перед заиграл жемчужной вышивкой. Волосы будто ожили, собираясь в высокую прическу, украшенную атласными цветами и невесомой фатой. Я даже дышать боялась, наблюдая за процессом. А потом, чувствуя себя Золушкой, приподняла край подола и посмотрела на туфли. Не самые изящные и совершенно черные. На хрустальные их, увы, не заменили, но внешний вид слегка подправили. Получился не совсем тот наряд, в котором я собиралась выйти замуж. Новый вариант чем-то прошлый напоминал, но был гораздо лучше, красивей и удобней.

– Спасибо! – выдохнула я и в порыве какой-то детской радости повисла на шее аше-ара.

Он осторожно убрал мои руки, улыбнулся одними губами и бросил что-то типа «Потом поблагодаришь». Затем снял с моей шеи шелби, мотивируя тем, что язык Тайлаари мне тут не понадобится, и отступил на шаг.

– Я развеял твой «отвод глаз». Иди, девочка, – предложил Сэн, указав на церковь, на крыльцо которой как раз вышли мама и Маринка. Обе они крутили головами, явно кого-то выискивая среди собравшихся гостей. – Тебя, похоже, ждут.

– А вы? – неуверенно спросила.

– И мы придем, как такое зрелище пропустить? – Маг одарил меня очень многозначительным взглядом. И заподозрить бы тут неладное, но мне слишком хотелось порадовать тех, про кого все эти дни думала, считая, что подвела их.

И я пошла… От калитки до храма было метров сорок, не больше. По мощенной каменными плитами дорожке, мимо благоухающих белых роз… Я делала шаг за шагом, и каждый последующий давался труднее предыдущего. Не потому, что я передумала, нет. Просто когда на ясное летнее небо вдруг набегают черные тучи, а яростные порывы ветра начинают рвать фату и трепать прическу, – это пугает. А еще больше пугает осознание того, что все это не обычное явление природы.

Медленно обернулась и посмотрела на троицу магов. Сэн улыбался, Ырли поигрывала полупрозрачным шариком, похожим на стеклянный, а Кир… он менялся, как и я некоторое время назад. Черная одежда заблестела металлическими заклепками, цепочками и какими-то значками, а носки коротких сапог вытянулись и обзавелись серебристыми нашлепками. Но все это было сущим пустяком в сравнении с абсолютно человеческой, чуть более загорелой, нежели у жителей северной столицы, кожей. Я даже зависла на какое-то мгновение, с жадным интересом разглядывая его новый образ. Потом вспомнила, что злюсь на них всех, нахмурилась и, прошипев, чтобы не мешали, пошла дальше. В том, что эти господа если не услышат, то прочтут по губам или поймут смысл фразы по выражению моего лица, не сомневалась.

Меня заметили. Мама заулыбалась, сестра призывно махнула рукой, предлагая побыстрее забежать под навес, чтобы, не приведи боги, не промокнуть на пороге собственной свадьбы. Гости тоже поторопились покинуть открытое место, сменив прохладу предгрозового сада на пахнущее ладаном нутро старенькой церквушки. Ко мне подошел папа – сияющий, счастливый и невероятно гордый как мной, так и своими будущими родственниками. Ник, наблюдавший за нами, тоже улыбался. И его родители, и младшая сестренка. И никого не смущало буйство природы, которая все больше распалялась, готовя нам подлянку.

– Зоя, Андрей, ну давайте же! Промокнете ведь! – крикнула мама, с некоторым укором глядя на замешкавшихся нас. – Сейчас же ударит, – добавила она.

И… ударило! Золотая молния под аккомпанемент громовых раскатов разрезала темноту грозового неба прямо над куполом. Кто-то завизжал, кто-то побежал, другие просто стояли, в ужасе глядя вверх. Огненная стрела ударила в крест, и он, сломавшись, начал падать. Как в замедленной съемке жуткого фильма ужасов символ православной веры, подгоняемый беснующимся ветром, летел на нас. Я прикрыла глаза, отец сжал мою руку. А потом мы услышали крик. Отчаянный, громкий, похожий на вой, полный страха и боли. Медленно подняла ресницы, чтобы опустить их снова. Проклятые маги, гады тысячелетние, уроды иномирные, чтоб вам век личного счастья не знать за такую вот мою с-с-свадьбу!

Упавший крест зацепил Ника, и тот теперь лежал, распластавшись на земле, рядом со своим металлическим убийцей. А над ним рыдала его мать. Меня пробил озноб, было так плохо, так страшно, что я боялась пошевелиться. Папа дернул за локоть, потянув за собой, но я не двинулась с места. Скользнув по мне непонимающим взглядом, он отпустил мою руку и бросился к пострадавшему. Кто-то уже вызывал «скорую», кто-то побежал звать священника, а я стояла и смотрела, не замечая, как по щекам текут слезы.

– Живой, – крикнул отец, и от сердца отлегло.

Ник пошевелился, хрипло застонал, а его набожная мать, подняв голову, уставилась на меня. И от того, как менялось выражение ее лица, мне снова стало страшно.

– Это знак, – перестав завывать, провозгласила моя… почти свекровь. – Знак свыше! Этой свадьбы не должно быть, не должно! – истерично взвизгнула обычно милая и спокойная женщина, продолжая испепелять меня взглядом. – Даже небеса против, и Господь против, – она кивнула на крест, – против… нее. – В голосе новоявленного «гласа божьего» появились зловещие нотки, а указующий перст ткнул в мою сторону.

Будто вторя ее словам, небо вновь раскроила золотая молния, на миг застыв огненным крестом над осиротевшим куполом. А мой наряд… мой белый свадебный наряд на глазах у всех потемнел, обрывки фаты разлетелись клочками белой паутины, а собранные в прическу пряди расплелись. Не прошло и пары секунд, а я уже стояла в том самом виде, в котором вернулась в наш мир. Волосы развевались на ветру, как и подол чернильно-черного платья.

– Сатана! – в повисшей тишине завопила окончательно впавшая в неадекват «свекровь». – Она, это все она!

– Мама, перестань, – пытался успокоить ее по-прежнему сидевший на земле сын. Он говорил на их родном языке, но даже тем, кто не знал его, смысл был ясен.

– Она! – визжала женщина, переходя с языка Туманного Альбиона на русский и обратно. – Демоница! И глаза… глаза-то как светятся!

Ко мне подбежал папа, схватил за плечи, что-то быстро заговорил, даже по щекам надавал. Не больно, так, чуть-чуть. А я просто стояла, как кукла в витрине: никаких эмоций, никаких движений, даже слезы высохли. Жених и его отец увели мать Ника к машине, кто-то пошел с ними, кто-то активно обсуждал произошедшее, а на крыльце стоял хмурый батюшка с распятием в руке и очень недобро смотрел на нас.

– Зоя, Зоенька, девочка моя, что с тобой? – тряс меня папа. К нему вскоре присоединилась и мама, в толпе мелькнуло встревоженное лицо Маринки.

– Я… – начала, чуть оттаяв. – Мы… – Обернулась на калитку, но там уже никого не было.

– Мы хотели сделать сюрприз. – Рядом раздался такой знакомый, чуть хрипловатый голос, и на плечо мне легла бледная рука Сэн. – Но, к сожалению, все вышло несколько… не по плану, – сказал маг, обращаясь к моим родителям. – Трюк с платьем совпал с набежавшей грозой. Нам очень жаль. – И столько искренности в голосе, я чуть шею не вывихнула, пытаясь извернуться и заглянуть в его лживые глаза. Ведь эти золотые молнии наверняка его рук дело!

– А вы?… – Папа многозначительно замолчал, глядя на незнакомого ему мужчину.

– Иллюзионисты, – ответила поспешно, боясь, что излишне самоуверенный гай представится по всем правилам. – Друзья мои из тусовки художников-неформалов. Хотели разнообразить наш праздник, но… – Посмотрела на Сэн, потом на небо. Оно стремительно светлело, тучи разбегались, и о недавнем мрачном шоу напоминал только купол без креста. – Но получилось не в тему из-за грозы, – с нажимом на последнее слово проговорила я.

Папа с сомнением взглянул на мой внешний вид, потом на наглую рожу мага и переключил свое внимание на остальных моих «друзей-неформалов».

– И ты фокусник? – спросил он, чуть усмехнувшись.

– Само собой, – на чистейшем русском ответил ему Кир-Кули и, щелкнув пальцами, сформировал светящийся голубой шарик. Я открыла рот, закрыла и, зажмурившись, потерла занывшие виски. Ну точно фокусник-металлист… из ада. И ни разу не эльф, ибо уши – обычные человеческие, все унизанные серебристыми колечками.

– И она? – Это уже проявила любопытство мама, указав на Ырли. Причем в отличие от мужа она явно жаждала увидеть всю нашу задумку в действии.

– А она иностранка, – прикрыл обсуждаемую персону Сэн. – По нашему ни бельмеса не понимает.

Глаза мои распахнулись от его заявления, да не просто, а увеличившись раза в два. Где он вообще таких слов нахватался?! Или… Ну конечно! Шелест! А Кир-Кули, значит, использует шелби, которую я носила на шее все эти дни. Только моэре переводчик с моим словарным запасом не достался. Ну и отлично! Хоть не испортит спектакль своими неуместными комментариями.

– Как там Ник и Матильда? – спросил папа подошедшую Маринку. Она тут же отчиталась, мол, «свекрови» дали успокоительное, жениху – обезболивающее, усадили обоих в машину и повезут сейчас в больницу. Насчет венчания же разговор будет завтра. Как ни странно, но никто из присутствующих не расстроился. – Зови всех в ресторан, что ли, – немного подумав, скомандовал отец. – Надо ж как-то стресс снимать. А Гудини твои, – он оценивающе посмотрел на моих так называемых «друзей-неформалов», – там свои умения и продемонстрируют. Вы же что-то грандиозное затевали, как я понял?

– О да-а-а, – с загадочной улыбкой настоящего волшебника протянул смуглолицый блондин. – Это будет феерично.

– Пусть будет, – одобрительно кивнул мой самый адекватный в мире папа. – Может, завтра в газетах не только о свадьбе, сорванной божественным провидением, напишут. – И пошел к авто, жестом позвав нас за собой.

– А как вас зовут? – муркнула моя не самая адекватная в мире мама, разглядывая Сэн, как рок-идола на сцене.

– Сеня его зовут, – не дав магу открыть рот, сообщила я. И, поймав очень недовольный взгляд зеленых глаз, мстительно ему подмигнула. – А это Кир-р-р… – посмотрела в прищуренные голубые глаза и просияла улыбкой доброго крокодила, – …рил! – закончила с чувством. В ответ получила примерно такой же ласковый оскал, но без привычных аше-аровских клыков. И их спрятал, даже жаль. Что ж, трюк с платьем я ему запомню, иллюзионист недоделанный. И «поблагодарю» всенепременно. – А она… – Кивнула в сторону Ырли и задумалась. В голове вертелись сплошные «ширли-мырли», и почему-то сильно хотелось обозвать моэру мымрой, но, сдержавшись, я громко произнесла: – Параша она… та, что Прасковья. Русские корни, старинные имена… Ну как в семье Ника, вы же понимаете, – доверительно прошептала, беря под руки немного растерянную сестру и сильно заинтересованную маму. – Поехали в ресторан. Есть хочу! И шоу этих клоунов посмотреть… тоже.

О том, как будут добираться до места выступления «клоуны», я не думала. Мне вообще было глубоко на них наплевать. Здесь родные, любимые люди, сорванное не моими усилиями венчание и родная земля. А в ресторане много вкусной еды и шампанского. Да пошло все к чертям собачьим! У меня, в конце концов, праздник.

Я ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ!

На границе миров…

Нити, связи… Связи, нити…

Я приду, когда вы спите.

Шепот мой, мое дыханье —

Дар для вас иль наказанье?

Ждете вы меня? Боитесь?

Я вам снюсь… И вы мне снитесь.

Тень металась по черной расщелине на границе миров и ждала новой возможности просочиться в чужой сон. В Тайлаари ей не было иного хода, кроме как проникать в сознание спящих магов – тех, кто готов был услышать, понять и, сам того не зная, выполнить приказ. Таис оказалась очень податливой и послушной ученицей. И тень не скупилась на ценные советы, возводя свою подопечную на вершину власти. Такой агент был куда предпочтительней простой человеческой колдуньи. Скармливая ей кусочки знаний древних, обучая новым… хотя скорее уж давно забытым старым заклинаниям, наставляя на правильную линию поведения и просто выслушивая, тень незаметно для гайи довела до точки кипения ненависть женщины к двум сильнейшим и… подтолкнула ее к судьбоносному решению. Все это случилось около тысячи лет назад, вот только там, откуда пришла тень, время текло иначе.

Зачарованные города в мирах за Гранью встали как родные. И два бессмертных мага оказались запертыми в них. Кто первый сообразит создать сейлин во спасение собственной свободы, тень знала наверняка. Потому и убедила Таис избавиться от одного несговорчивого аше-ара таким удобным для всех образом. Экс-глава рода Кули отправился в добровольную ссылку, а его сильно поредевшие родственники освободились от каверз негласной войны с орденом масок. Все были в выигрыше, особенно тень.

Вот только мыслить она привыкла масштабно и просчитывать разные комбинации игры, поэтому на всякий случай подкинула нужную информацию про обряд возрождения и выгоды, с ним связанные, обоим пленникам. И когда старания ее принесли свои плоды в случае с Ашенсэн, она искренне порадовалась, потому что этот обладатель драконьей крови был куда более вменяемым, нежели его брат по отцу. Но вот то, что переход сейлин и ее сопровождающих в другой мир потянет за собой и Ийзэбичи… Такого поворота тень не ожидала.

И, как это ни дико звучит, великий манипулятор всех времен и народов пребывал в некоторой растерянности. Все шло по плану: девчонка, вынашивая оболочку для древнего, менялась, притом стремительно. Ее внутренняя тьма с каждым сном становилась все сильнее, а связь Эо делала человеческое тело более выносливым. Они благополучно свалили из мира, где находился Неронг, и имели все шансы спокойно пересидеть ближайшие девять месяцев где-то далеко за Гранью, но… О каком спокойствии могла идти речь, когда где-то рядом Ий?

Тень думала, прикидывала, просчитывала новые расклады и никак не могла найти способ, чтобы избавить братьев от неизбежной встречи, а сейлин – от несовместимых с жизнью травм. И сейчас как никогда раньше ей надо было пообщаться с гайей Белоснежной. Серебристая дымка замелькала на границе реальности… Шелест одежд, тихий вопрос… Глава ордена повелителей времени засыпала…

Ну, здравствуй, моя хорош-ш-шая!

Связи, нити… Нити, связи…

Я достану вас из грязи,

В люди выведу и выше.

Только голос мой услышав,

Вы поймете: я Хранитель.

Нити, связи… Связи, нити.

Власть, богатство – ваши клетки.

Добрых с-с-снов, марионетки!

Глоссарий

Азоры – наемники, охраняющие зачарованный город от чужого вторжения и наблюдающие за пленником, томящимся в стенах города.

Аманта – звезда, в системе которой расположена планета с летающими островами.

Баруски – представители местной фауны, пушистые животные, похожие на кроликов. У них длинные уши в количестве четырех штук, тонкий хвост с пушистой кисточкой и мягкий мех разных оттенков от белого до темно-лилового.

Бутоны Минолий – излучающее свет растение, произрастающее в мире Грэнари.

Бутоны-однодневки – сорт цветов, который, распускаясь, может служить посудой или другими предметами быта, но живет всего сутки, потом увядает.

Ванды – водный народ. В отличие от моэр ванды не живут на суше, предпочитая морское дно. А в отличие от русалок они человекоподобные двуногие существа, как, впрочем, и моэры.

Ворота (межмирные) – портал, связывающий планету с конфедерацией миров Тайлаари. Открываются эти ворота раз в месяц, позволяя одному наемнику покинуть пределы службы и уйти в отпуск, а другому вернуться.

Гай, гайя, гаи – обращение, применяемое в мирах Тайлаари к сильнейшим. Для обычных людей и нелюдей вежливыми обращениями являются сай и сайя (земной аналог – господин и госпожа).

Грань – определение, принятое для условного обозначения границы миров Тайлаари, объединенных пространственно-временными переходами.

Грог – двуногое прямоходящее животное, обитающее в одном из семисот миров Тайлаари. Основные характеристики: длинные когтистые лапы, три глаза и сильно развитая пасть с острыми, как иглы, зубами. Грог – хищник, питающийся свежим мясом.

Древние – раса очень могущественных существ, прародителей Тайлаари. Древние обладали изменчивой натурой и четырьмя руками силы, поэтому на картинах их изображали с шестью руками и без лиц. В мирах Тайлаари до сих пор сохранились храмы древних, среди них и многоярусные нижние города, занимавшие часть летающих островов, на поверхности которых располагались обычные города. Встречались и другие виды храмов, но все они открывались лишь избранным магам – тем, кого признавали своим хозяином. Остальные визитеры, ступившие на их территорию, обычно погибали в ловушках.

Закон обретения – закон Тайлаари, по которому хозяином летающего острова (или другого участка земли) со всем его содержимым становится тот, кого признал нижний город (или храм древних). Новый владелец обязан сотрудничать с правящим советом и по мере надобности делиться с ним полезной информацией, добытой в хранилищах древних.

Закрытые храмы и тайные хранилища учений древних – кроме нижних городов на летающих островах, храмы древних были раскиданы практически по всем мирам Тайлаари, но в отличие от подземелий они не имели источников энергии, только библиотеки и другие хранилища знаний.

Измененные обличия сильнейших – после испытаний новоявленный сильнейший получает новые способности и новую внешность, отражающую его суть.

Караши – передвигающееся по воздуху транспортное средство. Внешне напоминает ладью с плоскими крыльями. Летает с помощью магических технологий, принятых в столичном мире.

Киприн – крылатый ящер, похожий на виверну. Обладает кожистыми крыльями, тремя лапами и огромным клювом.

Коара – целебный эликсир, ускоряющий регенерацию.

Командирский кель – символ власти эйсарда. Существует родовой кель (его носит действующий глава рода), брачный (состоит из двух частей, каждая из которых вдевается в ухо: одна мужу, другая жене); возрастной кель символизирует совершеннолетие аше-ара.

Кристалл Аэли – магическое средство вызова и общения с орденом сильнейших. Такие кристаллы есть у всех наблюдателей и у большинства сильнейших.

Летающие барги – крылатая раса интеллектуально развитых человекообразных существ, населяющих один из миров Тайлаари.

Маануки – представители местной фауны.

Мелка – средство для сексуального возбуждения, употребляется в строгой дозировке, не больше одной-двух пластин перед интимной близостью.

Мирд – посланец Бездны, собиратель душ.

Моэры – одна из многочисленных рас в мирах Тайлаари. Способны жить как в воде, так и на суше.

Мумы – обращенные в животных жители Неронга.

Мэйзин – город на одном из летающих островов Тайлаари.

Наблюдатель – представитель, выбираемый от каждого из семисот миров Тайлаари. Из наблюдателей состоит правящий совет.

Нижний город – благоустроенная подземная часть летающего города-острова.

Пять баллов по шкале ураганов Саффира-Симпсона означает катастрофу с большим количеством повреждений и возможными жертвами.

Риога – животное, напоминающее буйвола, но крупнее. Обитает в одном из миров Тайлаари. Известно своим громогласным ревом, густой шерстью, вкусным мясом и скверным характером.

Ритуал возврата – ряд действий, необходимых для последнего испытания сильнейших. Они проводятся куратором испытуемого мага и символизируют «очищение» тела-сосуда для возврата в него обновленного духа. А также создают некое энергетическое поле, работающее как магнит для духа, блуждающего в Бездне.

Ритуал возрождения – ритуал зачатия древнего.

Ритуал Эо – последовательность символических действий, в результате которых образуется магическая связь между парой. Цель ритуала – обеспечить выживание участников. «Эо-альфа» (ведущий обряда, обычно маг) и «Эо-омега» (ведомый, для которого магические способности не обязательны) находятся в постоянном взаимодействии друг с другом. Они могут беспрепятственно обмениваться энергией жизни в случае критической ситуации, угрожающей существованию одного из них, или при наличии какой-то другой необходимости. Благодаря установленной связи более слабое существо постепенно перенимает физиологические особенности более сильного, что также направлено на выживание пары. Потому что если один из связанных все-таки погибает, второй отправляется на тот свет следом за ним в течение нескольких минут.

Сейлин – магически не одаренная девушка, избранная для участия в ритуале возрождения.

Сестра (брат) крови – так называют друг друга те, кто связан ритуалом Эо, никаких родственных отношений такая форма обращения не подразумевает.

Сильнейшие (они же «маски», «повелители времени», «бессмертные») – маги, прошедшие сквозь Бездну и достигшие очень высокого уровня магического мастерства. Те, кто создает порталы между мирами и повелевает временем.

Совет – главенствующая политическая организация Тайлаари.

Тайлаари – конфедерация семисот миров, объединенных пространственно-временными переходами.

Тиронг – город-остров, ставший ловушкой для дракона.

Тоэли – одна из многочисленных рас, населяющих Тайлаари.

Уйти за Грань – покинуть пределы Тайлаари.

Феи – одна из рас мира Грэнари.

Цирелии – крошечные существа, живущие в мире Грэнари, их стрекотание напоминает красивую музыку.

Шарту – летающий дом магического происхождения. Внешне напоминает архитектурные постройки, но каждая деталь этого сооружения «живая», то есть имеет возможность регенерировать, видоизменяться и пр. Несмотря на то что шарту обладает интеллектом, арсеналом знаний и навыков, необходимых для хозяйственных работ, дом не наделен способностью чувствовать и принимать ответственные решения самостоятельно. Шарту напрямую связан со своим создателем и в случае разрыва этой связи погибает.

Шелби – цветок-переводчик, выведенный с помощью магии жизни.

Шелест – артефакт-переводчик в виде сливающегося с кожей браслета.

Ырли Вильи Бьянка – приставка «Вильи» означает «последний из рода». Дословно имя переводится как «Ырли, последняя из рода Бьянка».

Эйсард – предводитель группы наемников, отвечающий за выполнение миссии, возложенной на азоров сильнейшими.

Эйресард – заместитель эйсарда.

Элма и Кроук – спутники планеты, на которой происходит действие. Аналог земной Луны, но в двойном экземпляре.

Энергетические бомбы – взрывоопасные магические сгустки в виде цветного шара, который маг формирует на ладони.

Энергия жизни – энергия живого существа. Существо может пить энергию из воздуха, воды… из всего окружающего мира и преобразовывать в свою собственную, индивидуальную энергию жизни. Это топливо, на котором работает живой организм. Энергия жизни у магов очень велика. Она регулярно используется в их профессии, поэтому на восстановление энергозатрат требуется время.

Content

Ева Никольская
Свобода на троих
Роман

Пролог

Часть 1 Паутина кровных уз

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2 Свобода на троих

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глоссарий