Шекли Роберт

Поднимается ветер - английский и русский параллельные тексты

Robert Sheckley

Роберт Шекли

A WIND IS RISING

Поднимается ветер

Outside, a wind was rising. But within the station, the two men had other things on their minds.

За стенами станции поднимался ветер. Но двое внутри не замечали этого - на уме у них было совсем другое.

Clayton turned the handle of the water faucet again and waited.

Клейтон еще раз повернул водопроводный кран и подождал.

Nothing happened.

Ничего.

"Try hitting it," said Nerishev.

- Стукни-ка его посильнее, - посоветовал Неришев.

Clayton pounded the faucet with his fist.

Клейтон ударил по крану кулаком.

Two drops of water came out.

Вытекли две капли.

A third drop trembled on the spigot's lip, swayed, and fell.

Появилась третья, повисела секунду и упала.

That was all.

И все.

"That does it," Clayton said bitterly.

- Ну, ясно, - с горечью сказал Клейтон.

"That damned water pipe is blocked again.

- Опять забило эту чертову трубу.

How much water we got in storage?"

Сколько у нас воды в баке?

"Four gallons-assuming the tank hasn't sprung another leak," said Nerishev.

- Четыре галлона, да и то если в нем нет новых трещин, ответил Неришев.

He stared at the faucet, tapping it with long, nervous fingers.

Не сводя глаз с крана, он беспокойно постукивал по нему длинными пальцами.

He was a big, pale man with a sparse beard, fragile-looking in spite of his size.

Он был крупный, рослый, но почему-то казался хрупким, бледное лицо обрамляла реденькая бородка.

He didn't look like the type to operate an observation station on a remote and alien planet.

Судя по виду, он никак не подходил для работы на станции наблюдения на далекой чужой планете.

But the Advance Exploration Corps had discovered, to its regret, that there was no type to operate a station.

Но, к великому сожалению Корпуса Освоения, давно выяснилось, что для этой работы подходящих людей вообще не бывает.

Nerishev was a competent biologist and botanist.

Неришев был опытный биолог и ботаник.

Although chronically nervous, he had surprising reserves of calm.

По натуре беспокойный, он в трудные минуты поражал своей собранностью.

He was the sort of man who needs an occasion to rise to.

Таким людям нужно попасть в хорошую переделку, чтобы оказаться на высоте положения.

This, if anything, made him suitable to pioneer a planet like Carella I.

Пожалуй, именно поэтому его и послали осваивать такую неуютную планету, как Карелла.

"I suppose somebody should go out and unblock the water pipe," said Nerishev, not looking at Clayton.

- Наверно, придется все-таки выйти и прочистить трубу, сказал Неришев, не глядя на Клейтона.

"I suppose so," Clayton said, pounding the faucet again.

- Видно так, - согласился Клейтон и еще раз изо всех сил стукнул по крану.

"But it's going to be murder out there.

- Но ведь это просто самоубийство!

Listen to it!"

Ты только послушай!

Clayton was a short man, bull-necked, red-faced, powerfully constructed.

Клейтон был краснощекий коренастый крепыш с бычьей шеей.

This was his third tour of duty as a planetary observer.

Он работал наблюдателем уже на третьей планете.

He had tried other jobs in the Advance Exploration Corps, but none had suited him. PEP-Primary Extraterrestrial Penetration-faced him with too many unpleasant surprises.

Пробовал он себя и на других должностях в Корпусе Освоения, но ни одна не пришлась ему по душе. ПОИМ Первичное Обнаружение Иных Миров - сулило чересчур много всяких неожиданностей.

It was work for daredevils and madmen.

Нет, это работа разве что для какого-нибудь сорвиголовы или сумасшедшего.

But Base Operations was much too tame and restricting.

А на освоенных планетах, наоборот, чересчур тихо и негде развернуться.

He liked the work of a planetary observer, though.

Вот теперешняя должность наблюдателя недурна.

His job was to sit tight on a planet newly opened by the PEP boys and checked out by a drone camera crew.

Знай сиди на планете, только что открытой ребятами из Первичного Обнаружения Иных Миров и обследованной роботом- спутником.

All he had to do on this planet was stoically endure discomfort and skillfully keep himself alive.

Тут требуется одно: стоически выдерживать любые неудобства и всеми правдами и неправдами оставаться в живых.

After a year of this, the relief ship would remove him and note his report.

Через год его заберет отсюда спасательный корабль и примет его отчет.

On the basis of the report, further action would or would not be taken.

В зависимости от этого отчета планету будут осваивать дальше или откажутся от нее.

Before each tour of duty, Clayton dutifully promised his wife that this would be the last.

Каждый раз Клейтон исправно обещал жене, что следующий полет будет последним.

After this tour, he was going to stay on Earth and work on the little farm he owned.

Уж когда закончится этот год, он точно осядет на Земле и станет хозяйничать на своей маленькой ферме.

He promised....

Он обещал...

But at the end of each rest leave, Clayton journeyed out again, to do the thing for which he was best suited: staying alive through skill and endurance.

Однако едва кончался очередной отпуск, Клейтон снова отправлялся в путь, чтобы делать то, для чего предназначила его сама природа: стараться во что бы то ни стало выжить, пуская в ход все свое умение и выносливость.

But this time, he had had it.

Но на сей раз с него, кажется, и правда хватит.

He and Nerishev had been eight months on Carella.

Они с Неришевым пробыли на Карелле уже восемь месяцев.

The relief ship was due in another four months.

Еще четыре - и за ними придет спасательный корабль.

If he came through alive, he was going to quit for good.

Если и на этот раз он уцелеет - все, баста, больше никуда!

"Just listen to that wind," Nerishev said.

- Слышишь? - спросил Неришев.

Muffled, distant, it sighed and murmured around the steel hull of the station like a zephyr, a summer breeze.

Далекий, приглушенный ветер вздыхал и бормотал вокруг стального корпуса станции, как легкий летний бриз.

That was how it sounded to them inside the station, separated from the wind by three inches of steel plus a soundproofing layer.

Таким он казался здесь, внутри станции, за трехдюймовыми стальными стенами с особой звуконепроницаемой прокладкой.

"It's rising," Clayton said. He walked over to the wind-speed indicator.

- А он крепчает, - заметил Клейтон и подошел к индикатору скорости ветра.

According to the dial, the gentle-sounding wind was blowing at a steady 82 miles an hour-

Судя по стрелке, этот ласковый ветерок дул с постоянной скоростью восьмидесяти двух миль в час!

A light breeze on Carella.

На Карелле это всего лишь легкий бриз.

"Man, oh, man!" Clayton said. "I don't want to go out there.

- Ах, черт, не хочется мне сейчас вылезать, -сказал Клейтон.

Nothing's worth going out there."

- Пропади оно все пропадом!

"It's your turn," Nerishev pointed out.

- А очередь твоя, - заметил Неришев.

"I know.

- Знаю.

Let me complain a little first, will you?

Дай хоть немножко поскулить сначала.

Come on, let's get a forecast from Smanik."

Вот что, пойдем спросим у Сманика прогноз.

They walked the length of the station, their heels echoing on the steel floor, past compartments filled with food, air supplies, instruments, extra equipment.

Они двинулись через станцию мимо отсеков, заполненных продовольствием, запасами воздуха, приборами и инструментами, запасным оборудованием; стук их каблуков по стальному полу отдавался гулким эхом.

At the far end of the station was the heavy metal door of the receiving shed.

В дальнем конце виднелась тяжелая металлическая дверь, выходившая в приемник.

The men slipped on air masks and adjusted the flow.

Оба натянули маски, отрегулировали приток кислорода.

"Ready?" Clayton asked.

- Готов? - спросил Клейтон.

"Ready."

- Готов.

They braced themselves, gripping handholds beside the door.

Они напряглись, ухватились за ручки возле двери.

Clayton touched the stud.

Клейтон нажал кнопку.

The door slid away and a gust of wind shrieked in.

Дверь скользнула в сторону, и внутрь со свистом ворвался порыв ветра.

The men lowered their heads and butted into the wind, entering the receiving shed.

Оба низко пригнулись и, с усилием одолевая напор ветра, вошли в приемник.

The shed was an extension of the station, some thirty feet long by fifteen feet wide. It was not sealed, like the rest of the structure.

Это помещение футов тридцать в длину и пятнадцать в ширину служило как бы продолжением станции, но не было герметически непроницаемым.

The walls were built of openwork steel, with baffles set in. The wind could pass through this arrangement, but slowed down, controlled.

В стальной каркас стен были вделаны щитки, которые в какой-то мере замедляли и сдерживали воздушный поток.

A gauge told them it was blowing 34 miles an hour within the shed.

Судя по индикатору, здесь, внутри, ветер дул со скоростью тридцать четыре мили в час.

It was a damned nuisance, Clayton thought, having to confer with the natives of Carella in a 34-mile gale.

"Черт, какой ветрище, а придется еще беседовать с карелланцами" - подумал Клейтон.

But there was no other way.

Но иного выхода не было.

The Carellans, raised on a planet where the wind never blew less than 70 miles an hour, couldn't stand the "dead air" within the station.

Здешние жители выросли на планете, где ветер никогда не бывает слабее семидесяти миль в час, и не могли выносить "мертвый воздух" внутри станции.

Even with the oxygen content cut down to the Carellan norm, the natives couldn't make the adjustment.

Они не могли дышать там, даже когда люди уменьшали содержание кислорода до обычного на Карелле.

Within the station, they grew dizzy and apprehensive.

В стенах станции у них кружилась голова и они сразу пугались.

Soon they began strangling, like a man in a vacuum.

Пробыв там немного, они начинали задыхаться, как люди в безвоздушном пространстве.

Thirty-four miles an hour of wind was a fair compromise-point for human and Carellan to meet.

А ветер со скоростью в тридцать четыре мили в час - это как раз та средняя величина, которую могут выдержать и люди, и карелланцы.

Clayton and Nerishev walked down the shed.

Клейтон и Неришев прошли по приемнику.

In one corner lay what looked like a tangle of dried-out octopi.

В углу лежал какой-то клубок, нечто вроде высушенного осьминога.

The tangle stirred and waved two tentacles ceremoniously.

Клубок зашевелился и учтиво помахал двумя щупальцами.

"Good day," said Smanik.

- Добрый день, - поздоровался Сманик.

"Good day," Clayton said.

- Здравствуй, - отвечал Клейтон.

"What do you think of the weather?"

- Что скажешь об этой погоде?

"Excellent," said Smanik.

- Отличная погода, - сказал Сманик.

Nerishev tugged at Clayton's sleeve.

Неришев потянул Клейтона за рукав.

"What did he say?" he asked, and nodded thoughtfully when Clayton translated it for him.

- Что он говорит? - спросил он и задумчиво кивнул, когда Клейтон перевел ему слова Сманика.

Nerishev lacked Clayton's gift for language.

Неришев был не так способен к языкам, как Клейтон.

Even after eight months, the Carellan tongue was still an undecipherable series of clicks and whistles to him.

Он пробыл здесь уже восемь месяцев, но язык карелланцев все еще казался ему совершенно невразумительным набором щелчков и свистков.

Several more Carellans came up to join the conversation.

Появились еще несколько карелланцев и тоже вступили в разговор.

They all looked like spiders or octopi, with their small centralized body and long, flexible tentacles.

Все они походили на пауков или осьминогов, у всех были маленькие круглые тела и длинные гибкие щупальца.

This was the optimum survival shape on Carella, and Clayton frequently envied it.

Самая удобная форма тела на этой планете, и Клейтон частенько ловил себя на том, что завидует им.

He was forced to rely absolutely on the shelter of the station; but the Carellans lived directly in their environment.

Для него станция - единственное надежное убежище, а для этих вся планета - дом родной.

Often he had seen a native walking against a tornado-force wind, seven or eight limbs hooked into the ground and pulling, other tentacles reaching out for further grips.

Нередко он видел, как карелланец шагает против ураганного ветра: семь-восемь щупалец намертво впились в почву, а остальные протянуты вперед в поисках новой опоры.

He had seen them rolling down the wind like tumbleweed, their tentacles curled around them, wickerwork-basket fashion.

Или же они катятся по ветру, словно перекати-поле, плотно обвив себя всеми щупальцами, - ни дать ни взять плетеная корзинка.

He thought of the gay and audacious way they handled their land ships, scudding merrily along on the wind....

А как весело и дерзко управляются они со своими сухопутными кораблями, как лихо мчатся по ветру, точно гонимые им облака.

Well, he thought, they'd look damned silly on Earth.

"Что ж, зато на Земле они выглядели бы преглупо" подумал Клейтон.

"What is the weather going to be like?" he asked Smanik.

- Какая будет погода? - спросил он Сманика.

The Carellan pondered the question for a while, sniffed the wind and rubbed two tentacles together.

Карелланец на минуту призадумался, втянул в себя воздух и потер два щупальца одно о другое.

"The wind may rise a shade more," he said finally.

- Пожалуй, ветер еще немножко усилится, - сказал он наконец.

"But it will be nothing serious."

- Но ничего страшного не будет.

Clayton wondered.

Теперь задумался Клейтон.

Nothing serious for a Carellan could mean disaster for an Earthman.

"Ничего страшного" для карелланца может означать гибель для землянина.

Still, it sounded fairly promising.

И все-таки это звучит утешительно.

He and Nerishev left the receiving shed and closed the door.

Они с Неришевым вновь ушли в станцию и закрыли за собой дверь.

"Look," said Nerishev, "if you'd like to wait-"

- Слушай, - сказал Неришев, - если ты предпочитаешь переждать...

"Might as well get it over with," Clayton said.

- Уж лучше скорее отделаться.

Here, lighted by a single dim overhead bulb, was the smooth, glittering bulk of the Brute.

Единственная тусклая лампочка под потолком освещала блестящую, гладкую громаду Зверя.

That was the nickname they had given to the vehicle specially constructed for transportation on Carella.

Так они прозвали машину, созданную специально для передвижения по Карелле.

The Brute was armored like a tank and streamlined like a spheric section.

Зверь был весь бронированный, как танк, и обтекаемый, как полушарие.

It had vision slits of shatterproof glass, thick enough to match the strength of its steel plating.

В мощной стальной броне были прорезаны смотровые щели, забранные небьющимся стеклом, толщиной и прочностью не уступающим стали.

Its center of gravity was low; most of its twelve tons were centered near the ground.

Центр тяжести танка был расположен очень низко: основная масса двенадцатитонной громады размещалась у самого днища.

The Brute was sealed.

Зверь закрывался герметически.

Its heavy diesel engine, as well as all necessary openings, were fitted with special dustproof covers.

Его тяжелый дизельный двигатель и все входные и выходные отверстия были снабжены особыми пыленепроницаемыми покрышками.

The Brute rested on its six fat tires, looking, in its immovable bulk, like some prehistoric monster.

Эта неподвижная махина на шести колесах с толстенными шинами напоминала некое доисторическое чудовище.

Clayton got in, put on crash helmet and goggles, and strapped himself into the padded seat.

Клейтон залез внутрь, надел шлем и защитные очки, пристегнулся к мягкому сиденью.

He revved up the engine, listened to it critically, then nodded.

Потом включил мотор, прислушался и кивнул.

"Okay," he said, "the Brute's ready.

- В порядке, - сказал он. - Зверь готов к прогулке.

Get upstairs and open the garage door."

Иди наверх и открой дверь гаража.

"Good luck," said Nerishev. He left.

- Счастливо, - сказал Неришев и вышел.

Clayton went over the instrument panel, making sure that all the Brute's special gadgets were in working order.

Клейтон внимательно проверил приборы: да, все технические новинки, изготовленные специально для Зверя, работают отлично.

In a moment, he heard Nerishev's voice coming in over the radio.

Через минуту по радио раздался голос Неришева:

"I'm opening the door."

- Открываю дверь.

"Right."

- Давай.

The heavy door slid back and Clayton drove the Brute outside.

Тяжелая дверь скользнула в сторону, и Клейтон вывел Зверя.

The station had been set up on a wide, empty plain.

Станция была поставлена на широкой пустой равнине.

Mountains would have offered some protection from the wind; but the mountains on Carella were in a constant restless state of building up and breaking down.

Конечно, горы могли бы хоть немного защитить от ветра, но горы на Карелле беспрестанно возникают и рушатся.

The plain presented dangers of its own, however.

Впрочем, на равнине есть и свои опасности.

To avert the worst of those dangers, a field of stout steel posts had been planted around the station.

И чтобы избежать хотя бы самых грозных, вокруг станции установлены прочные стальные надолбы.

The closely packed posts pointed outward, like ancient tank traps, and served the same purpose.

Они стоят очень близко друг к другу и нацелены остриями наружу, точно старинные противотанковые укрепления, да и служат, собственно, тем же целям.

Clayton drove the Brute down one of the narrow, winding channels that led through the field of posts.

Клейтон повел Зверя по одному из узких извилистых проходов, проложенных в гуще этой стальной щетины.

He emerged, located the pipeline and started along it.

Выбрался на открытое место, отыскал водопроводную трубу и двинулся вдоль нее.

On a small screen above his head, a white line flashed into view.

На небольшом экране засветилась белая линия.

The line would show any break or obstruction in the pipeline.

Она будет показывать малейшую поломку или чужеродное тело в этой трубе.

A wide, rocky, monotonous desert stretched before him.

Впереди простиралась однообразная скалистая пустыня.

An occasional low bush came into sight.

Время от времени на глаза Клейтону попадался одинокий низкорослый кустик.

The wind was directly behind him, blanketed by the sound of the diesel.

Ветер, приглушенный урчанием мотора, дул прямо в спину.

He glanced at the windspeed indicator.

Клейтон взглянул на индикатор скорости ветра.

The wind of Carella was blowing at 92 miles an hour.

Девяносто две мили в час!

He drove steadily along, humming to himself under his breath.

Клейтон уверенно продвигался вперед, тихонько мурлыча что-то себе под нос.

From time to time, he heard a crash.

Временами слышался треск - камешки, гонимые ураганным ветром, барабанили по танку.

Pebbles, propelled by the hurricane wind, were cannonading against the Brute. They shattered harmlessly against the thick armor.

Они отскакивали от толстой стальной шкуры Зверя, не причиняя никакого вреда.

"Everything all right?" Nerishev asked over the radio.

- Все в порядке? - спросил по радио Неришев.

"Fine," Clayton said.

- Как нельзя лучше, - отвечал Клейтон.

In the distance, he saw a Carellan land ship.

Вдалеке он различил сухопутный корабль карелланцев.

It was about forty feet long, he judged, and narrow in the beam, skimming rapidly on crude wooden rollers.

Футов сорока в длину, довольно узкий, корабль проворно скользил вперед на грубых деревянных катках.

The ship's sails were made from one of the few leaf-bearing shrubs on the planet.

Паруса были сработаны из древесины лиственного кустарника - на планете их было всего несколько пород.

The Carellans waved their tentacles as they went past.

Поравнявшись с Клейтоном, карелланцы помахали ему щупальцами.

They seemed to be heading toward the station.

Они, видимо, направлялись к станции.

Clayton turned his attention back to the pipeline.

Клейтон вновь стал следить за светящейся линией.

He was beginning to hear the wind now, above the roar of the diesel.

Теперь шум ветра стал громче, его рев перекрывал даже стук мотора.

The windspeed indicator showed that the wind had risen to 97 miles an hour.

Скорость его по индикатору была уже девяносто семь миль в час.

Somberly he stared through the sand-pocked slit window.

Клейтон угрюмо, неотрывно глядел в иссеченное песком смотровое стекло.

In the far distance were jagged cliffs, seen dimly through the dust-blown air.

Вдалеке сквозь пыльные вихри смутно маячили зазубрины скал.

More pebbles ricocheted off his hull and the sound rang hollowly through his vehicle.

По корпусу Зверя барабанили камешки, и стук их глухо отдавался внутри.

He glimpsed another Carellan land ship, then three more.

Клейтон заметил еще один сухопутный корабль, потом еще три.

They were tacking stubbornly into the wind.

Они упрямо продвигались против ветра.

It struck Clayton that a lot of Carellans were moving toward the station.

Странно: с чего это их всех вдруг потянуло на станцию?

He signaled to Nerishev on the radio.

Клейтон вызвал по радио Неришева.

"How are you doing?" Nerishev asked.

- Как дела? - спросил Неришев.

"I'm close to the spring and no break yet," Clayton reported.

- Я уже почти добрался до колодца, поломки пока не видно, - сказал Клейтон.

"Looks like a lot of Carellans heading your way."

- Кажется, к тебе туда едет целая орава карелланцев?

"I know.

- Да.

Six ships are moored in the lee of the shed and more are coming."

С подветренной стороны приемника уже стоят шесть кораблей и подходят новые.

"We've never had any trouble with the natives before," Clayton said slowly.

- Пока у нас с ними еще не бывало никаких неприятностей, - раздумчиво проговорил Клейтон.

"What does this look like?"

- Как по-твоему, в чем тут дело?

"They've brought food with them.

- Они привезли с собой еду.

It might be a celebration."

Может, у них какой-нибудь праздник...

"Maybe.

- Может быть.

Watch yourself."

Смотри там, поосторожней!

"Don't worry.

- Не беспокойся.

You take care and hurry-"

Ты сам будь осторожен и давай скорей назад...

"I've found the break!

- Нашел поломку!

Speak to you later."

После поговорим.

The break showed on the screen, glowing white.

Поломка отражалась на экране белым пятном.

Peering out the port, Clayton saw where a boulder had rolled across the pipeline, crushing it, and rolled on.

Вглядевшись сквозь смотровое стекло, Клейтон понял, что по трубе, верно, прокатилась каменная глыба, смяла ее и покатилась дальше.

He brought the truck to a stop on the windward side of the pipe.

Он остановил танк с подветренной стороны трубы.

It was blowing 113 miles an hour.

Скорость ветра достигала уже ста тринадцати миль в час.

Clayton slid out of the truck, carrying several lengths of pipe, some patches, a blowtorch, and a bag of tools.

Клейтон выскользнул из Зверя, прихватив несколько отрезков трубы, материал для заплат, паяльную лампу и ящик с инструментами.

They were all tied to him and he was secured to the Brute by a strong nylon rope.

Все это он обвязал вокруг себя, а сам привязался к танку прочным нейлоновым канатом.

Outside, the wind was deafening.

Снаружи ветер сразу его оглушил.

It thundered and roared like breaking surf.

Он грохотал и ревел, точно яростный морской прибой.

His adjusted his mask for more oxygen and went to work.

Клейтон увеличил подачу кислорода в маску и принялся за работу.

Two hours later, he had completed a fifteen-minute repair job.

Через два часа он наконец закончил ремонт, на который обычно хватает пятнадцати минут.

His clothing was shredded and his air extractor was completely clogged with dust.

Одежда его была изорвана в клочья, воздухоотвод забит песком и пылью.

He climbed back into the Brute, sealed the port and lay on the floor, resting.

Клейтон вскарабкался обратно в танк, задраил люк и без сил повалился на пол.

The truck was starting to tremble in the wind gusts.

Под порывами ветра танк начал вздрагивать.

Clayton ignored it.

Но Клейтон не обратил на это никакого внимания.

"Hello?

- Алло!

Hello?" Nerishev called over the radio.

Алло! - кричал Неришев по радио.

Wearily, Clayton climbed back into the driver's seat and acknowledged.

Клейтон устало взобрался на сиденье и отозвался.

"Hurry back now, Clayton!

- Скорей назад, Клейтон!

No time to rest!

Отдыхать сейчас некогда.

The wind's up to 138!

Ветер уже сто тридцать восемь!

I think a storm is coming!"

По-моему, надвигается буря!

A storm on Carella was something Clayton didn't even want to think about.

Буря на Карелле! Клейтону даже думать об этом не хотелось.

They had experienced only one in eight months. During it, the winds had gone over 160 miles an hour.

За все восемь месяцев такое случилось только один раз, скорость ветра дошла тогда до ста шестидесяти миль.

He nosed the truck around and started back, driving directly into the wind.

Он развернул танк и тронулся в обратный путь, прямо навстречу ветру.

At full throttle, he found he was making very little progress.

Он дал полный газ, но машина ползла ужасающе медленно.

Three miles an hour was all the heavy diesel would do against the pressure of 138-mile wind.

Три мили в час - вот и все, что можно было выжать из мощного мотора при встречном ветре скоростью сто тридцать восемь миль в час.

He stared ahead through the slit-window.

Клейтон глядел упорно вперед.

The wind, outlined by long streamers of dust and sand, seeming to be coming straight at him, funneled out of an infinitely wide sky to the tiny point of his window.

Судя по длинным струям пыли и песка, все вихри бескрайних небес устремились в одну-единственную точку - в его смотровое стекло.

Windborne rocks sailed at him, grew large, immense, and shattered against his window.

Каменные обломки, подхваченные ветром, летели навстречу, росли на глазах и обрушивались все на то же стекло.

He couldn't stop himself from ducking each time one came.

И всякий раз Клейтон невольно съеживался и втягивал голову в плечи.

The heavy engine was beginning to labor and miss.

Мотор начал захлебываться и давать перебои.

"Oh, baby," Clayton breathed, "don't quit now. Not now.

- Нет, нет, малыш, - выдохнул Клейтон. - Не сдавай, погоди!

Get Papa home. Then quit.

Сначала доставь меня домой, а там как хочешь.

Please!"

Уж пожалуйста!

He figured that he was about ten miles from the station, which lay directly upwind.

Он прикинул, что до станции еще миль десять и все против ветра.

He heard a sound like an avalanche plummeting down a mountainside.

Вдруг что-то загрохотало, будто с горы низвергалась лавина.

It was made by a boulder the size of a house.

Это громыхала каменная глыба величиной с дом.

Too big for the wind to lift, it was rolling at him from windward, digging a furrow in the rocky ground as it came.

Ветер не мог поднять такую громадину и просто катил ее, вспахивая ею каменистую почву, как плугом.

Clayton twisted the steering wheel.

Клейтон круто повернул руль.

The engine labored, with infinite slowness the truck crept out of the boulder's path.

Мотор надрывно взревел, и танк невыносимо медленно отполз в сторону, давая глыбе дорогу.

Shaking, Clayton watched the boulder bearing down. With one hand, he pounded on the instrument panel.

Клейтон смотрел, как она надвигается, его трясло; он барабанил кулаком по приборной доске.

"Move, baby, move!"

- Скорей, крошка, скорей!

Booming hollowly, the boulder rolled past at a good thirty miles an hour.

Глыба с грохотом пронеслась мимо, она делала добрых тридцать миль в час.

"Too close," Clayton said to himself.

- Чуть не шарахнуло, - сказал себе Клейтон.

He tried to turn the Brute back into the wind, toward the station. The Brute wouldn't do it.

Он попытался снова повернуть Зверя против ветра по направлению к станции, но не тут-то было.

The diesel labored and whined, trying to turn the big truck into the wind. And the wind, like a solid gray wall, pushed the truck away.

Мотор выл и ревел, силясь справиться с тяжелой машиной, но ветер, как неумолимая серая стена, отталкивал ее прочь.

The windspeed indicator stood at 159 miles an hour.

Стрелка индикатора показывала уже сто пятьдесят девять в час.

"How are you doing?" Nerishev asked over the radio.

- Как ты там? - спросил по радио Неришев.

"Just great!

- Превосходно!

Leave me alone, I'm busy."

Не мешай, я занят.

Clayton set his brakes, unstrapped, and raced back to the engine.

Клейтон поставил танк на тормоза, отстегнулся от сиденья и кинулся к мотору.

He adjusted timing and mixture, and hurried back to the controls.

Отрегулировал зажигание, проверил смесь и поспешил назад к рулю.

"Hey, Nerishev!

- Эй, Неришев!

That engine's going to conk out!"

Этот мотор скоро сдохнет!

It was a full second before Nerishev answered.

Долгое мгновение Неришев не отвечал.

Then, very calmly, he asked,

Потом спросил очень спокойно:

"What's wrong with it?"

- А что с ним случилось?

"Sand!" Clayton said.

- Песок! - сказал Клейтон.

"Particles driven at 159 miles an hour-sand's in the bearings, injectors, everything.

- Ветер гонит его со скоростью сто пятьдесят девять миль в час. Песок в подшипниках, в форсунках, всюду и везде.

I'm going to make all the distance I can."

Проеду, сколько удастся.

"And then?"

- А потом?

"Then I'll try to sail her back," Clayton said.

- А потом поставлю парус, - отвечал Клейтон.

"I just hope the mast will take it."

- Надеюсь, мачта выдержит.

He turned his attention to the controls.

Теперь он был поглощен одним: вел машину.

At windspeeds like this, the truck had to be handled like a ship at sea.

При таком ветре Зверем нужно было управлять, как кораблем в бурном море.

Clayton picked up speed with the wind on his quarter, then came about and slammed into the wind.

Клейтон набрал скорость, когда ветер дул ему в корму, потом круто развернулся и пошел против ветра.

The Brute made it this time and crossed over onto the other tack.

На этот раз Зверь послушался и лег на другой галс.

It was the best he could do, Clayton decided.

Что ж, больше ничего не придумаешь.

His windward distance would have to be made by tacking.

Весь путь против ветра нужно пройти, беспрестанно меняя галс.

He edged toward the eye of the wind. But at full throttle, the diesel couldn't bring him much closer than forty degrees.

Он стал поворачивать, но даже на полном газу машина не могла держать против ветра круче, чем на сорок градусов.

For an hour, the Brute forged ahead, tacking back and forth across the wind, covering three miles in order to make two.

Целый час Клейтон рвался вперед, поминутно меняя галс и делая три мили для того, чтобы продвинуться на две.

Miraculously, the engine kept on running.

Каким-то чудом мотор все еще работал.

Clayton blessed the manufacturer and begged the diesel to hold out a little while longer.

Клейтон мысленно благославлял его создателей и умолял двигатель продержаться еще хоть сколько-нибудь.

Through a blinding screen of sand, he saw another Carellan land ship.

Сквозь слепящую завесу песка и пыли он увидел еще один карелланский корабль.

It was reefed down and heeled precariously over.

Паруса у него были зарифлены, и он кренился набок так, что страшно было смотреть.

But it forged steadily to windward and soon outdistanced him.

И все же он довольно бойко продвигался против ветра - и вскоре обогнал Зверя.

Lucky natives, Clayton thought-165 miles of wind was a sailing breeze to them!

Вот счастливчики, подумал Клейтон. Сто шестьдесят пять миль в час для них - всего лишь попутный ветерок!

The station, a gray half-sphere, came into sight ahead.

Вдали показалось серое полушарие станции.

"I'm going to make it!" Clayton shouted.

- Я все-таки доберусь! - завопил Клейтон.

"Break out the rum, Nerishev, old man!

- Открывай ром, Неришев, дружище!

Papa's getting drunk tonight!"

Ох и напьюсь же я сегодня!

The diesel chose that moment to break down for good.

Мотор словно того и ждал - тут-то он и заглох.

Clayton swore violently as he set the brakes.

Клейтон яростно выругался и поставил танк на тормоза.

What lousy luck!

Проклятое невезенье!

If the wind were behind him, he could roll in.

Дуй ветер ему в спину, он бы преспокойно прикатил домой.

But, of course, it had to be in front.

Но ветер, разумеется, дул прямо в лоб.

"What are you going to do now?" Nerishev asked.

- Что думаешь делать? - спросил Неришев.

"I'm going to sit here," Clayton said.

- Сидеть тут, - отвечал Клейтон.

"When the wind calms down to a hurricane, I'm going to walk home."

- Когда ветер поутихнет и начнется ураган, я приду пешком.

The Brute's twelve-ton mass was shaking and rattling in the wind blasts.

Двенадцатитонная махина вся содрогалась и дребезжала под ударами ветра.

"You know," Clayton said,

- Знаешь, что я тебе скажу? - продолжал Клейтон.

"I'm going to retire after this tour."

Теперь-то уж я наверняка подам в отставку.

"That so?

- Да ну?

You really mean it?"

Ты серьезно?

"Absolutely.

- Совершенно серьезно.

I own a farm in Maryland, with frontage on Chesapeake Bay.

У меня в Мэриленде ферма с видом на Чесапикский залив.

You know what I'm going to do?"

И знаешь, что я буду делать?

"What?"

- Что же?

"I'm going to raise oysters.

- Разводить устриц.

You see, the oyster-hold it."

Понимаешь, устрица... Что за черт!

The station seemed to be drifting slowly upwind, away from him.

Станция медленно уплывала прочь, ее словно относило ветром.

Clayton rubbed his eyes, wondering if he were going crazy.

Клейтон протер глаза: уж не спятил ли он?

Then he realized that, in spite of its brakes, in spite of its streamlining, the truck was being pushed downwind, away from the station.

Потом вдруг понял, что танк хоть и на тормозах, хоть и обтекаемой формы, но ветер неуклонно оттесняет его назад.

Angrily he shoved a button on his switchboard, releasing the port and starboard anchors.

Клейтон со злостью нажал кнопку на распределительном щите и выпустил сразу правый и левый якоря.

He heard the solid clunk of the anchors hitting the ground, heard the steel cables scrape and rattle.

Они с тяжелым звоном ударились о камни, заскрипели и задребезжали стальные тросы.

He let out a hundred and seventy feet of steel line, then set the winch brakes.

Клейтон вытравил семьдесят футов стального каната, потом закрепил тормоза лебедки.

The truck was holding again.

Танк вновь стоял как вкопанный.

"I dropped the anchors," Clayton said.

- Я отдал якоря, - сообщил Клейтон Неришеву.

"Are they holding?"

- И что, держат?

"So far."

- Пока держат.

Clayton lighted a cigarette and leaned back in his padded chair.

Клейтон закурил сигарету и откинулся на спинку кресла.

Every muscle in his body ached from tension.

Каждая мышца ныла от напряжения.

His eyelids were twitching from watching the wind-lines converging on him.

Веки дергались от усталости: ведь он столько времени неотрывно следил за направлением ветра, который обрушивался то справа, то слева.

He closed his eyes and tried to relax.

Клейтон закрыл глаза и попытался хоть немного отдохнуть.

The sound of the wind cut through the truck's steel plating.

Свист ветра прорезал стальную обшивку танка.

The wind howled and moaned, tugging at the truck, trying to find a hold on the smooth surface.

Ветер выл, стонал, дергал и тряс машину, словно искал, за что бы уцепиться на ее гладком, полированном корпусе.

At 169 miles an hour, the ventilator baffles blew out.

Когда он достиг ста шестидесяти девяти миль в час, вырвало щитки вентилятора.

He would be blinded, Clayton thought, if he weren't wearing sealed goggles, choked if he weren't breathing canned air.

Счастье, что на мне герметически закрытые очки, а то бы я ослеп, подумал Клейтон, и если бы не кислородная маска - непременно бы задохся.

Dust swirled, thick and electric, within the Brute's cabin.

В кабине вихрем закружилась густая пыль, насыщенная электричеством.

Pebbles, flung with the velocity of rifle bullets, splattered against the hull.

По корпусу танка, точно пулеметная очередь, застучали камешки.

They were striking harder now.

Теперь они ударяли куда сильнее прежнего.

He wondered how much more force they'd need before they started piercing the armor plating.

Интересно, много ли им нужно, чтобы пробить стальную броню насквозь?

At times like this, Clayton found it hard to maintain a common-sense attitude.

В такие минуты Клейтону всегда бывало нелегко сохранять хладнокровие и рассудительность.

He was painfully aware of the vulnerability of human flesh, appalled at the possibilities for violence in the Universe.

Он особенно остро ощущал, как уязвима человеческая плоть, и с ужасом думал, что грозным силам Вселенной ничего не стоит его раздавить.

What was he doing out here?

Зачем он здесь?

Man's place was in the calm, still air of Earth.

Человеку здесь не место, он должен оставаться на Земле, где воздух тих и спокоен.

If he ever got back....

Вернуться бы только домой...

"Are you all right?" Nerishev asked.

- Как ты там? - спросил Неришев.

"Making out just great," Clayton said wearily.

- Отменно, - устало ответил Клейтон.

"How are things at the station?"

- А у тебя как?

"Not so good.

- Неважно.

The whole structure's starting sympathetic vibration.

Вся постройка дрожит и вибрирует.

Enough wind for long enough and the foundations could shatter."

Если этот ветер надолго, фундамент может не выдержать.

"And they want to put a fuel station here!" Clayton said.

- А наши еще собираются устроить тут заправочную станцию, - сказал Клейтон.

"Well, you know the problem.

- Ну, ты же знаешь в чем суть.

This is the only solid planet between Angarsa III and the South Ridge Belt.

Карелла - единственная твердая планета между Энгарсой и Южным Каменным Поясом.

All the rest are gas giants."

Все остальные - газовые гиганты.

"They better build their station in space."

- Придется им строить свою станцию прямо в космосе.

"The cost-"

- А ты знаешь во сколько это обойдется?

"Hell, man, it'll cost less to build another planet than to try to maintain a fuel base on this one!"

- Да пойми ты, черт побери, дешевле построить новую планету, чем держать заправочную станцию на этой!

Clayton spat out a mouthful of dust.

Клейтон сплюнул: рот у него был набит пылью.

"I just want to get on that relief ship.

- Хотел бы я уже очутиться на спасательном корабле!

How many natives at the station now?"

Много у тебя там карелланцев?

"About fifteen, in the shed."

- Штук пятнадцать сидят в приемнике.

"Any sign of violence?"

- Ничего угрожающего?

"No, but they're acting funny."

- По-моему, нет, но ведут себя как-то странно.

"How so?"

- А что?

"I don't know," said Nerishev.

- Сам не знаю, - отвечал Неришев.

"I just don't like it."

- Только не нравится мне это.

"Stay out of the shed, huh?

- Ты бы лучше не вылезал пока в приемник, что ли.

You can't speak the language, anyhow, and I want you in one piece when I come back."

Говорить с ними ты все равно не можешь, а я хочу застать тебя целым и невредимым, когда вернусь.

He hesitated.

- Он запнулся.

"If I come back."

Если, конечно, вернусь.

"You'll be fine," Nerishev said.

- Прекрасно вернешься, - пообещал Неришев.

"Sure I will. I-oh, Lord!"

- Ясно, вернусь... Ах, черт!

"What's it?

- Что такое?

What's wrong?"

Что случилось?

"Boulder coming down!

- На меня летит скала!

Talk to you later!"

После поговорим.

Clayton turned his attention to the boulder, a rapidly growing black speck to windward.

И Клейтон уставился на каменную громадину: черное пятно быстро увеличивалось, приближаясь к нему с наветренной стороны.

It was heading directly toward his anchored and immobilized truck.

Оно надвигалось прямиком на его неподвижный беспомощный танк.

He glanced at the windspeed indicator.

Клейтон мельком глянул на индикатор.

Impossible-174 miles an hour!

Сто семьдесят четыре в час! Не может этого быть!

And yet, he reminded himself, winds in the stratospheric jet stream on Earth blow at 200 miles an hour.

Впрочем, и в земной стратосфере реактивная струя бьет со скоростью двести миль в час.

The boulder, large as a house, still growing as it approached, was rolling directly his way.

Камень, уже огромный как дом, все рос, надвигался, катился на Зверя.

"Swerve!

- Сворачивай!

Turn!" Clayton bellowed at the boulder, pounding the instrument panel with his fist.

Прочь! - заорал ему Клейтон, изо всех сил колотя кулаком по приборной доске.

The boulder was coming at him, straight as a ruler line, rolling right down the wind.

Но камень под чудовищным напором ветра неуклонно мчался вперед.

With a yell of agony, Clayton touched a button, releasing both anchors at the cable end.

С криком отчаяния Клейтон нажал кнопку и освободил оба якоря.

There was no time to winch them in, even assuming the winch could take the strain.

Втягивать их не было времени, даже если бы лебедка выдержала нагрузку.

Still the boulder grew.

А камень все ближе...

Clayton released the brakes.

Клейтон отпустил тормоза.

The Brute, shoved by a wind of 178 miles an hour, began to pick up speed.

Зверь, подгоняемый ветром в сто семьдесят восемь миль в час, стал набирать скорость.

Within seconds, he was traveling at 38 miles an hour, staring through his rearview mirror at the boulder overtaking him.

Через несколько секунд он делал уже тридцать восемь миль в час, но в зеркале заднего обзора Клейтон видел, что камень нагоняет.

As the boulder rolled up, Clayton twisted the steering wheel hard to the left.

Когда он был уже совсем близко, Клейтон рванул руль влево.

The truck tilted over precariously, swerved, fishtailed on the hard ground, and tried to turn itself over.

Танк угрожающе накренился, вильнул в сторону, заскользил, как по льду, и едва не опрокинулся.

He fought the wheel, trying to bring the Brute back to equilibrium.

Клейтон намертво вцепился в руль управления, стараясь выровнять машину.

He thought: I'm probably the first man who ever jibed a twelve-ton truck!

Надо же! Танк весит двенадцать тонн, а я развернул его по ветру, как парусную лодчонку, подумал он. Бьюсь об заклад, никому это до меня не удавалось!

The boulder, looking like a whole city block, roared past.

Камень величиной с добрый небоскреб пронесся мимо.

The heavy truck teetered for a moment, then came to rest on its six wheels.

Тяжелый танк чуть покачнулся и грузно осел на все свои шесть колес.

"Clayton!

- Клейтон!

What happened?

Что случилось?

Are you all right?"

Ты жив?

"Fine," Clayton gasped.

- Живехонек, - задыхаясь выговорил Клейтон.

"But I had to slip the cables.

- Но мне пришлось убрать якоря.

I'm running downwind."

Меня сносит по ветру!

"Can you turn?"

- А повернуть можешь?

"Almost knocked her over, trying to."

- Пробовал, чуть не опрокинулся.

"How far can you run?"

- Куда же тебя сносит?

Clayton stared ahead.

Клейтон посмотрел в даль.

In the distance, he could make out the dramatic black cliffs that rimmed the plain.

Впереди, окаймляя равнину, дыбились грозные черные скалы.

"I got about fifteen miles to go before I pile into the cliffs.

- Еще миль пятнадцать - и я врежусь в скалы.

Not much time, at the speed I'm traveling."

При такой скорости этого ждать недолго.

He locked his brakes.

Клейтон снова нажал на тормоза.

The tires began to scream and the brake linings smoked furiously.

Шины завизжали, прокладки тормозов яростно задымились.

But the wind, at 183 miles an hour, didn't even notice the difference.

Но ветер - уже сто восемьдесят три в час - даже не заметил такого пустяка.

His speed over the ground had picked up to 44 miles an hour.

Танк сносило теперь со скоростью сорока четырех миль в час.

"Try sailing her out!" Nerishev said.

- Попробуй паруса! - закричал Неишев.

"She won't take it."

- Не выдержат.

"Try, man!

- А ты попробуй.

What else can you do?

Другого выхода нет!

The wind's hit 185 here.

Здесь уже сто восемьдесят пять в час.

The whole station's shaking!

Вся станция трясется!

Boulders are tearing up the whole post defense.

Камни срывают надолбы.

I'm afraid some boulders are going to get through and flatten-"

Боюсь, пробьет стены и расплющит...

"Stow it," Clayton said.

- Хватит, - прервал Клейтон.

"I got troubles of my own."

- Мне тут не до тебя.

"I don't know if the station will stand!

- Не знаю, выдержит ли станция.

Clayton, listen to me. Try the-"

Слушай, Клейтон, попробуй...

The radio suddenly and dismayingly went dead.

Радио вдруг захлебнулось и. умолкло. Настала зловещая тишина.

Clayton banged it a few times, then gave up.

Клейтон несколько раз стукнул по приемнику, потом махнул рукой.

His speed over the ground reached 49 miles an hour.

Танк сносило уже со скоростью сорок девять миль в час.

The cliffs were already looming large before him.

Скалы вырастали перед ним с устрашающей быстротой.

"So all right," Clayton said.

- Ну что ж, - сказал себе Клейтон.

"Here we go."

- Вот и все.

He released his last anchor, a small emergency job.

Он выпустил последний запасной якорь.

At its full length of 250 feet of steel cable, it slowed him to 30 miles an hour.

Стальной трос протянулся во всю длину своих двухсот футов, и скорость Зверя замедлилась до тридцати миль в час.

The anchor was breaking and ripping through the ground like a jet-propelled plow.

Якорь волочился следом и взрывал почву, как плуг на реактивном двигателе.

Clayton then turned on the sail mechanism.

Теперь Клейтон включил парусный механизм.

This had been installed by the Earth engineers upon much the same theory that has small oceangoing motor boats carry a small mast and auxiliary sail.

Земные инженеры установили его на танке точно так же, как на маленьких моторных лодках, выходящих в океан, на всякий случай ставят невысокую вспомогательную мачту и парус.

The sails are insurance, in case the engine fails.

Парус - страховка на случай, если откажет мотор.

On Carella, a man could never walk home from a stranded vehicle.

На Карелле человеку ни за что не добраться до дому, если его машина откажет.

He had to come in under power.

Тут без дополнительной энергии пропадешь.

The mast, a short, powerful steel pillar, extruded itself through a gasketed hole in the roof.

Мачта - короткий мощный стальной столб -выдвинулась сквозь задраенное отверстие в крыше.

Magnetic shrouds and stays snapped into place, supporting it.

Ее тут же со всех сторон закрепили магнитные каркасы и подпорки.

From the mast fluttered a sail made of link-woven metal.

На мачте тотчас развернулась металлическая кольчуга паруса.

For a mainsheet, Clayton had a three-part flexible-steel cable, working through a winch.

Поднимался он при помощи шкота - тройного каната гибкой стали; Клейтон управлял им, орудуя лебедкой.

The sail was only a few square feet in area.

Парус был площадью всего в несколько квадратных футов.

It could drive a twelve-ton monster with its brakes locked and an anchor out on 250 feet of line-

И, однако, он увлекал вперед двенадцатитонное чудовище с замкнутыми тормозами и якорем, выпущенным на всю длину стального каната в двести пятьдесят футов...

Easily-with the wind blowing 185 miles an hour.

Это не так трудно... когда скорость ветра - сто восемьдесят пять миль в час.

Clayton winched in the mainsheet and turned, taking the wind on the quarter.

Клейтон вытравил шкот и повернул Зверя боком к ветру.

But a quartering course wasn't good enough.

Но этого оказалось недостаточно.

He winched the sail in still more and turned further into the wind.

Он опять взялся за лебедку и повернул парус еще круче к ветру.

With the super-hurricane on his beam, the ponderous truck heeled over, lifting one entire side into the air.

Ураган ударил в бок, громоздкий танк угрожающе накренился, колеса с одной стороны поднялись в воздух.

Quickly Clayton released a few feet of mainsheet.

Клейтон поспешно убрал несколько футов шкота.

The metal-link sail screamed and chattered as the wind whipped it.

Металлическая кольчуга вздрагивала и скрипела под свирепыми порывами ветра.

Driving now with just the sail's leading edge, Clayton was able to keep the truck on its feet and make good a course to windward.

Искусно маневрируя оставшейся узкой полоской паруса, Клейтон ухитрялся кое-как удерживать все шесть колес танка на грунте и держался нужного курса.

Through the rear-vision mirror, he could see the black, jagged cliffs behind him.

В зеркало он видел позади черные зубчатые скалы.

They were his lee shore, his coast of wrecks.

Это был его подветренный берег - берег, где ждало крушение.

But he was sailing out of the trap.

Но он все-таки выбрался из ловушки.

Foot by foot, he was pulling away.

Медленно, фут за футом, парус оттаскивал его прочь.

"That's my baby!" Clayton shouted to the battling Brute.

- Молодчина! - кричал Клейтон мужественному Зверю.

His sense of victory snapped almost at once, for he heard an earsplitting clang and something whizzed past his head.

Но недолго он торжествовал победу; раздался оглушительный звон, и что-то со свистом пронеслось у самого виска.

At 187 miles an hour, pebbles were piercing his armor plating.

При ветре сто восемьдесят в час мелкие камешки уже пробивали броню.

He was undergoing the Carellan equivalent of a machine-gun barrage.

То, что обрушилось сейчас на Клейтона, можно сравнить разве что с беглым пулеметным огнем.

The wind shrieked through the holes, trying to batter him out of his seat

Карелланский ветер рвался в отверстия, пробитые камешками, пытаясь свалить его на пол.

Desperately he clung to the steering wheel.

Клейтон отчаянно цеплялся за руль.

He could hear the sail wrenching.

Парус трещал.

It was made out of the toughest flexible alloys available, but it wasn't going to hold up for long. The short, thick mast, supported by six heavy cables, was whipping like a fishing rod.

Кольчуга эта была сплетена из самых прочных и гибких металлических сплавов, но против такого урагана и ей долго не устоять; короткая толстая мачта, укрепленная шестью могучими тросами, раскачивалась, как тонкая удочка.

His brake linings were worn out, and his speed over the ground came up to 57 miles an hour.

Тормозные прокладки начинали сдавать. Зверя несло уже со скоростью пятьдесят миль в час.

He was too tired to think.

Клейтон так устал, что не мог ни о чем думать.

He steered, his hands locked to the wheel, his slitted eyes glaring ahead into the storm.

Руки его судорожно сжимали руль, он машинально вел танк и, щуря воспаленные глаза, яростно всматривался в бурю.

The sail ripped with a scream.

С треском разорвался парус.

The tatters flogged for a moment, then brought the mast down.

Обрывки с минуту метались по ветру, потом мачта рухнула.

Wind gusts were approaching 190 miles an hour.

Порывы ветра достигали теперь ста девяноста миль в час.

The wind now was driving him back toward the cliffs.

И Клейтона понесло назад, на скалы.

At 192 miles an hour of wind, the Brute was lifted bodily, thrown for a dozen yards, slammed back on its wheels.

А потом ветер дошел до ста девяноста двух миль в час, подхватил стальную махину, ярдов двенадцать нес ее по воздуху, вновь швырнул на колеса.

A front tire blew under the pressure, then two rear ones.

От удара лопнула передняя шина, за ней - сразу же две задние.

Clayton put his head on his arms and waited for the end.

Клейтон опустил голову на руки и стал ждать конца.

Suddenly, the Brute stopped short.

И вдруг Зверь остановился, как вкопанный.

Clayton was flung forward.

Клейтона кинуло вперед.

His safety belt checked him for a moment, then snapped.

Привязной ремень мгновенье удерживал его в кресле, потом лопнул.

He banged against the instrument panel and fell back, dazed and bleeding.

Клейтон ударился лбом о приборную доску и свалился оглушенный, весь в крови.

He lay on the floor, half-conscious, trying to figure out what had happened.

Он лежал на полу и сквозь пелену, которая обволакивала сознание, силился сообразить, что же произошло.

Slowly he pulled himself back into the seat, foggily aware that he hadn't broken any limbs.

Мучительно медленно вскарабкался опять в кресло, смутно понимая, что кости целы.

His stomach was one great bruise.

Живот, наверно, весь ободран.

His mouth was bleeding.

Изо рта текла кровь.

At last, looking through the rear-vision mirror, he saw what had happened.

Наконец, поглядев в зеркало, он понял, что случилось.

The emergency anchor, trailing at 250 feet of steel cable, had caught in a deep outcropping of rock. A fouled anchor had brought him up short, less than half a mile from the cliffs.

Дополнительный якорь, который волочился за танком на длинном канате, зацепился за какой-то каменный выступ и застрял, рывком остановив танк меньше чем в полумиле от скал.

He was saved- For the moment, at least.

Спасен! Пока - спасен...

But the wind hadn't given up yet.

Но ветер все не унимался.

The 193-mile-an-hour wind bellowed, lifted the truck bodily, slammed it down, lifted it again, slammed it down.

Он дул уже со скоростью ста девяноста трех миль в час; С оглушительным ревом он опять поднял Зверя в воздух, швырнул его оземь, снова поднял и снова швырнул.

The steel cable hummed like a guitar string.

Стальной канат гудел как гитарная струна.

Clayton wrapped his arms and legs around the seat.

Клейтон цеплялся за кресло руками и ногами.

He couldn't hold on much longer.

Долго не продержаться, думал он.

And if he let go, the madly leaping Brute would smear him over the walls like toothpaste-

Но если не цепляться изо всех сил, его просто-напросто размажет по стенам бешено скачущего танка...

If the cable didn't part first and send him hurtling into the cliffs.

Впрочем, канат тоже может лопнуть - и он полетит кувырком прямо на скалы.

He held on.

И он цеплялся.

At the top of one swing, he caught a glimpse of the windspeed indicator.

Танк снова взлетел в воздух, и тут Клейтон на миг поймал взглядом индикатор.

The sight of it sickened him.

Душа у него ушла в пятки.

He was through, finished, done for.

Все. Конец. Погиб.

How could he be expected to hold on through the force of a 187-mile-an-hour wind?

Нельзя продержаться, когда этот проклятый ветер дует со скоростью сто восемьдесят семь в час!

It was too much.

Это уж чересчур!

It was-187 miles an hour?

Сколько?! Сто восемьдесят семь?

That meant that the wind was dropping!

Значит, ветер начал спадать!

He could hardly believe it at first.

Сперва Клейтон просто не поверил.

But slowly, steadily, the dial hand crept down.

Однако стрелка медленно, но верно ползла вниз.

At 160 miles an hour, the truck stopped slamming and lay passively at the end of its anchor line.

При ста шестидесяти в час танк перестал скакать и покорно остановился на якорной цепи.

At 153, the wind veered-a sure sign that the blow was nearly over.

При ста пятидесяти трех ветер переменил направление - верный знак, что буря стихает.

When it had dropped to 142 miles an hour, Clayton allowed himself the luxury of passing out.

Когда стрелка индикатора дошла до отметки сто сорок две мили в час, Клейтон позволил себе роскошь потерять сознание.

Carellan natives came out for him later in the day.

К вечеру за ним пришли карелланцы.

Skillfully they maneuvered two big land ships up to the Brute, fastened on their vines-which tested out stronger than steel-and towed the derelict truck back to the station.

Искусно маневрируя двумя огромными сухопутными кораблями, они подошли к Зверю, привязали к нему крепкие лианы - куда более прочные, чем стальные канаты, - и на буксире приволокли изувеченный танк обратно на станцию.

They brought him into the receiving shed and Nerishev carried him into the station's dead air.

Они принесли Клейтона в приемник, а Неришев перетащил его в тишину и покой станции.

"You didn't break anything except a couple of teeth," said Nerishev.

- Ни одна кость не сломана, только нескольких зубов не хватает, - сообщил ему Неришев.

"But there isn't an unbruised inch on you."

- Но на тебе живого места нет.

"We came through it," Clayton said.

- Все-таки мы выстояли, - сказал Клейтон,

"Just.

- Еле-еле.

Our boulder defense is completely flattened.

Защитная ограда вся разрушена.

The station took two direct hits from boulders and barely contained them.

В станцию прямиком врезались два огромных валуна, она едва выдержала.

I've checked the foundations; they're badly strained.

Я проверил фундамент, ему тоже здорово досталось.

Another blow like that-"

Еще одна такая переделка - и мы...

"-and we'd make out somehow.

- И мы опять как-нибудь, да выстоим!

Us Earth lads, we come through!

Мы земляне, нас не так-то легко одолеть!

That was the worst in eight months.

Правда, за все восемь месяцев такого еще не бывало.

Four months more and the relief ship comes!

Но еще четыре - и за нами придет корабль.

Buck up, Nerishev.

Выше голову, Неришев!

Come with me."

Идем?

"Where are we going?"

- Куда?

"I want to talk to that damned Smanik!"

- Хочу потолковать с этим чертовым Смаником.

They came into the shed.

Они вышли в приемник.

It was filled to overflowing with Carellans.

Там было полным-полно карелланцев.

Outside, in the lee of the station, several dozen land ships were moored.

Снаружи, с подветренной стороны станции, пришвартовалось несколько десятков сухопутных кораблей.

"Smanik!" Clayton called.

- Сманик! - окликнул Клейтон.

"What's going on here?"

- Что тут такое происходит?

"It is the Festival of Summer," Smanik said.

- Летний праздник, - сказал Сманик.

"Our great yearly holiday."

- Наш ежегодный великий праздник.

"Hmm.

- Гм.

What about that blow?

А как насчет того ветра?

What did you think of it?"

Что ты теперь о нем думаешь?

"I would classify it as a moderate gale," said Smanik.

- Я бы определил его как умеренный, - сказал Сманик.

"Nothing dangerous, but somewhat unpleasant for sailing."

Ничего опасного, но немного неприятно для прогулок под парусом.

"Unpleasant!

- Вот как, неприятно!

I hope you get your forecasts a little more accurate in the future."

Надеюсь, впредь ты будешь предсказывать поточнее.

"One cannot always outguess the weather," Smanik said.

- Всегда угадывать погоду очень трудно, -возразил Сманик.

"It is regrettable that my last forecast should be wrong."

- Мне очень жаль, что мой последний прогноз оказался неверным.

"Your last?

- Последний?

How come?

Как так?

What's the matter?"

Почему?

"These people," Smanik said, gesturing around him, "are my entire tribe, the Seremai.

- Вот это, - продолжал Сманик и широко повел щупальцем вокруг, - это весь мой народ, племя Сиримаи.

We have celebrated the Festival of Summer.

Мы отпраздновали Летний праздник.

Now summer is ended and we must go away."

Теперь лето кончилось, и нам нужно уходить.

"Where to?"

- Куда?

"To the caverns in the far west.

- В пещеры на дальнем западе.

They are two weeks' sail from here.

Отсюда на наших кораблях две недели ходу.

We will go into the caverns and live there for three months.

Мы укроемся в пещерах и проживем там три месяца.

In that way, we will find safety."

Там мы будем в безопасности.

Clayton had a sudden sinking feeling in his stomach.

У Клейтона вдруг засосало под ложечкой.

"Safety from what, Smanik?"

- В безопасности от чего, Сманик?

"I told you.

- Я же сказал тебе.

Summer is over.

Лето кончилось.

We need safety now from the winds-the powerful storm winds of winter."

Теперь надо искать спасения от ветра, от сильных зимних бурь.

"What is it?" Nerishev said.

- Что такое? - спросил Неришев.

"In a moment."

- Погоди минуту.

Clayton thought very quickly of the super-hurricane he had just passed through, which Smanik had classified as a moderate and harmless gale.

Мысли обгоняли одна другую. Бешеный ураган, едва не стоивший ему жизни, - это, по определению Сманика, безобидный умеренный ветер.

He thought of their immobility, the ruined Brute, the strained foundations of the station, the wrecked boulder barrier, the relief ship four months away.

Зверь вышел из строя, передвигаться по Карелле не на чем. Защитная ограда разрушена, фундамент станции расшатан, а корабль придет за ними еще только через четыре месяца!

"We could go with you in the land ships, Smanik, and take refuge in the caverns with you-be protected-"

- Пожалуй, мы тоже поедем с вами на ваших кораблях, Сманик, и укроемся с вами в пещерах... укроемся там...

"Of course," said Smanik hospitably.

- Разумеется, - равнодушно отвечал Сманик.

"No, we couldn't," Clayton answered himself, his sinking feeling even lower than during the storm.

Что-то из этого выйдет, сам себе сказал Клейтон, и у него опять засосало под ложечкой, куда сильнее, чем во время урагана.

"We'd need extra oxygen, our own food, a water supply-"

Нам ведь нужно больше кислорода, другую еду, запас воды...

"What is it?" Nerishev repeated impatiently.

- Да что там такое? - нетерпеливо спросил Неришев.

"What the devil did he say to make you look like that'"

Какого черта он тебе наговорил? Ты весь позеленел!

"He says the really big winds are just coming," Clayton replied.

- Он говорит, настоящий ветер только начинается.

The two men stared at each other.

Оба оцепенело уставились друг на друга.

Outside, a wind was rising.

А ветер крепчал.

Content

Шекли Роберт Поднимается ветер - английский и русский параллельные тексты